Дарья Александровна Калинина

Тайный притон Белоснежки

© Калинина Д.А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Глава 1

Первые жаркие дни обрушились на город задолго до наступления настоящего календарного лета. Они стали полнейшей неожиданностью для всех его обитателей. Жара стояла поистине удушающая, вдоль стен домов плыло марево, и даже асфальт под ногами внезапно сделался мягким и податливым. Только успевшая вылезти из земли трава мигом выгорела под безжалостными палящими лучами, нежные листики на липах и березах опалил жестокий зной, тонкие молодые веточки не привыкших к такой погоде деревьев поникли жалко и уныло, шелестя пожухлой листвой и взывая к небу о дожде, которого все не было.

– Никогда бы не подумала, что скажу это в нашем городе, но дождик бы сейчас никому не помешал – такими словами приветствовала всех тетя Рита – гардеробщица в поликлинике, тетка веселая и разбитная, никогда за словом в карман не лезущая. – Вон какая пылюка повсюду. Жуть! Вчера на работу шла и видела настоящий смерч. Маленький, правда, но все равно настоящий. А ты, Маринка, я слышала, в отпуск собираешься? Везучая ты.

Марина молча кивнула. Что и говорить, повезло. Когда вставал вопрос о распределении отпусков, ей, как и всем, хотелось пойти в июле – августе, которые, как известно, являются фаворитами среди летних месяцев. Ну, еще можно было взять июнь, тоже ничего, хотя и не ахти как. Июнь в наших широтах частенько бывает холодным и дождливым. А май – это вообще непонятно что. Не отпуск, а какое-то издевательство над человеком получается.

Но заведующая, которая явно точила большой зуб на Маринку, потребовала от девушки взять либо май, либо октябрь.

– Все летние месяцы уже распределены. А ты думала, без году неделю работаешь, и уже летом тебе отпуск? Ничего, я в твои годы тоже летом работала, и ты поработаешь. Или ты хочешь, чтобы я по твоей милости оголила все участки?

И Марине пришлось согласиться. Хотя она прекрасно помнила, что в прошлом году Нина Георгиевна спокойно выделила ей отпуск в июле и даже не пикнула. Но это, конечно, было потому, что в прошлом году Марина еще встречалась с Толиком – единственным и горячо любимым сыном Нины Георгиевны. А в этом… В этом уже не встречалась. А стало быть, и в летнем отпуске больше не нуждалась.

– Или в мае, или в октябре, или… вообще увольняйся!

Увольняться Марине совсем не хотелось. Невзирая на противную заведующую, работа ее вполне устраивала. Марина трудилась участковым терапевтом или, как теперь называлось, врачом общей практики. Но как ни назови, а суть от этого не изменится. Марина бегала по участку, держала руку на затихающем пульсе у многочисленных бабушек, которые и составляли костяк ее пациентов. Молодые болели редко, им было некогда болеть, они все больше работали. А вот у старушек иных развлечений на пенсии было мало. И молоденькая симпатичная докторица Марина составляла непременный атрибут их жизни.

Марина знала, что старушки, улыбающиеся ей в лицо, потом потихоньку бегают жаловаться на нее заведующей. Мол, очень уж молодая и неопытная врач, то лекарство не так назначила, то не до конца выслушала. Но здесь Марине снова повезло. Еще больше, чем бывших невест своего сына, Нина Георгиевна не любила всяких там старух-кляузниц. Поэтому в первую очередь доставалось самим бабкам, на которых заведующая орала без всякого стеснения и во весь голос.

– Даром вас государство лечит, а они еще недовольны! Ни стыда ни совести! Прекрасного молодого специалиста им выделили! А вы все недовольны! Хотите опять Розу Францевну назад?! Или кого-нибудь ей под стать?

Упоминание о Розе Францевне мигом отрезвляло всех жалобщиков. Потому что Роза Францевна держалась на своем посту до последнего издыхания. По участку на вызовы она не ходила вовсе, а просто требовала, чтобы пациенты сами приходили к ней. Обычно она спускалась вниз в регистратуру, брала список вызовов и начинала обзванивать всех пациентов подряд.

– Что у вас случилось? Сердце давит? «Скорую» вызывайте! – орала она в трубку. – Чем я-то вам помогу? Я же терапевт, а не кардиолог!

Следующий вызов был с давлением.

– И сколько у вас сейчас давление? – интересовалась Роза Францевна. – Сто восемьдесят на сто? И чего? В первый раз у вас такое? Нет? Что принимать, знаете? Вот примите таблетку и приходите.

Повышенная температура, кашель и прочая ерунда также не вызывали у нее уважения:

– Сколько температура? Тридцать восемь? И сопли? Милочка, сколько вам лет? По голосу слышу, что уже не девочка. Неужели из-за такой ерунды я к вам побегу? До седых волос дожили, а сами не знаете, что принимать в таких случаях?

В общем, так и получалось, что при серьезных проблемах Роза Францевна не ходила к больным, потому что все равно не могла им помочь, а пациентам с легким недомоганием предлагалось явиться к ней лично. Розу Францевну можно было понять, годков ей самой было уже немало. Сколько именно, не знал никто из рядового состава. Который год подряд всей поликлиникой они праздновали семидесятилетний юбилей Розы Францевны. Но, как известно, сколько веревочке ни виться, конец все равно найдется. Стукнуло и Розу Францевну. Да еще прямо на рабочем месте, так что зарплату за этот день ей пришлось начислить.

Нового врача найти долго не удавалось. И Марине поручили вести сразу два участка.

Нина Георгиевна так и распорядилась:

– Бери больных нашей Францевны, они у нее неизбалованные. И к тому же все равно ты их до сих пор и обслуживала.

Марина и впрямь частенько забегала к тем пациентам, к которым никак уж нельзя было не пойти. За это Роза Францевна торжественно презентовала молодой коллеге в конце месяца коробочку конфет из своих личных запасов. Конфеты эти лежали у нее в закромах не по одному году, шоколад в них был покрыт белым налетом, а начинка по твердости могла соперничать с камнем. На одной коробке Марина с удивлением прочитала, что изготовлена она была еще в РСФСР. А значит, конфеты эти были старше самой Марины. Преисполнившись уважением к такой седой древности, Марина поставила эту коробку у себя в серванте под стекло и показывала всем желающим.

Но вот на работе начались выкрутасы. И, к удивлению Марины, те же бабульки, которые спокойно сносили наплевательское отношение к ним Розы Францевны и ее командирские замашки, ни разу даже не пикнули и не пожаловались на возмутительный пофигизм последней, теперь наперебой начали жаловаться на Марину. Хотя ее в манкировании должностными обязанностями никак нельзя было обвинить. Напротив, Марина из кожи вон лезла, чтобы для каждой пациентки выбить все полагающиеся той процедуры, назначить наилучшее лечение и вовремя послать на обследование.

– И где благодарность? – сетовала Марина, когда слышала очередной наговор на себя.

– Слишком ты мягкая, – объясняла ей тетя Рита, которая всегда и про всех все знала. – Поэтому всякая швабра сама о тебя ноги вытереть норовит. Ты с ними построже будь. А то разбалуешь своих старух, другие участковые, которые после тебя придут, спасибо не скажут.

Но что могла поделать со своей натурой Марина? Да, она не любила спорить и настаивать на своем. Предпочитала пойти человеку навстречу. Так и с отпуском. Ну, хочет Нина Георгиевна отправить ее в отпуск в мае, пускай. И уступчивость Марины неожиданно дала свои результаты. Лето наступило куда раньше, чем его все ждали. И последний свой рабочий день Марина то и дело заглядывала в прогноз погоды, чтобы убедиться, что и на ближайшие десять дней там все так же солнечно и безоблачно.

Точно такое же настроение было и у самой Марины. Солнечное. Единственное, что его немного подпортило, так это появление Толика со своей новой мадам. Чем эта туша была лучше ее, Марина так понять и не сумела, сколько ни пыталась. Так и эдак заходила, под разными ракурсами рассматривала. И все равно не понимала. Разве что тем, что новая пассия Толика была разительно похожа на его мамашу. Но если Нине Георгиевне по ее солидному положению да и возрасту полагалось обрести некоторую увесистость определенных частей туловища, то какое оправдание было у Настеньки? Никакого, кроме непомерного самомнения и тщеславия, кстати говоря, ровным счетом ни на чем не основанных.

Настенька, насколько поняла Марина, даже более или менее приличным образованием обзавестись не удосужилась. Флорист! Толик откопал ее в каком-то цветочном магазине, где покупал тепличные розочки своей мамуле к Восьмому марта. Настенька убедила его, что дарить просто цветы – это прошлый век, теперь все гоняются за цветочными композициями, составленными опытным флористом, ну вот таким, как она сама, например. И действительно соорудила нечто огромное и нелепое с торчащими отовсюду птичками, мигающими фонариками и мишурой. Марина ужаснулась, когда страшно гордый Толик продемонстрировал подарок, который им полагалось нести. Композиция была настолько громоздкой, что закрывала всю верхнюю половину Толика, совсем невеликую, но все же.

– И ЭТО ты хочешь дарить? Немедленно верни обратно в магазин! Это же уродство!

Толик обиделся. Он объяснил, что у Марины устаревшие понятия о красоте, на что та сказала, что красота либо есть, либо ее нет. Но Нину Георгиевну букет неожиданно привел в полный восторг.

– Вот видишь! – воскликнул Толик, глядя на Марину с торжеством. – А ты сказала, что это вульгарно!

И они с мамой на пару изгалялись, весь вечер подшучивая над Мариной и ее устаревшим вкусом. И весело провели время. То есть Толик со своей мамулей весело, а Марина так себе. И с тех пор что-то у Марины с Толиком разладилось. Нет, не то чтобы они всерьез поссорились, но как-то так все криво и косо у них стало. И не прошло и недели с того злополучного Восьмого марта, как Толик съехал от Марины обратно к мамуле. А потом и вовсе заявил, что их отношения нуждаются в передышке. А передохнув, сообщил Марине, что он от нее уходит. И все из-за Настеньки, которая, не мешкая, въехала в роскошную четырехкомнатную квартиру Нины Георгиевны, куда, как помнилось Марине, мать Толика поклялась не пустить ни одну невестку. И ничего, пустила.

А теперь вот еще и отпуск на май Марине выписала. А отпуска распределяли еще в марте. И значит, еще тогда Нина Георгиевна знала, что у ее Толика с Мариной кончено. А сказать не удосужилась. И про то, что отдыхать она отправляется в мае, Марина узнала лишь несколько дней назад. И что ей теперь делать? Конечно, можно полететь по горящему туру в какую-нибудь безвизовую страну. Но одной не хотелось. Как-то и скучно, и страшновато. Всяко лучше, когда есть компания. Вот только где ее подберешь за такое короткое время?

И все же, когда Марина вышла из здания родной поликлиники, она окунулась в такой густой и такой насыщенный выхлопами городской жар, что поняла: провести отпуск в городе – это значит дать Толику и его Настеньке окончательно восторжествовать над собой. И Марина медленно побрела куда глаза глядят. Купила себе мороженое и водички, потому что хотелось и охладиться, и напиться, а потом уселась на скамейке в парке.

У водоема росли две плакучие ивы, которые Марина помнила с детства. Их вид умиротворил девушку. Ивы вот никуда не едут в отпуск и ничего, живут не хуже других деревьев. Съев мороженое, Марина задумчиво уставилась прямо перед собой. Настроение у нее вновь стало падать. Может, деревья в отпуск и не ездят, но она-то не дерево. Впору было подумать о том, чтобы выбраться куда-нибудь подальше от раскаленного бетона города, куда-нибудь туда, где щебечут птички, веет легкий ветерок, плещется прохладная водичка.

И внезапно Марина воскликнула:

– Нет, не позволю я этим гадам испортить мне жизнь!

И все снова стало легко, просто и ясно. Если не позволит, значит, надо действовать, а не сидеть. Достав сотовый, Марина набрала номер Катюши, которая была ее давней и очень хорошей приятельницей. И у которой в последнее время нарисовалась свободная дача.

– Ты где? – спросила Катюша и тут же сама сказала, не дожидаясь ответа Марины: – А я в гамаке качаюсь, на небо сквозь ветки яблони смотрю. Красота! Ветерок, птички поют, вечером купаться на озеро пойду.

– Ты прямо мои мечты слизнула.

– Тоже хочешь купаться?

– Ага! И чтобы ветерок и птички.

– Так приезжай, – дружелюбно произнесла Катя, которая вообще была человеком очень добрым и гостеприимным. – Прямо сейчас бери манатки и приезжай. Я тебя уже жду. Жанна тоже обещала приехать. Втроем славно повеселимся.

Катино предложение пришлось как нельзя более кстати. И Марина поспешила домой, собирать вещи. Потом она заглянула в магазин. Марина помнила, что Катя всегда была любительницей вкусно, а главное, обильно покушать. И пока Марина выискивала вдоль полок самые соблазнительные лакомства, дневной зной совершенно схлынул, и на город опустился мягкий приятный вечер. Автомобильные пробки на выезде из города тоже уже рассосались, так что путешествие до Глубокого карьера, так называлось место обитания Кати, оказалось легким и приятным.

То есть оно было таким до тех пор, пока внезапно Марина не уперлась в железнодорожные пути и не поняла, что дальше ей дороги нет. Переживая о том, как бы не растаяло купленное заранее мороженое, девушка немножко отвлеклась от дороги и заблудилась. Она вышла из машины, огляделась по сторонам и окончательно убедилась, что в этих местах она никогда не бывала.

– Хм… Странно. Я не могла так уж сильно отклониться с пути.

И действительно, еще десять минут назад Марина была уверена, что едет совершенно в правильном направлении. Именно тогда она миновала памятник павшим в боях за эти места воинам легендарной Красной армии. Памятник этот был Марине хорошо знаком. Они с Катей как-то даже постояли возле него, отдавая дань погибшим на этой земле советским солдатам и офицерам.

– Но куда теперь я заехала?

По всему выходило, что нужно вернуться назад к памятнику. От него отходило две дороги, и похоже, что Марина выбрала неправильный путь. Да, надо было возвращаться, но… но вечерний воздух был так тих и так сладок, и так чудно шумел ветерок в верхушках деревьев, и таким покоем веяло от всей этой природы, которая окружала Марину, что она ненадолго задержалась. В конце концов, дача и Катя вместе с ней никуда не денутся, а мороженое уже все равно растаяло.

Так что Марина стояла и наслаждалась тишиной и покоем. Человеческое жилье было представлено тут слабо. За деревьями в отдалении виднелись какие-то деревянные дачные домики, отгороженные от проезжей части лишь реденьким заборчиком. Трудно было так сразу определить, обитаемые ли эти домики или же нет. По крайней мере, в ближайших к Марине домах света в окнах видно не было.

Но, с другой стороны, набегавшись по своим старушкам, Марина повидала всяких чудачеств. И точно знала, что зачастую старушки предпочитают проводить время в сумраке. На вопрос докторши, почему не зажигают свет, объясняли примерно так:

– Лежу, привыкаю. Помирать скоро, вот хочу понять, как оно.

Так что было не исключено, что и сейчас где-нибудь в одном из домиков устроилась старушка, специально выехавшая для этого поближе к земле, чтобы, значит… того самого… привыкнуть маленько.

Сумеречный час лучше всех прочих подходит для мыслей о вечном. И Марина, сама того не заметив, погрузилась в размышления о том, что же будет с нами потом, когда нас самих тут, на земле, уже не будет. Размышлять о такого рода вещах можно сколь угодно долго, правильного ответа все равно не получишь. Но Марина загрузилась. Она стояла, думала, сама не зная о чем, грезила. И вдруг ее внимание привлекли к себе чьи-то голоса.

Марина вновь вернулась мыслями на землю и с любопытством уставилась на две темные фигурки, бредущие по узкой тропинке вдоль железнодорожного полотна. В сумерках было видно не очень хорошо, но все же Марина сумела различить, что это идут высокий юноша и миниатюрная девушка. Когда они подошли ближе, то Марина убедилась, что девушка еще очень молода, почти совсем девочка, от силы ей было лет тринадцать, может быть, четырнадцать.

Худенькая, словно тростиночка, с удивительно белой кожей, она увидела Марину первой. Увидела, вздрогнула и сделала движение, словно бы собиралась бежать к ней. Но идущий рядом с ней юноша предугадал намерение своей подруги. Он поспешно схватил ее за руку и, как показалось Марине, остановил девушку.

Та не протестовала. Она лишь смотрела на Марину своими огромными глазами, и от этого взгляда той стало как-то не по себе. Ей показалось, что девушка хочет что-то сказать, может быть, даже хочет обратиться за помощью. Если бы девушка издала хоть один возглас, Марина бы кинулась к ней на выручку немедленно. Но девушка лишь смотрела, да и то недолго, потому что вскоре юноша заставил свою спутницу повернуть назад и быстро увел ее куда-то за дома.

После их ухода Марина еще какое-то время постояла, желая вернуться к прежним мыслям. Но ничего не выходило. Безмятежный покой напрочь покинул ее душу. И теперь все ее мысли были устремлены к той странной парочке.

«Кто они? По виду совсем молодые. Жених и невеста? Нет, вряд ли. Девочка совсем ребенок. Тогда кто? Брат и сестра? Тоже вряд ли. Совсем не похожи».

Юноша был темноволос, а девушка была хоть и с темными волосами, но носик у нее был кнопочкой. У юноши же на лице явно выделялся тонкий орлиный нос, какими могут похвастаться лишь сыновья Кавказа. Повинуясь не столько здравому смыслу, сколько ей самой неподвластному любопытству, Марина махнула рукой на машину и пошла по той же тропинке, по которой немного раньше прошли те двое.

Вот и поворот, за которым скрылись юноша с девушкой. Точно такие же домики. Ничего примечательного. Свет нигде не горит. Как только Марина отметила для себя этот факт, она тут же притормозила.

«Странно. Ну, старушки – это еще понятно. Электричество экономят или по какой другой причине они могут и в потемках посидеть. Но молодые люди? Им веселье подавай, свет и музыку. Станут они тебе в темноте сидеть, как же!»

Так и не найдя ответа на свой вопрос, Марина решила, что молодые люди просто еще не вернулись домой с прогулки. А что маршрут сменили, мало ли какая у них на то была причина. Забыли что-нибудь. Или просто настроение изменилось. Вот только почему оно изменилось так резко и именно при виде самой Марины? Это было непонятно.

И, добравшись до Кати, она поведала об этой неожиданной встрече во всех подробностях. А потом еще и присовокупила:

– Как хотите, а мне кажется, что парень нарочно увел девчонку от меня подальше. Она хотела ко мне подойти, даже шаг навстречу сделала, а он ей этого не позволил. Остановил и удержал возле себя.

Но Катя с Жанной отнеслись к ее рассказу скептически. Жанна даже не преминула съехидничать на этот счет:

– Ты у нас, Марина, известная фантазерка. Напридумывала невесть чего. А всего-то и дел, что парень с девушкой надумали уединиться, а тут ты. Ты им помешала! Забыла уже, как это бывает, когда тебе не сто лет?

Марина пропустила мимо ушей намек Жанны на ее столетний юбилей. По правде сказать, Жанна была моложе Марины всего на полтора года, но при всяком удобном и неудобном случае спешила напомнить об этом.

– А свет они почему не зажигали? Там во всех домах темно было.

– Да у нас со светом постоянно перебои, – отмахнулась Катя. – То есть электричество, то нету его. Вчера целый день что-то ремонтировали, электричества совсем не было, все в холодильнике раскисло. Колбасу и сыр с маслом пришлось в колодец опустить, а мясо присолила и крапивой обернула.

– Крапивой-то зачем?

– Не знаю, – пожала полными белыми плечами Катя. – Моя бабушка в деревне всегда так делала. И все другие женщины тоже так делали. Говорят, крапива помогает мясу в жару остаться свежим. Наше осталось.

– Когда я приехала, у Кати света не было, – подтвердила и Жанна. – Потом дали.

Но чем больше подруги убеждали Марину в том, что ничего необычного с ней не случилось, тем больше Марина убеждалась в том, что видела что-то такое, мимо чего никак нельзя было пройти. А она взяла и прошла. И теперь на душе у нее скребли кошки, как бывает всегда, когда сделаешь что-нибудь не то и не так. А вот ее подруги ни о чем таком даже не думали. Они разбирали привезенные Мариной продукты. И лица у них были оживленные и веселые, как у всякого, кто участвует в таком приятном деле.

Катя тут же завладела ведерком с мороженым, всем своим видом давая понять, что покончит с ним единолично и ничьей помощи не попросит.

– Все равно оно уже растаяло, – объяснила она подругам. – Назад замораживать мощности холодильника не хватит. А так оставить, оно испортится.

И принялась за мороженое. А Жанка… Ну, Жанка с точностью почти до рубля вслух подсчитывала стоимость приобретенного Мариной продуктового набора.

– Такие пельмени у нас в «Ленте» стоят двести тридцать восемь рублей. Колбаса по сто девяносто девять за четыреста грамм, а масло по сто девять. Напрасно везла его в такую даль, в здешнем магазине такое же продается по сто пять.

– Я брала по акции, оно мне стоило восемьдесят девять.

– А-а-а… Ну, тогда нормально.

И, убедившись, что все вместе привезенные Мариной продукты будут стоить никак не меньше трех тысяч, Жанка успокоилась. Сама она привезла еды на сумму куда меньшую благодаря тому, что они с матерью регулярно отоваривались в оптовых точках, где брали сразу большими упаковками. Что-то оставляли себе, а излишки потом распространяли среди своих знакомых, действуя с некоторой даже для себя прибылью. Что-что, а считать денежки Жанка умела. В этом ей не было равных.

Катя же никогда и ничего не считала. И как ни странно, те крохи, которые Жанна с трудом урывала от жизни, доставались Кате сразу и без всякого напряжения. Деньги так и валились ей на голову, при этом она сама не делала даже попытки, чтобы их поднять. Большая и добродушная, она любила вкусно покушать и сейчас молча наслаждалась мороженым, объяснив, что в противном случае оно может за ночь совсем растаять и испортиться. И словно в подтверждение ее слов электрическая лампочка мигнула и погасла.

– Вот видите! – раздался удовлетворенный голос Кати. – Я же говорила!

Впрочем, свет дали через каких-нибудь пять-десять минут. Но к этому времени ведерко с мороженым совершенно опустело.

– И куда в тебя столько лезет? – поинтересовалась у нее Жанка, явно жалея, что ей не удалось попробовать мороженое. – Посмотри на себя в зеркало, ты же и так уже самый настоящий бегемот.

– Зато я милый и обаятельный бегемот, – весело парировала Катя. – И это куда лучше, чем быть такой тощей глистой вроде тебя.

Но Жанна даже не надулась. Она была помешана на своей стройной фигуре. И готова была слушать про себя любые эпитеты, лишь бы они сочетались со словами «тощая», «худая», «кожа да кости», «дитя Бухенвальда» или даже «ходячие мощи». Все это Жанна считала комплиментами своей внешности. Обычно это срабатывало, и Жанна переключалась на восхваления самой себя, но сегодня досада на Катьку, не позволившую ей полакомиться мороженым, была слишком велика. И Жанна продолжала что-то бормотать о том, что некоторым пора бы взяться за ум, сократить объемы потребляемых калорий и вообще брать пример с нее, с Жанны, потому что идеал в их компании всего один, и это не Марина и, конечно, не Катя.

– Попомни мои слова, такую толстуху никто не захочет взять замуж. Поставишь крест на своей личной жизни. Ни один мужчина не обратит на тебя внимания.

– Зато на тебя все обратят, – добродушно парировала Катя. – Все мои мужики, они твоими будут. Чего же ты переживаешь?

– За тебя обидно.

Отличительной чертой Кати было то, что она не умела обижаться. Ни разу за все годы их дружбы Марине не удалось увидеть выражение обиды на круглом и по-детски простодушном лице Кати. В отличие от той же Жанки, которая обижалась по поводу и без него. Что касается Кати, то по большей части она просто не замечала стрел, выпущенных в ее адрес. Желающие ее обидеть заранее должны были быть готовы к тому, что в ответ она лишь безмятежно им улыбнется.

По выражению Жанки, все неприятности просто увязали в толстых боках и попе Катерины. Когда стрелы врагов оказывались слишком уж хорошо оперенными, тогда на лице у Кати проступало выражение удивления. Как? Вы и впрямь хотите меня обидеть? Удивление было обычно таким сильным, что полностью пересиливало все другие чувства. И обиды опять же не случалось. Катя просто не могла до конца поверить, что в мире существуют злые люди, единственным удовольствием для которых является желание мучить и обижать других людей.

Покончив с мороженым, она протянула руку и под мерный Жанкин бубнеж о том, что надо худеть, прикончила маленькую «вязанку», жуя колбасу даже без хлеба. До него надо было еще добраться, а Катьке вставать было определенно лень. Жанка правильно оценила дальнейшую судьбу всех привезенных Мариной продуктов и начала их торопливо убирать подальше от Катьки. Если позволить разыграться знаменитому Катькиному аппетиту, то можно было попрощаться с большей частью провизии.

Жанна успела вовремя. Катя закончила поглощать колбасу, оглядела стол в поисках еще чего-нибудь съедобного, ничего не увидела и сказала:

– А теперь самое время пойти спать, девочки. Я вам покажу ваши кровати.

На правах хозяйки Катя одна занимала двуспальный диван. Впрочем, больше с ней там никто бы и не уместился, разве что кошечка или собачка. В распоряжении Жанны с Мариной оказалось два ложа – раскладушка и видавший виды диван-книжка, который так грозно был испещрен торчащими из-под ветхой обивки пружинами, что напоминал какое-то сказочное чудовище.

– Я лягу на раскладушке! – поспешно заявила Жанна, которая умела выбирать для себя самое лучшее.

Раскладушка выглядела новой и современной, к ней был прикреплен матрасик, так что на первый взгляд Жанна сделала правильный выбор. Но Катя принесла гору одеял, из которых Марина соорудила вполне сносную прослойку между торчащими из дивана пружинами и своей спиной.

– Спокойной ночи, девочки, – попрощалась она со своими гостьями. – Вы спите, а я еще немножко погуляю.

Жанка какое-то время молча прислушивалась к доносящимся в ночи звукам, а потом сказала:

– Попомни мое слово, Маринка, завтра утром мы с тобой и половины продуктов в холодильнике не найдем. Даже не представляю, из чего будем готовить завтрак. Еще хорошо, что я заныкала сумку с продуктами, которые не портятся в тепле, за дверью. Если Катька ее не найдет, на завтрак у нас будут хлопья с молоком, йогурты и сок.

Марина ничего не ответила. Она лежала и думала, что это за молоко такое им предстоит пить? А йогурты? Что в них напихали такого, что нежным молочнокислым бактериям теперь стала не страшна самая сильная жара? А сок? Так ли уж полезен напиток, который спокойно стоит месяцами на полках магазинов?

Но как ни силилась Марина увести свои мысли в сторону, злополучная парочка, которую ей довелось повстречать сегодня по пути, упорно не шла у нее из головы. И даже засыпая, Марина видела перед собой широко распахнутые глаза девочки, в которых читались то ли невысказанный вопрос, то ли мольба.

Глава 2

Наутро выяснилось, что самые худшие предсказания Жанки сбылись в полной мере. За ночь холодильник опустел очень сильно. То же самое касалось и колодца, в котором еще оставались продукты с прошлых перебоев с электричеством. Сама Катька объяснить пропажу продуктов затруднялась. Она отводила глаза и твердила, что не представляет, как это могло получиться.

– Ну, хоть яйца остались. Сделаем омлет или просто глазунью.

– Да, да, – поддержала ее Катя. – Глазунью!

Но когда Марина встала к плите, то ее поразила необычайная легкость упаковки. Полная самых дурных предчувствий, она разбила первое яйцо.

– Пусто!

Взяла второе.

– Тоже пусто.

Наклонившись к яйцам, Марина заметила, что в каждом проделаны два аккуратных отверстия.

– Это что же такое! Их кто-то высосал!

Жанна вскочила на ноги.

– И я даже догадываюсь кто!

Уж на что Марина была лояльна к людям, но перспектива остаться без завтрака заставила и ее взглянуть на Катю довольно сурово.

Катя под ее взглядом затрепетала:

– Девчонки, да вы что? Вы на меня, что ли, думаете?

– Ну, а на кого нам еще думать? Кто у нас известная обжора?

– Да, я люблю покушать, – с достоинством призналась Катя. – Но вы же столько всего привезли, тут на целый полк бы хватило. Холодильник был битком забит. В морозилку не вмещалось. А сейчас посмотрите сами!

В морозильной камере не было ни наггетсов, ни пельменей, ни отбивных. Не было там даже упаковки куриных окорочков.

– Не могла же я их съесть. Ну, наггетсы или пельмени – это еще понятно. Они быстро готовятся. Шмяк на сковородку, и все. Но отбивные или окорочка, их же надо долго жарить. Не могла же я их сгрызть сырыми!

Марина с Жанной притихли. Они попытались представить себе Катю, которая сидит в одиночку в ночи и с хрустом грызет замороженные окорочка. Кусочки льда летят от нее во все стороны. А Катя жмурится от удовольствия и продолжает разгрызать замерзшее мясо, хрустя им, словно леденцами.

– Действительно, это было бы чересчур даже для тебя.

– Извини нас.

Катя мигом повеселела:

– Да чего там! Я ведь и впрямь обжора. На кого же вам было думать, если не на меня.

Жанка сбегала за припрятанным молоком, и Катя на нем сварила очень вкусную кашу.

– Вкуснятина! – заметила Марина. – Как у тебя получается такая вкусная каша?

– На этот случай есть старый анекдот. Рассказать?

– Давай.

– Так вот… умирает один старый еврей. Вокруг него собралась вся его семья, друзья, соседи, близкие тоже пришли. Всех их интересует один вопрос. Как старику удавалось заваривать такой вкусный чай. И они его просят, открой нам свой секрет. Старик покряхтел немного и говорит им: «Евреи, не жалейте заварки»!

Жанка прыснула первой. За ней засмеялась и Марина.

– Другими словами, ты положила в кашу побольше молока, масла и сахара?

– Что это за крупа? – спросила Жанна. – Рис?

– Нет.

– Дайте угадаю! Это пшено?

Катя покачала головой:

– Вы обе не угадали. Это кус-кус.

– Что?

– Крупа из пшеницы. Покрупней манки.

– Интересный вкус.

– Мне нравится.

Это сказала Жанна. А уж ей можно было поверить. Жанна ела мало и редко, но зато всегда очень вкусно.

К счастью, йогурты и сок тоже уцелели. Впрочем, Жанна к ним даже не прикоснулась, и это навело Марину на кое-какие мысли. А вот простодушная Катя ни о чем не думала, а просто укладывала в себя один продукт за другим.

Наконец, Жанне это надоело:

– Ну, мы на озеро-то пойдем?

– Угу.

И они пошли. Вернее, оседлали три велосипеда и покатили на них. Жанне по причине малого роста достался детский велосипед. Катя невозмутимо крутила педали на старой и видавшей виды «Ласточке», а вот Марине досталась какая-то невообразимо сложная конструкция с переключением скоростей на обоих концах руля. Марина просто не знала, как с такой сложной техникой управиться.

– Откуда у тебя такой навороченный велосипед?

– Подарили.

Катьке вечно что-то дарили, приносили и отдавали просто так. Многие из этих даров ей были не нужны, но Катька все равно неизменно их принимала, чтобы не обижать хороших людей. И это тоже было предметом постоянной зависти Жанны, которой приходилось предпринимать титанические усилия и плести долгие подковерные интриги, чтобы ей кто-нибудь что-нибудь все-таки отдал. Нет, успехи у нее тоже были. Но до чего же ей трудно давалось то, что Катьке само валилось на голову!

Жанна долго изучала лежащий на песке велосипед, а потом повторила:

– Классный велик. Откуда взяла?

– Говорю же, подарили.

И когда Катька пошла в слишком холодную, по мнению ее подруг, воду, Жанна шепнула на ухо Марине:

– Ненавижу ее.

– Ты чего? За что?

– А ты как думаешь! Все у нее есть, и все ей еще валится и валится. Дачу эту, к примеру, взять. Конечно, дом – скворечник. Я посмотрела, всюду в стенах щели, особенно на втором этаже. Но земля тут стоит о-го-го! Я узнавала, не меньше миллиона только участок стоит. И еще сколько-то там дом. И баня. И сараи. И сад. А ты знаешь, от кого она ей досталась?

– От тети Наташи.

– Да какая она ей тетя! Это просто подруга ее мамы. Одинокая. Она Катьке и свою квартиру оставила, и деньги, и эту дачу. А знаешь, зачем?

– Зачем?

– Чтобы Катька ей памятник хороший поставила. А самое главное, чтобы Катька за нее службы заупокойные заказывала. Ну, и сама чтобы молилась. Уже больше трех лет прошло, а Катька памятник так и не установила. Службы заупокойные, правда, регулярно заказывает. Ну, ты же знаешь, она вообще на этом деле ку-ку!

И Жанка покрутила пальцем у виска. Сама Жанна хотя и была из семьи татаро-армян, не верила ни в Аллаха, ни в Спасителя, ни в черта, ни в его кочергу. Верила она только в твердо конвертируемую валюту, которой поклонялась с таким неистовством, что иногда становилось просто страшно.

– Если бы мне какая-нибудь старуха отвалила столько деньжищ, я бы ей не только памятник, я бы ей… я бы ей дворец на могиле выстроила!

– Зачем покойнице дворец? – рискнула спросить Марина. – Молитвы ее душе куда важнее. А в том, что Катя за нее молится, я просто уверена. А ты бы вот стала за чужую тебе тетку в течение трех лет молиться?

Жанна замолчала. Но потом заговорила снова:

– Нет, ты мне скажи, почему одним все, а другим ничего? Чем Катька заслужила, что у нее теперь и в городе хоромы, и дача, и деньги? Она ведь даже не работает нормально.

– Почему? Она работает.

– Где? Библиотекарем у них в храме? Не смеши меня! Она появляется у себя в библиотеке от силы пару раз в неделю. Да и что она там делает? Ничего она не делает. Читателей две с половиной старушки, да и те приходят от раза к разу. Сидит, чаи из самовара пьет и лясы со священниками точит.

– Ты же у нее никогда не была.

– Могу себе представить и так!

Жанкино злоязычие в конце концов надоело Марине, и она решила пойти искупаться. Лучше уж ледяная вода, чем наветы Жанки. И чего она так взъелась на Катюшу? В кои-то веки той улыбнулось счастье. А у самой Жанны и так всего навалом. И дача в полные два этажа из кирпича – подарок свекрови, и квартира трехкомнатная – подарок мамы. И денег полно – это уже ее собственная заслуга. Так чему же тут завидовать?

Но Жанна до такой степени желала очернить Катю, что даже в воду за Мариной поперлась. И продолжала кляузничать и жужжать, словно назойливая муха:

– А продукты? Уверена, Катька те продукты, которые мы с тобой ей привезли, отдала какому-нибудь убогому!

– Какому убогому? Что ты!

– Нищему соседу, – со злобой произнесла Жанна. – Пьянице!

Пьяниц она категорически не любила. Прямо-таки их ненавидела. Пьяниц, наркоманов и игроманов, которые транжирят свои деньги на всякие глупости вместо того, чтобы отдать их Жанне. И по этой ли причине или по какой другой, но ее буквально преследовали упомянутые персонажи. Отец у нее пил очень страшно. Брат принимал наркотики, и тоже страшно. А муж оказался игроком, да таким, что, глядя на него, тоже делалось страшно. Всех троих Жанна последовательно из своей жизни вывела, но добрей от этого к людям почему-то не стала.

– Видела я, как к ней какой-то старикан таскается. Пока мы вчера тебя ждали, он два раза заходил. Пьяный. Все требовал, чтобы Катька ему призналась, что нуждается в любви.

– Чьей?

– Его, разумеется.

– А Катька чего?

– Будто бы ты ее не знаешь? Смеется!

Марина пожала плечами. Катька в это время рассекала могучим торсом водную гладь, особенно не глядя по сторонам. Плыла она, низко опустив голову в воду, и лишь изредка поднимала ее, чтобы глотнуть воздуха. Глаз она при этом не открывала. И, в общем-то, не было ничего удивительного в том, что она врезалась в другого пловца. А так как вес у Катьки был немаленький и плыла она целеустремленно и быстро, то удар получился внушительный.

Пловец взмахнул руками, издал звук:

– Бульк!

И ушел глубоко под воду.

– Ой! – закричали с берега. – Она его утопила!

– Катька! Ныряй за ним!

Катя открыла глаза. Со всех сторон к месту аварии плыли желающие помочь. Кто-то на надувном матрасе, кто-то греб на огромном круге, другие приближались брассом, а иные кролем. Вскоре молодого человека извлекли из водной пучины и доставили на берег, где и оказали ему первую медицинскую помощь. Впрочем, никаких особенных мер не понадобилось. Молодой человек и сам быстро пришел в себя. Он оглядел собравшихся вокруг него людей мутным взглядом.

– Как вы? В порядке?

Но молодой человек в черных плавках ничего им не ответил. Он поспешно ретировался с пляжа, даже не поблагодарив своих многочисленных спасителей.

– Видели этого грубияна! – возмутилась Катя, которая больше всех переживала, что по ее вине чуть было не погиб человек.

– Это он.

– Кто? – не поняла Катя.

– Тот парень, которого я видела вчера.

– Ты уверена?

– Нос точно его. Уж нос я всегда запомню.

Был у Марины такой пунктик. Кто-то смотрит на бицепсы, кто-то на обувь, а она смотрела на нос привлекшего внимание мужчины. Почему-то именно он выдавал ей все интимные тайны кавалера. Нос никогда не обманывал Марину. Если он был короткий и мясистый, то и то, сами понимаете что, было соответствующим. И не то чтобы парень в черных плавках так уж заинтересовал Марину с этой точки зрения, был он совсем не в ее вкусе, но привычка, знаете ли, вторая натура. От нее так быстро не избавишься.

– Да, я уверена, что это был тот самый, которого я видела вчера.

– Допустим, даже если это и так. Что с того?

– Не знаю.

Марина действительно не знала. Так и не искупавшись нормально, они вернулись назад домой. По дороге Жанна все время допытывалась у Кати, кто же ей подарил такой отличный велосипед, который стоит не меньше тридцати тысяч. Ничего не подозревающая Катя подвела Жанну к сараю, сняла замок, и перед изумленными взглядами подруг предстал настоящий склад спортивного инвентаря.

Тут были горные лыжи, сноуборды, роликовые коньки и коньки обычные, шлемы, защита, парапланы и парашюты. Одних палаток тут набралось целых четыре штуки. Имелись также надувные плоты, спасательные жилеты, подвесная канатная дорога и еще какая-то спортивная мелочь вроде мячей, конусов и ворот.

– Это… что такое?

И простодушная Катя объяснила, что у них в приходе есть такой отец Алексий, который дружен с другим священником, отцом Назарием, а тот, в свою очередь, увлекается спортом.

– У него и секция детская благотворительная была при храме, детишки там силу и ловкость развивали. Но последний преподаватель куда-то делся, уехал, что ли, а других, которые бы соглашались работать даром, пока что не находится. Вот от него нам спортивный инвентарь и перепадает. У нас-то таких спортсменов не водится.

– Но все эти вещи, они же денег стоят!

– И еще каких!

– И они у тебя просто так в сарае лежат?

– Мне их отдали на сохранение. Найдутся новые преподаватели для секции, заберут. Но пока что я могу пользоваться.

– Обалдеть! А если преподаватель не найдется? Все это богатство у тебя так и останется?

– Не знаю. Вряд ли. Найдется. Всегда находился и сейчас найдется.

За обедом Жанна была непривычно задумчива и молчалива. Пышный пучок молодого укропа, который передала одна соседка, и еще более пышный пучок молодого салата, который передала Кате другая, вызвали у Жанны лишь легкий зубовный скрежет по поводу того, что эти вкусные вещи на дармовщинку снова достались все той же Кате. Но с Жанной все же было что-то не то. Она даже не стала по своей излюбленной привычке подсчитывать, сколько может стоить то или иное подношение. Только заметила, что в супермаркетах зелень совсем не та. Но в целом мысли ее были далеко.

А ведь обед из уцелевших продуктов получился очень неплох. Сварили вареники с картофелем, которые лежали дальше всех в морозилке и потому тоже уцелели. Салат порезали, залили сметаной и добавили немножко соли и сахарка. Получилось нечто восхитительно сочное и вкусное, идеально подошедшее в качестве закуски перед варениками. После еды все пошли отдыхать. Катя в свой гамак. Марина на диван. А вот Жанна наотрез отказалась укладываться на свою раскладушку.

– Днем дрыхнут одни лишь лентяи. Я лучше пойду прогуляюсь. А вы лежите, жиры отращивайте.

И ушла. А Марина при всем своем желании не смогла удержаться от мысли, что без Жанны жизнь как-то спокойней. Никто не ворчит, не укоряет и не язвит. Конечно, Жанна – подруга не ее, а Кати. Но честно говоря, Катя могла бы выбирать себе друзей более осмотрительно. Вот взять, к примеру, Марину. Какие у нее недостатки? Да ни одного. А у Жанны? Да их целая куча!

Так в таких приятных мыслях о собственном совершенстве и несовершенстве других Марина и задремала. Пробуждение ее было кошмарным. Кто-то совсем рядом с ней орал и громко топал ногами. Марина вскочила с дивана и выбежала во двор. Оказывается, вернулась Жанна и обнаружила новые пропажи.

– Пропало! – орала она, топая ногами и брызгая слюной. – Все пропало!

– Что? Что пропало?

– Украли! – орала Жанна. – Ограбили!

– Да что случилось?

– Сама посмотри! Холодильник пустой! Совсем!

Марина заглянула внутрь холодильной камеры и была вынуждена признать, что в чем-то Жанна права и, пожалуй, она имела сейчас право так злиться.

– Совершенно пусто, – подтвердила Марина. – Как же так?

– Да, как?! Катя, скажи нам!

Взгляды подруг обратились на Катю, которая в ответ возмутилась:

– А чего я? Я ничего не ела.

– Точно?

– Клянусь.

Но Жанна ей все равно не поверила. Она обежала гамак, в котором раскачивалась Катя, и внимательно ее осмотрела.

– Мне кажется, гамак провис значительно больше, чем раньше. А значит, ты и весить стала больше.

Но Катя твердила, что она не прикоснулась ни к чему съедобному, за исключением мороженого, за которым она самолично сходила после обеда в магазин.

– Кстати, я и для вас купила.

– И где это мороженое? В морозилке тоже шаром покати!

Катя вылезла из гамака, сходила на кухню и лично удостоверилась, что в морозильной камере гуляет ветер, а на полках лежит одинокий капустный кочан.

– И где все?

– Вот это мы хотим у тебя спросить.

– Не понимаю.

– А чего тут понимать! Ты все съела.

– Даже если бы я съела, осталась бы пустая упаковка. А в ведре только мой фантик от мороженого.

Блестящая обертка от сахарной трубочки сиротливо болталась одна-одинешенька в пустой мусорке. Все три подруги молча на нее посмотрели, словно бы эта бумажка могла им сказать, что тут произошло.

– Если это не ты все съела, тогда кто?

– Я не знаю.

– Раньше такого не случалось?

– Ну, иногда кое-что из продуктов пропадало, – призналась Катя и тут же простодушно прибавила: – Хотя у меня много никогда не оставалось. Так, кусок-другой сыра или хлеба. Да, они пропадали. Но я не придавала этому особого значения. Думала, что сама съела по рассеянности и забыла. Но чтобы опустошить целый холодильник… Такое мне не под силу. Вы же столько всего привезли, девчонки!

– И что же нам делать?

Марина немножко подумала и предложила:

– Пойдем в магазин за продуктами.

– Правильно, – обрадовалась Катя. – Не сидеть же нам теперь голодными. Не знаю, как вы, а я снова хочу есть.

А вот Жанна, та яростно воспротивилась.

– Ну уж нет! – воскликнула она. – Мы купим, а этот неизвестный снова все утащит! Я на такое не согласная!

– Подождите, вы меня не дослушали. Как мы можем вычислить и поймать этого воришку? Только если снова его приманим.

– Предлагаешь забить холодильник вкуснятиной, а потом устроить слежку?

– Да. Организуем посменный присмотр за холодильником. И рано или поздно воришка попадется.

– Ну, не знаю… – протянула Жанна.

– Продукты за мой счет.

Жанна моментально повеселела и дала свое согласие на участие в затее.

– Надо же тебе, Катька, помочь избавиться от нахлебника. А то он тебя совсем обожрет.

Втроем подруги пошли к магазину, до которого, к счастью, было рукой подать. Но возле магазина они обнаружили непривычно большое людское столпотворение. Вряд ли все эти люди явились сюда за хлебом или молоком. Все их внимание было привлечено к небольшому листку бумаги, который висел на стене объявлений рядом с входом в магазин.

Подруги не могли обойти своим вниманием такое необычное зрелище. Они тоже подошли ближе и увидели, что это объявление о приезде цирка шапито.

– Давайте пойдем! – обрадовалась Катя. – Обожаю цирк! Будет весело!

Жанна идею похода в цирк отмела решительно:

– Кто будет холодильник сторожить?

– Но это же совсем ненадолго. Представления в цирке дают в четыре часа, в шесть и восемь. Значит, вряд ли они продлятся больше часа. Ведь артистам нужно еще отдохнуть в промежутках. Допустим, на четыре мы уже не успеваем. На шесть впритык. А вот на восемь – это будет в самый раз.

– Я не пойду.

– Перестань. Если тебе на билет денег жалко, то мы тебе купим.

Зря Катя прямо упрекнула Жанну в жадности. Дело в том, что Жанна и впрямь была чуток прижимиста, даже сказать честно и откровенно, жадновата. Но, подобно всем скрягам, она воображала, что этот ее порок никому не заметен. И, услышав от Кати такое прямое обвинение в свой адрес, она вознегодовала:

– Никуда я не пойду. Ни с вами, ни без вас. И дело вовсе не в деньгах. Да я сто тысяч раз могла бы сходить в цирк, просто не люблю этого!

И всю дорогу издевалась над подругами, называя их маленькими детишками, соплячками и другими обидными прозвищами, которые должны были ясней ясного выразить позицию Жанны. Мол, она не просто жалеет деньги на билеты, а принципиально не ведется на эту затею, считая ее глупой и детской.

В итоге Жанна осталась охранять холодильник, а Катя с Мариной, слегка перекусив бутербродами с докторской колбасой, отправились на представление.

Глава 3

Вопреки уверениям злыдни Жанки, что представление в маленьком цирке будет полным отстоем, подругам оно понравилось. Артисты были все молодые, веселые и задорные. Был жонглер, умевший с одинаковым мастерством жонглировать как мячиками, так и горящими булавами. Был фокусник, потешивший публику, извлекая из своей шляпы попеременно то кроликов, то цветы, а то и конфеты, которыми щедро оделял публику.

Но самым главным гвоздем программы были дрессированные животные. С ними работал высокий блондин с бородкой клинышком. Собачки слушались малейшего движения его руки. Волнистые попугайчики порхали вокруг его плаща, доверчиво садились на плечи и голову, что-то ласково треща ему на ухо и ловко увертываясь от посторонних. Имелись тут и дикие животные. Главным был самый настоящий волк, который оказался вовсе не зубастым чудовищем, а застенчивым и милым серым хвостатым. И был енот-полоскун, который и белье стирал, и обед в кукольной кухоньке готовил, и в колокольчик звонил, словом, был ничуть не менее забавен, чем какая-нибудь мартышка.

Подруги провели время с большим удовольствием. Вдоволь посмеялись над шутками и выкрутасами клоуна. И ничуть не пожалели тех денег, что заплатили за билеты.

– Молодцы ребята, здорово работают.

И пусть палатка была всего лишь обычным шатром из ИКЕА, правда, украшенным изнутри и снаружи, и пусть зрительские места представляли собой простые доски, но какая разница, если люди вкладывали в свою работу душу.

