Галина Полынская

Золото Аида

© Полынская Г., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Глава 1

Медное сентябрьское солнце вызолотило стены старого одноэтажного особняка каким-то особо торжественным светом. Феликс поднялся по ступенькам крыльца и задержал взгляд на вывеске при входе: «Агентство «ЭФ». Частный розыск. Помощь в беде». Взявшись за ручку, мужчина потянул на себя входную дверь.

Коллектив агентства в полном составе находился в секретарской. У стола Никанора Потаповича сидел клиент. С порога Феликс мигом рассмотрел посетителя, подмечая всякую деталь в его внешнем виде. Под пятьдесят, но с возрастом борется: над телом работает в спортзале, на коже свежий загар, ухоженные руки, русые волосы с проседью прекрасно подстрижены, приятное лицо с большим открытым лбом, четкими мужественными чертами и голубыми глазами. По всей видимости, в молодости этот мужчина был очень хорош собой, красив холодной, северной красотой. На нем были темно-зеленые брюки свободного кроя, дорогие туфли и черная рубашка, посередине застегнутая не на ту пуговицу. На коленях посетителя лежала кожаная коричневая сумка, на столе перед ним стояла чашка чая.

– Нежинский Феликс Эдуардович, директор агентства, – на ходу представился Феликс, протягивая посетителю руку.

Тот привстал, придерживая сумку, и пожал протянутую ладонь.

– Сидоренко Олег Сергеевич.

Рукопожатие Олега Сергеевича оказалось вялым и липким.

– Смотрю, чай вам уже принесли? – кивнул Феликс на полную чашку, раздумывая, садиться напротив посетителя или встать у окна. Решив, что человек и так уже чем-то достаточно напуган, отошел подальше, к подоконнику.

Олег рассеянно посмотрел на чашку, словно только что ее заметил, затем обвел плавающим взглядом всех присутствующих: крупный, широкоплечий мужчина – по виду бывший военный – подпирал спиной стену, хрупкая девушка-блондинка и лохматый старик у кухонной двери. А еще похожая на бухгалтершу женщина с большим бантом на пышной груди да интеллигентного вида молодой человек с глазами, по цвету похожими на зеленый лед.

– Я тут кое-что уже рассказал… – пробормотал Олег. – Не знаю, стоит ли повторяться.

– Стоит. – Феликс скрестил на груди руки, неотрывно глядя на посетителя. – Рассказывайте с самого начала. Что случилось?

Олег Сергеевич замялся.

– Можем поговорить в моем кабинете, – предложил директор.

– Да, пожалуй. Спасибо, так будет лучше.

Мужчина встал со стула, удерживая сумку двумя руками, словно она была непомерно тяжелой.

– Сюда, пожалуйста, – Феликс указал на белоснежную арку выхода из секретарской.

Шаркая подошвами ботинок, словно и его ноги оказались тяжелее обычного, посетитель поплелся к арке. Феликс пошел за ним, но остановился на полпути и сказал своим сотрудникам:

– Шестой час уже – расходитесь по домам, с утра все обсудим.

– Вот уж нет! – воскликнула Алевтина. – Мы еще не узнали, чем кончилось дело с отравителем! Историю нового клиента тоже послушать хотим!

– Не торопимся мы, не устали, – согласно качнул пышной седой шевелюрой Никанор Потапович. – Любопытствовать изволим, так что посидим, погодим.

Гера, Валентин и Арина тоже не пожелали уходить.

– Еще ведь отмечать собирались завершение первого дела, – напомнил Сабуркин. – Я в магазин как раз сбегать хотел.

– Кому что! – вздохнула Алевтина, с укоризной глянув на бывшего десантника.

– Можно подумать, ты откажешься от бокальчика вина или шампанского в честь такого знаменательного события, как завершение первого дела!

– Не откажусь, не буду лукавить. Особенно от шампанского.

– Только ничего крепче не брать! – отрезал Феликс. – И закажите каких-нибудь салатов, закусок, может, к нам еще гости зайдут.

– Капитан Мухин со своим лейтенантом Пестимеевым, например. – Подойдя к окну, Валентин достал пачку сигарет из нагрудного кармана рубашки.

– Тоже не помешают.

Феликс скрылся в арке, а Гера крикнул ему вслед:

– Китайская еда пойдет?

– Только не это! – донеслось в ответ из коридора.

Олег Сергеевич стоял посреди главного офиса и смотрел куда-то в стену с выключенным телевизором. Лицо его было растерянным и уставшим. Феликс подошел к двери с бронзовой табличкой и толкнул ее.

– Прошу, заходите.

В кабинете, в клетках на подоконнике ворон с крысой бурно обсуждали какие-то свои сплетни. Завидев Феликса с посторонним человеком, Паблито с Доном Вито мигом замолчали и с интересом уставились на вошедших.

– Садитесь. – Феликс указал на мягкий стул для посетителей, стоявший сбоку стола, и сел в свое кресло.

Не обратив никакого внимания на более чем экзотический для офиса детективного агентства зверинец на окне, посетитель опустился на стул, устроил сумку на коленях и молча уставился в пространство комнаты с сиреневыми стенами. Подождав какое-то время, Феликс предложил ему глоток вина.

– Не откажусь, – вяло произнес Сидоренко. – Сухое, если можно.

– Красное подойдет?

– Замечательно.

Феликс выдвинул ящик письменного стола, отчего по деревянному дну прокатились кокосовые орехи, и достал початую бутылку вина, думая, что надо сегодня же напомнить Гере про установку мини-холодильника в кабинете. Затем нажал кнопку селекторной связи.

– Слушаем-с! – прозвучал голос Никанора.

– Принеси в кабинет бокал для вина.

– Один?

– Да.

Отключив связь, Феликс вынул пробку и посмотрел на посетителя. Господин Сидоренко так и продолжал сидеть с потерянным видом.

Вскоре раздался звук, словно некто поскребся в дверь когтями.

– Входи!

Никанор Потапович принес сверкающий девственной чистотой стеклянный бокал и белоснежный одноразовый подстаканничек к нему.

– Пожалте. – Старик положил картонный квадрат на стол, поставил на него бокал и налил из бутылки вина. – Гера спрашивает, если китайской еды не надо, может, шашлыка заказать?

– Закажите, что хотите, только не мешайте нам.

– Боже упаси, ни в коем разе.

И Никанор поспешно покинул кабинет, аккуратно притворив за собой дверь.

Олег Сергеевич сделал пару глотков, нашел вино прекрасным и постепенно начал оживать. Допив залпом, он попросил еще. Феликс налил, отмечая, что в бутылке остается еще минимум полбокала и человеку должно хватить. Тусклые глаза посетителя заблестели и вроде даже стали ярче цветом. Он посмотрел на Феликса и, видимо, только сейчас рассмотрел директора агентства как следует: бледное, скорее даже белое лицо с правильными, портретными чертами, с черными бровями и ресницами, густыми волосами, забранными в хвост. Классический темно-синий костюм, белая рубашка, галстук, на пальце массивный золотой перстень с красным камнем и затейливой монограммой в виде буквы «F». И глаза глубочайше-синего цвета, такого яркого, что казалось, они светятся.

Во взгляде Сидоренко мелькнуло любопытство.

– Вы иностранец? – поинтересовался он.

– Испанец. Но давно живу в России.

– Чисто говорите, совсем без акцента.

– У меня хорошие способности к языкам. Так что у вас случилось? Готовы рассказать?

Олег Сергеевич шумно вздохнул и коротко кивнул. Перед тем как начать рассказ, он переложил сумку с колен на край стола и снова глотнул вина.

Начал он с того, что имеет вполне доходный бизнес и может себе позволить довольно дорогостоящее увлечение, а именно пару раз в году участвовать в «черных» аукционах по продаже антиквариата. Не то чтобы приобретал что-то существенное, так, в основном по мелочи.

– Отчего бы вам не приобретать мелочи на официальных торгах? Меньше шансов потратиться на подделку.

– Н-нет, на этом аукционе все серьезно: оценщики, эксперты, – никаких проблем.

Феликс мягко улыбнулся и попросил продолжать.

– А покупаю на «черном» аукционе потому, что там могут попадаться совершенно уникальные вещи, которые никогда не появятся на официальных торгах.

– Краденые, например, – согласился Феликс. – Прощу прощения, что снова перебил.

– Не без этого, но… – Олег Сергеевич устремил взгляд в потолок, обдумывая, как получше выразить свою мысль. – Понимаете, сама атмосфера этих тайных аукционов разжигает страсть, азарт, отчего приобретенные вещицы становятся для своего обладателя еще дороже.

– Очень хорошо понимаю. Рискну предположить, что однажды вы приобрели там нечто такое, что впоследствии доставило вам мало радости.

– Вроде того.

Как только разговор стал добираться до сути, Олег Сергеевич снова напрягся и потянулся за бокалом.

– Три месяца назад я приобрел эту вещь по достаточно низкой цене. – Сидоренко расстегнул сумку и достал кожаный футляр сантиметров тридцати в длину и столько же в ширину.

– Этот лот особого внимания не привлек, покупатели ожидали жемчужину аукциона – два стакана на подносе в русском стиле работы Фаберже. Так что свой лот я взял практически по стартовой цене.

Олег Сергеевич поднял крышку и протянул футляр Феликсу. В черном бархатном углублении лежала веточка из темно-желтого золота: ровный стебелек и три овальных листочка с мастерски выполненными прожилками – один вверху, два по бокам.

Взяв футляр, Феликс спросил разрешения достать веточку.

– Да-да, конечно, – почему-то с видимым облегчением закивал Сидоренко, словно то, что эта веточка перешла в другие руки, ослабило его внутреннее напряжение.

Взявшись двумя пальцами за край стебелька, Феликс вынул веточку из футляра и поднял на уровень глаз. Последние лучи вечернего солнца, падающие в окно, заиграли на золотых листиках такой тонкой работы, что казалось, они прозрачные и светятся.

– Если не ошибаюсь, фрагмент оливковой ветви крито-микенской культуры, приблизительно VIII века.

– Совершенно верно, – Олег Сергеевич не скрывал удивления. – Как вы это так сразу определили? Имеете опыт антиквара?

– Не совсем. Скорее я просто неплохо разбираюсь на уровне любителя. Так что не так с этим обломком?

Сидоренко замялся и начал издалека. Совершенно случайно ему стало известно имя продавца лота номер восемнадцать. Похоже, он так торопился избавиться от этой веточки, что даже не воспользовался услугами представителя, а выставил ее сам. Олег Сергеевич захотел с ним связаться, чтобы узнать, есть ли у него еще что-то интересное той эпохи и региона, и купить напрямую, без аукциона. Но пообщаться довелось только с его женой, вернее вдовой. Буквально пару дней спустя после завершения аукциона бывший владелец раритета скоропостижно скончался и уже был похоронен. Олег уговорил убитую горем женщину встретиться с ним и узнал следующее. За пару месяцев до смерти хозяин веточки стал нервным и подавленным. Супруга даже решила, что у него проблемы с фирмой и его запугали конкуренты. Но выяснилось, что с мужем, таким же любителем подпольных аукционов, начали происходить странные вещи после покупки фрагмента оливковой ветви. Олег навел справки и о других владельцах, смог узнать только о последних двух, но и этого хватило. Все они, здоровые мужчины разных возрастов, через пару месяцев, максимум через полгода умирали одинаково – во сне, от разрыва сердца. При этом на их лицах была гримаса ужаса. Они словно умирали от страха.

Олег Сергеевич сделал паузу, чтобы перевести дух и глотнуть вина. Медленно вращая в пальцах золотую веточку, Феликс смотрел на него, ожидая продолжения.

– Так вот. – Поставив бокал, Олег откинулся на спинку стула. – После этого разговора я попытался навести справки о самом фрагменте: откуда он взялся, как давно путешествует по миру, когда попал в Россию, сколько сменил хозяев. Но ничего не вышло. Если эту вещь нашли и вывезли с родины «черные археологи», то не жди, что сведения о ней щедро хлынут из всех источников.

– И вы хотите, чтобы мы узнали историю этой веточки? – Феликс поднял фрагмент, любуясь тонкой работой. Последний солнечный луч сверкнул на листочках и погас.

– Именно. Хочу понять, где связь между нею и этими неестественными смертями.

– А если ее нет? Если люди умирали по вполне объяснимым причинам?

– Уверен – есть! – Олег подался вперед, и глаза его диковато заблестели. – Со мной ведь тоже начали происходить довольно странные вещи.

Глава 2

Услышав это, Феликс убрал веточку в футляр, положил ногу на ногу и поинтересовался:

– Какие же?

– Сначала накатывало беспокойство, нарастающее волнение, словно что-то важное забыл сделать. Настолько важное, что, если не сделать, вся жизнь полетит кувырком. Неделя за неделей, и это ощущение стало походить на панику.

– К психотерапевту, психиатру обращались?

– Да, даже делал томографию мозга. Все в порядке. Прописали какие-то легкие антидепрессанты, но меня от них мутит, не стал пить. Дальше – больше. Мне стали сниться сны, вернее, один и тот же сон с небольшими вариациями. Мог присниться один раз за месяц, а мог два или три раза.

При одном только воспоминании о сновидениях брови Олега Сергеевича сдвинулись к переносице, отчего образовалась пара глубоких продольных морщин.

– И что же вы видите во снах? – помог Феликс.

– Помещение, похожее на длинный узкий коридор. Темно, но где-то впереди, далеко пятно тусклого света. Я стою в этом коридоре, и ко мне приближается какое-то существо. Оно кажется огромным и бесформенным, непонятно как втиснувшимся меж коридорных стен. В темноте не разобрать, что это за существо, поблескивают только его глаза, и они то круглые, то узкие. И с каждым сновидением существо все ближе. Ненамного, но ближе. Последний сон был позавчера. Еще немного – и можно будет руку протянуть, до него дотронуться. И еще я услышал звук. С этого существа что-то капает. Думаю, это кровь. Причем оно не ранено, нет. Это… как бы его естественное состояние – кровоточить.

– С чего вы взяли, что это кровь? В коридоре ведь темно.

– Непонятно. Но я твердо знаю, что это кровь.

– Вы оборачивались назад? Видели, что находится за вашей спиной?

– Да, там стена, я стою почти вплотную к ней.

– Вы уверены, что это именно стена, а не дверь?

– Вроде стена, – Олег задумался. – Да, скорее всего, стена.

– Значит, вы все-таки не совсем уверены. Ложась спать, убедите себя, что за вашей спиной дверь. Увидьте ее четко, ясно, в деталях, уверуйте в дверь так, словно она на самом деле существует. Затем откройте ее и просто выйдите из коридора. И закройте дверь за собой.

– В принципе вариант, – на выдохе произнес мужчина. – Но дела это все равно не решает. Разузнайте, откуда взялась ветка, ее историю, что стало с остальными владельцами – хотя бы на территории России. И еще, до завершения расследования я бы хотел оставить ее тут, у вас в агентстве. Положите ее куда-нибудь в сейф и заприте хорошенько.

– Почему бы вам не оставить ее в банковской ячейке?

– Я пробовал дважды. Паническая тревога становится такой сильной, что приходится идти и забирать ее обратно, тогда хоть немного успокаиваюсь.

– Думаете, если у нас оставите, паника не начнется?

– Не знаю, может, и начнется, но вас я могу попросить, чтобы вы мне не отдавали эту проклятую ветку, как бы я ни требовал. Пускай будет ломать, как наркомана, глядишь – переболею, и все пройдет.

– Послушайте, – Феликс склонился чуть вперед, сцепляя руки в замок, – а не могли вы себе все это просто-напросто накрутить? Какой-то стресс, на который вы не обратили внимания, наложился на страсть к приключениям и вылился в тревожные состояния и сны.

– Все может быть, но я к вам не за психоанализом пришел. Я свой бизнес в девяностых начинал, я такое прошел, что меня так просто не растревожишь. И ко всяким там чудесам и мистике не склонен, считаю все это дурью и пудрой для мозгов.

– Разделяю ваши взгляды, – кивнул Феликс. Он битый час смотрел на посетителя, не моргая, но тот этой странности не замечал. – У нас расценки не из дешевых.

– А я и не бедный.

– Хорошо, как скажете. – Из верхнего ящика стола Феликс достал стопку чистой бумаги и ручку. – Мне нужны ваши личные данные, контактные телефоны, максимально подробная информация об аукционе, на котором был приобретен лот, и все, что вы узнали о предыдущих владельцах. И телефон вдовы.

– Хорошо, сейчас все надиктую. А вина у вас еще не найдется?

– У меня нет, но в секретарской наверняка уже имеется.

Феликс нажал на кнопку селекторной связи и, когда ответил Никанор, спросил, есть ли вино.

Старик принес бутылку, доложил, что заказали шашлыки, еще «какие-то хроллы-роллы», и с этим удалился. Наполнив бокал, Олег стал диктовать всю известную ему информацию, не путаясь ни в именах, ни в цифрах. Записывая за ним, Феликс поинтересовался, есть ли у него семья.

Оказалось, родители умерли пару лет назад, с женой он разведен давным-давно, есть дочь, но они не общаются.

– Почему не общаетесь?

– Жена запретила. Не простила измены. Молодые тогда были, столько соблазнов. Подумаешь, большое дело, а она уперлась, все поломала. Надеюсь, довольна теперь.

Феликс поднял взгляд на собеседника.

– С бывшей супругой тоже не общаетесь?

– Нет, конечно, даже не знаю, как там у нее после меня жизнь сложилась.

– А невеста, подруга?

– Какие-то отношения время от времени случаются, но стараюсь, чтобы до серьезного не доходило, – Олег поморщился со скучающим видом. – Меня вся эта бытовуха совместного проживания, все эти отношения, капризы, претензии утомляют и раздражают. Я привык жить в своем ритме, распорядке, не хочу ничего менять, ни под кого подстраиваться.

– Какой у вас бизнес, чем вы занимаетесь?

– Президент финансово-инвестиционной компании.

Феликс кивнул и продолжил записи.

К моменту, когда они стали заканчивать, Олег Сергеевич окончательно пришел в себя, повеселел и даже пробовал шутить, словно снял с себя гнетущий груз.

Поговорив еще немного о том о сем, обсудив стоимость услуг агентства, Феликс убрал записи в стол, и они с Олегом вышли из кабинета.

– И последний вопрос, – на ходу произнес Феликс. – Откуда вы о нас узнали?

– Томографию мозга делал через знакомого врача в военном госпитале. Он находится тут, от вас неподалеку. Разговорились, я сказал, что хочу обратиться к частному детективу. Он сказал, что вы приходили к нему, разыскивали одного из пациентов, и дал мне визитку агентства.

– Полковник Скороденко, да, помню. Привет ему передавайте.

Они вышли в секретарскую, где полным ходом шла подготовка к банкету. Мельком взглянув на заставленный бутылками стол, Феликс проводил посетителя за порог и вернулся обратно. Подойдя к столу, он ткнул пальцем в пару бутылок коньяка среди шампанского и вина и процедил:

– Сабуркин! Что ты за человек такой? Я же просил ничего крепкого не брать!

– Феликс! – выпалил Валентин. – В маркете акция была: две бутылки по цене одной, еще и пепельница в подарок! Как не взять? Сам-то подумай!

Только Феликс собрался высказаться, как в дверь постучали и в секретарскую заглянул капитан Мухин собственной персоной. Обменявшись взаимными приветствиями, Дмитрий поинтересовался, в честь какого события собирается банкет. Феликс ответил, что в честь окончания рабочей недели, решив не вдаваться в подробности первого раскрытого дела. Прихватив со стола бутылки коньяка, директор понес их на кухню.

– Так сегодня же четверг! – заметил Мухин и зачем-то посмотрел на часы.

– У нас счет идет по четвергам, – сказала Арина. Миниатюрная стройная блондинка с глазами-васильками похлопала пушистыми ресницами, открыто и честно глядя на районного участкового.

– Да, – подхватила Алевтина. – Трудимся с четверга по четверг, в пятницу почти не работаем, готовимся к выходным. Чтобы без резкого перехода.

– Хорошо вам. – Мухин потоптался у стола, раздумывая, присаживаться или не мешать своим присутствием. Но все-таки сел. – Кто бы нам в полиции такую жизнь устроил? Не работа, а праздник. Закурю, или вы в помещении не курите?

– Начальство не одобряет, но в честь банкета можно, – ответил Валентин и открыл пошире второе окно.

Тем временем Феликс убрал коньяк в навесной кухонный шкафчик и посмотрел, как Никанор раскладывает по тарелкам доставленную еду.

– Желудками страдать не будете?

– От мяса да риса с хилой рыбешкой? Гвозди перевариваем, мил-человек, чего страдать-то, не неженки мы какие-нибудь.

– Надо все равно аптечку завести в офисе. На всякий случай. Давай какие-то тарелки уже отнесу.

– Сам отнесу! – проворчал старик. – Моя энто работа!

Феликс вернулся в секретарскую и посмотрел, как Гера с Ариной расставляют бутылочный хаос, определяя вино на один край стола, шампанское на другой. Воды или какого-нибудь сока Валентин взять не догадался, зато в центре стола красовалась подарочная пепельница – пластмассовая, с рекламой коньяка.

Сняв пиджак, Феликс повесил его на спинку стула, расстегнул верхние пуговицы рубашки и только теперь ощутил усталость от бесконечно длинного дня. Он поставил стул между столом и окошком, сел так, чтобы ощущать вечернюю прохладу, и подумал, что больше всего ему хотелось бы сейчас оказаться дома. Закрыть дверь на все замки, опустить шторы и ходить по сумрачным комнатам, разглядывая давно изученные предметы.

Но в секретарской неумолимо разворачивался банкет. Гера принес бокалы, Никанор перетаскал из кухни тарелки. Люди расселись, причем капитан Мухин переместился поближе к Феликсу, и тот понял, что участковому снова нужна какая-то помощь агентства. Так и оказалось. Не успели открыть шампанское, как Дмитрий склонился к Феликсу и сказал, поглядывая на блюдо с крупными кусками шашлыка:

– Слушай, Феликс, тут у нас такое дело… дурацкое, в общем, дело, даже и не знаю, к кому, кроме тебя, за советом обратиться.

– Конечно, – терпеливо ответил он. – Дурацкие дела – наш профиль. Что случилось?

Дмитрий открыл было рот, но в этот момент мимо окна пролетела пара кречетов. Услыхав знакомый свист крыльев, Феликс невольно обернулся, но птиц не увидел. Вместо этого распахнулась входная дверь, и на пороге возникла высокая, стройная молодая женщина с гривой рыжих кудрей, похожих на сверкающие медные стружки. В черных очках в пол-лица, в длинном платье цвета предгрозового неба, она напоминала кинодиву времен золотого голливудского века. За ней стояли двое молодых мужчин в одинаковых светло-серых рубашках и брюках. Их открытые, приятные, готовые улыбнуться лица казались лицами близнецов. Но один был все-таки старше.

Глава 3

Феликс попросил Валентина с Герой принести из главного офиса стулья и поднялся гостям навстречу. Люди за столом принялись было тесниться, но гостья остановила их взмахом руки.

– Нет-нет, не беспокойтесь, мы буквально на минуту.

– Как так? Собирались же посидеть вместе, – сказал директор.

– Сожалею, но планы изменились, возникли неотложные дела. – Даана сняла очки, и Феликс увидел, что ее диковинные золотисто-зеленые глаза скрыты серыми линзами. – Нам бы украсть тебя ненадолго.

– Хорошо, прошу, – Феликс указал на белую арку.

Девушка прошла мимо собрания, и людей обдало сухим жаром, словно по секретарской прокатилась волна раскаленного ветра пустыни. Ее спутники прошли следом, на ходу кивая и улыбаясь.

Все вместе они зашли в директорский кабинет, и Феликс притворил дверь. Увидав гостей, ворон с крысой бурно обрадовались, но хозяин шикнул на них, и пришлось притихнуть.

– Здравствуй, Петр, здравствуй, Павел, – директор по очереди пожал им руки. – Рад снова видеть.

– Взаимно, Феликс Эдуардович, – сказал Павел. – Хорошо выглядите. Как самочувствие?

– Хотелось бы получше. А так без особых изменений.

Петр и Павел вмиг посерьезнели. Петр попросил Феликса сесть в кресло и поднять рукав рубашки. Взявшись за запястье, Петр медленно, сильно надавил большим пальцем на снежно-белую кожу с едва заметно проступающими венами. И ощутил биение пульса, мгновенно ставшего бешеным, – кровь вампира среагировала на близость с другим телом, но так же быстро пульс успокоился. Кровь распознала, что тело не принадлежит человеку, а иные организмы ее не интересовали.

– Неужели ничуть не легче? – с сочувствием и даже виной в голосе произнес Павел, словно нес личную ответственность за то, что никак не желали прекращаться неприятные побочные эффекты после приема препарата, разработанного их компанией.

– Ничуть, – сдержанно ответил Феликс. – Я, конечно, счастлив и благодарен, что снова могу жить при свете солнца без угрозы для жизни, но если раньше я существовал в темноте, то теперь живу в постоянном страхе. В страхе за окружающих людей. Настроение меняется от апатии до ярости, приступы голода спонтанные и непредсказуемые. Восприятие всех органов чувств то обостряется до предела, то гаснет, и я ощущаю мир словно через целлофановую пленку. Недавно в кафе случилась драка, пролилась кровь, и я потерял над собой контроль. Я озверел, разорвал бы людей, не останови меня Арина.

– Тебя остановила эта маленькая девочка? – с легкой улыбкой приподняла брови Даана. – Каким же образом?

– Она внучка оборотня, если ты помнишь. Воспитана природой, умеет заговаривать хищников. А я в данной ситуации от зверья мало чем отличаюсь.

– Хорошо хоть заговоры действуют… – начал Павел, но Феликс так на него глянул, что тот замолчал и отошел к окну, будто его заинтересовали клетки с их притихшими обитателями.

– Давайте поступим следующим образом. – Петр так и стоял напротив Феликса, не выпуская его запястье. – Возьмем вашу кровь и проведем исследования. Возможно, препарат требует доработки и вам придется сделать повторную инъекцию.

– Взять кровь… – медленно произнес Феликс. – Не уверен, что это возможно.

– Если не я, то сами у себя можете? Нужна буквально пара капель.

– Не в том дело, кто берет. Я не знаю, как кровь себя поведет вне моего организма, в прозрачном шприце. Она может или взорваться, или мгновенно испариться.

– А если сделать специальный шприц с непрозрачным дозатором? – не сдавался Петр.

– Не знаю, не могу предположить.

– Так давайте рискнем, все равно нет другого выхода. Или ждать, пока побочные эффекты исчезнут сами собой – но когда это случится, неизвестно, – или провести дополнительные исследования и по возможности ускорить процесс.

– Хорошо, давайте попробуем.

– Договорились.

Петр отпустил его руку, и Феликс застегнул манжету рубашки. Договорившись увидеться, как только будет изготовлен шприц, гости стали прощаться.

– Возможно, скоро всем агентством нам придется уехать, и, быть может, надолго, – сказал Феликс, глядя на клетки. – Тебя не обременило бы присмотреть за моим зоопарком?

– Нет, конечно, – улыбнулась Даана. – Присмотрю, не беспокойся. А куда вы собрались?

– Пока никуда, но можем собраться, если того потребует расследование.

В окне Феликс увидел женскую фигурку – к особняку шла Инна с сумкой через плечо. Даана проследила его взгляд.

– К вам еще гости?

– Да, наша знакомая.

– Твоя знакомая?

– Подруга Геры. Она врач-реаниматолог, теперь наш консультант по медицинским вопросам. Хорошо нам помогла в первом расследовании. Славная девушка, умница, специалист в своем деле.

– Смотрю, твое агентство обретает помощников. – От улыбки спрятанные под серыми линзами глаза Дааны вспыхнули золотистой зеленью. – Это прекрасно. Ладно, нам пора.

– Рады были повидаться, – сказали Петр и Павел.

И все вместе они вышли из кабинета.

Тем временем в секретарской уже стоял дым коромыслом: звенели бокалы, из планшета Геры играла музыка. Провожая своих гостей, Феликс столкнулся в дверях с Инной.

– Я принесла текилу и лимоны! – радостно сообщила девушка. – Праздновать так праздновать!

Ничего не оставалось, как ответить:

– Неси к столу, располагайся, угощайся, я сейчас.

Спустившись с крыльца, Феликс прошел к калитке и распахнул ее. Петр с Павлом вышли за ограду, Даана чуть задержалась.

– Зачем тебе этот старомодный забор с калиткой? – спросила она. – Непонятно, как эти раритеты вообще сохранились. Убрал бы ты их.

– Пускай будут. Забор и калитка делают из офисного здания дом. Пускай люди ходят на работу как домой.

– Тоже верно. – Девушка насмешливо кивнула, отчего по золотым пружинкам волос пробежали красноватые искры. – Хорошего тебе вечера, Феликс, увидимся.

Она коснулась горячими губами мраморной щеки мужчины и пошла к красному кабриолету, припаркованному через дорогу. Петр и Павел махнули на прощание руками, скрылись за деревьями, и над редеющими осенними кронами взмыла ввысь пара кречетов. Проводив птиц взглядом, Феликс вернулся в агентство.

Взяв протянутый Валентином бокал красного вина, Феликс не пошел за стулом в главный офис, просто встал у окна, опираясь на подоконник. Издалека, пока еще слабо, заявил о себе голод. Сотрудники и гости воззрились на начальство, ожидая речи или тоста. Феликс собрался с мыслями, произнес пару общих фраз, поблагодарил всех присутствующих за отличную работу, сделал глоток и еле сдержался, чтобы не поморщиться. Жидкость в бокале лишь отдаленно напоминала вино. Сотрудники продолжили банкет, а Инна подошла к Феликсу и снова начала благодарить за подаренный мотоцикл – девушке явно все еще было неловко за такой дорогой подарок. Мужчина терпеливо выслушал, разглядывая заставленный секретарский стол и представляя, как будет ворчать Никанор, когда дойдет дело до уборки. Затем Инна неожиданно сказала:

– Какая интересная женщина выходила отсюда.

Феликс перевел на нее взгляд.

– Не каждый день встретишь негроидный тип волос у представителя европеоидной расы. Хотя, возможно, меня сбил с толку светлый цвет кожи, а на самом деле там неслабое такое смешение кровей. И еще у нее, видимо, аномалия шейного отдела – шея где-то на один-два позвонка длиннее обычной. Чем-то эта женщина напомнила изображения на древнеегипетских фресках. А если в профиль повернется, то наверняка будет точь-в-точь как знаменитый бюст Нефертити.

В глазах Феликса заискрилась усмешка. Синева потемнела от подступающего голода, но еще оставалась яркой.

– Инна, ты когда-нибудь перестаешь быть врачом?

– Вы правы! – Девушка рассмеялась. – Извините, мне правда надо научиться отдыхать.

– Иди налей себе, а то вон Сабуркин уже к твоей текиле присматривается.

Инна отошла к столу. Не успел Феликс сделать вид, что пьет вино, как на место Инны пришвартовался капитан Мухин. Даже несмотря на выпитое, участковый был собран и озабочен своими районными делами.

– Так вот, Феликс, – продолжил он, словно разговор и не прерывался. – Бабка одна меня скоро до слабоумия доведет. Каждый день строчит заявления и ходит к нам в отделение, лейтенанта Пестимеева на улице караулит, выслеживает. Я уже как эту бабку вижу, прям заорать готов, а нам же не положено, сам понимаешь. И просто так от нее не избавишься, мы на жалобы населения реагировать обязаны, вынуждены рассматривать.

– И что она заявляет? – Феликс снова принялся рассматривать накрытый стол.

– Что новый сосед – дьявольский прислужник. Поселился у нее за стеной пару месяцев назад мужчина, и бабка как с цепи сорвалась. Говорит, по ночам из квартиры доносятся странные звуки, запахи и свет сатанинский. Один раз я к этому мужику сходил. Нагородил про плановую проверку документов, посмотрел паспорт – все в порядке. Мужчина одинокий, славянин, прилично выглядит, вежливый. Зайти в квартиру у меня оснований не было, но прихожая аккуратная, чистая, из квартиры ничем не воняет. А бабка все ходит и ходит, ходит и ходит! И в дурку ведь не отправишь, тоже оснований нет, сдвиг у нее только из-за соседа, в остальном абсолютно нормальная старушка, бывшая учительница математики.

– И чем же я могу помочь? – безо всякого энтузиазма поинтересовался Феликс.

Дмитрий замялся.

– Может, твои ребята смогут что-то сделать?

– Например, что?

– Надо понять, что там происходит и происходит ли. Если все чисто, натравлю на бабку психиатра по месту прописки, лично поговорю, попрошу принять меры. Если там и впрямь что-то творится, передам оперативникам, и пускай приходят с ордером. Может, вы смогли бы как-то… как-то незаметно осмотреть эту квартиру?

– На противозаконные действия толкаешь?

– Феликс, да сам понимаю всю глупость положения, но ты не беспокойся, в случае чего я прикрою, все замну, затру, заглажу. Выручай, прошу.

– Ладно, – вздохнул Феликс. – Подумаем, что можно сделать.

Глава 4

Развеселый банкет и не думал завершаться, а Феликсу не хотелось терять время. Потому, пока народ доедал и допивал, он составил список необходимых покупок в офис, с особой тщательностью расписав требования к холодильнику в свой кабинет – корпус его должен быть обшит деревянными панелями в цвет стен, чтобы не выпирал, не выделялся. Немного подумав, директор добавил еще и небольшой платяной шкаф, решив хранить в агентстве смену одежды и обуви, а то сколько еще раз придется сутками мотаться по следовательским делам без возможности переодеться.

Первым засобирался уходить капитан Мухин. В отличном настроении и основательном подпитии, он долго со всеми прощался, обнимался, братался с Валентином и, наконец, поплыл на выход. Когда участковый скрылся за дверью, Феликс попросил минуту тишины. В двух словах он рассказал о просьбе нового клиента агентства оставить у них в офисе предмет, причиняющий ему душевные волнения. А сейф у них так до сих пор и не установлен.

К себе увозить веточку Феликс не хотел. Ему претила мысль, что в доме может оказаться какой-то посторонний предмет, пускай даже такой маленький. Все вещи, все мелочи были слишком давними обитателями его жилища, и расширять их общество он категорически не желал.

– В моей рабочей квартире есть сейф, – сказала Алевтина. – Давайте туда положу, делов-то.

– Отлично, – одобрил Феликс. – А вы все сегодня на такси по домам поедете. Никаких метро и тем более за руль.

Директор многозначительно посмотрел на Германа.

– Я выпил ровно один бокал шампанского, – Гера поднял повыше свой бокал, чтобы Феликсу было лучше видно. – Даже не допил, видишь? На дне еще осталось.

– Не стоит рисковать.

– Феликс, я съел, наверное, килограмма полтора еды. И один бокал сухого шампанского. Даже алкотестер ничего не покажет. Я еще Инну собирался домой подбросить.

– Хорошо, только смотри, аккуратнее. Аля, тебя я лучше сам отвезу.

На том порешили и стали прибираться в секретарской, а Феликс пошел в свой кабинет. В клетках от скуки дремали ворон с крысой. Приоткрыв один глаз, птица поинтересовалась, когда они, наконец, поедут домой.

– Прямо сейчас. – Феликс взял со стола кожаный футляр и надел на него бархатный чехол. Свой чемоданчик-саквояж с монограммой на замке «А.П.Ч.» он оставил в машине и теперь задумался, как унести в руках и футляр, и обе клетки.

– Ты бы нас выпустил, – догадался о причине заминки Дон Вито. – И мы в машину пробежимся сами.

– Вообще-то я собирался забрать вас вместе с клетками.

– Зачем? Таскать их туда-сюда.

– Что значит «туда-сюда»? Мне хотелось бы изжить эти посторонние предметы с подоконника.

Ворон открыл второй глаз, склонил голову набок и каркнул:

– «Изжить»! Изжить он нас собрался! Даже не надейся!

– Паблито, вас здесь не должно быть, не должно, понимаешь? Вы мешаете работе.

– Только и делаем, что помогаем! Стараемся! Забесплатно, между прочим! От чистого сердца и по совести! По совести, которой у тебя нет и не появляется!

От громкого вороньего карканья сдавило виски. Достав из ящика стола кокосовый орех, мужчина разломил его, раскрутил, как куклу-матрешку, и выпил белесую жидкость. Прислушавшись к ощущениям и решив, что этого пока хватит, Феликс открыл клетки и велел их обитателям двигать к машине.

– Только будете сидеть под задним сиденьем тихо и незаметно. Сначала повезем домой Алевтину вместе с золотой веткой. Не хочу, чтобы она про вас лишние вопросы задавала.

– Хорошо, хорошо, дорогой, – закивал острым носиком Дон Вито. – Будем сидеть, как мышка и воробышек!

Ворон хрюкнул со смеху, а Феликс лишь махнул рукой и вышел из кабинета.

В секретарской уже царил относительный порядок, Гера с Валей помогали Никанору складывать остатки пиршества в мусорные пакеты. Феликс прошелся по комнате, остановился у двери санузла, открыл ее и уставился внутрь небольшого, отделанного кафелем помещения с новеньким унитазом и миниатюрной раковиной. Он так долго рассматривал помещение туалета, что Никанор не выдержал и поинтересовался, что там такого интересного показывают.

– Да вот думаю, влезет сюда душевая кабина или нет.

– Зачем она там?

– Кто знает, сколько впереди у нас бессонных ночей и расследований без возможности попасть домой и привести себя в порядок.

– Давайте тогда уж и кровати поставим, – Валентин принялся завязывать мусорные мешки, отчего в них зазвенели пустые бутылки.

– Двухъярусные, вдоль стен, – добавил Гера. – Зачем вообще домой ездить, давайте тут жить.

Феликс медленно повернул голову и посмотрел на своих сотрудников.

– Я не понял, что вас не устраивает в душевой кабине? Кухня есть, туалет есть, почему не быть душу? В кабинете, кроме холодильника, хочу еще платяной шкаф сделать и держать в нем смену одежды. За каких-то пару недель мне уже несколько раз приходилось сутками не вылезать из одной и той же рубашки с костюмом. Если сутки не кончаются и опять встреча, а у меня воротник от пыли серый и я в раковине мылся, я буду думать о проблемах клиента или как домой поскорее добраться? Если вас это не беспокоит, то мне нужен душ и возможность переодеться, когда мне это надо, а не когда случай представится.

– Да какие проблемы, – Сабуркин умудрился одной рукой ухватить все мусорные пакеты разом и направился с ними к выходу. – Надо – пусть будет. Зови мастеров, пускай посмотрят, если влезает, пусть впихивают. Я лично только за, сам купаться люблю.

– Да и мы тут все, чай, не пороси какие-нибудь! – отрезал Никанор. – Хоть джакузю ставь, раз надобность имеется!

– Все, я поехал, – Феликс устало потер лоб и переносицу. – Аля, идем. Всем до завтра.

Усадив Алевтину на переднее сиденье своего «Ауди S8» цвета амулет и передав ей в руки футляр в чехле, мужчина зачем-то подошел к дверце заднего сиденья, открыл ее и так стоял с добрую минуту, словно проветривал салон. Затем захлопнул дверь, обошел авто и сел за руль.

– Что тут? – кивнула Алевтина на коробку в бархате, когда Феликс включил зажигание и стал отъезжать от особняка агентства.

– Фрагмент золотой веточки, – ответил он и вкратце рассказал историю утреннего клиента.

Аля заинтересовалась и спросила разрешения посмотреть веточку.

– Давай лучше дома, здесь столько посторонних глаз, вдруг попадется кто-то особенно жадный до золотого блеска.

– Верно, – женщина покрепче вцепилась в футляр, словно кто-то из участников дорожного движения немедленно мог вырвать его из рук. – А товарищ этот, клиент-то наш новый… Вот прямо высказаться хочется, что сильно много дурью маются бизнесмены эти! Аукционы ему подпольные подавай, потом понапридумывают всякой дребедени и носятся в панике!

– Аля, наше дело проверить и успокоить, – флегматично отозвался Феликс, неотрывно глядя на дорогу.

– Надеюсь, ты ему расценки-то хорошие назвал? Чтоб не зазря уж суетиться.

– Нормальные, не беспокойся. Кстати, завтра вам зарплату выдам, настал счастливый день.

– О, как хорошо, дождались! И сколько?

– Хватит, не обидитесь.

Несмотря на вечернее время, удалось проскочить почти без пробок, и вскоре они добрались до пятиэтажного дома, где находилась «рабочая» квартирка гадалки и прорицательницы «мадам Георгины».

Оставив машину, они вошли в подъезд, поднялись на этаж, и Алевтина открыла дверь. В квартире стояла сладкая духота с мешаниной запахов благовоний, дымом которых пропиталось все насквозь.

Пройдя в комнату, женщина полезла в узкий платяной шкаф, в заднюю стенку которого был вмонтирован маленький сейф. Пока она возилась с кодовым замком, Феликс встал у круглого стола, накрытого белой кружевной скатертью. На ней так и лежала колода карт. Судя по слою пыли на полках стеллажей со всевозможными баночками и флакончиками, в квартиру давно не заходили.

– Скучаешь по своей прежней работе? – Феликс провел пальцем по изображению бубнового короля.

– Ничуть! – донеслось из шкафа. – Нынешняя деятельность мне больше нравится! Фух, открыла, а то уж подумала, что код забыла! Можно на ветку-то хоть поглядеть, прежде чем спрячу?

– Смотри.

Алевтина не стала вынимать веточку из футляра, лишь открыла крышку, посмотрела на стебелек с тремя листиками, пожала плечами, пробормотала: «И на что только люди деньги не выкидывают», убрала в сейф и закрыла шкаф на ключ.

– Давай домой тебя отвезу.

– Не надо, я здесь побуду еще, приберусь немного, мусор выброшу.

Тут взгляд Алевтины упал на колоду карт, и в ее глазах вспыхнул лукавый огонек.

– Давай тебе погадаю? А то когда еще случится настоящему вампиру карты раскинуть! – Женщина вдруг ойкнула и осеклась. – Извини. Ничего, что я тебя вампиром назвала?

– А что, я должен называться как-то иначе? – Феликс смотрел на ее смущенное лицо с кривой ухмылкой. – Хотя есть у меня один приятель, регулярно называющий меня иначе – «упырем». Все в порядке, не стоит беспокоиться.

– Нет уж, «упырем» я тебя точно называть не стану! – рассмеялась Алевтина. – Так давай погадаю?

– Ты уже один раз погадала. Не хватит ли?

– Э, тот раз не считается! – ничуть не смутившись, отмахнулась Аля. – Давай, а? Ну что тебе стоит!

– Ладно, – Феликс присел за стол. – Гадай, только недолго, все-таки хочу когда-нибудь попасть домой.

– Моментально все будет! – С довольной улыбкой женщина села напротив, перемешала карты и протянула колоду Феликсу. – Сдвигай на себя.

Он тронул пару верхних карт, Алевтина сняла их, снова перемешала колоду и начала раскладывать свое гадание. Подперев кулаком подбородок, мужчина наблюдал.

– Так, так, так… ты у нас, стало быть, пиковый король получаешься… та-а-а-ак… Значит, ждет тебя в скором времени дальняя дорога. – Вынимая из колоды карту за картой, Аля раскладывала их на скатерти. – Червовая дама сердца у тебя на пороге и прибыль нежданная.

– Как интересно, – усмехнулся Феликс. – Я влюблюсь и разбогатею?

– Выходит, так. – Алевтина положила на стол последнюю карту и еще раз внимательно рассмотрела получившийся расклад.

– Насчет дамы сердца поподробнее, если можно. Мы знакомы или встреча еще предстоит?

– Не буду врать, этого карты не говорят, – с сожалением ответила она, видимо, женщине и самой было это очень интересно. – Могу еще на одном гадании посмотреть.

– Давай в другой раз, пора мне домой.

Алевтина нехотя согласилась и пошла провожать начальство до двери.

Глава 5

Стемнело. Город вспыхнул щедрой иллюминацией, к которой Феликс никак не мог привыкнуть. Россыпи бесчисленных огней, мельтешащая световая реклама, ядовито-яркие лучи повсюду – все раздражало глаза и выводило из равновесия. Мужчина потянулся за черными очками, лежавшими на приборной панели, и бросил взгляд на переднее сиденье. Там расположился ворон. И расположился так, чтобы, кроме него, там больше никто не поместился. Крыс довольствовался местечком между сиденьем и коробкой передач. Увидев, что Феликс обратил на них внимание, Паблито мигом встряхнулся и поинтересовался, что за беда стряслась у нового клиента агентства. А то им толком не удалось подслушать из кабинета.

– Вы же тут были, когда я это рассказывал Алевтине, – надев очки, Феликс все равно не ощутил облегчения – сказывались усталость и усиливающийся голод.

– А вдруг ты ей не все рассказал, вдруг ты что-то утаил!

– Зачем мне утаивать суть дела от собственной сотрудницы?

– Мало ли… ты скрытный!

Дон Вито встал на задние лапки, вытянулся, упираясь передними в коробку передач, и пропищал:

– Так, значит, человека мучают кошмары из-за золотой веточки?

– Выходит, так. Еще говорит, ее предыдущие владельцы странно поумирали. Накрутил себя уже до предынфарктного состояния.

– А он как тебе показался по впечатлениям, сильно обморочный? – поинтересовался Паблито. – Легко такого накрутить?

– Накрутить кого угодно можно, если знать подход. Если же человек сам себя накручивает, то тут уж ему равных нет. В спираль себя может завернуть и самостоятельно сломаться.

– Думаешь, действительно причина его страхов может быть связана с ювелирным украшением? – Дон Вито неотрывно смотрел на мужчину за рулем. В проплывающем свете фар встречных машин крысиные глаза-бусины то и дело вспыхивали красноватым цветом.

– Не знаю. Тут анализ не проведешь.

– И что будешь делать, с чего начинать? – Ворон переступил с лапы на лапу и склонил голову набок, едва не упираясь клювом в обивку сиденья.

– Надо бы в гости к нему сходить, посмотреть, как живет, да и на него самого в неформальной обстановке. Может, и появятся какие-то идеи.

Вскоре «Ауди S8» подъехала к сталинской высотке, в которой Феликс проживал последние пятьдесят лет. Поставив машину на парковку, мужчина поинтересовался:

– Нет ли у вас каких-нибудь неотложных дел? Где-нибудь за пределами моей машины и квартиры?

– Нет-нет, мы совершенно свободны! – ехидно каркнул Паблито и направился к выходу со стоянки, цокая когтями по асфальту. Следом за ним заторопился и крыс.

Войдя в вестибюль дома, Феликс приготовился привычно кивнуть охраннику, но за стойкой никого не было. Почти без звука работал маленький телевизор, да светились мониторы камер наблюдения. Феликс машинально ускорил шаг, чтобы не сталкиваться с внезапно вернувшимся охранником, прошел к лифтам и нажал кнопку вызова. Дверь одной из кабин сразу открылась, и мужчина вошел внутрь.

С тех пор как лифтовые кабины в доме сделали полностью зеркальными, Феликс предпочитал подниматься по лестнице, опасаясь, что придется ехать с кем-то из соседей, и лишь изредка позволял себе воспользоваться подъемником, когда его чутье не улавливало присутствия человека в ближайшей перспективе. Вот и сейчас лестничный пролет ощущался пустым. Слушая едва заметное гудение кабины, мужчина невольно рассматривал себя в зеркалах. Одежда, обувь, часы, перстень, золотой зажим, скрепляющий на затылке длинные волосы, – все превосходно отражалось. Кроме него самого. Его лицо, кисти рук виделись размытыми пятнами, словно кто-то подышал на стекло. Феликс смотрел на эти пятна без каких-либо чувств, хотя еще недавно он с волнением отслеживал малейшие изменения в начавших появляться отражениях. Но дальше «дыхания на стекле» дело никак не шло. И Феликс погасил в себе надежду, что в ближайшее время сможет, наконец, увидеть собственное лицо. Увидеть самого себя после перерыва сроком в четыреста восемьдесят лет.

Кабина остановилась на двенадцатом этаже. Феликс вышел на площадку и направился к двери своей квартиры. Войдя в прихожую, он разулся и прошелся босиком по плитам редкого желтого мрамора. Раздеваясь на ходу, мужчина пошел в ванную. Голод все острее, настойчивее требовал своего, но желание немедленно смыть с себя этот длиннющий день было все-таки сильнее.

Открыв дверь в ванную комнату, он нажал на выключатель. Вспыхнули лампы, заливая мягким светом стены, пол, потолок единого темно-красного цвета и ванную – круглую чашу из черного мрамора на бронзовых львиных лапах.

До того как с помощью препарата «Фелис-1», разработанного компанией Gnosis, Феликс получил возможность жить при свете солнца и отказаться от питья человеческой крови, заменив ее на сок кокосового ореха, близкий по составу к плазме, мужчина отлично видел в темноте. И освещение в доме держал для того, чтобы сохранять обычный для человека жизненный антураж. Теперь же, после всех изменений, произведенных препаратом, ночное видение ощутимо притупилось, и дополнительное освещение сделалось необходимостью.

Сняв и бросив одежду на пол, Феликс перешагнул бортик ванны и включил душ. Всегда отрегулированная на одну и ту же температуру и уровень распыления вода хлынула на волосы, заструилась по лицу, по тренированному в бесчисленных поединках и верховой езде телу. Облегченно выдохнув, Феликс закрыл глаза, слушая лишь шелест бегущих по коже водяных струек.

Он стоял под душем до тех пор, покуда голод не подступил, не впился в горло. Выключив воду, Феликс вышел из ванной, обернув бедра полотенцем. Откуда-то из тишины квартиры доносились цоканье птичьих когтей и крысиный писк. Зайдя на кухню, мужчина открыл холодильник. На пустых полках не было ничего, кроме кокосовых орехов и пары бутылок красного вина.

Разломив поочередно скорлупу четырех орехов, он слил белесую жидкость в бокал, долил вина почти до краев и пошел в гостиную. Сидеть в любимом кресле и рассматривать простенок с картиной напротив сил уже не оставалось, и Феликс направился прямиком в спальню. Вороны с крысой по-прежнему не было видно, но искать их, звать, узнавать, чем они там занимаются в его апартаментах, тем более желания не возникало.

Войдя в спальню, единственную комнату, в которой не было электрического освещения, Феликс зажег напольный светильник, принесенный из гостиной. Медовый свет рассеял непроглядную темноту комнаты с угольно-черными стенами, потолком, темно-синими шторами и черным ковром на полу. Вспыхнула и засияла коллекция холодного оружия, занимавшая стену напротив кровати от пола до потолка. Поставив бокал на каменный спил столешницы небольшого столика, заменяющего прикроватную тумбочку, мужчина сбросил полотенце и сел на покрывало, похожее на остывший пепел. Только Феликс потянулся за бокалом, предвкушая первый, усмиряющий голод глоток, как на пороге возникли Паблито с Доном Вито.

– И где вы прятались? – Взяв бокал, мужчина глотнул вина с привкусом кокоса, к которому никак не мог привыкнуть и всякий раз морщился.

– Так, просто смотрели, все ли в порядке в доме.

Птица перепрыгнула порог и вразвалку прошлась по полу.

– И как? Все в порядке?

– Пока да! Но мы следим!

– А что должно произойти? – Сделав еще пару глотков, Феликс отбросил край покрывала и лег на кровать, вытягиваясь на прохладных простынях.

– Мало ли! – каркнул ворон. – Всякое бывает!

– Верно, да, – Феликс решил не спорить. Держа бокал в руке, он рассеянно смотрел на мечи, стилеты, шпаги с поблескивающими рукоятями и клинками.

По ковру пробежался крыс и уселся в изножье кровати, глядя на лежащего на спине мужчину.

– Ах, Феликс, дорогой! – пискнул он. – Как же ты великолепно сложен! Словно вижу портрет XVII века!

Мужчина молча взял край покрывала и набросил на себя.

– Хочешь отдохнуть, да? – Паблито вспорхнул на столик-подставку и, цокая когтями по каменной столешнице, подобрался к самому лицу Феликса. Тот покосился на птицу и произнес:

– Угадал.

– Мы тогда пойдем, проветримся немного, посмотрим, как там, на улицах, дела, ладно? Не возражаешь?

– Ничуть. Вот ни капельки не возражаю. Кстати, все время забываю спросить. С тобой, Паблито, все понятно, ты залетаешь в приоткрытое окно, но как ты, Вито, попадаешь в квартиру? У меня тут что, где-то в стене есть дыра, о которой я не знаю?

– Это мой маленький секрет. – Глазки крыса довольно блеснули. – Спокойной ночи, дорогой, хорошего отдыха!

Ворон спрыгнул на пол, и они покинули спальню.

Допивая вино, Феликс смотрел на шпагу из толедской стали, висевшую по центру коллекции. Она была самой простой, даже неказистой, без гравировок и инкрустаций, но именно на нее Феликс смотрел всякий раз перед тем, как заснуть. Ему даже не надо было прикасаться к шпаге, он и так постоянно ощущал тяжесть ее эфеса в руке.

Поставив бокал на столик, мужчина дотянулся до выключателя светильника, и спальня погрузилась в плотную смолянистую темноту, в которой глаза Феликса вспыхнули и засияли едва уловимым багровым свечением. Он размышлял о снах Олега Сидоренко, представляя пугающее его существо, пытаясь придать ему осязаемую форму и рассмотреть детали. Но в воображении лишь ворочался узкоглазый сгусток тьмы да с тугими щелчками капала кровь…

Вскоре Феликс поймал себя на том, что думает исключительно об этих каплях – густых, темно-рубиновых, с солоноватым привкусом железа и более ни на чем сосредоточиться не может. Перевернувшись на бок, он закрыл глаза и постарался переключить мысли. Думал о завтрашнем дне, о сегодняшнем, о вчерашнем, даже о капитане Мухине с его неутомимой старушкой, но все картины, все размышления сопровождал методичный звук падающих капель.

Промучившись до утра, Феликс заснул только с рассветом.

Глава 6

Утром к агентству «ЭФ» раньше всех приехал Герман. Накануне он созвонился с некоторыми фирмами, теперь надо было дождаться приезда одних рабочих и созвониться с теми, кому еще не дозвонился. Поставив «Опель» у ограды особняка, он вышел из машины и, пока закрывал дверь, краем глаза заметил, что к нему идет какой-то мужчина. Обернувшись, парень сразу узнал его. Вразвалочку к нему приближался бывший владелец особняка Юрий Константинович или, как называл его Феликс, Бульба. Низкорослый, коренастый, широкоплечий, с полным отсутствием шеи, он был одет в коричневый костюм и теплое длинное пальто. Вся одежда сидела на мужчине так, словно кто-то очень упорный постарался нарядить в дорогие вещи газовую плиту. Подойдя ближе, он произнес:

– Ну, здорово.

– Доброе утро, – ответил Герман и замолчал, глядя в лицо с тяжелыми, но какими-то рыхлыми, словно вылепленными из серого теста чертами и глубоко посаженными глазками, похожими на речную гальку.

– Мимо проезжал, решил заехать, поглядеть, как вы тут в моем доме устроились, что за контору открыли.

– Спасибо, устроились хорошо, открыли детективное агентство. – Гера подумал и добавил: – Боремся с преступностью.

– Так хозяин твой что, мент, фээсбэшник?

– Нет, но со связями.

– Мне бы потолковать с ним.

– Хорошо, я передам.

– Мне бы лично, с глазу на глаз, так сказать.

– Сегодня его не будет.

– А когда будет?

– Не знаю, у нас ненормированный рабочий день.

– Ладно. Еще заеду.

Развернувшись, Бульба пошел к машине, припаркованной на противоположной стороне улицы. Парень проводил его взглядом, открыл калитку и зашел на территорию агентства. Тщательно подстриженные трава и кусты пожелтели как-то уж очень быстро, словно всего-навсего за одну ночь здесь основательно похозяйничала осень.

Войдя в здание, Гера первым делом открыл оба окна в секретарской, чтобы проветрить помещение, затем сделал себе чаю и сел за стол Никанора Потаповича. Положив перед собой планшет, он подвинул ближе телефонный аппарат и продолжил обзванивать фирмы и магазины.

Без пяти девять пришли Никанор с Ариной. Старик, как обычно, явился в мешковатых штанах с подтяжками и старомодной рубахе с длинными рукавами – на этот раз рубаха была зеленая в мелкий желтый ромбик. Внучка же нарядилась в трикотажное сиреневое платье. От этого красивого глубокого цвета светлые волосы девушки казались ярко-белыми, а голубые глаза – фиалковыми.

Увидев Геру, Никанор поинтересовался:

– И чего это принесло тебя в такую рань, вперед секретаря, который раньше всех приходить должон?

– Хочу поскорее выполнить все поручения Феликса: сейф, холодильник, мебель, кабина душевая, – ответил молодой человек, не убирая от уха трубки телефона. – Чтобы он лишний раз не раздражался.

– Это верно, – улыбнулась Арина. – Спокойное начальство – счастливые сотрудники. Гера, можно я полью твой цветок?

– Можешь его даже побрызгать. Брызгалка на подоконнике рядом с горшком. – Глядя на адрес и телефон в планшете, Герман слушал длинные гудки, готовясь звонить в другой магазин.

– Напомни, как его зовут?

– Йозеф.

– Вот! – рассмеялась девушка. – А я никак вспомнить не могла! Пожелаю ему доброго утра и поболтаю с ним немного.

Арина зашла на кухню, вынесла стеклянный кувшин с водой и пошла в главный офис, где на подоконнике стоял зеленый приятель Геры – пышный цветок диффенбахия.

Постепенно стали подтягиваться и остальные. Пришел бодрый, свежевыбритый Валентин. Следом появилась Алевтина, и Гера невольно отметил, что на ней та же юбка с блузой, что и накануне. И вообще накрашена и причесана женщина вроде бы аккуратно, но так, словно не ночевала дома. Закончив разговор с очередной фирмой, парень поинтересовался, все ли у нее хорошо.

– Да, все отлично, – кивнула Алевтина прической, которая то и дело грозила развалиться. – Осталась ночевать в своей «рабочей» квартире. Пока убиралась там, уже ночь наступила. А Феликс где?

– Не пришел еще.

– Тогда кофе попью, а то там и позавтракать нечем было.

– Бутербродов к кофию изготовить? – предложил Никанор.

– О, да! Изготовь, пожалуйста!

– Сырных али мясных?

– Сырно-мясных!

– Горячих али холодных?

– Все равно… Горячих!

– Принято.

И старик отправился на кухню.

– Чего-то и мне бутербродов захотелось, – Валентин подошел к окну и полез в карман рубашки за сигаретами. – Нагнали аппетита.

– Так скажи Никанору, пусть и на тебя сделает.

– Нет, я решил худеть, а то ремень уже пузо давит, – Валя хлопнул себя по животу. – Вот как станет ремень на две дырки туже застегиваться, так и буду иногда бутербродами баловаться. В курсе кто-нибудь, чем сегодня заниматься собираемся?

