Евгения Горская

Врагов не выбирают

© Горская Е., 2010

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?… Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а, напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?…

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?…

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива – здесь в самый раз всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

Евгения Горская

Врагов не выбирают

23 ноября, четверг

Вадим Корышев думал о Кате. Ни к чему хорошему эти мысли привести не могли: у него была вполне благополучная семья, и он не собирался заводить молоденькую любовницу. Да и девчонка едва ли обрадуется, если он начнет оказывать ей знаки внимания.

Он думал о Кате, потому что не хотел думать о Никите Алфёрове.

Взять Екатерину Базутину на работу его попросил коллега из смежного ведомства. «Девочка старательная, – говорил он. – Пусть подучится». Корышев слабо представлял, чему может подучиться молодая аспирантка в министерстве. Разве что бумаги перекладывать. Девчонка была Корышеву даром не нужна, но отказывать знакомому он не стал, поскольку давно взял за правило людей ценить и не обижать. Неизвестно, кто и как может пригодиться в дальнейшем.

Аспирантка оказалась девочкой тихой и скромной, однако за прошедший год ухитрилась стать для Вадима поистине бесценной помощницей.

А в последнее время он стал ловить себя на том, что ждет встреч с Катей и волнуется при этом, как мальчишка.

Тихий двор, почти в самом центре, давно перегородили шлагбаумом. Вадим поставил машину на обычное место, у подъезда задержался, посмотрел на детскую площадку, ища глазами сына, но не нашел и открыл дверь.

Метнувшуюся справа тень он заметил с опозданием, но все-таки заметил: помогли годы занятий борьбой. Вадиму показалось, что разум отключился полностью, остались только привычные движения, которым когда-то учил тренер, знакомое напряжение мышц. Человека, горло которого Вадим сжал в удушающем захвате, он не разглядел – на лестничной площадке было темно. Зато хорошо разглядел нож, которым незнакомец пытался до него дотянуться.

Схватка оказалась короткой. Где-то наверху хлопнула дверь, зашумел лифт. Нападавший вывернулся, оттолкнул Вадима и бросился вон.

«Я мог пропустить удар, – отстраненно отметил Вадим. – Он запросто мог меня убить».

Испугаться в момент нападения он не успел, да и сейчас страха не чувствовал. Ужас накатил через секунду, когда Вадим осознал, что в подъезд мог войти его сын Пашка, а защитить мальчишку было бы некому.

Лифт остановился, вышла соседка и ласково ему улыбнулась.

– Добрый вечер, Вадик!

– Добрый вечер, – кивнул Вадим.

Внезапно он понял, что подняться по лестнице не сможет – не осталось сил. А потому посторонился, пропуская женщину, и тяжело оперся о стену. Немного постоял, дожидаясь, пока соседка выйдет из подъезда, и лишь тогда нажал на кнопку вызова лифта.

Это Алфёров, больше некому.

Других врагов у Вадима не было.

Геля давно «капала на мозги», требуя купить квартиру в каком-нибудь элитном доме, а он сопротивлялся, поскольку кирпичная пятиэтажка его вполне устраивала. Расположен дом отлично – у самого Бульварного кольца. И даже лифт есть, хотя и не очень-то он нужен, когда квартира на втором этаже! Вадим привык к этому дому и к своей квартире и ничего другого не хотел. Он даже к соседке, которая по привычке зовет его Вадиком, привык. Мало кто теперь зовет его – успешного взрослого мужчину – Вадиком.

Вадим вышел из лифта и отпер дверь. На какое-то мгновение ему опять стало страшно: показалось, в квартире стоит могильная тишина и он сейчас обнаружит нечто ужасное.

– Вадим! – вышла в прихожую Геля.

Он поцеловал жену, отложив объятия «на потом» – он же с улицы, в куртке, а Геля только недавно избавилась от простуды.

– Пашка дома?

– Конечно, – удивилась жена. – Где же ему еще быть? Уже девятый час.

Заглянув в детскую, Вадим увидел сына – Пашка лежал на кушетке с книжкой.

– Привет, пап!

– Привет, – отозвался Вадим, проходя в комнату и присаживаясь рядом. – Как дела?

– Нормально.

– Отметки какие?

– Как обычно.

Вопрос дежурный и ненужный – учился Павел отлично.

– Ну а просто так? Что новенького?

– Ничего.

Видно было, что мальчишке не терпится вернуться к книге. Вадим глянул на обложку – сын читал «Приключения Незнайки». В сотый, наверное, раз. Вадим поднялся, потрепал Пашку по волосам и вышел из комнаты.

– Вадик, ужинать будешь? – крикнула из кухни Геля.

– Буду, – ответил Вадим. У него вдруг прорезался зверский аппетит.

Заговорить о важном он решился, только когда ужин был съеден. То есть это Вадим ел свой ужин – большой кусок мяса с гречкой, которую он страсть как не любил, но Геля считала панацеей от язвы желудка или от какой другой хвори, а жена просто сидела напротив и ласково на него смотрела.

– Геля, – помешивая чай, спросил он. – У нас в подъезде камера есть?

– Что? – не поняла Геля.

Жена хорошела с каждым годом. Тонкие черты лица, красивые густые локоны, точеная фигурка. Конечно, за девочку ее уже не примешь, но зрелая красота казалась безупречной.

– Камера видеонаблюдения у нас в подъезде есть?

– Ка-а-а-мера? – протянула Геля и насторожилась. – Вообще-то есть. Но, по-моему, она не работает. А почему ты спрашиваешь?

Тут Вадим и сам вспомнил: работающей камеры точно не было, он бы наверняка заметил огонек – он такие вещи отмечает машинально.

– Так просто, – заверил жену Вадим.

Наверное, он ведет себя неправильно. Наверное, нужно немедленно звонить в полицию.

Он бы так и сделал, если бы речь шла не о Никите Алфёрове.

24 ноября, пятница

Неудачная шутка Леси Магулкиной стала последней каплей, настроение у Кати испортилось окончательно. И так-то радоваться было особенно нечему – у Саши опять возникли свои планы на выходные, и ее ждали два пустых тоскливых дня.

– Совсем забыл, – позвонил утром Саша. – У Кольки завтра день рождения, он на дачу зовет. Хочешь, поедем вместе?

– Не хочу, – отказалась Катя.

Она несколько раз сопровождала бойфренда на посиделки со старым другом. Терпеливо и молча сидела за столом, каждый раз боясь невзначай скончаться от скуки. Друг Коля будто вовсе ее не замечал, хотя много говорил и громко смеялся. И Катя с трудом дожидалась окончания очередной встречи.

После Сашиного звонка захотелось плакать. Плакать она, конечно, не стала, но по дороге на работу все время убеждала себя, что вполне счастлива и Саша женится на ней, как только она ему на это намекнет. Конечно, женится! Он же очень хорошо к ней относится!

Просто обстоятельства сложились так, что им удобнее жить врозь. Саша много работает и снимает жилье совсем рядом со своим офисом. Добирается от дома до работы минут за десять. На самокате или на велосипеде. В зависимости от настроения. У него нет возможности тратить каждый день по полтора часа на дорогу, а именно столько ехать из Катиного района до его офиса. А Кате сложно оставаться у него, потому что в этом случае мучительно долго добираться до работы придется уже ей.

В ее жизни все очень хорошо, выходные они почти всегда проводят вместе. Ну, кроме завтра и послезавтра. И что с этим делать, совершенно непонятно.

Вадима Михайловича Корышева она заметила у самой проходной и пошла медленнее, чтобы не оказаться с ним в одной кабине лифта. Рядом с этим мужчиной ее бросало то в жар, то в холод, а то она замирала, как истукан, и вообще казалась самой себе полной дурой. И хорошо, если только себе, а не окружающим.

Встречи с начальником в лифте удалось избежать. Катя поднималась с какими-то командированными, шумными и неуловимым образом отличавшимися от москвичей.

Оказавшись в кабинете, она сразу же включила компьютер, и время до обеда пролетело незаметно.

– Привет, – заглянула в дверь Леся Магулкина. – Обедать пойдешь?

– Ой, уже обед! – удивилась Катя. – Не жди меня, я кое-что хочу закончить.

– Как хочешь, – усмехнулась Леся. – Иди попозже. Может, Корышева встретишь.

Леся не хотела ее обидеть, она просто пошутила. Коллега обладала острым языком, но злючкой при этом не была и считалась Катиной подругой. Надо было ответить. Тактично, но решительно дать понять: все эти инсинуации не имеют под собой никаких оснований. Однако Катя промолчала. Только идти в столовую расхотелось начисто. Она вовсе не искала встреч с Корышевым. Наоборот, старалась начальника избегать.

Прогуляюсь, решила девушка. Заставила себя закончить сводную статистическую таблицу, надела куртку и отправилась навстречу холодному осеннему ветру. Но силы природы Катя явно недооценила – в какой-то момент порывистый ветер чуть было не швырнул ее прямо на стену здания. И в тот же миг она почувствовала, как кто-то крепко сжал ее локоть.

– Привет, – сказал Вадим Корышев.

– Здравствуйте, – смущенно пробормотала Катя.

Руку начальник отпустил, нахмурился и кивнул на ближайшее кафе:

– Зайдем?

Катя вздохнула. Хорошо, Леся их не видит. Впрочем, иногда ей казалось, что в радиусе километра вокруг офиса глаза и уши имеют и стены.

Стоять на ветру было холодно. И Корышев осторожно подтолкнул ее к дверям кафе. Но безо всяких намеков на то, что за границей сочли бы сексуальными домогательствами.

Катя взялась было за массивную деревянную ручку, но начальник ее опередил, открыл дверь и подождал, пока она войдет первой.

Летом они с Лесей часто сюда заходили: ели мороженое и сплетничали о сослуживцах. Сейчас мороженое было «не по погоде», а потому Катя заказала кофе и два бутерброда с форелью и зеленым салатом – вместо обеда.

– Мне то же самое, – равнодушно бросил Корышев официантке.

Неожиданно он начал себя вести как Сашин друг Коля. Словно перестав Катю замечать, барабанил пальцами по столу и сосредоточенно думал о чем-то своем.

– Я составила таблицу, – сказала Катя, лишь бы хоть что-то сказать.

– А-а, – протянул он. – Спасибо.

С некоторым удивлением начальник посмотрел на Катю. Не то насмешливо, не то грустно.

– Мерзкая погода… – промямлила еще сильнее смутившаяся девушка.

– Погодка не радует, – согласился он.

Странный разговор, очень странный. Нужно постараться, чтобы придумать что-то глупее этого разговора.

Больше Катя не пыталась вести светскую беседу. Выпила кофе, съела свои бутерброды. Корышев расплатился с официанткой и, выходя из кафе, снова не забыл открыть перед Катей дверь.

А дальше случилось… Впрочем, самой Кате дальнейшее запомнилось плохо. Кто-то сильно толкнул ее на грязный асфальт, и она даже испугаться толком не успела, просто подумала, как же ей возвращаться на работу в испачканных куртке и брюках, будто бомжиха какая. А про хлопки она вспомнила, только когда ее расспрашивала полиция. Вроде бы хлопки были.

К счастью, прохожие на инцидент тоже практически не обратили внимания. Толпы зевак не собралось. Только две пожилые дамы заахали около барахтающейся на асфальте Кати, а какой-то сознательный парень сразу бросился звонить в полицию.

Первым опомнился Корышев. Рывком поднял девушку и начал ощупывать, и вот это, при желании, уже вполне можно было счесть сексуальными домогательствами. И все повторял, с испугом заглядывая ей в глаза:

– Кать, ты как? Ты как, Катя?

– Нормально, – буркнула Катя и отбросила его руки.

Не хватало еще обниматься с чужим мужиком на глазах у любопытной публики.

Она действительно совсем не испугалась. Страх пришел поздним вечером, когда она наконец приехала домой. Испугалась, потому как поняла: вовсе не ее хотели убить, в нее некому, а главное, незачем стрелять. Убить хотели ее начальника Вадима Михайловича Корышева.

Школа находилась близко от дома. Минутах в десяти, если идти пешком, но Геля всегда отвозила Павлика на машине. Никто не помнил, почему появилось такое правило, но правила Геля старалась соблюдать.

Взбежав на крыльцо школы, Павлик обернулся, помахал ей рукой. Геля помахала в ответ. Дождалась, когда сын исчезнет за массивной дверью, вздохнула и тронулась с места.

Возвращаться домой не хотелось, но до встречи со Славой оставалось еще почти два часа, а торчать одной в съемной квартире Геле не хотелось еще больше.

Квартиру Слава снял три года назад специально для их встреч. То есть для особых встреч. Просто так им ничто не мешало встречаться хоть каждый день, поскольку Славка был генеральным директором фирмы, которая стопроцентно принадлежала Ангелине.

Геля никогда себя не обманывала: ее никто не завлекал и не соблазнял, она сама сделала Вячеслава Ротнева своим любовником.

Приехала как-то в офис и увидела у входа в здание Ротнева с какой-то девицей. Девушка смеялась, заглядывая Ротневу в лицо, и он тоже смеялся. Смотреть на чужое веселье было неприятно. Когда-то она тоже заливисто хохотала вместе со своим бывшим женихом, но никогда не смеялась так рядом с Вадимом. Рядом с Вадимом она была идеальной женой и идеальной матерью. В ее жизни все было благополучно и правильно, но в тот момент Геля незнакомой девушке позавидовала. Сначала позавидовала, а потом совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Тогда она подошла к парочке, но ей наемный директор даже не улыбнулся. Хмуро смотрел себе под ноги, будто видеть Ангелину ему до смерти не хотелось. Впрочем, возможно, так и было. Ангелина в делах фирмы не разбиралась, а знать хотела обо всем.

Фирму Геле передал Вадим, когда перешел на работу в министерство. Сначала хотел совсем ее продать, но Геле очень хотелось стать деловой женщиной. Она ни о чем мужа не просила, он сам угадал ее желание и радовался, что сумел доставить ей большое удовольствие. Он тогда часто стремился доставлять Геле удовольствие. Хотя, сказать по правде, ничего, кроме головной боли, фирма не приносила. Доходы крошечные, да и направление деятельности было слишком тесно связано с тем, чем занимался Вадим в министерстве, а это могло вызвать интерес соответствующих органов. Геля в делах фирмы не понимала ничего, но генеральный директор Слава Ротнев и консультировался всегда с Вадимом, а не с ней. Никогда не заключал новых договоров, не показав их Вадиму.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась Геля.

– Здравствуйте, – ответил сразу посерьезневший Слава, а девица виновато улыбнулась и, пробормотав что-то невразумительное, заспешила в сторону метро.

– Жена? – усмехнулась Геля, глядя девушке вслед. – Или любовница?

– Жена, – кивнул директор.

Ангелина быстро на него посмотрела. Он опустил глаза, снова на нее взглянул, снова опустил, а потом смотрел не отрываясь.

Тогда они больше ничего не сказали друг другу.

И без слов все было ясно.

Она предложила ему себя, и он согласился.

Геля в тот момент казалась самой себе веселой ведьмой, и в этом было нечто манящее и опьяняющее.

Она предложила, потому что Корышев уходил рано и приходил поздно, в выходные они возились с ребенком, а лучшие годы уходили в никуда.

А еще потому, что почувствовала уверенную спокойную радость Славкиной жены и позавидовала этой радости. Сильно позавидовала.

Почему согласился Слава, Ангелина не понимала до сих пор.

Въехать во двор мешала незнакомая «Ауди». Геля негромко посигналила, автомобиль сдал назад.

Ангелина оставила машину у подъезда, поднялась в квартиру. Посуду ни муж, ни сын убрать за собой не удосужились. Она сунула тарелки и чашки в посудомойку, нажала на кнопку, послушала, как зашумела вода.

Больше делать было решительно нечего. Геля внимательно посмотрела на пол, заметила под столом комочек пыли, подняла, бросила в мусорное ведро. Прикинула, не вызвать ли на сегодня уборщицу из фирмы, куда обычно обращалась за такими услугами, и решила подождать до понедельника. Сегодня лучше подольше побыть со Славой.

Почувствовать на себе его руки захотелось сейчас же, немедленно. Ангелина обняла себя за плечи, замерла. Она часто мучилась от стыда и часто обещала себе прекратить эту связь немедленно, но время шло, а любовник оставался любовником.

В последнее время она начала ловить себя на том, что дико его ревнует. А сначала казалось, будто Слава ничего для нее не значит.

В первый раз было даже противно, и Геля пообещала себе, что первый раз окажется и последним. Но… Потом ей опять захотелось побыть ведьмой.

Вадим ничего не замечал. Но он вообще мало ею интересовался. Равнодушно целовал, уходя и возвращаясь, продолжал все так же смотреть в планшет за едой, а разговоры у них обычно крутились вокруг Павлика. Вадиму было неинтересно слушать истории про ее подружек, а Гелю мало интересовало происходящее у него на работе.

А ей так хотелось, чтобы Вадим вспомнил, какая красавица у него жена. Чтобы понимал – Геле дефицит мужского внимания не грозит и ему стоит ценить ее верность. Хотелось, чтобы он слегка ее ревновал, а она бы смеялась над его ревностью.

Однако разводиться Ангелина не хотела. Ни при каких обстоятельствах.

Время тянулось медленно. Она включила тихую музыку, полежала, разглядывая мутное небо за окном. Наконец не выдержала и отправилась на свидание раньше назначенного часа.

Оказалось, Слава приехал еще раньше. Застать его в квартире Геля никак не ожидала, и в первый момент, когда поняла, что замки отперты, озадаченно замерла.

– Славик! – толкнула она дверь и вошла в темную прихожую. Вот чертова погода, даже днем в квартире темно!

– Привет, – Слава вышел из комнаты, прижал ее к себе, потерся щекой.

– Ты почему сидишь в темноте? – Геля сняла пальто, повесила в шкаф.

– Так. Тебя ждал.

– Сегодня можно побыть подольше, – шепнула она, утыкаясь ему в плечо. – Павлика мама заберет.

– Не получится, – Слава легонько отстранился. – Я на два часа назначил совещание.

– Перенеси, – попросила Геля. – Позвони и перенеси.

Уходить отсюда всего через два часа ей никак не хотелось. Она уже чувствовала жар, поднимающийся откуда-то снизу, от живота, и хотела думать только о том, как этот жар накроет сейчас их обоих и они останутся одни в бесконечной чужой вселенной.

– Не могу, – шепнул Славик. – Партнеры из «Сименса» должны приехать.

Хотя и он испытывал схожие ощущения, Геля это чувствовала, потому что губы его сделались горячими, а руки жесткими. Она еле слышно застонала.

Потом, когда Слава торопливо одевался, ее потянуло в сон. Тихо хлопнула дверь, Геля повернулась набок, закрыла глаза и незаметно задремала. Проснулась она в почти полной темноте. Со страхом посмотрела на часы, лихорадочно соображая, чего бы такого соврать Вадиму, но шел только пятый час, и она с облегчением откинулась на подушки. Врать не придется, обстоятельства складываются в ее пользу.

Вадим вышел из отделения полиции около восьми часов вечера. Можно было уйти и раньше, сославшись на шок от пережитого, но ему хотелось разом покончить со всеми формальностями. От расспросов полицейских все равно никуда не денешься.

Он огляделся. Прохожих на улицах почти не было – погода для прогулок казалась не слишком подходящей, а расширенные по воле мэра, но неизвестно, за какой надобностью, тротуары сейчас казались насмешкой.

Дул порывистый холодный ветер. Наклонив голову, Вадим побрел к ближайшей станции метро. Несколько раз он оглянулся, хотя и понимал, что Катю не увидит. Подумал было: «Надо перед ней извиниться», – но тут же понял, насколько это нелепо. «Извините, это из-за меня вас случайно чуть не убили». Как-то так?

Он не представляет, кто мог в него стрелять, убеждал Вадим парней из полиции. И действительно не представлял. Сейчас он уже сам не понимал, почему связал вчерашнее нападение с Никитой Алфёровым.

Когда-то давно между ними произошел конфликт. Вадим прикинул – прошло десять лет, не меньше, все уже в прошлом.

Про вчерашнее нападение он рассказывать не стал. Во-первых, просто не видел связи между этими двумя… происшествиями, а во-вторых, пришлось бы объяснять, почему не вызвал вчера полицию. Черт его знает, почему он не вызвал полицию!

Вообще-то, если бы не вчерашнее, целью неизвестного убийцы стоило считать его сотрудницу Катю. Или кого-то еще, не имеющего к ним отношения. Хотя никого, кроме них, у входа в кафе не было.

У входа в метро толпился народ. Вадим обошел компанию молодежи, весело щебечущей на холодном ветру, спустился на платформу. Поезд подошел быстро, он вошел в полупустой вагон и, глядя в собственное отражение в темном окне, задумался.

Два события, вчерашнее и сегодняшнее, просились в одну цепочку, но могли оказаться и просто случайным совпадением. Невероятным случайным совпадением.

«Я разберусь», – пообещал себе Вадим. Разбираться придется, помирать в сорок лет он не собирался.

В метро он отогрелся, но, когда вышел на своей станции, сила ветра увеличилась многократно. Будто ветер специально поджидал Вадима, копя эту силу и желая за что-то неведомое отомстить ему.

Сегодня свет в подъезде горел. Вадим оглядел закуток справа от входа, нашел глазами камеру видеонаблюдения. Огонек на камере не горел, но, даже если бы камера работала, зафиксировать прячущегося в закутке человека не удалось, поскольку объектив был направлен на площадку перед лифтом.

Он поднялся на несколько ступенек, посмотрел на потолок. Лампочка была ввернута в патрон безо всякого плафона. Раньше Вадим не обращал внимания на плафоны в подъезде, но они наверняка были. Жильцы в их доме сплошь люди приличные, да и не из самых бедных.

Получалось, поджидавший его вчера незнакомец с ножом заранее побеспокоился о том, чтобы на первом этаже не было света. Но могло оказаться и так, что светильник разбился при каких-то других обстоятельствах, а нападавший – просто случайный грабитель, удачно зашедший в темный подъезд. То есть неудачно, раз уж Вадим не дал себя ограбить.

Во всяком случае, именно это событие помогло ему спасти Катю. Он вовремя заметил тормозящую грязную машину, толкнул девушку и упал на нее сверху. Это произошло само собой. Вроде про незнакомца с ножом он тогда совсем не думал, но, как оказалось, инстинкт выживания был запущен вчерашним нападением.

Вадим начал подниматься по лестнице, на ходу доставая ключи из кармана куртки.

– Вадик! – ласково улыбнулась Геля, выскочив из кухни.

Жена радовалась ему и словно светилась изнутри, а он почему-то почувствовал себя виноватым. Наверное, потому что очень хотел побыть один.

– Привет, – сказал Вадим, вешая куртку.

– Ужинать будешь? – Геля прильнула к нему.

Он чмокнул жену в лоб и легко отстранил.

– Слушай, тут такое дело… – он сел на пуфик, скинул ботинки, сунул ноги в тапочки. – Паша дома?

Зря он подумал на Никиту. Чушь это! С ножом и пистолетом Алфёрова Вадим представить не мог. Не потому, что бывший друг был большим противником насилия. Нет, конечно. Они все офицеры запаса, военная кафедра в вузе была, и держать оружие в руках им приходилось.

Просто не Никитино это – нападать вот так, из-за угла.

Впрочем, за десять лет Алфёров мог измениться.

– Павлик сегодня у мамы, – нахмурилась Геля. – Я же тебе говорила. Мама забрала его на эти выходные.

Жена расстраивалась, когда он пропускал мимо ушей ее слова.

– А, да… вспомнил… – рассеянно протянул Вадим.

Теща забирала внука на выходные примерно раз в месяц. Раньше для них с Гелей такие выходные превращались в праздник. А теперь стали самым скучным временем.

– Так будешь ужинать?

– Геля, в меня сегодня стреляли. Думаю, менты захотят с тобой поговорить…

О Кате он не упомянул, а про все остальное рассказал. И о вчерашнем происшествии в подъезде тоже смолчал.

– Вадик, – Геля побледнела, слушая его недолгий сбивчивый рассказ. – Ты уверен, что стреляли именно в тебя? Ты не мог оказаться в том месте просто случайно?…

– Мог, – кивнул Вадим. – Думаю, так и было.

– Вадик…

Вадим прижал Гелю к себе, порадовавшись про себя тому, как сильно она его любит, и заверил:

– Все нормально. Это какое-то… недоразумение.

– Во сколько это было? – зачем-то спросила жена.

– В два, – сказал Вадим. – Ровно в два.

Ужинать ему не хотелось, но он покорно сел за стол. Впрочем, после того, как он допил остававшуюся с незапамятных времен водку, аппетит появился.

25 ноября, суббота

Трели, издаваемые мобильным телефоном, Катя услышала, только когда выключила пылесос. Пылесосить квартиру необходимости не было, пол был чистым, но чем-то же надо себя занять.

– Привет! – схватила Катя трубку.

– Ты чего запыхалась? – с подозрением спросила Леся.

– Квартиру пылесошу.

– А… Слушай, вы куда вчера с Корышевым пропали? Мне-то все равно, а народ заметил. До него начальство пыталось дозвониться, а телефон не отвечал. И ты тоже… Комп не выключила. Хоть бы предупредила. Я же беспокоюсь! Весь вечер тебе звонила!

Проверить телефон Катя догадалась только утром. Оказалось, после визита в отделение полиции она забыла выйти из бесшумного режима. Как результат – куча непринятых звонков.

– У меня с Корышевым ничего нет, никогда не было и никогда не будет! – прошипела Катя. – И слушать твои сплетни я больше не буду!

– Ну не злись, – пошла на попятный Леся. – Я ничего такого не хотела. Где ты была?

– Подожди, – Катя поудобнее устроилась на диване. – Сейчас расскажу. Только ты сядь, а то упадешь. И вот что… Еще один намек, и я…

Что она сделает с подругой, Катя не представляла, но угроза подействовала.

– Да ладно тебе! Я же шучу!

– Я вчера обедать не пошла. Захотелось пройтись, и я вышла на улицу. И как назло, Корышева все-таки встретила! – Катя сделала паузу, но Леся благоразумно промолчала. – В него стреляли!

– Как это? – не поняла подруга.

– В него стреляли из машины. Около кафе, куда мы с тобой летом ходили мороженое есть.

– Попали?! – с интересом спросила Леся.

– Нет. Не попали и скрылись.

Леся задумалась, переваривая информацию.

– А потом, сама понимаешь… Я весь вечер в полиции проторчала.

– Ничего себе! А за что его?…

– Понятия не имею!

– Слушай! Может, не в него целились? Там же всегда народу полно.

– На этот раз поблизости никого не было. Леся, стреляли в него. И полиция так же считает. Они этого прямо не сказали, но я поняла. Только ты никому не говори, ясно?

– Да ясно, ясно! – несмотря на всю свою язвительность, сплетницей Леся никогда не была. И тут же спросила: – С работой ведь это никак не может быть связано?

– Не может, – подтвердила Катя.

Корышев не контролировал денежные потоки. Не принимал решений по тендерам. Начальство его мнение ценило, ему даже министр однажды большую премию выписал, но за это не убивают.

– Кать, ты только не злись…

– Что? – насторожилась Катя.

– Может… это Саша?

– Ты спятила?! – задохнулась от возмущения Катя. – Это же бред полнейший! С какой стати Сашке стрелять в моего начальника? Которому до меня дела нет, а мне до него! Это только тебе такая чушь могла в голову прийти! А мой… а Саша нормальный!

Саша нормальный и очень хороший. Жаль только, слово «друг» Кате в последнее время трудно выговорить.

– Ну не злись! Это я так… Версии перебираю.

Катя тоже со вчерашнего дня пыталась перебирать версии, но из этого ничего не вышло. Версий не было. Ни одной.

Подруга повздыхала и простилась. Катя еще посидела на диване и отправилась убирать пылесос в шкаф.

Катю и Корышева абсолютно ничего не связывает, кроме работы. Абсолютно ничего! Корышев не приглашал ее провести вместе вечер, не пытался проводить до дома и даже не затевал разговоров, не относящихся к работе. Просто однажды она заметила, как он на нее смотрит. Необычно, не как все. А скорее всего, дело было не в нем, а в ней. Это же ей становилось не по себе рядом с начальником. Но Катя со своим неясным томлением старалась бороться. И даже успешно, между прочим. Никто, кроме Леси, странностей в ее поведении не заметил.

Телефон опять зазвонил. Увидев номер абонента, Катя почувствовала, как холодеют руки.

– Здравствуйте, Вадим Михайлович, – сказала она.

– Привет! – нарочито весело ответил Корышев и сразу же перешел к извинениям: – Ты извини, Кать. Мне жаль, что я втянул тебя…

– Ничего страшного, – перебила начальника Катя, хотя в детстве ее учили никогда никого не перебивать. – Вы не по своей воле это сделали…

– Ты не очень испугалась?

– Не очень, – заверила Катя.

В трубке слышался шум. Наверное, начальник шел по улице. Не хочет звонить молодой сотруднице при жене. Ну и правильно! Их с Катей ничто не связывает, но беспокоить понапрасну жену незачем.

– Катя, я обязательно разберусь с этим… происшествием.

– Не сомневаюсь.

Корышев умный мужчина. И Катя действительно не сомневалась – он разберется.

– Ты правда не испугалась?

– Правда, – вздохнула Катя.

И неожиданно поняла, что ей тоже очень хочется разобраться со вчерашним происшествием. Конечно, Саша в Корышева не стрелял. Это она знает точно. Саша не будет стрелять ни в Катю, если она решит его бросить, ни в ее нового возлюбленного. Наоборот, пожелает ей счастья и успехов, немного погрустит, а потом всегда будет поздравлять ее с Новым годом и днем рождения. Такие вот они друзья!

Впрочем, это она просто злится на Сашу. Во-первых, он проводит выходные не с ней, а во-вторых, так и не удосужился предложить ей руку и сердце.

26 ноября, воскресенье

Геля вела себя безукоризненно. Не мучила его вопросами относительно случившегося и старательно делала вид, будто ничего особенного не произошло, но Вадим чувствовал себя виноватым настолько, что хотелось сбежать из дома. Было стыдно: у него прекрасная заботливая жена, а он ее не ценит.

– Как ты думаешь?… – наконец осторожно начала Геля.

– Я ничего не думаю! – резко ответил Вадим. – Нет у меня врагов, которым нужно меня убивать! И ты это знаешь.

Тут ему захотелось рассказать про Катю. Так сказать, изменить показания: стреляли, мол, в сотрудницу, а он по воле злого рока просто оказался рядом. Но было уже поздно. Пришлось бы объяснять, почему не сказал раньше.

А почему не сказал раньше, он и сам не знал.

То есть знал. Потому что в последнее время думал о Кате постоянно.

Впервые он выделил ее из массы окружавших его женщин, когда они готовили справку для министра. Задача была сложной, почти неразрешимой – нужно было показать, что в отрасли все обстоит если не отлично, то, по крайней мере, не катастрофически плохо. Они справились. Выбрали удачные кварталы для сравнения, нашли удачные показатели, не упомянув о неудачных, и бумагу в итоге подготовили неплохую.

Катя положила ему на стол последний вариант документа и еле заметно улыбнулась. И он тоже улыбнулся. И неожиданно почувствовал, что эта чужая, почти незнакомая женщина понимает его без слов.

Это было забавно и почему-то приятно. Но тогда он сразу же о Кате забыл. Не то до следующей справки, не то до какой-то еще срочной бумаги.

Все происходило постепенно, а потом Корышев неожиданно поймал себя на том, что постоянно думает о Екатерине Базутиной. Случилось это так: идя по коридору к своему кабинету, Вадим заметил Катю – девушка стояла у окна и разговаривала по мобильному телефону. Поворачивалась к окну, делала пару шагов в сторону, снова отворачивалась. Он хотел поздороваться, кивнул ей, но Катя начальника не заметила. Она говорила увлеченно и улыбалась, и снова поворачивалась к окну. Вадим отпер кабинет, задержался в дверях, но Катя в это время смотрела в окно.

Вадим тогда бросил бумаги на стол, усевшись в кресло, поводил мышкой, пробуждая компьютер, а потом не утерпел и снова выглянул в коридор. Базутиной у окна уже не было. Он даже не сразу понял, отчего в душе у него сделалось как-то пусто.

Все это было глупо и ненужно. Вадим знал, что семью никогда не бросит. Он очень любил Пашку и Гелю, и семья была важной частью его самого.

А заводить молодую любовницу казалось подлостью по отношению ко всем. Да Катя и не согласилась бы.

– Вадик! – Геля подошла сзади и обняла его за плечи. Вадим сидел в кресле и вертел в руках планшет. – Выходные проходят… Жалко.

– Жалко, – поддакнул он, поймал Гелину руку, поцеловал.

– Позвонить маме, чтобы привезла Павлика?

– Я сам привезу, – решил Вадим, поднимаясь.

Нужно осторожно велеть жене никуда не выпускать сына одного. У Вадима внезапно перехватило дыхание от страха: если с сыном что-то случится… Пока он не разберется с этими… происшествиями, с Павлом постоянно должен кто-то быть.

– Сам? – озадаченно спросила Геля. Ей не хотелось отпускать Вадима, они ведь и так мало видятся.

Впрочем, все нормальные работающие люди мало видятся. Только в выходные да по вечерам.

– Я быстро, – успокоил жену Вадим.

Как ни странно, машин на улицах оказалось много. Прежде он не помнил воскресных пробок, разве что перед самым Новым годом, когда публика массово покупает подарки.

Теща попыталась усадить его обедать, но Вадим отговорился делами. Перекинулся с ней парой слов, неодобрительно наблюдая, как Гелина мать одевает внука. Мальчик уже достаточно большой и давно обязан одеваться сам. Впрочем, излишнюю заботу Вадим теще прощал. Она любила Пашу, а Вадим любил ее. Во всяком случае, относился к ней с большой симпатией. Тетка она была мудрая и веселая, и он искренне недоумевал, как Геля ухитряется почти постоянно с ней ссориться.

Наконец теща застегнула последнюю пуговицу на курточке внука, Вадим взял мальчика за руку, попрощался и вышел на лестничную площадку.

– Папа! – Паша недовольно выдернул руку, желая самостоятельно нажать на кнопку вызова лифта. Совсем недавно Вадиму приходилось поднимать сына, чтобы он мог дотянуться до кнопки, и вот он уже вырос и справляется сам.

– Паша! – решился Вадим, усадив сына в машину. – Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– О чем? – без любопытства посмотрел на него сын.

– У меня сейчас небольшие неприятности, – Вадим положил руки на руль, а потом зачем-то по рулю постучал.

– У нас теперь не будет денег, да?

– Нет. Деньги у нас будут, – через силу улыбнулся Вадим. – Просто… Некоторое время тебе придется не выходить на улицу одному.

Геля уже пару лет отпускала Пашу гулять во двор одного или с соседскими детьми. Жена старалась растить парня смелым и самостоятельным. Вадим к этому спокойно относился, даже приветствовал. В конце концов, над ним в детстве тоже никто не трясся, и ничего.

– Тебе нельзя пока выходить из дома без взрослых.

– Меня похитить могут, да?

Сын смотрел серьезно, по-взрослому. Вадим потрепал его по голове.

– Не думаю. Но в таких делах лучше перестраховаться. Просто никуда не ходи один, пока я не разберусь со своими неприятностями.

– Папа! – на личике сына появилось незнакомое выражение. Он похож на меня, почему-то с удивлением заметил Вадим. Сын сжался в своем кресле, сделавшись удивительно похожим на маленького Вадима с фотографий, которые родители бережно хранили в многочисленных альбомах. – А тебя не убьют?

– Нет! – быстро ответил Вадим. – Глупости! Не придумывай!

Наверное, надо было сказать как-то по-другому, но как, Вадим сразу и не сообразил.

– У взрослых случаются неприятности – это обычное дело. От тебя сейчас требуется только никуда не ходить одному. Никуда, Паша. Кто бы тебя ни позвал, не выходи один из дома. Это ненадолго. Обещаешь?

Мальчик старательно закивал. Вадим повернул ключ в замке зажигания.

– И вот еще… Давай маму пугать не будем – этот разговор останется между нами.

Паша опять покивал. Вадиму очень хотелось обнять сына, но он уже тронулся с места.

Если вчерашний день Катя смогла хоть как-то занять, то в воскресенье сделалось совсем тоскливо.

– Приезжай к нам, – предложила мама, которая неведомым образом всегда угадывала Катино настроение.

«Навестить родителей лучше, чем тосковать дома», – подумала Катя. Быстро оделась, вышла на улицу и направилась к остановке. Родители жили недалеко – две станции по той же ветке, и в хорошую погоду Катя вообще ходила к ним пешком. Но сегодня погода не располагала к прогулкам, было сыро и промозгло, шел мелкий еле заметный дождь, и если к вечеру подморозит, тротуар превратится в каток. Поэтому Катя решила дождаться троллейбуса.

– Ты с Севой давно разговаривала? – едва открыв дверь, спросила мама. – Уже несколько дней не могу ему дозвониться. Я очень беспокоюсь.

– Ну и зря, – вышел из комнаты папа, чмокнул Катю в лоб. – Сева взрослый дядька, и беспокоиться о нем не надо.

– Костя! – возмутилась мама. – Как же так? У мальчика три дня не отвечает телефон!

– Он не мальчик!

– Он просто не отвечает на звонки или отключил телефон? – вмешалась в спор Катя.

Родители всегда спорили, но при этом очень любили и уважали друг друга.

– Телефон отключен, – доложила мама.

– Забыл зарядить, – пожала плечами Катя. – Жди неделю. Неделя пройдет, тогда начнешь волноваться.

Мама вздохнула, а Катя ей посочувствовала: Севины родители – мамина сестра Наташа с мужем дядей Фёдором, несколько дней назад уехали отдыхать. Их сын Сева клятвенно обещал тетке, то есть Катиной маме, звонить раз в неделю, но, как видно, сдержать обещание не спешил.

– Катюша, пойдем завтракать, – жалобно попросил папа. – Я сейчас от голода помру.

– Не помрешь! – отрезала мама.

Готовить мама не любила, и кулинаркой была никакой. Чаще всего она покупала полуфабрикаты – мороженые котлеты, пельмени и прочую ерунду. Но ерунда эта, побывав в маминых руках, почему-то всегда оказывалась очень вкусной. Вот и сейчас Катя с удовольствием съела две румяные, с поджаристой корочкой котлеты с картошкой, а потом с таким же удовольствием выпила чаю с пирожными.

– В моего начальника в пятницу стреляли на улице, – наевшись, поделилась новостями Катя. – Только не попали. С ним все в порядке.

– Ничего себе! – присвистнул папа.

– Костя! – возмутилась мама отсутствием сочувствия к чужой беде.

– В него стреляли из проезжающей машины.

– Вернулись лихие 90-е, – констатировала мама.

– Они никуда не уходили, – проворчал папа.

– Костя!

Сидеть с родителями было хорошо. Катя боялась, что мама спросит про Сашу и придется объяснять, почему он поехал к другу на дачу без нее. Но мама не спросила – она была тактичной, хотя и дергала постоянно папу.

Когда Катя вышла от родителей, уже стемнело. Слава богу, не похолодало, а асфальт успел просохнуть после утренней мороси. Катя спустилась в метро, но поехала не домой, а к двоюродному брату Севе. Наверное, склонность к беспокойству без причины у нее наследственная, передалась от мамы.

Квартиру Всеволод снимал. Катя была в гостях у брата лишь однажды, когда он только въехал в эту квартиру. Катя тогда вызвалась помочь с уборкой и несколько часов мыла окна, драила полы и отчищала сантехнику.

– Да кончай ты! – пытался урезонить ее лежащий на стареньком хозяйском диване Сева. – Все нормально. Меня устраивает.

Катя настаивала, чтобы брат этот диван выбросил и купил новый. Сева обещал, но Катя не знала, выполнил он обещание или нет. Закрутилась и забыла спросить.

Идя от метро к панельной девятиэтажке, она дважды набирала номер брата, но электронный голос сообщал, что аппарат находится вне зоны действия сети, и предлагал оставить сообщение на автоответчике.

Сообщения Катя не оставила. Постояла у подъезда, пытаясь вспомнить цифры кодового замка. Не вспомнила, но ей повезло – из подъезда вышла старушка с маленькой собачкой на руках, и Катя юркнула внутрь.

На третий этаж она поднялась пешком и долго нажимала кнопку звонка. Странно. На улице она не зябла, а сейчас, стоя у запертой двери, почувствовала, что совершенно замерзла. Даже пальцы закоченели, как в тридцатиградусный мороз.

Из соседней квартиры вышел хмурый дядька. Не обратив на Катю никакого внимания, вызвал лифт и уехал.

Постояв еще немного, Катя спустилась вниз и поехала домой, стараясь отогнать нахлынувшую тревогу.

Света в своих окнах она не заметила, и только поворачивая ключ в замке, поняла, что вернулся Саша.

– Катька! – возлюбленный вышел в прихожую и обнял ее, не давая раздеться. – Катюха! Я так соскучился!

Катя поцеловала его в нос и, высвободившись из объятий, сняла куртку.

– У Севы телефон не отвечает.

– Я так соскучился, – Саше не было никакого дела до Катиного брата. Он снова обнял девушку, но тут зазвонил его телефон.

Катя посторонилась, пропуская парня к вешалке. Саша вытащил из кармана куртки телефон и прошел на кухню.

– Привет! Извини, не смог… Не смог вырваться, не обижайся… Подарок за мной… На неделе встретимся. Пока!

Сашины реплики она слышала очень хорошо, а когда следом за ним вошла в кухню, то успела заметить на дисплее знакомые номер телефона и имя абонента. Это был тот самый Николай, на даче которого ее молодой человек якобы провел выходные. Катя много раз видела, как он отвечал на вызов друга или сам ему звонил.

– Я соскучился… – прошептал Саша.

Катя не спросила, где же в таком случае он был. Не потому, что они пока еще не женаты и она не вправе требовать отчета. Просто спрашивать было противно.

27 ноября, понедельник

Вадим отвез сына в школу сам. Утром, когда Геля будила Пашу, нахлынула такая тревога, справиться с которой показалось невозможным. Он и не пытался.

– Не одевайся, – сказал он жене. – Сегодня я Пашу отвезу.

Жена подняла на него удивленные глаза. Вадим любил приезжать на работу рано и злился, когда что-то его задерживало. Геля тут же отвернулась, но он понял: ей очень не понравилась его затея – жена считала его паникером.

Все-таки Геля умница! Ненужных вопросов при ребенке не задала, заставила Пашку доесть творожок и, как обычно, торопила, требуя пошевеливаться быстрее. Творог сын не любил, и Вадим хорошо мальчика понимал – сам его терпеть не мог, но с женой не спорил. Геля говорила что-то про необходимый организму кальций, и Вадим молча соглашался.

– Ничего не забыл? – спросил он у сына, когда тот надевал ранец.

– Не забыл.

Взял мальчишку за руку, но тут же отпустил – не хотел, чтобы ребенок почувствовал, как Вадиму за него страшно. Но справиться со страхом не получалось, и в лифте он придерживал сына за плечо.

На улице шел дождь со снегом, от острой белой крупы хотелось зажмурить глаза.

– А в Южном полушарии сейчас весна, – не глядя на Вадима, заметил сын.

– Угу, – подтвердил Вадим и мечтательно предложил: – А давай в новогодние каникулы поедем в Южное полушарие. Там как раз лето будет. Хочешь?

– Хочу, – посмотрел на него Паша, быстро улыбнулся и уточнил: – С мамой?

– Конечно, с мамой, – кивнул Вадим. – Куда же мы без мамы!

Всю дорогу до школы они перебирали страны, в которые могли бы отправиться. И Вадим с удивлением понял, что семилетний сын знает географию не хуже его самого. Впрочем, знатоком географии он никогда и не был.

– Паша… – обратился к сыну Вадим, притормаживая у ворот школы.

– Я все помню, папа! – успокоил его мальчик.

Вадим дождался, когда за сыном закроется дверь, тронул машину и заставил себя переключиться на служебные дела.

Никаких срочных дел в этот день у Вадима не было. Оказавшись в своем кабинете, он просмотрел принесенные секретаршей бумаги, открыл электронную почту, ответил на несколько писем.

А потом достал старую бумажную записную книжку, которую предусмотрительно захватил из дома, и начал выискивать номера телефонов, обладатели которых могли вывести его на Никиту Алфёрова.

Телефона самого Никиты в книжке не было. Раньше Вадим помнил его номер наизусть, а сейчас попытался воскресить в памяти цифры и не смог. Да и если бы вспомнил, смысла в этом не было никакого. Десять лет назад Никита уехал в Штаты и едва ли все эти годы сохранял за собой российский билайновский номер.

Десять лет назад Вадима и Никиту развела жизнь. Время от времени они перезванивались и даже иногда встречались, но с каждым годом все реже и реже. Вадим тогда встретил Гелю, все время проводил с ней, собирался жениться. А Никита не мыслил своей жизни без Нади, которая умирала. Никита об этом знал, но отказывался верить.

По-настоящему они дружили давно, в институте. Небольшая компания: Вадим, Никита с Надей да еще несколько парней и девчонок. На самом деле, это Надя ходила за Никитой хвостиком, ловя каждое его слово. Но почему-то казалось наоборот, будто Никита за ней бегает и он смотрит ей в рот. Вадим тогда не представлял их по отдельности.

В дверь кабинета постучали. Он отложил записную книжку, поморщился. Вдруг это Катя Базутина, а ему сейчас вовсе не улыбается обсуждать недавний инцидент со стрельбой. Оказалось, секретарша принесла бумаги. Вадим перекинулся с ней парой слов и понял, что все-таки он ждал Катю и увидеть девушку ему очень хочется.

Секретарша вышла. Он снова открыл старую записную книжку, немного подумал и, достав телефон, набрал нужный номер:

– Привет! Это Вадим Корышев. Помнишь такого?

Вадим улыбался: пусть не сразу, но все же он узнал голос собеседницы.

В первый момент женщина удивилась, но быстро вспомнила Вадима, засмеялась и заахала. Когда-то она была лучшей Надиной подругой. Во всяком случае, Вадиму так казалось. Потратив несколько минут на соблюдение приличий, он перешел к главному:

– Ты не знаешь телефона Никиты Алфёрова?

– Нет, – услышал он. – Он же за границу уехал. Давно уже. А помнишь…

Пришлось поддержать беседу о студенческих проказах и шалостях, прежде чем набрать следующий номер.

Геля не могла не нервничать, хоть и старалась не поддаваться тревоге. Понимала, что в перестрелку на улице муж попал случайно, – не то у него положение в обществе, чтобы на него кто-то охотился, но все равно было беспокойно.

Лучше бы сама отвезла Павлика в школу. Все-таки занятие, отвлекает от мрачных мыслей.

Геля, прикинув, как скоро Слава доберется до работы, дождалась десяти часов и набрала его номер. Раньше звонить не имело смысла – Слава, будучи очень аккуратным водителем, не любил, чтобы кто-то или что-то отвлекало его, и на звонки, находясь за рулем, не отвечал.

– Приезжай немедленно! – велела Геля. – Через час.

Куда приезжать, уточнять не имело смысла – речь всегда шла об «их» квартире. За час она как раз успеет добраться до любовного гнездышка.

Ей хотелось немедленно с кем-то поговорить. Перестать сдерживаться, не притворяться спокойной и уравновешенной, а выплеснуть накопившиеся эмоции.

– Я не смогу, – неожиданно отказался Слава. – У меня сегодня напряженный день.

– Брось все дела! – с трудом сдерживаясь, приказала Ангелина.

Она редко кому-то приказывала. Пожалуй, даже никогда. А Славе не только не приказывала, но и просила его о чем-то редко. Но сейчас его отказ показался Геле практически предательством. Три года назад он вряд ли стал бы так себя вести. Видно, сама виновата, коль чувствует любовник ее зависимость.

– Не могу!

– Через час! – тихо и твердо повторила Геля.

– Ты хочешь сорвать сделку с «Сименсом»? Контроллеры нам больше ни к чему? – заметно нервничая, зашипел Слава. – Это запросто. Сейчас все брошу и к тебе поеду!

– Славик, у меня неприятности, – Геля почувствовала, что сейчас заплачет.

Она не помнила, когда плакала в последний раз, но в настоящий момент чувствовала себя несчастной, одинокой и брошенной. Ни муж, ни любовник ее не понимали и не хотели утешить.

– Что случилось? – уже мягче спросил Слава.

– В пятницу Корышева пытались убить…

Геля путано повторила услышанную от мужа историю.

– Слава, я боюсь!

– Черт возьми! – любовник заговорил почти шепотом. – Нам нельзя сейчас встречаться! Ты что?! Не понимаешь?

– Почему? – тоже прошептала непослушными губами Геля.

– О господи! Не будь дурой! Во сколько все это случилось? В два? Ладно, я в это время был в офисе…

– Слава, что ты несешь? – Геле удалось справиться с собой.

– Ты в самом деле дура? Ты сейчас первая на подозрении! И я тоже…

«Господи, какая дикость!» – успела подумать Геля, но потом поняла, что любовник абсолютно прав. Если полиция узнает про их связь, все может обернуться наихудшим образом. Она действительно может попасть под подозрение.

Про Вадима думать было еще страшнее, чем про полицию. Вадим не простит. А если и простит, она перестанет быть для него ангелом, и это равносильно полному краху всей ее жизни.

До боли закусив губу, Геля наскоро распрощалась со Славой и принялась метаться по квартире. Случалось с ней такое, когда она сильно нервничала.

Все плохо! Все очень плохо, и помочь ей некому. Просто тошно от происходящего!

Хорошо еще, никто не знает про ее связь со Славой. Хотя, может быть, многие уже и догадываются. В офисе наблюдательные сотрудницы могли что-то подметить, или вот еще – пару лет назад она чуть было не проговорилась институтской подружке. Они тогда славно посидели в кафе, выпили больше нужного, и у Гели чуть было не развязался язык, только чудом она удержалась от опрометчивого признания.

Наконец перестав метаться, Геля прошла на кухню, накапала в рюмку валокордина. Помедлила и вылила лекарство в раковину. Она же не обычная тетка-истеричка! Нет!

Геля снова взялась за телефон:

– Мама, тебе Вадим вчера ничего не рассказывал?

Вообще-то, у матери было больное сердце, и лишние тревоги вовсе ей не нужны, но сейчас и у самой Гели болело сердце. Не было сил оставаться наедине со своими страхами, безумно хотелось выговориться.

Как выяснилось, мать ничего не знала, но, почувствовав волнение дочери, начала сама задавать вопросы, ответов на которые у Гели не нашлось. Пришлось спешно закончить разговор.

И только Геля положила телефон на стол, как он зазвонил вновь. Номер был ей незнаком.

– Да, – неуверенно ответила она.

Оказалось, звонит человек из полиции. Он представился, говорил спокойно и вежливо, попросил о встрече.

– Приезжайте ко мне домой, – прошептала совершенно обессиленная Геля. – Если это возможно.

И минут через сорок на пороге появился молоденький худенький парнишка в штатском, который совсем не был похож на полицейского, какими их представляла Геля.

Вопросы он задавал безобидные. Геля отвечала уверенно и спокойно, а про пятницу сообщила:

– Я ездила по магазинам. Скоро Новый год, я всегда покупаю подарки заранее.

В это же самое время Катя Базутина безуспешно пыталась удовлетворить Лесино любопытство. Подруга прочно обосновалась в Катином кабинете и раз сто заставила ее пересказать пятничную историю. Хорошо еще, не было срочной работы. Впрочем, если бы работа была, Катя Лесю быстро бы выпроводила. К работе девушка относилась серьезно, да и бесконечные вопросы уже надоели.

– Ну ладно, хватит! – просила Катя. – Я уже устала одно и то же повторять.

– Думаешь, в него стреляли? – продолжала допытываться Леся.

– Ничего я не думаю! – Катя начинала злиться.

Подруга нахмурилась, закусила губу и неожиданно сказала:

– Ты бы пожила пока у родителей.

– Это еще зачем? – опешила Катя.

– Ну…

– Я-то тут при чем? Вряд ли кто-то захочет от меня избавиться.

– Да, но…

– Леся, перестань!

Болтушка нахмурилась, а Катя, заметив у подруги на пальце необычное стильное кольцо, воспользовалась случаем и сменила тему:

– Какая прелесть! Витька из Италии привез?

– Ага, – подтвердила девушка.

В Лесиных поклонниках Катя путалась. Поклонников у той было много, и, как иногда казалось Кате, подруга сама в них путалась.

– А жена у него стерва! – вздохнула Леся.

– У кого? У Витьки? – засмеялась Катя, хотя прекрасно понимала, что Леся говорит о Корышеве.

– Я ее видела пару раз, – как ни в чем не бывало продолжила та. – Высокомерная такая, никого вокруг не замечает. И наверняка красавицей себя считает.

– А на самом деле? – заинтересовалась Катя.

– А-а-а-а… обычная баба, – протянула Леся и состроила гримаску. – Высокая, выше меня. И лицо такое… Как будто из камня высечено.

– Это что значит? – изумилась Катя.

– Ну, знаешь… Такое безжизненное, вроде как у статуи Свободы.

Зазвонил Лесин телефон, но ответить она не пожелала, поскольку обсуждать жену начальника было куда интереснее.

– Когда старый начальник юбилей отмечал, мы ходили в ресторан. Вот тогда Корышев свою половину и притащил. До чего же хороший прежний начальник был! – вздохнула Леся. – Жалко, ты его не застала.

Старого начальника департамента Леся вспоминала часто и всегда с ностальгическим умилением. Впрочем, Корышев ей тоже нравился.

– Так вот, эта дура весь вечер сидела, будто аршин проглотила. Ни с кем не разговаривала, ни на кого не смотрела. И утащила Корышева, когда еще расходиться не начали. Кать, ты только не злись…

– Сейчас разозлюсь! – пригрозила Катя.

– Ты Корышеву нравишься. Не спорь! – заговорщицким тоном прошептала Леся.

– Леся! Хватит!

– Кать, а ведь это могла подстроить она!

– О господи! – жалобно воскликнула Катя, закатив глаза.

– Послушай, – быстро заговорила Леся. – Ты Корышеву нравишься, а жена у него не из тех баб, которые будут такое терпеть.

– Все! – отрезала Катя и закрыла ладонями уши. – Бред слушать не буду!

Да, пусть Катю в присутствии начальника бросало то в жар, то в холод, и испытываемые чувства были непонятны ей самой, но это ее личное дело. Никак не Лесино, да и у жены Корышева нет и не может быть поводов для ревности.

Леся вздохнула, покачалась на стуле. Молча. Поэтому Катя сочла возможным опустить руки. И тут она вспомнила кое-что важное:

– У Севы телефон не отвечает. Уже несколько дней.

Катя однажды познакомила подругу с братом. Сева тогда собирался куда-то уезжать и привез Кате запасные ключи от квартиры. На всякий случай.

Ключи, кстати, до сих пор лежали дома у Кати.

Сева тогда приехал как раз к обеденному перерыву, и они вместе с Лесей сходили в ресторан. Кате тогда показалось, что подруга брату очень понравилась, но Сева потом ни разу про Лесю не спросил.

– Съезди к нему домой.

– Ездила уже. Нет его дома.

Лесин телефон зазвонил снова. На этот раз она сразу же схватила трубку. Не иначе начальство ищет ценную сотрудницу.

Пока Леся разговаривала, Катя откинулась в кресле и закрыла глаза. Тяжелой волной накатило беспокойство. Затем в который раз набрала Севин номер, но телефон по-прежнему был выключен.

– Не переживай, – сказал вчера Саша, собираясь домой. – Развлекается парень.

Кате не хотелось, чтобы Саша уходил.

– Останься, – попросила она.

– Работы много, – покачал головой парень. – Пока утром доеду, полдня пройдет.

Они долго целовались в прихожей. Катя начала надеяться, но Саша все-таки ушел.

Выслушав отповедь механического телефонного голоса, Катя поднялась из-за стола и подошла к окну. Окна кабинета выходили на служебную стоянку, и прямо сейчас ей был отлично виден начальник Вадим Михайлович Корышев, садившийся в свою машину.

В последние годы никто из общих приятелей и приятельниц с Никитой Алфёровым не встречался. Никто даже не знал, что он вернулся на родину. Это знал только Вадим.

С Никитой он не так давно случайно столкнулся на улице. Узнал бывшего друга мгновенно, в ту же секунду, как увидел. Впрочем, за десять лет тот почти не изменился. Не поседел, не растолстел, только на лбу появились заметные залысины.

Вадим возвращался к машине – заехал в аптеку, Геля просила купить какую-то ерунду. Аспирин, кажется. Никита Алфёров шел ему навстречу. Оказавшись практически лицом к лицу, Вадим не имел возможности Алфёрова не заметить.

– Здорово! – первым остановился Вадим.

– Привет, – безразлично произнес Алфёров.

– Как жизнь? – Вадиму стало тоскливо. – Насовсем вернулся?

– Не решил еще, – ответил Никита, равнодушно глядя на Вадима. Так обычно смотрят на кассирш в супермаркете – как бы мимо человека. – Извини, спешу.

Никуда Алфёров не спешил и знал, что Вадим это понимает. Мимолетная встреча оставила гнусный осадок, от которого Вадиму до сих пор не удалось избавиться.

Ближе к обеду на Вадима снова накатил страх. Он решил позвонить теще.

– Елизавета Игоревна, можно Павел несколько дней у вас поживет?