– Вот только жалко, что антракта не было, – выразила сожаление Катя.

– Почему? Зачем еще антракт? Представление и так было коротким.

– Я люблю в антракте в буфет ходить. А так я проголодалась.

Марина покосилась на подругу и вздохнула. Конечно, Жанна иногда выражается слишком уж прямолинейно, но что-то в ее словах все-таки было. Катьке и впрямь не мешало бы сбросить килограммчиков десять, а то и двадцать или даже все двадцать пять. В размышлениях о том, что и тридцать кило не были бы для Кати серьезной потерей, Марина дошла до дома. И тут лишь почувствовала, что и сама не прочь что-нибудь перехватить.

– По бутику? А?

Бутерброды, которые соорудили подруги перед уходом, оказались очень неплохи. Толстый ломоть серого местного хлеба, сверху капля соуса, потом листик салата и кусок колбаски. Все это великолепие венчал ломтик красного помидора, густо посыпанный молодым укропчиком. Объедение!

– Недурно было бы повторить. Что думаешь?

Увы, когда Марина полезла в холодильник, там не оказалось ни колбасы, ни помидоров, ни соуса. Кинулись к хлебнице – пусто. Даже укропа и салата и тех не было!

– Жанна! Жанка! Ты же обещала следить за холодильником!

Но Жанна словно сквозь землю провалилась. Сколько подруги ее ни кликали, она не отозвалась.

– И чего делать? Магазин уже закрыт.

– Ляжем спать натощак.

– А Жанна?

– Придет. Не маленькая.

И Марина начала укладываться. Во всем нужно видеть положительные стороны. Не придется стеречь холодильник. Кому он пустой нужен!

Какое-то время было тихо.

Потом Катя спросила из-за стенки:

– Как ты думаешь, Жанна сильно на нас с тобой обиделась?

– За что?

– Ну, что мы ушли и оставили ее одну?

– Она сама решила так.

Катя помолчала, а потом снова спросила:

– А почему она тогда не отвечает? Я ей уже раз двадцать позвонила, а от нее ни слуху ни духу.

– Не знаю. Может, не хочет. Может, занята.

– Вот я и думаю, что она не хочет с нами общаться, потому что занята тем, что дуется на нас.

– Ну и пусть дуется. Тебе-то что? Ты в чем-то перед ней виновата?

– Нет.

– Вот тогда и спи.

Катя замолчала. Но потом снова зашептала:

– Марин, а Марин?

– Ну, чего тебе еще?

– Ты ничего не слышишь?

– Нет.

Но, говоря это, Марина поняла, что она и впрямь что-то слышит. Какой-то шорох раздавался возле дома.

– Кто-то ходит.

– Ага.

Потом шорох затих. А затем вновь раздался, но теперь он шел уже из дома.

– Там кто-то есть.

– Слышу.

– И что будем делать?

Катя уже встала с постели. Она появилась в дверях в своей любимой ночнушке. Выглядела она в ней впечатляюще. Рубашка у нее была белая и длинная, почти до пола, она закрывала Катю от самой шеи и до пяток. Ворот и рукава рубашки были обильно украшены нашитыми рюшами, еще больше увеличивающими объем Катькиной фигуры. На голове у Кати были бигуди, которые топорщились во все стороны. Да еще и обгоревший на солнце нос она намазала белым и жирным кремом, так что теперь на месте лица в темноте светилось нечто круглое.

– Если это тот самый воришка, надо нам его схватить.

– Ага, схватить. А как? Вдруг он драться начнет?

– Нас двое, а он один.

– С чего ты взяла?

Марина задумалась. И впрямь, вдруг грабителей двое? Вдруг это оголодавшие, а потому страшно злые мужики? Тогда им с Катей придется туго.

– И Жанка как назло куда-то запропастилась.

Марина сейчас тоже об этом жалела. Несмотря на все свои отрицательные стороны, была у Жанки и одна положительная сторона. Она была отчаянной. И при случае не боялась пустить в ход кулаки. А пустив их в ход, сражалась до конца, до последней капли крови, до последнего вздоха. И случалось, одолевала куда более сильного противника. А уж по части устрашения Жанке вообще было мало равных.

– Да, Жанка нам бы сейчас отнюдь не помешала. Ну, а мы-то с тобой что? Мы вооружимся и пойдем!

– А чем вооружимся-то?

– Чем?

Взгляд Марины растерянно запорхал по комнате.

– Ты возьмешь лак для волос и зажигалку, – решила она. – Помнишь, как сегодня фокусник ловко пламя из руки пускал. Я потом спросила, он мне признался, что у него там баллончик с лаком был спрятан. И зажигалка. Он ее чирк, и пламя. И ты тоже чирк, и пламя.

– Как бы мне дом не спалить.

Катины опасения имели под собой основание. При ее ловкости и грациозности с Кати бы сталось споткнуться и упасть в самый неподходящий момент.

– Тогда ты возьми эту палку, а я возьму лак и зажигалку.

Палкой раздвигали тяжелые шторы. На конце она имела загогульку, как у миниатюрного ухвата. Так что при случае ею можно было удачно кого-нибудь ткнуть и оставить без глаза.

– Надеюсь, что обойдемся без таких крайностей.

И подруги крадучись двинулись на кухню. Шум оттуда доносился отчетливо. И было ясно: в кухне кто-то орудует.

– Ты иди первой и сразу его пламенем. А я выскочу сзади и уже добью палкой.

– Ага.

И Марина решительно шагнула вперед. Так и есть! У холодильника кто-то копошится.

– Стоять! – крикнула она. – Р-руки вверх!

Выдавив из баллончика струю лака, она чиркнула зажигалкой. Пламя взметнулось на удивление большое и яркое. Вот только облачко газа полетело совсем не в ту сторону, куда рассчитывала Марина. Огонь перекинулся на висящее на вешалке кухонное полотенце, которое было мало того что старым и вафельным, так еще и промасленным, и потому отлично загорелось.

– Гори-и-им! – завопила Катька каким-то дурным голосом.

Марина кинулась тушить пожар. Но пока она сражалась с пламенем, события развивались вне зависимости от ее желаний. Катя, не видя произведенного газовой зажигалкой ущерба, помнила лишь об их договоренности поддерживать друг друга. И теперь она выскочила из-за спины Марины.

– Сдавайся! – рявкнула она грабителю, в целях его устрашения изо всех сил стукнув палкой по полу.

Катя была девушкой рослой, и силушкой ее природа не обидела. Так что удар палкой об пол был такой силы, что все вокруг вздрогнуло. А затем произошло и вовсе непоправимое. Старое зеркало в огромной раме сорвалось со стены, упало на пол и со звоном разбилось.

– Ой, мамочки!

Это кричал грабитель. И вот кричал он до странности знакомым голосом. Но Марине сейчас было не до того, она сражалась с пламенем. Наконец ей удалось его потушить. Катя включила свет, и они в полнейшем недоумении уставились на ночного вора.

– Жанка! Ты!

– Идиотки несчастные, – заплакала Жанна. – Вы меня чуть не до смерти напугали. Что вы тут затеяли?

– А ты что?

– Я ничего. Продукты обратно в холодильник складываю.

– Как – складываешь?

– Ну да. Я их у соседки до времени оставила. А сейчас обратно принесла.

Подруги в растерянности смотрели на колбасу и хлеб, которые вернулись на свои места. И даже зелень снова была с ними. Выходит, никакой новой кражи не случилось?

– А мы тебя искали, – растерянно произнесла Марина.

– А зачем меня искать? – буркнула Жанна, распределяя продукты по полкам холодильника. – Я что, слиток золотой, чтобы меня искать?

– Ты где была?

– На озеро ходила купаться.

– А почему не отвечала? Мы тебе обзвонились.

– Это как бы я вам ответила, если я смартфон дома специально оставила.

– Зачем? – удивилась Катька. – Зачем оставила-то?

– Я же одна пошла. Оно мне надо, чтобы кто-нибудь, пока я плаваю, мой смартфончик увел? Нет, совсем не надо. Вот я его и оставила для пущей сохранности в доме.

В этом была вся Жанка. Предусмотрительная она была просто до жути.

– Ну и как? Искупалась?

– Не-а.

– Почему?

– Не понравилось мне сегодня вечером на берегу. Никакого покоя нет. Водолазы по дну шарят, воду мутят. Спасатели приехали. Родственники опять же. Столпились. Рыдают. Один негатив. Да и очень мне надо в воду лезть, в которой труп болтается. Может, от него уже зараза всякая пошла.

– Что ты мелешь? Какой труп? Чей?

– Говорят, сегодня вечером девка какая-то утонула. Вот ее тело на дне и ищут.

– Да ты что! – перепугались подруги. – Утонула! Какой ужас!

– Ужас-то, конечно, ужас, – согласилась с ними Жанна. – Только я теперь в воду ни ногой. А так хотелось бы искупаться. Но если в воде труп плавает, то брр… Нет, я туда не полезу.

И все трое замолчали, растерянно глядя друг на друга и на останки зеркала, валяющиеся на полу.

– А что с зеркалом? Почему оно разбилось?

– Крепление ослабло. Старинная вещь. Сколько ей лет?

– На вид не меньше ста.

Рама и впрямь выглядела очень старой. Она была покрыта резьбой, изображающей головы каких-то скалящихся существ.

– Оно и к лучшему, что его теперь нет, – заметила Катя. – Очень уж морды страшные.

– Надо бы осколки убрать.

– Надо.

– Так давайте уберем.

Но все трое продолжали отчего-то мешкать.

А потом Жанна нерешительно произнесла:

– Говорят, если зеркало разбилось, то это к смерти.

– Чьей?

– Чьей-нибудь.

– А я слышала, что зеркало разбить – семь лет счастья не видать.

– Глупости, – заявила Марина. – Разбитое зеркало предвещает перемены. А хорошие они или плохие – это по-разному у всех бывает. Опять же, сначала человек думает, что это дело ему к худу, а потом смотрит, нет, вроде как к добру получилось.

– Главное, не глядеть в осколки.

– У меня дядя однажды зеркало разбил, – мрачно сказала Жанна, – а через год его собственная тетка умерла. Правда, ей восемьдесят три года было. Она бы так и так все равно померла.

Этот рассказ вкупе с известием о плавающей в озере утопленнице окончательно нагнал на подруг жути. Стараясь не смотреть в зеркальные осколки, они собрали стекло в пакет, который затем вынесли из дома.

– А что с рамой делать?

– На дрова пойдет. Когда холодно будет, печку затопим и сожжем. А на это место мы другое зеркало повесим. Я видела в чулане, там есть подходящее.

Все вместе сходили в чулан и осмотрели новое зеркало.

– Хорошее! – одобрила Жанна. – И полочка есть.

Зеркало было укреплено на большом фанерном листе, снизу к которому была прикреплена полочка. Совсем простая вещь, но зато функциональная и полезная.

– Потащили!

Кряхтя и обливаясь потом, девушки дотащили тяжелую фанеру до кухни. Новое зеркало также было в полный рост. И, примерив его на то место, где висело старое зеркало, все три девушки сошлись во мнении, что это новое зеркало тут отлично вписалось.

– Как для этого места и было создано.

Крепление на зеркале уже имелось. Оставалось вбить новый гвоздь, что Катя и сделала самолично. Жанна осмотрела результаты ее работы и нашла, что саморез был бы прочнее. Но самореза в хозяйстве не оказалось, и зеркало повесили пока что на гвоздь, очень большой и на вид прочный.

– Гвоздь-то хорош, – сомневалась Жанна, – а вот стенка какая-то трухлявая. Не знаю, выдержит ли она такой большой вес. Надо бы сюда саморезов, да не один, а штуки три, чтобы вес зеркала был распределен равномерно.

Катя сказала, что саморезы она купит когда-нибудь потом. И тогда же договорится с кем-нибудь из соседей, имеющих дрель, чтобы пришли и перевесили зеркало.

– А пока и так повисит, – оптимистично заявила она.

На том и порешили. Но если подруги думали, что неспокойный вечер на этом и закончился, то они здорово ошибались. Не успели они поужинать вернувшейся к ним колбасой, как за окном раздался протяжный собачий вой. Какое-то время подруги сидели молча, в испуге глядя друг на друга и надеясь, что собака умолкнет. Но пес выл все громче и громче. Казалось, он вкладывал в этот вой всю тоску своей собачьей души.

– Что там случилось? Как-то нехорошо он воет.

На собаку кто-то прикрикнул. Потом раздался шум, словно в пса метнули палку или даже камень. И собака умолкла. Девушки снова придвинули к себе чашки с чаем, но в дверь постучали.

– Да что же за день такой! – в тоске произнесла Жанна. – Никакого покоя!

– Кто там?

– Девоньки! – раздался мужской голос. – Это дядя Степан. У вас сольцы не найдется одолжить?

– Этого еще не хватало!

Жанна проворно вскочила на ноги и заметалась по кухне.

– Прячьте! – шептала она с каким-то безумным видом. – Прячьте все!

Катя продолжала жевать, видимо, считая, что лучшее место, чтобы спрятать провизию, – это ее желудок.

А вот Марина удивилась:

– Но почему?

– Увидит, что мы за столом сидим, нипочем не уйдет. Я его знаю. Такой приставучий, зараза! Уже раз пять к нам с Катькой заглядывал. Да, Катя?

Катя безмятежно кивнула. Когда она жевала, ее ничто не могло взволновать. И даже визит приставучего соседа не воспринимался ею как нечто катастрофическое.

– И главное, придет и сидит, и не уходит. И чего сидит? И намеков, главное дело, не понимает. Я уж ему и так и этак, мол, пора вам, дядя Степан, домой уже топать, а он все сидит и сидит.

Ворча, Жанна мигом смахнула со стола все следы чаепития. Катя проводила печальным взглядом свою чашку с недопитым чаем, но возражать не посмела. Мало кто осмеливался встать на пути у Жанки, когда той приходило в голову сделать окружающим хорошо.

– Девоньки, откройте, – донимал дядя Степан. – Я свет у вас видел, не спите еще.

– Не открывай.

– Он не уйдет.

– Постоит и уйдет.

– Внучка завтра приезжает, курочку ей купил. Хотел присолить на ночь, чтобы пропиталась, чесночку в саду накопал, хватился, а соли и нет. Помогите, сделайте такую милость. Хочется внучку-то порадовать. Одна она у меня. Редко ее ко мне привозят.

– Ты бы водку меньше жрал, – проворчала Жанна вполголоса – небось, чаще бы привозили.

Катя молча встала из-за стола, подошла к двери и открыла:

– Привет, дядь Степан. Соли тебе? Сейчас.

Катя щедрой рукой насыпала целую чашку и передала старику.

– Ну, бывай.

И закрыла дверь. После этого она повернулась к Жанне и спокойно сказала:

– И всех делов. Было из-за чего шум поднимать.

Жанна открыла рот, чтобы ответить, но в дверь снова заколотили.

– Катюша, а чашка-то?

– Возьми себе.

– Может, я тебе чашку-то завтра отдам?

– Хорошо.

Катя сочла разговор законченным. Но когда спустя какое-то время Марина открыла дверь, чтобы выйти на улицу, то наткнулась на дядю Степана. Он так и стоял с чашкой в руках.

– Не нашли девчонку-то, – произнес он печально. – Ну, что на озере пропала. Весь день водолазы искали, все дно прочесали, а не нашли.

Марина поежилась. Не к ночи такие рассказы про утопленниц. Да еще соседская собака вновь принялась выводить свои рулады. И чего не спалось животине?

– Вишь ты, как ее занимает, – заметил дядя Степан. – Животное, а и то беду чует. Утонула, вот горе! Помянуть бы надо.

– Будет вам жуть нагонять.

Но дядя Степан не унимался. Был он подвижным чернявым старичком, жутко болтливым, как теперь выяснилось.

– А не первый раз у нас такое, – увлеченно продолжал он. – Говорю, что на нашем озере каждое лето человек пять, а то и десять тонет.

– Водку пить надо меньше, – не выдержала и вмешалась в разговор Жанна. – Тогда и тонуть не будут. А то напьются под шашлыки водки с пивом, а потом пьяные лезут в озеро купаться. Да не у берега плещутся, а все переплыть его норовят. Была я на берегу, видела несколько подходящих компаний. Каждый из них претендент на то, чтобы утонуть.

– Не скажи. Девчонке этой и двадцати лет не было. Что же, скажешь, она тоже водку бухала?

– Наверное.

– Нет, тут что-то другое. Если бы утонула, нашли бы тело.

– Озеро большое, могли и не найти.

– Всегда находили, а тут вдруг не нашли? Нет, тут что-то другое.

И дядя Степан помялся, словно бы собираясь выдвинуть какое-то предположение. Подруги вежливо ждали.

Но он лишь вздохнул и нерешительно глянул на Катю:

– Живая душа все ж. Помянуть бы надо. Как считаете?

И дядя Степан извлек из-за пазухи пол-литровую бутылку.

Жанна выразительно закатила глаза к потолку. Мол, так я и знала. Соли у него нет, зато водки хоть залейся.

– Я пить не буду!

Марине тоже не улыбалось распивать в компании незнакомого и малоприятного пьянчуги. Так что они ушли, оставив Катю объясняться с соседом наедине. Объяснение это затянулось. И когда спустя полчаса Марина выглянула, то увидела на крыльце все того же дядю Степана, граненую рюмку и ополовиненную бутылку водки.

А дядя Степан объяснял Кате:

– Ты пойми, для мужчины в женщине главное – это возможность свободно с ней общаться. Вот мы с тобой свободно общаемся, ты меня понимаешь, а я тебя понимаю. Из нас могла бы получиться хорошая пара. Тебе ведь, Катюша, любви не хватает. Думаешь, я этого не вижу? Очень даже вижу.

И дядя Степан сделал неуклюжую попытку обнять Катю. Но та быстро отбросила его руку. Марина оценивающе прикинула, что оставшуюся водку дядя Степан будет пить еще час, с его-то темпами. Потом без закуски, а кроме соли, закусывать тут нечем, он свалится. И кому-то придется тащить его до дома. Но если Катю такая перспектива устраивает, то это ее личное дело. И Марина пошла спать.

К ее удивлению, дядя Степан ушел не через час, а всего через сорок минут, и своим ходом. А вот чашку с солью забыл, ее утром обнаружила Жанна. Прошедший ночью небольшой дождик превратил соль в неаппетитное месиво, и хозяйственная Жанна долго ругалась, почему Катя не убрала ночью соль в дом, если уж соседу она оказалась не нужна.

Катя с удовольствием принялась за завтрак, сообщив между делом:

– Сегодня мы все приглашены к дяде Степану в гости.

– Это еще зачем? – встрепенулась Жанна. – Не пойду!

Марина с сомнением покачала головой:

– Я тоже как-то не рвусь.

– Ну, девчонки! Я ведь уже обещала. Сходим!

– Не хочу я к этому пьянице идти и сидеть там у него.

– И зачем ты его, Катя, приваживаешь?

– Жалко, – развела руками Катя. – Вроде и семья у него есть, а он все время один. Сыновья к нему не ездят. Тоскливо ему. Марина, пойдем?

– Не знаю.

Но если Марина колебалась, то Жанна высказалась четко и предельно ясно:

– Если вы со старыми забулдыгами собираетесь водку пить, я вообще домой поеду.

Настроение у Жанны испортилось совершенно:

– Продукты пропали. Еду готовить не из чего.

– Вот и пойдем обедать к дяде Степану. Он приглашал.

– Не хочу я его курицу, которая целую ночь несоленая на жаре провалялась.

– Да почему несоленая? Дядя Степан вкусно готовит. Он летом и компоты сам закручивает, и картошку молодую жарит, и шашлыки.

– Это если трезвый.

– Так он трезвый будет. Ему же внучку встречать. И сыновья чего-нибудь вкусненького привезут. У дяди Степана вся семья зажиточная, даже удивительно, что он один у них такой… заброшенный. К тому же он мне вчера проговорился, что еще и его брат приедет. Я его всего один раз видела, но он мужчина хоть куда. У него бизнес свой.

Жанна презрительно скривила нос и заявила:

– Небось тоже старик.

Но интонация у нее была какая-то вопросительная. И Катя немедленно кинулась на защиту соседа:

– Вовсе нет. Да и дядя Степан, если хочешь знать, не такой уж старый. Ему чуть больше пятидесяти. Это он от водки так плохо выглядит. А брат его совсем не пьет. И моложе гораздо. Пойдем, Жанна, посидим все вместе.

Жанна нахмурилась и промолчала, но Марина заметила, что про отъезд подруга заговаривать перестала.

Глава 4

Перед обедом Катя с Мариной сходили на озеро. Вчерашние слухи оказались правдивыми. Пропавшую девушку искали и водолазы, и добровольцы, но ни ее тела, ни вообще каких-либо следов обнаружить не удалось. Зато все столбы и деревья были оклеены объявлениями с просьбой сообщить всех, кто имеет какую-то информацию о пропавшей девушке, по такому-то телефону.

– Красивая, – заметила Катя, изучив фотографию. – Неужели и впрямь утонула? Такая молодая и погибла. А зачем ты фотографируешь?

Марина сфотографировала указанный в объявлении номер телефона. Она и сама не могла объяснить, зачем она так поступает. Но какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что этот номер ей еще может пригодиться. Жанна с ними не пошла. Она занялась уборкой в доме. Мыла полы, двигала мебель, протирала все поверхности. Честно говоря, старый дом отчаянно нуждался в чем-то подобном. Катя не была из разряда тех, кто день и ночь проводят с пылесосом в руках.

На досуге Марина решила проверить информацию, которую узнала от Жанны.

– А что за женщина тебе дом в наследство оставила? Это какая-то твоя дальняя родственница?

– Мамина подруга. И не только дом, но еще и квартиру в городе.

– А почему именно тебе?

– Сама не понимаю. Но я никогда этим вопросом особо и не задавалась. Оставила, и спасибо.

– У нее своих детей, наверное, не было?

– Сын был, но погиб.

– А братья-сестры? Муж?

– Муж умер. Сестра, кажется, была. И семья у нее была тоже. Но где она и что с ней, я не знаю.

– Никто из них не появлялся?

– Не-а. Да я их и не знаю никого.

Утро было жаркое. Вдали что-то грохотало. Кажется, знаменитый майский гром собрался напугать подружек. Но погрохотало, а дождя так и не пролилось ни капли. Зато соседская собака что по пути к озеру, что по дороге назад выла в полный голос.

– Это просто невыносимо! Надо пойти и посмотреть, что с псом.

Собака была рыженькой и совсем небольшой. Даже удивительно, как такая крошка могла так громко выть. Хозяева ее оказались вполне приличными людьми, уже пожилыми и степенными.

– Сами не понимаем, что с нашим Ларсиком случилось. Как вчера вечером принялся выть, так и не унимается. Ни лакомства не помогают, ни уговоры, ни ругань. В дом заведем, он немножко утихнет, а потом снова. Уж и кричали на него, муж даже побил, а Ларс снова за свое. Убежал из дома, под поленницей спрятался и опять свою песню завел.

– А раньше с ним такое случалось?

– Нет, никогда. Первый раз.

– Может, он болен?

– Мы тоже так подумали. Но сосед у нас ветеринар, он говорит, что непохоже, чтобы у Ларса что-то болело. Когда у собаки что-то болит, она тревожится, скулит, плохо ест, мало пьет и все время норовит лечь. А Ларс носится будь здоров и кушает отлично, и воду пьет. Нет, совсем мне не кажется, что он болен.

– Ну, а воет-то тогда почему?

Этого хозяйка пса объяснить не сумела.

– Говорят, сиба-ину очень чувствительные собачки. Психика у них такая, что они мгновенно считывают настроение хозяев. Но мы с мужем дружно живем, никаких неприятностей не наблюдается, настроение отличное, в отпуске мы с ним оба, с чего тогда Ларсу тревожиться?

Так и не найдя отгадки, подруги пошли назад. А Ларс, словно издеваясь над ними, снова уселся возле забора и горестно завыл.

– Совсем небольшая собака, а как громко орет.

– Ты на Жанку посмотри. Ростом метр в кепке и в прыжке, а какая голосистая.

Придя домой, подруги оторопели. Дом встретил их просто сверкающей чистотой. Окна, пол, даже кухонная плита буквально сияли в лучах солнца.

Катя даже заикаться начала:

– Э-т-то что такое? Мы туда попали?

Марина просто восхитилась:

– Жанна, ты волшебница! Как окна-то блестят.

– Да чего тут мыть? – отмахнулась Жанна, отряхивая с рук воду. – Это вам не город, никакой особой грязи здесь на окнах нету. Всего-то и дел, что протереть тряпочкой. И пол тоже легко отмылся. Вот с плитой пришлось повозиться. А кастрюли до сих пор мокнут. Я за них после обеда примусь. Что ты в них такое варила, что они так закоптились?

– Ничего. Это газ плохой. Когда я приехала, баллоны пустые были. И я попросила соседа, чтобы он их в городе вместе со своими заправил. А он поленился на станцию ехать, где газовые баллоны для дач заправляют, поехал и заправил их на обычной колонке, где газ для машин продают. Сказал, что это почти то же самое, гореть будет не хуже. А газ этот гореть-то горит, но коптит, сами видите.

– Так ты поменяй газ в баллонах.

– Поменяй… Это соседа снова просить надо.

– А сосед что, терпит?

– И у него коптит, наверное. И что с этим делать, не знаю. Видимо, пока весь не выгорит, другой газ заказывать не стану. Хлопотно уж очень.

– Ладно, – отмахнулась Жанна. – Твои кастрюли, тебе и решать.

Хотя весь ее вид говорил о том, что лично она бы этого дела так просто не оставила.

– Что на обед будем готовить?

– Ничего, – обрадовалась Катя, что ее больше не будут ругать. – Мы по дороге дядю Степана встретили. Он повторил, что ждет нас в гости.

– Не пойду я. У меня дел много.

Но подруги дружно взялись за Жанну и объяснили, что закопченные кастрюли – это еще не повод отказываться от нового интересного знакомства.

– Не весь век же тебе с кастрюлями дружбу водить. Надо и о новом замужестве подумать.

После того как Жанна развелась с мужем-игроманом, оттяпав у его семьи все, что только было возможно, она была постоянно занята присмотром нового кандидата. Катя замужем еще никогда не была и считала, что ей не мешает туда сходить. А Марина вообще полагала, что женщине без мужчины никак нельзя, и уж коли сейчас у нее никого нет, то этот пробел нужно срочно заполнить.

Жанна для виду поломалась, но потом все же сдалась:

– Схожу с вами за компанию. Но если мне не понравится, сразу же уйду.

Дядя Степан явился за подругами лично. Сегодня он был тщательно выбрит, причесан и почти трезв. К тому же он где-то нашел чистые брюки и умудрился отгладить сорочку, так что общее впечатление было благоприятным, и Жанна смилостивилась. Еще больше у нее поднялось настроение, когда она увидела двух хлопочущих возле мангала мужчин. Это были ближайшие родственники дяди Степана – его сын Андрей и брат Олег. Оба были высокими, темноволосыми, с гладкой смуглой кожей. Они были похожи друг на друга куда больше, чем дядя и племянник. И оба они были как раз в том возрасте, который рассматривался Жанной в качестве брачного. Уже не мальчишки, но еще и не старички. Как говорится, мужчины в самом соку. Жанна тут же заулыбалась, заворковала и принялась проявлять явный интерес к процессу, происходящему на мангале.

Марина с Катей лишь переглянулись, когда до них донесся ставший умильным голосок Жанны:

– Так вы говорите, угли для шашлыка нужно брать от плодовых деревьев? Ни в коем случае не сосну и не ель? Надо же, а я и не знала! Сколько нового узнаешь, общаясь с умными людьми!

В общем, Жанна об отъезде теперь и не помышляла. Ее было просто не оторвать от мужчин. А вот Катя с Мариной увлеклись разговором с женой Сергея – второго сына дяди Степана. Сам он приехать то ли не смог, то ли не пожелал, но вместо себя прислал жену с дочкой. Девочку звали Катюшей. И было ей десять лет. Хорошенькая, с темными длинными волосами, темными блестящими глазками и ртом-вишенкой. Умненькая, улыбчивая и подвижная девочка занималась и танцами, и музыкой, и пением. Она была сущей очаровашкой, прекрасно это сознавала и была не против похвалиться своими достижениями перед посторонними.

– А еще в этом году я хожу в бассейн. Мой тренер мной очень довольна, она говорит, что в следующем году я смогу поехать вместе со старшими девочками на выступления.

Ее мама Евгения кивала в знак согласия, подтверждая каждое слово девочки. Но всякому, кто их видел рядом, тут же становилось ясно, что свою потрясающую внешность девочка унаследовала не от матери. Мать Катюши была грузной, и красота ее была какой-то тяжеловесной. Волосы у нее были густые, но тусклые и жесткие, да еще и торчащие во все стороны. Глаза – большие, но с тяжелыми набрякшими веками. Крупный нос, который ничто не могло замаскировать. И рот с полными чувственными губами, которые еще больше выделялись благодаря нанесенной на них ярко-алой помаде. Крупные руки, большие ноги с некрасивыми ступнями и пальцы-сосиски. Нет, решительно ничего не напоминало о родственном сходстве этих двоих.

Катюша в отличие от матери была удивительно пластичной, и каждое ее движение радовало глаз грациозностью и какой-то неуловимой красотой.

– Чудесная у вас девочка.

– И такая умница! – с жаром откликнулась Евгения. – Отличница. А сколько книжек перечитала, вы бы знали!

Но как только поспела первая порция шашлыка, Евгения мигом потеряла интерес и к дочери, и к собеседницам. Она взяла себе самую большую тарелку, наполнила ее доверху и полностью сосредоточилась на приеме пищи. Катюша за это время успела свести знакомство с двумя соседскими девочками, которые собирались идти на пляж.

– Мама Женя, можно мне тоже с ними пойти?

Не отвлекаясь от еды, Евгения лишь кивнула. Она даже не взглянула на Катюшу. Не взяла с девочки слово не заплывать далеко и быть осторожней в воде. Весь интерес этой женщины был сосредоточен на ее тарелке. Даже у подруг сердце екнуло, когда тоненькая, словно тростинка, девочка выскочила из дома в одном купальнике и, махнув рукой деду и дяде, убежала прочь. А Евгении хоть бы хны. Жует себе и жует. Даже не поглядела вслед девочке.

– Может, вам с ней сходить? – спросила Марина у Евгении.

Та на мгновение перестала жевать. И Марине почудилось, что в больших выпуклых глазах женщины промелькнула досада.

Наконец, Евгения махнула рукой и сказала:

– Да чего с ней случится. Меня саму мать на речку с шести лет одну отпускала.

А Катюше только того и надо было. Как все дети, она радовалась предоставленной ей свободе. В общем, все были довольны. И застолье покатилось себе дальше гладко и сладко. Жанна ни на минуту не оставалась без кавалеров и кокетничала с ними вовсю, Марина наблюдала, Катя с Евгенией жевали, мужчины разговаривали о чем-то своем, не забывая ухаживать за дамами, хотя их ухаживания иной раз выглядели слегка тяжеловесными.

– Ешь! Вкусно!

И Андрей без спроса шмякнул Марине на тарелку внушительных размеров отбивную, обдав девушку брызгами мясного сока, но даже не сочтя нужным извиниться за свой промах. Олег примерно таким же манером ухаживал за Жанной, но та делала вид, что все в порядке. Таким образом, наступивший вечер застиг всех врасплох.

– Ой, уже девятый час! – спохватилась Марина, случайно взглянув на часы. – А где же Катюша? Неужели до сих пор на озере мокнет?

Евгения сделала вид, будто бы не слышит. Но Андрей заволновался:

– И впрямь, где девочка. Женя?

– Гуляет небось.

– Надо поискать. Уже прохладно становится. А она в одном купальнике убежала.

Евгения нехотя поднялась. Но подруги заметили, что вместо того, чтобы пойти на поиски дочери на улицу, она отправилась в дом, где и застряла. Прошла четверть часа, а Евгения назад все не появлялась. Марине наскучило сидеть, она захотела размяться. Уговорить Катю пойти с ней оказалось куда проще, чем отвлечь Жанну от ее амурных подвигов. Дела у Жанны двигались успешно. Она с легкостью увлекла обоих мужчин и отступать не собиралась. А вот Катя уже получила свое, она наелась буквально до отвала и теперь с радостью согласилась прогуляться.

– Тогда и второе дыхание откроется, – сказала она. – А то ты видела, сколько у них еще шашлыка осталось!

– Необязательно сразу в один день его съесть.

– Обидно, если пропадет.

Катя была намерена доесть все, что имелось на столе. Такой был у нее девиз. Не уходить из гостей, пока там имеется хоть что-нибудь вкусненькое.

Тех девочек, с которыми ушла купаться Катюша, они увидели довольно скоро. Теперь они играли в магазин, выставили игрушечную кассу, разложили пластиковые фрукты, овощи, коробочки с яйцами, бутылки с маслом, кетчупом, упаковки с сосисками, колбасы и прочее, что можно приобрести в каждом приличном супермаркете.

Все девочки распустили волосы, которые слегка влажными прядями рассыпались у них по плечам и спине. Вместо купальников на них теперь были маечки и штанишки. Ясно, что дети вернулись с озера, переоделись и снова играли.

Но вот Катюши среди них не было видно. И это Марине совсем не понравилось.

Тем не менее она улыбнулась и поздоровалась:

– Привет, девчонки. Играете?

– Покупайте, – улыбнулась им одна из девочек – светленькая и тоненькая, с пронзительными голубыми глазками.

– У нас и настоящие фрукты есть.

И одна из девочек, потолще и с тяжелым взглядом, продемонстрировала несколько крупных темно-красных яблок, явно принесенных из дома.

– Девочки, а где Катюша?

Ответом ей был удивленный взгляд.

– Так она уехала, – произнесла светловолосая.

Ответ этот неприятно поразил Марину.

– Как уехала? – заволновалась она. – Когда и куда?

– С дядей своим уехала. Мы еще на озере были. Он за ней туда приехал и забрал.

С дядей? Может быть, у Катюши имеется еще один дядя? Потому что Андрей никуда от них не уезжал, все время был с ними. И потом, если бы это Андрей забрал девочку с озера, стал бы он волноваться о том, где она сейчас? На всякий случай они вернулись к Андрею и спросили, не он ли был тем дядей, который забрал Катюшу с купания. Как и следовало ожидать, Андрей заявил, что нет, не он.

– Я же все время был с вами.

И тут же страшно разволновался.

– Где эта Женька? – закричал он. – Где эта мать, с вашего позволения?

Евгения обнаружилась в доме. Она сладко спала, подложив под щеку ладонь и похрапывая. Судьба дочери ее ничуть не волновала.

– Дядя забрал? – сонно переспросила она. – Ну, так может быть, это Витька был – брат Риты.

– Кто?

– Витька.

– А Рита – это кто? – не удержалась от любопытства Марина.

На этот вопрос Евгения ей ничего не ответила.

– Ой, как вы нехорошо меня разбудили, – пожаловалась она вместо этого. – Даже голова закружилась. И сердце колотится. Разве можно так! У меня же давление.

И она снова тяжело бухнулась на кровать, даже пол от падения ее туши задрожал. Андрей стал звонить своему брату. Разговор был коротким.

– Серега, похоже, Ритка послала своего брата, чтобы тот забрал Катюшу.

В трубке выругались.

– А что я мог поделать? Девочка купаться захотела. Не мог же я ее не пустить. Жара-то какая! Нет, Евгения не захотела с ней пойти. Катюша с соседскими девочками пошла. Евгению тебе дать? Не могу, плохо ей. Давление подскочило. Что? Ага, понял.

И закончив разговор, Андрей подошел к кровати, на которой разметалась Евгения, и, примерившись, с размаху отвесил ей оплеуху, а потом еще одну.

– Ай! Ой!

– Это тебе от мужа привет!

И прежде чем Евгения успела произнести хоть слово в ответ, заорал на нее:

– Вставай ты, колода деревянная! Все бы тебе на перинах валяться! Девчонку проспала! Что теперь делать?

Как ни удивительно, после полученной взбучки Евгения мигом присмирела. И держаться за голову перестала, хотя именно сейчас и имела полное на то право.

– Ладно, ладно, уже встаю, – забормотала она. – Только не бей больше.

Марина с Катей лишь переглянулись.

– Ну и порядочки в этой семье, – прошептала Катя. – Надо бы Жанну предупредить.

Жанна в это время вовсю продолжала строить глазки во дворе Олегу. А Марина прикидывала. Если бы кому-нибудь из них случилось принять два таких тяжелых удара, какие достались Евгении, они бы сейчас были в полном нокауте. А Евгении ничего. Даже, напротив, забегала, зашустрила и про давление забыла, и вообще самочувствие у нее заметно улучшилось.

– Не виноватая я. Что я могла поделать?

– Тебя Сергей зачем с нами отправил! Чтобы ты за девчонкой следила! А ты чего?

– А что я? А вы сами куда смотрели? Зачем разрешили шмакозявке одной на озеро идти?!

Но Андрей покосился на нее с такой злобой, что Евгения сочла за лучшее умолкнуть. Снова позвонил отец девочки. Новость его состояла в том, что дозвониться до Риты и ее брата у него не получилось.

– Они это! Ясно, что они! – орал он в трубку так громко, что стоящая рядом Марина слышала каждое слово. – Ритка давно грозилась, что заберет у меня Катюшу.

Марина подошла к Олегу – брату дяди Степана. Тот в происходящей сваре участия не принимал. Задумчиво помешивал угли в мангале и думал о чем-то своем. Даже про Жанну забыл, хотя та стояла рядом и то и дело поглядывала на кавалера. Но Олегу было на нее наплевать. Как и все прочие, он был очень озабочен исчезновением Катюши.

И все же Марина решилась спросить у него:

– А Рита – это кто?

– Ритка – это жена Сереги.

– А Евгения?

– Женька тоже жена. Ритка – это номер один. А Женька – это номер два.

– Значит, Катюша – это не родная дочка Евгении?

– Падчерица. Серега сперва на Ритке женился, у них Катюшка и родилась. Да не сложилось. Ритка пить начала сильно, Серега с ней и развелся. А дочку себе оставил. Катюше в ту пору всего семь лет было. Серега долго ждал, что Ритка образумится. И суд не сразу их развел. Больше года дело тянулось. Катюше уже в школу идти, а Ритка пьяная валяется. Первое сентября – День знаний, а Ритка на ногах не стоит. Позор такую мать в школу на линейку вести. Потом новое дело. Девочке уроки делать, а Ритка снова в хлам. Ни помочь, ни погулять, ни обед сварить. Куда такой матери девчонку отдавать? Сергей себе ее и забрал.

– Но Рита с этим решением не смирилась?

– Да у нее семь пятниц на неделе! Как Катюша у Сереги, так Ритка хочет, чтобы девочка к ней приехала. Звонит, надоедает, ревет. Ну, Серега же не зверь, он девочку сначала к матери пускал. И денег с собой давал. А Ритка все пропивала. Уедет к ней Катюша вся нарядная, ранец полный игрушек да фломастеров разных. А вернется оборванка оборванкой. Ни ручек, ни карандашей, ни игрушек. Даже одежду и ту мать умудрялась пропивать. Ну, Сереге такое положение дел прискучило, он и перестал пускать Катюшу к матери. Тогда Ритка новый сценарий придумала. Заявила, что с водкой завязала. За ум взялась. И хочет, чтобы девочка с ней жила. Только Серега на такой финт не поддался. Ясно, что Ритка просто до алиментов добраться хочет. Смекнула, если Катюши с ней нет, то и денег тоже нет. А если Катюша с ней жить будет, то Сереге хочешь или не хочешь, а придется раскошелиться.

– Может, оно и неплохо, если девочка бы с родной матерью жила?

– Была бы Ритка нормальной матерью, разве бы суд отдал девчонку отцу? – с горечью произнес Олег. – Вот Андрей на Женьку орет, а Евгения по сравнению с Риткой просто верх заботливости.

Таким образом, конец вечера оказался испорченным. Про подруг все забыли. Андрей пытался дозвониться до Виктора, которого все подозревали в похищении Катюши, но безрезультатно. Где-то через час из города приехал Сергей – отец девочки. Он был сильно взволнован. И тут же помчался к малолетним свидетельницам произошедшего. Они уже собирали свой магазин, но Сергей их остановил и громким голосом стал допытываться у девчонок, как выглядел тот мужчина, который назвался дядей Катюши.

– Отвечайте! Живо! А не то я вас!..

Девочки поглядывали на него со страхом и жались к заборчику. Марине пришлось вмешаться, иначе перепуганные девчонки бы совсем ничего не сказали. С помощью Марины они слегка пришли в себя и кое-что припомнили, но, увы, показания девочек разительным образом отличались друг от друга. Одна уверяла, что мужчина был молодой, высокий и в темных очках. Другая твердила, что очков у него не было, а была темная кепка. Единственное, в чем девочки сходились, так это в том, что Катюша пошла с этим человеком по доброй воле.

– Он ее не тащил, не тянул, ничего такого. И Катюша нам сказала, что это ее дядя.

И еще девочки сказали, что «дядя» был на машине. И что машина была черной, низкой и с блестящими колесами. И что на руке у мужчины была татуировка, какая-то длинная надпись, как они выразились, на эльфийском языке.

– Блестящие колеса – это надо понимать, диски. А вот есть ли у Витьки татуировка?

Этого никто не мог сказать.

– Татуировка дело наживное. Пошел да сделал. С такого балбеса станется. У них вся семейка дурная. Что Ритка твоя полоумная, что этот ее здешний братец, что тот заграничный. Тот другой вообще без башки.

– А машина похожая у Витьки есть?

– Нет, вроде бы нет. Но он мог ее у своих дружков одолжить. Или купил. Да кто его знает, что у него там происходит. Я и Ритку-то уже больше года не видел. А про Витьку и вообще года три ничего не слышал.

– И все-таки дело серьезное, – заметил Андрей. – Необходимо выяснить, кто именно забрал Катюшу. Как еще можно связаться с Виктором, если не по телефону?

– Домой к нему можно съездить.

– Так он и станет тебя дома дожидаться, – возразил дядя Степан. – Да еще с девчонкой. Уже увезли Катюшу в укромное место, где нам ее и не достать.

– А по мне, – снова вступил в разговор Андрей, – надо сразу в полицию обратиться. Одно дело, если мы к Виктору сами сунемся. Пошлет нас куда подальше, и вся недолга. И другое дело, если его в участок доставят и там допросят, как они умеют. Никакого права похищать ребенка он не имел. Ритка родительских прав лишена. И брат ее никакой Катюше не опекун. Так что это получается похищение несовершеннолетней, уголовное преступление.

Родственники принялись обсуждать, как им лучше поступить. И подруги почувствовали, что сейчас будет лучше удалиться. Никто не заметил их исчезновения. Даже Андрей с Олегом, которые совсем недавно глаз не сводили с Жанны, теперь и бровью не повели в ее сторону. И плевать им было, что Жанна уходит. Исчезновение маленькой Катюши начисто вытеснило из их голов все остальные мысли. Вслед подругам неслись ругательства и угрозы в адрес Евгении, не уследившей за девочкой, и особенно жуткие проклятия звучали из уст Сергея в адрес Ритки и ее брата, осмелившихся перейти ему дорогу.

Глава 5

Поздно ночью к подругам постучалась Евгения.

– Откройте! Прошу вас!

Голос ее звучал жалобно. И вид у женщины был не особенно хорош. Под глазом расплывался внушительных размеров фингал. Из носа шла кровь. И передвигалась она как-то странно, боком, можно было подумать, что парочка ребер у нее сломана.

– Распсиховались мужики из-за девчонки, – пояснила она подругам. – А как выпили, еще больше расстроились. На мне злость и сорвали. Можно я у вас тут до утра отсижусь?

– Пожалуйста. Думаешь, к утру они Катюшу отыщут?

– А я знаю? Может, отыщут. А может, что и нет.

Подругам показалось, что в голосе Евгении проскользнула нотка торжества. И им невольно подумалось, уж не имеет ли мачеха какое-либо отношение к исчезновению Катюши. Так-то Евгения с девочкой ладили. Но кто знает, вдруг это была лишь маска? Все-таки отношения мачехи и падчерицы всегда напряженные.

Внезапно Евгения заговорила:

– Так-то, может, и правильно, чтобы Рита забрала дочку себе. Как ни крути, а деньги эти в большей степени принадлежат ей, чем Сереге с Андреем. Они-то двое совсем никакого отношения к капиталам стариковским не имеют. Не им старик свои деньги оставлял, совсем не им.

– О ком ты говоришь? Что за старик?

– Дед Катюшкин, отец Ритки. Думаете, чего Андрей с Сергеем так переполошились, когда узнали, что Катюша исчезла?

– Как же… Одному из них она дочь, второму племянница.

– Да начхать бы им на это было, но потеря денег покоя не дает. Катюшка у нас богатенькая девочка. Ей дед все свое состояние отписал по завещанию. А там много всего разного имеется. Мы все на эти деньги очень славно все эти годы жили. Ритку полоумной алкашкой у них весьма ловко получилось выставить. Нет, я ничего не говорю, Ритка и сама им козыри сдала. Все сделала, чтобы муженек над ней верх поимел. Сама во всем виновата. Если бы она иначе себя вела, стал бы ее отец такое дурацкое завещание писать!

– Почему дурацкое?

Евгения потерла наливающийся под глазом синяк и попросила чего-нибудь холодненького. Думая, что она хочет приложить холод к синяку, Катя принесла ей баночку пива, которую Евгения с наслаждением откупорила. Так, то попивая пивко, то прикладывая жестянку к своему пострадавшему глазу, она принялась излагать события, которые произошли в их семье и послужили причиной сегодняшнего конфликта.

– Отец у Ритки был сильно уважаемым человеком. Говорят, многих он в свое время пригнул, многих обошел и много очень денег сумел к своим рукам прибрать. Все у него в жизни получалось, а вот с детьми конфуз вышел. Что сынок, что доченька оба лоботрясами оказались. Старший еще сын имелся, тот от первой жены. Но она от старика давно назад в Германию умотала и сына с собой забрала. Тот сын вроде бы еще ничего, хотя тоже без царя в голове. А эти двое, что от второй жены, совсем неудачные у старика оказались. И бездельники оба. И выпить любили. И покутить. А больше ничего не любили. Ни Ритка, ни Витька. Чтобы там работать или отцовское добро приумножать, такого у них и в мыслях не держалось. Одно время старик на Сергея надеялся, что тот ему за сына будет, но тот тоже где-то сплоховал, так что в итоге в своем завещании старик отписал все свое добро внучке.

– Катюше?

– Ей самой. А годков ей на тот момент было всего два. И что получается? Такая кроха сама распоряжаться имуществом не может. Опекун за нее должен это делать. А кто опекуны? Отец да мать. Вот они и стали каждый на свою сторону одеяло тянуть. Ритка свои интересы прикрывает, Сергей свои. Ну, помаленьку Сергей верх начал брать. Да и то сказать, чего не взять, коли Ритка что ни день, то пьяная? И братец ей под стать. Сама-то я их лишь мельком видала, но слыхала о них много. И Витька этот, хотите знать мое мнение, запросто мог племяшку свою умыкнуть, потому что парень он вообще безбашенный. Никакого сладу отцу с ним не было. И неудивительно, что он Витьку из своего завещания вовсе вычеркнул.

– Как же так? Сын все-таки.

– Старик рассудил, что сыну и так достаточно при жизни было отписано. Две квартиры в городе, дом загородный, машины, гаражи, яхта. Счета опять же в разных банках отец на его имя открывал. По своим соображениям открывал, но после его смерти они так и так сыну достались. Ну, решил, и будет с него. А что на его имя было записано, то все внучке, Катюше.

Теперь подругам стало немного более ясна диспозиция сил в этой семье. И понятно, отчего Сергей с Андреем пришли в такое неистовство.