– Вроде как начинаем расследовать новое дело, – ответила Алевтина. – Будем разбираться в истории вчерашнего психического клиента.

– И что в нем психического? – прозвенел голосок Арины. Девушка вернулась из главного офиса с пустым кувшином в руках.

– Да кошмары ему какие-то снятся из-за золотой веточки, – сказала Алевтина.

И передала рассказ Феликса, поделившись собственными впечатлениями от фрагмента, спрятанного в домашний сейф:

– …Ничего особенного, я бы ни за что не купила. Тем более на каком-то там секретном аукционе.

– Каждому свои игрушки, – пожал плечами Валентин. – Некоторые вон, например…

Но какой пример хотел привести Сабуркин, осталось неизвестным – появление Феликса с чемоданчиком, похожим на старинный докторский саквояж, прервало разговоры. Как всегда, директор был одет в идеально сидящий на нем костюм классического кроя – на этот раз он был серого цвета – с черной рубашкой, подчеркивающей бумажную белизну лица. Феликс продолжал пользоваться сильнейшими солнцезащитными средствами, выданными в компании Gnosis, постепенно приучая кожу, не видевшую солнца почти пять сотен лет, к ультрафиолету.

Поприветствовав команду, Феликс раскрыл чемоданчик, вынул пять одинаковых белых конвертов и положил на секретарский стол.

– Ваша зарплата, – сказал он. – Прошу.

Разобрав конверты, сотрудники увидели плотные пачки пятитысячных купюр и заулыбались.

– Не забалуешь нас, мил-человек? – Никанор поглядел сначала в свой конверт, потом на Феликса. – Не ровен час расслабимся!

– Это базовая зарплата. Не будете расслабляться – станет повышаться, а как расслабитесь, сразу уменьшится.

– Поняли, – кивнул Валентин. Сложив конверт пополам, он сунул его в нагрудный карман джинсовой рубашки и спросил дальнейших указаний.

– Сегодня постараюсь повстречаться с людьми по делу Сидоренко, а вы решите, что делать с проблемой участкового. Такое вам задание на день.

– Выяснить, что творится в квартире соседа беспокойной старушки? – уточнил Гера. – Слышал краем уха, что Мухин тебе рассказывал.

– Да-да, именно это.

– И… и что мы должны сделать? – поинтересовалась Алевтина.

– Не знаю, решайте сами. Вам же интересно, чтобы зарплата поднималась, а не опускалась, вот и думайте. Проявите коллективную дедукцию. Аля, тебе, кстати, никакие кошмары сегодня не снились?

– Это почему… А, ты про эту веточку несчастную? Нет, конечно, еще не хватало. Скажу больше, я сегодня в той квартире ночевала. Убиралась, провозилась допоздна, сил ехать никуда уже не осталось. Да и вообще решила перебраться туда на жительство – все ближе на работу ездить, а дом за городом закрою пока или сдам, может, кому.

– Ясно. Понадобится помощь при переезде – обращайся. Так, я пока сделаю пару звонков, а вы начинайте выстраивать стратегию.

С этим Феликс ушел в свой кабинет, оставив сотрудников размышлять над задачей капитана Мухина.

Бросив взгляд на пустые клетки, стоящие на подоконнике, Феликс сел за стол и пододвинул записи со слов Сидоренко. Перечитав текст, он взял карандаш, подчеркнул контакты устроителя подпольного аукциона и вдовы последнего продавца лота. Затем о чем-то задумался, посмотрел по сторонам, поочередно выдвинул ящики стола, достал свой кубок и рассмотрел его в свете окна. Старинный хрусталь в золотом обрамлении, золотая ножка, усыпанная зелеными и синими камнями, – все было в идеальном состоянии и чистоте. Обернув кубок листами бумаги, Феликс положил его в саквояж, защелкнул застежку и взял трубку телефона. Начать он решил с вдовы, записанной как Светлана Брагина. Ответили почти сразу. Услышав женский голос, Феликс представился частным коллекционером, некогда знавшим ее покойного супруга, и попросил о встрече, которая ему «жизненно необходима». Все это он произнес особым тембром голоса – бархатным баритоном, похожим на растопленный шоколад. Женщина ответила, что может с ним встретиться в любое время, она дома и никуда не собирается уходить. Договорились, что он подъедет через час.

Затем Феликс позвонил Львовину Алексею – устроителю подпольного аукциона. Разговор вышел коротким, но по существу. Феликс сообщил, что звонит по рекомендации Сидоренко и хотел бы выставить на аукцион предмет искусства из своей коллекции, спросил, когда он мог бы показать его оценщику. Алексей ответил, что все потенциальные лоты осматривает лично. Если его заинтересует, дальше дело доходит до оценщика. Слушая отрывистые фразы, небрежную интонацию, Феликс смотрел в пространство прямо перед собой, мысленно «срисовывая» портрет своего собеседника. Договорившись, что он подъедет в офис к Алексею к трем часам, Феликс попрощался, повесил трубку, взял со стола чемоданчик и вышел из кабинета.

В секретарской тем временем полным ходом шли мозговой штурм и кофепитие. Сотрудники сгрудились вокруг стола Никанора Потаповича, заставив столешницу кружками, блюдцами и тарелками с бутербродами и печеньем. Самому секретарю места не хватило, и он слонялся по секретарской, протирая пыль с подоконников.

– Надо в главном офисе сделать комнату отдыха с диванами и фонтаном, – сказал Феликс, направляясь к выходу.

– Э-э-э-э… зачем? – оторопело уставился на директора Гера, только-только закончивший обзванивать мастеров и магазины.

– А зачем он нужен, этот офис, если вы все равно постоянно тут сидите? Если что стрясется – звоните. Вернусь к вечеру.

И за ним захлопнулась дверь. Возникшую паузу нарушил Герман:

– Такое ощущение, что он постоянно в плохом настроении. И пойди пойми, что его все время так раздражает: мы все вместе, каждый в отдельности или окружающий мир в целом.

– Кто как, а я не могу себе даже представить вампира с веселым добрым нравом и легким характером, – хмыкнула Алевтина и потянулась к тарелке с печеньем. – Тут на метро туда-сюда проедешься, уже прибить кого-нибудь хочется, а поживи-ка с его годы. Пятьсот лет нервотрепок кого угодно измотают.

– Феликсу Эдуардовичу не пятьсот, ему четыреста восемьдесят, – поправила Арина.

– Ой, прости, детка, что я его так сильно состарила, это я не со зла.

– И чавой-то вы раскудахтались? – прозвучал недовольный голос Никанора Потаповича. – Обсуждать начальство – распоследнее дело! И верно он говорит, неча торчать тута все время, один шум от вас да беспорядок! Своя комната у вас имеется, вот туда и брысь!

– Я уже забыл, на чем мы остановились? – Гера принялся собирать со стола свои вещи.

– На том, что к бабкиному соседу иду я и Арина, – напомнил Сабуркин. – А вы с Алей сидите в машине. На всякий случай.

– Точно. И когда выдвигаемся?

– Да хоть бы и сейчас.

– Верно, – кивнула Арина. – Чем дольше тянем, тем страшнее будет. Только… где мы возьмем форму?

– Давайте Мухину позвоним, – предложила Алевтина. – Его дело, пусть тоже участие принимает. А то все только и норовят проехаться на всем готовеньком. Валя, у тебя есть его телефон?

– Ага.

– Давай звони.

– Может, еще попросить какое-нибудь прикрытие с подкреплением? – Сабуркин полез в карман за телефоном.

– Если хочешь, чтобы Феликс над нами смеялся и издевался где-то эдак месяцев пять-шесть, то конечно же, непременно попроси.

Глава 7

Купив по пути небольшую корзинку белых роз, Феликс подъехал к дому Светланы Брагиной. Вернее, не к дому, а к элитному жилому комплексу со шлагбаумом, охраной и будкой КПП. Пришлось ждать, пока охранник созвонится с хозяйкой квартиры, получит добро и пропустит машину.

Не рискуя узнавать, есть ли зеркала в лифтовых кабинах, Феликс пешком поднялся на девятнадцатый этаж и только собирался нажать на кнопку звонка, как дверь распахнулась. На миг Феликсу показалось, что он оказался в какой-то американской мелодраме тридцатых годов. В ярко освещенной прихожей стояла высокая блондинка с эффектно прорисованными формами, которые всячески подчеркивало облегающее длинное одеяние – нечто среднее между пеньюаром и концертным платьем. Сильный макияж, алая помада, тщательно уложенные платиновые локоны, волна сладких духов, не поддающийся определению возраст и поза: она стояла, опершись одной рукой о стену и отставив в сторону бедро, округлости которого, без сомнения, позавидовала бы и сама Мэрилин Монро. Замерев на пороге с корзинкой цветов, Феликс подумал, что очень кстати их принес, без роз эта сцена выглядела бы незавершенной.

– Это вы – Феликс? – грудным, таким же сладким, как и ее духи, голосом произнесла женщина.

– Да, это я вам звонил. А вы Светлана, вдова Николая Брагина? – учтиво поинтересовался он, протягивая корзинку и замечая, как при слове «вдова» в ее глазах мелькнул огонек досады.

– Проходите, – Светлана встала ровно, убрав бедро. – Можете не разуваться.

– Благодарю.

Хозяйка проводила его в гостиную, напомнившую Феликсу выставочный салон дорогого мебельного магазина, где все предметы интерьера были подобраны не по смыслу, а по яркости и сверканию позолоты. На инкрустированном деревянной мозаикой столе, за которым без труда могли бы разместиться человек двадцать, стояли бутылка шампанского и два бокала. Светлана предложила гостю присаживаться за стол, а сама кошкой свернулась в кресле напротив. Сев, Феликс понял, почему женщина выбрала именно это кресло – это был самый удачный ракурс. Глядя на нее, Феликс вспомнил слова Сидоренко про «убитую горем вдову» и подумал, что где-то поблизости, видимо, должна быть еще одна, другая, вдова.

– Расскажите о себе, – промурлыкала женщина, то и дело проводя кончиками пальцев по подлокотнику кресла. – Кто вы, загадочный незнакомец? Признаюсь, я была просто очарована вашим голосом.

Феликс понимал, что надо бы поддержать игру, но тогда водевиль грозил затянуться, а опаздывать на встречу с устроителем аукциона в его планы не входило. Поэтому он достаточно сухо, но при этом любезно сообщил, что является представителем службы безопасности страховой компании. Прокатилась волна мошенничеств со страховками, в том числе и антиквариата, продающегося с аукционов, а ее покойный супруг являлся клиентом его компании. В связи с этим компанию интересуют обстоятельства его внезапной кончины. Лицо Светланы вытянулось, она вышла из своей роли и мигом вошла в другую. Тихо ответив, что для нее это очень болезненная тема, женщина попросила налить ей шампанского. Феликс открыл бутылку, наполнил бокал, поднес ей и вернулся за стол.

Потребовалось не меньше получаса, прежде чем Феликс смог пробраться сквозь все бесчисленные маски. Отслеживая по движениям рук, по мимике, тембру голоса, ритму дыхания, где женщина лжет, где недоговаривает, где, наконец, говорит правду, он получил свою информацию, заодно и выяснил, чего же она так испугалась, услышав о службе безопасности страховой компании. Светлана, похоже, и сама толком не поняла, что рассказала все, как на исповеди. Минуя образ «убитой горем вдовы», она снова стала звездой кинематографа.

Женщина попросила еще шампанского. Феликс взял со стола бутылку и подошел к ней. Пока он наполнял бокал, Светлана разглядывала его лицо, затем коснулась запястья его руки, державшей бутылку.

– Вам вообще нравятся женщины? Или вы предпочитаете свой пол? Или, может, у вас какие-то особенно… м-м-м… затейливые фантазии?

Феликс поднял на нее взгляд, и в ярко-синих глазах заплясала усмешка. Не глядя на бокал, он наполнил его ровно до определенной отметки и выпрямился.

– Когда я на работе, мне не нравится никто, – ответил мужчина, возвращая бутылку на стол. – Все затейливые фантазии исключительно в свободное от службы время.

Посмотрев на циферблат наручных часов, он добавил:

– Сожалею, но я должен идти. Благодарю за гостеприимство, рад был знакомству.

И прежде чем хозяйка успела что-то сказать, гость вышел из комнаты и направился в прихожую. Он уже был в дверях, когда женщина его догнала.

– Как же, и вы просто так уйдете? – Она смеялась, но злость и разочарование спрятать не удавалось. – Вы должны хотя бы выпить!

Феликс остановился, развернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Светлана споткнулась об этот взгляд и замерла на пороге.

– Я бы с удовольствием выпил вас, – чеканя каждое слово, произнес мужчина. – Но как-нибудь в другой раз. Всего хорошего, прощайте.

И он пошел на площадку, но не к лифтам, а к лестничному пролету. Опомнившись, она бросилась за ним.

– Феликс, постойте! Погодите! Феликс!

Светлана схватилась за перила и посмотрела вниз, но никого не увидела. Ее гость словно растворился среди пустых лестничных пролетов.

До встречи с господином Львовиным оставалось два часа с небольшим. Даже с учетом пробок Феликс рассчитывал приехать вовремя. Пробки не заставили себя долго ждать, после первого же светофора автомобильный поток замедлился и встал. Включив новостную радиостанцию, Феликс надел солнцезащитные очки и принялся постукивать пальцами по баранке, думая о Светлане, прокручивая кинопленкой все рассказанное ею в поисках каких-то деталей, которые он мог упустить.

Света была актрисой, певицей, художницей и поэтессой. Столицу покорять приехала из Череповца. К моменту переезда за ее плечами уже был опыт неудачного брака и вполне взрослый сын, которого она тщательно скрывала, равно как и свой возраст. Окунувшись в сияние огней большого города, Светлана принялась старательно заводить полезные знакомства, пытаясь всеми силами прорваться хотя бы в околобогемные круги надменных творческих людей и их богатых покровителей. Всего через два года девушке повезло. Она сумела попасть на закрытую вечеринку лесоперерабатывающей компании, где и познакомилась с вице-президентом Николаем Брагиным. Да так удачно познакомилась, что в этот же вечер оказалась у него дома. Законная супруга Николая с детьми практически постоянно проживала во Франции, и Николай считал себя вполне свободным человеком.

Светлана быстро переехала к нему и принялась обживаться в роскошных апартаментах на правах хозяйки. В общем и целом Николай оказался неплохим человеком, за исключением одного недостатка: он был невероятно жадным и требовал от Светы отчета за каждую потраченную копейку, складывая в специальную папку чеки из магазинов. К тому же он запретил ей даже думать об актерской, литературной или иной другой творческой карьере, заявив, что у нее нет никаких талантов, что все она себе напридумывала и продвигаться в данном направлении – пустая трата сил и денег.

Светлана встала перед выбором: пытаться и дальше пробиваться на телеэкран или остаться среди хрусталя и позолоты. Девушка выбрала позолоту.

Через четыре года Николай развелся с законной супругой, женился на ней и заговорил о детях. К этому моменту Света находилась уже в затруднительной ситуации. Она тайком переписывалась со своей матерью. Та сообщала, что сын заканчивает школу, пора выбирать институт, работать она больше не может, пенсии отчаянно не хватает, почему же дочка совсем про них забыла и не присылает ни гроша? Как им выживать? И Света начала искать выход.

Обстоятельства сложились так, что вскоре она познакомилась с Андреем – художником и ювелиром. К этому моменту ее супруг уже вовсю увлекался покупкой всякой старины на подпольных аукционах, и в кругу его знакомых появилось предостаточно людей, так или иначе связанных с искусством. Андрей стал любовником Светланы, вместе они и придумали способ немного подзаработать. Света выносила из сейфов мужа украшения – так, по мелочи, ничего особо заметного и значимого они не брали. Затем Андрей делал копию изделия, Светлана относила ее в сейф, а оригинал Андрей продавал по своим каналам. Выручку делили пополам.

Дела шли хорошо, пока Николай не приобрел обломок золотой веточки. Света как ее увидела, сразу решила, что это их следующий кандидат на копию-продажу, в конце концов, ветку можно было пристроить хотя бы как золотой лом, если никто не заинтересуется ее антикварной ценностью. Но не успела Светлана подобраться к веточке, как с супругом стали происходить странные вещи. Николай сильно изменился, стал нервным, дерганым и перестал выходить из дома, занимаясь делами компании по телефону или Интернету. И такая разительная метаморфоза произошла с ним за какую-то пару недель. Когда Николай перебрался ночевать из спальни в кабинет, где находились сейфы с драгоценностями и антиквариатом, Света попыталась с ним поговорить, понять, что происходит и как ему помочь. Но муж огрызался или отмалчивался, так ничего ей и не рассказав.

Подошло время очередного подпольного аукциона, и Николай вдруг впервые не стал отправлять своего представителя, а поехал сам и повез продавать фрагмент золотой веточки. Вернулся без ветки, в приподнятом настроении. Можно сказать, даже в радостном оживлении. Они выпили вина, Николай расслабился впервые за столько времени, но ночевать все равно ушел в кабинет. Светлана понадеялась, что все обошлось и вскоре он станет прежним, но наутро мужу как будто сделалось еще хуже, чем было. Когда Света заглянула к нему, он с белым, покрытым испариной лицом сидел на диване, смотрел в пространство и дрожащими губами читал молитву «Отче наш». Свете стало страшно. Она решилась вызвать психиатра на дом, но Николай как-то сразу понял, что она собралась сделать, и пригрозил застрелить ее и себя, если она хоть что-то попытается предпринять. В подтверждение своих слов он даже достал из ящика стола пистолет. Света решила предоставить мужу возможность сходить с ума в свое удовольствие, перебралась в дальнюю комнату и на всякий случай сложила в одну вместительную сумку деньги, документы и ценности.

Прошла еще неделя. Николая она почти не видела, он практически перестал выходить из кабинета. Но вечером перед смертью он долго сидел в гостиной и смотрел телевизор стеклянными глазами. Затем ушел спать на диван в кабинете, в этот раз зачем-то заперев кабинетную дверь на замок. Ночью Светлане казалось, что она слышит приглушенные крики Николая, но решила, что это ей мерещится во сне.

На следующий день Света долго ждала каких-то признаков кабинетной жизни, стучала в дверь, но она была заперта, а за дверью царила подозрительная тишина. Ближе к вечеру Светлана решилась вызвать слесаря и вскрыть замок. Николай лежал на полу, одной рукой цепляясь за простыню, свисающую с дивана, в другой сжимая заряженный пистолет. Глаза его были широко открыты, на лице застыла гримаса смертельного ужаса. Вызванная бригада «Скорой помощи» констатировала смерть от сердечного приступа, проведенное в дальнейшем вскрытие это подтвердило. Николай оставил завещание, по которому Светлане отходили эти апартаменты и одна пятая часть его банковского счета, все остальное, включая коллекцию антиквариата, – бывшей жене и детям. Дожидаясь, покуда завещание вступит в силу, а из Франции приедет бывшая мадам Брагина за своей долей, Светлана напряженно размышляла, что же теперь делать с подделками, занимающими места оригинальных украшений в сейфах и каталогах, коих насчитывалось к данному моменту двадцать три штуки. Хотелось бы спросить совета у Андрея, но после скоропостижной смерти Николая художник-ювелир мигом пропал с горизонта, словно испугался, что их афера моментально раскроется. Но ведь они ничего такого плохого не делали, Андрею нужны были деньги на аренду мастерской, а Светлане – сыну на институт. Будь Николай чуть щедрее, ничего бы не произошло. Но совет, как поступить, как избежать неприятностей, ей все равно был нужен, и Светлана была уверена, что вскорости появится у нее новый всесильный покровитель, который уладит все недоразумения. И они вместе посмеются над этой нелепой историей.

Размышляя над услышанным, Феликс продолжал монотонно постукивать пальцами по рулю. В свете осеннего солнца вспыхивал винно-красный камень в оправе массивного золотого перстня с монограммой в виде буквы «F».

Медленно, но все же продвигаясь, перебираясь из одной пробки в другую, он добрался до здания, где располагался офис господина Львовина, за пятнадцать минут до назначенного часа. Как раз хватило времени поставить машину на парковку. Взяв с переднего сиденья саквояж, он закрыл авто и пошел ко входу в здание, помахивая чемоданчиком в такт шагам.

Глава 8

В полдень к пятиэтажному дому на улице Авиаторов подъехал синий «Опель». Из него вышли двое: крепкого сложения мужчина и пацан, оба в форме городского водоканала, в кепках, с сумками инструментов. Они направились ко второму подъезду, а «Опель» отъехал в сторону и кое-как втиснулся на дворовую парковку.

Мужчина с пацаном подошли к подъезду, позвонили в домофон и, когда им ответили, хором сказали в динамик:

– Горводоканал! Откройте, пожалуйста!

Домофон выдал мелодичный сигнал, и дверь открылась. Пара поднялась на третий этаж и направилась к сорок третьей квартире. Надвигая кепку поглубже на лоб, пацан тихо произнес девчачьим голосом:

– Все хорошо будет, да?

– Да, если будешь молчать.

– Угу, я глухонемой водопроводчик, все помню.

Мужчина нажал на кнопку звонка. Вскоре из-за закрытой двери поинтересовались, кто там.

– Горводоканал!

– А что случилось?

– Протечка! Залило подвал! Выясняем, в какой квартире трубы текут, возможно, где-то внутри стены прорвало!

В квартире послышалась возня, торопливые удаляющиеся, затем так же стремительно приближающиеся шаги, в замке повернулся ключ, и дверь открылась. На пороге стоял интеллигентного вида невысокий гражданин лет сорока – сорока пяти, русоволосый, с бородкой, в очках. На нем были фланелевая рубашка в красно-черную клетку, спортивные штаны и полосатые комнатные тапки.

– У меня в квартире вроде везде сухо, ничего не течет, – голос у гражданина тоже оказался приятным и интеллигентным, как и вид.

– Говорю же, внутри стены может быть протечка. Нам и трубы посмотреть надо, и батареи – что угодно могло потечь. А в подвале катастрофа, воды уже по колено! Того гляди дом поплывет!

Но гражданин не торопился их пропускать, а все стоял, преграждая путь, да рассматривал гостей.

– Так мы можем войти? Или удостоверения показать?

Услыхав про удостоверения, гражданин отступил назад, пропуская их. Рабочие вошли в квартиру и сразу направились к ванной. Санузел оказался совмещенным. Небольшое помещение, скромное, но со всем необходимым. Продолжая сокрушаться по поводу протечки, мужчина полез под раковину смотреть трубы, пацан принялся разглядывать трубы унитаза. А хозяин квартиры встал в дверном проеме и уходить явно никуда не собирался. На удачу, в комнате зазвонил телефон, и он вынужден был отойти. Пацан мигом отскочил от унитаза и коснулся кончиками пальцев зеркала в пластмассовой оправе, висевшего над раковиной. По зеркальной поверхности, как по глади воды, прошла едва заметная рябь, и в мутноватом стекле осталось отражение голубоглазого личика в надвинутой на лоб кепке. Заслышав шаги возвращающегося хозяина, пацан отпрыгнул обратно к трубам унитаза, а отражение, немного помедлив, ушло в сторону, скрываясь за пластмассовой рамой.

– Так, здесь вроде все в порядке, давайте на кухне посмотрим, – сказал рабочий, выходя из ванной. Следом за ним, как привязанный, заторопился мальчишка.

Крошечную кухоньку с убогой обстановкой спасало только то, что она была чистой. Кухонные трубы с батареей также оказались вне подозрений, и рабочие переместились в комнату. Небольшое помещение со скромной обстановкой, мебель семидесятых годов: тахта, шкаф, зеркало на стене в потемневшей от старости деревянной раме, тумба с телевизором и небольшой прямоугольный стол… накрытый простыней. Под тканью рисовались очертания каких-то предметов, по виду посуды и банок. Пока рабочие осматривали батареи и простукивали трубы, хозяин топтался у стола, то так, то сяк трогая, поправляя края простыни.

Закончив, рабочие засобирались на выход. Извиняясь за доставленные неудобства, мужчина пропустил хозяина вперед и, выходя из комнаты, помедлил, проверяя, застегнул ли сумку с инструментами. Скрытый его широкими плечами пацан замешкался возле зеркала буквально на пару секунд. Еще раз извинившись, они ушли.

Оказавшись на улице, рабочие неторопливо направились к стоянке машин, отыскали синий «Опель» и сели в салон.

– Ну, как все прошло? – поинтересовался сидевший за рулем Гера.

– По-моему, прекрасно, – ответил Валентин, убирая сумку с инструментами себе под ноги.

– По-моему, тоже! – звенящим от волнения голоском поддакнула Арина. Девушка сдернула с головы кепку и тряхнула волосами.

– Пока вас не было, Мухин, наверное, раз двадцать позвонил, все порывался приехать и подстраховать. Сейчас у нас в офисе сидит. Как бы не напился от волнения.

– Дедушка не позволит, не беспокойся. – Арина расчесывала, распутывала пальцами пряди волос, руки ее все еще подрагивали.

– И что там, в квартире? Нашли что-нибудь интересное?

– Пока непонятно, – ответил Сабуркин. – На первый взгляд ничего особенного: обычная съемная хата, порядок, чистота, мужик тоже вроде нормальный. Вот только стол у него в комнате простыней накрыт, что-то есть на этом столе, что он не захотел посторонним показывать.

– Может, труп?

– Да нет, банки какие-то, посуда.

– В квартире чем-то странно пахло, – сказала Арина. – Валя, ты заметил?

– Нет, вроде ничем не воняло.

– Это не вонь, а вроде какой-то химии. Слабая такая примесь, но я ее почувствовала.

– Дальше что делаем? – спросил Гера. – Тут ждем или отъедем?

– Здесь было бы идеально, – ответила девушка, – но кто знает, когда в квартире начнет что-то происходить? Связь с отражениями вполне устойчивая, крепкая, так что вполне можем отъехать на небольшое расстояние.

– О, давайте доедем до ближайшего кафешника, там и посидим, – обрадовался Сабуркин. – Там же и переоденемся.

– Согласен. – Гера повернул ключ в замке зажигания. – Поеду помедленнее, как начнет связь слабеть, Арина, ты сразу скажи.

– Конечно. Только лучше кафе с открытой верандой, в помещении связь резко ухудшается.

– Сделаем.

И машина выехала со стоянки.

Ближайшее кафе с открытой верандой встретилось быстро, контакт с зеркальными двойниками у Арины даже не начал слабеть. Оставив в машине сумки с инструментами и захватив пакеты со своей «гражданской одеждой», Валя с Ариной пошли переодеваться, а Герман сел за столик и принялся изучать меню. Есть пока не хотелось, а вот кофе – в самый раз. Сделав заказ, молодой человек стал рассматривать немногочисленных посетителей кафе, думая о том, что забыл сказать Феликсу о визите Бульбы. Но тут же признался сам себе, что с памятью у него все в порядке, он нарочно не стал об этом говорить. В агентстве начинала складываться какая-то особая атмосфера. Ее хотелось ощущать, хотелось в ней работать, общаться, находиться. И не было никакого желания подпускать извне нечто чужое и недружественное, способное эту атмосферу нарушить. Пускай как будто никто и не приходил.

Вернулись переодевшиеся Арина с Валентином. Поставив пакеты с формой под стол, они сели, и Гера спросил, что им заказать.

– Если есть, кофе с мороженым, если нет, просто с молоком, – ответила девушка.

– А мне лучше чаю, – сказал Валя. – Черного, с сахаром и лимоном.

Гера дополнил заказ, и они вернулись к обсуждению квартиры, лишившей покоя сначала бабульку-соседку, а через нее и капитана Мухина с его лейтенантом Пестимеевым.

– Валя, а ты через свои способности там ничего не успел посмотреть? – спросил Гера, попивая кофе.

Сабуркин подпер кулаком подбородок и произнес, рассеянно глядя на посетителей за соседними столиками:

– Как это сделать при хозяине? Полетит отовсюду ко мне всякое железо, чего доброго еще и трубы сорвет, настоящий потоп устроим. В квартире все такое старое, что трогать страшно. Так-то я вроде все осмотрел, да там и осматривать особо нечего, кроме стола этого с простыней.

– Еще запах, – напомнила Арина.

– Вот чего я не почуял, так это запаха.

– Жаль, дедушку с собой не взяли. Его нос нам бы все до тонкостей рассказал.

– Дедушка никак в наш визит не вписывался, – Валя шумно, со вкусом отхлебнул чай. – Не ходят пока еще сантехники по квартирам с волкодавами.

– Не превращается дедушка в волкодава, он волкам не враг.

– Хорошо, с оборотнями не ходят нынче сантехники, не укомплектован у них штат, упущение это городских властей. Давайте шашлык возьмем? Дымом мангальным тянет, слюну вышибает.

– Ты собирался худеть, – напомнил Гера.

– Разве от шашлыка толстеют? – искренне удивился Сабуркин. – Самая диетическая еда, на углях!

В этот момент Арина вдруг замерла, глаза ее расширились, и она уставилась в одну точку. Увидев это, Гера с Валей притихли, поняв, что в квартире что-то началось и теперь Арина наблюдает события глазами своих зеркальных двойников. Нежное личико-сердечко стало напряженным, сосредоточенным, девушка словно даже повзрослела. Вскоре напряжение сменилось изумлением, у девушки даже пальцы невольно в кулачки сжались, а после возникла гримаса отвращения, словно она увидела нечто ужасное.

– О боже! – прошептала Арина и закрыла лицо руками, не желая дальше рассматривать картину.

Глава 9

Поднявшись на шестой этаж здания, Феликс прошел по коридору, отыскивая офис за номером двести тринадцать. Помимо номера, на двери красовалась табличка: «Львовин Алексей Натаниилович. Искусствовед. Подбор и оценка антиквариата». Феликс постучал в дверь, и резкий голос отрывисто бросил:

– Входите!

Войдя внутрь, Феликс вмиг выхватил картину целиком: и интерьер помещения, и его хозяина. Строгий кабинет с рабочим столом, закрытым стеллажом для бумаг и парой мягких стульев для посетителей. На белых стенах ничего, кроме многочисленных дипломов и сертификатов в рамках. За столом сидел сухощавый господин, разменявший пятый десяток. Круглые карие глаза, выдающийся нос, напоминающий птичий клюв, поджатые тонкие губы, серо-седые волосы, зачесанные назад колючей, взлохмаченной волной. Сходство с попугаем было настолько ярким, что выглядело даже не карикатурным, а внушало восхищение. В довершение образа на господине были белая рубашка в тонкую синюю полоску и красный галстук.

– День добрый. Нежинский Феликс Эдуардович.

Алексей Натаниилович привстал, пожимая протянутую руку, и предложил присесть. Он так же быстро и цепко рассмотрел посетителя, не упуская деталей. Они обменялись ничего не значащими общими фразами, и Феликс приступил к делу. Он раскрыл стоящий на коленях саквояж и достал завернутый в бумагу кубок.

– Хотел бы узнать ваше мнение, – Феликс принялся разворачивать обертку. – Возможно, все-таки решусь его продать.

Сняв бумагу, он поставил кубок на середину стола. Алексей Натаниилович поглядел на изделие долгим взглядом, затем достал из ящика стола очки с толстыми стеклами и водрузил на нос. Взяв кубок, он поднес его вплотную к лицу и долго рассматривал. Не выпуская кубка из рук, Алексей посмотрел на Феликса поверх очков и произнес шепотом, словно ему внезапно отказали голосовые связки:

– Откуда это у вас?

– Наследство. Я из рода испанских аристократов, семья владела неплохой коллекцией.

– Это авторство именно Бенвенуто Челлини, а не кого-то из его учеников?

– Работа Челлини, его авторское клеймо, не клеймо мастерской.

– Да-да, вижу-вижу, – Алексей перевернул кубок, пристально рассматривая ножку с подставкой. – Невероятно, просто невероятно… нигде не всплывал, не выставлялся… Где же вы его прятали?

– У себя дома, в серванте. Я из него пью вино.

Господин Львовин рассыпался смехом и решил поддержать шутку:

– Пить из кубка работы Челлини – все равно что есть с картины Да Винчи!

– Да, есть в этом некое изящество, – прохладно улыбнулся Феликс.

Он наблюдал за искусствоведом. Чем дольше тот рассматривал кубок, тем сильнее в нем просвечивала одержимость. Карие глаза засверкали и посветлели, лоб заблестел, а колючая волна волос, казалось, сама собой растрепалась еще сильнее. Алексей то и дело сглатывал, отчего над воротом рубашки туда-сюда прыгал кадык. Когда Феликс счел, что он достаточно впал в прострацию, то принялся расспрашивать его об аукционе, где собирался выставлять свое сокровище. Рассказывал господин Львовин быстро, торопясь избавиться от тем, интересующих клиента, и вернуться к единственной теме, интересующей лично его. Но Феликс продолжал гнуть свою линию, постепенно переходя от аукциона к лотам. Мол, один его знакомый не так давно приобрел на аукционе Алексея премилую вещицу – фрагмент золотой оливковой ветви крито-микенской культуры. И так ему запала в душу эта вещица, что хотел перекупить, но знакомый отказывается с ней расставаться. Может, найдется у Алексея еще что-нибудь подобное тех времен и региона?

– Помню я эту веточку, – Алексей поставил кубок на стол, но из рук его не выпустил. – Даже хотел себе оставить, но я суеверный. Когда за вещью две смерти стоят, лучше не связываться.

– Две? – переспросил Феликс.

– Да. Этот лот у меня дважды выставлялся, и дважды продавцы умирали. Совпадение не совпадение – проверять не захотелось.

– А когда она выставлялась впервые?

– Вам это правда интересно?

– Очень. Люблю мистические истории.

Из ящика стола господин Львовин извлек маленький ноутбук, пощелкал клавиатурой и произнес:

– Полтора года назад. Выставлял наш постоянный участник, поэтому и знаю о его кончине. Он с нами буквально с момента становления аукциона, сам картинную галерею неподалеку держал.

– И как его звали?

– Сергериди Иван.

– Грек?

– Да, но в Греции не жил. Родился, вырос в Грузии, все мечтал перебраться на историческую родину. Я еще удивился, что Иван решил расстаться с этой веткой – он ей больше всех своих приобретений радовался. А тут принес и выставил буквально по бросовой цене, ниже всяких разумных пределов, и плохо так выглядел, как будто крепко приболел. Через неделю буквально умер. Ветку тогда перекупил… – Алексей посмотрел в монитор, – Николай Брагин. Потом и он ее обратно принес. Я тогда уже насторожился, не хотел ее даже брать, но Николай уважаемый участник, как отказать. Да и причин весомых нет. И в последний раз ветку купил Сидоренко. Хотел отговорить его, все-таки старый товарищ, но опять же – какие причины? Нет таких причин.

– Сидоренко ваш старый товарищ?

– Да, еще лет тридцать назад вместе бизнес начинали, потом разошлись дороги, но иногда общаемся. А почему вам все это интересно? – Ощущение, что в кабинете происходит что-то не то, пересилило одержимость, и лихорадочный блеск в круглых глазах начал гаснуть.

– Просто так, говорю же, люблю мистические истории. Позволите? – Феликс аккуратно высвободил кубок из капкана рук Алексея и принялся заворачивать в бумагу.

– Так… это…

– Я должен хорошенько подумать. Мне нелегко с ним расставаться, все-таки семейная реликвия.

– Это да, это понятно, – Алексей сцепил пальцы в замок, наблюдая за каждым движением Феликса. Листы бумаги постепенно скрывали сокровище. – Как надумаете, звоните в любое время дня и ночи. Аукцион вам не нужен. Я знаю, как его продать тихо, безопасно, без лишнего внимания и суеты. И вы получите такую сумму, которой бы обрадовался и сам Бенвенуто Челлини.

– Благодарю, это очень заманчивое предложение, – Феликс убрал кубок в саквояж, защелкнул замок и встал со стула. – Подумаю и позвоню.

– Жду!

Они пожали друг другу руки, Феликс пошел к двери. Все это время господин Львовин не смотрел на посетителя, взгляд его был прикован исключительно к саквояжу.

Покинув здание, Феликс спустился на парковку, сел в машину и достал мобильный телефон. Сначала позвонил в агентство, спросил у Никанора, как идут дела.

– Дела идуть как надоть, – ответил старик. – А нет ли у нас какой-нить капли успокоительной? А то Мухин изнервировался сам и остальных усех донял.

– Аптечку в офисе пока не завели, посоветуй Мухину сходить на работу, заняться своими служебными обязанностями, это успокаивает. Я скоро приеду.

Отключившись, Феликс набрал номер Сидоренко. Когда абонент ответил, он поинтересовался, почему тот не сказал о своем близком знакомстве с устроителем «черного» аукциона господином Львовиным.

– Не думал, что это важно, – голос Олега звучал тихо, невнятно, словно он держал телефон на расстоянии.

– А вам не надо думать, думать – моя задача. Ваша задача – рассказать мне всю имеющуюся информацию по делу, всю, не упуская мелочей. Может, вы что-то еще не посчитали нужным сообщить?

В трубке повисла тишина, раздавалось лишь дыхание собеседника.

– Олег, вы меня слышите? У вас все в порядке?

Олег не ответил, и вскоре послышался звук упавшего на пол телефонного аппарата. И сколько Феликс ни звал Сидоренко, отвечала только тишина.

– Де путана мадрес! – процедил сквозь зубы Феликс, включая зажигание машины и прокручивая в памяти записи со слов Сидоренко – его паспортные данные и домашний адрес.

«Ауди S8» вылетела со стоянки и, минуя перегруженные транспортом улицы, объездными путями понеслась к бульвару Космонавтов.

Глава 10

Феликс полагал, что Сидоренко может проживать в таком же охраняемом комплексе, как и Светлана Брагина, но, на удивление, его домом оказалась вполне обычная одноподъездная десятиэтажка, и даже со сломанным домофоном. Не став дожидаться лифта, мужчина, словно призрак, стремительно пронесся сквозь лестничные пролеты и остановился на площадке перед нужной квартирой. Обитая малиновым дерматином дверь также никак не указывала на благосостояние владельца данной недвижимости. На звонки в дверь и по телефону никто не ответил. Выламывать замок не хотелось из-за нежелания привлекать внимание соседей. Феликс поднялся на последний, десятый, этаж и отыскал решетку пожарного выхода. Стараясь особо не шуметь, он одним резким движением сорвал навесной замок, положил его на пол и вышел на крышу. С высоты десятого этажа открывался красивый вид на залитый солнцем осенний город. По небу ветер гнал облака, сбивая их в пушистую стаю. Но если внизу ветра практически не ощущалось, то на крыше его порывы были довольно сильными и резкими. Подойдя к краю, Феликс осмотрел стену дома, отыскивая окна квартиры Сидоренко. Затем поглядел вниз. Во дворе было малолюдно, немного шансов, что его заметят. Зрительно рассчитав траекторию своего движения с учетом ветра, Феликс прыгнул вниз. Словно ящерица, касаясь стены лишь ладонями и носками ботинок, он спустился на уровень седьмого этажа и подобрался к оконной раме. Все движения вампира были четкими и хирургически точными, за века доведенными до автоматизма. Закрытое изнутри окно также не являлось для него преградой.

Открывалось окно вовнутрь, но на подоконнике не стояло ничего, что могло бы свалиться на пол, поэтому в квартиру Феликс попал без лишнего шума. Очутился он в спальне. В хорошо обставленной комнате царил порядок, большая двуспальная кровать была убрана и застелена цветным шелковым покрывалом. Выходя из спальни, Феликс на всякий случай позвал хозяина дома по имени, опасаясь его перепугать, но ответа опять не последовало.

Хозяина он нашел в комнате, оборудованной под кабинет-библиотеку. Было заметно, что в квартире поработал хороший дизайнер, сумевший превратить стандартные комнаты-коробки во вполне достойные помещения. Олег сидел за рабочим столом, запрокинув голову на спинку кресла. Рот его был приоткрыт, правая рука безвольно свисала вниз, прямо под пальцами на полу лежал телефон. Феликс обошел стол, склонился над неподвижным телом, проверил дыхание, пульс. К счастью, они были, причем довольно спокойные, ровные. Похоже, человек просто заснул.

Подняв телефон с пола, Феликс выключил аппарат, положил на стол и решил пока осмотреть квартиру. Он и так собирался это сделать, так почему бы не сейчас?

Помимо кухни в квартире было четыре комнаты. В неказистом доме за дешевой дверью оказалась довольно дорогая, отлично сделанная квартира. Во всей ее обстановке, вещах, предметах прослеживался только хозяин, его жизнь, его интересы. Ничьего постороннего влияния Феликс не заметил, не обнаружил даже хоть какого-то мало-мальского присутствия семьи Сидоренко, хотя бы его родителей. Никого и ничего, словно он возник в вакууме, в нем и проживает по сей день.

Вскоре Феликсу позвонил Гера, сказал, что они вернулись в агентство.

– Есть информация, требующая обсуждения. Когда тебя ждать?

Посмотрев на часы, Феликс ответил:

– Задерживаюсь на пару часов, но если информация срочная, готов обсудить прямо сейчас.

– Да нет, лучше не по телефону, – голос Германа звучал напряженно, – подождет информация.

– Мухин все еще у нас сидит или на работу все-таки пошел?

– Пошел, вызвали его. Обещал вернуться сразу, как освободится.

– Хорошо, я тоже, как освобожусь, сразу приеду.

Отключившись, Феликс вернулся в кабинет. Олег так и продолжал спать с открытым ртом. Походив по кабинету и не найдя в его интерьере ничего для себя полезного, мужчина стал рассматривать полки стеллажей. Вперемешку с книгами там теснились еще и ежедневники, тетради с записями, папки с бумагами. Феликс взял наугад несколько ежедневников, полистал, поставил обратно и тут заметил толстую растрепанную тетрадь, засунутую между книгами и нижней стороной верхней полки. Вытащив тетрадь, он заглянул под обложку. Это оказался список женщин, с которыми господин Сидоренко долго ли, коротко ли состоял в интимных отношениях. И вел он этот список аж с восьмидесятых годов, скрупулезно занося в тетрадь даже самые мимолетные интрижки.

До девяносто седьмого года, кроме даты встречи-расставания, девицы удостаивались коротких пометок-характеристик, в основном насмешливо-саркастического содержания, после девяносто седьмого – только имена и даты. Последняя запись с двумя датами через черточку была датирована текущим годом и была сделана четыре месяца назад.

Олег вдруг громко всхрапнул и заворочался в кресле. Феликс закрыл тетрадь, убрал на место и подошел к нему. Вернув голову в вертикальное положение, Сидоренко приоткрыл мутные глаза.

– Доброе утро, – сказал Феликс.

Переведя на него взгляд, Сидоренко с добрую минуту таращился на мужчину, затем хрипло произнес:

– Как вы вошли?

– Через дверь, она была не заперта, так что ломать не пришлось. Вы заставили меня порядком поволноваться, когда замолчали посреди разговора и уронили телефон. Я решил, что-то случилось, не мог не приехать. Все-таки вы мой клиент, несу за вас ответственность.

– Понятно. – С заметным усилием Олег пытался прийти в себя и начать соображать. – Ничего не случилось, просто сказался недосып, вот меня внезапно и вырубило.

– И сколько же вы не спите? – Опершись на край стола, Феликс рассматривал его землисто-серое лицо с мешками под глазами. – Где-то с неделю, да?

– Где-то так, – покорно кивнул Сидоренко.

– Кофе, энергетики, стимуляторы?

– Все вместе.

– Вы отдаете себе отчет, что сами, своими руками вгоняете себя в гроб?

– А что мне еще остается делать? – Олег вскинул подбородок, пытаясь сфокусироваться на своем собеседнике, но взгляд его все равно плавал. – Любая ночь может стать последней, это чудовище до меня дотянется!

– Да вы сами до себя скоро дотянетесь. Посмотрите, до чего вы уже себя довели. Нельзя же так, в самом-то деле.

– Так что мне делать, что?

– Вы уже сделали верный шаг – обратились в наше агентство. Больше вам ничего делать не надо, дальше мы все будем делать сами. Ваша задача – прекратить загонять себя в могилу, привести нервы в порядок и вернуться к полноценному отдыху. Хотите, организую вам санаторий или билеты на юг, к морю? Вам надо переключиться и расслабиться.

– Как тут переключишься… – пробормотал Сидоренко.

– Достаточно взять себя в руки, и все наладится. Рекомендую санаторий.

– Хорошо, я подумаю.

– Организовать вам?

– Не надо, я сам.

– Точно?

– Да.

– Договорились. Завтра позвоню, узнаю, как идут дела, хорошо?

В ответ Олег молча кивнул.

– Сейчас я должен идти на работу. Если что, звоните, не стесняйтесь, договорились?

Олег снова кивнул, не глядя на него. Попрощавшись, Феликс пошел в прихожую. Отыскав на настенной ключнице подходящий ключ, он открыл закрытую изнутри дверь и вышел из квартиры.

Приехав в агентство, Феликс снова застал коллектив в полном составе в секретарской. Сотрудники выглядели притихшими и явно чем-то озадаченными.

– Итак, – сказал Феликс, заходя в помещение, – что стряслось?

– Съездили мы, значит, к тому мужику на квартиру, – начал рассказывать Сабуркин. – Зашли с Ариной под видом сантехников, все там осмотрели. Вроде ничего особенного, и мужик приличный. Арина оставила двойников в зеркалах, и мы присели в кафе неподалеку, чтобы ей видно было, что там происходит.

Валентин замолчал и посмотрел на девушку, сидящую за секретарским столом. Лицо ее было бледным, но руки не дрожали.

– Мне дальше рассказывать или ты сама?

– Я сама, – тихо, но решительно ответила Арина. – В квартире, в комнате был стол, накрытый простыней. Хозяин, видимо, накрыл его, когда мы пришли. После нашего ухода он простыню снял. На столе оказалось множество каких-то банок, керамических мисок и подсвечников с оплывшими свечами. Мужчина убрал простыню в шкаф, а потом пошел в ванную. Он встал на унитаз, дотянулся до вентиляционной решетки и снял ее. Там, в вентиляции, у него тайник, из него он достал человеческий череп и две кости – малую берцовую и лопатку. Он отнес кости в комнату, положил на стол и сел, заслоняя спиной зеркальный обзор. И что он с ними там делал, я уже не видела.

Арина замолчала, и все уставились на Феликса, ожидая, что он скажет.

– Хм-м-м, – произнес Феликс. – Уверена, что это настоящие кости, а не какой-нибудь муляж? Может, человек в какие-то свои особенные куклы играет.

– Я бы очень хотела в это верить, но… скорее всего, они настоящие.

– Кости старые, свежие?

– Я не поняла… – Арина брезгливо поморщилась, надеясь поскорее закончить разговор.

– Какого они цвета: белые, желтые, коричневые?

– Скорее белого, – выдавила девушка.

– Значит, несвежие, – задумчиво произнес Феликс. – Свежие они желтоватые, белеть начинают, когда кальций выходит. Ладно, дождемся Мухина, сообщим информацию, дальше сам пускай решает, что с этим делать.

Глава 11

Капитан Мухин явился в пятом часу вечера, когда коллектив устал уже обсуждать квартиру с костями, надеясь самостоятельно разобраться в ситуации. Феликс неоднократно пытался перенаправить мозговой штурм на Сидоренко с золотой веточкой, но череп в вентиляционной шахте сотрудников интересовал намного больше.

Пришел Дмитрий, весь какой-то всклокоченный и пыльный. Бросив на него взгляд, Сабуркин поинтересовался, не гонялся ли, часом, бравый участковый за какими-нибудь преступными элементами.

– Да какие там элементы! – досадливо поморщился Мухин, усаживаясь на стул у секретарского стола. – Машина служебная заглохла посередь дороги, толкали ее с лейтенантом Пестимеевым до самого участка. Неделю твердил, что барахлит сцепление, так никому дела не было, и вот, пожалуйста!

– Что ж, вас на буксир никто не взял?

– Не-а, не взял, ни одна собака не остановилась. Хорошо хоть заглохли недалеко, километра два всего от отделения.

– Эх, не любят наши люди свою полицию, – усмехнулась Алевтина. – А ведь она их бережет!

– Это точно, – закивал Дмитрий. – Как может, так и бережет. Ну что, есть у вас какие-то новости?

– Есть, – ответил Валентин и посмотрел на Феликса. Тот пожал плечами, мол, ваши новости, вы и рассказывайте.

Стараясь не перебивать друг друга, Сабуркин с Ариной поведали подробности своего визита в «нехорошую квартиру». Историю Мухин выслушал молча, особого изумления не выказывая, лишь веснушки на его круглом курносом лице стали заметнее и ярче.

Когда они закончили, Дмитрий поморгал и спросил:

– Только кости там, мяса не было?

Пока детективы озадаченно переглядывались, раздумывая, что ответить на столь неожиданный вопрос, из кухни донеслось стариковское ворчание:

– Кто ж мясо в вентиляциях-то хранит? В холодильнике оно, наверное, в морозильнике!

– В морозильнике… – эхом повторил капитан Мухин и задумался.

– Да нет там никакого мяса! – Феликса начала уже раздражать эта история, отвлекающая от основного дела. – Этому скелету, если он настоящий, лет десять! Труп разложился давно!

– Так зачем ему тогда кости? Если мяса нет?

Капитан Мухин смотрел на Феликса блестящими глазами-пуговицами, и было непонятно – это он все-таки в шоке от услышанного или просто человек такой.

Алевтина криво усмехнулась и произнесла:

– Дмитрий Алексеевич, вы нас пугаете! Необязательно все каннибалы, кто имеет дело с человеческими костями. Они могли ему понадобиться, например… для каких-нибудь магических ритуалов.

– Ага, понятно. – Дмитрий снова часто-часто заморгал, осмысливая информацию. – И где он эти кости взял?

– Это уже ваша задача выяснять! – отрезал Феликс. – Мы свое дело сделали! Можешь отправлять по адресу оперативников, мол, поступил сигнал, что в вентиляционной шахте хранятся человеческие останки, и далее по протоколу.

– Ну да, ну да, так и сделаю…

– И выясни для нас, пожалуйста, всю имеющуюся информацию по Ивану Сергериди, владельцу картинной галереи, ныне покойному, – как бы между прочим бросил Феликс.

Дмитрий Алексеевич расстегнул молнию кожаного портфеля-папки, извлек блокнот с ручкой, переспросил имя-фамилию и записал.

– Обстоятельства смерти, адреса-телефоны родственников нужны?

– Нужны.

– Быстро надо?

– Желательно.

– Понял.

Застегнув портфель, Дмитрий встал со стула и направился к выходу. В дверях он затормозил, оборачиваясь. Сотрудники агентства в полном составе стояли у стола секретаря и смотрели ему вслед.

– Спрашивать, как вы узнали про кости, я не буду, да? У вас наверняка свои технические секреты имеются.

– Да-а-а! – нестройным хором ответили они, а Гера для пущей убедительности поднял повыше свой планшет и помахал им в воздухе. – Последние, новейшие, секретные разработки!

– И я могу не сомневаться в достоверности информации? Кости в квартире точно есть?

– Если хозяин их оттуда не вынес, то точно есть, – ответил Сабуркин. – В вентиляционной шахте, прямо над унитазом.

– Понял, понял. Ладно, до завтра, всем пока.

Капитан вышел и аккуратно прикрыл за собой входную дверь.

Прежде чем коллектив взялся обсуждать реакции Мухина, Феликс сказал, что рабочий день окончен и все могут отправляться по домам. Сотрудники стали расходиться, не спешил лишь Никанор Потапович – прибирающий офис старик всегда уходил последним. Попрощавшись с дедом и внучкой, ушел и Феликс.

Пока Никанор закрывал окна, Арина взялась подметать пол. Двигалась девушка рассеянно, то и дело натыкаясь метелкой на мебель. Дед посмотрел на нее раз, другой и спросил:

– О чем призадумалась, красна девица? Или кости эти, будь они неладны, все из головушки не выходят?

– Кости тоже, но… – Арина замерла посреди комнаты, глядя поверх головы Никанора. – Знаешь, дедушка, я стала понимать нашу силу и то, как она может работать с народом. Да, пускай мы другие, никогда не станем своими, но мы можем находиться среди людей и своими поступками создавать невидимые нити связи с обществом. Мы будем вместе со всеми, не теряя себя, понимаешь? И еще мы – ценные. Мы очень ценные! И мы не должны были просто так пропасть, сгинуть! Мы теперь как тайные стражи людей, мы их хранители! То, что сделал Феликс Эдуардович, то, что он нас собрал и дал возможность быть собой, жить в обществе – это потрясающий, бесценный подарок! Феликс Эдуардович, он…

– Он – вампир! – перебил дед. – От черта отстал, а к людям не пристал! Подарки все его бесценные цену-то имеют! И не за-ради нас конторка вся эта затевалась, а токмо для его собственной надобности!

– Вот видишь, как хорошо, – с мечтательным, светлым лицом улыбнулась Арина. – Даже его собственная надобность принесла такую пользу всем нам. Наверное, так бывает только у великих людей.

– Он не человек, он – вампир! Что угодно, кого угодно может изобразить да показать, вот только таковым-то он и не является!

– Дедушка, почему ты его так не любишь?

– А что он – девица румяная, любить его да вздыхать тайком? Я про него правду знаю, изнанку его вижу, в мороке очарованным не хожу! Ничего не скажу, Феликс толковый, честь да благородство имеет, да только в очарованность впадать не надобно!

– Она такая дивная, очарованность эта… – снова мечтательно улыбнулась Арина, чем окончательно рассердила дедушку.

Никанор велел немедленно прекращать пустомельство, заканчивать уборку да отправляться до дому. И внучка послушно продолжила мести пол.

Заехав по дороге в супермаркет за кокосовыми орехами для себя и ужином для крысы с вороном, Феликс добрался до своей высотки с ощущением подступающего голода. Голод ощущался слабо, времени было предостаточно. Однако когда Феликс вошел в вестибюль дома, на него вдруг навалилась такая усталость, что он еле устоял на ногах. Кивнув охраннику за стеклянной конторкой, мужчина пошел к лифтам, не чувствуя в себе сил подниматься по лестнице. Зайдя в кабину, он нажал кнопку этажа, привалился к стенке и закрыл глаза, не желая рассматривать отражение пустого костюма с едва намеченными контурами лица и рук.

Войдя в квартиру, Феликс разулся и пошел на кухню, на ходу расстегивая пиджак. Положив на стол пакеты, он приоткрыл дверцу холодильника, чтобы убрать в него орехи, как вдруг пол закачался под ногами и стал куда-то уплывать. Феликс попытался схватиться за край стола, но промахнулся и как подкошенный рухнул на пол.

Глава 12

Сознание возвращалось медленно, нехотя. Феликс словно выплывал из муторной трясины. Вскоре пришло ощущение, что на лоб что-то льется, а в лицо дует ветер. Когда он смог открыть глаза, то сквозь размытую пелену увидел, что ветер – от крыльев Паблито. Птица стояла на его груди и усиленно размахивала обоими крыльями. А вода лилась на лоб усилиями Дона Вито. Крыс забирался на стол, отрывал кусочки бумаги от упаковки продуктов, смачивал их под краном, спускался вниз и выжимал воду на лицо Феликса. Вокруг его головы было уже разбросано не меньше десятка мокрых бумажных комочков. Моргнув пару раз, Феликс обвел взглядом пространство над головой и ощутил мгновенный прилив дурноты от, казалось бы, малейшего движения глазных яблок.

– Феликс, дорогой, что с тобой? Что случилось? – перепуганно запищал крыс, увидев, что тот приходит в себя.

– Не знаю, – ответил он, с трудом размыкая губы. – Слезь с меня, Паблито.

Ворон спрыгнул с его груди на пол и, тяжело дыша, опустил крылья.

Феликс пролежал на полу еще не меньше получаса, прежде чем смог приподняться и сесть, прислонившись спиной к дверце кухонного шкафа. Перед глазами все плыло, тело не слушалось, к горлу то и дело подкатывало обжигающее удушье.

– В кармане, внутри, телефон, – произнес он, отдыхая после каждого слова. – Помогите достать.

Маленькие пальчики Дона Вито ловко расстегнули пуговицы, клюв Паблито отогнул полу пиджака, и с четвертой попытки Феликс смог вынуть из внутреннего кармана телефон, но не смог удержать его в руках. Аппарат упал на пол. Феликс в изнеможении закрыл глаза и что-то беззвучно прошептал сухими белыми губами.

– Кому ты хочешь позвонить? – Крыс потрогал стекло, провел по нему ладошками, и экран телефона вспыхнул.

– Гере. И поставь на громкую связь. Справишься?

– Конечно, дорогой, конечно! Не волнуйся, сейчас со всем разберусь…

– Дай лучше я разберусь! – Паблито подскочил поближе, и мощный клюв угрожающе навис над экраном.

– Я уже разобрался, прошу тебя, не мешай.

Спорить в такой ситуации ворон не стал, отошел в сторонку и стал наблюдать за Феликсом.

Отыскав в адресной книге номер Германа, Дон Вито нажал на вызов и следом ткнул крошечным пальчиком в значок громкой связи. Пошел сигнал вызова, и после третьего гудка Гера ответил:

– Да, Феликс, слушаю!

– Можешь сейчас ко мне приехать? – собравшись с силами, как мог громко произнес он.

– Да, конечно. Что-то случилось?

– На месте расскажу. Приезжай и заходи, дверь будет открыта.

– Понял, выезжаю.

Дон Вито отключил связь, и они с вороном поспешили в прихожую открывать дверные замки одним им известными приемами.

До приезда Германа Феликс смог подняться и, держась за стены, добрался до гостиной. Там он упал в кресло и долго боролся с предобморочным состоянием, опасаясь снова потерять сознание. Следом из мутной слабости проступил голод. Острый, резкий, мучительный голод. Но утолить его теперь было проблемой. Все, что смог Дон Вито, так это выкатить из пакета на столе пару орехов, сбросить их на пол и прикатить к ногам Феликса. Взять орехи и тем более «раскрутить», разломить скорлупу он не мог. Оставалось дожидаться Геру.

Казалось, прошла вечность, прежде чем из прихожей донеслось:

– Феликс, это я! Где ты?

– Скройтесь, – прошептал Феликс и сказал громче: – Здесь! В гостиной!

Растопырив крылья, Паблито побежал в спальню, за ним шмыгнул и крыс.

В дверном проеме возникла фигура в джинсах и сине-белой майке поло. Войдя в комнату, парень невольно замедлил шаг. Таким свое начальство Герман еще не видел. Скульптурные черты белокожего лица словно покрывал едва заметный зеленоватый налет, что делало его похожим на старинную парковую скульптуру, покрытую плесенью. Из-под тяжелых век гибельным огнем горели темно-красные глаза.

– Господи, Феликс… – только и мог произнести Гера. – Что с тобой?

Парень хотел подойти, поднять с пола орехи, но Феликс прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Не подходи!

– Что сделать? Скажи.