– Все так серьезно, Вадик? – помолчав, спросила женщина.

Она явно знала о происшествии. Интересно, кого еще успела посвятить в подробности случившегося Геля? Сам виноват – стоило предупредить жену, велеть помалкивать.

– Надеюсь, нет, – успокоил ее Вадим. – Но…

– Я все понимаю, – теща всегда его понимала, иногда даже намного лучше жены. – Мне нужно полтора часа, чтобы попасть домой.

– Отлично, – заключил он. – Заберу Пашку из школы и привезу к вам.

Теща давно вышла на пенсию, но продолжала работать. Причем, как догадывался Вадим, не только из-за денег. Теща ругала начальство, жаловалась на жуткую усталость, но упорно ходила в офис, где, судя по всему, жила насыщенной социальной жизнью. Когда дела в фирме шли на спад, как оно часто бывает в нашей великой отчизне, теща томилась и скучала.

Вадим сжал телефон в руке, потер трубкой подбородок, вздохнул и позвонил жене.

– Геля, я сам заберу Пашу. И отвезу к Елизавете Игоревне. Я ей уже позвонил.

– Зачем? – удивилась Геля.

У него замечательная жена, но Вадиму сделалось совсем тоскливо.

– Пока я не пойму, что происходит, Павел побудет у бабушки!

– А что происходит, Вадик? – тихо спросила Геля.

– Не знаю. И пока не разберусь…

– Нам всем угрожает опасность?

– Геля, я не знаю, – устало признался он. – Знал бы, сказал. И вот еще… Никому не говори, где Паша. Никому, Геля!

Как-то он неправильно с ней разговаривает: его долг успокаивать жену, а он вместо этого только сеет хаос и панику.

– Вадим… – неуверенно начала Геля.

Точно! Жена считает его паникером и не верит в опасность.

– Все будет хорошо, – как можно тверже заверил он.

– А как же школа?

– Придется пропустить несколько дней. Я постараюсь быстро… разобраться. И вот, знаешь… – пришло ему в голову. – Можно взять путевку и оправить вас куда-нибудь на недельку. Ты подумай об этом.

Вариант отличный! Убрать сына и жену из Москвы и тем самым развязать себе руки. Правда, он пока не представлял, что будет делать этими свободными руками.

– Все будет хорошо, Геля. Потерпи немного. Я разберусь.

Вадим сунул телефон в карман пиджака, немного подумал и надел куртку. Запер кабинет, спустился вниз по лестнице, у проходной остановился, еще немного подумал и вернулся назад, решив заглянуть к Екатерине Базутиной. За дверью ее кабинета слышались голоса – Катя была не одна. Он снова вернулся на лестницу и сбежал вниз.

«Где-то он меня ждал», – усевшись за руль, подумал Вадим о пятничном стрелке. Человек где-то оставил машину и дожидался его. Но никто, даже он сам, не знал, что именно в это время он отправится именно в это кафе и именно с Катей Базутиной.

Он и на улицу-то вышел только потому, что у него неожиданно закончились сигареты. Вадим покуривал у себя в кабинете, хотя это и было строжайше запрещено.

Вадим прикрыл глаза и отчетливо представил грязный темный внедорожник, въехавший передними колесами на тротуар. Из дешевых, скорее всего корейский. Вспомнил, как медленно опускалось стекло, а потом показалось нечто, вызвавшее у него мгновенную реакцию «беги и падай». Позже Вадим осознал, что он увидел. Оружейное дуло.

Если бы не нападение в подъезде, он не сумел бы среагировать так, как среагировал – толкнуть Катю с высоких ступеней крыльца кафе и успеть упасть самому. Чудеса! Он ведь никогда не был суперменом.

Вадим на всякий случай вышел из машины, внимательно оглядел стоянку, выглянул на улицу. Мимо, как обычно, мчались автомобили. Накрапывал дождь, пешеходы старались держаться подальше от проезжей части, опасаясь летящей из-под колес грязи.

Обычная улица, ничего подозрительного.

По дороге к школе Вадим пытался следить за едущими следом автомобилями, фиксировать в памяти номера, но тоже ничего подозрительного не заметил.

Впрочем, он не обучался искусству слежки, и его усилия в данном случае не стоили ровном счетом ничего.

Съездить в обеденный перерыв домой за Севиными ключами и вернуться вовремя казалось нереальной эскападой, но Катя решила рискнуть. Домчалась до метро, еле дождалась, пока поезд доедет до нужной станции, до дома почти бежала. К счастью, ключи лежали там, где она и надеялась их найти – в выдвижном ящике книжного шкафа. В этот ящик Катя складывала малонужные вещи. Содержимое ящика давно следовало разобрать, но все руки не доходили.

Схватив ключи, Катя постояла, стараясь отдышаться. Потом зашла на кухню, выпила воды.

Нужно возвращаться на работу, ехать к Севе сейчас решительно невозможно. Подобные вольности в их министерстве не приветствовались. А если еще и Корышев не вернется с обеда вовремя, то их «совместное» отсутствие вызовет вопросы не только у беззлобной Леси. И тогда ей, Кате, несдобровать.

Надо было спешить, но к метро Катя шла медленно, а на платформе с тоской поняла, что поедет сейчас не на работу.

В Севину дверь она звонила недолго. Так, на всякий случай. Вставила ключ в замок, отперла.

– Сева! – негромко крикнула Катя, стоя в темной прихожей.

Ответа она не ожидала, но из комнаты послышалось:

– Что тебе?

Катя прислонилась спиной к двери, мгновенно навалилась слабость. А еще злость.

– Ты какого?… Почему у тебя выключен телефон? – Катя, не раздеваясь, прошла в комнату.

Брат лежал на диване. Под головой у него была подушка в декоративной наволочке, а ноги укрывал плед из верблюжьей шерсти. Плед Севе подарили Катины родители на прошлый Новый год. Точно такой же они подарили и Кате, только ей плед оказался не нужен и лежал теперь в шкафу, занимая целую полку.

Брат смотрел на Катю равнодушно.

– Ты пьян?

– Нет.

– Сева, в чем дело?

– А что такое?

– Хватит! – рявкнула Катя. То есть хотела рявкнуть, но не получилось – от пережитого страха говорить было трудно. – Почему у тебя выключен телефон?

Сева не ответил. Перестал смотреть на Катю и принялся разглядывать потолок.

Телефон лежал рядом, на тумбочке. И зарядное устройство лежало там же. Катя подключила телефон к электросети, а потом, прямо в куртке, уселась рядом с братом.

– Я к тебе вчера приезжала. Звонила в дверь, – вздохнула она.

Брат молча погладил ее пальцы, а потом сложил ладони и положил руки под щеку.

– Сева, в чем дело? У тебя неприятности?

– Да, – поморщился он. Наверное, понял: кузина не отстанет.

– Ты не поверишь, но у меня тоже, – ехидно улыбнулась Катя. – Меня в пятницу чуть не убили.

– Что?! – брат резко сел, чуть не столкнув Катю на пол.

– Угу, – кивнула она.

– Выкладывай!

– Сначала ты! – твердо заявила она. – Мама нервничает, между прочим.

– Я бы ей позвонил. Сегодня или завтра.

Сева потянулся, встал, походил по комнате.

– Фирма обанкротилась.

– Я так и думала!

Брат без конца пытался завести свой бизнес. Воодушевлялся, начинал новое дело и терпел очередное фиаско. Все вокруг уговаривали его пойти на нормальную работу, подразумевая под таковой какую-нибудь государственную контору, но Сева упрямо пытался сделаться бизнесменом.

– У тебя долги?

– Ясное дело, – пожал плечами Сева.

– Большие?

– Неважно, – брат потер руками лицо. – Буду объявлять себя банкротом. Как физическое лицо.

В вопросах банкротства Катя не понимала ничего.

– Сева, если надо, я продам квартиру!

Квартира, в которой Катя жила, осталась от бабушки. Бабушка часто брала к себе внуков, а потому и Катя, и Сева бабушкину квартиру любили. Продавать жилплощадь никому не хотелось, и Катины родители выплатили Севе половину стоимости. Такой вариант устроил всех. Сева тогда начинал очередной бизнес, и деньги ему пришлись очень кстати.

– Не дури! – поморщился брат, постоял около Кати и уселся рядом. – Рассказывай!

– Только моим родителям ничего не говори, – предупредила Катя. – Я им не все рассказала.

В детстве они с братом часто ссорились, иногда даже дрались. Впрочем, это было давным-давно, когда они еще в школу не ходили.

Как хорошо, что у нее есть Сева, неожиданно подумала Катя, рассказывая о пятничном происшествии.

От Севы ничего не надо скрывать, и она рассказала все без утайки.

– Отвези меня на работу, – наконец попросила Катя, посмотрев на часы. Обеденный перерыв давно закончился, но до конца рабочего дня оставалось еще время. – И бутербродик какой-нибудь дай, есть хочу.

Брат был хорошим водителем. Он умел объезжать пробки по дворам и переулкам и довез Катю на удивление быстро. Катя выбралась из машины и помахала ему рукой. Хорошо, что Сева жив и здоров. Однако необъяснимое беспокойство не отпускало.

Припарковаться у школы не удалось. Вадим оставил машину в соседнем дворе, огляделся, ничего странного не заметил. Никто не пытался свернуть следом за ним, даже подозрительных прохожих не наблюдалось. Впрочем, он едва ли мог сформулировать, какие прохожие должны казаться ему подозрительными.

Приехал он минут на двадцать раньше. Болтаться около школы не хотелось, и он пошел в другую сторону, несколько раз оглянувшись. Мела поземка, встречный ветер сыпал мелкий колючий снег прямо в глаза.

Вадим повернул назад и тут заметил новую, недавно открывшуюся пекарню. Месяц назад пекарни не было. Он тогда забирал Пашку из школы, и они проходили мимо. Вадим уже давно не ел нигде, кроме как дома или в хороших ресторанах. Но сейчас он зашел в пекарню и купил себе самсу с мясом.

Самса оказалась горячей и очень вкусной. Вадим съел ее, стоя у окна. Посмотрел на часы и заторопился обратно к школе.

Гелю он заметил сразу, издалека. Она тоже его заметила и быстро пошла навстречу.

– Вадим! – тихо сказала жена, приблизившись. – Что ты от меня скрываешь?

– Ничего, – вздохнул Вадим. – Я от тебя ничего не скрываю. Мне сейчас нужно, чтобы вы с Пашкой были в безопасности.

– Вадим, куда ты вляпался?

– Геля, поживи пока у мамы, – попросил Вадим.

– Ты прекрасно понимаешь, это невозможно, – жена нахмурилась и закусила нижнюю губу.

Она не билась в истерике и ничего не требовала, но сейчас он с трудом ее выносил.

Из дверей школы начали выходить дети. Вадим пошел к калитке, Геля недовольно зашагала следом.

– Вадим! Ты меня слышишь?

– Слышу, – тихо заверил Вадим.

Рядом толпились другие родители, место для выяснения отношений никак не подходило.

– Почему невозможно? – почти прошептал он.

– Ты о чем?

– Почему ты не можешь какое-то время пожить у Елизаветы Игоревны?

На пороге школы показался Пашка, Вадим замахал ему рукой.

Слава богу, в присутствии сына Геля прекратила донимать его вопросами. Ради Пашки они оба пытались казаться веселыми и беззаботными. Вадим отвез семью к теще. По дороге он опять старался запоминать номера и марки едущих следом машин, но по-прежнему не замечал ничего подозрительного.

Выбрав момент, Вадим предупредил сына:

– Паша, будешь разговаривать с друзьями, не говори, где ты. Ладно? Скажи… заболел, – предложил Вадим. – Врать нехорошо, но сейчас особый случай.

Сын молча кивнул, и у Вадима от жалости перехватило дыхание.

– Со мной все будет в порядке, – успокоил он. – Я приеду через несколько дней и тебя заберу. Потерпи.

Убью, с тоской подумал неизвестно о ком Вадим. Найду и убью.

Теща, умница, ненужных вопросов задавать не стала, отвлекла Пашу разговорами про уроки и увела в комнату.

– Поживи здесь, – снова попросил Гелю Вадим.

– Нет! – не глядя на него, покачала головой жена. – Я должна быть с тобой!

«Ты будешь мне только мешать!» – хотел сказать Вадим, но сил спорить уже не осталось.

Домой они ехали молча, и за это Вадим был жене благодарен. Он остановился у шлагбаума, но заезжать во двор не стал.

– Ты не зайдешь домой? – удивилась Геля.

– Нет. Мне нужно на работу.

– Вадик, ты ничего от меня не скрываешь?

– Нет. Я ничего не знаю, Геля. Я ничего не понимаю и хочу разобраться. А ты мне мешаешь.

Она не слишком мешала. Просто он понятия не имел, как станет «разбираться».

– Я хочу тебе помочь, – грустно сказала Геля.

– Знаю. Но помочь ты мне не можешь. – Он хотел опять сказать, чтобы ехала к матери, но сдержался.

Геля вышла, мягко хлопнув дверью. Он выбрался следом, дошел с ней до квартиры, подождал, пока она отопрет дверь. Не заходя внутрь, обнял жену одной рукой, поцеловал и вернулся к машине.

И вместо того чтобы вернуться на работу, он поехал к дому Никитиных родителей.

Адреса Вадим не помнил, но дом нашел сразу. За двадцать прошедших лет квартал не изменился. Он долго звонил в квартиру на восьмом этаже, но ему никто не открыл.

Геля чувствовала себя ужасно. Раньше она мужем гордилась, но оказалось, что гордиться нечем. Сейчас он показал себя слабаком, и это было отвратительно. А самым отвратительным было то, как в одночасье сломалась налаженная жизнь, и Геля почувствовала себя в пустоте. В вакууме. От этого становилось совсем тоскливо.

Перестрелка не имела и не могла иметь к Вадиму прямого отношения, это Геля понимала. Просто он оказался в ненужное время в ненужном месте. Не девяностые же сейчас!

Хотя девяностые Геля помнила плохо, больше по рассказам, поскольку и тогда ее семья и все ближайшие знакомые не имели отношения ни к перестрелкам, ни к чему-то такому, криминальному. Это был совсем другой мир, который они наблюдали только на экране телевизора.

Сидеть дома и ждать непонятно чего не хотелось. Геля быстро переоделась в деловой костюм – в офисе она всегда появлялась в деловой одежде. Только она одна и появлялась, сотрудники ходили в джинсах и свитерах. Ей даже на Славу пришлось мягко нажать, чтобы тот отказался от демократичного стиля в пользу костюма.

Если недавняя поземка перейдет в серьезный снегопад, то к вечеру наверняка образуются огромные пробки.

Но, как вскоре выяснилось, вечера ждать не пришлось. До офиса Геля не ехала, а ползла. В какой-то момент даже захотелось вернуться. Она бы так и сделала, но все никак не удавалось съехать с проспекта или развернуться. Из-за огромного внедорожника совершенно ничего не было видно. Гелина машинка проползала пару метров вслед за этим монстром на колесах и снова останавливалась.

Нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, Геля размышляла.

Она всегда считала себя сильной женщиной, и эта роль ей нравилась. Только сейчас захотелось стать слабой. Хотелось, чтобы Вадим ее успокаивал и утешал. Но их жизнь была построена так, что утешать ее мужу не пришло бы в голову. Хотя Вадим ценил ее мнение, уважал за помощь и поддержку.

Вот, например, когда он регистрировал свою фирму. Дело было связано с бюджетными деньгами, которые требовалось грамотно перераспределить, чтобы они не ушли к чужим людям. Ситуация складывалась критическая, фирму нужно было зарегистрировать немедленно. Всех подробностей Геля не понимала и не стремилась понять. Она поняла главное: ее мужу немедленно нужны деньги, чтобы стать хозяином фирмы с хорошим государственным финансированием. Им тогда повезло – у Вадима умерла какая-та дальняя родственница, он удачно продал ее квартиру и стал обладателем весьма приличной суммы, которую и вложил в бизнес. Так он оказался главным претендентом на роль директора фирмы, а вскоре превратился из наемного директора в полноценного хозяина дела.

Правда, в бочке меда была и ложка дегтя. Поначалу Вадим собирался одолжить большую часть полученных денег Никите Алфёрову. Чтобы отправить на лечение за границу его девушку Надю.

Никиту Геля знала плохо и особой симпатии никогда к нему не испытывала. Впрочем, как и антипатии. Парень как парень, не наглый, не надоедливый. Никитина подружка Геле нравилась куда меньше. Надю она искренне считала лицемеркой и едва терпела, если им все-таки случалось проводить вместе время.

Держаться от Нади подальше Геля старалась и еще по одной причине: у Никитиной подруги было тяжелое заболевание крови. Чужих болезней Геля опасалась, хотя старательно свою неприязнь к больным скрывала. Тем более помочь Наде она никак не могла.

Потом Вадим пообещал Алфёрову деньги, чтобы отправить Надю на лечение в Германию. Геля не возражала – Никита парень честный, деньги вернет. Ей даже хотелось выступить в роли благодетельницы. Приятно было думать, сколь много хорошего сделала она для противной Нади. Хотя Геля и понимала, как это мелко.

Никто не виноват в том, что изменились обстоятельства и деньги понадобились им самим. Да, Надя умерла. Но вылечить ее все равно было невозможно. Даже там, в Германии, никто не гарантировал положительной динамики. Геля специально консультировалась у знакомого доктора, и он подтвердил слова немецких коллег. Вины Гели и Вадима в случившемся не было. Так она и сказала мужу, и потом еще не раз повторяла, когда тот мучился чувством вины. Геля мужа всегда поддерживала. А теперь, когда настал его черед поддержать ее, муж оказался не на высоте.

Внедорожник опять дернулся, а потом неожиданно набрал скорость. Откуда-то впереди появилась грязная «Лада», и Геля шепотом выругалась. Но изделие отечественного автопрома быстро сошло с дистанции, и оставшуюся часть пути Геля проехала быстро.

Переключиться на мысли о работе было трудно, но Вадим умел решать несколько задач одновременно. Вернувшись в министерство, он заглянул в свой кабинет, задал пару вопросов секретарше. К счастью, высокое начальство им сегодня не интересовалось. После чего решил еще раз попытать счастья в кабинете Кати Базутиной.

Рывком открыл дверь и запоздало удивился: Екатерина преспокойно сидела за компьютером, а он отчего-то вовсе не ожидал ее увидеть. Наверное, в такой неудачный день даже наличие на рабочем месте собственной сотрудницы кажется почти чудом.

– Привет! – сказал Вадим и уселся на стул для посетителей.

– Здрассте… – растерянно поздоровалась она.

Он помолчал. Взял со стола забавную маленькую фарфоровую собачку, покрутил в руках, поставил на место.

– Я отвез ребенка к теще, – вздохнул Вадим.

Этого нельзя было говорить никому, но он сказал.

Странно, но сейчас, рядом с Катей, он впервые за последние часы почувствовал себя в безопасности.

За дверью послышались голоса, стихли.

– Все время думаю, кому я мог перейти дорогу… И версий нет никаких, – Вадим поморщился. – Большую подлость я сделал только один раз. Давно. Очень давно, десять лет назад. Но… тот человек не мог в меня стрелять.

– Почему? – быстро спросила Катя.

– Не мог! – вдаваться в детали Вадиму не хотелось. – Я его встретил пару недель назад. Случайно, на улице. Он много лет работал за границей.

– Его все равно надо найти! – с жаром воскликнула Катя.

– Надо, – согласился Вадим. – Я и ищу.

А потом подумал о Геле. В такой ситуации жена непременно бы нахмурилась, долго думала и придумала для Вадима план действий. А потом начала мягко, но назойливо требовать от него поступков согласно этому плану и подробных отчетов о сделанном. Контролировать мужа Геля умела как никто другой. Раньше Вадима такая забота умиляла, и он Геле даже подыгрывал. Но сейчас мысли о жене вызывали раздражение.

Катя молчала. Вадим закинул руки за голову, закрыл глаза.

– Ты обедал? – девушка впервые обратилась к начальнику на «ты», хотя, кажется, и сама этого не заметила.

– Нет. Не успел.

Катя чем-то зашуршала. Вадим открыл глаза. Сотрудница протягивала ему целлофановый пакет с пирожками. Вадим достал один, принялся жевать. Пирожок был с мясом.

– Брат дал, – объяснила Катя. – Я в обед к нему заезжала.

– У тебя есть брат?

– Двоюродный.

Он ничего о ней не знал. Но все равно рядом с ней чувствовал себя в безопасности.

Неожиданно Вадиму захотелось обнять девушку. Он быстро поднялся и подошел к окну. Хотелось ее обнять, сказать, что она очень ему нужна и рядом с ней он как будто отдыхает от всей своей скучной и неинтересной жизни.

Странно, почему именно сейчас жизнь без Кати начала казаться ему скучной и неинтересной? Вернее, казалась скучной до конца прошлой недели. После выстрелов жаловаться на скуку было бы довольно странно.

Ему давно не приходило в голову просто так обнимать жену. Обнять, чтобы тихо постоять вместе, молча или шепча какие-нибудь глупости. Этого не требовалось ни ему, ни Геле. Они честно выполняли свой долг и не требовали друг от друга ничего больше.

Ему всегда казалось, что у них идеальный брак. Но, выходит, чего-то не хватало в их браке, если в безопасности он себя чувствует только с Катей.

Дверь открылась, в комнату заглянула Леся Магулкина. Увидела Вадима и замерла. Ему даже на секунду показалось, что девушка откроет рот от удивления, но все-таки она смогла сдержаться. Как-то Вадим встречался с этой сотрудницей в неформальной обстановке. Они с Гелей ходили в ресторан, а Леся с кавалером сидели за соседним столиком, и девушка все время на него пялилась, чем вызвала Гелино неудовольствие. Вадим тогда девчонке кивнул, но пришлось объяснять жене, кто это такая. Геля любопытную сотрудницу запомнила, несколько раз потом о ней спрашивала. Сказать Вадиму было совершенно нечего, поскольку на Магулкину он внимания не обращал, и даже если бы ее уволили, вряд ли бы заметил потерю. Собственно, даже если уволить три четверти отдела, никто не заметит потери.

Однако сейчас сплетни об особых отношениях с молодой симпатичной сотрудницей Вадиму были совершенно ни к чему, а потому пришлось встать, попрощаться с Катей и вернуться в свой кабинет.

Усевшись за стол, Вадим включил компьютер и потянулся к телефону.

– У нас все в порядке, – сообщила теща. – Выучили уроки, теперь читаем. Вадик…

– Все нормально, – заверил он.

Все было ненормально, но теще знать об этом не следовало.

До конца рабочего дня он просидел, читая от скуки новости. Новости были нерадостные. Не вышел на орбиту очередной ракетоноситель, разгорался международный скандал со спортсменами, и прочее в том же духе. Спортом Вадим не интересовался, а ракету было жалко.

За несколько часов, которые он провел на работе, намело сантиметров пять снега, и к дому Алфёровых он пробирался через тяжкие пробки. Пробирался напрасно, дверь ему опять никто не открыл.

Фирма недавно переехала в новое престижное офисное здание. Аренда была высокой, и Слава долго сопротивлялся переезду, но Геля настояла. Правда, при этом пришлось закупить не те компьютеры, которые хотели программисты, а попроще, но Геля чувствовала, что поступила правильно.

Главное – это произвести выгодное впечатление. Она к такому выводу пришла давно, еще в юности, и с тех пор постоянно убеждалась в собственной правоте.

Впечатление на потенциальных заказчиков и партнеров в первую очередь производит внешняя атрибутика. Качество выполнения договоров – дело не столь важное. Кстати, с качеством в фирме дела всегда обстояли неплохо. Даже странно, что прибыль в последнее время заметно упала.

Чтобы тебя уважали другие, нужно уважать себя самой, говорила когда-то мама. Принцип этот Геля запомнила и сразу же начала воплощать в жизнь. Во всяком случае, делала все, чтобы ее уважали муж и сын.

Геля поставила машину на служебную стоянку, прошла сквозь раздвижные стеклянные двери. Две молоденькие девушки, попавшиеся навстречу, с любопытством на нее посмотрели, поздоровались. Геля девчонок не помнила, но, улыбнувшись, кивнула.

Секретарши на месте не оказалось. Геля отперла свой кабинет, разделась, повесила пальто в шкаф и позвонила Славе по внутреннему телефону.

– Ты здесь? – удивился генеральный.

– Вообще-то да, – поморщилась Геля.

Вадим обычно морщился, когда слышал идиотский вопрос, и Геля переняла у него привычку.

– Принеси мне сводные таблицы по договорам за последний квартал, – вздохнула Геля. – И попроси сделать чаю, пожалуйста.

Ротнев появился через несколько минут. Все это время Геля сидела неподвижно, барабаня пальцами по столу.

– Ты бы хоть компьютер включила, – проворчал он, нагибаясь, чтобы дотянуться до системного блока.

Монитор ожил, засветился.

Ротнев пощелкал мышкой, открывая файлы. Перед Гелей появилась таблица с множеством ячеек, заполненных исключительно цифрами.

Слава молча встал из-за стола и пошел к двери. «Боится, я к нему с нежностями полезу», – зло подумала Геля, которая считала себя неспособной на подобную навязчивость.

– А чай? – бросила она любовнику.

Слава обернулся, но ничего не сказал и вышел из кабинета.

Таблица на экране не помещалась, это раздражало. Геля равнодушно смотрела на названия проектов, этапы и сроки выполнения, суммы платежей. Вадим уже давно собирался со всем этим разобраться.

Дверь снова открылась. Слава внес поднос с двумя чашками и вазочкой с печеньем. Она такого не ожидала: думала, пришлет секретаршу.

Поставив поднос на стол, он уселся в кресло и взял одну из чашек.

– Что с Корышевым? – нехотя спросил Гелин любовник.

Геля пожала плечами. Она сама хотела бы знать, что происходит с ее мужем.

– У него самого какие-то предположения есть?

– Есть, – кивнула Геля как можно увереннее.

– То есть стреляли в него? Ты сказала, это произошло на улице…

Геля не ответила. Взяла печенье, откусила.

Раньше ей казалось, что рядом со Славой она превращается в веселую злую ведьму. Это щекотало нервы. Теперь другие события щекочут нервы уже по-настоящему.

Слава воровато оглянулся на дверь, поднялся, наклонился к Геле. Она молча на него посмотрела. Любовник быстро поцеловал ее в уголок губ, вернулся на место. Обычного радостного волнения Геля не почувствовала. Только усталость. Даже рассказывать о своих проблемах ей не хотелось.

– Нам пока не стоит встречаться, – прошептал Слава.

– Ты говорил, – напомнила Геля.

– Ангелина…

– Да?

– Ты мне очень дорога. Ты это знай! – а потом отодвинул чашку и быстро вышел.

Он врал. Ничего их не связывало, кроме греха.

Она думала, что Ротнев велит секретарше забрать поднос, но секретарша не появлялась. Пришлось подняться, выглянуть из кабинета, позвать девушку.

Девчонка Гелю побаивалась, это было заметно. Геля посторонилась, наблюдая, как напуганная девушка выносит чашки, и неожиданно подумала, что держать молодую особу рядом с любовником нежелательно. Равнодушно подумала, без ревности.

Затем выключила компьютер, оделась и поехала домой. Посещение фирмы оказалось затеей бессмысленной, но потраченного времени Геле было не жаль. Свободным временем она могла даже с кем-нибудь поделиться.

28 ноября, вторник

Проснулся Вадим рано, до звонка будильника. Осторожно, стараясь не разбудить Гелю, встал. Однако минут через двадцать, когда он с удовольствием пил чай, Геля пришла на кухню.

– Возвращайся в постель, рано еще, – с тайной надеждой сказал Вадим.

Геля уселась на кухонный диванчик, на свое любимое место. Провела руками по волосам. Волосы после сна она еще не успела расчесать, но все равно показалась Вадиму похожей на статую римской богини правосудия. Он попытался вспомнить, как зовут богиню, и не сумел. Юстиция, кажется.

Вчера весь вечер Геля вела себя идеально и тем самым изрядно его мучила. Она молча читала книгу и только изредка на него поглядывала, а он чувствовал себя плохо подготовленным студентом перед строгим преподавателем. Вадим даже отправился в постель в начале десятого, сделав вид, будто валится с ног от усталости. Правда, как ни странно, тут же заснул.

Геля и сейчас молчала. Он сам не выдержал и воскликнул:

– Геля, я пытаюсь с этим разобраться!

Она опять промолчала. Вадим выплеснул недопитый чай в раковину, туда же поставил кружку.

– Если ты будешь мне мешать, быстрее от этого не получится.

– Разве я тебе мешаю?

– Геля, я пытаюсь с этим разобраться!

Она нахмурилась, вздохнула.

– Что ты сейчас собираешься делать?

– Поеду на работу, – пожал он плечами.

– Может быть, нанять телохранителя?

– Я подумаю над этим, – серьезно сказал он.

Вадим надел куртку, помедлил, прошел на кухню, поцеловал жену.

– Все будет нормально.

– Павлику нужно ходить в школу, – мягко напомнила Геля.

– Я помню.

Вадиму не хотелось говорить вслух о том, почему Геля так его раздражает. Но он понимал: жена считает его трусом и перестраховщиком, не способным взять себя в руки. Он и рад бы доказать обратное, только никак не мог придумать, как это сделать.

В машине он немного посидел, положив руки на руль. Стало жаль недопитого чая, и по дороге он остановился у небольшого кафе, несмотря на ранний час уже открывшегося.

– Яичницу и большой чайник чая, – попросил он зевавшую украдкой официантку.

Геля права, нужно немедленно что-то предпринять. Или, если до конца недели ничего не произойдет, начать жить как прежде. Геля и тут права. Паше надо ходить в школу.

Неожиданно накатил такой страх за сына, что Вадим замер с вилкой в руках. Застучало в висках. Он достал телефон, позвонил жене.

– Геля, никому не говори, где Паша!

Вадим понимал, что нужно добавить еще что-то, поскольку его поведение становится действительно неприемлемым, но так и не нашел в себе сил.

Как только он положил аппарат на стол, тот зазвонил снова. Номер на экране был Вадиму незнаком.

– Да! – тихо произнес он. Откуда-то появилась уверенность – звонит человек, которому он непонятно чем сильно помешал.

– Привет! – со смешком ответил звонивший. – Алфёров это. Ты меня разыскивал?

– Да, – покивал Вадим. – Мне нужно с тобой поговорить.

Едва ли Алфёров или даже нанятый им бандит дважды покушались на его жизнь, с тоской подумал Вадим.

– Говори, я слушаю.

– Нетелефонный разговор, – не хотелось выглядеть совершеннейшим идиотом, начав выспрашивать бывшего друга, где тот был в прошлые четверг и пятницу. – Давай встретимся вечером. Или днем, но вечером мне удобнее.

– Идет, – неожиданно легко согласился Алфёров. – Где?

Вадим подумал и назвал кафе, в котором сейчас завтракал.

Он не верил в причастность Никиты к случившемуся, но раз уж начал его разыскивать, обзвонив десяток старых друзей, дело нужно довести до конца.

Настроение окончательно испортилось, аппетит пропал. Вадим отодвинул недоеденную яичницу, но чай выпил с удовольствием, подливая в чашку из принесенного официанткой чайника. Затем положил несколько купюр в папку со счетом и вышел из кафе.

Долгие десять лет он старался не вспоминать о том разговоре с Никитой, когда отказал другу в помощи. О смерти Нади он узнал примерно через год. Столкнулся в метро с бывшей однокурсницей: постояли, поболтали, обсудили однокурсников, посетовали, как быстро идет время. Она и сказала, что Надежды больше нет, а Алфёров уехал в Штаты.

Начался дождь. Вчерашний снег превратился в тонкую ледяную корку, около машины Вадим поскользнулся и едва не упал.

Пронзительный звон будильника с трудом выдернул Катю из липкого ночного кошмара. Она лежала с закрытыми глазами и от страха боялась дышать.

Будильник замолчал. Катя включила ночник, с тоской посмотрела на темные окна и поплелась в ванную.

Она допивала кофе, когда накатила новая волна панического ужаса. Девушка вскочила и бросилась в прихожую. Немного постояла перед шкафом – открыть его она боялась. Потом собралась с силами и резко распахнула дверцы, оглядела висевшую в шкафу одежду.

Со вчерашнего вечера ничего не изменилось и не могло измениться, раз уж кроме Кати в квартире никого не было. Куртка понуро висела на плечиках, а вязаная шапочка лежала на полке.

Вчера она совсем не испугалась, когда, войдя в квартиру, увидела валявшийся на полу платок. Платок подарил ей Сева, и она его любила ничуть не меньше, чем самого Севу. Несколько лет назад брат привез этот кусочек шелка из какой-то экзотической страны. Яркий, расписанный разноцветными цветами и листьями аксессуар Катя носила практически постоянно, поскольку он дарил ей немного южного тепла, так необходимого в унылой осенней Москве. И только несколько дней назад она взяла с полки другой шарфик, поскольку цветастую прелесть не мешало постирать.

Вчера платок лежал на полу. Катя его подняла и положила в шкаф. Сама Катя никак не могла оставить платок на полу, поскольку не только не терпела беспорядка, но и имела привычку, уходя из дома, окидывать взглядом квартиру и убеждаться, что газ выключен, а штепсель утюга выдернут из сети.

Единственный раз в жизни она умудрилась не заметить упавший на пол платок? Или кто-то побывал в квартире в ее отсутствие?

Ключи от квартиры были у Саши. И у родителей. Но родители ни разу не приезжали без предварительного звонка и ни разу не пользовались ключами. Саша, случалось, приходил без предупреждения…

Психоз, поставила себе диагноз Катя. Стоит ли пугаться такой мелочи!

Она вернулась на кухню, допила остывший кофе. Завтракать не хотелось. Съев конфету, девушка обреченно вздохнула и начала собираться на работу.

Еще вчера ей показалось, что чашки в мойке стоят не так, как она их оставила…

Она точно угодит в психушку, если продолжит искать несуществующие странности.

Катя напоследок взглянула на себя в зеркало. Лицо бледное и испуганное, но, если этого не замечать, она очень даже интересная девушка. И у нее впереди вся жизнь.

Достав из шкафа куртку, она помедлила и все-таки позвонила Саше.

– Не разбудила? – на всякий случай спросила Катя, услышав его голос.

У друга не было необходимости вставать по будильнику. У них в фирме был свободный график, и Саша предпочитал являться к обеду и засиживаться до ночи.

– Да нет! Я встал давно, – сказал Саша, явно что-то жуя.

– А я уже выхожу, – сообщила Катя.

– Счастливо!

– Саша… – никак не могла решиться Катя, -…какое-то у меня настроение плохое.

– Да какое может быть настроение, когда за окном такая мерзость! Сегодня опять обещали чуть не месячную норму осадков.

– Ладно, пока! – только и смогла сказать Катя.

Как же так получилось? Когда-то они с Сашей могли разговаривать днями напролет обо всем на свете. О том, что Саше нужно обязательно сходить к стоматологу – нехорошо, когда с виду здоровый зуб реагирует на тепло и холод. Обсуждали Катину новую работу в министерстве – это Саша одобрял. Еще, конечно, говорили о том, как хорошо им друг с другом. И им было так интересно вместе.

А теперь, кроме прогноза погоды, и обсудить нечего. Или ей только так казалось?

Катя спустилась вниз и, вздохнув, пошла к своей машине. Конечно, если сегодня на самом деле выпадет месячная норма осадков, то ехать на машине не стоит, но она все же решила рискнуть. У нее теперь не жизнь, а сплошные приключения, и машина может понадобиться в любой момент.

Севе она позвонила, едва вошла в кабинет. Телефон брата опять был выключен. «Слава богу, родители всегда на связи!» – подумала Катя и набрала мамин номер.

– Мама! Сева тебе звонил?

– Звонил, – сказала мама. – Вчера.

– Ну вот, видишь. А ты нервничала.

О вчерашней встрече с братом и его очередных финансовых трудностях Катя благоразумно умолчала. Справляться со своими проблемами нужно самостоятельно. Тем более Севе – взрослому и отчасти чрезмерно инициативному мужчине.

Катя включила компьютер и поймала себя на желании рассказать Корышеву о своих утренних страхах. Вернее, рассказать об этом просто хотелось нестерпимо, а Вадим Михайлович казался самой подходящей кандидатурой. Леся или решит, что Катя спятила, или начнет строить дикие версии, чем Кате никак не поможет, только напугает еще больше или даже разозлит. А с Корышевым они связаны общей тайной, и выслушать Катю он просто обязан. Однако начальник к ней за весь день ни разу не заглянул. Катя увидела его только вечером – на служебной стоянке, когда садилась в машину. Вадим Михайлович девушку не заметил. Кате нужно было в другую сторону, но она поехала за ним.

Боялась, что в начальника опять начнут стрелять.

Геле предстояло прожить очередной совершенно пустой день. Она привыкла придумывать себе множество дел, дабы ощущать себя нужной и постоянно занятой. Сама возила сына в школу и бассейн, занималась хозяйством, периодически ездила в офис, разыгрывая из себя хозяйку серьезного бизнеса. Раньше даже на свидания со Славой не всегда легко получалось выбраться. А сейчас, из-за проблем Вадима, делать было совершенно нечего, отчего Геля чувствовала себя ненужной и потерянной.

Это новое чувство Геле решительно не нравилось. Она привыкла считать, что является для Вадима счастливым билетом и ему очень повезло, когда Геля его выбрала.

В их тандеме сильной и мудрой была она. Но, как всякая мудрая женщина, это скрывала, позволяя мужу чувствовать себя главным. Если бы не она, Вадим до сих пор сидел бы на копеечной зарплате. Именно она ненавязчиво настояла, чтобы деньги были потрачены на организацию собственной фирмы, Вадим завел нужные знакомства и попал в министерство.

Вадим ее заслуг не ценил, но Геля это ему прощала. Как прощала многое другое. Например, сегодняшнее утреннее непонятное раздражение.

Геля предпочитала определенность во всем. Она любила и умела строить планы и твердо им следовать, а эта дикая история с выстрелами совершенно выбивала из привычной колеи. К страхам Вадима Геля относилась как к капризам неразумного дитяти. Они, конечно, раздражали, но проще было их игнорировать, а не конфликтовать. Она знала, когда на мужа можно давить, а когда стоит воздержаться.

Отвезу Павлика в бассейн, решила Геля. С удовольствием позавтракала и поехала к матери.

Настроение еще больше испортилось, когда она увидела, с каким беспокойством смотрит на нее не только мать, но и Павлик. «Идиот!» – с раздражением подумала Геля о муже. Испугал ребенка, и еще не известно, как это скажется на детской психике.

– Как дела? – театрально весело спросила Геля.

– Отлично, – так же неискренне улыбнулась мать.

– Нормально, – важно кивнул Павлик.

Сын сейчас очень походил на Вадима. Геля повесила пальто, обула тапочки.

– Поедем в бассейн. Я взяла очки и плавки. Собирайся.

– Вадим просил никуда не выходить, – напомнила мать.

– Павлик, иди к себе! – велела Геля, направляясь на кухню.

Одну комнату в своей квартире мать давно превратила в полноценную детскую. Квартира стала для Павлика вторым домом, и Геля иногда даже ревновала.

– Почему ты всегда мне перечишь? – вздохнула Геля.

– Вадим просил никуда не выходить! – мать сняла очки, покрутила их в руках. – Гелечка, в этот раз его нужно послушать.

– А меня не нужно слушать?

Господи! Почему у них любой разговор перерастает в ссору?

– Ребенка нельзя запугивать! Ты этого не понимаешь? Хочешь, чтобы он вырос с комплексами? – зашипела Геля, памятуя об играющем в соседней комнате сыне.

– Геля, Паша никуда не поедет! – мать положила очки на стол и включила чайник.

– Мама! – ахнула Геля. – Ты переходишь все границы!

– Чаю хочешь?

– Павлик, собирайся! – крикнула Геля.

– Мамочка, я не поеду, – сын появился в дверях бесшумно, потер переносицу и посмотрел на Гелю так, как обычно смотрел Вадим.

– Почему? Ты боишься? – Геля потянула его за руку и обняла. – Тебе абсолютно нечего бояться. У взрослых бывают проблемы, но тебя это не касается. Тебе нравится плавать, и не надо упускать такую возможность.

– Мама, я не поеду. – Павлик осторожно отодвинулся. – Я обещал папе, что не выйду из дома, пока он не разрешит…

Через полчаса совершенно обессиленная Геля покинула квартиру, так и не добившись своего.

Впрочем, ее не особенно волновало, что мать и Павлик растоптали ее авторитет. Нет, ей стало по-настоящему страшно. Вдруг нормальная жизнь никогда не вернется?

Но Геля была действительно сильной женщиной и сумела справиться со своими недостойными страхами.

Когда-то Вадим сказал ей, будто человек может все, даже слетать на Луну. Слова Геле понравились. Они еще не были женаты, и именно тогда Геля приняла решение: лучшего мужа ей не найти. Раз уж он смог выразить словами то, что она чувствовала, но не могла сформулировать.

Они с Вадимом все могут. А выстрелы к ним отношения не имеют. Геля лучше остальных знала, что настоящих врагов у мужа нет.

Телефон зазвонил, когда она отпирала дверь квартиры. Геле захотелось, чтобы это был Вадим, но оказался Слава.

– Ты помнишь про четверг? – спросил он.

Геля не сразу вспомнила о грядущем юбилее фирмы. Последние события вытеснили все прежние проблемы.

– Помню, – недовольно буркнула она и неожиданно поняла, что любовник крайне редко произносит вслух ее имя. При посторонних зовет Ангелиной, а наедине никак не зовет.

– Корышеву надо прийти. Ты ему напомнишь или я позвоню?

– Напомню.

На юбилее фирмы Вадиму появиться необходимо. Он был первым директором, его многие помнили. Идти ему не хотелось, но Геля умела убеждать.

– Как вообще… дела?

– Нормально, – улыбнулась Геля.

– Да, – вспомнил Слава. – Ты посмотрела таблицы, которые я тебе сбросил?

– Посмотрела, – соврала Геля.

– Корышеву показывала?

– Нет еще.

– Если вопросы будут, звони.

– Конечно, позвоню, – с иронией пообещала Геля.

Ситуация, в которой она постесняется позвонить собственному работнику, показалась забавной, и Геля снова улыбнулась.

Она никогда не строила из себя хозяйку, но никогда об этом и не забывала.

– Я соскучился.

Не ответив, она нажала на кнопку отбоя и бросила телефон в сумку.

Интересно, Слава явится в ресторан один или с женой?

Геля не видела жену любовника с того первого раза, когда они со Славой так хорошо друг друга поняли. Посмотреть было бы любопытно, хотя это Гелю и не красило.

Вадим злился на себя с самого утра, а к вечеру раздражение достигло апогея. Он уже не мог сосредоточиться на работе и с тоской посматривал на часы, ожидая, когда можно будет наконец поехать к Алфёрову.

Несколько раз он порывался набрать номер бывшего друга и отказаться от встречи, но сам себя останавливал. Глупо как-то: сам напросился и сам отказывается!

Та давняя история казалась такой далекой, почти ненастоящей. Сейчас Вадим не понимал, почему всерьез подумал про Алфёрова сразу после нападения. То, что Алфёров мог в него стрелять, Вадим еще допустить мог, но вот с ножом Никита нападать не стал бы точно. Он не уголовник.

На улице быстро темнело. Темнота угнетала, рождала чувство безысходности.

Вадим позвонил теще, убедился, что с Пашей все в порядке. Хотел позвонить Геле, но передумал – слушать укоризненное молчание было тошно.

Он еще немного посидел, прикрыв глаза, и поднялся.

Ну его к черту, Алфёрова этого. Задаст пару вопросов и сразу уйдет.

До кафе Вадим добрался быстро. Вошел, увидел Никиту за столиком в углу зала и уселся напротив. Вздохнул и без всяких предисловий спросил:

– Где ты был в прошлый четверг и в прошлую пятницу?

Посмотреть на бывшего друга пришлось. Друг же рассматривал Вадима с искренним интересом.

– Не твое дело.

Все правильно. Вадим ответил бы так же.

Подошла официантка, положила перед Вадимом меню.

– Мясо какое-нибудь принесите, будьте любезны, – отмахнулся он.

Изучать меню не было сил. Вадим чувствовал такую усталость, словно только что пробежал марафонскую дистанцию. Да и вообще не стоило ничего заказывать. Надо прямо сейчас встать и уйти. Ничего он от Никиты не добьется. Но Вадиму вдруг показалось, будто ему просто больше некуда идти.

Перед Алфёровым стояла кружка пива и сухарики в вазочке. Вадим взял один. Сухарик оказался горячим и аппетитно пах чесноком.

– Что произошло в прошлый четверг и в прошлую пятницу? – неохотно, но серьезно спросил Алфёров.

Потом взял сухарик и отхлебнул пива. Вадим ему позавидовал.

– В четверг на меня напали с ножом. В подъезде. А в пятницу стреляли.

– Стреляли тоже в подъезде?

– Нет, – усмехнулся Вадим. – Стреляли на улице. Из черного внедорожника.

Алфёров откинулся на стуле, посмотрел в потолок и невпопад сказал:

– Надя лечилась в Германии.

Официантка принесла мясо. Оказалось, Никита тоже заказал вырезку и ел, как невольно отметил Вадим, с аппетитом. Сам он с трудом проглотил лишь пару кусочков.

Задавать еще вопросы не имело смысла. Вряд ли Алфёров скажет хоть что-то. Вадим помахал рукой официантке, расплатился и, не попрощавшись, вышел.

На улице потеплело, хотя по-прежнему шел снег. Когда Вадим ехал на встречу, он волновался и не обращал внимания на другие машины. Но сейчас вспомнил и незаметно огляделся.

Опасность надо не замечать, а чуять, учил тренер Василич. Собственно, настоящим тренером Василич не был. Просто сосед, бывший спецназовец, который много и серьезно возился с маленьким Вадимом. Впрочем, не с таким уж маленьким. Вадиму было семнадцать, когда Василич исчез.

Он потом долго не мог поверить, что соседа больше нет рядом. Хотя Василич давно обещал отправиться куда-нибудь на чужую войну. Своих войн тогда не было. Контрактников нигде не любят и в плен не берут, равнодушно говорил сосед. Убивать за Родину надо, а не за деньги. Вадим в наемники не собирался и слушал вполуха. Еще в плен не берут летчиков, хмуро учил Василич. Это Вадим понимал – нести смерть, сидя в кабине в недосягаемости, как-то… неправильно. Впрочем, недосягаемость относительна. Бывает, и самолеты сбивают.

На что сосед жил, Вадим не представлял. Впрочем, его это не слишком занимало. К соседу приходили какие-то мужики, пили водку и исчезали. Родителям дружба Вадима с Василичем не нравилась, особенно матери. Мать когда-то училась с тренером в одной школе, считала его дураком и уголовником. Ни дураком, ни уголовником Василич не был. Просто несчастный мужик, не нашедший своего места в этой путаной жизни.

Женат сосед никогда не был, детей не имел. Правда, как подозревал Вадим, Василич всегда любил его, Вадима, мать. Никаких доказательств у мальчишки не было, но отчего-то он был в том уверен.

У машины Вадим снова огляделся и снова опасности не почуял. Зазнобило. Вадим забрался в машину и включил печку.

Так же осторожно он вошел в подъезд. У двери собственной квартиры немного постоял, прислушиваясь, и только потом достал ключи.

В ванной шумела вода.

– Геля, я пришел! – крикнул Вадим.

Жена вышла через пару минут с тюрбаном из полотенца на голове.

– Вадик, давай спокойно обсудим…

– Геля, не дергай меня сейчас, – попросил он.

– Я тебя дергаю? – печально удивилась Геля.

Он кругом неправ. Он должен ее успокоить, а ему опять захотелось отсюда сбежать.

– Пойдем спать, – вздохнул Вадим. – У меня голова болит.

Он не соврал, голова действительно болела.

Город изменился, и Алфёров никак не мог к этому привыкнуть.

Мимо родительского дома ходили новые трамваи, которые казались ему трогательно неуместными. Наверное, потому, что в эти новые современные трамваи садились старушки с допотопными сумками-тележками. Ни в одной стране мира Никита таких сумок не видел, хотя поездил по свету немало.

По вечерам фасады домов удачно подсвечивались, и Москва становилась совсем незнакомой.

Только люди не менялись. Соотечественников Вадим узнавал в любой части света.

Соотечественников он узнавал, а своим себя рядом с ними не чувствовал. Он и в Штатах своим себя не чувствовал. Ни рядом с тамошними русскими, ни рядом с настоящими американцами.

Он космический странник, случайным образом попавший на чужую планету. Странник, которому эта планета до смерти опостылела.

Вчера он зачем-то позвонил одной из Надиных подружек. Та удивилась и обрадовалась, долго ахала и охала, потом рассказала про свою замечательную жизнь и двоих детей, после чего вспомнила про Вадика Корышева, который Никиту разыскивает. Корышев был Никите неинтересен, равно как и семейная жизнь этой подружки и прочих однокурсников. Еще немного повспоминав бывших друзей, он вежливо попрощался, положил трубку и дал себе зарок больше никогда не возвращаться в прошлое.

Космический странник. И взять с него нечего.

Корышеву он звонить не собирался. И тем более не собирался с ним встречаться.

Но все-таки встретился. Не смог отказаться, после того как провел ночь, погрузившись в воспоминания.

Вспоминал об их дружбе «на четверых». О Наде, сумевшей быстро понять Гелину сущность. Сам бы он не заметил, как ловко новая подружка руководит Вадимом. Вадим Наде нравился, а вот Геля сразу не понравилась. «Она всегда будет им командовать!» – сказала тогда Надя. И правда, с самого начала их романа Геля безапелляционным тоном сообщала Вадиму, как и что ему надлежит делать, а он послушно исполнял указания. При этом Геля всегда мило улыбалась и ни с кем никогда не ссорилась.

Никита тогда смеялся. Дразнил Надю злючкой и в шутку защищал «бедную Ангелиночку». Хотя ему не было до Ангелины никакого дела. Ему хотелось обнимать Надю и говорить ей о своей любви. Он еще не знал, что она скоро умрет.

Надино «пророчество» Никита вспомнил, когда Вадим отказался дать ему денег на лечение в Германии. Друг прятал глаза и бормотал что-то о стечении обстоятельств. Мол, рад бы помочь, но никак не может.

Из-за Ангелины, понял Алфёров. Ее работа. Но не разозлился и не расстроился. Деньги тогда помогли собрать родственники – и его, и Надины. Мерзко было оттого, что Вадим поначалу сам предложил помощь, сам обещал дать денег, а потом пошел на поводу у милой вежливой Гели.

Никита и сейчас не испытывал никакой ненависти к Вадиму. Просто холодное равнодушие. Он бы и разговаривать с бывшим другом не стал, если бы не забавная девчонка, которая развлекала Никиту весь вечер.

Она вошла в кафе вслед за Вадимом. Замерла у двери, оглядела зал и выбрала столик подальше, за которым тот не смог бы ее увидеть. Уселась и начала глазеть на Никитиного бывшего друга. Пару раз встречалась взглядом с Никитой, смущенно отводила глаза, но потом он снова ловил ее взгляд. Следит за ним, подумал Никита.

Девчонка была миленькая, симпатичная, но не из тех, на чью красоту обращает внимание каждый мужчина. Тут Никита некстати вспомнил свою мексиканскую подружку Кармелиту. Вот уж женщина-огонь! Кармелита прекрасно знала и умела использовать свою женскую силу. Алфёров не понимал, почему она выбрала его в постоянные любовники. Спрашивал несколько раз, но Кармелита не отвечала, только смеялась. Это Никита тоже в ней ценил – самому ему редко бывало весело.

Забавная «сыщица» явно была чем-то напугана и казалась несчастной. Хотя костюмчик на ней был не из дешевых, да и стриг девушку умелый парикмахер (таким тонкостям Никиту тоже научила Кармелита).

Когда Вадим встал из-за стола, Никита решил остаться и понаблюдать за развитием событий. Еще раньше он заметил, что таинственная незнакомка расплатилась сразу же, как сделала заказ. Значит, точно следит за Корышевым – не хочет терять время, когда тот выйдет из кафе.

Так и оказалось. Подняв кружевную занавеску, Алфёров наблюдал, как Корышев сел в машину и сразу же уехал. Следом за ним покинула стоянку симпатичная «сыщица». А за ней тронулся черный внедорожник. Эту машину Никита не сразу и заметил, поскольку водитель до последнего не включал фары.

29 ноября, среда

Всю ночь шел дождь. Сильный и надоедливый – Катя даже просыпалась несколько раз. К утру стремительно похолодало и выпал снег.

Проснувшись, она посмотрела в окно, полюбовалась на покрытый снегом тротуар. По радио обещали серьезные пробки, городские власти уговаривали автолюбителей не садиться за руль.

Кажется, аппетит у нее совсем пропал. Вместо завтрака Катя снова выпила чашку кофе с печеньем. Показалось, что накануне печенья в вазочке было больше, но она заставила себя этого не замечать. Иначе точно заработает манию преследования.

Вазочка была бабушкина. Правда, бабушка убирала ее в буфет и доставала каждый раз, когда садилась пить чай, а Катя вазочку со стола никогда не убирала.

Разведешь тараканов, смеялся Саша. Саша не меньше, а то и больше Кати любил порядок. Иногда даже называл ее большой лентяйкой. Впрочем, это не мешало им отлично проводить время вместе.

Тараканы и в буфет залезут, если захотят, отшучивалась Катя.

Она неохотно поднялась, вымыла чашку, поставила в сушилку. На мгновение накатил бессознательный страх – чашки тоже стояли как-то не так. Катя захлопнула дверцу шкафа, решительно взяла со стола вазочку и тоже сунула ее на полку.

Вчера вечером она не обратила внимания ни на чашки, ни на печенье. Она устала и перенервничала, пытаясь играть роль телохранителя для Вадима Михайловича, и очень расстроилась, что настоящего детектива из нее не вышло. Слишком быстро начальник покинул стоянку, она не успела сориентироваться и в результате «потеряла объект».

Сейчас она волновалась и собиралась в спешке – очень хотелось удостовериться, все ли в порядке с Корышевым. Катя проверила, заряжен ли телефон, схватила ключи и направилась к двери, но потом передумала. Вернулась на кухню и сфотографировала чашки, вазочку с печеньем и еще пару кухонных мелочей, могущих, как ей показалось, представлять интерес для неведомого злоумышленника.

На работу, вняв советам городских властей, она поехала на метро.

Начальства на работе не оказалось. Катя решила заняться систематизацией статистических данных, которые позже нужно будет включить в справку для министра. Лучше подготовить все заранее, чем работать в авральном режиме.

Часа через полтора в дверь заглянула Леся, наморщила лоб и озабоченно спросила:

– Не знаешь, где Корышев?

Просто так спросила, без дурацких намеков.

– Его из секретариата министра разыскивают.

– Не знаю, – покачала головой Катя. – А он сегодня приходил?

– Да откуда же мне знать! – буркнула Леся, а потом замерла и ахнула. – Господи! Неужели…

– Прекрати! – возмутилась Катя. – Не каркай!

Леся закусила губу, постояла и захлопнула дверь.

Катя вернулась к своим таблицам, но вновь сосредоточиться у нее не получилось.

Корышев никогда не опаздывал на работу.

У них вообще не принято опаздывать. Министерство – это вам не частная компания, как у Саши: когда захотел, пришел, когда захотел, ушел.

Катя позвонила начальнику по внутреннему телефону, послушала длинные гудки.

Хотя… если бы вчера с ним что-то случилось, сегодня уже ходили бы слухи.

Начав волноваться, Катя не могла остановиться. Словно подстрекаемая некой злой силой, она достала из сумки телефон и набрала номер Севы. Брат не ответил, и от этого стало еще тревожнее.

Вернуться к работе никак не получалось. Раз за разом Катя безуспешно набирала то Севин номер, то внутренний номер Корышева. Потом перестала и просто сидела, раскачиваясь в кресле.

Вскоре сотовый зазвонил сам. Катя схватила трубку и, наверное, впервые в жизни, не обрадовалась Саше.

– Привет, – сказал ее возлюбленный. – Как дела?

– Нормально, – машинально кивнула Катя.

– Слушай, у нас семейный сбор в субботу. Надо пойти.

– Конечно.

– Я за тобой заеду в пятницу, ладно? Ты только не забудь, – и отключился.

Катя положила сотовый на стол. Позвонила Корышеву по внутреннему телефону и послушала длинные гудки.

Она не любила ходить в гости к Сашиным родственникам. Его родители относились к ней по-доброму, ласково. Старались, чтобы она не скучала, и всячески давали понять, как ей рады. Просто она не была членом семьи, а очень хотела им стать и от этого чувствовала свою ущербность.

Катя опять набрала Корышева и снова услышала длинные гудки.

Будильник звонил напрасно. Вадим спал слишком крепко. Когда он вышел на кухню, Геля уже готовила завтрак.

В который раз Вадим попенял самому себе за невнимательность и холодность, но ему по-прежнему хотелось оказаться где угодно, но только не рядом с Гелей. Было стыдно, но поделать с этим Вадим ничего не мог.

Геле же хотелось драмы. Она отошла от плиты, поставила перед Вадимом тарелку с котлетой и жареной картошкой. Картошка была с румяной корочкой, как он любил. Села напротив и с сочувствием посмотрела на мужа.

– Вадик, я все понимаю, – мягко сказала она. – Ты пережил тяжелый стресс. Ты мужественно с этим справляешься…

В последнем Вадим вовсе не был уверен.