– И в отношении Ритки они оба, что Сергей, что Андрей, плохо себя повели. Я хоть и на их стороне должна быть, Ритка мне вообще никто, а Сергей муж родной, но только я вам так скажу, какая-то справедливость все равно должна быть. А так что получилось? Сергей власть в свои руки забрал и совсем Ритке перестал денег давать. А разве это справедливо? Хочет Ритка такую жизнь вести, ее дело, ты ей должен этот комфорт предоставить. Старик не того хотел, чтобы Ритка совсем без копейки осталась. Он про свою дочку все и сам прекрасно понимал, потому ей по завещанию ничего и не оставил. Знал, что у Ритки все моментально мимо пальцев пройдет. Только когда у тебя миллионы под боком чужие, а их законная наследница на выпивку себе по подворотням четвертаки стреляет, – это тоже нехорошо получается. Никто же не говорит, отдай ей все. Но какие-то деньги нужно было Ритке давать. По справедливости, так-то они вообще все ее и Катюшины. Старик совсем не рассчитывал, что на его деньги Андрей себе спортивные тачки станет покупать да по курортам со своими бабами мотаться. Ну, да теперь не придется ему больше за счет девчонки жировать! Кончилась его масленица.

Понятно, что к таким откровениям Евгению подталкивала обида. Свежие побои еще болели. А больше всего ей было досадно, что поколотил ее не только родной муж, но и его брат тоже к этому приложил руку. Вот на Андрея-то главным образом и излилась ее злоба.

– Скоты они оба, вот что я вам скажу. И если это Витька забрал Катюшу, то я буду этому только рада. Поделом им. Не будут больше на чужой каравай рот разевать.

– А ты сама-то работаешь?

– Нет, – покачала головой Евгения. – А зачем?

– Значит, Сергей тебя содержит?

– Он мой муж.

– А если у Сергея теперь деньги кончатся, как вы жить станете?

Евгения потрясла головой:

– Как он жить станет – это его дело. А я всегда устроюсь.

И снова подруги подумали о том, что очень уж спокойно Евгения отнеслась к исчезновению маленькой Катюши, а вместе с ней и материальной базы.

– Андрей настоял, чтобы полицию вызвать, – продолжала рассказывать женщина. – Только ничего хорошего из этого не вышло. Приехали полицейские, с соседями поговорили, так еще и Сергею выговор сделали, почему это его несовершеннолетняя дочь одна на озере болталась.

– А искать-то они ее будут?

– Будут, – вздохнула Евгения. – Куда денутся? Только найдут ли, вот вопрос.

Она устроилась спать в гамаке, заявив, что в доме слишком душно, а на свежем воздухе ей будет в самый раз. Катя принесла из дома два одеяла, в них Евгения и завернулась с головой, чтобы не досаждали комары.

– Утречком свидимся, – зевнув, пробормотала она. – Мои-то родственнички к утру угомонятся, прощения просить прибегут.

– Они знают, что ты к нам побежала?

– Догадаться нетрудно. Больше-то я тут никого не знаю. И что за пиво нынче странное варят? Всего ничего выпила, а уж в сон тянет, словно вагон димедрола съела.

И с этими словами Евгения заснула. Подруги пару раз качнули гамак, чтобы женщине слаще спалось, и пошли в дом. Если бы они знали, что ждет их утром, нипочем не оставили бы Евгению вот так одну-одинешеньку под открытым небом. Но они ни о чем плохом не думали, а просто очень хотели спать. И даже вой проклятого рыжего Ларсика их сегодня не смутил.

– Вроде бы уже потише воет.

Хозяева теперь постоянно держали собаку в доме, но даже через закрытые окна и на расстоянии ее голос все равно был слышен.

– Представляю, каково им сейчас.

– И как у него только глотка не лопнет.

– Пес болен, говорю вам, его надо к ветеринару. Даже если физически он и здоров, у него явно какое-то психическое расстройство.

– У собаки?

– Смейтесь, смейтесь. А он вот так повоет-повоет, а потом вцепится кому-нибудь в горло. Помяните мое слово, так оно и случится.

Но утром пес замолчал. Его совсем не было слышно. Марина открыла окно нараспашку и прислушалась к пению птиц. Они щебетали так весело и задорно, что она не выдержала, поставила локти на подоконник и, не обращая внимания на то, что ее кожу царапает шероховатая поверхность, долго слушала музыку весеннего утра. Каждая птичка старалась выводить свою трель как можно громче и мелодичней.

И Марина невольно задумалась: что хочет сказать в своей песенке маленькая птаха? Зачем она поет? Стремится привлечь к себе внимание самочек? Или просто приветствует начало нового дня, славя своим пением Создателя?

– Ты уже проснулась?

В дверях стояла Жанна. Вид у нее был неприступный. К тому же она была полностью одета, причем одета по-дорожному.

– Никак снова уезжать собралась?

– А что я тут забыла? – фыркнула Жанна. – В озере купаться я больше не буду, нипочем в воду не сунусь, коли там до сих пор утопленница плавает. И есть в доме нечего, потому что всю нашу еду кто-то своровал, а мы до сих пор так и не выяснили кто.

– Мне показалось, что у тебя вчера завязался роман с одним из наших соседей. Или даже с ними обоими.

– Ты про Олега с Андреем?

– Да. Бери кого-нибудь из них.

– Еще чего!

– Но почему?

– Очень мне надо, чтобы меня потом в качестве боксерской груши использовали. Видела, какие у них порядочки в семействе? Чуть что, они на бабе душу отводят. На Евгеше вчера живого места не было. Не хочу я так.

– Это Сергей постарался.

– И Андрей ему под стать.

– Может, Олег другой.

– Вряд ли. Я сегодня рано встала, сходила к соседке попрощаться. Так они с мужем рассказали, что и от Степана жена не просто так ушла. Он тоже любитель руки распускать. И вообще, все Аверьяновы очень буйные, их тут все опасаются. Нет уж, я такой жизни не хочу. Лучше одной быть, да с целой физиономией, чем замужем и с подбитым глазом. Бедная Евгеша, но я ей компанией быть не хочу.

– Кстати, как там Евгения?

– Я не проверяла. Хочешь, буди ее. Только сразу говорю, продуктов нет, и завтрак готовить не из чего.

– Ну, макароны можно отварить.

– И чего? Голые макароны жевать? Даже масла и того нет. И магазин еще закрыт.

– Сметану сейчас молочник привезет. Молоко купим. Творог. Сметана с творожком – милое дело.

Но Жанна была настроена решительно.

– Попрощайтесь за меня с Евгенией. А я поехала.

– Катю хоть подожди. Неудобно. Она решит, что ты на нее за что-то обиделась.

Жанна что-то прошипела, но в этот момент на крыльце появилась сияющая улыбкой Катя. Она помахала рукой Жанне и потопала в сторону туалета. Для этого ей понадобилось пройти мимо гамака, в котором спала Евгения.

Катя качнула гамак и поздоровалась с Евгенией:

– Привет. Как спалось?

Евгения ничего не ответила. Но на обратном пути Катя проявила настойчивость:

– К мужу-то пойдешь? Или его самого здесь ждать будешь?

Евгения не ответила и тут.

И Катя встревожилась:

– Эй, с тобой все в порядке? Ночью как спалось, спрашиваю?

Но Евгения безмолвствовала. Она все так же спала, завернувшись в одеяло с головой.

– Женька, вставай! Одеяло хоть скинь, чего ты укуталась? Утро уже давно. Комары все разлетелись.

Комаров и впрямь было не видно. Утреннее солнышко, жарко припекавшее с самого раннего утра, ничуть не порадовало этих любителей прохлады и тени. Убедившись, что Евгения и после этого призыва не торопится вернуться к ним, Катя дернула за кончик одеяла. И тут же у нее изо рта вырвался громкий возглас. Жанна со страху уронила сумку. А у Марины из рук выпал бидон, с которым она собралась идти к молочнику. С громким звяканьем бидон покатился по земле и затих, наткнувшись на обломок кирпича.

– Что… что случилось?

– Не… не знаю, – заикаясь, ответила Катя. – Сами посмотрите.

Марина подошла ближе и взглянула на Евгению. Глаза у женщины были закрыты, губы сомкнуты. А вот кожа была землисто-бледной. И вчерашние кровоподтеки выделялись на ней еще ярче.

– Жуть какая. Что с ней?

Катя дотронулась до щеки Евгении и тут же отдернула руку.

– Она… холодная.

Марина тоже притронулась. Она ожидала, что Евгения сейчас откроет глаза и недовольно спросит, зачем они тыкают ей пальцами в щеки, но этого не произошло. Евгения не шевелилась.

– Ой, девоньки, не нравится мне все это. Чего это с ней такое?

Жанна тоже подошла, посмотрела и хладнокровно произнесла:

– Чего-чего… Сами не видите, что ли? Померла наша Евгеша.

– Померла? Как померла?

– Обыкновенно. Как люди помирают? Жила-жила, а потом умерла.

И, присев на лавочку, Жанна с досадой проговорила:

– Ведь чувствовала же, что не нужно вас ждать. Уехала бы, и все. А так… разбирайся теперь с трупом. Ну, что вы стоите? В полицию звоните.

– Погоди, может, она еще не умерла. Может, обморок.

– Да какой обморок? – начала заводиться Жанна. – Разве я мертвых не видела?

Но Катя сбегала за зеркальцем, а Марина за нашатырным спиртом. У прежней хозяйки его имелась целая бутыль. Марина приволокла большую бутылку из темно-коричневого толстого стекла и принялась вывинчивать резиновую пробку.

– Уй! – вырвался у нее невольный возглас.

Когда пробка поддалась, вместе с ней в воздух вылетело облако удушливого газа. Запах был такой сильный, что у Марины из глаз хлынули слезы. В носу, которым она вдохнула испарения, началось жуткое жжение. Она была вынуждена отставить бутылку и бежать к колодцу. Промыв глаза, нос и рот и отдышавшись, Марина обрела возможность нормально изъясняться.

И первым делом она поинтересовалась:

– Что это такое было?

– Тут аммиачный раствор налит, но не десятипроцентный, а процентов так тридцать-сорок. Промышленная штука. Зачем, интересно знать, хозяйка его держала?

– Для огорода.

– Зачем?

– Грядки удобрять. Чайная ложка на десятилитровое ведро. Дешево, а вся зелень прет с бешеной силой.

Жанна втянула носом воздух.

– До сих пор воняет. Ты несколько капель на одеяло брызнула.

– А Евгеше хоть бы хны.

– Теперь убедились, что я права? Была бы она жива, уже давно бы очухалась от такой вони. Нет, вы как хотите, а полицию надо звать.

– Погоди, давай посмотрим, что зеркало скажет.

Катя поднесла карманное зеркальце к губам Евгении, и все трое задержали дыхание. Увы, прошла почти минута, а зеркальце и не думало запотевать.

– Все ясно, – мрачно произнесла Катя. – Она не дышит. Но что случилось?

– Кровоизлияние в мозг.

– Чего?

– Муж ее вчера избил. Мог и по голове ударить. А голова такой предмет, вроде ничего-ничего, а потом блямс! И крышка.

– Получается, это ее Сергей убил?

– Или Андрей. Они же ее вместе лупасили.

И повернувшись к Кате, Жанна твердым голосом сказала:

– Звони в полицию.

– Почему именно я?

– Случилось все на твоей территории, значит, и полицию вызывать должна тоже ты.

Катя подумала и заявила:

– А я предлагаю сначала сообщить родственникам покойной.

Марина, взглянув куда-то через плечо, прибавила:

– Тем более что за ними далеко идти и не придется.

И в ту же минуту на дорожке у дома показалась процессия. Возглавлял ее дядя Степан. За ним следом шел Олег. Потом Сергей. И замыкал цепочку Андрей. Последний плелся с опущенной головой и без всякой охоты. Увидев подруг, все четверо мужчин остановились. И Марина невольно подумала: до чего же странно получается. Вот стоит перед ними четверка мужчин, все еще не старые и ни у одного нету женщины. Кто-то просто не желает расставаться со своей холостой жизнью, как Андрей. Кто-то уже разведен, как дядя Степан, а кто-то теперь и вдов, как Сергей. Некоторая неясность была с Олегом. У него-то что не так с личной жизнью? Но определенно что-то было не так, иначе бы он прикатил в компании супруги или хоть раз для приличия упомянул бы о ней. А он нет, молчал, словно воды в рот набрал.

Дядя Степан завел разговор первым.

– Ну, как тут наша царевна Несмеяна? – стараясь, чтобы его тон звучал бодро и весело, произнес он. – Все дуется на нас?

Подруги молчали.

– Если вы про Евгению, то нет, она уже больше ни на кого не дуется.

Дядя Степан просиял. Да и остальные родственники стали переглядываться с заметным облегчением.

– Вот и умничка! Вот и молодец! Да и чего дуться, свои же люди. Понимать надо. Ну, погорячились ребятки, так ведь дело такое, нервы у них сдали.

– Нашли Катюшу?

Дядя Степан погрустнел.

– Нет. Ищут. В полицию сообщили. У матери ее нет. Ритка их трезвая встретила.

– И злая.

– На Сергея столько грязи вылила, что получается, хуже его и на свете никого нет.

– А дядя девочки?

– Витьку не нашли. Ритка ор подняла, брата защищает. Говорит, что он не мог взять Катюшу. Что уехал, что далеко.

– Это правда?

– Вот то-то и подозрительно, что она утверждает, что он уехал, а куда именно, не говорит. Так чего, Евгения, вставать будешь? Мы уже и завтрак соорудили.

При упоминании о завтраке Жанна беспокойно вздрогнула. Да и Катя завертела головой, словно принюхиваясь, что там на завтрак у соседей. Одна Марина сохраняла невозмутимость. Ситуация ей нравилась все меньше и меньше. Вчера вечером пропал ребенок. Сегодня ночью убита его мать, вернее, мачеха. И что это может значить?

Между тем дяде Степану надоело ждать. Весело покряхтывая и посмеиваясь, он подошел к гамаку и дернул конец одеяла, прикрывающий лицо Евгении. Одеяло упало, после чего воцарилась продолжительная пауза. Подруги уже знали, что он там мог увидеть. А вот трое других родственников Евгении ни о чем еще не подозревали и переминались с ноги на ногу с самым беззаботным видом.

Олегу надоело ждать первому, и он поторопил брата:

– Ну чего там, Степа? Встает она?

– А вот ты сам погляди, чего тут.

Олег подошел ближе и тоже замер. Теперь уже и младшие члены семьи зашевелились:

– Чего там?

И, подойдя ближе, Сергей впал в ступор. А за ним самым последним и Андрей.

Но, хотя он и последним увидел покойницу, именно он сориентировался первым и попер на подруг с претензиями:

– Это чего вы с нашей бабой сделали?

– Ты гляди на него! – возмутилась Жанна. – Нет, это что ВЫ с ней сделали?

– Не ври! Она от нас живехонькая убежала.

– Проворно двигалась, – подтвердил и дядя Степан. – Хотели погнаться, да уж больно скоро утекла.

– А что вся в крови была – это ничего?

– Не выдумывай! В крови! Всего-то пару раз и приложили. Да и не сильно ее Сергей бил. Так, для острастки.

– У нее вся левая половина лица синяя. И она жаловалась на боль в груди. Если вы ей ребра сломали, то одно из них могло проткнуть легкое. Эта травма смертельной могла оказаться.

– Или по голове ударили. От этого тоже кровоизлияние могло произойти, только в голову.

Но мужики и слышать ничего не желали. Они твердили, что совсем легонько поучили ленивую бабу, упустившую девчонку. А когда приехала полиция, то и вовсе заявили, что никто из них и пальцем не трогал Евгению. И откуда на ней синяки и кровоподтеки, понятия не имеют. И вообще, надо хорошенько расспросить хозяек дома, где женщина умерла. Небось они могут порассказать больше их о том, что произошло в последние минуты жизни Евгении.

– Что они тут с ней всю ночь делали? Чем занимались? Мы этого не знаем.

Особенно усердствовал Андрей, изо всех сил намекая на то, что три одинокие женщины – это подозрительно уже само по себе. Мужиков у них нет, значит, сексуальный голод присутствует обязательно. А всем известно, что без постоянного секса женщина становится раздражительной, злой и готовой на всяческие выходки.

– А у Евгении муж имелся. И хороший муж. Конечно, эти трое ей позавидовали! Может, Евгения еще и прихвастнула, за ней это водилось. Ну, эти девицы и обозлились.

От такого нахальства у подруг даже лица вытянулись. Катя хватала ртом воздух. Марина сверлила лгунов взглядом. А Жанна та и вовсе плюнула им под ноги.

– Чтобы я еще хоть раз села с тобой за один стол! – заявила она Андрею. – Никогда!

Но Андрей вместо того, чтобы усовеститься, утроил свои усилия, призванные обелить брата и очернить подруг в глазах полиции.

Глава 6

Как только полицейские отвлеклись на осмотр тела пострадавшей, к подругам подступили старшие члены семейства.

– Вы сами поймите, девоньки, – примирительно зашептал им дядя Степан. – Евгению в любом случае уже не вернешь.

– А Сергею еще Катюшу растить, – добавил Олег. – Хорошо ли будет, если его в тюрьму посадят? Кто тогда девочкой займется?

– Что же теперь его выгораживать?

– Полицейским прикажете врать?

– Так ведь это ради благого дела.

Подруги приготовились возмутиться. Но полицейские ничего у них расспрашивать не стали. Они вообще держались невозмутимо. Они осмотрели тело, что-то там углядели и заметно поскучнели.

– Надо в центр звонить, – сказал один из них.

– Тут явный криминал, – согласился напарник. – Это не по нашей части.

Они не удосужились вновь прикрыть тело одеялом. И когда Марина проходила мимо, ей удалось подсмотреть, что вся грудь Евгении залита кровью. Она уже успела свернуться и побуреть, но это была кровь, никакого сомнения. Вопрос был в том, огнестрельное это ранение или от холодного оружия.

Вернувшись к подругам, Марина прошептала:

– Уверена, это был нож.

– Почему?

– Выстрел мы бы все услышали.

– Мы же спали.

– И вовсе не обязательно, что выстрел прозвучал громко. Если пистолет был с глушителем, он прозвучал не громче хлопка. От хлопка бы мы не проснулись.

– Да еще собака на улице выла.

– И зеркало разбилось! – воскликнула Жанна. – Я говорила, что это к беде!

Конец всем этим обсуждениям положил приезд следователя и компании криминалистов. Они почти сразу попросили у Кати разрешения осмотреть все колюще-режущие предметы, находящиеся в ее доме. Само собой, Катя им разрешила. И не прошло и получаса, как эксперты завладели тремя предметами. Их внимание привлекли к себе два кухонных ножа. И еще один садовый нож, чье лезвие также было среднего размера.

– Я про этот последний нож вообще понятия не имела. Он в сарае хранился с другим инструментом. А я оттуда ничего, кроме грабель, еще не брала.

Участок, который достался Кате вместе с домом, наглядно свидетельствовал, что это чистая правда. Несмотря на то что у многих соседей в огороде уже вовсю зеленело, цвело и пахло, у Кати ничего, кроме густой травы, на участке не росло. Впрочем, парочка яблонь еще боролась за жизнь, окруженная морем сорной травы. Но вот кустарники уже сдались. Да и слива с вишнями, похоже, доживали свои последние дни на этой земле.

– Но теперь мы имеем представление о том, каким именно оружием убили Евгешу.

– Да уж, – вздохнула Катя. – Вряд ли полицейские забрали бы мои лучшие ножи, если бы в нее стреляли.

Точно такой же ревизии подвергся и дом дяди Степана. Подруги ждали, что кого-то из четверых мужчин арестуют, но полицейские ушли с пустыми руками, если не считать скудного улова из ножей.

– Аверьяновы! – обратился к семейству дяди Степана один из полицейских, уже сидя в машине. – Вам всем завтра предстоит явиться для дачи показаний к следователю.

– А когда нам отдадут тело?

– Тогда же вы сможете обсудить с ним и этот вопрос.

И полицейские укатили. А подруги остались. И четверка Аверьяновых тоже осталась.

– Не могу поверить, что они никого не задержали, – пробормотала Жанна, оказавшись снова на кухне у Кати. – Ведь совершенно ясно, что это кто-то из них зарезал Евгению.

– Согласна. Но кто именно? Андрей или Сергей?

– Сергей!

– Почему?

– Он муж! А по статистике, именно супруги чаще всего оказываются виновными в насильственной смерти своей половины.

– А я думаю на Андрея. Он более неуравновешенный, чем его брат. Вспомни, как он налетел вчера на Евгению, когда стало ясно, что она прошляпила Катюшу.

– Логичней было бы кинуться искать девочку, а не распускать кулаки. А Андрею как будто нравилось избивать Евгению. Налицо скрытая неприязнь.

– Но доказать, что это кто-то из них, мы не можем. И это очень жаль.

Всем троим и впрямь было жаль, потому что жить с убийцей по соседству – это удовольствие, знаете ли, ниже среднего. А семейство Аверьяновых, казалось, прочно окопалось в доме у дяди Степана. Никто из них не собирался уезжать обратно в город. В принципе было понятно, почему это так. Во-первых, Катюша пропала в этих местах, и ее следы еще предстояло отыскать. А во‐вторых, завтра Аверьяновым предстояла встреча со следователем. Так чего туда-сюда мотаться.

– Но я совсем не хочу, чтобы кто-нибудь из них вломился к нам сегодня ночью и прирезал еще кого-нибудь.

– Ой, не пугай!

– И почему я не смоталась еще вчера днем! – взвыла Жанна. – До того, как мы пошли в гости к этим страшным людям. Ведь чуяла, что жареным пахло.

Эти слова напомнили Кате совсем о другом.

– А шашлык был вкусным, – облизнулась она.

– Тебе лишь бы пожрать!

– Вовсе нет, – обиделась Катя и тут же спросила: – А у нас не осталось чего-нибудь пожевать?

– Нет!

Катя замолчала. Настроение у нее явно упало.

– Когда мы вчера уходили, у дяди Степана еще много шашлыка оставалось. Я видела. Целая кастрюля в холодильнике стояла. Вот бы это мясо сейчас поджарить!

И тут же подруги учуяли ароматный дымок, который разнесся над округой.

– Жарят, – почему-то шепотом произнесла Катя. – Мясо жарят.

Жанна с Мариной молчали. Им тоже хотелось есть, но они крепились.

– Девчонки, пойдемте к ним! – взмолилась Катя. – Я сейчас сознание от голода потеряю.

– Ты что, свихнулась? Они же убийцы!

– Ну, во‐первых, не все, а кто-то один из них. И во‐вторых, не отравят же они нас. Они не по этой части.

– А если зарежут, то это лучше будет?

– Не зарежут.

Катя направилась к дверям.

– У тебя совсем мозгов нету! В магазин сходим!

Но магазин был закрыт на переучет. И терпение Кати лопнуло:

– Вы как хотите, а я иду к ним! В конце концов, нам есть что с ними обсудить. Мы с ними оказались в одной лодке. Да, убили их родственницу. Но убили ее в моем доме и в вашем присутствии. Так что…

И с этими словами Катя толкнула калитку и скрылась за забором на участке дяди Степана. Марина с Жанной колебались недолго.

– Нельзя отпускать ее одну.

– Мало ли, что она им наболтает или к чему они ее склонят.

И подруги пошли следом. Все четверо Аверьяновых не выразили никаких эмоций. Они угрюмо жевали первую порцию шашлыка, срывая мясо с шампуров крепкими зубами. На мангале шипела следующая порция. Дядя Степан молча протянул шампур с последними готовыми кусками Кате.

– Ешьте! А следующую порцию вам придется подождать.

Пока подруги втроем управились со своим мясом, мужчины уже взялись за следующую порцию. И снова на долю подруг достался один-единственный шампур. Потом третий заход, и снова им всем выделили всего несколько кусков мяса, в то время как мужчины набили брюхо до отвала. Да и куски подругам доставались все больше с жиром и жилками.

– Мне кажется, я начинаю понимать, почему все четверо не имеют постоянных женщин. Если они и с ними так обращаются, кормят в последнюю очередь и разве что не объедками, бьют, если им что-то не по вкусу, и вообще, грубо себя ведут, женщины от них удирают при первой же возможности.

– Угу! Некоторые так и вовсе на тот свет.

– Грубо себя вести – это еще не значит убить. И потом, шашлыком они с нами все-таки поделились.

– Угу, дали в последнюю очередь. Заставили нас дожидаться своей порции, как каких-нибудь… попрошаек.

– Нельзя требовать от людей слишком многого. Накормили и спасибо.

Катя была настроена куда более лояльно, чем утром. А вот Аверьяновы, те, напротив, помрачнели. Если вначале они обрадовались подругам, явно надеясь выманить у них какие-то подробности произошедшего, то убедившись, что девушки знают еще меньше их самих, напрочь утратили к ним интерес.

Теперь они разговаривали между собой:

– Чего Ритка говорит?

– Попробуй подступись к ней, – проворчал в ответ Сергей. – Снова пьяная в хлам. Лыка не вяжет.

– Надо ее вытрезвить. Нам нужно выяснить, что с девочкой.

– Ясен пень. Женьку порезали, да и фиг с ней. Баб много, другую запросто найду. А вот дочка у меня одна.

– Тогда поехали? – предложил брату Андрей.

– Поехали.

Но в разговор вмешался Олег:

– Сергей, тебе лучше остаться. Рита на тебя плохо реагирует. Лучше нам с Андреем к ней поехать.

Сергей размышлял недолго.

– Ты прав! – сказал он. – Тебе всегда как-то удавалось достучаться до Ритки. У меня так не получится.

– Ну так я поеду! Будь уверен, если ей что-нибудь известно про это дело, уж я из нее правду клещами вытяну.

Последняя фраза заставила Сергея опасливо покоситься в сторону подруг.

– Поели? – неприязненно произнес он. – А теперь проваливайте отсюда!

Подруги не заставили его повторять дважды. Было совершенно ясно, что Сергей поторопился удалить непрошеных свидетельниц. И также было ясно, что рукоприкладство в семье господ Аверьяновых – это наиболее часто используемый аргумент в общении с противоположным полом.

Не дожидаясь, когда этот аргумент будет применен и к ним, девушки вылетели прочь, как пробка из бутылки.

– Куда пойдем?

Домой идти подругам что-то не хотелось. Видение мертвой Евгении до сих пор смущало их покой. Несмотря на то что тело уже давно увезли, подруги не сомневались: они еще не скоро смогут без содрогания ходить мимо того места.

– Может, на озеро подадимся?

Предложение было встречено бурным одобрением. Сегодня даже Жанна не стала возражать против водных процедур. Тем более что после того, как свеженький труп оказался в непосредственной близости от нее, в ее любимом гамаке, озеро ей уже не казалось таким уж страшным.

– Искупаемся, и все неприятности прочь утекут.

– Заодно и жировые отложения растрясем.

На озере было шумно и многолюдно. Ничего удивительного, наступившая жара выгнала людей поближе к природе. С воды дул приятный ветерок, а если становилось слишком жарко, можно было окунуться в прохладу.

Зайдя в воду, Катя поежилась:

– Брр! Какая холодная!

По правде сказать, водичка могла быть и потеплей. Но, с другой стороны, май месяц. Где вы в наших широтах в это время года найдете теплую воду? Марина все же поплавала немножко, выбралась на берег вся в мурашках и уселась греться.

– Дети вовсю купаются, – печально заметила Жанна. – Все со своими родителями. Почему Катюше так не повезло? Мама у нее пьет. Отец… тоже какой-то грубый. Мне кажется, что девочке с такими родителями совсем несладко.

Марина промолчала. Она наблюдала за молодой парочкой, выбиравшейся в этот момент из воды. Юноша и девушка с мокрыми прилизанными волосами показались ей смутно знакомыми. Они оба были бледными и дрожали мелкой дрожью. Тем не менее, выбираясь на берег, они цепко держались друг за друга, не размыкая рук ни на минуту. Хотя брести по острым камешкам, сохраняя равновесие, было бы куда легче, балансируя обеими руками. В этом было что-то странное.

Выбравшись на берег, они все так же, не расцепляя рук, начали подниматься наверх. Теперь юноша буквально тащил за собой девушку. А девушка была такой молоденькой, такой худенькой, просто ребенок. Она посмотрела на Марину широко открытыми глазами, словно хотела ей что-то сказать или о чем-то попросить. И тут Марину осенило. Она вспомнила, где видела этот взгляд. Не тратя времени, она вскочила на ноги, словно бы ее что-то толкнуло.

– Ты куда? – удивилась Жанна ей вслед.

Но Марина не стала отвечать. Она и сама не знала, почему поспешила за этой парочкой. Она поднялась следом за ними и заметила, как парень усаживает девушку в машину. На месте водителя сидел еще какой-то мужчина. Его лицо Марина разглядеть не могла, зато она видела его левую руку. Руку, вдоль которой от кисти и до самого сгиба локтя была вытатуирована длинная витиеватая фраза. Что она означала, Марина сказать не могла. Разглядеть с такого расстояния буквы она бы точно не сумела. Но татуировка на руке в виде фразы заставила ее насторожиться еще больше.

Сделав вид, что она отдыхает после подъема, девушка принялась сушить волосы. При этом она исподтишка оглядывала машину. Черная, спортивного вида, внимание к ней в первую очередь привлекали новенькие блестящие диски. Отметив про себя, что тачка пижонская, а парни совершенно ей не нравятся, Марина продолжала наблюдать за ними. Она увидела, что вскоре девочка выскользнула из салона, снова в сопровождении юноши.

Вдвоем они направились к бару, который был открыт на берегу. И снова юноша крепко держал свою то ли сестру, то ли подругу за руку. Марина проследовала за ними и заметила, что парень сжимает руку девчонки так крепко, что у него даже костяшки побелели. Вряд ли девочке было комфортно, но она помалкивала. Возле бара эти двое пробыли недолго. Парень пошел дальше, девочка волей или неволей последовала за ним.

Затем они некоторое время постояли возле волейбольной площадки, на которой сражались две команды. Мячик перелетал через сетку, но взгляд молодого человека следил за игроками. Особенное внимание он уделил молодой девушке, которая так азартно прыгала, что у нее иногда даже груди из лифчика выскальзывали. Тут было на что посмотреть. Марина была целиком и полностью согласна. Но вскоре к девушке подошел ее молодой человек, который так строго зыркал по сторонам, что у Марины пропала всякая охота наблюдать за красоткой.

Парень с девушкой тоже утратил к ней интерес и пошел дальше. Теперь он прогуливался по пляжу, не торопясь присматриваясь к отдыхающим. Марина очень скоро поняла, что его интересуют исключительно одинокие и по возможности симпатичные молодые девушки. Возле одной он терся почти четверть часа, но что-то его в ней смущало. То ли тот факт, что она болтала без умолку с кем-то по скайпу, то ли маленький терьер, который устроился у ног своей хозяйки и рычал на всякого, кто оказывался слишком близко от нее.

Марине уже начинало наскучивать это праздное шатание по пляжу. Если парня интересуют девчонки, то ей-то какое дело? Вот только зачем он таскает с собой подругу? Но что-то властно требовало от нее продолжать наблюдение за этими двумя. И она продолжала. Парень прошелся по пляжу в одну сторону и теперь возвращался назад. И внезапно он замер. Марина взглянула в ту сторону, куда был направлен его взгляд, и поняла, кто на сей раз является его целью.

Это была миловидная блондиночка, которая сидела в полном одиночестве на маленьком полотенчике, уткнувшись в свой смартфон. Рядом с ней лежал рюкзачок, видимо, девушка приехала из города на электричке специально, чтобы искупаться в озере. Те, кто жил неподалеку, являлись налегке. Юноша слегка подтолкнул девочку, взглядом указав, кто его интересует. По лицу той невозможно было понять, одобряет она выбор или нет. Она молча взглянула на парня, ожидая следующих приказаний. А потом парочка направилась к блондиночке и о чем-то с ней заговорила.

Марина не могла слышать, в чем состояла суть их беседы. Рядом с блондиночкой устроилась шумная компания, состоящая из горластых мамаш и их шумных деток, которые своими воплями и визгами перекрывали тихий разговор. Но Марина не могла не заметить, что парню удалось уговорить блондиночку пойти с ними. Та поднялась, свернула свои пляжные принадлежности, и они втроем направились прочь.

Куда? Не в сторону бара – это точно. И не к машине. Они пошли к дороге, и Марина проследовала за ними. Ее разбирало любопытство. Что наговорил этот парень блондиночке? Куда они идут?

И еще Марину не оставляло чувство какой-то тревоги. Не нравился ей этот парень. И его машина не нравилась. И то, как он держал девочку, ни на минуту не оставляя ее без присмотра даже ради блондинки, тоже Марине было не по душе.

Плохо, когда старшие совсем не приглядывают за своими младшими. Но когда они их так жестко держат возле себя, это тоже не дело.

Но если до сих пор слежка шла удачно, то теперь Марину поджидала неудача. Стоило ей выйти на дорогу, как мимо нее промчалась группа подростков на мотоциклах. Все они были нетрезвыми. И далеко не все хорошо владели своими транспортными средствами. Один из них проехал в такой близости от Марины, что чуть было не раздавил ее левую ступню. Девушку спасла ее отменная реакция, она отпрыгнула, но наступила на что-то острое, охнула, оступилась и упала.

Конечно, она вскоре поднялась. И с пяткой не было ничего страшного. Просто ей под ногу подвернулся острый камешек. Но юноша с девушкой, сопровождавшие блондинку, пропали! И сколько Марина ни металась по дороге, она так и не сумела снова их увидеть.

К своим подругам Марина вернулась в унылом настроении. У нее было такое чувство, что она провалила важное задание.

– Упустила, – сказала она Кате, которая продолжала плескаться на мелководье.

– Кого? – удивилась та в ответ, не подозревая о затеянной подругой слежке.

Но Марина лишь отмахнулась:

– Так!

Катька улыбалась, пуская ртом фонтанчики. Она была похожа на огромного белого кита, одетого в красный купальник.

– Залезайте в воду, девчонки. Прелесть, а не водичка!

Марина смотрела на подругу с сомнением. Конечно, у Катьки такой толстый слой жира, что ей холодная вода нипочем. А вот Жанна отрицательно затрясла головой, и правильно сделала. Она еще не согрелась после первого раза. Да и у Марины не было никакого желания заново сушить волосы и потом отогреваться на солнце. Они выманили из воды Катю посулами вкусного ужина и все вместе побрели назад домой. По дороге они зашли в магазин, который на сей раз был открыт, там они смогли вдоволь отовариться. Марина широко открыла свой кошелек и накупила столько всякой вкусноты, что даже Жанна сменила гнев на милость и перестала твердить о собственной злой судьбе, которая заманила ее на эту дачу. А уж Катя и вовсе готова была прыгать:

– Замечательно! И не придется ни к кому идти в гости и выслушивать там невесть что про себя!

Подруги понимали, о ком она говорит. В окнах дома Аверьянова горел свет и мелькали тени. Во дворе снова стояла машина Андрея, а значит, они с Олегом уже вернулись.

– Интересно, что им сказала Рита? Может быть, Катюша уже нашлась?

Но даже ради того, чтобы узнать новости, подругам не хотелось идти к этой семейке грубиянов.

– Выглядят они неплохо, – признала Жанна. – Но до чего же неотесанны по части манер! Нет, я не желаю иметь с ними ничего общего.

Жанна сделала для себя вывод, что замуж ни за кого из Аверьяновых она не пойдет, дел с ними иметь не станет, а потому их общество для нее не представляет никакого интереса. Ее матримониальные планы потерпели крушение. Вечер тем не менее у девушек прошел приятно. Подруги поужинали цыпленком с жареной картошкой, распили на троих бутылочку вина, которое оказалось очень даже ничего, и напряжение сегодняшнего дня наконец-то их отпустило.

– Уф! Будем надеяться, что все худшее осталось позади.

Стоило Кате произнести этот тост, как в дверь постучали. Подруги переглянулись. Кого там еще принесло на их голову в такой поздний час? Впрочем, долго гадать им не пришлось. Голос Сергея не оставил никакого намека на тайну.

– Эй вы, потаскухи! – орал он, со всей дури колошматя в дверь кулаками. – Открывайте! Я с вами говорить буду!

Катя сделала шаг в направлении двери. Но Марина с Жанной повисли на ней.

– Не открывай!

– Нельзя его впускать! Он же пьяный! И буйный!

Катя ненадолго задержалась. Это ее промедление вызвало в Сергее новый всплеск буйного негодования.

– Отворяй! Вы меня еще не знаете! – пригрозил он. – Окна бить буду!

Блефует! Подруги не поверили, что угроза выполнима. Но в следующий момент на застекленную веранду откуда-то снаружи прилетел камень. А пробитое стекло осыпалось мелкой крошкой на пол.

– Вот гад! – разозлилась Катя. – Имущество мне портит. Надо ему открыть.

Жанна побледнела:

– С ума сошла! Только впусти такого! Он тут все разгромит!

– Но он бьет стекла!

И словно в подтверждение этих слов второй камень плавно шмякнулся на пол, всего в паре шагов от Жанны.

Та от него поспешила отодвинуться, а потом сказала:

– Пусть лучше бьет стекла, чем нас.

Марина сочла, что это очень разумное замечание. Но Катя с ней не согласилась:

– Не будет он нас бить.

Жанна насмешливо прищурилась:

– Даешь гарантию?

– Нас тут трое, а он один. Мы с ним справимся.

Эх, зря она так думала! Глупая и самонадеянная Катя! Что же, поделом – ей первой и досталось. Едва Катя успела отворить дверь, как тут же покачнулась от здоровенной пощечины, которую закатил ей Сергей, даже не переступив порога.

– Ой! – вскрикнула Катя. – Что вы делаете!

Но ее возмущение Сергей оставил без внимания. Мужик был пьян и совсем себя не контролировал.

– Врунья! – орал он, надвигаясь на Катю. – Проходимка! Отвечай, зачем Женьку замочила?

– Я… я ее не мочила, то есть не убивала.

– А кто? Кто из вас ее замочил?

И Сергей обвел трех девушек бешеным взглядом налившихся пьяной дурью глаз.

– Я не знаю. Никто!

– Врешь! Тут, кроме вас, никого не было. Это вы ее замочили! Зачем? Признавайся, вас Ганс подучил это сделать?

И прежде чем девушки успели уточнить, что за Ганс такой на их голову выискался, Сергей уже схватил Катю за горло. Катя захрипела, забулькала. Теперь, если бы она и захотела что-то ответить, она бы не смогла. Жанна заверещала не своим голосом и тоже кинулась в битву. Глаза у нее выпучились, губы искривились, обнажив зубы. В гневе Жанна могла устрашить кого угодно, но Сергей на нее даже внимания не обратил. Его налитые кровью глаза были устремлены на лицо Кати. И Кате приходилось туго.

Марина видела, что Катины руки шарили по сторонам, пытаясь схватить что-нибудь пригодное для самозащиты. Но ничего подходящего найти не удавалось. Катя дотянулась до висящего на стене зеркала. Это было то самое зеркало, которое повесили взамен разбитого старинного. И у Марины от недоброго предчувствия внутри так все и замерло.

– Катя! – пискнула она, силясь предупредить подругу, но было уже поздно.

В тщетной попытке спастись Катя схватилась за выступающую на раме полочку, потянула ее на себя и… Да! Крепления не выдержали, и зеркало рухнуло на пол. На этот раз оно не разлетелось по всей кухне на множество осколков, как было в прошлый раз. Сегодня зеркальное стекло лишь треснуло в нескольких местах. Но хорошо укрепленное в раме, пусть и разбитое, оно осталось на месте.

На Сергея падение зеркала и раздавшийся при этом шум не произвели ровно никакого впечатления. Он продолжал душить Катю, и той приходилось совсем туго. Она уже не знала, за что ей хвататься. Да и движения ее становились все слабей, все хаотичней. Катюша теряла остатки воздуха, а вместе с ним и силу. Глядя на то, как огромная волосатая рука все сильней сжимает горло Катюши, две другие подруги испытывали настоящий ужас. Разница между ними была в том, что Марина ужасалась молча и ничего не предпринимала, а Жанна буквально висела на руке у мерзавца, изрыгая на него лавину проклятий. Хотя, признаться, должного эффекта ни тот, ни другой образ действий не возымел.

А Сергей продолжал душить свою жертву и твердить, глядя на Катю:

– У тебя дома это случилось, значит, не можешь совсем ничего не знать.

Жанна повернула голову к Марине и закричала:

– Да помоги же мне! Сделай хоть что-нибудь!

Марина наконец совладала с охватившим ее оцепенением. Она тоже подскочила к Сергею и забарабанила по нему кулаками.

– Пусти ее! Никто из нас твою жену не убивал!

Но Сергей был настолько пьян, что напрочь утратил способность воспринимать человеческую речь.

– Отвечать! – орал он, не замечая, что Катя не то что отвечать, она уже и дышать-то не может. – Кто это сделал? Вы? Ваши дружки? Или кто?

И тут Марину осенило:

– Стой! Был тут один! Разговаривал с твоей женой!

Сергей перевел на Марину взгляд налитых кровью глаз.

– Кто? Ганс? – проревел он. – Притащился все-таки подлюга! Он давно обещал, что приедет. Ну, я ему покажу! А кто ему помогал? Ты?

И снова принялся душить Катю.

– Отпусти Катюшку, я скажу.

Видимо, Сергей все же соображал лучше, чем показалось подругам вначале. Катюшу он тут же отпустил, но зато схватил Марину. Он грубо притянул ее к себе и приставил палец к ее глазу.

– Выдавлю! – прохрипел он. – Слепошарой останешься, если не скажешь мне всей правды!

И, надавив так, что Марина наполовину ослепла, грозно приказал:

– Говори!

Глазу было очень больно, и Марина струсила. Все мысли тут же вылетели у нее из головы. Осталась одна-единственная: зачем она во все это ввязалась?

– Ну? Говори!

И палец так сильно надавил на глазное яблоко, что девушке показалось, что теперь она будет ходить одноглазой. Увы, Катя не могла ей помочь, она в полуобмороке привалилась к стенке. Ей и самой была нужна помощь. И Марина с горечью понимала, что и она скоро окажется в таком же положении, если не хуже. Но тут ей на помощь пришла Жанна. Она всегда умела быстро ориентироваться в опасных ситуациях. Не тупила так, как Катя. И не трусила так, как Марина.

– Видели мы, видели, как к твоей жене приходил какой-то мужик той ночью, – затараторила она так быстро, что Марина едва успевала разбирать ее слова. – Женька велела нам молчать, вот мы и молчали. Но если тебе очень надо, то скажем.

– Что за мужик был?

– Высокий.

– Тощий и блондин? – взвыл Сергей. – Точно Ганс! У-у-у… Убью скотину!

Но Жанна его не слушала:

– Женька нам сказала, что это ее брат.

– Брат?

Сергей ослабил хватку. Казалось, слова Жанны поразили его. Но все-таки совсем отпускать Марину он не спешил.

– Чей брат? Евгении?

– Да, ее брат.

– И чего приходил?

– Они о чем-то поговорили. Евгения его очень хвалила за то, что он так ловко увез девочку.

Какой бред она несет! Марина прямо ужасалась, слушая Жанну. Разве Сергей когда-нибудь в такую брехню поверит? Но он поверил!

– Гадина!

Он окончательно выпустил Марину из своих лапищ. И первым делом она взглянула на свое отражение в оконном стекле. К ее огромной радости и облегчению, глаз был на месте. Покрасневший и отекший, но это был все же он, родненький.

– Обойти меня вздумала! – орал между тем Сергей. – Обмануть хотела! Все! Я все понял!

Девушки были очень рады это слышать, потому что сами ничегошеньки не понимали.

Но Сергей не торопился их покинуть.

Отпустив Марину, он тут же снова повернулся к подругам:

– А убил ее кто?

Но прежде чем Марина успела испугаться по поводу того, что ее сейчас снова примутся мучить, Сергей заорал:

– Плевать! Кто бы ни убил эту тварь, туда ей и дорога!

Марина сжалась и задрожала. Она опасалась, что, испытывая такой гнев, Сергей начнет крушить все вокруг себя. И была недалека от истины.

– Убью! – орал Сергей, топая ногами, отчего пол дрожал, мебель шаталась и с полок на пол валились кастрюли. – Пустите меня! Не держите! Я его убью!

С этими словами он выскочил из дома. Подруги молча смотрели ему вслед. Никто из них и не думал его останавливать. Издалека донесся какой-то грохот и крики, но подруги и не подумали бежать и выяснять, что случилось. С них хватило и того, что они вынуждены были пережить по милости Сергея.

– Нет, вы видели психа! Если у них вся семейка такая!..

Катя пришла в себя. Теперь она могла нормально дышать.

Массируя рукой шею и с ужасом поглядывая на разгромленную кухню, она сказала:

– Предупреждали меня соседи насчет дяди Степана и его родни, а я им не верила. Говорили от них подальше держаться. А я думала, преувеличивают люди. Подумаешь, не страшный совсем старичок.

– Кто же мог предполагать, что у него такие родственники окажутся?

– Это же типичные уголовники.

– Сергей – уж точно!

Остаток вечера прошел за уборкой. Подруги расставили по местам мебель, которую сшиб или сдвинул Сергей, вернули на место кухонную утварь. Катя сходила в комнату и торжественно принесла оттуда зеркало в металлической рамке. Оно было поменьше разбитого и, уж конечно, гораздо меньше того первого в старинной раме, но все же это было зеркало, в него можно было смотреться, и Катя торжественно водрузила его взамен разбитого.

– Это уже последнее, – сказала она.

– Если и его кокнут, оставь вовсе эту затею.

– Такие дела творятся, что никаких зеркал на них не напасешься.

Катя покачала головой:

– Надеюсь, что больше никто не умрет.

Две ее подруги деликатно промолчали. Зарекаться они боялись.

Девушки даже попытались заделать дырки в окне веранды, но быстро поняли, что самим им это не под силу, и ограничились тем, что собрали и выкинули все осколки стекла. Время от времени Марина с тревогой смотрелась в новое зеркало. Глаз был на месте, но не радовал свою хозяйку. Он заплыл, стал совсем красным, определенно произошло кровоизлияние.

– Надо написать заявление и отнести в полицию. Пусть там знают, что Сергей бывает неуравновешенным

– Просто психом!

– И что он способен на дикие поступки.

Но прежде чем подруги успели приступить к сочинению опуса для полиции, к ним пожаловали новые гости.

Глава 7

На сей раз это были Олег с Андреем. Дядя Степан мелькал где-то позади своих рослых родственников. Услышав, что к ним явились с визитом очередные Аверьяновы, Жанна дико перепугалась и заверещала:

– Нет! Никого нету дома!

– Девчонки, вы чего? – мирно прогудел Олег. – Мы же просто поговорить пришли. Чего боитесь?

– Уже один ваш был тут сегодня. До сих пор последствия его визита разгребаем.

– Значит, Сергей от вас такой бешеный вернулся?

– Он и когда пришел к нам, был не лучше!

– Но что вы ему сказали? – настаивал Андрей. – Почему он вдруг среди ночи сорвался и уехал? Пьяный, а за руль сам сел.

– Так не пускали бы.

– Не успели мы его остановить.

Подруги слегка встревожились. Нет, не то чтобы им было жалко Сергея, севшего пьяным за руль. Даже если и случится с ним что-то, плевать, такого негодяя ничуть не жаль. Но подругам было страшно за других людей, которые могут столкнуться с Сергеем в такую пору. Сам не погибнет, пьяному и море по колено, а других угробить может.

Да еще его семейка наседала на подруг, снова нагромождая вокруг девушек обвинения:

– Вы что-то ему сказали! Чем-то оскорбили! Почему он так взбеленился?

– Ваш Сергей заявился к нам с угрозами, разбил окно, кидая в него камни, потом пытался задушить Катю, чуть было не изувечил Марину. Что нам было делать?

– И что же вы сделали?