– Молоко…

Гера посмотрел на разбросанные у его ног орехи и спросил:

– Этих хватит?

– Нет.

– Еще есть?

– Да.

– Понял, понял, сейчас.

Гера бросился на кухню, а Феликс закрыл глаза, пытаясь отгородиться от близкого присутствия человека. От его запаха, от тепла его кожи, от биения пульса, чьи частые, взволнованные толчки он ощущал даже через стены.

Вернулся парень с почти полным стаканом кокосового молока, видимо, для этого ему пришлось вскрыть все орехи. Гера хотел поднести стакан Феликсу, но тот снова велел ему не подходить.

– А тогда как? Давай тут на столик поставлю, а сам отойду, могу вообще из комнаты выйти. Ты сможешь встать и взять стакан?

Но Феликс не рискнул. Кивком он указал Гере на угловое бюро и велел открыть верхний ящик. В ящике оказались странного вида наручники из металлического сплава, похожего на черненое серебро: двойная цепь сложного плетения, браслеты в два пальца шириной. Наручники сплошь покрывали выбитые письмена, как показалось, на латыни.

Феликс велел бросить ему эти наручники. Гера примерился, прицелился и бросил их так, чтобы наручники упали Феликсу на колени, но мужчина поймал их одной рукой. Пока Феликс пристегивал запястье правой руки к подлокотнику кресла, Гера наблюдал за ним, размышляя о целесообразности этого действа. Но кресло выглядело тяжелым, массивным, а Феликс обессиленным, так что он, видимо, знал, что делает.

Защелкнув браслет, мужчина перевел дух и жестом подозвал парня. Держась от своего директора на расстоянии вытянутой руки, Гера передал ему стакан и отошел к дверному проему. За это краткое приближение к Феликсу, секундный контакт с ним через стакан, Герман ощутил острый, пронизывающий холод и запах талого снега, не сравнимый ни с какими физическими ощущениями. Так ощущаться и так пахнуть, наверное, могло лишь предсмертное отчаяние, когда осознаешь, что спасения не будет.

Стоя в двери, Гера смотрел, как Феликс пьет молоко, и машинально потирал руки, словно пытался согреть пальцы. Ему казалось, что этот могильный холод передался и теперь расползается по коже, как плесень.

Выпив молоко, Феликс поставил бокал на подлокотник и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Спустя пару минут с его лица стал пропадать зеленоватый «налет». Кожа приобрела свой нормальный цвет, но Феликс все равно выглядел изможденным и постаревшим. Передохнув, он велел Гере повторить за ним слова и произнес короткую фразу на латыни. С ходу запомнив сказанное, парень повторил – и тут же поочередно щелкнули браслеты наручников, раскрываясь сами собой.

Затем Феликс попросил найти его телефон. После непродолжительных поисков аппарат обнаружился на кухонном полу. Гера отдал телефон Феликсу и присел на диван-банкетку напротив. Феликс набрал номер, и голос Петра ответил до того, как пошел сигнал вызова.

– Слушаю, Феликс Эдуардович.

– Сегодня я потерял сознание, – ровным голосом произнес он, глядя на картину с натюрмортом, висящую в простенке, над головой Германа. – После не смог себя накормить, пришлось обратиться за помощью.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь далеким, едва слышным потрескиванием.

– Вы сможете к нам приехать?

– Когда?

– Сейчас. Шприцы почти готовы, доделаем, пока вы едете. Будем брать анализы крови с интервалами в два часа: до полуночи, в полночь, после полуночи, с рассветом и утром.

– Меня сотрудник мой привезет.

– Да, конечно. К сожалению, в саму компанию мы не можем его допустить, встретим вас у входа.

– Договорились, еду.

Гера принес из коридора ботинки, помог Феликсу обуться и подняться на ноги. Ему пришлось идти, опираясь на парня. Слабость, тяжелая сонливость, замедленные реакции – Феликс ощущал себя набитой тряпками куклой, не способной вовремя поднять ногу, чтобы перешагнуть через порог.

Спускаясь вниз, Гера спросил, не возражает ли Феликс, если они поедут на его «Опеле».

– Не настолько я хороший водитель, – словно оправдываясь, сказал парень, – не хочу рисковать и садиться за руль чужого авто.

Феликс не возражал. Ему было все равно, на чем добираться до особняка компании Gnosis.

Глава 13

Герман вел машину так осторожно, словно перевозил смертельно раненного пассажира. Сидя на переднем сиденье, Феликс безучастно смотрел в боковое стекло. Время от времени Гера поглядывал на его профиль, по которому скользили разноцветные городские огни, придавая лицу сходство с венецианской маской.

– Слушай, Феликс, – решился нарушить молчание парень, – что, если тебе молоко в бутылках держать? Все проще, чем каждый раз со скорлупой возиться.

– Не факт, что оно не уменьшит своих свойств. Еще не хватало этой дряни выпивать в два раза больше.

– Неужели никакой альтернативы нет?

– Пока с тем, что есть, никак разобраться не можем. Подождет альтернатива.

К трехэтажному особняку компании Gnosis подъехали в молчании. Как только машина притормозила у входа, дверь распахнулась, и на улицу выскочили Петр и Павел с инвалидной коляской. Кивнув Герману, они открыли дверцу, помогли Феликсу выбраться из салона, посадили на коляску.

– Заберешь меня утром, – только и успел сказать Феликс, прежде чем его быстро увезли в особняк.

Зачем-то пристально изучив скудно освещенный фасад с входной дверью, Гера глубоко вдохнул, подержал воздух в легких сколько смог, шумно выдохнул, и только потом тронул машину с места.

Оказавшись внутри особняка компании Gnosis, Феликс отметил, что интерьер изменился. По левую сторону от мраморной лестницы появился лифт. Прежде его там не было, в своей зрительной памяти Феликс был уверен даже в таком состоянии.

С тихим гудением раскрылась большая металлическая дверь, как у грузового лифта, и Петр с Павлом вкатили коляску в приглушенно освещенную кабину такого размера, что в ней без труда могла бы разместиться и пара медицинских каталок.

Кабина пошла вниз и опускалась так долго, что, продлись спуск еще пару минут, наверное, центр Земли оказался бы по соседству.

Наконец, лифт остановился, дверь открылась, и Петр с Павлом вывезли коляску в серый коридор, освещенный редкими потолочными лампами, напоминающий тоннель бункера. Остановились они у двери без ручек и замков в цвет стен, отчего она была практически незаметна. Павел легонько толкнул ее пальцами, и дверь подалась внутрь, уходя в сторону. Вспыхнула лампа, освещая небольшой пустой коридорчик с низким потолком. Проехав его насквозь, троица добралась до цели маршрута.

Феликс ожидал чего угодно, но не настолько огромного многоуровневого сооружения, похожего на гигантское офисное здание без несущих стен и внутренних перегородок. На первый взгляд казалось, что обозримое пространство беспорядочно заставлено металлической мебелью и какой-то аппаратурой, но стоило присмотреться, как проступала четкая система расположения всех предметов. Персонала не наблюдалось, все это гигантское сооружение выглядело абсолютно пустым. Единственной живой персоной оказался седой старик в синем халате. Сгорбившись, он сидел за столом метрах в двухстах и не обернулся, вообще никак не отреагировал на вошедших. Стояла тишина, нарушаемая лишь едва различимым глубинным гулом, словно где-то еще глубже под землей работали какие-то машины.

Петр и Павел подвезли коляску с Феликсом к одному из секторов, составленному из столов с аппаратурой, стульев и пары кресел, похожих на зубоврачебные. Столы стояли незамкнутым квадратом, внутри которого располагались кресла. Павел помог Феликсу снять пиджак и пересесть на одно из них. Целиком и полностью обтянутое холодной кожей, кресло оказалось достаточно комфортным. Петр попросил Феликса положить руки на подлокотники и сдвинуть вместе ступни ног.

– Мы должны будем вас… зафиксировать, – извиняющимся тоном произнес он. – Во избежание…

– Понимаю, конечно, фиксируйте, – кивнул Феликс.

Из подлокотников и нижней части кресла выскочили металлические крепления и по типу наручников защелкнулись на запястьях и лодыжках. Особого дискомфорта это не доставило, Феликс продолжал смотреть по сторонам, изучая необычное пространство, и вроде бы чувствовал себя гораздо лучше.

Отвернувшись, Петр занялся аппаратурой, назначение которой было сложно с ходу определить, а Павел отошел к дальнему столу, напоминающему хирургический – на нем были разложены инструменты, прикрытые прорезиненной тканью.

Дожидаясь начала процесса, Феликс рассмотрел все, что было над головой, перед глазами, попытался обернуться и поглядеть из-за спинки, но не вышло. Похоже, не только фиксаторы рук и ног ограничили его в движениях, он словно весь был парализован. Павел подошел к нему, держа в руках металлический поднос с лежащими на белой ткани шприцами. Короткие золотистые иглы и непрозрачные золотые цилиндры с белыми поршнями.

– Мне, наверное, надо было рубашку расстегнуть, теперь манжеты под креплениями, – сказал Феликс.

– Вам дорога эта рубашка?

– Нет, у меня их много.

Павел склонился, на пальцах его левой руки возникли птичьи когти. Он провел ими, казалось, в воздухе, и рукав рубашки от предплечья до запястья распался, будто разрезанный бритвой. После Павел посмотрел в пространство, словно там имелись какие-то невидимые часы, и произнес задумчиво:

– Начнем, пожалуй. Петр!

Тот отошел от стола с аппаратурой, и Феликс увидел, что в руках у него маска. Черная маска, которую мужчина сперва принял за карнавальную, но она была без прорезей, просто плотная маска на глаза.

– Нет, – резко произнес Феликс. – Только без этого! Не закрывайте мне глаза! Не смейте делать этого!

– Феликс Эдуардович, мы приносим наши глубочайшие извинения, но мы должны все предусмотреть, это же в ваших интересах, понимаете…

Маска легла на лицо, а спинка кресла стала наклоняться назад, приводя мужчину в полулежачее положение. Феликса затрясло, руки-ноги задергались, но крепления выдержали.

– Дыхалку перекройте! – послышался чей-то посторонний скрипучий голос.

И прежде чем Феликс успел что-то сказать, такая же плотная черная ткань упала на нос и рот. Феликс мычал и дергался изо всех сил, пытаясь освободиться, пока запах сырой земли, разрытой ямы, будущей могилы не резанул холодом по ноздрям.

Феликс резко задохнулся и обмяк, проваливаясь в землю.

…Сквозь неподвижные ресницы Эрнандо смотрел, как ветер играет длинными белыми волосами. Прекрасное лицо римского божества склонилось над могилой, и глаза его засверкали, как звезды.

– Торжественный день сегодня, правда? – Голос Дамиана звучал такой великолепной гаммой, что сразу становилось неважно, что именно он говорил. Хотелось просто слушать, слышать голос его, как музыку. – И ты навсегда его запомнишь. Запомнишь, что такое смерть, что такое быть человеком. Как тяжело и больно расставаться с собой, со своим миром, со всем, что тебя с ним связывало. Я знаю. Я это тоже проходил. Но после, Феличе, ты ощутишь необыкновенную легкость освобождения! Ты будешь помнить того, кто тебя спас от тленной человеческой судьбы, верно? Пронеси эту благодарность через века, Феличе!

Дамиан улыбнулся, глядя на неподвижного человека в гробу, затем выпрямился и махнул рукой:

– Закапывайте!

Над краем могилы показались трое слуг дома Ларио-Росса. Недавно обращенные в вампиров, они двигались вяло, лица их были одутловаты, глаза пусты. Такую прислугу вампиры высокого ранга создавали для личных нужд на несколько недель или лет, после заковывали в цепи и хоронили живьем. Один был личным конюхом Эрнандо, второй – управляющий имением, третья – няня. Держа неловкими, плохо слушающимися руками черенки лопат, слуги принялись забрасывать могилу землей.

Глава 14

Герман почти доехал до своего дома, как вдруг ударил по тормозам, развернулся и помчался в обратном направлении. Он в жизни еще не ездил по городу с такой скоростью, не думая о правилах движения. Перед глазами стояла картина: Феликс в инвалидной коляске и закрывающие его широкие спины в одинаковых серых рубашках. Гера не знал, зачем возвращается, что собирается делать, но он также не представлял, как провести эту ночь, сидя дома.

Добравшись до места и отыскав парковку, Герман быстрым шагом, почти бегом направился к трехэтажному желто-белому особняку. Все окна были темны, горела лишь лампа при входе, освещая металлическую табличку на двери: «Представительство компании Gnosis». Гера изучил табличку, саму дверь, крыльцо, потрогал дверную ручку, затем отошел и принялся рассматривать фасад дома. Не найдя ничего примечательного, пару раз обошел вокруг особняка и вернулся к крыльцу. Поблизости не виднелось даже какой-нибудь скамейки, только редкие фонари вдоль узкой полоски тротуара. Парень подошел к ближайшему, прислонился спиной к железному столбу и замер, глядя на вход в особняк. Несмотря ни на что, сердце стучало спокойно, даже медленнее обычного, Гера почему-то был уверен, что если сейчас закроет глаза и будет всматриваться в темноту сомкнутых век, то непременно увидит то, что видит сейчас его директор. Но он не стал этого делать, ведь Феликс не позвал его с собой.

Если бы Герман ослушался, то, возможно, заглянул бы в помещение, похожее на комнату отдыха и совещаний крупной компании. По периметру просторного помещения с пустыми стенами цвета пломбира стояли белые диваны и кресла с золотисто-зеленой обивкой. Низенькие столики со стеклянными крышками да брошенные на мраморный пол плетеные белые циновки создавали атмосферу спокойного, просторного, прохладного пространства, несмотря на то, что помещение было сравнительно небольшим, с низким потолком и не имело окон. Все это Феликс успел рассмотреть сквозь ресницы, пока поднимал веки, открывая глаза. Он сидел в одном из белых, обволакивающих комфортом и негой кресел, шею и голову поддерживали небольшая подушка и крепкая рука. Феликс поднял взгляд вверх. За спинкой кресла стоял Павел, он держал его затылок одной рукой и смотрел куда-то в сторону.

Почувствовав, что Феликс пришел в себя, Павел махнул свободной рукой, и в поле видимости возник Петр: он нес лоток со шприцами. Сделав подряд четыре инъекции в левое предплечье Феликса, он отставил лоток на столик, отошел на пару шагов, встал напротив и посмотрел на «пациента». А Феликс смотрел на него. Было заметно, что все это обследование далось Петру нелегко: правильные, крупные черты открытого лица, всегда готового вспыхнуть белозубой улыбкой, потяжелели, огрубели, будто налились усталостью. И казалось, что вот еще немного, и эта маска пойдет трещинами и рассыплется, обнажая совсем иное лицо.

– Как вы себя чувствуете? – спросил стоявший за спинкой кресла Павел.

Феликс ощущал прозрачную пустоту рассудка и непомерную тяжесть тела, вернее, даже не тяжесть, он вообще себя физически не ощущал. О чем и сообщил.

– Понятно, – сказал Петр, продолжая пристально смотреть на него. – Хочу еще раз принести извинения за то, что нам пришлось…

– Но зачем вы это сделали? Для чего потребовалось завязывать мне глаза и практически душить?

– Нам нужна была полная, самая что ни на есть полнейшая карта крови. И во время определенных анализов важен был эффект неожиданности.

– Эффект получился, – усмехнулся Феликс.

– Чтобы выяснить, почему ваш организм до сих пор так реагирует на препарат, мы провели анализ не только вашей физики, но и психики, – продолжал Петр.

Услышав это, Феликс вопросительно приподнял одну бровь.

– Разумеется, мы знали, что каким-то непостижимым образом в вас выжила, сохранилась человеческая суть, но не подозревали, что до такой степени.

– До какой «такой степени»? – голос Феликса прозвучал резко.

– Вас охватила паника, когда мы закрыли вам глаза и рот, и, видите ли…

– Погодите, мы так не договаривались! Был разговор только про анализ крови! Я не был готов к такому повороту событий, находясь в каком-то глухом подземелье!

– Феликс, – мягко перебил Павел, так и продолжая стоять за креслом и придерживать ладонью затылок мужчины, – вы можете видеть сквозь ткань, она вам не помеха. Тем более не помеха для дыхания какая-то тряпичная повязка на носу, вы ведь вообще не дышите.

– Именно, – подхватил Петр. – Ваш организм не зависит от кислородного обмена. Нет, конечно же, вы чувствуете запахи, различаете их, это важно для вашей же безопасности. Вы делаете вид, что дышите, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания людей, но вы никак, ни при каких обстоятельствах не способны задохнуться. Однако вы продемонстрировали целый спектр абсолютно человеческих реакций, чем подтвердили наши догадки, что нестабильность вашего состояния зависит не только от физики, но еще и от психики.

Петр замолчал, переводя дух. Феликс смотрел на него не моргая.

– Мне нужен психиатр, верно понимаю?

– Я бы сказал психотерапевт, – слабо улыбнулся Петр. – Если бы где-то в мире существовал специалист, способный работать с вампирами, мы бы немедленно взяли его в команду, а так придется обходиться своими силами. Так что, видимо, часть, возможно, бо́льшая часть побочных эффектов препарата «Фелис-один» у вас чисто психологическая. Вы не можете побороть страх перед солнцем и принять собственное дневное существование, но это станет ясно после полного анализа.

– Вот как… довольно неожиданно. Выходит, дневной свет, солнце действуют мне на нервы?

– Приблизительно так. Все-таки больше четырех веков ночной жизни под гнетом постоянной смертельной угрозы, исходящей именно от солнца, не испарились бесследно за такой короткий срок.

– И что же с этим делать?

– Как бы банально ни звучало, постарайтесь разобраться в себе, уверен, вы это сделаете лучше всякого психолога. Главное, теперь проясняется направление, в котором стоит двигаться. Я сделал вам дополнительную инъекцию препарата слабой концентрации, добавив питательных веществ. Ощущения полной сытости вам должно хватить на двое-трое суток, в это время организм должен быть стабилен. Понаблюдайте за собой и позвоните нам, как только снова начнет подкатывать голод, подробно расскажите, как вы себя чувствовали.

– Понял.

– Теперь посидите расслабленно, лучше с закрытыми глазами, и можете ехать домой, отдыхать.

– Где мой пиджак? Там телефон в кармане, я должен позвонить своему сотруднику, чтобы выезжал за мной.

– Не надо, он с ночи стоит под нашими дверями. Закройте глаза, пожалуйста, дайте препарату поработать.

Павел убрал руку из-под затылка Феликса, мужчина откинулся на мягкую спинку и опустил веки. Казалось, что он весь изнутри заполнен тихой темной водой. Она то покачивалась с редкими всплесками, словно в ее сонной глубине проплывали рыбины, то успокаивалась до полной недвижимости. Затем в этих сумерках промелькнули голубоватые всполохи, похожие на электрические разряды. Чем чаще они мелькали, чем ярче становились, тем отчетливее Феликс ощущал самого себя и свое присутствие в мире.

Когда сила в полной мере вернулась в тело, Феликс открыл глаза, и яркая синева вспыхнула, вырываясь из-под черных ресниц.

– Вижу, вам лучше, – улыбнулся Петр. – Можете встать?

Феликс поднялся на ноги и размялся, расправляя плечи и опуская рукав рубашки.

– Как вы себя чувствуете, голова не кружится?

– Нет, все в порядке.

– Прекрасно. Хорошего вам дня и будьте на связи.

Феликс перебросил пиджак через руку и в сопровождении Петра и Павла вышел из помещения.

Очутились они прямиком на площадке второго этажа, у лестницы, ведущей вниз. Прежде на месте этой бело-зеленой комнаты было полупустое помещение с небрежно расставленными столами и распахнутым окном, в котором грохотала гроза с дождем.

Спустившись, Феликс толкнул дверь и вышел из здания. Улицы еще были окутаны тихими осенними сумерками, наручные часы показывали восемь утра. От ближайшего фонаря отделилась высокая фигура в джинсах и сине-белой майке поло.

– Доброе утро, Гера, – сказал Феликс.

– Доброе. Все хорошо?

– Да, все хорошо.

– Поехали?

– Давай так, – Феликс переложил пиджак на другую руку. – Ты поезжай в агентство и будь там, а я на такси – домой. Переоденусь, возьму машину. В обед отпущу тебя до завтра отдыхать.

– Может, лучше я с тобой?

– Езжай в агентство, я буду там через пару часов.

– Как скажешь.

Феликс направился к шоссе ловить такси. Гера проводил его взглядом и пошел к своей машине.

Глава 15

К особняку агентства «ЭФ» Гера подъехал с головой, кружащейся от голода и бессонной ночи. Открыв калитку, он прошел по дорожке, поднялся на крыльцо, дернул на себя закрытую входную дверь и понял, что офисные ключи остались дома. Ведь накануне он никак не планировал провести ночь под фонарем. Оставалось дожидаться Никанора, надеясь, что сегодня старик явится пораньше. Смахнув листья с верхней ступеньки, Гера сел на крыльцо и стал крутить в пальцах ключи от машины, глядя через ограду на улицу. Он почему-то думал о «домашнем зоопарке» Феликса – крысе и вороне. О том, что в неизменной хирургической чистоте апартаментов хозяина не замечалось абсолютно никакого, ни малейшего присутствия в доме пускай и небольшого, но все-таки зверинца.

К ограде подъехала чужая машина, остановилась у самой калитки, и Гера перестал играть ключами. Со стороны переднего пассажирского сиденья вылезла знакомая коренастая фигура. Увидев Бульбу, Гера едва сдержался, чтобы не плюнуть себе под ноги. Бывший владелец особняка агентства подошел к калитке, но на территорию заходить не стал, прямо оттуда и спросил, на месте ли хозяин.

– Нет, и сегодня его не будет, – ответил Гера.

– Что он у вас, на работу вообще не ходит?

– Присутствие директора в офисе не является ежедневной необходимостью.

– Ладно, – Бульба так внимательно рассматривал парня, словно хотел до деталей запомнить, во что он одет, – еще заеду.

– Может, ему все-таки что-то передать?

– Да нет, сам хочу поговорить.

Бульба вернулся в машину, и она сорвалась с места. Ключи в Гериной руке снова начали крутиться с тихим звяканьем. Теперь он думал о Бульбе и о том, каким же образом отвадить его от агентства, не доставляя Феликсу лишних хлопот. Тут, наконец, на дороге появились Никанор с Ариной. Они несли по два цветочных горшка с пышной зеленью, торжественно прижимая их к груди. Встав со ступеньки, Герман пошел им навстречу. Обменявшись приветствиями, парень взял горшки из рук старика и пропустил его вперед.

– Решили секретарскую украсить, – сказала Арина. – Наши соседи переехали, а цветы выставили в подъезд, не пропадать же им, верно?

– Вернее верного, – кивнул Гера. – Правильно сделали.

Войдя внутрь, Арина взялась расставлять горшки на подоконниках, а Гера попросил у Никанора кофе с бутербродом.

– Позавтракать не успел, теперь не соображаю ничего.

Старик мельком глянул на его джинсы с майкой поло и поинтересовался:

– Дома, что ль, не ночевал?

– Так получилось.

– Девчушку какую завел?

– Если бы, – усмехнулся парень, подтаскивая стул к секретарскому столу. – Просто так… получилось.

– Ну что ж, получилось так получилось. Сейчас сварганю тебе пропитания, не боись.

– Только сахар не сыпь!

– И что радости без сахару жижу эту горькую хлебать… – донеслось уже из кухни.

Тем временем, быстро приняв душ и переодевшись, Феликс выезжал со стоянки своего дома. Прокручивая в мыслях планы на текущий день, он на первом же светофоре позвонил Сидоренко, желая узнать, как его дела и самочувствие. Ответил незнакомый мужской голос. На вопрос Феликса, кто он такой и где владелец аппарата, мужчина, представившись Сергеем Петровичем, сказал, что он врач, заведующий отделением, а Сидоренко с ночи находится в его клинике.

– Вот как… – Феликс неотрывно смотрел на красный глаз светофора. – И что с ним?

– Пока затрудняемся сказать, но это похоже на коматозное состояние. Ваш звонок высветился на дисплее как «детектив», вы из полиции?

– Можно и так сказать. Сидоренко мой клиент, и мне важно все, что с ним происходит.

– У него есть семья или близкие, кому сообщить о случившемся?

– Нет, но я вполне могу взять на себя хлопоты. А как это произошло, кто вызвал врачей?

– Вчера, в двенадцатом часу ночи он вышел из дома и прямо у подъезда упал. Соседи вызвали «Скорую».

– Понятно. Скажите, когда и куда я могу подъехать?

– Давайте завтра во второй половине дня. Только позвоните мне предварительно, чтобы я точно был на месте.

И Сергей Петрович продиктовал адрес клиники и номер своего мобильного телефона. Нажав кнопку отбоя, Феликс положил аппарат на сиденье рядом и поехал дальше. Дорога была относительно свободной, и до агентства он рассчитывал добраться быстро.

На половине пути позвонил капитан Мухин и сообщил, что собрал кое-какую информацию о родственниках Ивана Сергериди.

– Слушаю, да, говори, – Феликс взял с приборной панели солнцезащитные очки и спрятал глаза за черными стеклами. День обещал быть ясным и ярким.

– Родня у него кто в Грузии, кто в Греции. Здесь нашел только дочку, у нее тут магазин.

– Магазин чего?

– Какой-то ерунды для дома.

– Адрес есть?

– Да. Записываешь?

– Записываю, – ответил мужчина, неотрывно глядя в лобовое стекло на плавно текущий поток машин.

Дмитрий продиктовал адрес и зачем-то добавил:

– Это в центре.

– Да, знаю, где это. Я как раз недалеко, сейчас по пути и заеду. Спасибо, что так оперативно.

– Мелочи. У нас тут интереснее. В квартире обнаружили фрагменты человеческого скелета, хозяин квартиры взят под стражу, соседке объявлена благодарность за бдительность.

– Прямо гора с плеч. – На ближайшем съезде Феликс свернул с трассы, меняя маршрут. – Не забудь потом рассказать, где же было мясо.

– Мясо пока не нашлось.

– Не переживай, найдется, главное – хорошо искать.

– Это верно. Ладно, прощаюсь. Лейтенант Пестимеев пришел, поехали мы на вызов.

– Привет Пестимееву.

Нажав на отбой, Феликс положил аппарат обратно на сиденье, и перед мысленным взором мелькнул сидящий на этом месте ворон. С утра он не застал Паблито с Доном Вито дома и теперь невольно думал, где же они и как проводят время.

Магазином «какой-то ерунды для дома» оказался бутик домашнего декора «Венеция», раззолоченная вывеска которого обещала эксклюзивные товары от европейских производителей. Толкнув дверь, Феликс вошел внутрь. Помещение было небольшим, но настолько плотно заставленным товарами, что он не сразу заметил столик с кассовым аппаратом. За столиком играла в телефонную игрушку молоденькая миловидная девушка: аккуратно накрашенное свежее личико, каштановые волосы, собранные в пучок, легкий свитерок под горло. Завидев посетителя, она отложила телефон и приветливо улыбнулась. Феликс подошел к ней, поприветствовал и спросил:

– Имею ли я честь разговаривать с хозяйкой магазина?

– Вам Ирина Ивановна нужна? – уточнила девушка. Феликс не знал, как зовут дочь Сергериди, но, судя по отчеству, именно она ему и требовалась. Мужчина подтвердил догадку девушки, добавив, что у него к хозяйке важное дело.

– Она вот-вот должна подойти. Минуточку погодите, позвоню ей.

Девушка взяла телефон и, слушая сигнал вызова, продолжала смотреть на Феликса улыбаясь. Услышав ответ, она проговорила:

– Ирина, вы скоро подъедете? К вам тут господин пришел по делу. – И, не меняя интонации, добавила на греческом: – Это какой-то потрясающий красавец. Если ты сейчас же не приедешь, я его сама съем.

Отложив телефон, девушка сказала, что Ирина Ивановна подойдет буквально через пару минут, и предложила присесть.

– Спасибо, постою, – улыбнулся Феликс и произнес так же на греческом: – Захоти вы меня съесть, я бы не стал сопротивляться, наоборот, пожелал бы приятного аппетита.

Личико девушки вмиг стало пунцового цвета.

– Ой, простите! Не думала, что вы понимаете по-гречески…

Мужчина рассмеялся и спросил, как ее зовут.

– Элени, но здесь, в России – Лена.

Они разговорились, оказалось, что Элени – двоюродная сестра Ирины. Родители остались в Греции, а она совсем недавно перебралась сюда на заработки, чтобы хоть как-то помогать семье, из-за кризиса оставшейся в долгах и без дохода.

– Сижу вот теперь, торгую, – развела она руками. – А так-то я по образованию психолог.

– Психолог? – Отчего-то именно это заинтересовало посетителя. – И есть практика?

– Да нет, какая практика. Только институт окончила, как отца уволили, а мать пошла чужие квартиры убирать. Я так-то с семьей Иры не очень общалась, но тут ей, конечно, спасибо, помогла, забрала меня, теперь родителям деньги посылаю.

Девушка хотела еще что-то добавить, но тут наконец-то пришла хозяйка магазина. Ухоженная, со вкусом одетая женщина лет сорока, с элегантной стрижкой и спокойным, обволакивающим взглядом глубоких черных глаз. Приветливо улыбнувшись гостю, она протянула руку. Заметив, что обручальное кольцо почему-то надето на мизинец, Феликс легонько пожал пальцы с идеальным маникюром, представился и спросил, не найдется ли у нее немного времени на чашку кофе.

– Здесь буквально в двух шагах замечательная кофейня, – с улыбкой кивнула женщина. Ирина смотрела на Феликса с доброжелательным интересом, но при этом он ощущал с ходу установленную ею дистанцию. За внешним спокойствием пряталась настороженность – в первую очередь Ирина Ивановна хотела узнать, кто он такой и чего ожидать от этого визита.

– Прекрасно. Постараюсь не отнять у вас много времени.

Феликс попрощался с Элени, и они с Ириной направились к выходу.

Девушка продолжала смотреть им вслед и после того, как закрылась дверь магазина. Только сейчас она поняла, что ни с того ни с сего разоткровенничалась с незнакомым мужчиной, рассказывая ему о своей семье и жизни так, словно ближе у нее никого не было.

Глава 16

Кафе на углу соседнего дома оказалось небольшим, но приличным и уютным: интерьер в пастельных тонах, спокойная, негромкая музыка. Феликс со своей спутницей заняли столик у окна и сделали заказ. Официантка быстро принесла кофе, они немного поговорили на отвлеченные темы, и Феликс перешел к сути. Он не стал рассказывать о детективном агентстве, лишь сказал, что его друг попал в странную ситуацию, возможно, связанную с одной вещью, прежде принадлежавшей отцу Ирины.

– Такой золотой прутик с тремя листиками, да? – перебила вдруг женщина.

– Верно. Можете что-то рассказать об этой веточке? Как она попала к вашему отцу?

Ирина сцепила руки в замок так, что побелели костяшки пальцев, глубоко вздохнула и произнесла, не глядя на Феликса:

– Папа ездил в Грецию по делам, заодно проведал родню и привез с собой это украшение. Он всегда с собой что-то привозил – страсть у него была ко всяким обломкам древностей. Часто бывало, вывозил что-то незаконно, по-моему, эту ветку так же привез – с фальшивыми бумагами. Хоть в Греции с этим и строго, можно вывезти что хочешь, были бы связи. Пусть и не провозил он ничего такого, что имело бы государственную ценность, нервы отцу это щекотало и добавляло важности покупкам.

Ирина взяла свою чашку, подержала в руках, поставила обратно и продолжила:

– Появилась в доме эта вещь – и отца как подменили. Мы с ним очень близки были, я видела, что с ним что-то не то происходит. Он ветку эту, будь она неладна, из рук не выпускал, все рассматривал, любовался, а потом перестал спать. Похудел, почернел, замкнулся, потерял интерес к работе. Сколько раз пыталась с ним поговорить, а он меня как будто не слышал. Смотрит пустыми глазами, и все. Говорила и маме, и родне, что папа из-за этой ветки болеет, надо ее выкинуть куда подальше из дома, но никто не поверил. Все по врачам его таскать пытались. А однажды ночью он просто умер во сне.

– Но перед этим успел продать ветку с аукциона?

– Да, за три дня до смерти. Не знаю, что его толкнуло, он к этому моменту почти совсем с нами не общался, не разговаривал. Ходил как тень по квартире или сидел сутками в своей комнате. А тут вдруг собрался, с кем-то созвонился, схватил коробку с этим прутиком и уехал. Вернулся без коробки, вроде даже повеселевший, впервые за столько времени поел хорошо. Я уж понадеялась, что все теперь наладится, но… не наладилось. Папы не стало.

Ирина замолчала, глядя в окно. Молчал и Феликс, давая ей время успокоиться и собраться с мыслями. Затем спросил:

– Известно, откуда именно из Греции отец ее привез?

Сделав пару глотков кофе, Ирина ответила:

– Он летал в Салоники буквально на два дня. Вроде больше никуда не ездил.

– Ясно. Ирина, может, вы знаете, не был ли ваш отец знаком с неким Сидоренко Олегом Сергеевичем?

Женщина подумала и пожала плечами, имя-фамилия ей ничего не сказали.

– А фото у вас есть?

Фотографии у Феликса не было. Он подозвал официантку и попросил принести листок бумаги с карандашом. Получив желаемое, Феликс стал набрасывать на листке портрет мужчины. Глядя, с каким мастерством и легкостью двигается его рука, Ирина невольно засмотрелась, отвлекаясь от своих печальных мыслей. Также она не могла не обратить внимания на крупный, без сомнения антикварный золотой перстень на его безымянном пальце – вытянутой формы, с прозрачным темно-красным камнем в центре, перстень походил на искусно выполненный родовой вензель с монограммой в виде буквы «F».

– О, так вы профессиональный художник?

– Любитель. Живопись не моя профессия.

– Но у вас потрясающий талант! Поверьте, я в этом разбираюсь!

– Просто у меня был хороший наставник, – едва заметно улыбнулся Феликс, вспоминая Веласкеса и то, сколько времени он посвящал уходу за своими усами.

– Простите за любопытство, очень интересное кольцо у вас. Старинное?

– Да, оно давно со мной, – ответил Феликс и этим ограничился. Закончив рисунок, он произнес: – Вот, посмотрите, знаете его?

И мужчина протянул ей готовый портрет. Ирина сначала полюбовалась рисунком, после внимательно рассмотрела лицо на бумаге и покачала головой:

– Нет, не знаю. Может, и был у отца такой знакомый, но я его не видела. Можно я это возьму себе? Давно не видела настолько блестящей работы, да еще и выполненной так быстро.

– Берите. Пускай рисунок будет при вас как фоторобот. Вдруг кто-то из вашей семьи или знакомых отца узнает этого человека.

– Буду показывать, хорошо. Чем я еще могу помочь? Не знаю, действительно ли причина папиной трагедии связана с этой веткой, но лучше все-таки разобраться. И я рада, что кто-то еще, кроме меня, обратил на нее внимание.

– Не знаю, насколько это уместно, но могли бы вы меня связать с вашими греческими родственниками? Не помешало бы и с ними пообщаться.

– Конечно. И вы ради этого поедете в Салоники?

– Поеду, почему нет? Салоники… Фессалоники… лет сто там уже не был.

– Так уж и лет сто, – усмехнулась Ирина, глядя на мужчину. – Никогда не поверю, что вы такой старый.

– А вот и зря, – ответил Феликс и тепло улыбнулся.

Глава 17

Когда Феликс наконец добрался до агентства, там полным ходом кипела жизнь: рабочие вносили в секретарскую гостевой диван с креслами, устанавливали сейф в директорском кабинете, производили замеры в санузле на предмет установки душевой кабины. Окинув взором весь этот бедлам, Феликс вывел команду во двор и поинтересовался, имеются ли у сотрудников загранпаспорта. Как ни странно, паспорта оказались у всех, даже у Никанора Потаповича.

– И куда это ты ехать собирался? – поинтересовался Феликс, бросив взгляд на вечно всклокоченную седую шевелюру.

– Дык мало ли чего! Как на работу сюды поступил, так сразу и оформил. Не помешает документ-то. И куда мы едем?

– В Грецию. Проследим, откуда начала свой путь эта злополучная веточка. Может, это даст ответы на вопросы.

Сабуркин присвистнул, а Алевтина схватилась за голову:

– Ой! Срочно купальник надо покупать! А то в моем только за забором картошку копать!

– Мы туда не в турпоездку собираемся, а по работе.

– Так и что? Прямо ни разу на море не сходим?

– Сходим, не переживай. Вещей только берите по минимуму, чтобы все были мобильными и передвигались без проблем.

– И когда летим? – спросил Гера.

– Если ничего из ряда вон выходящего не случится, на следующей неделе. Вам как раз хватит времени собраться.

– И что, прямо все-все-все поедут? – робко уточнила Арина.

– Да. Кто знает, когда, где и чьи способности понадобятся. Так что летим всем составом.

– Как здорово! – захлопала в ладоши девушка. – Есть повод обновить гардероб!

– Ага, всем не помешает, – и Никанор Потапович отчего-то окинул фигуру директора излишне пристальным взглядом. Феликс, разумеется, это заметил.

– Что-то не так с моим гардеробом? – Он даже ладонью провел по лацкану своего темно-серого пиджака от Brioni.

Старик достал из нагрудного кармана полосатой рубахи сигаретную пачку, вытряхнул из нее сигарету и хорошенько размял в пальцах.

– Поживее бы тебе хоть иногда одеваться-то, почеловечнее. А то вечно как директор не то детективного, не то похоронного агентства. В теплышке да на солнышке пугать людей станешь, а нам с ними добросердечный контакт нужон.

Прежде чем Феликс сумел что-то ответить, вмешалась Арина:

– Не слушайте вы дедушку! Феликс Эдуардович, прекрасно вы выглядите!

– Как манекена магазинная, – закивал Никанор, прикуривая. – И на пляж небось так же отправляется, с него станется.

Феликс снова собрался что-то ответить, но тут из особняка потянулись рабочие, закончившие свои дела.

Пока директор принимал работу, подписывал накладные и чеки, команда вернулась в офис и продолжила прерванные занятия. Выпроводив рабочих, Феликс вернулся в секретарскую и еще раз осмотрел результаты. Претензий вроде не нашлось. Кивнув на новые цветочные горшки на подоконниках, он поинтересовался у Геры:

– Твои зеленые друзья?

– Это мы принесли, – сказала Арина. – Если они тут лишние, можем убрать… куда-нибудь.

– Да нет, вполне гармонично смотрятся. – Затем Феликс поглядел на Геру и спросил: – Скажи-ка, а ты только информацию с растений считываешь, управлять ими не можешь?

– Управлять? – озадачился парень. – Что ты имеешь в виду?

– Например, заставить дерево преградить кому-то ветками путь или использовать ползучие растения как живые веревки. Да мало ли что можно устроить, умея договариваться с флорой?

– Не знаю, никогда не пробовал, даже в голову такое не приходило.

– А зря. Умея вступать с растениями в такой близкий контакт, что они охотно делятся с тобой информацией, можно и попробовать.

– Почему бы и нет…

– Попробуй со своим цветком, который в главном офисе стоит. Вы с ним давно знакомы, хорошие друзья, вон он тебе сколько про твою девушку насплетничал, что аж расстаться пришлось. Он должен охотно пойти на сотрудничество, лишь бы выслужиться лишний раз.

– Да, можно начать с Йозефа.

– Почему ты его так зовешь? Что за имя для цветка – Йозеф? – не удержался и встрял в разговор Валентин.

– Он же диффенбахия, – пояснил Гера. – Род этих растений назван в честь австрийского садовника Йозефа Диффенбаха.

– Тогда нормально, – одобрил Сабуркин. – Я пойду в магазин схожу. Надо провизию на кухне пополнить, а то съели почти все запасы.

Феликс кивнул и выдал денег с напутствием лишнего ничего не брать – кухня агентства не бар-ресторан. Валя ушел, а Алевтина вспомнила, что еще собиралась спросить.

– А надолго мы в Грецию уедем?

– Кто знает, как пойдут дела и насколько все это затянется.

– Как оставим агентство без присмотра? А вдруг посетитель со срочными бедами? Или, не дай бог, воры?

«Или Бульба», – мысленно добавил Герман.

– Попросим Мухина присмотреть, оставим ему ключи, а мой номер для связи он знает, – ответил Феликс. – Уверен, он охотно будет сутками патрулировать территорию вокруг агентства вместе со своим лейтенантом Пестимеевым. Так, Гера, я обещал тебя пораньше отпустить, можешь идти. Если что, я у себя в кабинете.

И с этим Феликс вышел из секретарской.

Придя в кабинет, он снял пиджак, повесил его на спинку кресла и сел за стол. Подвинув к себе стопку чистой бумаги, Феликс принялся подробно записывать все, что касалось дела Сидоренко. Напротив некоторых пунктов он ставил знаки вопроса. Их было немного, но именно эти вопросы не давали пока разглядеть всю картину.

К концу рабочего дня Феликс покинул кабинет и отпустил восвояси истомившихся от безделья сотрудников. По дороге домой он все-таки остановился у супермаркета и купил на всякий случай кокосовых орехов, несмотря на обещанную Петром и Павлом длительную полнейшую сытость. Заодно прихватил угощения для крысы с вороном.

Они как раз поджидали его дома. Пока Феликс снимал обувь в прихожей, навстречу ему выскочил Дон Вито. Следом за крысой, растопырив крылья, торопливо зацокал когтями по мрамору Паблито.

– Ты рано сегодня, дорогой! – пискнул крыс, притормаживая у пакетов с продуктами.

– Извините, если помешал вашим делам, – с улыбкой Феликс склонился и погладил темно-коричневую крысиную спинку. От неожиданной ласки Дон Вито замер, даже зажмурился.

– А меня-а-а-а?! – возмущенно каркнул ворон.

Подскочив к ногам мужчины, он опустил крылья, подставляя спину. Рассмеявшись, Феликс погладил и его.

– Идемте ужинать, принес вам кое-что.

Прихватив пакеты, он пошел на кухню. Убрав орехи в холодильник, Феликс достал из буфета две тарелки лиможского фарфора, накрошил в них булку с кунжутом, нарезал ветчины, два вида сыра и поставил на пол. Затем присел на стул с высокой резной спинкой, место которому было скорее в католическом соборе, а не на кухне, и стал смотреть, как крыса с вороном уплетают угощение.

– Возможно, скоро мне придется уехать на какое-то время.

– Куда? – Дон Вито схватил очередной кусочек ветчины и пошевелил усами, обнюхивая его со всех сторон.

– В Грецию. Там и выясним, что за проблемы создает людям эта золотая веточка.

– Так ты уверен, что именно веточка их и создает?

– Ничего не могу сказать определенного, но пока что ситуация так складывается. Не знаю, сколько буду отсутствовать, так что попрошу Даану вас подкармливать.

– О, на этот счет даже не беспокойся! – воскликнул Дон Вито. – У нас полно мест, где можно отлично питаться!

– У тебя, может, и полно! – возразил Паблито. – А я всякую дрянь клевать по помойкам не собираюсь!

– Говорю же, попрошу Даану…

– А возьми нас с собой! Мы тоже в Грецию хотим!

– Нет! – отрезал Феликс. – Даже не поднимайте эту тему! Исключено!

– Хорошо, хорошо, прямо сразу в крик. Это так, на всякий случай, вдруг сработает.

– Не сработало. Ладно, ешьте, пойду в душ и переоденусь.

– Побыть там с тобой… где-нибудь неподалеку? – встрепенулся крыс.

– Нет, я нормально себя чувствую, Петр с Павлом мне помогли.

– И они выяснили, что с тобой было? Отчего ты терял сознание?

– Выясняют. Не все сразу.

Феликс ушел, а ворон с крысой продолжили свой ужин. Выйдя из ванной, Феликс набросил свой любимый черный шелковый халат и отправился прямиком в спальню, желая поскорее вытянуться на кровати с покрывалом, так похожим на остывший пепел, и рассматривать коллекцию холодного оружия на стене, приводя мысли в порядок, избавляясь от событий этих бесконечно длинных суток. Включив напольный светильник, он в очередной раз подумал о надобности провести освещение в спальню, лег на кровать, подложил руку под голову и стал смотреть на шпагу толедской стали, висевшую на стене вверху коллекции.

Вскоре в спальню пожаловали Паблито с Доном Вито. Вспорхнув, ворон приземлился на прикроватный столик-подставку, а крыс, цепляясь коготками за край покрывала, ловко вскарабкался на кровать. Усевшись на краю, он внимательно оглядел глазками-бусинками лицо лежащего мужчины.

– Хорошо выглядишь. Даже не верится, что совсем недавно ты так плохо себя чувствовал.

– Прошу тебя, – поморщился Феликс. – Не хочу вспоминать. Надеюсь, такого больше не повторится.

– Мы тоже надеемся! – каркнул ворон. – А то так перепугались, чуть не обос…

– Паблито! – прорычал мужчина. – Закрыли тему!

Какое-то время царила тишина, нарушаемая лишь стуком когтей по каменному спилу – крышке столика. Затем Феликс произнес в пространство:

– Они говорят, я похож на директора похоронного агентства.

– Кто? – удивился крыс.

– Мои сотрудники. Вернее, старик-оборотень. Но думаю, он выразил мнение всего коллектива. Сказал, что мне нужно иначе одеваться, а то я перепугаю греков. Вот скажите мне, только честно, я что, действительно так… так пугающе выгляжу?

– Вообще-то нам сложно судить, – развел лапками Дон Вито, – мы тебя только таким и знаем. Возможно, тебе и впрямь стоило бы иногда одеваться чуть менее строго…

– Да прав оборотень! Прав! Прав! – перебил ворон. – Мрачные эти твои костюмы, рубашки с вешалки, ботинки каждый раз новые! Как манекен из витрины, пылинка на тебя не садится, страшно пылинке! А представь, каково людям!

– Вот он тоже так сказал, что я на манекен похож.

– Так прислушайся к общественному мнению! – Птица перепрыгнула со столика на кровать. – Обнови гардеробчик хоть раз в четыреста лет!

– Скажи еще джинсы напялить!

– А что плохого в джинсах? – подхватил Дон Вито. – Хорошие джинсы, между прочим, и с пиджаком прекрасно смотрятся.

– На это я никогда не соглашусь!

– Да и не надо прямо так сразу, – тороплив залопотал крыс. – Существует множество разнообразных брючных фасонов, достойных, но не таких строгих, как костюмные. Когда я жил при библиотеке…

– Как ты достал со своей библиотекой! – перебил Паблито. – Я, может, при консерватории когда-то гнездился, но не запихиваю ее при всяком случае в разговор!

– Можно подумать, есть что запихивать, – проворчал крыс. – Или много полезного нагнездил в таком соседстве? Истории, как ты гадил на головы музыкантам, вряд ли смогут пригодиться.

Ворон широко раскрыл клюв, намереваясь каркнуть нечто уничижительное, но Феликс прикрикнул:

– Тихо всем! Требую покоя в собственном доме!

Паблито с Доном Вито мигом притихли, после принялись как ни в чем не бывало мирно давать советы касательно обновления гардероба. Сошлись на том, что завтра Феликс полистает каталоги и непременно выберет что-нибудь по вкусу. Затем он попросил их убраться из спальни.

– Хочу заснуть.

– Так засыпай. – Ворон склонил голову набок, глядя на мужчину круглым глазом. – Мы тихо посидим, беспокоить не станем. Мы ж не дикие, с пониманием.

– Если с пониманием, то поймите, что я сутки в окружении людей и нелюдей. Хочу наконец остаться один. Иначе я просто не засну.

– Ладно, ладно, уходим, – Паблито спрыгнул с кровати на ковер. – Но не совсем уходим, в гостиной обоснуемся. Годится?

– Годится.

Пожелав спокойных снов, они растворились в сумраке за порогом спальни. Феликс дотянулся до выключателя ночника, и комната погрузилась в темноту. Еще немного посмотрев на поблескивающие во мраке клинки сабель и шпаг, Феликс закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 18

Из омута глубочайшего сна его вдруг нечто позвало. Нечто очень знакомое, ненавистно-тревожное леденящим сквозняком прошло по краю сознания и спряталось где-то в закоулках квартиры. Феликс медленно приподнялся и протянул руку к висевшему в изголовье арбалету. Единственный чужеродный предмет в коллекции холодного оружия – арбалет – всегда висел именно над кроватью на расстоянии вытянутой руки, где бы Феликс ни проживал.

Из тайника в спинке кровати он извлек почерневшую от времени стрелу, снял арбалет и зарядил его. Бесшумно выпрыгнув из кровати, мужчина вмиг оказался в дверном проеме спальни. Тенью скользнув в коридор, он посмотрел в гостиную, всю в прямоугольниках лунного света, падающего в незашторенные окна. Тишину нарушал лишь размеренный, чинный ход стрелок напольных часов. Феликс вслушался, всмотрелся в темноту с тишиной… леденящий сквозняк тоже замер, затаился, но Феликс все равно ощущал его.

Шагнув вперед, он оказался в полосе лунного света. Ворон, дремавший на подлокотнике кресла, встрепенулся, открывая глаза. Прямо перед ним высилась мужская фигура с арбалетом в руках. Паблито раскрыл клюв, но крыс успел выскочить из кресла и двумя лапками схватиться за птичий рот, силясь закрыть его обратно, при этом крыс молча таращил глазки, мол, только тихо, умоляю! Оторопевший ворон только и мог согласно кивнуть взъерошенной головой и захлопнуть клюв. Феликс тем временем, как-то крадучись, словно он двигался, скрываясь за стволами деревьев, прошел через гостиную и исчез в коридоре, ведущем в прихожую, к кухне и ванной. Когда он пропал из виду, ворон перевел дух и тихонько проскрипел:

– Что это было?

Встревоженный Дон Вито не ответил. Он спрыгнул с кресла и прижался пузом к полу, отслеживая вибрации – минуя прихожую, Феликс зашел на кухню.

– В доме воры? – не унималась птица. – Мы врагов проспали?!

– Тише! Не вздумай его разбудить!

– Кого?

– Феликса! – Крыс встал на лапки и пошевелил чутким носом. – Ты не видел, что он шел с закрытыми глазами?

– И что это означает?

– Он спит! Ходит во сне, ему, видать, кошмар какой-то приснился.

– И… в доме точно никого нет? Может, призрак какой-то…

– А то мы с тобой призрака не заметим.

– Заметим, но все же… А что делать?

– Ничего. Главное – ничего не делать и не разбудить его внезапно.

– Ты уверен? В твоей библиотеке именно так и было написано?

– Именно. Замри, он возвращается.

Мимо спокойным, даже уставшим шагом прошел мужчина с заряженным арбалетом в опущенной руке и скрылся в спальне. Паблито с Доном Вито тихонько последовали за ним. Когда они заглянули в комнату, Феликс спокойно спал, набросив покрывало на ноги, арбалет висел на стене в изголовье. Стрелы в нем не было. В этот момент в гостиной зазвонил телефон, и ворон с крысой бросились туда. На столе, накрытом искусно расшитой скатертью, разрывался звонком мобильник. Вызов шел от Алевтины. От волнения крыс не сразу нашел кнопку отбоя, и аппарат замолчал. Но через секунду мобильный вновь разразился звонком.

– Что-то случилось, наверное, – проскрипел взъерошенный ворон. – Давай будить!

– Придется.

Под неумолкающую трель они снова поспешили в спальню. Забравшись на кровать, крыс подбежал к лицу Феликса и осторожно потрогал его за нос крошечными пальчиками. Мужчина моментально открыл глаза, и в темноте спальни его белки сверкнули красноватыми отблесками.

– Дорогой, прости, но там Алевтина звонит. Мы рискнули тебя разбудить, вдруг это важно.

Феликс перевел взгляд на дверной проем, посмотрел в коридор, откуда доносилась трель звонка. После встал с кровати и вышел из спальни.

Взяв со стола аппарат, он поднес его к уху.

– Да, Аля, слушаю.

В ответ зазвучала какая-то невнятная, захлебывающаяся истерика. Феликс поморщился, отстраняясь от мембраны, затем произнес спокойно:

– Аля, что случилось?

– Феликс, я его видела! Видела!

– Прошу, успокойся, говори коротко и ясно: что видела? Кто тебя обидел? Кого наказывать?

Отчего-то после этих вопросов женщина и впрямь заговорила спокойнее:

– Коридор! Длинный коридор и там, в конце этого коридора, какое-то чудовище! Как тебе Сидоренко рассказывал, а мы его за психа посчитали! Теперь и мне приснилось!

– Так, погоди, успокойся…

– Не хочу я годить! Или ветку эту забирай из моей квартиры, или меня! Я тут вместе с ней, один на один, жить не собираюсь!

– Завтра же заберу ветку в агентство, сейф-то уже есть…

– А до завтра мне что делать?! Я тут не останусь вместе с ней!

– Что ты предлагаешь?

– У тебя переночевать можно?

– Нет, исключено.

– Да что ты за начальник такой! Сам подставил, сам…

– У тебя еще остался коньяк в холодильнике?

– Да, полбутылки стоит… А откуда ты знаешь?

– Когда я приходил к тебе в гости в эту твою магическую квартиру, я успел заглянуть во все углы, а ты этого не заметила. Так что налей себе пока коньяка, а я позвоню Вересовым, скажу Никанору, что сейчас ты приедешь ночевать к ним. И вызову тебе такси.

– Хорошо, спасибо, – всхлипнула женщина.

– И ключ от квартиры положи под коврик. Я после приеду, заберу ветку, чтобы она не оставалась в квартире.

– Так разворуют же все!

– Не успеют. Я прямо сейчас пошлю туда охранника. А ты прямо сейчас оттуда уедешь. Все понятно, договорились?

– Да, да.

Отключив Алевтину со связи, Феликс позвонил Никанору.

Старик-оборотень ответил после первого же гудка:

– Чего такое, сердешный?

– Аля к вам ночевать сейчас поедет. Примете ее?

– Примем, конечно, примем, – закряхтел старик, было слышно, как он поднимается с кровати. – Веточка, что ли, заработала?

– Похоже на то. У вас выпить там что-нибудь найдется? Ей не помешает.

– Как не найтись! Свое, домашнее производство, чистое, как слеза! На ягодах есть, на калгане, на орехах тоже имеется…

– Прекрасно. Как зайдет к тебе – позвони, что добралась.

– Будет сделано!

Отложив телефон, Феликс посмотрел на Паблито. У ворона до сих пор перья стояли дыбом.

– Помнишь квартиру Алевтины, где она гадалку изображала?

Птица молча кивнула.

– Сейчас летишь туда и караулишь коврик с ключом, пока я не приеду. Задача ясна?

– Да! – оглушительно каркнул Паблито.

– Давай тогда, вперед.

Феликс распахнул балконную дверь гостиной, и черный ворон вылетел из квартиры, шумно хлопая крыльями.

Глава 19

Далеко за полночь во двор въехало такси и остановилось у подъезда дома. Из машины выскочила растрепанная, явно наспех собиравшаяся женщина и едва ли не бегом скрылась в подъезде.

На лестничную площадку второго этажа падала полоска света – дверь одной квартиры была приоткрыта. Алевтина на всякий случай позвонила, и ей ответил голосок Арины:

– Входи, входи!

Оказавшись в квартире Вересовых, Аля привалилась к дверному косяку и шумно выдохнула, будто не дышала всю дорогу.

В прихожую вышла девушка в цветастом халатике, следом дед в майке и спортивных штанах с пузырями на коленях.

– Проходи, милая, проходи, – махнул рукой Никанор. – Давай-ка на кухню, выпьем по рюмочке да покалякаем чуток.

Обычно разговорчивая, неунывающая, Алевтина молча, с серым лицом пошла на кухню за хозяевами. Небольшая, но уютная, обставленная деревянной мебелью кухня напоминала деревенскую избу из-за развешанных по углам пучков сухих трав и ниток с кусочками лесных грибов. На полках, на полу вдоль стен – всюду теснились бутыли и банки с вареньями, соленьями, с какими-то настойками, порошками и снадобьями.

Гостью усадили за стол, сервированный литровой бутылкой с жидкостью коньячного цвета и тарелками с жареной домашней колбасой, вареной картошкой и соленьями. Алевтина выпила подряд пару рюмок, и щеки ее стали розоветь. Присевшие напротив старик с внучкой терпеливо ждали, пока она придет в себя и расскажет, что случилось. Закусив настойку квашеной капустой, Алевтина выпалила в сердцах:

– Чертовщина какая-то мне сниться начала!

Глядя на нее поверх оправы очков, старик произнес:

– Трилистничек золотой заработал?

– Похоже на то! А ведь уверена была, что Сидоренко этот наш психический и все напридумывал!

– Так, мобыть, ты его наслушалась да накрутила себе?

– Да, – подхватила Арина. – Ведь как бывает, о чем думаешь, то потом и присниться может.

– Да не думала я об этом! – отмахнулась Аля. – И в голове не держала!

– Голова, она сама по себе крутить может, – задумчиво пожевал губами Никанор. – Ты и знать не будешь, чего она там себе крутит.

– И знать не хочу! – отрезала женщина и потянулась к тарелке с картошкой. – Пусть убирается эта ветка из моего дома, еще мне чертовщины всякой не хватало! Никанор, наливай давай, забористая штука, прямо бальзам!

– На травах, – дед довольно кивнул, – самый что ни на есть экологический продукт. Ариша, шла бы ты спать, а мы тут посидим еще маленько.

– Хорошо. – Девушка встала из-за стола, плотнее запахивая халат. – Алечка, я тебе в зале на диване постелила, полотенце, тапочки – все положила.

– Спасибо, детка, спокойной ночи.

Девушка ушла, а Никанор с Алевтиной выпили еще по рюмке, и женщина продолжила делиться впечатлениями от увиденного сна.

Тем временем «Ауди S8» цвета «амулет» неслась по ослепленным иллюминацией улицам ночного города. На пассажирском сиденье рядом с водителем сидела крупная, упитанная крыса и слегка покачивалась в такт движению.

– Не нравится мне вся эта история, – пропищал Дон Вито, нарушив молчание.

– Зато я от нее просто в восторге, – ответил Феликс. – Никакого покоя из-за какой-то глупости. А если еще и Сидоренко в больнице помрет, то непонятно, зачем вообще вся эта суета нам досталась.

Крыс развернулся к водителю и снизу вверх посмотрел на белое лицо. Казалось, оно тускло светится в полумраке салона.

– Что ж получается, если клиент агентства умрет, вы оставите это дело? Не для кого его будет раскрывать?

Перед глазами Феликса возникла Ирина и почему-то еще ее сестра Элени.

– Помимо Сидоренко, есть еще один человек, заинтересованный в этой истории. Так что есть смысл продолжать при любом исходе.

– Так что же тебя огорчает, раз смысл есть?

– Да не то чтобы огорчает, просто я рассчитывал, что наконец-то у агентства будет дело, за которое клиент заплатит, рассчитается по оговоренному тарифу.