– Но нельзя зацикливаться на своих страхах. Это может плохо кончиться. Ты понимаешь?

Вадим с тоской посмотрел в окно. За окном ночная темень сменялась серыми городскими сумерками.

– Твой страх передается Павлику, и неизвестно, как это на нем отразится в дальнейшем. Ты понимаешь, Вадик?

Вадим отломил вилкой кусок котлеты, положил в рот – вкусно.

– Павлик боится выйти из дома, – тяжело вздохнула Геля.

– Откуда ты знаешь? – поднял на нее глаза Вадим.

– Я вчера его видела, – удивилась Геля. – Это мой ребенок, между прочим. Я собираюсь общаться с ним каждый день.

Вадим отодвинул тарелку и на мгновение закрыл глаза.

– Я просил тебя взять путевку и куда-нибудь уехать, – смотреть на жену ему не хотелось, и он опять посмотрел в окно. – Ты узнала насчет путевки?

– Вадим, по-моему, ты меня не слышишь, – жена не собиралась сдаваться так просто. – Если ты думаешь, что кто-то за тобой охотится, ты должен немедленно все мне рассказать. Вадик! Немедленно.

– Я пытаюсь разобраться. Сейчас мне нечего тебе сказать.

– Будет лучше, если мы станем разбираться вместе, – Геля была терпеливой женой, голоса она не повысила.

– Я тебя очень прошу не ездить пока к Елизавете Игоревне. И никому не говорить, где Паша.

– Почему?

Потому что убить Вадима в городе трудно. Гораздо проще прикончить где-нибудь за городом. Но для этого его нужно выманить. Думать о том, как просто можно его выманить, похитив Пашку, не хотелось.

– Вадик, ты меня слышишь?

– Слышу, – заверил Вадим. – Все, Геля! Тема больше не обсуждается. Несколько дней Паша побудет у бабушки. Потом я решу, как нам поступить.

– Вадик, я предвижу твою реакцию, – быстро сказала жена. – Но тебе нужно обратиться к психологу. В этом нет ничего зазорного! Ты пережил стресс…

Вадим закрыл глаза, но это не помогло.

– Я не хочу сказать, будто ты делаешь что-то неправильно. Ты ведешь себя мужественно…

– Геля, все! – шепотом сказал он. Он не хотел шептать, так вышло.

Она замолчала, побарабанила пальцами по столу.

Вадиму очень хотелось чаю, но сил находиться рядом с Гелей уже не осталось.

– Ты помнишь, что завтра мы идем в ресторан? Завтра юбилей фирмы.

– Забыл. Во сколько начало?

– В пять.

– К пяти не смогу. Часам к семи приеду.

Он уже опаздывал, но поехал не в министерство, а к теще. Припарковался за два квартала: не только из-за возможной слежки, но и из-за забитой парковки у дома. На близлежащих улицах парковка была просто запрещена, и жильцы шестиподъездного дома бились за каждый квадратный метр во дворе.

Слежки за собой Вадим не заметил. Наверное, Геля права – у него необоснованные страхи и нужно обратиться к психологу. А еще лучше сразу к психиатру, чтобы не мелочиться. Он пережил стресс, и ему нужно лечиться.

Не выходя из машины, Вадим набрал номер Елизаветы Игоревны. Теща взяла трубку не сразу, и он успел здорово испугаться.

– Разбудил? – от страха в горле пересохло, он закашлялся.

– Нет, Вадик! У нас все хорошо!

Теща всегда его понимала. Говорила женщина бодро и весело, и он неожиданно обрел твердую уверенность: все будет хорошо, он справится.

На работу Вадим опоздал – пробки оказались серьезными. И едва успел отпереть дверь кабинета, как зазвонил внутренний телефон.

– Да! – рявкнул Вадим.

Он уже давно собирался обзавестись определителем номера, чтобы избавить себя от общения с неведомыми собеседниками, когда секретарши нет на месте.

– Я очень беспокоилась, – тихо сказала Катя Базутина.

Вадим помолчал, чувствуя, как от звука ее голоса отступают все тревоги, и второй раз за утро подумал, что все обязательно образуется.

– Все будет хорошо, – сказал Вадим.

Наверное, надо было сказать иначе, но он знал: Катя поняла его правильно.

Сны ему всегда снились дурацкие. Взять, к примеру, сегодняшний. Приснилось, как вчерашняя девчонка из кафе охотилась за Вадькой Корышевым с пистолетом. А он, Никита Алфёров, пытался до бывшего друга докричаться, но все никак не получалось, голос пропал. Во сне Никита за Вадьку переживал.

Тихо стукнула дверь – родители ушли на работу. Когда-то они хорошо относились к Наде, а потом всячески пытались помочь сыну пережить горе. Помочь в этом нельзя, но они старались.

Похоже, сейчас они переживают за Никиту еще больше. Сорок лет, ни жены, ни детей. Есть, правда, Кармелита – он про нее родителям рассказывал, но мексиканка им заочно не понравилась. «Жена должна быть своя, русская», – уверяла Никиту мама. Иностранка никогда не поймет его по-настоящему и никогда не станет настоящей подругой.

Обои в его бывшей детской выцвели. По-хорошему, во всей квартире давно нужно делать ремонт, но у родителей никак не доходили руки. Или просто не было желания. Вот если бы он женился и хотя бы изредка привозил к ним внуков, тогда другое дело.

Никита поднялся со старенького раскладного дивана, кое-как сложил постельное белье и сунул в ящик.

Он привык жить один. Кармелита нечасто у него ночевала. На самом деле, в гостинице ему было бы удобнее, но родители есть родители.

В кухне на плите стояли две кастрюльки. Никита приподнял крышки, заглянул внутрь – мама старалась готовить его любимые блюда, хотя ему давно уже было все равно, что есть.

Завтракал он медленно. Долго пил кофе, а потом достал телефон и позвонил Вадиму Корышеву.

– Привет, – сказал Никита, удивляясь самому себе. – Расскажи, как тебя пытались… убить.

– А тебе зачем? – зло спросил Вадим.

Никита тоже разозлился бы на его месте.

– Расскажи, – попросил Никита. – Я… видел кое-что.

– Не понял!

– Давай я к тебе подъеду. На работу, – быстро предложил Никита.

– Как хочешь! – очевидно, бывшему другу не хотелось больше общаться, но адрес он все-таки продиктовал.

До метро Никита шел, наклонив голову. Мелкий снег в сочетании с пронизывающим ветром приводили горожан в отчаяние. Почему-то сейчас он еще сильнее чувствовал себя чужим в родном городе. Когда он вышел из подземки и направился к министерству, снег сменился холодным противным дождем.

Войдя в тяжелые дубовые двери, он остановился у турникетов и позвонил Корышеву. Ждать пришлось недолго, Вадим появился через пару минут.

– Пойдем! – махнул он рукой на неприметную дверь.

За дверью оказалось кафе – крошечное, уютное, вовсе без посетителей. Корышев попросил кофе, Никита тоже.

Корышев хмурился, видимо, не желая тратить время на представлявшиеся ему бесполезными разговоры. Никита засомневался: зачем вообще он сюда притащился, не проще ли было все сказать по телефону?

– Ты говорил, в тебя стрелял человек из черного внедорожника, – осторожно начал Алфёров.

Корышев промолчал. Только нахмурился еще больше. Никита неожиданно задумался о том, каким он кажется бывшему другу. Тоже, наверное, старым.

– Я видел такой вчера. Выехал следом за тобой со стоянки у кафе. Я только не заметил, кто в машине сидел, – сказал он, решив пока не говорить про девчонку.

И тут хлопнула дверь. Никита обернулся и увидел ее. Вчерашнюю девушку. Она подошла к стойке, о чем-то спросила и тут же вышла. Вадим на девушку внимания не обратил.

– Но номер ты, конечно, не запомнил?

– Не успел, – признался Никита. – Послушай, если тебе нужна помощь…

– Спасибо, – равнодушно поблагодарил Вадим. – Если понадобится, позвоню.

Одним глотком допил кофе, встал из-за стола и направился к двери.

Вчерашняя незнакомка никуда не делась. Стояла у турникетов, болтая с симпатичной блондинкой. Никита вновь залюбовался ее изящной короткой стрижкой, маленькими ушками без серег и неожиданно почувствовал, как сжимается сердце. Девушка казалась такой юной и такой беззащитной.

– Красивые у тебя сотрудницы, – заметил Никита и внутренне скривился, произнеся эту банальность.

– Ее чуть не убили из-за меня, – огорошил Вадим.

Никита не сомневался: бывший друг говорит о «его» незнакомке с короткими темными волосами, а не о второй девушке, блондинке.

– Ладно, пока! – бросил Вадим и, не оглядываясь, прошел через турникет.

– Пока, – пробормотал Никита, которому мучительно хотелось расспросить Корышева о девушке, но шансов на это не оставалось никаких.

Раз за разом набирая два номера, Катя уже отчаялась услышать голос Севы или Вадима Михайловича. И потому, когда начальник рявкнул свое: «Да!» – она сначала просто испугалась, а потом уже испугалась персонально за него.

Нужно было срочно придумать причину, объясняющую ее настойчивость. Что-нибудь про ежегодную справку или статистическую таблицу, но она растерялась и, как дура, ляпнула:

– Я очень за вас волновалась!

Получается, дала понять, будто их связывает нечто более крепкое, чем совместная работа. И даже крепче, чем недавние выстрелы.

Действительно дура!

То ли от неловкости, то ли от пережитого страха, Кате захотелось заплакать. Со слезами она, конечно, справилась. Труднее было справиться с никуда не исчезнувшим нехорошим и ненужным предчувствием чего-то ужасного.

К счастью, Корышев куда-то торопился и на ее промашку внимания не обратил. Поблагодарил за заботу и положил трубку.

Куда именно торопился начальник, Катя поняла позже, когда ей захотелось печенья и она спустилась в буфет. Вадим Михайлович пил кофе вместе со вчерашним мужиком из кафе. И мужик этот Катю явно узнал. Посмотрел на нее и улыбнулся.

Н-да! День точно не задался! Если он расскажет Вадиму о Катиной вчерашней инициативе со слежкой, то выйдет еще хуже, чем со звонком.

Работать в таком состоянии с цифрами не имело смысла. Порадовавшись тому, что она не работает за станком и не стоит за прилавком (там-то уж точно филонить нельзя!), Катя включила компьютерную игрушку и начала увлеченно гонять шарики.

День тянулся медленно. Время от времени она продолжала набирать Севин номер, но брат по-прежнему не отвечал. Ей самой за весь день никто так и не позвонил, и даже Леся ни разу не заглянула.

Когда рабочий день подошел к концу, на улице уже было темно как ночью. Снова пошел снег. «Скоро Новый год», – как-то вяло подумала Катя.

Выйдя из министерства, Катя отправилась в салон мобильной связи. Медлительный молодой человек настойчиво пытался рассказать ей о преимуществах различных моделей, хотя Катя сразу указала ему на скромный телефончик с четырехдюймовым экраном. Видно было, что бедняге скучно и он не прочь поболтать с симпатичной девушкой. Но Катя смотрела на консультанта с раздражением.

Новый телефон и новую сим-карту она получила минут через двадцать.

Снаружи, через витрину, за Катей наблюдал мужчина в сером пуховике. Когда девушка вышла из салона, она почувствовала пристальный взгляд и обернулась. Не узнать мужчину Катя не могла. За ней следил собеседник Вадима Михайловича!

Мужчина изобразил незаинтересованность и быстро скрылся в толпе. Катя сначала заволновалась, но быстро забыла о незнакомце. Ей своих забот хватает! В начальника стреляют на улице, а у брата не отвечает телефон.

Как раз к Севе она сейчас и направлялась. Но мужчина в сером пуховике оказался настойчивым. Он проследовал за Катей в метро, и там девушка «засекла» незнакомца во второй раз. Тут она уже разозлилась. И злилась еще долго, пока Сева не открыл ей дверь. Только тогда Катя поняла, как сильно она устала. Просто смертельно.

– Тебе угрожают? – не здороваясь, спросила Катя.

Сева отступил, она вошла в квартиру.

– Ты выключаешь телефон, потому что тебе угрожают?

Он молчал, а она понимала, что угадала.

Севина куртка висела на вешалке. Куртка была мокрая. На полу валялись грязные ботинки. Аккуратистка Катя их подняла и поставила на коврик.

Девушка разделась и достала из сумки коробку с новым телефоном.

– Держи! – протянула она коробку Севе.

– Спасибо! Сколько я тебе должен?

У Кати от жалости к брату защемило сердце.

– Нисколько.

– Я тебе обязательно отдам. Потом. Есть хочешь?

– Я хочу домой, – сказала Катя и потянулась к своей куртке. Какого черта она ее вообще снимала?

Брат набрал на новом телефоне Катин номер, и в сумке раздался мелодичный звон.

– Севочка, – ласково спросила Катя. – Сколько ты должен?

– Много.

– Сколько?

– Я ничего платить не буду! – запальчиво воскликнул брат. – Меня подставили! Я мошенникам платить не буду.

– Ты дал себя подставить, – машинально поправила Катя.

«В своих бедах нужно винить только себя», – учила бабушка. Нас не заставляют делать что-то под дулом автоматов, сами делаем. Поэтому и спрашивать нужно только с себя.

– Сева, мы все возьмем кредиты!

– Нет! Я вам не позволю! – он потянулся к своей куртке. – Я тебя провожу.

– Не надо!

– Провожу!

– Нет! Я тебе не позволю! – с иронией повторила его слова Катя, захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице.

Снег еще шел. Мягкие хлопья красиво кружились в свете фонарей. Катя постояла на крыльце, оглядываясь. Оглядывалась она просто так, на всякий случай. Она не думала, что увидит мужчину в пуховике. Это было бы уж совсем дико.

Но она его увидела.

После встречи с Корышевым Никита забрел в ресторан. Ресторан оказался хорошим, и он провел там довольно много времени. Пообедал медленно и с удовольствием. Потом не спеша прогулялся, зашел в большой книжный магазин и долго листал книги.

Когда он вышел из магазина, уже темнело. Дождь сменился мокрым снегом. Ближайшая станция метро была совсем рядом, но он решил вернуться к министерству.

Никита не собирался снова навязывать Вадику Корышеву свою помощь. Ему даже просто смотреть на бывшего друга, у которого почти незаметно дергался уголок рта, было неприятно. Хотелось забыть эту гадкую подробность, но все никак не получалось.

Он успел вовремя, из серого здания неплотным потоком шли сотрудники. Девушку с короткой стрижкой Алфёров сначала не узнал – волосы скрывал капюшон куртки, а внимание на нее обратил только потому, что за ней шел некий молодой человек. Вероятно, как и сам Никита, поджидавший ее у министерства. Поначалу Никита еще немного сомневался, но, когда пошел следом и увидел, как девушка зашла в салон сотовой связи, а парень затоптался у витрины, сомнений не осталось. Неприметный с виду паренек, одетый в самые обычные джинсы и куртку, в каких ходят миллионы молодых москвичей, неуловимо напоминал бандита Промокашку из известного советского фильма «Место встречи изменить нельзя».

В салоне девушка пробыла довольно долго. Молодой человек, потоптавшись у дверей, отошел за угол здания. Никита заглянул через окно внутрь. Сомнений не осталось: девушка та самая – это она вчера следила за Вадимом, а за ней, в свою очередь, следил некто в черном внедорожнике. И бывший друг что-то такое говорил: вроде бы сотрудница чуть не погибла накануне.

Незнакомка привлекала Никиту невероятно. Впервые за долгие годы он почувствовал себя живым. А потому, когда симпатичная брюнетка вышла из салона и направилась к метро, он, не раздумывая, последовал за ней. Следивший за девушкой парень поступил умнее и перешел на другую сторону улицы. А Никиту брюнетка, кажется, засекла. По крайней мере, дважды пристально на него посмотрела: один раз на улице, а второй – в метро. Подозрительного парня она не заметила, а вот Никите он еще не раз попадался на глаза.

Стараясь держаться от девушки подальше, хотя района он не знал и очень боялся ее потерять, Никита проводил незнакомку до подъезда. Когда она зашла в дом, он решил выждать пятнадцать минут и забыть обо всей этой истории.

Корышев к нему за помощью не обращался, а навязываться он не будет! Да и чем он может помочь? Вадиму телохранитель не нужен. Когда-то Никита другу завидовал, потому что Вадик мог мгновенно уложить любого богатыря. Никита даже начал ходить в секцию айкидо, но вскоре бросил. Свободное время ему хотелось проводить с Надей и больше ни с кем.

Никита думал, что довел девушку до дома и никак не ожидал снова ее увидеть. Причем буквально через пять минут. Но она вышла. А он все еще болтался около подъезда. Теперь он не сомневался – она его заметила и узнала. Слишком зло и пристально посмотрела. А потом быстро, не оглядываясь, пошла обратно к метро.

Он старался держаться примерно в десяти шагах и только на пешеходном переходе подошел ближе. Зеленый свет все не загорался, девушка немного повернула голову, увидела его и посмотрела с неудовольствием. Потом отвернулась, стала смотреть на светофор, и тогда Никита тихо сказал:

– Не бойтесь.

Она никак не отреагировала. Как раз загорелся зеленый сигнал, и она шагнула на «зебру». На другой стороне улицы обернулась и резко остановилась. Никита едва на нее не налетел.

– Не бойтесь, – повторил Никита.

Девушка не выглядела испуганной, но у нее были очень усталые глаза, в полутьме казавшиеся почти черными.

– Не надо за мной ходить, – попросила она.

– Не буду, – согласился Никита.

Они уже почти подошли к метро. Прохожих было много, и Никита тронул девушку за руку, предлагая отойти за ним в сторонку. К его удивлению, она охотно согласилась.

– Вас попросил Вадим Михайлович? – не глядя на Никиту, спросила брюнетка.

Он не сразу понял, что Вадим Михайлович – это Вадик Корышев.

– Нет, – признался Никита. – Меня никто не просил. Я сам.

Она подняла на него глаза. Удивление в глазах сменилось легкой насмешкой, и ему непонятно отчего стало весело.

Девушка показалась ему очень красивой. Странно, как он не заметил этого раньше.

Когда Катя поняла, что мужик в сером пуховике идет за ней следом, она разозлилась. Мужик ее раздражал, хотелось остановиться и обругать его нехорошими словами. Жаль, без привычки не так просто найти подходящие.

Но едва незнакомец с ней заговорил, вся злость прошла. Он выглядел виноватым и, похоже, Катю стеснялся.

– Никита, – представился он.

– Екатерина, – пришлось сказать ей.

– Я не просто так пошел за вами, – объяснил Никита. – За вами от самой работы шел еще один человек.

– Какой? – машинально спросила Катя.

– Обыкновенный, – пожал плечами Никита. – В куртке, джинсах. Без очков, бороды и усов.

Катя некстати отметила, что, хотя роста Никита и невысокого, ниже Корышева почти на полголовы, плечи у него широченные.

– А вчера, когда вы вышли из ресторана, за вами последовал черный внедорожник. До этого он ждал на стоянке с погашенными фарами.

– Не за мной, за Корышевым, – поправила Катя.

– Не думаю. Вы сели в машину, когда Вадим уже уехал. Он ждал именно вас.

Катя покосилась на Никиту. Новый знакомый хмурился, о чем-то размышляя.

– Спасибо, – поблагодарила Катя за заботу. – Я сама разберусь со своими проблемами. Не ходите за мной больше, это раздражает.

Она повернулась и вошла в вестибюль метро. Никита шел чуть сзади, но это было нормально, ему тоже нужно попасть домой. И когда он вошел в вагон вслед за ней, Катя не возмутилась – брат жил в спальном районе, откуда путь только в центр. Катя сидела, Никита стоял перед ней, держась одной рукой за поручень, и ей приходилось смотреть ему в живот. Это Кате не нравилось – раз уж вагон почти пуст, он вполне мог бы отыскать себе свободное местечко.

Еще больше ей не понравилось, когда он вслед за ней подошел к дверям вагона.

– Никита! – мягко упрекнула Катя.

– Я вас провожу, – вздохнул он.

Поезд остановился. Катя вышла из вагона и остановилась:

– Я же вас просила…

Он молчал, глядя мимо нее. Не отстанет, поняла Катя.

– Сейчас за мной тоже кто-то следит?

– Не заметил, – неохотно разжал он губы.

– Помощь мне не нужна. До свидания, Никита.

Катя повернулась и больше на него не смотрела. Он продолжал идти следом, и девушка невольно подумала, что из детектива история стремительно превращается в фарс.

Он даже в подъезд вошел вслед за ней и в лифт зашел. И только когда она отперла дверь квартиры, хмуро спросил:

– Все в порядке?

– Все в порядке, – вздохнула Катя, включая свет в прихожей. – Все просто замечательно, и я вам искренне благодарна.

И захлопнула дверь. Расстегнула куртку, помедлила и прямо в грязных ботинках отправилась на кухню. Открыла дверцы кухонного шкафа. Сначала показалось, все нормально, чашки стоят на своих местах. Но потом Катя все-таки вернулась в прихожую, достала из сумки телефон и посмотрела на сделанные утром фотографии. Тут-то и стало ясно: чашки стоят по-другому. Не так, как утром.

Страх накатил мгновенно.

Такое она испытывала только однажды, в детстве, когда чуть было не угодила на рога огромной корове.

Бабушкина приятельница купила дом в деревне и зазвала бабушку к себе в гости. Вместе с внуками – Катей и Севой. Неприятное происшествие случилось в первый же вечер. Приятельница повела гостей гулять вдоль опушки леса. Пожилые женщины любовались природой, Катя с братом взапуски носились по зеленым тропинкам.

Корова, как тогда показалось маленькой Кате, появилась ниоткуда. Шла прямо на нее и громко мычала. Катя даже не помнила, как бросилась в лес, спасаясь от жуткого чудовища. Она помнила только, как все долго ее утешали. Уехать из деревни пришлось тем же вечером, а окончательно Катя успокоилась только в электричке. Брат потом долго ее дразнил, изображая пальцами рога.

Сейчас Катя поступила так же: опрометью бросилась в прихожую и распахнула входную дверь. К счастью, Никита все еще ждал лифта, и Катя угодила прямиком в его объятия.

– Что? – тихо спросил он, поглаживая ее по плечу. – Что случилось?

Катя молчала. Тогда он сильнее прижал ее к себе, а поглаживать перестал.

– Пойдем, – наконец потянул ее в квартиру Никита.

Он даже взял ее за руку, а у Кати не осталось сил сопротивляться.

30 ноября, четверг

Вечером она должна быть спокойной, уверенной и доброжелательной. На волну уверенности и доброжелательности Геля старалась настроиться с самого утра. Она вообще часто так делала, но сегодня, с учетом грядущего корпоратива, такой аутотренинг был просто необходим.

Поэтому она решила не замечать мрачной мины мужа, с преувеличенным интересом разглядывавшего тарелку с омлетом.

– Ты помнишь про вечер, Вадик? – мягко напомнила Геля.

– Конечно, – кивнул муж. – К семи точно приеду.

Приехать ему следовало на два часа раньше, но она только ласково попросила:

– Постарайся не опаздывать.

Он покивал: мол, не опоздаю. Кивал с таким видом, словно ему предстояло идти на похороны.

Геля никогда не думала, что одно случайное событие, пусть этим событием и стало покушение на его жизнь, способно настолько изменить Вадима. Она считала мужа сильным и мужественным и втайне очень им гордилась, а он за несколько дней даже постарел от страха. Геля выросла на рассказах своего героического дедушки, прошедшего всю Великую Отечественную войну, и с детства твердо была уверена в одном: настоящий мужчина обязан быть мужественным и больше никаким.

А Вадим даже царапины не получил, да и случилось это неделю назад. А страдает, будто началась третья мировая война.

Смотреть на мужа было неприятно, и Геля старалась не смотреть.

Вадим уехал. Она поговорила с матерью, потом с Павликом.

Завтра же нужно прекратить пугать ребенка неведомой опасностью. Вадим может бояться сколько угодно, а уродовать психику сына Геля не даст. Мальчик будет нормально ходить в школу, а не прятаться у бабки.

Мужчина и мужество – однокоренные слова, и это надо знать с детства.

Время тянулось медленно. В салон красоты, куда она записалась еще дней десять назад, ехать было рано. Геля полежала в ванне, неспешно накрасилась, надела привезенное из Италии специально для такого случая платье – скромное, но дорогое и изысканное. Посомневалась – надеть ли пальто или можно уже шубку – и вышла из дома.

В салон она все-таки приехала минут на десять раньше, чем следовало. Поболтала с администратором. Тетка Геле нравилась, она была веселой и улыбалась клиенткам не дежурно, а вполне искренне. Геля обычно сама старалась так улыбаться. Жаль, получалось не всегда.

Наконец выглянула Гелина любимая парикмахерша и пригласила ее в зал. Геля села в кресло, закрыла глаза. С мастером ей повезло, и она это ценила. Дорогих салонов в Москве много, а хороших мастеров мало. На волосы Геля не жаловалась, волосы у нее были густые и послушные, но плохую прическу можно сделать даже и при таких волосах.

– Ангелиночка, все! – спустя сорок минут прошелестела парикмахер.

Геля открыла глаза и невольно улыбнулась – прическа получилась замечательная. Геля покрутила головой и поблагодарила мастера.

Потом по плану был маникюр.

К офису Геля подъехала, как и полагается начальству, позже всех, когда сотрудники уже собрались.

Геля улыбалась коллегам, расточала комплименты и похвалы нарядам офисных дамочек. Она всегда старалась быть учтивой.

– Ангелина! – пробился к ней Слава.

Геля его сразу заметила, как только вошла в зал. И его жену, одетую в нелепый офисный костюмчик, будто она пришла на собеседование, а не на банкет, тоже заметила. Впрочем, Геля тут же сама себя одернула. Объективно оценить Славину жену у нее вряд ли получится, а попусту злорадствовать не стоит.

– Здравствуйте, Слава, – улыбнулась Геля.

Жена скромненько держалась позади мужа, мило улыбаясь Геле.

«Веселья у нее поубавилось бы, если бы она знала правду», – зло подумала Геля, мгновенно почувствовав себя ведьмой. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуть доброжелательный настрой. Хотя чего ей нервничать? Самая обычная женщина – не дурнушка, но и не красавица. Только глаза необычные, раскосые, придают ей изюминку. А больше ничего примечательного. Она, Геля, гораздо красивее.

– Представите меня вашей супруге? – с улыбкой посмотрела на любовника Геля.

Слава скривился, но пожелание начальницы выполнил. Видно было, как сильно он нервничает, и Гелю это позабавило.

– Корышев приедет? – выждав момент, тихо спросил Слава.

– Конечно, – кивнула Геля. – Часов в семь.

Вадим появился только в четверть восьмого. Геля, укоризненно улыбнувшись, постучала ноготком по циферблату своих часов.

Вадим был зол. День не задался с самого утра. Сначала непосредственный начальник затеял незапланированное совещание, потом высокому начальству понадобились справки и отчеты, которые еще не успели толком подготовить, да еще и телефон звонил непрерывно – казалось, всем сегодня нужен Вадим и его помощь. Одно хорошо – на размышления о своих проблемах времени уже не оставалось.

Катя позвонила перед обедом.

– Вадим Михайлович, – быстро сказала Катя. – Мне нужно кое-что вам сказать. Очень нужно. Извините.

– Сейчас зайду.

Вадим положил трубку и немного посидел, раздумывая. Ему нужно разобраться с нападениями, а потом разобраться с Катей. Но как это сделать, он не представлял. Не так-то просто разобраться с покушениями на себя самого, если раньше такого никогда не случалось.

Катя не сидела за компьютером, как обычно, а стояла у окна. В первый момент он ее не увидел и даже испытал досаду. Подумал, не дождалась его и куда-то убежала. А когда заметил ее тонкую фигурку, то не сразу поздоровался. Несколько секунд любовался ею, отчетливо сознавая: сейчас ему нужна она одна. Хотя нет, еще ему нужен Паша. И Геля нужна, несмотря на раздражение, которое вызывала у него жена в последнее время.

– Вадим Михайлович, – повернулась к нему Катя. – Стреляли в меня. Вам просто не повезло. Вы случайно чуть не попали под пули.

– Что за бред! – опешил Вадим, закрыл дверь и уселся в ее кресло.

– Бред, – подтвердила Катя. – Но это правда. Вокруг меня происходят странные вещи. Кто-то три дня подряд проникает в мою квартиру.

– Смени замок, – машинально посоветовал Вадим.

– Уже сменила.

– Из квартиры что-то пропало?

– Нет.

– Ч-черт, – прошипел Вадим, почувствовав, как вибрирует в кармане пиджака мобильный.

Опять начальство. Вадим встал и на ходу бросил:

– С квартирой надо разобраться, но стреляли в меня.

Стреляли в него. Катю же никто не пытался перед этим убить в подъезде!

К вечеру Вадим почувствовал себя совершенно вымотанным. Он даже пообедать не успел. Хорошо хоть, все распоряжения начальства выполнил на «отлично».

Думал было, на банкет он уже не успеет, а Геля потом долго будет смотреть на него печально и укоризненно, как на непослушное дитя, но все же освободился вовремя.

Решив избавить себя от мороки с парковкой в центре, он оставил личный автомобиль на министерской стоянке и вызвал такси.

Веселье было в самом разгаре. Увидев его, Славка Ротнев замахал руками, Геля показала на свободный стул рядом с собой, а остальные с большим интересом его разглядывали.

Незамедлительно появившийся официант с готовностью принял заказ, а Вадим только сейчас понял, как же он проголодался.

– Много работы? – сочувственно спросила Геля.

– Угу.

– А за границей перерабатывать не дают, – засмеялся Ротнев.

– Вранье, – усмехнулся Вадим. – Чтобы хорошо жить, надо хорошо работать. А живут за границей неплохо.

– У них так не воруют! – вмешалась в разговор веселая девушка, сидевшая рядом с Ротневым.

«Жена, наверное», – подумал Вадим. А потом увидел, как еле заметно поморщилась Геля. Странно, девушка вроде бы не сказала ничего обидного. Вадим удивился, но не придал этому значения.

– Ты смотрел бумаги? – наклонившись к Вадиму, спросил генеральный директор.

– Какие бумаги? – не понял тот.

– Я сделал справку по текущему положению.

– Нет, не видел еще. В выходные посмотрю.

– Звони, если вопросы будут.

– Позвоню.

В делах фирмы нужно разобраться. Непонятно, почему совсем нет прибыли.

От съеденного и выпитого захотелось спать. Вадим несколько раз зевнул, и Геля это заметила. Ласково, но с намеком погладила его по плечу. Возьми, мол, себя в руки!

«Странно, – подумал Вадим. – Жена со всеми вежлива и ласкова, всем улыбается и говорит комплименты, но все равно кажется хмурой и неприступной. Похожа на женщину-судью, какими их показывают в американских фильмах. Или даже на суровую богиню правосудия, не к ночи будет помянута эта, как ее…» – снова не вспомнил имени богини Вадим.

У Вадима зазвонил телефон. Снова наиглавнейшее начальство. Он встал и вышел в холл, чтобы музыка и шум не мешали разговору.

– Вадим Михалыч, – озабоченно сказал ему начальник. – Тут такое дело… Березин заболел, а завтра конференция заканчивается. Кому-то надо выступить. Съезди, а?

Конференция уже неделю шла в одном из подмосковных отелей, и Березин был там представителем от министерства.

– Но… – опешил Вадим. – Я же выступлений не слышал.

– Наплевать. Посмотри тезисы докладов. Скажи пару слов. Говоришь ты хорошо, лучше меня. Как-нибудь справишься.

Именно сотрудник их министерства должен был закрывать конференцию. Отказаться никак нельзя, и Вадим это понимал.

– Что случилось? – Геля не желала оставить его в покое.

– Завтра придется съездить на конференцию. – Вадим сунул телефон в карман.

– Далеко? – в холл вышел улыбающийся Ротнев.

– Не очень. – Вадим назвал отель. Между прочим, известный и считавшийся поистине роскошным.

Очень хотелось позвонить Кате. Он должен ей позвонить, Катя будет волноваться, когда его завтра не окажется на месте. Или не будет? Если считает истинной целью неведомых злодеев себя, а не его?

Кате Вадим все же позвонил. Предварительно укрывшись в мужском туалете, поскольку только тут он мог не опасаться вездесущей заботливой Гели. Слышать Катин голос, невзирая на специфику места, в котором он находился, было приятно. Вадим понимал: с этим чувством нужно что-то срочно делать. Но что, он не знал.

Вспоминать вчерашний вечер было тошно. Вчера Катя вела себя как законченная истеричка. Сидела и тряслась, а Никита смотрел на нее с жалостью. Не то чтобы ее сильно волновало, что подумает этот мужчина, но позволить считать себя нервной дурочкой не хотелось. Хотя Никита ей вчера очень помог. Съездил за новыми замками и потом сам их поменял.

Утром она решила ехать на работу на машине. Как настоящая москвичка. Или просто чтобы не оглядываться ежесекундно по сторонам. Никита сказал, вчера за ней следил какой-то парень. И сегодня в метро Кате спускаться не хотелось. Мало ли!

Придя на работу, Катя немедленно схватилась за телефон. Хотела рассказать Корышеву, что на самом деле покушались на нее. Но дозвониться до начальника никак не удавалось – то занято, то никто не отвечает. А когда Вадим Михайлович наконец ответил и Катя попыталась ему все объяснить, он не стал ее слушать.

Сил и дальше хранить тайну у Кати просто не осталось. Она еле дождалась, когда появится Леся, и сразу ей все выложила.

– Я тебе сейчас кое-что расскажу… – начала Катя, – ко мне три дня подряд кто-то приходил в квартиру.

– Кто? – уставилась на нее подруга.

Таких по-настоящему голубых глаз, как у Леси, Катя больше ни у кого не видела.

– Да откуда же я знаю! Сначала платок непонятно как оказался на полу. Если бы я его уронила, то точно бы заметила и подобрала. Потом чашки в сушилке кто-то переставил. Я их так никогда не ставлю. И печенье из вазочки исчезает само собой, – тут Катя неожиданно развеселилась. – Такое впечатление, будто кто-то приходит ко мне чайку попить.

– А ты… не ошиблась? – озадаченно спросила Леся.

– Не ошиблась! – отрезала Катя.

– Может, мама приходила? – подумав, предположила подруга.

– С какой стати? – возмутилась Катя. – Мама днем на работе, папа тоже. И вообще, они звонят перед тем, как прийти.

– А Саша?

– А Саша тем более! Ему ехать до моего дома больше часа, и приезжает он по вечерам.

Леся еще немного посидела, поразмышляла, но больше ничего стоящего не придумала. Посоветовала поменять замки, но Катя это уже сделала.

Конечно, оставался еще Сева. В смысле, если кому-то и стоило рассказать о случившемся, то только Севе. Но брату и своих проблем хватает, решила Катя, и когда брат позвонил со своего нового мобильного, Катя весело рассказала о работе, о посиделках с Лесей, но словом не обмолвилась о вчерашнем. Наверное, для Севы так будет лучше. Хотя самой Кате после разговора с братом стало еще тревожнее, чем вчера, когда она выскочила на лестницу к Никите в объятия.

Тревога не проходила, но Катя постаралась ее не замечать, повернулась к компьютеру и до вечера честно отрабатывала свою зарплату.

Корышева она увидела, когда выезжала со служебной стоянки. Начальник садился в такси, а прямо за фирменной машиной пристроился грязный черный внедорожник. Кате стало страшно. Захотелось выбежать и показать Вадиму Михайловичу на этот автомобиль. Сомнений не оставалось. За кем-то из них уже который день следят! Она не собиралась вновь ехать следом за начальником, но, пока ждала своего сигнала светофора, правая передняя дверь ее машинки неожиданно распахнулась, и на пассажирское сиденье плюхнулся Никита. И брюзгливым голосом скомандовал: «Поехали!»

Вообще-то Никита не собирался больше помогать ни нервной девушке Кате, ни тем более Вадьке Корышеву. Он им не заботливый дядюшка! И навязываться никому не будет! Да и девушка его вчера сильно разочаровала. Сначала понравилась, а потом разочаровала. То ли был кто-то в ее квартире, то ли нет. А она уже перепугалась до полусмерти и начала лить слезы. Вот Надя знала, что умирает, а все равно шутила до последней минуты. И переживала не за себя, а за Никиту и за родителей.

– Куда? – спросила Катя. – Куда поехали?

– Ты же собиралась за Вадимом, – предположил Никита.

– Я не собиралась, – вздохнула она и внимательно посмотрела в зеркало на идущие сзади машины. – Но…

– Я видел, – сказал Никита.

Водитель черного внедорожника, кажется, поднаторел в слежке и пропустил вперед не только Катин автомобиль, но и еще парочку машин. В какой-то момент Никита потерял преследователей из виду, но вскоре снова увидел в зеркале знакомый силуэт. Впрочем, может, и не знакомый. Номер-то Никита не смог разглядеть. Ни вчера, ни сегодня. Вчера понятно – из окна кафе не больно много увидишь, а сегодня он просто торопился. Подошел к министерству и увидел, как Корышев садится в такси, а потом заметил Катю и черный внедорожник. Он побоялся, что не успеет сесть к ней в машину, и на номер смотреть ему было некогда.

У министерства Алфёров оказался, потому что с утра мучился дурными предчувствиями. Проснулся он поздно и сразу подумал о перепуганной Кате. О том, как вчера делал над собой усилие, чтобы хорошенько ее встряхнуть, дабы привести в чувство.

Балаган какой-то! Но балаган, как он легко допускал, опасный. И, несмотря на разочарование, забыть о девчонке у Никиты никак не получалось. Причем не из-за простого мужского интереса. А почему? А этого он и сам никак не мог осознать. Непонятно почему. Может, жалко ее стало. Похоже, ей больше не к кому обратиться со своими страхами.

Сначала он собирался Кате позвонить. Спросить номер телефона он вчера догадался. Мол, поинтересуюсь, все ли в порядке, и заставлю себя забыть обо всей этой истории. Но почему-то не позвонил, а просто поехал вечером к министерству.

– Сверни куда-нибудь, – предложил Никита.

– Зачем? – Катя внимательно смотрела на дорогу.

– Посмотрим, за кем он едет, – объяснил Никита.

Катя прикусила нижнюю губу. Сворачивать ей не хотелось.

«Это она сосредоточенно думает, – Никита уже знал эту Катину привычку. – Наверное, влюблена в начальника. И жаждет спасти любимого от неминуемой смерти. Непонятно только как. Прикроет собственным телом?»

– Давай позвоним Вадиму и все расскажем, – предложил Никита.

Но тут такси замигало правым поворотником, и водитель свернул на стоянку у ресторана. Вадим вышел из машины и, не оглядываясь, вошел в ресторан.

Катя сориентировалась моментально, проехала чуть дальше и отыскала чудесное местечко в ряду машин на парковке у соседнего дома. Вход в ресторан и стоянку видно отлично, а ее машинку углядеть не так-то просто: и фонарь не близко, и соседние машины удачно прикрывают ее с флангов. Девушка облегченно откинулась на спинку сиденья и даже глаза закрыла. А потом неожиданно сказала с завистью:

– А Корышев сейчас наверняка ест что-нибудь вкусное.

– Ты голодная? – догадался Никита.

– Ничего, – быстро улыбнулась она. – Потерплю.

Никита молча выбрался из машины, захлопнул дверь и направился к супермаркету, зазывно сверкавшему огнями неподалеку.

Крупные снежинки кружились в свете желтых фонарей. Никита вспомнил детство. Канун Нового года и волнительное чувство предвкушения чуда.

По пути он внимательно оглядывался по сторонам. Но преследовавшего их черного внедорожника не заметил. Похожая машина стояла на тротуаре у ресторана, но ее крышу и капот уже успел покрыть слой снега. Да и в салоне никого не было.

Войдя в магазин, он сразу же направился в отдел готовых блюд. Почти не раздумывая, купил большую аппетитную курицу-гриль, две порции жареной картошки, две бутылки минералки и пачку салфеток. Не вполне, конечно, комильфо угощать даму жареной курицей, но ничего другого он не смог придумать.

Обратно он решил вернуться другой дорогой, обойдя ресторан со двора. Черный внедорожник с погашенными огнями прятался на той же стоянке, что и Катя. Стоял наискосок, через пару рядов. Мужчину в салоне почти не было видно, но Никита его заметил. И номер автомобиля наконец разглядел. В следующий раз он уже будет уверен, преследует их этот внедорожник или им всем просто кажется.

На такси, стоявшее прямо напротив входа в ресторан, Никита внимания не обратил.

Никита открыл водительскую дверь, наклонился и сказал Кате почти в ухо:

– Выходи и пересядь на заднее сиденье.

Что-то в его голосе заставило Катю послушаться. Никита чуть отступил, она вышла, хотела оглядеться, но он быстро подтолкнул ее к задней двери.

С заднего сиденья не было видно ничего, кроме стоявших рядом машин.

– Он здесь? – догадалась Катя.

Никита сел на место водителя и посмотрел на нее в зеркало.

– Возможно. Ты сейчас вылезешь в другую дверь, пригнешься и уйдешь вдоль стены. А машину я потом тебе пригоню, – он ободряюще кивнул. – Не бойся.

– А… ты? – осторожно спросила Катя.

– А я осмотрюсь и решу по обстановке.

Он прав. Ей нужно ехать домой. В уютную квартирку, куда никто чужой больше не войдет, потому что вчера поменяли замки. Принять ванну, а потом лечь в постель, уснуть, а утром проснуться и забыть обо всех этих невообразимых событиях.

Так, да не так. Она с ума сойдет, ожидая от него известий.

– Я никуда не пойду, – сказала Катя.

– Ты будешь мне мешать.

– Знаю.

– Катя…

– Я никуда не пойду! Если бы кого-то из нас хотели убить, то уже убили бы! – заявила Катя, заглядывая в глаза Никитиному зеркальному отражению.

Они так и разговаривали, переглядываясь через зеркало заднего вида. Никита боялся отвести взгляд от черной машины, стоявшей впереди.

Больше Никита уговаривать девушку не стал. Повернулся, подал ей увесистый целлофановый пакет. Когда Катя пакет надорвала, салон вмиг наполнился упоительными ароматами жареной курицы и картошки со специями. Но аппетит неожиданно пропал. Она достала бутылку воды, отпила из горлышка.

– Дай мне тоже, – попросил Никита.

Она достала вторую бутылку, как-то сразу догадавшись, что и ему курицы не хочется.

Мимо шли люди. Сначала две пожилые дамы, потом прошел парнишка с собакой. Собаку Кате видно не было, только руку с натянутым поводком.

– Ризеншнауцер, – сказал Никита, хотя она ни о чем не спрашивала.

Несколько человек вышли на крыльцо ресторана. Курильщики. Женщины в накинутых на плечи шубках, мужчины в пиджаках и уже без галстуков.

Кате неожиданно захотелось, чтобы у нее тоже была такая шубка. И высокие сапоги, как у Леси. И еще нужно уговорить Сашу сходить в ресторан. Захотелось почувствовать себя красивой и легкомысленной.

Они так редко куда-то выбираются. Обычно Саша приезжает к ней на выходные, она готовит что-то вкусненькое, а потом они смотрят кино. В воскресенье вечером Катя провожает его домой. Правда, в хорошую погоду они ходят гулять. Как примерные супруги с сорокалетним стажем семейной жизни.

У Кати зазвонил сотовый. Это как раз звонил Вадим, чтобы сообщить Кате об изменениях в планах и завтрашней конференции. Катя с облегчением вздохнула, пересказала разговор Никите и снова уставилась в окно.

Молчание угнетало. Она смотрела Никите в затылок, придумывала, что бы такое еще сказать, но ничего не придумала.

– Расходятся, – примерно через час обрадованно сказал Никита.

К дверям ресторана подъезжали такси, увозили пассажиров. Машин было много, и они мешали друг другу.

Появился Корышев вместе с красивой женщиной и каким-то парнем. Женщина была в короткой распахнутой шубке. На светлые волосы падали хлопья мокрого снега, но женщина их не замечала. Катя обязательно подняла бы капюшон, превратившись из роскошной дамы в обычную московскую гражданку. Впрочем, она никогда и не была роскошной дамой.

– Это они. Парень Вадьку сюда и привез. – Никита проводил глазами троицу и посочувствовал незнакомому парню. – Целый вечер скучал, бедняга.

– Поехали! – поторопила Катя, едва не подпрыгивая на сиденье.

– Подожди!

Никита дождался, когда от ресторана отъедет еще одно такси, и только тогда тронулся с места. У выезда на проспект он притормозил, Катя обернулась, заметила метрах в десяти огни следовавшей за ними машины.

Никита тоже заметил, кивнул Кате в зеркало.

Тот самый черный внедорожник. И Кате, и Никите было ясно: слежка ведется именно за Катей, не за Корышевым. Если бы владельца черного внедорожника интересовал Вадим, то его бы давно уже и след простыл. А он дожидался Катю.

Никита недолго ехал прямо, потом свернул направо, потом еще раз свернул, а потом вообще начал пробираться через какие-то проходные дворы. Катя совершенно перестала ориентироваться, пока неожиданно не поняла, что машина едет уже по ее улице.

Катя нервничала. Но сегодня, слава богу, обошлось без истерики. Не как вчера.

– Ты хорошо знаешь Москву, – сказала она Никите.

– Я здесь родился, – усмехнулся тот.

Он здесь родился и вырос, а чувствовал себя чужаком. Он на всей планете чувствовал себя чужаком. Да-да! Как инопланетянин.

Никита припарковался напротив ее дома. Кажется, от преследователей ему удалось оторваться.

– Спасибо, – сказала Катя.

– Подожди, – остановил он ее.

Она внимательно посмотрела на Никиту в зеркало.

– Тебе лучше переночевать в другом месте.

– Я не могу всю жизнь ночевать в другом месте, – пожала плечами и открыла дверь.

Никита быстро вышел из машины и постарался встать так, чтобы закрыть собой Катю от случайного наблюдателя. Вчера она раздражала его тем, что слишком боялась, а сейчас разозлила своей легкомысленностью.

– Всю жизнь не потребуется. Во всяком случае, я так надеюсь.

– Никита, я тебе очень благодарна, – сказала она. – Но ночевать я буду дома. Все хорошо в меру.

– В каком смысле? – не понял он.

– Я и так злоупотребляю твоей добротой.

«Ты самый добрый на свете, – говорила когда-то Надя. – И самый умный», – добавляла потом со смехом.

– Ничем ты не злоупотребляешь, – проворчал Никита.

Ему вдруг очень захотелось есть, и он достал из машины пакет с так и не съеденной курицей. Катя неодобрительно покосилась на пакет, закрыла машину и пошла к дому. Гордо вздернув голову, но проигнорировав светофор и «зебру». «В Америке так никто не делает», – мельком отметил Никита.

В квартиру он вошел первым. Когда девушка отперла новые замки и открыла дверь, он осторожно придержал ее, сам включил свет и огляделся. Квартира была маленькая, однокомнатная. По американским меркам просто убогая.

Катя скинула ботиночки, сунула ноги в тапочки и снова неодобрительно посмотрела на пакет с курицей.

– Ты не ешь магазинную еду? – предположил Никита.

– Ем, – она опять пожала плечами.

У нее было две привычки – пожимать плечами и прикусывать губу.

– Тогда давай поужинаем.

Он по-хозяйски прошел на кухню. Вымыл руки, достал из сушилки тарелки. Вилки и салфетки девушка подала сама. И курицу разрезала сама.

Курица остыла, но съели они ее быстро, с аппетитом.

Надо было уходить. Ему нечего больше делать в этой квартире.

– Во сколько ты уходишь на работу? – спросил Никита.

Она не успела ответить. Где-то зазвонил телефон. Катя вышла, вернулась с трубкой в руках.

– Дома, – говорила она кому-то. – У меня все нормально, лучше скажи, как…

Собеседник дослушивать не стал и отключился. Никита услышал короткие гудки. Катя закусила губу, потерла трубкой щеку и бросила ее на стол.

– Кто это? – поинтересовался Никита.

– Брат, – вяло ответила Катя.

Никита понял, что говорить о брате ей не хочется, и сменил тему.

– Катя, номер внедорожника… – он продиктовал цифры и буквы. – Тебе этот номер знаком?

– Нет, – подумав, сказала она.

– Запиши.

– Я запомнила.

Теперь точно надо уходить. Он смотрел на ее бледное лицо и мучительно искал подходящую причину, чтобы остаться.

– Так во сколько ты уходишь?

– От половины девятого до девяти. Как получится. Никита…

– Я подъеду завтра! – Он поднялся и предупредил: – Без меня не уходи.

– Ты не можешь провожать меня всю жизнь.

– Всю жизнь провожать не буду, – успокоил он. – А завтра провожу. Не уходи без меня!

– Никита, почему ты это делаешь? – серьезно спросила она.

– Не знаю, – так же серьезно ответил он. Подержался за спинку стула и сказал правду: – Если с тобой что-нибудь случится, я себе не прощу.

Она так и не вышла его проводить, и он вынужден был негромко крикнуть:

– Катя! Запри дверь!

Домой он поехал на метро. Современные поезда ему понравились. Он таких еще не видел. «А люди остаются прежними», – в который раз привычно подумал Никита, но тут совершенно неожиданно понял, что перестал ощущать себя инопланетянином. Сейчас он казался самому себе обычным русским мужиком, который не только привык справляться сам со всеми проблемами, но и способен защитить свою женщину.

Правда, своей женщины у него не было, а была только чужая, почти незнакомая Катя, и она же главная его проблема. Девчонка не вызывала у него мужских чувств, но он действительно не простит себе, если ее убьют.

31 ноября, пятница

У соседей лаяла собака. Лаяла едва слышно. Даже странно, что это его разбудило. Впрочем, его могло разбудить и что-то другое. Вадим посмотрел на часы – без пяти семь. Еще немного полежал и, стараясь не разбудить Гелю, отправился на кухню.

Лай стих, потом раздался снова. Собака у соседей была беспородная, маленькая и с виду очень бестолковая. Но на своих она никогда не лаяла, только на чужих. «Своими» собачонка считала всех жильцов подъезда.

Вадим на собачий лай внимания не обращал. А Пашка недавно сказал за завтраком:

– Муся лает. Чужой кто-то идет.

– Муся может и на муху лаять, – засмеялся тогда Вадим, но сын упрямо повторил:

– Чужой прошел.

Почему-то Муся не лаяла, когда чужой поджидал Вадима в подъезде. Никакого лая он тогда не слышал. И это лишь доказывало Мусину бесполезность в качестве сторожа.

Вадим включил чайник и замер. Тогда человек прятался у входной подъездной двери. Наверное, площадку первого этажа Муся не считает территорией, которую нужно охранять.

А сейчас, похоже, кто-то поднялся на их второй этаж. И тем самым вызвал Мусино неудовольствие.

Вадим бросился к двери, медленно, стараясь не шуметь, отпер замки и тихо приоткрыл дверь. В соседской квартире слышались голоса, хозяева пытались унять собачонку. Где-то наверху хлопнула дверь.

Шагов на лестнице он не услышал, но теперь хлопнула дверь внизу.

Вадим бросился к кухонному окну, успев по дороге выключить свет. Из подъезда вышел мужчина, постоял, обогнул шлагбаум и вышел на улицу. За шлагбаумом опять постоял, огляделся и сел в припаркованную белую машину.

Муся больше не лаяла.

Вадима незачем было поджидать на лестнице в семь утра. Он никогда не выходил раньше половины девятого.

Вот только сегодня собирался вызвать такси, как только побреется и позавтракает. Сегодня ему далеко ехать.

О том, что сегодня нужно ехать на конференцию, он сам узнал только вчера вечером.

Геля права? Ему нужно лечиться?

Завтракать расхотелось. Вадим вернулся в спальню.

– Геля! Вставай!

– Ты уже уходишь? – сонно спросила жена.

– Вставай, Геля, – он легонько ее потряс. – Вставай и одевайся! Быстро!

– Вадик, в чем дело? – она потерла глаза и укоризненно на него посмотрела.

«У него приступ шизофрении», – говорил Гелин взгляд. Но, будучи замечательной женой, Геля все же встала и начала одеваться.

Выключить свет в квартире он не дал. Выглянул на лестничную площадку, взял жену за руку и тихо потянул вниз. Им невероятно повезло – во двор въехал мусоровоз, загородив вход в подъезд. Вадим показал Геле на забор, отделяющий их двор от соседнего. В центре города свои преимущества: в спальных районах не бывает огороженных дворов.

В одном месте в заборе была дырка – не хватало металлического прута. Вадим об этом узнал прошлым летом, когда поймал сына, без спроса лазавшего в соседний двор. Тогда дыру в заборе скрывали зеленые кусты. Сейчас кусты были голые, а под ними – липкая грязь.

Помнится, Вадим Пашку отругал. Рассказал о сложной криминогенной обстановке и опасностях, подстерегающих маленьких непослушных мальчиков на улицах столицы. Сам Вадим в семь лет бегал по всему району, и его никто не ругал. Просто тогда жизнь была другая.

Геля больше не смотрела на него с укоризной, она вообще на него не смотрела. Сумасшедшим бессмысленно что-то объяснять.

Она послушно пролезла в дыру. С другой стороны забора тоже была грязь, и обувь они сильно испачкали.

Такси Вадим вызвал, когда они оказались в паре кварталов от собственного дома.

– Вадим… – наконец разжала жена губы.

– Посиди сегодня у мамы, – велел он. – Вечером я вас с Пашей заберу.

– Вадим, в чем дело?

Подъехало такси. Несмотря на стресс, он не забыл открыть жене дверь.

– Геля, я очень хочу ошибаться, но… Короче, сегодня ты посидишь у мамы!

Она не стала спорить при таксисте, а потом он просто молча довел ее до квартиры тещи и, как только та отперла дверь, бросился вниз по лестнице.

Сначала Вадим подумал о том, сколько усилий ему придется приложить в будущем, чтобы восстановить мир в семье. Да и все ли хорошо в их отношениях, если он боится рассказать жене о своих проблемах, а она считает его тихим сумасшедшим? Но потом он подумал о том, как из жертвы сделаться охотником, и начал продумывать план возмездия.

Страшно стало сразу, как только Никита ушел. Катя заперла замки, постояла у двери, прислушиваясь.

Потом долго не могла заснуть, снова и снова подходила к двери и прислушивалась.

А утром она проспала. Сквозь сон слышала звон будильника, но открыть глаза казалось выше ее сил, и окончательно Катя проснулась, только когда на сборы времени почти не оставалось.

Успела только умыться, когда Никита позвонил в дверь.

– Той машины не видно, – сразу доложил он. – Я несколько раз все вокруг обошел.

«Той машине» ничто не мешало появиться в любую минуту, и Никита это наверняка понимал.

– Ты готова?

– Готова, – кивнула Катя.

– Вызвать такси?

– Не проедем, – она покачала головой. – Пробки. Лучше на метро.

Никита не возражал. Молча шел рядом, как наемный охранник.

Только у входа в метро придержал ее за руку.

– Ты не можешь немного опоздать?

– Могу, – кивнула Катя.

Ее отсутствия никто не заметит, кроме Леси, которой не с кем будет поболтать. Начальника самого сегодня на работе не будет, он на конференции, а остальным до Кати нет никакого дела.

– Знаешь, – решительно сказала Катя. – Я думаю, внедорожник ехал не за мной. Он ехал просто по своим делам.

– Возможно, – согласился Никита и тронул ее за руку, показывая на маленькое кафе.

Катя послушно пошла за ним, так же послушно села за столик у окна, заказала чай и бутерброды.

– Я тебе очень благодарна… – она посмотрела на Никиту и неожиданно почувствовала, как к глазам подступают слезы.

– Вечером я тоже тебя встречу.

– Нет! – со слезами удалось справиться. – Вечером меня… встретят.

Он внимательно на нее посмотрел, пожал плечами и начал есть.

Катя не стала рассказывать про Сашу, на помощь которого она рассчитывала. Хотелось верить, что Саша приедет, успокоит ее и она забудет о слежке и о том, что кто-то приходил в ее квартиру. Кстати, нужно дать Саше новые ключи.

Никита молча доел бутерброд.

У Кати в сумке зазвонил телефон. Она взяла трубку и поразилась напряженному тону Вадима Корышева, который, даже не поздоровавшись, начал задавать ей странные вопросы.

– Ты кому говорила, куда я сегодня поеду? – спросил начальник.

– Никому, – удивилась Катя.

– Точно? – кажется, не поверил он.

– Да! – твердо сказала Катя.

– Меня кто-нибудь спрашивал?

– Нет, – она побоялась признаться, что прогуливает.

– Ладно, пока.

Никита равнодушно смотрел, как она убирает телефон в сумку.

– Корышев?

– Да, – кивнула девушка, – его вчера неожиданно попросили выступить на конференции. Где-то в Подмосковье.

Больше он ничего не спросил. Катя вздохнула и неуверенно сказала:

– От моего существования никому ни вреда, ни пользы. Я никому не мешаю, но и не нужна никому. Разве только родителям. Никаких тайн не знаю, никому ничего плохого за всю жизнь не сделала.

– А брату нужна? – поинтересовался Никита.

– Брату тоже нужна, – подумав, решила Катя. – У нас хорошие отношения.

Еще Саша успевает соскучиться по ней к выходным, но про Сашу она решила не упоминать.