– Сказали, что к его жене вчера приходил какой-то мужик.

– Так это он его побежал убивать?

– Наверное.

– И что за мужик? Кого-то конкретного назвали?

Подруги потупились. Жанна покраснела. Только сейчас она поняла, что, обвинив некоего брата Евгении, возможно, подставила человека под удар.

– Но я же не знала, что у нее и впрямь есть брат.

– У кого? У Евгении? Нету у нее братьев.

– А Ганс – это кто такой?

– Ганс – это брат Ритки, – сказал Олег.

Но Андрей тут же его перебил:

– Ну, брат или не брат… Фамилии у них разные. Ритка когда-то объясняла, что братом ей Ганс по отцу приходится, а у нее фамилия матери.

– Сергей про какого-то Ганса тоже упоминал. Это он и есть? Брат Риты?

Но Аверьяновы уже не обращали на девушек внимания.

Они склонились друг к другу, обсуждая положение:

– Надо бы предупредить мужика. Если Сергей до него доберется, плохо парню будет.

– Ты знаешь, как его разыскать?

– Где-то он «ВКонтакте» у меня был, – задумчиво произнес Андрей. – Он тоже охотник. Попросился в друзья, ну я его и принял. Кстати, у него и машина черная. И татуировка на руке имеется. Норвежские руны, если мне не изменяет память. Малявки вполне могли принять их за эльфийский язык. Написать ему, чтобы кончал дурака валять и возвращал Катюшу?

– Пиши.

Лицо Андрея приняло сосредоточенное выражение, а пальцы запрыгали по экрану.

– Ну чего?

– Был в Сети сегодня последний раз в десять вечера. Может быть, еще заглянет, тогда увидит мое сообщение.

– А его телефонного номера у тебя нету?

– Мы же с ним не настоящие друзья, он просто так из любопытства когда-то ко мне на страничку зашел и в друзья попросился. Ну, я его и принял.

– Ладно, что могли, мы сделали, – произнес Олег. – Извините, девчонки, за окно и вообще за весь ущерб. Но Сергей и у нас дел натворил. Слышали грохот, наверное? Это он ворота вынес, когда Степан ему ключи от замка давать не хотел. Теперь вместо ворот у нас сверкает дыра.

Так вот что это был за шум. Сергею приспичило срочно мчаться к Ритиному брату. И, учитывая, что он торопился учинить разбор полетов, его не остановили даже ворота.

Когда Аверьяновы выкатились, Катя повернулась к подругам и сказала:

– Вы как хотите, а я не могу эту Риту осуждать за развод с Сергеем.

– Осуждать? Да это было самое разумное, что она могла сделать.

– А я вот Евгении удивляюсь. Как она могла с таким типом жить?

– По ее же собственному признанию, он ее содержал.

– Не он, а Катюша. Деньги, которыми пользуется Сергей, принадлежат девочке.

– И это наводит на мысль, что Евгении и впрямь могло показаться, что она лучше справится с ролью опекуна малышки.

– И Рита тоже могла так же думать.

– И она поручила своему брату увезти Катюшу.

– Хоть бы так и было, – вздохнула Марина. – Все лучше, если девочка окажется у знакомых, чем у чужих.

И подруги пошли спать. Силы их нуждались в укреплении.

Утром Марина первым делом взглянула в зеркало. Отек за ночь несколько спал, но зато возле глаза в том месте, где грубый и толстый палец Сергея надавил на нежную кожу, наметился кровоподтек.

– Новое кино, – расстроилась девушка. – Вернусь из отпуска с бланшем под глазом. Вот Нине Георгиевне радости будет. Она и так не устает мне предсказывать, что я кончу свои дни на панели. И тут лишнее подтверждение ее правоты.

Почему-то разрыв Толика с Мариной, инициированный, кстати говоря, самим Толиком, его мать восприняла как личное оскорбление. Долгое время Марина не понимала, по какой причине ее наказывают, но вырвавшееся у заведующей признание пролило на это свет.

– Ты должна была в ногах у моего сына валяться! Умолять его должна была, чтобы он тебя не бросал! А ты что вместо этого? Даже слезинки не проронила! Я же вижу, тебе абсолютно наплевать, что вы больше не вместе. Может, в душе ты еще и порадовалась, что снова свободна. Можешь другим хорошим мальчикам головы морочить! Ты всегда использовала Толика в своих целях! И ничуть его не любила!

В общем, Нине Георгиевне не хватило драматического накала. Разрыв сына с его невестой прошел слишком спокойно и буднично, никто не рвал волосы и не пытался покончить с собой, что заставило Нину Георгиевну считать, что Марина вовсе не любила замечательного Толика по-настоящему. А значит, дурачила и его самого, и его маму. Ну, а уж этого Нина Георгиевна никому прощать не собиралась.

Марина потрясла головой, стремясь вытрясти оттуда непрошеные мысли о Толике. И откуда они взялись? Эти мысли расстроили девушку. Ей-то казалось, что разрыв их дело давнее и прошлое, прочно похороненное в глубине души. И рана от поступка Толика давно зарубцевалась. Да и не была она такой уж глубокой, может, кое в чем Нина Георгиевна была и права. Не любила Марина своего женишка так сильно, чтобы наложить на себя руки или учинить что-нибудь в этом роде. Было немного противно, когда Марина увидела, на кого он ее променял. Но, с другой стороны, о вкусах не спорят.

– Да бог с ними всеми! – сказала Марина. – Надоели! Других проблем разве нету?

Она выглянула в окно. Но не краски раннего утра интересовали ее. Девушка их просто не замечала. Марина хотела понять, вернулся ли Сергей. И если да, вернулся, то Марина должна была придумать способ, чтобы избежать новой встречи с этим жутким типом, которого теперь она просто боялась. Она вышла из дома и прогулялась по улице. Сначала в один конец, потом в другой.

Проходя мимо дома Аверьяновых, девушка кинула быстрый косой взгляд в его сторону. Ворота уже были на месте. Сломанную створку Аверьяновы еще ночью подняли и пока что просто поставили стоймя и прикрепили кое-где проволокой. В образовавшиеся щели было видно, что машины Сергея во дворе не имеется. Это заставило Марину вздохнуть с облегчением. Теперь для нее и солнышко заиграло в полную силу, и роса на траве заискрилась, и жизнь вновь стала если не прекрасна, то по крайней мере вполне сносна.

Поеживаясь от утреннего холодка, Марина вернулась домой и решила еще немного прогуляться по участку. Ну, пройтись по естественным утренним надобностям. Каково же было ее изумление, когда, обогнув дом на пути в туалет, она наткнулась на неожиданный сюрприз. В гамаке, который вчера они с подругами оставили висеть на улице, снова кто-то спал! Марину прямо как водой из ушата окатили. Она так и замерла на месте. Как будто бы вчерашнего происшествия с Евгенией им было мало, так еще новое приключение подвалило!

Кто именно был этот человек, Марина сказать не могла. Он укутался с головой какими-то тряпками. Но то, что в гамаке кто-то спал, сомнений не вызывало.

– Это что за дела такие! Кто тут улегся без разрешения?

Сначала Марина собиралась подойти и посмотреть, но потом решимость ее растаяла, и она замерла в нескольких шагах от гамака, опасаясь подойти к нему ближе. Но даже с такого расстояния она видела, что в гамаке определенно кто-то лежит. Девушка могла разглядеть контуры человеческого тела, которое укутывала блестящая ткань.

Кто же это мог быть?

Марина готова была поклясться, что это не Жанна и не Катя. Вчера девушки даже не смогли заставить себя просто прикоснуться к гамаку, поэтому и оставили его на прежнем месте. Хотя обычно на ночь они убирали гамак в пристройку, чтобы предохранить его от ночной росы и возможного дождя. Но вчера стоило им только подойти к нему ближе чем на метр, как девушек начинала бить холодная дрожь. После того как в нем полежала мертвая Евгения, гамак внушал им какой-то суеверный ужас.

«И чтобы после этого кто-то из девчонок улегся в него спать? Туда, где еще совсем недавно качался труп? Быть того не может».

На всякий случай Марина вернулась в дом и убедилась, что и Жанна, и Катя спокойно спят в своих кроватях. Кто же тогда лежит у них в гамаке? Чем дольше Марина размышляла над этим вопросом, тем хуже становилось у нее на душе. И почему она должна страдать в одиночестве? Только потому, что проснулась раньше подруг?

– Катя… Жанна…

Подруги спали крепко. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Марине удалось их растолкать. И еще столько же времени, если не больше, ушло у нее на то, чтобы втолковать им новость о том, что у них снова какой-то незваный гость в гамаке.

Протерев спросонок глаза, Катя заявила:

– Но этого не может быть.

– Тебе показалось.

Марина лишь вздохнула в ответ:

– Хорошо, если так!

Втроем они вышли на улицу и осторожно приблизились к гамаку. Катя громко кашлянула, надеясь привлечь внимание отдыхающего. Ничего у нее не вышло. Человек в гамаке не подавал признаков жизни.

– Вы как хотите, а мне до него дотрагиваться страшно.

Подруги были целиком и полностью согласны с Катей. Слишком свежи еще были воспоминания о бедной Евгении, которая вот точно так же лежала в гамаке, завернувшись в одеяла. Правда, на сей раз человек завернулся в собственную куртку. И судя по его нижним конечностям, это был мужчина. Но подругам все равно было страшно.

– Ну? Давайте на счет три! Раз! Два! Три!

И они дернули за капюшон куртки, который и прикрывал голову мужчины. И тут же дружный крик вырвался у всех троих. Мужчина был бледен. И взгляд у него был нехороший, остановившийся и остекленевший. На лице у него застыла гримаса ужаса, и в первый момент Марина не поняла, отчего этот мужчина кажется ей знакомым. А потом пригляделась и все поняла:

– Ой! Мамочка моя! Это же Толик!

– Толик? Какой Толик?

– Ты его знаешь?

– Ну еще бы мне его не знать. Это мой Толик!

– Погоди, это что, тот парень, за которого ты замуж собиралась? – обалдело переспросила Катя. – Сын твоей заведующей?

– Он самый.

– А что он тут делает?

– Понятия не имею.

– И он… что? Мертв?

Марина дотронулась до кожи Толика. Она была холодной. Впрочем, крови видно не было. Подруги стащили с парня куртку, а ставшая уже своего рода экспертом в таких делах Катя побежала за зеркальцем. Маленького она почему-то не нашла, в металлической раме снимать не стала, поэтому приволокла один из осколков разбитого зеркала. При виде его Жанну передернуло.

– Нашла что принести.

– Ничего другого не было, – оправдывалась Катя. – Да ему не все ли равно? Он же уже мертв.

Но Толик был жив. Слабое, очень слабое дыхание все же заставило осколок зеркала немножко запотеть. И Марина, приложив ухо к груди бывшего жениха, уловила сердцебиение. Редкое и слабое, но оно все же присутствовало.

– Врачей! Скорее!

– Я сама врач.

Марина постаралась припомнить все, что им читали из курса экстренной медицинской помощи. Получалось, что для Толика они могут сделать не так уж много. Поднять ему ноги, так они и так у него в гамаке задраны. Вынести на свежий воздух, так он и так на улице. В общем, врачей они вызвали, описали ситуацию, и врачи приехали довольно быстро. Ну, для сельской местности вообще моментально. Уже через полчаса возле Толика хлопотала бригада докторов, которые обкололи его всем, чем возможно. Благодаря этим мерам Толик задышал, слегка порозовел, и ресницы у него затрепетали.

– Он приходит в себя. Доктор, что с ним было?

– Боюсь, ничего хорошего.

– Но ран не видно.

– Его пытались задушить.

И врач приподнял своего пациента за подбородок, дав Марине увидеть багровую полосу, пересекавшую шею парня.

– Кто-то напал на него и попытался задушить веревкой или ремнем. Но ваш знакомый лишь потерял сознание, а не умер. Душитель оказался в таких делах человеком неопытным.

– Вы думаете?

– Опытный преступник сразу бы сломал ему шейные позвонки, и тогда шансов у бедняги бы уже не было. А так его бросили, сочтя мертвым. Как он очутился в вашем гамаке? Это вы его сюда положили?

– Нет, он так и качался.

– Мы так его и нашли.

Врач посмотрел на девушек с большим сомнением:

– Сам он забраться в гамак да еще и укутаться с головой курткой вряд ли бы смог. Его кто-то должен был сюда поместить. Или же… Или же на него должны были напасть прямо тут, когда он спал у вас в гамаке.

Подруги молчали. А Марина с ужасом понимала, что ситуация лично для нее чревата множеством осложнений. Во-первых, пострадавший ей хорошо знаком. И не просто знаком, одно время он даже считался ее женихом. Потом они расстались, верней, он ее бросил. И это может в глазах полиции послужить мотивом для покушения на убийство. Никто же не знает, что Марина давно простила этого нюню. Но полиция – это полбеды. В конце концов, Толик остался жив. И когда очухается, сумеет объяснить, что Марина вовсе не причастна к покушению на его жизнь. А вот его мама…

– Что скажет твоя начальница?

И вот это было осложнение номер два. Куда более серьезное, чем происки полиции. Если полицейских еще реально убедить в своей невиновности, то с Ниной Георгиевной дело обстояло куда сложнее.

– Она никогда не поверит, что я тут ни при чем, – покачала головой Марина. – На всю жизнь я останусь для нее тем человеком, который виноват в том, что она чуть было не лишилась своего сына.

– Пусть благодарит судьбу, что не лишилась. Толик сравнительно цел. И я слышала, как врачи утверждали, что несколько дней в стационаре, и он будет как огурчик.

– Так-то оно так. Но Нина Георгиевна не умеет быть благодарной за мелочи. Ей подавай все и сразу. Вот увидите, она будет первой, кто обвинит меня в покушении на жизнь Толика.

И как это ни печально, Марина оказалась права. Не успели врачи уехать, как к ним снова пожаловал следователь. Подруги как раз собирались приступить к приготовлению завтрака. Но им пришлось отложить это приятное занятие до более подходящего момента.

– Не скрою, ситуация сложная, – заявил следователь, ознакомившись с показаниями подруг. – Но вы тоже должны меня понять. В вашем гамаке находится уже вторая жертва. Да еще в данном случае вы… или по крайней мере одна из вас однозначно питала к пострадавшему отрицательные чувства.

– Ничего я к нему такого не питала, – возразила Марина. – Мы расстались с ним без всяких скандалов.

– А вот мать пострадавшего заявила, что вы мечтали вернуть ее сына себе.

– Ничего я не мечтала. Нужен он мне!

– Она утверждает, что только поэтому вы остались работать у нее на отделении.

– Да это не из-за Толика! Просто я привыкла к своей работе.

– А как он оказался у вас в доме?

– Не в доме, а во дворе. И не у меня, а у моей подруги. Не знаю.

– Вы с ним договаривались о встрече?

Марина судорожно замотала головой. Нет, не договаривались.

– Вы ему рассказали, как сюда добраться?

– Нет! Клянусь вам!

– Говорили, что будете тут отдыхать?

– Еще не хватало уведомлять его, где я буду.

– Тогда каким образом ваш бывший жених возник на пороге дома вашей подруги?

– Для меня его появление стало полнейшей неожиданностью, – развела руками Марина. – И я не представляю, что заставило его сюда приехать.

– Что заставило – это как раз легко понять. Ему надо было о чем-то переговорить с вами. Вот он и примчался. Другой вопрос, как он сумел вас найти?

– Я тут ни при чем.

– Прекрасно, – произнес следователь, причем его голос звучал так, словно бы ничего прекрасного он во всем этом как раз и не находил. – Подождем, пока потерпевший сможет дать показания сам. Врачи говорят, что к вечеру его уже можно будет допросить.

И, кинув на подруг строгий взгляд и особенно задержав его на бледном и все еще перепуганном лице Марины, следователь проговорил:

– Надеюсь, вам всем понятно, что вы по-прежнему должны оставаться тут.

– Все трое? – робко осведомилась у него Жанна. – Или… одна Марина?

– Все вы! – отрезал следователь, повернулся и ушел.

После его ухода подруги какое-то время сидели молча. У Марины было чувство, что из нее выпустили весь воздух, который вылетел вместе со всеми чувствами, эмоциями и мыслями. Полнейшая пустота. Другие выглядели не лучше. Так они и сидели, пока Катя не произнесла:

– Надо бы хоть позавтракать, как вы думаете?

Жанна тоже выразилась в том духе, что если заморить червячка, то жизнь покажется веселей. Она первой направилась к холодильнику, ожидая найти его набитым купленными вчера продуктами. Но вместо этого из ее груди вырвался крик:

– Нет! Не может быть!

Подруги подскочили к ней ближе. И все вместе они удостоверились, что в холодильнике ничего нет. Пусто.

– Это просто невозможно!

– Тут же вчера полки ломились от еды.

Увы, сегодня на это былое изобилие и намека не было.

– И куда все делось?

Подруги смотрели друг на друга в полнейшем изумлении. А потом Жанна сорвалась с места и куда-то побежала.

– Подождите! – донесся с улицы ее голос. – Постойте! У нас новое ЧП!

Катя хмыкнула:

– Ограбление века! Кража из холодильника. Неужели Жанка воображает, что следователь вернется из-за ее сосисок и котлет?

Марине тоже казалось, что следователь по особо опасным делам вряд ли станет заниматься расследованием кражи продуктов из холодильника.

– Хотя если кражи и убийства между собой связаны…

Но Марина, как ни ломала голову, так и не смогла понять, как могут быть связаны друг с другом эти вещи.

Жанна вернулась назад крайне удрученной и сказала:

– Уехал! Не мог дождаться! Я ему кричала, но он то ли не услышал, то ли не захотел остановиться.

– Наверняка не слышал.

Но Жанну это совсем не утешило:

– И что же мы будем делать?

К счастью, на сковородке на плите осталось немножко цыпленка, которым подруги и позавтракали.

– Странно, почему из холодильника продукты вор забрал, а с плиты не удосужился?

– Не заметил?

– Или не сообразил, что там может находиться что-то съедобное.

Цыпленка вчера жарили по всем правилам. Цыпленок, соль, чеснок, крышка, а сверху еще и груз, чтобы получился почти настоящий цыпленок табака. Так цыпленок и ночевал, прикрытый перевернутой тарелкой и придавленный утюгом, который Катя разыскала среди вещей бывшей хозяйки дома. И этот утюг был не какой-то там тефлоновый модник, а солидный чугунный, который полагалось нагревать на настоящих углях и лишь потом приступать с ним к глажке белья.

– Не у всех сковородка с утюгом ассоциируется с едой.

Марина осматривала плиту. Ее удивили длинные продольные царапины, оставленные на эмали. Что это такое могло быть?

– Похоже на следы когтей.

Жанна тоже осмотрела плиту и возмутилась:

– Вот только нечистой силы нам тут и не хватало.

– Почему обязательно нечистая сила? Может, это какое-то животное.

Но какому животному под силу открыть холодильник и утащить миску с салатом? Да так утащить, чтобы не уронить ни кусочка в доме. Сама миска тоже пропала, но после завтрака ее принес подругам Сергей. Сперва девушки окаменели от ужаса, опасаясь, что повторится вчерашнее. Но Сергей сегодня был настроен очень кротко и дружелюбно.

– Не ваша ли мисочка? На дороге валялась.

Миска была та самая, с пропавшим салатом. Но теперь она была пуста и вроде как даже вылизана.

– А я к вам с извинениями, – продолжал Сергей. – Брат говорит, я вчера набедокурил у вас немножко. Окно вам разбил, вас всех напугал.

И Сергей поднял руку, намереваясь почесать у себя в затылке. Но при этом его движении Катя шарахнулась в сторону, Жанна тихонько взвизгнула, а Марина притронулась к глазу, который все еще побаливал. По губам Сергея скользнула едва заметная ухмылка. Ему нравилось, как реагируют на него подруги. Но Сергей явился в роли постника. И он выглядел сегодня совсем иначе, чем ночью. Он явно раскаивался в содеянном или делал вид, что раскаивается.

– Ох, девчонки, простите меня. Сам не помню, что творил. Вы на меня не сильно сердиты?

– Вообще-то есть немного.

– Простите! – взвыл Сергей. – Все искуплю. Что я тут у вас испортил? Окно разбил? Починю. Зеркало сломал, ну, у вас ведь уже висит новое. И вот вам еще от меня…

И, покопавшись за пазухой, он извлек довольно сильно помятую и подтаявшую плитку шоколада. Жанна с возмущением уставилась на подношение. Что? Шоколадка? Просто шоколадка и ничего больше? Даже не коробка конфет и не торт? Не говоря уж о том, что являться к дамам без пышного букета цветов в руках – это непростительно. И цветы должны быть покупными, а не с клумбы, пусть даже и своей собственной. А тут вместо всего этого великолепия какая-то жалкая плитка, по внешнему виду завалявшаяся где-то на полке в магазине, уцененная или даже вовсе выброшенная за негодностью. В глазах Жанны это было оскорбление еще хуже вчерашнего.

Но Катя была настроена не столь строго. Она быстро цапнула шоколадку и, сорвав с нее обертку, принялась с аппетитом жевать. Этим она вызвала у Сергея довольную ухмылку, а у Жанны гневную гримасу. Марина молчала, сохраняя нейтралитет. Шоколада из рук Сергея ей что-то не хотелось. И цветов не хотелось. И конфет. И вообще ничего ей от него не хотелось, а хотелось, чтобы он исчез и никогда больше не появлялся.

– Ну что? Мир?

– Мы с тобой и не ссорились.

– Знаю, сам виноват. Только вы уж меня простите. А то отец с дядей говорят, полиция к вам сегодня утром снова приезжала.

Девушки с пониманием переглянулись. Так вот чего Сергей такой шелковый! Перетрусил, поди, что они на него заявление в полицию напишут и что ему придется по всей строгости закона отвечать за вчерашний дебош в доме у подруг.

– Следователь не по твою душу приезжал.

– А, вон оно как! Это и к лучшему. А то я вам прямо скажу, ничего из вчерашнего не помню. Батя говорит, будто бы я ворота ему машиной вышиб. А где машина, я и не скажу. Нету ее.

То-то Марина не обнаружила ее с утра.

– А что к Ритиному брату ездил? Это ты помнишь?

– Я? Вон оно, куда я рванул. А к кому ездил? К Гансу или к Витьке?

– К Гансу. Как съездил-то?

– Не знаю. Не помню ничего.

– Нашел дочку?

– Говорю, не помню!

У Сергея глаза снова начали наливаться кровью, и подруги сочли за благо замолчать.

– Очнулся я уже под утро у нас во дворе, в руках ремень от штанов, сам не помню ничего, машины нет. А брат с батей и дядькой твердят, чтобы я шел перед вами извиняться. Вот я и пришел.

Подруги с сомнением смотрели на Сергея. Они не знали, как им реагировать. Вроде бы человек предлагает им мировую. Надо бы его простить… или не надо было? Конечно, вчерашняя обида здорово мешала принять правильное решение, она была еще очень сильна. Но в то же время они понимали, что вряд ли за хулиганство Сергея посадят надолго, если вообще посадят. А если его не посадят, значит, оставят разгуливать на свободе. И что? Они будут жить и знать, что где-то рядом бродит неуправляемый псих, имеющий на них зуб?

Катя нашла третейское решение:

– Мы тебя прощаем, но… к нам ты больше не приходи.

– Годится! Заяву на меня когда заберете?

– Мы и не писали ничего.

– Нет? А братуха говорит, что с утра полиция к вам приезжала. Думал, что по мою душу.

Так вот правильно подруги догадались! Вовсе не раскаяние двигало Сергеем, а страх. Вот почему он так резво прискакал и так почтительно держался. Испугался, что за вчерашнюю выходку ему придется отвечать в полиции. А тут еще убитая жена и пропавшая дочка. Это все может сыграть против него.

Ведь если следователь думает, что Сергей добрый муж и хороший отец, то это одно дело. А если он узнает, что Сергей в пьяном угаре способен на неадекватные, грубые и жестокие поступки, – это уже другое. Тут следователю впору задуматься, а не мог ли сам Сергей и прикончить женушку. А дочку похитить для отвода глаз или, опять же, по каким-то своим соображениям. Подозрительный, одним словом, образ вырисовывается. Совсем не такой, каким рисовался Сергей трезвый.

– А что у вас тут случилось? Плохо кому-то было? Батя видел, как «Скорая» прикатывала. Вроде бы к вам.

– Не твое дело. Иди ищи свою дочку.

– Ладно, девчонки. Но если вам чего подсобить понадобится…

Договорить ему девушки не дали:

– Со своими проблемами мы сами разберемся.

– Бывайте тогда! – отсалютовал им Сергей. – Покеда!

И очень довольный тем, что так легко отделался, потопал обратно. Подруги смотрели ему вслед с большим сомнением. Когда человек пытается угрожать насилием и пускает в ход руки – это уже само по себе должно настораживать.

– Мы должны были сказать следователю, что Сергей учинил ночью. А мы попросту струсили!

И у всех трех подруг появилось тягостное ощущение ошибки, которую они совершили частично из страха, а частично из глупости, которую приняли за милосердие.

Глава 8

Чтобы развеять тягостные мысли, подруги отправились прогуляться. День снова обещал быть жарким, и ноги сами понесли их к озеру. Полотенца, коврик и бутылки с водой были сложены в плетенную из соломки сумку, которую Марина купила во время отдыха на Кипре. Отдых проходил вместе с Толиком, который из всего богатства и разнообразия сувенирной продукции расщедрился на покупку очень красивой перламутровой раковины и этой вот сумки.

Несмотря на предательство Толика, сумка оказалась удачной покупкой. И вот она-то верой и правдой служила своей хозяйке. Легкая и в то же время прочная, элегантная и в то же время вместительная. Голубые ленты были чуть более насыщенного оттенка, чем основной цвет соломки. Одним словом, прелесть, а не сумка. За одно это можно было простить Толику многое. Марина и простила, не за сумку, конечно, а так, по доброте своей широкой русской души.

Но сегодня сумка показалась ей чуть более тяжелой, чем обычно. Сначала она не придавала этому значения. Потом начала думать, что таковы последствия утренней находки и нахлынувших по этому поводу воспоминаний. Легкими их назвать было нельзя, но чтобы так уж оттягивать плечо… По дороге они зашли в магазин, чтобы купить чего-нибудь пожевать, чипсов там или орешков. Практичная Катя выбрала полукилограммовый пакет с сухарями, Жанна – бутылку минералки.

И Марина запротестовала:

– И так тяжело тащить, а вы еще столько набрали.

– Не больше, чем обычно.

– Почему же так тянет плечо?

Марина задумалась и, пристроив сумку на приступочек, принялась в ней шуровать. Вскоре она нашла причину повысившейся тяжести. В сумке обнаружилась коробочка черного цвета, веса в которой было не меньше трехсот граммов.

– А это еще что?

Катя сунула любопытный нос и заметила:

– Увесистая штучка.

– Но что это за фигня?

– Это внешний аккумулятор, – со знанием дела объяснила Жанна. – Я видела такой у моей тети.

Тетя у Жанны была в большом авторитете. Несмотря на преклонный возраст, она вела жизнь активную и полную удовольствий. Чуть ли не каждый месяц летала то в одну, то другую точку земного шара. Конечно, на одну пенсию тетя вряд ли смогла бы так радоваться жизни, но ей повезло с детьми. Сын успешно вел бизнес, а дочь удачно вышла замуж за крупного государственного чинушу. Зять предпочитал любить тещу на расстоянии и поэтому охотно финансировал все ее поездки.

– Такая штучка помогает в дальних переездах. Она может держать зарядку смартфона или любого другого устройства до трех суток. Все зависит от объема аккумулятора. Чем больший заряд способна аккумулировать батарея, тем она тяжелее.

К этому времени Марина обнаружила, что от аккумулятора в глубь ее сумки тянется тонкий черный провод. На другом его конце находился смартфон, тоже немаленький.

– Чей это?

Катя с Жанной переглянулись:

– Сумка твоя, наверное, и аккумулятор со смартфоном твои.

– Вовсе нет!

– Но если смартфон не твой, тогда откуда он взялся в твоей сумке?

Марина молчала. Ответа на этот вроде бы простой вопрос у нее не находилось.

– Какая-то загадка. Я… я не понимаю. Жанна… Катя… он точно не ваш? Вы меня дурачите?

Но вид у подруг был одинаково изумленный.

– Может, это Толик тебе подложил?

– Толик?

Эту версию до сих пор Марина не рассматривала. А девчонкам она понравилась:

– Сумку эту тебе Толик сам подарил. Значит, он знал, что она твоя!

– И смартфон он в нее положил.

Марина с сомнением повертела смартфон в руках. Он был белым, да еще чехол на нем был густо усыпан стразами. Совсем не мужская вещь. А Толик при всем том, что он был страшным нюней, подкаблучником и маменькиным сынком, вещи предпочитал брутальные и подчеркнуто мужские.

– Он бы никогда не купил себе такой смартфон.

– А он не себе его купил! А тебе!

– Вроде как подарок в знак примирения.

Марина еще раз взглянула на мобильник.

– И опять не сходится. Смартфон уже не новый. Вон и страз один выпал. И кожаные уголки хоть и немножко, но уже обтрепались. И потом, обычно подарок в упаковке дарят, и происходит это в торжественной обстановке. А не суют его вот так тайком и в сумку.

– Чего ты придираешься?

– Подарок есть подарок, даже если он и выглядит немножко неподарочно.

– Побоялся Толик его тебе в руки дать. Вдруг ты на него еще сердишься.

– Он же у тебя робкий.

– Сначала не решился тебя будить, а потом его и вовсе придушили. Он и сказать тебе про подарок ничего не успел.

Марина попыталась включить смартфон, и оказалось, что сделать это проще простого. Он тут же включился, не потребовав от нее никакого пароля. Но, к ее удивлению, оказалось, что определить владельца или владелицу невозможно, поскольку ни сим-карты в нем не было, ни номеров телефонов, ни выхода в интернет. Собственно говоря, этот смартфон использовали для просмотра закачанных видеофайлов, преимущественно музыкально-развлекательного характера.

Но именно это обстоятельство и заставило подруг окончательно убедиться в том, что их версия единственно правильная.

– Видишь, как Толик о тебе заботится!

– Подарил смартфон, а в нем уже все закачано.

Марина покачала головой. Такая предусмотрительность была совсем не в характере Толика.

– И потом, он знает, что я не увлекаюсь попсой. И от наших современных российских комедий меня подташнивает. Если уж комедии, то старые добрые советские киноленты. И в музыке я бы предпочла наш питерский рок.

– Забыл!

– Перепутал от волнения.

Но Марина все равно сомневалась:

– И самое главное, такая модель стоит не одну тысячу рублей.

Жанна, которая благодаря все той же своей тете хорошо разбиралась в брендах, покачала головой:

– Я бы сказала, десятки тысяч.

– Вот! – воскликнула Марина. – Да Толик бы просто удавился, если бы ему пришлось дарить мне такую дорогущую штуку.

– Не понимаешь ты ситуации! Он очень хочет тебя вернуть. Готов ради этого пойти на любые траты.

Полет фантазии двух подруг не знал предела:

– И тебя он разыскал, чтобы упасть перед тобой на колени и молить о прощении.

– А его нынешняя пассия узнала про это и примчалась следом, чтобы помешать вашему воссоединению.

– Встала у него на пути.

– Возревновала до крайней степени.

– Точно! Это она Толика и придушила!

И все равно Марине казалось это каким-то странным.

– Как же Толик подсунул мне смартфон? Как он добрался до сумки?

– А где она у тебя стояла?

– В доме, в прихожей.

– Ночью приехал, прошел в дом, увидел твою сумку, узнал ее и положил в нее подарок, чтобы утром тебя порадовать.

– Входная дверь ночью у нас была закрыта.

Это нисколько не охладило пыл подруг:

– Вор же к нам как-то зашел. Значит, и Толик мог зайти.

И девушки принялись выдвигать версии одна фантастичнее другой:

– А Толик в окошко…

– Через разбитое стекло…

– Руку просунул и закинул!

Фантазия у подруг совсем уж разыгралась. И всю дорогу до пляжа они строили догадки, как еще мог подбросить свой подарок Толик. И также рассуждать о том, простить ли Марине своего жениха сразу или немножко помучить.

– С одной стороны, логичней было бы истерзать его, тебя-то он не пожалел в свое время.

– Жалко.

– Но человек в больнице. Это тоже надо учитывать.

– Ему и так досталось. Его и так кто-то вместо тебя наказал.

В общем, подруги сошлись в том, что Толика необходимо простить.

– А моего мнения вы спросить не хотите? – рассмеялась Марина. – Хочу ли я его прощать?

– Ты думай, что говоришь!

– Человек ради тебя на такие подвиги решился!

– Ночью прикатил.

– Подарок привез.

– Жизнью… жизнью своей рискнул!

Насчет последнего возразить было нечего. Жизнью Толик и впрямь рискнул. И это приводило Марину к неприятному выводу о предстоящем ей общении с Ниной Георгиевной. Если раньше эта женщина была Марине лишь умеренно неприятна – вполне нормальные чувства в отношении матери своего жениха, – то за последние месяцы ей довелось столько всякого о себе услышать, что она уже сомневалась, что сможет когда-то общаться с Ниной Георгиевной как прежде. Наверное, надо было уволиться. Но тогда Марина пожалела бабушек, которые остались бы одним махом и без Розы Францевны, и без нее самой.

– Если даже Толик и надумал со мной мириться, его мать будет против. Она меня ненавидит.

К этому времени они пришли на пляж и первым, что им бросилось в глаза, были многочисленные листки бумаги, развешанные на столбах, деревьях и прочих пригодных для того поверхностях.

Катя побледнела:

– Снова пропала девушка!

– Может, ту же самую до сих пор разыскивают?

– Нет, эта уже другая. Прежняя была брюнетка, а эта светленькая. Посмотрите!

Томимая неприятным чувством, Марина взглянула на фотографию. И тут же ее как током стукнуло, все ее тело сотрясла мелкая дрожь.

Даже Катя и та это заметила и спросила:

– Ты чего трясешься?

– Я ее знаю! Видела вчера на пляже!

– Тут как раз и написано, что она пропала вчера. Последний раз ее видели в районе нашего озера. Все нормально. Не дрожи так.

Марина принялась читать объявление. И в конце было приписано, что любая информация о пропавшей девушке будет вознаграждена. Не столько из-за награды, сколько из-за какого-то непонятного чувства Марина позвонила по указанному телефону. Ответил ей приятный мужской голос. Жених! Так решила Марина и ошиблась. Это был брат исчезнувшей, которую звали Светой и которая последний раз выходила на связь вчера в три часа дня.

– Она собиралась поехать с большой компанией, но в последний момент у всех нашлись какие-то другие дела. Свете бы отложить поездку, но жара стояла несусветная. Она сказала, что все равно поедет. А вернуться собиралась на электричке на пять тридцать четыре. Таким образом, мы ждали ее домой к восьми вечера. Никто из нас не подозревал дурного.

Марина его понимала. Восемь – это совсем еще не позднее время. А белые питерские ночи позволяли погулять и подольше. Но, увы, ни к девяти, ни к десяти, ни даже к одиннадцати часам вечера Света так и не вернулась. К полуночи ее близкие подняли по тревоге друзей пропавшей девушки. Но, обзвонив их всех, пришли к неутешительному выводу, что девушка в город не возвращалась. И скорей всего пропала где-то на озере.

– До трех часов дня с ней можно было нормально пообщаться. А вот после трех как отрезало. Телефон ее оказался выключенным.

– Может, зарядка села?

– Исключено. У Светки всегда при себе был внешний аккумулятор. Тяжеленная штука. Но она специально его купила и таскала с собой, чтобы не оказаться в такой ситуации.

Упоминание о внешнем аккумуляторе заставило Марину призадуматься.

– А вы не помните, какой у вашей сестры был телефон?

– Почему же не помню? Отлично помню. Но какое это имеет значение?

– Мне кажется, я видела вашу сестру вчера на пляже, но полной уверенности у меня нет. У той девушки в руках был смартфон в белом кожаном чехле, усыпанном стразами.

– Это она! У нее был новый смартфон, в который она закачала кучу попсы и комедий. И на нем был точно такой чехол! Вы видели мою сестру! Расскажите мне все, что вы знаете.

Но Марина молчала. Да, блондинку на пляже она вчера видела. Но какой у нее был смартфон, не заметила. И вот сейчас у нее в руках оказался смартфон, который до странности походил на тот, который был у похищенной девушки. Совпадение? Чудо? Или как иначе понимать, что оказавшийся у Марины в сумке телефон был точь-в-точь похож на телефон пропавшей девушки?

– Что вы молчите? Скажите, когда вы видели мою сестру? Она была одна?

Марина что-то ответила невпопад и сослалась на занятость.

– Я вам чуть позже перезвоню.

– Обязательно перезвоните. Для всех нас крайне важна любая информация. Мама слегла. Мы с отцом мечемся между полицией и добровольцами, вызвавшимися помочь нам в поисках Светы. Если вы можете помочь, то помогите.

– Да, да, я помогу. Обязательно помогу.

И Марина закончила разговор. Но легче ей от этого не стало. Что происходит? Вчера она видела на пляже девушку, которая пропала. А смартфон, который таинственным образом появился сегодня у нее в сумке, может принадлежать той девушке. И марка, и модель, и цвет, и даже усыпанный стразами чехол совпадают. И этот внешний аккумулятор, будь он неладен, тоже имеется.

– Надо ехать в больницу к Толику. Будем надеяться, что врачи позволят нам с ним повидаться.

Ох, как не хотелось тащиться Марине в больницу! Кто бы это знал!

– Мне надо установить, смартфон – это его подарочек или чей-то еще?

Такое предложение подруг Марины в восторг отнюдь не привело. Они начали мяться, стесняться и мямлить что-то о том, что им не хочется мешать воссоединению двух счастливых сердец. Марина их понимала прекрасно. И не врожденная скромность мешала ее подругам, а установившаяся по-летнему жаркая погода. Мало приятного в такую жару сидеть в больничных покоях. Куда приятнее плескаться в озере.

– Вы оставайтесь тут, а я все-таки поеду. Но я вас умоляю, никуда не пропадайте и не исчезайте. Дайте мне слово!

Подруги дали ей слово, и Марина побежала домой за своей машиной. Больница находилась в ближайшем ПГТ, и до него было чуть меньше десяти километров. Не так уж и много, но пешком не дойдешь. И ведь еще надо переодеться, чтобы предстать перед Толиком во всем блеске своей красоты. Пусть видит, что потерял.

Чем же его сразить? Обычный сарафан тут не подойдет, не тот случай. Платье было бы шикарно, но при такой жаре Марина в нем просто сварится. Повседневные майки не годятся, слишком просто. Остается взять любимую шелковую блузку без рукавов, но с изумительной нежно-изумрудной вышивкой по вороту и подолу. Да, вещь счастливая. В ней и разговор с бывшим женихом пойдет легче.

Пробираясь к Катиному дому мимо участка Аверьяновых, девушка обнаружила новые ворота, за которыми шумел Сергей. Судя по голосу, он снова был пьян и пребывал в буйном настроении.

– Да я его в бараний рог согну. У него Катюшка! Сердцем чую, что у него!

– Ты это правильно говоришь, – раздался голос Андрея. – Негде девчонке больше быть!

– А то! У Ритки ее нет!

– Ритка пьяная уже второй день валяется.

– Все соседи в один голос твердят, что она в запой ушла.

– Витька?

– По Витьке менты запрос сделали, в колонии он. Тоже не мог Катюшку увезти.

– Остается один Ганс!

– Ну! А я что говорю? У Ганса моя Катюшка! Это Евгения – жаба проклятая задумала. Они с Гансом сговорились за моей спиной.

– Мало ей показалось тех денег, которые она из тебя вытягивала. Решила полностью лапу на все состояние ребенка наложить.

– Рассчитывала от меня избавиться. Машина – это ее рук дело! Не сама она в кювет полетела.

– Дознаватели говорят, рулевую тягу кто-то испортил. Поэтому ты и не смог вовремя руль повернуть.

– Кто! Она и испортила! Или Ганса своего попросила.

– Он как раз по этой части. У него свой автосервис. Правда, по гоночным болидам. Но какая разница? Если автосервис, значит, в любых машинах шарит.

– Ему руль испортить – это раз плюнуть.

– Знатно рассчитали. Ты в кювет, а девчонка уже у них. Евгения официально твоя вдова. Попробуй забери у нее девчонку. Ни деду бы не отдали, ни дяде.

– Кто бы эту тварь ни пришил, он мой лучший друг, а я его вечный должник!

Голоса стали тише. Должно быть, братья Аверьяновы зашли в дом. И Марина тихонько прошмыгнула к себе на участок. Из всего подслушанного ею разговора она поняла следующее. Сегодня утром машины Сергея во дворе не наблюдалось, потому что прошлой ночью он попал на ней в аварию. И аварию эту ему кто-то подстроил, как подозревал Сергей, его женушка, правда уже покойная на этот момент. Что же, Евгении можно было позавидовать, окажись она живой, Сергей бы из нее всю душу вынул.

И еще Марина поняла, что Катюшу ее отец и дядя так и не нашли. И где искать, похоже, не знают.

– Подумаю об этом потом. Сейчас у меня своих проблем хватает.

И Марина поехала в больницу. Как и следовало ожидать, Нина Георгиевна уже была там. И самое неприятное, что и нынешняя зазноба Толика рядом с ней также присутствовала. С тех пор как Марина ее видела, она вроде как еще больше раздалась в ширину. Красотой она не блистала, но рыдала с упоением. Этого у Настюши было не отнять. Она цеплялась за руку Нины Георгиевны, то и дело поднимая к той залитое слезами лицо и осведомляясь, будет ли ее обожаемый Толик жить.

Но больше всего Марину поразило то обстоятельство, что эта девица обращалась к Нине Георгиевне на «ты» и называла ее мамой. Последнее заставило Марину и вовсе выпасть в осадок. Сама она не осмеливалась даже мысленно допустить такой мысли, что у нее может завестись еще одна мама. Какая же это мама? Мама – это та, которая тебя родила, которая тебя любит и для которой ты – родная дочь. А это чужая тетка, разве она тебе мама? Дурочка! Вот что хотелось крикнуть Марине. Да для этой тетки ты навсегда останешься чужачкой, посягнувшей на самое для нее дорогое, на ее сына.

Но пухлая дуреха ни о чем таком не думала. Она лишь рыдала и спрашивала:

– Мама, врачи сказали, что с ним все будет в порядке. Правда, мама?

А Нина Георгиевна, вместо того чтобы уверить, что да, так и будет, говорила совсем другое:

– Что там эти здешние врачи понимают. Были бы еще светила из столицы, а так… Да и вообще, деточка моя дорогая, разве же можно что-то про жизнь человеческую знать наверняка? Сказать-то они всякое могут, а как оно на самом деле будет…

Разумеется, такие реплики вызывали новый фонтан рыданий, на который Нина Георгиевна смотрела вроде как с удовлетворением. Марина пригляделась к выражению ее лица и все поняла. Да, Нина Георгиевна получает своеобразное удовольствие, глядя на то, как убивается девчонка. Вот как надо любить Толика! Вот это я понимаю! Места себе девочка не находит, рыдает так, что с лица спала. Того и гляди заболеет, рядом с Толиком придется ее уложить. Вот это страсть! Вот это сила! Такой девочке и Толика отдать не жалко, ясно, что попадет мальчик в хорошие, добрые и заботливые руки.

Присутствие этих двоих в непосредственной близости от палаты, в которой лежал Толик, вызывало новые затруднения. Прорваться через такой плотный кордон у Марины шансов не было.

«Нина Георгиевна – это настоящая крепость. Да и Настенька, если встанет в дверях, полностью закроет дверной проем».

От соперниц нужно было срочно избавляться. И немного подумав, Марина устремилась прочь. Несколько минут спустя по громкой связи больницы было сделано следующее объявление:

– Владельца автомобиля «Хонда» регистрационный номер… просят забрать машину, она перегораживает выезд машин «Скорой помощи». Повторяю, просьба забрать машину, в противном случае будет вызван эвакуатор.

Последней фразой Марина особенно гордилась. И она стоила ей дополнительных двух тысяч. Но девушка не пожалела об этих потраченных деньгах. Связываться с эвакуаторщиками Нина Георгиевна не захочет и полетит вызволять свою машину. Марина успела вернуться вовремя и увидела, как Нина Георгиевна устремилась к выходу, волоча за собой девицу, которая по-прежнему висла у нее на руке и, что удивительно, снова рыдала. Марине даже показалось, что Нина Георгиевна не очень-то и замечает дополнительный груз, который ей приходилось нести.

Когда дорога освободилась, Марина забежала в палату, где лежал Толик, и быстренько прикрыла за собой дверь. Толика она увидела сразу. Собственно говоря, кроме него, тут больше и не было никого. Нина Георгиевна успела выбить для своего сыночка одноместную палату, как полагала Марина, самую наилучшую из имеющихся в этой маленькой областной больнице.

Какое-то время они с Толиком молча таращились друг на друга. А потом Толик протянул руку, и Марина с тревогой увидела, что тянется он к красной кнопке экстренного вызова медперсонала.

– Э-э-э, нет! – закричала она и коршуном кинулась на бывшего жениха.

Завязалась короткая борьба, закончившаяся полной победой Марины. Толик и в лучшей форме никогда не мог оказать ей достойного сопротивления. Иногда Марина даже думала, что из него получился бы отличный муж. Бить ее он бы не только не смел, но даже элементарно бы не смог.

– Что тебе нужно, убийца? – прошипел Толик. – Пришла закончить начатое?

Голос у него был странный. Впрочем, оно и неудивительно, совсем недавно его пытались задушить, и до сих пор горло Толика прикрывала широкая повязка.

Марина удивилась:

– Я убийца? Я?

Толик молча кивнул. Он глядел на Марину со страхом, и это было ей неприятно. Нет, совсем не так рисовалась ей их встреча.

– Ты что думаешь, это я пыталась тебя задушить?

Толик снова кивнул. Нет, это переходит все границы разумного!

– Ну, знаешь! Придумай что-нибудь более толковое! Зачем мне тебя убивать?

– Из ревности.

– Какой ревности? К кому? К этому милому розовощекому ангелу, который к тебе спустился не иначе как с небес? Да живите вы и будьте счастливы.

– Ты хотела меня убить.

– Не хотела.

– Нет, хотела.

– Если ты считаешь, что я ненавижу тебя настолько, что желаю твоей смерти, зачем ты приперся на дачу к моей подруге? Ты же знал, что я там?

– Знал.

– И как узнал?

– Твоя Катя у меня в друзьях. Она выложила ваши фотки. Ты, она, Жанна – вы все на озере. И адрес указала.

– И зачем приехал? Да еще один! Ночью! И без охраны! Ты понимал, что сильно рискуешь?

Толик снова кивнул. И при виде этой жалкой покорности вся злость у Марины куда-то улетучилась. Она смотрела на Толика и думала: неужели когда-то она могла всерьез рассматривать это ничтожество в качестве своего мужа? И где были ее глаза? И голова? И все прочие части тела, ответственные за принятие таких важных судьбоносных решений. Где они были?

– И зачем приезжал?

Толик отвел глаза.

– Говори! – потребовала от него Марина.

Толик что-то пробормотал.

– Не слышу!

Толик пробормотал на этот раз чуть громче, но все равно слишком тихо, чтобы Марина могла хоть что-то разобрать. Нет, так дело не пойдет.

Она подошла ближе, встала над Толиком и угрожающе произнесла:

– Спрашиваю тебя в последний раз: зачем приезжал?!

Деваться Толику было некуда. Он взглянул на Марину с опаской и пролепетал:

– Мириться. Прости меня.

Марина смотрела на него с сомнением. Мириться он надумал. А с чего вдруг? Непохоже, чтобы Толик собирался вернуться. Даже если бы такая мысль у него и мелькнула, то ни его дражайшая мамочка, ни толстопопая подружка его бы попросту не выпустили из своих объятий.