– Тебе так нужны деньги? – изумился Дон Вито.

– Мне – нет, они нужны моим сотрудникам. Одно дело, когда я им плачу из своего кармана, совсем другое, когда они получают вознаграждение за свои труды от заказчика работы. Это совсем другой стимул.

– А ты им скажи, что заказчик оставил для агентства сумму, завещал им деньги на случай успешного раскрытия дела.

– Не уверен, что такое наследство приведет их в восторг, но почему бы и нет? Тоже вариант.

– А вообще, не рановато ли мы похоронили вашего клиента?

– Ты прав. Может, еще и выкарабкается.

Завидев знакомую пятиэтажку, Феликс сбросил скорость, и машина затормозила у подъезда.

– Можно я пойду с тобой?

– Идем, только запрыгивай мне на плечо, тут наверняка полно кошек.

– Я же не мышь, чтобы кошек бояться…

– Запрыгивай без разговоров!

Крыс перебрался на коробку передач, оттуда по руке на плечо и вцепился коготками в ткань пиджака.

– Вот так. И держись крепче.

Феликс вышел из салона, захлопнул дверь и направился к подъезду.

На лестничных площадках не горело ни одной лампочки. Феликс еще не привык к тому, что в темноте его зрение перестало быть таким острым, как во времена ночной жизни, поэтому он едва не наступил на сидевшую под дверью черную птицу.

– Ты что творишь! Что творишь! – возмущенно раскаркался ворон на весь подъезд.

– Я тебя не заметил, прошу прощения, – Феликс наклонился, приподнял коврик и взял ключ.

Ключ оказался завернут в какую-то бумажку.

Войдя в квартиру, мужчина первым делом опустил на пол Дона Вито, после развернул бумажный огрызок. Там оказался записан код от сейфа. В это время Паблито крутил клювом, принюхиваясь к душно-сладкому воздуху квартиры.

– Чем это тут так пахнет? – недовольно поинтересовался он.

– Обманом и шарлатанством, – ответил Феликс и пошел в комнату, где в недрах платяного шкафа прятался сейф.

Вынув коробку, он закрыл шкаф и посмотрел на часы.

– Теперь обратно домой? – спросил Дон Вито.

– Да вот думаю, стоит ли. Сегодня утром собирался заехать в больницу к Сидоренко, пообщаться с его врачом, а это отсюда не так уж и далеко, ближе, чем от меня.

– Хочешь остаться тут до утра?! – ужаснулся Паблито, оглядывая обстановку бывшей рабочей квартиры «мадам Георгины».

– Почему нет? Иначе всю ночь буду туда-сюда ездить, опять не отдохну.

– И ты прямо тут вот куда-то ляжешь и будешь спа-а-а-ать?! – не унимался ворон.

– Необязательно ложиться, – Феликс огляделся и указал на одинокое продавленное кресло, втиснутое между подоконником и сервантом. – Можно и сидя подремать.

– И ты прямо туда ся-а-а-дешь? В этот ужас?!

– Смотри, какой павлин выискался! – Феликс подошел к креслу, сел и вытянул ноги. – Иди в машине посиди до утра, а то вдруг перья свои светозарные перепачкаешь!

– Правда, Паблито, ну что ты в самом деле, – крыс погладил лапкой птичье крыло. – Давайте все спокойно отдохнем. Нормальная квартира, чистая, уютная вполне.

– Да тут воняет!

– Это запах благовоний, ароматических курений, совершенно не опасно, говорят, даже полезно. Вот, знаешь ли, индусы…

– Ничего не хочу знать про твоих индусов!

– Хорошо, хорошо, расскажу в другой раз.

Феликс встал, распахнул форточку и сел обратно. Птица замолкла, но принялась ходить по комнате, громко цокая когтями.

– Сейчас пойдешь в машину, хочешь ты того или нет! – процедил Феликс.

Цоканье прекратилось. Положив на подоконник футляр с трилистником, мужчина откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Глава 20

Пасмурное утро разлилось серым светом по подоконнику, озаряя длинные ровные пальцы белокожей руки, лежащей на подлокотнике кресла. Свернувшись калачиком, на коленях Феликса крепко спал крыс. На спинке кресла, рядом с головой мужчины, повесив клюв, дремал ворон. Ощутив движение света по своим пальцам, Феликс приоткрыл глаза. Погруженная в сумерки комната словно притаилась каждым своим предметом и казалась совершенно брошенной. Ворон приоткрыл один глаз, покосился на мужчину и проскрипел:

– Доброе утро!

– И тебе, Паблито.

Крыс заворочался, потянулся и широко зевнул, демонстрируя мелкие острые зубы.

– Доброго утра всем, – пискнул он. – Уже пора вставать и ехать?

Феликс тряхнул рукой и посмотрел на часы, показавшиеся из-под рукава пиджака. Седьмой час утра.

– Да, поедем. По дороге позвоню врачу.

Дон Вито привстал на задние лапки и потянулся к нему носиком, словно собирался обнюхать.

– Ты как себя чувствуешь, дорогой? Не голоден?

– Нет, в полном порядке.

– Я знаешь, что думаю? С орехами хлопотно и неудобно. Может, тебе завести бутылку с молоком?

– И соску еще на нее натянуть, – кивнул Феликс. – Блестящая идея.

– Можно в молоко вина намешать. – Ворон спрыгнул со спинки кресла на подлокотник, оттуда – на пол. – Будет выглядеть не так противно.

– С чего вы вдруг взялись об этом заботиться? Гера недавно такую же идею с бутылкой выдвигал.

– Просто ты собираешься ехать в Грецию. – Дон Вито уселся поудобнее на коленях Феликса и принялся умываться. – Тебе предстоит перелет. Ты будешь три часа в самолете, в замкнутом пространстве с сотней людей. Если ты станешь доставать из сумки кокосовые орехи и разламывать их, это вызовет нездоровый интерес. Не лучше ли подстраховаться?

– Хммм, об этом не подумал. Надо будет выкупить бизнес-класс для всех нас.

– Но люди все равно там будут, – продолжал крыс. – Очень много людей. Кто знает, как среагирует твоя природа при перепаде давления и высоты. Ты прежде летал когда-нибудь на самолете?

– Я даже на дирижабле летал, когда они только появились.

– И как все прошло?

– Всегда летал сытым, очень сытым. И пытался заснуть. Не всегда, правда, получалось… Срывался я несколько раз, но не в воздухе, а на кораблях, когда плавание было долгим.

– На кораблях-то понятно. – Ворон прошелся по комнате, разминая лапы и потряхивая крыльями. – Там все проще – народу навалом, и можно трупы сбрасывать за борт, не скоро заметят, что кого-то не хватает. В самолете сложнее…

– Вот, чтобы не было сложностей, давайте заведем бутылку с молоком! – подхватил Дон Вито. – Только и всего!

– Хорошо, уговорил, подумаю.

Феликс встал с кресла, подхватил футляр с веточкой и направился в коридор. Крыса он решил взять с собой, а ворон должен был вылететь в окно самостоятельно и присоединиться к ним у автомобиля. Во избежание лишнего внимания со стороны людей.

Как только все собрались в машине, Феликс велел располагаться на заднем сиденье и вести себя тихо: предстояли разъезды, звонки по телефону, а крысиный писк и воронье карканье – плохой фон для разговора.

Безо всяких возражений Паблито с Доном Вито отправились назад и растворились где-то под сиденьем. Феликс включил зажигание и снова посмотрел на часы.

– Время еще есть, давайте покормлю вас сейчас, чтобы потом об этом не думать.

Предложение было встречено с энтузиазмом.

По дороге Феликс остановился у первого попавшегося ресторана быстрого питания.

– Давайте заказывайте. Одного большого гамбургера на двоих вам хватит?

– А можно мне еще и молочный коктейль? – вдруг мечтательно произнес Дон Вито.

– А мне – сладкий пирожок! – каркнул ворон.

– Что вы там только не едите на своих помойках, – поморщился мужчина, подъезжая к окошку заказов. – И только попробуйте намусорить в машине! С чем тебе коктейль?

– С клубни-и-икой, – протянул крыс, зажмурившись в предвкушении.

– Мне пирожок тоже с клубникой!

Феликс пробежался взглядом по строчкам меню, висящего над окошком.

– Есть только с яблоком.

– Ну вот, ему так с клубникой, а мне с яблоком!

– Паблито, не начинай! – рявкнул Феликс. За ними уже выстроилась очередь из трех машин. – Какая разница, с чем будет этот жуткий пирожок! Все, сидеть тихо!

Мужчина опустил переднее стекло и сделал заказ.

Получив пакет, он поставил его на пол под пассажирское сиденье и сказал, что выдаст пропитание, только когда они где-нибудь остановятся.

Продолжив путь, Феликс первым делом позвонил Никанору и спросил, как себя чувствует Алевтина.

– Под утро токмо и заснула, – ответил старик вполне бодрым голосом.

– Выпила?

– Крепко.

– Ладно, даю ей сегодня выходной, пускай отсыпается. И Арину при ней оставь, все равно сегодня вроде не намечается дел для твоей внучки.

Никанор согласился оставить у себя гостью еще на день и откланялся, сказав, что ему пора «собираться на службу».

Отключившись со связи, Феликс притормозил на светофоре и набрал номер завотделением клиники Сергея Петровича. Когда тот ответил, Феликс представился, напомнил о своем предыдущем звонке и поинтересовался делами Сидоренко.

– Без особых изменений, – ответил врач. – Вы, кажется, собирались подъехать?

– Да, если можно, прямо сейчас.

– Подъезжайте, жду вас. Главный корпус, второй этаж, двадцатый кабинет.

– Буду через полчаса.

Убрав телефон в карман пиджака, Феликс взял с приборной панели черные очки. Невзирая на серость пасмурного утра, грозящего пролиться долгим октябрьским дождем, свет для его глаз все равно оставался слишком ярким.

– Мы когда-нибудь позавтракаем?! – раздалось недовольное карканье. – Там все уже остыло!

– Зато твой пирожок хорошенько пропитался яблочным соком и стал еще вкуснее.

Феликс свернул с шоссе, выбирая путь покороче, и вскоре подъехал к воротам стационара.

Встав на стоянке, он первым делом застелил салфетками пол в машине, затем вынул из упаковок дары фастфуда, снял крышку со стаканчика с молочным коктейлем и пожелал своим питомцам приятного аппетита.

– Надеюсь застать вас живыми по возвращении.

Закрыв машину, Феликс пошел на территорию больницы к главному корпусу.

Постучав в дверь двадцатого кабинета и услышав: «Входите!» – он заглянул внутрь. За столом сидел довольно молодой мужчина с уставшим лицом и сильной проседью в рыжеватых волосах. Поприветствовав доктора, Феликс сел на стул посетителя. Расспрашивать особо было не о чем, о состоянии Сидоренко он все узнал в первом телефонном разговоре.

– Я могу на него посмотреть?

– Конечно, идемте.

Они вышли из кабинета и спустились на первый этаж.

– Хорошо, что соседи сказали его имя-фамилию и адрес прописки, – мягкий голос Сергея Петровича звучал тихо, что невольно настраивало на спокойный лад беседы. – А так числился бы в неизвестных, долго бы пришлось искать.

– Я бы все равно быстро нашел, – рассеянно проговорил Феликс, о чем-то задумавшись в этот момент.

– Разумеется. – Врач улыбнулся такой же тихой уставшей улыбкой. – Раз вы частный детектив, то нашли бы. Сюда, пожалуйста.

Сергей Петрович открыл дверь одной из палат и вошел внутрь. В палате оказалось семь коек, на всех спали люди. Услышав вошедших, кто-то из пациентов заворочался, отчего заскрипели металлические сетки кроватей, кто-то продолжил спать. Сидоренко лежал в углу у окна. Накрытый до подбородка серым одеялом, он походил на восковую мумию с заострившимися полупрозрачными чертами безжизненного лица.

– М-да, – произнес Феликс, едва сдержавшись, чтобы не проверить пульс с дыханием, дабы убедиться, что человек жив.

– Честно признаться, с таким случаем сталкиваюсь впервые, – тихий голос сослужил хорошую службу – слышал врача только Феликс, как ни прислушивались остальные обитатели палаты, ничего расслышать им не удавалось. – Можно поверить в существование мифического летаргического сна.

– Вы делаете что-нибудь, чтобы вывести его из этого состояния?

– Поддерживаем жизнеспособность организма и проводим обследования. Пока не нашли, в чем конкретно причина.

– Понятно. Можно перевести его в отдельную палату?

– К сожалению, это платная услуга, видите ли…

– Я оплачу. Все медицинские расходы также беру на себя. Если требуется какой-то документ, договор, давайте подпишем прямо сейчас.

– Да, желательно оформить бумаги, – врач выдавил это с таким выражением, будто ему с трудом давалась эта тема. – Система сейчас такая, что…

Феликс избавил его от дальнейших мучений, сказав, что готов не только немедленно все подписать, но и оплатить полную стоимость отдельной палаты на ближайшие две недели, начиная с сегодняшнего дня.

Глава 21

Вернувшись к машине, Феликс первым делом открыл заднюю дверь и заглянул в салон. Разморенные сытостью, ворон с крысой крепко спали на сиденье. Они умудрились съесть все, до крошки. Пол был чистым, они сумели даже прибраться, затолкав салфетки в пустой стаканчик из-под коктейля. Феликс взял стакан, отнес к ближайшему мусорному контейнеру, вернулся и сел за руль. Пассажиры даже не соизволили проснуться, когда машина тронулась с места.

До центрального шоссе было километра три. Чтобы не терять времени, Феликс чуть притормозил, вглядываясь в дорожную перспективу. Его зрачки расширились, заполняя чернотой синеву глаз и, словно зум-объектив камеры, приблизили картинку: плотный поток машин еле-еле двигался. Сменив маршрут, Феликс поехал дворами и объездными путями.

Спустя минут десять крыса с вороном стали подавать признаки жизни.

– Ну что, дорогой, хорошо сходил в больничку? – сквозь зевоту, потягиваясь, поинтересовался Дон Вито.

– Лучше некуда, – рассеянно ответил Феликс, поглядывая то на дорогу, то по сторонам, выбирая кратчайший путь. Этот район он почти не знал – новостройки разрастались со скоростью бактерий, порой меняя привычный облик города и его окраин до неузнаваемости.

Вдруг на углу одного из домов он заметил знакомую широкоплечую фигуру в синих джинсах и черной куртке. Прижавшись к стене, мужчина заглядывал за угол, словно выслеживал кого-то, не желая быть замеченным. Сбросив скорость, Феликс медленно поехал вдоль обочины, наблюдая за ним. Разминавшийся спросонок крыс также заметил, что именно привлекло внимание Феликса.

– О, смотри! – пискнул Дон Вито. – Это же твой сотрудник, да? Как его… как его…

– Сабуркин.

Поравнявшись с Валентином, Феликс притормозил, опустил стекло и произнес:

– В шпионов играешь?

Сабуркин вздрогнул, оборачиваясь. На его добродушном лице сначала отразилось недоумение, затем полнейшая растерянность – он никак не ожидал встречи со своим директором. Феликс поманил его рукой и открыл переднюю дверь. Ворон с крысой, не дожидаясь команды, спрыгнули с сиденья и растворились где-то под ним. Валя сел в машину и пробормотал:

– Доброе утро.

– И тебе того же.

Уезжать Феликс не спешил. Он смотрел на Сабуркина, а тот – в окно, в сторону угла дома.

– Сейчас расскажешь или по дороге?

Валя не ответил, продолжая смотреть в одну точку. Тут из-за дома показались трое: высокий мужчина лет пятидесяти с военной выправкой, женщина значительно его моложе и девочка лет пяти. Мужчина и женщина держали девочку за руки, время от времени она подпрыгивала, они приподнимали ее над асфальтом, и девочка радостно смеялась. Смеялись и взрослые. Они прошли мимо стоявшей у обочины «Ауди S8», перешли через дорогу и скрылись из виду. Сабуркин проводил троицу взглядом и повернулся к Феликсу. В глазах бывшего десантника стояла такая пропасть печали, что Феликс молча включил зажигание, и машина поехала дальше.

Вскоре Валентин спросил, можно ли покурить.

– Окно только открой.

Опустив стекло, Валя прикурил сигарету и жадно затянулся.

– И давно она от тебя ушла? – произнес Феликс, глядя на дорогу.

– Когда была Олькой беременная, на четвертом месяце.

– И что так?

– Сказала, что ребенку нужен нормальный, неконтуженный отец, отец безо всяких причуд. А я тогда только начал понимать, что могу взрывать предметы и железо притягивать. Ушла к Алексеичу – это один из моих бывших начальников, хороший мужик, вдовец. Быстро так ушла. Я тогда для дочки сказочный дворец сделал, небольшой такой, – Валентин развел ладони в стороны, показывая размер дворца, – а отдать не успел.

Феликс вспомнил свое первое знакомство с жилищем Сабуркина: крошечная квартирка со спартанской обстановкой, комната почти без мебели и кругом на стенах полки, а на полках макеты дворцов и замков, впечатляющие красотой и точностью деталей.

– Значит, дворцы для дочки так и продолжаешь делать?

– Ага, – кивнул Валя. – Когда-нибудь отдам.

– Жена… как ее зовут?

– Марина.

– Марина не дает тебе с дочкой общаться?

– Нет, конечно. Олька и не знает, что я ее отец, для нее папа – Алексеич. Марина не хочет ей лишних потрясений, не хочет, чтобы я плохо на нее влиял. Наверное, она права. У них хорошая семья, все правильно.

– А ты, значит, по углам, по кустам за ними наблюдаешь?

– А как еще? Они ж недалеко живут, всего три остановки на автобусе. Так хоть вижу, как дочка растет, как меняется. Деньги ей посылаю.

– Деньги?

– Да, перевожу каждый месяц Марине на карточку. Охранником в супермаркет затем и устроился, на мою-то пенсию по ранению особо не разгуляешься, а так хоть что-то. Сейчас вот, с агентской зарплатой, совсем хорошо станет.

– Они на нуждающихся не похожи, одеты-обуты хорошо, радостные. Ты уверен, что им нужны твои переводы?

– Может, им и не нужны. Это мне нужно.

Сабуркин замолчал и снова закурил. Не стал и Феликс продолжать разговор.

Вскоре они подъехали к особняку агентства «ЭФ». У ограды уже стояла машина Германа: они все-таки немного опоздали.

В секретарской пахло свежесваренным кофе. Гера сидел на гостевом диванчике, на гостевом столике дымилась чашка, парень что-то просматривал в планшете. За секретарским столом восседал Никанор и… что-то вязал на спицах. Поздоровавшись, Феликс подошел к старику, интересуясь его занятием. На столе лежал клубок сине-зеленых ниток, похожих на шпагат, при этом жесткая на вид нить толщиной почти в мизинец легко и мягко ложилась петлями.

– И что вяжем?

Старик поднял взгляд и посмотрел на Феликса поверх очков.

– Ураган или бурю. Смотря, что получится.

– Можно спросить, зачем?

– На всякий случай. Вдруг пригодится.

– Хорошо, занимайся, не буду мешать. Гера, ты чем занят?

– Душевые кабины смотрю. Не понравилось мне то, что нам предложили, – ответил парень, не отрываясь от планшета.

– Хорошо, вижу, все при деле. Накормите Сабуркина завтраком, он наверняка поесть не успел. Я у себя в кабинете, если что.

Зайдя в кабинет, Феликс открыл дверцу нового сейфа, но, прежде чем положить в него футляр с трилистником, достал веточку и снова посмотрел ее на свет, медленно вращая в пальцах, словно рассчитывал отыскать в золотом прутике и продолговатых листочках нечто новое. Разглядывая веточку, он бросил взгляд в окно. По дороге шел капитан Мухин. Шаг районного участкового был решительным и быстрым, круглое веснушчатое лицо горело энтузиазмом, он явно нес с собой какие-то новости, коими ему не терпелось поделиться с коллективом агентства.

– Начался трудовой день, – выдохнул Феликс, убирая веточку в футляр. Положив футляр в сейф, он закрыл дверцу и ввел код – дату своего рождения. После вышел из кабинета встречать участкового.

Глава 22

Новости, принесенные капитаном Мухиным, и впрямь были любопытными. Касались они квартиры с останками скелета в вентиляции. Хозяин квартиры, гражданин Потапенко, оказался таксидермистом: изготовлял чучела животных для музеев, ресторанов, на заказ частникам, но особого дохода работа в последнее время не приносила. Его друг и коллега поделился однажды источником своего неплохого заработка: изготовление для колдунов, адептов различных культов ритуальных предметов из человеческих костей. Особой популярностью пользовались черепа, отполированные, с нанесенной гравировкой, обработанные специальным составом, светящимся в темноте. И, прежде чем Потапенко впал в ступор, коллега пояснил, что настоящие человеческие кости достать проще простого и безо всяких смертоубийств – ими приторговывают кладбищенские рабочие. Они вскрывают старые, заброшенные могилы, если там есть что-нибудь ценное, сдают в ломбарды, а кости продают на любые нужды – хочешь мумие лекарственное из них навари, хочешь побрякушки сатанистам сооруди.

В общем, как начали раскручивать кладбищенские дела, так и конца-края им не видно, неизвестно еще, что дальше потянется.

– …А нам с лейтенантом Пестимеевым, наверное, премию дадут! – выпалил Дмитрий, закругляясь. – Так что спасибо вам, ребята, даже и не знаю, как благодарить.

– Прекрасно, – улыбнулся Феликс. – Всегда рады оказать посильную помощь правоохранительным органам. А у нас заграничная командировка намечается, переживаем, на кого офис оставлять. Вдруг клиенты со срочными делами, и цветы еще поливать…

– Тоже мне проблема. – Мухин окинул взором цветочные горшки на подоконниках. – Давай мне ключи, присмотрю за вашим хозяйством и клиентов тоже не брошу.

– Правда? Тебя это не затруднит?

– Феликс, о чем ты говоришь, какие могут быть трудности? А куда вы собрались?

– В Грецию.

– О! – Глаза Дмитрия заблестели воспоминаниями о своем единственном заграничном отпуске. – А привезите мне этот… как его…

– Маленький миксер для взбивания кофе, – кивнул Феликс. – Помню, помню, привезем.

– И когда летите?

– Буквально на днях.

– Отлично. Позвони мне тогда, зайду за ключами. Все, я пошел, а то нам с лейтенантом Пестимеевым давно уже пора…

И, не договорив, Мухин выскочил на улицу.

– …Пожениться, – закончил Гера, отрываясь от планшета. – Значит, так, годится нам душевая кабина черная, матовая, с хромированным профилем? Выглядит как челнок космического корабля.

– Годится, – отмахнулся Феликс. – Сегодня закажу билеты, скорее всего, на послезавтра. Хватит вам суток, чтобы собраться?

– Конечно, хватит, – ответил Валентин. – Что там собирать – штаны да зубную щетку.

– Это тебе, а у нас еще и барышни в коллективе.

– Им тоже хватит! – проворчал Никанор. – Не на балы-маскарады едем с туалетами да шляпными коробками!

– Ты им это объясни. – Феликс подошел к окну и рассеянно потрогал пальцами широкий лист безымянного растения. – Подумываю все-таки взять с собой бутылку кокосового молока в самолет.

– Тебя с нею не пропустят, – сказал Гера. – Давно нельзя с собой жидкости проносить в целях антитеррористической безопасности.

– Вот как? – Феликс приподнял одну бровь. – И как же быть?

– Так ты поешь, то есть попей хорошенько перед дорогой, и все.

– М-м-м-м…

– Переживаешь, как в самолете будешь себя чувствовать? – догадался Гера.

– Именно.

– Да, – призадумался Сабуркин, – все-таки высота, перегрузки, перепады давления…

– И что? – Никанор поверх очков посмотрел на озабоченные лица. – В космосы вы его, что ли, запускать собираетесь? Перегрузки с перепадами! Накручивайте поменьше, да все нормально будет!

– В конце концов, возьму с собой пару орехов, вскрою их, если что, – произнес Феликс. – С орехами меня пропустят?

– Пропустят.

– Ну и хорошо. После обеда я уеду домой, тоже надо подготовиться, уладить кое-какие дела перед отъездом. Если что случится…

– Сразу позвоним, – закивал старик. – Хочешь, сейчас езжай, коли делов у тебя тут никаких нету.

– А у вас делов навалом? – улыбнулся мужчина, отходя от подоконника.

– У нас завсегда дела найдутся! – важно ответил Никанор и пошел в подсобку за ведром и шваброй.

– А я пойду пробовать установить контакт с Йозефом, – Гера встал с диванчика и направился в главный офис к своей диффенбахии.

– А я… а я просто посижу, – пожал плечами Сабуркин, усаживаясь на место Геры.

– Буду в кабинете, – сказал Феликс и вышел из секретарской вслед за парнем.

До обеда Феликс просидел за столом в раздумьях. Время от времени он делал пометки в записях, что-то вычеркивая, где-то дополняя. Захоти кто-то посторонний подсмотреть, что он пишет, это оказалось бы затруднительным – все записи Феликс вел на испанском и латыни. Закончив, он задумчиво посмотрел на фотографию в рамке, стоявшую на столе. Прекрасная рыжеволосая девушка улыбалась на фоне залитых солнцем веток дерева. Феликс провел указательным пальцем по краю рамки и тихо произнес:

– Сегодня заеду к тебе.

Листву на фото тронул порыв ветра, разлетелись пряди волос, похожие на медные стружки. Даана взглянула со снимка прямо в глаза Феликсу и едва заметно кивнула. Ветер в кадре стих, изображение снова замерло.

Убрав записи в ящик стола, Феликс вышел из кабинета и запер дверь на ключ. За столом у окна сидел Гера, перед ним стоял горшок с цветком. Парень пристально смотрел на растение, то удаляя, то приближая раскрытую ладонь к пестрым листьям.

– И как? – поинтересовался Феликс.

– Пока никак, – поглощенный своим занятием, Герман даже не посмотрел в сторону начальства. – Может, он спит…

– Или у него обед, – добавил Феликс без тени сарказма. – Ты продолжай, достучишься, верю. Я пошел. Как забронирую билеты, всех обзвоню.

– Хорошо, – рассеянно ответил Гера.

Попрощавшись с сотрудниками, Феликс вышел из агентства, отчего-то размышляя о наружном ремонте особняка – надо покрасить стены или так пока хорошо?

Крыса с вороном крепко спали на заднем сиденье: Паблито в одном углу, Дон Вито в другом. Видимо, дожидаясь Феликса в сравнительно небольшом, замкнутом пространстве, они вели беседы до тех пор, покуда не переругались. Феликс не стал их будить. Он сел за руль и поехал в сторону своего дома, намереваясь сначала заехать к Даане.

Глава 23

Пассажиры «Ауди S8» соизволили проснуться, только когда машина остановилась у многоэтажки напротив высотки Феликса. Дома разделял лишь небольшой сквер да шоссейные полосы.

– Где это мы? – Паблито зевнул, широко раскрывая клюв. Запрыгнув на подлокотник кресла, Дон Вито глянул в окно.

– О, дорогой, мы приехали к Даане?

– Угадал. – Выключив зажигание, Феликс потянулся было к черным очкам, лежащим на приборной панели, но передумал их брать. – Я ненадолго.

– А почему мы не идем с тобой?

– Потому что вы ждете здесь.

– Но мы тоже хотим навестить Даану.

– На днях я уеду, и навещайте хоть три раза в день. А сейчас я иду один и буду с ней говорить о вас. И вы мне не нужны при этом разговоре, будете только мешать и влезать, куда вас не просят.

– Дорогой, по-моему, это все же излишние хлопоты…

– Да! – каркнул Паблито. – Сами можем о себе позаботиться!

– Утомляете, – качнул головой Феликс, – как же вы меня утомляете!

Выйдя из машины, он захлопнул дверь и направился к подъезду многоэтажки.

Поднимаясь на седьмой этаж, Феликс подумал, что прежде ему не доводилось бывать у Дааны днем, в светлое время суток, от этого казалось, что он идет в незнакомый дом.

Дверь была приоткрыта. Феликс шагнул за порог и с тихим щелчком замка закрыл ее за собой. Прихожая напоминала долгий золотистый тоннель с блуждающими огнями. Сняв пиджак, Феликс перебросил его через руку и нарочито кашлянул.

В конце тоннеля возникло дрожащее марево – хрупкая, вытянутая фигурка с огневыми всполохами вместо волос. Зыбкий мираж раскаленной пустыни стал приближаться, обозначились стены прихожей, возникла мебель…

– Здравствуй, Феликс.

Босоногая девушка в легком сиреневом платье, едва прикрывающем колени, подошла к гостю, коснулась губами его щеки и взяла за руку.

– Идем.

– Я ненадолго.

– Знаю.

Она провела его в комнату, из окна которой он, кажется, целую вечность назад смотрел на огни ресторана «Империал». В комнате будто все еще звучал их диалог. «Что с тобой происходит, Феликс?» – «Что со мной может происходить? Со мной все уже давно произошло…»

Мужчина подошел к окну и посмотрел на разноцветные огни «Империала».

– Я уеду, Даана. Не знаю, как долго буду отсутствовать.

– И это знаю, – она подошла ближе, и щеки Феликса коснулось ее дыхание. – Ты уедешь в Грецию и встретишь там свою любовь.

Мужчина усмехнулся, не отводя взгляда от огней. Каким-то завораживающе нелепым было их сверкание среди дня.

– Не прошу, чтобы ты беспокоилась о моей вороне, но присмотри хотя бы за своей крысой. На время моего отсутствия.

– Не было у меня никогда моей крысы! – девушка рассмеялась, смахнула невидимые пылинки с рубашки Феликса, отошла к окну и присела на подоконник. – Эта крыса всегда была только твоей. Много я знавала крыс, служащих двум господам, но это не про Вито.

– Да что ты знаешь о крысах… – Феликс тоже улыбнулся, но неожиданно серьезным тоном Даана перебила:

– Много. Я достаточно много знаю о крысах, Феликс. И неважно, люди они или нет. Давно не встречала такой самоотверженной любви и благородного служения.

– Да он пропадал тут у тебя днями и ночами. Сплетничал обо мне, не закрывая рта своего зубастого.

Даана расхохоталась. Уставившись на мужчину золотисто-зелеными глазами, она произнесла:

– Да, он пытался всеми силами меня очаровать, лишь бы убедить помочь тебе выйти к солнцу. Говорю же – не каждый день встретишь такое благородное служение.

– С чего он вообще взял, что именно ты способна помочь?

– А я и не помогла. – Фиолетовые зрачки сужались и расширялись в зеленом золоте с бесстрастностью метронома. – Я просто посодействовала. А крысы, знаешь ли, владеют большим количеством информации. Особенно крысы, когда-то проживавшие при библиотеке.

Феликс качнул головой и усмехнулся.

– Ты никогда не спрашивал, кто я и откуда.

– Я не любопытен, Даана. Ты рассказываешь мне то, что считаешь нужным.

– Или ты просто умеешь ждать? – улыбнулась девушка.

– И это тоже, – Феликс улыбнулся в ответ, и взгляд его стал отстраненным.

– Ты должен идти?

– Да. Мне пора.

– Я позабочусь о них, не беспокойся.

– Благодарю.

Выйдя из подъезда, мужчина какое-то время стоял на тротуаре, подставляя лицо порывам ветра, после пошел к машине. Открывая дверь, он снова посмотрел на сверкающие огни клуба-ресторана «Империал».

– О, дорогой…

– Вы могли бы сейчас добраться домой своим ходом и летом? – Сев за руль, Феликс включил зажигание.

– А что так? – проскрипел ворон, наклоняя голову набок. Глянув на него одним подозрительным глазом, Паблито поинтересовался: – И куда-а-а-а ты собрался?

– В «Империал» зайти хочу.

– Поиграть приспичило? По Айдыну соскучился?

– Вывеска у них горит с ночи, хочу зайти, глянуть, не случилось ли чего.

– А нам не наплевать ли – случилось у них там чего или не случилось? Поехали домой!

– Казино сейчас все равно незаконный бизнес, – закивал острой мордочкой крыс. – Поехали домой, дорогой, Паблито дело говорит.

– Все-таки заеду и посмотрю. Одну минуту. Давайте, брысь из машины!

– Ага! – Ворон демонстративно прошелся по сиденью и хлопнул крыльями. – Побежали уже!

– Дорогой, из-за одной минуты не стоит расставаться! Мы зайдем с тобой!

– Как хотите, – бросил Феликс.

«Ауди S8» цвета «амулет» объехала сквер, миновала расцвеченный огнями фасад здания и скрылась во дворах.

Припарковавшись в переулке у торца здания, Феликс выскочил из салона и едва ли не бегом бросился к неприметной двери, где по вечерам обычно стоял охранник Айдын. Следом за мужчиной из машины вылетела птица, а толстая крыса с неожиданной проворностью успела зацепиться за его штанину и вскарабкаться на плечо.

Дверь была не закрыта. Взглянув на ступеньки короткой лестницы, ведущей в подвальное помещение, Феликс крикнул:

– Айдын! Папа Гога!

В ответ донеслась лишь музыка. Песня остановилась и включилась заново.

– Останьтесь здесь. – Он сбросил крысу на ступеньку и хлопнул ладонью по спине ворона. – Сидеть тут!

– Вот ты!.. – начал Паблито, но Феликс уже призраком слетел вниз и скрылся из виду.

Глава 24

Под подошвами ботинок захрустели разбитые стекла. Ночью в подпольном казино было не так уж и много посетителей. Феликс насчитал человек тридцать, прежде чем добрался до владельца – Папы Гоги. Грузный мужчина в костюме лежал посреди танцпола лицом вниз в свете крутящихся огней. Песня закончилась и заиграла снова. Феликс поискал взглядом диджея. Скорчившись, парень лежал на пульте. Склонившись над Папой Гогой, Феликс двумя пальцами отодвинул жиденький хвост кудрявых волос. Папа Гога с завидным упрямством отращивал волосы, невзирая на обширную лысину. Все, что соглашалось отрастать, он заботливо скреплял женской резинкой для волос. Шея была сломана.

– Да что за люди такое сделали?! – раздалось воронье карканье.

Паблито с Доном Вито сидели на краю сцены, в оторопи таращась по сторонам.

– Не люди это сделали, – процедил Феликс. Он выпрямился, сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил предмет, похожий на перьевую ручку, целиком сделанную из металла.

Откуда-то из зала послышался скрежет, кто-то приближался, тяжело наступая на все, что валялось на полу. К танцполу шел Айдын. Подволакивая ногу, он смотрел одним подслеповатым глазом на Феликса, левый глаз продолжал вытекать.

– Хорошо, что зашел! – прохрипел он. – Будешь играть?

– В другой раз, Айдын.

Феликс посмотрел на его руку. Мертвые пальцы сжимали какой-то бумажный клочок.

– Что это у тебя, Айдын?

Тот не понял или не услышал вопроса. Свежие раны на его горле быстро затягивались, кожа вокруг проколов становилась блестящей, тонкой, как наледь на луже. Молниеносным движением руки, таким быстрым, что даже ворон с крысой его не уловили, Феликс выхватил бумажный клочок из пальцев Айдына. В тот же миг его левый глаз перестал кровоточить, а правый посветлел, взгляд стал осмысленным. С хитрым прищуром глянув на Феликса, Айдын проговорил:

– Интересно с тобой! Всегда знал, что с тобой интересно!

– Кто приходил? Сколько их было?

Ухмыляясь кривым ртом, Айдын вдруг произнес певучим, почти женским голосом:

– А сколько тебе надо?

Трансформация шла слишком быстро, медлить было опасно.

– Прости, что так получилось. Я не хотел.

Прыгнув на Айдына, Феликс, казалось, завис на мгновение в пространстве. Тот поднял голову, глядя, как мужчина парит в мелькающих световых лучах, собирался что-то сказать, но в этот момент Феликс вонзил металлическую «ручку» ему в сердце. Раздался чудовищный многоголосый крик, словно каждая клетка тела Айдына заверещала, завыла в предсмертной агонии. Выдернув из его груди стрелу, Феликс отлетел к противоположному краю танцпола, свободной рукой прихватив крысу с вороном. Не особо церемонясь, он швырнул обоих в сторону лестницы, ведущей наверх. Чудовищный вой все не прекращался. Будто волнами вступал один хор за другим, исполняя арию, от которой могли лопнуть барабанные перепонки. Тело Айдына пошло трещинами. Феликс поднял с пола чей-то шарф, вытер стрелу, сунул ее вместе с бумажным клочком во внутренний карман и в несколько прыжков оказался у витрины бара. Хватая бутылки водки, виски, абсента, он пробежался по стенам, обливая спиртным зал подпольного казино.

Трещины на теле Айдына раскрылись, и сквозь них просочилось нечто густое, вязкое, ослепительно-яркое, похожее на раскаленную лаву готового к извержению вулкана.

– Вон отсюда! – рявкнул Феликс.

Паблито с Доном Вито мигом вышли из оцепенения и бросились наверх. Следом побежал и сам Феликс. Мгновением позже раздался взрыв, и в лестничный пролет ударили языки пламени.

Оказавшись на улице, Феликс плотно закрыл за собой дверь черного хода и неторопливым шагом направился к своей машине. Там, где-то под колесами, уже дожидались его ворон с крысой. Феликс открыл дверь со стороны водителя, и его чуть не сбили с ног торопящиеся в салон пассажиры. Упав на переднее сиденье, они прижались друг к другу, глядя одинаково полными ужаса глазами на водителя, включающего зажигание.

– Скорее… – полузадушенно прохрипел ворон, – едем домой…

– Да, дорогой! – не пропищал, а провизжал крыс. – Срочно надо домой!

– Скажете еще из города пора уезжать? – усмехнулся Феликс.

Спокойные белые пальцы едва касались руля. Казалось, они светятся в полумраке салона тишайшим лунным сиянием.

– Ты просто читаешь мысли!

– На днях как раз и поеду.

– Да не в Грецию на время, а отсюда и навсегда! Дорогой, тебе какие города и страны больше нравятся? Например, я читал, на Сахалине очень красиво… А в Якутии алмазы и национальный колорит!

– Подумаем, но это не сейчас, у меня, в конце концов, агентство. Это уже привязывает к месту.

Дон Вито замолчал и вдруг резко принялся умываться, словно хотел поскорее избавиться, стереть воспоминания о пережитом.

– Ох, ужас, ужас, ужас, ужас… – проскрипел Паблито. – Наверное, я поседел. Вито, глянь, у меня там на спине белые перья не появились? Или на хвосте?

– Вроде нет.

– Значит, появятся. Непременно появятся!

Феликс заехал на парковку, остановил машину и сказал:

– Давайте своим ходом, и чтобы вас никто не видел. А то сейчас от нервов бдительность потеряете.

– Об этом не беспокойся.

Ворон с крысой выскользнули из салона и мигом растворились без следа. Переведя дух, Феликс открыл бардачок, вынул какой-то небольшой продолговатый предмет, завернутый в бархатную ткань и упакованный в простой целлофановый пакет. После он осмотрел свою одежду, обувь, руки, сожалея, что не может видеть собственного лица в автомобильном зеркале. Вроде все было в порядке, все чисто. Закрыв машину, он пошел к выходу со стоянки.

Открыв дверь подъезда, Феликс вошел в вестибюль. Охранник Алексей сидел за своей конторкой, поглядывая то в мониторы камер, то в телевизор.

– Вечер добрый, Феликс Эдуардович, – с улыбкой произнес он, завидев жильца.

– Здравствуй, – кивнул Феликс, замедляя шаг у конторки. – Алексей, ко мне никто не приходил? Не спрашивали меня?

– Да вроде нет, я бы вам позвонил.

– А ты так и дежуришь всю неделю один, сменщика тебе не нашли?

– Пока не нашли, – с досадой ответил Алексей. – Как Гена уволился, так это место и зависло на мне одном. Хорошая же работа, зарплата отличная, а не идет почему-то никто. Я уже и Гене звонил, уговаривал вернуться, а он ни в какую. Городит какую-то ерунду, что в нашем доме нечистая сила водится и не пойдет он обратно ни за какие деньги. Что стряслось с человеком, непонятно. А еще офицер запаса…

– На пенсии люди меняются. Я поспрашиваю среди знакомых, может, найду тебе сменщика. Алексей, слушай, на днях я уеду за границу, квартира, конечно, на сигнализации, но ты все же присмотри хорошенько, ладно?

– Разумеется, Феликс Эдуардович, какие могут быть вопросы.

– Я очень ценю тебя и твою работу, Алексей, – Феликс вплотную приблизился к стеклу конторки, глядя на охранника долгим серо-голубым взглядом. – Мне хотелось бы отблагодарить тебя. Не знаю, насколько будет уместным сделать тебе небольшой подарок.

– Подарок? – брови его поползли вверх. – Вы? Мне?

– Да, – тепло, открыто улыбнулся Феликс. – От меня тебе – подарок. Просто безделица в знак дружеского расположения.

Феликс раскрыл целлофановый пакет, развернул бумагу и вынул тонкий серебряный стилет с рукоятью в виде розы.

– Э-э-э… – начал Алексей, но Феликс мягко перебил:

– Ты бывший военный, Алексей, сам офицер запаса. Всю жизнь ты положил на защиту своей страны. Даже сняв погоны, ты продолжаешь оберегать покой и безопасность людей. Так пусть же этот сувенир символизирует благородство твоего дела.

Охранник встал, вышел из-за конторки, чтобы посмотреть на стилет вблизи. Высотой в полторы ладони, тончайшая работа: полураспустившаяся серебряная роза, как живая, и клинок отнюдь не сувенирной остроты.

– Я могу туда зайти? – кивнул Феликс на конторку.

– Конечно, – машинально ответил Алексей, продолжая рассматривать подарок.

Феликс деликатно забрал у него стилет и понес его в конторку. Вмиг оглядев все возможные подходы к охранному пункту со стороны парадной двери, лифтовой, окон, Феликс поставил стилет в левый верхний угол стола так, чтобы он смотрел на вход в вестибюль. Коснувшись острием деревянной крышки стола, стилет чуть качнулся из стороны в сторону и замер неподвижно, словно в вертикальном положении его удерживал невидимый магнит.

– Вот так, – удовлетворенно кивнув, Феликс вышел из конторки, – и эмблема, и украшение.

– А это эмблема чего именно?

– Защиты от врагов, – пожал плечами мужчина, – избавления от недругов – называй как хочешь.

– Спасибо, конечно, неожиданно… но очень красивая вещь.

– Мелочи, – улыбнулся Феликс, – хорошего вечера.

Он отвернулся, собираясь идти к лифтовой, но его остановил голос Алексея:

– Феликс Эдуардович, у вас там что-то на голове блестит, вроде как битое стекло.

– Да? – На ходу мужчина провел ладонью по жестким черным волосам, собранным на затылке в хвост. – Вот спасибо, что заметил. А больше ничего нигде не блестит?

– Да вроде нет.

– Ну и хорошо, – Феликс вполоборота махнул ему рукой и скрылся из виду.

Алексей вернулся на свое рабочее место и принялся рассматривать подарок. Он хотел взять стилет в руку, разглядеть поближе мельчайшие детали, но не смог сдвинуть его с места. Стилет оказался словно намертво приклеенным к столу.

Глава 25

Паблито с Доном Вито ожидали хозяина квартиры, сидя в прихожей. Отчего-то обоим не захотелось проходить в комнаты без Феликса. Когда дверь открылась и он появился на пороге, ворон с крысой дружно вздохнули с облегчением.

– Вот уж не знал, что вы такие нежные и нервные, – разувшись, мужчина направился к ванной, на ходу вынимая из пиджачного кармана металлическую «авторучку».

– Так не каждый день такие ужасы показывают! – сварливо каркнул Паблито и зацокал когтями по мрамору вслед за Феликсом. – Что там произошло? Нашествие вампиров?

– Необязательно нашествие. Двух или даже одного вполне хватит, чтобы устроить такое.

Включив холодную воду, Феликс стал тщательно отмывать стрелу.

– Она серебряная, да, эта железочка? – Крыс прошмыгнул мимо Паблито в ванную. – Как и одна специальная стрела для арбалета?

– Откуда ты знаешь о специальной стреле? – Выключив воду, Феликс тщательно стряхнул капли с «авторучки».

Дон Вито замялся: ему не хотелось рассказывать Феликсу про то, как он ходил во сне. На помощь пришел Паблито:

– Мы роемся в твоих вещах, когда тебя нет дома! Так что за вампиры разгулялись в городе? Твои знакомые?

– Возможно. И это, – Феликс повыше поднял короткую серебряную стрелу, – не «железочка», это арбалетный болт. Теперь сделайте одолжение, убирайтесь отсюда, хочу принять душ.

Оказавшись за порогом, ворон с крысой уселись под закрытой дверью и стали молча слушать звук льющейся воды.

Дождавшись, когда Феликс выйдет, они последовали за ним в гардеробную, оттуда на кухню – так и ходили за мужчиной маленькими молчаливыми тенями, покуда он не добрался до гостиной и не уселся в свое кресло с бокалом вина, разбавленного кокосовым молоком. Паблито с Доном Вито устроились у его ног и дружно уставились на холодное белое лицо с потемневшими, уставшими глазами.

– Что вы хотите услышать? – Сделав небольшой глоток, Феликс поставил бокал на деревянный подлокотник кресла.

– Этот погром не просто так случился именно в «Империале»? – произнес Дон Вито. Усевшись на задние лапки, он весь вытянулся, словно опасался пропустить хоть слово.

– Я бы сильно удивился, окажись это совпадением.

– А что за бумажку ты взял из руки этого… как его… Айдына?

Из кармана халата Феликс достал тот самый бумажный огрызок и бросил его на пол. Ворон склонился над ним, практически утыкаясь клювом, а крыс торопливо ощупал клочок маленькими чуткими пальчиками.

– Это старая, очень старая, но прекрасно сохранившаяся бумага, верно?

– Да, ей не меньше трехсот лет.

– Они посчитали это достаточно понятным для тебя знаком?

– Именно. Бойня в казино плюс этот клочок – достаточно понятный для меня знак.

– И что… что они хотят от тебя?

– Могу предположить, что в тесном мире вампиров сплетни по-прежнему расходятся с ураганной скоростью. И новости, что я каким-то непостижимым образом победил смертельную солнечную угрозу и обрел способность вести дневной образ жизни, стали достоянием нашей… нашей общественности.

– Но как они узнали?! – Паблито распахнул крылья, что означало крайнюю степень удивленного возмущения.

– Не так это и сложно для существ, умеющих подключаться к информационному полю планеты. Вампиры никогда бы не изобрели Интернет, он им без надобности.

– Да, верно, – удрученно закивал Дон Вито. – Информационное поле… ничего не скрыть, не спрятать. Что ты собираешься делать?

– Для начала заказать шесть билетов в Салоники. Там видно будет.

– И никаких мер не примешь? – Паблито склонил голову набок, глядя на Феликса недовольным круглым глазом. – Ведь могут пострадать еще люди из-за ваших внутренних разборок!

– Кое-какие меры я уже принял. И давайте закончим на этом, мне надо сделать пару звонков и отдохнуть.

– Конечно, конечно, – Дон Вито зачем-то торопливо сложил пополам и разгладил бумажный огрызок, – мы не станем мешать.

– Вообще-то я рассчитывал, что вы уйдете.

– Не-е-ет! – Ворон встряхнулся, распушив перья. – На улицу мы не пойдем, и не надейся!

– Боитесь, что ли?

– За тебя переживаем, не за себя!

– Я так и понял, да. Растворитесь где-нибудь, чтобы я вас не видел и не слышал.

Прихватив бокал вина, Феликс ушел в спальню и закрыл за собой дверь.

Поставив бокал на прикроватный столик, он улегся на постель и перевел дух, когда в поле зрения оказалась мерцающая в полумраке коллекция оружия. Немного передохнув и собравшись с мыслями, Феликс достал из кармана халата телефон, но аппарат вдруг сам зазвонил в руке. Это оказалась Алевтина.

– Да, Аля, здравствуй. Как ты?

Довольно бодрым голосом женщина доложила, что все хорошо, спала без кошмаров и, если начальство не возражает, то она и сегодня останется ночевать у Вересовых.

– Если не возражают Вересовы, пожалуйста. Надеюсь, сегодня хорошо отдохнешь и завтра придешь в агентство.

– Конечно, спасибо, что дал мне сегодня выходной. Я правда так перепугалась…

– Выброси из головы, а то опять себе накрутишь сновидений.

– Нет-нет, все в порядке, мы как раз ужинать садимся…

– Приятного аппетита, до завтра.

Нажав на отбой, Феликс набрал номер Владимира – своего доверенного. Почти двадцать лет ночной жизни Феликса он вел все его финансовые дела, попутно выполняя необходимые поручения. На этот раз Феликс озадачил его греческими визами.

– Обычно оформление неделю где-то занимает, – ответил Владимир.

– Это долго, мне нужно в день-два уложиться.

Немного подумав, тот сказал:

– Сейчас позвоню кое-кому и постараюсь договориться.

– Жду.

Отложив мобильный на столик, Феликс взял бокал и сделал пару глотков.

Владимир перезвонил через пятнадцать минут и сказал, что завтра к половине девятого утра нужно привезти паспорта в генеральное консульство Греции и отдать Борису Мавриди лично в руки. Визы будут готовы в два дня, но каждая обойдется в триста пятьдесят евро.

– Нет проблем. Я должен привезти или все равно кто?

– Все равно.

– Отлично, завтра в восемь тридцать утра мой сотрудник будет в консульстве. Спасибо, Володя.

– Рад, что могу быть полезен. Отчеты по текущим делам готовы. Когда хочешь посмотреть?

– Давай, как вернусь.

– И надолго улетаешь?

– Не знаю, надеюсь – нет. Буду на связи, звони, если что.

Они распрощались, и Феликс позвонил Гере. Судя по звуку льющейся воды, парень был в душе. Поздоровавшись, Феликс велел ему забрать из агентства паспорта и утром отвезти в консульство.

– Паспорта в секретарском столе, в верхнем ящике.

– Только паспорта отвезти? Больше никаких документов не надо? – уточнил парень. – А как же анкета, справка о доходах…

– Только паспорта. Тебя там будут ждать, не опаздывай.

– Хорошо, все сделаю.

– Как будут готовы визы, в тот же день закажи на ближайший рейс шесть билетов в бизнес-класс.

– Зачем шесть? Давай один тебе в бизнес, а мы экономом полетим.

– Чем тебе первый класс не нравится?

– Всем нравится, только зачем выбрасывать столько денег ради трех часов полета?

– Гера, не зли меня.

– Хорошо, ладно, как скажешь. Утром, как закончу в консульстве, сразу приеду в агентство.

– Удачи.

Отключив телефон, Феликс закрыл глаза, погружаясь в дрему. В темноте сомкнутых век проплыли, покачиваясь, отблески огней обеденной залы замка Куэльяр. Пол скользил от пролитого вина и объедков жирного мяса. Объевшиеся собаки спали по углам, не реагируя на музыкантов, песни и вопли, когда кто-то из гостей от одного конца стола пытался докричаться до другого. Разгоряченные весельем и выпивкой тела остро пахли мускусом и потом. Блестели лица, драгоценности, шитые золотом и серебром одежды. В шумном буйстве блеска, пестрых красок, запахов и звуков Дамиан в темно-синем камзоле и тончайшей белоснежной рубашке казался скучающим. Сидя напротив, Феличе нет-нет да наблюдал за ним. Каждое движение, жест, поворот головы Дамиана притягивали, завораживали плавностью и совершенством. Белоснежные, убранные в хвост волосы мягким ореолом обрамляли лицо с чертами древнеримского божества и прозрачными глазами, похожими на голубой хрусталь.

Прислуга в очередной раз наполнила бокалы вином, и Феличе с Дамианом снова выплеснули его под стол. Отставив бокал, Дамиан обернулся и посмотрел в сторону балкона. Лунный свет молочным серебром заливал точеный девичий силуэт. Платье цвета малахита, каскад блестящих черных кудрей, укрощенных золотыми гребнями, – облокотившись о перила, юная особа наслаждалась тишиной и ароматом летней ночи.

Дамиан перевел взгляд на своего компаньона, и на его губах заиграла легкая улыбка.

– Красавица скучает, Феличе, – произнес он. – Предложи ей прогулку в саду. Я с удовольствием к вам присоединюсь.

Кивнув, Феличе встал из-за стола и, пробираясь сквозь толпу танцующих, направился к одинокой фигурке на балконе.

Глава 26

Разбудил Феликса стук птичьего клюва в дверь. Открыв глаза, он увидел, что заснул в халате, не выключив светильника.

– В чем дело, Паблито?

– Утро наступило, вставать пора! – каркнула птица и добавила: – Мы уже час как жрать хотим!

Феликс встал с кровати и тряхнул головой, прогоняя сон. Часы показывали половину седьмого утра.

– Никогда не планировал заводить домашних животных, – пробормотал он. – Как же так меня угораздило…

– Мы сами завелись! – услышал его ворон. – Жрать давай, от голода страдаем!

Открыв дверь, Феликс переступил через сидевших на пороге крысу с вороном и пошел на кухню.

– Как спалось, дорогой? – нагнал его Дон Вито.

– Бывало и получше. Не люблю, когда снятся сны.

– Разве они тебя снятся? – изумился крыс.

– В классическом, людском понимании, конечно, нет. – Зайдя на кухню, Феликс открыл холодильник и достал остатки колбасы с сыром. – Это похоже на воспоминания в полудреме, от которых избавляешься, только проснувшись.

Взяв тарелку побольше, мужчина принялся крошить на нее завтрак своим питомцам.

– Опять то же самое! – недовольно проскрипел Паблито, наблюдая за его руками. – Хоть бы раз яичницу пожарил!

– Яичницу? Вы любите яичницу?

– Не любим, но хоть какое-то разнообразие в питании!

– Так скажите, что вам купить, вечером привезу.

– Хорошо, составим список!

Не желая начинать день препирательствами с птицей, Феликс поставил наполненную тарелку на пол и ушел в ванную.

На кухню он заглянул, уже переодевшись в серый костюм с черной рубашкой. Крыс сидел на столе рядом с мобильным телефоном, ворон продолжал вяло ковыряться клювом в тарелке.

– Определились с заказом?

– Вито тебе все написал.

– Где написал?

– В телефоне!

Взяв аппарат, Феликс увидал аккуратный текст в электронном блокноте.

– Яйца, яблоки, ячмень… – начал он зачитывать в слух. – Ты просто перечислил все на букву «я»?

– Нет, просто хочу яйца, яблоки и ячмень! – отрезал Паблито. – Питательные вещества и витамины!

– Ладно, хорошо. Так, что дальше… Крабовые палочки, мармелад, копченая рыба…

Феликс перевел взгляд на крыса. Тот сложил лапки на груди и щурился, умильно шевеля носиком.

– Очень, очень хочется, дорогой, привези, пожалуйста.

Феликсу оставалось лишь развести руками, сунуть телефон в карман пиджака и отправиться в прихожую.

Пока он обувался, Дон Вито с Паблито пожаловали туда же.

– Окно в гостиной открыто, так что путь свободен, нагуливайте аппетит.

– А мог бы ты его, наоборот, закрыть? – Ворон уселся у его ног и посмотрел на мужчину снизу вверх. – И еще все шторы задернуть. Вроде никого дома нет.

– Лучше закрыть, да, – закивал Дон Вито. – Так спокойнее.

– Вы кого-то боитесь?

– Честно? – Ворон встряхнулся и сделался похожим на перьевой шар.

– Да.

– Боимся.

– И кого же?

– Вампиров.

– То есть полагаете, что будете целее, сидя в замкнутом пространстве без возможности скрыться на улице?

– Полагаем, да. Закрой окно. Закрой! Закрой!

Феликс медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, разулся, пошел в гостиную, вернулся и снова принялся обуваться.

– Все? Больше никаких требований, пожеланий, рекомендаций?

– Пока нет, всем довольны.

– А если вам в туалет приспичит, где гадить будете?

– На унитаз сходим, чай, не идиоты! – отрезал ворон.

Увидев, как начал меняться в лице мужчина, крыс торопливо залопотал:

– Все-все-все за собой уберем, идеальную чистоту гарантируем! Не беспокойся!

– Давайте, пока, до вечера. – Феликс открыл дверь и шагнул за порог. – И не сметь рыться в моих вещах!

– Не задерживайся! С работы сразу домой! – успел каркнуть Паблито, прежде чем перед клювом захлопнулась дверь.

Феликс подъезжал к агентству, когда позвонил Герман и доложил, что все прошло успешно: приехал вовремя, с Борисом встретился, паспорта отдал. Деньги надо будет передать Борису наличными, когда он заберет документы с визами.

– Прекрасно. Едешь в офис?

– Да, скоро буду.

В агентстве все уже были в сборе, кроме Сабуркина. Алевтина выглядела бодрой и отдохнувшей, а грудь женщины украшал странный предмет, похожий на замысловато вырезанную из дерева фигурку, обвитую тонкими металлическими нитями и висящую на суровой бечевке. На вопрос Феликса, что это за новое слово в ювелирном искусстве, Аля ответила, что это оберег, подарок Никанора, и теперь она с ним ни в жизнь не расстанется.

– Понятно. Итак, к поездке готовы? Скорее всего, послезавтра улетим.

– Я еще купальник не купила, – заволновалась Алевтина. – И до дома до сих пор не доехала! А можно пораньше сегодня уйти?

– Можно.

– А мы с дедушкой готовы, – сказала Арина. – Даже вещи уже собрали.

– Молодцы, – Феликс посмотрел на наручные часы. – Ладно, Гера сейчас едет из консульства, но Сабуркин-то почему опаздывает? Рабочий день полчаса как начался.

Словно в ответ на пороге возник Валентин и с ходу принялся оправдываться – он задержался, делая дубликаты ключей от особняка для капитана Мухина.

– Причина уважительная, – кивнул Феликс. – Буду в кабинете.

Но уйти он не успел: явился капитан Мухин, и ему тут же вручили свежеиспеченные дубликаты ключей.

– Значит, все-таки уезжаете, да? – Повертев ключи в руке, он сунул их в свою неизменную кожаную папку-портфель.

– Мы ненадолго.

– Миксер не забудете?

– Обижаешь. Может, кружку еще взять?

– Не, кружка есть. – Покачиваясь с пятки на носок, Дмитрий о чем-то призадумался, глядя в пол. Затем сказал: – Грустновато, конечно, но если ненадолго, то ничего… Как-то справимся.

– Что там с твоими гробокопателями?

– Расследуем помаленьку. Ладно, я пойду. Оповестите о дате возвращения и в какой аэропорт приземлитесь, встретим с мигалками.

– Договорились! – Феликс приобнял его, похлопывая по плечу.

– Все, я пошел.

– Давай. У тебя служба и лейтенант Пестимеев.

– Именно, – сурово кивнул Мухин. – Надо идти.