– Так не бывает, чтобы человек никому не мешал, – серьезно заметил Никита.

– Почему? – удивилась она.

– Никому не мешает только тот, кто живет в глухом лесу и людей совсем не видит. Все остальные друг другу мешают. Хотя бы иногда.

– Но не настолько же, чтобы стрелять.

– Не настолько, – вынужден был согласиться он.

Допив чай, Катя потянулась за курткой и неожиданно почувствовала, что Никите не хочется с ней расставаться. В этом она была уверена. Только очень этому удивилась. Смутилась и спросила, просто чтобы не молчать:

– Ты где работаешь?

– В Штатах.

– Нравится там?

У дверей он пропустил Катю вперед и ответил уже на улице:

– Нет.

– А почему же тогда не возвращаешься?

– Здесь еще хуже, – усмехнулся он.

У метро их окружила толпа, и Катя перестала лезть к нему с расспросами. А у дверей министерства он просто молча ей кивнул, повернулся и ушел.

Звонить Корышеву не хотелось, но Никита понимал, что надо.

– Да! – зло ответил бывший друг.

– Вчера вечером черный внедорожник следил за Катей, – сказал Никита. – Не за тобой.

– Что? – удивился Корышев. – За какой Катей?

– Я не знаю, как ее фамилия, – про себя чертыхнулся Никита. – Кстати, как ее фамилия?

– Базутина, – неохотно сказал Вадим. – А ты здесь с какого боку?

– Долго рассказывать… – но все-таки рассказал, как они накануне следили за Вадимом.

Корышев слушал внимательно, переспрашивал, обдумывал услышанное, а потом спросил:

– Такси вы там не видели? Около ресторана?

– Там было три десятка такси, – буркнул Никита и неожиданно напрягся. – Пожалуй, да… видели.

На такси-то он внимания и не обратил, всецело занятый внедорожником. Просто машинально отметил машину с водителем, когда ходил в супермаркет за курицей. И подумал, кого это, интересно, таксист может ждать столько времени. А потом, когда Вадим с женой вышли из ресторана и сели в машину, то таксист как-то слишком уж резко рванул с места. Никита еще подумал, что мелкого ДТП удалось избежать чудом.

– Такси стояло все время, пока ты… развлекался.

– Машина была желтая? Белая?

– Белая, – уверенно кивнул Никита.

– Я тебе перезвоню через пару минут. – Корышев, забывшись, заговорил с Никитой как с собственным подчиненным, обязанным ему подчиняться. Наверное, привык чувствовать себя начальником.

Никита потоптался на месте и решил пойти в тот ресторан, где обедал накануне. Вадим перезвонил минут через десять и самым серьезным тоном спросил:

– Как ты познакомился с Катей Базутиной?

– Заметил, что за ней следят, – хмыкнул Никита.

– Кто?

– Понятия не имею. Парень какой-то. Катю мы обсуждать не будем. Меня тоже. Я просто хотел тебе сказать, что вчера черная машина ехала за Катей. Сначала до ресторана, потом назад. На обратном пути мы от нее оторвались.

Вадим молчал. Никита слышал только его тяжелое дыхание. Кажется, бывший друг должен отправиться на какую-то конференцию в загородный отель, вспомнил Никита.

– А ты сам-то где? Я слышал ваш разговор. Утром.

– В Подмосковье, – неохотно признался Вадим, а потом так же неохотно добавил: – Не можешь съездить к моему дому? Походи вокруг, поищи похожую машину. Утром, мне показалось, я ее видел.

Конечно, Никита ему совсем чужой человек, да еще и человек, у которого есть все причины его ненавидеть, но больше обратиться Вадиму было не к кому.

– Ладно, – пообещал Алфёров. – А номер не записал?

– Я сфотографировал и номер, и машину, – сказал Вадим. – Сейчас фотографии сброшу. Он меня, похоже, ждал в подъезде. Но его соседская собака спугнула. Я сумел незаметно выйти. Из-за этого чуть не опоздал…

Получив сообщение от Вадима, Никита расплатился и на метро поехал к его дому. Немного походил по соседним улицам и дворам, но никаких подозрительных такси не обнаружил. Попробовал позвонить Вадиму, но тот не ответил. Наверное, сидит в президиуме и переключил телефон на тихий режим.

Никита вернулся к метро. Подумал и позвонил Кате. Поинтересовался, где проходит конференция. Катя не знала, но пообещала узнать. Пока Никита ждал ее звонка, успел сделать несколько кругов вокруг станции метро. Девушка перезвонила через пять минут, сообщила название отеля. Название это Никите было незнакомо, поэтому он решил вызвать такси. Оказалось, отель расположен не в Подмосковье, а в Новой Москве, которая Москвой в сознании москвичей пока так и не стала. По пути он еще несколько раз набирал номер Вадима. Но безрезультатно.

Отель располагался в живописном месте, огороженную высоким забором территорию окружал лес. Белое такси он заметил случайно. Словно нарочно заляпанная грязью машина стояла в тени деревьев.

Видеть перепуганные глаза Павлика было невыносимо.

– Все хорошо, – улыбнулась Геля ребенку. – Все хорошо, Павлик. Сегодня вечером поедем домой. В понедельник пойдешь в школу. Ты завтракал?

– Нет еще, – вместо сына ответила мать. – Мы сегодня проспали.

Геля промолчала. Если мальчик успел привыкнуть поздно ложиться и поздно вставать, Геля с ним намучается.

– Мы только сегодня проспали, – сообщил сын, словно прочитав ее мысли. – Мы с бабушкой задачи по математике решали.

Математика – это хорошо. Мать и Геле, когда она была маленькой, без конца подсовывала какие-то задачки, будучи твердо уверенной в том, что учит дочь логически мыслить. Сейчас, правда, существуют другие, адаптированные именно для детей методики для развития мышления, пренебрегать которыми не стоит. Но Геля об этом матери не говорила, у них и без того слишком много поводов для споров.

Пока мать возилась на кухне, Геля посидела с Павликом в детской, с тоской замечая, каким бледным и грустным стал сын. Вадим все-таки сумел испугать ребенка.

– Мам, у папы неприятности кончились? – сын опять прочитал ее мысли.

– Кончились, – кивнула Геля.

– Бандитов в тюрьму посадили, да?

– Павлик! – опешила Геля. – Каких бандитов? Папа говорил тебе про бандитов?

– Не говорил, но я же не маленький.

Павлика нужно обязательно показать психологу, с тоской подумала Геля. А потом с еще большей тоской подумала о том, что к психологу нужно вести и мужа. То, что произошло утром, не укладывалось ни в какие рамки. Утром им ничто не угрожало. Подъезд был пуст, и двор был пуст, а поведение мужа можно было объяснить только помешательством.

– Никакие бандиты папе не угрожают! – как можно тверже сказала Геля. – А нам с тобой тем более. Не придумывай глупостей!

Мать из кухни позвала завтракать. Геля отправила сына в ванную мыть руки, а сама прошла на кухню.

– Устала? – с сочувствием спросила у матери, глядя, как та ставит на стол тарелки.

– Ну что ты! Мы с Павликом неплохо отдохнули за эти дни.

В ванной шумела вода, и Геля не выдержала:

– Хороший отдых! Павлик бледный, как…

– Вадим не разрешал выходить из дома. Ты будешь кашу или яичницу?

– Кашу.

Себе мать положила яичницу. Геля невольно поморщилась: ей казалось правильным, если взрослые едят то же самое, что дают ребенку. Иначе невозможно объяснить сыну, почему родители суют ему ненавистную кашу, когда сами едят что-то вкусное. Убедить мать не удавалось, да и Вадиму Гелины убеждения казались глупостью.

– У Вадима все… наладилось? – мать покосилась на дверь ванной.

– Да, – твердо сказала Геля.

– Вадим никогда не был паникером, – совсем тихо сказала мать.

– Мама, я знаю его не хуже тебя, – улыбнулась Геля.

Пришел Павлик, молча сел за стол.

– Пойдем гулять, – предложила сыну Геля. – Погода так себе, но мы просто походим с тобой по улицам. Хочешь?

– Папа не разрешил выходить из дома, – изумленно посмотрел на нее Павлик.

– У папы больше нет неприятностей, – мягко напомнила Геля. – У нас все в порядке, мы можем идти куда захотим.

Сын отодвинул тарелку с кашей.

– Не хочу!

– Не хочешь есть или не хочешь гулять? – улыбнулась Геля.

– Ничего не хочу.

Павлик выскользнул из-за стола и бросился в детскую.

– Вадик его напугал, – печально признала Геля.

– Вадим выдержанный человек, – мать убрала тарелку, налила чай, достала коробку конфет.

– Мама! Зачем ты повторяешь одно и то же? Ничего не хорошо! И я не знаю, что делать. Вот прямо сейчас не знаю, в эту самую минуту. Павлику плохо! Понимаешь?

– С ним все нормально! – неожиданно твердо заявила мать. – Мир полон опасностей, знаешь ли! Детям иногда многое приходится пережить. И ничего, вырастают нормальными людьми. Конечно, лучше, чтобы Вадиму никто не угрожал, но сейчас ты паникуешь, и Павлик это чувствует!

– Я паникую? – поразилась Геля. – Ты же ничего не понимаешь! Вадим просто случайно там оказался! И все! Его ни одна пуля даже не задела! Кто паникует, я или он?

Неожиданно ей захотелось расплакаться. Собственно, плакать ей хотелось со вчерашнего вечера, когда она увидела Славину жену.

– Мам, не продолжай, – тихо попросила Геля. – А то опять поссоримся.

Вчера ей как-то сразу стало понятно, что Слава с женой вместе, всерьез и надолго. Пусть он и не обнимал жену в ее, Гелином, присутствии, не держал за руку и не целовал, но настроение у Гели испортилось сразу же. Она умела смотреть на вещи здраво и понимала: их с Вадимом пара не такая крепкая, впечатления супругов «на всю жизнь» они не производят. Геля завидовала Славе и его жене. Да, зависть – это недостойное чувство, но справиться с собой у Гели не получалось.

Из-за утренней беготни Вадим не успел подготовиться к выступлению. Чужих докладов он не читал, какие проблемы обсуждаются на конференции, представлял себе слабо, а потому вынужден был с умным видом произносить общие, ничего не значащие слова. Кажется, получилось неплохо – сидевший рядом представитель одной из государственных корпораций одобрительно покивал.

Как только объявили перерыв, Вадим вышел из конференц-зала и достал телефон. Хотел позвонить теще и Геле, но увидел пришедшую полчаса назад эсэмэску от Никиты. «Он здесь», – написал бывший друг. Лаконично, ничего не скажешь. Вадим набрал номер.

– Пустое такси стоит у забора, – доложил друг. – Слева от въезда.

Вадим неожиданно обрадовался. Во-первых, потому что Никита оказался здесь. Откуда он узнал, где проходит конференция, Вадим не стал спрашивать. Но кто еще согласился бы поехать ради него в такую даль? Тем более поездка могла оказаться опасной. А во-вторых, он все-таки не сумасшедший, не параноик, которому мерещится невесть что. Геля напрасно его осуждает. Опасность реально существует!

– Как думаешь, меня охрана пропустит на территорию? – спросил Никита.

– Думаю, нет, – засомневался Вадим. – Покарауль пока у машины. Если водитель появится, позвони.

– Вадик, мне лучше быть рядом с тобой, – не согласился Алфёров. – Попробуй выписать пропуск.

– Покарауль у машины, – повторил Вадим. – Я позже перезвоню.

Сунул телефон в карман и пошел по коридору, решив вернуться в конференц-зал другим путем.

Отель этот Вадим хорошо знал. И он ему не нравился. Сплошной новодел и ни капли стиля. Слишком много помпезной роскоши, слишком много фотографий знаменитостей с автографами на стенах. Пару лет назад теща с Пашкой тут отдыхали. Лето выдалось холодное, дождливое. Никаких развлечений для мальчишки, только бассейн и редкие велосипедные прогулки, когда дождь заканчивался. Сунуться в лес, из-за сырости, было совершенно невозможно. Они с Гелей приезжали на выходные, и Вадим не уставал изумляться тому, как мало в огромной гостинице постояльцев. Ресторан почти всегда был пуст. Хотя… при таких-то ценах! Странно, как вообще отель сумел выжить во времена очередного кризиса. Впрочем, и сейчас постояльцев было немного.

Подойдя к дверям зала, Вадим не стал сразу заходить внутрь, а сначала внимательно оглядел участников конференции. Сплошь мужчины в темных костюмах, несколько женщин. Тоже в костюмах, но хотя бы в ярких блузках.

Вряд ли водитель такси прячется среди этих людей. Деловой костюм в качестве маскировки? Маловероятно. А если это не настоящий водитель? Просто некто, воспользовавшийся чужой машиной. Появление белой машины у загородного отеля можно объяснить только тем, что Вадим сильно кому-то мешает. Но кому и чем? Связано ли это с его работой? Или некий человек из прошлого желает Вадиму зла? Но, кроме Никиты, у него нет врагов. Да и насчет Никиты, как выяснилось, Вадим заблуждался.

Нет, таинственный преследователь (а возможно, и убийца) должен прикинуться сотрудником отеля. Людей в униформе обычно никто не замечает, и они могут беспрепятственно проникать в любые помещения. Или еще вариант: никто не обратит внимания на клиента отеля в спортивном костюме. Идет себе человек в тренажерный зал, и ладно.

Версий было много, а вот доказательств никаких. Вадим с тоской еще раз осмотрел зал, убеждая себя в том, что преследователь не рискнет здесь стрелять. Слишком много свидетелей. А вот когда конференция закончится… «Нужно придумать, как потом отсюда выбраться», – решил Вадим и прошел на свое место в президиуме.

Перерыв закончился, сидевший рядом с Вадимом сотрудник государственной корпорации взял слово, из зала тут же посыпались вопросы, и Вадим немного успокоился.

Делать у матери было решительно нечего. Геля пробовала читать, взяв из шкафа первую попавшуюся книгу, но за полчаса не одолела и трех страниц. Понаблюдала, как Павлик листает учебники, но лезть к сыну с расспросами не стала. Тут они с Вадимом были солидарны – ребенок должен делать уроки сам. Только так, без излишней опеки, мальчик сможет вырасти сильным и уверенным в себе.

Мать смотрела неодобрительно, но молчала. Геля начинала нервничать. Нужно было как-то отвлечься, и она решила съездить на работу. Кажется, ее решение вызвало у матери с Павликом заметное облегчение. Понимать это было обидно.

Ехать Геля решила на метро. В подземку она не спускалась так давно, что даже не знала, сколько теперь стоит проезд. Еще ее поразили появившиеся на каждой станции «рамки» металлоискателей и суровые охранники, внимательно наблюдавшие за пассажирами. Причем проверяли всех, включая старушек с сумками-тележками. Одной такой старушке Геля улыбнулась. Старушка казалась здесь своей, а Геля – чужой.

Снова накатила обида. Глядя на старушку, Геля вспомнила, как однажды (давно, еще до знакомства с Вадимом) мать назвала ее жестокой. Сказала, мол, Геля не умеет сопереживать людям. Геля с этим не согласилась. Как же так? Ведь она всегда старалась помогать людям. Когда помощь действительно нужна.

Например, незадолго до этого разговора она почти три часа сидела с маленьким ребенком соседки, которой нужно было попасть к врачу. Геля встретила женщину в подъезде, перекинулась с ней парой слов, а та начала жаловаться: она больна, нужно сходить в поликлинику, но не с кем оставить ребенка, который тоже болеет. Малыша соседки Геля и раньше жалела, поскольку мать мало им занималась. Даже книжек почти не читала. А саму женщину она немного осуждала. Незачем рожать детей, если не имеешь возможности их нормально вырастить. Так думала Геля. Но когда она поделилась своими мыслями с матерью, Елизавета Игоревна разозлилась и назвала Гелю жестокой и неспособной к сопереживанию. Геля сильно обиделась, потому что сказанное сочла неправдой.

Сильнее ее обидел только бывший жених, но о женихе Геля совсем не вспоминала.

Подошел полупустой вагон. Геля вошла, прислонилась к закрытым дверям.

Напротив две женщины, примерно ее ровесницы, что-то показывали друг другу в телефонах и весело смеялись. «Наверное, фотографии детей рассматривают», – подумала Геля.

Сама она редко показывала кому-то фотографии Павлика. Да и подруг у нее, в общем-то, не было. Так, перезванивались иногда с однокурсницами, но и только. Геле вполне хватало сына и мужа.

О Славе она старалась не думать.

От непонятной обиды опять захотелось плакать. Вдвойне обидно было осознавать, что обижаться она может только на саму себя.

Почти против воли Геля опять погрузилась в воспоминания. Как вчера вели себя Слава и его жена! Он на жену почти не смотрел, но присутствие ее ощущал кожей. Женщина сидела чуть сзади, а Слава рефлекторно поворачивался в ее сторону.

Вадим так никогда не делал. Но и Геля никогда не вела себя так, как Славина жена.

Нужно закончить все это немедленно. Она забудет про Славу, справится со своими чувствами и опять станет отличной женой и матерью.

Решение казалось простым и правильным. Геле сразу стало легче.

Она всю жизнь старалась поступать правильно. Так, чтобы можно было собой гордиться. Так и дальше будет.

Геля удивилась тому, как быстро добралась до работы. Офисные коридоры были пусты, видимо, сотрудники отходили от вчерашнего. И, конечно же, обсуждали Гелю и ее мужа. Особенно женщины. Ну и пусть, они с Вадимом прекрасная пара, им можно только завидовать.

Секретарши на рабочем месте снова не оказалось. Геля покачала головой, отперла кабинет, повесила в шкаф пальто и включила компьютер.

Хотела заняться таблицей, которую прислал Слава, но необходимость изучать скучные цифры нагоняла тоску, и она решила сначала посмотреть электронную почту. Хотя ей редко писали. В основном приходили только рекламные рассылки из интернет-магазинов.

Геля посмотрела на фотографию на экране компьютера. Удачный снимок – густая зеленая листва, капли дождя на листьях и легкие солнечные блики.

Она хорошо помнила тот летний день. Долго шли дожди, а потом наконец выглянуло солнышко. Прятаться в съемной квартире не хотелось, и она вытащила Славу в парк. Они долго гуляли по мощенным брусчаткой дорожкам, и он целовал ее на спрятанной в кустах лавочке. Геле было одновременно весело и радостно, и жутко оттого, что кто-то из знакомых может их увидеть, и смешно от своего страха.

Сейчас вспоминать тот день было противно и страшно. Равно как и все другие дни, из-за которых Вадим имеет право выгнать ее из своей жизни.

«Ты похожа на ангела», – сказал ей Вадим когда-то.

Она и привыкла быть для него и для всех остальных ангелом. Да и самой себе казалась ангелом. За исключением тех мгновений со Славой, когда считала себя ведьмой.

Вадим не сможет больше ее уважать. Она дрянь и врунья.

Геля потянулась к телефону, чтобы позвонить Ротневу, но отдернула руку и просто сидела, глядя в погасший экран компьютера.

Конференция закончилась. Участников пригласили в банкетный зал, но Вадим не пошел.

Вышел из зала заседаний, стараясь держаться в середине толпы, юркнул в боковой коридор. Оглядываясь, дошел до поворота, заметил лестницу, поднялся на следующий этаж, потом еще на один. Навстречу попалась горничная, катившая тележку с постельными принадлежностями. Он опять отступил на лестницу. Горничная прошла мимо, он быстро пошел по пустому коридору.

Где-то здесь должен быть выход на огромную застекленную террасу. Вообще-то террас было две – одна над центральным входом, а со второй открывался отличный вид на начинавшийся сразу за территорией отеля лес. Это Вадим запомнил еще с прошлого раза. Тогда они с Пашкой с первой террасы рассматривали подъезжающие к отелю машины, а со второй отдыхающих, прогуливавшихся по вымощенным плиткой дорожкам, макушки вековых сосен и крыши расположенного за лесом коттеджного поселка. Вадим никогда не замечал, чтобы сын так долго и с таким интересом смотрел в окна их городской квартиры.

Выходя на первый балкон, они частенько заставали там пожилую пару. Старики читали книжки, изредка переговаривались и с улыбкой смотрели на Пашу.

Вадим осторожно выглянул из-за угла, потом подошел к стеклянным раздвижным дверям, аккуратно отодвинул жалюзи, посмотрел на стоявшие полукругом кресла и столики. На террасе никого не было. Он вышел, глянул вниз. Два автобуса ждали участников конференции. Водители стояли рядом, курили и смеялись.

Вадим вспомнил, как им с Пашкой нравились огромные цветники перед центральным входом. Буйство красок и запахов, множество редких экзотических растений. За клумбами денно и нощно ухаживали два специальных садовника – медлительные азиаты, смешно переговаривающиеся на своем щебечущем языке. Иногда появлялась их начальница, вечно недовольная ворчащая женщина средних лет. Вадим считал женщину отъявленной злюкой, пока однажды не увидел, как она перевязывала бинтом палец одному из садовников, а тот морщился, но смотрел на начальницу весело и ласково.

Мимо автобусов прошла женщина с ребенком. Женщина подошла к стоявшей рядом машине, через минуту уехала.

Проходили еще какие-то люди, входили в отель, уезжали.

Первые отъезжающие участники конференции потянулись к автобусам, ставили сумки в багажный отсек, усаживались.

Человека в беседке-курилке Вадим заметил случайно. Он показался из-за крыши беседки всего на несколько секунд – выбросил окурок в стоявшую рядом урну.

Вадим замер. Если нужно застрелить человека, выходящего из отеля, лучшего места, чем беседка, не найти. Беседка стоит наискосок от входа, и каждый выходивший постоялец оттуда прекрасно виден. Сам Вадим с расстояния метров в двадцать едва ли попал бы кому-нибудь в голову или сердце, но он и не стрелок.

Корышев лихорадочно думал. В отеле есть несколько служебных выходов, которые отпираются ключами-карточками. Один выход находился рядом с бассейном. В то лето девушка, выдававшая полотенца, не раз отпирала его для Вадима и Паши, чтобы они могли срезать путь к детской площадке. Вадим тогда собирался купить девушке коробку конфет, но так и не купил, забыл.

Геле их походы через служебный вход не нравились. «Правила существуют для всех», – неодобрительно улыбалась она. «Правила существуют, чтобы их нарушать», – смеялся Вадим. Еще и потому, что других нарушителей в отеле не было. Здесь останавливались в основном семьи с детьми и пожилые пары. Веселой бездетной молодежи, склонной к риску и авантюрам в загородном отеле, видимо, было скучно.

Тогда они с Гелей чувствовали себя хорошо вместе. Даже недовольство жены забавляло и умиляло Вадима. Тем более свое недовольство Геля обычно выражала только неодобрительной улыбкой.

Они возвращались из отеля в Москву, и Вадим обнимал ее прямо в прихожей и жалел, что выходные прошли и завтра нужно снова идти на работу.

И не было никакой Кати, никакого Никиты и никакого неведомого убийцы.

Откуда-то послышались детские голоса. Голоса приближались. Вадим вернулся в здание и быстро пошел по направлению к лестнице.

Минут двадцать Никита прогуливался по дорожкам, не теряя из виду подозрительное такси. Никаких калиток в заборе поблизости он не нашел, выломанных прутьев тоже. Водитель просто загнал машину в укромное местечко подальше от любопытных глаз, а сам сейчас бродит где-то по территории пансионата.

«Как-то это слишком непрофессионально и больше похоже на плохо организованную игру в „казаков-разбойников“», – подумал Никита.

Он дошел до выезда на трассу и повернул назад. Здесь, в загородном лесу, уже намело порядочные сугробы. Никита усмехнулся, набрал пригоршню снега, скатал снежок и, метя в ствол ближайшего дерева, швырнул его в чащу. Попал и снова улыбнулся.

Мимо прошли двое мужчин, разговаривавших на незнакомом языке. На Никиту они не обратили никакого внимания. «Наверное, подсобные рабочие-мигранты», – подумал он.

Никита пошел дальше и свернул за угол. Заметил калитку с электронным замком. Подергал – калитка не открывалась. Метров через двести заметил еще одну калитку, она тоже оказалась заперта. Дальше обнаружился еще один въезд на территорию: шлагбаум и будка охраны. На будку Никита не посмотрел, не замедляя шага, мимо шлагбаума вошел на территорию.

Никто его не остановил. На будку он равнодушно оглянулся, только пройдя метров двадцать, но так и не заметил, есть ли в будке охрана.

Сквозь стволы деревьев слева и справа виднелись какие-то домики, но он вышел на главную аллею и направился к центральному зданию.

Раньше Никита никогда не выезжал за город поздней осенью. Зимой они с родителями когда-то ездили в лес кататься на лыжах, но те поездки у Никиты особого восторга не вызывали, он гораздо охотнее валялся бы с книжкой на диване. «Увалень какой-то растет», – сокрушалась мама, думая, что Никита не слышит. Он не обижался. Он знал, что родители очень его любят. Потом знал, что его очень любит Надя, хотя он не был таким ловким, как Вадик Корышев, совсем не умел танцевать и в любых компаниях казался самым неприметным.

Наконец он вышел к главному зданию. Архитектор, нужно отметить, не сдерживал свою фантазию и построил весьма необычный объект. В форме многолучевой морской звезды. Странновато для Подмосковья, конечно, но зато каждый номер имеет свой балкон. Причем не просто балкон, а нечто вроде алькова, со всех сторон закрытого выступами стен, что давало постояльцам желанное уединение.

Никита обошел весь корпус, насчитав с десяток запасных выходов, на случай экстренной эвакуации.

Он вошел через главный вход, прошел мимо стоявшего справа от раздвижных дверей охранника, улыбнулся девушкам на ресепшене. Охранник окинул его внимательным взглядом, отвернулся. Ни документов, ни пропуска не спросил. Наверное, у Никиты достаточно респектабельный вид для этого отеля. Девушки, кажется, его даже не заметили.

Прогулявшись по коридорам первого этажа, Никита обнаружил медпункт и парикмахерскую. За первой дверью полная женщина в белом халате, сидя в кресле, читала книгу. Судя по всему, работы у дамы немного, в отель заселяются исключительно здоровые люди. За дверью с табличкой «Салон красоты» весело смеялись две девушки в ярких халатиках. Вероятно, администратор и стилист. Девушки с интересом взглянули на Никиту, пришлось им улыбнуться.

Ни одного постояльца Никита так и не встретил. Дойдя до конца коридора, он поднялся по лестнице на второй этаж. Опять пошел по коридору. За дверью одного из номеров слышались голоса. Слава богу, а то ему уже начинало казаться, что в отеле нет никого, кроме него и сотрудников.

Неожиданно он оказался в огромном центральном холле. Массивные, отделанные мрамором колонны, уютное лобби: множество мягких кожаных кресел и диванчиков, изящные стеклянные столики, по углам настоящие пальмы и напольные вазы с цветами. И снова никого – ни одного человека во всем огромном зале. От этого Никиту охватило чувство острой опасности.

Он постоял, пытаясь сориентироваться, а потом направился к лестнице, но заметил дверь с табличкой «Конференц-зал». Чуть приоткрыл дверь, посмотрел на затылки участников конференции. Нашел глазами Корышева. Бывший друг восседал на почетном месте в президиуме.

Потом еще походил по коридорам. Не обнаружив злодеев, поджидавших Вадика с пистолетом или ножом, вышел на улицу.

Подъехали два автобуса. Водители вышли из кабин и закурили, не обращая внимания на запрещающую табличку, висевшую у входа в отель. Никите тоже захотелось курить, но он не любил нарушать правила.

Покрутив головой, он нашел подходящее место для курения. Настоящая курилка – открытая беседка совсем рядом с главным входом. Правда, там уже сидел какой-то парень.

Время тянулось томительно медленно. Делать Геле было решительно нечего, и от скуки она зашла на сайт фирмы, где кто-то уже успел выложить фотографии со вчерашнего корпоратива.

Фотографий оказалось много. Как выяснилось, неизвестный фотограф не раз успел сфотографировать и Гелю, и Вадима, и Гелю вместе с Вадимом. Но лучше бы он этого не делал: все остальные сотрудники на фотографиях веселились и смеялись, и только Геля с Вадимом со скукой смотрели в камеру. Или талантливый, но недобрый фотограф умудрился поймать то, что они пытались скрыть, или они действительно весь вечер просидели буками, мрачные и недовольные.

Еще Гелю неприятно удивили снимки Славиной жены. Вот уж кто не скучал! Молодая женщина, у которой не было ни такого шикарного платья, как у Гели, ни такой прически из дорогого салона, искренне веселилась и на каждой (буквально на каждой!) фотографии улыбалась своему мужу.

Получалось, Геля в собственной фирме чужая, а совершенно посторонняя девка – своя.

Раздался стук в дверь, и в кабинете появился Слава. Нахмурившись, подошел к столу, подвинул стул, сел напротив Гели.

– Зачем ты приехала?

– Это моя фирма, – опешила Геля. – Ты забыл?

– Послушай, – он нервно поерзал на стуле. – Ты понимаешь, что нам сейчас нельзя?…

– Чего нельзя, Слава? – улыбнулась она. – Мне нельзя приезжать в собственную фирму?

– Дура! – рявкнул Ротнев, и видно было, как ему хочется вышвырнуть Гелю отсюда.

– Пожалуйста, выбирай выражения, – тихо попросила Геля и так же тихо добавила: – Еще раз услышу что-нибудь подобное, уволю! Не смей так со мной разговаривать!

Насчет увольнения – пустая угроза, раз уж фирмой фактически руководит Вадим, но она подействовала.

– Извини, – буркнул Слава, потупившись.

Геля потерла виски и прикрыла глаза. В висках стучало.

Любовник легко погладил ее по руке. Он от нее зависел и пытался примириться. Геля, не открывая глаз, отодвинула руку. Странно, как это она еще две минуты назад ревновала его к жене.

Сейчас она, даже не открывая глаз, видела нового Славу – трусливого и жалкого. Он всерьез боялся увольнения и готов был лебезить перед ней, дабы отвести угрозу. Это было противно – трусости в мужчинах Геля не терпела.

Интересно, его жена знает, каков он на самом деле?

Геля открыла глаза, отвернулась к окну. На несколько секунд, словно дразнясь, выглянуло солнце. Она порадовалась бы солнцу, если бы не леденела от страха, что Вадим когда-нибудь узнает про нее и Славу.

– Твоей жене понравился вчерашний вечер?

– Да, – после небольшой заминки сказал он.

– Она легко сошлась с нашими коллегами.

– Да.

Они как будто вели два разговора. В первом она спрашивала, он отвечал. А на самом деле вместе с произносимыми словами приходило осознание: их глупая и пошлая интрижка закончилась, и оба они никакого продолжения не хотят.

И еще одно Геля отчетливо понимала: Славе хочется, чтобы она сию секунду провалилась сквозь землю. А может быть, он даже желал ей смерти.

– Иди! – устало приказала Геля.

Он помедлил, поднялся.

– Как у Корышева дела? Менты нарыли что-нибудь?

– Ты его вчера видел, – напомнила Геля. – Мог спросить.

– Послушай…

– Слава, иди! У меня болит голова.

Так уходить ему не хотелось. Он привык видеть Гелины преданные, как у собаки, глаза и слушать ее мурлыканье удовлетворенной мартовской кошки.

Геля опять отвернулась к окну и не оборачивалась, пока не хлопнула дверь.

Почти сразу зазвонил внутренний телефон, секретарша обеспокоенно спросила:

– Ангелина Сергеевна, вам ничего не нужно?

– Нет, спасибо, – отказалась от услуг Геля.

Не иначе как Ротнев озадачил секретаршу, рассказав о хозяйкином недомогании.

На самом деле секретарша называлась «офис-менеджер». Она вечно куда-то звонила, непрерывно стучала по клавиатуре, а Гели откровенно боялась. Гелю это забавляло, и оттого она всегда ласково девушке улыбалась, но смотрела сквозь нее, как на предмет мебели. Она умела держать дистанцию.

А вот Вадим не умел. Он даже с таксистами разговаривал так, будто они – его друзья, которым он по какой-то непонятной причине платит деньги. Геля несколько раз пыталась ему мягко на это указать, но мужу такие указания не нравились, и она отступала. Она ценила мир в семье.

Геля запустила пальцы в волосы и покачалась в кресле. И неожиданно ей захотелось, чтобы дистанция между ней и перепуганной, вечно озабоченной секретаршей была не такой огромной. Чтобы с секретаршей можно было поболтать ни о чем и не чувствовать себя одинокой в собственной фирме.

Солнце давно скрылось, начало темнеть. Геля не стала включать свет, вызвала такси, оделась и вышла из кабинета.

Секретарши опять не было на месте. Геля прошла мимо стола с выключенным компьютером, кивнула двум парням, в нарушение всех правил курившим в коридоре, и вышла на улицу.

Вадим собирался выйти из отеля через служебный вход, заручившись помощью кого-нибудь из сотрудников, но по дороге его неожиданно перехватил тот самый представитель государственной корпорации, с которым они заседали в президиуме. Пришлось-таки идти в банкетный зал. Улыбаться, пожимать руки и говорить ничего не значащие слова малознакомым и вовсе незнакомым людям. От этого Вадим устал больше, чем от ставшего уже привычным липкого страха.

Наконец банкет завершился. Участники конференции, переговариваясь, потянулись к выходу. Вадим тоже пошел вместе со всеми, а потом незаметно свернул в боковой коридор и почти бегом устремился обратно на террасу.

Двух маленьких девочек, сидевших в одном кресле, он заметил не сразу. Девочки играли в какую-то игру на планшете. Увидев Вадима, хором чинно поздоровались. Он улыбнулся.

Внизу все выглядело так же, как полтора часа назад. Водители автобусов все так же курили. Редкие постояльцы подходили к входу и исчезали из виду, скрываясь под козырьком над входом. В беседке-курилке вроде бы никого не было.

Вадим достал телефон и позвонил Никите. Никита не ответил, Вадим снова набрал номер, потом еще раз.

Геля сейчас посмотрела бы на него с легкой жалостью. «А напрасно», – мысленно обратился Вадим к жене. Не могло же случайно одно и то же такси утром поджидать его около дома, а потом отправиться следом к черту на куличики, в Новую Москву.

Девочкам надоело играть. Или они просто замерзли. И, весело засмеявшись, убежали с балкона. Девочки были совсем маленькие, лет пяти. На месте их родителей Вадим запретил бы таким крохам бегать одним по пустым коридорам огромного отеля.

То ли от вида беззаботных малышек, то ли еще отчего-то мучивший все утро постыдный страх сменился спокойной злостью. «Найду, поймаю гада и душу вытрясу», – мысленно пообещал Вадим незнакомому таксисту.

А сейчас настало время воплотить в жизнь план со служебным выходом.

В раздевалке у бассейна дежурила толстая тетка. Обратиться к ней за помощью Вадим не решился. Пришлось принять незаинтересованный вид и ждать более удобного случая. Вскоре ему повезло – две горничные в накинутых на форменные халатики куртках открыли карточкой дверь и выскочили во двор. Вадиму они дежурно улыбнулись и совсем не удивились, когда он вышел вслед за ними. Девушки сразу куда-то побежали, а он медленно двинулся вдоль стены здания.

Здесь деревья подступали к отелю совсем близко, но спрятаться в голом лесу было совершенно невозможно.

Прячась в тени, Вадим дошел до угла здания и замер в нерешительности.

Вид уснувших, безжизненных деревьев неожиданно напомнил ему о первой встрече с Катей Базутиной. Он тогда заглянул к новой сотруднице в надежде получить очередную справку, затребованную высоким начальством. Собственно, рабочий день уже закончился и Вадим даже не рассчитывал застать кого-то в кабинете. Но застал. Катя пересаживала чахлый цветок, доставшийся ей от прежнего хозяина кабинета.

– Позвоните в соответствующую службу, – посоветовал Вадим. – Вам принесут нормальные цветы.

У него в кабинете тоже стояли какие-то растения, за которыми следили специальные тетки, появлявшиеся в кабинете поздно вечером. Сам Вадим не интересовался ни растениями, ни тетками.

– Не надо, – отказалась Катя и погладила хилый кустик. – Он привык здесь жить, пусть растет.

Вадим пожал плечами – он не любил пустых занятий. А через пару недель заметил, как цветок окреп.

– Любите возиться с цветами? – спросил он тогда.

– Терпеть не могу, – засмеялась Катя и серьезно добавила: – Но губить живое мне не нравится еще больше.

Тогда у него еще не было потребности ее видеть. И про тот разговор он даже и забыл. А сейчас вот некстати вспомнил.

Из-за угла открывался отличный вид на главный вход. К автобусам уже потянулись отъезжающие коллеги. В беседке-курилке по-прежнему никого не было. Но острое чувство опасности не отпускало.

Вадим снова позвонил Никите, но тот снова не ответил.

Вадим отступил назад и по боковой дорожке вошел в лес.

Лес оказался ухоженным. Асфальтовые дорожки чисто выметены, ни мусора, ни упавших веток.

Темнело. Фонари вдоль дорожки засветились мягким желтым светом.

Идти под фонарями показалось Вадиму опасным, и он шагнул в грязь осеннего леса.

Вадим не продумывал конкретного маршрута, но асфальтированная тропинка сама вывела его к беседке-курилке. В беседке стоял человек. Темная фигура почти сливалась с одной из резных деревянных колонн.

Вадим пригнулся и медленно начал подбираться к беседке. Успев при этом подумать о том, какой будет конфуз, если человек вовсе не его, Вадима, поджидает, а просто вышел покурить.

Он почти дошел, когда человек резко повернулся в его сторону. В руке у него был пистолет. И в ту же секунду человек упал. Вадим отчетливо услышал звук падающего тела, бросился вперед.

Возникший из ниоткуда Никита сокрушенно сказал:

– Я его убил, что ли?

– Ничего с ним не сделалось, – Вадим пощупал упавшему шею. – Оклемается!

Саша так и не позвонил. Ни утром, ни в обеденный перерыв. Катя помучилась, отругала себя за бесхарактерность: всем известно, что глупо, некрасиво и вообще нехорошо навязываться мужчинам, но не выдержала и сама позвонила любимому.

– Ты за мной заедешь? – спросила она.

Хотела спросить равнодушно, а получилось заискивающе.

Саша задумался, прикинул. Ему было удобнее приехать сразу к ней домой, а не тащиться по пробкам через весь город.

– Ну… Если ты меня подождешь…

– Подожду, – согласилась Катя.

Хотела согласиться равнодушно, а получилось радостно.

– Я соскучился, – шепнул Саша и отключился.

Заглянула Леся, предложила:

– В кафешку не хочешь сходить после работы?

– Саша заедет, – отказалась Катя.

Подруга постояла в дверях, подумала, потом уселась на стул для посетителей и неожиданно заявила:

– Госдума предлагает приравнять гражданские браки к настоящим.

– Бред какой! – возмутилась Катя.

– Почему бред? – Леся тяжело вздохнула. – Знаешь, как бывает… Люди живут вместе, живут, а потом он собирает вещи, и все! И у бабы никаких прав.

– В законном браке тоже никаких прав. Захочет уйти – уйдет. Даже после венчания разводятся. В брак надо вступать, когда оба этого очень хотят. А если государство примется женить насильно, получится ерунда какая-то!

Леся не ответила. Покрутила в руках фарфоровую собачку, поставила на место. Собачку Катя купила в подарок одной подруге, но встреча не состоялась, и собачка осталась стоять на Катином рабочем столе, привлекая внимание всех визитеров.

Леся вовсе не намекала на Катину неустроенную жизнь, поскольку и сама была не замужем, но разговор оставил неприятный осадок. Даже когда Саша позвонил и Катя побежала к нему навстречу, вместо обычной радости она чувствовала только усталость.

– Ты мне рада? – спросил он, когда Катя уселась в машину.

– Конечно.

– Устала?

– Немного.

– Давай съездим куда-нибудь на Новый год, – неожиданно предложил он.

– Давай.

Они много раз собирались куда-нибудь съездить то на Новый год, то просто на выходные, но, как правило, дальше разговоров дело не шло. То у Кати находились неотложные дела, то у Саши.

Правда, в прошлом году они две недели отдыхали в Испании. Но к концу этого срока успели порядком друг другу надоесть.

– Саш, меня неделю назад чуть не убили, – брякнула Катя.

– Что? – он даже руль выкрутил от неожиданности.

– Я выходила из кафе вместе с одним… коллегой, и в нас стреляли. Стреляли прямо по двери кафе. Меня потом до ночи в полиции продержали.

– О господи! Ты уж не ходи по бандитским местам, – сказал Саша.

– Это не бандитское место, а обычное кафе. Я туда часто захожу, – вздохнула она.

– А менты?

– Ничего не сказали. Они больше меня спрашивали.

– Вот уж не думал, что вернется стрельба на улицах, как в девяностые.

– Я тоже не думала.

– Хочешь, поживи пока у меня, – великодушно предложил он.

– Нет, – отказалась Катя.

Дома ей привычнее и спокойнее. И до работы добираться легче.

– Может, тебе отпуск взять? На недельку?

– Не хочу.

Саша за нее переживал и старался ей помочь. Но выстрелы не настолько ее напугали, чтобы немедленно брать отпуск и лечить нервы.

Машин на дорогах было много, и остаток пути они ехали молча. Зато припарковался Саша удачно, почти у самого подъезда.

– Кать… – помедлил Саша, протянув руку к двери. – Ты при моих… не рассказывай.

– Конечно, – кивнула Катя.

Она и сама догадалась бы не пугать Сашиных родственников рассказами о стрельбе на улицах. Конечно, ни с какими бандитами она не может быть связана. Это ясно любому нормальному человеку. Но все-таки в случившемся с ней было что-то неприятное, неправильное. С приличными людьми такого происходить не должно.

– Да, – вспомнила Катя, доставая ключи. – Я сменила замки.

– Зачем? – вежливо поинтересовался Саша.

Замки его не слишком интересовали. Он обнял Катю, не дав ей снять куртку. Прошла неделя, и он действительно соскучился.

– Замки старые, бабушкины еще. Их давно надо было заменить.

Ей расхотелось рассказывать Саше о своих страхах и подозрениях, равно как и про платок, переставленные чашки и исчезающее печенье. Он наверняка забеспокоился бы и дал дельный совет, но в квартиры к приличным людям в отсутствие хозяев никто не приходит, а Кате хотелось быть приличной девушкой.

Ей удалось наконец снять куртку. И Саша снова ее обнял, и она прошептала ему в ухо:

– Я тоже по тебе очень соскучилась.

1 декабря, суббота

Вадим спал. Геля несколько раз открывала дверь в спальню, смотрела на мужа и возвращалась на кухню. Нужно было съездить к маме, забрать Павлика, но она продолжала тихо сидеть за столом.

Вчерашний вечер вспоминать не хотелось. Геля вернулась из офиса, приготовила ужин, прошлась с пылесосом по квартире. Раньше она вызывала уборщиц из фирмы, но теперь пускать в дом посторонних людей было страшно. Старалась себя занять, чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей и сожалений об утраченной нормальной жизни. Справиться с паникой получалось плохо.

Несколько раз звонила Вадиму, но телефон у него не отвечал, и она снова пыталась найти себе какое-нибудь занятие.

По-настоящему она испугалась вечером: десятый час, муж утром уехал на какую-то непонятную конференцию и ни разу за весь день ей не позвонил.

«Он все знает!» – в какой-то момент решила она и испытала приступ ни с чем не сравнимого ужаса. Знает про нее и Славу. Вот и не хочет разговаривать. «Хотя это не похоже на Вадима», – начала успокаивать себя Геля. Без разговоров и выяснения отношений он бы не ушел.

Она не выдержала и позвонила матери. Старалась разговаривать как можно равнодушнее, но мать все равно почувствовала ее волнение и тоже начала нервничать.

Вадим пришел, когда Геля уже отчаялась его увидеть. У нее не хватило сил выйти встретить мужа, она так и сидела на диване в гостиной, сжавшись в комочек.

Он, не раздеваясь, заглянул в комнату, остановился в дверях.

– Позвонить ты не мог? – почти спокойным голосом спросила Геля.

Не надо объяснять, как сильно она волновалась, он сам обязан давать оценку своим поступкам.

– Я поймал киллера, – сказал Вадим.

– Что? – не поняла Геля.

Действительно не поняла. Киллеры бывают где-то в другой жизни, почти на другой планете. На той планете, где живут злые, грубые, плохо образованные люди, совсем не похожие на их с Вадимом знакомых. Это там убивают и грабят, там есть киллеры, а вовсе не в их упорядоченном благопристойном мире.

– Мама беспокоится, – сказала Геля.

– Позвони ей! – велел Вадим.

И Геля послушно позвонила. Раньше он так никогда с ней не разговаривал, это она отдавала распоряжения и следила за их исполнением. Но раньше Вадим и киллеров не ловил.

Потом он неохотно рассказал, как они с Никитой Алфёровым обезоружили преступника. Как он догадался позвонить по телефону, оставленному полицейскими, ведущими дело о стрельбе у кафе. И как потом их долго продержали в полиции.

– Надо было позвонить, – мягко упрекала Геля. – Я чуть с ума не сошла.

– Прости, – каялся он.

А потом Вадим уснул и все никак не просыпается. А она в очередной раз варит кофе и ждет, что будет дальше.

Наконец в коридоре послышались шаги. Вадим заглянул в кухню.

– Выспался? – улыбнулась она.

– Угу, – зевнул смелый и мужественный супруг.

– Нужно поехать за Павликом, – напомнила Геля.

– Угу, – кивнул Вадим.

Геля поставила перед ним завтрак.

– Вадик, почему тебя хотели убить? – самого главного Геля вчера не поняла.

– Не знаю, – пожал плечами Вадим.

Она вздохнула. Жизнь никак не хотела снова становиться нормальной.

– Не знаю, Геля, – повторил муж. – Я этого… кретина ни разу в жизни не видел. Его кто-то нанял. Правда, менты сомневаются, что он выдаст заказчика. Ему в этом никакого смысла, только срок себе увеличивать. Да он может и не знать. Деньги ему перевели, сделать это анонимно не проблема. Фотографию прислать…

Геля покивала.

– Все будет нормально, – ободряюще улыбнулся Вадим. – Какое-то время у нас есть. Мгновенно найти нового киллера невозможно. Я его вычислю, заказчика.

Еще вчера Геля к такой детской самоуверенности отнеслась бы скептически. Еще вчера она не догадывалась, насколько муж умнее ее и насколько у него лучше интуиция. Ей очень повезло в жизни, не у всех рядом имеется настоящий мужчина.

Нужно только не допустить, чтобы он узнал про Славу. Большую, но единственную Гелину ошибку, которую она никогда больше не повторит.

– Кать, собирайся, – торопил Саша, который не любил опаздывать.

Напрасно торопил, Катя умела правильно распределять время.

– Я готова, – крикнула она из ванной.

Она редко себе нравилась, но сейчас не хотелось отрываться от зеркала. Пусть лицо бледное и губы бледные, Катя все равно казалась себе очень красивой. Наверное, потому что раньше вид у нее был унылый, а сейчас непонятно почему в глазах светятся веселые искорки. Как будто раньше она спала, а теперь проснулась.

Раньше у нее была скучная жизнь, а теперь в нее стреляют, ее преследуют черные внедорожники и неизвестные проникают к ней в квартиру.

– Я тебе нравлюсь? – спросила Катя, выходя из ванной.

– Очень, – Саша чмокнул ее в лоб.

Он уже обулся и надевал куртку, но подал куртку и Кате.

Они не опоздали. Они приехали минут на двадцать раньше назначенного времени, и Катя помогла Сашиной маме накрывать на стол.

Катина семья тоже несколько раз в году собиралась за общим столом. И она тоже приводила на эти обеды Сашу. И разговоры за столом велись похожие, привычные: про плохую погоду, про плохое правительство, про рост цен и падение производства.

– Ты довольна работой, Катенька? – спросила Сашина мама.

– Очень, – кивнула Катя.

Хотелось рассказать про Корышева – какой он отличный начальник и как приятно с ним работать, и про свои успехи – как она быстро освоилась и не зря получает свою зарплату. Но Катя понимала, что такие подробности Сашиным родителям неинтересны.

– Как тебе выставка? – обратился к Саше отец.

– Нормально, – кивнул тот.

– А начальница? – спросила Сашина мама.

– Дура, – улыбнулся Саша. – Но это даже забавно.

Он повернулся к Кате и пояснил:

– У меня новая начальница. Три дня таскала меня на техническую выставку. Причем мне-то на выставке было интересно, а она от скуки не знала куда деться.

– Чья-нибудь протеже, – предположил Сашин папа.

– Ясное дело! Но она у нас не задержится, – засмеялся Саша. – Я главному инженеру сказал, что о ней думаю. Он серьезно к этому отнесся. Пообещал куда-нибудь ее перевести. И должность будет моя. Он мужик серьезный, я ему верю.

Саша – талантливый инженер, это Катя знала. Они с Сашей вместе учились в институте, и у них был общий научный руководитель. Профессор называл Сашу талантливым мальчиком и опасался, что он может уехать за границу. Катя тоже этого опасалась. Она привыкла к тому, что он провожает ее после занятий. Потом привыкла, когда он начал оставаться с ней на выходные.

– Должность будет моя! – успокоил Саша. – А пока пусть эта дурочка думает, будто мной командует.

А Кате неожиданно пришла в голову некая идея. Догадка казалась отвратительной, и Катя с трудом досидела до конца застолья.

– Ты что-то грустная, Катенька? – заметила Сашина мама.

– Нет-нет, – улыбнулась Катя. – Все в порядке.

Гости начали расходиться. Саша вызвал такси, привычно начал торопить Катю, когда машина приехала.

– Где была выставка? – Катя едва дождалась, пока Сашины родители закроют за ними дверь.

– Что? – не понял он.

– Саша! – Кате казалось, она ныряет в холодную воду. – Где была выставка, на которую ты ходил с начальницей?

Открылись двери лифта, Саша вошел первым, она следом.

– Ты приходил с начальницей ко мне домой?

Он не чувствовал себя виноватым. Легко улыбнулся, и Катя знала, о чем он думает. Саша наслаждался интригой: вздорная начальница воображает, будто управляет подчиненным, а тот уже знает, что должность отдадут ему.

– Она все время ныла. Ноги, мол, устали. Я случайно сказал, где ты живешь, а мы как раз проходили мимо.

– Ты приводил ко мне домой чужую бабу? – не могла поверить Катя.

– Это не баба, – поправил Катю Саша и пропустил ее вперед, выходя из лифта. – Это начальница. Существо, не имеющее пола. Не злись, Кать.

Ему было весело вспоминать дуру-начальницу. Он продолжал улыбаться.

– Катя, она на десять лет старше тебя! Ты же не ревнуешь?

– Ты не имел права приводить ее ко мне домой!

– Почему? – Саша перестал улыбаться и посмотрел на нее со спокойным недоумением.

Происходящее начинало напоминать скандал. А устраивать скандалы пошло и неприлично. От Кати он такого не ожидал.

Катя хватала ртом воздух. Объяснить такое было трудно, почти невозможно. Она дала ключи от своей квартиры своему мужчине. Ему одному! Пока это не их общий дом, а ее личное пространство. И только она решает, кого пускать в свою квартиру.

– Кончай! – Саша тронул ее за руку. – Пойдем. Таксист ждет.

– Я не поеду! – отрезала Катя.

– Ты выпила лишнего? – он заглянул ей в лицо.

– Я не поеду! – Катя повернулась и пошла прочь.

– Как хочешь!

Она с ума сходила от страха, а все оказалось так просто.

Леся не поймет, если она расскажет, как поссорилась с Сашей. Никто не поймет, а от обиды не было сил идти.

Саша привел в ее квартиру чужую женщину и даже не сказал об этом. А ведь они несколько раз разговаривали после этого по телефону.

На кровати валялся халат, в ванной в беспорядке ее белье и косметика. Чужая женщина будет считать Катю неряхой.

Значит, он воспринимает твое жилище как свое, сказала бы Леся. Это хорошо, радуйся.

Радоваться не хотелось, хотелось плакать.

Катя спустилась в метро, вошла в вагон.

Конечно, они с Сашей помирятся. Не расходиться же из-за нелепой обиды. Но Саша не сможет войти в ее квартиру, она забыла дать ему новые ключи.

«Ну и хорошо», – внезапно подумала Катя. И удивилась, когда слезы сразу отступили.

У них с Сашей нет общего жилья. У них нет общих планов. Даже про начальницу Саша рассказал не ей, а родственникам.

У них нет ничего общего, кроме совместных выходных.

Засыпая, Катя четко понимала: одной ей лучше, чем с Сашей. От этого было грустно и спокойно одновременно.

2 декабря, воскресенье

Разбудил ее Сева. Голос у него был веселый, и он воспользовался своим старым телефоном.

– Я решил свои проблемы, – порадовал брат.

– Как? – Катя перехватила трубку поудобнее.

– Пошел в прокуратуру, документы все представил, и теперь никто больше мой бизнес не отожмет.

– Севочка… – осторожно начала Катя.

– Все в порядке! – перебил Сева. – Давно надо было так сделать. А я, дурак, сначала к ментам пошел. Они меня отфутболили. Раз никто мне тяжелых физических и моральных страданий не причинил, полиция дел не заводит. Бред, да?

– Бред.

Катя встала с постели, отдернула занавеску. За окном шел не то дождь, не то снег. Одним словом, осадки. Мерзость.

– Ты предкам говорила про мои проблемы?

– Нет.

– Умница!

Катя попрощалась с братом и еще немного постояла у окна.

Сашиной машины внизу не было. Саша забрал машину, а к ней не зашел. И не позвонил.

Обиделся.

Нужно немедленно позвонить ему и извиниться. Она раздула целую историю на пустом месте.

Катя включила чайник, а позвонила не Саше, а Никите.

– Извини, – быстро заговорила она. – Я просто хочу сказать… Понимаешь, ко мне тогда, оказывается, знакомые заходили и ничего не сказали. Я зря паниковала, а ты напрасно за меня волновался.

– Мы вчера с Вадимом поймали убийцу, – перебил Никита.

– Что? – не поняла Катя.

– Давай встретимся, – предложил Никита. – Пообедаем.

– Давай, – согласилась она.

Она свободная женщина, может встречаться с кем угодно.

Никита приехал через полтора часа. Приглашать его в квартиру Кате не хотелось, погода ничуть не улучшилась, и они отправились в ресторан у метро.

– Рассказывай! – поторопила Никиту Катя.

Лучшее лекарство от несчастной любви – участие в детективных расследованиях. Это Катя сама придумала.

– Мы с тобой не обратили внимания, – обстоятельно начал Никита, сделав заказ. – У ресторана помимо того внедорожника стояла еще машина такси.

– Там было много такси, – не сразу поняла Катя.

Никита снисходительно улыбнулся и продолжил:

– Вчера у дома Вадима стояла машина. Такси. А потом эта же машина очутилась у отеля, где проходила конференция. Я немного послонялся по территории и заметил человека с пистолетом. Конечно, он не разгуливал с пистолетом, а достал его, когда народ разъезжаться начал. Повезло Вадику. Мужик особо подозрительным не казался, я чудом его вычислил.

– Господи! – ахнула Катя. – Вы безоружные пошли на вооруженного преступника?

– Выходит, так! – улыбнулся Никита. – Я его куском арматуры огрел. Не так-то просто было эту арматуру отыскать. Там территорию хорошо убирают.

Катя смотрела на Никиту, как на героя. Официант как раз принес хлеб и стейки, поэтому увлекательную беседу пришлось ненадолго прервать.

– Это тот, который стрелял в нас около кафе?

– Экспертиза покажет. Я имею в виду пистолет. Тот или не тот. Но вряд ли за Вадимом два киллера охотились. Остается открытым только вопрос с внедорожником, который за тобой ездил.

– Никто за мной не ездил, – быстро сказала Катя. – Это просто мания преследования. На дорогах полно таких машин. Сначала мы могли видеть один автомобиль, потом другой. Совпадение!

Никита промолчал, и Катя не поняла, согласился он с ней или нет.

– Вы с Вадимом Михалычем давние друзья? – запоздало поинтересовалась Катя.

Никита равнодушно пожал плечами. Катя удивилась. Как это? Не друзья, а спас Корышеву жизнь?

А Никита удивлялся, глядя на Катю. Сегодня она была другой: не перепуганной девчонкой, обнаружившей в доме следы неизвестного человека, и не любопытной сотрудницей, разглядывавшей жену начальника. Катя казалась расстроенной и тщательно пыталась это скрыть.

– Я Вадима давно не видел, – сказал Никита. – Много лет. Он женился незадолго до моего отъезда.

Думал, она немедленно спросит про Гелю, но девушка равнодушно молчала. Ее явно занимало нечто гораздо более важное.

– И знаешь, мне кажется, люди не меняются.

– Меняются, – не согласилась Катя. – Иногда бывают ситуации… Человек такое делает, на что раньше никогда бы не решился.

– Согласен, – кивнул Никита. – Но честный так и останется честным, а мерзавец всегда будет мерзавцем.

– Ты про Вадима говоришь? – неожиданно улыбнулась девушка. – Это он не изменился?

– Ага, – кивнул Никита. – Какой раньше был, такой и сейчас.

– Почему его пытались убить? – задала Катя вопрос, который следовало задать в самом начале.

– А это самое интересное. Вадику теперь придется поломать голову.

– Убийца не сказал?

– Насколько я знаю, нет. И вряд ли скажет. Зачем ему? Его, скорее всего, наняли. А заказчиков обычно не находят. Вадим этого мужика не знает.