– С тех пор как я от тебя ушел, меня преследуют неудачи, – лепетал Толик. – Все так и валится из рук. Последней каплей стало, что с работы меня поперли, попал я у них под сокращение. И главное, из молодых меня одного сократили.

– Толик, но ты меня прости, я тут ни при чем. Тебя давно предупреждали, что надо как-то активней работать. Ты сам вспомни, такого дня не было, чтобы ты либо не опоздал на работу, либо раньше не отпросился. А сколько фальшивых больничных тебе мамочка твоя выписывала! Ты же каждый месяц по десять рабочих дней филонил! Из двадцати! Какой работодатель такое выдержит?! Ясное дело, что тебя в числе первых и сократили.

– Но раньше-то все сходило с рук. Нет, я уверен, это мне наказание за то, как я с тобой поступил.

– Еще что случилось?

– Ребенок у нас с Настенькой не получается. Совсем плохо стало с этим делом.

– Ты свою Настеньку заставь килограммов двадцать сбросить, тогда и дело на лад пойдет. Я тут снова ни при чем.

– Здоровье совсем разладилось. Болею я все время.

– Ты больше себе голову всякой ерундой забивай, совсем загнешься.

Толик отвернулся к стене и пробормотал:

– Какая ты жестокая! Права была мама, нету у тебя ко мне ни капли любви.

– Толик! Я что-то не понимаю, тебе чего от меня надо? Если любви, то извини, не люблю я тебя после того, что ты устроил. А если прощения хочешь, то изволь. Я тебя прощаю.

Толик взглянул на нее с надеждой:

– Правда? Прощаешь?

– Давно простила. И приезжать не надо было. И уж тем более смартфон этот дарить.

– Погоди, – насторожился Толик, – какой смартфон?

– Белый. В чехле со стразами. Твой подарок.

– Нет, ты ошибаешься. Я тебе ничего не дарил.

Все внутри у Марины так и упало.

– Ты уверен?

– Конечно. А что? Тебе кто-то подарил такой смартфон? И кто он? Новый любовник?

В голосе у Толика прорезались нотки ревности. Скажите, пожалуйста! Сам ее бросил, чуть на тот свет не отправился, сейчас лежит на больничной койке и все равно ревнует!

– Толик, ты, главное, поправляйся, ладно? А со здоровьем у тебя все в порядке. И с работой у тебя все наладится. Это явление временное. Бывает полоса белая, бывает не очень.

– Спасибо тебе. Ты всегда умела меня взбодрить.

И Толик с признательностью взглянул на Марину.

– Обними меня, – попросил он ее. – Обними, и я буду знать, что ты и впрямь не питаешь ко мне злых чувств.

Марина колебалась ровно секунду. Потом наклонилась и обняла Толика. Он тоже обвил руками ее плечи и вроде бы снова заплакал. Марина была вынуждена стоять в такой неудобной позе, что у нее даже поясница заболела. К тому же она чувствовала, как намокает ее шелковая блузка, которую Толик пачкал своими слезами, а слушая, как он шмыгает, девушка думала, что, небось, вперемешку с соплями.

Только этого ей еще не хватало!

Глава 9

И в эту сентиментальную минуту за спиной Марины раздался знакомый голос Нины Георгиевны:

– Что это тут у вас происходит? Толик, кто это с тобой?

Не разгибаясь, Марина повернула голову назад. Нина Георгиевна ее узнала и вознегодовала еще сильней:

– Ты?! Как ты смеешь приближаться к моему сыну после того, что сделала?

Марина попыталась выпрямиться, но Толик словно бы оцепенел. Его руки были по-прежнему сплетены на шее у Марины. Чтобы освободиться, девушка дернулась, но получилось это у нее неудачно. Толика от ее рывка подкинуло вверх, локтем он зацепил штатив с капельницей, который зашатался и упал, больно стукнув самого парня по голове. Толик вскрикнул, дернулся в другую сторону, задел поднос с лежащими на нем шприцами, которые взлетели в воздух, а потом градом осыпались на несчастного парня.

Все это сопровождалось воплями Нины Георгиевны, требующей от Марины оставить ее сына в покое, протестующими криками самого Толика и громкими истошными рыданиями Настеньки, которая вообразила, что ее любимому Толику причинили боль.

– Толик! – рыдала она. – Толик! Бедный мой! Что она с тобой сделала?!

Наконец Марине удалось вырваться из рук бывшего жениха, но выход был перегорожен глыбой Нины Георгиевны и тушей Настеньки. Преодолеть такое препятствие было не под силу никому, и Марина струсила. Была бы еще тут одна Нина Георгиевна, от нее можно было бы смыться, покружив вокруг кровати Толика. Но вдвоем эти мегеры живо зажмут ее в угол. И что тогда? Разумеется, Марина им без боя не сдастся. И все же драться с собственной начальницей у нее не было ни малейшей охоты, потому что, как уже говорилось, свою работу Марина любила.

И что было делать? Девушка начала протискиваться вдоль стены, стараясь держаться поближе к кровати Толика. В случае чего возьмет его в заложники. Все лучше, чем идти врукопашную с Ниной Георгиевной. Продвигаясь к своей цели, Марина внезапно ощутила за спиной пустоту. Окно! Открытое настежь окно. Вот оно, спасение! Вот он, ее путь на свободу!

Девушка запрыгнула на подоконник и смерила взглядом расстояние до земли. Высоко. С непривычки у нее даже сначала закружилась голова. Но дурнота быстро прошла, и Марина принялась подсчитывать свои шансы уцелеть, сиганув с высоты второго этажа. Получалось, что выжить шансы есть хорошие, а вот насчет получения травм малой и средней тяжести уже были сомнения.

«Как минимум ногу сломаю. Или вывихну. Оно мне надо?»

Но, оглянувшись назад, Марина увидела приближающуюся к ней Нину Георгиевну. Вид у женщины был такой угрожающий, что девушка поняла: разговорами тут делу не поможешь. Настенька та и вовсе растопырила свои короткие ручки. Была бы она одна, Марина бы с ней справилась. Но Нина Георгиевна портила всю картину.

– Прощайте! – крикнула им Марина и…

Нет, она не прыгнула вниз. Не такая она дурочка, чтобы рисковать своим здоровьем. Марина нашла другой выход. Вдоль старого здания тянулся длинный карниз, по которому Марина и пошла. Тоже ничего хорошего, и страшно было до жути, но все-таки девушка с каждым шагом продвигалась к своему спасению. Ее целью было окно следующей палаты. Что будет, если Нина Георгиевна ворвется и в ту палату или если окно окажется закрытым, Марина предпочитала не думать.

Она достигла окна, которое по случаю жары было гостеприимно распахнуто настежь, чтобы впустить как свежий воздух, так и всякого, кто пожелает войти вместе с ним. Видимо, эта палата тоже была платной. В ней стояла всего одна кровать. Здесь был сделан свежий ремонт, к тому же на стене висела плазма, которая сейчас была никому не нужна. Единственный пациент этой палаты находился в тяжелом состоянии. Окутанный проводками и подключенный к мигающему и пикающему монитору, он ничего не видел и не слышал.

Марина подошла к нему ближе, и острая жалость царапнула ее за сердце. На кровати лежал совсем молодой мужчина, лет двадцати пяти, не больше. Видимо, лежал он в больнице недолго, потому что щеки его еще не успели побледнеть, их покрывал ровный золотистый загар. Сама не отдавая себе отчета, Марина подошла к мужчине и невольно залюбовалась его гладкой кожей и точеным профилем. Линия губ у него была безукоризненной, и даже сейчас казалось, что в уголках рта таится веселая улыбка. Удивляясь собственному безрассудству, Марина протянула руку и погладила мужчину по волосам. Светлые шелковистые кудри на мгновение примялись, но тут же вновь упорно превратились в упругие завитушки. И в этом их упрямстве Марина усмотрела хороший признак.

– Поправляйся, голубчик. Не знаю, что с тобой случилось, но поправляйся обязательно. Такой симпатичный парень просто не может позволить себе умереть.

Мужчина ничего ей не ответил, глаза его были по-прежнему закрыты. Но Марине показалось, что пиканье на мониторе стало чуть более частым и сильным. Впрочем, вскоре все вернулось в норму, и девушка подумала, что это ей просто померещилось. Она прикоснулась к руке больного, обратив внимание на красивую татуировку. Сначала Марина решила, что это цепочка, но потом поняла, что все звенья представляют собой какие-то диковинные буквы.

Увы, досыта наглазеться на этого красавчика времени не было. Марине пора было уже уносить ноги из этой больницы. Все, что она хотела, она выяснила. Толик и не думал дарить ей дорогущий смартфон. А раз так, то этот гаджет вполне мог принадлежать пропавшей с пляжа блондиночке. Другое дело, как он попал к Марине в сумку? Кто его туда ей подложил?

Размышляя об этом, Марина толкнула дверь палаты и тут же поняла, почему тут до сих пор нету Нины Георгиевны. Дверь была заперта. Девушка потолкала ее, надеясь, что дверь поддастся ее усилиям, но все безрезультатно. А снаружи в коридоре раздавался слоновий топот и голос Нины Георгиевны:

– Отворите мне эту палату! Отворите, я должна ее видеть.

Но никто не спешил выполнять ее указания. И даже напротив, другой голос пытался вразумить разбушевавшуюся Нину Георгиевну:

– Туда нельзя входить посторонним. Поймите, там находится особый пациент в очень тяжелом состоянии.

– Если вы мне сейчас же не откроете, то вашему пациенту станет еще хуже!

– Вы мне угрожаете?

– Нет, я предупреждаю! Одна весьма наглая и способная на все особа забралась в его палату. Клянусь, она там.

– Это невозможно. Как вы сами видите, дверь находится на замке.

– А окно? Оно же открыто! Она через окно забралась!

– Невозможно. Второй этаж достаточно высокий. И под окном отвесная стена без всяких креплений.

– А она из нашей палаты по карнизу! Что вы на меня глаза выпучили! Откройте палату и сами посмотрите, что там происходит.

Марина похолодела:

– Вот настырная карга!

Девушке совсем не хотелось вновь сталкиваться с Ниной Георгиевной, пока та в таком бешенстве. Но медсестре уже надоело слушать вопли разбушевавшейся посетительницы. Нервы у нее сдали, и она сказала:

– Хорошо, я сейчас открою палату и лично ее осмотрю. Но вы должны остаться снаружи! Таково условие.

– Договорились, милочка, – произнесла Нина Георгиевна таким тоном, каким обещала повышение или премию, давать которые отнюдь не собиралась.

Но и медсестра оказалась не лыком шита. Она призвала на помощь двух медбратьев, которым велела стоять на стреме. К удивлению Марины, они выполнили указание без пререканий. Видимо, пациент и впрямь был на особом счету в больнице. Не дожидаясь, пока ее застукают у двери, Марина шмыгнула в душевую комнату, закрыла за собой дверь, да еще и занавеску задернула. В следующую минуту в палату вошла медсестра. Она обошла палату, зарулила в душевую, но за занавеску заглянуть не потрудилась.

А потом громко сказала:

– Тут никого постороннего нету.

Марина испустила вздох облегчения. Но в то же время невольно подумала, что, если бы светловолосому от нее грозила опасность, персонал больницы ничем бы ему не помог. Марина вылезла из душевой кабинки, поправила перед зеркалом растрепавшиеся волосы и уже в дверях нос к носу столкнулась с хорошенькой рыженькой девушкой в белом халатике.

– Можешь выходить, – произнесла девушка, глядя на Марину. – Эта сумасшедшая уже ушла обратно в палату к своему сыну.

По ее голосу Марина сразу поняла, что это та самая медсестричка, которой только что довелось пообщаться с Ниной Георгиевной. И по какой-то причине она встала на Маринину сторону.

И сейчас она смотрела на Марину с любопытством:

– Ты и есть подружка ее сына, которая никак от него не отцепится? Послушай мой совет, я на него нагляделась. Не нужен тебе такой хлюпик. Кровь у него стали брать, он в обморок. Капельницу ставить, так его от страха понос пробрал. Не мое это дело, но, по-моему, он просто тьфу и тряпка!

– Согласна! Согласна с тобой целиком и полностью!

Марина думала, что после этого она сможет уйти. Но медсестре что-то не давало покоя, и она продолжила:

– Его мать сказала, что ее сыночка пытались нынче ночью задушить.

– Да. Кто-то пытался, но дело до конца не довел.

– Как и моего пациента, – задумчиво произнесла рыженькая.

Марина оглянулась через плечо. Вот оно что! Вот что случилось с этим светловолосым красивым мужчиной. Его тоже пытались задушить! Как жаль! Действительно, очень жаль.

– Кто он такой, мы не знаем. Документов при нем не было. Его вообще сначала сочли мертвым. Уже в морг собирались спускать, как вдруг он пошевелился. Ну, его сразу в палату интенсивной терапии, хорошо еще, что она в тот момент пустая стояла. Повезло ему.

– И давно он в таком состоянии?

– С ночи. Муж просил меня за ним особенно приглядывать.

И медсестра с гордостью пояснила:

– Муж у меня в полиции служит. Он говорит, что, если преступник узнает, что покушение не удалось, запросто может попытаться его повторить. Поэтому ты уж извини, но я ему про тебя сообщила.

– Кому? Мужу?

– Он был неподалеку, так что сейчас будет здесь.

И с этими словами девушка вышла из душевой. Марина последовала за ней. В коридоре Нины Георгиевны не было. Зато им встретился тот самый молодой и деятельный оперативник Коля, который приезжал к ним на дачу на вызовы.

Он тоже узнал Марину и воскликнул:

– Снова вы! И что вам тут понадобилось?

– Ничего. Пришла проведать Толика. Хотела узнать, как его здоровье.

– Или хотели его добить?

– Слушайте, не вешайте на меня всех собак. Мне и самой несладко. Толика я не трогала, зато его мамаша чуть меня не прибила.

И Марина поведала, как с риском для жизни она удрала от Нины Георгиевны и оказалась в соседней палате, где лежала еще одна жертва, пострадавшая сегодня ночью.

– Но этого хоть не на Катиной даче нашли?

Коля покачал головой:

– Нет. Но неподалеку от вашего поселка. И это ничуть не лучше. Он в больнице, при смерти, а вы рядом с ним.

– Я этого парня первый раз вижу. Я его не душила.

– Да нет, я на вас и не думаю.

– Правда? – оживилась Марина. – А почему?

– На него напали и пытались задушить. Видимо, он оказал противнику достойное сопротивление, но все же потерпел поражение. А так как вы являетесь женщиной молодой и хрупкого телосложения, думаю, вам бы он легко сумел дать отпор. Напавший на него человек был настоящим медведем, очень сильным физически.

– Конечно, я бы не смогла.

А про себя Марина подумала, что она бы и не захотела душить такого очаровательного мужчину. Даже если бы он вздумал ее бросить, как бросил Толик, даже тогда. Такая красота слишком редко встречается, чтобы разбазаривать ее направо-налево.

– А что известно о пропавшей на нашем озере девушке?

Коля кинул на нее хмурый взгляд и спросил:

– О которой из них?

– О… о второй.

– Почему она вас интересует?

– Мне кажется, я видела ее вчера в обществе какого-то молодого человека.

Коля кивнул:

– И не вы одна. Эту же информацию нам сообщили несколько человек. Увы, описания молодого человека настолько разительно отличаются, что впору подумать, будто бы возле девушки околачивался не один, а сразу несколько молодых людей. Впрочем, если хотите, можете дать нам описание того, которого видели вы.

– Знаете, я больше смотрела не на него, а на его спутницу.

– Он разве был не один?

– С ним была девочка лет двенадцати-тринадцати.

– Вот это уже интересно. Про девочку вы упоминаете первая.

– Девочка была очень худенькая и бледненькая. И глаза у нее были такие тревожные.

– Тревожные глаза – это уже ваши домыслы, или ребенок и впрямь выглядел запуганным?

– Да, мне кажется, это так. И самое странное, что я уже видела эту парочку неподалеку отсюда.

И Марина рассказала, как она наткнулась на юношу с девочкой, которые прогуливались вдоль железнодорожного полотна.

– Но, увидев меня, они убежали. Я готова поклясться, что парень заставил девочку уйти с ним.

И когда Марина вспомнила, как парень не выпускал из своей руки крошечную девчачью ладошку, ей стало окончательно ясно, что отнюдь не братская забота заставляла парня удерживать руку девочки в своей. Они очень славно поговорили с Колей. Марина была довольна тем, как детально и подробно он у нее все выспрашивает и записывает.

У Марины мелькнула мысль сообщить о смартфоне, оказавшемся у нее в сумке. Но она быстро одумалась. Одно дело видеть возможного похитителя на пляже. И совсем другое – оказаться обладательницей личной вещи похищенной девушки. Ее и так во многом подозревают, если еще и смартфон похищенной девушки у нее найдется, не миновать ей неприятностей. И ей, и Катьке с Жанной. Чудо еще, что до сих пор все как-то сходило им с рук.

Нет, признаваться в том, что смартфон находится у нее, Марина вот так в лоб не собиралась. Тем более что она не могла внятно объяснить, как он к ней попал. А в ее лепет о том, что телефон волшебным образом вдруг сам собой материализовался в ее пляжной сумке, никто не поверит. Сама Марина точно бы не поверила, скажи ей такую дичь кто-то другой.

«Но, с другой стороны, держать у себя этот смартфон тоже нехорошо. Это же улика. На нем могут оказаться отпечатки пальцев похитителя или еще какие-нибудь важные следы».

О том, что на смартфоне могут оказаться ее собственные отпечатки, Марина старалась не думать. А они там есть, и их немало. И отпечатки Жанны имеются. И Катькины тоже. И они там так и останутся. Не может Марина их стереть. Вместе с ними сотрутся и отпечатки преступника, если они там есть.

«Не надо было его вообще трогать, – переживала Марина. – Но теперь уже поздно».

Выйдя на улицу, она взглядом поискала свою машину. Очень странно. На том месте, где девушка ее оставила, ничего не было.

– Угнали!

Впрочем, нет. Подойдя ближе, Марина обнаружила какую-то жалкую развалину с разбитыми фарами, стеклами, помятой крышей и капотом, обильно украшенным вмятинами. Прошло немало времени, прежде чем до Марины дошло, что эта развалина и есть ее собственная машина. Верней, ее останки.

– Что тут произошло? – ахнула она. – На ней что, слоны прыгали?

Впрочем, вскоре Марина поняла, что слон был всего один. И звали его Нина Георгиевна. Противная баба обнаружила на дороге машину Марины, опознала ее и нашла способ, как отомстить ненавистной врагине.

– Вот гадина! Что же мне теперь делать?

Но сколько Марина ни ломала голову, выход был всего один. Машину ей пришлось сдать в ремонт, а затем пешком вернуться к подругам.

По дороге домой она зарулила к отделению полиции. Но внутрь соваться не стала, осталась во дворе. Там она быстро нашла востроглазого мальчишку, шатающегося без особого дела, которому и поручила передать дежурному сверток со смартфоном и запиской. В последней содержалась просьба передать смартфон следователю, занимающемуся поиском пропавшей девушки номер два.

Выполнив эти нехитрые действия, Марина несколько успокоилась. Каким бы образом ни попал к ней смартфон, теперь он в надежных руках.

«Уж если в полиции ничего не сумеют из него выжать, я точно не сумею».

Жанна с Катей были дома. Они с явным разочарованием выслушали рассказ Марины о том, что смартфон подарил ей вовсе не Толик. И еще сильней разочаровались, узнав, что его у Марины вообще больше нет.

– Отдала подарок неизвестного поклонника! – ахнула Жанна. – Идиотка!

– Но это же улика.

– Не мог это быть смартфон той девчонки. Это же нелепо!

– Нет, все сходится. Модель, цвет, закачки. Даже чехол. Уверена, что это смартфон пропавшей девушки. Если ее близкие его опознают, это поможет следствию двигаться в правильном направлении.

– А если нет? Если не опознают? Если ты отдала подарок неизвестного, но щедрого и богатого поклонника просто так?

Жанна совсем заклевала Марину. Тем более что еды в холодильнике не прибавилось, и настроение у нее было хуже некуда. Она понимала, что вчера продукты покупала Марина, значит, по логике вещей, сегодня ее очередь. В другой раз Жанна бы попросту уехала, но сегодня она была связана запретом следователя. И это повергало ее в совершенную ярость.

– В здешнем магазине все так дорого!

Не то чтобы это было так, но определенная наценка, конечно, присутствовала. И это Жанну злило. Не то чтобы у нее не было денег, просто она не любила их тратить. Но Марина, чтобы утешить подругу, предложила проехаться до ближайшего сетевого супермаркета, и Жанна мигом повеселела. Там всегда можно было найти продукты по скидке. А скидки Жанна любила не меньше, чем Катька халяву.

Вернувшись из магазина, девушки откупорили бутылку вина.

– Очень надеюсь, что следующая ночь у нас пройдет без новых пострадавших.

– А вечер без визитеров.

За это и выпили. На ужин было решено приготовить макароны с тушенкой. Дешево и сердито. Если и пропадут, то не жалко. Продуктов было решено закупить по минимуму, чтобы, опять же, если и пропадут, то не жалеть. А вот вина купили целых три бутылки. Девушки чувствовали настойчивую необходимость сбросить с себя очередной стресс.

Когда распили первую бутылочку, Катя вспомнила о других радостях жизни:

– Может, баньку затопим?

Предложение вызвало одобрение, и подруги отправились таскать дрова, воду и искать мыло, мочалки и подходящие для такого случая полотенца. Наконец, все было сделано. Печка жарко пылала, водичка грелась, а полотенца дожидались своего часа. За это дело выпили еще по чуть-чуть. И тут со стороны усадьбы братьев Аверьяновых донесся громкий вопль. От неожиданности у подруг даже бокалы из рук повыскакивали. Вино расплескалось, оставив повсюду красные пятна.

А подруги в страхе переглянулись:

– Что там у них еще случилось?

Они выскочили на улицу и прислушались. Голос Сергея доносился до них лучше остальных. Он явно был чем-то или скорее кем-то страшно недоволен, грозился вырвать ноги, вставить вместе них спички и отправить этого бедолагу так ковылять по миру. Подруги чуть не умерли от любопытства, пытаясь понять, кто вызвал на себя гнев Сергея.

– Пошли поближе.

Крадучись, девушки подошли. Соваться Сергею под горячую руку было рискованно, все они прекрасно это понимали. Но что поделаешь. Хотя и страшно им было аж до жути, но и любопытно тоже. Сергей тем временем распалился окончательно. Теперь его голос гремел на всю улицу. Мужик крыл кого-то такими отборными матюгами, что у подруг уши в трубочку сворачивались. Кто бы ни был тот провинившийся перед Сергеем, им было очень страшно за этого человека.

Кроме воплей Сергея слышны были также голоса других Аверьяновых, которые пытались его урезонить.

– Оставь ты ее!

– Сам знаешь, что она не соображает ничего в таком состоянии.

– Пьянь и рвань. Посмотри, на роже ни одного целого места нету. А женился, была почти красавица.

– Что водка с бабой сделала!

Одновременно раздался женский голос, он произносил какие-то путаные обрывки фраз, которые никак не желали склеиваться в единое целое. У Аверьяновых в гостях была женщина, и эта женщина была здорово пьяной.

Подруги с изумлением переглянулись:

– Неужели Ритка пожаловала?

Но вот возникло короткое затишье, и снова стал слышен жалобный гнусавый женский голос. Что говорила женщина, было не разобрать. Но в голосе у нее звучали слезы. Снова завопил Сергей, угрожая убить Риту, так она ему надоела. Вмешались его отец, дядя и брат, удерживая и уговаривая Сергея не заводиться.

– Пошла вон!

И с этим возгласом из новеньких ворот вылетело тощее маленькое существо, в котором лишь с большим трудом можно было признать женщину. Волосы короткие и какие-то обгрызенные, давно не мытые, они торчали в разные стороны, словно свалявшаяся пакля. Одета женщина была в какую-то драную замызганную до крайности футболку и такие же грязные джинсы. Вид у нее был запущенный чрезвычайно. К тому же беднягу пошатывало то ли от горя, то ли от влитого спиртного, а скорей всего от того и другого вместе.

– Доченька… девочка… Куда дели?

Только эти обрывки фраз и удалось разобрать подругам. Женщина побрела по дороге, не глядя под ноги. Споткнулась, упала на колени, и первым естественным порывом подруг было подбежать к ней, поднять и как-то утешить. Так они и сделали.

– Рита? Вас ведь зовут Рита?

Женщина закивала.

– Пойдемте к нам.

Вряд ли она соображала, куда ее ведут, но она покорилась. И лишь продолжала бормотать что-то себе под нос. Впрочем, все изменилось, как только Рита углядела стоящее на столе вино. Тело ее в один миг налилось упругой силой, и она одним прыжком преодолела расстояние в три метра, отделявшее ее от стола. Там она схватила початую бутылку и с жадностью выхлебала ее всю. Но этого ей показалось мало, она схватила вторую бутылку. Штопор искать не стала, протолкнула пробку внутрь просто пальцем и, задрав голову, влила в себя добрую половину. После этого плюхнулась на стул и уставилась прямо перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом.

– Рита, мы хотим вам помочь. Ваша дочка – Катюша пропала при нас. Мы в какой-то мере чувствуем свою ответственность. Сидели вместе с Евгенией и Сергеем с его родными, да не уследили за девочкой.

Рита подняла голову. И подруги тут же поняли, что выпитое вино было далеко не единственным, что женщина приняла за сегодняшний день.

– Какая же она пьяная!

Глаза у Риты то и дело разбегались в разные стороны. Она что-то бормотала, но слов было уже не разобрать. Неожиданно она икнула так, что брезгливая к таким вещам Жанна прямо вздрогнула.

– И зачем мы ее сюда притащили! А если ее вырвет? Как хотите, а я за ней убирать не стану. Алкашка!

– Оставь человека. Она в горе. У нее дочь пропала.

Но Жанна все равно косилась на Риту с большой враждебностью и близко к ней подходить избегала. А Рите было все равно. Она допивала вино, которое еще оставалось в бутылке.

– Ты знаешь, что Евгению убили?

Рита потрясла головой:

– Убили? Кто убил?

– Мы не знаем. Сергей считает, что Катюшу мог похитить твой брат – Ганс. Ты что-нибудь про это знаешь?

Марина вовсе не ожидала, что Рита ей внятно ответит.

Но та неожиданно собралась и произнесла несколько связных и разумных фраз:

– Ганс хороший парень. Катя его много раз видела. Она его любит. И он ее тоже. Нет, он бы не причинил вреда Катьке.

– Так ты согласна, что девочка может быть у него?

– Позвоните… Спросите…

На этом кратковременное просветление у пьянчужки и закончилось. Она уронила руки вдоль тела, бутылка выскользнула у нее из пальцев и покатилась по полу. Вино тонкой струйкой выливалось на пол, но никто, даже чистюля Жанка, не сделал попытки поднять бутылку. А затем по кухне разнесся громкий и раскатистый храп.

– Ну, вот и все, – злым голосом произнесла Жанна. – Спит! Этого вы хотели?

Катя с Мариной смотрели на Риту с сожалением.

– А ведь она совсем молодая. Сколько ей?

– Лет тридцать, не больше.

– А выглядит лет на пятьдесят.

– Даже не на пятьдесят, а просто очень плохо.

– И что мы с ней будем делать?

– Оставим тут.

Но против этого решительно воспротивилась Жанна.

– Тут?! – взвизгнула она. – Еще чего! Тут эта пьянчуга не останется! Никто не может ручаться, а вдруг она буйная? Лично я совсем не хочу, чтобы меня ночью кто-нибудь топориком по головке взял да и тюкнул.

– Она смирная.

– Это пока спит. А если среди ночи проснется и снова ее выпить потянет? Учтите, она у нас все спиртное вылакала. А когда алкоголики не могут найти выпивку, они звереют.

– Что же с ней делать?

– Отнесем ее в баню. Пусть там выспится.

Это решение показалось подругам отличным. Но когда они притащили Риту в баню, то сразу поняли, что оставить ее здесь нельзя.

– И зачем же это мы ее так натопили!

Баня оказалась отличной. Жар держала как надо. Вот только дверь в парилку отсутствовала, и жару ничто не воспрепятствовало распространиться по всей бане. Он проник в душевую, а оттуда и в маленькую комнатку для отдыха, где стоял диванчик, на котором подруги и намеревались оставить ночевать Риту. Но сейчас об этом не могло быть и речи.

– Если от угара не задохнется, тепловой удар ей гарантирован.

– Что же делать?

– Не знаю. Назад в дом тащить. Закроемся, двери припрем, авось даже если и вздумает буйствовать, то не прорвется.

– А кухня? Кухню тебе не жалко? Она там может все изгадить.

Катя заколебалась.

– Понюхайте, как от нее пахнет, – продолжала Жанна. – Она и не мылась, и одежду не меняла уже невесть сколько времени. Страшно себе даже представить, в каком состоянии ее собственное жилище. Она и тебе все испачкать может. Кто будет отмывать? Предупреждаю сразу, что не я.

Ни Кате, ни Марине тоже не хотелось. И взгляды всех троих сошлись в одной точке. И в этой точке висел тот самый злополучный гамак.

Глава 10

Какое-то время подруги просто стояли и смотрели на него. Ни одна не решалась высказаться первой.

– Ну что? – спросила Марина, когда стоять с Ритой в руках ей показалось тяжело. – Кладем ее сюда?

Жанна обрадовалась:

– Вот-вот! Самое подходящее ей место.

– Ой, не знаю, девоньки, – вздохнула добрая Катя. – Страшно все же как-то.

– Чего тебе страшно? Два раза в одно место снаряд не попадает.

– А у нас попал.

– Ну, в третий-то раз точно не попадет.

– Не знаю, – снова вздохнула Катя. – Я не переживу, если завтра утром выйду и найду в гамаке очередное тело.

– Найдешь! – заверила ее Жанна, пыхтя и подтягивая ноги Риты на гамак. – Обязательно найдешь. Целое и невредимое и отчаянно жаждущее похмелиться тело.

Совместными усилиями они устроили Ритку в гамаке.

– Смотри-ка, – удивлялась Катя, – тощая, а какая тяжелая.

– За счет выпитого.

Они отошли на пару шагов, чтобы оценить результат своих усилий. Ритка храпела так, что заглушала все прочие звуки вокруг себя.

– Ей тут будет хорошо.

– Свежий воздух.

– А если плохо станет, то никакие тазики не нужны.

Они укрыли Риту теплым одеялом и ушли. Но все-таки на сердце у Марины было неспокойно. И у Жанны с Катей, как она понимала, тоже. Все трое ворочались без сна в этот вечер очень долго. А со двора Аверьяновых неслись вопли Сергея, который клялся и божился «размозжить голову этой шалаве, если она только посмеет к ним еще сунуться».

– Жуткий тип.

– И не говори.

– Удивляюсь, как он до сих пор никого не убил и не покалечил.

– Тюрьма по нему плачет.

Жанна с Катей принялись обсуждать Сергея и вообще семью Аверьяновых. А Марине не хотелось участвовать в этом обсуждении. И так как ей не спалось, то она вылезла из-под одеяла и отправилась на кухню. Там она набрала номер из объявления о пропаже блондинки Светланы. Ответил ее брат.

Полная радостных предчувствий, Марина сказала ему:

– В полицию должны были вернуть смартфон вашей сестры. Вы его уже видели?

– Видел. К сожалению, это чужой смартфон.

– Как? Белый и в чехле со стразами!

– Да, очень похож на тот, что был у сестры, но, к сожалению, это не ее гаджет.

– А-а-а… Понятно.

Марина почувствовала глубокое разочарование. И еще ей вспомнились слова Жанны, смеявшейся над Мариной, которая сама, своими руками отдала подарок неизвестного поклонника в полицию. А что к ним попало, то пропало. Больше Марина этот смартфон не увидит.

«Ну и пусть! Все равно это чужая вещь. А мне чужого не надо».

Было уже совсем поздно или, верней, рано, когда подруги наконец уснули. Но несмотря на то, что заснули они в четвертом часу, проснулась Марина на заре. И первым делом побежала проверить, как там Рита. Сначала ей показалось, что все в порядке, но потом она поняла, что чего-то не хватает. Она постояла, немного подумала, и ее осенило:

«Не слышно Риткиного храпа!»

Марину даже дрожь пробрала. Если Ритка не храпит, значит ли это… что она… что ее? Марине стало так страшно, как еще никогда не бывало. А потом вдруг прошло. И чего она боится?

– Нет сил терпеть!

И Марина подошла к гамаку и протянула руку к одеялу. Оно легко сползло, и оказалось, что под ним никого нет.

– Вот так, все в порядке. Она просто ушла, – растерялась Марина и даже оглянулась, словно ожидая, что Ритка стоит где-то поблизости.

Но Ритки не наблюдалось. Ни под гамаком, ни под кустом, ни под крыльцом – словом, во всех тех уютных местечках, куда могла забиться в ночи не очень-то трезвая дама, ее не было. На всякий случай Марина обошла дом по узкой протоптанной в сорной траве тропинке, бдительно поглядывая по сторонам и прислушиваясь. Может быть, ночью Ритка встала по естественной надобности да заблудилась, не там свернула, начала блуждать, а после завалилась где-нибудь на участке. И тогда среди высокого прошлогоднего сухостоя ее может быть даже и не видно.

Марина усердно обыскала каждый уголок запущенного сада, то и дело выкликая имя Риты, но женщины она так и не обнаружила.

– Так-так, – задумчиво протянула Марина. – Вероятно, ночью она ушла. А куда?

Логика подсказывала, что уйти Рита могла лишь в единственном ей известном направлении, в сторону дома Аверьяновых. И хотя голос разума и здравого смысла не должен был Рите позволить этого сделать, но похоже, она его не послушалась. Пока Марина стояла в раздумьях, ноги сами понесли ее к участку соседей. Нет, разумеется, она не собиралась туда соваться. Она просто немножко прогуляется вдоль соседского забора. Марина гуляла уже минут пятнадцать, как вдруг неподалеку послышался голос Сергея. Похоже, что он снова на кого-то злился.

– Ах ты падаль! – заорал он так, что Марина даже подскочила от неожиданности. – Развалилась тут прямо на дороге. Споткнулся об тебя.

И после секундной паузы последовала новая команда:

– Вставай! Подъем!

Потом послышались звуки энергичных пинков, и Марина уже хотела уйти домой, позвать подруг. В одиночку вмешиваться в семейную разборку у нее острого желания не было. Глаз ее после близкого общения с пальцем Сергея все еще побаливал, да и видеть он стал, как казалось Марине, значительно хуже. Как ни жаль ей было Ритку, но та, знаете ли, сама виновата. Зачем поперлась назад в это разбойничье гнездо? И все же нельзя оставить пьянчужку на расправу злобному мужику.

Но не успела Марина сделать и двух шагов, как замерла, потому что голос Сергея изменился. И перемена эта была столь разительной, что Марина окончательно передумала отходить.

– Эй, Ритуля, – уже без всякой злобы, а вроде бы растерянно и примирительно забормотал Сергей. – Ритуся, ты чего это?

Говорил он теперь вполголоса, слышно стало гораздо хуже. И Марина быстрыми неслышными шагами подбежала ближе. Потом еще и еще, потому что Сергей теперь говорил уже совсем тихим и каким-то ему несвойственным голосом. Во всяком случае, Марина еще ни разу не слышала, чтобы он с кем-то разговаривал так ласково. Пожалуй, когда он пришел к ним просить прощения, что-то такое прослеживалось в его голосе.

– Вставай, лапуля. Скажи мне, что тебя гложет? – добивался Сергей от Риты. – Поднимайся, Ритуська. Чего на земле валяться? Катюшку нашу этим точно не вернешь, а сама простудишься еще.

Но такая забота бывшего мужа оставила Риту совершенно равнодушной. Она не изрекла в ответ ни звука, ни словечка, чем окончательно расстроила Сергея. Какое-то время он еще покрутился возле женщины, а потом убежал в дом. Марина сгорала от любопытства. Она не понимала, что там произошло с Ритой. Что за игру она затеяла?

Марине до смерти хотелось взглянуть, но не позволял забор из профнастила. К счастью, неподалеку она обнаружила небольшую дырочку, кем-то проделанную с непонятными целями. Но сейчас это отверстие очень пригодилось Марине, которая с помощью его получила возможность видеть, что делается на участке у соседей. Ритку она видела очень хорошо. И то, что Марина видела, не внушало ей оптимизма.

Рита лежала на земле, неестественно вытянувшись и не шевелясь. Лицо ее Марина не видела, оно было повернуто в другую сторону. Но рука – худая и очень белая – лежала совсем близко, причем прямо на муравьиной тропе. Эти неугомонные труженики уже с раннего утра принялись за работу, и рука Риты явилась для них огромным препятствием, которое они штурмовали отряд за отрядом. Разумеется, все новое требовалось обследовать, чем муравьи и занялись. И когда Марина увидела, как по этим скрюченным пальцам бегают насекомые, как они забираются выше и спокойно разгуливают по запястью и вплоть до локтя по самой нежной и тонкой коже, девушке стало совсем уж не по себе.

– Одно из двух, либо Ритка все еще пьяна и ничего не чувствует, либо она совсем не боится щекотки. Либо…

Третье либо Марине обдумывать не хотелось. Очень уж оно было страшным. В это время вернулся Сергей. Несмотря на то что Марине были видны только ноги, она поняла, что Сергей пришел не один. Трех ног у нормального человека быть не может. Значит, еще одна нога принадлежала кому-то другому.

– Видишь, – произнес Сергей, обращаясь к кому-то еще. – Лежит и не шевелится. Я ее и пнул разок, не реагирует. Я и лаской с ней пробовал, не отвечает. Чего это с ней, как думаешь?

Его собеседник наклонился к Рите, взяв ту за руку и распугав всех муравьев, которые в панике бросились врассыпную. Потом руку бросили обратно. И Марине стало не по себе от того, как небрежно и даже грубо это было сделано. После чего Риту стали вертеть, перекладывая с боку на бок.

А потом голос Андрея произнес:

– Все! Финита ля комедия. Бобик сдох.

– Чего?

Андрей сплюнул и пояснил:

– Померла наша Ритка.

Сергей опешил:

– Да как же это? Что же… Верно ли это?

– Сам посмотри.

– Не-а, – поспешно отказался Сергей и даже назад шагнул. – Если она и впрямь умерла, так я это… мертвяков боюсь.

– Тогда ты уж мне поверь на слово. Как же ты ее зашиб?

И хотя в последней фразе Андрея слышалось сочувствие к брату, Сергей возмутился:

– Почему это я? Не трогал я ее.

– Оно и видно. Рожа-то у нее вся синяя. Твоих рук дело. Думаешь, с Женькой тебе с рук сошло, так ты снова за свое?

– Андрюха, ты чего?

– А то! Ты ей и вчера еще при нас знатно накостылял, и потом, должно быть, еще от полноты души прибавил. Немудрено, что загнулась баба. Она же от водки совсем хилая сделалась. Я тебе всегда говорил, Серега, очень уж ты круто берешь, совсем меры не знаешь. Ну, поучить маленько глупую бабу – это дело благое. Но ты же со всей дури лупишь. А от твоих кулаков и здоровый мужик гикнется.

– Ты это чего… Ты чего думаешь, это я ее, что ли?

– Ну, а кто еще? Ты же как выпьешь, неуправляемый делаешься. Ничего не помнишь. Ты вчера перед соседями Ритку отлупил, потом еще, затем она от тебя сбежала, ты за ней погнаться хотел, мы тебя не пустили, насилу спать уложили. А потом что было? Ночью Ритка назад вернулась, а ты ее и встретил?

– Не помню я ничего. Спал я. Вы же меня вечером и уложили.

– Но разбудил сейчас ты меня.

– Утро наступило, я и проснулся. Вышел на улицу, а она у крыльца валяется. Я на нее наступил и чуть было не грохнулся!

– Осерчал, должно быть?

– А ты бы не осерчал!

– Попинал, наверное?

– Ну, и попинал. Будто бы в первый раз. Никогда прежде Ритка от простых пинков не помирала.

– Эх, Серега, Серега! Грубый ты человек. Всегда тебе это говорил. Нельзя же так с бабами обращаться. Что же ты их лупишь и лупишь? Разве станут они от этого лучше?

– Поучи еще меня! Будто бы сам не такой! Где ты другому обращению выучился? Уж не у бати с маманей. Он ее всю жизнь мутузил, и ничего, небось живехонька и по сию пору. Не верю я, будто Ритка от моих рук загнуться могла. Это у ней какой-нибудь внутренний порок открылся, через него она и смерть приняла.

– Ну, дай-то бог, чтобы оно так и вышло.

И оба брата замолчали.

– И чего теперь нам с ней делать?

– Тут оставлять нельзя – это ясно.

– А куда тогда?

– По-правильному, следователю звонить надо. Труп может с криминалом оказаться.

– Ты чего? Обалдел? На батином участке и труп? Нет! Нельзя этого допустить. На нас и так косятся со всех сторон.

– А что ты предлагаешь?

– Ритка не тяжелая. Знаешь что, давай, пока батя с дядей не проснулись, мы ее… Во-о-он к ним отнесем.

Марина не могла видеть, в каком направлении указывает Сергей. Но что-то ей подсказало, что указывает он на дом Катюши. И оказалось, правильно она подумала.

– И в гамак ее у девок во дворе положим, – продолжал Сергей излагать свою мысль и даже хмыкнул от удовольствия. – Я видел, они этот гамак до сих пор снять не удосужились. Ритке в нем в самый раз будет. У девок в этом гамаке вроде Бермудского треугольника, только наоборот. Там люди пропадают, а у них появляются. И все либо уже мертвые, либо при смерти. Может, полиция девок и задержит.

– Это ты глупость говоришь. Один труп был Евгении, другой Риткин. Обе – твои бабы. Зачем соседским девкам твоих баб убивать?

– В самый раз! Все подозрения на девок падут. Решат, что от ревности ко мне помешались!

– А у тебя разве с кем-то из них было чего? – неожиданно полюбопытствовал Андрей. – С которой? Небось с толстухой?

– Не-е-е… Меня жирные не интересуют. Конечно, я люблю, чтобы женщина в теле была, чтобы подержаться было за что, но это уж слишком.

– А я бы с чернявой замутил.

– Лучше уж с рыженькой. Она в самом соку красоточка.

То, как спокойно эти двое обсуждают свои амурные похождения, стоя над телом мертвой женщины, которую предположительно один из них до этого состояния и довел, Марина ощутила волну гнева. Еще большее возмущение она испытала от мысли, что свою вину Серега хочет спихнуть на них. Ритку он им решил подбросить. А вот фиг!

И Марина решительно направилась к воротам. Там она встала на якорь. И когда оттуда появился Сергей, который тащил на спине мешок, в котором угадывались очертания Ритиного тела, девушка спокойно преградила ему дорогу.

И прошипела:

– Даже и не думай!

Сергей оторопел. Андрей подоспел на выручку к брату.

– Маринка! Доброго тебе утречка! – заулыбался он, словно ни в чем не бывало. – А ты чего в такую рань поднялась?

– Дело было, вот и поднялась.

– И нам не спится, – подхватил Андрей. – Мы вот с братом картошку решили сажать. Целый мешок из погреба достали. А ты чего встала?

– Тащите вашу «картошку» обратно, – посоветовала им Марина очень мрачно.

И так поглядела на Андрея, что тот мигом все понял и скис.

– Мы унесем. Сергей унесет. А мы с тобой, Мариночка, давай прогуляемся. Ты погляди, утро какое чудесное. Солнышко встало, птички поют, благодать. Пойдем, красота ненаглядная, погуляем, душой очистимся. Давно хотел тебе сказать, что нравишься ты мне сильно. Такая вся статная да красивая. Подруги твои ничто против тебя.

Но Марина не дала себя запутать да улестить.

– Через несколько минут тут будет следователь, – сухо сообщила она.

Эти слова братьев переполошили.

– Что ты! Какой следователь? Зачем?

– Я ему позвонила полчаса назад. Как услышала, что Сергей наткнулся на тело своей бывшей жены, так и позвонила. И поэтому мой вам совет, расположите свою «картошку» так, как она и лежала до тех пор, как вы решили подкинуть ее к нам в гамак!

Братья сконфузились:

– Значит, ты все слышала?

– И слышала, и видела! Тащите Риткино тело туда, где взяли.

– Мариночка, ты мне и правда нравишься, – заюлил Андрей. – Такая вся аппетитная конфетка. Если что, я же и жениться на тебе могу. Ты нам только помоги.

У Марины даже дар речи пропал. Вот наглец! И самомнение у человека какое! Думает, поманит сейчас ее женитьбой, как пряником, а она и побежит.

– Я вам Ритку у нас в гамаке не позволю устроить! – заявила она. – Хватит с нас и Евгении, тоже не нашла другого места, где помереть! А Ритку уже нет, не разрешаю! Ритка – это уже совсем перебор получается!

– Мариночка, войди в наше положение. Что Евгения, что теперь Ритка – это же прямой удар по Сергею. Его же закроют!

– И пусть! Если виноват, пусть отвечает.

– Не виноват я! – взвыл Сергей.

– Он не виноват! – заступился за брата и Андрей. – Но пока разбираться будут, это же может неделями тянуться или даже месяцами.

– И что?

– А Катюша? – воскликнул Андрей с пылом. – Кто ее искать будет?

– Те, кому это по долгу службы положено. Следователи!

– Полицейские только о том думаю, как бы им карман набить поплотнее, – презрительно произнес Андрей. – Есть у меня дружбаны из их числа, так что я знаю. Не станут они ничего делать. Максимум, изобразят видимость работы, а так попытаются дело замять. Кроме родного отца никому дела до Катюшки нету. И если Сергея арестуют, никто девочку искать не станет.

Марине смутно помнилось, что эти же доводы Андрей приводил и в случае с Евгенией. Но тогда это сработало, а сейчас нет. Теперь Марина достаточно изучила семейку Аверьяновых, натерпелась от их выходок. Нет, не хотела она брать на себя ответственность, которую полагалось нести этим двум грубиянам. Сами довели Риту до такого плачевного состояния, пусть сами и расхлебывают.

Андрей все еще не терял надежды убедить Марину, но Сергей уже сдался. Возможно, ему просто надоело держать на плече тяжелый мешок.

Он повернулся и потопал обратно. Андрей пошел за ним, кинув Марине напоследок:

– Уперлась, как осел!

– Не вздумай скрыть тело! Я его уже сфотографировала.

– Как сумела?

– А через забор!

– Дура!

Андрей тоже ушел, и Марина пережила несколько неприятных минут. Следователь запаздывал, он давно бы уже должен был быть на месте нового преступления.

– Вот где он болтается? Дождется, что эти братцы-архаровцы избавятся от тела.

Марину угнетало смутное подозрение, что дай Аверьяновым волю, они бы закопали Ритку у себя, а еще лучше – у соседей на участке и никому об этом ни гугу. Наверное, так бы они в итоге и сделали, не появись так не вовремя у них на пути она. Но теперь им было уже не успеть. Какие бы мысли ни крутились в головах у братьев, полицейским они предоставили тело Риты в целости и почти в том же положении, в каком его последний раз видела Марина. Даже муравьи и те возобновили свой переход через ее руку.

Разумеется, Марину на место преступления никто не пустил. Но она и не рвалась. Зачем ей внутрь, если и снаружи все прекрасно слышно и даже частично видно. Но сколько ни прислушивалась Марина, она так и не смогла понять, что же послужило причиной кончины Риты.

– Видимых телесных повреждений не заметно, – заявил эксперт.

Но его ответ не удовлетворил следователя:

– А синяки? Ссадины и кровоподтеки по всему телу?

– Повреждений, способных привести к смерти, я не вижу. Возможно, от одного из ударов произошло внутреннее кровоизлияние. Покойная пила?

– По словам ее родных, все последние годы она не просыхала ни на минуту!