Феликс проводил его за порог и закрыл дверь.

– Я все-таки в кабинете, – сказал он и вышел из секретарской.

Зайдя в кабинет, Феликс открыл сейф, вынул коробку с веточкой, только собирался ее открыть, как наметилось движение за оградой особняка. Отложив футляр на стол, он подошел к окну. Из своей машины вышел Гера, перехватил выходящего из особняка капитана Мухина и о чем-то принялся с ним говорить. Зрачки Феликса расширились, заполняя чернотой синеву глаз. Картинка приблизилась, словно сработал зум-объектив камеры. Посмотрев на движения их губ, Феликс отвернулся, открыл коробку, вынул золотую веточку, сунул в карман пиджака, взял со стола записи и вышел из кабинета.

Зайдя в офис, Гера споткнулся о взгляд директора, как о проволоку. Феликс Эдуардович стоял посреди секретарской, скрестив руки на груди, и смотрел прямо в переносицу молодому человеку.

– Что? – невольно попятился парень. – Что случилось?

– Кто я, Герман? – голос Феликса прозвучал с такой интонацией, что замер даже старик Никанор.

– В смысле? – Парень пятился, пока не наткнулся на дверной косяк.

– Скажи мне, кто я? Хочу понять, как ты меня видишь, воспринимаешь. Так кто я, Гера?

Взгляд парня скользнул по сверкающим новизной черным туфлям, серому костюму, беломраморным пальцам и замер на красном камне перстня с монограммой в виде буквы «F».

– Ты – вампир.

– Хорошо, Гера, очень хорошо. И сколько мне лет?

– Почти пятьсот.

– Конкретнее!

– Четыреста восемьдесят.

– Ты знаешь, что такое прожить четыреста восемьдесят лет, Гера?

– Нет, не знаю. И никогда не смогу узнать.

– Но ты можешь хотя бы представить, какой опыт стоит за этим?

– Могу, но… не уверен, что получится.

– Тогда давай попробуем объясниться.

Мужчина мгновенно оказался рядом. Медленно, очень медленно белые пальцы взялись за ворот рубашки Геры и притянули его лицо вплотную к твердому подбородку и синим глазам.

– Так кто я, Гера, кто?

Гиблый запах весеннего талого снега заставил парня зажмуриться. От этого запаха ослабели колени, и Герман пошатнулся. Парень упал бы, не держи Феликс его за рубашку.

– Ты – вампир… – прошептал Гера.

Бескровные губы приблизились к его уху, и тишайший голос прошептал:

– Не надо ничего делать за моей спиной, Гера, не надо. Я сам в состоянии позаботиться о себе. – Отстранив парня, Феликс обернулся, посмотрел на застывших сотрудников и произнес спокойно: – Что такое, в чем дело? Занимайтесь делами, рабочий день уже в разгаре.

Глава 27

Визы были готовы точно в обещанный срок. Забрав паспорта, Гера сразу же, как велел Феликс, купил шесть билетов в бизнес-класс на ближайший рейс.

Самолет в Салоники вылетал в девять тридцать утра. Феликс встал рано – все равно в эту ночь не спалось. Чередой все шли и шли воспоминания о времени, проведенном в Афинах, на островах и на севере Греции – в Салониках. Перед глазами проплывали места, события, люди, с которыми доводилось общаться. Кто-то из этих людей сейчас уже достиг глубокой старости, большинства и вовсе не осталось на свете.

Поняв, что заснуть не получится, он встал с кровати, тщательно заправил ее черным невесомым покрывалом, похожим на остывший пепел, и вышел из спальни. На диване-банкетке в гостиной дремали ворон с крысой. Заслышав движение в комнате, они встрепенулись, просыпаясь.

– Пора вставать? – широко зевнул Дон Вито.

– Вам-то зачем, спите дальше.

– Как же! – каркнул Паблито. – Ты встал – и мы встаем! Провожать будем!

Пока Феликс принимал душ и завтракал большим бокалом кокосового молока, чуть подкрашенного вином, ворон с крысой инспектировали апартаменты – все ли готово к длительному отсутствию хозяина. Как и договаривались, открытой, вернее, немного приоткрытой, ровно настолько, чтобы смогла протиснуться птица, оставалась лишь форточка на кухне. И все шнуры электроприборов были выдернуты из розеток – на этом почему-то особо настаивал Дон Вито.

Сполоснув бокал, Феликс убрал его в буфет и окинул взглядом кухню. Идеальную чистоту и порядок нарушали две большие хрустальные вазы с серебряными ножками, стоящие на полу. Вазы доверху были наполнены орехами и сухофруктами.

Посмотрев на часы, Феликс пошел в гардеробную одеваться. Время пролетело незаметно, такси должно было подъехать через полчаса.

На выходе из гардеробной его поджидали маленькие квартиранты. Увидев мужчину, ворон вытаращил глаза и растопырил крылья, а Дон Вито всплеснул лапками и воскликнул:

– Ах, дорогой! Ты… ты…

– Великолепен, знаю, – усмехнулся Феликс. – Так, все, я поехал, а то долгое прощание – лишние слезы. Ведите себя прилично, не стесняйтесь обременять Даану, если что – звоните. Не сомневаюсь, что вы найдете, как это сделать. И помните, тот бедолага, чей телефон пострадает, будет очень огорчен – звонки в роуминге – дорогое удовольствие. Так что в крайнем случае, только в крайнем случае.

– Мог бы и нам уже телефон купить! – недовольно проскрипел Паблито.

– Еще чего не хватало. Тогда от вас вообще никакого покоя не будет.

С этими словами Феликс пошел в прихожую, где его поджидала дорожная сумка.

Пока такси с директором стояло в пробке на МКАДе, в аэропорту, в центре зала, маялись предполетным волнением сотрудники агентства «ЭФ» в полном составе. Не сговариваясь, они практически одновременно приехали в аэропорт за полтора часа до начала регистрации. К зарубежной командировке в теплые края команда подготовилась основательно. На Алевтине красовалось коричневое вязаное полупальто, из-под которого виднелись розовые летние штаны и цветастая кофточка. Из багажа у женщины была одна большая сумка, одна поменьше, одна совсем маленькая и чемодан. Гера с Валентином оделись почти одинаково: джинсы, футболки, легкие джинсовые куртки, с собой они взяли по одной вместительной спортивной сумке. Вещи Никанора Потаповича и Арины уместились в один старомодный рыжий чемодан. В одежде старик изменять себе не стал, но видно было, что с антресолей достал все самое лучшее: наряд из темно-синих вельветовых штанов, сатиновой зеленой рубахи в желто-оранжевых «огурцах» неожиданно довершали новенькие черные кроссовки. Арина нарядилась в светло-бежевые с этническими орнаментом брючки, свободную длинную рубашку с тонким кожаным пояском и туфли-балетки.

Делясь впечатлениями о подготовке к поездке, сотрудники агентства нет-нет да поглядывали на стеклянные входные двери здания. До начала регистрации оставалось сорок минут.

– Это не он опаздывает, а мы рановато явились, – сказал Никанор, заметив, как Гера с Валентином попеременно смотрят на часы. – Можно пойти пока кофий попить. Для успокоения нервной системы.

– Давайте дождемся сначала Феликса Эдуардовича. – Арина даже на цыпочки привстала, чтобы лучше видеть вход в здание аэропорта. – А то потеряемся.

– И вовек потом не найдемся, что ль?

– Дедушка, ну пожалуйста! Не хочет никто кофий твой.

– А может, хочут! Ты б спросила спервой, опосля бы за всех решала!

– Действительно, – вмешался Герман, – давайте сначала дождемся Феликса, сдадим багаж, потом напьемся кофе.

– Пойду посмотрю на табло, может, началась уже регистрация, – Валя поставил сумку на пол и только собирался отойти в сторону, как в дверях показалось долгожданное начальство.

Увидев своего директора, сотрудники даже не сразу его и узнали. Вместо неизменного классически строгого костюма от Brioni на нем были табачного цвета штаны свободного кроя, льняная оливковая рубашка с воротником-стойкой и коричневые туфли-мокасины. Довершали образ кардиган болотного цвета с рыжими кожаными вставками и висящая на плече дорожная сумка от Louis Vuitton.

Присвистнув, Сабуркин расплылся в улыбке и зааплодировал. Его поддержали и остальные. Под недоуменными взглядами спешащих и праздно слоняющихся в ожидании рейсов пассажиров группа людей смеялась и радостно хлопала идущему к ним мужчине.

– Не вижу повода для столь бурного восторга, – проговорил Феликс, пряча улыбку.

– Так дождались, наконец, праздничка-то – без гробового костюма тебя увидать! – ухмыльнулся Никанор. – Лиха беда начало!

– М-да уж, – как-то невпопад произнес Гера. Взгляд его был устремлен на пояс Феликса. На брючном ремне из темно-коричневой, почти черной кожи сверкала массивная золотая пряжка в виде рычащей головы льва, держащего в пасти рубин. – Пропустят нас с этим львом через таможню? Это же наверняка какой-нибудь бешеный антиквариат.

– Не такой уж и бешеный, – ответил Феликс.

– Скажи еще, что трилистник с собой взял.

– Конечно, взял. – Мужчина отодвинул кардиган и показал торчащую из нагрудного кармана рубашки золотую веточку. – Все при мне.

– Может, лучше в сумку ее убрать? – Валентин отчего-то кивнул на свою сумку. – Меньше шансов, что пристанут.

– Кто ко мне пристанет, Валя, кто? – Феликс улыбнулся, но улыбка вышла холодной, почти хищной. – Кто ко мне вообще тут может пристать, в этом мире?

– Таможенники в расчет не берутся?

– Не берутся.

Объявили начало регистрации на рейс в Салоники, и команда агентства «ЭФ» во главе с директором устремилась к стойке бизнес-класса.

Оказавшись единственными пассажирами у стойки, они быстро получили посадочные талоны, сдали багаж и отправились на таможню.

Чтобы его сотрудники не нервничали, Феликс первым пошел на досмотр со сканером.

– Сейчас он нигде не отразится, вся куча золота на нем окажется невывозной, и мы останемся на родине, – тихо произнес Гера, провожая взглядом спину в кардигане.

– Что ты каркаешь-то все время? – услышал его Никанор. – То перепады ему самолетные мерещатся, то злато не годится! Знает он, что делает, не первый раз, чай, путешествует!

– Я просто беспокоюсь.

– А вот дрянное это дело – пустое беспокойство!

Подходя к сотрудникам безопасности, Феликс замедлил шаг, всякое его движение тоже замедлилось, стало плавным, текучим. Поставив сумку на ленту рентгеновского сканера, он обменялся ничего не значащими шутливо-приветственными фразами с персоналом, те ответили, и лица сотрудников аэропорта сделались отрешенно-светлыми, словно они вмиг задумались о чем-то приятном. Феликс прошел дальше – в сканирующую кабину, поднял руки, постоял положенное время и вышел. На него никто даже не посмотрел.

Забрав сумку с ленты, мужчина махнул рукой своим сотрудникам и жестом показал, что ждет их в дьюти-фри.

Прогуливаясь среди сверкающих полок с парфюмерией, конфетами, выпивкой, Феликс вежливо отказывался от помощи продавщиц, ловя на себе их чрезмерно заинтересованные взгляды до тех пор, пока не явилась его команда. Сабуркин тут же бросился к витрине с коньяком, Аля с Ариной к косметике, а Гера с Никанором Потаповичем не сильно заинтересовались товарами беспошлинной торговли.

– Что-то купить тут хочешь? – наблюдая повышенное внимание к своему директору со стороны посетителей и персонала, Гера невольно пытался встать так, чтобы заслонить его от посторонних глаз. Но сделать это было сложно. Дороговизна его одежды и блеск многочисленных золотых аксессуаров в ярком свете магазина магнитами притягивали взгляды.

– Думаю, может, стоит взять какие-нибудь сувениры нашим будущим греческим друзьям. – Феликс кивнул на полку с матрешками и деревянными ложками, расписанными под хохлому.

– Возьми лучше водки, – посоветовал Никанор, – она завсегда хороший сувенир.

– И то верно.

Подойдя к витрине с алкоголем, Феликс отобрал у Сабуркина все, что он успел сложить в корзинку, поставил обратно на витрину и задумчиво уставился на ряды бутылок с водкой.

– Феликс, ну дай хоть «Бехеровки» возьму! – возмутился Валентин. – Хорошая цена, да еще и акция!

– В Греции надо вино пить. Вот будут у нас дела в Чехии, там «Бехеровки» и напьешься. Давай советуй, какую водку на подарки брать.

Выбрав сообща пару бутылок, они расплатились и вышли из магазина, следом подоспели и Аля с Ариной. Глаза их блестели, к груди каждая прижимала пакет с косметикой и коробочками туалетной воды.

– Всю зарплату небось потратили! – проворчал Никанор. – Идемте отседова в ожидальник!

– А как же кофе, дедушка? – рассмеялась Арина.

– В самолете попьете, там бесплатно!

Закончив с покупками, они прошли в зал ожидания пассажиров бизнес-класса. Присев рядом с Феликсом, Гера снял куртку, бросил ее на сумку и сказал:

– Слушай, Феликс, а у нас там будет какой-нибудь проводник, вроде гида по городу? Ориентироваться же как-то надо без потери лишнего времени.

– Если за последние пятьдесят лет этот город не сильно изменился – а я думаю, что изменился он не сильно, – то я и сам там все прекрасно знаю.

Глава 28

Заняв в самолете свои места, отгороженные шторкой от остального салона, сотрудники агентства «ЭФ» расположились со всем возможным комфортом, окруженные чуткой заботой бортпроводниц.

– О, да тут жить можно! – одобрила Алевтина, избавляясь от своего полупальто и усаживаясь в кресло. – Всегда теперь так летать буду! Ариша, детка, садись к окошку, там красиво будет.

– Разлеталась она, ты ж смотри! – проворчал Никанор, занимая кресло позади Феликса. – Гера! Ну-ка иди сюда! Садись со мной! А то вдруг поплохеет старику в полете, тут ты и позаботисся!

Гере ничего не оставалось, как сесть к Никанору, а место рядом с Феликсом занял Сабуркин.

Командир корабля поприветствовал пассажиров, стюардессы раздали пассажирам первого класса подушки, одеяла, свежую прессу, и самолет покатился по взлетной полосе.

– Что ж, Салоники, – усмехнулся Феликс, – скоро свидимся.

– Хоть приятные воспоминания? – покосился на него Валентин.

– Разные. Надеюсь, в этот раз приятных будет больше.

Самолет оторвался от земли и стал набирать высоту. Минут через двадцать полета Гера коснулся плеча Феликса и спросил:

– Ты как, нормально себя чувствуешь?

– Не знаю, смогу ли оправдать твои ожидания, но со мной все в порядке. И я собираюсь поспать, а то ночью не вышло.

– Предполетный мандраж не давал? – посочувствовал Сабуркин. – Я вот тоже перед дорогой заснуть не могу.

– Именно, – Феликс рывком сунул подушку сначала под голову Вале, потом себе, – так что будем спать.

Натянув одеяло до самого подбородка, Феликс закрыл глаза.

И не открыл их даже тогда, когда стюардессы принесли вино и горячие закуски.

Для остальных сотрудников трехчасовой полет прошел так же легко и непринужденно, как для спящего Феликса и похрапывающего на его плече Сабуркина. К моменту снижения все уже были изрядно навеселе, вволю надегустировавшись отличного греческого вина.

Феликс открыл глаза только после касания шасси о посадочную полосу.

– Валя, вставай, приехали. – Он похлопал по щеке крепко спящего Сабуркина.

– Что? Уже? – Тот широко зевнул, беспомощно щурясь спросонок. – А чего так быстро?

– Так не в Таиланд летим! – хохотнула раскрасневшаяся Алевтина. – О, а давайте потом прямо из Греции в Таиланд рванем? Я такой шикарный купальник с пляжным платьем прикупила, они прямо жаждут по парочке стран прогуляться!

– Не говорите, что успели напиться, – Феликс привстал, окидывая взглядом соседние и задние ряды. Пунцовый румянец играл на щеках у всех сотрудников, включая старика Никанора.

– Да брось, начальство! – воскликнула Аля. – На курорт едем! Какой-никакой, а все-таки отпуск!

– Один день вам сегодня на отпуск, а завтра…

– Завтра встанем к рабочему станку, не боись! А давайте споем? Какую-нибудь греческую песню! Надо же поприветствовать Грецию хорошей песней!

Но спеть они не успели – стюардессы отдернули шторку и с ласковыми улыбками принялись открывать багажные полки, выпроваживая дорогих пассажиров на выход.

Оказавшись на трапе самолета, Феликс на мгновение замер, вдыхая такой знакомый и почти забытый запах разогретого солнцем южного разнотравья. Улыбнувшись этому запаху, он достал из бокового кармана сумки черные очки и легко сбежал по ступенькам к поджидающему пассажиров автобусу.

Пройдя таможенный контроль и получив багаж, сотрудники агентства вышли из здания аэропорта «Македония» в жаркий летний день, так не похожий на московский октябрь. Люди немедленно принялись снимать верхнюю одежду и заталкивать ее в сумки, а Феликс направился к стоявшей неподалеку от выхода веренице сине-белых такси. Подойдя к первой машине, он открыл дверь и на чистейшем греческом языке сказал, что ему нужно попасть в центр города на площадь Аристотеля, в отель «Электра Палас», но в одну машину все его друзья не поместятся, ехать надо на двух машинах.

– Нет проблем, господин! Как хотите, так и поедем! – Мгновенно встряхнувшийся от золотого блеска шофер выскочил на дорогу и бросился к такси, стоявшему за ним. Распахнув дверь водителя, он что-то закричал, размахивая руками. Из салона выскочил второй шофер, и они оба бросились к подоспевшей группе пассажиров, наперебой вырывая у них из рук багаж.

– Сабуркин, садись вперед, – сказал Феликс и устроился на заднем сиденье вместе с Никанором.

Как только автомобили тронулись с места, таксист заговорил. Глядя на пассажира, а не на дорогу, он выдал пулеметную очередь каких-то громких жизнерадостных слов, половина из которых, судя по интонации, была вопросами. Сабуркин быстро поморгал и выдавил:

– Нихт ферштейн…

– О, шпрехен зи дойч? – И с той же непринужденностью таксист разразился тирадой на немецком.

– Вероломнейший поступок, однако! – хмыкнул Никанор, опуская стекло. – Не бережешь работников.

– Привыкать надо к полевым условиям, привыкать, – усмехнулся в ответ Феликс.

За окнами такси проносились пальмы, цветущая зелень и здания такой… такой наискромнейшей архитектуры, что Сабуркин даже умудрился выбраться из словесного плена таксиста, чтобы обернуться и поинтересоваться:

– Я не понял. А где Греция?

– Вокруг тебя, – ответил директор. – Ты чего-то другого ожидал?

– Ну да! Колонны там эти всякие… белые!

– На пару тысяч лет опоздал с колоннами. Но не волнуйся, сейчас доберемся до центра – будут тебе колонны. Правда, не очень белые и не очень целые, но все-таки колонны.

Центр города, главная площадь, полукруглые здания в византийском стиле немного скрасили впечатление от увиденного, даже Сабуркин стал с интересом посматривать по сторонам.

Такси остановились у здания гостиницы, вогнутым фасадом смотрящего на набережную. Расплатившись с обоими водителями, Феликс направил своих не в меру развеселых, желающих немедленно отправляться на пляж сотрудников заселяться в отель. Пока он общался с администраторами, команда бродила по холлу, рассматривая интерьер. Возникла небольшая заминка – на самом последнем и самом дорогом этаже не нашлось шести свободных одноместных номеров.

– Давайте один двухместный, только с раздельными кроватями, – сказал Феликс. – Заселите нас пока что на неделю, если понадобится – продлим.

Пока оформляли документы, улыбчивый персонал принес воду, кофе, печенье, чтобы гости не скучали. Рассевшись в кресла, они принялись шутить, что наконец-то дошло дело и до кофия.

Закончив оформление, получив ключи и отказавшись от сопровождения, Феликс объявил общий подъем, и команда потянулась к лифтам. На этаже Феликс лично заселил каждого в номер, показав, где и как включаются свет, вода, кондиционер. Двухместный номер Никанора и его внучки оказался по соседству с апартаментами Феликса.

– Красотища! – одобрил старик, затаскивая внутрь свой рыжий чемодан. – Поспать бы теперича часок-другой.

– Отличная идея, – кивнул Феликс, – как раз время сиесты. Сейчас отдохнете, и пойдем прогуляемся, поужинаем заодно.

Оставив старика с Ариной располагаться, он снова прошелся по номерам, велел всем отдыхать, никуда из комнат не расползаться и ровно в пять собраться у него.

Закрыв дверь своего номера, Феликс первым делом положил трилистник в футляр, убрал его в сейф, после тщательно намазал лицо и руки солнцезащитным средством и вышел на балкон. Вдохнув солнечный воздух, напоенный запахом морской воды, он улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. Конечно, город изменился: стал просторнее, выше, чище, оброс пальмами, апельсиновыми деревьями, яркими вывесками магазинов и кафе. С центральной набережной пропали трамвайные рельсы, исчезли одноэтажные домишки с узенькими улочками, куда едва могла протиснуться телега с лошадью, но в целом город со своими тысячелетними древностями остался прежним – они, как главные маяки, оставляли его лицо узнаваемым.

Взгляд Феликса обозревал Салоники с высоты гораздо большей, чем высота пятого этажа гостиницы. Минуя площадь Аристотеля, он рассеивался по улицам все дальше и дальше, выхватывая всевозможные мелочи в городских картинах. Молодежь, болтающая в кафешках; лица водителей в несущихся машинах; хозяйки, вешающие белье на балконах… Совсем другие люди, женщины, девушки иного склада, «кроя», парни, мужчины – все другие. Точеные гречанки с прическами бабеттами, в платьицах с пышными юбками до колен, юноши с какой-то особой, горделивой статью – неужели все они бесследно растворились во времени? Нет, они все так же прогуливались или куда-то спешили, но теперь они превратились в изящных старушек на каблучках, а прежние юноши в отглаженных костюмах гуляли, опираясь на тросточки.

Глядя на места, где раньше бывал, таверны, где доводилось обедать, Феликс улыбался им, как старым знакомым. И словно был здесь только вчера, но за ночь каким-то чудом успело промелькнуть почти полвека.

Глава 29

Ровно в пять в номер Феликса явились его сотрудники в полном составе. Все выглядели отдохнувшими и посвежевшими.

– Отлично, – одобрил Феликс. – Сейчас немного прогуляемся по центру, дойдем до района Лададики – там много хороших таверен, и поужинаем.

– А это далеко? – поинтересовалась Алевтина. – Есть уж больно охота, прямо жор напал!

– Нет, все рядом, идемте.

Покинув отель, они пошли вдоль набережной. По дороге Феликс рассказывал о встречающихся древностях, достопримечательностях, о том, что было прежде на месте этих домов и дорог. Директор оказался таким увлекательным гидом, что сотрудники о голоде забыли, с интересом слушая и глядя по сторонам. И даже пожалели, что район с тавернами – Лададика – и впрямь оказался неподалеку.

Одноэтажные здания с открытыми верандами и столами, расставленными прямо на улице, под навесами или без, стояли так близко друг к дружке, что казалось, весь район – одна большая таверна. Народу к этому часу собралось уже прилично, но большинство столов пока оставались свободными. Не обращая внимания на приставучих зазывал, Феликс уверенно шел вглубь, высматривая одну конкретную таверну. Увидев приземистое строение с деревянной крышей и стенами из дикого камня, Феликс указал на него:

– Надо же, «Сад» все еще существует! Надеюсь, там до сих пор так же отменно кормят под живую музыку.

Компания подошла ко входу в таверну, над дверным косяком красовалась потемневшая от времени вывеска: «O Kήπος» и дата открытия заведения – «από 1938».

– Кажется, даже мебель с тех пор не меняли. – С теплой улыбкой Феликс кивнул на крепко сбитые длинные столы и тяжелые деревянные стулья. – Хотите, на улице сядем или внутрь пойдем?

– Идемте внутрь, – сказала Аля. – Тут, среди народных масс, как-то и неудобно.

– Это неудобство пройдет буквально завтра, поверь мне.

Навстречу им выскочил симпатичный улыбающийся парень с блестящими от геля волосами. Феликс сказал, что они хотят стол на шестерых подальше от входа и музыкантов. Парень восторженно проговорил на трех языках, включая ломанный русский:

– Пожалюйста, проходьите!

И проводил гостей в зал. Просторное, но необыкновенно уютное помещение, с пола до потолка обшитое темным деревом, с большим камином и черно-белыми фотографиями старого города на стенах, с ходу располагало к хорошей трапезе и приятной беседе. Подоспевшие официанты накрыли стол у окна бумажной белой скатертью, поставили стаканы, пару бутылок воды, разложили корочки меню и отошли в сторонку. Пока его сотрудники рассматривали интерьер и немногочисленных посетителей – занято было всего три стола, да пара была сдвинута для большой компании пожилых людей, – Феликс раскрыл меню и пробежался взглядом по тексту.

– А курить тут можно? – Сабуркин вытащил сигаретную пачку из нагрудного кармана и покосился на табличку на стене с изображением перечеркнутой сигареты, в то время как остальные посетители дымили не стесняясь.

– Кури. Тут хоть и навязали антитабачный общеевропейский закон, но его все равно никто не соблюдает. Значит, так, предлагаю взять одну тарелку рыбного ассорти, одну мясного, греческий салат, ну и закуски – овощи на гриле, тушеную зелень…

– Бери все! – воскликнула Алевтина. – Сейчас слюной захлебнемся!

– И вина! – поддержал Валентин.

– Вам сегодня не хватило еще?

– Я так вообще не пил, капли во рту не держал! Сам же говорил – в Греции вино пить надо!

– Верно, Феликс, – подхватил Никанор, – что за застолье без доброго вина!

– Ну, раз говорил… – Феликс жестом подозвал официанта и перечислил все, что они желают съесть и выпить.

Записав заказ, тот не выдержал и поинтересовался:

– Откуда вы приехали? Господин так блестяще говорит на греческом, но видно же, что не грек.

Феликс ответил:

– Из России, но все-таки немного грек – бабушка гречанка. Удовлетворенный парень умчался за заказом, а Аля немного недовольно поинтересовалась:

– Теперь всем и каждому будем тут про себя докладывать?

– Люди здесь доброжелательные и любознательные, – пояснил Феликс. – Проще что-нибудь сказать, иначе умрут от любопытства всей таверной.

Ожидая официанта, команда рассматривала все прибывающих посетителей – пустующих столов почти не осталось.

– Интересно, – сказал Валентин, – они каждый день тут всем городом по ресторанам столуются? Вроде ж говорили – кризис в стране.

– Сегодня в Греции праздник. – Феликс собрал все меню и сложил стопкой на краю стола. – Двадцать восьмого октября страна празднует день «Охи».

– И что это за день? – Подперев ладошкой подбородок, Арина смотрела на своего директора, который в интерьере старой греческой таверны приобрел сходство с киногероем черно-белого фильма.

– «Охи» означает: «Нет». В сороковых годах итальянцы предъявили ультиматум греческому правительству о вводе своих войск на территорию страны. Они должны были занять стратегически важные позиции, в противном случае Греции грозила война. Премьер-министр Метаксас ответил коротко: «Нет». Этот короткий ответ, по сути, ознаменовал вступление Греции во Вторую мировую войну.

– О как! – покачал головой Сабуркин. – Слушай, Феликс, а попроси хотя бы хлеба пока принести, а? Соль есть, перец есть, вроде масло вон еще какое-то в бутылках…

– Потерпи минуту, – рассмеялся Феликс, – забьешь желудок хлебом, потом пожалеешь.

Зазвучали струнные переборы – это музыканты, трио пожилых греков, взялись настраивать инструменты. И наконец-то явились официанты с полными подносами. Увидав огромные железные блюда с разнообразием морепродуктов, с мясными стейками, бифштексами, шашлыками, изголодавшиеся гости разразились аплодисментами. В два счета стол оказался заставлен угощениями, закусками и кувшинами вина.

– Приятного аппетита, – сказал Феликс, наполняя свой бокал.

Его сотрудники набросились на еду, он же положил в свою тарелку немного салата, чтобы она не пустовала и не смущала официантов.

– О боже, какая вкуснотища! – с набитым ртом еле-еле проговорила Алевтина, не зная, с какого блюда еще схватить кусочек, чтобы попробовать все одновременно.

– Ешьте спокойнее, жуйте тщательнее – никто не отнимет, – усмехнулся Феликс, поглядывая по сторонам.

Свободных мест не осталось вообще. Шумно переговариваясь, посетители смеялись, произносили тосты, звенели бокалами. Музыканты заиграли напевную мелодию, и зазвучала песня о Салониках шестидесятых годов.

– До чего же тут хорошо, – сказал Гера. – Такая душевная атмосфера, как будто не в ресторан пришли, а к кому-то домой в гости.

– Здесь во всех тавернах такая атмосфера, – ответил Феликс. – И считай, что домой и пришли, так и есть. Как правило, это семейный бизнес, отец или дед таверну строит и всю жизнь в ней работает с женой, детьми, а то и внуками. Здесь все друг другу родственники, включая официантов и зазывал.

– Класс какой, – откинувшись на спинку стула, Валентин с удовольствием закурил. – Не помню, когда так вкусно ужинал.

– Точно, – Алевтина подлила еще вина себе и Никанору, – прямо домашняя еда, домашняя!

– Рад, что вам понравилось. Еще немного посидим, музыку послушаем, и провожу вас в отель.

– А сам куда?

– Хочу навестить родственников Ирины, пообщаться с ними.

– Какой еще Ирины?

– Дочери первого владельца трилистника – Ивана Сергериди. Это он привез ветку в Россию. Может, они знают, откуда он ее взял, от какого венка оторвал.

– Венка?

– Полагаю, это фрагмент головного убора, золотого венка.

– А… понятно. Но мы же еще посидим, да?

– Да, да, посидим, есть еще время.

Одна красивая мелодия сменилась другой, приятный баритон певца звучал, словно из другого времени, Феликсу и самому не хотелось расставаться с этой атмосферой. Когда очередная песня закончилась, официант, обслуживавший столы большой компании пожилых людей, подошел к музыкантам и что-то им сказал. Те согласно закивали и заиграли мелодию, при первых же звуках которой Феликс на миг замер.

– Что такое? – заметил это Гера.

– Ничего, просто у меня с этой песней связаны кое-какие воспоминания.

– Что за песня, кто поет? – Широко зевая, разморенный сытостью Валентин сделал глоток вина и закусил жареным баклажаном.

– Никос Гунарис поет, а песня называется «Вернись ко мне, моя любовь».

– Красиво как, – Алевтина поправила прическу и оглядела зал. – Феликс, а танцевать тут можно?

Феликс кивнул, скользя взглядом по лицам посетителей.

– Сабуркин, идем повальсируем.

– Я не умею. Аля, ну отстань, ну правда не умею.

– Идем, идем, я тебя научу.

Аля вытянула из-за стола Валентина и потащила к площадке перед музыкантами.

Взгляд Феликса остановился на сухощавой старушке с тщательно завитыми белоснежными локонами, обрамляющими личико с тонкими, полупрозрачными чертами. Пожилая дама смотрела прямо на него и улыбалась.

Глава 30

Встав из-за стола, Феликс направился к компании стариков. Склонив голову в почтительном приветствии, он протянул даме руку, приглашая на танец. И под аккомпанемент восторженных возгласов и шуток ее друзей вывел свою спутницу в центр зала. Женщина положила одну руку ему на плечо, вторая тоненькая, почти неосязаемая ладонь утонула в его пальцах, и Феликс тихонько, плавно повел даму в танце. Партнерша едва доходила своему кавалеру до груди. Подняв голову, она посмотрела на него глазами цвета спелого лесного ореха и произнесла с легкой задумчивой улыбкой:

– Не думала, что ты меня узнаешь.

– И зря, София, ты совсем не изменилась. А я вот постарел.

– Ангелы не стареют. Ах, Феликс, Феликс, как же я рада тебя видеть! Я знала, слышишь, знала, что мы еще увидимся. Я дождалась.

– Не говори, что всегда ужинала только в этой таверне. – Феликс смотрел на нее, и в его глазах отражалась прекрасная юная девушка.

– Только в этой. Каждый вечер. Все эти годы.

– Ох, София, зачем же…

– Просто так получилось, – отчего-то почти виновато произнесла она.

– Как ты жила?

– Нормально, хорошо. У меня двое детей, четверо внуков, два года назад похоронила мужа. Никак не могу привыкнуть, что его больше нет рядом. Все-таки почти тридцать лет вместе. Мы хорошо жили, понимали друг друга.

– Как его звали, кем он был?

– Петрос Котцовулос – один из главных архитекторов города. Половина Салоников построена по его проектам, кроме площади Аристотеля. Там француз работал.

– Прекрасно. Сожалею, что его больше нет.

– О чем сожалеть? Мы прожили замечательную жизнь, жаловаться – только Бога гневить. Просто люди должны иногда умирать, – София улыбнулась печальной и светлой улыбкой. – А ты с друзьями отдохнуть приехал? Надолго?

– Не знаю пока, насколько. Мы тут, скорее, по работе. У меня свое детективное агентство, а друзья – это мои сотрудники.

– Вот как? – Женщина с интересом посмотрела на оставшихся за столом лохматого старика, юную девушку и интеллигентного вида молодого человека – в этот момент он безуспешно пытался найти на заваленном объедками столе чистые салфетки. – Надо же, как интересно. На море уже были?

– Мы в обед только прилетели.

– Помнишь виллу моего отца на побережье?

– Конечно.

– Приезжайте завтра в гости, все вместе.

– С радостью, София.

– Запишу тебе телефон…

– Скажи, я запомню.

Мелодия закончилась, и Феликс проводил свою даму к столу. Компания Софии дружно принялась уговаривать прекрасного джентльмена и его друзей пересаживаться к ним, но Феликс отшутился и вернулся за свой стол. Натанцевавшись, подошли и Аля с Сабуркиным.

– Так, – сказал Феликс, глянув на часы, – пора потихонечку заканчивать шоу-программу и двигаться в отель. На первый день довольно впечатлений, а меня еще работа ждет.

Возражать никто не стал. Пока Феликс рассчитывался за ужин, команда потянулась на свежий воздух. Уходя, он слегка кивнул Софии, а она улыбнулась ему одними глазами.

По дороге к отелю команда засыпала Феликса вопросами о его неожиданном танце.

– Вы были знакомы когда-то?

– Да. Наверное, у нас даже было нечто вроде мимолетного романа.

– Роман? – удивленно присвистнул Сабуркин. – У тебя бывали романы с… с людьми?

– Разумеется, Валя, разумеется. Иначе я бы умер от скуки еще лет двести назад. Лег бы в гроб и больше не проснулся.

– Ой, только не придумывай, что спишь в гробу! – хохотнула Алевтина.

– А вы дурацких вопросов не задавайте!

Проводив своих сотрудников по номерам и снова предупредив, чтобы за пределы отеля самостоятельно не выходили, Феликс зашел к себе. Достав из сумки записи по делу Сидоренко, он нашел листок с координатами родственников Ирины и набрал телефонный номер. Ответил мужской голос.

– Здравствуйте, – произнес Феликс по-русски, – это Михаил?

– Да, – голос говорил с акцентом, – а кто спрашивает?

Феликс представился, сказал, что звонит от Ирины Сергериди, она должна была предупредить о его звонке.

– Да-да, Ира говорила. Там что-то с антиквариатом связано?

– Именно. Мы могли бы сегодня увидеться?

– А вы где остановились?

Феликс назвал отель, и Михаил предложил встретиться в кафе рядом через полчаса.

Брать с собой трилистник Феликс не стал, решив, что фотографии в телефоне вполне достаточно. Прислушавшись к себе – не появились ли отголоски подступающего голода, – он прихватил пакет из дьюти-фри с бутылкой водки и вышел из номера, решив до встречи пройтись по набережной.

Стемнело. В спокойной черной воде задрожали огни фонарей и отблески иллюминации зданий. Отовсюду неслись музыка и смех молодежи – в это время все кофейни и бары заполнялись до отказа. По набережной прогуливались парочки, шумные компании, туристы с фотокамерами. Беззаботная, красивая ночная жизнь южного города была такой беспечной, такой умиротворяющей, что трудно было поверить в какой-то проклятый трилистник, начавший свое смертельное путешествие именно отсюда.

Ровно через полчаса Феликс подошел к назначенному месту. Остановившись у столиков, выставленных прямо на асфальт, он оглядел посетителей.

– Вечер добрый. Это вы мне звонили? – раздалось за спиной.

– Да, – Феликс обернулся. Перед ним стоял невысокий полный мужчина, лысоватый, черноглазый – типичный продукт смешения грузинской и греческой крови. – Добрый вечер.

Судя по хитроватому взгляду, Ирина описала его своему родственнику, возможно, даже в деталях, и Михаилу не составило труда узнать Феликса. Дав еще пять секунд на рассмотрение своей внешности, Феликс протянул ему пакет с «небольшим сувениром из России» и предложил занять столик, пока есть шансы.

– Спасибо! – очнулся Михаил, принимая подарок и с трудом отрывая взгляд от массивного перстня с красным камнем. – Верно, чего мы тут стоим. Вы кофе будете или что покрепче?

– Бокал красного сухого вина, пожалуй.

Они прошли под навес, украшенный гирляндами лампочек, присели за столик, и Михаил заказал у подошедшей официантки два бокала вина.

Обсудив погоду, природу, политическую ситуацию в мире, Феликс завершил вступительную часть разговора и перешел к основной. Особо не вдаваясь в подробности, он рассказал о цели своих поисков.

– А как она хоть выглядит, ветка эта? – Едва пригубив вино, Михаил закурил, старательно выпуская дым мимо лица собеседника. Феликс показал ему фото в телефоне. – Нет, не видел такую. Точно уверены, что Иван ее привез?

– Точно.

– Странно, обычно он мне все свои покупки показывал, но эту я не видел.

– Уф-ф-ф… – выдохнул Феликс.

Чувствуя, что тот вроде как готов огорчиться, Михаил торопливо произнес:

– Погодите, сейчас что-нибудь придумаем.

– Например, что? Я рассчитывал через вас нужную нить найти.

– Найдем, через кого найти. Город маленький, по сути, деревня: все друг друга знают, все сплетни всем известны. Ветка эта, как я понимаю, покупка нелегальная, значит, и добывали ее так же, в обход государства. Поэтому и надо разговаривать с черными копателями.

– И у вас есть такие знакомые?

– Найдем, не переживайте, – широко улыбнулся Михаил. – Завтра будет вам пара телефонов.

Глава 31

Михаил позвонил в половине десятого утра. К этому моменту Феликс уже принял душ и оделся: серые тонкие брюки свободного кроя, рубашка поло на пару тонов светлее и легкие летние туфли.

После взаимных приветствий Михаил сказал:

– Нашел тут пару ребят, но они, оказывается, вместе работают, так что телефон даю того, кто говорит по-русски. Пишите, – он стал диктовать цифры, Феликс слушал, глядя в окно на залитую ослепительным утренним солнцем набережную. – Зовут его Вито…

– Как?

– Виталис, Вито. А что вас так удивило?

– Ничего, просто есть у меня знакомый, которого так же зовут, только не Виталис, а… В общем, неважно. Когда ему можно позвонить?

– Да хоть сейчас. Друга его зовут Спирос, они, скорее всего, вместе придут. Вы не напрягайтесь, это все свои, все в теме.

– Хорошо, я понял. Спасибо за содействие.

– Не за что. Если надо будет чего, сразу звоните, не стесняйтесь. Будет время, пойдемте на кофе, в таверну, в гости приходите…

– Да, да, да, хорошо, обязательно, до свидания, всего доброго.

Набрав номер Вито, Феликс отошел от окна и сел на край кровати. Судя по акценту ответившего, по-русски он говорил так, что проще было сразу перейти на греческий. После непродолжительной беседы ни о чем Виталис сказал, что по телефону дело обсуждать не стоит, лучше где-нибудь встретиться.

– Я с друзьями сегодня на полуостров еду…

– А куда именно?

– В Певкохори. К вечеру вернемся и…

– Так давайте мы тоже туда подъедем! Друзьям мешать не будем, посидим где-нибудь в кафе или таверне, поговорим!

– А вас это не затруднит? Все-таки далековато, – сказал Феликс, заранее зная, что острое желание пообщаться с богатым иностранцем сметет любые трудности, устранит все преграды.

– Не-е-ет, не-е-ет! Конечно нет! Сами тоже искупаемся. Такая погода золотая стоит, море хорошее, грех в городе сидеть!

– Ну, если грех, тогда, конечно. Позвоните мне на этот номер, как приедете в Певкохори.

– Договорились!

Закончив разговор, Феликс встал, сунул телефон в брючный карман и пошел из номера. Открыв дверь, он лицом к лицу столкнулся с Герой. Парень стоял за порогом с поднятой рукой, намереваясь постучать.

– Доброе утро, Герман. Завтракал?

– Нет еще. Ты же сказал никуда без тебя не выходить, вот и ждем, пока сам выйдешь.

Феликс выглянул в коридор и на диванчиках холла лифтовой увидел своих сотрудников в полном составе.

– И давно вы там сидите?

– Нет, минут сорок.

– Гера, я вроде не требовал от вас такого неукоснительного соблюдения инструкций.

– А мы на всякий случай соблюдаем. Во избежание, так сказать. – Парень провел взглядом по одежде и обуви своего начальника. – Не изменяешь себе, все так же «Бриони»?

– Нет, это «Армани». Решили же быть проще, держаться к людям ближе.

– Ага, – заулыбался Гера, – так-то намного ближе, согласен. Идем завтракать или у нас уже какие-то дела?

– Сначала завтракать.

Все вместе они спустились в гостиничный холл и решили перекусить в кафе на открытом воздухе.

Солнце было отнюдь не октябрьским: несмотря на утренний час, припекало основательно.

– Под тридцатник – не меньше, – сказал Валентин, расстегивая ворот рубашки и усаживаясь в тенек, под навес. – На море-то поедем?

– Да, сегодня и поедем, – ответил Феликс, – скоро позвоню Софии, решим, как добираться будем. Туда же, на побережье, подъедут два товарища, обговорю с ними заодно наши следственные дела.

– Кстати, – подперев кулаком подбородок, Алевтина с сонной ленцой смотрела на прохожих, – а с нами ты не хочешь наши следственные дела обсудить?

– Точно, – закивал Гера. – Мы же вроде команда, а расследуешь ты один. Дай и нам какие-нибудь задания.

– Были бы – дал, не сомневайтесь. – Сквозь черные стекла очков мужчина наблюдал за бликами на морской воде. Вдалеке, почти у линии горизонта, серыми металлическими полосками застыли нефтяные танкеры. – Сейчас просто пытаюсь добывать из людей максимум полезной информации, и не всегда успешно.

– Но мы-то все равно до сути дороемся? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Никанор.

– Дороемся, – вместо Феликса уверенно ответила Арина. – Иначе быть не может.

Официант принес кофе, круассаны и нарезанные на квадратики слоеные пироги «бугатсу» с разными начинками. Пока команда завтракала, Феликс отошел в сторону, сел на лавочку под апельсиновым деревцем и позвонил Софии.

– Как я рада, что ты не передумал! – голос женщины прозвучал по-юному звонко. – Ничего, если с нами моя подруга Мария поедет? Она тоже на машине, а то в мою не поместимся.

– Я ее знаю?

– Нет, мы познакомились уже после моей свадьбы. Мария училась в Болгарии, неплохо знает русский язык, с ней будет легко общаться твоим друзьям, а то заскучают с нашей греческой болтовней.

– Отличная идея, буду рад знакомству, – с улыбкой ответил Феликс. – Когда отправляемся?

– Давай через полчасика заедем за вами. Вы только поднимитесь выше, к стоянке такси, а то у отеля такое движение, что встать не получится.

– Ждать вас у памятника Венизелусу или напротив?

– У памятника, мы прямо к нему и подъедем.

– Договорились, до встречи, дорогая моя.

Вернувшись в кафе, Феликс не без удивления увидел, что за время короткого разговора его сотрудники умудрились все съесть и теперь допивали остатки кофе.

– Ну вы даете. Не жуя, что ли, заглатывали?

– Практически. – Аля перевела дух и отставила пустую чашку. – Здесь все такое вкусное – просто безобразие. Мы разожремся, и самолет не взлетит.

– Надеюсь, не успеете. Значит, так, через полчаса едем на море. Идите за купальниками, шлепанцами, надувными крокодилами – за всем, что вы там заготовили для пляжа, и возвращайтесь. Я вас здесь подожду.

– Мы мигом! – воскликнула Арина, вскакивая из-за стола. – Дедушка, хочешь, тут оставайся, я все твое принесу!

– Дедушка хочет, – чинно кивнул Никанор Потапович. – Дедушка останется.

Официант убрал со стола и спросил, что еще принести. Старик попросил стакан воды и мороженое.

– Ванильное, клубничное, шоколадное? – уточнил паренек.

Феликс перевел Никанору.

– А-а-а… э-э-э-э… а можно понемножку всякого?

– Можно, – Феликс сделал заказ и сел поудобнее, так, чтобы площадь и гостиница просматривались со всех сторон.

– Спросить чего-то хочу, – сказал Никанор. Достав сигарету из пачки, он принялся тщательно разминать ее в пальцах.

– Спрашивай.

– Куда едем, там как – берега, места дикие али людные?

Феликс повернул к нему голову, и черные стекла очков уставились на старика.

– Сейчас конец октября, в это время везде места дикие. А почему интересуемся?

– Накопилось у меня. Нагнетается.

– Что у тебя нагнетается? Говори толком, не хочу сюрпризов. Официант принес воду, мороженое, пожелал приятного аппетита и удалился.

– Так не оборачивался давно, вот силушка-то и поднакопилась, гнетет, тянет, выхода ищет.

Никанор взял стакан с водой и посмотрел на жидкость сквозь стекло. Вода заволновалась, пошла мелкой рябью и стала закручиваться маленькой вихревой воронкой.

– Поставь стакан, пожалуйста, – сдержанно произнес Феликс. – Ты там что хочешь сделать – обернуться и побегать на четырех лапах или шторм устроить?

– Полностью-то обернуться – нет. – Отставив стакан, Никанор взял вазочку с мороженым и ложку. – Хотя бы так, частично трансформироваться да остальную силушку в воду скинуть. Ежели и шторм получится, то маленький совсем.

Феликс подумал и сказал:

– Там территория частных особняков и пляжей. Хозяева разъехались до следующего лета, но вполне могут оставаться сторожа и собаки. А собаки могут устроить переполох.

– А то я их не передушу, что ли?

– Нельзя! Нельзя душить собак! – И, посмотрев на старика, хмуро ковыряющегося в вазочке с мороженым, добавил: – Придумаем что-нибудь, в конце концов, прогуляемся подальше, найдем место.

– Так бы сразу, – проворчал Никанор и принялся уплетать десерт.

Из гостиницы показались сотрудники агентства с пляжными сумками и целлофановыми пакетами. Гера с Сабуркиным переоделись в майки и шорты-бермуды, Арина – в пеструю тунику до колен, Алевтина нарядилась в широкий цветастый сарафан до пола и соломенную шляпу с целым букетом алых маков.

Феликс расплатился с официантом, и они с Никанором поднялись навстречу коллективу.

Дойдя до конца площади, команда перешла через дорогу и остановилась у обочины, рядом с памятником господину в длинном пиджаке и шапочке. Господин стоял, устремив руку вверх и, несомненно, указывал ею светлый путь грядущим поколениям. На шапочке сидел здоровенный ворон и смотрел вдаль. Глянув на птицу, Феликс досадливо тряхнул головой, решив, что еще рано выискивать в каждой встречной вороне знакомые черты.

Часы показывали, что София с подругой должны подъехать с минуты на минуту.

– Феликс, а ты с собой ничего не взял? – кивнула Алевтина на его пустые руки.

– Что я должен был взять?

– Ну… плавки там, полотенце.

– Я купаться-загорать не собираюсь.

– Да ладно! На море быть и не купаться?

– Отстаньте от меня. Очень вас прошу.

В этот момент к обочине одна за другой подъехали две машины – серебристый «Мерседес» и черный внедорожник «БМВ». Из «Мерседеса» выглянула сияющая София и помахала Феликсу, а у черного внедорожника распахнулась передняя дверца, выпуская из салона клубы дыма вперемешку с грохотом танцевальной музыки. Из машины показалась худенькая пожилая дама с короткой стрижкой, ярко накрашенной ниточкой губ и громадными золотыми серьгами. Помахав рукой с гирляндой звенящих браслетов, она весело крикнула на ломаном русском:

– Садитесь, куклятки! Поехали гулять!

Глава 32

Вилла Софии оказалась небольшим двухэтажным домом посреди огромной зеленой территории с гранатовыми деревьями, пальмами и целой оливковой рощей. Металлическая ограда с белыми плафонами фонарей отделяла участок от песчаного берега и стеклянной воды электрически-голубого цвета.

Пока гости выгружались из машин и вытаскивали из багажников пакеты со всевозможной снедью и звенящими бутылками, Феликс отчего-то продолжал сидеть в машине, глядя на дом. Облупившаяся штукатурка, проржавевшие решетки балконов, пустой бассейн с брошенной на дне деревянной лодкой… Если бы не подстриженная трава с ухоженными деревьями, можно было бы решить, что особняк давно заброшен.

– Феликс, ты идешь с нами? – заглянула в салон София. Мужчина вышел из машины и огляделся по сторонам.

– Что здесь случилось?

– Ничего, – пожала она плечами. – Просто я не хотела ничего менять.

– С каких таких пор ты не хотела ничего менять?

– Идем. – Она лукаво улыбнулась, взяла его за руку и повела к ступенькам веранды.

Они поднялись наверх, к стеклянным дверям с металлическими жалюзи. Не выпуская ледяных пальцев из сухой горячей ладони, женщина провела Феликса за угол дома, и он увидел некогда белый столик с ажурными металлическими ножками и два таких же стула. На изъеденной ржавчиной столешнице стоял треснувший стеклянный бокал.

– Нет, София, – медленно произнес Феликс, – ты должна была хоть немного прибраться.

– А я пыталась, – в карих глазах запрыгали веселые искры, – но он не захотел. Не двигается.

Она коснулась мутного стекла пальцами, затем схватилась за ножку и подергала как следует. Бокал стоял, будто примороженный к железу.

– Но этого не может быть. За столько лет… это же всего-навсего стекло.

– Как видишь – может. Не такой уж хрупкий материал это стекло. И я решила ничего тут не менять. Понимаешь? Ничего.

Феликс обнял ее за плечи и привлек к себе, не опасаясь испугать гиблым запахом талого снега, который не мог перебить никакой искусственный аромат. Женщина прижалась щекой к его рубашке и закрыла глаза.

– А если бы я никогда не приехал?

– Ты же приехал.

– Это случайность. Если бы не детективное агентство…

– Значит, тебе понадобилось создать целое детективное агентство, чтобы я наконец дождалась. Ты сам говорил, что не бывает случайностей. Их просто не существует.

Феликс поднял руку, чтобы погладить ее по волосам, но увидел, с какой тщательностью уложены легкие, как пух, кудри, и не решился нарушать этот порядок.

– Люди, вы куда пропали?! – донесся голос Алевтины. – Мы тут мангал уже разжигаем! А Мария в дом попасть хочет, там, говорит, стаканы взять надо, а то из бутылки пить при гостях некрасиво!

– Какая же она замечательная, твоя Мария, – улыбнулся Феликс.

– Лучшая подруга, – тихонько рассмеялась София. – Идем, откроем все двери, все окна, включим музыку…

– И принесем стаканы.

Выпустив Софию из объятий, Феликс взял бокал со столика и швырнул его через ограду. Бокал улетел далеко в море и исчез, едва потревожив его безмятежное спокойствие.

За пару минут дом ожил и задышал всеми окнами, распевая песню «Вернись ко мне, моя любовь». На веранду вынесли столы, на блюдах задымилось мясо, заблестели облитые маслом салаты, бокалы наполнились вином.

– Созрел тост! – Сабуркин встал с полным бокалом в руке. – Второй день знаю эту страну, но уже влюблен и в восхищении! Дамы, девушки вы наши прекрасные, спасибо вам, чудесные, за вас спасибо! Феликс, Феликс, переведи!

– Не надо переводить! – рассмеялась Мария. – Мы все понимать, все разуметь! Оставайтесь жить, Греция красивая, всегда тепло!

– А вот возьмем и останемся! – воскликнула Алевтина. – Я согласная! Всегда думала, чего ж мне не хватает? Оказалось, пальм и моря! Я тут прям как дома, честное слово!

Феликс что-то шепнул на ухо Софии, и она закивала, улыбаясь.

– Давайте танцевать! Такая музыка хорошая! – Мария защелкала пальцами в такт мелодии, подпевая: – Эгнатия тетра-косья э-э-экси…!

– Живой еще Лаки Кесоглу? – спросил Феликс Софию.

– Нет, конечно, он тогда уже был староват.

– Жаль, хорошие песни пел.

– Давайте танцевать!

– Позвольте пригласить, я умею! – шаркнул ботинком Сабуркин, протягивая руку Марии.

– Феликс, можно мне украсть твою даму? – привстал Гера.

– Только на один танец, – сдвинув брови, нехотя кивнул Феликс и затем улыбнулся.

– Ну а мы тогда сами пойдем! – Аля вытащила из-за стола Арину. – Пойдем, детка, разомнемся! Мария, как это переводится, вот это: «опа, опа то бамбукья…»

– Аха-ха-ха! – От смеха Мария повисла на руке Сабуркина. – Опа-опа та бузукья! Играйте, играйте гитары! Аха-ха-ха!

– Отлично! Опа-опа, двигай попой! Давай, Аринка, повторяй за мной!

Покатываясь со смеху, они принялись выплясывать, мешая парочкам. Пересев поближе к Феликсу, Никанор Потапович взял бутылку воды и принялся наливать в свой бокал, демонстративно тяжело вздыхая.

– Да помню, помню, – процедил Феликс. – Потерпишь минут десять? Если мне сейчас не позвонят, пойдем купаться.

– А если тебе позвонят, когда будем купаться?

– Значит, посидят и подождут.

Старик положил ладонь на руку Феликса и пожал его пальцы. После хотел пересесть, но передумал.

– С Софией-то вы как познакомились?

– В Салониках только кинотеатры построили, самое модное развлечение было, – глотнув вина, Феликс вытер губы салфеткой, скомкал ее и бросил на стол. – В тот вечер я шел по делам…

– На охоту?

– Говорю же – по делам. А она стояла у дверей кинозала вся такая нарядная и чуть не плакала. Билетов не досталось, а когда еще родители отпустят одну в такую сказку.

– Сколько ей было?

– Почти семнадцать.

– И ты достал ей билет?

– Да. Только не спрашивай, как именно.

– И не буду. Итак, девушка пошла в кино. Что дальше?

– Дальше я ее встретил после сеанса и проводил домой. В городе еще не было приличного освещения, не мог же я допустить, чтобы в таких туфельках ходили по грязной темноте.

– Очень даже понимаю, – закивал старик. – И дальше?

– Дальше мне пришлось познакомиться с ее отцом. Я ему понравился и внушил доверие…

– И кем ты назвался?

– Племянником Онассиса.

– Правдоподобнее ничего не смог придумать?

– Я не собирался продолжать. Но девочка меня тронула. Я сводил ее еще раз в кинотеатр, в таверну и в бузуки.

– В… куда?

– Это нечто вроде смеси ресторана и концертного зала. Там люди слушают живую музыку, выпивают и бьют посуду, чтобы расслабиться и выпустить пар. Но девушкам, женщинам в одиночестве ходить в такие места было неприлично. София мечтала это все увидеть, вот я и стал ее кавалером.

После мы приезжали сюда, сидели на веранде, пили вино, смотрели на звезды, слушали море. Скоро должны были приехать ее друзья, а я не хотел встречаться с людьми, подкатывал голод. Поэтому я погладил ее по волосам, поцеловал руки, попрощался и ушел.

– Просто ушел?

– У меня был паром в Стамбул в три утра. Я чуть не опоздал.

– Понятно, – вздохнул Никанор. – Приморочил девочке голову на всю оставшуюся жизнь.

– Прекрати.

– Да просто еще за одну переживаю.

– Мы уже это обсуждали, – Феликс бросил взгляд на Арину. – И если бы ты знал, что с ней что-то плохое случится, то не привел бы в агентство. И давай закончим на этом.

Танцующие вернулись к столу и принялись собираться на пляж.

– Нет-нет, – взялся отнекиваться Феликс, – давайте сами, у меня нет с собой купальных принадлежностей. Не устраивать же нудистский пляж.

– Минутку, – сказала София и ушла в дом.

Вернулась она с запечатанным скотчем пакетом. В пакете лежали черные мужские плавки, полотенце и белая футболка.

– Вино, говоришь, под звездами пили? – хмыкнул Никанор, глянув на пакет.

– Еще купались вместе один раз. Можно подумать, это многое меняет.

– Ого!

– Прекрати немедленно. А то сам будешь разбираться со своими собачьими проблемами.

Обмотавшись полотенцами, сотрудники агентства «ЭФ» вместе с директором и греческими подругами устремились к горячему белому песку и голубому морю.

– А-а-а-а! – с визгом разбрасывая брызги, Аля с Марией понеслись в воду, держась за руки.

Смеясь над ними, София собрала разбросанные полотенца и принялась аккуратно расстилать их на песке. Остальные же стояли и смотрели на Феликса. Литое, тренированное тело с горделивой осанкой, круглый золотой медальон на цепи странного плетения, которого никогда не видно под рубашкой, и беломраморная кожа. На спине Феликса виднелись продольные шрамы, похожие на зажившие рубцы то ли от чьих-то огромных когтей, то ли от ударов плетьми.

На скулах Сабуркина заиграли желваки, и он опустил взгляд. Гера же не мог оторваться от этих шрамов, словно они его заворожили.

– Так мы идем купаться или нет? – уточнил Феликс. – Я пойду, вы как хотите.

Разбежавшись, он прыгнул в воду, скрылся на миг, вынырнул и поплыл, рассекая воду отточенно-резкими движениями.

Глава 33

Октябрьская вода все-таки оказалась прохладной, несмотря на жаркое солнце. Накупавшись, компания разлеглась на песке. Из-под ограды дома на берег спускались трава и бесконечно длинные стебли плюща. Гера подвинул полотенце поближе к его глянцевым листьям, улегся и протянул руку к веткам, не касаясь их. Вскоре подошел Феликс и присел рядом на корточки.

– Не выходит?

– Пока нет, – ответил парень, не прерывая своего занятия.

– Может, попробовать без рук, только мысленно?

– Мне так проще с ними контакт устанавливать. Если у меня есть способность ими управлять, значит, я что-то делаю не так. А если нет, то хоть без рук, хоть без ног…

– Не буду мешать.