– Кошмар какой!

Катя отложила вилку, задумчиво нахмурилась.

– Кому-то Вадим здорово мешает.

– Догадываюсь, – согласился Никита.

– На работе он никому мешать не может. Тогда… кто?

– Не знаю. Вадим за сына очень боялся, даже к теще его отправил.

– Господи, в это невозможно поверить! А в полиции что говорят?

– Полицейские всего лишь люди, не боги. Наверное, попробуют отследить связи киллера. Но это трудно, он таксист. У него сотня контактов за день. И как отыскать среди них тот единственный? Если повезет, найдут заказчика. Если не повезет, не найдут. Вадиму нужно думать самому.

Она еще подумала и спросила:

– А семью Вадима ты знаешь? – Катя начала мысленно перебирать версии.

– Родителей знал когда-то. Обычная московская семья. Скромная. Тогда все скромно жили. Братьев и сестер, насколько я помню, у него нет, наследство делить не с кем. Катя… – Никита вздохнул. – Та машина…

– Та машина ехала сам по себе! – недовольно перебила она. – У меня тоже скромная семья, и мне не с кем делить наследство. Есть двоюродный брат, но мы с ним бабушкино наследство уже поделили.

– Не сердись, – попросил Никита. – Просто подумай. Может, вы с Вадимом видели что-то… необычное?

– Мы с ним ничего не могли видеть, – вздохнула Катя. – Вместе мы бываем только на работе. А на работе у нас нет ничего такого, из-за чего нужно убивать.

Почему-то выражение «вы с Вадимом» Катю разозлило. Неужели она действительно влюблена в своего начальника?

– Ты забыла спросить о жене Вадика, – напомнил Никита.

– Расскажи, пожалуйста, о его жене, – улыбнулась она.

– Жена у него… – Никита задумался.

Надя называла Ангелину фальшивой. Надя Ангелину не любила.

– Ангелина правильная очень. Даже не знаю, как объяснить… Нужно вести здоровый образ жизни. С друзьями нужно встречаться только по субботам. Или по воскресеньям, я уже не помню точно. Вадику пришлось сильно измениться, если он смог так долго с ней жить.

– Люди не меняются, – напомнила Катя.

– Забыл. Будем считать данный случай исключением, – хмыкнул Никита и неожиданно сказал: – Поедем со мной в Штаты.

– Что? – вытаращила она глаза.

– Поедем со мной в Штаты, – повторил он.

– Я, по-твоему, уличная бездомная собачонка? Ты решил меня подобрать и взять с собой? – неприязненно посмотрела на него Катя.

Кажется, она искренне разозлилась.

– Катя, это не так…

До этой минуты Никите казалось, она все понимает правильно. Он ошибался.

Девушка вскочила, схватила куртку и выскочила из ресторана, будто он смертельно ее оскорбил.

Никита расплатился с равнодушным официантом и вышел на улицу. Дул злой холодный ветер.

Никита постоял, размышляя, куда бы ему пойти, и решил вернуться домой, к родителям. Ему везде было скучно, а дома, по крайней мере, тепло.

Он скучал даже с Кармелитой.

Нескучно ему было только пять минут назад, рядом с полузнакомой Катей.

Наверное, он неправильно выразил свои чувства, но как сказать правильно, Никита не знал.

Наверное, все к лучшему. Он мог связать себя неосторожным словом, а потом, когда и рядом с Катей ему станет скучно, вернуть все назад будет труднее.

3 декабря, понедельник

– Ничего не забыл? – Геля соскучилась по сыну. Ей все время хотелось его обнять, но она себя сдерживала. Мальчика нельзя воспитывать с излишними нежностями.

– Нет, – Павлик бросил рюкзак, сел на пол и начал надевать ботинки.

– Подожди, – остановила его Геля и показала на тетрадку, забытую сыном на столе.

– Это не для школы, – отмахнулся Павлик. – Это я у бабушки рисовал.

– Надо убрать!

«На рабочем столе не должно быть ничего лишнего», – учила его Геля. Беспорядок на столе означает беспорядок в мыслях. Игрушки нужно убирать, постель заправлять самому. Геля тоже так делала, сколько себя помнила, и Вадима приучила.

Когда они с Вадимом начали встречаться и она впервые оказалась в его квартире, то ужаснулась. Он тогда жил с родителями, а Гелю привел не для того, чтобы представить как будущую невесту, а просто так. Они гуляли в парке, пошел дождь, и они прибежали к Вадику, просто потому что он жил рядом.

Будущих свекра и свекрови дома не оказалось. Наверное, в их присутствии Галя не посмела бы скроить такую брезгливую мину. Она ничего не сказала, увидев кучу обуви в прихожей и брошенную на стул женскую блузку, но выражение ее лица было весьма красноречивым. Вадик все понял правильно – когда он пригласил Гелю к себе в следующий раз, в доме царил полный порядок.

Павлик недовольно начал снимать ботинок, но Геля неожиданно смягчилась:

– Ладно, потом уберешь. Одевайся, мы опаздываем.

Утро выдалось неожиданно солнечным, Геле даже захотелось дойти до школы пешком. Взять Павлика за руку, поговорить о чем-нибудь. Скоро от прогулок придется отказаться – ходить по скользкой грязи то еще удовольствие.

Однако порядок превыше всего. Геля приобняла сына за плечи, подтолкнула к машине. Они и так за последнюю неделю сильно выбились из привычного ритма жизни.

– Успехов! – улыбнулась Геля, остановив машину около школы.

Павлик неловко вылез, сразу бросился к приятелям. Этих мальчиков Геля не знала. Нужно будет расспросить сына. Ребята побежали к школе, она смотрела им вслед.

Утром Геля не успела нормально позавтракать: сначала кормила мужа, потом сына, и сейчас решила зайти в кафе. Вообще-то она была уверена, что нормальная полезная еда может быть только дома, но в последнее время у нее вся жизнь ненормальная, и от одного визита в заведение общественного питания вреда не будет.

Геля притормозила у ресторана, в который они иногда заходили с Вадимом, но прямо из машины увидела табличку «Закрыто».

Правильнее было бы вернуться домой, но она поехала в офис. Зачем, Геля и сама не знала. Вроде бы она все уже решила. Роман со Славой закончен, до любовника и его жены ей больше нет никакого дела. Она никогда не была завистливой, да и кому ей завидовать? У нее прекрасный перспективный муж – таких успешных пар, как они с Вадимом, немного. И она глава серьезной, пусть и небольшой, компании. Просто ей не нравилось, что Славина жена смеялась вместе с сотрудниками, а сама Геля чувствовала себя с подчиненными чужой.

Так рано Геля никогда не приезжала. Секретарша только что пришла, вешала одежду в шкаф. Геля ей улыбнулась, поздоровалась.

Славина жена, наверное, нашла бы, о чем поговорить с секретарем, а Геля никак не могла придумать подходящего вопроса.

Кабинет был залит солнцем. Геля подошла к окну, прикрыла жалюзи, включила компьютер.

«Все будет хорошо», – уверял Вадим.

Геля только утром догадалась спросить, как зовут охотившегося за ее мужем.

«Бревко Юрий Дмитриевич», – ответил Вадик. Он брился, и Геля ему мешала.

«Ты его точно не знаешь?» – спросила Геля.

«О господи! Ну конечно, точно. Отстань, пожалуйста!» – простонал муж.

Геля не обратила внимания на грубость. Слишком много нервничал Вадим в последнее время. Ничего, она потерпит.

Геля вышла в интернет и набрала в поисковике «Юрий Дмитриевич…». Набрать «Бревко» она не успела. Потому что компьютер сам подсказал ей фамилию. Это означало одно – кто-то уже искал в интернете этого человека, причем именно с ее компьютера.

Но кто? Секретарша, она же офис-менеджер? Уборщица, имени которой Геля не знала? Геля против воли улыбнулась, представив, как пожилая женщина строит планы убийства хозяина фирмы. Ага, цветочки польет и начинает искать киллера.

Нет. Воспользоваться ее компьютером мог только Слава Ротнев. Но зачем? У него нет причин убивать Вадика. Он никогда не хотел жениться на Геле, да и она никогда бы не вышла за Славу замуж, даже если бы стала богатой вдовой.

Геля замерла. Нужно было немедленно звонить Вадиму. Но позвонить мужу означало разрушить собственную жизнь. Теперь скрыть связь со Славой будет почти невозможно.

Парням из полиции Вадим сказал чистую правду. Он действительно не представлял, кому мог помешать настолько, чтобы его заказали. Убивают опасных свидетелей, но он никогда не становился свидетелем преступлений. Убивают из мести, но он старался никому не переходить дорогу. Он поступил подло с Никитой Алфёровым, но, как выяснилось, Никита на него зла не держал. Да и не стал бы бывший друг ловить киллера, которого сам же и нанял.

Вадим решил двинуться в обратном направлении: не от мотива, а от улик. То есть составить полный список тех, кто знал, что в пятницу он поедет на конференцию, и тщательно проработать каждого человека из списка.

На это может уйти много времени, но других вариантов не было.

Итак.

О конференции знал непосредственный начальник. Он сам просил Вадима выступить с заключительным словом. Знали секретари, потому что кто-то организовал ему пропуск на территорию отеля.

Знала Катя. Вадим сам сказал ей об этом.

И больше никто. Даже не вовремя заболевший Березин не знал, кто заменит его на конференции.

Вадим решил поговорить с Катей. И едва разослал самые важные документы, отправился к ней.

Он думал о ней постоянно и уже привык к этому. Он думал о ней, даже когда ему хотелось думать о чем-то постороннем. Ничего хорошего из этого получиться не могло, но не видеть Катю совсем и забыть о ней Вадим был не в силах. Не хотелось представлять свою жизнь без Кати.

В кабинете Катя была одна.

– Привет! – сказал Вадим, усаживаясь напротив девушки.

– Привет! – обрадованно откликнулась она.

Приключения их сблизили, раньше Катя обращалась к нему официально, как к начальнику.

Невыносимо хотелось посмотреть на нее, но Вадим сдержался и преувеличенно безразлично стал смотреть в окно.

– Никита говорил, за вами в четверг ехал внедорожник…

– Это недоразумение, – перебила она, хотя раньше так никогда не делала. – Мы высматривали такие машины, вот и высмотрели. Люди всегда видят то, что хотят видеть. Лучше расскажи, как вы поймали вооруженного преступника.

– Откуда ты знаешь? – Вадим получил законный повод на нее посмотреть. Катя улыбалась.

– От Никиты.

– У вас с ним тесная дружба?

– У нас с ним никакой дружбы, – она нахмурилась. – Он, как благородный человек, пытался защитить меня от преступников. Напрасно, как выяснилось впоследствии. Преступникам я не нужна.

– «Нашего» киллера зовут Бревко Юрий Дмитриевич. Я никогда его раньше не видел и не знал. – Вадим озадаченно покачал головой. – Катя, ты никому не говорила, куда я поеду?

– Никому, – она покачала головой. – Утром сказала Лесе, но это было уже часов в одиннадцать.

Нежданное солнце так и било в глаза. Вадиму, сидящему напротив окна, плохо было видно лицо девушки, но зато казалось, будто вокруг коротко стриженной головки сияет золотистый ореол.

Встать и обнять ее хотелось так сильно, что он стиснул зубы.

– Нужно вспомнить всех, кто знал, что ты поедешь в отель, – рассудительно заметила девушка.

– Знаю. Уже составляю список.

– У нас мало времени.

Она сказала «у нас», вроде как ее это тоже касается. Но почему? Если ее никто не преследует, она не имеет к происходящему никакого отношения.

– Знаю.

Солнце скрылось за набежавшими тучами, и Вадим смог посмотреть ей в глаза.

– Тебе будет жалко, если меня убьют?

Он улыбнулся при этом, конечно. Шутка.

– Я не хочу, чтобы тебя убили, – серьезно ответила Катя.

Посмотрела мимо Вадима и отвернулась к окну. Кажется, давала понять – говорить им больше не о чем.

Ничего веселого в происходящем не было, но к себе Вадим возвращался, с трудом скрывая улыбку.

Геля никак не могла принять решение. Кто-то заходил в приемную, она слышала голоса. Парадокс: вокруг столько людей, которые от нее зависят и неплохо, как Геля надеялась, к ней относятся, а попросить помощи не у кого. Да она и не думала, что когда-нибудь ей придется просить помощи у собственных сотрудников.

Геля выглянула из кабинета – секретарша сидела, склонившись над бумагами.

– Что-нибудь нужно, Ангелина Сергеевна? – подняла голову девушка.

Секретаршу звали Верой. Была ли она собственно Верой или Вероникой, Геля не знала. Секретарша появилась недавно. С полгода назад.

– Нет, спасибо. Верочка, скажи, пожалуйста, моим компьютером кто-нибудь пользовался?

– Н-нет, – растерялась Вера-Вероника и тут же облегченно ахнула. – Вспомнила! Вам же недавно систему обновляли. Что-нибудь не так? Позвать программистов?

– Все нормально, – успокоила Геля и, подумав, присела в кресло для посетителей.

Ротнев удивится, если увидит. Геля много раз пеняла ему за панибратство с сотрудниками. Мол, начальник должен уметь держать дистанцию. «Люди должны мне доверять», – недовольно оправдывался он. Но Геля всегда подозревала Славу в некотором лицемерии ради собственной выгоды: играет в «своего», а на самом деле на людей ему наплевать.

А вот Вадиму на людей не наплевать, неожиданно подумала Геля. И играть в «своего» ее муж никогда не будет.

– Давно с моим компьютером работали?

Вера нахмурила лоб, подумала.

– В прошлую пятницу. Хотите, я позову программистов?

– Не надо.

В прошлую пятницу Геля встречалась со Славой и таяла в его объятиях. А в это время Вадима пытались убить.

Получается, искать в интернете Юрия Дмитриевича Бревко не имело смысла. Его уже наняли, и он именно в тот момент выполнял свою работу. Значит, смысл был в другом. Кто-то хотел ее подставить: как минимум вынудить признаться мужу в романе со Славой, как максимум сделать главной подозреваемой.

Геля похолодела. Если бы полицейские решили искать подозреваемых среди сотрудников фирмы и раньше ее увидели это… Вряд ли бы тогда кто-то стал сомневаться в ее причастности к покушению на Вадима.

– Ты хорошо знаешь жену Вячеслава Борисовича? – улыбнувшись, спросила Геля секретаршу. – Я видела, как вы с ней болтали на корпоративе.

Сейчас девушка ее не боялась, и Гелю это порадовало.

– Да нет, – Вера пожала плечами. – Я ее до этого только один раз видела. Как раз в ту пятницу. Татьяна потеряла ключи от дома, приехала, а Вячеслава Борисовича на месте не было. Она его долго ждала, часа два.

Итак, она звалась Татьяна… Геля поморщилась. Пушкинские строки применительно к жене Славы Ротнева показались ей пошлостью, а пошлости Геля не выносила.

– Татьяна приятная женщина, – поделилась Геля.

– Очень! – подхватила Вера. – Веселая такая, неунывающая!

А с какой стати ей унывать? В ее мужа никто не стреляет.

Правда, муж изменяет ей с Гелей, но приятная Татьяна едва ли об этом догадывается.

– Может быть, кофе? Хотите, я в буфет сбегаю? Конфет куплю?

– Спасибо, Верочка, не надо.

Геле пришла в голову одна идейка. Она вскочила и бросилась к компьютеру. В истории браузера должно быть указано время посещения сайтов, найденных поисковиком по каждому запросу.

Геля снова набрала «Бревко Юрий Дмитриевич». И долго смотрела на пустую страницу. Человек, воспользовавшийся ее компьютером, позаботился удалить все следы. Пойди-ка теперь докажи, что запрос делали, когда Гели не было в офисе. Ничего она не узнает, если только не вызовет программистов, у которых есть свои способы отыскать то, что обычный пользователь найти не сможет. Но сделать этого Геля не могла. Пришлось бы рассказывать, что и зачем она ищет, а рассчитывать на молчание сотрудников в такой ситуации вряд ли стоило. Да и признаться, где она была в момент Х, Геля тоже не могла.

Неожиданно распахнулась дверь. Геля вздрогнула и едва успела закрыть все «окна».

– Давно приехала? – спросил Слава.

– Давно, – пожала плечами Геля.

– Почему не позвонила?

– Зачем? – удивилась она. – Я должна ставить тебя в известность, когда приезжаю?

Ротнев опешил. Видимо, все еще мнил себя неотразимым в ее глазах. Идиот!

– Геля…

Он никогда не звал ее Гелей. При посторонних называл Ангелиной, а наедине вообще никак не звал.

– Да, Слава? – и ласково улыбнулась.

– Послушай…

– Слушаю.

Он быстро поднялся, подошел сзади, обнял ее за плечи. Геля сбросила его руки и, не оборачиваясь, приказала:

– Сядь!

Снова до нее дотронуться он не рискнул, помедлил и сел на место. Лицо у него покраснело. Геле от этого стало противно.

Она совершила огромную ошибку, изменив мужу. Но она сумеет эту ошибку исправить, а новых не допустит.

– Геля…

– Помолчи! – Геля потерла виски, отдернула руки. – Полиция поймала киллера, который пытался убить моего мужа. Кто заказчик, мы еще не знаем, но обязательно выясним.

Слава посмотрел на нее с удивлением. Он простой человек, который киллеров видел только в кино, а тут услышал от бывшей любовницы это многозначительное «мы выясним, кто нанял киллера».

– Иди! – поморщилась Геля.

Ротнев признал свое поражение и молча вышел.

Геле стало немного стыдно: в общем-то, он перед ней не так уж и виноват, и она сейчас напрасно его унизила. Но жалеть об этом не стоило.

Она и себя жалеть не стала. Себя она пожалеет потом, когда поймет, кто посмел начать ей пакостить.

Настроение было настолько отвратительным, что скрыть это оказалось невозможно.

– Ты почему грустная? – спросила Леся.

У нее самой выходные прошли отлично. Очередной поклонник позвал замуж. Правда, Леся замуж пока не собиралась, но все равно приятно.

Катя за подругу порадовалась.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Кидаюсь на всех, как злая собака. Сашку обругала. Просто так.

– В отпуск надо, – посоветовала Леся. – В Южное полушарие, чтобы море теплое было и пальмы.

– Хорошо бы, – горько вздохнула Катя.

Может, правда в отпуск? Южное полушарие – это, конечно, из области несбыточных фантазий, но и посидеть недельку дома неплохо. Не ходить на работу, никого не видеть. Спрятаться у себя в уютном гнездышке и впасть в спячку.

– Я видела, как Корышев от тебя выходил. Счастливый. Прямо сиял весь.

С Корышевым получилось плохо. Отвратительно. Катя не собиралась с ним кокетничать, а получилось, все-таки кокетничала.

– Влюбился он в тебя.

– Леся, кончай!

Подружка еще посидела и ушла.

До вечера время тянулось медленно. Саша не звонил. Обиделся. Катя хотела позвонить сама, но так и не позвонила.

Саша ее простит, конечно. Будет и дальше приезжать к ней по выходным, а она будет стараться выглядеть так, как выглядят приличные девушки. Вовремя улыбаться, вовремя хмуриться. Потом, может быть, он сделает ей предложение. И вовремя улыбаться и вовремя хмуриться она будет до конца своих дней.

Катя позвонила родителям, потом Севе. Просто так позвонила, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой.

– Почему у тебя голос хриплый? Заболел? – Говорил брат почти басом.

– Простудился немного.

– Температура есть?

– Не знаю.

В прошлом году Сева тоже не знал, есть ли у него температура. Ходил с кашлем месяца полтора, а потом, когда ходить уже не мог, выяснилось, что у него воспаление легких.

– Я приеду после работы! – заявила Катя.

– Не надо. Если у меня грипп, заразишься.

– Не заражусь!

После работы Катя зашла в ближайшую аптеку, накупила массу лекарств от простуды. Мама уверяла, будто толку от этих препаратов никакого, а лечиться нужно проверенными народными средствами. Но Катя считала себя современной девушкой, доверяющей официальной медицине, а не бабкиным отварам и припаркам.

Катя собиралась ехать к брату на метро, но, когда она вышла из аптеки, прямо около нее остановилось такси. Из машины вышел пассажир. Катя шагнула к машине и назвала водителю Севин адрес.

– Отвезете?

– Садись, – кивнул тот.

Впрочем, уже через несколько минут Катя пожалела о своем опрометчивом решении. Машина замирала у каждого светофора, подолгу стояла в пробках у каждого поворота. Потом, правда, дело пошло на лад. Водитель поехал по выделенной для общественного транспорта полосе, иногда сворачивал на какие-то улочки, снова ехал по выделенной полосе и довез Катю быстро.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она, расплачиваясь.

Водитель хмуро кивнул, равнодушно пожелал ей приятного вечера. Наверное, это входило в его служебные обязанности.

Катя выбралась из машины, посторонилась, пропуская молодую женщину с детской коляской. Вслед за привезшим ее такси медленно проехал черный внедорожник.

Номер она специально не разглядывала, цифры сами бросились в глаза.

Автомобиль проехал вдоль дома, свернул за угол.

Катя медленно вошла в подъезд, поднялась на площадку между этажами, остановилась у окна.

Она сама уверяла Никиту, будто черный внедорожник им померещился.

В подъезд вошли две пожилые женщины, вызвали лифт. Катя отвернулась к окну, дождалась, когда лифт уедет, достала телефон.

– Никита, извини, – быстро заговорила она. – Какой номер был у того джипа?…

– Ты его снова видела? – быстро спросил Никита. – Где?

– Назови номер!

Она не ошиблась. Именно эта машина преследовала ее, когда они с Никитой следили за Корышевым. Конечно, следили за ней от самой работы, иначе откуда бы им взяться в Севином дворе. Кто такие эти таинственные они, да и сколько их вообще, Катя не знала, и от этого становилось еще страшнее.

– Катя? Ау! – позвал Никита.

– Я у брата. – Катя кашлянула, говорить было трудно. – Извини, Никита.

– Это там, где мы с тобой познакомились?

– Да. Но… не надо сюда приезжать.

Что за чушь она несет? С чего бы это Никите немедленно мчаться к ней на помощь?

– Ты видела эту машину? И номер совпадает?

– Да, – обреченно сказала Катя.

Снова хлопнула дверь, кто-то опять вошел в подъезд. Катя убрала телефон в сумку и медленно начала подниматься по лестнице.

К вечеру разболелась голова. Обычно Геля не позволяла себе валяться на диване, а сейчас прилегла. Зазнобило. Нужно было подняться, взять плед, но она продолжала лежать, спрятав холодные ладони под спину.

– Мам, ты что? – прибежал Павлик. – Ты заболела?

– Нет, – Геля открыла глаза, улыбнулась. – Просто устала.

– Ты весь день работала, да?

– Да. – Геля подвинулась, сын сел рядом. – Уроки сделал?

– Угу.

Зазвонил городской телефон.

– Принеси мне трубку, – попросила Геля.

Звонила мать.

– Гелечка, ты мне давала телефон такси. Продиктуй еще раз. Хочу к Надежде съездить, а до нее замучаешься на метро добираться…

Надежда была одной из бесчисленных подруг Елизаветы Игоревны. У подруг вечно что-то случалось, мать переживала, утешала, старалась помочь.

«Человек должен помогать себе сам», – обычно напоминала Геля.

«Строгая ты очень! – смеялся когда-то папа. – Все люди разные. Кому-то, бывает, нужна помощь, а наша мама служит другим опорой».

Когда папы не стало, Геля сильно злилась. Никто из тех, кого поддерживала мать, не спешил на помощь ей.

– Вызвала бы «Яндекс-такси», – проворчала Геля. – Я сто раз предлагала тебе установить приложение.

– В следующий раз установлю, – покладисто согласилась мать. – А сейчас продиктуй телефон, Гелечка.

– Бабушка? – догадался Павлик.

– Да. Принеси мне сотовый из сумки.

Последние события повлияли на Гелины незыблемые принципы. Раньше она не позволяла Павлику прикасаться к своей сумке. «Чужие вещи трогать нельзя», – учила Геля кроху-сына и запрещала мужу давать ребенку в качестве игрушек планшет или другие гаджеты. Словом, дорогие вещи, не предназначенные для детей.

Павлик вприпрыжку бросился в прихожую. Помогать маме ему нравилось, от этого мальчик чувствовал себя взрослым.

Телефонных номеров в электронной записной книге было несколько. Остались с незапамятных времен, сейчас Геля пользовалась только «Яндекс-такси».

Геля, похолодев, смотрела на пятидюймовый экран. В списке абонентов помимо нескольких номеров, которые были обозначены одинаково – «Такси», была еще одна запись: «Такси Юра».

Она этого номера точно никогда не записывала. Да ей и в голову не приходило интересоваться именами таксистов.

– Пиши, мам, – Геля продиктовала несколько номеров, положила обе трубки на пол рядом с диваном.

Нарушив, тем самым еще одно собственное правило: «Вещи нужно класть на место сразу же». Но сил подняться не было.

– Можно я возьму планшет?

– Можно, – разрешила Геля.

Вадим спокойно относился к тому, что ребенок возится с компьютером. «Паша родился в двадцать первом веке», – напоминал муж.

«Книги надо читать», – мягко возмущалась Геля.

В той, прежней жизни возмущалась.

Павлик убежал.

Она снова взяла сотовый, открыла электронную записную книгу. Надпись никуда не исчезла, конечно.

Записной книжке много лет, постаралась успокоить себя Геля. Она могла записать номер таксиста сто лет назад, когда своей машины у нее еще на было, а службы вызова такси работали плохо.

Успокоиться не получилось. Наоборот, мысли стали еще страшнее.

Если с ее телефона звонили Бревко Юрию Дмитриевичу, полиция выйдет на нее в ближайшие часы. Или она уже у них на подозрении.

Она никогда никому не давала свой телефон. Воспользоваться ее айфоном мог только Слава. В их любовном гнездышке, когда она уходила в ванную.

Или нет? Пожалуй, на офисной вечеринке она все же оставляла сумку без присмотра. Ходила по залу, выходила в дамскую комнату, а сумка висела на спинке стула. Мог ли кто-то из сотрудников (или сотрудниц) воспользоваться этим обстоятельством?

Послышался скрежет ключа в замке. Геля заставила себя подняться, вышла к мужу, улыбнулась.

– Переодевайся, будем ужинать.

Вадим ушел в ванную, зашумела вода.

Геля поставила на стол тарелки, положила приборы.

– Вкусно пахнет, – Вадим появился с мокрыми волосами, в халате. Спокойный и веселый.

Она должна немедленно все ему рассказать. Одна она не справится.

– Про киллера что-нибудь новое узнал? – шепотом спросила Геля, усаживаясь напротив мужа.

– Это он стрелял в меня. Экспертиза подтвердила. Гильзы, найденные у кафе, совпадают с его пистолетом.

– Тебе позвонили из полиции? – Геля положила себе овощной салат. Ей еще понадобятся силы, нельзя морить себя голодом.

– Я сам им позвонил.

Нужно немедленно все ему рассказать.

– Вадик…

– Да?

– Хочешь добавки? – струсив, спросила она.

Вадим прав, мгновенно найти заказчика покушения невозможно. Время еще есть.

Сева, как и многие одинокие молодые мужчины, предпочитал питаться полуфабрикатами. Морозилка была забита коробками с готовой едой. Катя поставила в микроволновку мясо с картошкой, заварила чай. С сомнением посмотрела на остатки колбасы и выбросила их в мусорное ведро.

– Ну как? – она вернулась в комнату, села рядом с лежащим на диване Севой.

Брат достал градусник, с сомнением покрутил в руках. Чуть больше тридцати восьми градусов – неприятно, но пока не очень страшно.

Катя растворила купленные порошки, принялась поить несчастного больного.

– Гадость какая! – морщился Сева.

– Терпи!

– Лучше бы водочки.

– Перебьешься!

Катя подошла к окну, отдернула штору. Легкий снежок падал на крыши припаркованных внизу машин.

– Кать! – позвал Сева.

– Встанешь? – Катя отошла от окна. – Или сюда еду принести?

– Встану, конечно, – Сева нашарил тапочки, посмотрел на Катю и виновато улыбнулся. – Ты сама-то как?

– В каком смысле? – не поняла Катя.

– Грустная ты.

Вот и Сева заметил.

– Менты нашли тех, кто стрелял?

– Представляешь, нашли! – Катя вслед за братом прошла на кухню, поставила перед ним контейнер с разогретым мясом.

– А сама?

– Не хочу. Я уже поужинала, – соврала она.

– Расскажи про бандитов.

Несмотря на болезнь, на аппетит Сева не жаловался.

– Стреляли в моего начальника. Киллера поймали в пятницу. А больше я и сама ничего не знаю.

– Ты с этим начальником больше по улицам не ходи, – посоветовал брат. – Держись от него подальше.

Катя налила чай. Подвинула Севе чашку, а свою обняла пальцами.

– Твои проблемы точно остались в прошлом?

– Точно, – воодушевился Сева. – Я, когда шел в прокуратуру, ни на что не надеялся, честно говоря. Пошел, раз уж других вариантов не оставалось. А оказалось, правильно сделал. Документы у меня все в порядке, налоги я платил… И дело мое оказалось правое! Рейдеры от меня отстали. Мы привыкли сами все решать, а на самом деле нужно сразу в прокуратуру идти. Или к ментам.

– Менты тебе не помогли, – напомнила Катя и посмотрела на окно. – Я поеду, Севочка. Поздно уже.

– Вызови такси. Одну тебя не отпущу.

Катя послушно достала телефон, ей и самой не хотелось ехать на метро.

Машину прислали буквально через несколько минут. Катя поцеловала брата, еще раз проинструктировала, как принимать лекарства, и распрощалась.

Снег падал хлопьями, скрывая грязь, укутывая белым покрывалом голые деревья и кусты.

Маленькой Катя очень любила зиму. В ее детстве не было таких отличных детских площадок, как сейчас. Не было и горок, с которых можно кататься в любое время года. А потому прихода зимы дети ждали как праздника.

Они с Севой катались с горок, играли в снежки, строили ледяные крепости. А потом возвращались к бабушке в мокрой одежде и развешивали разноцветные шерстяные носки на батареях. Бабушка ворчала, но видно было, что она совсем не сердится.

Никита появился из ниоткуда, когда Катя уже садилась в такси.

– Привет, – угрюмо сказал он и открыл Кате заднюю дверь.

Она ничуть не удивилась. Она не знала об этом мужчине ничего и при этом знала главное – он появится, когда будет ей нужен, и от этого знания делалось легко и весело.

– Привет, – Катя поймала голой ладонью несколько снежинок, подождала, пока они растают, и послушно полезла внутрь.

Никита обошел машину, сел рядом с Катей.

– Я его не нашел.

Его – это черный внедорожник, поняла Катя и кивнула.

Дальше ехали молча, а когда машина остановилась у Катиного дома, Никита пошел в подъезд следом за ней, как будто иначе и быть не могло. А потом и в квартиру. И Катя снова не удивилась. Это было глупо до нереальности, но рядом с Никитой ей становилось весело и спокойно, как было только давным-давно, в детстве.

– Замерз, пока тебя ждал, – снимая куртку, виновато улыбнулся он.

– Выпить у меня нечего, – сокрушенно сказала Катя.

– Ничего. Я согласен на чай.

Она хотела пройти на кухню, но Никита остановил ее, положив руку на плечо.

– У тебя с Корышевым?… – он требовательно посмотрел на Катю.

– У меня с Корышевым ничего нет.

«Вообще-то, не твое это дело», – запоздало подумала Катя.

Он отпустил ее плечо, но Катя продолжала стоять рядом.

– А у тебя что с Корышевым? – насмешливо спросила она.

Старые друзья явно скрывали некий секрет, и ей действительно было любопытно.

– Не спрашивай об этом, – хмуро попросил он. – Это старая история, и мы тогда были другими.

– Люди не меняются, – напомнила Катя.

– Не меняются, – согласился он. – Но я изменился. В виде исключения.

Никита ушел минут через сорок. Он больше не предлагал ей уехать с ним в Штаты, будто она была девушкой из эскорт-услуг. Он ничего ей не предлагал, а ей захотелось, чтобы предложил.

Она ему не нужна. Она для него чужая. И он ей чужой. Он уедет в свои Штаты, а она помирится с Сашей и будет стараться всегда Саше нравиться. А еще будет стараться не кокетничать с Корышевым, но это будет получаться не всегда. Потому что Корышев в нее влюблен, а ей это нравится.

4 декабря, вторник

– Отвези сегодня Павлика, – попросила Геля.

Вадим не стал спрашивать, куда она торопится. Он никогда не выяснял, куда она ходит и что делает. Муж не интересовался ее жизнью, и это было одной из причин, почему она связалась со Славой.

Но сейчас Геле было не до обид. Она спустилась во двор вместе с мужем и сыном, обоих поцеловала и вслед за Вадимом выехала со двора.

Офисная стоянка была почти пуста. Геля вышла из машины, дошла почти до входа в здание и остановилась, увидев урну. Порыв злого ветра чуть не сбил ее с ног. Геля повернулась к ветру спиной, достала из кармана шубки связку ключей, сняла с брелока ключи от съемной квартиры и бросила в урну. Ключи слабо звякнули.

Больше ничто не связывало ее с Ротневым. Теперь о том, что когда-то между ними было, можно и нужно забыть.

Геля прошла по пустому коридору, дернула дверь Славиного кабинета. Заперто.

Она вошла в собственный кабинет, повесила шубку в шкаф, снова вышла в коридор.

Ключа от кабинета Ротнева у нее не было. Ключ наверняка есть у начальника охраны, но где искать этого сотрудника, Геля не представляла.

Геля решила вернуться в кабинет, но услышала какой-то шум и обернулась. Из комнаты в самом конце коридора появилась девушка-азиатка в синем халатике. В руках она держала ведро и швабру.

– Здравствуйте, – без улыбки кивнула ей уборщица.

– Здравствуйте, – улыбнулась Геля. – У меня вы уже убрали?

– Убралась. Плохо?

– Нет-нет, все отлично, – успокоила Геля. – Давно у нас работаете?

– Три месяца, – по-русски девушка говорила хорошо, без акцента. Но ее лицо оставалось по-восточному совершенно непроницаемым.

– И как? Довольны?

– Хорошая работа.

Видно было – Геля ее задерживает, мешает.

– Я рада, – сказала Геля. – Я тоже тобой очень довольна.

Девчонка была молоденькой, и Геля машинально перешла на «ты».

Тут девушка удивила.

– Благодарю вас, – она церемонно наклонила голову.

– А знаешь… – улыбнулась Геля. – Отопри-ка мне кабинет Вячеслава Борисовича. У тебя ведь есть общий ключ? Кстати, как тебя зовут?

– Зарина.

Уборщица послушно пошла к кабинету генерального директора.

Геле понадобилось несколько минут, чтобы изучить историю интернет-поиска и понять, что с компьютера Ротнева запросов о Юрии Дмитриевиче Бревко не было. Тут браузер был полон ссылок на сайты, которые Ротнев посещал за последний месяц.

Геля выключила компьютер, вышла в коридор, крикнула:

– Зарина!

Девушка выглянула из соседнего кабинета.

– Запирай! – И на всякий случай поинтересовалась: – Ты всегда по утрам убираешься?

– Да. – Зарина кивнула и оперлась на швабру. – Вечером поздно возвращаться опасно.

– Правильно, – похвалила Геля. – А днем чем занимаешься? Учишься?

– В университет готовлюсь, – снова удивила уборщица. – В медицинский.

– Ты откуда?

– Казахстан. Но у меня российское гражданство, у меня папа русский. Плохо говорю, да?

– Отлично говоришь, – искренне заверила Геля. – Ладно, не буду тебе мешать.

– Я уже закончила. Потом поеду квартиру убирать.

– Какую квартиру? – машинально спросила Геля.

– Которую фирма снимает, – Зарина с удивлением посмотрела на Гелю.

Занятно. Геля-то считала, что Слава снимает квартиру за свой счет, а оказалось, на деньги фирмы. И естественно, Геля никогда не интересовалась, кто убирает съемную квартиру. Она о таком вообще не думала.

А в квартире был ее халат, тапочки. Фотография, которую Слава сделал, когда их связь только начиналась. На фотографии Геля томно распростерлась, едва прикрывшись простыней. Эдакое «ню» в стиле картин эпохи Возрождения.

– Убери! – возмутилась Геля, когда Слава поставил фотографию на комод.

– Мне нравится! – не согласился он.

Она сама не понимала, как поддалась на его провокации и позволила сфотографировать себя в таком виде. «Пошлость, и больше ничего», – думала та Геля, которая жена и мать, но та Геля, которая была веселой ведьмой, смеялась и залихватски подмигивала собственному изображению.

Слава фотографию не убрал, и Геля просто перестала ее замечать.

Зарина узнала ее, поняла Геля. Поэтому и удивилась, когда Геля не поняла, о какой квартире идет речь.

Тут ей стало так стыдно перед уборщицей из Казахстана, что начали гореть щеки.

А она ведь выбросила ключи и не сможет уничтожить фотографию!

– Зарина, – попросила Геля. – Сделай мне новые ключи от квартиры. Я свои потеряла.

Она быстро прошла в кабинет, достала из сумки кошелек, сунула девушке купюру.

– Это очень много, – покачала головой уборщица.

– Ничего, – отмахнулась Геля. – Сделай дубликат, пожалуйста. А сдачу себе возьми, ты не обязана делать мне дубликаты.

Зарина принесла ей новые ключи и сдачу минут через сорок. Сдачу Геля взяла, почувствовала, иначе девчонка обидится. К этому времени в офисных коридорах стали появляться сотрудники. Пришли Вера и Слава. В маленьком закутке у лестницы, в нарушение всех правил, опять курили. Дым раздражал, но прогонять курильщиков Геля не стала. Впервые за все время спустилась в столовую и, к собственному удивлению, обнаружила, что готовят в столовой хорошо, не хуже, чем в ином ресторане.

Она с трудом выждала несколько часов, чтобы не столкнуться в квартире с Зариной. И поехала в любовное гнездышко, о котором теперь противно было вспоминать.

Открыть замок она не смогла. Замок никто не менял, Геля помнила едва заметные царапины около замочной скважины.

Зарина дала ей ключи от какой-то другой квартиры.

На работу Вадим приехал раньше обычного. Ни на что не рассчитывая, постучал в дверь Катиного кабинетика и изумился, увидев девушку с лейкой в руках.

– Не спится? – весело спросил он.

Она не ответила, поставила лейку и стала смотреть в окно. Вадим тоже посмотрел. Ничего хорошего за окном не было, только мутное серое небо.

– Какие-нибудь идеи появились? – грустно посмотрела на него Катя.

Раньше она всегда была веселой. Не потому что постоянно улыбалась, улыбалась она ровно столько же, сколько и все остальные, просто от нее исходила спокойная уверенность и радость жизни.

Сейчас она радости не излучала, казалась усталой и печальной.

– Нет, – признался Вадим и неожиданно сказал: – У меня жена очень волнуется.

Геля не мучила его вопросами, но он видел, как ей страшно, и от этого чувствовал себя еще более виноватым. Ему было легче, когда Геля не воспринимала его тревогу всерьез и смотрела на него с жалостью. Время уходило, а он так и не вспомнил ничего стоящего, способного дать ключ к личности заказчика покушения.

– Ее можно понять.

Вадим опять посмотрел в окно и молча поднялся. Короткая встреча придала ему сил. Он пообещал себе, как только разберется с делами, сделать для девушки что-нибудь хорошее.

Срочных бумаг было много, время до обеда промелькнуло незаметно. Погода к прогулкам не располагала, но он вышел на улицу. Хотел зайти в кафе, на ступенях которого в него стреляли, но не рискнул. Побоялся, его узнают. В посетителей не так часто стреляют, персонал наверняка его запомнил. Объясняться ни с кем не хотелось, и он прошел еще квартал, пока не нашел подходящий ресторан.

Никаких стоящих идей так и не появилось. Он не имел отношения к денежным потокам, не брал и не давал взяток. Он абсолютно никому не мешал.

«Думай», – приказал себе Вадим. Разгадку он непременно найдет! Иначе никак!

За соседним столиком сидела девушка с ноутбуком, сосредоточенно стучала по клавишам. А потом еще и по телефону заговорила, мешая Вадиму сосредоточиться.

Девушка чем-то напомнила Гелю. Наверное, уверенностью, с которой давала кому-то указания.

Вадим вспомнил, как впервые увидел свою будущую жену. Это случилось в больнице. Вадим навещал дальнего родственника. Собственно, проявить внимание Вадима заставили родители, которые считали своим долгом заботиться о пожилом мужчине. А Геля пришла к подруге.

Они с родственником устроились на кушетке в коридоре, а напротив сидели две девушки и тихо разговаривали. Одна, в куцем халатике, все время плакала, а вторая, строгая и красивая, мягко ее уговаривала.

– Ты должна все это вытерпеть, – доносилось до Вадима. – Ты поправишься, только если сама этого захочешь…

Надолго родственник Вадима не задержал. Только напоследок, глядя на него печальными глазами, посоветовал:

– Всегда радуйся жизни, Вадик. Даже когда не радостно. Жизнь коротка, только люди обычно об этом не помнят.

У выхода Вадим столкнулся с той самой красивой строгой девушкой.

– Давайте я вас подвезу, – неожиданно предложил Вадим. – Я на машине.

Она замялась, посмотрела на него большими серыми глазами и неуверенно кивнула.

– Меня зовут Вадим, – сообщил он, когда они сели в машину.

– Ангелина, – она пристегнулась, поправила сумочку на коленях.

Ангелов Вадим представлял себе в виде пухленьких младенцев-амурчиков. Новая знакомая отнюдь не казалась пухлой или похожей на младенца. Но, тем не менее, он галантно сказал:

– Вам идет имя. Отражает вашу внутреннюю сущность.

Кажется, потом они ехали молча. Только уже у ее дома Вадим спросил:

– Вы навещали подругу?

Ангелина покивала и твердо сказала:

– Она должна вести себя мужественно!

– Мужество обычно требуется от мужчин, – не согласился Вадим.

– Мужество требуется от всех! – отрезала Ангелина, но улыбнулась при этом так мягко, что Вадим решил: ангелы должны быть именно такими – строгими и все понимающими.

А еще в тот момент ему неожиданно захотелось жениться на этой красивой строгой девушке. Она будет для него идеальной женой, думал Вадим.

Геля действительно стала идеальной женой. Он гордился ее красотой и ее выдержкой.

Сейчас он никак не мог понять, любил ли он Гелю. До сего дня Вадим вообще ни о чем таком не думал. И лишь когда познакомился с Катей Базутиной, понял смысл выражения «любовь необходима как воздух». Ему не хотелось жить и дышать без Кати, а как при этом быть с Гелей, он не знал.

Вадим нехотя доел обед, расплатился и вышел на холодный воздух.

Подлая мыслишка, что он не справится, подступала, но он старался ее не замечать. Мужество требуется от всех, а от него тем более. У него Пашка и Геля, он обязан найти своего врага.

Геля еще несколько раз попыталась открыть замок, понимая всю тщетность своих попыток. Забрать фотографию хотелось немедленно. Забрать, разорвать и выбросить. Вроде бы рвать свои фотографии считается дурной приметой, но все дурное с ней уже произошло.

Нет, пожалуй, не все. Настоящий кошмар начнется, если Вадим узнает про Ротнева.

Из соседней квартиры вышла пожилая соседка, поздоровалась. Геля кивнула. Соседку она видела раньше, однажды ехала с ней в лифте.

Вот и сейчас, когда женщина вызвала лифт, Геля решила ехать с ней. Оставаться здесь дальше было бесполезно.

Соседка не могла не понимать, что квартира снимается для свиданий, и от этого Геля чувствовала себя преступницей, попавшейся на месте преступления. К счастью, с разговорами женщина не лезла. Она рылась в сумке, поправляла берет.

Геля медленно пошла к машине, посидела, положив руки на руль, и поехала назад в офис. Хотела спросить у Веры телефон Зарины, но Вера болтала с какими-то парнями, стоявшими около ее стола, и Геля прошла мимо.

Пожалуй, впервые в жизни она не знала, как поступить.

«Тебе природа дала голову, – учил когда-то папа, – и ты должна уметь думать». Папа так говорил, когда Геля с подружками прыгали с крыши гаража в сугробы. Геля спрыгнула неудачно, упала и сломала руку.

«Терпи, – говорил папа. – Сама виновата, знала, что этого делать нельзя».

И Геля терпела.

Теперь ей тоже нужно все вытерпеть. Она сама предложила себя Ротневу.

Сама виновата.

Компьютер Геля включила, просто чтобы казаться чем-то занятой. Машинально пощелкала мышкой, открыла почту, удалила несколько рекламных рассылок. И неожиданно вспомнила, что у нее есть право доступа ко всем компьютерам фирмы.

Доступ был сделан для Вадима. Года полтора назад Корышев больше занимался делами фирмы. Вызывал к себе сотрудников из разных отделов, проверял сметы. И, поскольку Геля унаследовала его кабинет, то получила она и компьютер с особыми, так сказать, полномочиями.

Геля не была уверена, что сможет «дотянуться» до чужих компьютеров, ведь недавно обновляли систему, но сделать это оказалось проще простого. Собственно, и «дотягиваться» не пришлось. Информация о сотрудниках хранилась на общем сервере, и номер телефона Зарины она нашла быстро.

Не пришлось обращаться к Вере. Излишнее любопытство (зачем бы владелице фирмы телефон уборщицы?) Геле ни к чему.

Труднее было найти договор, по которому фирма платила за съемную квартиру, но Геля и с этим справилась. Не зря она когда-то работала программистом!

Работать Геле не нравилось. Не потому что трудно, а потому что скучно. И перспектив никаких. Программистом она была слабым и понимала это. Как только забеременела, работу сразу бросила. Даже декретного отпуска не дождалась.

Геля хотела узнать, с какого времени фирма платит за квартиру, но успела только прочитать адрес (другой, не «их» со Славой квартиры), как в дверь постучали.

Ротнев. Легок на помине.

– Как дела?

– Нормально.

– Послушай… – он подошел и остановился рядом. – Мне это не нравится. Между нами происходит…

– Между нами ничего не происходит! – осадила его Геля. – У нас прекрасные деловые отношения. Разве не так?

Он наклонился и прошептал ей в ухо:

– Поедем…

Еще недавно ей стало бы жарко и холодно от его шепота.

– Прекрати! – отшатнулась Геля и, сузив глаза, прошипела: – У нас с тобой ничего не было и не будет! Запомни!

Она сама предложила ему себя и должна ненавидеть себя, а ненавидела его.

– Ты можешь объяснить, что происходит? – устало спросил Ротнев.

Он выглядел постаревшим. На лбу появились две глубокие морщины. Раньше морщины были почти незаметными.

– Я жалею о нашей связи и прошу тебя больше об этом никогда не вспоминать! Нет, не прошу, требую! – заявила Геля.

– Это невозможно, Геля. Есть то, что не забывается!

– Возможно! – усмехнулась она. – Человек все может.

Он посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но молча вышел.

Геля опять открыла поисковик и переписала адрес неизвестной квартиры на желтый листок для заметок.

Никита позвонил, когда Катя ехала в метро, и вызов она пропустила. Очередной звонок услышала уже в кабинете, когда включала компьютер.

– Ты где? – спросил Никита.

– На работе, – улыбнулась Катя.

– Ч-черт… почему так рано?

– Рано проснулась. – Катя подошла к окну, взяла стоявшую на подоконнике лейку, полила свой единственный цветок.

– Я вечером тебя встречу, – объявил Никита и отключился.

Она не успела положить телефон на стол, как он зазвонил снова.

– Привет! – как ни в чем не бывало поздоровался Саша.

Саша никогда не выяснял отношения, и раньше это Кате нравилось.

– Привет. – Она ни разу не вспомнила о Саше за прошедшие сутки. – Саш, прости… Я… Что-то на меня нашло тогда.

– Да ладно! – засмеялся он. – Я тоже был неправ. В следующий раз предупрежу, когда пойду в твою квартиру с женщиной.

Он шутил, и раньше Катя засмеялась бы.

– Ты не сможешь туда попасть. У меня новые замки.

– А… Совсем забыл. Ты как сегодня? Я приеду вечером.

– Не надо, – быстро сказала Катя. – Я сегодня занята.

– Работы много? Могу попозже приехать.

– Нет, Саша, – объяснила Катя, боясь совершить непоправимую ошибку. – Ты совсем не приезжай.

– Почему? – помолчав, спросил он.

Это было трудно объяснить. Потому что он никогда не стал бы вместе с ней следить за черным внедорожником. Просто посоветовал бы позвонить в полицию. Потому что рядом с ним ей нужно стараться выглядеть приличной девушкой и следить за каждым своим словом. Потому что рядом с ним она никогда не чувствовала себя уютно, как в детстве. И даже не догадывалась, что такое возможно. Потому что он не ездил к другу Кольке, как собирался, а Катя не рискует об этом спрашивать. Мало ли! Может, выходные Саша провел со своей начальницей. Потому что она хотела, чтобы он нервничал из-за покушения и пытался найти убийцу. Но Саша был цивилизованным человеком и понимал, что поисками убийцы должна заниматься исключительно полиция.

И еще много всяких «потому что…». Кате не хотелось обижать Сашу, и она искренне его жалела, но другого выхода не было.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Я не хочу тебя видеть.

– Ну как знаешь… Передумаешь, позвони.

Катя положила телефон рядом с клавиатурой.

Заглянул Корышев, они немного поболтали. Потом прибежала Леся, сразу отметив невеселый Катин вид.

– Я сейчас порвала с Сашей, – не стала скрывать Катя.

– Почему? – глаза у Леси сделались тревожными, она Кате сочувствовала.

– Знаешь… – Катя посмотрела в окно. – Мы с ним совсем чужие. Я ничего ему не рассказываю, а он мне. Мы как будто роли на сцене исполняем. Встретились – надо поцеловаться. Прощаемся – тоже надо поцеловаться. Он встречается со мной, потому что я всегда под рукой. За другими девушками надо ухаживать, а ухаживать лень и времени нет.

– Это из-за Корышева, да? – тревожно спросила Леся.

– О господи! – опешила Катя. – Тебя зациклило на Корышеве! Корышев здесь абсолютно ни при чем.

– А почему тогда?

– Я же тебе объясняю почему!

Леся помолчала, подумала.

– Если Сашка позвонит и позовет замуж, сразу не отказывай!

– Он не позвонит и не позовет, – заверила Катя.

– Но все-таки. Если позовет…

– Да не позовет он!

Неожиданно Кате стало весело смотреть на озадаченную подругу. А еще пришла твердая уверенность, что она поступила правильно.

Близкие люди должны принимать друг друга такими, какие они есть. Стараться выглядеть лучше – все равно как постоянно обманывать друг друга.

Она не хотела больше обманывать Сашу.

К обеду снег прекратился, ненадолго даже выглянуло солнце.

Когда Саша впервые ее поцеловал, тоже был декабрь и шел снег, только тот декабрь был по-настоящему зимний, морозный. Они случайно встретились в ГУМе, оба покупали новогодние подарки, отчего-то очень друг другу обрадовались, хотя виделись накануне в институте.

Саша проводил ее до дома и у подъезда поцеловал в щеку. Кате очень хотелось, чтобы он сказал, как она ему нравится или что-нибудь другое в том же роде. Она ему нравилась, это Катя давно уже понимала. Саша всегда садился рядом с ней на лекциях и вообще держался поблизости. Саша тогда ничего не сказал. И потом ни разу не сказал, что любит ее. Она объясняла это особенностями его характера. Не любит человек говорить нежности. Ну и не надо. Она и все сама знает. Саша ее не обманывал, она обманывала себя сама.

Позвонила Леся, позвала обедать. Катя взяла кошелек и отправилась в столовую.

Забрать сына из школы Геля не успевала, пришлось просить мать. Геле не хотелось злоупотреблять ее помощью, но другого выхода не было.

Подозрительная квартира, которую снимала фирма, находилась в новостройках. Территория вокруг дома казалась унылой. Чахлые, недавно посаженные деревца, чуть выше самой Гели, и убогая детская площадка. Вот и все благоустройство.

Впрочем, летом дворик может выглядеть мило. Особенно если скрытые под снегом клумбы будут пестреть цветами.

К счастью, подъезд оказался не заперт. Ключа от подъезда Зарина Геле не дала, а звонить в домофон с глупым предлогом «Откройте, почта!» не хотелось.

То ли оттого, что она не встретила никого у дома, то ли еще отчего-то Геле вдруг стало страшно. Почудилось, она одна в этом огромном доме. И сейчас увидит нечто жуткое, но Геля зло мотнула головой – и страх отступил. Она сама связалась со Славой, и сама должна из этого выпутаться.

На каком этаже располагается квартира, она не знала. Решила подняться пешком по лестнице. Высоко подниматься не пришлось, квартира была на третьем этаже.

В подъезде стояла абсолютная тишина. Ни единого звука не доносилась из-за дверей. Наверное, поэтому звук открываемого замка показался чересчур громким, жутковатым.

Истеричности Геля не выносила не только в окружающих, но и в себе. Поэтому громко хлопнула дверью и смело вошла внутрь.

В квартире было темно. Она нащупала выключатель, зажгла свет. Заглянула в комнаты, осмотрела ванную и туалет, включила свет и там.

Обстановка напоминала гостиничный номер. Недорогая, но вполне приличная мебель. Большая кровать, прикроватные столики, два шкафа для одежды.

Во второй комнате письменный стол, кресла.

На письменном столе стояла фотография. Ангелина Корышева, едва прикрытая простыней, собственной персоной.

Если бы Вадим каким-то образом здесь очутился, Гелина семейная жизнь закончилась бы в ту же секунду.

Геля бросила шубу в одно из кресел и уселась сверху, нервно поглаживая нежный мех. Паника мешала сосредоточиться, принять верное решение.

«Соберись, – велела себе Геля. – Ничего ужасного не происходит».

То есть, конечно, происходит, но справляться придется самой.

Она закрыла глаза, провела ладонями по лицу. Немного посидела и заставила себя подняться.

Фотография, бесспорно, та же самая. Из их любовного гнездышка. А рамка другая. Впрочем, Геля не была в этом уверена.

Она торопливо вынула фото из рамки, порвала на мелкие кусочки. Сунула обрывки и рамку в сумку.

Стараясь не торопиться, обошла квартиру, заглядывая в шкафы и тумбочки. В тумбочках не было ничего, кроме дешевой шариковой ручки. Ручку Геля зачем-то тоже бросила в сумку.

В шкафах обнаружилось несколько полотенец, постельное белье.

В отделении для одежды висел на вешалке мужской спортивный костюм. Такие обычно носят в качестве домашних, не для походов в тренажерный зал. Размер небольшой, ни Вадиму, ни Славе костюм не годился.

Прикасаться к костюму было противно, но Геля пошарила в карманах, ощупала швы.

Она повесила костюм на место, закрыла шкаф. Постояла, стараясь, чтобы сердце перестало стучать, будто она пробежала стометровку, и пошла в ванную.

В ванной, помимо свежих полотенец, висели два махровых халата – мужской и женский. К мужскому Геля не притронулась, а женский взяла в руки.

Точно такой же, как и в «их» квартире. Может быть, даже тот самый.

Халат купил для нее Слава.

Геля долго смеялась, увидев бледно-розовое, в каких-то мелких цветочках, уродство.

– Не нравится? – огорчился любовник.

– Сойдет, – отсмеявшись, решила Геля.

Халат был удобный, она к нему даже привыкла.

Халат в сумку не помещался. Геля заглянула под мойку, достала из стоявшего там мусорного ведра мешок, сунула в него халат, брезгливо при этом поморщившись.

Оделась, снова обошла квартиру, повесила на плечо сумку, взяла мешок с халатом и заперла за собой дверь.

Мусорные баки она заметила, идя к машине. Мешок с халатом выбросила сразу, а обрывки фотографии почему-то недолго подержала в руке.

– Целые фотографии выбрасывать нельзя, – говорила мама, когда после смерти папиной тетки родители перебирали ее вещи.

Фотографий у тетки было много. Те, на которых мелькали знакомые лица, родители оставили, а остальные сложили в большую коробку.

– Почему нельзя? – смеялся папа.

– Плохая примета.

– Бред какой! – папа качал головой.

Мама тогда принялась рвать ненужные фото, и Геля с неодобрением на это смотрела. Она считала приметы глупостью, ей надоело в теткиной квартире и хотелось домой.

Геля разжала пальцы, обрывки фотографии полетели в грязный бак вслед за мешком.

Она успела привезти от матери Павлика до прихода Вадима. Впрочем, могла бы и не торопиться, муж не стал бы выяснять, что ей помешало самой забрать ребенка из школы.

Вадим никогда не выяснял, как она проводит время. Его это не интересовало.

Вроде бы сегодняшний день не отличался от всех предыдущих. Но все-таки отличался.

Главной Никитиной бедой была скука. От скуки он страдал все последние годы. Собственно, от скуки он и влез в непонятную историю, приключившуюся с Вадькой Корышевым.

Сегодня, проводив родителей на работу, Никита с удовольствием позавтракал и впервые за долгое время поймал себя на том, что с интересом слушает новости. Хотя новости были самыми обычными.

Он как будто много лет спал, а теперь проснулся и с удивлением пытался понять изменившуюся за это время реальность.