– Тогда возможны сюрпризы. Организм употребляющего спиртное человека и так работает в авральном режиме. Любое напряжение может оказаться критическим. Вскрытие покажет. Вы ее перемещали?

– Мы – нет.

– Я вижу, что кто-то ее передвигал.

Были вызваны для пояснений Аверьяновы. Братья начали что-то бормотать в свое оправдание о том, что они хотели проверить пульс, посмотреть, нету ли ран.

– Что вы мне такое говорите? – осерчал эксперт. – Я же вижу, вы ее переносили с места на место.

Аверьяновы окончательно засмущались.

А эксперт продолжил:

– На ее одежде есть следы песка. Но она лежит на траве.

– Так она же с вечера пьяная. По всей улице болталась, падала, наверное. Вчера вечером убежала к соседкам. Может, у них песок, вроде бы куча была.

Марина побледнела и с досадой поняла, что им с девочками не удастся увильнуть от общения со следователем.

Тот тоже заинтересовался:

– Это какие же соседки? Уж не те ли самые?

– Они.

– Так надо и с ними поговорить.

Услышав это, Марина поспешно ретировалась со своего поста. Она лишь успела предупредить подруг, которые еще только проснулись, что Ритка умерла, а к ним сейчас заявится следователь. Жанна, не обращая внимания на Марину, полезла в холодильник, где без особого удивления обнаружила пропажу молока из бутылки. Сама бутылка стояла на месте, крышка была завинчена, а вот молока в ней не было. То же самое касалось яиц, которые вчера Жанна даже не стала вынимать из упаковки. Сегодня упаковка стояла на своем месте, а вот яиц в ней уже не было. Ни одного. И скорлупок нигде не виднелось.

Какое-то время Жанна молча смотрела на опустевшую тару, а потом вдруг повернулась к следователю, который как раз вошел в этот момент к ним, сияя приветливой улыбкой, и заявила:

– Я сегодня же напишу на вас жалобу в прокуратуру.

Следователю это не понравилось. Улыбка у него на лице стремительно увяла.

– А в чем дело?

– В том, что вы не хотите работать.

– Нет, мы работаем.

– У нас из кухни регулярно пропадают съестные припасы. А вы пальцем о палец до сих пор не ударили, чтобы поймать этого вора. Я уже просила, умоляла, а ваши люди подняли меня на смех. Дескать, тут убийства и покушения, а вы с ерундой. А для меня это не ерунда. Это деньги!

И как всякий раз, когда дело касалось финансовой темы, Жанна пришла в ажиотаж:

– Может быть, вы деньгам счета и не знаете, а я очень даже хорошо умею их считать! Может быть, вы деньги лопатой гребете, а я каждый трудовой грошик в лицо знаю! Ни один из них у меня не лишний! И я не собираюсь кормить за свой счет какого-то там ханыгу, который повадился сюда таскаться по ночам! Выясните, кто это! Поставьте наряд! Пусть смотрят! Пусть выясняют!

Ошарашенный ее напором, а еще больше оглушенный голосом Жанны, который у нее всякий раз при беседе на финансовую тему становился высоким и визгливым, следователь покорился своей участи.

– Не кипятитесь так. Установим мы за вашим домом наблюдение. Тем более что у вас тут и впрямь что-то подозрительное происходит. Я уже и сам хотел вам это предложить.

– Вот так-то лучше, – заявила Жанна и повернулась к нему спиной и в дальнейшем разговоре не участвовала.

Все то время, пока следователь беседовал о вчерашнем Ритином визите, третья подруга стояла у плиты, деловито мешая овсянку, увы, сваренную просто на чистой колодезной воде.

Глава 11

После беседы, во время которой подруги честно изложили все обстоятельства своего знакомства с Ритой, следователь ушел. Вид у него был многозначительный. И он несколько раз попросил подруг повторить, каким образом Сергей обращался с обеими своими супругами.

– В принципе, это подтверждается и другими свидетельскими показаниями. Не знаю, почему я не задержал этого типчика в первый раз.

– Вероятно, поддались жалости. Жена погибла. Дочка пропала.

– Да и нельзя было в тот момент точно сказать, кому из семьи принадлежало орудие убийства Евгении Аверьяновой.

– Так вы нашли нож, которым ее убили?

– Нож был в колодце. Разумеется, мы его нашли, но вода смыла все отпечатки. Сказать, кто им пользовался в последний раз, наши эксперты не смогли. Они лишь дали заключение, что этот клинок идеально совпадает с размерами входного отверстия, и также нашли на нем микрочастицы крови убитой. Но убийцей мог оказаться как муж потерпевшей, так и трое других ее родственников. Сам супруг казался полностью подавленным случившимся.

– Сергей изображал горе.

– Моя ошибка. Нельзя поддаваться эмоциям. Теперь я знаю, старший из братьев Аверьяновых неуправляем во хмелю, буен и может натворить немало бед, если его в срочном порядке не изолировать от общества.

В общем, подруги молча потирали под столом руки. Им даже не пришлось писать на грубияна соседа заявление. Следователь и без их помощи пришел к правильному выводу насчет Сергея. Это необходимо было отметить. После ухода следователя подруги какое-то время сидели молча, пережевывали овсянку, которую не смогло спасти даже варенье, откопанное Катей в кладовке. Варенье было старым, засахаренным. Даже понять, из чего оно когда-то было приготовлено, у подруг не получилось. Катя считала, что это персик. Жанна – что слива. А Марина предполагала, что это яблоки с добавлением крыжовника.

Настроение им немного подняли крики Сергея, когда полицейские сажали его в свою машину. Но даже чувство мстительного удовольствия не могло прогнать ту тревогу, которая прочно в них поселилась.

– В нашей местности разгуливает преступник.

– Если ты насчет Сергея, то его только что арестовали.

– Скорее даже двое преступников, – продолжала Марина, не слушая Катю. – И вряд ли хотя бы один из них это Сергей.

– Почему это?

– Похищения молодых девушек и убийства в нашем гамаке не кажутся мне связанными между собой.

– Убийца явно ополчился на семью Сергея, точней на его жен.

– Скажешь тоже! А Толик? Он-то тоже пострадал, хотя никакого отношения к семье Аверьяновых не имеет.

На это было трудно что-либо возразить.

Но Катя все же нашла что сказать:

– Я не верю, что Сергей кого-то убивал.

– Почему? Самый подходящий тип на роль убийцы. Шумный, грубый, вспомни, как он держал тебя за горло, а потом пытался выдавить Маринке глаз.

– Вот именно! Все это как-то уж слишком! Слишком уж он похож на преступника. Весь на виду. Вот он я! Задержите меня, потому что я буйный.

– И что?

– Настоящий преступник должен соблюдать осторожность, быть более… скрытным. Он не может себе позволить вот так напоказ демонстрировать свою натуру. Не говоря уж о том, что он не стал бы похищать свою собственную дочку. Значит, преступников двое.

– Следуя твоей логике, преступник может быть один и тот же.

– И убийца, и похититель?

– А мне кажется, что даже похитителей и тех двое. На озере произошло уже два похищения.

– Три! Две молодых девушки и девочка – Катюша.

– Считаешь, что все эти три случая не связаны между собой?

– Ну конечно, они связаны! В обоих случаях задействована одна и та же машина. Так выходит по описанию свидетелей, да, Марина? Я права?

Марина задумалась:

– Давайте отделим мух от котлет.

При слове «котлеты» Катя тревожно заерзала на стуле. Завтрак из пустой овсянки, пусть и сдобренной просроченным вареньем, не особо наполнил ее желудок, и она тоскливо вздохнула. Но ни Жанна, ни Марина не обратили на страдания голодной Кати ровным счетом никакого внимания.

– Разберемся сперва с похищениями, – сказала Марина. – И для простоты дела предположим, что похититель девушек и похититель Катюши – это один и тот же человек. Тогда у нас есть неплохой шанс поймать негодяя и его юную сообщницу. Я хорошо запомнила их обоих. Сейчас мы с вами пойдем на пляж и будем их там караулить.

К сожалению, погода не благоприятствовала планам подруг. Поднялся ветер, который все усиливался и усиливался. Невесть откуда он пригнал грозные темные тучи, и когда они закрывали солнце, на пляже становилось совсем неуютно. Ничего удивительного поэтому не было в том, что все население пляжа, и без того сегодня немногочисленное, к середине дня совсем поредело. В воду ныряли лишь отчаянные мальчишки-подростки, которым даже такая погода не казалась поводом отказываться от купания. И несколько дяденек, которым было необходимо освежиться после случившихся у них вчера возлияний. И все. Всех молодых девушек как ветром сдуло. Мочить свои нежные тела при такой температуре и холодном ветре они не желали.

Три подруги сидели на берегу, кутались в полотенца и обсуждали, что зря они не захватили с собой плед – это жалели Марина с Жанной. И что-нибудь перекусить – это уже были переживания Кати, которую грели подкожные наслоения, но они же требовали за эту работу достойного вознаграждения. Просидев на пляже примерно с час и ничего там не высидев, девушки совсем заскучали.

– Что же так холодно-то стало?!

– Завтра погоду снова обещают жаркую.

– Вот завтра и надо приходить. А сегодня чего тут делать? Только время зря теряем. Пошли отсюда!

Но не успели подруги пройти и двадцати шагов, как Марина громко воскликнула:

– Стойте!

Две ее подруги вздрогнули и остановились.

– В чем дело?

– Ты что, заболела?

Но Марина не обращала на них внимания. Она смотрела куда-то в сторону.

– Это что такое? – спросила она у них.

– Не видишь? Дорога.

– А вон там?

– Тоже дорога, – терпеливо объяснила Катя. – Она ответвляется от главной.

– И куда она ведет?

– Не знаю, куда она ведет, но куда-то ведет. А тебе это зачем?

– А затем… что мы по ней сейчас с вами пойдем.

– И не подумаю я идти по незнакомой дороге, которая может завести нас невесть куда! – возмутилась Катя. – Нам с вами сейчас домой надо идти, обедать.

Жанна была солидарна с подругой.

– Объясни нам хотя бы, зачем нам идти по этой дороге?

– Именно в этом месте я потеряла из виду того парня с девушкой. Тогда тут все было заставлено машинами, я даже не сообразила, что в этом месте есть еще одна дорога. А теперь я понимаю, похититель прошмыгнул туда, а уже в следующую минуту какой-то умник заставил проезд. А может, и не один умник. И потому я этой второстепенной дороги просто не заметила.

Катя заметно поскучнела, получив такое подробное и детальное объяснение, почему им нужно пойти по этой дороге. Она чувствовала, что прогулки по незнакомой местности не избежать. А это значило, что вожделенный обед отдаляется от нее на весьма неопределенное время. Но она не придумала, что тут можно возразить. И покорно потопала следом за подругами.

Идти им пришлось долго. Марина шла и вертела головой по сторонам. Основная сложность этого похода заключалась для нее в том, что она и сама не могла толком объяснить, ЧТО она надеется тут увидеть. Да еще Катя, ставшая от голода совсем невыносимой, все время ныла и требовала сказать, сколько это будет еще продолжаться. Марина уже приготовилась отослать Катю назад домой, хлопотать насчет обеда, как вдруг местность показалась ей знакомой.

– Что такое? – пробормотала Марина. – Клянусь, я по этой дороге никогда не ходила и, значит, побывать тут раньше никак не могла!

Она имела в виду, что никогда не ходила этой дорогой, и все же улочка и стоящие вдоль нее плохонькие домики были ей знакомы.

– Катя, а где это мы?

Катя тоже огляделась по сторонам.

– Там будет железнодорожное полотно, а там памятник воинам-защитникам. Мы у него с тобой были в прошлом году.

Услышав про памятник, Марина даже подпрыгнула.

– Точно! Я все поняла!

– Что?

– Это то самое место, где живут тот парень с девчонкой! Именно тут я их и потеряла из виду!

– Ты уж определись, где ты их потеряла из виду. На озере или здесь?

– В первый раз здесь. Они свернули у железнодорожного полотна. А во второй раз я их потеряла из виду уже на озере, там они шмыгнули от меня на эту дорогу, по которой и пришли сюда.

Теперь Катя озиралась по сторонам с куда большим интересом.

– Значит, тут они и обитают. Ну, все ясно!

– Что тебе ясно?

– Надо искать ту машину, которую ты видела. Ту, с сообщником и блестящими дисками. Сами парень с девчонкой могут от нас легко спрятаться, а вот спрятать машину – это уже задачка посложнее.

– И как ты предлагаешь ее искать?

– Походим по дворам, поспрашиваем.

И не тратя даром времени, Катя толкнула первую попавшуюся калитку и шагнула в чей-то двор. Подруги пошли за ней. Увы, в этом доме им ничем не смогли помочь. Черные машины были у многих соседей, но старики-хозяева не брались сказать, у кого именно. Гуляющего с девочкой за руку парня тоже никто из них не видел.

– Впрочем, мы сами всего два дня как перебрались на дачу. Может, кто и приехал новый, да мы их еще не встречали.

– А пустующие дома есть?

– На нашей улице нет. А вообще по садоводству, это вы лучше в правлении спросите. У них же и насчет машин информация есть, потому что с владельцев машин взимается дополнительный сбор. В прошлом году он составлял восемьсот рублей, а в этом целую тысячу.

Поняв, что с этими пенсионерами каши не сваришь, подруги пошли дальше. Но и в следующем доме им также ничем не помогли. Девушки прошли по улице из конца в конец, потом свернули на соседнюю улицу и только там поняли, что таким образом они ничего не выяснят.

– Мы можем стоять на пороге дома, который нам нужен, и не узнаем этого. Потому что на наш стук выйдет не тот парень, которого ты видела, а его сообщник, которого ты не разглядела. Или вообще никто из них не ответит, они просто тихо отсидятся. И машину, если она у них стоит в гараже или в сарае, мы не увидим. Так и пройдем мимо, а будем считать, что этот дом нами осмотрен.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю ловить на живца.

– Как это?

– Сегодня ночью кто-нибудь из нас замаскируется под совсем юную девушку, ведь именно они привлекают похитителя, и будет прогуливаться по этой местности. Гарантии нет, но вдруг клюнет?

– Даже волк не охотится на овец в той деревне, рядом с которой у него логово. Никто не гадит там, где живет.

– Так то нормальный зверь или… человек. А мы говорим про морального урода. У таких понятий о чести нету. Может и поддаться искушению, если оно окажется слишком велико.

– М-м-м… Ну, предположим, кого-то из нас похитят. А какой в этом прок?

– Такой, что мы будем следить за нашим живцом. И как только возникнет риск поклевки, сразу же выскочим из засады и дернем за удочку!

В глубокой задумчивости девушки вернулись домой. Марина, которой очень хотелось, чтобы подруги одобрили ее план, скупила чуть ли не весь магазин.

– Сегодня ночью нам воришки бояться нечего. Следователь обещал, что даст нам надежную охрану.

Так что наготовила Марина впрок. Чтобы хватило и на них с Жанной, и на Катю, которая ела за троих, и на того, кто будет их охранять.

– Это чтобы у него была личная заинтересованность в этом деле, – объяснила она Жанне, вздумавшей интересоваться, куда готовится такая прорва еды.

Катя получила свои вожделенные котлеты, целую сковороду. Жанна насладилась привозной молодой картошкой, которую ей продал красавец со жгучими глазами, отвесивший Жанне не столько картошки, сколько комплиментов. Ну а Марине кусок не лез в горло, так она волновалась, сумеет ли уговорить подруг на то, что может показаться им откровенной авантюрой.

Но вот уже исчезли котлеты, осталась одна вымаканная хлебушком до блеска сковородка. От обжаренных в кипящем кляре молодых шариков картофеля остались лишь несколько листиков зеленого укропа. И Марина поняла, что пора ковать железо для своей задумки.

– Девчонки, вы только подумайте, если нам удастся их поймать, как это будет здорово, – понизив голос, произнесла она. – Мы же спасем сразу нескольких человек, а сколько еще преступлений предотвратим.

К ее удивлению, подруги и не думали возражать.

– Это же какое благое дело! – сказала Катя.

– Премию выпишут, – добавила практичная Жанна.

И тут Марина поняла, что она выиграла, и нанесла последний удар.

– И про награду и благодарность от родственников пропавших девушек тоже не надо забывать.

– Бедные люди! Вот уж послал им Господь испытание.

– Судя по тому, какой смартфон был у последней девчонки, ее предки точно не бедствуют. Отвалят премию, не поскупятся.

– Ее брат мне и по телефону награду обещал, – с воодушевлением подтвердила Марина. – А уж если мы вернем его сестренку живой, то он точно раскошелится.

– Хорошо бы с ним заранее эти детали обсудить, – заметила осторожная Жанна, – ну да уж ладно, пока рано об этом говорить. Овец по осени считают.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

– И шкуру неубитого медведя тоже не делят.

– Сперва поймаем похитителей, спасем их жертвы, а уж потом разберемся с наградой. На радостях человек обычно становится очень щедрым. Уж не обидят они нас, я так думаю.

На том и порешили. Вопрос, кому из них троих быть живцом, даже не стоял. То есть у Кати с Мариной он не стоял.

– Жанка, тебе идти!

– Хорошее начало, – нахмурилась та. – Почему мне?

– Разве не очевидно? Со спины ты вылитая девочка.

– А с лица разве нет?

– Лицо в темноте не разглядеть, – уклонилась от прямого ответа Марина. – Наденешь детскую юбочку, футболку с аниме, вансы и вперед. Все это у нас тут есть в том старье, которое осталось от прежней хозяйки. Я видела.

– Юбочку – это я еще могу понять, мода возвращается. Но вансы? Это вообще что такое? Это же что-то жутко модное, так я понимаю?

– Вообще говоря, тысяч шесть стоят. Но по сути это кеды.

– Кеды?

– Резиновая подошва, тряпичный верх. Некоторые вообще не отличишь от тех, что наши мамы и папы носили на уроках физкультуры. Вот тут в кладовке такие как раз и имеются.

И Марина извлекла пару спортивных кед, на которые Жанна воззрилась чуть ли не с отвращением.

– Мне носить кеды?

– Это же для дела!

– А футболка? Разве это аниме?

Грубо говоря, на футболке был нарисован какой-то цветок с глазками и в плаще.

– Но у этих анимешек такие цветастые волосы и они так странно одеваются, что издалека никто не отличит. И лица их человеческими точно не назовешь.

И Марина притащила Жанне все требуемое.

– Примерь!

Жанна недовольно покосилась на вещи. Все они были мятыми и покрытыми слоем пыли.

– Пока не выстираю, ни за что!

До вечера она стирала, сушила, а потом гладила вещи. Стирки и глажки не избежали даже кеды, которые так и остались чуточку влажными. Но Жанна сказала, что это все равно лучше, чем напяливать чужую обувь невесть после кого.

– А стельки я выжарила в духовке!

Вещи были ей немножко велики, но Марина сочла, что так даже лучше.

– Теперь что-то надо решить с прической. Современные девчонки такие волосы не носят.

Жанна обиделась, потому что в глубине души она своими густыми кудряшками очень гордилась.

– Надо на макушке соорудить что-нибудь вроде кички, сбоку прицепить бантик или бабочку, и совсем уже хорошо будет, если хотя бы одну прядь мы выкрасим в другой цвет. Желательно по контрасту в розовый или зеленый.

– Зеленкой мазать себе голову не дам!

– Да и не надо. Просто прицепим вот эту прядь.

И Катя протянула нечто разноцветное – голубое, белое и розовое.

– Что это?

– Хвост единорога.

– Что?

– Игрушечного, разумеется.

Хвост единорога пришелся Жанне очень кстати. Он очень оживил ее темную копну волос. Жанна сразу помолодела лет на десять и стала выглядеть совсем по-девичьи.

– И теперь тебя видно будет издали. Уж не потеряем.

Жанна оглядела себя с ног до головы в дверце шкафа, потому что других больших зеркал в доме не осталось, и заявила, что довольна.

– Теперь нам надо вооружиться, – сказала Марина, призывно глядя на Катю. – Что предложишь из подручных средств?

– Утюг и газовую горелку. Горелка хороша еще и тем, что ею можно раскалить утюг!

При ближайшем рассмотрении горелка оказалась в нерабочем состоянии. Ее надо было заправить, но как это сделать, ни одна из девушек не представляла. Оставался утюг.

– Как ты предполагаешь его нести?

– Положим в пакет.

– Ну, допустим… А я?

– Возьми скалку. Или сковородку. Вот хорошая есть, чугунная. Сковородкой очень удобно орудовать, у нее и ручка есть.

И вот когда девушки уже были готовы выдвигаться, в дверь постучали. Все три моментально насторожились.

– Это кого там принесло?

– Как не вовремя! Нам уходить, а там гости.

– Если это кто-нибудь из Аверьяновых приперся, не открывайте им, и все! Просто гоните в шею!

Но, к радости подруг, это были не Аверьяновы. За дверью стоял Коля.

– А тебе чего тут надо?

– Как это чего? – удивился молодой полицейский. – Вы же сами просили у следователя человека, чтобы поймать вашего вора. Вот я и прибыл к вам на ночное дежурство. Забыли?

Подруги смотрели на Колю в растерянности. Они и впрямь совсем позабыли о том, что утром Жанна закатила следователю скандал. А вот следователь, видать, про него не забыл. Да оно и понятно, трудно забыть о данном тобой обещании, когда тебе грозят жалобой в прокуратуру.

– Хорошо, Коля, – произнесла Жанна, как-то странно и со значением поглядывая на подруг и даже подмигивая им зачем-то. – Ты проходи и располагайся. Весь дом в твоем распоряжении. Устраивай засаду, где тебе будет удобно. Только… можно тебя попросить достать с верхней полки вон ту штуку.

И Жанна указала на коробку, которая, судя по слою пыли, стояла тут не один десяток лет. Две другие девушки недоумевали. И зачем эта неведомая штука понадобилась Жанне? Но та подмигнула им, мол, я знаю, что делаю. И любезно улыбаясь, придвинула Коле табурет.

– Так тебе будет удобнее.

Коля вскарабкался на табурет и потянулся за коробкой. И в этот момент Жанна проделала такое, от чего у двух ее подруг глаза полезли на лоб. Продолжая мило улыбаться Коле и придерживая его одной рукой за талию, словно помогая держать равновесие, Жанна вторую руку запустила куда-то ему под куртку, и назад ее рука появилась уже с зажатым в ней маленьким черным пистолетом. Ни слова не говоря, Жанна сунула пистолет себе за пояс и, как заправский гангстер, прикрыла его футболкой.

Коля ничего не заметил. Да и мудрено ему было что-то заметить, не до того ему было. Подсунутый ему табурет был с подвохом, но знали об этом лишь те, кто уже имел несчастье пообщаться с данным предметом. Дело в том, что стоял ровно и твердо этот табурет лишь в одном определенном положении. Во всех других одна из его ног подламывалась, и вы рисковали очутиться на полу. Что и произошло с Колей. Табуретка опасно накренилась, и парень сумел спрыгнуть лишь в последнюю минуту. Коробка осталась наверху. А Жанна с притворными криками сочувствия кинулась помогать Коле.

– Дайте другой стул. Сейчас достану коробку.

– Ах, ничего не надо, – притворилась огорченной Жанна. – Это слишком рискованно. Когда-нибудь потом.

И с этими словами она направилась к дверям. Подруги вместе с ней. Коля с некоторым удивлением проследил за тем, как Марина вынула из полиэтиленового пакета чистую сковородку и водрузила ее обратно на плиту.

– А вы куда это собрались?

– А мы… мы пойдем немножко прогуляться. Можно?

Коля не возражал. Он оглядел кухню и остановил свой выбор на большом мягком кресле, которое стояло в углу.

– Вот тут укромное местечко, – обрадовался он. – Если я в это кресло заберусь с ногами, да еще прикроюсь сверху чем-нибудь, так меня вообще видно не будет. Вы уходить будете, дверь закройте.

Подруги так и сделали. Очень довольные, что Коля не спросил у них, когда они вернутся, они ведь этого и сами не знали, девушки шмыгнули прочь с участка.

Жанна радовалась:

– Вот как все замечательно складывается. И вора поймаем, и похитителя изловим. А там, глядишь, и до убийцы очередь дойдет. Все они вот где у нас будут!

И Жанна трясла крепким сухим кулачком. Подруги ее оптимизма не разделяли, но помалкивали, прекрасно понимая, что нынче ночью главную роль предстоит играть именно Жанне. И значит, очень важно, чтобы настроение у нее было боевое.

– А как вы думаете, если не Сергей, кто тогда убил Евгению и Риту?

– И напал на Толика.

– Если бы не Толик, то я бы сказала, что Сергей и есть самая подходящая кандидатура. Но Толик… Он-то тут с какого боку? Может, Толик знаком с Аверьяновыми?

– Я спрашивала. Никто из них его не знает. Никогда в жизни с ним не встречались.

– Если это они его ухайдакать пытались, так они тебе и признаются. Наоборот, будут всячески свою связь с ним скрывать. Чем твой Толик занимается?

– Ну… образование у него юридическое.

– Вот! С бумагами работает, с наследством и все такое. Может, с завещанием отца Ритки не все так уж гладко? Может, Толик помог Аверьяновым завладеть богатством, а потом начал их шантажировать?

Марине такая версия показалась слишком уж притянутой за уши, тем более что на ее памяти Толик работал в какой-то компании по продаже металлопроката. Где тут наследство?

– И потом, Толик-то выжил. Он вполне нормально разговаривает. Если бы он опасался Аверьяновых, если бы он что-то такое опасное про них знал, если бы он понимал, что это кто-то из них пытался лишить его жизни, он первым делом должен был бы донести на них полиции.

– Ладно, Аверьяновых оставим в покое. Тогда кто? Ганс?

Ганс – это был брат Риты, с которым до сих пор никому: ни полицейским, ни Аверьяновым, ни тем более подругам – не удалось пообщаться. Ганс был сыном Ритиного отца от первого брака. Развод последовал уже очень давно, и супруга увезла маленького Ганса в Германию, где тот и вырос. Он для всех являлся темной лошадкой, поскольку про него подруги не знали ровным счетом ничего. И этот пробел надо было срочно исправлять.

– Поищем его через соцсети. Если он брат Риты, значит, должен быть у нее в друзьях. Посмотрим, что там на нашу бедную Риту имеется.

И всю дорогу до нужного места Катюша шла, уткнувшись носом в смартфон. И лишь в тот момент, когда они уже сворачивали к покинутым унылым домам, Катюша воскликнула:

– Есть! Нашла! Ого!

– Что?

– Нашла Ганса! Клевый чувак! Реально клевый! Чем он только не занимается! Он и альпинист, и горнолыжник. И с парапланом летает. Господи, он еще и гонщик! И в шоу каскадеров участвует. Кубок взял! Автомастерская по изготовлению гоночных болидов, и снова какие-то соревнования и награды. Невероятный тип. Есть ли какой-нибудь экстремальный вид спорта, которым бы он не занимался?

– А из себя он как?

– Смотрите! Вон какой красавчик!

И Катя ткнула смартфон так близко Марине под нос, что та сначала ничего не разглядела. Потом она увидела белокурые волосы, пронзительно-синие смеющиеся глаза на смуглом лице и вздрогнула.

– Хорош? Понравился?

Марина кивнула. Ганс ей не просто понравился. Марина была уверена, что они знакомы. Она уже видела где-то этого молодого человека. Но вот где? Это ей что-то пока вспомнить не удавалось. А между тем Марина была уверена, что, если у нее получится, очень многие загадки в этом деле решатся сами собой.

Глава 12

Оказавшись на знакомой безлюдной улочке, Марина окончательно притихла и задумалась. Даже днем эти маленькие домики казались ей какими-то недобрыми. А уж после захода солнца это ощущение обострилось еще сильней. Белая ночь разливалась по садам, в ее неверном свете трава и деревья казались покрытыми инеем.

Уж на что Жанна была человеком приземленным, а и то ее передернуло:

– Мрачно тут как! Угрюмо. Брр! Мне здесь совсем не нравится! Где весь народ? Вымер, что ли?

Улица и впрямь выглядела совсем необитаемой. Фонари не горели вовсе, а свет в окнах домов встречался через два-три дома. Людей же совсем не было видно.

– И мне тут предстоит гулять?

Марина с Катей ничего ей не ответили. Они понимали, что Жанну пусть и с опозданием, но настигло понимание того, в какую опасную авантюру она ввязалась. И не просто ввязалась, а согласилась принять на себя львиную долю опасности.

– Не бойся. Мы все время будем рядом с тобой.

– Ага, – согласилась Жанна и тут же поинтересовалась: – А где?

– Не слишком близко, но и не слишком далеко.

– Насколько недалеко?

И тут Марина поняла, что они подобрались к единственному изъяну, который имелся в ее плане. Оставаться в непосредственной близости от Жанны они не могли. Похититель никогда не связывался с компаниями, предпочитая выслеживать девушек, пребывающих в одиночестве. И если они будут ходить за Жанной по пятам, то про ее похищение смело можно забыть. Похититель на нее и не посмотрит, невзирая на тщательно подобранный наряд. Все усилия подруг пойдут насмарку.

– Нас не должно быть видно, но в то же время мы ни на минуту не должны выпустить Жанну из виду.

Катя покивала, но, оглядев саму себя, с печальным вздохом заключила:

– Со мной это будет не так-то просто осуществить.

Катя была девушкой крупной, в теле, ее масса не позволяла ей прятаться за многими укрытиями, где с легкостью притаилась бы та же Жанна. На мгновение у Марины даже мелькнула мысль, что надо было в качестве живца использовать Катюшу, но тут же она вспомнила портреты похищенных девушек. Обе они были миниатюрными и худенькими. Нет, у Кати просто не было шансов. Хотя, бесспорно, издали Катя была бы куда видней, чем тощая и мелкая Жанка.

Подругам пришлось избрать тактику долгого ожидания. Они опережали Жанну на несколько десятков шагов, прятались в каком-нибудь подходящем укрытии, чаще всего заходили на чей-то участок, изображая из себя его хозяев или гостей хозяев, а потом ждали, когда Жанна подойдет к ним, минует их и затем еще выжидали до тех пор, пока она не скрывалась из виду. Тогда они бежали вслед, снова опережали Жанну и, делая вид, что они совсем с ней не знакомы, снова сворачивали в чей-нибудь двор.

Когда они проделали такой фортель то ли в пятый, то ли в шестой раз, Катя неожиданно спросила:

– А что будет, если мы все-таки потеряем ее из виду?

– Типун тебе на язык.

Марина нервничала и оглядывалась по сторонам. Когда они заруливали в последний двор, ей показалось, что вдоль улицы мелькнула чья-то тень. Но это мог быть кто угодно, совсем не обязательно, что это явился похититель. И все же, когда Жанна скрылась из виду, сердце у Марины заколотилось сильней, чем обычно. Да еще и руки-ноги похолодели. Верный признак, что надвигается какая-то угроза.

– Бежим!

Но они опоздали. Когда они пробежали мимо того места, где должна была, по их расчетам, находиться Жанна, там никого уже не было. Марина притормозила, ей послышалось, что она различает какой-то крик.

– Где же она?

И подруги побежали дальше, ожидая, что вот-вот увидят Жанну. Так они добежали до конца улицы, но и на перекрестке Жанны не было видно, хотя теперь они смотрели в четыре стороны света.

– Куда она делась?

– Назад! Я знаю, где это случилось!

Они прибежали к тому месту, где Марине послышался чей-то крик.

– Здесь! Это случилось здесь.

Они остановились и прислушались. Сначала они слышали только свое шумное дыхание, но по мере того, как дыхание нормализовалось, стали слышны и другие звуки. Собачий лай и музыка. Слишком громкая музыка, уж не призванная ли заглушить собой все другие звуки?

– Пойдем туда.

И подруги стали пробираться на звуки музыки. Идти приходилось по чужим участкам. Калитка ближайшего была закрыта лишь на щеколду, с которой подруги быстро справились. Но чтобы попасть на следующий интересующий их участок, им предстояло преодолеть ограду из сетки. Марина быстро перелезла на другую сторону, а вот Катюша повисла на самом верху, зацепившись животом.

– Скорей ты!

– Я стараюсь! – пропыхтела Катя. – Как могу!

Верхняя ее половина свесилась с одной стороны ограды, нижняя с другой, а сама Катюша яростно дергалась и размахивала всеми своими конечностями. Она работала ими столь активно, что в скором времени сетка не выдержала, и Катюша вместе с ней полетела вниз.

– О-о-ой!

– Тихо ты!

Марина бросилась поднимать стонущую подругу. Вся Катина одежда была перепачкана землей и травой, на руке красовалась длинная кровоточащая царапина. Но Катя и не думала жаловаться, чем вызвала у Марины прилив гордости за нее. К счастью, не все участки были огорожены, и девушки, потратив немало сил и времени на то, чтобы попасть на нужный им участок, все-таки там оказались.

В самое время! Музыка стихла. И, помешкай подруги еще хоть чуть-чуть, они могли бы уже и не найти правильное направление. А так они очутились перед незнакомым им домом. В нем не горело ни одно окошко. Он казался необитаемым. И если бы не звуки музыки, которые доносились из него совсем недавно, подруги бы могли решить, что промахнулись.

– Это тут, – прошептала Катя.

– Я знаю.

– И что будем делать?

Вот этого Марина, к сожалению, уже не знала. Весь ее замечательный план строился на том, что они с Катей хватают первого же, кто вздумает напасть на Жанну, а потом уже разбираются, кто это такой. План не предусматривал, что похищение Жанны все-таки состоится. И теперь Марина с ужасом думала, что будет, если они промахнулись и выбрали не тот дом? Вдруг Жанну утащили куда-то совсем в другом направлении? Вдруг на соседней улице похитителя ждал автомобиль? Вдруг музыка не имела никакого отношения к случившемуся? Подумаешь, включил человек музыку, а потом выключил. Просто совпало по времени с исчезновением Жанны.

От всех этих мыслей Марина окончательно покрылась холодным потом. И на все вопросы встревоженной Катюши смогла лишь ответить:

– Тихо! Будем ждать.

И они стали ждать. Если кто-то думает, что ждать майской ночью на чужом заброшенном участке – это сплошное удовольствие, то пусть попробует сам. Одно дело поваляться на стриженой газонной травке днем и на солнышке и совсем другое, если лежишь на прошлогоднем сухостое – колючем и пыльном, да еще от земли идет сырость и холод.

С первой же минуты появления подруг в этом саду местные комары считали их своей полновесной добычей, они атаковали подруг с радостным визгом, даже не пытаясь таиться. Она налетали поодиночке и целыми стайками, они звенели, визжали и радовались добыче так откровенно, что подругам даже было как-то неловко их разочаровывать. Но, прихлопнув пару-тройку наглецов, девушки вооружились ветками и оказали комарам достойное сопротивление.

Внезапно Катя замерла. Следом за ней перестала отмахиваться и Марина. Комары тут же облепили их со всех сторон, но зато стало тихо. И в наступившей тишине девушки услышали чьи-то шаги. Это были шаги человека, судя по всему, мужчины. Он спустился с крыльца, подошел к дереву, и что-то зажурчало.

– Он один, – прошептала Марина, делая Кате знак быть наготове.

Катя все поняла. Сейчас они подберутся к этому типу сзади, нападут на него и скрутят, благо фактор внезапности на их стороне, да и вооружились они на славу. Катя уже давно извлекла утюг из пакета и сейчас воинственно им помахивала. И когда утюг рассекал воздух, раздавался тихий, но угрожающий звук. Марина достала пистолет. Еще никогда в жизни ей не приходилось держать в руках настоящее боевое оружие. И честно говоря, она сомневалась, что сумеет пустить его в ход.

Об огнестрельном оружии у Марины были самые смутные представления. Кажется, чтобы произвести выстрел, надо было снять что-то там с предохранителя. Но где он, этот предохранитель? По дороге Марина уже пыталась найти ответ в интернете, но большинство ресурсов на интересующую ее тему оказалось недоступно для пользователей, а другие несли всякую чушь. В общем, Марина кое-что уяснила, но все равно сомневалась, что сумеет сделать все правильно. Она рассчитывала, что оружие будет играть больше роль устрашения. Ну, и стукнуть им тоже можно. Штука увесистая и в руке лежит ладно. Тюк! И в голове у злодея появляется вмятина.

Но в тот момент, когда девушки уже были готовы ринуться с двух сторон на ничего не подозревающего мужчину, к нему присоединился еще один. И это обстоятельство порыв подруг погасило на корню. Потому что одно дело атаковать вдвоем одного-единственного мужчину, и совсем другое, когда их уже двое и вас тоже только двое. Тем более что мужчины завели разговор. Девушки благоразумно притихли и решили послушать.

– Ну, как тебе нынешний улов? – спросил вновь прибывший, пристроившись рядом с первым с той же надобностью.

– Ничего так, – уклончиво ответил ему приятель.

– Неплохих уточек удалось нам добыть?

Журчание перемежалось каким-то кудахтающим смехом, словно бы смех у первого застревал в горле и он им давился. Но его приятель пребывал в сомнениях.

– Сегодняшняя старовата как будто, – произнес он и озабоченно прибавил: – Боюсь, мясо будет жесткое.

– А мы ее замаринуем.

– Не знаю, может, если закоптить, то получше будет?

– Я только «за»!

– Тогда решили! Ольховая стружка есть, разделаем и завтра же закоптим.

– Ага! А ночку пусть полежит.

Лиц этих двоих Марина не видела, так что не могла понять, присутствует ли при разговоре тот молодой человек, которого она видела на пляже. Девушка пребывала в нерешительности. А мужчины, закончив свои дела, отправились обратно в дом. Когда за ними захлопнулась входная дверь, Катя пихнула подругу в бок.

– Мы их прошляпили! Они теперь в доме, и нам до них не добраться.

– Погоди, я не уверена. Может, это еще и не они.

Но Катя считала иначе.

– Это они! – выпучив глаза, возмущенно зашипела она на Марину. – Как ты можешь сомневаться? Они же ясно сказали, что поймали неплохих уточек. Это они про похищенных ими девушек! И про Жанну сказали, что сегодняшняя птичка старовата им показалась. Жанна и впрямь против тех двух девчушек старовата будет.

– А что же они тогда про мясо говорили? Что оно у нее жесткое.

– Ну, жесткое и есть. Я Жанне тоже всегда говорила, ешь больше, а то ты такая тощая, что смотреть страшно. А она мне…

– Нет, погоди, – перебила подругу Марина. – Они же собирались этих «уточек» съесть? Или я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаешься. Они их хотят закоптить и съесть.

И даже в темноте было видно, как побледнела Катя.

– Боже мой! – прошептала она. – Я все поняла! Я поняла, почему тел похищенных девушек не находили. Эти гады их съедали!

– Слишком жутко звучит.

– Отнюдь. Я про такое довольно часто слышу. Люди вконец обезумели. А что ты хочешь? Как есть, последние времена настают. Все признаки на то указывают.

С тех пор как Катя стала посещать приход одного батюшки, мысли у нее сделались узконаправленными. Нет, не то чтобы батюшка специально что-то такое внушал своей пастве, но Катя стала немного другими глазами смотреть на все, что вокруг нее происходило. И в первую очередь она отказалась от телевизора. Вот так взяла и перенесла его в чулан, где он мирно доживал свои дни. Радио Катя тоже не слушала. А вот интернетом пользовалась активно, правда, предпочитая проводить время на сайтах своих православных друзей. Наверное, от них она и нахваталась этих мыслей о конце света и о злодействах, ему предшествующих.

Марина не стала развивать эту тему. Если конец света и ожидается в ближайшее время, то не прямо сейчас. А в данный конкретный момент у них есть задача – спасти Жанну от рук похитителей.

– Нам надо спешить. Если они хотят ее приготовить, то…

– Может, ее и в живых-то уже нет. Лежит, голубушка наша, маринуется.

И Катя вытерла кулаком выступившие у нее на глазах слезы. И шмыгнула носом.

– Ну, если они… Я их вот этими руками разорву!

И прежде чем Марина успела ее остановить, Катя подняла с земли палку и швырнула ее в окно. Зазвенело разбитое стекло. В доме раздались возмущенные крики.

А Катя потянула Марину за руку:

– Бежим!

Они перебежали ближе к дому очень вовремя, через секунду на крыльцо выскочили двое мужчин. Лиц их Марина снова не смогла разглядеть, да у нее и времени на это не оставалось. Мужчины стремительно побежали в сад, в то место, где совсем недавно находились подруги. Входную дверь за собой они оставили открытой, и она гостеприимно манила к себе девушек ровным светлым прямоугольником.

И снова Катя действовала без всякого плана. Она буквально ринулась в проем, и Марине не оставалось ничего другого, кроме как бежать за ней. Оказавшись в доме, Катя первым делом закрыла изнутри дверь и даже подперла ее каким-то шкафчиком, а потом пошла в глубь дома.

По дороге она выкликала:

– Жанна! Ау! Жанночка! Девочки! Вы тут? Вы живы?

Но никто им не ответил. Подруги вдвоем пробежались по всему дому, который был совсем небольшим, но нигде не нашли и следа похищенных девушек. Все комнаты стояли с дверями нараспашку, заходи и смотри.

– Второй этаж! Надо там посмотреть.

Лестница на второй этаж была страшно шаткой, ненадежной и скрипучей. Катя начала карабкаться по ней вверх, а Марина решила открыть входную дверь. Зачем? Ну, пусть те мужчины как можно дольше не знают, что дома кто-то есть кроме них. Если они вернутся и наткнутся на закрытую дверь, то сразу поймут, что у них гости. Так не надо этого.

Но было проще решить открыть дверь, чем это сделать. Катька на выбросе адреналина передвинула шкафчик легко и словно бы играючи, а вот Марине никак не удавалось сдвинуть его на прежнее место. Пыхтя и обливаясь потом, она его все же передвинула, полностью уверенная, что заработала себе опущение всех внутренних органов, какие только есть. Потом она открыла дверь и шмыгнула к лестнице, по которой и взлетела наверх. И очень вовремя, потому что внизу раздались громкие голоса. Это возвращались с улицы хозяева дома.

Спрятавшимся в одной из комнат второго этажа подругам было отлично слышно каждое слово.

– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Пацаны вконец обнаглели.

– Если бы они мне попались под горячую руку, вздул бы и не посмотрел, чьи они.

– И не говори! Что со стеклом делать будем?

– Одеялом заткнем. Новый стеклопакет покупать придется.

– Без этого никак.

– И поосторожней надо быть, пока окно не поменяем.

– Согласен.

Мужчины внизу заговорили тише, и подругам уже не было так хорошо их слышно. Внезапно Катя дотронулась до руки Марины.

– Смотри!

Марина взглянула и увидела, что Катя тычет пальцем куда-то в стену. Марина повернулась и заметила там надувную лодку. Хорошую такую лодку с мотором.

– Да, вижу.

– Ты не туда смотришь.

Катя повернула голову Марины, и та тихо ахнула. Не лодка привлекла к себе внимание Кати, а нечто совсем другое. Вдоль стены на специальной подставке, в ряд висело несколько утиных тушек. Одна из них была еще не освежевана, и ее серенькое оперение было хорошо видно в бледном свете белой ночи. Тут же стояли чехлы с ружьями, а на полу валялись патроны и стоял патронташ.

– Это что? Настоящие утки?

– Утки. Одна подбита сегодня, а те другие на днях.

– То есть эти мужики и впрямь охотники, которые стреляют уток?

– Похоже на то.

И подруги в безмолвии уставились на птиц, которые дожидались своей участи быть закопченными.

– Ой, как неудобно получилось, – пробормотала Катя. – Выходит, мы хорошим людям стеклопакет поломали.

– Не мы, а ты. Мой план был дождаться развития событий снаружи, на улице.

– Нашла время меня критиковать. Лучше скажи, что нам делать теперь!

Марина взглянула на Катю с возмущением. Вот всегда она так. Сначала наворотит всякого разного, а потом Марина разгребай и разруливай.

– Если тут живут просто охотники на уток, вполне возможно, что похищенные девушки – это не их рук дело.

– Справедливо.

– Если Жанны в этом доме нет, значит, она где-то в другом месте.

– И нам с тобой тут делать нечего.

Это было ясно. Неясно было другое, как им этот дом покинуть. Сделать это надо было по возможности незаметно, потому что нельзя было забывать про испорченный стеклопакет. Вряд ли хозяева приветливо встретят незваных гостий, раскокавших их имущество.

– Вниз по лестнице спускаться опасно. Надо удирать по крыше.

На чердаке стеклопакетов не было. Тут стояли простые деревянные рамы, одну из которых Катя распахнула настежь. Архитектура этого дома была такова, что прямо перед открытым окном виднелся конек крыши. Видимо, это была какая-то пристройка, сделанная с целью увеличить площадь дома.

– Мы вполне можем сюда спуститься.

Марина оценивающе осмотрела крышу. Она была сложена из листов железа и выглядела прочной. Но выдержит ли она вес Кати? И способны ли они с Катей спуститься достаточно тихо, чтобы не вызвать подозрений хозяев? Потому что будет мало радости, если они спустятся с крыши, а на земле их будут поджидать оба охотника. И была еще одна проблема.

– Ну, окажемся мы на крыше этой пристройки, а потом что?

– Спрыгнем.

– Там до земли добрых три метра. Если прыгать, то можно здорово навернуться.

– Тогда по веревке. Сдернем эту с уток, им и так нормально.

И Катя принялась отвязывать битую дичь, высвобождая для своих целей тонкий синтетический шнур. Марина смотрела на этот шнур с сомнением. Конечно, современные материалы – это вам не бумажная бечевка, но если сравнить габариты Кати и толщину шнура, поневоле закрадываются в голову нехорошие подозрения.

– Как-то ненадежно он выглядит.

– Все будет в порядке. Уж ты мне поверь.

Катя привязала один конец шнура к какой-то металлической штуке, торчащей из стены и выглядящей достаточно крепкой, а потом подошла к окну, перебросила через подоконник ноги и, прежде чем Марина успела произнести хоть слово, скользнула вниз.

– Бумс!

Марина поспешно кинулась к окну. Катя была уже на крыше. Она лежала в позе звезды, раскорячившись, как только могла.

– Ну как ты?

Впрочем, она могла бы и не спрашивать. Катина физиономия так страдальчески кривилась, что было ясно, что приземление ее было отнюдь не легким.

– Эта веревка такая скользкая! Ее просто не удержать.

И Катя подула на ладошки.

– А еще я утюгом себе коленку расшибла. Мешком ударило, а там утюг!

Марина не стала говорить, что этого следовало ожидать. К чему еще больше расстраивать Катю, которой и так досталось. Поэтому Марина испробовала другой вариант спуска. Она завязала на веревке несколько петель, в одну из которых вставила ногу. После чего легла на подоконник животом и начала искать ногой следующую петлю. Она нашлась не сразу, но все-таки нашлась. Потом Марина набрала побольше воздуха и скользнула вниз. Теперь она висела, уцепившись руками за подоконник, и пыталась найти в воздухе следующую петлю. Но она куда-то делась. И Марина с ужасом поняла, что руки у нее слабеют, а одна нога по-прежнему в петле. И если сейчас она расцепит пальцы, то запутавшаяся в петле нога не позволит ей приземлиться нормально. Она перекувыркнется в воздухе и грохнется спиной или даже головой.

«Какая я дура! А еще на Катю что-то говорила. Господи, прости меня!»

Словно по волшебству нога выскользнула из петли, и Марина почувствовала, что свободна. Она разжала руки и удачно приземлилась на крышу рядом с Катей. Лететь было с полметра, так что Марина не ушиблась. А вот шума произвела достаточно. Конечно, не сравнить с тем грохотом, с каким приземлилась Катя, но все же вполне достойно.

– Странно, что хозяева не подняли тревогу.

– Странно? А мне кажется, хорошо.

Но все-таки Марина сомневалась. Падая на крышу пристройки, они обе наделали изрядного шума. Как же мужчины этого не слышали? Оглохли они или как?