Феликс выпрямился, прихватывая с песка свое полотенце. Девушки бродили вдоль кромки воды, собирая ракушки, Сабуркин развалился в позе звезды и, похоже, спал, София снова пошла плавать… Набросив полотенце на плечи, Феликс кивнул Никанору: мол, идем прогуляемся. И они направились по берегу в противоположную сторону от собирательниц ракушек.

– Чагой-то я малость с вином перебрал, – пробормотал старик, приглаживая подсыхающие кудри. – Голова кругом.

– Еще и на солнце развезло, понятное дело. Давай отложим на другой раз?

– Не, сейчас давай, справлюсь.

Поглядывая на ряды домов с дверями и окнами, наглухо закрытыми жалюзи, Феликс шел все дальше, пока не остановился на небольшом участке. Здесь изгиб узкой прибрежной полоски скрывали от посторонних глаз кусты олеандров.

– Давай, вперед, – махнул рукой Феликс. – Не затягивай только, а то прибегут нас искать.

Развернувшись, он направился в обратную сторону.

– А ты куда?

– Ракушки собирать.

Отойдя в сторону, Феликс присел на отшлифованную ветром корягу и стал смотреть на переливающееся зеленым золотом море. Пару раз глубоко вздохнув, он замер, устремленный на воду взгляд остановился – Феликс стал просматривать округу в радиусе километра на предмет живых существ. Ни собак, ни людей не виднелось.

Вскоре из-за кустов послышался скрежещущий звук, похожий и на царапанье когтей о дерево, и на невероятно громкий скрип зубов. И следом по морской воде ударила невидимая взрывная волна. Она прошлась вдаль метров на двести, растревожила стеклянное спокойствие и стихла. Успокоилось и море. Пару минут стояла тишина, затем из зарослей показался Никанор. Старик передвигался медленно, сгорбившись и отчего-то подволакивал левую ногу. Феликс спрыгнул с коряги и пошел ему навстречу.

– Ты как? Нормально?

– Да, – хриплый голос Никанора мало напоминал человеческий. Желто-оранжевые глаза смотрели тяжелым, мутным взглядом, а на лицо словно наложили полупрозрачный гротескный портрет со звериными чертами.

– Заметно. Подождать, пока придешь в себя?

– Нет, – качнул он седой гривой, – идем. По дороге быстрее оклемаюсь.

Они неторопливо пошли по берегу назад, к домашнему пляжу Софии. На ходу со старика и впрямь довольно быстро стало слетать звериное – распрямилась спина, из глаз ушла желтизна, взгляд прояснился.

Вскоре показались отдыхающие. Завидев издалека Феликса с Никанором, Гера крикнул:

– Феликс, тебе звонили! София принесла сюда, на пляж, твой телефон!

– Хорошо! – крикнул в ответ Феликс.

– А вы где были? Мы вас потеряли!

– Гуляли туда и обратно! – отрезал Феликс и тут заметил, что пальцы левой руки Никанора скрючены и вместо ногтей все еще торчат когти. Он взял его за запястье и как следует потряс. Пальцы распрямились, когти втянулись, но на всякий случай Феликс бегло осмотрел старика со всех сторон. Вроде больше ничего не выдавало оборотня.

Не доходя до компании, Никанор свернул в воду, пробежался, нырнул с головой и хорошим кролем поплыл к далеким оранжевым буйкам. А Феликс сбросил с плеч полотенце, взял свой телефон и посмотрел входящие – восемь вызовов от Виталиса. Перезвонив, Феликс узнал, в каком кафе они его дожидаются, и сказал, что скоро будет.

– София, – он подошел к лежащей на полотенце женщине с томиком Чехова на греческом языке, – я возьму твою машину? Мне надо отлучиться ненадолго.

– Конечно, дорогой, – улыбнулась она, поглядев на него поверх солнцезащитных очков, – ключи в замке. Если не затруднит, захвати нам чего-нибудь сладкого, мы совсем забыли про десерт.

– Больше ничего не надо?

– Нет, всего хватает.

Феликс кивнул и пошел на виллу одеваться.

Через пятнадцать минут он подъехал к кофейне в центре деревни. Время для кофепития было уже поздним, заведение пустовало, лишь за одним столиком на улице сидели двое: крупный черноволосый парень, похожий на располневшего штангиста, и худощавый, узколицый, весь словно состоящий из острых углов мужчина лет пятидесяти. Поздоровавшись, Феликс представился и сел за стол. Начались разговоры о природе, погоде, политической ситуации в стране и в мире. В этот раз Феликс постарался как можно скорее закончить вступительную часть и перейти к делу. Перво-наперво он захотел выяснить род занятий своих новых знакомых. Виталис оказывал помощь в получении банковских ссуд, планировал разводить овец, собирался строить подпольный завод по производству самогона из болгарского спирта и торговать картинами, экспроприированными у евреев во время войны с немцами. А друг его Спирос ставил спектакли в местном театре.

– То есть, – пожелал уточнить Феликс, – вы человек без определенного рода деятельности, а вы театральный режиссер? И каким-то образом при всем этом вы еще и археологи?

– Ну да. А что не так? – Виталис уставился на него черными воловьими глазами, большими и влажными.

– Да, здесь и впрямь мало что изменилось, – пробормотал Феликс, раздумывая, сразу уходить или посидеть еще немного.

– Археология – это страсть! – вдруг с жаром выпалил Спирос. – Болезнь на всю жизнь! Нам нужен хороший металлоискатель на золото, чтобы в глубину брал! В России такие производят, мы слышали, и купить можно без особых проблем. Может, вы нам поможете с покупкой?

– Давайте об этом позже поговорим.

– А вам, кстати, картины не нужны? Настоящие, все подлинники – Пикассо, Дали…

– Спасибо, не нужны, я не поклонник их творчества. Значит, так, давайте коротко и ясно. У меня есть обломок золотой ветки, нелегально привезенной в Россию отсюда, из Салоников. Хочу узнать, где ее откопали или от какого изделия оторвали. Если вы так болеете археологией, возможно, знаете, где, кто, когда в черную раскопал золотое украшение с оливковыми веточками – наверняка такое событие не каждый день случается.

Виталис со Спиросом дружно насупили брови, погружаясь в серьезнейшие раздумья, затем попросили показать ветку.

– Вот, – Феликс протянул телефон с фотографией на экране. Они долго рассматривали снимок, переглядывались, снова рассматривали, затем Спирос сказал, что, скорее всего, это часть клада из пещеры Олимпа. Об этой секретной пещере много всякого рассказывают, вот и ходили слухи, что кому-то удалось достать оттуда золото, но клада никто не видел. И у них даже есть карта, как пройти в ту пещеру.

– Но нет денег на экспедицию, – добавил Виталис.

– И много надо?

– Не особо: нанять транспорт да заплатить проводнику.

– Зачем проводник, если есть карта?

– На всякий случай, – ответил Спирос. – Места там дикие, просто заблудиться даже с картой.

– Если я профинансирую экспедицию, проведете нас туда?

– А вас сколько?

– Пятеро, не считая меня.

– Микроавтобус тогда брать придется, дороже выйдет.

– Ничего, осилю как-нибудь.

– Тогда нет проблем. Когда скажете, тогда и поедем.

– Что нам для этого похода понадобится?

– Удобная одежда с обувью, да и все. Остальное мы берем на себя. Дня два нам на сборы, и можем двигаться.

– Договорились.

Ударив по рукам, они попрощались, и Феликс пошел к машине.

На виллу он вернулся с двумя большими коробками сладостей. Вся компания вместе с хозяйками переместилась с пляжа на веранду, кто-то продолжал потягивать вино, кто-то перешел на чай-кофе, так что пирожные оказались как нельзя кстати. Поставив коробки на стол, Феликс сел рядом с Софией и сказал, что сегодня им нужно вернуться в город.

– Думала, вы переночуете, а завтра утром…

– Завтра утром дела. Мы же, к сожалению, не отдыхать приехали, работа у нас.

– Не секрет, что за дело?

Феликс в двух словах рассказал о веточке и черных копателях.

– Эх, есть у меня один старый знакомый – Панайотис Захаропулос. Вот бы вам с ним поговорить. Всю жизнь он этими пещерами да раскопками занимался, вся информация через него проходила.

– И как с ним связаться?

– Боюсь, теперь никак. В тюрьме он, пятнадцать лет получил за свою археологию: десять отсидел, еще пять осталось. Да, видимо, не досидит – уже за семьдесят ему. Ладно, если вам ехать, придется отпускать. Только на чем поедете?

– Такси возьмем. А вы отдыхайте, отсыпайтесь, завтра после обеда я вас с Марией куда-нибудь приглашу. Знаешь что, берите с собою всех своих друзей, помнится, отличная у вас была компания в таверне.

– С удовольствием. – Женщина улыбнулась, тепло и задумчиво глядя на Феликса. Она рассматривала каждую черточку его лица так, словно желала запомнить навсегда. – Буду ждать звонка.

Феликс взял ее руку, коснулся губами запястья и встал из-за стола. Дав своей команде полчаса на сборы, он поискал взглядом Геру, не присутствовавшего на чаепитии. Парень сидел на корточках возле клумбы у самой ограды и неотрывно смотрел на цветы. Подойдя к нему, Феликс поглядел на сосредоточенное лицо, остекленевшие глаза и произнес:

– Может, хватит? Видимо, не работает способность.

– А если работает? – Гера поднял на него отсутствующий взгляд. – Я должен выяснить.

– Ты мог бы не так явно это выяснять? А то вопросы скоро у людей начнутся.

– Верно, немного забылся.

Парень выпрямился и ожесточенно потер переносицу.

– Собирайся, мы в Салоники возвращаемся.

– Уже? Какая жалость.

– Закончим дело, и гуляйте, пару дней оставлю перед отъездом.

Команда собралась как раз к приезду такси. Машины остановились у подъездных ворот виллы и дружно просигналили. Распрощавшись и расцеловавшись с Софией и ее подругой, нагруженные коробками с угощениями и подарками, гости расселись по машинам. Такси уехали, увозя довольных гостей, а подруги все стояли и смотрели им вслед.

– Он великолепен, – хитро улыбнулась Мария. – Как же ты могла упустить такого роскошного мужчину!

В ответ София лишь развела руками и рассмеялась.

Глава 34

С самого утра коллектив агентства «ЭФ» отправился закупать экипировку для лесного похода. Узнав, какое приключение им предстоит, все как один пришли в радостное возбуждение, словно собирались на увеселительный пикник на Олимпе, а не в довольно-таки опасное путешествие к тайной пещере.

Сабуркин сразу сказал, что покупать стоит камуфляж и армейские ботинки, не морочась со спортивными костюмами. Проблем с этим не возникло – в центре была целая улица с подобным товаром. Пока девушки наряжались, Гера подошел к Феликсу, сосредоточенно пытающемуся разобраться с креплениями куртки, и сказал:

– Может, стоит машину взять в аренду?

– Не стоит.

– Все время на такси?

– Парковаться негде. Не хочу с этим возиться. Да как же эта дрянь застегивается…

– Помочь?

– Сам разберусь.

Закончив покупки, Феликс доплатил хозяину магазина, чтобы вещи доставили в отель и оставили на ресепшене, и повел свою команду в сторону сверкающих витрин дорогих магазинов.

– Еще не все купили? – Сабуркин вытер рукавом рубашки пот со лба. – Что ж такая жарища-то накануне ноября…

Они шли по улице, где магазины соседствовали с древними церквями, турецкими банями и руинами дворцов тысячелетней давности. Мимо проносились ревущие мотоциклы, спешили люди, улыбались и махали ладошками дети, заметив на себе мимолетный взгляд.

– Не все, – Феликс замедлил шаг, разглядывая витрину торгового центра. – Сегодня пойдем в ресторан – хочу отблагодарить Софию за гостеприимство и сделать им с Марией сюрприз.

– А, ну это без вопросов! – закивали сотрудники. – Такие они чудесные, надо отблагодарить, да! И что будем покупать?

– Нужны какие-нибудь блестящие платья, – Феликс подошел ближе к витрине, просматривая рекламу брендов на стекле. – Что-нибудь шикарное, как для кабаре.

– Всем нужны? – уточнил окончательно разомлевший на солнце Сабуркин.

– Да, Валя, тебе непременно, – совершенно серьезно ответил Феликс. – А Гера с Никанором как-нибудь обойдутся костюмами.

Выбор блистательных нарядов оказался сложнее, чем покупка камуфляжа. Дело затянулось до обеда. Из торгового центра нагруженные пакетами сотрудники агентства «ЭФ» вывалились голодные и обессилевшие. Феликс довел их до ближайшего ресторанчика фастфуда, усадил, сделал заказ и отошел в сторонку. Встав на обочине дороги, он набрал номер Софии, рассеянно глядя на мелькающие машины.

– Слушаю, мой дорогой, – раздался в трубке голос, в котором звучала улыбка.

– Здравствуйте, госпожа София, – произнес Феликс. – Приглашаю сегодня вечером в «Барбареллу». Если ваш отец, разумеется, не против.

– Не думаю, что он станет возражать. Вы понравились моему отцу, он сказал, что вам можно доверять.

– Счастлив слышать. Жду вас в одиннадцать вечера у входа в «Барбареллу».

– Не слишком ли мы торопим события?

– А вы не считайте это свиданием, мы просто послушаем музыку и немного потанцуем.

– Великолепно. Я приду.

На миг показалось, что София плачет, но вскоре она произнесла сквозь смех:

– Спасибо, Феликс, спасибо тебе.

– В одиннадцать у входа. Не опаздывай.

Он вернулся в ресторанчик, где его команда поглощала шашлыки с бургерами, не замечая ничего и никого вокруг. Поглядев на это пиршество, Феликс перевел взгляд на официанта и подозвал его жестом.

– Да, господин? – Парень склонился, чтобы лучше услышать просьбу, и перед глазами Феликса возникла шея с тонкой юной кожей.

Подумав, что в последнее время официанты словно нарочно взялись его доводить, мужчина произнес, отводя взгляд от вен, голубеющих под тончайшим покровом кожи:

– Можешь организовать доставку цветов в отель «Электра Палас» к десяти вечера?

Следом за вопросом Феликс извлек из кармана рубашки купюру в пятьдесят евро.

– Каких, сколько? – Купюра мгновенно исчезла в руке парня, а шея пододвинулась еще ближе.

– Розы, тридцать пять штук, красные и белые, без целлофановой упаковки, только лента.

Феликс рывком отодвинулся от парня, ножка стула попала в выбоину на асфальте, и он рухнул бы навзничь, не успей Герман поймать деревянную спинку.

– Спасибо, Гера, – ровным голосом произнес Феликс, не спуская глаз с официанта. – Ровно в десять пусть мне позвонят с ресепшена и скажут, что пришел курьер с цветами. Хорошо?

– Да, конечно, все сделаю, не беспокойтесь.

Когда парень отходил от стола, двигался он как-то странно, словно на ходу его одолела дремота.

– Все, поели? – Феликс обвел взглядом заваленный бумагой и одноразовыми тарелками стол, словно не замечая повисшего напряжения и глаз, провожающих удаляющуюся спину официанта. – Идемте в отель. Надо отдохнуть, вечером у нас мероприятие, а мне еще нужно сделать несколько звонков.

В отель вернулись пешком, благо пройтись было недалеко, да и команда неожиданно набралась сил и пожелала прогуляться по набережной.

Забрав на ресепшене отеля пакеты с камуфляжем и ботинками, они поднялись на пятый этаж и разошлись по номерам. Зайдя в свою комнату, Феликс запер дверь и согнулся пополам от резанувшего приступа голода.

– А-а-а-ау-у-ух-х… – то ли провыл, то ли простонал он, цепляясь за дверной косяк.

Пол закачался под ногами корабельной палубой, стены расплылись, затанцевали, закручивая артерии и вены в один вопящий от боли клубок. Вслепую, на ощупь Феликс вытащил из шкафа дорожную сумку, из сумки – пакет с орехами. Разламывая скорлупу, он принялся жадно глотать белесую жидкость. Жидкости было мало, катастрофически мало… Кто-то постучал в дверь. От этого кошмарно громкого звука Феликса подбросило, он упал на пол и пополз, цепляясь ногтями за щели в паркете. Дальше, как можно дальше от двери, за которой стоял человек… люди, двое людей…

– Феликс! – раздался голос Сабуркина. – Это я и Арина! Шмотье свое не найдем, ты, кажись, прихватил наши пакеты вместе со своими! Дай заберем!

Феликс ударился затылком об угол кровати и обеими руками вцепился в ее массивную деревянную ножку, пытаясь сломить притяжение бьющихся за дверью сердец.

– Феликс Эдуардович! – прозвенел голосок Арины. – Откройте, пожалуйста! Мы на минутку!

– Не отвечает, странно. Не случилось ли чего?

– Может, он в ванной?

– Может, но на всякий случай посмотрим. Извинимся, если что.

Дверной замок издал надсадный металлический всхлип, «личинку» вывернуло со скрежетом, и она упала в ладонь бывшего десантника.

– Мы замок сломали, – вздохнула Арина.

– Готов компенсировать отелю, – буркнул Валентин и распахнул дверь.

Первым делом они увидали разбросанную по полу скорлупу кокосовых орехов, затем скорчившуюся фигуру, вцепившуюся в ножку кровати.

– Твою ж мать… – наступая на скорлупу, Сабуркин бросился в комнату.

– Не подходи-и-и… – захрипел Феликс, пытаясь отползти дальше.

– Валя, стой! – крикнула девушка, и от ее отчаянного окрика Сабуркин замер на половине пути. – Не двигайся!

Арина шагнула за порог и по всем зеркалам комнаты скользнули ее отражения. С десяток девушек приблизились из зеркального пространства и склонили головы, разглядывая мужчину, лежащего на полу.

– Нужны орехи, Валя, – прошептала Арина. – Много кокосового молока. Беги быстрее, тут и рынок рядом, и магазины…

– У меня валюты нет.

– У дедушки есть, мы дома поменяли. Валечка, быстрее, пожалуйста.

– Я моментально, – кивнув, Сабуркин выскочил из комнаты. А девушка закрыла глаза, вздохнула глубоко и заговорила сквозь слезы:

– Ясный ты мой сокол, что же крылья твои печаль надломила, что же силушку выпила пылища дорожная…

Она медленно, тихо стала приближаться к Феликсу, безостановочно причитая. Мужчина следил за ней черным взглядом с красноватыми всполохами, но не двигался. Опустившись на колени, Арина протянула руку, касаясь пальцами его волос. Отражения зеркал так же склонились, протягивая руки и напевно причитая разноголосым хором.

Когда Сабуркин вернулся, голова Феликса лежала на коленях девушки. Арина гладила его по волосам, а отражения в зеркалах непрерывно повторяли нараспев какие-то простые, но отчего-то непонятные фразы. Валентин принес здоровенные орехи с гладкой зеленой скорлупой, уже с проделанными отверстиями и вставленными трубочками.

– Это точно кокосы? – Девушка с сомнением посмотрела на «шары» непривычного цвета и размера.

– Сказали, да, – Сабуркин схватил со столика стакан и довольно ловко принялся сливать в него молоко через трубочку. – Я там человек пять за шкирку тряхнул, не могли же все ошибиться.

Нацедив полстакана, Валя шагнул было к Феликсу, но Арина снова остановила его, велев поставить стакан на пол так, чтобы она могла дотянуться.

– Чего боишься? Тебя же он не трогает.

– Я умею заговаривать хищников, – прошептала Арина. – Поставь и отойди.

За дверью послышался голос Алевтины: женщина спрашивала, все ли в порядке. Поставив стакан на пол, Валя пошел к выходу, загораживая дверной проем широкими плечами.

– Все в порядке, все нормально! Не толпимся, расходимся, расходимся!

Глава 35

В половине десятого вечера сотрудники агентства «ЭФ» подъехали к расцвеченному огнями зданию в центре города. На вывеске сверкало и переливалось название: «Barbarella». По дороге Феликс успел немного рассказать, что такое греческие «бузуки», и продолжил рассказ уже у дверей заведения.

– То есть это не ресторан как таковой? – Валентин то и дело одергивал пиджак и поправлял галстук, чувствуя себя неловко в костюме цвета крепкого кофе.

– Нет, здесь не подают еду, только легкие закуски к крепким напиткам. Люди приходят сюда как следует выпустить пар – напиться и потанцевать под концертную программу. Это единственное в своем роде место, где приветствуются битье тарелок и пляски на столах. Если хорошо танцуешь, в тебя будут бросать гвоздиками.

– Что ж, постараемся не посрамить фирму. – Улыбаясь, Герман расстегнул пуговицы пиджака цвета шампанского. На Феликсе был черный костюм с бордовой рубашкой, в руках он держал букет красных и белых роз.

Невзирая на брюзжание, старика Никанора так же обрядили в пиджак с галстуком и даже заставили причесать непокорные, вечно торчащие в разные стороны седые кудри. А Алевтина с Ариной беспрекословно нарядились согласно установленному начальством дресс-коду: женщина сверкала в платье до пола, сплошь усеянном синими блестками, а на девушке красовалась золотая мини-юбка с кофточкой-корсетом.

– Какие мы шикарные! – Арина стала приплясывать на высоких каблуках, разглядывая соратников. – Надо обязательно сфотографироваться всем вместе! Сделаем большой портрет и повесим в офисе!

– Еще чего не хватало, – ответил Феликс, рассеянно глядя на дорогу.

Одна за другой к зданию стали подъезжать машины и выпускать разнаряженных стариков и старушек – друзей Софии и Марии. Следом подъехали и они сами. На Софии было бледно-голубое платье до колен и белые туфли. Женщина сияла взволнованным румянцем, как перед первым свиданием. Феликс шагнул ей навстречу, протянул букет, подал руку и повел ко входу. За ними, смеясь и переговариваясь, потянулись остальные.

За дверью оказалась широкая, крытая коврами лестница, ведущая вниз. Компания спустилась, и любопытным взглядам сотрудников агентства открылся просторный зал на сотню столиков – не меньше. Высокие потолки, сцена с опущенным тяжелым занавесом и повсюду золото и красный бархат.

– Ох ты! – Сабуркин присвистнул. – Прямо Большой театр! Даже как-то неудобно это самое… на столах выплясывать…

– Справимся! – Гера хлопнул его по плечу. – Нас так просто не возьмешь.

Навстречу компании бросились администраторы. С приветственными речами и ослепительными улыбками гостей проводили к столам у самой сцены. В общей сложности занятыми оказались десять столиков, к коим немедленно подбежали официанты с полными подносами напитков и закусок.

Вскоре свет в зале начал медленно гаснуть.

– Отчего так рано? – София обернулась и посмотрела на пустые ряды столов. – И почему никого нет?

– Никого больше и не ждем, – Феликс поднял бокал вина, приглашая остальных сделать то же самое. – Я снял «Барбареллу» целиком на эту ночь.

У тех, кто это услышал, невольно вытянулись лица, оторопела даже София. Но прежде чем к ней вернулся дар речи, заиграла музыка, поднялся занавес и на сцену вышел пожилой седовласый господин с микрофоном. Поприветствовав публику, он запел «Вернись ко мне, моя любовь».

К четвертому часу утра программа стала завершаться. Уставшие и изрядно захмелевшие сотрудники агентства засобирались в отель, невзирая на уговоры своих новых греческих друзей еще куда-то ехать «кушать традиционный утренний суп, который обязательно надо поесть после бузуки».

Все вместе поднялись наверх и вышли на улицу в теплую ночь, пахнущую разогретым асфальтом и морем. Долго прощались, благодарили друг друга за прекрасно проведенное время, наконец, расселись по машинам и разъехались в разные стороны.

Уже в отеле Феликс сказал, что сегодня все отдыхают, отсыпаются, набираются сил перед лесным походом.

– И когда идем? – Широко зевнув, Валентин нажал кнопку вызова лифта.

– Если никаких помех не возникнет, то послезавтра утром выдвигаемся.

– Хо-ро-шо! – пропела Арина в ритме греческой мелодии и поправила воткнутые в волосы головки красных гвоздик. – Я, наверное, не засну сейчас, ноги танцевать продолжают!

– А мне бы до кровати доползти… – Аля уткнулась в спину Сабуркина и пробормотала: – Да где же этот лифт, где его носит!

Словно услышав ее, дверь кабины открылась, и люди ввалились внутрь.

Весь следующий день команда агентства «ЭФ» гуляла по городу, заглядывая в магазины с кафешками. Как беспечные туристы, они наслаждались солнечной природой, покупали сувениры, кормили чаек на причале, а Феликс постоянно с кем-то созванивался, уточняя детали предстоящей поездки. Он держался чуть в стороне со своими переговорами, не мешая сотрудникам развлекаться, лишь следил, чтобы никто не отбился от группы и не потерялся.

Вечером разошлись по номерам и раньше обычного улеглись спать. Подъем предстоял ранний – в пять утра.

Закрывшись в своей комнате, Феликс сначала долго стоял под душем, смывая с себя краски, запахи и звуки прошедшего дня. После распахнул балконную дверь, чтобы слушать городской шум вместо прибоя, лег на кровать и уставился в потолок. Он собирался взять с собой золотой трилистник в поход к тайной пещере Олимпа. Если эта веточка на самом деле имела некую разрушительную силу, ее требовалось вернуть на место, на тот самый старт, откуда она начала свое путешествие.

Слушая уличную музыку, отдаленный шум машин и голоса людей, Феликс старался ни о чем не думать, чтобы случайно не вызвать воспоминаний. Почти получилось, и вскоре он заснул.

Глава 36

Ровно в половине шестого сотрудники агентства «ЭФ» во главе с директором собрались в холле этажа у лифта. Все были в своей обычной одежде. Чтобы не привлекать излишнего внимания, Феликс велел взять камуфляж с обувью с собой и переодеться уже на месте.

Спустившись вниз, они позавтракали в кафе отеля и вышли на улицу. До места, где их должны были забрать Вито со Спиросом, предстояло немного пройтись. Синие утренние сумерки, переполненные свежестью моря, розовели, готовясь вспыхнуть солнечным светом. По пустынной площади шмыгали кошки, копались в мусорных баках голуби с чайками, лениво бродили здоровенные толстые дворняги. Все без исключения собаки поворачивали морды в сторону Никанора Потаповича, но никто даже не гавкнул, они лишь немного ускоряли шаг, отходя в сторону.

– Неужели увидим сегодня, откуда она взялась, ветка эта, чтоб ее… – Сабуркин перебросил ремень спортивной сумки через плечо.

– Надеюсь, – ответил Феликс и посмотрел на идущую рядом Алевтину – женщина все время проверяла ручки пластикового пакета с эмблемой российского супермаркета, подозревая, что они уже где-то порвались.

– Даже если и не найдем, все равно замечательно будет увидеть легендарный Олимп! – воскликнула Арина. – Я и не мечтала об этом!

– А увидеть Олимп и избавиться от трилистника – вдвойне хорошо, – сказал Гера. – Феликс, ты его взял с собой?

– Разумеется. Надеюсь, это последний день, когда мы вместе.

Белый микроавтобус уже поджидал в условленном месте.

Завидев Феликса с командой, из него выпрыгнул Виталис. Поздоровавшись и представив своих людей, Феликс посмотрел в салон: рядом с водителем сидел Спирос, больше никого не наблюдалось.

– А где проводник?

– Решили обойтись, – махнул рукой Вито. – Карта есть – сами справимся, ни к чему лишние люди в таком деле.

И Феликс понял, что они либо не сторговались, либо вовсе решили не делиться.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете. Если ничего не выйдет, если не сумеете отыскать пещеру, никаких денег не получите. Это, надеюсь, понятно, да?

– Найдем, не беспокойтесь! Не такое находили! Все будет идеально!

Под эти жизнеутверждающие заверения команда загрузилась в микроавтобус.

– Доброе утро, товарищи, – произнес водитель на чистом русском языке и обернулся. – Рад приветствовать на борту нашего лимузина. Меня зовут Георгий.

Широкоплечий, лысый, голубоглазый, чем-то неуловимо похожий на задумчивого бульдога, он сразу располагал к себе, вызывал симпатию и желание общаться.

Машина тронулась с места. В дороге предстояло провести почти полтора часа. Вито сразу дал понять намеками, что при водителе их общее дело обсуждать не следует, поэтому беседы вели на всевозможные отвлеченные темы. По пути к разговорам не раз подключался и Георгий, рассказывая что-то интересное о местах, мимо которых проезжали, или комичные истории из греческой жизни. Пассажиры то и дело покатывались со смеху, и снова складывалось ощущение, что едут они на развлекательную экскурсию, где никаких дел нет и в помине.

Дорога пролетела легко и незаметно, и вскоре над равниной возвысилась могучая горная гряда.

– Вот и наш красавец Олимп, – сообщил Георгий. – Место жительства богов.

Пассажиры прильнули к окнам, глядя на покрытый лесами каменный хребет.

– О-о-о… – сказала Арина, – я иначе его представляла, а тут как будто много разных гор.

– Да, Олимп – это не одна гора с сияющей вершиной, где пасутся Пегасы, – рассмеялся Георгий, – это гряда, а самая высокая точка называется Митикас, вон, видите? На нос похоже. Это она и есть, та самая вершина, где живут боги. Вито, куда нам дальше?

– Туда, – махнул он рукой в сторону горы, – прямо.

– Куда конкретно прямо? Тут множество подъездов, все ведут в разные части Олимпа и находятся далеко друг от друга, расстояния большие.

Виталис нехотя достал из кармана карту, свернул так, чтобы водителю была видна только нижняя часть рисунка, и показал через спинку кресла, не выпуская из рук. Георгий глянул на бумажку и кивнул.

Микроавтобус свернул с центральной трассы на узкую ухабистую дорогу, по обе стороны которой высились деревья, тянулись непролазные ежевичные заросли да изредка попадались домишки с покосившимися навесами для скота.

Ухабистая асфальтированная дорога сменилась грунтовой. Узким, подчас опасным серпантином со скалами с одной стороны и обрывами с другой дорога поднималась в гору. Вскоре машина остановилась на небольшой поляне, со всех сторон окруженной лесом. Георгий выключил зажигание и сказал:

– Мы на месте.

Пассажиры выбрались из микроавтобуса, в салоне остались лишь Аля с Ариной. Остальные стали переодеваться в камуфляж на улице.

Когда люди были готовы, Вито и Спирос еще раз внимательно изучили карту и уверенно шагнули в чащу. Оставив водителя дожидаться в машине, за ними потянулась и команда агентства. Их обступили величавые сосны, подпирающие макушками пронзительно-синее небо, и заповедная патриархальная тишина. В этот утренний час не раздавалось даже птичьих криков. Казалось, этот великолепный лес с землей, устланной сухой хвоей, замер каждой веткой, каждым листом и настороженно прислушивается к незваным гостям.

Сверяясь то с картой, то с какими-то одним им понятными приметами ландшафта, Вито со Спиросом двигались в глубину леса. Когда с Феликсом поравнялся Никанор Потапович, мужчина обратил внимание на куцый шарфик крупной вязки на его шее.

– Это, случайно, не то, что ты в офисе вязал? – поинтересовался Феликс.

– Оно самое, – кивнул старик. – На загляденье получилось.

– И что же вышло – буря или ураган?

– Похоже, что ураган.

– И зачем ты его взял с собой?

– Да просто так. Авось не пригодится.

Команда шла все дальше. На возвышенности было ощутимо холоднее, чем у подножия горы, и люди невольно ускорили шаг, чтобы согреться. Тишину по-прежнему ничто не нарушало, кроме одного-единственного звука, похожего на треск ветки под ногой взрослого человека. Прозвучало это на таком расстоянии, что услышали только Феликс с Никанором. Ноздри старика дрогнули. Замедлив шаг, он прищурился и посмотрел по сторонам, одновременно нюхая воздух. Феликс тоже притормозил, но звук больше не повторился, и они догнали группу.

Вскоре на хвойном ковре стали прорисовываться тропинки, явно оставленные людьми, попались даже ржавая консервная банка и пара размокших окурков. Вито со Спиросом остановились отдышаться и снова посмотреть карту, а Феликс опять услышал хруст ветки. На этот раз он прозвучал гораздо ближе.

– Тут кто-то есть, – сказал Никанор.

– Может, охотники, – ответил Вито на ломаном русском.

– Здесь охотничья территория? – уточнил Феликс. – Отчего нигде не видно стреляных гильз?

– Не прямо здесь, а там, подальше, – Виталис немного раздраженно махнул рукой в сторону.

– Здесь кабаны водятся, – подсказал Спирос, – наверное, они шастают. Идемте дальше.

Через пару километров стало очевидно, что это не кабаны. Из-за деревьев показались мужские фигуры в таком же камуфляже. Один из них резким окриком велел стоять. Группа остановилась, не совсем понимая, чего ожидать. Мужчины приблизились. Их оказалось шестеро, у одного в руке была рация, двое держали наперевес охотничьи ружья.

– Что такое, в чем дело?! – выкрикнули Вито со Спиросом. – Что за проблемы?!

– Стоять, молчать! – раздалось в ответ. Человек включил рацию и стал с кем-то переговариваться. Из его слов следовало, что отряд они отследили и остановили, можно подходить остальным и на месте решать, что с ними делать.

– Кажется, мы напоролись на конкурирующую фирму, – тихонько сказал Сабуркин Феликсу. – Ждем остальных, или проще разобраться с этими сейчас?

– Шесть трупов – это слишком, – так же тихо ответил Феликс.

– Так в лесу же, – кашлянул в кулак Никанор.

– Шесть трупов при двух свидетелях, – уточнил Феликс.

– Да, тут закавыка, согласен.

– Наших греков надо как-то отвлечь и… – начал Валентин, но тут ситуация снова изменилась.

Из-за деревьев показались люди в военной форме. После короткой словесной перепалки с группой в камуфляже один из солдат выстрелил в воздух. Не дожидаясь начала перестрелки, Никанор стянул с шеи вязаный шарфик и, что-то пробормотав, швырнул его в гущу событий. Раздался тугой хлопок, словно в воздухе взорвалось нечто невидимое, и с земли взметнулась хвоя, закручиваясь в воронку смерча. Мгновенно потемнело, под кронами деревьев сверкнула молния, надрывно взвыл ветер. На участке буквально в паре метров поднялся самый настоящий ураган с проливным дождем, а там, где стояли сотрудники агентства вместе со своими остолбеневшими проводниками, по-прежнему было тихо и светило солнце.

– Всем назад, к машине, – скомандовал Феликс. – Быстро!

И команда бросилась бежать, не разбирая дороги.

Глава 37

Увидев, как его пассажиры один за другим выбежали на поляну, Георгий выскочил из микроавтобуса, прихватив монтировку.

– Что случилось?! – крикнул он.

– По дороге расскажем, – Феликс рывком открыл дверь машины, и запыхавшиеся люди запрыгнули внутрь.

Не задавая лишних вопросов, Георгий вернулся за руль, ударил по газам, и микроавтобус сорвался с места.

Отдышаться и начать разговаривать смогли только на подъезде к трассе.

– Я вас слушаю, уважаемые, – змеиным голосом произнес Феликс, глядя на усевшихся рядом Вито со Спиросом.

– Да кто же знал, что там еще копатели будут! – наперебой заговорили они. – Да мы же не могли…

– То есть такую ситуацию в принципе невозможно было предположить, правильно понимаю? А военные, они там что делали?

– А, кажется, я понял, куда вы ходили, только не понимаю зачем, – вмешался Георгий.

– Как зачем? За золотом, разумеется! Зачем еще в тайные пещеры ходят! – саркастически усмехнулся Феликс, продолжая сверлить взглядом Спироса и Вито.

– Нет там никакой золотой пещеры, – выехав на трассу, Георгий взял курс обратно, на Салоники. – Там какая-то засекреченная военная база, какие-то разработки ведутся, но среди археологов доморощенных упорно сплетни ходят, что там сокровища несметные. Человек пять уже перестреляли друг друга из-за сокровищ этих несуществующих, и все равно дураки лезут.

– Да как нет сокровищ, у нас же карта вот, карта есть! – Вито выхватил из кармана бумажку и сунул ее под нос водителю.

– Вот именно такую карту я уже раз пять видал у разных мечтателей, и сколько этих копий еще по городу ходит, одному Зевсу известно!

– Есть там пещера с золотом, есть! Надо просто еще раз…

– Нет, нет, нет там никакой пещеры! База там, военная база! Я охотник, я Олимп знаю так, что лучше ты меня не учи со своей фальшивой картой! Сказали бы сразу, куда собрались, я бы вам все на пальцах объяснил!

– Так! Стоп! – прикрикнул Феликс. – Останови машину! Микроавтобус съехал на обочину и остановился.

– Это чей автомобиль?

– В смысле? – Георгий обернулся и посмотрел на Феликса и на его притихшую команду.

– Кому машина принадлежит, чья она?

– Моя вообще-то, а что?

– Они, – Феликс кивнул на Вито и Спироса, – заплатили тебе за поездку?

– Пока нет. А что?

– И я им не заплатил. Так что все при своем.

Привстав, Феликс открыл дверь и велел Спиросу с Виталисом убираться из машины.

– Как, прямо на трассу выходить? – возмутились они. – Хоть до деревни ближайшей довезите!

– Сейчас же вон отсюда.

Ничего не оставалось, как выйти на дорогу. Следом Сабуркин вышвырнул их сумки. Дверь захлопнулась, и микроавтобус поехал дальше.

Некоторое время в салоне царило молчание, затем Георгий рискнул поинтересоваться, какие все-таки цели на самом деле преследуют его пассажиры, ибо на черных копателей, исключительно ради сомнительной археологии прилетевших из России, они мало смахивают.

С тяжелым вздохом Гера ответил:

– Вообще-то мы из детективного агентства.

– Вернее, мы все и есть это агентство, – добавила Алевтина.

– Феликс наш директор. А прилетели мы из-за одной золотой ветки, которая, похоже, вся состоит из проклятий.

Сообща они поведали свою историю, и Георгий призадумался.

– Что-то слышал я о такой пещере, вроде там еще гробница чья-то находится, но все сплошные слухи да фантазии. Если кто-то туда и ходил, то язык крепко за зубами держит, надо подумать… А как вас угораздило с Вито и Спиросом-то связаться?

– Вот именно – как?! – Алевтина всю дорогу занималась тем, что вынимала листочки и хвойные иголки из растрепанных волос. – Феликс, разве ты не видел, что это за люди? С твоей-то проницательностью!

– Видел, конечно, но сколько я эту страну знаю, здесь всегда так. Никогда не угадаешь, когда и с кем повезет. Они на самом деле могли знать дорогу к нужной пещере. А могли и не знать.

– Замечательно, – приоткрыв окно, Сабуркин с Никанором закурили. – По ходу, мы тут надолго. Надо позвонить Мухину, сказать, чтобы пожил в нашем офисе месяц-другой или своего лейтенанта Пестимеева туда прописал.

– Погодите причитать, – сказал Георгий. – Я уже думаю над задачей.

– А откуда нам знать, что от вас ожидать! – огрызнулась Алевтина. – Носиться по лесам под свист пуль не очень понравилось!

– Я хоть и грек, но родился и вырос в Батуми, а образование в Иваново получал, так что имею интернациональное и в основном советское воспитание. Понятия, что хорошо, а что плохо, тоже имею.

– А кто вы по образованию, если не секрет? – спросила Арина.

– Ветеринарный врач. Еще и медбрат, на «Скорой помощи» работал.

– Благородные профессии, – кивнул Сабуркин. – Но если и ты нас подведешь, крепко пожалеешь, мы уже разозлились.

– Ясно, понятно, – заулыбался Георгий. – Детективное агентство – это не шутки юмора, буду стараться. Да и негоже, чтобы гости плохие впечатления о Греции увозили. Так что будем решать вашу задачу.

На подъезде к Салоникам Георгий предложил заехать в какое-нибудь придорожное кафе, где его пассажиры смогут привести себя в порядок и перекусить. Идею сочли прекрасной, и машина свернула к ближайшему ресторанчику на трассе. Это оказалась маленькая старая таверна. Выглядела она закрытой, заброшенной, но в дверях показался дряхлый старичок и поспешил к гостям с радостными приветствиями. Компания вошла в пустой зал с низким потолком и расселась за почерневший от времени широкий деревянный стол у окна. Из кухни выглянула не менее древняя старушка, поздоровалась и скрылась из виду, а старичок спросил, что они будут заказывать. Сотрудники агентства невольно переглянулись.

– Что у них есть готового, то пускай и несут, – сказала Алевтина. – Еще не хватало заставлять стариков готовить и нам прислуживать. У меня ж кусок в горле застрянет.

– Хорошо, сейчас скажу.

Георгий обсудил с хозяином меню, и выяснилось, что из готового есть только печеные овощи, а мясо и салаты они приготовят в пять минут, и это доставит им с женой большое удовольствие.

– Ну, если удовольствие доставит, тогда что ж, заказываем, – вздохнула Аля, когда Георгий перевел разговор. – А вино тут есть?

– Вино в Греции есть везде, – улыбнулся Георгий. – Если где-то не нальют вам вина, значит, вы уже проехали границу. Красное, белое?

Единогласно выбрали красное.

Обед и впрямь приготовили очень быстро, и вскоре на столе появились блюда со свежеподжаренным на гриле мясом, яркими салатами и печеными овощами. Дополнили прекрасный натюрморт уже хорошо знакомые жестяные кувшинчики вина.

Немного перекусив, Георгий закурил, глядя в окно. Он явно продолжал обдумывать свалившуюся на него задачу. Затем он перевел взгляд на Феликса. В отличие от своих сотрудников, директор детективного агентства поел так мало, будто бы совсем ни к чему не притронулся, кроме бокала с вином.

– Есть в Салониках один старик. Вот он всю подноготную этих копательств вместе с пещерами точно знать должен.

– Который в тюрьме сидит?

– Уже знаете про него?

– Немного наслышан. Есть ли возможность с ним пообщаться?

– Вообще-то только родственникам можно, но я попробую разузнать. А что, веточка эта ваша действительно какие-то магические чудеса творит?

– Не могу сказать наверняка, но ее владельцы ведут себя по меньшей мере странно.

– Творит, творит! – сказала Алевтина, не отрываясь от сочной мясной вырезки. – Я на себе испытала!

– Значит, надо ее вернуть туда, откуда взяли.

– Совершенно согласен, – кивнул Феликс.

– Может, еще и закопать поглубже? – предложил Сабуркин. – Для верности.

– На месте решим. Главное – отыскать это место.

Из-за стола встал Герман.

– Пойду на улицу, подышу, – сказал парень. – Что-то состояние какое-то дурное, будто меня в машине укачало.

– Воды попросить?

– Не надо, просто постою на воздухе.

Гера вышел из таверны и встал у порога, прислонившись спиной к стеклянной двери. В двухстах метрах проносились по шоссе машины, а вокруг ресторанчика цвела и зеленела своя маленькая, уютная атмосфера с каменными бортиками аккуратных клумб и прямоугольными ящичками с разноцветными цветочными шапками. Парень невольно стал улыбаться, глядя, с каким порядком и любовью организована растительная жизнь, и рука сама потянулась потрогать, погладить кудрявый фиолетовый шар душистого табака. Но не успели пальцы коснуться лепестков, как цветочные венчики стали разворачиваться к нему, собираясь в плотный букет, словно весь куст целиком тоже захотел прикоснуться к Герману и поприветствовать его.

Глава 38

В Салоники приехали во время сиесты. Высадив своих пассажиров у отеля Elektra Palace, Георгий сказал, что после пяти начнет искать подходы к тюрьме, пожелал всем хорошо отдохнуть после пережитого, попрощался и уехал.

Пока команда поднималась на этаж, Арина украдкой поглядывала на Геру. Парень был задумчив до полной отстраненности, даже не с первого раза сумел войти в лифтовую кабину. На этаже девушка поравнялась с ним и спросила тихонько:

– Гера, что с тобой?

– Все нормально, – рассеянно ответил он.

– Ты в таверну сам не свой вернулся, что-то произошло?

– Да нет же, просто устал, все в порядке.

Зайдя в свой номер, парень запер дверь изнутри, не раздеваясь, упал на кровать и уставился в потолок. Ладони все еще хранили ощущение прикосновений к цветочным лепесткам. Он словно коснулся чего-то заповедного, тронул иную реальность и делиться этим пока не был готов. В дверь постучали.

– Я сплю! – крикнул Гера.

– Это я, – произнес голос Феликса. – На одну минуту.

Парень встал с кровати и впустил директора. Феликс скользнул изучающим взглядом по его бледному лицу.

– У тебя получилось, верно?

Гера кивнул.

– Поздравляю, – с улыбкой Феликс хлопнул его по плечу и удалился.

Георгий позвонил в седьмом часу вечера и рассказал, что удалось выяснить. Заключенный Панайотис Захаропулос находится в лазарете, он совсем плох, никого к нему не пускают.

– Что ж, – проговорил в телефонную трубку Феликс, – лазарет – не камера, туда проще попасть. Отвези нас к тюрьме.

– И как вы собираетесь туда попасть?

– Это уже наши проблемы.

– Хорошо, надеюсь, вы понимаете, что делаете и чем вам это может грозить. Когда хотите ехать?

– Далеко это?

– Да нет, минут тридцать.

– Давай через час и поедем.

– Договорились. Позвоню, как буду у отеля.

Пройдясь по коридору, Феликс постучал в двери номеров и велел своим сотрудникам собраться у него.

Через пару минут люди явились.

– Значит, так, собираемся и через час едем за город, в тюрьму, где находится старый археолог. Наша задача – проникнуть внутрь здания и поговорить с ним.

Повисла пауза.

– На территорию тюрьмы пройти не так-то просто, – сказал Валентин.

– Именно, – кивнула Аля. – Даже с моей способностью проходить сквозь стены не знаю, как справимся. Там все-таки заборы, охрана…

– Значит, объединим усилия. Со стариком надо поговорить. Если он в сознании и не в маразме, он может нам помочь.

– В камуфляж наряжаться? – подал голос Никанор.

– С собой берем, переодеваемся на месте. Ступайте собирайтесь.

Ровно через час Георгий подъехал к отелю на том же микроавтобусе. Пассажиры загрузились в салон со своими пакетами, сумками, и Феликс сказал, что машина слишком заметная.

– Я уже это продумал, – Георгий отъехал от гостиницы, встраиваясь в плотный автомобильный поток. – Остановимся подальше, пройдем пешком, там деревья кругом, что-то вроде лесочка, можно будет подойти незаметно.

– Смотрю, знакома тебе тюремная территория? – усмехнулся Валя.

– Да, – невозмутимо кивнул Георгий, – у меня там знакомый сидел за неуплату налогов.

По пути строили планы проникновения в здание, и все идеи казались Георгию совершенно невыполнимыми. В чем-то он был, конечно же, прав: они были невыполнимы для обычных людей. Смеркалось. Микроавтобус проехал череду оливковых рощ и свернул на узенькую проселочную дорогу. Еще пара поворотов – машина заехала в перелесок и остановилась.

– Отсюда пойдем напрямую, – Георгий указал на синие от сумерек ели за лобовым стеклом, – тут недалеко, и выйдем как раз к забору.

Команда переоделась в камуфляж и цепочкой потянулась в перелесок за своим проводником. Хоть и шли молча, Феликс все равно прекрасно ощущал, как решительно настроены его сотрудники во чтобы то ни стало сделать сегодня хоть что-то полезное для дела. Утренняя неудача порядком всех рассердила и наэлектризовала.

Минут через пять быстрого шага за деревьями показался забор в два человеческих роста с мотками колючей проволоки поверху. По периметру забора высились деревья и столбы линии электропередачи. От столбов через забор, через двор, к крыше тюремного здания тянулись толстые черные провода.

– Есть идея? – спросил Сабуркин, заметив интерес Феликса к проводам.

– Да, кое-что намечается. Валя, ты по деревьям лазить умеешь?

– Обижаешь, начальник.

– Тогда вот на ту ель, которая идет вторым рядом за столбом, и полезем.

– Слушаюсь! – Отдав честь, бывший десантник направился к обозначенному дереву.

Феликс повернулся к стоявшей неподалеку группе, встретился глазами с Герой, с Никанором, быстрым взглядом показал на Георгия, и те немедленно завели с ним беседу, разворачивая спиной и отводя подальше. Подойдя к древесному стволу, Феликс поднял голову и посмотрел ввысь. В небе цвета индиго стояла бледная луна в россыпи звездных точек.

– Красивое здесь небо, всегда им любовался, – Феликс потрогал еще теплую от солнца еловую кору.

– В Египте, говорят, такое небо – вообще с ума сойти, особенно над пустыней.

– Не то чтобы прямо с ума, но красиво, да. Оно там иное совсем. Ты стой пока здесь, я поднимусь, гляну, какая часть крыши отсюда просматривается, может, придется поменять дислокацию.

– Свистни мне тогда.

– Хорошо.

Едва касаясь пальцами и носками ботинок древесного ствола, мужчина ящерицей скользнул вверх, в считаные секунды скрываясь в колючей кроне. Встав на основание верхней ветки потолще, Феликс нашел просвет в хвое и посмотрел на тюрьму. Вид на крышу открывался прекрасный. Его зрачки расширились, картинка приблизилась, и мужчина увидел верхнюю часть здания вместе с крышей во всех деталях. После он тихонько свистнул, и Валентин полез на дерево. По уровню шума Феликсу показалось, что на ель решило взобраться стадо диких кабанов и эти звуки прекрасно слышит охрана на вышках.

– Сабуркин! – прошипел он, глядя, как под ногами возится камуфлированное тело. – Тише можешь?!

– Да я и так тихо! Куда уж тише! – Сопя и отдуваясь, Валя подобрался к веткам рядом с Феликсом. – Фух, чуть глаз не выколол сучком каким-то дурац…

– Тихо! Ти-хо! Смотри вон туда, – Феликс вытянул руку, указывая пальцем на крышу. – Короткие толстые трубы видишь?

Валя прищурился, вглядываясь в даль.

– Три штуки?

– Да. Под ними металлическая крышка люка вентиляционной шахты. Можешь ее открыть отсюда? Так, чтобы с минимальными повреждениями, а еще лучше вовсе без них. Если открывать придется мне, то я ее вырву вместе с петлями, а нам не надо оставлять следов.

– Далековато, конечно, но попробую. А дальше что? Как на крышу попадешь?

– Пройду по проводам.

– По каким? – не сразу сообразил Валентин.

– Вот по этим, – Феликс указал на толстенные черные провода электропередачи.

– А если током долбанет?

– Уж постараюсь избежать.

– Так все равно тебя заметят или с вышек, или со двора. Там же все освещено прожекторами.

– Меня, – Феликс сделал ударение на слове «меня», – не заметят. Твоя задача – открыть люк, остальное – мое дело. Давай, Валя.

Тот встал поудобнее, упираясь плечом в ствол, и вытянул по направлению к крыше сначала одну руку, затем вторую. На всякий случай Феликс прихватил его за брючный ремень, чего Сабуркин даже не заметил, моментально погружаясь в свое занятие. В прищуренных глазах блеснули слезы, на широком лбу выступила испарина. Феликс неотрывно наблюдал за металлической крышкой люка. Пока ничего не происходило. Руки Валентина стали подрагивать, словно через них пошло высокое напряжение, а на лице возникла гримаса, будто он с усилием пытается поднять что-то тяжелое. Один за другим стали выкручиваться и вываливаться крепежные болты, зашаталась и сама крышка. Вскоре она сдвинулась и съехала чуть в сторону.

– Уф! – выдохнул Сабуркин, вытирая рукавом лицо. – Так сойдет?

– Великолепно. Спускайся, ждите меня внизу и заговаривайте Георгия.

– А ты?

– Пойду поверху к столбу и оттуда на крышу.

– Удачи, ждем тебя.

Сабуркин стал спускаться с дерева, а Феликс бесплотной черной тенью проскользнул по веткам к серой от времени опоре электропередачи.

Оказавшись прямо напротив, он рассмотрел мешанину проводов, рассчитал расстояние – и в один прыжок оказался на столбе. Обеими ногами встав на один провод, Феликс прошел пару шагов, приноравливаясь, а после с быстротой и легкостью призрака-канатоходца пробежал по нему над тюремным двором прямиком на крышу. Пройдясь по проржавевшей кровле, мужчина добрался до вентиляционного люка, отодвинул крышку и протиснулся в узкую трубу шахты.

Глава 39

Пробираясь через вентиляционную систему, Феликс искал этаж с лазаретом. Запах медицинских препаратов привел его к нужному отсеку. Немного расчистив от пыли решетку, он посмотрел вниз – темное помещение с рядами кроватей, застеленных синими одеялами. В углу у двери, скорчившись, спал молодой бородатый мужчина. На кровати у окна лежал под капельницей старик, похожий на иссохшую мумию. Просунув пальцы в ячейки, Феликс дернул решетку на себя. От звука вылетевших болтов бородач кашлянул во сне, старик же не пошевелился. Спрыгнув вниз, Феликс бесшумно приземлился на кафельный пол и подошел к кровати у окна. Электрические отсветы подрагивали на желтом морщинистом лице. Старик лежал, задрав острый подбородок, отчего имел вид горделивый и неприступный. Словно почувствовав на себе взгляд, он медленно поднял пергаментные веки и взглянул на склоненное над ним лицо с беломраморными чертами. Рассмотрев сияющий тихой лунной белизною лик в обрамлении черных волос, он едва слышно произнес:

– Кало вради, архангеле.

Феликс также пожелал в ответ доброго вечера и присел на корточки у изголовья, оказываясь вровень со стариком.

– Как дела, Панайот? – тихо произнес он.

– Спасибо, хорошо, дела идут отлично. За мной пришел, пора мне?

– Поживи еще, куда торопиться.

– Да я бы пошел уже, надоело мне тут. Дай руку. – Феликс протянул ему ладонь, и тонкие пальцы старика схватили ее неожиданно крепко. – Хорошо, что ты пришел, давно тебя жду.

– Помощь мне нужна твоя, Панайот.

– Моя? – старик попытался приподнять голову, и Феликс помог ему, подложив под затылок подушку. – Что я могу сделать?

Из внутреннего кармана военной куртки Феликс достал золотой трилистник.

– Знаешь, что это такое?

– Конечно, – старик расплылся в улыбке. – Надо же, вот и свиделись, и не думал, что получится.

– Говорят, эту веточку из какой-то тайной пещеры в Олимпе вынесли.

– Правильно говорят. Я ее вынес. Давно это было, очень давно. Потом другу своему отдал на сохранение, да только он мне ее так и не вернул. На могилу его хотел потом сходить плюнуть, да не нашел, где похоронен. Беспутно жил, бестолково и сгинул. Так, а помочь-то чем тебе, архангеле?

– Где эта пещера, расскажи.

– Знаешь, где в ущелье еще при фашистах разрушенный монастырь?

– Найду.

– Монастырь стоит на обрыве, позади него лес. Если идти строго на север, через три километра будет поляна, на ней валун, похожий на собачью голову. От него на юго-запад пятьсот шагов, и начнутся заросли ежевики. Прямо за ежевикой вход в пещеру. Помог я тебе?

– Очень. Спасибо.

– Помоги и ты мне.

– Что сделать, говори.

– Не хочу умирать, глядя в этот потолок. На небо хочу смотреть, на звезды. Вытащи меня отсюда.

Феликс смерил взглядом сухощавую малорослую фигуру, подумал о размерах вентиляционных шахт и согласно кивнул.

– Сможешь забраться мне на спину и крепко держаться за шею?

– Смогу! – Старик решительно выдернул иглу капельницы из локтевого сгиба и откинул одеяло. На нем была голубая пижама, из которой торчали голые ноги.

– Обувь есть тут у тебя?

– Не надо обувь, босиком пойду.

– Хорошо. Давай, уходим.

Феликс подставил ему спину, и старик обхватил его за шею обеими руками. Не ощущая веса своей ноши, Феликс подошел к зияющему в потолке квадрату и, оторвавшись от пола, взлетел, исчезая в отверстии. Поставив решетку на место, он с осторожностью стал продвигаться к выходу на крышу.

Выбравшись наружу, Феликс также установил на место крышку люка и проверил, не осталось ли следов вторжения. Все это время старик молчал, лишь судорожно сглатывал, да сердце его колотилось так, словно пыталось прорваться сквозь больничную пижаму.

– В порядке ты, Панайот?

– Да.

– Хорошо. Закрой глаза и не открывай, пока не скажу.

Старик послушно опустил веки. С ношей за спиной пройти по проводам вампиру не составляло труда, но старика могла заметить охрана. Выждав удобный момент, Феликс побежал по крыше, перепрыгнул на провода и в секунды оказался за тюремным забором. Там он слетел вниз, мягко приземлился в траву и шагнул за деревья, в ночную черноту.

– Открывай глаза.

Разомкнув объятья, Панайот ступил в траву, охнул и пошатнулся, хватаясь за сердце. Феликс поддержал его, но старик отстранился, жестами показывая, что с ним все в порядке и в помощи он не нуждается.

– Давай отойдем отсюда, не хочу это видеть, – кивнул он в сторону тюремного забора.

Все же поддерживая старика под локоть, Феликс отвел его вглубь перелеска. Они вышли на небольшую поляну, поросшую высокой травой со стеблями, усыпанными мелкими белыми цветами. Панайот сел на землю, сорвал пару стеблей и долго вдыхал цветочный аромат. Тут послышался шум торопливых шагов, и на поляну выскочили сотрудники агентства. Георгия с ними не было. На немой вопрос директора Гера ответил, что водителя отправили к выходу из перелеска следить за обстановкой.

– Кто они такие? – спросил Панайот, указав на фигуры в рассеянном лунном свете.

– Друзья.

– Друзья – это хорошо, очень хорошо. Прилягу я, ладно?

Феликс расстегнул куртку, намереваясь ее снять и бросить на траву, но старик замотал головой.

– Нет, нет, не надо, на землю хочу лечь.

Он вытянулся в траве лицом к небу и счастливо улыбнулся висящей над головой луне.

– Побыть с тобой или хочешь один остаться? – спросил Феликс, склоняясь над стариком.

– Один, – ответил он, закрывая глаза. – Спасибо тебе большое, архангеле.

– Счастливого пути, Панайот.

Тронув его лоб и чуть пригладив легкие, как пух, белые волосы, Феликс выпрямился, махнул рукой своей команде и пошел с поляны прочь. Прежде чем зайти за деревья, он обернулся и посмотрел на фигуру в голубой пижаме. Лежала она неподвижно.

Выйдя к краю перелеска, они отыскали Георгия, и все вместе пошли к машине.

– Неужели все получилось? – никак не мог поверить он. – Как вам удалось с ним поговорить?

– Подкупил охранника, – сухо ответил Феликс и этим ограничился.

Лишь сев в микроавтобус, он снова заговорил, спрашивая Георгия о монастыре, разрушенном в годы войны с немцами.