Потом Никита удивил сам себя еще больше. Он подошел к книжным шкафам, долго перебирал книги на полках, выбрал старый фантастический роман и провалялся с ним почти до вечера. Он много лет не читал бумажных книг.

«Надо жить, Никита», – когда-то убеждала его мама.

«Я живу», – заставлял себя улыбнуться Никита.

Он не жил. Он спал.

К серому зданию министерства Никита подошел с небольшим опозданием. Когда-то Надя его ругала за неумение планировать время. Однажды она минут двадцать ждала его под дождем, и Никита тогда долго просил прощения. Она уже давно перестала дуться, а Никите все еще было мучительно стыдно.

Катя вышла, когда он всерьез испугался, что пропустил ее.

– Привет! – шагнул он навстречу.

– Привет! – улыбнулась девушка.

– Я весь день хотел тебя увидеть, – вырвалось у Никиты.

Катя опустила глаза, поправила сумку на плече и быстро сказала:

– Я собираюсь к брату. Он болеет. У него высокая температура.

Никита кивнул. Со вчерашнего вечера он не успел забыть про брата.

– Ты на машине?

– Нет.

Катя на него внимательно посмотрела. Глаза у нее были веселые и ласковые. А может быть, ему просто так казалось.

– Вызвать такси?

– Не надо, сейчас самые пробки.

Катя направилась к метро, и он послушно пошел рядом.

– Москва сильно изменилась, – сказал он, чтобы не идти молча. Впрочем, ему и молчать с ней было хорошо. – А это место осталось прежним. Только подземный переход вырыли. И палатки снесли, раньше рядом с метро палатки стояли.

Она посмотрела вокруг, как будто попала сюда впервые. Но промолчала.

Короткие черные волосы выбивались из-под капюшона, редкие снежинки таяли на гладкой челке.

– Вы с братом очень дружны?

– Не знаю, – улыбнулась она. – Как все. Но я точно знаю, он мне всегда поможет.

В метро Никита путался. Появилось много новых станций, на которых он никогда не был, поэтому послушно шел за Катей. А у дома ее брата сказал:

– Я подожду тебя здесь.

– Я недолго, – пообещала она. – Минут пятнадцать.

Она вошла в подъезд. Никита прогулялся вдоль дома, повернул назад, снова прошел мимо подъездов и свернул к соседнему дому.

И замер как вкопанный, увидев знакомый черный внедорожник. Машина бросалась в глаза, поскольку единственная во всем ряду не была припорошена снегом. Никита настолько не ожидал увидеть сейчас эту машину, что растерялся.

Он вернулся к подъезду Катиного брата и больше от него не отходил. А когда Катя вышла, сразу спросил:

– У твоего брата есть машина?

– Наверное, – пожала она плечами. – Он их часто меняет.

– Позвони, узнай! – потребовал Никита.

– Почему ты спрашиваешь?

Объяснять ему не хотелось. Катя послушно достала телефон. Оказалось, машины у брата в данный момент не имеется.

– Почему тебя это интересует?

– Так, – отмахнулся Никита. – Как твой больной?

– Поправится, – засмеялась она. – Правда, температура пока держится.

– Он из дома выходит?

– Ну конечно, нет! У него температура больше тридцати восьми. Он спал, когда я пришла.

Никита взял Катю за руку.

– Пойдем в ресторан! Я тебя приглашаю.

Она недолго подумала и решительно кивнула:

– Пойдем! Меня редко приглашают в ресторан.

Ему не было жаль времени, которое он провел в странной спячке, но он не хотел заснуть снова.

По дороге к метро Никита постоянно озирался, стараясь делать это незаметно. Черный внедорожник их не преследовал.

5 декабря, среда

Повод зайти в секретариат у Вадима был – ему требовались кое-какие бумаги.

– Кто мне заказывал пропуск на конференцию, девушки? – между делом поинтересовался он, просматривая протянутые одной из секретарш документы.

– Я, – забеспокоилась сидевшая в углу светленькая девчонка. – Что-то не так?

– Нет-нет, все отлично, – улыбнулся Вадим. – Хотел узнать, кто еще из наших был на конференции. Сбросьте мне список на почту.

Список оказался небольшим, всего пять фамилий. Четыре сотрудника были Вадиму незнакомы, а пятым оказался Аркадий Левашов. Вадим знал этого парня плохо, но он ему не нравился. Аркадий постоянно улыбался, много и остроумно шутил, имел независимый вид даже в присутствии самого высокого начальства, но при этом производил впечатление откровенного и беспощадного карьериста. У такого лучше на дороге не становиться.

Вадим уже открыл телефонный справочник, чтобы найти номер Аркадия, но тут, как по волшебству, приоткрылась дверь и Левашов заглянул в кабинет.

Как кто-то сказал Вадиму, Аркадий вообще любил путешествовать по чужим кабинетам, в надежде поживиться интересной информацией, к собственной вящей выгоде.

– Можно? – Аркадий постучал по открытой двери и засмеялся.

– Заходи, – кивнул Вадим.

Аркадий подвинул стул, сел, потрогал стоявшие на столе часы. Часы Вадиму подарили в прошлом году члены правительственной делегации из Мюнхена.

– Борешься с терроризмом? – Аркадий отодвинул часы и весело посмотрел на Вадима.

– Не понял.

– Да ладно! – отмахнулся Аркадий. – Все ты понял! Я был в пятницу на конференции. Ты у нас теперь геро-о-о-о-ой!

Видимо, как того и боялся Вадим, слухи разошлись по министерству моментально.

Захотелось выгнать гостя из кабинета, но Вадим зачем-то признался:

– Меня пытались убить. Не могу понять, кому помешал.

– Думай! – снова засмеялся Аркадий. – Кому-то ты мешаешь припрятать трудовую копеечку.

– Я не имею отношения к деньгам, ты же знаешь, – поморщился Вадим.

– Раз пытались убить, значит, имеешь!

Аркадий закинул руки за голову, покачался и поднялся.

– Успехов!

– Ты придержи язык, Аркадий! – остановил его Вадим.

– Могила! – Левашов приложил палец к губам, сделал серьезное лицо, напоследок еще раз рассмеялся и вышел.

Единственные трудовые копеечки, которые Вадим мог помешать припрятать, это деньги фирмы. Правда, копеечки были действительно почти копеечками. Нанимать ради такой мизерной прибыли киллера не имело смысла. Гонорар наемного убийцы больше будет.

Вадим открыл электронную почту, нашел письмо, в котором Геля переслала ему сводки по договорам за текущий год. Долго и тщательно изучал цифры.

Цифры устроили бы любого самого сурового ауди-тора. Впрочем, Вадим в этом не сомневался. Славка Ротнев слишком трусоват и достаточно здравомыслящ, чтобы пытаться проворачивать аферы за его спиной.

Прибыль съедали высокая арендная плата, налоги, приличные зарплаты, которые Ротнев платил работникам. На хороших зарплатах Вадим настоял сам. Лучше других понимал, что работать надо с квалифицированными специалистами, старающимися держаться за свое место.

Опять подступила подлая мыслишка: он не справится, не успеет, как бороться с врагом, если ты даже не знаешь, кто твой враг.

Его убьют, и Геля всю оставшуюся жизнь будет с печалью вспоминать мужа, проигравшего какому-то мерзавцу.

Время шло к обеду. Но Вадим пошел не в столовую и не на улицу, а к Кате.

– Привет, Катя! Мне надо тебе кое-что сказать.

– Говори, – улыбнулась Катя.

Сегодня она не казалась грустной и опять излучала ласковую радость.

Его жизнь могла бы сложиться иначе, если бы он встретил ее раньше. Лет десять назад.

Но тогда он встретил Гелю и долго считал ее ангелом. Она и сейчас ангел, это он не стоит жены.

Вадим сел на стул, потер лицо, сцепил руки.

– Ты мне очень нужна…

Катя опустила глаза и, кажется, покраснела.

– Подожди! – попросил он, хотя она и не собиралась его перебивать. – Ты мне очень нужна, но я ничего не могу тебе предложить.

– Я знаю, – тихо сказала Катя.

Он не понял. Знает ли Катя про его чувства или соглашается с тем, что ему нечего предложить.

Вадим поймал ее взгляд. Ни у кого на свете не было такого ласкового взгляда.

Она понимала все. Все, что он сказал, и все, чего не произнес.

Он совершает ошибку, стучало в голове. Нужно плюнуть на все и обнять ее прямо сейчас.

– Будет лучше, если я уволюсь, – предложила Катя.

– Нет! – испугался он. – Мне будет… плохо.

Ему будет ужасно, если он никогда больше ее не увидит.

Он быстро встал и вышел, потому что руки сами тянулась прижать ее к себе, забыть о долге перед семьей и даже об угрозе смерти.

Проводив Катю до метро, Никита вернулся к подозрительному внедорожнику. Тот уже не отличался от соседних машин, крышу и капот покрывал такой же ровный слой снега. Топтаться рядом до утра было глупо. Никита поехал домой, а утром, совсем рано, вернулся. Машины на месте не оказалось. Ее не оказалось и в близлежащих дворах, которые Никита несколько раз обошел.

Вряд ли хозяин машины живет где-то рядом. Не похоже все это на простое совпадение.

Он на метро поехал к Кате. Позвонил несколько раз в домофон, а потом и по телефону. Катя не отвечала, и Никита испугался. Если неведомые преследователи причинят ей какой-то вред, ему, Никите, не останется ничего другого, как снова заснуть, теперь уже навсегда.

– Ты где? – спросил он, когда наконец дозвонился до нее.

– В метро, – в трубке слышался характерный шум.

Перехватить Катю у работы он уже не успевал и поэтому попросил:

– Я встречу тебя вечером. Не уходи без меня.

Разговор прервался, когда поезд вошел в тоннель. Катя не успела ответить, но он был уверен, что Катя его обязательно дождется.

Выглянуло солнце, выпавший за ночь снег на глазах превращался в грязь.

Никита заметил небольшое кафе, вошел внутрь, выбрал столик у окна и попросил кофе.

Он не знал о Кате ничего и знал все. Знал главное: им хорошо вместе.

– Ты расстроена из-за всех этих странностей вокруг тебя? – спросил он вчера.

Катя ни слова не сказала о своих чувствах, но Никита точно знал, что она расстроена.

– Нет, – не удивившись, ответила она. – Я порвала со своим молодым человеком.

– Из-за меня? – глупо поинтересовался он.

У нее не было причин порывать с кем-то из-за Никиты. Они едва знакомы, и она вспылила, когда Никита предложил ей поехать в Штаты.

– Нет, – Катя опять не удивилась. – Просто я поняла, что мы друг другу не нужны.

Она нахмурилась, хотела еще что-то объяснить, но не стала.

Кофе оказался очень горячим и очень крепким. Никита такой не любил, но, обжигаясь, выпил.

В кафе зашла женщина с маленьким, лет трех, мальчиком. Мальчик чинно уселся за стол, принялся рисовать карандашами, которые тут же принесла официантка.

Надя считала, что в семье должно быть двое детей. Почему именно двое, Никита не понимал, но согласен был и на пятерых, лишь бы было так, как она хочет.

Для него она всегда и во всем была права.

Хотя, конечно, иногда он с ней спорил.

– Ангелина злая, – констатировала Надя, когда Вадик Корышев познакомил их с новой подругой. – Злая и лицемерная.

– Да ладно тебе! – возмутился Никита. – Девка как девка, ничем тебя не обидела.

– Не хватало еще, чтобы она меня обидела! – Надя уставилась на него возмущенными глазами. – Ты слышал, как она Вадькой командует?

Надя преувеличивала, Ангелина очень мягко напомнила Вадику, что им пора уходить.

– Она командует им демонстративно!

– Она совсем им не командует! – Никита тогда спохватился, засмеялся. – Кончай! А то поссоримся из-за какой-то Ангелины.

Про «злую Ангелину» Никита вспомнил, когда Корышев сначала пообещал помочь, а потом денег не дал. Отказал ему Вадим, а винил во всем Никита почему-то Ангелину.

Никита попросил еще кофе и опять выпил его, не дожидаясь, пока остынет.

И неожиданно поймал себя на том, что плохо помнит Надю. Не саму Надю, а то чувство уверенной радости, которое переполняло его, когда Надя была рядом.

Никита не назвал бы радостью то чувство, которое он испытывал рядом с Катей. Просто он точно знал, что без нее опять заснет.

Выйдя из кафе, он помедлил, но все-таки опять решил вернуться к тому месту, где вчера видел внедорожник. Машины на месте не оказалось, он только напрасно потратил время.

Впрочем, времени у Никиты было много.

Он немного побродил по близлежащим дворам и поехал домой.

Ночью Геля почти не спала. Несколько раз собиралась разбудить Вадима, чтобы все ему рассказать, потом решала, что попытается разобраться во всем сама, ворочалась, ненадолго засыпала и утром почувствовала себя совершенно разбитой.

Проводив Павлика в школу, она вернулась домой и, к собственному удивлению, проспала несколько часов. Голова была уже не мутной, как утром, а ясной. Геля поняла: время для самодеятельности кончилось, ситуация слишком серьезна, чтобы и дальше продолжать тянуть время.

Она быстро оделась и на метро, поскольку припарковать машину в центре проблематично, поехала к Вадиму на работу. Мужу она позвонила, уже выйдя из метро.

– Вадик, спустись, пожалуйста, – попросила Геля. – Мне нужно срочно с тобой поговорить.

– Что случилось? – одновременно недовольно и встревоженно спросил Вадим.

– Пока ничего, – успокоила Геля. – Спускайся, я уже подхожу.

Она испугала Вадима своим появлением, муж выбежал на улицу в одном костюме.

– С ума сошел? – ахнула Геля и потянула его к дверям. – Простудишься!

– Что случилось? – войдя в вестибюль, Вадим развернул ее к себе. – Что случилось, Геля?

Она никогда не появлялась у мужа на работе. Вадим показывал ей здание министерства, когда они случайно проезжали мимо, но Геля не предполагала когда-либо оказаться здесь.

– Пока ничего, – повторила Геля. – Мне просто нужно кое-что тебе сказать. Оденься, я подожду, и выйдем на улицу на две минуты.

– Пойдем! – Вадим потянул ее куда-то в сторону, к незаметной двери.

За дверью оказалось небольшое уютное кафе для сотрудников министерства. Сидевшая за стойкой девушка отложила журнал, поднялась, заулыбалась.

– Чай, пожалуйста! – попросила Геля, улыбнувшись девушке в ответ.

Вадим подвел Гелю к угловому столику. Девушка, принеся им чай, опять уткнулась в журнал.

– Я вчера была в офисе, – Геля покосилась на девушку, заговорила почти шепотом. – Я приехала рано, еще никого не было. Разговорилась с уборщицей…

Ночью Геля долго думала, но придумала-таки убедительную версию случившегося. Рассказала, как ей случайно попался на глаза сомнительный договор о найме квартиры, оплаченной деньгами фирмы, и она решила съездить проверить, что это за квартира. К счастью, лишних вопросов муж не задавал.

– Квартира находится в новостройке. Вадик, я чуть с ума не сошла, когда там оказалась! На комоде стояла моя фотография. Я там почти голая. Фотомонтаж.

– Почему ты вчера мне не сказала? – Вадим тоже заговорил почти шепотом.

– Боялась, – честно призналась Геля. – Боялась, ты подумаешь, будто я тебе изменяю.

– Я бы не поверил! – удивился Вадим. – Я бы никогда не поверил. Ты не станешь мне изменять.

– Понимаешь, если бы ты туда попал… Там все было обставлено так, как будто я встречаюсь там с любовником. Как декорации…

– Интересно!

– Очень интересно, – усмехнулась Геля.

Вадим задумался, покусал губы.

– Ты ничего там не тронула?

– Выбросила фотографию. Порвала и выбросила в мусорный бак рядом с домом.

– Зря!

– Я испугалась. Вадик! Мне там стало жутко.

Декорации были как будто специально подготовлены для некой сцены. Например, муж застает жену с любовником и убивает обоих. Или только одну Гелю.

Вадим протянул руку, погладил Гелины пальцы.

Хлопнула дверь. К стойке подошли две девушки. Блондинка с волосами до лопаток и брюнетка с короткой стрижкой. Блондинка кивнула Вадиму, он хмуро кивнул в ответ и отвернулся от девушек.

Блондинка с любопытством оглядела Гелю, брюнетка старательно смотрела в сторону.

– У тебя есть ключи от кабинета Ротнева? – спросил Вадим, когда посетительницы вышли.

– Нет, – покачала головой Геля. – Но я могу достать.

– Достань, они нам понадобятся.

– Вадик, зачем тебе Ротнев? – Геля постаралась скрыть подступающий страх. Вадим не простит, если узнает правду.

– Есть кое-какие соображения.

– У меня есть ключи от той квартиры.

– Это подождет, – решил Вадим и снова погладил Гелины пальцы.

Он никогда раньше так не делал.

Она не спуталась бы со Славой, если бы муж хотя бы изредка гладил ей пальцы.

– Иди, Вадик, – спохватилась Геля. – Мы давно уже здесь сидим.

Около тяжелых входных дверей Вадим быстро и крепко ее обнял прямо на глазах сотрудников.

Он никогда раньше не обнимал ее на публике.

Геля боялась, что не успеет вовремя забрать Павлика из школы, но опасения оказались напрасными. Она успела, и они с Павликом хорошо погуляли. Правда, потом пошел снег с дождем и пришлось до дома бежать, но это было весело.

Никита не звонил, и от этого заметно портилось настроение. Если он не встретит ее после работы, вечер занять будет нечем. Странно. Раньше такой проблемы у Кати не возникало. Она ходила по магазинам, ужинала, лежала в ванне, потом в постели с книжкой и вовсе не скучала в одиночестве.

Впрочем, раньше все было по-другому. Раньше она старалась нравиться Саше и ей не пришло бы в голову провести вечер одной, если Саша выражал желание приехать.

Леся забежала, когда Катя уже выключила компьютер.

– Только что звонил Сашка!

– Какой Сашка? – не поняла Катя.

– Твой! Какой же еще?

– Зачем? – Катя от удивления даже села. – Откуда у него твой телефон?

– Да я сама удивилась! – Леся тоже села, подвинув Катину сумку. Сумка мешала смотреть на Катю. – Сашка спрашивал, не завела ли ты себе кого-нибудь?

– Так прямо и спросил? – поразилась Катя.

Представить Сашу, задающего такой вопрос, у нее как-то не получалось. Приличные люди не обсуждают любовные дела. Ни свои, ни чужие.

– Так прямо и спросил. Дословно: Катя ведет себя странно, не появился ли у нее новый друг.

– А ты?

– Как есть, так и сказала, – вздохнула Леся. – Никакого нового друга у тебя нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Кать, он теперь точно на тебе женится. Вот увидишь!

– Я не хочу, чтобы он на мне женился! Выходит, я его заставила!

– Перестань! Никого ты не заставляла.

– Я вообще не хочу, чтобы он на мне женился.

– Раньше же хотела!

– Раньше хотела, а теперь не хочу. – Катя поправила лежавшие на столе бумаги, потянулась к сумке.

– Трудно с тобой! – пожаловалась Леся, вздохнула, покачала головой и ушла.

Кате стало себя жалко.

Теперь еще и Саша! Будто мало ей сегодня неприятностей.

Сначала Корышев со своей женой в кафе. Он смотрел на Катю как на пустое место. Как на мебель. Хотя за полчаса до этого расписывал, как она ему нужна.

Конечно, на самом деле их с Корышевым ничего не связывает, и он вел себя как любой мужчина, к которому на работу заглянула законная супруга. Но неприятный осадок все равно остался.

«А не надо строить глазки женатым мужчинам», – сделала себе замечание Катя. Тогда и расстраиваться не придется.

В этот час в лифтах было слишком много народу. Кате не хотелось толкаться среди незнакомых людей, и она пошла пешком по лестнице. Японцы рекомендуют всегда пользоваться лестницами. Отличная гимнастика и очень полезно для здоровья.

«Он не придет», – прикладывая электронный пропуск к турникету, заранее настраивала себя Катя. Никита не ждет ее у выхода, но грустить из-за этого не стоит. Ее ждет спокойный тихий вечер. Она полежит в ванне, а потом почитает или посмотрит какой-нибудь фильм. У нее не так много времени для отдыха, и это время надо ценить.

Никита ждал ее, зябко потирая руки.

– Замерз? – обрадовалась Катя, понимая, что весь день ждала этой минуты.

Это было главное, а все остальное не имело никакого значения.

– Угу, – улыбнулся Никита.

– Надо носить перчатки.

– У меня их нет.

– Я тебе подарю, – пообещала Катя и засмеялась.

Вообще-то, говорить так не стоило. Получается, она намекает на продолжение отношений, и Катя расстроилась.

– Поедем к брату? – поинтересовался Никита.

– Нет, – покачала она головой. – Продукты у него есть, лекарства тоже. Один справится.

Никита огляделся по сторонам и заговорщицким тоном сказал:

– Давай все-таки съездим.

– Зачем? – захлопала глазами Катя.

– Потом расскажу.

Разговаривать в метро было невозможно, но Кате казалось, что они продолжают разговаривать. Она видела его отражение в окне поезда и смотрела только на это отражение. И запрещала себе думать о том, что скоро он уедет обратно в свою Америку, а ей останутся тихие спокойные вечера, которые нечем занять.

– У меня очень мало времени, – сказал Никита, когда они вышли из метро.

– Для чего? – не поняла Катя.

Он быстро взял ее за плечи и развернул к себе.

– Для всего.

Ей очень хотелось, чтобы Никита ее поцеловал, но он опустил руки и пошел вперед.

– Мне нужно уехать, – сказала Геля сыну. – Побудешь несколько часов один.

– Хорошо, – кивнул Павлик. – А ты куда поедешь?

– На работу. Еды в холодильнике много, положишь в контейнер и разогреешь в микроволновке.

– Ладно.

– Дверь никому не открывать!

– Я знаю, мам. – Сын помялся и предложил: – Можно бабушка ко мне приедет?

Павлик боялся темноты, и Гелю это тревожило. Тревожило, что сын растет трусоватым.

– Бабушка совсем недавно очень долго с тобой была! Ей нужно работать, и у нее свои дела. Ты не маленький. Я в твоем возрасте каждый день была дома одна. Меня никто из школы не встречал, я одна приходила домой, разогревала еду и учила уроки.

Павлик молча повернулся и вышел из комнаты. В последнее время Геля часто ловила себя на том, что перестает понимать сына, и это тоже ее тревожило.

– Я ухожу! – одевшись, крикнула Геля.

– Пока! – Павлик выглянул из комнаты.

– Позвони, если будет скучно.

– Ладно.

Геля ободряюще улыбнулась и захлопнула дверь.

Коллеги к ее участившимся визитам уже привыкли. Вера приветливо здоровалась, а Слава, если они встречались в коридорах, молча кивал. Избегал ее, но ей было все равно.

Сейчас Геля сама позвонила ему по внутреннему телефону.

– Загляни ко мне, – попросила Геля. Нет, пожалуй, приказала.

Он появился почти сразу, молча сел. Вид у него был измученный.

– Я потеряла ключи от нашей квартиры. Дай мне свои.

– Ключи дать могу, – равнодушно пожал он плечами. – Но квартира больше не наша. У хозяйки проблемы, и с первого декабря я квартиру не снимаю.

– Ты мне не говорил! – удивилась Геля.

– Не успел. Я снял другую квартиру. Сначала хотел сделать тебе сюрприз, а потом…

Геля почувствовала, как застучало в висках. Она направила Вадима по ложному следу. Никто не создавал декораций в той квартире, просто Слава подготовил ее для встреч с Гелей.

Вадим не оставит эту загадку неразрешенной. Он не отступится и может узнать слишком много.

– Где другая квартира?

– Я давно ее снимал через фирму. Держал на всякий случай. Помнишь, летом монтажников из Белоруссии вызывали? Они два месяца там жили. Дешевле, чем гостиницу оплачивать. Геля… – он встал и попытался ее обнять.

– Слава, не надо, – быстро сказала Геля. – Я действительно хочу забыть все, что между нами было. Это не нужно ни тебе, ни мне.

– Такое не забывается. – Геле отчего-то не хотелось ему верить. Казалось, Слава играет какую-то роль, причем играет плохо.

– Ничего. Мы постараемся.

– Что-нибудь еще тебе нужно? – ему хотелось поскорее исчезнуть из ее кабинета.

– Нет. Ничего.

Он вышел. Геля просмотрела почту, посидела, глядя на темнеющее за окном небо.

Нужно придумать новый план. Как отвлечь внимание Вадима от квартиры. Но на сегодня Геля, кажется, исчерпала лимит фантазий.

В коридоре слышались голоса, сотрудники потихоньку расходились.

Геля вышла из кабинета, заглянула к Вере. Секретарша уже выключила компьютер и доставала из шкафа пальто.

– Вячеслав Борисович уже ушел? – спросила Геля.

– Только что. Он вам нужен?

– Я ему позвоню. – Геля огляделась по сторонам. – Верочка, мне нужно задержаться. Скажи, пожалуйста, как запирать входную дверь? Сигнализацию надо включать или охрана бизнес-центра как-то опечатывает?

Когда Геля приходила в офис, дверь всегда была отперта, и она даже не задумывалась о том, кто и когда ее отпирает. И запирает, соответственно.

– Запираю обычно я. Ключом, сигнализации у нас нет. Когда ухожу, то заглядываю во все комнаты. Проверяю, выключили ли оргтехнику, потом сама выключаю везде свет. Закрываю дверь ключом, а ключ сдаю охране внизу. А уж утром как получится. Кто первый придет, тот и открывает. А у вас нет ключей?

– Нет, – подтвердила Геля.

– Сейчас. – Верочка метнулась к одному из шкафов, открыла дверцу. За дверцей на крючках висели запасные ключи с номерами комнат.

– Вижу, – улыбнулась Геля. – Я возьму ключ от входной двери.

– Хотите, я вас подожду?

– Нет-нет, Верочка, – отказалась Геля от услуги. – Беги. Я выключу везде свет и запру дверь. Не беспокойся.

Геля вернулась к себе в кабинет и позвонила мужу. Необходимо как-то его задержать и попасть к компьютеру Ротнева первой. Но Вадим на звонок не ответил, а потом Геля увидела полоску света из-за приоткрытой двери кабинета генерального директора и услышала доносящиеся оттуда мужские голоса.

Оказалось, к Севиному дому Никита с Катей приехали напрасно. Черного внедорожника нигде не было. Никита виновато посмотрел на Катю, которая послушно шагала рядом.

– Что ты ищешь? – все же не выдержала она.

Никита остановился, огляделся и тяжело вздохнул.

– А вон, видишь.

Катя стояла рядом, не прикасаясь к Никите, и он на нее не смотрел, но почувствовал, как она мгновенно напряглась. Никита быстро схватил ее за руку, потянул в промежуток между домами, в тень.

Внедорожник припарковался почти там же, где Никита видел его накануне.

Катя дернула головой, но он опять загородил ее плечом.

– Ты его и вчера здесь видел? – шепотом спросила она.

– Да.

Фары погасли, из машины выбралась женщина в распахнутой куртке и, не оглядываясь, быстро пошла к ближайшему подъезду. Затем внезапно повернула назад и вернулась к машине. Никита воспользовался этим и сфотографировал женщину.

На этот раз женщина вылезла из машины с целлофановой сумкой и к подъезду почти бежала. Лет тридцать, решил Никита. Хорошая стрижка, дорогая одежда. И чувствует себя спокойно, никого не боится.

– Я ее не знаю, – тихо сказала Катя.

Никита подошел к машине, зачем-то сфотографировал номерной знак.

– Как зовут твоего брата?

– Всеволод.

– Он женат?

– Он не женат, – вопрос Кате не понравился. – И не разведен. Никита, Сева нормальный парень…

– Не сомневаюсь, – перебил Никита и виновато улыбнулся. – Пойдем знакомиться с нормальным парнем.

– Пойдем, – вздохнула Катя.

Брат Всеволод открыл не сразу. Катя уже собиралась ему звонить.

Наконец щелкнул замок. Лохматый, видно, только что проснувшийся, Сева с интересом оглядел Никиту и хрипло буркнул:

– Проходите.

– Это мой друг Никита, – объявила Катя, объясняя появление Никиты, и спохватилась: – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Сева опять уставился на Никиту.

– Ты нормально питаешься?

– Угу.

– А лекарства принимал? – Катя приподнялась на цыпочки, коснулась щекой его лба, проверяя температуру.

– Кать, отстань!

Брат был неуловимо похож на Катю. И Никита сразу понял, насколько они близки. Понял по тому, как смотрели друг на друга.

Верить в то, что Всеволод затеял какую-то аферу и втянул в нее сестру, не хотелось.

– По-моему, у тебя жар.

Был ли у Всеволода жар, Никита не знал, но выглядел парень больным. Едва ли он мог вчера преследовать Катю.

– Кать, отстань! – снова жалобно попросил Сева.

Никита полез в карман, достал телефон, сунул Всеволоду.

– Знаешь эту женщину?

– Нет, – с интересом разглядывая фотографию, покачал головой парень. – Кто это?

Брат уставился на Никиту. Удивительно похожи они с Катей!

– Так, – отмахнулся Никита. – Случайная знакомая.

– Нам показалось, – быстро пояснила Катя. – Эта девушка часто около меня появляется. Ерунда, забудь!

– Как это появляется? – насторожился Всеволод. – Где она появляется?

– Севочка, ерунда все это, – успокоила Катя. – Я пережила стресс, ты же знаешь! Теперь все время подозреваю окружающих во всех грехах. Надеюсь, это скоро пройдет.

Катя еще поуговаривала брата и, кажется, успокоила. Задерживать их Всеволод не стал.

– Почему ты не захотел сказать Севе правду? – спросила Катя, спускаясь по лестнице.

Никите не хотелось ей объяснять. А правду он не сказал потому, что уже давно не верил никому, кроме себя. И еще, пожалуй, родителей. Не верил с тех пор, как Вадик Корышев не дал ему денег. Пообещал и не дал.

Поэтому он просто сказал:

– У меня очень мало времени.

Катя промолчала. Для чего ему нужно время, она примерно догадывалась. Но хотела услышать это от него. Но момент, видимо, пока не настал.

– Приглашаю тебя в гости к моим родителям. Сегодня уже поздно. То есть не поздно, но мама любит готовиться к гостям заранее. Поедем завтра, ладно?

Тут бы ему и рассказать про Надю и многолетнюю спячку, но он молчал. Руки сделались непослушными, а сердце застучало. Он уже забыл, как стучит сердце.

Никита медленно и сильно ее обнял и подумал, что впредь не должен терять ни одной минуты. Губы у нее были сухие и мягкие, и больше он не думал ни о чем.

Геля позвонила, когда рабочий день уже закончился.

– Вадик, я в офисе и знаю, где ключи от всех комнат.

– Ротнев уже уехал?

– Да.

– Отлично! – обрадовался Вадим. – Жди меня, я выезжаю.

– Вадик, я не понимаю… Что ты хочешь найти у Славы?

У Вадима не было ответа на этот вопрос, но признаваться в собственной слабости он не собирался. Творится слишком много странного. И с ним, и с Гелей. А связующее звено только одно – Слава Ротнев. Значит, с него и надо начинать. А там, глядишь, и ниточки потянутся, обнаружится что-нибудь стоящее.

Выходя на улицу, он увидел Катю и Никиту Алфёрова. Катя Вадима не видела, поскольку стояла к нему спиной, а Алфёров не видел, потому что не отрываясь смотрел на Катю.

Душевный подъем, вызванный Гелиным звонком, сразу же сошел на нет. Вместо надежды вот-вот поймать бандита, угрожающего его семье, появилась усталость и даже безнадежность. Впрочем, безнадежности Вадим хода не дал. Он не может себе позволить опустить руки. Он должен защитить своих близких.

Охранник, дежуривший в холле первого этажа, равнодушно смотрел, как Вадим прикладывает электронный пропуск к турникету. Дождавшись лифта, Вадим в одиночестве поднялся на нужный этаж.

Геля ждала его около лифта.

– Там какие-то парни возятся, никак не уйдут, – шепотом, как заговорщица, доложила Геля.

– Ничего, мы терпеливые, подождем, – улыбнулся он.

Парни запирали кабинет Ротнева, когда Вадим с Гелей прошли мимо.

– Здрассте, – оба удивленно воззрились на Вадима.

– Здрассте, – кивнул Вадим и, поскольку имен сотрудников не помнил, потянул Гелю к двери ее кабинета.

Ребята ушли минут через двадцать.

Заглянуть к Геле в кабинет они не решились. Боялись потревожить хозяйку.

Негромко хлопнула дверь. Вадим выждал пару минут, выглянул в коридор. Запер входную дверь, для верности подергал все остальные. Потом дошел до лифтов. Все спокойно, офис пуст.

– Можем действовать, – подмигнул он жене.

Жена была сама на себя не похожа. Вместо прежней уверенной в себе Гели Вадим видел новую Гелю – притихшую и слабую. Эта Геля от него зависела и на него надеялась. Вадим это чувствовал, и ему стало стыдно, ведь о Кате он продолжал думать и сейчас.

– Все будет хорошо, – прошептал Вадим. – Ничего не бойся.

Странно, почему несколько дней назад она так его раздражала. Впрочем, ясно почему. Тогда Геля не боялась, а считала его трусом. Подрывая тем самым его уверенность в себе. А сейчас Вадим вновь чувствовал себя защитником и опорой семьи.

– Я ничего с тобой не боюсь, – сказала новая испуганная Геля.

– Пашка с бабушкой? – запоздало поинтересовался он.

– Один. – Геля поднялась с кресла, на котором сидела. – Пусть учится быть самостоятельным.

Геля с самого начала была строгой матерью, и даже когда Паша был совсем крохой, никогда не сюсюкала с ним, не тискала и не целовала в животик. Она казалась Вадиму неласковой, а на самом деле была на редкость хорошей матерью.

– Пойдем! – Вадим пропустил Гелю вперед, она подошла к шкафу с ключами, открыла дверцу.

Он мог совершить непоправимую ошибку, если бы с Катей все зашло далеко. Он сделал бы несчастными всех, а главное, Пашку. Дети не бывают счастливыми, когда несчастны их родители.

Вадим открыл кабинет генерального директора, включил компьютер. Парни, похоже, обновляли систему. Программисты – они такие. Любят работать по ночам.

За компьютером он просидел долго, периодически предлагая жене вернуться к себе и подремать в кресле. Геля качала головой и продолжала смотреть на экран через его плечо. Они ощущали себя сообщниками, и от этого делалось смешно и хорошо.

Ничего интересного он так и не нашел.

Зато кое-что обнаружилось в кабинете бухгалтера. Вадим был добросовестным и грамотным руководителем, а потому никогда не работал с копиями бухгалтерских документов. Вот и сейчас он решил посмотреть настоящие документы. Да, в последнее время он халтурил и изучал бухгалтерию по таблицам Славы Ротнева, но настало время исправляться.

Бухгалтерии оказалось две. Одна для них с Гелей и для налоговой, вторая настоящая.

Вадим не сразу поверил своим глазам. Через его фирму проходили, исчезая затем на неведомых офшорных счетах, огромные суммы.

А саму фирму кто-то умело подготовил к банкротству.

6 декабря, четверг

Проходить среди ночи мимо охраны Вадиму не хотелось. Во-первых, незачем привлекать к себе внимание. А во-вторых, офисный центр, конечно, не режимный объект, но вряд ли тут приветствуются ночные прогулки. Наверняка нужны какие-то документы, допуски, которых у них с Гелей нет.

И они с Гелей решили дождаться утра и смешаться с толпой сотрудников. Странно, но сидеть вдвоем в кабинете было не скучно. Даже спать не хотелось. Они с Вадимом тихо переговаривались, и ей казалось, что эти ночные приключения объединили их крепче всех прожитых вместе лет.

– Нужно немедленно идти в полицию! – говорила Геля.

– Пойду, – соглашался Вадим. – Только не сегодня.

– Почему? – не понимала Геля.

Она совершила тяжкую ошибку и теперь платила за нее страхом. Сама виновата, самой и отвечать.

Вадим не узнает про ее измену, успокаивала себя Геля. Никаких доказательств у Славы нет. Муж поверит ей, а не кому-то другому.

– Я хочу, чтобы он ответил за убийство! – твердо сказал Вадим.

– Ротнев пока никого не убил, – напомнила Геля.

Слава Ротнев нанял киллера, чтобы убить Вадима? Как ни странно, Геля легко могла допустить, что любовник охотился на ее мужа. А вот в то, как он их подставил, поверить было сложнее.

Думать о бывшем любовнике было невыносимо. А ведь она всегда понимала, что Слава ее просто использовал! Она таяла в его объятиях, а Ротнев спокойно использовал фирму в качестве прикрытия для нелегальных финансовых потоков. Откуда эти деньги, Геля с Вадимом пока не понимали, но точно уж не бабушка оставила их Славе в наследство.

– Он пытался убить меня! – злился Вадим. – И тебя каким-то образом подставить! Сама же говорила про декорации в квартире.

– Все это трудно доказать, Вадик.

Она поторопилась и направила мужа по ложному следу. И теперь не представляла, как это исправить.

Вадим закрыл глаза, покачался на стуле. Он сидел рядом с Гелей, и ей захотелось к нему прижаться.

Раньше она всегда укоризненно смотрела на мужа, когда он пытался обнять ее в неподходящем месте. Это казалось ей чем-то показным, притворным.

– На улице в меня стреляли из того пистолета, который нашли около отеля, – с закрытыми глазами сказал Вадим.

– Ты говорил.

– Он за это ответит! – Вадим открыл глаза и ей подмигнул.

– Вадик, ты не сможешь доказать, что убийцу нанял Ротнев.

– Смогу!

– Как?

– Надо подумать!

– Надо идти в полицию, – устало вздохнула Геля.

– Это мы всегда успеем! Пара дней ничего не решает.

Сейчас спорить с ним было бесполезно, и Геля замолчала.

Помимо банковских переводов, они нашли еще кое-что интересное. Копию электронного билета на самолет: завтра Славина жена отбывала за границу. И обратно, судя по всему, возвращаться не собиралась.

Денег Славе с супругой хватит на безбедную жизнь до глубокой старости.

Ротнев соблазнил Гелю, чтобы она пореже бывала в офисе и поменьше интересовалась делами. Используя Гелю, он хотел обеспечить свою жену.

Ну и себя, конечно. Через пару недель он тоже купит себе билет в одну сторону, а объясняться с полицией предоставит Геле.

Геле нравилась роль ведьмы. Она забыла детские сказки – ведьмы всегда плохо кончают.

От бессонной ночи зазнобило. Геля поднялась, достала из шкафа шубу, укуталась.

– Замерзла?

– Немного.

Геля сунула руку в карман шубы, нащупала связку ключей. Это были запасные ключи от той, первой квартиры, где Геле нравилось ощущать себя ведьмой. Ключи она заметила, когда Вадим обследовал содержимое Славиного стола, и ей удалось незаметно их взять.

Ключи точно были те самые – приметные, с пластмассовой вставкой. Других таких Геля никогда не видела. И брелок на металлическом кольце-связке был знакомый – большая малахитовая бусина. Бусина больше подходила женщине, и Геля даже сказала об этом Славе. Она уже не помнила, что ответил любовник, но бусину с кольца не снял.

Где-то должна была быть и вторая связка, запасная. Но ее Геля не смогла найти.

– Пойдем! – Вадим посмотрел на часы и поднялся.

Начало восьмого, можно уходить.

– Вадик! Если Ротнев нанял убийцу, зачем ему готовить декорации? – Геля заперла кабинет, пошла вслед за Вадимом к лифтам.

– Разберемся! – бросил Вадим через плечо. – Может, он сначала планировал сам нас убить. А потом сел в такси, разговорился с водителем, нашел родственную душу… И решил попробовать другой вариант.

– Мне не верится. – Войдя в лифт, Геля прислонилась спиной к стене кабины. – Почему ты сразу подумал на Славу?

– Не сразу.

Вид у мужа был усталый. Геля повернулась к висевшему в лифте зеркалу – у нее вид тоже был усталый, но даже круги под глазами не делали ее некрасивой.

– Где-то в начале осени ко мне подошел один парень из смежного ведомства. Стал рассказывать про намечающийся конкурс. Перспективный заказ, государственное финансирование. И все уговаривал меня участвовать в тендере. А еще удивлялся, почему мы несколько подобных конкурсов уже пропустили. Я Славке позвонил тогда, но он заверил, что договоры заключаются, и я поверил.

В холле было пусто. Ночной охранник, которому смертельно хотелось спать, и он широко зевал, да парочка ранних пташек – сотрудники других фирм. Кажется, на Вадима с Гелей никто не обратил внимание.

– Тогда я попросил Ротнева предоставить мне финансовую отчетность. Те файлы, что ты получила… Жалко, долго руки не доходили просмотреть. Хотя… – Вадим, выйдя на крыльцо, зябко передернул плечами. – В отчетности у него все чисто.

До дома они доехали быстро. Павлик спал, обняв плюшевого медведя. Геля постояла над кроватью сына, хотела осторожно убрать медведя, но не стала. Она потом объяснит мальчику, что он уже вышел из того возраста, когда обнимают игрушки.

Вадим успел сварить кофе.

– Знаешь, на договорах по нашему направлению таких денег, которые Славка пропускал через фирму, все равно не бывает. Это совсем другие деньги…

Геля слушала вполуха. Подвинула себе чашку, села за стол, подняла на мужа глаза и тихо попросила:

– Вадик, обними меня!

С самого утра Никита следил за черным внедорожником. Он проснулся рано, быстро оделся, постоял около спящей Кати и ушел, оставив на столе записку.

Записка была простая: «Послежу за джипом. Взял твою машину. Вечером идем в гости, не забудь. А. Н.»

Хотелось написать что-нибудь ласковое, но писать записки он не умел и возвращаться не стал.

Внедорожник стоял там, где накануне его оставила женщина.

Никита планировал воспользоваться Катиной машиной и проследить за женщиной, но припарковаться рядом ему не удалось, и он приткнул машину у выезда из двора. Бог даст, успеет сориентироваться и выследить дамочку.

Однако наблюдать за внедорожником, сидя в машине, не представлялось возможным, и Никита вынужден был вести слежку с улицы.

Он ходил кругами, не выпуская иномарки из виду, возвращался. Несколько раз погрелся в Катиной машине.

Но когда женщина вышла из подъезда, он уже замерз до чертиков и начинал злиться. Женщина была не одна. Ее спутника Никита видел впервые, и, побоявшись упустить «объекты», начал снимать их камерой телефона, практически не скрываясь.

Пара не обращала на него никакого внимания. Женщина села за руль, мужчина рядом. Внедорожник резко рванул с места, а Никита пошел к подъезду Катиного брата.

Брат Всеволод раннему визиту не удивился. Даже не стал спрашивать, кто его беспокоит. Домофон запиликал, и Никита вошел внутрь.

– Привет, – поздоровался он, когда Всеволод открыл дверь.

– Здарссте, – насторожился парень. – Что с Катькой?

– С ней все в порядке, – успокоил Никита и сунул Всеволоду под нос телефон. – Посмотри, знаешь этого парня?

Катин брат озадаченно пригляделся, отодвинул руку Никиты.

– Я ему машину продал. А что?

– Когда? – облегченно выдохнул Никита. – Когда ты продал машину?

– Да недавно совсем! Неделю назад. А что?

– Ничего, – сказал Никита и засмеялся. – Ты следил за Катей неделю назад?

Парень тяжело вздохнул и неохотно произнес:

– Ну я!

Никита думал, Всеволод опять спросит: «А что?» – но он не спросил.

Надо было раньше догадаться. Человек в иномарке не хотел нападать на Катю. Он ее защищал.

Сестра рассказала про выстрелы, и брат Всеволод какое-то время ее охранял. Никита только теперь его узнал, это он шел за Катей, когда сам Никита впервые проследовал за ней до этого дома.

– На меня наезжали, – виновато признался Всеволод. В этот момент он был очень похож на Катю. – Я боялся, что это из-за меня ее… У меня деньги вымогали.

– Теперь все в порядке?

– Да, – уверенно сказал Всеволод.

Никита подумал и попросил:

– Сделай мне чайку! Я замерз очень.

Через час он оставил Катину машину рядом с родительским подъездом. Парковка здесь была платная, но другого места Никита искать не стал.

Заглянул в холодильник, нашел котлеты в контейнере, съел одну, ленясь разогреть, и позвонил матери.

– Я вечером приду с девушкой, – сообщил Никита. – Ее зовут Катя.

Мама лишних вопросов не задала. Она и вчера не задала лишних вопросов, когда он предупредил, что не придет ночевать.

Мама ничего не спрашивала, но он добавил:

– Она тебе понравится. Она очень хорошая.

Делать до вечера было нечего. Никита улегся на диван, попробовал читать, но отложил книгу. Снова потянулся к телефону и позвонил Кате. Просто так, чтобы услышать ее голос.

Катя ответила не сразу, и, хотя бояться за нее больше причин не было, он успел почувствовать гнетущую тревогу. Если с ней что-то случится, он не сумеет даже заснуть снова. Он просто умрет.

Катя ответила, и про тревогу Никита сразу забыл.

Без помощи бухгалтера Ротнев проворачивать свои денежные операции не мог. Бухгалтера Марину Савельевну Вадим нашел еще в то время, когда сам занимался фирмой. Тетка ему нравилась, и представлять, как она на пару с генеральным директором его обманывала, было противно.

Марина Савельевна работала на заводе, который сдавал часть своих корпусов коммерческим фирмам. Снимал там офис и Вадим.

Познакомились они в курилке. Женщина всегда приходила курить одна, Вадим тоже. Со временем они начали друг другу симпатизировать и часто разговаривали. Тетка была почти пенсионного возраста. Закурив, она обычно доставала телефон, звонила ребенку-школьнику, спрашивала про отметки и уроки, весело смеялась, когда отметки были хорошие, и смеялась сокрушенно, когда отметки были так себе.

Она вообще производила впечатление человека неунывающего и относящегося к жизни с большим юмором.

– Сын? – как-то спросил Вадим.

– Внук, – быстро ответила женщина и впервые показалась Вадиму совсем не такой веселой, какой хотела казаться.

– А его родители? – спросил он.

– Погибли. Несчастный случай, – скупо ответила она.

По-настоящему невеселой он увидел ее только однажды. Марина стояла, прислонившись спиной к грязной стене курилки, как будто держаться на ногах без опоры у нее не было сил. Она тогда вымученно улыбнулась Вадиму, а он заметил у нее под очками слезы.

Очки у нее были с толстыми стеклами. Только когда Марина их снимала, можно было заметить, какие огромные и красивые у нее глаза. В молодости она, по-видимому, была настоящей красавицей.

– Неприятности? – закурив, спросил Вадим.

– Да, – кивнула Марина. – Неприятности.

Она отвернулась, подошла к окну.

Вообще-то Вадим никогда не лез к малознакомым людям с расспросами, а тогда настойчиво спросил:

– Что случилось?

– Меня увольняют, – не поворачиваясь, ответила женщина.

И сгорбилась, как древняя старушка. Вадиму захотелось немедленно уйти, чтобы не видеть чужого горя.

– Вы кто по специальности? – Вадим сбросил пепел и тоже подошел к окну.

– Бухгалтер.

Он слышал краем уха про большое сокращение на этом предприятии. Про сокращение говорили в лифтах, в столовой. Вадим старался не слушать, увольняемым он сочувствовал, но помочь никак не мог.

Он даже Геле про это рассказывал, но жена только с неодобрением пожала плечами. Кажется, тогда она изрекла очередную свою глубокомысленную сентенцию. Мол, человек должен уметь преодолевать любые трудности, и каждому стоит готовиться к худшему. Или нечто в таком духе.

– Мне нужен бухгалтер, – быстро сказал Вадим. – Пойдете ко мне работать?

Марина повернулась, внимательно на него посмотрела.

Бухгалтером у Вадима числилась молодая бестолковая девка. Редкостная дура. Она боялась подписывать даже самые незначительные документы, и Вадим собственноручно делал почти всю отчетность.

– У вас нет бухгалтера?

– Есть, но она меня не устраивает.

В тот момент ему стало легко. Он сразу убивал двух зайцев: и хорошей женщине помогал, и себя избавлял от дурищи-бухгалтера. Девица раздражала его всем, даже немыслимым количеством колец и браслетов, которые противно звенели, когда бухгалтерша совала ему бумаги.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кого-то увольняли, – покачала головой Марина. – А за предложение спасибо.

– Я бы ее все равно уволил, – заверил Вадим.

Они проработали с Мариной полгода. Женщина оказалась бесценным помощником, каких у него не было ни до, ни после. А потом он перешел в министерство.

Катя тоже была бесценным помощником, но это особый случай.

Геля разбудила Пашку, недовольный сын поплелся в ванную.

– Я пошел! – крикнул Вадим из прихожей.

Геля быстро вышла к нему. Помедлила и крепко прижалась.

– Мы победим! – шепнул он, поцеловав Гелю в лоб. – Каждый получит по заслугам!

Марине он позвонил, сев в машину.

– Да, Вадим Михайлович, – не удивилась бухгалтер. – Здравствуйте.

– Мне нужно с вами поговорить, – он покрутил на пальце ключ от машины. – Срочно. Только не на работе.

Она опять не удивилась, предложила встретиться в кафе рядом с министерством. Наверное, чтобы он не тратил много времени на дорогу. Очень тактично.

Лучше бы не занималась аферами в его фирме.

– Идет, – согласился Вадим.

Когда он доехал до кафе, Марина Савельевна его уже ждала.

Геля понимала, что сейчас помочь мужу ничем не сможет, но сидеть одной дома было тяжело. Наверное, помочь она могла, рассказав всю правду, но решиться пока не находилось сил.

Мысли крутились в голове тревожные, противные. Мерещилось, к ним с Вадимом подступает что-то непонятное, неведомое и неумолимое, и справиться с этим не сможет ни Вадим, ни полиция. Никто. Захотелось, чтобы кто-нибудь немедленно оказался рядом, успокоил.

Ужасно! Геля даже предположить не могла, что когда-нибудь позволит себе расклеиться до такой степени.

Чтобы отогнать противные мысли, она поехала на работу.

Верочка заулыбалась радостно, как будто и впрямь ей было приятно видеть хозяйку. Как ни странно, от улыбки секретарши стало легче. Мерзкие мысли отступили, Геля снова почувствовала себя нормальным человеком, спокойным и уверенным. А не истеричной бабой.

– Вячеслав Борисович на месте? – поинтересовалась Геля.

– Заболел, – Верочка состроила забавную гримаску. – Его не будет сегодня.

– Тебе нравится с ним работать? – Геля тянула время.

Казалось, едва она отойдет от Верочкиного стола, тягостные мысли опять превратят ее в истеричку.

– Нравится, – кивнула Верочка. – Я живу недалеко, добираться удобно. И ребята у нас очень хорошие. И платят нормально.

– Если моя помощь понадобится, ты обращайся, не стесняйся.

Верочка благодарно улыбнулась. Геля поднялась, отперла кабинет, постояла у окна.

Делать и здесь было абсолютно нечего.

Она даже не стала включать компьютер. Заперла кабинет, спустилась вниз, с минуту посидела в машине и поехала в квартиру, где так долго встречалась с любовником. Где она превращалась в ведьму, любовалась собой и теперь платила за это мерзким страхом.

«Хозяйке следовало бы квартиру освятить», – усмехнулась Геля, посмотрев в зеркало заднего вида. Прямо за ней давно ехал темно-серый «БМВ». Держался сзади как приклеенный, будто Геля тянула его на буксире. Мысленно обозвав водителя идиотом, Геля сосредоточилась на дороге.

Если хозяйка с начала декабря сдала квартиру новым жильцам, ее может ждать неласковый прием. Соваться в квартиру не следовало, но Геля все равно вошла в подъезд, поднялась на нужный этаж, сунула ключ в замок. Ключ легко повернулся. Слава поменял замки, как только снял это жилье. И все так делают.

Входить внутрь было страшно. Геля помедлила, ожидая грозного оклика, но в квартире было тихо, и она осторожно приоткрыла дверь.

Никто в их со Славой квартиру еще не въехал. Даже постельное белье на кровати осталось прежним. На этих простынях, расписанных огромными васильками, Геля лежала в последний раз. Белье Геле нравилось. Ей казалось, будто она лежит на цветущем лугу. Прекрасная, обнаженная. Как богиня.

А на самом деле как похотливая тупая баба, которую использовал любовник.

«Каждый получит по заслугам», – сказал Вадим. Она тоже всегда так считала. Когда речь шла о других людях, как выяснилось.

Получить по заслугам для нее было хуже смерти.

«Ты очень строгий ангел», – смеялся Вадим, когда Геля мягко указывала ему на какой-нибудь проступок. «К себе я тоже отношусь строго», – напоминала Геля.

Она навсегда перестанет быть для него ангелом, если он узнает про Славу.

Геля быстро обошла квартиру. Ничего не изменилось. На комоде стояла фотография в рамке, в ванной висел халат. Другой – белый, а не розовый.

Зачем нужна вторая фотография, Геля не понимала. Она подержала рамку с фото в руках, сунула в сумку, чтобы выбросить по дороге, и замерла – в двери послышался скрежет замка.

– Ой! Извините! – на нее с любопытством уставилась полная женщина лет пятидесяти.

– Это вы меня извините, – быстро сказала Геля. – Мы раньше снимали эту квартиру, и я заехала проверить, не забыли ли чего-нибудь.

– Конечно, конечно, – закивала женщина. – Если я вам мешаю, я сейчас уйду. Но вы же до середины месяца оплатили.

Геля застегнула сумку на молнию, повернулась к хозяйке.

Та рассматривала Гелю так жадно, будто хотела запомнить ее до мельчайших подробностей. А потом продать эти подробности желтой прессе.

– Ваш муж сказал, вы лучше жилье нашли. Поближе к работе, да?

– Да, – кивнула Геля.

Тетка, конечно, догадывалась об истинных отношениях между Гелей и Ротневым. Оттого и смотрела так ехидно, улыбалась насмешливо, поглядывая на Гелино обручальное кольцо.

Геля посмотрела на часы и быстро пошла к двери.

– До свидания. Да, – вспомнила Геля, достала из кармана ключи и сунула тетке. – Возьмите.

Мусорные баки стояли почти напротив подъезда. Геля вынула фотографию, разорвала, бросила обрывки и рамку в бак.

– Здравствуйте, – Вадим сел напротив Марины, с тоской на нее посмотрел и отвернулся.

– Я не работаю у вас уже год.

– Что? – опешил Вадим.

– Да, – кивнула женщина.

Вадим уже забыл, как отлично они понимали друг друга, работая вместе. Они и сейчас отлично друг друга понимали.

Подошел официант. Вадиму нестерпимо захотелось заказать водки. Он попросил кофе, Марина тоже.

Она совсем не изменилась за прошедшее время, даже помолодела.

– Фирма использовалась для вывода денег? – прекрасно зная ответ, спросил он.

Она сняла очки, протерла стекла, снова надела.

– Мне не понравились некоторые финансовые операции, и я сразу уволилась.

Пожала плечами, опять сняла очки, начала задумчиво покусывать дужку.

Нет, она изменилась. Она больше не казалась помолодевшей. Она уволилась, не желая иметь отношение к сомнительным операциям. И сильно его подставила.

– Почему вы мне не позвонили? – задал бессмысленный вопрос Вадим.

– Я пыталась, – она подняла на него несчастные глаза. – Я звонила вам два дня, но вы не ответили.

Вадим вспомнил – такое действительно было. Он неделю непрерывно сидел на совещаниях, видел пропущенные звонки от Марины, но к вечеру так уставал, что на разговоры у него уже не оставалось сил.

– Я и Ангелину Сергеевну просила, чтобы вы мне позвонили, но вы не позвонили. Я решила, вы в курсе.

Геля ничего ему не передавала, потому что Марина была обычным наемным работником, обслугой и о ней следовало забывать, как только перестаешь ее видеть.

А он бы позвонил немедленно. Марина не из тех, кто дергает по пустякам.

– Я одна рощу внука, – Марина чувствовала себя виноватой и теперь оправдывалась. Впрочем, он ни в чем ее не обвинял и оправдывалась она, возможно, перед самой собой.

Она одна воспитывает внука, и ей нельзя попадать в сомнительные истории. Как будто у Вадима нет семьи и ему в сомнительные истории попадать можно.

Больше он ничего спрашивать не стал.

Марина сама сказала:

– Вместо меня Ротнев взял совсем молоденькую девочку. Она едва ли вам поможет.

Славка продумал интригу. Взял молоденькую дурочку вроде той, что работала когда-то у Вадима и жутко раздражала его звенящими браслетами. В случае неожиданных неприятностей есть надежда все на дурочку и списать.

Или разбираться с компетентными органами будет Геля. Если, конечно, органы заинтересуются этим делом. То есть если у основного получателя денег, прошедших через фирму, найдутся недоброжелатели. Которые и подскажут полиции, что с деньгами не все чисто. Или в проверяющих органах найдется кто-то достаточно компетентный и сам сообразит, что деньги перечисляются со счета на счет не просто так. И основной получатель никак не Ротнев, он мог только брать процентик за оказанные услуги. Впрочем, процентик неплохой. На безбедную жизнь с женой у теплого моря хватит.

Вадиму повезло. Хорошо, он сам когда-то поднаторел в бухгалтерской отчетности. Спасибо дуре-бухгалтерше! Без этого опыта разобраться со Славкиными махинациями вряд ли бы получилось.