– Пойдем, – торопила Катя подругу. – Сматываем удочки побыстрее.

Хромая, она добралась до края крыши. И отказавшись на сей раз от веревки, легла пузом и благополучно спустилась вниз.

Приземлившись, Катя махнула рукой:

– Все в порядке! Прыгай!

На какую-то долю секунды у Марины возникло неясное чувство опасности. Но Катя так призывно махала снизу, что выхода у Марины не было. Она легла на крышу, потом скользнула вниз, а затем полетела и… И приземлиться ей помогли чьи-то руки.

Глава 13

Марина сразу поняла, что руки эти принадлежат не Кате. Это были грубые мужские руки, и держали они Марину очень крепко. Почти в ту же секунду она окончательно убедилась в том, что на сей раз они с Катей здорово влипли. Да и что ей было еще подумать, если вот она, Катя, стоит тут же рядом, но не может издать ни звука, потому что рот у нее заткнут.

– М-м-м! – сказала Катя, и это могло означать все что угодно.

Марина открыла рот, чтобы закричать, но тут же ей в рот втолкнули что-то круглое и гладкое, но при этом мешающее говорить. Марина затопала ногами и завертела головой, надеясь таким образом избавиться от помехи, но получила звонкую оплеуху и быстро затихла.

– Хороших птичек поймали, – произнес между тем один из злодеев.

Второй не спешил делать выводы. Шумно сопя, он ощупал сперва Марину, потом Катю.

И только после этого одобрил:

– Пойдет!

– Отличный прибавок к той, что уже у нас.

– Отведем их к остальным.

– Пусть познакомятся.

Услышав это, подруги насторожились и зашагали уже куда более охотно. Если они все верно поняли, то сейчас их отведут к каким-то другим пленницам. И как знать, возможно, среди них будет и Жанна. Но сначала их привели назад в дом, заставили встать в углу, а потом один из мужчин откинул ногой ковер, под которым в полу обнаружилась крышка люка. Подруги переглянулись. Похоже, они не все осмотрели в этом доме. И начинать свои поиски надо было не с чердака, а с подвала!

– Спускайтесь!

Стоящая у стены лестница была теперь спущена вниз. И один из мужчин сделал приглашающий жест рукой. Но Марина не торопилась. Сейчас при свете электрической люстры она могла хорошенько рассмотреть обоих злодеев. Она старательно всматривалась в их черты, но ни тот ни другой не казались ей похожими на парня с пляжа. Выходит, она ошиблась?

Видя, что девушки не спешат выполнять команду на спуск, мужчины подтащили их к проему за шиворот и «помогли» им обеим спуститься. К счастью, лестница была с удобными ступенями, а внизу было светло, сухо и неожиданно тепло. Подруги ожидали, что увидят тут холодный погреб с покрытыми плесенью стенами, вроде того, что имелся под домом у самой Кати. Но вместо этого им представилась большая красиво обставленная комната, стены в которой были обшиты каким-то материалом и оклеены сверху голубенькими обоями в полоску.

Вдоль стен стояло несколько кроватей. В углу имелось трюмо с зеркалом. А вот обитательниц этой комнаты подруги сразу не сумели разглядеть. Они прятались в дальнем углу. И сколько их там насчитывалось, было не разобрать.

– Принимайте пополнение, – крикнул один из мужчин сверху и втянул лестницу обратно. – И будьте паинь…

В этот миг хлопнула крышка люка, и в подвале наступила полнейшая тишина, отрезавшая все звуки извне. Звукоизоляция тут была на высоте. Сколько ни прислушивалась Марина, она слышала лишь дыхание столпившихся в углу женщин. Наконец, одна из них отделилась от толпы и приблизилась к подругам. Умело действуя, она помогла им освободиться. Эту молодую женщину Марина не узнавала. Зато она узнала двух других – светленькую блондиночку и симпатичную скуластую брюнетку. Фотографии обеих этих девушек красовались на объявлениях об их исчезновении.

– Я вас знаю! – кинулась Марина к ним. – Это вас мы искали!

Но девушки отчего-то не спешили радоваться. Они предостерегающе посмотрели на Марину, а потом покосились куда-то в угол. Марина тоже туда взглянула и вздрогнула.

– Тебя я тоже знаю. Видела на пляже.

Это была та самая худенькая девочка-подросток, которую Марина видела в компании молодого парнишки.

– При ней ничего не говори, – прошептала блондинка. – Она с ними заодно.

Марина взглянула на девочку, на этот раз без прежнего сочувствия. Но та в нем и не нуждалась. Она сидела на кровати очень прямо и презрительно смотрела прямо перед собой.

– А где Жанна? Жанна, ты тут?

Женщины расступились, и подруги увидели Жанну, которая лежала на кровати, не шевелясь.

– Что с ней?

Жанна не подавала признаков жизни.

– Она здорово сопротивлялась. Прокусила Максу руку. Он и осерчал. Пристукнул ее, наверное, слишком сильно.

– Она жива?!

– Жива-то жива, пульс есть, но пока что без сознания.

– Мы не виноваты. Они ее такую уже сюда спустили. Сказали, чтобы, когда оклемается, мы дали ей воды.

– И вот уже сколько времени прошло, а она все не приходит в себя.

Но в этот же момент глаза у Жанны вдруг сами собой открылись.

– Жанка!

– И вы тут, – констатировала она, глядя на подруг. – Хватит орать. Со мной все в полном порядке. Я и не думала терять сознание. Просто поняла, что с двумя мне с ними не справиться, вот и пошла на хитрость. Надеялась, что они при мне что-нибудь выболтают, если будут думать, что я их не слышу.

– И как?

– Да никак. Сами видите. Спустили меня сюда к остальным своим пленницам. Эта соплявка помогает бандитам заманивать девок.

Марина покачала головой.

– Но я не понимаю. На пляже с ней был совсем другой парнишка.

– Это Ной.

– Ной? Это что, его имя?

– Не знаю, – пожала плечами самая разговорчивая. – Во всяком случае, так они его между собой называют. Он иногда уходит с Люсей наверх, и обычно назад они возвращаются с добычей. Наверное, Ной выбирает новеньких, а потом с помощью Люси втирается к ним в доверие. Одно дело, когда к тебе подходит просто незнакомый парень, и совсем другое, когда этот парень вместе с девочкой – сестренкой или другой родственницей. Такой ведь не может оказаться плохим, правда? На это у них и весь расчет.

Люся молчала, словно речь шла вообще не о ней. Марина заметила, что остальные женщины побаиваются девочку. А вот ей было ее жаль. Не по доброй воле согласилась она сотрудничать с бандитами. Они ее просто сломали. И теперь девочка оказалась в трудной ситуации, вроде бы она тоже по-прежнему остается пленницей у бандитов, но при этом и остальные пленницы ее своей не считают.

Всего в подвале находилось семь женщин, не считая трех подруг. Что и говорить, тесновато. Но самое огорчительное, что маленькой Катюши среди них не было.

– Нет, такую девочку сюда не приводили, – покачали головами пленницы.

Тем не менее некоторые похищенные девушки были очень и очень молоды, двоим на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Катя спросила у них про возраст, и оказалось, что обе ходят в девятый класс.

– У нас ГИА на носу, а мы тут торчим!

Вот что сильней всего убивало этих дурех. Переводные экзамены в десятый класс, которые они будут вынуждены пропустить, повергали девчонок в отчаяние.

– А ты, Люся? – спросила Марина у девочки, надеясь разговорить ее. – Ты в какой класс ходишь?

Девочка промолчала. А одна из девушек фыркнула:

– Люське уже все равно! Она тут уже третий год сидит! Школа для нее в прошлом! Она так отстала, что нипочем не нагонит своих ровесников!

Марина заметила, как передернуло Люсю от этих слов. И как помрачнело ее и без того невеселое личико.

И Марина строго произнесла:

– Обязательно нагонит.

– Как? Кто ей помогать станет?

– А вы на что?

– Мы?

– Да, вы обе! Вы вполне могли бы позаниматься с Люсей. Вы ведь ходите в девятый класс, программу знаете. Вот и позанимайтесь с ней, чтобы она после освобождения тоже могла продолжить учебу в школе без проблем.

Марина заметила, что Люся взглянула на нее с любопытством. Это была почти первая эмоция, которая проявилась на лице у девочки. И Марина мысленно себя поздравила. Люся выходит из своего эмоционального кокона, которым она себя окружила из соображений личной безопасности. И пожалуй, если все пойдет гладко, через какое-то время с ней можно будет поговорить, а там, глядишь, и склонить к сотрудничеству. Потому что как это было ни печально, а на данный момент Люся была единственной их ниточкой к свободе. Никто в целом свете не знал, куда сегодня вечером отправились три подруги. И первый раз в голову Марине пришла мысль, что, пожалуй, они поступили слишком уж опрометчиво, не рассказав никому, что они затевают.

Но Люся не торопилась идти с ними на контакт. Она повернулась к стене и сделала вид, что спит. Остальные сразу же почувствовали себя заметно свободнее.

– Люська все им про нас докладывает. Кто что сказал, кто чихнул, кто кашлянул. Нельзя ей верить. Подлая она! Сколько народу уже сюда привела! Сейчас вот нас семеро осталось, а еще на днях нас было девять человек. Анька и Диана пропали как в воду канули.

– Где они сейчас? – испугалась Марина. – Живы?

– Что с ними, мы не знаем.

– Были бы живы, вернулись.

– Что это значит? – еще больше испугалась Марина.

И пленницы принялись просвещать своих новых подруг по несчастью. По их словам выходило, что держат их тут с одной-единственной целью, предоставлять клиентам сексуальные услуги особого свойства.

– Это не просто бордель, а со всякими там садо-мазо штучками. Когда появляется клиент, одну из нас или даже двоих-троих везут к нему на потеху.

Выводили пленниц из их подвала всегда ночью. В гараже уже ждала машина, в которую девушек и сажали. И, не выводя на улицу, везли к клиентам.

– Там с нами делают все что хотят. И если хотя бы кому-то повезет после этого общения с клиентами не слишком сильно пострадать или вообще остаться в живых, то ее везут назад.

– А если… нет?

Женщины промолчали. Но их молчание говорило само за себя.

– Иногда тех, кого слишком сильно покалечили и хозяевам ясно, что сами они без медицинской помощи не поправятся, Макс добивает. Так было с Бертой. Ей еще можно было помочь, мы умоляли, говорили, что будем за ней ухаживать, но Макс решил, что Берта слишком долго будет валяться больной и не сможет все это время работать. И… И Берта назад уже к нам не вернулась.

В подвале было тепло, даже душно. Но Марина почувствовала, как ее покрывает холодная испарина. Было такое ощущение, словно ее с головой макнули во что-то мокрое, вязкое и грязное.

– Девчонки… – прошептала она. – Да как же это?!

– Вот теперь понимаешь, как тут у нас все устроено?

– А Люська этим сволочам помогает. И ты еще хочешь, чтобы мы ее учили? Да ее придавить надо за то, что она делает!

Марина молчала. Она была подавлена. Когда они начинали поиски похищенных девушек, то понятия не имели, что наткнутся на настоящий конвейер смерти. Когда одни секс-рабыни в муках гибли, на их место тут же приводили следующие жертвы, чтобы те рано или поздно тоже нашли свою смерть от рук садистов-извращенцев.

– И сколько же в среднем вы тут живете?

– Кому как повезет. Но больше полугода никто не выдерживает. Да и без солнечного света здоровье портится. Но самое главное, что клиенты у Макса все ему под стать. Обычные проститутки к ним уже не ездят. Вот и приходится им таких бедолаг, как мы, возить. Нам-то деваться некуда. Каждый раз, когда меня сажают в машину, я прощаюсь с жизнью, все молитвы, какие знаю, шепчу.

– А выпрыгнуть из машины не пробовала?

– Как там выпрыгнешь. Дверь заблокирована.

– А если патруль остановит?

– Ни разу такого не случалось. К тому же сзади всегда двое по бокам сидят. Макс за рулем, а Ной и Борис с нами.

– А если двух-трех девушек везут?

– По одной всегда возят.

– Лучше дольше, да тише. Любимая присказка Макса.

Даже удивительно, что человек с такими жизненными принципами взялся за столь рискованное дело.

Катя поманила остальных девушек к себе поближе и прошептала:

– Девчонки, но если каждой из нас осталось при самом благоприятном раскладе максимум полгода, не лучше ли рискнуть и устроить побег?

– Пытались.

– И что?

– Поймали. Кого-то сразу убили, кому-то такую выволочку устроили, что сами молили о смерти.

– Это вам кто рассказал? Люся?

– И она делилась. И при нас с Гелей тоже один раз такое было.

И все же Катя считала, что попробовать надо.

– Если даже только одна из нас убежит, то это уже победа. Потому что вас ищут. Потому что вся полиция на ушах. И добровольцы по лесам рыщут, и полицейские по берегу шарят. Стоит кому-то из нас выбраться и сообщить в полицию, где похищенные, уже через несколько минут тут будет такой шмон, такой… Что этим троим вашим хозяевам не поздоровится! И сами сядут, и всех клиентов своих выдадут!

– Отсюда бежать невозможно.

– А наверх нас всегда по одной поднимают. Даже если ты и убежишь, то недалеко. Их трое, а ты одна.

Марина в общем разговоре не участвовала. Она наблюдала за Люсей. Несмотря на то что девочка так и не повернулась к остальным, вся ее напряженная поза и сведенные лопатки говорили о том, что Люся не спит и прислушивается к каждому доносящемуся до нее звуку. Но для чего она старалась услышать как можно больше? Чтобы помочь пленницам? Или чтобы явиться с подробным доносом к своим похитителям?

Но что заставляет девочку сотрудничать с бандитами? Неужели только страх за свою жизнь? Или она настолько сломлена, что уже не имеет воли? Или же… или у нее есть что-то, ради чего она и старается?

И Марина решила закинуть пробный камень и сказала:

– Не могут же все трое наших похитителей быть такими уж злодеями.

Все остальные уставились на нее с укором:

– Тебе мало того, что мы рассказали?

Но Марина упорствовала:

– Наверное, это Макс заставляет своих сообщников так себя вести. Как я поняла с ваших слов, он страшный человек. Не только вы его боитесь, но и Ной с Борисом, я уверена, тоже работают с Максом только из страха.

Марина покосилась на Люсю и с радостью убедилась, что девочка при этих словах вся прямо встрепенулась.

– Ной совсем молоденький юноша. Он не может быть таким уж злодеем.

– Ной с Борисом и правда ничего, – согласилась одна из девушек. – Они нас жалеют. Когда Макса нету, они нам и вкусняшек приносят, и вообще стараются приободрить. Им совсем не нравится, когда нас мучают и убивают. Я сама слышала, как Ной сказал Максу, что не повезет больше никого из нас на верную смерть.

– А они это знают?

– Есть один клиент, между собой мы зовем его Кабан, так после него никто еще назад не возвращался. И несколько дней назад Ной и Борис отказались ехать с Максом. Тому пришлось звонить Кабану и объяснять, что новой поживы для него нету.

– И что?

– И после этого похитили вот их двоих.

И девушка указала на блондинку с брюнеткой, которые все сжались от ее слов.

– Думаю, их и планируют отдать Кабану на забаву. А от него еще никто живым назад не возвращался.

– И вас это устраивает?

– Ну они же новенькие. Мы к ним еще не успели привязаться. И Ной с Борисом их специально для этой цели привезли.

Катя покачала головой:

– Нет, девчонки, так дело не пойдет! Либо мы все в одной лодке, либо потонем поодиночке. А то что же это получается? Сегодня вы двух этих бедняжек на расправу отдадите и лишь перекреститесь, что не на вас жребий пал к Кабану ехать. А завтра, как Люся, уже совсем на сторону врага переметнетесь?

Не успела она это договорить, как Люся резко села на кровати.

– И вовсе я к ним не переметнулась! – свирепо прошептала она. – Если хотите знать, то мне Берту было еще больше вашего жалко. Знаете, как мы с ней сдружились? Она добрая была, не то что вы – злюки! А Ной ее вообще любил. Он так плакал, когда Кабан ее до смерти изувечил. Вы не слышали, а я слышала! Он же при мне ее тело в землю закапывал. И тогда же поклялся, что ни одну девушку больше к Кабану не отвезет.

От этих откровений Люси все прочие девушки замерли, словно язык проглотили.

– И я к Максу подлаживаюсь, чтобы иметь возможность нас всех спасти. Только не вас одних, а и Ноя тоже! Потому что он не виноват. Вот она все правильно сказала.

И Люся взглянула на Марину с признательностью, а потом продолжила:

– Ноя заставляет так себя вести Макс. И Бориса тоже. Но Борис тупой, ему вообще все равно, что происходит. А Ной против Макса.

– И за нас готов вступиться?

– Да! Если ему пообещают, что не станут его судить вместе с Максом, то он нам поможет.

Поможет! Это слово сладким эхом отозвалось под сводами подвала.

Но Люся тут же добавила:

– Только Ною нужны гарантии.

– Гарантии? Какие еще гарантии?

Марине показалось, что ее сбросили с вершины Олимпа. Только что она пребывала в уверенности, что все складывается наилучшим образом, так чудесно, что и представить себе нельзя. Люся и Ной им всем помогут. И вдруг выясняется, что все далеко не так.

– Ной не хочет в тюрьму.

– Еще бы! Никто не хочет.

– Нет, вы не понимаете, – замотала головой Люся. – Ему нельзя в тюрьму! Никак нельзя! Если Макс узнает, что Ной его сдал, то…

– Ною не жить.

– Хуже! Макс может сделать с Ноем такое… Будет его мучить так, что Ной от боли с ума сойдет. Ной этого и боится. А Макс в пытках большой мастер. Поэтому он и занимается этим делом, что в душе и сам садист. Он очень хорошо понимает запросы своих клиентов. И мне даже кажется… Что некоторых из них он специально подзуживает, чтобы те насиловали девушек как можно активней и ужасней, чтобы потом с чистой совестью можно было над ними покуражиться уже самому. Макс никогда не портит товар, если девушка еще может принести ему прибыль. Но если он видит, что у нее половины лица уже нет…

– Стой! – перебила ее Катя. – Достаточно! А то меня сейчас вырвет.

Остальные тоже стояли бледные. А Марина подумала, что Люся дорого заплатила за свою близость с бандитами. Другим девушкам не довелось повидать и десятой части того, что творилось на глазах этой юной девочки. И вместе с горячим сочувствием к этому ребенку в душе у Марины проснулся также и страх. Как будет дальше жить эта девочка с таким грузом, который выпал на ее долю и который не по плечу и здоровому мужику?

Но тут сверху донесся шум, и Марина поспешно прогнала все эти мысли. О Люсиной судьбе она подумает потом, когда им всем перестанет угрожать страшная опасность оказаться на месте Берты и остальных. Когда все они перестанут быть объектами для садистов-шкуродеров, тогда и станут думать, как им жить дальше. А пока просто бы выжить.

Среди девушек поднялась паника:

– Люк открывают.

– Это за нами!

Кто-то ударился в слезы. Кто-то стоял молча. Каждая из женщин ждала приговора по-своему. Спустилась лестница, от которой девушки бросились врассыпную, словно от ядовитого зверя.

– Белобрысая, сюда! – рявкнул сверху грубый голос. – Чернявая, приготовиться!

Все прочие перевели дух.

– Я же говорила. Ной специально привез этих двоих для Кабана.

– Ой, не хочу! – заплакала беленькая, которую звали Светой. – Не хочу умирать вот так! Девочки, родные! Сделайте что-нибудь! Давайте нападем на него! Нас же много, а он один.

Но никто из девушек не хотел рисковать.

– Люська, вылезай! – скомандовал тот же голос. – Не пришибли они там тебя еще?

– Я тут.

– Тащи белобрысую.

Люся взяла блондиночку за руку.

– Пойдем, – пряча глаза, сказала она.

Блондинка кинула на остальных девушек отчаянный взгляд, но поняв, что тут ей никто не поможет, покорилась своей судьбе. И, опустив голову, двинулась за Люсей.

Но Марина успела поймать девочку за руку и задержала ее:

– Это единственный шанс для Ноя! Последний! Полиция знает, где мы. Они скоро будут здесь. Если вы с Ноем спасете эти две жертвы, то вам все прочее спишется.

Люся вырвала у нее руку:

– Я поняла.

И ушла. В полнейшей тишине девушки наблюдали за тем, как Люся с блондиночкой карабкаются по ступенькам. Потом лестница втянулась наверх, и люк закрылся. Вот теперь в подвале поднялся дикий рев и вой.

– О-о-ой! Что же это делается?

– Горемычные мы!

– А-а-а-а!

Они так громко орали, что у Марины даже голова разболелась.

– Тихо вы! Тихо, кому я сказала!

Но ее окрик не возымел действия ни на кого, кроме Жанны и Кати. Первая пнула нескольких человек, стоящих рядом с ней. А Катя пошла дальше, размахивая руками и отвешивая щедрые затрещины всем, кто вовремя не замолчал. Эти меры привели к тому, что вскоре в подвале воцарилась относительная тишина. Все оставшиеся девушки потирали кто затылок, кто коленку или щиколотку.

– Сколько этих похитителей всего?

– Трое.

– И свои жертвы они конвоируют всегда втроем?

– Да.

– Значит, если они повезли сейчас беленькую к Кабану, то в доме никого нет?

– Никого.

– Получается, если мы выберемся отсюда, то нас никто не остановит.

Девушки посмотрели на нее с жалостью.

– Думаешь, ты самая умная тут? Думаешь, мы до тебя этого не сообразили? И что толку, что дома никого. Из подвала-то нам не выбраться. Даже если мы станем друг другу на плечи, то люк все равно закрыт с той стороны. Его не сломаешь. Мы пробовали.

Марина молчала. Она не верила, чтобы не было совсем никакого способа прорваться наверх. Должен быть этот способ. Должен!

И пока она так думала, люк открылся, а затем чей-то голос произнес:

– Не забудьте сказать полиции, что это я вас выпустил.

И сверху появилась лестница.

– Ной! – обрадовались девушки. – Голубчик!

– Значит, так, – продолжал парень. – Слушайте меня внимательно. Сидеть тихо еще пять минут. Для верности десять. Потом вылезайте и срочно звоните в полицию. Адрес, куда мы едем, я вам оставил. Где-то через час мы вернемся за чернявой. Но пусть полиция не ждет, Кабану беленькая на один укус. Он с ней живо расправится. Так что…

– Ной! – раздался с улицы грубый окрик. – Ты где, сопляк?

– Это Макс, – буркнул Ной. – Я бегу, и вы тоже бегите!

И Ной скрылся из виду. Стоило его голове исчезнуть, как девушек охватило жгучее желание бежать. Позабыв о предостережении Ноя и об оговоренном им сроке, девушки отпихивали одна другую, стремясь как можно быстрее покинуть место своего заточения. Напрасно подруги взывали к их здравому смыслу. Молодые женщины обезумели в предвкушении близкого освобождения. Голос разума для них перестал существовать. Они были словно стадо овец, неуправляемое в своей панике.

– Держи их! Не пускай! Еще рано!

Катя пыталась выполнить приказ Марины, но, получив несколько ощутимых тычков и с десяток укусов и царапин, была вынуждена отступить. Силы были явно неравны. Прошло всего около минуты, а девушки уже карабкались вверх по лестнице. И откуда только прыть взялась!

Глава 14

Последними по лестнице поднялись подруги. Глупо было оставаться в опустевшем подвале. Но оказавшись в доме, они быстро поняли, что непоправимое совершилось. Видимо, шум и голоса выбравшихся из подвала девушек привлекли к себе внимание бандитов. А может быть, девушки по неосторожности раньше времени выскочили на улицу, и не успевшие отъехать далеко бандиты заметили их и вернулись назад. Одним словом, сейчас шел отлов беглянок. Двое бандитов выбежали из машины и пытались ловить разбегавшихся в разные стороны девушек.

– Лови их!

– Держи! Стой!

Но куда там! Всех переловить было не под силу даже такому огромному здоровяку, каким был Макс. Он хватал по одной или по двое, стукал их лбами, и когда девушки валились без чувств, гнался за следующей жертвой. Но некоторые уже бежали по соседским огородам, оглашая окрестности истошными воплями. В ответ на эти крики в окнах домов загорался свет.

– Ной! Сученыш! Это ты забыл люк закрыть!

Макс подскочил к тому самому миловидному пареньку, которого видела Марина на пляже, и схватил его за горло. И, несмотря на то что Ной пытался отрицать свою вину, сжал пальцы так сильно, что у него глаза вылезли из орбит.

– Не трогай его! – закричала Люся, подскакивая к ним. – Это я сделала! Это я оставила люк открытым и я спустила им лестницу!

Но Макс уже не хотел выяснять, кто виноват. Его мучил другой вопрос: что делать? И вывод напрашивался сам собой:

– Все! Рвем когти!

И, схватив Люсю за шкирку, пихнул ее в машину и сам запрыгнул в салон. Ной остался валяться на земле. Он не проявлял ни малейших признаков жизни. Руки и ноги раскинулись в стороны, как у тряпичной куклы. А шея Ноя так неестественно изогнулась, что вызвала у Марины самые недобрые предчувствия. Но остановить машину с бандитами Марина не могла. Она могла лишь смотреть им вслед и чувствовать, как от разочарования у нее на глазах закипают злые слезы.

– Ведь уйдут же! Уйдут! Бедная Люська! Что Макс с ней сделает!

Внезапно она услышала за спиной чьи-то шаги. И оглянувшись, увидела следователя.

Марина обрадовалась ему, как никогда и никому другому.

– Ой, как вы вовремя!

Следователь смотрел на нее с изумлением.

– И вы тоже тут? Откуда взялись?

– Долгая история. Нас похитили, держали в плену вон те люди.

И Марина указала вслед уезжающей машине:

– Задержите их! Они уезжают!

– Ну, допустим, на пробитых покрышках далеко не уедут, – усмехнулся следователь.

Но, заметив перекошенное лицо Марины, поспешно добавил:

– Все дороги перекрыты. Им просто некуда будет деться.

– Вы их задержите?

– Мы уже давно приглядывались к этому дому. Даже своих людей по округе расселили. А уж когда час назад дошла информация, что возле дома наметилось движение, мы подтянули сюда все свои силы.

– Так нам ничего не грозило? Правда?

– Если не считать того, что вас могли убить во время нашего штурма, – добродушно ухмыльнулся в свои густые усы следователь, – то и впрямь ничего.

Какое же это было триумфальное возвращение! Подруги чувствовали себя настоящими героинями. Пусть не они лично спасли похищенных девушек, но они участвовали в их спасении. И самих пленниц оказалось куда больше, чем ожидали полицейские.

– Видимо, бандиты орудовали в разных частях области. Они не ограничивались одним нашим пляжем. Да и тут, я думаю, они охотились лишь в последнее время, когда совершенно уже обнаглели от безнаказанности.

– Это их и сгубило.

– Да, так обычно всегда и бывает. Сколько веревочке ни виться, а конец все равно найдется.

– А что будет с этими девушками?

– Что будет… Сначала их доставят в больницу, где проведут полное медицинское обследование. Потом окажут им психологическую помощь. А затем допросят.

– А Люся?

– Люся – это та пигалица, которая помогала бандитам заманивать новых девушек? Боюсь, что ей придется туго. Родственники девушек настроены в отношении ее по-боевому.

– Люсю нельзя трогать! Она не виновата. И Ной не виноват. Их всех запугал Макс! Он главный виновник. Он и своим сообщникам угрожал жуткой расправой, если они вздумают его предать.

– Но парень, как я понимаю, все же в конце концов не сдрейфил?

– Да, это он помог нам выбраться.

– Ладно, посмотрю, что можно будет сделать для этих двоих. Возможно, их дело мы выделим в отдельное судопроизводство. Все-таки их вина существенно меньше, чем главаря банды. И помощь они решили оказать вам очень своевременно.

До своего дома подруги добрались на машине следователя. У калитки он их высадил.

– Доброй ночи.

– Скорее уж доброго утра.

Следователь махнул им рукой на прощание и укатил. А девушки побрели по дорожке к дому. Только сейчас, когда адреналин схлынул, на них навалилась усталость. Она была так велика, что подругам казалось, они того и гляди заснут прямо на траве. Подходя к дому, они услышали какой-то странный рокот, который их озадачил. Казалось, что это волна ворочает огромные камни, то приливая, то отступая от берега вместе с ними.

– Что это за звук?

– Не знаю. Похоже, мотор работает.

Но странный звук – это было еще полбеды. А вот стоило подругам открыть дверь в дом, как там раздался по-настоящему жуткий грохот.

– Трах-бах-бах! Т-р-р! Бум! Бах!

Вся их сонливость мигом улетучился.

– Что это?! Что случилось?

Одновременно с их криками раздался еще один вопль:

– Стоять! Не двигаться! Руки вверх!

И подруги увидели, как из кресла поднимается заспанный Коля. Подслеповато щурясь и еще не вполне проснувшись, он хлопал себя по боку, где находилась пустая кобура. Это заставило Марину устыдиться, потому что пистолетик-то они оставили где-то в бандитском логове и даже не потрудились его найти. А с другой стороны, и порадоваться, еще неизвестно, как повернулось бы дело, окажись пистолет у Коли. Вдруг бы он пустил его в ход против самих подруг?

– Коля! Это мы! Опусти оружие!

Коля смущенно опустил руку, словно бы оружие и впрямь было у него.

– Что у тебя тут произошло? Что за грохот?

Тут Коля снова встрепенулся и засуетился. Он забегал по комнатам, приговаривая:

– Грабители! Воры! Где они? Сейчас я их найду!

Пока он так развлекался, подруги поставили чайник и присели, ожидая, когда Коля угомонится и с ним можно будет поговорить нормально. Наконец, парень вернулся на кухню. Вид у него был растерянный.

– Не понимаю, я поставил капкан на воров. Он должен был оповестить меня, если они заявятся. И он сработал! Слышали шум?

Так вот что так ужасно грохотало и гремело. Это был установленный на воров капкан. Но подруги не стали сообщать Коле, что это они и привели устройство в действие. Пусть это для Коли останется маленькой тайной.

– Не понимаю. Капкан сработал. А, кроме нас с вами, тут никого нету. А вы давно пришли?

И Колин взгляд обшарил одежду подруг, которая после всей этой ночной возни пребывала в большом беспорядке.

– Вы что, только сейчас явились?

– Гхм… А если нам попить чайку с тортиком?

– Еще и бутебродиков бы можно.

Идею с бутербродами Коля одобрил. Но стоило Жанне сунуться в холодильник, как из ее груди вылетел негодующий вопль:

– Где?! Где все?!

И, повернувшись к Коле, она воскликнула еще громче:

– Где все продукты, Коля?!

Коля встал и осмотрел холодильник. Он был пуст. Ну, не так чтобы совсем. Брокколи, к примеру, осталась. А вот торта не было и в помине.

– Ты его съел? – подступала разгневанная Жанна к парню. – Признавайся, заскучал, ожидая нас, решил съесть кусочек, да весь незаметно и умял?

– Нет, я не ел. Я караулил.

– Ты спал!

– Дрых!

– Храпел! На улице и то было слышно, как ты храпишь!

Но Коля не желал признавать свою вину:

– Ну и что с того, что я спал? Я организовал шумовую защиту. Стоило кому-то открыть дверь, как падало ведро, набитое пустыми банками. Вы же слышали, как это работает! Э-э-э! Так это вы ее и активизировали!

– И что с того? Даже если и мы?

– Где это вы шлялись? Уже утро, шестой час!

– Не увиливай от темы. Где торт?

– Может, вы его сами съели.

– За те минуты, что мы в доме, мы не могли сожрать целый торт!

Коля развел руками:

– Тогда я ничего не понимаю. Защиту от воров я устроил очень хорошую. Вы сами слышали, не проснуться я бы просто не мог. Но всю ночь было тихо. И только под утро, когда вы пришли, она сработала.

Подруги молчали. Есть хотелось просто отчаянно. Под ложечкой сосало у всех троих.

– А в доме хоть шаром покати. И магазин откроется не раньше чем через три часа.

– Ничего не поделаешь, придется сходить к соседям.

– К кому? К Аверьяновым?

– Хотя бы и к ним. Мы с ними тесней всего контачили последнее время.

Нельзя сказать, чтобы общение с семейством Аверьяновых было таким уж приятным, но все-таки сегодня ночью подруги пострадали в том числе и за них тоже. Ведь отправляясь на поиск похищенных девушек, они ожидали, что найдут среди них и Катюшу. Пусть девочка и выбивалась из числа остальных пленниц слишком малым возрастом, но все остальное сходилось. Место похищения. Темный автомобиль с блестящими дисками. И тот факт, что Катюши никогда не было в том подвале, дела не менял.

– В общем, надо пойти и сказать, что за ними должок. Пусть раскошеливаются. Мы их племянницу искать на голодный желудок не нанимались.

– И еще про Колю им надо сказать. Когда Аверьяновы узнают, что у нас голодный полицейский в доме, они живо найдут, что ему дать пожевать.

Коля идти к соседям клянчить у них еду отказался.

– Стыдно. Я уж лучше так как-нибудь перетерплю.

Но воспользоваться своим именем он подругам разрешил.

– Да, скажите им, что провиант изымается в интересах следствия. Скажите, что нам нужна приманка для новой партии воров. Берите балык, колбасу, сосиски, берите все и побольше!

Получив такое напутствие, девушки полагали, что особых проблем с Аверьяновыми не будет. После того как самого буйного из них – Сергея задержали, остальные члены семейства заметно присмирели. Их больше не было ни видно, ни слышно. И свой поход за провиантом подруги организовали именно к этим соседям отчасти из любопытства. Интересно же узнать, что там еще затеяли эти неспокойные личности?

Уже подходя к соседским воротам, подруги насторожились. Вроде бы все было тихо и спокойно, но откуда-то доносился сдавленный писк.

– Ты слышишь? Что это?

Девушки остановились и прислушались. Возле забора дядя Степан сложил мешки с мусором. Некоторые лежали тут с прошлого года, другие были посвежее. Некоторые разодрали бездомные собаки и прожорливые вороны, которым все годилось в дело. Вид у этих мешков был неприглядный, но дядя Степан категорически отказывался их убирать, утверждая, что это работа мусорщиков. Однако за уборку мусора он платить отказывался, заявляя, что и так платит огромные членские взносы, которые должны гарантировать чистоту и порядок без всяких дополнительных условий.

Такой спор длился между дядей Степаном и членами правления дачного товарищества уже не один год. И весь сезон мусоровоз проезжал мимо дома дяди Степана, а мусорщики с презрительным свистом окидывали взглядом кучу у ворот, которая все росла и множилась. Уже и соседи приходили к дяде Степану ругаться.

– Крыс разведешь.

– И выглядит-то как все неопрятно.

– Тошно смотреть!

– А вонь какая! Самому не противно?

Одно время дядя Степан пытался подкидывать свой мусор к соседским заборам, что могло бы отчасти решить проблему. Но беда была в том, что мусора накопилось уже слишком много, и мусорщики просекли взаимосвязь между увеличившимся потоком мусора со всей улицы и уменьшающейся кучей перед домом дяди Степана. Возник новый скандал, и соседи перестали принимать чужой мусор.

Периодически кто-то говорил о крысах, которых вроде бы видел у мешков с мусором. Но Аверьяновы оставались глухи как к воплям общественности, так и к голосу здравого смысла. И даже меняя ворота, Аверьяновы не стали ликвидировать мусорку у себя перед домом. Как выразился Андрей, это было дело принципа.

И вот сейчас Катя первой заметила новый непорядок:

– Мешок! Он двигается! – И застыла на месте. – Разрази меня гром, если это не крыса!

После этих слов Марина с Жанной тоже притормозили. Крыс они не любили. Тем более таких огромных и в таком количестве, чтобы они могли двигать мешки.

– Где?

– Вон там!

И Катя показала на большой мешок, который вроде и впрямь шевельнулся.

– Ой! – вскрикнула Жанна. – Если там крысы, то их там немерено!

– Девчонки, я боюсь! Идите дальше без меня!

– Ага! Как же!

И девушки затоптались на месте. Никто не желал быть первым. Злополучный мешок лежал таким образом, что миновать его было никак нельзя. Он скатился почти к самой калитке. И чтобы пройти к Аверьяновым, до этого мешка нужно было обязательно дотронуться. При мысли, что случится, если от этого толчка в разные стороны разбежится стая пасюков, подругам стало совсем дурно.

– Крысы – они ведь кусаются.

– И переносят кучу разных болячек.

– Совсем не хочу трогать этот мешок.

И все же подруги не видели другого выхода, кроме как его пошевелить. Катя раздобыла длинную ветку, все три девушки взялись за нее и тихонько ткнули пакет. Ничего не произошло. Только писк вроде бы стал потише.

– Испугались! Давай еще разок!

На сей раз толчок был сильнее. Но вместо того чтобы совсем затихнуть, крысы вдруг заревели. Да так громко! И так отчаянно! И самое пугающее, что издаваемые ими звуки до жути напоминали детский плач.

– Там совсем не крыса! Там ребенок!

Теперь уже без всяких колебаний девушки подбежали ближе, развязали мешок и обнаружили в нем сжавшуюся в комок бледную девочку. Ночи были еще очень прохладными, а девочка провела на холодной земле невесть сколько времени. Конечно, она вся закоченела.

– Катюша! Нашлась!

Девочку взяли на руки, начали согревать и теребить. Как ни странно, она не была такой уж холодной, как можно было ожидать. Носик немножко замерз, и пальчики на руках были прохладными. А так все тельце было равномерно теплым.

– Откуда она тут появилась?

Но сама Катюша, когда ее спрашивали, лишь плакала и твердила:

– Дядя Ганс! Дядя Ганс!

На шум открылась калитка. И дядя Степан застыл, сердито глядя на подруг.

– Что за девчонку сюда притащили? – И вдруг замер. – Это что же, Катюшка?

– Да! Ваша внучка!

– Где вы ее взяли?

– Тут! У вас перед домом была. Вот в этом мусорном мешке.

Дядя Степан с недоумением уставился на пустой мешок.

– Что же это? Как она туда попала? Катюшка, ты что же это, хулиганка такая, мы тебя ищем, а ты все эти дни тут в мешке просидела?

– Не валяйте дурака! – возмутилась Жанна. – Не мог ребенок столько времени в мешке проторчать.

Только после этого дядя Степан опомнился:

– Дайте! Дайте ее мне!

И, схватив Катюшу, прижал ее к себе и побежал к дому, крича:

– Андрей! Андрюха! Радость-то какая! Нашлась Катюшка! Тут она! Живая!

Андрей проснулся не сразу. И когда он выглянул в окно, вид у него был заспанный. Но он быстро пришел в себя, очухался и пулей вылетел из дома. Вдвоем они начали обнимать и гладить девочку, которая от этих ласк лишь еще больше сжималась. Было ясно, что ни дядя, ни дед не пользуются у девочки особым доверием. Она продолжала твердить про дядю Ганса, и, наконец, Андрей обратил на это внимание.

– Катюшка, а что ты все Ганс да Ганс? – спросил он у девочки, и глаза у него нехорошо сверкнули. – Где он сейчас? Где-то поблизости?

Катюша затрясла головой, повторяя, что хочет к дяде Гансу. Что дядя Ганс хороший и она его любит.

– Зачем тебе сдался дядя Ганс? – пытался улестить девочку дед. – У тебя я есть. Я твой дед. Мы с тобой на рыбалку ходить будем. И в лес за грибами.

Но Катюша не хотела в лес за грибами. Она хотела к дяде Гансу.

– А дядя Андрей тебя на машине покатает.

Это Катюшу тоже не сильно порадовало. Плакать она, правда, перестала, но объяснить, как очутилась в мешке, не могла.

– Ясно, что девочку подкинул тот, кто ее и увез, – заявил Андрей. – Не знаю, почему Ганс так поступил, может быть, совесть проснулась. Но девочку я беру себе!

– Почему ты? – удивилась Марина.

– Я ее ближайший родственник.

– Разве? А ее отец?

– Сергею предстоит ответить по нескольким особо тяжким статьям. Надежды на то, что в ближайшие годы он сможет взять на себя воспитание дочери, нет. Мать ребенка была лишена родительских прав, а потом и вовсе погибла. Мачеха также скончалась. Это за ее убийство Сергею и предстоит ответить перед законом.

Возразить на это было нечего. И впрямь, из близких родственников у девочки остался один Андрей. Ну, и еще Ганс, но тот вел себя довольно загадочно. Сначала Катюшу забрал, потом вернул. И как вернул! В мусорном мешке, словно бы ненужный хлам.

– Я нипочем бы не доверил такому человеку девочку! – сердился Андрей. – У него же в башке всегда один ветер свистел. Его и родной отец потому не хотел принимать. Потому что знал, Ганс без царя в голове.

– Ты так хорошо его знаешь?

– А что тут такого? Ганс – брат Ритки. А Ритка была женой моего брата. Опять же вопрос с Катюшей нас заставил общаться. Ганс часто приезжал в Питер и всегда настаивал, чтобы мы с братом давали девочку ему на выходные. Конечно, девчонке у него нравилось. То на аттракционы, то в аквапарк, то на гонки для малявок. Ганс вечно ее по всяким таким местам таскал. Времени у него полно. Бездельник. Ничем не занимается, только с парашютом прыгает да с байкерами тусит. Несерьезный тип. Только что на вид взрослый, а в душе ребенок.

– Ты не говорил, что девочка много времени проводила с тем своим дядей.

– Никакой он ей не дядя! – взвился Андрей. – Седьмая вода на киселе! Всего несколько раз Сергей отправлял Катюшу к Гансу, а потом перестал.

– Почему?

– Потому что девочка совсем ненормальной делалась. Ганс ее околдовывал. Она после этих выходных ни о ком другом и говорить не могла. Только все и спрашивала: где дядя Ганс? Дядя Ганс когда придет? Он самый хороший, я его больше всех люблю. Разве приятно такое слышать? Конечно, Сергею это надоело.

Подруги понимали раздражение Сергея. Но все-таки им казалось, чем навязывать Катюшу мачехе, которой не было до девочки никакого дела, лучше было бы предоставить шанс этому Гансу. Тем более что он, по-видимому, был всерьез привязан к девочке и охотно проводил с ней время. Вот только как понимать его последний поступок, когда он подкинул Катюшу в мусорную кучу?

Но Андрей обсуждать это не захотел. И дядя Степан не захотел. В общем, Аверьяновы начали выпроваживать соседок прочь. Они не скрывали, что хотя очень благодарны девушкам, но пора тем и честь знать и проваливать обратно. По части провианта Аверьяновы, правда, не поскупились. Дали всего, чего душа пожелает. А дядя Степан лично из своих запасов выдал банку прошлогодних соленых огурцов.

– Это вам премия! За внучку!

С этим подруги и вернулись к себе домой.

За время их отсутствия у Коли никаких происшествий не было. Воришка больше не появлялся. И вся компания сумела в тишине и спокойствии всласть напиться чаю и заесть его бутербродами.

Как выразилась Катя:

– Мы это честно заслужили!

Во время еды зашел разговор и об удивительном спасении маленькой Кати. Как могли, девушки своими словами описали неподдельную радость дяди Степана и изумление Андрея, который все не мог поверить, что видит перед собой племянницу, и твердил про Ганса, которому голову оторвать мало.

– Они считают, что Катюшу похитил этот Ганс, а когда ему надоело с ней возиться, он ее вернул… м-м-м… таким оригинальным способом.

– Косвенно это подтверждает и сама девочка, которая все время твердит про дядю Ганса и просится к нему назад.

– Почему он вернул ее таким образом? Почему просто не привел домой?

– Кому? И куда? Отец арестован. Мать и мачеха убиты.

– Но почему Ганс не передал девочку ее родному деду? Дядя Степан был на месте. Всего-то и требовалось, что постучать в калитку. Можно было даже в разговоры не вступать. Услышал бы, что кто-то идет, и убежал.

– Катюша могла последовать за ним. Она ведь, насколько я понимаю, сильно привязана к этому своему дяде Гансу?

– Да уж побольше, чем к Андрею. К нему она даже близко не хочет подходить.

Коля покачал головой:

– К сожалению, вся мужская часть семьи Аверьяновых славится неумеренностью в выпивке. И частенько под воздействием алкоголя они становятся слишком жестоки и неуправляемы.

– Они и трезвые не сказать чтобы были особо любезны.

А Коля продолжил:

– Насчет того же Андрея. Я специально смотрел его дело, имеется несколько эпизодов, когда ему разве что по вине нашего дырявого законодательства удавалось уходить от ответственности. За последние годы на него было заведено пять дел, каждое из которых могло кончиться для него отсидкой. И для Аверьяновых такое количество возбужденных против них дел далеко не рекорд.

– Я знаю. Соседи говорили, что дядя Степан колотил свою жену, пока та от него не сбежала. И колотил тех, кто рисковал за женщину заступиться. И угрожал кому-то спалить дом. И кажется, кто-то из соседей даже горел после таких его обещаний.

– Меня спроси, я любому скажу, от Аверьяновых лучше держаться подальше. Это такие люди… Вот взять, к примеру, Сергея. Как вы думаете, сколько раз он привлекался к административной ответственности по делам различной степени тяжести?

– Сколько?

– Восемь раз! За побои, хулиганство, драку, вымогательство и тому подобные выходки.

– Почему же он гуляет на свободе?

– Всякий раз дело закрывали из-за недостаточной базы.

– Это как?

– По-разному получалось. Иногда заявители забирали свои заявления, как я подозреваю, под давлением остальных Аверьяновых. Иногда доказательная база и впрямь была слабовата. Например, если вы говорите, что вас ударил по голове Сергей, а сам Сергей говорит, что это вовсе не он, да еще приводит нескольких свидетелей, которые подтверждают, что в это время он был с ними, то что может поделать следователь? Либо ему нужно доказывать, что все эти свидетели лгут, что вряд ли возможно, либо приходится отпускать разбойника. Но чаще потерпевшие сами предпочитали спустить дело на тормозах, чтобы семейка Аверьяновых не обозлилась еще больше.

Подруги смущенно переглянулись. Чему они удивляются, когда и сами поступили именно таким образом. Струсили и не стали писать на Сергея жалобу. После того как Сергей ворвался к ним в дом ночью и творил там всяческие безобразия, они могли бы пожаловаться на него следователю, но предпочли промолчать.

– Андрей не менее жесток, но, мне сдается, более хитер. У него голова лучше варит, чем у братца, который мне представляется довольно туповатым. Если Сергей молотит кулаками направо и налево, не думая об ответственности, то Андрей все-таки даже во хмелю помнит о своей выгоде. Просто так он нигде хулиганить не будет. Его действия хоть и жестоки, но всегда имеют под собой основание.

– Ты так говоришь, словно знаешь их всю жизнь.

– Они ведь тут старожилы. И мой отец служит тут всю свою жизнь. Это следователь из города приехал, сразу не разобрался, что это за птицы. Хотя мы ему говорили, что с Аверьяновых станется бабу свою прирезать. Вполне такое в их духе. Олег Аверьянов в свое время отсидел за убийство жены.

– Ой!

И Жанна испуганно посмотрела на своих подруг. Катя молча сглотнула. А Марина едва дышала.

– Мой отец мне про Аверьяновых так много рассказывал, что я их всех так хорошо знаю, словно они члены моей семьи.

– Упаси бог!

– Вот и вы теперь тоже знаете, что это за фрукты. Честно говоря, мне жаль, что девочка вернулась в семью. У другого своего опекуна ей было бы лучше.

– У какого другого опекуна? – невольно удивилась Марина.

– Из документов следует, что брат Катюшиной матери является еще одним опекуном девочки.

– Какой брат? Виктор? А нам сказали, что он сейчас в колонии.

– Нет, я говорю про другого, Ганс его зовут.

– Слышали.