– Да, знаю это место, как-то туристов туда возил. Монастырь этот восстанавливать хотели, да кризис наступил, денег нет пока.

– Отвези нас туда завтра.

– Хорошо, только я с утра не могу, в обед, ладно?

– Ладно, нам лишь бы засветло попасть на место.

– Где-то там эта ваша пещера находится?

В ответ Феликс молча кивнул.

Глава 40

Утром Феликсу позвонил Георгий и напряженным голосом сообщил, что один его друг сегодня поделился удивительными новостями. Панайотиса Захаропулоса нашли мертвым в лесочке неподалеку от тюремной ограды, босиком и в пижаме. Тюремное начальство в истерике, никто не может понять, как он выбрался из лазарета и оказался на лужайке. Все силы приложены, чтобы о таком чуде никто не пронюхал, особенно журналисты, и не разразился грандиозный скандал.

– Вы что-нибудь об этом знаете?

– Нет. А должен?

После длинной паузы Георгий сказал:

– Ладно, и я ничего не знаю. В час заеду за вами.

– Договорились.

Отключившись со связи, Феликс пошел собирать своих сотрудников на завтрак.

Спустившись в облюбованное кафе, сделали заказ, и когда тарелки оказались на столике, телефон Феликса снова зазвонил.

– Да, Мария, слушаю. – Вместе со стулом Феликс отодвинулся от стола.

– София просила ничего никому не говорить, особенно тебе…

– Что произошло?

– Ночью у нее случился инфаркт, она была в реанимации…

– В какой больнице?

– Она просила не говорить.

– Почему ты мне сразу не позвонила?

– Асклепия, десять.

– «Балкан центр»?

– Да.

И в трубке запищали гудки. Вскочив из-за стола, Феликс поспешил к стоянке такси. Команде оставалось лишь озадаченно посмотреть в удаляющуюся спину. Сабуркин принялся было подниматься следом, но Никанор остановил его взмахом руки.

– Это его дело. Личное. Пейте свой кофий, пейте.

Высотное здание медицинского центра Феликсу было незнакомо, он просто слышал когда-то фантазии юных архитекторов о лучшей больнице города. Но выглядело все именно так, как они описывали: высотка из стекла и бетона посреди пригородной пустоты.

– Здесь останови, – Феликс указал таксисту на огромную надпись Balcan Centre.

Выйдя из машины, мужчина пересек шоссе и поспешил к комплексу. Тратить время на общение с персоналом он не собирался. Пройдя по периметру здания, он посмотрел на уходящие ввысь окна. После поднес руку к лицу и закрыл глаза, втягивая ноздрями воздух. Ледяная белая кожа потеплела, и стали раскрываться образы. Улыбаясь, София поднимает бокал вина, взгляд в таверне, бледно-голубое платье, белые туфли, прикосновение к волосам… Феликс потер пальцы, разогревая запах, после открыл глаза. Взгляд вампира скользнул по оконным рядам. Шестой этаж, окна палаты выходят на юг.

Взлетев по стене, он открыл окно коридора и спрыгнул на пол. Одернув рубашку поло, мужчина перевел дух и посмотрел по сторонам. Чистое пространство с рядами дверей. Палата Софии находилась в конце коридора. Приоткрыв дверь, Феликс остановился на пороге. У кровати Софии стояли трое врачей. Обернувшись, они уставились на высокого черноволосого мужчину с лицом такого белого цвета, что казалось, оно светится.

– Вы кто? Как сюда попали?

– Это мой друг, – проговорила София. – Оставьте нас, будьте добры.

Врачи вышли из палаты. Подойдя ближе, Феликс поправил одеяло и присел на край кровати.

– Не уходи, София. Не надо.

Она взяла его за руку и улыбнулась.

– Теперь можно. Я абсолютно счастлива, мой дорогой, спасибо тебе.

– Я играл слишком малую роль в твоей жизни.

– Этого было достаточно. – София поднесла его руку к своим губам и поцеловала пальцы. – Иди, любовь моя, увидимся завтра.

– Утром я заберу тебя отсюда.

– Да. А вечером поедем снова в «Барбареллу»?

– Конечно. Все, что захочешь, душа моя.

Отпустив его руку, женщина отвернулась, закрывая глаза. Посмотрев на нее долгим взглядом, Феликс встал и вышел из палаты.

Команда ждала своего директора в холле отеля. Вид у людей был притихший, они явно готовились к плохим новостям. Увидав Феликса, они дружно вскочили ему навстречу.

– София в больнице, – сказал Феликс, упреждая вопросы. – Сердце.

– Ее можно будет проведать? – спросила Арина.

– Не знаю, завтра позвоню в клинику, выясню. Идемте наверх, скоро уже в дорогу собираться.

– Сегодня мы наконец добьемся своего? – Валентин подошел к лифтам и нажал кнопку вызова.

– Должны, – ответил Феликс. – Без десяти час общий сбор в холле этажа, обедать будем по дороге.

Лифт подошел, открылись двери.

– Может, сухим пайком возьмем? – предложил Сабуркин, заходя в кабину.

– На трассе полно кафе и закусочных, не пропадете.

Поднявшись на этаж, люди разошлись по комнатам. Отчего-то показалось, что в номере невыносимо душно. Феликс распахнул настежь стеклянные двери, вышел на балкон и посмотрел на небо. Яркая глянцевая синева над морским горизонтом наливалась свинцовой серостью – на Салоники шла гроза. Глядя на медленное, но неумолимое приближение бури, Феликс подумал о Сидоренко. Не мешало бы позвонить его врачу и справиться о состоянии пациента. Жив ли еще косвенный виновник этой зарубежной поездки?

Георгий вновь приятно удивил своей пунктуальностью, подъехав к отелю даже на пару минут раньше назначенного.

– Спускаемся, – ответил Феликс на его звонок.

Закрыв балконные двери, он вышел из номера. В полном составе сотрудники агентства «ЭФ» уже ожидали своего директора у лифтовой.

– Кажется, дождь собирается, – сказала Алевтина.

– Пока доедем до Олимпа, может, уже и прекратится. Южная природа взрывная, но отходчивая.

– Как девка шебутная, – с ухмылкой поддакнул старик Никанор. – А ежели и промокнем – не беда. Все польза организму да закаливание.

Глава 41

По дороге четырежды попадали под проливной дождь. Ливень шел словно широкими полосами, внезапно обрушиваясь на стекла микроавтобуса и так же внезапно прекращаясь.

На подъезде к Олимпу асфальтово-черное небо прорезали солнечные лучи, отчего горная гряда приобрела вид величественный и грозный. На этот раз путь оказался гораздо длиннее, дорога шла в объезд гряды через несколько селений. Когда наконец домики с оранжевыми черепичными крышами остались позади, дорога стала закручиваться, уходя в гору. Со всех сторон возвышались умытые дождем леса. Пробивающееся сквозь тучи солнце сверкало мириадами огней в листве и хвойных иглах, словно какой-то чудаковатый богач осыпал бриллиантами всю горную природу.

Когда в вышине показались каменные стены монастыря, небо снова заволокло свинцовой темнотой.

– Хоть бы не ливануло, – произнесла Алевтина, задумчиво глядя в окно. – И темнотища такая, хоть с фонарями иди.

– Ничего, как-нибудь прорвемся, – Валя был решительно настроен добраться до цели, невзирая ни на какие погодные капризы.

Подъезда к самому монастырю не оказалось. Георгий нашел удобное место и остановил машину. Дальше предстояло подниматься пешком. Отпускать своих пассажиров без сопровождения он категорически отказался. Достав из багажника охотничье ружье, Георгий отправился с ними.

В безветрии над горными вершинами ползли тяжелые тучи, вдали вспыхивали зарницы молний. Леса притихли в ожидании бури, лишь в воздухе звенело напряжение близкой грозы.

Полуразрушенные стены монастыря встретили визитеров мрачной тишиной. Некогда большой, величественный комплекс зданий стоял над обрывом, у его подножия покачивался слоистый туман, скрывая пропасть. Впечатленная этой картиной, команда стояла, разглядывая руины, пока Георгий не поинтересовался, куда двигаться дальше. И Феликс перечислил все координаты и ориентиры, данные покойным стариком Панайотом.

– Строго на север? – переспросил Георгий. – Компас хоть есть у кого-нибудь?

– У меня, – Валентин снял с запястья часы. – Держи.

Выбрав направление, Георгий пошел от монастыря к лесу, за ним потянулись и остальные.

В лесной чащобе не виднелось ни намека на тропы, сделанные человеком, зато было предостаточно следов, оставленных кабанами. Продираясь сквозь еловые ветки и сплетения кустарников, группа вышла на небольшую поляну, посреди которой возвышался зеленый от лишайников валун, отдаленно напоминающий собачью голову. Определив юго-западное направление, Георгий принялся вслух отсчитывать пятьсот шагов. Пробравшись через бурелом сухих ветвей и поваленных стволов, команда вышла к скале, поросшей мелким кустарником. Подойти к ней вплотную не представлялось возможным из-за густых зарослей ежевики в человеческий рост. Увидав эту плотную колючую стену, Сабуркин удрученно присвистнул.

– Здесь не помешал бы мачете, – согласился с ним Георгий.

– Или скафандры, – добавила Алевтина. – Что делать-то будем?

Совсем рядом, практически над головами, вспыхнула молния, озаряя ежевичные заросли холодным электрическим светом. Чуть с опозданием прозвучал громовой раскат. Феликс обернулся и посмотрел на стоявшего позади Германа. Догадавшись, чего от него хотят, парень в растерянности даже отступил на пару шагов.

– Действуй, Гера, – сказал Феликс. – Не получится у тебя, попробуем иначе.

– А что он сможет сделать-то? – Георгий посмотрел сначала на Геру, затем на заросли. – Знать бы, что тут такие кустищи, я бы хоть бензопилу с собой взял. Можно, конечно, в деревню сейчас ближайшую спуститься, там попросить у кого-нибудь, но возвращаться уже поздно будет, лучше заночевать где-нибудь поблизости, а завтра…

– Погоди, – Феликс остановил его взмахом руки, – сейчас кое-что попробуем, а дальше уже по ситуации. Герман у нас кое-какие фокусы с природой умеет делать.

– Да уж, – вздохнул парень. – Я еще тот фокусник. Отойдите тогда в сторонку, мне сосредоточиться надо.

Команду не надо было долго упрашивать, все послушно отошли к ближайшей поваленной ели и расселись на стволе. Подойдя вплотную к колючему кустарнику, Гера сначала зачем-то долго рассматривал переплетение веток и листьев с редкими засохшими ягодами. Потом он поднял руку и осторожно коснулся кустарника, провел пальцами по зубчатым листьям, легонько поглаживая их. Лицо его застыло, становясь отстраненным, рассеянный взгляд ушел куда-то сквозь ветки, а глаза стали наливаться прозрачной яркой зеленью, словно изнутри глазных яблок по нарастающей разгоралось свечение. И тут Гере показалось, что в его раскрытую ладонь одновременно впились сотни мельчайших колючек. Крошечными иголками боль прошила кожу, и парень невольно поморщился, но яркая зелень продолжала разгораться в глазах.

Вдруг раздался треск ломающихся сухих веток, кустарник дрогнул и начал расплетаться, разделяясь и расступаясь перед Германом. Спустя минуту-другую образовался зеленый коридор, через который свободно мог пройти человек. Парень обернулся, с улыбкой посмотрел на своих притихших зрителей и взмахнул рукой:

– Прошу! Проходите!

Голос его немного дрожал, Феликсу даже показалось, что на глазах Геры блеснули слезы.

– Как он это сделал? – в полнейшей оторопи Георгий смотрел на просвет в зарослях. – Я ничего не понял!

– Фокус-покус! – загадочно улыбнулся в ответ Никанор. – А чего это сидим, чего не идем?

Очнувшись, люди вскочили с дерева, поспешили к зарослям и друг за другом стали проходить, стараясь не зацепиться за колючие ветки. Сразу за кустарником обнаружился небольшой просвет в пару шагов, дальше высилась скала. Вход в пещеру заметили не сразу – его закрывал валун, вогнанный в проем так, что по краям еле обозначался зазор.

– Ого… – растерянно произнесла Арина.

– Здесь уже не мачете, тут экскаватор нужен, – сказал Сабуркин.

– Или Алевтина, – с усмешкой проговорил Феликс. Казалось, все происходящее его забавляло.

– Что Алевтина? – Женщина растерянно посмотрела на ухмыляющееся начальство. – Я эту каменюку, что ли, вытащить должна?

– Зачем же. Просто пройди внутрь, посмотри, что там, в пещере, может, она пустая и мы снова ошиблись. А если нет, то должен быть какой-то секрет, чтобы открыть вход. Вряд ли Панайот в молодости, пускай даже и с друзьями, ворочал этот валун без техники. А техника сюда не пройдет.

– А, в этом смысле! Можно, да, – кивнула Аля. Она пощупала сначала камень, затем скальную породу рядом. – Надо же, они разные совсем. Скала-то помягче и потоньше будет.

– Валун, наверное, привезли откуда-то, – предположил Сабуркин. – Ну, чтобы дырку заткнуть, верно говорю, Георгий?

– А? – окончательно опешивший от происходящего, их греческий компаньон не сразу понял, о чем его спрашивают. – Скорее всего, да, привезли из другого места. А что вы собираетесь делать?

– Еще один фокус-покус, – стоявший рядом с ним старик ощерился в улыбке, и в его глазах вдруг мелькнуло нечто странное, словно из глубины морщин на миг выглянул желтоглазый зверь. Пальцы Георгия невольно стиснули ремень висящего на плече ружья, а старик погрозил ему пальцем, продолжая ехидно улыбаться. Георгий поморгал, крепко зажмурился, а когда открыл глаза, Алевтины уже не было. Женщина куда-то пропала, хотя только что стояла в двух шагах от него.

Глава 42

Алевтины не было так долго, что Сабуркин полез в карман за мобильным телефоном.

– Тут связь не ловит. – Георгий пытался прикурить, но пальцы не слушались. Валентин щелкнул зажигалкой, поднося ему огонек. Прикуривая, Георгий отвернулся, и в этот момент из скалы вышла женщина.

Она прошла сквозь камень, как сквозь воду, лишь отряхнула песок с волос.

– Ну как?! – бросилась к ней Арина. – Есть там что-нибудь?

– Очень даже много чего есть! – возбужденно выпалила Аля. – Прям музей! И пещера такая красивенная! Знаете, эти вот всякие сталактиты и эти еще… которые как сталактиты, но только с пола растут!

– Сталагмиты, – подсказал Гера. – Золото там есть?

– Навалом!

– Ого! – радостно потер руки Сабуркин. – И как туда войти? Выяснила, как камешек-то открывается, или ты там только по экскурсиям ходила?

– Если б по экскурсиям ходила, к утру бы только вернулась! Смотрите сюда, – Аля подвела их к левой стороне валуна. – Внутри почти чисто, землей не завалено, будто как подмели, так и оставили. И с той стороны видно, что между краем камня и стеной пещеры проходит нечто вроде выдолбленной борозды в два пальца шириной. А вот отсюда, снаружи, ее не видно, землей засыпано.

– Минутку, – Валентин огляделся, поднял с земли осколок камня и в два счета раскопал землю в указанном месте.

Но в предгрозовой темноте рассмотреть борозды на камне не представлялось возможным, а огоньки зажигалок мгновенно задувал поднявшийся ветер.

– Ну-ка, расступись, народ! – Старик Никанор решительно подошел к раскопкам и присел на корточки. – Отойдите, говорю, лишенные!

Команда отступила, и все как один уставились на сгорбившуюся спину в камуфлированной куртке. Дед глубоко вдохнул переполненный сыростью запах земли и вертикальными звериными зрачками посмотрел на камни. Затем приподнял руку, и вместо плоских ногтей на скрюченных пальцах возникли длинные треугольные когти. В стороны полетела мокрая земля, когти заскрежетали о камень, и оборотень нащупал едва заметное углубление, разделенное на две борозды.

Никанор отряхнул руки и встал, выпрямляясь.

– Понятно, – сказал он, – нужен какой-то рычаг, желательно металлический.

– Послушайте! – Георгий снова попытался прикурить, но не получилось. – Может, там система ведра воды и все гораздо проще?

– Что за ведро воды? – заинтересовалась Арина. Девушка хотела подойти ближе, но Георгий затряс головой и замахал руками, мол, не приближайтесь ко мне, странные люди.

– В Древней Греции была такая система, – торопливо заговорил он. – Над дверью, где-нибудь в нише, было замаскировано отверстие, куда наливалось ведро воды. После чего внутренний засов – доска – начинал плавать, как поплавок, и освобождал крючок. И дверь открывалась! Там было что-нибудь, похожее на деревянный засов?

Аля отрицательно покачала головой. Над лесом сплошным световым шатром встал белый свет молний, и по верхушкам деревьев покатился стонущий ветер.

– Другая тут система! – прокричал старик Никанор. – Рычаг нужон!

– Палку, ветку принести?! – крикнул в ответ Георгий.

– Ружье давай! – гаркнул Сабуркин.

– Ни за что! – задохнулся Георгий, обеими руками вцепляясь в приклад. – Ружье не дам!

Прямо перед его глазами возникло белое как смерть лицо директора агентства «ЭФ», и бледные губы произнесли:

– Отдай. Мы тебе новое купим.

Сильные пальцы вырвали ружье из ослабевших рук, и оно перелетело к Сабуркину. Дальше Георгий все слышал и видел как во сне. Будто сквозь вату доносились голоса: «Давай, Потапыч, говори, куда вставлять! Сюда, сердешный, тихо, тихо, ровненько… Вошло? Вошло! Ну-ка, давай, дави на меня! На меня давай!»

Валун дрогнул и со странным скрежетом, словно двинулся по ржавым рельсам, отошел в сторону, приоткрывая вход в пещеру. Против всех ожиданий встретила людей не кромешная темнота, а зыбкий красноватый свет. Хоть и тусклый, едва заметный, но это несомненно был свет.

Первым в пещеру зашел Феликс. Высокие своды, пространство, в котором можно было свободно передвигаться большой группой, создавали впечатление, что попал он в рукотворную залу, фантазией архитектора украшенную каменными сосульками причудливой формы и цвета. В тихой влажной духоте изредка слышались щелчки – это падали со сводов крупные капли воды. Убедившись, что никакая опасность в пещере не поджидает, Феликс махнул команде: мол, заходите.

Набившись внутрь, люди с интересом принялись осматриваться.

– И где ж золото? – недовольно прокряхтел Никанор.

– Да! – оторвавшись от созерцания нависающих над головами сталагмитов, Валентин посмотрел на Алю. – Где несметные богатства?

– Там! – с хитрой улыбкой женщина указала на ведущий вглубь коридор. – В следующем зале.

– Ты все тут изучить успела уже, что ли?

– Не все, ближайшую территорию, а целиком пещера, похоже, огромнейшая. С ходу всю не изучишь.

– Не пойму, откуда свет, – задумчиво произнес Гера.

– Источник где-то там, куда Алевтина указывала, – Георгий прищурился, всматриваясь в коридор, – там свечение ярче. На всякий случай знайте, у меня есть охотничий фонарик.

– Давай, – Феликс протянул руку, и Георгий вручил ему карманный фонарь.

Вспыхнул тонкий, но яркий белый луч, и Феликс пошел вперед, освещая дорогу. Земля под ногами была удивительно чистой, крепко утрамбованной, попадались лишь мелкие камешки, в остальном казалось, здесь недавно хорошенько прибрались.

Коридорчик изогнулся, и за поворотом открылся вход во вторую залу, намного больше, просторнее предыдущей. В центре стоял прямоугольный каменный саркофаг с остатками цветной росписи на стенках. По углам саркофага возвышались прекрасно сохранившиеся скульптуры – две мужские и две женские. В ногах скульптур, на невысоких каменных постаментах стояли золотые фигурки в полтора локтя высотой: слон, буйвол, коза и конь.

– Опа, – отчего-то шепотом произнес Сабуркин, – чье-то захоронение.

– И, кажется, я догадываюсь чье, – сказал Георгий. – Слышал об этом, но считал легендой.

– Кто здесь похоронен? – Арина во все глаза смотрела на саркофаг, не решаясь подойти ближе.

– Царь Аристодимос. Он правил в начале XI века. Неужели это жуткое место и впрямь существует…

– И что в нем жуткого? – заинтересовалась Алевтина. – Или сам царь был жутковат?

– Нет, не царь, место. Опять же, по легенде, его могила у самого входа в царство Аида. Значит, где-то здесь они и есть.

– Кто «они»? Говори уже толком, не тяни!

– Ворота ада.

Глава 43

В наступившей тишине звук падающих капель отчего-то напомнил чьи-то приближающиеся шаги.

– Нет, ну вот это уже точно из области легенд, – качнул головой Сабуркин. – Какие еще ворота ада в Олимпе? Максимум пещера этого, как его… ну, мутант еще был такой в Древней Греции, девушками питался.

– Минотавр, – подсказал Герман. – А я вполне допускаю, что где-то здесь и может быть вход в царство Аида, почему нет?

– Именно здесь, в горе Олимп? – Валентин отчего-то никак не желал мириться с подобным положением вещей.

– И здесь, и где-то еще. Возможно, таких ходов много, и они разбросаны по миру.

– А, ну если так…

– Давайте пока оставим эту, без сомнения, захватывающую тему, – Феликс вынул из внутреннего кармана куртки золотой трилистник. – Вы видите где-нибудь предмет античного искусства, похожий на такую веточку?

– Здесь нигде не видим, – развела руками Алевтина. – Зато вон там еще один коридор виднеется.

– Идемте, – Феликс посветил фонариком в указанном направлении. – Если и там ничего не найдется, оставлю ветку на крышке саркофага, и хватит с нас этих античных приключений.

– Давай лучше в гроб засунем! – поддержал Сабуркин. – Для надежности!

Короткий коридор привел в третью, самую маленькую, но самую ярко освещенную залу. Она имела сквозной проход, и на противоположной стороне, на каменных сводах покачивались красно-желтые световые блики, похожие на отблески пламени. Зала была пустой, за исключением одного – прямо из мелкого серого песка «росло» золотое оливковое деревце. С метр в высоту, оно сверкало и переливалось великолепием тончайшей, искуснейшей работы: каждый плод, ветка, листочек выглядели пугающе живыми.

Отчего-то именно это деревце, озаренное огненными всполохами, насторожило команду намного сильнее саркофага со скульптурами. Подойти к нему решился только Феликс. Под напряженными взглядами оставшихся при входе сотрудников он обошел вокруг деревца, изучая его. Детали, тонкости, на понимание которых обычному человеку потребовалось бы время, открылись взгляду вампира в считаные секунды. Все основные ветки на стволе располагались в строго определенном порядке и направлении, маленькие веточки с листиками и плодами тоже имели свой порядок. Четное число веточек с маслинами и листьями и нечетное – только с листьями, без плодов. Присев на корточки, Феликс отыскал ветку, на которой не хватало трех листочков, и протянул к ней обломок, желая исключить ошибку. Как только трилистник коснулся ветки, по пальцам мужчины прошла ощутимая вибрация, похожая на слабый удар тока. Прутик на конце сделался мягким, словно золото на миг превратилось в пластилин, и он прикрепился к ветке, будто прирастая. Мужчина разжал пальцы. Трилистник остался на ветке без малейших следов повреждения.

– С возвращением, – сказал Феликс и выпрямился. – Все, товарищи, дело сделано.

– Можем уходить? – уточнила Алевтина.

– Да. Никто не хочет посмотреть, что там? – кивнул Феликс на скальный пролом со световыми отблесками.

Никто не захотел. Команда как можно скорее желала покинуть пещеру.

Проходя мимо захоронения, Георгий невольно замедлил шаг, с сожалением провожая взглядом саркофаг со скульптурами. Отыскать такое сокровище, изучить его – несбыточная мечта. А тут вот оно, только руку протяни. Поравнявшись с ним, Феликс напомнил о греческом законодательстве и предположил, что в тюрьме наверняка плохо кормят.

– Идем, идем, – похлопал он по широкому плечу. – И так задержались.

– Агась! – кряхтя, Никанор шел, опираясь на руку внучки. От влажной духоты и спертого воздуха кружилась голова. – Спасибо этому дому, пойдем к другому!

На выходе команду встретила непроглядная темнота, моросящая дождем. Громовые раскаты с бледными зарницами молний отдалялись – похоже, основной удар стихии они переждали в пещере. Общими усилиями валун вернули на место, закрывая вход, благодаря чему ружье Георгия окончательно пришло в негодность. Но охотник со своим теперь уже бесполезным оружием так и не расстался до самой машины. Бросив его в багажник, Георгий открыл дверь пассажирам, а сам сел за руль. Уставшие, грязные, насквозь промокшие сотрудники агентства «ЭФ» расселись по местам, не находя в себе сил обсуждать свой поход.

– Водки бы сейчас, – с тоской произнес Сабуркин.

– Водки нет, есть «Метакса», – сказал Георгий. – Будете?

– Да! – в едином порыве ответил коллектив.

Приговаривая: «Эх, знакомый просил передать бутылку на новоселье другу, но ничего, другую куплю», Георгий вытащил из-под переднего сиденья сумку, из нее – литровую бутылку знаменитого греческого бренди.

– Только стаканов нет, – он протянул бутылку в салон.

– Ничего, справимся! – привстав, Валентин взял бутылку. – Мы тут все как одна семья, попьем из горлышка.

– И музыку включи! – мигом приободрилась Алевтина, увидев «Метаксу».

Открутив пробку, Сабуркин сначала предложил дамам, после отхлебнул сам и передал Никанору Потаповичу.

Георгий включил зажигание, затем радио, и микроавтобус тронулся с места, выбираясь из раскисшей грязи к асфальтированному шоссе. Дождь усилился, заработали «дворники». В свете фар капли летели пригоршнями бисера, в динамиках звучали гитары. Из водительской кабины потянуло сигаретным дымом, отчего немедленно закурили и Валентин с Никанором, пуская бутылку бренди по второму кругу. Прислонившись виском к окошку, Феликс рассеянно смотрел на летящий дождь да на безмолвные призраки деревьев, выхваченные фарами из темноты.

Когда микроавтобус выехал на центральное шоссе, зазвонил телефон Феликса. Вызов был из России, от врача клиники, где лежал Сидоренко.

– Слушаю, Сергей Петрович, – произнес Феликс, не отрывая взгляда от дождя и деревьев.

– Вечер добрый, – голос завотделения звучал все так же тихо и устало. – Вы просили сообщить, если наступят какие-то изменения…

– Они наступили?

– Да, наш пациент пришел в себя.

– Когда это произошло?

– Да буквально час назад. Очнулся внезапно, и непонятно, что его к этому подтолкнуло.

– Вы с ним говорили?

– Пока нет, ему нужен покой. Вы когда к нам приедете?

– Сразу как вернусь, я сейчас за границей.

– Хорошо, всего доброго.

Нажав на кнопку отбоя, Феликс бросил телефон на колени.

– Сидоренко ожил? – уточнила Алевтина. Феликс молча кивнул в ответ.

– Я нас поздравляю, – усмехнулся Герман. – Еще одно дело в плюс нашему агентству.

– Будешь глоток? – Сабуркин протянул Феликсу бутылку.

– Давай.

Глава 44

В Салоники приехали уже ночью. Сил переодеваться ни у кого не оставалось, так и пошли в мокром камуфляже и грязных ботинках по сверкающим чистотой полам отеля Elektra Palace под озадаченными взглядами персонала.

На этаже все сразу разошлись по комнатам, желая как можно скорее оказаться в горячем душе и сухой постели. Зайдя в номер, Феликс сбросил на ходу куртку, стянул с волос золотой зажим и взъерошил влажные пряди, которые, высыхая, свивались в упрямые кольца. Сев на край кровати, мужчина стал расшнуровывать обувь, руки отчего-то едва слушались, а по пальцам правой руки нет-нет да проходила воспоминанием ощутимая дрожь, похожая на удар тока. В кармане брошенной на пол куртки зазвонил телефон. Не вставая с кресла, Феликс дотянулся, схватил куртку за рукав и подтащил к ногам. Вызов был от Марии.

– Доброй ночи, Мария, – произнес он по-гречески.

– Не очень-то она и добрая, Феликс, – тихо ответила женщина. – София умерла. Я пыталась тебе дозвониться, но ты был недоступен.

– На Олимпе связь плохая. – Феликс смотрел на рисунок мраморного пола, словно только заметил, что полы в номере из белого мрамора с розоватыми прожилками. – Я бы хотел с ней проститься.

– Похороны послезавтра.

– Где? Моя помощь нужна?

– Нет, семья всем займется. Пока не знаю где, наверное, утром ее дети скажут.

– Позвони мне.

– Конечно. Пока, Феликс.

– До завтра.

Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза. В голове гудела такая пустота, какой захочешь – не добьешься, особенно перед сном. Телефон снова ожил. На этот раз аппарат посылал запрос на установление видеосвязи. Феликс нажал на подтверждение, и на экране возникло окошко, в котором виднелись чьи-то усы.

– Подвинься, ну! – донеслось из динамиков воронье карканье. – Не видно ничего!

В окошке пропали усы, и появился круглый птичий глаз.

– Феликс, але! Прием, ты нас слышишь?

– Слышу, – Феликс поднял аппарат повыше. – Как вы дозвонились, да еще с камерой? Кто пострадал, негодяи?

– Никто! – радостно раскаркался Паблито. – Это мы у Дааны! Она все устроила!

– Феликс, они меня замучили! – где-то за кадром проговорил смеющийся женский голос. – Возвращайся скорее, а то без тебя тут никому жизни нет!

– Да! Да! Да! Долго вы еще там? Как расследование продвигается?

– Почти закончили, – мужчина невольно улыбнулся, слушая Паблито. – Как вы? Все в порядке, квартира, город – все цело, все живы?

– Да, все нормально, все живы! А вот ты чего так плохо выглядишь?

– Дай мне тоже поговорить, дай! – послышался крысиный писк. Отдаляясь от камеры, ворон произнес:

– Он грязный весь какой-то, зачуханный! Что они там с ним делают, спроси!

В кадре появился крысиный нос.

– Феликс, дорогой! Ты не заболел? Не попал в неприятности? Замучили тебя греки? С сотрудниками не поссорился?

– Да нет же, – рассмеялся он, – просто только что приехал, мы были на Олимпе.

– О, легендарная гора! Как чудесно!

– Пегаса видел?! – влез ворон.

– Нет, Пегаса не видел. Зато мы нашли пещеру, откуда вынесли тот злополучный трилистник.

– Пещеру? Боже, как таинственно! Рассказывай скорее, рассказывай!

– Потерпите еще пару дней, приеду и все расскажу. Что вам привезти?

– Привези мне, пожалуйста, сыр фету и греческую колбаску, знаешь, такая толстенькая, «луканико» называется.

– Хорошо, а тебе, Паблито?

– А я не знаю, что там есть интересного, сам решай!

– Ладно, решу. Даана! Что тебе привезти?

– Себя! Больше ничего не надо.

– Да, себя я однозначно привезу.

Они еще немного поговорили, распрощались, и Феликс наконец-то нашел в себе силы разуться, раздеться и пойти в ванную.

Утро он встретил, глядя в потолок. Заснуть так и не получилось. В начале девятого позвонила Мария и назвала время и адрес похоронной церемонии.

– Это старое Салоникское кладбище…

– Знаю, где это. Разве там еще хоронят? Оно вроде закрыто уже.

– София заранее купила там место, рядом с мужем. Народу будет немного, только самые близкие. Если можно, приходи один.

– Конечно.

– Могу заехать за тобой.

– Буду признателен.

Собираясь к завтраку, Феликс в кои-то веки даже обрадовался, что не видит себя в зеркале. В это утро отражение вряд ли ему понравилось бы. Одевшись и зачесав волосы в гладкий хвост, он вышел в коридор. Его команда вяло подтягивалась в лифтовую. Ночные приключения не прошли бесследно – Гера с Ариной чихали и сморкались в куски туалетной бумаги.

– Заболели, что ли? – спросил Феликс.

– Да ерунда, – ответили они, – просто насморк небольшой.

– Зато таперича мы знаем, кто у нас самый дохлый! – проворчал Никанор, нажимая кнопку вызова лифта. – Кому закаляться надо водными процедурами!

Спустившись вниз, компания вышла на умытую дождями площадь. В безоблачном небе золотилось солнце, воздух после грозы был прохладен и свеж. Усевшись за столик излюбленного кафе, они сделали заказ и поинтересовались у Феликса планами на день.

– Пора, наверное, сувениры покупать и билеты заказывать? – сказала Алевтина.

– Рановато еще.

– Почему это? Закончили ведь дело.

– Не до конца мы его закончили.

– В смысле? – удивился Сабуркин. – А что еще? Ветку вернули на место, клиент ожил. Где мы еще недоработали?

– Осталось найти убийцу.

Сотрудники переглянулись.

– Кто-то знал о свойствах трилистника, и этот кто-то запустил его по цепочке коллекционеров. Кого именно хотели убить, а кто стал случайной жертвой, это тоже предстоит выяснить.

– И думаешь, убийца здесь, в Греции? – озадаченно спросил Гера и оглушительно чихнул.

– Не факт, но надеюсь, что здесь. Сегодня этим и займусь, а вы отдыхайте, лечите насморк, покупайте сувениры. Завтра у меня тоже дело без вашего участия.

– Какое хоть, можно узнать?

– Похороны Софии.

– Боже, она умерла?! – ахнула Арина.

– Хотелось бы сказать «все мы смертны», но так получилось, что у нас не все, – сухо ответил Феликс. – Мария попросила, чтобы я пришел один, так что и завтра вы свободны. Постарайтесь не заблудиться в городе во время гуляний.

– Да где тут блудить, – махнул рукой Сабуркин, – город-то этот как три московских района – за час вдоль и поперек обойдешь. Да, грустно, конечно, но хорошо хоть легко и быстро ушла.

– Мне бы не хотелось обсуждать эту тему.

Сотрудники замолчали и занялись завтраком. Пока они ели, Феликс о чем-то размышлял, глядя на спешащих прохожих и праздно шатающихся дворняг. Затем достал телефон и набрал номер родственника Ирины Сергериди. Когда ответил мужской голос, Феликс произнес:

– Михаил, доброе утро. Это Феликс вас беспокоит. Мы с вами встречались, помните?

– Да, конечно! Как ваши дела? Ну эти… самые… помогли вам Вито со Спиросом?

– Очень. Все в порядке, дела закончены. Я бы хотел с вами увидеться, найдется у вас время?

– Пожалуйста, хоть сейчас, я свободен. Вы где?

– У отеля, на площади Аристотеля.

– А я чуть выше, за памятником Венизелусу, в кафе у руин древней Агоры кофе пью. Знаете, где эти развалины? Там еще колонны и кусок амфитеатра.

– Да, знаю, сейчас подойду.

Нажав на отбой, Феликс спросил своих сотрудников, чем они сейчас планируют заняться.

– Поболтаемся где-нибудь по окрестностям, – пожала плечами Алевтина.

– Пофотографируемся, – гнусаво, в салфетку добавила Арина.

– Может, тебе лучше в кровать пойти?

– Нет-нет, такая погода чудесная. Погуляем, дождемся вас и пойдем обедать.

– Не знаю, когда вернусь, если задержусь, обедайте без меня. – Феликс встал из-за стола. – В случае чего немедленно звоните.

– Удачи! – сказал Сабуркин, а Алевтина помахала рукой.

Пройдя площадь, Феликс перешел через дорогу и поднялся вверх – к огороженному фрагменту древнего города. У самой ограды, с видом на величественные колонны с амфитеатром, располагалось небольшое летнее кафе, где за столиком с чашкой кофе сидел Михаил.

– Доброе утро, – Феликс протянул руку и сел напротив. – Как дела, как настроение?

– Спасибо, все хорошо. Надеюсь, у вас тоже все хорошо?

– Просто замечательно.

– Какой кофе будете?

– Спасибо, только что завтракал. Я с вами вот о чем хотел поговорить, Михаил…

И Феликс принялся расспрашивать о друзьях и ближайшем круге знакомств его родственника – Ивана Сергериди.

– Скажите, что вы конкретно хотите узнать, – отставив чашку, Михаил внимательно посмотрел на собеседника.

– Хочу выяснить, откуда он взял тот трилистник.

– Так вы же вроде все выяснили.

– Я нашел, откуда эту ветку достали. После она пошла путешествовать по коллекционерам. Теперь я хочу понять, как она попала к Ивану, кто конкретно ему передал, подарил или продал трилистник.

– Считаете, это важно?

– Думаю, да. Вы говорили, что с вами он не обсуждал это приобретение, вы не видели, как и когда он ее принес, верно?

– Верно, к сожалению, не видел.

– Иван мог показать ветку кому-то из домашних?

– Вряд ли, он ни с кем не говорил о своих покупках, вообще старался, чтобы никто не знал о его увлечении. Только со мной иногда делился.

– Но где он брал, у кого покупал этот свой «черный» антиквариат, вы хотя бы знаете?

– Знаю, что вроде желающие что-то такое купить-продать в кафе у Макиса собирались, но не знаю, собираются ли до сих пор, все-таки время прошло. Хотите, проедем туда?

– Читаете мои мысли.

– Тогда идемте, моя машина в двух кварталах отсюда припаркована.

Кафе Макиса оказалось спортбаром с мягкими диванами и огромными плазменными экранами на стенах. В это время кафе пустовало, лишь его хозяин – невысокий, тощий, с коротким ежиком черных с проседью волос – смотрел телевизор, попивая кофе. Поздоровавшись, Михаил представил Феликса как своего «друга из России» и попросил разрешения присесть.

– Пожалста, – сказал Макис на вполне сносном русском, цепко разглядывая обоих глубоко посаженными серыми глазами. Взгляд его точь-в-точь напомнил Феликсу взгляд прежнего хозяина особняка агентства, бывшего мелкого криминального авторитета Бульбы.

Для начала, как водится, поговорили ни о чем, дальше Макис спросил, что у них за дело к нему. И Михаил сказал, что ищут они людей, продающих антиквариат, желательно старых, постоянных продавцов.

Макис исподлобья посмотрел на Михаила, на Феликса и снова на Михаила.

– Ищем продавца одной конкретной вещи, – сказал Феликс. – Личный интерес, только и всего.

– Что за вещь?

Феликс достал телефон и показал картинку на экране. В этот момент в зале появилась уборщица – симпатичная худенькая женщина лет тридцати пяти с ведром и шваброй. Увидев ее, Михаил заулыбался и помахал рукой. Та кивнула в ответ и скрылась из виду.

– Знаете Марину? – поинтересовался Макис.

– Да, одно время она приходила к нам дом убирать. Так что с продавцами, есть кого спросить?

– Надо подумать, – Макис развалился на диване, утопая в слишком высокой для него мягкой спинке. – Тут уже нет прежних торгов: кто умер, кто уехал, кого посадили, да и боятся сейчас, гоняют за это сильно. Но я поспрашиваю, может, кто еще остался в деле.

Зайдите завтра вечером.

– Хорошо, спасибо.

Попрощавшись, Михаил с Феликсом вышли из кафе.

– Куда вас подвезти?

– Давайте назад, к Аристотелю. Не затруднит?

– Нет, конечно, все равно по пути.

Глава 45

Феликс с вечера предупредил свою команду, что завтракать они идут самостоятельно, – похороны Софии были назначены на десять утра. Одевшись в черный костюм, купленный накануне, он в начале десятого был уже у памятника Аристотелю. Внедорожник Марии подъехал точно в условленное время. Женщина тоже была вся в черном, с кружевной косынкой на голове. Они обменялись приветствиями, и машина тронулась с места. Половину дороги молчали, затем Мария сказала:

– Ты что-нибудь знаешь о ее завещании?

– Нет. С ним что-то не так?

– София тебе ничего не говорила? – Женщина бросила на мужчину быстрый взгляд вполоборота.

– Да нет же. С чего бы ей обсуждать со мной такие сугубо личные темы, да и моменты, как ты помнишь, были не совсем подходящими.

– Понятно, – сказала Мария и замолчала.

На кладбище они приехали в числе первых. Кроме них было еще четыре человека, незнакомых Феликсу. Пока Мария здоровалась и разговаривала с ними, Феликс прошелся по аллее, вдоль старых ухоженных памятников, и остановился у свежевыкопанной ямы. Черное нутро могилы дохнуло гиблым запахом сырой земли, и Феликс почувствовал нечто похожее на головокружение, а грудь моментально стянули, сдавили невидимые ремни.

– Прошу прощения, – произнес чей-то голос на греческом. – Вы – господин Феликс Нежинский?

Феликс обернулся. Рядом стоял пожилой мужчина в хорошем костюме, на его приятном лице поблескивали очки в золотой оправе.

– Да, это я. Чем могу служить?

– Меня зовут Василиос Петридис, я адвокат госпожи Софии. Будете ли вы любезны проехать со мной ко мне в офис после церемонии?

– Хорошо. А можно узнать, в чем дело?

– Давайте обо всем поговорим в офисе. – Господин Петридис быстро взглянул на приближающуюся процессию – подъехал катафалк, собрались и остальные участники церемонии. – Вы на машине?

– Нет, меня привезла Мария.

– А увезу, стало быть, я. – Улыбнувшись, Василиос слегка кивнул седовласой головой и пошел навстречу процессии.

А Феликс остался стоять у могильной ямы.

Церемония прошла скромно и быстро. Все время, пока звучали молитвы священника над гробом, Феликс стоял чуть в стороне, сквозь черные очки разглядывая друзей и родных Софии, ее детей и внуков.

Когда все закончилось и люди потянулись к выходу с кладбища, к Феликсу снова подошел господин Петридис.

– Надо предупредить Марию, что…

– Я уже предупредил. Идемте со мной, пожалуйста.

Василиос отчего-то повел его в противоположную сторону, к другому выходу с территории кладбища, где на парковке поджидала машина адвоката. Они сели в салон, и прежде чем включить зажигание, господин Петридис задал вопрос:

– Вы русский?

– Испанец, но давно живу в России. Почему вас это интересует?

– Как вы познакомились с Софией, давно это произошло?

– Я обязан отвечать на эти вопросы?

– Прошу прощения.

Машина сорвалась с места и понеслась прочь от кладбища, обгоняя мотоциклы.

В адвокатской конторе томилась очередь из пяти человек, но господин Петридис прошел мимо, не удостоив их и взглядом. Заведя Феликса в свой кабинет, он запер дверь на ключ и жестом предложил ему присесть. Сам адвокат сел за письменный стол, перевел дух и подвинул ближе пачку бумаг. Затем помедлил и произнес:

– Я знаю семью Софии много лет – вел дела ее мужа, потом дела самой Софии. Я знаю ее знакомых, ее друзей, ее врагов, но никогда ничего не слышал о вас, Феликс Нежинский.

– Мы познакомились давно, очень давно. Долго не виделись. Сейчас я снова приехал по делам в Салоники, и мы встретились.

Василиос пристально посмотрел ему в глаза сквозь стекла очков и проговорил:

– Вы не бедный человек, верно, Феликс?

Тот вопросительно приподнял бровь.

– Я неплохо разбираюсь в предметах ювелирного искусства, – продолжил адвокат, – и могу предположить стоимость ваших часов, перстня и заколки на волосах. Стиль, шарм, лоск, молодость – все при вас, но вместе с этим вы не похожи на охотника за богатыми старухами.

– Вы меня оскорбить, что ли, пытаетесь или тут нечто другое происходит?

– Нет-нет! – замахал руками Василиос. – Дослушайте! Есть в вас некая порода, благородство, присущее истинным аристократам. Уж поверьте, я людей повидал.

– Я тоже. – На губах Феликса возникла тонкая, как лезвие, улыбка. – К чему все это? Я заждался развязки.

– Так вы богаты, верно?

– Как вы считаете, я вам сейчас правду скажу? Или вы хотите услышать именно то, что хотите?

Господин Петридис выдвинул верхний ящик стола, достал картонную папку, положил на стол перед собой и произнес, глядя поверх головы собеседника:

– Госпожа София изменила завещание буквально за несколько дней до смерти. Она оставила вам все свое состояние. Ее семье отошла лишь недвижимость и три супермаркета. Они еще ничего не знают, я хотел сначала поговорить с вами.

– Вот, значит, как. – Брови Феликса сошлись к переносице, и он уставился на крышку стола. – И какова сумма?

Василиос открыл папку, посмотрел на бумаги и снова закрыл.

– Давайте же, не томите.

– Тридцать два миллиона евро.

– Сколько? – не без удивления переспросил Феликс.

– Тридцать два.

– София была так богата?

– А что вы хотели? Эти Триадакисы – одна из старейших семей в Греции.

– Я, конечно же, помню, что ее отец был достаточно обеспеченным человеком, ее муж вроде тоже был не бедным, но я не в курсе истинного положения вещей.

– Ее муж был никем, чтоб вы знали. Когда он учился за границей на архитектора, его семья голодала, чтобы посылать ему деньги на обучение. Вернувшись в Грецию, он просил руки Софии у ее семьи – очень уважаемых людей.

– Дерзко, понимаю, – кивнул Феликс.

– Дальше вы знаете?

– Да. София вышла за него замуж, а он стал одним из главных архитекторов города Салоники. Что предлагаете делать с завещанием?

– Для меня самого это полнейшая неожиданность.

Василиос снова открыл папку, посмотрел на документы и поднял взгляд на Феликса.

– Я очень хорошо знал Софию, очень хорошо. Она никогда не совершала необдуманных поступков. – Адвокат вынул из папки бумажный лист и протянул Феликсу. – Распишитесь. Там, внизу, рядом с моей подписью и подписью Софии. Ручка на столе.

Феликс поставил подпись, вернул бумагу адвокату. После поднялся, одергивая пиджак.

– Я хочу, чтоб вы вели мои дела в Греции, господин Петридис.

– Всегда с удовольствием, – Василиос убрал папку в ящик стола, – в любой момент вы можете подъехать в мой офис и заключить договор о сотрудничестве.

Подойдя к двери кабинета, Феликс обернулся и спросил:

– Когда завещание вступает в силу?

– С момента вашей росписи. Так пожелала София.

– То есть прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас.

Феликс взялся за ручку, но дверь была закрыта, а адвокат не встал, чтобы ее открыть.

– Вы будете мне помогать или мешать, господин Петридис? – глухим голосом проговорил Феликс.

– Конечно, помогать. Ведь вы теперь мой клиент.

– Приятно с вами иметь дело.

Коротким движением руки Феликс распахнул запертую на замок дверь и вышел из офиса.

Глава 46

Встав на светофоре, Георгий закурил, потянулся включить радио и заметил знакомую фигуру, идущую вдоль дороги. Перекинув черный пиджак через руку, мужчина шел по улице так, будто вокруг ничего не существовало. И перед ним, казалось, расступались не только люди, но и деревья с домами… Засмотревшись, Георгий не заметил, как красный цвет светофора сменил зеленый и нетерпеливо загудели стоявшие позади машины. Сорвавшись с места, Георгий подъехал к обочине и посигналил. Идущий по улице мужчина не обернулся. Георгий проехал дальше, затормозил у перекрестка, снова посигналил, опустил стекло и крикнул:

– Феликс! Садитесь, подвезу!

Мужчина замедлил шаг и обернулся. От этого медленного поворота головы у Георгия почему-то похолодели руки. Он мог бы поклясться, что сквозь непроницаемо черные стекла солнцезащитных очков на него посмотрели багрово-красные глаза.

– Это я, я – Георгий! – высунувшись в окно, он помахал рукой.

Поглядев на широкоплечий торс, торчащий из старой сиреневой «Судзуки», Феликс сошел с тротуара и подошел к машине.

– Здравствуй, Георгий. А где твой микроавтобус?

– Да он у меня для особенных случаев, машина фирмы, если честно. А это вот моя, личная. Садитесь! – Он открыл переднюю дверь. – Садитесь, садитесь, подвезу!

Бросив пиджак на заднее сиденье, Феликс сел в машину, и «Судзуки» тронулась с места.

– Чего делаете, куда идете? – Закурив, Георгий опустил стекло до отказа, старательно выдыхая дым на улицу.

– Просто иду.

– А куда подвезти?

– А ты куда едешь?

– Да особенно никуда. Просто… езжу. Хотите поездить?

– Почему нет?

– Музыка не мешает?

– Можно даже погромче.

Полилась напевная мелодия, за окнами поплыли дома и улицы. Минут через двадцать показались стены старой крепости. Георгий подъехал к кафе у самой башни и выключил зажигание.

– Мы приехали? – спросил Феликс.

– Да. Здесь вид очень красивый, весь город как на ладони. Идемте, не пожалеете.

Феликс вышел из машины и направился к желтым стенам тысячелетней давности. Поравнявшись, Георгий протянул ему бутылочку воды, но Феликс отрицательно качнул головой.

Вместе они поднялись на площадку перед древней башней, откуда открывался вид с высоты птичьего полета на город, морскую бухту и застывшие в небесной синеве прямоугольники нефтяных танкеров. Подставив лицо ветру, Феликс снял очки и закрыл глаза. Полуденное жаркое солнце стояло над городом. Его лучи скользили по чертам беломраморного лица, не согревая, но и не разрушая его.

– Может, я могу вам чем-то помочь, Феликс? – сказал Георгий, щелчком пальцев отправляя окурок в пропасть. – У вас же есть какая-то мысль, и вы ее думаете. Поделитесь, вдруг пригожусь.

– Это женщина, Георгий, я больше чем уверен – это женщина, – произнес Феликс, не открывая глаз.

– В смысле? О чем вы?

– Убийца, запустивший заколдованный трилистник из пещеры Аида, – женщина. Она знала, какими свойствами обладает этот обломок, знала, что он способен доводить людей до смерти, и убить она хотела конкретно Сидоренко – моего клиента. Остальные пострадали зря, погибли только потому, что были с ним знакомы. Ветка шла по цепочке, пока не попала к нему. На это и было рассчитано. Но кто бы мог подумать, что он обратится за помощью в наше агентство, кто бы мог подумать…

– Что он такого сделал, этот Сидоренко, чтобы его так сложно убивать? И почему женщина?

– Потому что только женщина додумается до такой изощренной мести и наберется столь долгого терпения. Мужчина поступит иначе: он постарается разрушить бизнес или просто наймет убийцу. Тут постаралась дама.

– А можно подробнее? Понять бы, чем ваш клиент мог насолить этой неизвестной женщине.

Покрутив в пальцах черные очки, Феликс открыл глаза и посмотрел на Георгия. Ветеринарный врач и фельдшер «Скорой помощи» увидел близко, рядом ярко-синие глаза с булавочными иголками зрачков. Под прямым солнечным светом их почти что не было видно.

– Если бы ты нашел у своего знакомого тетрадь со списком всех женщин, с которыми он когда-то… ммм… близко общался, что бы ты о нем сказал?

– Сколько знакомому лет?

– Почти пятьдесят.

– И до сих пор в тетрадку своих баб записывает? С головой у него что-то неладно. Ладно лет в пятнадцать, но в полтинник – это уже не лечится. А он женат?

– Давно развелся, больше не собирается.

– Так, может, бывшая жена?

– Слишком много лет прошло, и они не общались все эти годы.

– Тогда вы правы, вполне может быть какая-то обиженная и рассерженная дамочка из тетради. Будете искать по списку?

– Да нет, надеюсь, так справлюсь.

Они замолчали, глядя, как носятся над городом стрижи. На плоских крышах домов где-то пышно зеленели цветы в кадках, где-то столики под навесами ждали хозяйских разговоров за чашкой кофе или стаканом вина, а где-то были построены покосившиеся деревянные голубятни, и над ними крутились птичьи стаи, то пропадая точками в синеве, то возвращаясь снова.

– Георгий.

– А?

– Что бы ты сделал, окажись у тебя внезапно тридцать два миллиона евро?

– Честным путем?

– Да.

– Э-э-э-э… надо подумать. Даже не представляю, как выглядит такая сумма.

– Если купюрами по пятьсот евро, то это семь чемоданов «дипломат».

– Всего-то?

– Да, в один чемодан помещается пять миллионов.

– Во как, буду знать. Что бы я сделал… Для начала раздал бы все свои долги, нажитые в кризис, а потом уехал бы в Мадрид. Купил бы там замок с привидениями и зажил: один день уроки английского, другой день – игра на гитаре, третий день – учимся танцевать вальс, и так далее – вся неделя расписана. Пил бы старое вино, закусывая старым сыром, смотрел бы на старые картины, все вокруг меня было бы старым, только девушки молодые. Вот, как-то так.

– Почему именно Мадрид?

Георгий смотрел на море, а не на Феликса, но по голосу понял, что тот улыбается.

– Был я там в хорошие времена, очень мне понравилась Испания. Италия, Франция тоже ничего, но вот в Мадриде я бы жил.

– Чем ты занимался до кризиса, что за работа у тебя была?

– Зоомагазин держал, всяким мелким зверьем, птицами, рыбами торговал. Столько интересных и смешных историй могу рассказать про этот магазин – на неделю хватит. Хорошо дела шли. Потом наступили тяжелые времена, люди перестали покупать домашних животных, а на одних дешевых кормах бизнес не продержишь. Пришлось закрыться. С тех пор так и мыкаюсь, за любую подработку хватаюсь, а нормальной, постоянной работы уже не найти, все двери позакрывались. Что делать, не знаю, но надежды не теряю, вдруг произойдет какое-нибудь чудо? Вас вот, например, на Олимп свозил, подзаработал немного, а ничего ведь в этом месяце не предвещало. Да еще и незабываемые приключения вдобавок, кому расскажи – не поверят.

– Но ты же никому не собираешься рассказывать?

– Нет, конечно. Еще не хватало, чтобы народ в эту пещеру толпами побежал. Одна веточка с деревца столько бед натворила, а люди ж все дерево оттуда вынесут вместе с Аристодимусом. Еще и к самому Аиду чего доброго полезут. Нет уж, не надо. Никому не расскажу, не переживайте.

– Не переживаю, тебе можно доверять.

– Спасибо. Хотите поедем?

– Поехали.

Они спустились в центр города, и «Судзуки» подъехала к Elektra Palace.

– Время обеда, – сказал Феликс. – Сейчас своих в таверну поведу, пообедаешь с нами?

– Я бы с удовольствием, но должен домой ехать, отцу обещал помочь. В другой раз, ладно?

– Ладно. Удачи тебе, Георгий.

– И вам, Феликс. Звоните, как понадоблюсь. Или просто так, без дела звоните.

Глава 47

До самого вечера Феликс хранил молчаливую задумчивость, и сотрудники агентства «ЭФ» предпочли не мешать размышлениям своего директора. Оставив команду гулять по вечерним Салоникам, он поймал такси и поехал в кафе к Макису. В это время там вовсю кипела жизнь, почти все столики были заняты, на телеэкранах шла трансляция футбольного матча. Сев за стойку бара, Феликс взял бокал вина и стал рассматривать людей, выискивая хозяина заведения. Пару раз на глаза попалась уборщица Марина, теперь она была официанткой.

– Добрый вечер, – Макис сам подошел к Феликсу.

– Приветствую, – тот обернулся, протягивая руку. – Народу много, неудобно, наверное, будет разговаривать.

– Да нет, нормально, разговаривать всегда удобно, было бы о чем, – ответил хозяин, растягивая губы в улыбку. – Посидите минутку? Я сейчас подойду.

– Да, конечно.

Макис отошел к столу, за которым сидела большая компания, склонился и принялся о чем-то разговаривать с гостями, а Феликс продолжил рассматривать людей. Затем, повинуясь какой-то пришедшей в голову идее, достал телефон из кармана пиджака и вышел на воздух. Набрав номер Марии, он стал слушать сигналы вызова, глядя на свечки кипарисов, окружающих кафе.

– Да, Феликс, здравствуй! – ответила женщина. – Как дела?

– Спасибо, хорошо, а у тебя?

– Все в порядке, спасибо. Что-то случилось?

– Нет, просто хотел с тобой посоветоваться. Скажи, была ли у Софии какая-нибудь мечта, которую она не осуществила по каким-либо причинам?

После продолжительной паузы Мария сказала:

– В последние годы она говорила, что хотела бы оставить что-то Салоникам в память о себе и муже. У нее было несколько идей, но одна ей нравилась больше всего – архитектурный колледж. София даже здание подобрала, в самом центре, его тоже ее муж проектировал, но оно давно уже заброшенным стоит.

– Трехэтажное, красное, на улице Цимиски?

– Да, – удивилась женщина. – Откуда ты зна…

– Просто догадался, о каком здании речь.

Дверь кафе приоткрылась, показался Макис, и Феликс махнул ему рукой, жестом говоря, что сейчас подойдет. Макис кивнул и скрылся.

Закончив разговор, Феликс вернулся в кафе, где Макис позвал его за дальний столик в углу, предназначенный для персонала.

– Выпьете что-нибудь?

– Нет, спасибо. Так что, есть для меня что-нибудь интересное?

Подавшись вперед, Макис поставил локти на край стола и произнес, с прищуром глядя на Феликса:

– Поспрашивал я. Не хочет никто на эти темы говорить, боятся все – подряд четверых посадили.

– А умер кто?

– Кто умер, когда?

– Вы вчера говорили, что кого-то из продавцов посадили, а кто-то умер. Можете вспомнить, кто и когда?

Макис задумчиво хмыкнул и потянулся к лежавшей на столе пачке сигарет. В этот момент к их столику подошла официантка Марина. Мельком взглянув на Феликса и даже не удостоив гостя приветственного кивка, женщина склонилась и что-то сказала Макису на ухо. Тот ей ответил, и Марина отошла. Проводив взглядом ее узкую ровную спину, острые плечи и высоко поднятую голову с короткой стрижкой крашеных белых волос, Феликс сказал:

– Странная у вас официантка. Обычно персонал в Греции гораздо приветливее, а эта даже не улыбнулась.

– А, – махнул рукой Макис, – она вообще редко улыбается, серьезная женщина, но работает хорошо, честно, сейчас так вообще за двоих и не жалуется. Про что вы спрашивали? Я забыл.

– Про местных продавцов, которые поумирали. Кто, когда и как.

– Да, точно. Этот, как его, Нико месяца четыре назад в аварии по дороге в Афины разбился, Петроса на охоте свои же случайно вместо кабана застрелили, Анести сердечный приступ хлопнул…

– Сердечный приступ? – на лице собеседника возник интерес.

– Да, перепил на свадьбе родственника, сердце и не выдержало.

– Понятно, – интерес с лица пропал. – И все? Остальные живы?

– Из тех, кого знаю, вроде да.

Но гость отчего-то не желал мириться с такой невысокой смертностью и выжидательно смотрел на Макиса. Под таким взглядом пришлось основательно копаться в памяти.

– Разве что еще Костас Димитриадис, – сказал Макис, потушив сигарету в пепельнице. – Но это было давно, и от чего он умер, я не помню. Да и не продавцом он был, а покупателем, брал по мелочи: что-то перепродавал потом, что-то себе оставлял.