Надо было немедленно звонить в те самые компетентные органы, но Вадим медлил. Ротнев должен ответить за тот страх, который Вадим испытал. За испуганные Пашкины глаза. За барахтающуюся на асфальте Катю.

Полиция может не суметь доказать связь транзита денег с покушениями. Наверняка Славка заказал Вадима таксисту не на глазах у десятка свидетелей. Ротнев осторожный, как-нибудь подстраховался. Сейчас есть масса способов организовать все без прямых контактов.

Вадим должен сам получить доказательства.

Ротнева надо спровоцировать.

Указаний от Корышева так и не поступило, и Катя решила заняться подготовкой статистических данных по текущему году. Хватило ее ненадолго, минут на двадцать.

Она отвернулась от компьютера и позвонила Лесе.

– Ты занята?

– Не очень, – осторожно ответила подруга и появилась перед Катей почти мгновенно.

Сама Катя старалась появляться у Леси как можно реже. Леся сидела в комнате с еще тремя дамами. Дамы, делая равнодушный вид, к их разговорам с большим интересом прислушивались. Потом сами сплетничали. Да и не разрешалось в министерстве тратить время на что-то, кроме работы.

– Привет! – сказала Леся, усаживаясь на стул. – Что новенького?

– Я влюбилась, – вздохнула Катя.

– В Корышева? – замерла Леся.

– Сама ты влюбилась в Корышева!

Вообще-то Катя действительно могла в него влюбиться, если бы он не был женат и это не стояло между ними непреодолимой преградой. Нечто такое, трудно объяснимое, их действительно связывало. Как бы она ни старалась убедить Лесю в обратном.

Сейчас Катя чувствовала, что именно в этот момент окончательно прощается со своей полувлюбленностью в начальника.

– А в кого?

– В его друга, – снова вздохнула Катя.

– И ничего мне не говорила! – возмутилась Леся и задумалась. – Ты поэтому порвала с Сашкой?

– И да, и нет, – честно призналась Катя и пожаловалась: – Сложно это все.

Самым сложным казался предстоящий Никитин отъезд. Как Катя останется одна, без него? А вдруг он ее больше не позовет с собой?

Леся посидела у нее недолго, минут десять. Отлучаться надолго подруга опасалась. Бдительные коллеги могли и начальству сообщить.

Катя снова принялась за статистические данные, но тут в кабинет вошел Корышев.

– Я знаю, кто меня заказал, – тихо и неохотно сказал он.

– Кто? – жадно подалась вперед Катя.

– Потом! – быстро улыбнулся Корышев. – Когда во всем буду уверен, расскажу.

Он поморщился, и Кате стало начальника жалко.

– Знаешь, я сейчас узнал, что меня сильно подставил человек, от которого я этого не ожидал. И это ужасно неприятно.

– Представляю, – осторожно согласилась Катя. – Это связано с покушениями?

– Это связано с деньгами. – Корышев отвернулся к окну, помолчал. – Я видел тебя вчера с Никитой. Он тебе нравится?

Вадим в упор посмотрел на Катю.

Она отвела глаза, но подтвердила:

– Нравится!

Никита ей очень нравился. Она и не подозревала, что способна так быстро привязаться к почти незнакомому человеку.

Вадим встал и уверенно произнес:

– Никита хороший парень. Мы учились вместе. Он тогда дружил с девочкой. Она умерла десять лет назад. Я тогда Никиту сильно подставил…

Этого Кате слышать не хотелось.

Ничего больше Корышев не сказал и, не взглянув на нее, быстро вышел.

Катя недоумевала. Надо было вцепиться в него с вопросами, но она боялась обидеть начальника. Видно было, признания дались ему нелегко.

О статистических данных нечего было и думать. Какая уж тут работа! Столько новостей, и ни одной хорошей.

Едва дождавшись конца рабочего дня, Катя выбежала из здания. Она боялась, что Никиты может у подъезда не оказаться.

Он ее ждал, конечно. Катя бросилась в его объятия, и Никита сжал ее крепко-крепко.

Она всю жизнь его ждала. Именно его, а вовсе никакого не Сашу, который так и не сделал ей предложение.

– Поехали, – Никита подтолкнул ее к такси. – Родители ждут.

Родители ждали. Никитин папа оказался более взрослой копией самого Никиты. А мама была совсем другой, тонкой, подвижной, с кудрявыми волосами до плеч и множеством колец на пальцах. На Катю родители смотрели приветливо и разговаривали ни о чем, как обычно бывает при первом знакомстве.

– На улице сегодня холодно…

– Декабрь. Пора наступить холодам…

– Елки уже установили. – Никитина мама смешно наморщила нос. – Полосатые какие-то, уродливые.

Почему-то Кате показалось, что она понравилась Никитиным родителям. Впрочем, им не за что не любить Катю, она не сделала им ничего плохого.

У него тогда была девочка. Девочка потом умерла.

Напрасно Корышев это сказал. Кате не хотелось знать, что Никита мог любить кого-то, кроме нее.

Правда, о любви Никита еще не говорил.

– Нормальные елки, – усмехнулся Никитин папа. – Не придирайся.

У родителей они надолго не задержались. Никита решительно поднялся, едва допив чай.

– Нам пора!

Мама понимающе улыбнулась, Катя улыбнулась в ответ.

– Позвонить Юрию? – остановила Никиту мама и объяснила Кате: – У нас знакомый таксист, в соседнем доме живет. Хороший мальчик, часто меня возит. И мне удобно, и ему. Не приходится отчислять службе вызова.

– Не надо, – недовольно буркнул Никита. – Меня и обычное такси устраивает, машину подают в течение пяти минут.

Родители вышли из квартиры, чтобы их проводить. Подошел лифт. Родители помахали руками, Никита и Катя помахали в ответ.

Катя держала Никиту за руку и понимала: вот это и называется счастьем.

7 декабря, пятница

Тянуть дальше было нельзя. Вадим это понимал. Нельзя по двум причинам.

Во-первых, Ротнев мог просто подчистить документацию, удалив все сведения о зарубежных счетах. Помешать ему никто не мог, новая бухгалтер в таких вещах не разбиралась.

Вадим пожалел, что сразу не догадался сбросить всю документацию на флешку.

А во-вторых, Славка не мог не понимать, что Вадим теперь стал вдвойне для него опасен, раз вычислил суть интриги и сам идет по следу.

Накануне он весь вечер звонил Ротневу, но тот так и не ответил. Сейчас опять позвонил, и опять телефон был выключен.

– Ротнев болеет, – объяснила Геля за завтраком.

Жена осунулась за последние сутки. Она боялась, но старалась своего страха не показывать.

Вадим уже свыкся с постоянным чувством стыда. Из всех мужчин Геля выбрала его, а он не перестает думать о Кате. Когда-то давно он собой гордился. Сейчас было стыдно и тоскливо.

– Сегодня его жена уезжает, – вспомнил Вадим.

– Я помню, – кивнула Геля.

Вадим задумался и решил:

– Поеду в аэропорт.

– А работа? – удивилась Геля.

Отлынивать от работы жена считала совершенно недопустимым.

– Работа подождет, – отмахнулся он.

– Нет, – решительно покачала головой Геля и заговорила тише, потому что уже одетый Пашка вышел в прихожую, пыхтя, начал надевать ботинки. – В аэропорт поеду я!

Вадим не стал спорить, тоже быстро обулся и, положив руку на плечо сына, объявил:

– Мы сейчас в школу, а потом я поеду по своим делам.

– Угу, – согласилась Геля, оценившая уловку Вадима. – Мы сейчас в школу, а потом поедем по своим делам.

Оделась она почти мгновенно. Вадиму стало весело, он даже почти забыл о Кате.

До аэропорта они доехали быстро. Прошли через металлоискатель, послонялись по просторным залам.

Ротнева и его жену первой заметила Геля, когда те выходили из ресторана. Вадим и Геля, стараясь остаться незамеченными, подошли поближе.

Слава обнимал жену, женщина прижималась лицом к его плечу. Казалось, они прощаются навсегда.

Геле смотреть на любящих супругов не хотелось, и она прижалась к Вадиму, словно ей тоже предстояло проститься с мужем.

Наконец Ротнев довел жену до паспортного контроля. Постоял с минуту, глядя ей вслед, и быстро пошел к выходу из зала.

– Теперь в офис. Быстро, – Вадим тоже потянул Гелю к выходу.

Доехать быстро не удалось, казалось, вся Москва стоит в пробках. Вадим нетерпеливо постукивал по рулю.

– Ты боишься, Ротнев приедет раньше нас? – покосилась на него Геля.

– Я ничего не боюсь! – хмыкнул он.

В офисе они оказались только ближе к обеду.

– Верочка, Вячеслав Борисович не появлялся? – заглянула Геля в приемную.

– Нет, – сидевшая за столом девушка с любопытством посмотрела на Вадима.

– Отоприте нам кабинет Вячеслава Борисовича, пожалуйста, – потребовал он.

Девушка замялась, но послушно поднялась, отперла кабинет Ротнева.

Геля задержалась у стола секретарши. Через приоткрытую дверь Вадим слышал, как женщины тихо разговаривают.

– Вячеслав Борисович не говорил, он появится сегодня? – спросила Геля.

Девушка что-то невнятно ответила. Потом снова послышался голос Гели:

– Он в отпуск не собирается?

– Про отпуск ничего не говорил, – на этот раз голос секретарши слышался отчетливо.

Потом Геля еще что-то сказала, Вадим не расслышал.

Он включил компьютер генерального директора, нетерпеливо пощелкал мышкой, ожидая, когда компьютер загрузится.

В окно внезапно засветило солнце, блики на экране мешали видеть изображение. Вадим немного повернул монитор.

За прошедшие сутки никто не пытался уничтожить бухгалтерскую отчетность.

Теперь можно потребовать от Славки отчета. В качестве независимого эксперта можно пригласить Марину. Она подтвердит выводы Вадима.

Еще можно Ротнева припугнуть. Сказать, что есть доказательства его связи с киллером.

А дальше – по обстоятельствам.

8 декабря, суббота

Геле так хотелось, чтобы все их неприятности поскорее закончились и можно было вернуться к нормальной жизни, что ни о чем другом она думать не могла.

Вадим утром поехал с Павликом к своим родителям, которые уже давно не видели внука. Геля ехать отказалась. Она не слишком любила свекровь и свекра, но никогда этого не показывала. Просто сейчас делать вид, что все в порядке, не хотелось. Не настолько она хорошая актриса. А свекровь наблюдательна, сразу почувствует: есть в семье сына проблемы.

Не рассказывать же им обо всем. Как Вадима чуть не убили, и про махинации с деньгами. То есть сама бы Геля рассказала. Она считала, близкие люди должны знать правду, какой бы тяжелой она ни была. Но Вадиму это точно не понравилось бы. Он мать жалел и берег.

Геля проводила мужа и сына, постояла в прихожей и решила немедленно куда-нибудь пойти. Оставаться дома одной еще хуже, чем улыбаться свекрови.

Она быстро оделась, вышла на улицу и направилась к ближайшему торговому центру. Она давно не ходила в магазины, заказывала через интернет продукты на дом. И одежду заказывала, и все остальное.

В супермаркет Геля заходить не стала, поднялась на второй этаж, медленно пошла по коридору, поглядывая на выставленные в витринах манекены. Кроме нее покупателей не было, только охранник скучал, сидя на стуле, и Геля всерьез задумалась, как хозяевам торговых точек удается не разориться.

– Ангелина!

Геля чуть не налетела на внезапно вышедшего из-за поворота мужчину.

– Денис?!

Бывший жених изменился. Из мальчишки превратился в респектабельного мужчину. Дорогой распахнутый пуховик, Геля вполне могла купить такой для Вадима.

– Хорошо выглядишь, – насмешливо улыбнулся ей Денис.

Насмешливая улыбка осталась прежней, Геля ее терпеть не могла.

– Ты тоже, – усмехнулась Геля и не выдержала: – Женат?

Жаль, не смогла сдержаться. Ей нет дела до бывшего жениха. Она о нем и не вспоминала много лет.

– Нет, – слегка наклонился к ней Денис и засмеялся. – Тебя забыть не мог.

Когда-то Геля была уверена, что он никогда ее не забудет. Впрочем, тогда она была уверена и в том, что забывать ее Денису не придется, потому что они всегда будут вместе.

Он снова засмеялся и неожиданно посерьезнел.

– Разведен.

Геля покосилась на появившуюся в витрине магазина продавщицу. Женщина вынесла манекен, поправила на нем пушистый свитер. Красивый свитер.

– Здесь неплохое кафе, – Денис решительно взял ее за руку. – Попьем кофе?

– Попьем, – кивнула Геля.

Раньше чем через несколько часов муж и сын не вернутся, время нужно как-то убить.

В кафе за углом они тоже оказались одни. Молодой ленивый официант поставил перед ними кофе и пирожные. Пирожные Денис заказал, не спросив Гелю. Он и раньше так поступал. Они из-за этого часто ссорились.

– Как живешь? – Геля рассматривала бывшего жениха украдкой, а он ее – не стесняясь, в упор.

– Нормально, – он пожал плечами.

– Стал политиком? – улыбнулась Геля.

Когда-то Денису очень хотелось изменить мир. Он постоянно ходил на какие-то митинги, пикеты, его несколько раз задерживала полиция, и Геля постоянно пребывала с ним в нервном напряжении.

– Стал обычной офисной крысой, – улыбнулся он.

Мама это предрекала. «Не дави на него, – советовала она Геле. – Он повзрослеет и станет серьезнее». Вообще-то Геля маминых советов не спрашивала, наоборот, они ее здорово раздражали. Впрочем, мать не часто лезла к ней с советами.

– Как мама? – Денис высыпал в кофе сахар, помешал.

– Нормально.

Про нее саму он не спросил, и Геля не стала рассказывать про свою счастливую семью. Это и без того должно быть понятно всем, и ему в том числе.

Говорить им, в общем-то, было не о чем. Геля допила кофе, не прикоснувшись к пирожным, и встала.

– До свидания, Денис. Рада была увидеться.

– Я тоже. – Он вежливо поднялся, но провожать Гелю не собирался. – Я действительно рад тебя видеть.

Она повернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу.

Они с Денисом расстались, потому что сильно поссорились. Они часто ссорились, но тогда он сказал Геле то, чего она не могла простить до сих пор.

– Ты жестокая, – зло глядя на нее, заявил Денис.

На нем тогда был надет вязаный свитер. Рукав свитера был испачкан синей краской, и Геле это не нравилось.

– Что?! – от возмущения у Гели едва не выступили слезы.

– Ты очень жестокая, – с жалостью повторил он.

Геля просто повернулась и, не оглядываясь, ушла. Как сейчас.

Только сейчас она знала, что он за ней не побежит, а тогда была уверена, что догонит через несколько метров.

Денис не стал ее догонять.

Вскоре она встретила Вадима и теперь по-настоящему счастлива. Конечно, счастлива, у нее прекрасная семья. А трудная полоса когда-нибудь закончится.

К тому времени, когда Вадим и Павлик вернулись, Геля успела приготовить отличный обед.

9 декабря, воскресенье

Вадим звонил Ротневу непрерывно и безрезультатно. Действовать хотелось немедленно.

– Поеду к нему домой, – решил Вадим. – Хватит время тянуть.

– Я с тобой! – быстро сказала Геля.

– Нет, – не согласился он. – Ты будешь мне мешать. И потом…

Он покосился в сторону детской. Паша еще спал, и они разговаривали тихо.

Геля покивала и согласилась. Сын и без того пережил стресс, снова его пугать своим отсутствием нельзя.

Жена стояла около него, пока он одевался, и неожиданно Вадим почувствовал, что она единственная на свете по-настоящему его понимает. Зря ему казалось, будто понимает его только Катя.

– Все будет хорошо, – шепнул он, целуя Гелю.

Адрес Ротнева он взял в отделе кадров. Тогда же и с бухгалтершей поговорил, убедился в Марининой правоте, назвавшей девушку бестолковой дурой.

Генеральный жил неплохо. Квартира у него была в центре. Звонить в домофон Вадим не стал, дождался, пока из подъезда выйдет пожилая дама с собачкой. Дама подозрительно его оглядела, но Вадим решительно вошел в подъезд.

Черт с ней, с дамой.

Дверь Славкиной квартиры потрясала воображение. Настоящий дуб, латунные ручки и смешной звонок в ретростиле.

Вадим звонил долго и решительно. Он не уйдет отсюда, пока ему не откроют.

– Ты? – хмуро пробурчал Ротнев.

– Я, – сказал Вадим.

Дверь Ротнев открыл и даже пригласил Вадима в квартиру, чему тот немало удивился.

В одной из комнат на ковре лежал открытый чемодан.

– Смотаться решил? – усмехнулся Вадим, кивнув на чемодан. – С моими деньгами?

Этого генеральный не ожидал. Но не смутился. Слава несильно ударил кулаком по стене и вздохнул.

– Это не твои деньги.

Умница, не стал спрашивать, откуда Вадиму известно про настоящую бухгалтерию.

Впрочем, тайны всегда раскрываются, если у кого-то есть желание их раскрыть. Вадим постарается, чтобы у компетентных органов такое желание возникло.

Да он и сам бы давно уже докопался, если бы повнимательнее следил за делами в Гелиной фирме.

– Это не твои деньги, – повторил Ротнев. – Все официальные доходы, по контрактам, оформлены честно.

– Не все! – перебил Вадим. – Прибыль должна быть другой.

– Ну, пусть не все, – усмехнулся генеральный. – Я брал себе процент.

– Ты меня обворовывал!

– Да ладно!

Вадиму захотелось съездить кулаком по ненавистной роже.

– Любой на моем месте делал бы то же самое.

Не любой. Вадим никогда не брал незаработанных денег. И Геля не брала.

– Я тебе верил.

Это прозвучало жалко и глупо.

– Ну и зря! Больше никому не верь, – засмеялся Вячеслав и неожиданно добавил: – Даже своей жене.

– Мою жену мы обсуждать не будем! – Вадим потоптался и сел на пуфик. – Мы будем обсуждать те миллионы, которые ты отмывал через фирму.

– Забудь об этих деньгах, – посоветовал Ротнев. – И никогда не вспоминай, если хочешь остаться живым. Я вот хочу, и поэтому ничего обсуждать не буду.

Он не боялся Вадима. У него были сильные покровители. Вернее, подельники.

– Послушай, Вадик… Я не сам организовал… большой бизнес. – Хорошая формулировка, мысленно похвалил Вадим. Большой бизнес. Лучше не скажешь. – Не я создал систему, при которой средства выводятся за рубеж. И не моя вина, что я живу при этой системе. Мне сделали предложение, от которого не отказываются. Я еще пожить хочу. И ты на моем месте не отказался бы.

Кто сказал, что мафия рулила только в девяностые? Мафия рулила, рулит и будет рулить всегда.

Она будет рулить до тех пор, пока находятся желающие поучаствовать в мафиозных делишках.

– Мы сейчас поедем в прокуратуру, – вздохнул Вадим.

– Прокуратура сегодня работает? – засмеялся Ротнев. – Сегодня воскресенье.

Вадим не знал, работает ли по воскресеньям прокуратура. Он только знал, что не отстанет от мерзкого предателя.

– Разберемся.

Нет, ему только показалось, будто Ротнев его не боится. Губы у него дрожали, а руки сжимались в кулаки.

– Ты меня заказал, и я это докажу! – Вадим поднялся. Они были одного роста, но Славка был так жалок, что Вадиму казалось, он смотрит на генерального сверху вниз.

– Что?! – отпрянул Ротнев. – Ты спятил? Обкурился?

– Ты же понимал, рано или поздно я докопаюсь до левых договоров. Я один был тебе опасен, Геля не в счет. И до хозяев твоих я мог докопаться.

– Вадик! Послушай! – голос у Ротнева сорвался, сделался тонким, как у истеричной бабы. – Это не я! Ты в своем уме?!

Вадиму сделалось душно, он расстегнул куртку. Ротнев вор и мелкий пакостник, но он не убийца. Или очень хороший актер? И все это лишь спектакль для отвода глаз?

– Мы сейчас поедем в прокуратуру. Должен быть какой-нибудь дежурный прокурор. А нет, поедем туда завтра. Но ты все время будешь у меня на глазах.

– Мне нужно съездить к теще. Она болеет, и я поеду к ней, нравится тебе это или нет!

Слава снова ударил кулаком по стене. Вадим не знал за ним такой привычки.

– Поехали, – усмехнулся Вадим. – Я не возражаю. Не поехать к больному человеку великий грех.

Убежать от него Ротнев не пытался. Ехал небыстро впереди, Вадим следом.

Он совсем забыл о Кате в это утро, а сейчас вспомнил.

У него появилось неожиданное и странное предчувствие, что время кончается и он может не успеть сделать нечто очень важное.

Стоя перед очередным светофором, Вадим достал телефон и набрал Алфёрова. Ему хотелось сказать бывшему другу, что Катя… Катя не такая, как другие женщины, она честная и искренняя и от этого беззащитная.

Беззащитной она могла казаться только ему, но об этом Вадим не думал.

Алфёров пошлет его куда подальше, но поговорить с ним Вадиму хотелось.

Глупо, правда, обсуждать такие важные вещи по телефону, и он решил с Никитой встретиться, когда освободится.

Геля начала волноваться, когда Вадим не появился, чтобы отвезти Павлика в бассейн. По давно сложившейся традиции по воскресеньям в бассейн с сыном всегда ездил Вадим.

Геля достала телефон. С раздражением увидела, что аппарат отключен – она забыла его зарядить. Она – и забыла зарядить телефон! Раньше Геля только с усмешкой поводила плечами, когда такое случалось с Вадимом.

Геля сунула телефон в зарядку, потом несколько раз позвонила мужу, замирая от противного предчувствия. Вдруг Слава рассказал Вадиму про их роман и муж больше не хочет Гелю знать. Вероятность мизерная, Ротневу лишние неприятности ни к чему, но все равно совсем отбросить неприятную мысль было трудно.

Телефон Вадима был недоступен.

– Павлик, собирайся! – крикнула Геля. – Собирайся, а то опоздаем.

– А папа? – насупился Павлик, выглянув из своей комнаты.

– Папа занят, – как можно равнодушнее объяснила Геля.

– Мам, – тревожно посмотрел на нее сын. – У папы неприятности закончились?

– Павел! – Геля сурово сжала губы. – Не придумывай глупостей! У папы нет никаких неприятностей. Просто он сегодня занят.

Павлик скрылся в комнате, через минуту появился, таща по полу рюкзак. Геля терпеть не могла, когда сын волочил рюкзак, как будто это были санки.

Сейчас Геля постаралась этого не заметить. Отвела глаза, нетерпеливо постучала пальцами по тумбочке в прихожей.

И неожиданно похолодела от нелепого мрачного предчувствия, что больше никогда не увидит Вадима и даже не узнает, что с ним случилось.

Она превращается в истеричку, и это недопустимо.

Геля снова набрала мужа и снова услышала механический голос: «Аппарат вызываемого абонента находится вне зоны доступа».

– Ты папе звонишь, да? – Павлик застегивал куртку.

– Да, – кивнула Геля и поторопила сына: – Пойдем, а то действительно опоздаем.

Машины Вадима во дворе не было и быть не могло, но Геля все-таки поискала ее глазами.

Шел снег. Ложился на асфальт и таял.

– Не наступай в лужу, – одернула Геля Павлика.

Сын послушно обошел лужу, залез в машину, пристегнулся.

Снова вспомнила о Денисе. Геля постоянно забывала пристегиваться, когда садилась в его первую машину. Машина была подержанная, старая. Денис с усмешкой косился на Гелю и не трогался с места, пока она не застегнет ремень. Усмешка Гелю злила.

Машина Денису была очень нужна. Он тогда лечил бездомных, покупал на свои деньги лекарства и еду и совсем не слушал Гелю, когда она пыталась ему объяснить, что благотворительность должна иметь разумные границы.

Ты очень жестокая, сказал Денис в их последний разговор. Разговор тогда тоже шел о бездомных.

Давняя обида даже сейчас казалась свежей. Геля не была жестокой. Она расстраивалась, видя несчастных людей. И держаться от них подальше старалась именно потому, что очень их жалела. Только она, в отличие от Дениса, понимала: помочь всем невозможно.

Понимала и не лицемерила.

До бассейна они добрались вовремя.

– Павлик… – доведя ребенка до дверей, нерешительно начала Геля.

– Да, мам? – сын смотрел себе под ноги. Геля крепко его обняла.

– Папа взрослый, умный и сильный человек. Понимаешь? Он способен защитить и себя, и нас с тобой. Ничего не придумывай и ничего не бойся. Договорились?

Сын кивнул и улыбнулся улыбкой Вадима.

Геле хотелось напомнить сыну, как важно расти мужчиной и не поддаваться страху, но она промолчала.

Посмотрела на закрывшуюся дверь, вернулась к машине. Опять безрезультатно позвонила Вадиму, а потом набрала Ротнева.

Слава ответил сразу, однако был рассержен и зол.

– Вадим к тебе приезжал? – не здороваясь, спросила Геля.

– Приезжал, – выдохнул Слава. – Вы спятили оба? Какого черта я бы стал?…

– Когда Вадим от тебя уехал? – перебила Геля. – Во сколько?

– Ну… Не помню. Утром еще. А что?

– Ничего.

Закружилась голова, захотелось немедленно сесть в машину. Геля взялась за ручку двери.

– Я поехал к теще, – неохотно сказал Ротнев. – А Вадим поехал по своим делам. Он собирался еще с кем-то встретиться.

– С кем?

– Понятия не имею! Корышев сначала за мной даже к теще собирался ехать… Оба вы ненормальные!

– Слава, вспомни, с кем Вадим договорился встретиться! Пожалуйста.

– Да не знаю я! Правда, не знаю. – Он подумал и спросил почти с участием: – Вадим до сих пор не вернулся?

– Да, – сказала Геля. – И телефон у него отключен. Я беспокоюсь.

Ротнев молчал, а Геля зачем-то сказала:

– Вадим всегда возил Павлика в бассейн, а сегодня даже не позвонил. Я отвезла.

– Ты сейчас у бассейна?

– Да. – Геля назвала адрес, но бывший любовник желания броситься ей на помощь не выразил, посоветовал еще подождать и отключился.

Геля полистала электронную телефонную книгу. Звонить было некому. Подруг, готовых броситься ей на помощь, у Гели не осталось. И сейчас она впервые об этом пожалела.

Палец задержался на фамилии Никиты Алфёрова. Телефон Алфёрова Геля переписала себе в книжку, когда Вадим рассказывал, как они с Никитой задержали киллера.

Геля немного подумала и нажала на кнопку вызова.

Никита боялся Гелю не узнать. Он плохо ее помнил, а у ресторана, когда они с Катей следили за Корышевым, больше смотрел на Вадима, а не на его жену. Еще на Катю смотрел, стараясь, чтобы она этого не замечала.

Он встречал многих женщин за прошедшие годы, а смотреть ему захотелось только на Катю. Сразу захотелось. Даже когда ему не нравилось, что она трясется от страха. Только он тогда этого не понимал.

Рядом с входом в бассейн припаркованных машин было немного. Никита прошел вдоль капотов, заглядывая в салон, остановился, пошел назад. И только тогда заметил мальчишку, одиноко стоявшего около серой «Мазды». Мальчик был маленький, лет семи. Впрочем, Никита плохо определял возраст детей.

«У Вадима есть сын Пашка», – вспомнил Никита.

Ребенок был испуганный, потерянный. Равнодушно посмотрел на Никиту и отвернулся. Рюкзак со смешной звериной мордочкой валялся рядом с ним на грязном асфальте. Та Геля, которую помнил Никита, никогда такого не позволила бы. Она недовольно морщилась, видя грязные Никитины ботинки. И не желала принимать никаких оправданий. Неряха и разгильдяй, и все тут.

И не столько от вида потерявшегося ребенка, сколько от вида грязного брошенного рюкзака у Никиты тяжело защемило сердце.

– Павел? – Никита сделал к ребенку шаг, мальчик незаметно отодвинулся.

Родители наверняка учили его не разговаривать с посторонними на улице.

– Меня зовут Никита Алфёров. Никита Викторович Алфёров. – Никите захотелось наклониться к мальчику, но он сдержался. – Папа про меня не рассказывал?

Паша внимательно его оглядел. Он был очень похож на Вадима.

Обычно на фамильные черты Никита не обращал внимания, но сходство мальчика и Вадима бросалось в глаза.

– Рассказывал, – признался мальчик. – Не мне, маме.

Дети все слышат и все понимают, уверяла когда-то Никитина бабушка. Бабушки давно нет, а в ее правоте Никита убеждался многократно.

Серая «Мазда» наверняка была Гелина. Мальчик прижимался к грязному боку машины.

Теперь он не отрывал от Никиты глаз. Ему не на кого было надеяться, кроме Никиты.

Ребенок замерз. Переступал ногами и зябко сжимал кулачки.

Никита дернул дверь, машина оказалась не заперта.

– Садись, – позвал Никита Павлика. – Садись, ты замерз совсем.

Мальчик помедлил, но влез на сиденье. На заднее, сесть рядом с Никитой поостерегся.

Никита сел на место водителя, включил отопление.

– Паша, я здесь оказался потому, что мама просила меня приехать.

Говорить надо было что-то другое, но он не представлял, как можно успокоить ребенка.

– У тебя есть бабушка?

Смотреть на мальчишку в зеркало Никите было проще, но Никита развернулся, выворачивая голову.

Мальчик кивнул.

– Позвони ей, – велел Никита. – Позвони и дай мне трубку. У тебя есть телефон?

Телефона у Паши не оказалось, Никита протянул ему свой.

– Номер знаешь?

Бабушкин телефонный номер Паша помнил и на глупый вопрос отвечать не стал. Послушал длинные гудки и вернул гаджет Никите.

Нужно было немедленно звонить в полицию, но Никита позвонил Кате и быстро сказал:

– Приезжай! Немедленно!

О том, что в воскресенье возвращаются Севины родители, еще накануне напомнила мама. По семейной традиции встречать родственников полагалось всей семьей. Еще полагалось восхищаться подарками, но это получалось легко, к выбору подарков в семье относились ответственно, и подарки, как правило, одариваемых радовали.

– Я помню, мам, – заверила Катя и сообщила Никите: – Завтра прилетают тетя с дядей. Мне придется их встретить.

– А я? – жалобно спросил Никита.

– А ты будешь меня ждать, – засмеялась Катя.

Она могла поехать в аэропорт с Никитой, познакомить с родственниками. Родственники у нее тактичные и не спросят, куда Никита исчез, когда он уедет на другой край света.

Они и про Сашу не спросят, как не спрашивали, почему Катя и Саша так долго не регистрируют отношений.

Никита притянул ее одной рукой, прижал покрепче и заглянул в глаза.

– Я всегда буду тебя ждать.

Он снова лег на спину, Катя положила голову ему на плечо.

Это называлось счастьем, а стало тревожно.

– Мы могли не встретиться, – прошептала Катя.

– Не могли! – Никита прижал ее сильнее.

– Почему?

– Не знаю. Не могли, и все!

Из квартиры они вышли вместе. Катя подбежала к папиной машине – родители заехали за ней по дороге в аэропорт, а Никита пошел к метро.

– У тебя утомленный вид, – заметила мама, а папа, как всегда в таких случаях, посоветовал:

– Не приставай к ребенку.

В преддверии Нового года даже воскресным утром машин было много, и в аэропорт они приехали, когда самолет уже совершил посадку. Зевающий Сева встретил их у входа в зал прилета. Потом они довольно долго ждали, когда появятся родственники, а потом, в квартире Севиных родителей, быстро соорудили подобие торжественного обеда.

Загоревшая тетя посматривала на себя в зеркало, и Катя искренне хвалила:

– Отлично выглядишь.

Никита позвонил, когда родственники успели обсудить все новости, вручили все подарки и можно было разъезжаться, не обидев гостеприимных хозяев.

– Приезжай! – сказал Никита. – Немедленно!

– Что? – не поняла Катя.

Объяснять он ничего не стал, только продиктовал адрес и попросил:

– Катя, быстро! Возьми такси.

– Уходишь? – вышла в прихожую тетя.

– Да, – кивнула Катя.

– У тебя все в порядке? – Севина мама всегда была наблюдательна.

– Конечно, – заверила Катя. – Все отлично!

Тетя внимательно на нее посмотрела, вздохнула.

Катя распрощалась с родственниками, спускаясь по лестнице, вызвала такси и села в подошедшую через несколько минут машину.

Тогда она еще не знала, что все ее недавно пережитые страхи, и выстрелы, и страдания по поводу предстоящего отъезда Никиты не стоят ровным счетом ничего.

Абсолютное зло – это горе ребенка.

Молчаливый таксист остановил машину рядом со стоящим на тротуаре Никитой. Никита держал за руку маленького мальчика и разговаривал с двумя молодыми мужчинами в форме.

– Это Павел, – кивнул Кате на мальчика Никита, а мужчинам сказал: – Это моя подруга.

Потом Катя узнала, как Никите повезло. Ему удалось дозвониться до одного из полицейских, который разговаривал с ним, когда они с Корышевым скрутили киллера.

– Меня зовут Катя, – она как-то сразу поняла, что нужно делать, и обняла несчастного мальчишку.

Никита в двух словах объяснил, что произошло.

Мальчик не плакал, молча смотрел то на нее, то на полицейских. И крепче прижимал к себе рюкзак.

Катя взяла его за руку и спросила у одного из мужчин:

– Можно сесть в машину? Ребенок замерз.

– Садитесь, – разрешил полицейский.

К машине Паша шагнул первым, залез на заднее сиденье и подвинулся, освобождая ей место. Одному, без Кати, ему было еще страшнее.

Катя села рядом, наклонилась к нему и твердо пообещала:

– Пашенька, мы найдем твою маму.

10 декабря, понедельник

– Возьми себя в руки! – зло сказал Никита, не глядя на Катю.

Катя дернулась, но промолчала. Ей казалось, она отлично держит себя в руках. Вернувшись поздно вечером домой, они с Никитой почти не разговаривали, сразу легли спать, а теперь завтракали в полном молчании.

Она же не виновата, что слезы постоянно подступают и приходится сжимать веки и тереть глаза.

Катя быстро поднялась, вышла в прихожую, заглянула в сумку. В сумке лежал электронный пропуск-карточка с фотографией Ангелины.

Пропуск Катя взяла в квартире Корышевых. Карточка лежала на тумбочке в прихожей. В квартиру Вадима Михайловича Катя попала, когда Паша дозвонился бабушке и бабушка приехала за ним в полицию. До этого рядом с мальчиком находились Катя и женщина-психолог в полицейской форме.

Женщина-полицейский поила Пашу чаем и весело щебетала, а Катя сидела молча.

Гелина мать оказалась красивой пожилой дамой. Спокойной, несмотря на ужас ситуации. Женщина явно умела держать себя в руках, и Катя это оценила.

– У нас с тобой тяжелые времена, Паша, – она обняла внука за плечи. – Но мы выдержим. Все будет хорошо.

Бабушка взяла Пашу за руку и потянула к двери, а мальчик оглянулся на Катю, и Катя пошла за ними следом.

Бабушка Елизавета Игоревна ненужных вопросов не задала, села вместе с внуком на заднее сиденье такси, а Катя заняла место рядом с водителем.

Это потом, когда Паша заснул, она рассказала Елизавете Игоревне, кто она такая и как очутилась на месте происшествия. Про место происшествия говорили полицейские, сама Катя не догадалась бы назвать так стоянку у входа в бассейн.

Катя сжала в руке карточку-пропуск, сходила в комнату за планшетом и вернулась на кухню.

На карточке было только название фирмы и надпись «Постоянный пропуск».

– Откуда это у тебя? – равнодушно спросил Никита, покосившись на карточку.

– Лежала в прихожей у Корышевых.

Никита взял электронный пропуск в руки, повертел, положил на место.

Адрес фирмы Катя нашла быстро. Нынче у каждой уважающей себя фирмы есть свой сайт в интернете. Она выписала адрес на бумажку, свернула листочек вчетверо, сунула в кошелек и начала одеваться.

– На работу не пойдешь? – догадался Никита.

Катя покачала головой. Без особой надежды позвонила брату, попросила:

– Мне нужен больничный с сегодняшнего дня. Очень нужен. За любые деньги.

У Севы вроде бы был приятель-врач. Неизвестно только, делает ли он за деньги липовые больничные.

Недовольный Сева – кажется, она его разбудила – перезвонил через пару минут.

– Будет больничный. Пять тысяч. ОРВИ у тебя.

– Спасибо, Севочка, – поблагодарила Катя. – Ты настоящий друг.

Это показалось хорошим предзнаменованием.

– Поедем на такси. – Никита успел одеться раньше ее. – С парковкой могут быть проблемы.

Он по-хозяйски полез в Катину сумку и достал пропуск-карточку.

– В фирму пойду я.

– Там женская фотография, – напомнила Катя.

– Фотография не твоя. Если остановят, ты за Ангелину тоже не сойдешь.

Но никто Никиту не остановил. Он приложил пропуск к турникету, оглянулся на Катю, ободряюще ей кивнул и исчез за поворотом стены.

Катя отошла в сторонку, к большому окну, прислонилась к широкому подоконнику. К окошку с висевшей над ним табличкой «Бюро пропусков» подходили люди, отходили. На нее никто внимания не обращал.

Они зря теряли время. Охота велась не за Ангелиной, а за Вадимом, и следы стоило искать где-то в другом месте. Но другого места Никита не представлял, и приходилось играть сданными картами.

Никаких указателей он не заметил, пришлось подняться на самый верх и последовательно обходить каждый этаж. Знакомое название попалось ему на глаза, когда он уже решил, что из затеи ничего не вышло.

То ли заняты были далеко не все помещения, то ли работники с раннего утра трудились в поте лица, но только коридоры на всех этажах были почти пусты. Никита заметил только девушку, мчавшуюся куда-то со стопкой бумаг в руках, да солидную даму, отчитывавшую по телефону невидимого собеседника. Девушка на Никиту внимания не обратила, а дама посмотрела сердито и отвернулась.

Никита с облегчением выдохнул, когда заглянул в один из коридоров и увидел табличку, которую так долго искал.

Небольшой коридор тоже был пуст. Правда, из-за закрытых дверей слышались голоса. Одна дверь была приоткрыта, и Никита туда заглянул.

В маленькой комнатке сидела девушка и красила ногти. Флакончик с лаком стоял около клавиатуры компьютера. Никита кашлянул, девушка мгновенно спрятала руки под стол и весело на него посмотрела.

– Вам кого?

– Директора, – вздохнул Никита, подвинул стул и сел рядом с девицей.

Девица тоже вздохнула, достала из-под стола руки, оглядела ногти. Ногти были темно-синие, как у ведьмы, но их обладательница казалась довольной.

– Красиво, – похвалил Никита.

Девушка фыркнула, откинулась на кресле и весело доложила:

– Вячеслава Борисовича еще нет.

– Я подожду, – решил Никита, поднялся, снял куртку, повесил на спинку стула и снова сел.

– Позвоните ему, – посоветовала девушка. – Он болеет, может совсем не прийти. Вы по какому вопросу?

Секретарша, решил Никита и не стал больше терять время.

– Я друг Ангелины Сергеевны.

Отчество Ангелины он узнал только вчера, из разговоров полицейских.

– Ангелина пропала.

– Что? – секретарша удивленно распахнула глаза, а потом отпрянула.

Сейчас примет его за сумасшедшего.

– Она пропала, – повторил Никита. – Вчера вечером.

Надо было как-то представиться. Никита достал паспорт, сунул секретарше под нос. В паспорт секретарша не посмотрела, она уставилась на Никиту. Она ему поверила.

– Как вас зовут?

– Вера, – почему-то прошептала она.

– Вы хорошо знали Ангелину?

Девушка не успела ответить, со стуком отворилась дверь, вошел суровый мужчина лет сорока. Никиту проигнорировал, а секретарше кивнул.

– Вячеслав Борисович… – промямлила Вера. – Вас ждут.

Никита поднялся. Директор посмотрел на него зло и с тоской. «Знает», – решил Никита.

– Проходите, – кивнул ему директор, подошел к запертой двери, отпер, вошел в комнату, оказавшуюся кабинетом. Никита вошел следом.

– Ангелина вчера пропала.

– Знаю! – директор подошел к креслу, но не сел, остался стоять, держась за спинку. – Вы кто?

– Друг Вадима. Алфёров Никита Викторович.

– Меня о вас спрашивали, – кивнул директор и сел, подвинув кресло.

– Менты?

– Ну а кто же еще!

Оказалось, с Вячеславом уже успели побеседовать. Сегодня утром. А еще оказалось, что Вадим вчера с Вячеславом встречался и после этого не вернулся домой.

Директора нашли по звонкам с телефона Вадима, догадался Никита. Для сотового оператора это не проблема. «Работают, значит», – мысленно похвалил он полицейских.

Никите Вадим вчера утром тоже звонил, но он сам рассказал об этом в полиции.

– Я хочу побеседовать с вашими сотрудниками, – попросил разрешения Никита.

Нет, скорее, потребовал.

– Беседуйте, – зло дернул головой директор.

Вячеслав злился, он переживал за Вадима и Ангелину. Никита почувствовал к нему симпатию.

– Выпишите пропуск моей… Женщине, которая работает с Вадимом.

– Вера выпишет, – директор включил компьютер, приложил ладони к глазам, отвернулся.

Глаза у сурового директора покраснели. Похоже, парень переживал искренне.

Никита вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Кате казалось, она стоит у бюро пропусков уже несколько часов, а прошло всего сорок минут. Никита появился неожиданно, ободряюще кивнул, махнул рукой, приглашая к бюро пропусков. А потом посуровел и покачал головой. Мол, молчи пока.

Только в лифте он мрачно вздохнул.

– Мы здесь ничего не найдем.

– Почему? – не поняла Катя.

– Потому что мешал кому-то Вадим, а не Ангелина. Убить пытались Вадима. Ангелина так… Свидетель.

– Ничего другого мы сделать не можем.

Лифт остановился. Катя вышла и замерла в нерешительности. Никита указал ей на коридор по левую руку.

– Куда могли исчезнуть двое взрослых людей? Днем, посреди города?

Ангелина исчезла вечером, но это не имело принципиального значения.

– Квартира или дача, – быстро сказал Никита.

– Вот именно, – кивнула Катя.

– Мы не можем обыскать квартиры всех их знакомых, – поморщился Никита. – Мы и знакомых-то не разыщем.

– Мы не разыщем, а полиция…

– Кать, давай не будем учить профессионалов. Дурака все равно ничему не научишь, а умный только разозлится.

Никите хотелось, чтобы Катя ему не мешала. Это было очень заметно и очень обидно. Она привыкла, что с ее мнением считаются. Вадим считался.

Никита свернул за угол, толкнул дверь, кивнул сидевшей за компьютером девушке:

– Это Екатерина.

– Здравствуйте, – промямлила Катя.

Девушка смотрела на нее испуганными глазами. Знает про несчастье с Ангелиной.

– Я уеду ненадолго.

Никита повернулся и исчез за дверью. Кате захотелось его догнать, но было неловко перед девушкой.

– Меня зовут Вера, – девушка достала из сумки носовой платочек с вышивкой, высморкалась. – Вот ужас-то, да?

– Ужас, – подтвердила Катя. – Никита вчера поехал встретиться с Ангелиной, а нашел только ребенка… Мы и полицию вызвали. Я потом с Пашей была, пока бабушка не приехала.

– Вячеслав Борисович говорит, что и Ангелинин муж пропал.

– Вячеслав Борисович – это кто?

– Директор наш, – Вера снова высморкалась. – А вы с Ангелиной дружили, да?

– Никита дружил с Вадимом. Дружит, – поправилась Катя.

– Я Вадима Михайловича недавно на корпоративе видела. У нас юбилей фирмы был. Они с Ангелиной Сергеевной такая красивая пара. Такая счастливая…

– Вера, надо вспомнить все важное. За последние дни.

– Я понимаю.

– Ангелина сюда приезжала?

– Приезжала, – кивнула Вера. – Почти каждый день.

– А раньше она тоже часто приезжала?

– По-разному. – Вера подумала и, хотя в помещении они были вдвоем, заговорила тише: – Ребята-программисты говорили, и Вадим недавно приезжал. Вечером, когда все уже ушли.

– Как ты думаешь зачем? – подалась к ней Катя.

– Не знаю. Самой интересно было. Ангелина еще днем приехала, а потом Вадим. Вечером уже. Когда ребята уходили, они в Ангелинином кабинете оставались. – Вера подумала и посмотрела на Катю. – Может, им вечером надо было куда-то пойти и здесь просто удобно было ждать?

– Может быть, – пожала плечами Катя, но прекрасно понимала: ждать гораздо удобнее в каком-нибудь ресторане.

– Программисты всегда поздно уходят?

– По-разному. – Вера помолчала и вздохнула. – С нами-то что теперь будет? Фирма Ангелине принадлежит.

Катя сочувственно покивала головой.

– Только Ангелина никогда барыню из себя не строила. Голоса ни разу не повысила… Господи, до чего же ее жалко!

Мальчика Пашу Кате было жаль еще больше. И Елизавету Игоревну тоже.

– Ангелина такая красивая была…

– Вера, не надо так говорить, – попросила Катя. – Она жива, я уверена. Не надо никого хоронить раньше времени.

– Да, – закивала Вера. – Да. Не знаю, как у меня вырвалось…

«Никита прав, – с тоской подумала Катя, – все это пустая трата времени».

Голос Никита узнал сразу. А саму девочку помнил плохо.

– Привет, Лена. Это Никита Алфёров.

Никита позвонил, даже не успев выйти из здания, и теперь об этом жалел. В дверях и у турникетов толкались люди, а ему не хотелось, чтобы кто-то слышал разговор.

– Никита? – женщина удивилась.

– Ты меня еще помнишь?

– Забавно! Я в последние несколько дней о тебе вспоминала.

Он вышел из здания, остановился у металлического забора, огораживающего территорию.

– Ты вернулся в Москву?

– Скоро опять уеду. Лена, – перебил женщину Никита, – ты с Корышевым контакты поддерживаешь?

Когда-то Лена была влюблена в Вадика. Никита об этом и не догадывался, пока Надя не рассказала. Лена страдала от несчастной любви. Особенно когда Вадим женился на Ангелине.

«Ей надо не страдать, а замуж выходить», – усмехался Никита.

«Ты ничего не понимаешь! – Надя начинала кипятиться, и Никита замолкал. – Она его любит! И Вадик ее любит, только он этого не понимает. Вот увидишь! Он очень быстро разведется со своей злыдней».

Ангелина впечатления злыдни не производила, но спорить Никита опасался. Девочки друг друга очень не любили. Во всяком случае, Надя точно Ангелину терпеть не могла.

– Я поздравляю Вадима с днем рождения, а он меня. Мы поддерживаем контакты? – засмеялась Лена. – Почему ты спрашиваешь?

– У него проблемы, – осторожно сказал Никита. – Большие.

– Я могу помочь? – кажется, она говорила серьезно.

– Нет!

Зря он позвонил. Только время теряет. Лена ничего не может знать.

– Подожди! – испугалась Лена.

– Да?

– Ты где сейчас?

– Лен, ты ничем не сможешь помочь.

– Ты где?

Никита не любил, когда на него давили, но все же сдался, назвал адрес.

– Я сейчас приеду!

– Нет! – отрезал он, но потом понял, как она сможет помочь. – Ты помнишь, где у Вадика дача?

– Думаю, найду, – неуверенно отозвалась Лена.

Проверить дачу стоило. Дача Вадима – одно из последних мест, где его станут искать.

– Ладно, приезжай, – согласился Никита.

Место встречи выбрала Лена, и через полчаса, проехав несколько остановок на метро, Никита сел в бордовый «Фиат».

Лена изменилась. Из бесцветной девчонки превратилась в красивую ухоженную женщину. Встретив случайно на улице, Никита ее не узнал бы.

– Что случилось? – спросила Лена.

Никита рассказал, как сумел. Рассказчиком он всегда был так себе.

– Господи, у них же маленький сын…

– Да, – подтвердил Никита.

Лена была опытным водителем и отлично знала Москву. Он очень быстро перестал ориентироваться и удивился, поняв, что они выехали из города.

Он был на даче Вадима пару раз и очень давно, еще в студенческие годы. Машин у них еще не было, они ездили на электричке. В электричках какие-то типы предлагали всякую бытовую мелочь, реже другие типы пели, сами себе аккомпанируя. Еще ходили нищие.

В этот свой приезд Никита нищих в городе совсем не видел. То ли их выгнали из города, то ли ему просто не довелось попасть в те места, где они еще обитают, то ли нищих в стране совсем не стало. Впрочем, в этом Никита сомневался.

Лена остановилась перед пешеходным переходом, пропустила молодую пару с детской коляской.

Все уже тогда, совсем давно, понимали, что сбор подаяния – один из видов криминального бизнеса, но Надя всегда лезла в кошелек. Она одна и лезла, больше никто.

Ангелина однажды с возмущением отвернулась, когда Надя сунула сторублевку какой-то тетке у метро. Тетка, подложив картонную коробку, стояла на коленях, мерно покачивалась и что-то бормотала. Было совершенно очевидно, что попрошайка еще вполне трудоспособна и пропьет подаяние не позже чем через час.

Наверное, Никита запомнил тот случай, увидев откровенное презрение на лице Ангелины. Причем не только к нищенке, но и к Наде.

– Кажется, сюда, – Лена повернула налево, остановилась перед железнодорожным переездом.

Место Никита не узнавал. Помнил только, как они жарили шашлыки у опушки леса, купались в большом пруду и отгоняли больших надоедливых слепней.

Вадик тогда еще не знал Ангелину, а Никита считал, что жизнь всегда будет одним большим праздником.

Дорога повернула. С обеих сторон стояли серые березы и торчали засохшие стебли высокой травы. В городе снега еще не было, а здесь он лежал.

Трупы можно спрятать не только в помещении. Гораздо проще оттащить их под деревья подальше от трассы.

Никите захотелось выругаться, и он покрепче сжал губы.

Страшное известие распространилось по фирме быстро. Люди ходили по коридорам, останавливались, негромко разговаривали. Директор не выходил из кабинета, а Катя продолжала сидеть около плачущей Веры.

– Господи, вот ужас-то! – в который раз прошептала девушка и не сдержалась: – Что теперь с фирмой-то будет?

– Не будет фирмы! – заглянув в дверь, хмуро заявила другая девушка, высокая и с недовольным выражением лица.

Вера дернула головой, коллегу она явно недолюбливала.

Высокая подержалась за косяк, подумала и села рядом с Катей. Смотрела она при этом в сторону.

– Фирма и пару месяцев не протянет.

– Почему? – насторожилась Вера.

– А мы в долгах как в шелках, – усмехнулась та. Подвинула стул и села поудобнее.

– С чего ты взяла? – не верила Вера.

– Я-то знаю!

Бухгалтер, догадалась Катя.

– У нас кредитов столько, что никогда не расплатимся! – говорила бухгалтер почему-то с удовольствием.

– Не может быть! – покачала головой Вера. – Ангелина бы мне сказала. Посоветовала новую работу искать. Она добрая была.

Слово «была» Кате опять не понравилось, но она промолчала.

– Добрая! – фыркнула бухгалтер. – Стерва она! Ходит, смотрит на всех свысока!

– Неправда!

– Правда!

– Оля, не надо так говорить, – поморщилась Вера.

Оля покосилась на дверь директора и зашептала:

– Ангелина с Ротневым любовники.

– Чушь какая! – отпрянула Вера. – Полный бред! С чего ты взяла?

– Да у них на рожах это написано! – Оля покусала губы и хмуро выдохнула: – Я хотела Таньке сказать, да пожалела.

В добрых намерениях высокой Оли Катя сомневалась.

– Врешь ты все! – отрезала Вера.

А Катя осторожно спросила:

– Кто такая Таня?

Бухгалтерша повернулась к Кате, словно только что ее заметила.

– Жена Вячеслава Борисовича. Родственница моя, седьмая вода на киселе. Она меня сюда устроила. – Оля подумала и зло поджала губы. – И ничего не сказала, какая «надежная» это фирма.

– Она могла не знать, – заметила Катя.

– Угу! – фыркнула Оля. – Не знала она! Все они ничего не знали! Все они знают, и Ротнев, и Ангелина. Дурят нам головы!

– Но ведь зарплату платят! Значит, в фирме есть деньги, – не согласилась Вера.

– Да говорю же, кредиты. – Оля тяжело вздохнула. – Ладно чужим людям, а мне Танька должна была сказать.

– Она могла не знать, – повторила Катя. – Она здесь работает?

– Врач она, – буркнула Оля и почему-то поморщилась. – Анестезиолог. Хирургом стать мозгов не хватило.

Вера достала из стола пачку бумажных носовых платков, вынула один, высморкалась.

– Танька в пятницу в Италию уехала, – с завистью доложила Оля. – А когда вернется, не сказала. Я спросила, а она не сказала…

– Там сейчас холодно, – удивилась Вера.

– Ну и что! Теплее, чем у нас… – Оля наклонилась поближе к Вере и опять зашептала: – А насчет Ангелины с Вячеславом это точно. Их наши ребята, программисты, один раз в ресторане видели…

– Чушь! – отрезала Вера. – Мало ли кто с кем в ресторан ходит.

– Ты с Вячеславом в ресторан ходишь?

– Я – нет. Но у меня уровень другой.

Зазвонил телефон. Катя вышла в коридор. Звонила Леся.

– Ты где?! – выдохнула подруга. – Где тебя носит?

– У меня больничный с сегодняшнего дня.

В коридоре стояли какие-то парни, Катя отошла подальше.

– Ты знаешь, что с Корышевым?…

– Знаю. Я вчера весь вечер была с его сыном. А ты откуда знаешь?

– Все говорят. Из полиции мужики приходили, с девочками из секретариата разговаривали. Что там случилось?

Катя рассказала, что случилось. Подруга не перебивала, слушала молча, только потом попросила:

– Позвони, если что узнаешь.

– Конечно, – пообещала Катя.

– Мальчишку очень жалко.

Катя не ответила. При мысли о Паше тяжело сжималось сердце.

Сам Никита дачу Вадима никогда не нашел бы. За забором виднелся двухэтажный дом, новый, аккуратный. Какой дом стоял здесь раньше, Никита помнил плохо, но точно не этот.

– Здесь, – решила Лена. – Точно, здесь. Третий участок от леса.

Через дощатый забор видно было приличные сугробы. Снег лежал на дорожке, ведущей к дому, под деревьями. Кое-где из снега торчали засохшие листья и стебли растений, но в целом снежный покров казался нетронутым, без намека на следы.

Никита подергал калитку, она оказалась заперта.

По заборам он не лазил с детства и удивился, как ловко это у него получилось.

На даче в последние сутки никого не было. Никита обошел дом, оставляя за собой вмятины следов. Кое-где следы получались простыми вмятинами, а кое-где отпечатками чистой грязи. У крыльца он постоял и пошел обратно. На ступенях тоже лежал нетронутый снег.

Калитка запиралась не на замок, на щеколду. Никита отпер щеколду, покачал головой – зря приехали. Лена повернулась и молча пошла к машине.

Какое-то время ехали молча, пока Никита не догадался спросить:

– Как живешь, Лен? Извини, сразу не спросил.

– Я понимаю, тебе не до этого, – быстро сказала Лена, внимательно глядя на дорогу. – Нормально живу. Двое детей, муж.

Поздравлять с рождением детей, которые, наверное, уже ходят в школу, было глупо, и Никита промолчал.

Вообще-то, о том, что у Лены двое детей, он знал. В прошлый приезд поговорил с одной из Надиных подруг, и она рассказала про Лену. Она про многих тогда рассказала. Никите было неинтересно, он почти не слушал, но это запомнил.

В сторону Москвы машин шло много, он жалел потерянного времени.

– Ты вспоминаешь Надю? – неожиданно спросила Лена.

– Я ее никогда не забывал.

– Ужасно несправедливо, что… что не стало именно ее. Светлый человек…

– Не надо, Лена, – попросил Никита.

Она замолчала. В машине справа большая мохнатая собака смотрела в окно, Никита проводил машину глазами.

– Я женюсь, – вырвалось у Никиты.

Странно, он давно ни с кем не откровенничал.

– Поздравляю, – Лена оторвалась от дороги, грустно на него посмотрела, отвернулась.

Впрочем, когда ребенок Вадика Корышева может остаться сиротой, веселиться было бы странно.

– У Корышева хорошая семья? – это Лена спросила, когда они уже въехали в Москву.

– Не знаю. Я Ангелину видел только один раз, мельком, даже не поздоровался. Да и с Вадькой разговаривал всего пару раз.

– Раньше Ангелина казалась нам высокомерной.

– Да, – подтвердил Никита. – Она Наде не нравилась.

– Она никому не нравилась.

Момент, чтобы обсуждать Ангелину, был неподходящий. Сейчас они все должны были за нее молиться.

– Главное, она нравилась Вадиму, – буркнул Никита.

– Я в пятницу видела Вадима и Ангелину в аэропорту. Провожала мужа. Сначала хотела подойти, а потом передумала…

Этим Никита заинтересовался, но никаких подробностей Лена сообщить не могла. Она даже не была до конца уверена, что видела именно Вадима и Ангелину. Прошло много лет с тех пор, когда они считали себя одной компанией.