– Так вот, оставляя своей малолетней внучке огромное наследство, ее дед в своем завещании оговорил, что опекуном девочки должен стать его старший сын – Ганс. Доверить полностью ребенка такому сорвиголове старик не мог. Но в честности старшего сына он не сомневался и считал, что Ганс сможет проконтролировать, чтобы права Катюши не ущемлялись ни ее отцом, ни кем другим.

– Другими словами, если девочка была у Ганса, то это и похищением нельзя назвать?

– Конечно. Она была у своего опекуна, которого назначил ей суд. Что же тут такого?

– Погоди, я не поняла. Почему суд назначил Ганса опекуном Катюши? Ведь это же было указано в завещании?

– Подробностей я не знаю. Но в документах указано, что Ганс назначен опекуном несовершеннолетней Екатерины Аверьяновой по судебному постановлению, основанием для которого послужило завещание ее деда.

Высказавшись, Коля начал собираться. Он похлопал себя по карманам, потом нашарил в кобуре пистолет и с явным облегчением, хотя и явно не вполне понимая, как тот там снова очутился, сказал, что ему пора. Марина наблюдала за этими манипуляциями с изумлением. Она точно помнила, что пистолет у нее забрали бандиты и что назад они ей оружие не возвращали. Уходя из бандитского логова, Катя лишь сунула подруге в сумочку тяжелый пакет, сообщив, что там лежит утюг, который она не собиралась оставлять бандитам. А пистолет откуда взялся?

– Это мне его Люся вернула, – шепотом пояснила Катя. – А я уже подложила сейчас потихоньку Коле. Иначе у него могли быть неприятности по службе.

А Коля, даже не подозревая, какое доброе дело сделали для него подруги, продолжал собираться. При этом он говорил, что он и так слишком долго пробыл у девушек. Что все сроки вышли. И что его дежурство подошло к концу. И хотя вор так и не был пойман, Коля считал, что все равно сделал для подруг все, что мог.

А вот у Жанны был свой на это взгляд, и едва Коля замолчал, она ему тут же велела:

– Сегодня вечером опять приходи.

Коля ответил ей уклончиво:

– Не уверен, но посмотрим.

– Нет, не посмотрим, а точно приходи! – вознегодовала Жанна. – В конце концов, ты нам должен!

– Я? Почему это я вам должен?

Катя кинула на Жанну предостерегающий взгляд. Мол, смотри не проговорись про пистолет. Но у Жанны было совсем другое на уме.

– Не ты лично нам должен, а все ваше отделение. Что ты так на нас смотришь, Коля? Девочки, разве я неправильно что-нибудь говорю?

И, призвав подруг в свидетели, Жанна продолжила свое наступление:

– Похитителей мы вам поймать помогли. Это раз! Девочку пропавшую нашли целой и невредимой. Это два! Теперь на очереди наш домашний вор! И пока ты не поймаешь того, кто все время крадет наши продукты, я свое заявление не заберу! Так и знай!

Коля приуныл. Видимо, перспектива провести еще одну ночь в доме у подруг его не прельщала, несмотря на чай с бутербродами и мягкое кресло, в котором он и провел свое дежурство. Но Жанна и в этом последнем его обломала.

– Захвати с собой побольше кофе, – напутствовала она его на прощание, – потому что спать тебе этой ночью вовсе не придется. Встанешь вот тут в углу у холодильника, я уже придумала для тебя маскировку. И первый, кто прикоснется к его дверце, попадет к тебе в руки.

Выпроводив окончательно скисшего Колю, подруги попадали по своим кроватям. Боже! До чего же хорошо оказаться в чистой прохладной постельке и знать, что ты можешь спать, ничуть не тревожась о том, что тебя похитят. Впрочем, одно дело подруги перед сном все же сделали. Они сняли гамак и отнесли его в самый дальний и темный угол веранды. Как выразилась Катя, от греха подальше.

Глава 15

Едва только голова Марины коснулась подушки, как она тут же провалилась в сон. Несмотря на то что солнце давно взошло, это не помешало девушке крепко спать. И все же этот сон не был таким глубоким, как ночной. Девушка провела время в путаных сновидениях. Все они были цветные и очень яркие. Центральной фигурой этих снов был некий молодой атлетически сложенный мужчина. Это был блондин, лица которого Марина разглядеть никак не могла. А ей так хотелось его увидеть! Она не сомневалась, что и лицом он будет пригож. И еще во сне у нее была стойкая уверенность, что она уже где-то видела этого мужчину.

Она проснулась раньше своих подруг. Солнечный диск уже прошел большую половину своего пути, день приближался к вечеру. Но Катя с Жанной еще крепко спали. И Марина не стала их будить. Девушке хотелось немного побыть одной, обдумать свой сон и попытаться понять, что бы он мог значить. И значил ли вообще хоть что-нибудь.

«Во-первых, определимся с тем, что этот парень был явно не Толик».

И Марина мысленно пожала самой себе руку.

Действительно, у Марины было стойкое чувство, что светловолосый мужчина во сне никак не мог быть ее бывшим женихом. Несмотря на то, что Толик тоже был светловолос, высок и худощав, от его фигуры никогда не веяло такой уверенностью и силой. Толик сутулился, этот же мужчина стоял, расправив плечи. Толик при ходьбе загребал ногами, этот мужчина двигался уверенно и стремительно, словно молодой олень.

«Но если не Толик, но блондин, то кто это?»

Марина принялась перебирать в памяти всех более или менее блондинов, которые ей встречались до сих пор. Дошла даже до Брэда Питта и остановилась в замешательстве. Эк далеко ее занесло, а все не то! То фигура у кандидата была не та, то движения не подходили, то форма головы, то разворот плеч, а то и общее впечатление. И потом, этого мужчину из своего сна Марина впервые увидела не на экране, не на страницах журнала, это был человек из ее реальной жизни. Пытаясь понять, кто же это, Марина просто измучилась. От умственных усилий она устала, да еще и сновидения, такие яркие в первые минуты после сна, теперь стали таять и терять свою четкость.

«Да что же это такое! Ничего не вспомнила. Может, еще поспать? Вдруг на этот раз увижу его лицо».

Пригревшись на солнышке, Марина чувствовала, что ее вновь тянет в сон. Но не успела она подняться, чтобы идти в дом, как с улицы ее кто-то окликнул. Она взглянула, и сердце ее радостно екнуло. В просвете между зарослями молодой малины виднелась чья-то светлая голова. Блондин! Тот самый! Марина вскочила с лавочки и поспешила на зов. Но едва она раздвинула ветки кустарника, как ее охватило жгучее разочарование. Блондин имелся, но вовсе не тот самый.

Начать с того, что этого блондина она хорошо знала. Это был фокусник из цирка. И волосы у него были, увы, искусственно осветлены. Торчали во все стороны, словно иголки у ежа-альбиноса.

Тем не менее он приветливо улыбнулся Марине, а потом спросил:

– Не видели тут нашего Барри?

– Кого?

– Барри – наш енот. Такой шустрый парень, никакого с ним нету сладу. Все время удирает. Что мы ни придумывали, как ни закрывали клетку. Он все время ухитряется из нее улизнуть. Вот помогаю ребятам его отыскать. Так не видели?

– Нет, не видели.

– Ну, если увидите, верните его нам, пожалуйста. Мы живем в конце вашей улицы, далеко идти не придется.

Марина что-то пробормотала в ответ, попрощалась и ушла. Разочарование было таким тяжелым, что у нее даже ноги стали заплетаться. Она поплелась обратно в дом, где обнаружила Катю, копающуюся в своем смартфоне.

– Привет, – вяло поздоровалась с ней Марина. – Чего делаешь?

– Да вот пытаюсь пообщаться с Гансом. Хочу спросить, почему он так поступил с Катюшей.

– И что?

– Странная вещь. Обычно Ганс появлялся в Сети по нескольку раз в день. Ну, четыре-пять раз сто процентов. Весьма активный пользователь соцсетей. А тут последние три дня от него полная тишина и игнор.

– Неудивительно. Он был занят Катюшей.

– У него куча друзей, которые тоже его ищут. Все его потеряли.

– Ну и что? Говорю же, он был занят похищением племянницы.

Но Катя считала, что это не оправдание.

– Такой симпатичный парень. Марина, глянь!

– Да я видела.

– А ты еще посмотри. Вон какие фотки! Кажется, это он где-то на Килиманджаро.

Про эту гору в Африке кто не слышал? Невольно заинтересовавшись, Марина взглянула.

– Вот он в центре стоит.

Катя могла бы и не объяснять. Ганс единственный из всей компании альпинистов стоял без шапки и солнечных очков. Его светлые волосы трепал ветер, а синие глаза смотрели прямо в объектив камеры, не смущаясь яркими лучами солнца, заливавшими все вокруг.

– Живут же люди. Как ты думаешь, откуда у него деньги? Отец ему вроде как ничего не оставил.

Этот вопрос заставил Марину задуматься. В самом деле, если наследницей оказалась маленькая Катюша, то она весьма богата. Так не из-за этих ли денег идет борьба за нее?

– Опекунов у девочки было трое: Ганс, Сергей и Евгения. Если Сергей сядет за убийство Евгении и Риты, то останется один Ганс.

– Но он отказался от своего опекунства. Иначе как понять его сегодняшнюю выходку, когда он вернул Катюшу, словно ненужный ему мусор?

Марина не выпускала из рук смартфон. Она смотрела на лицо Ганса и силилась вспомнить: где же она могла его видеть?

– Не могу понять, почему он кажется мне таким знакомым.

До вечера никаких примечательных событий не произошло. Разве что подруги сходили в магазин, купили продукты и забили ими холодильник.

– В последний раз, – зловеще произнесла Жанна, которой пришлось поучаствовать в общих тратах. – Потому что если полиция и в этот раз упустит вора, то…

Она не договорила, но все поняли, что виноватым придется худо. За свою копейку Жанна была готова горло перегрызть.

Катя прогулялась к соседям, она хотела вернуть им те продукты, которые они утром любезно одолжили девушкам. Но ее даже за ворота не пустили.

– Дядя Степан взял у меня продукты, но разговаривать отказался. Андрей тоже там. Я слышала его голос из дома. Кажется, Катюша не хочет оставаться у деда, а Андрей ей объяснял, что больше ей пойти некуда. Отец в тюрьме, мать и мачеха погибли. Теперь она будет жить с ним и дедом. Катюша от такой перспективы не в восторге.

– Как жестоко! Разве можно так в лоб вываливать на ребенка такие новости.

– Ну, это же Андрей. Деликатность – не его конек.

Около десяти часов вечера появился Коля в сопровождении еще двух полицейских.

– Выставим охрану по периметру. Изловим вашего воришку. Следователь сказал, что таким героическим девушкам нужно во что бы то ни стало помочь.

Подругам было лестно слышать о себе такой отзыв, и они поспешили расспросить о новостях. Их оказалось много. Спасенные этой ночью пленницы рассказывали о своей жизни очень много и подробно. Еще более подробным оказался рассказ маленькой Люсинды, таким было полное имя подружки Ноя. Она называла имена и адреса клиентов Макса, выдавая одного за другим. И точно так же одного за другим этих людей доставляли в отделение.

– Все они в один голос заявляли, что понятия не имели, что пользовались услугами секс-рабынь. Но их появление до такой степени напугало Бориса, что он тоже начал давать показания. Парень настолько недалек, что не побоялся настучать даже на самого Кабана.

– Вам удалось его задержать!

– Сейчас в его доме и на участке идет обыск. Если обнаружится хоть одно-единственное подтверждение тому, что пленницы гибли в его доме, ему не отвертеться от суда.

– А как дела у Ноя?

Последовала пауза.

– К сожалению, он погиб. Впрочем, он так и так был не жилец. Макс ни за что не простил бы своему сообщнику предательства.

– По крайней мере, Ной скончался без мучений, которых он так боялся. А Люся?

– С ней все будет в порядке. К счастью, ее родные братья недавно погибли в автокатастрофе, так что теперь девочке ничего не грозит.

– В смысле? – удивилась Катя.

– Ах, вы же не знаете! – спохватился Коля. – Это родные братья девочки отдали ее Ною, который приходился им приятелем. Девочка осталась сиротой, возиться с ней у братьев не было никакого желания, вот они и нашли Ноя, который за умеренную плату согласился «заботиться» о девочке.

– И что, братья никогда не интересовались судьбой Люси?

– Она говорит, что никогда.

– Невероятно!

– А что тут особенного? – вздохнул Коля. – Они получили в свое распоряжение деньги и имущество ребенка. А сама по себе девочка была им не интересна. Думаю, что они не стали бы расстраиваться, если бы однажды выяснилось, что Люся исчезла совсем. На счастье Люси, ее родственнички слишком увлеклись красивой жизнью и погибли, гоняя на шикарной тачке.

– И кто же теперь станет опекуном девочки?

– Полагаю, что ее возьмет под свою опеку государство. Впрочем, до четырнадцати лет Люсе осталось всего несколько месяцев. Потом она получит паспорт и сможет уже сама подумать о том, чем бы ей хотелось заняться.

– Ей хочется продолжить учебу в школе.

– Полагаю, что за этим дело не станет.

Все другие пленницы за этот день также были возвращены в свои семьи. Многие из родственников уже не верили, что увидят своих дочерей или сестер живыми. И теперь радости их не было предела.

– И это все благодаря вам.

– Скажете тоже, – засмущались девушки. – Мы что? Мы сами попались. Если бы Ной не спустил нам лестницу, мы бы не выбрались. Ему спасибо. И особенно вам, ребята! Если бы вы не появились так вовремя, бандиты многих девушек переловили бы и посадили обратно в подвал.

– Без вас бы мы их не смогли вычислить так быстро.

Обмен взаимными комплиментами длился недолго. И закончился, когда Марина произнесла:

– Лучше скажите, как там Сергей? Он признался в убийствах своих жен?

– Частично.

– Как это?

– Признает, что убить в состоянии алкогольного опьянения мог, но не признается, что убивал. Говорит, что ничего не помнит, слишком много выпил. Говорит, что наутро после убийства Евгении проснулся с ножом в руках. Испугался, так как на ноже была кровь. И чтобы избавиться от улики, бросил его в колодец.

– Потом был Толик. Его пытались задушить. Это сделал Сергей?

– По его словам, тем утром он проснулся, держа в руках ремень от своих штанов. Ремень он выкидывать не стал, так и продолжил его носить. По размеру ремень вполне подходит на роль орудия преступления.

– На нем есть отпечатки? Прочие улики? На телах жертв и возле места преступления должно было что-то остаться.

– Эксперты пока что колдуют над этим. Ждать результаты велят не раньше, чем через неделю.

– А Рита?

– Вот с ней вообще проще всего. Рита скончалась от приема суррогата алкоголя. Видимо, где-то нашла спирт, выпила и окочурилась. Эту смерть можно считать несчастным случаем.

После того как стало смеркаться, Коля выставил посты снаружи дома, а сам приготовился занять свою позицию в кресле. Но увы, сегодня облюбованный им угол оказался пуст.

– А… А где кресло?

– Нету!

И Коля все понял.

– Ладно, постою, – хмуро произнес он. – А вы идите, ложитесь.

Но подруги так основательно выспались днем, что теперь сон к ним не шел. Они даже подумали, что напрасно они заставили прийти Колю, да еще притащить с собой двух помощников. Сна у девушек не было ни в одном глазу, так что они втроем были способны покараулить воришку. Так было бы интересней и полезней. А теперь им приходилось сидеть у себя и прислушиваться к доносящимся с кухни звукам. Но, сколько подруги ни прислушивались, они ничего не слышали.

– Прошлой ночью Коля спал и громко храпел. Его храп мы даже на улице слышали. А сейчас ничего не слышно, значит, он держит слово и не спит.

И когда подруги уже стали позевывать, раздался громкий вопль и шум падения чего-то тяжелого.

– Ага! Попался! Держите! Держите его!

Подруги опрометью кинулись на помощь. Они ожидали увидеть там Колю, сцепившегося с грабителем, но обнаружили лишь его филейную часть, туго обтянутую тканью штанов. Коля стоял на четвереньках в самом дальнем и темном углу веранды.

И оттуда доносился его приглушенный голос:

– Вон он! Вон туда шмыгнул! Ребята, держите его с той стороны. Уйдет!

С улицы раздались крики помощников:

– Я держу его!

– Попался!

– Вот его хвост!

Потом раздался возглас:

– Ай! Кусается зараза!

Онемев от изумления, подруги наблюдали за елозящим по полу Колей, который своим животом вытер и отполировал его уже до блеска. Внезапно он странно напрягся, а потом вытащил что-то полосатое, похожее на вытянувшийся до безобразия шарф. С другой стороны этого шарфа был прикреплен комок пыли, за которым волочился тот самый отвергнутый и запрятанный подругами гамак.

– Вот он ваш воришка!

Подруги с изумлением уставились на толстый комок пыли, у которого внезапно открылись маленькие глазки-бусинки и появились необычайно цепкие ручки с подвижными почти человеческими пальчиками. Зверек запутался в гамаке, словно рыба в сети. Он верещал и возмущался таким обращением со своей персоной. А когда Коля тащил его за хвост к себе, гамак полз следом за зверем.

– Енот!

– Это он воровал ваши продукты!

И Коля принялся выпутывать зверька из гамака, в ячейках которого тот так основательно запутался, что не сразу удалось его отцепить.

– Но откуда тут взялся енот? – удивлялась Катя. – Ежи, зайцы – это да. Но еноты? Они в наших местах не живут.

– Наверное, это тот, что сбежал от цирковых артистов, – сообразила Марина. – Мне говорили, что у них сбежал енот. Как его… Барри! Барри, так его зовут.

Услышав свое имя, енот перестал вырываться из рук Коли. Теперь он печально смотрел на Марину. Значит, моя песенка спета? Ты меня знаешь и вернешь хозяевам? Придется вести жизнь порядочного артиста и забыть про ночные подвиги? Вот досада! Именно это и читалось в его глазах.

– Вот оно что! – обрадовался Коля тому, что енот перестал царапаться и кусаться. – Выходит, ты цирковой артист? Ай-яй-яй! По скользкой дорожке ты пошел, парень. Небось у фокусника работаешь? То-то я смотрю, ловкий слишком даже для енота.

И Коля рассказал, как стоял на страже в своем укрытии. И как он глазам своим не поверил, когда дверца холодильника начала открываться словно бы сама собой.

– Я сперва решил, что мне мерещится. И лишь после того, как внутри зажегся свет и я увидел маленькую ручку, которая тащила к себе связку сосисок, я понял, что воришка тут и пора его брать, невзирая на его крохотные размеры.

Осмотрев угол веранды, они обнаружили там в досках дыру. Она была невелика и заставлена какими-то картонками и фанерками. Но ее размеров оказалось достаточно, чтобы хитрый и юркий зверек повадился проникать через нее в дом.

– Это он опустошал ваш холодильник.

– Такой маленький, а продуктов у нас пропало много, и даже очень. Неужели он их все съедал?

– Уверен, что неподалеку найдется тайник этого енота, где он прятал все то, что не успевал съесть. А к вам он приходил, когда решал, что запасы стоит пополнить.

– И всегда ему удавалось уходить незаметно.

Но сегодня сплетенный из веревок гамак помешал зверьку. Проскользнуть в дом ему удалось незаметно. А вот убегая обратно, он был в панике и запутался лапой в веревочной сетке. Наверное, рано или поздно ему удалось бы распутаться, но Коля настиг его раньше.

– Молодец, Коля!

– Да ладно вам! Теперь мы можем уходить?

– Идите. Спасибо вам.

Когда восторг от поимки воришки пошел на убыль, Катя нахмурилась:

– А куда же мы его денем?

– Надо вернуть владельцам.

– Правильно! – одобрила Жанна. – Вернуть и потребовать с них компенсацию! Эх, зря мы Колю отпустили. С полицией было бы сподручней требовать возмещение причиненного нам вреда!

– Что ты, Жанна, все о деньгах и деньгах. Смотри, какой он хорошенький.

Зверек и впрямь был прехорошенький. Он уже успокоился и понял, что эти три красивые девушки не причинят ему вреда. Енот больше не кусался и не шипел. Он уютно устроился на руках у Кати, прильнув мохнатой щечкой к ее пышной груди.

– Похоже, это мальчик. Посмотри, как он блаженствует.

Разыскать цирковую труппу не представляло труда. Их забор был буквально полностью оклеен афишами, приглашающими на выступление. Они гастролировали по всем окрестным станциям и поселкам и всюду собирали за свои представления неплохую выручку.

– А звери еще и приворовывали!

Жанна твердо стояла на том, чтобы потребовать за енота выкуп. Но когда артисты проснулись и увидели Барри, они сами предложили подругам пройти в дом и забрать все вещи, которые они признают своими.

– Обычно Барри приносит нам самые разные продукты за исключением, пожалуй, свежих яиц. Их он просто обожает и выпивает всегда сам. Нам не достается ни единого яичка. Но все прочее – сыр, колбасу, сосиски, шоколад и печенье он до нас исправно доносит. А иногда случается, что притащит теплый носок или кепку. Иногда приносит вещи и подороже. Например, очень любит очки и смартфоны. Иногда в одном доме он крадет продукты, а вместо них оставляет часы или планшет.

– Тоже чужие?

– Своего у него ничего нет и быть не может. Но на него нельзя сердиться, он ведь не понимает разницы между своим и чужим.

Что же, теперь Марине стало в какой-то мере ясно, как и откуда у нее в пляжной сумке оказался чужой смартфон. Его принес Барри, который, в свою очередь, стянул смартфон у кого-то из их соседей. Вот тебе и подарок поклонника. Подарок енота, да еще и ворованный! Но Марина быстро утешилась. Смартфон уже находится в полиции. Так что если законный его владелец или владелица обратятся туда, то им мгновенно вернут похищенную у них вещь. Легко и просто.

– Приступим!

И Жанна тут же извлекла из кармана список пропавших у них продуктов. Лица у заметивших его длину артистов вытянулись. Они явно опасались, что не потянут такой подробной описи всего украденного Барри. Не обращая на них внимания, Жанна принялась изучать те вещи, которые были украдены, и кое-что признала своим.

– Конечно, котлеты или сливочное масло мы для вас хранить не стали. Они бы все равно испортились. Но можете взять вместо этого конфеты.

– Где? – оживилась Катя. – Где конфеты?

– Вон там.

В углу стояла большущая коробка, почти доверху набитая самыми разными сладостями.

– Нам на каждом выступлении дети притаскивают килограммы сладостей для животных. Объяснить детишкам, что сладкое животным вредно, не получается. Тогда они начинают пихать конфеты в животных потихоньку. Вот мы и решили, что лучше пусть складывают свои дары в специальный ящик. На следующем выступлении мы раздаем желающим то, что получаем на предыдущем, но кое-что все равно остается.

– Я возьму все, – заявила Катя. – Можно?

Артисты заверили ее, что будут этому только рады.

– Хотим, чтобы у вас не осталось к нам претензий.

– Следите получше за своим Барри, и претензий никаких не будет.

Жанна к этому времени уже набила два пакета продуктами, которые сочла своими или же равнозначными своим. И все три подруги, очень довольные тем, как сумели повести свои дела, вернулись домой. Там Жанна принялась хлопотать насчет завтрака. Она суетилась у плиты, Катя дегустировала конфеты, а Марина… Марина снова думала о том, как же ей встретить в реальной жизни того красавца блондина, который до сих пор приходил к ней лишь во снах.

От размышлений ее отвлек звонок Толика:

– Меня выписывают из больницы.

– Очень за тебя рада.

– Полицейские считают, что мне больше ничего не грозит. Они вычислили преступника, который на меня напал. Они считают, что тот принял меня за другого. Дескать, мы с ним похожи. Оба блондины, оба высокие.

– Да?

Марина слушала лишь из вежливости. Занудный голос Толика навевал на нее скуку.

Но тот, не подозревая об этом, продолжал гудеть:

– Мне очень повезло, что преступник не довел свое дело до конца. Следователь считает, что тот принял меня за какого-то Ганса, который тоже находился в то же время в тех местах, что и я.

Ганс! Это имя моментально вывело Марину из состояния сонливости.

– Вот тут не поняла, – встрепенулась она. – В каких это местах? Тебя же нашли у Кати на участке в гамаке!

– А этот Ганс вроде как из ваших соседей или что-то в этом роде. И сразу скажу, что ему повезло меньше, чем мне. Ему до выписки еще очень далеко.

– Какой выписки?

– Он лежит рядом со мной, в соседней палате.

Толик хотел еще что-то прибавить, но в это время послышался голос Нины Георгиевны:

– С кем это ты разговариваешь, мой дорогой?

Толик тут же испуганно охнул, и связь прервалась. Но Марина ничуть не жалела. Слова Толика помогли ей сложить все кусочки головоломки. И как только Марина сообразила, что к чему, она вскочила на ноги и помчалась к выходу. Она случайно зацепила скатерть, и на пол полетели любовно сервированные к завтраку сахарница и молочник. Но Марина даже не обернулась, чтобы полюбоваться учиненным ею разгромом. Впереди ее ждало дело куда важней.

Глава 16

В больнице Марина оказалась даже быстрей, чем рассчитывала. Ей повезло. Она собиралась поймать попутку, на которой бы доехала до нужного места с комфортом, но получилось еще лучше. Выйдя за калитку, она столкнулась нос к носу с Андреем. Он уже закрыл за собой ворота и садился в свою машину.

– Хочу купить Катюше какую-нибудь игрушку, – объяснил он. – Девочка что-то сама не своя. Надеюсь, новинка ее хоть немного отвлечет. Тебя куда-нибудь подвезти?

Марина приняла его предложение с восторгом, потому что увидела в этой выпавшей ей удаче добрый знак. И теперь, поднявшись на второй этаж, она помчалась по коридору к заветной двери. Она помнила, с какими предосторожностями входила в ту палату, поэтому удивилась, что теперь дверь никто не охранял. Но пациент лежал все там же.

Марина быстро подошла к нему и заглянула в лицо.

– Да, – произнесла она самой себе, – это ты! Ну что же! Вот я тебя и нашла! Здравствуй, Ганс!

Она взяла его за неподвижную руку и слегка ее сжала. Раненый ничего не ответил ни на это рукопожатие, ни на приветствие. Но Марине показалось, что пикающий у его изголовья аппарат стал пикать чуточку чаще. Она еще раз всмотрелась в черты лица несчастного больного. Сомнений нет. Пусть изможденный и похудевший, это был все равно Ганс. Обрадованная, что может принести хоть какую-то добрую весточку, Марина выбежала в коридор.

Но знакомая медсестра взглянула на нее с ласковым удивлением:

– Конечно, мы знаем, кто это такой. В тот момент, когда полицейские арестовали преступника, покушавшегося на жизнь бедняги, они сняли охрану с его палаты и сообщили нам его данные.

– Вот как.

Марина чувствовала себя немного одураченной. Она-то мечтала, что будет своего рода первооткрывательницей. Хотя с чего она так решила? Ведь Толик ясно ей сказал, что соседа по палате зовут Ганс. Если даже Толик это знал, значит, знала и вся больница.

– Следователь сообщил, что Ганса хотел убить какой-то его дальний родственник. Кажется, они не поделили опекунство над одной маленькой девочкой.

– А еще верней, ее деньгами.

Ну и Сергей! Убил двух своих женщин. Пытался избавиться от Ганса. Да еще Толик ему под горячую руку попался. Совсем распоясался. И все почему? Для чего? Чтобы единолично управлять состоянием дочери? Вот и пусть теперь попытается управлять им из тюремной камеры. Посмотрим, как это у него получится!

– И как удивительно устроена наша жизнь! Андрей ни на что не претендовал, а остался теперь единственным близким родственником Катюши – живым, дееспособным и не под судом.

– Получается, что старший брат расчистил ему путь к богатству. Устоит ли Андрей перед искушением немного зачерпнуть из денег сиротки-племянницы? Как ни крути, а что-то за управление ее средствами он себе возьмет. Катюше повезет, если он все у нее не оттяпает. Мне кажется, Андрей на это способен.

– Почему же? – пожала плечами медсестра. – Когда Ганс очнется, опекунов снова станет двое.

– А… а он очнется?

– Он уже приходил этой ночью в себя. Ненадолго, но зато несколько раз. Его состояние значительно улучшилось. И я думаю, скоро он очнется окончательно.

Вот это была замечательная новость. И перед уходом Марина захотела еще раз взглянуть на Ганса. Медсестра сопровождала ее.

– Обычно мы так много внимания кому-то одному из своих пациентов не уделяем. Но Ганс такой красавчик! Не будь у меня мужа, я бы уж его не упустила.

А вот у Марины мужа как раз не было, и жениха теперь тоже не было. И впервые за эти месяцы она испытала к Толику и его толстой невесте такую безумную благодарность, что едва не расплакалась. Окажись Толик с ней рядом, кинулась бы душить его в своих объятиях от избытка чувств.

– Спасибо! – шептала Марина. – О, спасибо тебе!

Со слезами умиления она толкнула дверь палаты и поняла, что та заперта. Медсестра тоже это увидела.

– Что-то не так! – с тревогой воскликнула она. – Дверь должна быть открыта.

И приникнув ухом к дверному полотну, воскликнула еще громче:

– Там что-то происходит! Я за подмогой!

Но Марина понимала, подмога может не успеть. Судя по звукам, которые доносились из-за двери, в палате шла борьба не на жизнь, а на смерть. И девушка решилась.

– Эх, была не была!

С этими словами она толкнула дверь соседней палаты и пронеслась через нее, словно вихрь. Оттолкнула со своего пути Нину Георгиевну, отпихнула Настю, которая от ее удара отлетела в сторону мячиком. На счастье Марины, окно было открыто, и никто из этих двух женщин не успел сообразить, что происходит. Мгновение, и Марина уже вскарабкалась на подоконник и скрылась из виду.

– Это снова она! – услышала она негодующий вопль Нины Георгиевны. – У нее сохранились к Толику чувства! Эта ведьма не хочет его отпускать

А следом за этим писклявый голос Насти:

– Мама, что происходит? Она нас преследует, да?

Марина не стала тормозить, чтобы узнать, как же выкрутится Толик из той ситуации, которую она ему устроила. Да, сегодня она простила Толику все и сразу, но все же… Да, нечто вроде легкого злорадства Марина все же испытала. Но долго предаваться этому приятнейшему чувству у нее не было времени. Она уже преодолела три четверти пути, и до заветного окошка было рукой подать.

Преодолеть эту последнюю часть пути Марине удалось как раз к тому времени, когда из окна со звоном вылетел белый больничный табурет. Задержавшись в воздухе на долю секунды, он камнем полетел вниз. За ним на улицу посыпался град осколков. Окажись девушка в этот момент всего на один шаг ближе к своей цели, она бы улетела вниз вместе с ними. Но это обстоятельство задержало Марину лишь на мгновение. Она остановилась, перевела дух и снова двинулась вперед.

Шаг, еще один шаг, и вот она уже в палате. Тут творилось нечто невообразимое. В воздухе летали предметы, стоял звон разбивающихся вещей и скрип осколков под ногами. Вся аппаратура, свернутая на пол, лежала разломанная на куски. А среди всего этого разгрома сцепились в смертельной схватке двое мужчин. Они катались по полу, не замечая, что уже оба покрыты множеством кровоточащих царапин. Но это их не останавливало, а лишь еще больше раззадоривало. При этом оба они были опутаны проводами до такой степени, что теперь если бы и хотели, вряд ли смогли бы разъединиться.

Марина пыталась понять, кто же эти двое. Она взглянула на кровать, но на ней никого не было. И тогда она не столько поняла, сколько догадалась, что второй сражающийся мужчина – это тот самый пациент. И как он может сражаться, если совсем недавно отдавал Богу душу? Но, видимо, в момент опасности все имеющиеся в запасе силы его организма активизировались. Вот только надолго ли их могло хватить? Нет, совсем ненадолго. Девушка видела, что один из противников явственно начинал слабеть, и второй, торжествуя, уже приподнялся над ним.

Он замер, прицеливаясь и желая нанести решающий смертельный удар в лицо врага, но тут Марина издала протестующий вопль:

– Не-ет!

Вопль был такой силы, что он отразился от стен и оглушил саму Марину. Враг тоже поднял голову, и Марина оторопела, увидев, кто перед ней.

– Ты!

Тот тоже увидел ее. Лицо мужчины исказилось от ненависти.

– Ты следующая! – прохрипел он и тут же вернулся к своему занятию, схватив Ганса за горло.

И Марина не сомневалась, этот человек выполнит свою угрозу. Сначала расправится с Гансом, а потом с ней. Она будет его следующей жертвой, и ей не жить. Но это не помешало Марине броситься на выручку Гансу. Только его одного она видела. Только ради него сейчас жила и действовала. И в тот момент, когда руки врага сомкнулись на его шее мертвой хваткой, Марина огрела убийцу первым, что ей подвернулось под руку, – старинным утюгом, до сей поры завалявшимся у нее в сумочке.

К сожалению, одного удара оказалось мало. С лицом, залитым кровью, которая хлестала из рассеченной брови, преступник стал вставать на ноги. И тут Марина врезала ему еще раз, а потом еще и еще. Наверное, она забила бы его до смерти, но ее остановили сотрудники больничной охраны, которые справились в этот момент с дверью и ворвались в палату.

Дальнейшее Марина помнила смутно. Люди и события слились для нее в какую-то одну серую гудящую массу. Сильнейший стресс, который она пережила, дал интересный результат. Марина словно бы ослепла и оглохла на какое-то время. Из всего, что происходило вокруг нее, она хорошо различала лишь два ярко-синих огня, горящих для нее среди всей этой неразберихи. И как ей показалось, огни эти горели со все большей признательностью и интересом.

Очнулась Марина от едкого запаха. Она отпихнула вонючую ватку от своего носа и с возмущением уставилась на знакомую медсестру. Но все возмущение девушки исчезло, едва она увидела рядом с собой высокого светловолосого мужчину, который не сводил с нее своих синих глаз. Она сделала попытку поднять руку, чтобы приветствовать Ганса, но рука сама собой упала. Ганс тут же оказался рядом, он взял ее ладонь и нежно поцеловал пальцы.

– Я готов умереть за каждый из этих пальчиков, – произнес он. – Никогда не забуду, как, выйдя из комы, тут же чуть было снова не простился с жизнью. Этот гад бы меня точно прикончил. И спасла меня ты!

И, не выпуская руки Марины из своей, он повернулся к сбежавшимся врачам, охране и просто любопытным и с восторгом заявил им:

– Она врезала ему вот этим утюгом! Раз! И еще раз! Она била его изо всех сил!

В толпе раздался восхищенный шепот:

– Вот это женщина!

– Мне бы такую!

А Ганс, чьи прекрасные синие глаза горели все ярче, продолжал восхищаться героизмом Марины:

– Сражалась за меня, как львица! Ты держала утюг вот этими тонкими пальчиками и била его по голове! Вот только объясни, откуда у тебя в сумочке взялся этот утюг?

– Катя мне его подложила.

– Ты удивительная женщина. Носить в сумочке такую тяжесть!

– Так ведь пригодился же!

– Катя – это твоя подруга? Познакомь меня с ней! Она тоже моя спасительница. Не такая как ты, но все же!

В общем, Ганс был в таком восхищении, что не мог никого другого ни видеть, ни воспринимать. Он прочно занял место рядом с Мариной, не отпуская ее руки, и все время шептал, что пока она с ним рядом, ему бояться вообще нечего. Несколько иную позицию занял следователь, когда до него дошли последние новости. И нельзя сказать, чтобы он был ими доволен. Даже совсем напротив, совсем недоволен. И поведение Марины вызвало у него самую жесткую критику.

– Это что же такое происходит, хочу я вас спросить, голубушка? – закричал он на нее. – Что же вам с подругами на месте-то не сидится? Вы хоть понимаете, как рисковали? Этот человек расправился до вас уже с двумя жертвами! И еще на двоих покушался. Да он бы убил вас, красавица, даже не поморщившись! Вы разве этого не понимаете?

Понимала ли Марина, какой опасности подвергала свою жизнь на сей раз? Разумеется, да. Но это ее нисколько не волновало. Как не волновало и Ганса все то, что происходило сейчас вокруг них двоих. Он не сводил с Марины своих замечательных сияющих глаз и твердил, что она самая удивительная и прекрасная девушка из всех, кого ему только доводилось видеть. И он так убедительно это говорил, что Марина и сама начала верить в то, что все прочие девицы ей и в подметки не годятся.

Следующие дни прошли просто восхитительно. Ганс выписался из больницы, буквально настояв на этом. Медперсонал, особенно его женская составляющая, восприняли это как личную драму. Все медсестры в момент выписки собрались возле Ганса и пытались убедить его побыть с ними еще хоть немного. Но Ганс был непреклонен. Он оделил всех сиделок, медсестер и врачей вкуснейшими шоколадными конфетами, парфюмом и особенными комплиментами, но остаться с ними не пожелал.

– Милые дамы, я благодарен вам за все, что вы для меня сделали. Но теперь я должен остаться со своей любимой Мариной.

Часы напролет Ганс просиживал рядом со своей девушкой, держа Марину за руку и пылко описывая ей те города и страны, которые он мечтал ей показать. Девушка слушала Ганса, и ей казалось, что он объехал весь свет.

– А как же Катюша? Девочка мечтает, что ты возьмешь ее к себе.

Но этот вопрос не поставил Ганса в тупик.

– Мы возьмем ее с собой, – пожал он плечами, мол, какой пустяк.

– В путешествие вокруг света?

– А что тут такого? Детям в ее возрасте очень полезны путешествия. Особенно вокруг света.

И у него это так уверенно прозвучало, что Марина даже не стала сомневаться, что так они и поступят. У Ганса все получалось как-то легко и вроде бы само собой. И Марина была искренне рада за Катюшу. Оказаться на попечении у дяди Ганса было куда приятнее, чем в лапах у другого своего дяди. Всякий раз, когда Марина думала о том, что могло случиться с Катюшей, приведи Андрей в исполнение свой злодейский план до самого конца, девушке становилось страшно. Судьба Катюши могла стать похожей на судьбу маленькой Люси. Или даже оказаться еще страшней.

– Ведь это Андрей убил Евгению и расправился с Ритой, свалив всю вину за эти два преступления на своего брата. Он и Сергея планировал убить, для чего испортил систему управления в машине брата и позволил тому пьяному сесть за руль. Но Сергей каким-то чудом уцелел, вернулся домой живым. Машину свою разбил, а сам выжил. И Андрей понял, если не удается прикончить брата, то нужно избавляться от него каким-то иным способом. Отсиживая за решеткой тюремный срок, Сергей не мог бы управлять финансами своей дочери. И это в полной мере устраивало Андрея.

– Ему лишь надо было избавиться от еще одного человека, который мог помешать. От Ганса.

– И он пытался его убить.

– Но сперва совершил досадную оплошность, перепутав его с Толиком. Накинулся на Толика и пытался того задушить ремнем от брюк своего брата.

– Ганс и Толик! Эти двое совсем не похожи! Как можно было их перепутать?

– В темноте, издалека и в спешке? Очень даже можно. Они оба высокие светловолосые молодые люди. Андрей знал, что Ганс будет добиваться встречи с племянницей. Знал, что его нужно караулить где-то поблизости. И когда в темноте он заметил крадущегося к дому соседей Толика, то принял его за Ганса.

– Последовал за ним и попытался задушить. А почему не задушил?

– Понял, что ему в руки попал совсем другой человек. Вблизи-то эти двое и впрямь не похожи. Так что он перестал душить Толика, дав тому пусть и крохотный, но все же шанс на спасение.

– А Ганс?

– До него Андрей добрался той же ночью, когда Ганс все же явился к своей племяннице.

– Куда явился?

– Сюда. В ваш поселок. Андрей заманил его под предлогом встречи с Катюшей.

– Но Катюши тут не было.

– К сожалению, Ганс об этом не знал. Андрей обманул его.

– Андрей заманил Ганса, рассчитывая его убить?

– Андрею было крайне важно раз и навсегда устранить всех, кто мог претендовать на роль опекуна девочки. Он хотел быть им единолично и единолично же распоряжаться деньгами, которые оставил девочке ее дед.

– А сама Катюша? Где она была в это время?

– Андрей спрятал девочку в надежном месте неподалеку отсюда.

– Так что же… Кто же тогда похитил Катюшу?

– Андрей.

– Нет, не может быть!

– Впрочем, не знаю, можно ли назвать это полноценным похищением. Андрей явился к Катюше на пляж и предложил девочке отвезти ее к дяде Гансу. И Катюша с восторгом согласилась. Своего дядю Ганса она очень любит в отличие от того же дяди Андрея, которого девочка побаивается точно так же, как отца и дедушку.

– Но Катюша пропала, когда мы ели шашлыки. И Андрей все время был с нами! Он никуда не уезжал. Его машина стояла во дворе.

– Тут до пляжа от силы четверть часа ходьбы пешком. На машине можно управиться за несколько минут. Андрей же не все время сидел с вами. Он вставал, выходил, уходил и приходил. Разве не так?

– Ну да. Где-то полчаса он и впрямь отсутствовал. Сказал, что готовил маринад для мяса. Но на кухне я его что-то не заметила.

– Вот в это время он и забрал Катюшу с пляжа. Машину, на которой он за ней приехал, он приготовил заранее. Она была точной копией машины Ганса. И поэтому Катюша не усомнилась, что дядя Ганс одолжил дяде Андрею свою машину, чтобы привезти племянницу к нему в гости. Андрей даже замаскировался под Ганса, чтобы, во‐первых, посторонние девочки-свидетельницы его не узнали, а во‐вторых, чтобы они назвали приметы, по которым можно было бы вычислить именно Ганса.

– Татуировка на руке! Длинная фраза на эльфийском языке. У Ганса такая есть.

– А у Андрея нет!

– Сделать себе временную татуировку легко и просто. Это же как переводные картинки, можно справиться и самому. Андрей сверкнул татуировкой на пляже, забирая с собой Катюшу, а затем перед возвращением домой избавился от татушки. Попросту соскреб ее с кожи.

– А что потом?

– Итак, он спрятал девочку в доме, где за ней присматривала специально нанятая женщина, которой Андрей представился Гансом и которая все время твердила Катюше, что ее дядя Ганс любит ее и скоро они вместе поедут отдыхать.

– Это Андрей велел ей так говорить?

– Ну да.

– А на самом деле бедному Гансу предстояло загнуться в больнице?

– Да. Когда поиски Катюши вошли в активную стадию, Андрей послал Гансу уведомление с просьбой приехать. Якобы у него есть новости о Катюше. Разумеется, Ганс тут же примчался. Он ведь не подозревал о дурном умысле Андрея.

В ту же злополучную ночь, когда у Толика возникла тяга к отпущению грехов, которое он надеялся получить от Марины, в поселке появился и Ганс. Толик пожаловал первым, за что и поплатился. Ганс приехал часом позже.

– И у Андрея и с ним тоже получилась промашка?

– Похоже, силенок у Андрея хватало только на баб. С ними у него выходило без сучка да без задоринки. Раз – и покойница. Раз – и вторая. А вот с мужиками что-то туго дело шло.

– Кишка тонка, так выходит?

– Ну, Толика ему вообще убивать не хотелось. Как только он понял, что это совсем незнакомый ему тип, он тут же оставил его в покое. Это была вообще его ошибка, которую он признал и оставил Толика пусть и без чувств, но зато живого. А вот Ганса… Да, с Гансом у него получилось неаккуратно. Андрей полагал, что Ганс мертв, и оставил его. А Ганс был еще жив, ему удалось выползти на проезжую часть, где его и нашли какие-то люди. Они его пожалели и доставили в больницу, где он пусть и не сразу, но сумел выкарабкаться.

– А Катюша?

– Девочка находилась под присмотром нанятой Андреем женщины, которая хорошо обращалась с девочкой. И когда Андрей счел, что избавился от всех конкурентов и Катюше можно возвращаться, он вернул племянницу. Одурманил девочку каким-то сильным снотворным, засунул в мешок и подкинул к воротам дома своего отца, где вы ее затем и обнаружили.

– Значит, исчезновение Катюши не имело ничего общего с похищениями других девушек?

– Ни малейшего. Там работала банда работорговцев без чести и совести. А тут мы имеем дело с одним-единственным злодеем.

– А по мне, так Андрей еще худший мерзавец, чем Макс с подельниками. Те хотя бы творили зло с чужими им девицами, а Андрей… Что натворил он! Это же в голове не укладывается. Из-за каких-то там денег он убил двух своих невесток, подставил брата, осиротил племянницу. И еще неизвестно, как бы он затем поступил с Катюшей.

– Один его трюк с возвращением девочки в мешке для мусора чего стоит!

– Вот как он к ней относился! Как к расходному материалу. Нет, хуже! Как к мусору!

– А что же Сергей?

– Полагаю, что он вскоре выйдет на волю. К нему лично у закона никаких претензий нету. Конечно, ему стоит меньше пить и лучше разбираться в людях, но в целом ничто не мешает Сергею вновь жить привычной жизнью. Думаю, что после всего случившегося он не станет препятствовать общению Катюши с ее дядей Гансом.

На этом общение со следователем и его помощниками для подруг и их нового друга закончилось. Полицейским не терпелось вернуться к своим обязанностям. Их ждали новые преступники, плетущие новые коварные планы. А подруг… Подруг ждало возвращение домой, чему они все трое были очень рады.

Перед отъездом Ганс обратился к Кате с вопросом:

– Я случайно видел в сарае великое множество самого разного спортивного инвентаря. Это показалось мне крайне любопытным. Ты не знаешь, откуда все эти прекрасные вещи скопились там в таком количестве? Ими разве никто не пользуется? Это неправильно.

Катя объяснила, что это все вещи из детской спортивной секции, которую пришлось закрыть за неимением преподавателя.

– Нам нужен человек, который мог бы обучить детишек пользоваться всеми этими вещами.

– В самом деле? Знаешь, а я как раз и есть такой человек!

– Ты?

Катя смотрела на Ганса с улыбкой.

– Да, я сейчас как раз подыскиваю, чем бы мог заняться в вашем городе. И такая работа вполне мне по душе. Я люблю детей. И люблю валять дурака. Мне кажется, это вполне укладывается в понятие преподавателя по экстремальным видам спорта.

– Но секция работает на благотворительных основах. Все эти вещи подарили люди. И прежние преподаватели не получали за свою работу денег.

– Мне деньги и не нужны, – заверил ее Ганс. – У меня есть бизнес, который приносит мне стабильный доход. А занятие мне нужно чисто для души. Так что? Берете меня?

Катя заверила, что все будут только рады принять в качестве преподавателя такого замечательного человека, как Ганс. А потом побежала и поделилась с Мариной:

– Я так рада! Так рада, что работать у нас будет именно Ганс! Просто камень с души. Мне ведь до начала летних каникул было позарез нужно найти преподавателя, чтобы летом дети могли развлекаться, а не просто болтаться по улицам. Я уже отчаялась кого-нибудь отыскать, и тут вдруг Ганс сам изъявил желание поработать у нас!

Нетрудно догадаться, что сильней всего из всех троих радовалась своему возвращению в город Марина. Отпуск ее скоро заканчивался, и до его окончания ей следовало сделать еще одно дело, которое не терпело отлагательств.

И в этом ей помог, кто бы вы думали, сам Толик. Он позвонил Марине в тот день, когда они с Гансом вернулись в город.

– Еще раз хочу у тебя уточнить, – послышался в трубке его унылый голос, – между нами теперь точно все в порядке? Мир и все такое прочее? Да?

– Да. Мир. И знаешь… Скажи своей маме, что после отпуска я сразу же напишу ей заявление о своем уходе.

– Как? – поразился Толик. – Ты увольняешься? С такой прекрасной работы?

– Увольняюсь! – завопила Марина в полном восторге от того, каким унылым сделался голос Толика от этой новости. – Увольняюсь и уезжаю на Килиманджаро! Так ей и передай!

И она разразилась таким торжествующим хохотом, что вконец перепуганный Толик не выдержал ее смеха и первым бросил трубку.

Content

Дарья Александровна Калинина
Тайный притон Белоснежки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16