– И когда он умер?

– Года два назад, я как раз тогда Марину на работу и взял.

– М-м-м-м… и где связь?

– Так она женой была Димитриадиса, а как он умер, ей жить не на что стало, я к себе ее и взял. Хотите позову, сами спросите?

– Не надо, не стоит отрывать ее от работы. В принципе я все узнал, что хотел, не буду и ваше время отнимать. – Рука Феликса скользнула во внутренний карман пиджака и извлекла купюру в пятьдесят евро. – Я в баре брал бокал вина и не расплатился, вот, возьмите, сдачи не надо.

– До свидания, всего хорошего, – Макис взял деньги и привстал, прощаясь с гостем.

Покинув кафе, Феликс немного прошелся по освещенной дорожке и свернул в темноту к черным кипарисовым «свечкам». Встав так, чтобы просматривались оба выхода из здания – главный и подсобный, он скрестил руки на груди и застыл неподвижно. Так Феликс мог стоять часами, не шевелясь и не меняя позы.

Кафе закрылось ближе к полуночи, последними уходили Макис и Марина. Перекинувшись парой прощальных фраз, хозяин направился к своей машине, а официантка прошла вдоль кипарисовой аллеи, пересекла дорогу и неторопливым шагом устремилась к жилым домам, стоявшим почти вплотную друг к другу. Невидимый и неслышимый, Феликс последовал за ней.

Остановившись у двухэтажного дома с традиционно просторными балконами-лоджиями, Марина долго искала в сумочке ключи, затем открыла дверной замок и зашла в подъезд. Пару минут спустя на втором этаже вспыхнуло окно. Обойдя дом и встав у торца в неосвещенном узеньком проеме, Феликс посмотрел вверх, глянул по сторонам, на окна соседних домов, и с легкостью ящерицы скользнул по стене на высоту второго этажа. Запрыгнув на балкон, мужчина подошел к освещенному окну и заглянул в комнату сквозь щель небрежно задернутых занавесок.

Переодевшись в легкий коротенький халатик, Марина налила бокал вина и включила музыку. Попивая вино, она стала плавно покачиваться в такт мелодии. У нее оказалась хорошая фигура, подтянутое тело, и она двигалась прекрасно, что навевало на мысль, что в недалеком прошлом она была профессиональной танцовщицей.

Насколько позволял угол обзора рассмотреть комнату, обстановка была не то чтобы шикарной, но вполне достойной.

Допив вино, Марина снова наполнила бокал и, поднося бокал к губам, замерла, встретившись взглядом со стоявшим на балконе мужчиной в черном костюме. Она не испугалась, не удивилась, а совершенно спокойно поставила бокал на крышку музыкального центра, подошла к окну и раздвинула шторы. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, затем одновременно улыбнулись, и Марина открыла балконную дверь, впуская гостя.

– Ты знаешь, зачем я здесь, верно? – сказал Феликс, расстегивая пиджак.

– Да. – Женщина подошла к музыкальному центру за бокалом, заодно поменяла диск. – Услышала, о чем ты говорил с Макисом, когда первый раз приходил. Так и знала, что потом ко мне придешь, но не думала, что так скоро.

– Что он тебе сделал, Марина?

– Кто?

– Олег Сергеевич Сидоренко. Чем же так обидел, что не смогла простить?

– Хочешь вина?

– Нет, спасибо. Я присяду?

– Располагайся, где тебе удобно. – Женщина махнула бокалом, и немного вина выплеснулось на пол, но она не обратила на это внимания. Феликс присел на мягкий стул у обеденного стола с круглой мраморной крышкой.

– Олег Сергеевич… Олег Сергеевич… – с усмешкой произнесла Марина, продолжая кружиться по комнате в такт легкой мелодии. – Ах, какой был мужчина, настоящий полковник! Всю историю хочешь?

– Хочу.

– Она неинтересная. Слишком уж обыкновенная и скучная история.

– Люблю именно такие. Рассказывай, тебе же не терпится выговориться.

– Еще как! Если бы ты не пришел, я бы сама тебя нашла. Как тебя зовут?

– Феликс.

– Очень приятно, а меня Марина. Давай все-таки налью тебе вина.

– Ну, давай, наливай.

Марина поставила перед гостем широкий стеклянный стакан и наполнила его доверху из початой бутылки. Затем начала рассказывать, поминутно поднося к губам свой бокал.

Глава 48

Без малого двадцать лет назад приехала Марина Нечаева с украинским танцевальным коллективом на гастроли в Грецию. Познакомилась с парнем, он влюбился, позвал замуж. Не то чтобы Марина была от него без ума, просто захотелось перебраться на заграничный юг. Парень ремонтировал моторные лодки и жил в доме с родителями, куда и привел молодую жену. Родители выбор сына не одобрили, чужеземную невестку невзлюбили: не так она готовила, плохо убирала и не особо торопилась найти работу. Марине было тошно, но она терпела, стараясь поскорее выучить язык и освоиться в чужой стране.

Не прошло и полугода, как девушка познакомилась с Олегом Сидоренко. На пляже злой рок поставил их лежаки по соседству. На Олега невозможно было не обратить внимания – высокий, русоволосый, голубоглазый красавец с умным, «породистым» лицом, он слишком уж выделялся на фоне греков. Почти соотечественники, они разговорились, выпили по коктейлю. В Грецию Олега привели деловые интересы – что-то, связанное с морскими грузоперевозками, дел было много, и на жарких берегах он собирался провести не меньше трех месяцев. Ко всему прочему голубоглазый красавец оказался успешным бизнесменом и не состоял в браке.

Отношения завязались мгновенно и стали развиваться стремительно. Марина до того потеряла голову, что даже не посчитала нужным скрывать от своей греческой семьи наличие любовника. В доме начались скандалы, родители требовали немедленно выставить «русскую путану» из дома, законный муж ходил мрачнее тучи. А когда Марина явилась домой под утро, не выдержал и надавал ей пощечин. Марина пожаловалась Олегу, и он, как джентльмен и защитник, немедленно снял у какого-то знакомого крошечную квартирку-студию и перевез туда даму с вещами.

Марина жила как в счастливом сне, считая этот красивый сон началом новой великолепной жизни, и ей было уже неважно, где именно, в какой стране проживать со своим прекраснейшим принцем. Да хоть в Антарктиду, лишь бы рядом.

Три месяца пролетели как один день, и Олег засобирался в Москву, вот только о том, что они поедут вместе, не говорилось ни слова. Марина ждала, чувствуя себя все растеряннее день ото дня. Олег был все так же легок, весел, так же внимателен, но уезжать он собирался один. За пару недель до вылета, когда Марина еще продолжала на что-то надеяться, верить, что в очередном букете роз сюрпризом окажется второй билет, она узнала, что беременна. Пару дней девушка собиралась с духом, а потом обрадовала своего возлюбленного. И в этот момент что-то неуловимо поменялось в прекрасном принце. Вроде бы он остался прежним, но все-таки перед нею стоял совершенно другой человек, чужой и холодный. Отделавшись какими-то общими, ничего не значащими фразами, он продолжил готовиться к отъезду, Марина словно перестала существовать в его мире. Нет, Олег так же проводил с ней время, приходил ночевать, утром варил кофе, но они были не вместе, и Марина отчетливо ощущала, как далеко они друг от друга. Выяснять отношения, стараться как-то изменить ситуацию девушка была не в силах, она жила будто в бреду и плохо понимала, что происходит вокруг.

Олег уехал ночью. Поцеловал в щеку, взял чемодан и ушел. А Марина так до утра и лежала с открытыми глазами, глядя на белеющую в темноте оборку оконной занавески.

Целую неделю Марина выходила из квартиры только за вином. Она ничего не могла есть, ни с кем разговаривать, только пила, засыпала, просыпалась и снова пила. Затем она потеряла ребенка. Сидела на полу в ванной и выла от боли и нежелания жить. Тогда и пришла мысль покончить с собой, но Марина была слишком слаба и почти ничего не соображала, чтобы додуматься, как себя убить в этой крошечной квартирке.

Неизвестно, чем бы все кончилось, не загляни к ней в гости приятельница Света. За время своей недолгой греческой жизни Марина успела обрасти десятком знакомых девчонок из русской диаспоры. Поселившись с Олегом на новом месте, Марина столкнулась как-то со Светой в супермаркете, и выяснилось, что та живет по соседству. Проходя мимо, Света решила заглянуть в гости и пришла в ужас, увидев, в каком Марина состоянии.

Приводить ее в чувства пришлось долго и совместными усилиями подружек. Марину не оставляли одну ни днем ни ночью, и постепенно она стала оживать. А однажды кто-то из подруг проговорился, что еще у какой-то Вероники был роман с Олегом, в то же самое время. Марина не могла в это поверить – они же сутки напролет проводили вместе, пока ее не познакомили с Вероникой и та не показала совместные фотографии с тем же самым прекрасным принцем. Вот только Вероника ничуть не пострадала от этого красивого романа: она была гражданкой Греции, жила в доме с родителями и замуж не спешила. Этого второго удара Марина уже и не ощутила, в ней словно все остановилось, замерли и притупились все чувства и мысли.

Вскоре подошло время освобождать жилплощадь. Греку – знакомому Олега – надо было или платить дальше, или съезжать. Платить было нечем, идти некуда. Грек сжалился и предложил Марине жить в этой студии и дальше в обмен на постель два раза в неделю. Марине было все равно, она готова была согласиться, если бы снова не вмешалась Света. Подруга позвала ее пожить в свободной комнате своей квартиры, пока Марина не найдет работу и не встанет на ноги.

У Светы она прожила почти год. За это время устроилась танцовщицей в ночной клуб, появились хоть и небольшие, но деньги, в конце концов получилось снять крошечную квартирку и съехать от подруги.

Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, в баре пришлось не только танцевать, но и уединяться с клиентами – это и приносило основной доход. Там же, в баре, ее и заприметил Костас. Грузный, рыхлый мужчина лет шестидесяти с лицом сатира, в неизменной рубашке-балахоне и мешковатых штанах предложил Марине отношения, вернее, это походило на сделку. Он жил один, а в доме нужна женщина. Костас предложил Марине проживать у него, готовить, убирать, делить с ним постель не реже раза в неделю, а за это он на ней женится и сделает гражданство.

Не раздумывая, Марина согласилась, даже пункт в брачном договоре о том, что если в течение десяти лет она решит от него уйти, развестись или будет уличена в супружеской неверности, то обязуется выплатить Костасу компенсацию в размере двадцати тысяч евро, девушку не остановил. Она слишком боялась, что второго шанса покончить с ночной жизнью и получить статус замужней дамы ей не представится.

Первое время все шло довольно сносно: Марина обживала свой новый дом и даже постаралась подружиться с новоиспеченным мужем, но сделать это оказалось затруднительно. Костас четко держал дистанцию, не позволяя ей забыть, что, по сути, никакая она не жена и уж тем более не хозяйка. Бесплатная кухарка, уборщица, тело в кровати – это ее место, и на большее претендовать не стоило. К тому же Костас оказался невероятно скупым, и жадность его порою доходила до абсурда: он умудрялся даже посчитать, сколько раз за день Марина спускает воду в туалетном бачке, считая это страшной расточительностью. При этом у Костаса был свой мини-маркет, приносящий неплохой доход, и увлечение – покупка и перепродажа «черного» антиквариата. Однако ни копейки доходов мужа Марина не видела, все для себя необходимое она покупала на заработанное самостоятельно – с первых дней совместной жизни Костас устроил ее официанткой в таверну своего друга.

Лет через пять к фанатичной жадности супруга добавилась еще и такая же самозабвенная ревность. Ни с того ни с сего он принялся закатывать скандалы, требовать отчета за каждую лишнюю минуту, проведенную вне дома, крыл Марину последними словами, постоянно напоминая, с какого дна он ее достал.

И тут, впервые за столько времени, Марина ощутила живость чувств, хоть и считала, что все давно уже в ней умерло. Все эти годы она старалась угождать Костасу, заслужить хотя бы видимость уважения среди его знакомых, всеми силами держалась за свое место в обществе, где люди по ночам веселились, а все выходные, праздники и целый месяц отпуска проводили на побережье, но всех стараний было мало. Она все равно оставалась жалкой «русской проституткой», пригретой из милости. И Марина поняла, что все, что она желает Костасу, – это смерть. Чтобы он захлебнулся своим криком, упал на пол и долго дергался в судорогах. Она так ясно представила себе эту картину, что в ее душе словно в одночасье расцвели розы. Молодая женщина будто проснулась, ожила и даже похорошела. С каждым днем она все больше укреплялась в мысли, что Костас должен умереть и наконец-то она станет свободна. У нее будут деньги, квартира и нормальная жизнь без осточертевших подносов с посудой в таверне. И она стала обдумывать, как помочь Костасу отправиться в мир иной так, чтобы никто ее ни в чем не заподозрил. Но в этот раз судьба по-настоящему над ней сжалилась и не позволила стать убийцей. В этом, сам того не подозревая, помог именно Костас.

В один из вечеров он принес свое новое антикварное приобретение – маленький золотой трилистник. Костас собирался перепродать его в Россию, но отчего-то передумал и оставил себе. Часами мог сидеть и рассматривать невзрачный прутик с тремя листочками. Марина не понимала, что он нашел в этом обломке, но мужа веточка словно зачаровала, он даже притих и почти перестал замечать Марину, чему она была несказанно рада.

Затем трилистник поселился на прикроватной тумбочке в их спальне, а Костаса начали мучить кошмары. Он резко сдал, возникли проблемы со здоровьем, по ночам муж кричал во сне, а Марина сидела в кровати с бокалом вина и наслаждалась этими криками, как музыкой. Через каких-то пару недель Костас умер от разрыва сердца не просыпаясь. Марина не могла поверить своему счастью, казалось, ее услышало само провидение, и наконец она получила справедливую награду за все свои страдания.

Похоронив мужа, молодая вдова занялась вопросами наследства, и выяснилось, что ситуация не такая уж безоблачная. В наступившем кризисе мини-маркет приносил больше долгов, чем доходов, а от сделок с антиквариатом осталась не такая уж и большая сумма – как раз хватало рассчитаться с долгами и закрыть магазин. Но это не сильно расстроило Марину, теперь у нее была хорошая квартира, гражданство и возможность получать пенсию мужа – на минимальные расходы этого вполне хватало.

Разобравшись с текущими делами, Марина переложила трилистник с тумбочки Костаса на свою и стала засыпать, поглаживая его золотые листочки, связывая именно эту вещицу со своим долгожданным освобождением. А вскоре ей стали сниться сны: длинный узкий коридор с чьей-то огромной бесформенной тенью в конце.

Марине не понадобилось много времени, чтобы понять связь между трилистником, ночными воплями и смертью Костаса – ветка несла в себе какое-то проклятие. При этом на мужчин оно действовало быстрее и сильнее, чем на женщин, – ей достаточно было убрать веточку подальше, чтобы сновидения прекратились.

Пару раз наведавшись в спортбар, где Костас проводил свои сделки, Марина узнала, что прежний хозяин недавно умер при похожих обстоятельствах, и у нее в два счета созрел план. Девушка прекрасно понимала, что пробудившееся в ней яркое, прозрачное чувство ненависти требует утоления, иначе оно сожжет ее саму изнутри.

Как ни странно, все эти годы еще одна греческая любовница, Вероника, иногда общалась с Олегом, переписывалась с ним по Интернету, и Марина через подруг выведывала, как протекает его жизнь. Все было великолепно у прекрасного принца: доходный бизнес, свободная холостяцкая жизнь, лишь увлечение антиквариатом добавилось, особенно интересовали Олега раритеты Древней Греции.

Покрутившись в спортбаре, Марина познакомилась с его хозяином, пожаловалась, что после скоропостижной кончины его постоянного клиента она осталась без средств к существованию, и Макис взял ее на работу: ему как раз требовалась уборщица.

Целыми днями Марина усердно наводила и поддерживала чистоту в зале, слушая разговоры продавцов и покупателей антиквариата, пока удача не улыбнулась ей снова. Она заприметила Ивана Сергериди. Он пришел в спортбар ровно один раз, и это был тот самый счастливый шанс. Человек, живший между Москвой и Грецией, завсегдатай подпольных аукционов, кто как не он доставит трилистник по назначению. Не дожидаясь следующего приезда Ивана в Салоники, Марина решила держаться поближе к нему. Выяснив, кто его родственники и где они живут, женщина сначала завела знакомство с соседкой, а после уже здоровалась и с членами семьи Сергериди. А когда им понадобилась помощница по хозяйству, уборке квартиры, незамедлительно предложила свои услуги и стала вхожа в дом.

Когда Иван снова прилетел в Салоники, Марина пообщалась с ним сначала у него дома, потом и в кафе у Макиса, расположив мужчину тем, что знакома с его семьей да еще и вдова одного из покупателей. Но даже при всем при этом подозрительный «русский грек» не желал обсуждать с ней свои антикварные дела. И тогда Марина зашла с другой стороны – она пригласила его в гости, а потом и в постель, где на тумбочке рядом лежал золотой трилистник крито-микенской культуры. И Иван наконец-то разговорился. Принялся рассказывать про их тайный аукцион, про не менее тайное общество, устроенное по типу закрытого клуба, где все друг друга знают. Так Марина и вывела разговор на Сидоренко. Иван слышал эту фамилию, возможно, они даже пересекались, но близко не были знакомы, а так он состоял в клубе, да. Искушение просто передать трилистник Олегу в подарок было очень велико, но что-то остановило Марину, словно ветка диктовала ей свои правила игры.

Марина попросила Ивана продать ветку с аукциона, взять свой процент, а вырученную сумму перевести ей на банковскую карту. Иван согласился, трилистник улетел с ним в Москву, вскоре на карту поступила оговоренная сумма, но Марина и не догадывалась, что веточка не ушла с торгов, Иван оставил ее себе. Лишь узнав от его семьи о скоропостижной смерти Ивана, она догадалась, в чем дело, и едва не запаниковала, что трилистник не дойдет до адресата, но, как выяснилось, напрасно. Пришлось лишь подождать немного дольше, прежде чем обломок попал к Олегу. А там и от Вероники пришли новости о том, что Олег заболел, плохо себя чувствует и даже подумывает прилететь отдохнуть на греческое побережье.

– Но он не прилетит, – улыбаясь, сказала Марина, наливая в бокал вино уже из второй бутылки. – Он скоро сдохнет. А до того будет кричать во сне. Страшно кричать. Каждую ночь.

Женщина поменяла диск в музыкальном центре и снова принялась покачиваться в танце. Выговорившись, она посветлела лицом, порозовела, глаза ее заблестели. Феликс наблюдал за ней, на столе перед ним так и стоял наполненный до краев стакан.

– Не хочешь спросить, кто я такой?

– А надо? – весело ответила Марина. – Если хочешь, спрошу, но мне безразлично. Какой-нибудь друг-знакомый Олега? Любитель «черного» антиквариата?

– Я из детективного агентства, Олег меня нанял разобраться с этой странной веткой.

– И как, разобрался? – хохотнула Марина.

– В общем-то да, все выяснил. Убийца, орудие преступления, мотивы – все есть.

– И что ты теперь сделаешь? Сдашь меня милиции-полиции? Да вот беда, не занимаются там какой-то мистической чепухой, не заинтересуют их бредни с проклятой веткой. Не за что меня привлечь, чиста я, как первый снег!

Пританцовывая, Марина по-прежнему не обращала внимания на проливающееся на пол вино.

– Зато я занимаюсь. Как раз такой мистической чепухой. Ты хоть знаешь, сколько ни в чем не повинных людей умерло, прежде чем твоя месть начала осуществляться?

– Да все равно. Неповинных не бывает, все они кого-то предавали, врали, гадили. Нет невиновных, никто не ангел. А на билет я денег давно отложила – поеду в Москву, хочу вот так же, слышишь, так же потанцевать на могиле этого подонка.

– Боюсь тебя расстроить, но подонок, пожалуй, еще поживет. А тебе бы я посоветовал прямо сейчас задуматься о своей дальнейшей судьбе – возможно, сменить имя, фамилию и уехать из города, а лучше из страны.

– Это почему? Ты о чем вообще? – Женщина прекратила танцевать и уставилась на Феликса.

– Вот об этом. – Он достал из кармана пиджака мобильный телефон. – Зайдя в гости, я включил диктофон. И теперь унесу с собой твое искреннее и чистосердечное признание.

Глава 49

Лиричная мелодия сменилась зажигательными ритмами, но танцевать Марине перехотелось. Она села за стол напротив гостя и пристально поглядела на него. Несмотря на то, что вторая бутылка подходила к финалу, у женщины не было заметно особых признаков опьянения.

– И что с того? Зачем тебе мое чистосердечное признание в записи? Будешь переслушивать на досуге?

– Я – нет, но кое-кому интересно будет послушать.

– И кому же? – В глазах Марины вспыхнул задорный, злой интерес.

– Например, Ирине Сергериди, дочери Ивана. Она считает, что отец преждевременно скончался из-за золотого трилистника. Ее дядя Михаил тоже заинтересуется. Но с особым вниманием, думаю, эту запись послушает Сидоренко. А дальше пускай сообща и решают, как с тобой поступать.

Когда Феликс в очередной раз упомянул имя Олега, Марина пару раз моргнула и дальше слушать перестала, силясь вдуматься в какие-то свои мысли.

– Стоп, стоп, погоди! – Она подняла раскрытые ладони и замахала руками. Феликс замолчал. – Хочешь сказать, Сидоренко не умер?

Мужчина отрицательно качнул головой и ответил:

– Он собирался, но не успел, вовремя обратился ко мне за помощью. Теперь все исправлено, Олег в безопасности.

Лицо Марины будто вмиг сковала невидимая корка льда, обозначая все морщинки, до самых мелких.

– Какие же вы все-таки мрази, – тихо произнесла она. – Все без исключения мужичье, все – конченые мрази.

– Почему ты не вернулась к себе домой, Марина? – Придерживая кончиками пальцев мобильник, Феликс держал его на столе, не убирая в карман. – Как только все пошло наперекосяк, после истории с Олегом, когда тебя откачала сердобольная подружка, почему ты не уехала отсюда? Не так долго ты пробыла в Греции, чтобы сжечь все мосты и не вернуться к прежней жизни и работе в своем танцевальном коллективе. Тебе что, некуда было возвращаться?

– Было куда, – пожала она плечами, – но как возвращаться ни с чем? Побитой собакой? Не для того я уезжала за границу, чтобы с позором приехать обратно.

– Гордость не позволила? Что ж она тебе не помешала вляпаться по уши во всю эту грязищу? Ладно, время позднее, мне пора.

Феликс сунул телефон в карман и поднялся из-за стола.

– И ты думаешь, я позволю тебе вот так уйти? – На губах женщины возникла странная, отстраненная улыбка, больше походившая на гримасу.

– А что меня может остановить?

– Это, например. – Марина сунула руку под стол и извлекла из-под крышки маленький пистолет. – У Костаса всегда тут был тайник, на всякий случай. Сам понимаешь, он занимался не совсем законными делами и очень опасался за свою драгоценную жизнь, хотя кому была нужна эта трусливая жадная свинья. Пистолет заряжен, и я умею стрелять.

– И ты действительно сможешь выстрелить, сможешь убить человека вот так, своими руками? – Мужчина смотрел на нее спокойно, даже с каким-то дружелюбным интересом.

– Еще как смогу. Я сотни раз представляла, как стреляю в Костаса, я убила его уже много, много раз. И я даже знаю, как вынести отсюда тело, в какой пригородный лес отвезти и в каком маленьком заболоченном озере утопить. Отдай мне телефон с записью и убирайся, или я выстрелю тебе в голову.

– Зачем еще глубже рыть себе яму? Пора остановиться, Марина, пора.

– Сейчас? – Она перехватила пистолет поудобнее и взвела курок. – Ну уж нет. Я пойду до конца.

Феликс не ответил. Он стоял и молча смотрел на нее. А потом вдруг пропал. Только что мужчина был в паре шагов, их разделял лишь стол – и вдруг гость исчез, словно испарился. Марина успела пару раз моргнуть, как вдруг ощутила на своем затылке прикосновение ледяных пальцев и тихий голос произнес ей прямо в ухо:

– Яма и так слишком глубока, Марина, хватит.

Пальцы опустились на шею и сдавили горло. Казалось, они длинные, такие нечеловечески длинные пальцы, что достают до гортани и вот-вот сожмут шею целиком. Феликс взял пистолет из руки оцепеневшей женщины, после отпустил ее и направился к балконной двери.

– До свидания, Марина. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Скрывшись за занавесками, полночный гость растворился в тихой теплой ночи.

Очнувшись, женщина схватила себя за шею, ощупала, но никаких повреждений, кроме осязаемого следа ледяного прикосновения, не обнаружила. Но ощущение этого прикосновения было хуже всяких ран – оно не причиняло физическую боль, оно вызывало панический ужас. Давящий животный страх. Вскочив с места, Марина бросилась к балкону и судорожно принялась запирать дверь, задыхаясь от подступающей истерики. Задернув плотнее шторы, она согнулась пополам, борясь с рвотными позывами, а после, цепляясь за мебель и стены, побежала в ванную.

Сонными дворами, темными переулками, мерцающими огоньками кошачьих глаз, Феликс спустился к центру города и вышел на набережную в районе порта. Ночь начинала рассеиваться сизыми сумерками, на безмятежной воде покачивались отсветы уличных фонарей, по дорогам проносились редкие машины, тротуары еще были пусты. Полюбовавшись этой городской свободой, которая всего через пару часов взорвется пестрой, шумной суетой, Феликс направился к корабельным докам, над которыми гигантскими доисторическими цаплями замерли портовые краны. В порту море пахло иначе, плотный слой водорослей с мелким мусором и пластиковыми стаканчиками лениво покачивался у стенки набережной. Вокруг не виднелось ни души, рыбацкие корабли еще не вернулись с уловом, а катера и моторные лодки не проснулись.

Из брючного кармана Феликс достал маленький пистолет, размахнулся и швырнул его в море. С тихим всхлипом оружие ушло в сизую воду, растревоженная гладь мигом успокоилась, и Феликс пошел обратно.

От порта набережная тянулась вдоль всего центра Салоников, мимо площади Аристотеля, отеля Elektra Palace, до символа города – крепости Белой Башни, и дальше, мимо жилых кварталов с никогда не спящими кафешками.

Слушая глубокое дыхание моря, Феликс неторопливо подходил к центральной площади, когда серый горизонт растопили малиновые краски рассвета. Замедлив шаг, мужчина остановился, глядя, как поднимается над водой огненный шар. На миг показалось, что вот сейчас заколотится сердце совсем как человеческое, испуганное и слабое, сдавит виски, перехватит дыхание, но этого не произошло. Ровный, безмятежный покой сродни морскому заполнял Феликса целиком. Мраморные черты скульптурного лица озарили первые солнечные лучи. Полуночная темнота в его глазах растворилась, уходя в ярчайшую синеву, а зрачки сузились так, будто исчезли вовсе. Феликс смотрел на восходящее солнце, не замечая, что улыбается.

– Феликс! – послышался вдруг отдаленный окрик. Он обернулся. По набережной шел Сабуркин, за ним Гера. Они замахали своему директору руками, Феликс махнул в ответ и пошел им навстречу.

– Чего не спите в такую рань?

– Да не спалось, все тебя ждали, – они пожали друг другу руки. – Где ты был, все в порядке?

– Завершал наше расследование. Завтра улетаем домой, покупайте сувениры, если не все еще купили.

– О, как! – хлопнул в ладони Валентин. – И кто у нас убийца?

– Да, страсть как интересно, – добавил Гера.

– За завтраком расскажу, а лучше дам послушать, вся признательная исповедь записана на диктофон.

– Преступник сам все рассказал? Да, ты умеешь разговорить человечка, тут уж не отнять! – Валентин похлопал начальство по плечу.

– Рассказала, это женщина.

– Значит, все-таки женских рук дело, – Герман запустил пятерню в основательно отросшие русые волосы и хорошенько их взъерошил, словно желая разбудить, расшевелить мысли. – Так и думал почему-то. Неоднократно мелькала мысль, что все это затеяла именно женщина.

– Все зло от баб, – авторитетно заявил Сабуркин. – Я всегда это говорю, но меня никто не слушает.

На набережной показались еще знакомые фигуры. Широко зевая, Алевтина куталась в наброшенную на плечи кофту, старик Никанор с сигаретой в зубах изображал спортивную походку, подражая вышедшим на пробежки физкультурникам, а Арина кидала в воду кусочки хлеба, подкармливая чаек.

– Всему агентству не спится этим погожим утром? – усмехнулся Феликс.

– Всему, – закивал Валя. – Всю ночь ворочались, в коридор смотрели, под дверью твоей подслушивали – не вернулся ли. Думали позвонить, но побоялись помешать, вдруг дела у тебя важные, а под утро решили – чего мучиться, пойдем тебя на улицу встречать.

– Волновались, что ли?

– А как же!

– И что со мной могло случиться? Самому интересно, правда.

– Мало ли, – пожал плечами Гера, и Сабуркин добавил:

– Кто знает, что тут, в этих заграницах, по ночам происходит. Бдительность, она ж никогда не помешает.

Глава 50

К обеду Феликс позвонил адвокату Василиосу Петридису и договорился о встрече.

– Вам удобно подъехать ко мне в офис? Если неудобно, скажите куда – я сам приеду.

– Подъеду к вам, скоро буду.

Через двадцать минут он постучал в дверь кабинета. Войдя внутрь, Феликс поздоровался и сел к столу. Адвокат мельком оценил стоимость его более демократичного наряда – рубашки с коротким рукавом, брюк свободного кроя и обуви, затем уставился выжидающим взглядом сквозь очки в золотой оправе.

– Вот что хотелось бы с вами обсудить, господин Петридис, – сказал Феликс, сцепляя руки в замок на крышке стола. – Я решил открыть здесь трастовый фонд и сделать вас его попечителем. Деньги фонда будут вкладываться в бизнес-проекты, в горнодобывающие компании, в проекты, способствующие развитию города и туристического побережья. На доходы фонда будет содержаться школа искусств и архитектуры. Хочу, чтобы ее открыли в центре, в красном заброшенном здании на улице Цимиски.

– Которое напротив собора Святой Софии?

– Именно.

– Вы знаете, что это здание в народе называют «Дом с привидениями» и о нем ходит дурная слава?

– Ничего, после хорошего ремонта все привидения выветрятся. На здании должна появиться мемориальная табличка, на которой будет указано, что эта школа – дар городу от Софии и Петроса Триадакис-Котцовулос. В школе должны быть лучшие преподаватели не только из Греции, но и из Италии, Испании, Франции. Для талантливых абитуриентов обучение станет бесплатным, со стипендией, которая будет увеличиваться в зависимости от успехов в учебе. После получения диплома школа должна оказать лучшим ученикам прямое содействие в трудоустройстве, если выпускник не захочет продолжать обучение дальше. Мой представитель будет регулярно приезжать, наблюдать, как идут дела, контролировать работу фонда и процесс создания школы. Вот, собственно, и все, можете начинать готовить пакет документов.

Василиос откинулся на спинку кресла и принялся вертеть в пальцах карандаш.

– М-да, – медленно произнес он, – все-таки София не ошиблась. Все правильно сделала. Ее дети могут принимать участие в работе фонда и школы?

– Конечно, но только под вашим пристальным присмотром. Я должен убедиться, что желание сохранить и приумножить семейный капитал превалирует над желанием его промотать.

– Я вас понял. – Адвокат положил карандаш на стол и подался вперед, глядя на Феликса поверх оправы очков. – Я бы вам еще посоветовал найти своего постоянного представителя непосредственно здесь, в Салониках, чтобы он контролировал все дела на месте. Кого-то, кого вы хорошо знаете и кому доверяете.

– А вам я доверять, получается, не могу?

– Не можете, вы меня видите третий раз в жизни и с ходу подпускаете к такой значительной сумме. В наши времена доверие слишком мелкая, разменная монета. Да и мне такое искушение ни к чему, я слишком много лет зарабатывал свою репутацию, отстаивая интересы семьи Триадакисов.

– Вот именно, вы уже как член семьи и не навредите. Но насчет представителя в Салониках вы правы, я найду человека и пришлю к вам.

– Договорились.

Господин Петридис привстал из-за стола, пожимая Феликсу руку.

Покинув офисное здание, Феликс прошелся к шоссе и встал на обочине. О чем-то поразмыслив, он остановил такси. Усевшись в салон, мужчина велел отвезти его в район Лададики, к таверне «О Кипос», затем достал мобильный телефон и позвонил сначала Марии, а потом Георгию.

Таверна наполовину пустовала: кто-то уже пообедал, кто-то еще не пришел. Стол у окна, за которым его команда обедала в день прилета, был свободен, и Феликс сел за него. Мигом подскочивший официант получил заказ на рыбное ассорти, салат, традиционные обеденные закуски, кувшин белого вина и один бокал красного.

В будний день вместо музыкантов играли записи того же старого, проверенного временем репертуара. Когда официант принес заказ, зазвучала «Вернись ко мне, моя любовь». Расставив тарелки, парень пожелал приятного аппетита и удалился, а Феликс взял бокал вина и принялся рассматривать, как играют солнечные лучи в маленьком темно-красном омуте.

Вскоре в дверях показалась клетчатая рубашка Георгия. Феликс махнул ему рукой, жестом приглашая к столу.

– День добрый, – Георгий подошел, от души улыбаясь Феликсу. – Рад видеть. Как дела?

– Все прекрасно, присаживайся, пожалуйста. Ничего, что я заказал на свое усмотрение?

– Да вы что, все шикарно, спасибо огромное, что пригласили.

– Угощайся, – Феликс кивнул на овальное металлическое блюдо с рыбой и морепродуктами, занимающее весь центр стола. – И выпей вина.

– Вообще-то я за рулем, но немного можно.

Георгий принялся накладывать на тарелку салат с закусками, а Феликс продолжил рассматривать солнечные блики в своем бокале.

– Давайте я буду угощаться, а вы рассказывать, что случилось и зачем позвали. А то я буду напряжен и без аппетита.

– Неужели что-то обязательно должно случиться? Разве я не могу просто пригласить на обед хорошего человека?

Георгий перестал жевать и поднял на него взгляд.

– Вот теперь точно нечисто и подозрительно. Что такое происходит? Рассказывайте.

– Хорошо. Дело вот в чем. Я получил в наследство тридцать два миллиона евро от своей старой греческой подруги, которая, к сожалению, недавно скончалась.

– Ах вот почему вы спрашивали, куда бы я потратил именно такую сумму. Что ж, поздравляю, в наших краях не каждый день подобные события случаются, чтобы такие деньжищи отписали кому-то постороннему, не члену семьи. На моей памяти так вообще первый раз в новейшей греческой истории. И как думаете потратить? Или еще не придумали?

– Уже придумал.

Феликс передал ему свой разговор с адвокатом. Георгий внимательно выслушал и, когда Феликс закончил, поинтересовался, в чем конкретно состоит его задача.

– Я хочу, чтобы ты стал моим представителем и следил за делами фонда и школы.

Лицо Георгия удивленно вытянулось.

– Спасибо, конечно, за такое грандиозное доверие, но не лучше ли найти специалиста? Я же всего-навсего ветеринарный врач – где я, а где финансы. Не очень хорошо разбираюсь в денежных делах, особенно в таких масштабах.

– Зато ты хорошо разбираешься в людях, особенно в греках, – с улыбкой ответил Феликс. – А в финансовых делах быстро разберешься, там ничего сложного для понятливого человека. Я буду консультировать тебя из Москвы, если возникнут трудности.

– Даже не знаю, что и сказать…

– Георгий, послушай. Если бы мне снова понадобился проводник по лесам Олимпа и пещерам с воротами ада, я бы выбрал именно тебя. Понимаешь?

– Понимаю, – щелкнув зажигалкой, он прикурил. – Я прямо расплакаться готов, ей-богу.

– Вот это лишнее! – Рассмеявшись, Феликс наполнил его бокал белым вином, и Георгий его поднял. – И давай переходить на «ты», ведь мы теперь партнеры. И не переживай, ты будешь не один, с тобой будет еще один надежный человек.

– И кто же?

– Вон она. – Мужчина кивнул на вход в таверну, где на пороге стояла Мария в ярко-зеленом брючном костюме и туфлях на семисантиметровой шпильке. Оглядевшись, она увидела Феликса и заулыбалась. Тот встал из-за стола и пошел ей навстречу.

– Здравствуй, Мария! Великолепно выглядишь, я буквально ослеплен! – Он поцеловал унизанную кольцами руку и проводил женщину к столу. – Знакомься, пожалуйста, это Георгий. Георгий, это Мария. Присаживайся, угощайся, а потом я расскажу, какое у нас с Георгием к тебе дело. И смею надеяться, тебе понравится наше предложение.

Разошлись из таверны только к середине сиесты. Расцеловавшись с Феликсом и Георгием, Мария поехала домой отдыхать, а Георгий повез Феликса в кассы за билетами.

– Прямо завтра хотите лететь? – спросил он, выезжая на центральную дорогу. – Может, побудете еще пару дней? На море поедем, погода такая хорошая.

– Позагорали уже, хватит. Агентство ждет, клиенты ждут, надо ехать.

– Жаль. Только я нашел хорошую компанию…

– Будем общаться, видеться, не заскучаешь.

Припарковавшись у здания с билетными кассами, Георгий оставил машину и пошел вместе с Феликсом, хотя тот уверял, что и сам в состоянии купить шесть билетов, и даже паспорта сотрудников предусмотрел с собою взять. Но Георгий все равно отправился сопровождать – «на всякий случай».

В кассах стояла небольшая очередь из трех человек. Они встали в конце, и только Георгий хотел что-то сказать, как зазвонил телефон Феликса. Вызов был от капитана Мухина.

– Вот, – Феликс кивнул на светящийся дисплей, – а ты говоришь оставаться, на море купаться. Да, Дима, здравствуй, слушаю.

– Здорово, Феликс! Ну, вы что там, когда возвращаетесь?

– Не поверишь, как раз стою в очереди за билетами, завтра вылетаем. У вас там как, все в порядке?

– Да, нормально, в штатном режиме. Вчера вот только лейтенант Пестимеев дежурил вечером в вашем офисе и зафиксировал попытку незаконного проникновения. Злоумышленник был задержан и доставлен в отделение до выяснения обстоятельств.

– И что за злоумышленник?

– Молодой человек, ориентировочно лет двадцати пяти в состоянии сильного алкогольного опьянения. Ему кто-то заплатил, чтобы он влез в офис, вынес документы и совершил поджог.

– Сгораю от любопытства узнать, кто же его нанял, – еле сдерживая смех проговорил Феликс. – Выяснили?

– Выясним, как только протрезвеет, он все еще «в дрова». Даже интересно, чем он так нахлебался, что никак не проспится. А в остальном без происшествий. Значит, завтра, говоришь, прилетаете? А во сколько, в какой аэропорт? Давайте встретим вас! С мигалками!

– Не стоит, Дима, ради нас отвлекаться от охраны правопорядка, доберемся своим ходом. А послезавтра, как всегда, в девять утра мы в агентстве.

– Отлично! Приду к вам кофе пить. Стесняюсь спросить, вы миксер мне купили?

Феликс закатил глаза, отрицательно покачал головой и ответил:

– Конечно, купили, обижаешь. Самый лучший, какой нашли.

– Вот спасибо! Хорошего полета, мягкой посадки, до встречи! Отключив связь, Феликс повернулся к Георгию.

– Слушай, где можно купить миксер?

– Миксер? В смысле устройство для взбивания продуктов?

– Для кофе. Маленькую такую электрическую взбивалку.

– А, это! Да не проблема, везде продаются.

Взяв билеты, они вышли на улицу и направились к машине.

– Хотите сейчас за миксером поедем?

– Давай. И мы вроде договорились перейти на «ты».

– Да, но я пока еще не привык. Еще надо что-нибудь купить?

– Еще мне нужен хороший сыр фета и самая лучшая колбаса «луканико».

– О, это тоже без проблем! Что еще?

– Что еще… что еще… – сев на переднее сиденье, Феликс захлопнул дверь и опустил стекло, впуская в салон легкий солнечный ветер. – Тут, пожалуй, не обойтись без твоего совета.

– Всегда готов.

– Скажи мне как ветеринарный врач, что привезти в подарок ворону?

Глава 51

Самолет Салоники – Москва вылетал ровно в девять утра. К семи часам к зданию аэропорта «Македония» подъехал белый микроавтобус, и из него стала выбираться нагруженная багажом команда. По дороге от отеля выяснилось, что подарочный миксер для капитана Мухина купили Гера, Алевтина и Никанор Потапович с внучкой – они особо тщательно выбирали, с дополнительными наборами каких-то изумительных функций. Сабуркин же честно признался, что о просьбе участкового он даже и не вспомнил, что оказалось к лучшему, а то пять миксеров – явный перебор.

Георгий помог донести пару сумок до дверей аэропорта, распрощался со своими пассажирами и поспешил назад к машине, опасаясь полицейских – стоянка у входа в аэропорт была запрещена. Остановившись у машины, он помахал рукой уходящей команде и тяжело вздохнул, сам не понимая, отчего вдруг навалилась такая грусть. Открывая дверь, Георгий заметил на сиденье в салоне какую-то большую прямоугольную коробку. Заволновавшись, что кто-то из улетающих забыл часть своего багажа, он поспешил в салон. Коробкой оказался оружейный чемодан из красного дерева с двумя замками. Руки Георгия дрогнули, когда он коснулся замков и поочередно открыл их. Внутри на красном бархате лежало инкрустированное серебром ружье ручной работы с гравировкой на прикладе: «Holand & Holand». На ружье белел сложенный вдвое бумажный прямоугольник. Георгий взял его, развернул и прочитал вслух:

– «Георгию Павлидису от агентства «ЭФ» с благодарностью за сотрудничество. Хорошей охоты!»

В полнейшей растерянности Георгий стоял и смотрел то на записку, то на ружье до тех пор, пока к машине не подошел полицейский и не поинтересовался, собирается он уезжать или ему штраф выписывать.

– Все, все, меня уже нет! – Положив записку обратно на ружье, Георгий закрыл чемодан и, прижимая его к груди, понес на пассажирское сидение.

Сев за руль, он завел мотор, аккуратно тронулся с места и поехал прочь на малой скорости, объезжая все дорожные выбоины, словно драгоценное ружье могло растрясти на ухабах.

Тем временем пассажиры микроавтобуса избавились от багажа, благополучно прошли регистрацию и устремились к призывно сияющим огням магазинов беспошлинной торговли.

– Сейчас небось опять косметики, духов да пудров наберете? – проворчал Никанор Потапович.

– Я точно не наберу, – опередил с ответом Алю и Арину Сабуркин. – Кто за чем, а я за вискарем.

– Не увлекайся там особо, – напутствовало начальство.

– Феликс, ну дело-то сделали, можно и отметить!

– Не увлекаться была команда!

– Да ладно, ладно, чего вот прямо сразу…

Валентин устремился к витринам с бутылками, женская половина коллектива растворилась в парфюмерном отделе, а Феликс с Герой и Никанором так и стояли на перепутье.

– Зазнобе-то своей подарочек купить не забыл? – произнес вдруг старик, хитро глядя на Феликса поверх очков.

– Какой зазнобе?

– Рыженькой.

– Да не зазноба она моя, сколько раз повторять.

– А и верно, и ладно, и не наше дело, и незачем нам знать. Так купил или думаешь еще?

– Думаю.

– Быстрее думай, самолет ждать не будет.

– Гера… – с тяжелым вздохом начал Феликс.

– Шейный платок, шелковый шарф, солнцезащитные очки… – принялся перечислять парень, не дожидаясь вопроса.

– Точно! – И Феликс широким шагом направился к витрине магазина с аксессуарами известнейших мировых брендов.

Команда справилась с покупками как раз к объявлению посадки на рейс. Нагруженные пакетами, они поспешили на выход к самолету.

– Валя, как ты безобразно звенишь бутылками, – поморщился Феликс, заходя в автобус на летном поле. – Буквально позоришь имя нашего агентства.

– Так я один, что ли, звеню? – возмутился Сабуркин. – Там половина очереди с бутылками была! Да и вискарь хороший взял, так что звон вполне себе благородный!

– Завтра в девять утра у нас рабочий день начинается, ты помнишь об этом, да?

– Так я на завтра и купил! Отмечать же будем. Или как?

– Посмотрим.

Автобус подъехал к самолету и остановился, выпуская пассажиров.

– А то как без отмечания? – выходя вслед за Феликсом, продолжил Валентин. – Такое дело раскрутили – и не отметить! К тому же торжественное вручение миксера Мухину…

Команда поднялась по трапу и заняла свои места в бизнес-классе. Не успели разложить по полкам пакеты и пристегнуть ремни, как Алевтина предложила немедленно всем выпить шампанского.

– Тут вино надо пить, – назидательно ответил Сабуркин. – Пока стоим на греческой земле, будем пить только вино. Все равно от вашего шампанского никакого толка, один газ.

– Валя, пей, что хочешь! – огрызнулась Алевтина. – Но девочки хотят шампанского! Гера, а ты что будешь?

– Вообще-то я собирался выпить кофе, но если день решено начать со спиртного, тогда шампанское, наверное.

– Вот! – обрадовалась Аля. – Нас уже трое! Потапыч, а тебе чего заказать?

– А мне таки кофию, – прокряхтел старик, то так, то сяк поудобнее устраиваясь в кресле. – И полтишок «Метаксы».

Самолет покатился по взлетной полосе, оторвался от земли и стал набирать высоту, на прощание демонстрируя в иллюминаторах зеленую греческую землю с синими просторами морей.

Москва встретила путешественников порывистым ветром со снегом и дождем. Но команда так хорошо провела время в полете, что на эти досадные климатические перемены никто и внимания не обратил. Рассадив своих развеселых сотрудников по такси и убедившись, что никто не забыл, не потерял, не перепутал свой багаж, Феликс отправил всех по домам и сам сел в машину.

Подъезжая к площади Восстания, он подумал, что надо было остановиться по дороге у какого-нибудь супермаркета, купить орехов, но не захотел задерживать такси.

Машина въехала во двор высотки, остановилась у подъезда, Феликс расплатился и вышел. Забрав вещи из багажника, он поднял голову, высматривая свои окна. Опущенные жалюзи, плотно задернутые шторы, приоткрытая на кухне форточка – все, как он оставлял, уезжая.

Открыв дверь подъезда, мужчина вошел в вестибюль, и навстречу ему из-за стеклянной конторки поднялся охранник Алексей.

– С возвращением, Феликс Эдуардович! Как съездили, как в Греции?

– Спасибо, прекрасно, и Греция хороша, и поездка удалась, – Феликс подошел к конторке и мельком глянул через стекло на стол. Серебряный кинжал с розой на рукоятке исправно стоял в уголке. – Привез тебе маленький подарочек.

Поставив сумку на пол, Феликс расстегнул замок.

– Опять подарок? – расплылся в улыбке охранник. – Вы меня совсем так избалуете.

– Да это так, ерунда, ничего особенного, – Феликс вынул из сумки продолговатую картонную коробочку и протянул ему. – На, держи.

– Спасибо большое, – Алексей взял коробочку и заглянул внутрь. – А что это?

– Специальный миксер для кофе по-гречески – взбивает потрясающую пену. Совсем другой по вкусу напиток получается, все в восторге.

– Правда? Здорово, – охранник повертел в руках небольшой прибор с пластмассовой рукояткой и металлической насадкой с плоским кругляшом на конце. – А как им взбивать, прямо в стакане?

– Завтра утром пойду на работу, загляну к тебе и всему научу, согласен?

– Согласен, – снова расплылся в улыбке Алексей. – Спасибо еще раз, очень приятно.

– Не за что. А у нас тут все в порядке было, все тихо-спокойно?

– Да, – кивнул он, – и за квартирой вашей присматривал, как обещал, все в порядке. Одно только происшествие стряслось, но не у нас, по соседству. Знаете ресторан «Империал»?

– Слыхал. Там что-то случилось?

– Там, оказывается, подпольное казино работало, и в нем пожар случился, люди погибли. Угарным газом отравились и сгорели.

– Угарным газом? – отчего-то уточнил Феликс.

– Ну да, так, по крайней мере, сказали.

– Понятно. Что ж, печально, но нелегальные заведения всегда в группе риска. Ладно, Алексей, пойду я, увидимся.

– Отдыхайте, Феликс Эдуардович, до завтра! – сказал охранник и помахал ему вслед миксером.

Глава 52

Поднявшись на лифте на свой этаж, Феликс открыл дверь квартиры и вошел в полумрак прихожей. Поставив сумку на пол, он снял обувь и вслушался в квартирную тишину, прежде чем проходить дальше. Тишину нарушал лишь едва слышный звук часовых стрелок из гостиной. Ступая босиком по мраморному полу коридора, Феликс пошел на кухню, решив все-таки заглянуть в холодильник в надежде, что там завалялась пара орехов и поход в супермаркет получится отложить на завтра.

Но, к сожалению, холодильник встретил его пустыми полками.

– Канальяс… – пробормотал Феликс, закрывая дверцу. Выйдя из кухни, он направился было обратно в прихожую, как вдруг заметил в конце коридора, ведущего в комнаты, чей-то силуэт. Феликс резко остановился, всматриваясь в темноту. Это были очертания высокой стройной женской фигуры в длинном платье.

– Даана? Это ты?

– А ты ждал кого-то другого?

Силуэт стал приближаться, выходя на свет. На девушке было открытое вечернее платье малахитового цвета, распущенные волосы рассыпались по точеным плечам и груди золотисто-блестящими спиралями. На руках у нее сидел крупный коричневый крыс с рыжими подпалинами, а на плече восседал иссиня-черный ворон.

– Надо же! – подняв брови, Феликс улыбнулся. – Оказывается, все дома, только притаились.

– Мы приготовили тебе сюрприз, накрыли в гостиной стол, ждем, когда же ты, наконец, соизволишь зайти в комнату, а ты все никак к нам не дойдешь. – Даана расцвела в ответной улыбке. – С возвращением, господин детектив, мы скучали.

– Я совсем немного тоже.

Ворон раскрыл клюв и сварливо каркнул:

– Совсем немного? Хоть раз признался бы честно! Все гордыня не позволяет, да?!

– Вот! – Феликс расхохотался, нагибаясь за дорожной сумкой. – Теперь я по-настоящему ощущаю, что вернулся домой!

– Мы так рады тебе, дорогой, так рады! – Крыс потянулся к нему лапками, словно желая обнять. – Прекрасно выглядишь, вроде как даже загорел! Ходил на море, да? Купался?

– Было дело. Все расскажу, не переживайте. Идемте в гостиную, привез вам подарки.

– Ох, подарки! – восторженно залопотал Дон Вито. – Это так приятно, так мило, так трогательно!

Искусно вышитую скатерть на круглом столике у любимого кресла Феликса сменила кружевная салфетка, целиком закрывающая столешницу. На ней стояли серебряная ваза с горкой кокосовых орехов, хрустальный кувшин, полный свежего кокосового молока, бутылка красного сухого испанского вина и два бокала.

– Ох! – выдохнул Феликс, бросая сумку на пол. – Да тут целое пиршество! Сами все готовили?

Паблито прищурил круглый глаз и каркнул:

– Это он сейчас издевается? Или мне кажется?

– Почему ты все время так плохо обо мне думаешь? – Феликс протянул руку, и птица перепрыгнула с плеча Дааны к нему на запястье. – А если я так рад вам и вашему сюрпризу, что просто не нахожу слов?

– Тогда ладно. – Ворон прошелся по его руке, забрался на плечо, прижался к щеке и тихонько проскрипел: – Мы скуча-а-а-али! Ты больше так надолго нас не оставляй.

– Хорошо, – мужчина погладил воронью спину, – в следующий раз возьму вас с собой.

– Так-то лучше! – Ворон отстранился. – А теперь подарки! Давай подарки! Хотя чего это я, я же все равно ничего не заказывал.

– А я все равно привез. Давай, кыш с меня, кыш.

Захлопав крыльями, Паблито слетел на пол, где возле сумки пританцовывал от нетерпения крыс.

Феликс достал коробку белого сыра с упаковкой колбасок «луканико» и положил перед усатым носиком, затем прозрачный пакет, из которого извлек пару коробок из магазина аксессуаров и протянул Даане.

– Надеюсь, хоть с чем-нибудь угадал, и ты не поднимешь меня на смех.

Девушка поочередно вынула из упаковки золотисто-зеленый шелковый шарф, черные очки с оправой в пол-лица и изящные часики с изумрудами на циферблате.

– Фе-е-еликс, – нараспев произнесла Даана, – теперь у меня не находится слов. Спасибо! Какие изумительные вещицы, просто чудесные…

– Боюсь, это все равно слабоватая компенсация за то, что ты присматривала за этим зверинцем, – сказал Феликс, снова наклоняясь к сумке.

– А-а-а-а! – заголосил Паблито. – Да что же тебе вечно надо все испортить!

– И что опять не так? Чего ты придираешься постоянно из-за каждого слова, вздорная ты птица? Лучше бы я какаду завел, они хоть забавные!

– А ты заведи, заведи! Сиди тут со своим какаду! Потанцуйте еще вместе!

– Тише, тише, дорогие мои, прошу вас! – запищал Дон Вито, запрыгивая на коробку с сыром. – Зачем же омрачать раздорами такой прекрасный, долгожданный день! Феликс, присядь, выпей молока с вином, вытяни ноги…

– Успею вытянуть! Я тут еще не всех одарил! – бросил мужчина, покопался в сумке, вытащил коробку с какими-то сушеными фруктами и швырнул на пол. – На вот, держи!

Следом появился прозрачный пакетик с крошечным треугольным брелоком на тонкой золотой цепочке и полетел следом.

– И это тоже! Все, теперь все подарки раздал, можно и хлебнуть чего-нибудь с дорожки!

Феликс подошел к столу и принялся смешивать в бокале кокосовое молоко с красным вином, тщательно выверяя пропорции. Переваливаясь с лапы на лапу, ворон подошел к коробке, посмотрел на нее, на пакетик и произнес настороженно:

– Это что?

– Сладкие финики! – прорычал Феликс. – Говорят, вороны их любят! Еще вы любите блестящее! Так что вон там тебе еще и блестящее!

Даана присела, подняла пакетик, достала из него цепочку и посмотрела на медальон. На треугольнике был выгравирован рисунок в виде открытого человеческого глаза. Открыв крошечный замочек, девушка повесила цепочку на птичью шею, застегнула и спрятала медальон поглубже в перья.

– Вот так хорошо, – произнесла она, с легкой улыбкой глядя на растерянную птицу, – не стоит вызывать нездоровую зависть собратьев, верно?

– Верно, – выдавил Паблито, – они еще те завистливые дряни. А сладкие финики… я никогда их не пробовал, только слышал, что это вкусно… очень вкусно.

– Значит, сейчас и попробуем! – звонко рассмеявшись, Даана выпрямилась и хлопнула в ладоши. – Идемте за тарелками! Надо нарезать сыр, колбаски, разложить финики… Идемте, идемте!

Девушка вышла из комнаты, и ворон с крысой заторопились следом.

Сделав глоток молочно-красного напитка, Феликс сел в кресло и откинулся на мягкую спинку, вытягивая босые ноги. Из простенка напротив на него взглянул натюрморт с прозрачным виноградом и дичью, размеренным ходом шли стрелки напольных часов. Феликс опустил ресницы, закрывая глаза, но тут зазвонил телефон. Приподнявшись, он достал аппарат из кармана и посмотрел на дисплей. Вызов был от Олега Сидоренко.

– Слушаю.

– Здравствуйте, Феликс, – его голос был слабым, но вполне живым, – я тут чуть не умер немножко, сейчас еще в больнице…

– Да, я знаю.

– В курсе, что вы знаете, мне сказали, что вы отдельную палату мне оплатили и прочие расходы…

– Можете приплюсовать к стоимости услуг агентства, если хотите.

– Это непременно, даже не обсуждается. Я про другое хотел сказать. Вам удобно говорить или отвлекаю?

– Нет-нет, продолжайте.

– Помните, я рассказывал о сновидениях, ночных кошмарах, где по узкому коридору на меня надвигается некое чудовище?

– Помню.

– Так вот, в один момент оно приблизилось, и знаете, что я увидел?

– Что же?

– Оно походило на человека. Вернее, не на человека, а на какую-то его изломанную пародию, будто человеческое существо было вывернуто наизнанку, а то, что казалось объемом, какой-то лохматой шерстью, оказалось всего лишь тенями. И эти тени почему-то отбрасывало пламя. У этого существа будто спина горела, не знаю, как объяснить… Там, где-то прямо позади него, был огонь, но он отбрасывал не свет, а темноту. Понимаю, что бред, такого в принципе не может быть, но вы не представляете, насколько оно выглядело реальным…

– Отчего же. Вполне допустимо. Водопад может течь вверх при определенных условиях, отчего бы огню не светиться тенью?

– Но это еще не все! Вы дослушаете?

– Конечно.

– Потом была долгая серая мгла, в которой беспрерывно что-то гудело. Я будто парил в каком-то монотонном пепле, вполне себя ощущая, чувствуя свои руки, ноги, но не мог ими пошевелить. Текли какие-то мысли, только они были не в голове, а где-то рядом, но я точно знал, что это мои мысли, рассуждения моего мозга. Просто они находятся не внутри черепной коробки, а как бы снаружи…

– Да-да, я понял. И что было дальше?

– А потом через серую мглу стала приближаться другая фигура. Я не испугался, похоже, там, в том состоянии, я и не знал, что такое страх. Так вот, когда она приблизилась, я увидел существо, обтянутое белой кожей. Оно походило… походило на… Знаете такие крылатые скульптуры на башнях готических замков?

– Горгульи?

– Именно! Но у этого было почти человеческое лицо с кроваво-красным ртом. Оно подошло ко мне вплотную, вытянуло руку и коснулось моей груди. В этот момент я ощутил удар тока, после стал мягким, как пластилин, и по моим венам будто жидкое золото растеклось. И я очнулся. На больничной койке. Потом уже врач сказал, что я был в коме, и прочие подробности.

– Да уж, занятные выдались приключения, – прижимая трубку к уху, Феликс глянул на все еще пустой дверной проем. Из кухни доносились смех Дааны и звон посуды.

– И знаете, что мне кажется? – продолжал Олег. – Я почему-то уверен, что это белое существо было вампиром. И против всякой логики из мира смерти меня вывел именно вампир. Скажите теперь, что я сошел с ума.

– Все мы немного безумны, Олег, – усмехнулся Феликс. – Без этого как выжить в нашем мире? Утром к вам приеду.

– Отлично, жду. Спасибо, что выслушали.

– Не за что. До завтра.

Положив трубку на стол, Феликс поднялся из кресла и, на ходу расстегивая рубашку, пошел в гардеробную за черным шелковым халатом.

Content

Галина Полынская
Золото Аида

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52