Лена высадила его там же, где забрала, попросив напоследок:

– Позвони, если что-то выяснится.

– Обязательно, – пообещал Никита.

К офису, где оставил Катю, он пошел пешком. В том, что Кате не удастся узнать ничего важного, он не сомневался, и ее игра в следователя раздражала. Она ничем ему не мешала, а казалось, что мешает.

Ангелина, насколько он ее помнил, никогда не стала бы заводить подружек в принадлежавшей ей фирме. Права Лена, Ангелина даже с девочками из их компании держалась свысока. Разговор поддерживала и на вопросы отвечала вежливо, но казалась высокомерной.

И она действительно никому, кроме Вадима, не нравилась.

И неожиданно оттого, что они с Катей пытаются сейчас помочь Вадиму, а не его жене, ему стало жалко Ангелину и стыдно перед ней. Никите казалось, ради Ангелины никто не бросит собственных дел, не попытается незаконно получить больничный лист и не отправится проверять дачу.

Посочувствуют, конечно, но и только.

Никита достал телефон и позвонил Кате.

– Да говорю тебе, спит он с ней! – бухгалтер Оля никак не хотела отказаться от интересной темы.

– Не верю! – упиралась Вера. – Я сто раз слышала, как Вячеслав Борисович с женой разговаривает. Ласково он разговаривает, понимаешь? Не может быть, чтобы он жене изменял.

– Ты что, маленькая? – фыркала Оля. – Да мужики… Да они еще ласковее становятся после любовницы. А Ангелина вообще… хищница.

Сама Оля тоже сильно смахивала на хищницу.

– Ангелина с кем-нибудь дружила? – спросила Катя. – У нее здесь подруги были?

– Подруги?! – ахнула бухгалтер. – Мы все для нее никто. Холопы. А дружила она с Вячеславом. Очень тесно.

– Оль, ну зачем ты так? Ангелина старше нас, ей с нами не интересно. – Вера повернулась к Кате, пояснила: – У нас в фирме женщин мало, только я и Оля.

– И уборщица еще, – добавила Оля. – А для Ангелины мы все одинаковые. Она барыня, а мы крепостные.

Хлопнула дверь, все дружно повернулись, посмотрели на появившегося генерального директора.

– Я уезжаю, – сказал Вячеслав Борисович Ротнев, хмуро оглядев сидевшую вокруг Вериного стола троицу.

Вера открыла рот, но задать вопрос не решилась. А Катя внезапно подумала, что директор вполне мог быть влюблен в Ангелину. Глаза у него были воспаленные, красные. Так реагировать можно только на несчастья очень близких людей.

Директор задержал взор на Кате и кивнул:

– Зайдите!

Катя послушно поднялась, Ротнев пропустил ее в кабинет, закрыл дверь и спросил:

– Что вы здесь делаете?

– Я вчера весь вечер была с Пашей, – посмотрела на него Катя. – Я не могу сидеть дома и…

– Ангелина не занималась делами фирмы! – директор стукнул кулаком по стене. Катя решила, что ударить ее ему хотелось еще больше. – Она не знала сотрудников, а они не знали ее. Случилось горе, а вы тут… развлекаетесь!

Он был неправ, но возразить было нечего.

Однако она видела несчастные детские глаза и сидеть сложа руки не станет, даже если это кому-то не нравится.

– Ищите в окружении Вадима. А начните со своего приятеля. Он был последним, кто видел Вадима.

– Откуда вы знаете? – зло спросила Катя. Намек ей не понравился.

– Знаю! Вадим при мне звонил какому-то Никите. У Вадима в друзьях несколько Никит?

Ротнев молча открыл дверь, Катя вышла. Оли в приемной уже не было, а сама Вера сосредоточенно смотрела в экран компьютера.

Катя вышла в коридор, позвонила Елизавете Игоревне, желая услышать добрые вести.

– Да, Катенька, – устало ответила женщина. Хороших вестей не предвиделось.

– Елизавета Игоревна, вам что-нибудь нужно? – спросила Катя. – Продукты…

Женщина замялась и попросила:

– Сходите в аптеку, пожалуйста.

Она сказала это совсем тихо, наверное, чтобы не слышал мальчик. Катя почувствовала, как подступают слезы.

Елизавета Игоревна назвала лекарства, Катя записала на чьей-то визитке, наспех вынутой из кошелька.

Тут позвонил Никита.

– Ты еще там? – спросил он.

– Там, – вздохнула Катя.

– Я сейчас подойду.

Директор Ротнев прошел мимо, не посмотрев на Катю. Можно было вернуться, опять помучить Веру расспросами, но Катя тоже пошла к лифтам, спустилась вниз и вышла из здания.

Никита появился минут через десять.

– Ничего нового? – спросила Катя.

Он покачал головой, а у нее ничего не спросил. Никита, как и директор Ротнев, считал ее действия ненужной и неуместной самодеятельностью.

– Зайдем в аптеку, – попросила Катя. – Елизавета Игоревна просила купить лекарства.

Похолодало, пошел мелкий колючий снег. Катя накинула капюшон.

– Я ездил к Вадиму на дачу, – сказал Никита. – Там никого нет, снег нетронут.

Катя промолчала. Никита тоже не знал, что делать, и хватался за любую версию.

– Вадима в пятницу видели в аэропорту. В зале вылета.

– Кто видел?

– Одна наша знакомая. Это она отвезла меня на дачу, я бы сам не нашел.

Аптеку Катя заметила на другой стороне улицы. Навстречу прошла женщина с детской коляской. Девушка повертела головой, заметила пешеходный переход.

– В пятницу жена Ротнева улетела за границу, – доложила Катя.

А Вадима в тот день не было на работе. Причем накануне он Катю не предупредил.

– Вадим провожал жену Ротнева? – задумалась Катя.

В это не очень верилось. Вадим не стал бы прогуливать работу ради чужой жены.

– Возможно.

– Это может быть совпадением, – заметила Катя. – Вадим мог провожать кого-то другого.

– Может, – кивнул Никита. – А может и не быть.

Покупателей в аптеке не было. Катя достала визитку с записями, Никита взял ее у Кати из рук, продиктовал девушке-аптекарю короткий список, расплатился.

Улица встретила сильным порывом ветра. Снег летел в глаза, пришлось щуриться, отворачиваться.

– Надо восстановить каждый их шаг, – сказала Катя. – Нужно узнать, чем Вадим и Ангелина занимались в последние дни. Это трудно, но другого выхода нет.

– Да, – хмуро согласился Никита. Она говорила банальности и мешала ему думать.

Открывшая им дверь женщина старательно улыбалась. Посмотрела на Катю, потом на Никиту.

– Я вас помню, – сказала она Никите. – Вы были на свадьбе.

На свадьбе Вадима и Ангелины Надя сидела скучная. Никита тогда даже разозлился на подругу. Она сама учила его никогда никому не портить настроение печальным видом. Впрочем, испортить настроение молодоженам было трудно, да и Ангелина на гостей почти не смотрела, а Вадиму никогда не было дела до Нади.

Тогда Никита еще не знал, что подруги скоро не станет, а он заснет на десятилетие.

– Нам тоже пора пожениться, – заметил Никита, когда они с Надей возвращались со свадьбы. Им давно надо было пожениться, но он редко об этом вспоминал, а Надя не настаивала.

– Никита, мне… нехорошо, – сказала тогда Надя.

Он еще не испугался, не забеспокоился. Просто пожалел ее немного.

И еще несколько месяцев не верил, что жизнь кончается.

Катя достала из сумки пакет с лекарствами, протянула женщине.

– Заходите, заходите, – пригласила хозяйка, пряча коробочки с таблетками в карман длинной домашней туники.

Яркая модная туника наверняка принадлежала Ангелине.

Откуда-то появился Павел. Мальчишка осунулся и смотрел на Никиту взрослыми печальными глазами.

– Привет, – сказал Никита. – Ты не в школе?

Мальчик покачал головой, а Никита обругал себя на ненужный вопрос.

– Завтра пойдем в школу, – объяснила Елизавета Игоревна. – Один день прогуляли, и хватит.

– Правильно, – кивнул Никита, желая приободрить мальчишку. – Чем занимаешься? Читаешь?

Паша пожал плечами.

– Покажешь мне свою комнату? – ласково погладил его по плечу Никита. – Павел, – вздохнул Никита, когда они прошли в детскую. – Ты мужчина, помни об этом.

Пашин диванчик был аккуратно накрыт пледом, на столе валялся семидюймовый планшет.

На плед Никита сесть не решился и опустился на пол, на ковер.

– С твоими родителями все будет хорошо. Надо в это верить и помогать бабушке. Ей сейчас труднее, она женщина.

Паша подумал и сел рядом с Никитой. Никита обнял его одной рукой.

– Мультики смотришь?

– Играю, – Павел потянулся за планшетом, показал Никите. На экране уродливое подобие человека целилось из автомата в такого же уродливого противника.

– Когда я был маленький, таких игр не было. Компьютеры тогда были большие, как… – Никита поискал глазами подходящий объект для сравнения, не нашел и на полметра раздвинул руки.

– А до этого компьютеры вообще были величиной с комнату. Моя бабушка на таком работала.

– Угу, – подтвердил Никита.

– Мальчики, идите пить чай! – крикнула из кухни Ангелинина мама.

– Пойдем! – позвал Никита Пашу, поднимаясь.

В коридоре зазвонила трубка городского телефона. Елизавета Игоревна и Катя выскочили из кухни, тревожно замерли. Никита протянул руку, взял трубку и ответил:

– Да. Слушаю.

– Вадим Михайлович? – неуверенно спросила трубка.

– Нет. Кто его спрашивает?

Когда-то Надя ругала его за этот вопрос. Вопрос казался ей невежливым.

– Я работала с ним раньше. Прохорова Марина Савельевна. Что с Вадимом?

– Его… нет.

– Что?! – шепотом ахнула женщина. Кажется, она решила, будто Вадима уже нет на свете. – Вы кто?

– Я его друг. Когда вы видели Вадима в последний раз? Или разговаривали с ним?

– Он жив?

– Надеюсь.

– Мы встречались с ним в четверг. Он узнал, что фирма используется для отмывки денег. Понимаете?

– Понимаю.

– Что с Вадимом?

Елизавета Игоревна и Катя, замерев, смотрели на него.

– Его нет со вчерашнего дня.

– Я звонила ему на сотовый два дня, но он не брал трубку…

Маленький Паша тоже смотрел на Никиту в упор.

Больше ничего ценного позвонившая женщина сообщить не могла. Впрочем, и сказанного оказалось вполне достаточно.

Никита положил трубку и предложил мальчику:

– Пойдем пить чай. Мы не можем себе позволить обессилеть с голодухи.

Катя и Елизавета Игоревна изо всех сил старались поддержать разговор. Кажется, это удавалось. Паша заговорил о школе, потом вспомнил, как прошлым летом нашел очень красивую раковину на берегу Средиземного моря, но взять ее домой не решился, с раковиной могли не пропустить через границу.

Звонок Катя расслышала не сразу. Никита нахмурился, прислушался. Звонки становились громче.

– Принеси телефон, – попросил он Катю. – Он в куртке где-нибудь.

Сам он сидел в глубине кухонного диванчика, вставать было неудобно, пришлось бы поднимать хозяйку.

Катя вышла в прихожую, обнаружила гаджет в одном из бесчисленных карманов, вернулась, протянула Никите.

– Ты не звонишь третий день…

Звонила Никитина мама. Голос доносился негромко, но четко.

– Никита, у тебя все в порядке?

– У меня – да.

– А у кого?…

– Мам, я перезвоню!

Никита ткнул пальцем в экран, протянул телефон Кате. Мол, положи на место.

Зря он так, мама беспокоилась, говорить стоило помягче.

Катя сунула аппарат в карман куртки и застыла, не решаясь отпустить руку.

– Ты куда сейчас? – спросила она Никиту вчера утром.

– К родителям, – улыбнулся он. – Куда же мне еще деваться.

Он не был у родителей, если те не разговаривали с ним трое суток.

То, что она делала, было отвратительно, но Катя снова вынула телефон и открыла список вызовов.

Вызовов было мало. Вчера Никите звонил Вадим, потом Геля. Потом Никита позвонил Кате. Все.

Между звонком Гели и звонком Никиты Кате прошло полтора часа.

Катя положила телефон в карман и вернулась на кухню.

От дома Никитиных родителей до бассейна езды не больше двадцати минут. В воскресенье – не больше десяти.

Геля просила Никиту о помощи. Почему он так долго добирался?

– Мы пойдем, Елизавета Игоревна, – Никита поднялся из-за стола. – Спасибо.

– Если что-нибудь будет нужно, звоните немедленно, – предложила Катя.

Хозяйка покивала, вышла их проводить. Мальчик прижимался к бабушке. Катя помахала им рукой.

Недавно они прощались с Никитиными родителями, и его мама предложила позвонить таксисту Юре. Киллера звали Юрий Дмитриевич. Фамилию Катя не запомнила, а имя перепутать не могла – точно так же звали одного папиного друга. Она отметила это, еще когда разговаривала с Вадимом.

– Надо поговорить с директором. – Никита вприпрыжку спустился по ступеням. Катя плелась следом.

– Фирма банкрот, – сказала она, глядя ему в спину. – Во всяком случае, так считает бухгалтер.

– А Вадим узнал об этом только недавно. – Никита остановился, посмотрел на Катю. – Нужно узнать, во сколько улетала жена Ротнева. Похоже, Вадим не хотел выпускать парочку из виду.

– Он мог тогда же поговорить с директором, – не согласилась Катя. – Даже в аэропорту. А он поехал к нему только вчера утром.

– Возможно, не был готов к разговору.

– Никита, из-за денег не убивают.

Бюджет пилят все кому не лень. Это обычное дело.

– Только из-за денег и убивают. – Никита повернулся и пошел медленнее, чтобы Катя не отставала.

– Надо позвонить в полицию и это рассказать.

– Обязательно. Только сначала давай поговорим с Ротневым. Жаль, не догадался телефон спросить. Он мне понравился, не хочется считать его убийцей.

Кате директор совсем не нравился. Впрочем, в людях она разбиралась не очень хорошо и могла выдавать желаемое за действительное.

– Он последний, кто видел Вадима. Вадим потом не звонил Геле целый день, а должен был. – Никита подождал, когда Катя его догонит.

Ротнев утверждал обратное – что последним видел Вадима Никита.

Катя постаралась отогнать неприятные мысли, но они не уходили.

– Вызовем такси?

Ветер стих, но сырой воздух казался холодным, как в сильный мороз.

– Не надо, – покачала головой Катя. – Метро рядом, а в городе сейчас пробки.

– Ты замерзла?

– Ничего. В метро отогреюсь.

Она замерзла не от уличного холода. Ее знобило оттого, что подступали страшные, невероятные мысли.

Необычными казались отношения между Никитой и Корышевым. Вовсе не похоже на отношения старых друзей. Катя это чувствовала.

Катя ему мешала. Хорошо бы отправить ее домой, но этого Никита предлагать не стал, понимал, что бесполезно.

– Я быстро, только узнаю телефон Ротнева. Подожди здесь, – Никита остановился, войдя внутрь здания, потянул Катю к окну у бюро пропусков.

– Я с тобой, – она мягко повела плечом, отодвинулась от него.

– Тебе снова нужен пропуск, – напомнил он.

– Не нужен. Я его не сдала, – она достала из кармана пластиковую карточку.

– Он во второй раз может не сработать.

– Посмотрим, – она равнодушно пожала плечами и шагнула к турникету.

Он не успел ее остановить.

Пропуск сработал. Зажглась зеленая стрелка, Катя, не оглядываясь, пошла к лифтам, он поспешил ее догнать.

Дверь в помещение фирмы была отперта, но само помещение казалось пустым. Утром по коридору ходили люди, из-за дверей слышались голоса. Сейчас было тихо.

Секретаря за столом не оказалось, ее компьютер выключен.

– Начальства нет, и все разошлись, – констатировал Никита.

Катя промолчала.

Никита сел за стол секретаря, включил компьютер.

Катя прислушалась. Где-то хлопнула дверь, потом еще раз.

– Бухгалтер утверждала, что Ангелина любовница Ротнева.

– Врет, – отрезал Никита, глядя на список папок на экране.

– Почему? – Катя с удивлением на него посмотрела. Посмотрела и тут же отвела глаза.

– Я в это не верю. Ангелина девка не очень приятная, со своими закидонами, но она честная.

– Ты так хорошо ее знаешь?

– Я ее знаю плохо, но в этом уверен.

– Ты наивный, Никита, – пожала плечами Катя. – За другого человека никогда нельзя ручаться.

Никита оторвался от экрана. Ему показалось, что напротив сидит незнакомая женщина. Совсем чужая. Даже поза незнакомая, она откинулась на стуле, запрокинув голову.

– Кать, что с тобой? – спросил он.

Она покусала губы, тяжело вздохнула и резко к нему наклонилась.

– Где ты был вчера?

И смотрела на него с тоской и страхом.

Никита посмотрел на запертую дверь кабинета Ротнева, потом посмотрел в окно. Кажется, опять пошел снег.

– На кладбище.

Ему было противно на нее смотреть и противно что-то объяснять. Он надеялся вернуться в нормальную жизнь, но он ошибался. Только Надя никогда не поверила бы, что он может кого-то подло убить.

– Ты решила, я – убийца?

– Нет. Просто… Прости, Никита.

– Ничего, – кивнул он. – Все в порядке. Я был на кладбище. Потом зашел в ресторан. Полицейским я все это рассказал. Думаю, они проверили, иначе я давно был бы в КПЗ.

Он стал забывать Надю. Она даже на фотокарточке на памятнике показалась ему незнакомой. Вчера он думал, что прощается с ней, стоя у заснеженной могилы, и не понимал главного – она единственная верила ему всегда. Другого такого человека не было и никогда не будет.

– Прости.

– Ничего.

– Никита…

Теперь прислушался он. Опять хлопнула дверь. Никита встал, выглянул в коридор.

Симпатичная девушка в синем халатике с ведром и шваброй появилась из закутка.

– Здравствуйте, – она посмотрела на него без удивления, равнодушно.

– Здравствуйте, – кивнул Никита.

Катя оказалась рядом, тоже поздоровалась с девушкой.

– Вы знаете, что с Ангелиной Сергеевной несчастье? – спросил он.

Скорее всего, уборщица не знает даже, кто такая Ангелина.

– Нет, – девчонка была совсем молоденькая. Она уставилась на Никиту, широко открыв глаза. – Какое несчастье?

– Она пропала.

Девушка поставила ведро на пол, оперлась на швабру, сжала губы.

– Я обычно по утрам убираю. Просто завтра у меня… дела.

– Вы знаете Ангелину Сергеевну?

– Разговаривала один раз. Я убираю квартиру, – непонятно объяснила девушка.

– Какую квартиру? – Никите не верилось, что эта девчонка может знать нечто важное. Она казалась законченной дурой.

– Фирма снимает квартиру, я ее убираю. А на той неделе Вячеслав Борисович сказал, убирать не нужно.

– Квартира имеет отношение к Ангелине? – быстро спросила Катя. – Почему вы заговорили о квартире?

– Это не мое дело, – уборщица опять сжала губы. На этот раз неодобрительно.

– Как вас зовут? – Катя попыталась улыбнуться.

– Зарина.

– Зарина, почему вы заговорили о квартире? Какое отношение это имеет к Ангелине? Ангелина пропала, у нее маленький ребенок… Сейчас нельзя ничего скрывать!

– Там ее вещи, – Зарина смотрела в пол. Говорить о квартире ей не хотелось. – Там ее фото.

– Адрес! – выдохнул Никита. – Быстро!

Сознание возвращалось и снова уплывало. Падать в небытие Вадим не хотел, но сопротивлялся этому не слишком сильно, понимая – так убийца до него не доберется.

Он победил убийцу.

Окончательно он пришел в себя в полной темноте. Нет, почти в полной. Рядом, сквозь дверной проем виднелось окно, из которого поступал слабый свет ночного города.

Сначала ему показалось, что он дома и Геля будит за стеной Пашку. Он хотел крикнуть ей, что еще рано и они все еще могут поспать, а потом вспомнил, что может больше никогда не увидеть Гелю, и от ужаса вернулся в реальность.

Вадим поводил рукой, нащупал металлическую тубу, отодвинул. В тубе был клей.

Несколько часов назад, когда выбираться из обморочного сна было гораздо труднее, но он все-таки смог на какое-то время прийти в себя, он нащупал эту тубу в стенном шкафу. Он знал, что убийца скоро вернется, и позволить себе потерять сознание не мог.

Тогда, несколько часов назад, он заставил себя ощупать металлическую дверь, около которой очнулся. Дверь была заперта, а убийца должен был очень скоро вернуться.

Он находился в какой-то квартире, через дверной проем в комнате виднелась не застеленная постель. Ему было нужно срочно чем-то забаррикадировать дверь. Он пополз к комнате – шкаф ему было не сдвинуть, а прикроватная тумбочка была бесполезна.

Вадим снова подался к входной двери, подергал ручку. Дверь открывалась наружу, любая баррикада будет бесполезна.

Дверцу находящегося рядом стенного шкафа он открыл, уже мало на что-то надеясь. В шкафу почти ничего не было, стояли только две банки с краской и туба непонятно с чем. Наверное, хозяева пожалели выбросить их после ремонта.

Тубу он взял в руки скорее от бессилия, чем с надеждой. Надежда появилась через несколько секунд, когда он прочитал надпись «Клей-герметик».

Полностью открыть глаза он тогда не мог, приоткрывал их поочередно, а больше действовал на ощупь. На ощупь и выдавил клей в замочную скважину.

Наверное, после этого он сразу опять потерял сознание, потому что больше не помнил ничего.

Сейчас тоже захотелось вернуться в сон, но Вадим заставил себя сесть. Ощупал голову, на голове оказалась рана – пальцы сделались влажными, а когда он на них посмотрел, показались черными.

Он с трудом поднялся. Привалившись к стене, нащупал выключатель. На пальцах была кровь. И под ногами кровь, но немного. Рана не сильно кровоточила. Черт с ней, сразу не умер, значит, еще немного продержится.

Держась за стену, Вадим выглянул за угол. Открыл первую дверь – ванная.

Стоять стало тяжело, он опустился на пол. Ползком добрался до мойки, поднялся, цепляясь за ванну, попил холодной воды.

Голова болела чудовищно.

Вадим позволил себе постоять с закрытыми глазами и двинулся осмотреть квартиру.

Это не могла быть квартира Славкиной тещи. Здесь было только самое необходимое, чтобы остановиться на несколько дней.

– Проходи, – отперев дверь, сказал ему Ротнев, когда Вадим потащился за ним к родственникам.

Больше Вадим ничего помнил, а потом очнулся на полу в пустой комнате.

«Никогда не поворачивайся спиной к врагу», – учил Василич.

Вадим доплелся до комнаты, сел на кровать. Снял куртку, в которой был все время, бросил рядом с собой. На куртке виднелась кровь, придется ее выбросить.

Ощупал карманы, телефона не нашел.

Его уже ищут, Геля должна поднять тревогу.

Страх накатил сразу, и без того слабые ноги сделались ватными.

Геля сейчас опасна Ротневу не меньше, чем Вадим.

Она одна знала, куда Вадим отправился. Она сразу укажет полиции на Ротнева.

Вадим опустил голову в ладони и застонал, покачиваясь.

«Ва-адик», – с улыбкой покачала бы сейчас головой Геля. Это означало – возьми себя в руки.

От ужаса, что она никогда больше укоризненно на него не посмотрит, затошнило.

Вадим добрался до окна, открыл створку, выглянул вниз. Холодный воздух освежил, дышать стало легче.

Внизу виднелись несколько стоявших под окнами машин и ни одного человека. Город спал.

Потом он сидел на кровати, молясь, чтобы Геля была жива. В бога Вадим не верил, молиться не умел и только повторял:

– Господи, помоги мне.

Потом в дверь зазвонили, застучали, и знакомый голос Никиты Алфёрова, закричал:

– Вадик! Вадим, ты здесь?

Еще слышался нежный голос Кати, которая еще недавно казалась ему центром притяжения.

Он думал, будто любит Катю, и не сопротивлялся радостному приятному чувству. Он не знал, как страшно бывает, когда опасность грозит жене. Только тогда и понимаешь, что важно, а что мимолетно.

Центр притяжения для него Геля, его жена. Его Ангел, строгий и все понимающий. Все остальное – ненужное и ненастоящее.

Через некоторое время дверь вскрыли, и Вадим, уставившись на Никиту мутными от боли глазами, спросил:

– Где Геля?

Полицейским позвонил Никита. Ротнева, как выяснилось, задержали еще днем, в аэропорту, не дали ему уехать вслед за женой. Наверное, отследить машину в городе не очень сложно, и о том, что Ротнев появился у бассейна раньше Никиты, стало известно почти сразу.

– Молчит пока, – неохотно процедил парень в штатском, которого Катя видела еще вчера. Поморщился и буркнул: – Заговорит.

Катю мало расспрашивали, она давно могла уехать, но не уезжала и топталась около Никиты.

Никита проводил Вадима до такси, которое сам же и вызвал, и повернулся к Кате:

– Я тебя отвезу.

Ей надо было немедленно, пока не пришла машина, сказать ему, что на самом деле она, конечно же, его не подозревала. Просто… просто она хотела выяснить все до конца.

– Все нормально, Кать, – ободряюще кивнул Никита, прочитав ее мысли. Достал телефон, снова позвонил в службу такси.

Все было ненормально.

Так сложились обстоятельства, у нее не могли не возникнуть вопросы. Последним видел Вадима какой-то Никита, сказал Ротнев… Дорога, которая занимает четверть часа, заняла у Никиты полтора часа…

Никита огляделся, не глядя на Катю, сел на лавочку у подъезда. Катя постояла и тоже села.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила она.

– Человека можно спрятать не только в квартире. Можно выбросить в любом лесу вдоль трассы.

Кате тоже было жаль Ангелину, которую она совсем не знала. Очень жаль Вадима. Она видела, как он страдает от неизвестности. Еще больше жалко Пашу и Елизавету Игоревну.

Думать в такой момент о себе было нехорошо, но сейчас ей хотелось, чтобы Никита пожалел и ее.

– У Ротнева жена анестезиолог, – вспомнила Катя.

Полицейские сразу предположили, что Вадима усыпили неким сильнодействующим препаратом.

– Бухгалтер в фирме – родственница жены Ротнева. Такая противная девка, злыдня настоящая.

Никита вежливо слушал. Как чужую.

Подошла машина. Никита открыл Кате заднюю дверь, сам сел впереди. Катя молча смотрела на его затылок.

Ночной город сиял разноцветными огнями. «Ночью Москва красивее, чем днем», – равнодушно отметила она, мельком посмотрев в окно.

В свете фонарей кружились снежинки. Это Катя заметила, когда Никита вышел из машины. С водителем он не расплатился, и надеяться Кате было не на что. Проводит ее до подъезда и уедет.

– Пока? – она все не решалась повернуться и взяться за ручку двери.

– Пока, – вежливо кивнул Никита. – Спокойной ночи.

Она заплакала только дома, когда подошла к окну. Машина уже уехала, оставив черные следы на снегу под окнами. Снег все шел и шел, и следы исчезали на глазах.

11 декабря, вторник

Геля проснулась сразу и сразу поняла, где находится. Она лежала на постели, на которой с упоением становилась ведьмой.

А сквозь сон ей казалось, что Слава ведет ее в другую, вторую квартиру.

«Я сломала ему декорации», – поняла Геля. Та, другая квартира, больше не напоминала гнездышко для свиданий.

В этой квартире Славу видели много раз, полиция обязательно на него вышла бы, и он подготовил другую квартиру. Даже рамку с фотографией поменял, чтобы не осталось следов. Отпечатков пальцев или чего-то в этом роде.

Она лежала на кровати в куртке и обуви. Геля резко села и тут же снова откинулась на подушки. Закружилась голова, пришлось ненадолго прикрыть глаза.

Снова подняться она постаралась медленно. Держась за мебель, вышла в прихожую, с безнадежной тоской ожидая увидеть тело мужа. По законам жанра сейчас должна появиться полиция, ее арестуют за убийство, и Павлик останется круглым сиротой.

Ангелину мучила жажда, но она прошла в ванную, только когда убедилась, что Вадима в квартире нет. Набрала воду из крана в ладонь и жадно начала пить.

Входная дверь оказалась заперта, но на кухонном столе она нашла брошенную связку ключей. Ключи соединялись простым металлическим кольцом. Третий дубликат. Один она выбросила, второй отдала хозяйке. Нет, наверное, четвертый. Еще один должен быть у Славы, он же как-то запер дверь.

Геля сжала ключи в руке, снова положила на стол. Ее сумка валялась около входной двери. Геля вернулась в прихожую, взяла сумку, поискала телефон и не нашла. Не нашла, даже когда вывалила содержимое сумки на пол.

Нужно немедленно уходить отсюда. А полиции и Вадиму рассказать, как очнулась где-нибудь в парке. Такое вполне возможно. И никто никогда не узнает, что она не ангел, а ведьма.

Геля запихнула содержимое сумки назад, подошла к стационарному городскому телефону и набрала домашний номер. Она заплакала, услышав голос Вадима. Она плакала и все никак не могла выговорить адрес, а потом отперла входную дверь и села рядом на пол, ожидая, когда он приедет.

Кажется, она почувствовала, что Вадим вошел в подъезд, еще до того, как зашумел лифт. Как собака. Давно, еще при папе, у них была маленькая дворняжка Кася. Кася бежала к двери и начинала вилять хвостом, когда кто-нибудь из членов семьи только входил в подъезд. Родителей это всегда удивляло.

Лифт остановился, Вадим дернул дверь, замер и опустился на пол рядом с Гелей. Она не стала ждать, когда он протянет к ней руки, она уткнулась лицом ему в колени, а руками ухватилась за джинсы.

Вадим ничего не говорил, только гладил ее плечо, а щекой прижимался к волосам.

– Я сломала ему декорации, – сказала Геля.

Она хотела объяснить, что Ротнев вел ее в другую квартиру, похожую на любовное гнездышко, в которой вполне можно было создать пошлую сцену убийства из ревности.

– Угу, – подтвердил Вадим. – А я залил замок клеем, его невозможно было отпереть. Он не мог вскрыть дверь, не привлекая внимания. Мы оба молодцы.

Вадим шутил, и от этого прошедший ужас становился сном.

Ротнев вел ее в другую квартиру, не смог туда попасть и привел сюда. Этого Геля уже не помнила. Ясно она помнила только, как подъехала его машина и она открыла переднюю дверь. Она тогда еще почувствовала благодарность к бывшему любовнику – все-таки он не бросил ее в тяжелую минуту.

– Не понимаю, почему он меня сразу не прикончил, – прошептал Вадим. – Кстати, его арестовали еще утром.

– Ему нужно было сделать, чтобы тебя убила я, – уверенно предположила Геля. – А у меня долго не работал телефон, и он не мог мне дозвониться до самого вечера.

Мама неодобрительно покачала головой, когда Геля объявила, что выходит замуж за Вадима. «Вадим хороший парень», – сердито сказала тогда Геля. «Вадик хороший мальчик, – подтвердила тогда мама. – Но любишь ты Дениса».

– Я тебя очень люблю, Вадик, – сказала теперешняя Геля, сидя на полу.

– И я очень тебя люблю. Я бы без тебя умер, – Вадим потянул ее за руку. – Вставай. Пойдем отсюда.

– Подожди, – Геля выдернула руку, покачалась и уткнулась лицом в ладони. – Я в этой квартире встречалась со Славой.

Вадим помолчал недолго, пару секунд.

– Нет, – он тронул Гелю за плечо, а потом прижал к себе. – Ты никогда ни с кем не встречалась! Только со мной.

Она бы заплакала, но слезы не переставали течь с той минуты, когда она услышала голос Вадима в трубке.

Эпилог

29 декабря, пятница

Заходить к Кате вошло у него в привычку. Вадим садился на стул, перекидывался с ней парой слов, иногда ругал начальство, а иногда на начальство жаловался. С Гелей он бы никогда такого не позволил. Жалеть себя, даже не вполне серьезно, жена считала недостойным.

Катя все понимала правильно, иногда подбадривала, иногда только насмешливо смотрела. От былой влюбленности осталось удовольствие ее видеть и знание того, что она все понимает.

Если бы она была мужчиной, Вадим мог бы назвать ее другом. Тем более что других друзей у него не наблюдалось.

– С наступающим, – Вадим поставил перед ней коробку конфет и маленькую статуэтку-собачку. Собачка была грустная, смотрела печальными черными глазками. Он не сразу решился ее купить.

– Ой, прелесть какая! – улыбнулась Катя, покрутила собачку и сжала в кулаке.

Она показалась Вадиму такой же печальной, как собачка, но он постарался этого не заметить. У него было хорошее настроение и не хотелось думать о грустном.

– Завтра улетаете?

– Угу. Утром.

– Счастливо!

Геля не слишком обрадовалась предложению поехать на новогодние каникулы в Чили. Она считала Новый год домашним праздником, когда навещают родственников и водят детей на елки. Но Вадим проявил твердость.

Вообще-то ему как руководителю следовало задержаться на работе подольше, но он запер кабинет и улизнул, не дожидаясь окончания рабочего дня.

Голоса жены и сына слышались из кухни.

– Он первый начал! – оправдывался в чем-то Пашка.

– Ну и что! – строго говорила Геля. – Спрашивать надо сначала с себя, потом с других. И знай, за каждый свой поступок когда-нибудь придется отвечать.

– Я пришел! – крикнул Вадим, закрывая дверь.

Геля вышла к нему, ласково улыбаясь, а Пашка мгновенно примчался и ткнулся головой в живот.

– Была на работе? – спросил Вадим.

– Была, – кивнула Геля.

Он предлагал ликвидировать фирму, но Геля воспротивилась. И даже оформила себе должность заместителя директора. На должность директора она не претендовала, поскольку трезво оценивала свои возможности. «Что ты будешь там делать?» – искренне не понимал Вадим. «Работать секретарем, – объясняла Геля. – Из меня выйдет отличный секретарь. А Верочка оканчивает институт, и ей надо начинать работать по специальности».

– У Верочки двенадцатого января свадьба. Хорошо, мы успеем вернуться.

– Ты пойдешь на свадьбу к секретарше? – поразился Вадим.

– Пойду, – кивнула Геля и укоризненно на него посмотрела. – Тебе тоже стоит пойти, Вадик.

– Ладно, – пожал плечами Вадим. – Раз надо, сходим.

Саша позвонил еще несколько дней назад.

– Мы просто устали друг от друга, – предположил он.

Устать друг от друга они не могли, потому что виделись только по выходным, но Катя послушно согласилась:

– Наверное.

– У тебя какие планы на Новый год?

Планов у нее не было никаких.

– Я приеду тридцатого, ладно?

С Сашей лучше, чем одной. Одной Кате было бы совсем плохо.

– Саша, не обижайся, – быстро сказала Катя. – Нам с тобой было хорошо вместе, и я тебе за это благодарна. Но… Мы не любим друг друга.

– Ты меня не любишь? – помолчав, спросил Саша.

– Ты тоже меня не любишь, – уверенно сказала Катя.

Наверное, она совершила большую ошибку. Непоправимую.

Цветок на окне нужно было как следует полить. Она не появится в кабинете все новогодние каникулы. Катя взяла стоявшую около подоконника пластиковую бутылку, налила отстоявшейся воды в поддон.

Внизу Корышев садился в машину.

Больше делать было решительно нечего. Она оделась, сунула собачку в карман, а коробку конфет в стол. Выключила свет, заперла кабинет.

Здание уже обезлюдело, и в лифте она спускалась одна. А внизу, у выхода, народ еще был. Катя, пройдя входные тяжелые двери, замерла, мешая спешащим домой коллегам.

Никита смотрел на нее молча. Катя отодвинулась от двери.

– У меня плохой характер, – вздохнул он. – Я обидчивый, как видишь.

– Ничего, – кивнула Катя. – Я постараюсь тебя не обижать.

Они опять постояли молча.

– Я думала, ты уже уехал.

– Я не мог уехать без тебя.

Он наконец ее обнял, и Катя прижалась щекой к холодной куртке.

Шел снег. На площади сверкала огнями высокая елка.

– Я знала, что ты придешь, – прошептала Катя. Только что она утверждала обратное, но он должен все понять правильно.

– Конечно, приду, – прошептал Никита. – Куда я денусь.

Он отпустил Катю, потер озябшие руки и сунул в карманы.

– Куда пойдем? В метро?

– В магазин, – вздохнула Катя. – Я должна купить тебе перчатки.

Снег падал крупными предновогодними хлопьями. Елки у Кати не было, но они еще успевали ее купить. И нарядить успевали.

Ирина Грин

Нарушенная заповедь

Отрывок

Ася остановилась, воткнула лыжные палки в снег и попыталась оттянуть рукав куртки, чтобы посмотреть на часы. Напрасный труд – перчатка задубела на морозе и не хотела гнуться. Поискала глазами солнце. Вон оно – белое, едва заметное на таком же белом небосводе, уже почти касается веток деревьев. Еще немного, и короткий зимний день перетечет в ночь. И тогда станет еще тяжелее. Правда, есть фонарики, но вряд ли Стас согласится ими воспользоваться – свет может выдать их местонахождение тому, кто идет по пятам. Или не идет? Ася обернулась, поглядела по сторонам. Кроме Стаса, чья спина маячит довольно далеко впереди, – никого. И почему она согласилась на эту авантюру? Ведь сразу поняла, что это не для нее! Сорок километров! Если посчитать дорогу на работу и обратно и прибавить походы по магазинам, столько она проходит за неделю.

Не останавливаясь, Стас оглянулся, недовольно махнул рукой, и Ася, сунув руки в петли палок, пустилась вдогонку.

– Ну ты чего? – спросил Стас, когда Ася с ним поравнялась. – Привала еще никто не объявлял. Сейчас спустимся, – он указал палкой на довольно крутой склон, – дальше будет распадок. Там накатанное место – можно и в темноте топать. Пройдем его, и останется всего ничего – километров тридцать.

– Как тридцать? – Асин голос предательски дрогнул. – А сколько мы уже прошли?

– Какая разница? И не вздумай реветь! – возмутился Стас, но навигатор достал и, шевеля губами, стал подсчитывать: – Восемнадцать километров за три с половиной часа. Очень даже неплохо. Но расслабляться рано.

– Значит, осталось двадцать два километра? – пытаясь справиться с отчаянием, спросила Ася.

– Да нет же, нет! – Стас поморщился от такой беспросветной бестолковости спутницы. – Я же сказал, после того, как мы пройдем распадок, останется тридцать километров, вернее, двадцать девять с чем-то.

– Но ты же говорил…

– У нас на хвосте специально обученные люди. Они ждут, что мы пойдем по самой короткой дороге. А мы, вопреки их ожиданиям, сделали крюк, и теперь у нас гораздо больше шансов уйти от преследования. Неужели это не понятно? – он уже почти кричал, и от этого крика, эхом разносящегося по притихшему сосняку, у Аси разболелась голова.

– Если бы ты заранее сказал…

– И что тогда? Что бы изменилось?

– Я не знаю… Голова болит… Сильно…

– Это от избытка свежего воздуха, – он уже взял себя в руки и даже попытался изобразить подобие сочувствия. – Ничего, еще часик – и устроим привал. Давай соберись! Я пойду не слишком быстро, а ты – за мной, делай как я. – И Стас двинулся вниз по склону.

Спускаться по глубокому снегу было непросто, и скоро у Аси заныли лодыжки. Зато, сконцентрировавшись на том, чтобы не упасть, она забыла о головной боли.

Ночь застала их в распадке, на узкой тропе, зажатой между двумя холмами, поросшими карабкающимися вверх соснами. Сначала в темноте растворились верхушки деревьев, а вскоре стало вообще ничего не видно, кроме эмблемы фирмы-производителя из светоотражающего материала на спине у Стаса – буквы «М» в тройном кольце.

«Как мишень», – сказал он, впервые примеряя костюм, но в целом снаряжением остался доволен. Костюмы и правда были замечательные. Легкие, практически невесомые, они защищали от холода и ветра. Производители гарантировали, что в них можно ночевать на снегу при температуре до тридцати градусов ниже нуля. И хотя Стас обещал, что спать под открытым небом они не будут, Ася уже успела убедиться, что безоглядно верить его словам не стоит.

Буква «М» впереди застыла. «Неужели привал?» – подумала Ася, чувствуя, что еще немного, и она усядется прямо на снег, причем так основательно, что сдвинуть ее с места сможет разве что бульдозер.

– Есть два варианта: устроиться на ночлег прямо здесь, – сказал Стас, – или добраться-таки до деревни. Тут совсем недалеко, не больше пары километров.

– Здесь, здесь! – энергично закивала Ася, и откуда только силы взялись.

– Здесь, здесь! – передразнил ее Стас. – Здесь придется грызть галеты из армейского пайка с чаем, не факт, что горячим. А в деревне может перепасть что-нибудь повкуснее. И спать у растопленной печки лучше, чем на снегу, пусть даже в фирменных костюмах. Синоптики, конечно, обещали, что температура ниже тридцати не опустится, но сама знаешь – они никакой ответственности за свои прогнозы не несут.

Асе абсолютно не хотелось есть. И к теплой печке не хотелось. Из всех желаний осталось только одно: упасть в сугроб, свернуться калачиком и уснуть. А еще лучше – предварительно отстегнуть голову, чтобы хоть ненадолго избавиться от вновь давшей о себе знать головной боли. Но Стас, похоже, твердо решил устроиться на ночлег в деревне и вникать в Асины желания не собирался.

– Пошли! – скомандовал он тоном, пресекающим любые попытки возражения.

«Пара километров – это примерно три тысячи шагов, – прикинула Ася, – то есть семьсот пятьдесят раз по четыре шага». Она машинально стала считать шаги: раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре. Как в школе на физкультуре, единственному предмете, по которому у нее всегда была тройка. Перед самым выпуском физрук Борис Васильевич пожалел неспортивную отличницу и пообещал закрыть глаза и нарисовать четверку, если Ася пробежит кросс. Всего один километр. Не на время, главное – благополучно добраться до конца дистанции. Ася морально готовилась к испытанию несколько дней и теоретически готова была пробежать не один километр, а марафонскую дистанцию – 40 с лишним. «Подумаешь, – уговаривала она себя, – всего четыре круга!» Но к концу второго круга закололо в боку, к концу третьего потемнело в глазах. До финиша она добралась, опираясь на плечо Стаса, который вместе с Ритой пришел поддержать одноклассницу. Рита! Это для нее предназначался Асин костюм с фосфоресцирующей буквой «М» на спине…

Тропа сделала поворот, огибая раскидистый дуб, и впереди путеводными звездами замерцали огни деревни. Ася вдруг почувствовала прилив сил; очевидно, что-то подобное испытывает до предела измотанная дальней дорогой лошадь, почувствовав запах родного стойла. Ноги задвигались быстрее. Раз-два-три-четыре, раз-два… Боковым зрением она заметила справа огонек. Что это? Неужели их догнали? Неужели расчеты подвели Стаса и весь этот бесконечный мучительный путь оказался напрасным? Ася остановилась и неуклюже поправила перчаткой выбившиеся из-под шапочки волосы. Свет мелькнул снова, и она успокоилась: он был слабым, теплым и живым, не похожим на мертвенный свет галогенных фонарей, которыми наверняка оснащены их преследователи.

– Стас! – окликнула она спутника. – Там, кажется, был свет!

Стас остановился, воткнул палки в снег.

– Кажется или был? Ась, давай, поднажми, немного осталось!

И в этот момент огонек мелькнул снова, и Ася явственно увидела совсем недалеко, метрах в тридцати, дом. Довольно высокий, он был полностью погружен в темноту, лишь в самом низу мелькал огонек, будто кто-то ходил по комнатам со свечой или керосиновой лампой. Свет завораживал, манил, обещая тепло и уют, но одновременно пугал. Кем мог быть хозяин дома, стоящего на отшибе, особняком от остального жилья? Во всяком случае, общительность и человеколюбие явно не относились к его характерным чертам. Интересно, что бы сказал Стас, услышав ее мысли? Они с Ритой всегда смеются над этой Асиной способностью придумать целую историю на пустом месте, называют фантазеркой. Стас не такой. Вот и сейчас он не стал тратить время на пустые разговоры, а решительно направился к дому.

Луч фонарика скользнул по затейливой резьбе, небольшому зарешеченному оконцу, напомнившему Асе проем в калитке монастыря из старого фильма, и остановился на кнопке вполне современного звонка. Рука Стаса потянулась к кнопке, и Асю вдруг охватило непреодолимое желание одернуть его – от двери веяло холодом враждебности, по сравнению с которым усилившийся к ночи мороз казался детской забавой. Но было поздно – Стас уже вовсю давил на кнопку, и Ася, сжавшись от страха, вслушивалась в нервные трели, взрывающие тишину странного дома.

Дверь распахнулась, будто изнутри ее с силой толкнули. На пороге стояла женщина в глухом черном платье. Высокая, абсолютно седые волосы туго стянуты в пучок. Хозяйке (для себя Ася решила, что женщина с такой величавой осанкой и гордой посадкой головы не может оказаться никем, кроме хозяйки особняка) было не меньше семидесяти, но язык не поворачивался назвать ее старухой. Казалось, это средневековая герцогиня открыла дверь своего замка, чтобы дать приют усталым путникам. Усиливали сходство массивные серебряные серьги с черными камнями, ажурный крест на груди и самая настоящая жирандоль с пятью свечами, которую женщина подняла, чтобы получше рассмотреть лица непрошеных гостей. При этом хрусталики, щедро украшающие светильник, тихо зазвенели и рассыпали по стенам блики, а в серьгах хозяйки вспыхнули и тут же погасли темно-малиновые звезды.

– Здравствуйте, – Стас, всю самоуверенность которого как ветром сдуло, изобразил что-то похожее на поклон и застыл в ожидании ответа.

Однако хозяйка продолжала хранить молчание, и Стас, уже слегка пришедший в себя, продолжил:

– Помогите, пожалуйста. Мы с женой, – он кивнул на Асю, – заблудились. Не разрешите ли вы переночевать в вашем доме?

«Зачем он соврал, что я его жена?» – промелькнуло в голове у Аси. Она не сводила глаз с бесстрастного лица хозяйки и уловила, что при слове «жена» ее тонкие губы слегка изогнулись в саркастической усмешке.

– Мы хотели попроситься на ночлег в деревне, – продолжил Стас, не дождавшись ответа, – но супруга очень устала и не может идти дальше. Вы же не допустите, чтобы мы замерзли на пороге вашего дома?

Стас в критический момент умел выглядеть очень убедительным, и сейчас был именно такой момент, но женщина продолжала безмолвствовать.

– Вы слышите меня? – он слегка повысил голос.

Хозяйка поморщилась:

– Слышу. Но считаю, что вам, молодой человек, и в особенности вашей так называемой жене лучше все-таки дойти до поселка. На лыжах тут не больше двадцати минут ходу, не успеете замерзнуть.

И она предприняла попытку закрыть дверь. Но не таким человеком был Стас, чтобы его удалось вот так запросто отшить. Он ухватился за дверную ручку и вкрадчивым голосом проговорил:

– Я понимаю ваше недовольство. Еще бы: являются среди ночи непонятно кто, нарушают покой, требуют к себе внимания. На самом деле нам достаточно уголка в прихожей. У нас есть спальники, мы приляжем тут, прямо под дверью, а с рассветом покинем ваше жилище.

– Это не мое жилище, я тут такой же гость, как и вы, – возразила женщина. – Сразу видно, что вы издалека и ничего не слышали об этом доме. В противном случае вы бы ни за что не захотели оставаться под его крышей даже на час, не то что на всю ночь.

– Да, мы чужие в этих местах, – Стас склонил голову, делая вид, что он сильно удручен этим обстоятельством. – Иначе не попали бы в подобную передрягу. Но я уверен, что вы не чужды христианского милосердия и не позволите нам замерзнуть на пороге.

Ася никогда не слышала, чтобы Стас выражался подобным образом, но, похоже, ему удалось расположить к себе хозяйку.

– Хорошо, – немного помедлив, согласилась она, – я пущу вас переночевать в холле. За последствия не отвечаю. Только лыжи оставьте, пожалуйста, снаружи.

И она на шаг отступила, впуская гостей в дом. Холл, в котором им был обещан ночлег, начинался сразу от входной двери и был неприветливым и холодным. Осмотревшись, Ася обнаружила большой камин. С двух сторон от него возвышались канделябры в человеческий рост. Легкой походкой, словно она не переступала ногами, а летела над полом, хозяйка (несмотря на ее заверения в обратном, Ася мысленно продолжала именовать ее так) скользнула к канделябрам и зажгла свечи.

Стало чуть-чуть уютнее, но ненамного – уж очень грустный запах стоял в холле. Запах одиночества, заброшенности. Так пахнет в домах, где долгое время никто не живет.

Хозяйка тем временем скользнула к двери, ведущей в глубь дома. Откуда-то в ее руке появилась довольно увесистая связка ключей. Звякнул металл, проскрежетал замок, отрезая вход в остальные комнаты.

– Ну, все, – заявила женщина. – Я ухожу. У вас еще есть время передумать. Я бы не советовала тебе, – взгляд ее глаз был устремлен на Асю, – ночевать здесь.

– Но п-почему? – впервые за время, что они находились в доме, вымолвила Ася.

– Старожилы этих мест говорят, что дом проклят. Ни одна женщина, которая провела хотя бы одну ночь под его кровом, не прожила после этого больше трех лет.

– Но п-почему? – снова промямлила Ася, позабывшая все слова русского языка, кроме этих двух.

Вопрос остался без ответа – как была, в одном платье, с жирандолью в руке, женщина толкнула входную дверь и исчезла. Еще несколько мгновений с улицы доносился звон хрусталя, а потом все стихло.

– И долго будешь столбом стоять? – вывел Асю из состояния ступора раздраженный голос Стаса. – Давай стелиться. Похоже, кормить и согревать нас никто не собирается, будем довольствоваться тем, что есть.

Он стащил перчатки, сбросил рюкзак, пощупал стены, пощелкал пальцами по латунной дровнице с аккуратно сложенными поленьями, присел на корточки и заглянул под забрало рыцарю, гордо держащему в руках кочергу. Подошел к декоративному резному панно на стене напротив камина и восхищенно поцокал языком.

– Ась, глянь, красота какая!

Панно и вправду было очень красивым. На причудливо изогнутых ветвях, среди листьев, вырезанных так искусно, что была отчетливо видна каждая прожилка, прохаживались птицы. Клювы их были открыты, тонкие горлышки вытянуты и напряжены. Создавалось впечатление, что птицы живые, и только из-за какого-то досадного недоразумения холл не наполняют их звонкие голоса. Ася прикоснулась к дереву, и иллюзия жизни растаяла. Оно было холодным и мертвым. Откуда-то из переплетения ветвей тянуло сквозняком. Она отдернула руку, а тем временем Стас, обладающий более грубой душевной организацией, обследовал пальцами край панно.

– Эта штуковина тут неспроста, – заметил он, и тут же, подтверждая его слова, внутри стены что-то щелкнуло. Резное украшение оказалось не чем иным, как дверью.

– Я же говорил!

– Стас, что ты делаешь?! – вскрикнула Ася, возмущенная таким бесцеремонным посягательством на чужое добро.

– Да это шкаф! – сказал Стас, открывая дверь. – Пустой. Ни одного скелета! А ты боялась.

Шкаф, задняя стенка которого представляла собой старое запыленное зеркало, действительно был пуст.

Стас нажал на дверь, и она с тихим щелчком стала на место. Оглядевшись по сторонам в поисках места для отдыха, он направился к небольшой оттоманке, которая вместе с очагом, канделябрами, рыцарем, дремавшей в углу вешалкой с ветвистыми рогами и маленьким столиком для сумок и корреспонденции составляла все убранство прихожей.

– М-да, диванчик подкачал, – сказал Стас, пощупав обивку, – даже не знаю, как лучше – на нем или на полу.

Ася подошла поближе, коснулась пальцами ткани. Это был бархат необычно глубокого ультрамаринового оттенка, отсыревший и кое-где взявшийся пятнами плесени.

– Пожалуй, лучше на полу, – согласилась она.

Для ночевки на снегу у них в арсенале имелись легкие, практически невесомые спальники. Через мгновенье Стас уже расстелил оба спальника, пододвинул столик, смахнув рукавом пыль, положил на столешницу пачку галет, поставил термос с чаем и две пластиковые кружки. Затем стащил ботинки, уселся, вытянув ноги, и застонал от удовольствия.

– Здорово-то как, Аська! Всего-то лыжи снял, а ощущение… – Он замолчал, подбирая слова, но, очевидно, приходящие на ум выражения были слишком слабы, чтобы передать состояние охватившего его восторга, поэтому он предпочел оставить слова при себе.

– Садись! – Стас приглашающе похлопал по спальнику. – Сейчас мы с тобой врежем по чайку! Врежем?

Молчание спутницы волновало Стаса. Не хотелось ему связываться с ней, ведь знал, что из всех знакомых баб Аська – самая неподходящая кандидатура. Мало того что доходяга, так еще и мнительная до безобразия. Как что в башку взбредет или кто скажет что не то – считай, всё пропало. Вот как сейчас эта бабка с ее бреднями. Теперь будет всю ночь себя накручивать, и какой после этого с нее ходок? И так отстают от графика. А все Ритка! Асю возьмем, Асю! Вот и взяли. На фига, спрашивается? А ведь когда-то он был в нее влюблен. С третьего класса их дразнили женихом и невестой. И мать подливала масла в огонь. Асечка то да Асечка се, цветочек экзотический. Ага, цветочек! Агава бледно-зеленая, – Стас вспомнил любимый Асин цветок. Вот Марго – на самом деле цветок. Редкостный. Из тех, что питаются доверчивыми мошками, прельщенными их красотой. Со Стасом они – одного поля ягода, а Ася…

Она продолжала стоять, будто статуя в греческом зале. Что бы такое сделать, чтобы она немного расслабилась? Способа у Стаса было всего два. Первый – накатить по соточке. Но сейчас это невозможно – спиртного он с собой не взял и теперь пожалел об этом. Придется воспользоваться вторым, благо для этого, как говорится, все под рукой.

Стас встал, подошел к своей спутнице и, приобняв ее за талию, осторожно усадил на спальник.

– Чаю? – улыбнулся он одной из самых обворожительных своих улыбок, устраиваясь рядом.

Она сосредоточенно кивнула и спросила:

– Как думаешь, это правда, насчет проклятия?

– Дурочка ты моя сентиментальная! – Стас обнял Асю, притянул к себе.

– Думаешь, она нас пугала? Но зачем?

Договорить она не смогла, губы Стаса прижались к ее губам, его рука скользнула ей за пазуху.

На мгновенье Ася застыла, не веря в происходящее, а потом попыталась оттолкнуть Стаса. Чувствуя сопротивление, он отбросил все свои учтивые манеры. Движения стали грубыми, руки, стягивающие комбинезон, казалось, сдирали кожу. Ася почувствовала, что задыхается. Извиваясь всем телом, она сумела высвободить одну руку. И вцепилась Стасу в волосы, пытаясь оттащить от себя.

– Дура, больно! – взвыл он.

Приток кислорода и радость от маленькой, но все-таки победы прибавили Асе сил, и, схватив первое, что попалось под руку, она изо всех сил ударила ухажера по голове. Раздался оглушительный хруст. «Боже, я проломила ему череп!» – с ужасом подумала Ася и зажмурилась.

– Чокнутая ты все-таки, Аська! – донесся до нее возмущенный голос Стаса. – Ты ведь когда-то этого хотела. Признайся! Хотела?

Трупы не ругаются, и Ася, открыв глаза, тупо уставилась на смятую пачку галет. Вспышка ярости потихоньку уходила, уступая место раскаянию. А если бы ей под руку попался термос? Ведь она могла убить Стаса!

Возмущенно сопя, Стас налил чаю, отобрал у Аси злосчастную пачку, вытащил две галетины, положил сверху на Асину кружку (как покойнику – отметила она) и шумно отхлебнул из своей. Разговаривать не хотелось. Кто ее знает, эту чокнутую, еще расскажет все Ритке. Но, бросив раздраженный взгляд на Асю, вцепившуюся в кружку, понял – не расскажет. А еще понял, что Марго заранее просчитала ситуацию, потому и подсунула ему сестричку. Знала, что она ничего такого не позволит. Вот змеиная семейка! Отхлебнув еще глоток чаю, Стас засунул в рот сразу две галетины и заглянул в пачку – все остальные от столкновения с его головой превратились в обломки. Выуживать их по одному было лень, поэтому Стас запрокинул голову и вытряхнул в рот содержимое пачки, запив все это хорошим глотком чая. Покончив с довольно скромным ужином, он влез в спальник и, демонстративно повернувшись к Асе спиной, оставил «родственницу» наедине с ее фантазиями.

Асе же спать абсолютно не хотелось. Буквально заставив себя съесть галеты, она сидела, обхватив кружку обеими руками. Кружка была невысокой, округлой, умиротворяюще теплой, Асе казалось, что, если она выпьет чаю, это тепло исчезнет и сразу станет холодно. И страшно. Хотя скоро ей все равно стало страшно. Вопреки уверениям синоптиков, за окном разыгралась настоящая буря. Деревья стучали промерзшими сучьями по стенам, будто умоляя пустить их погреться, ветер выл и швырял в окна пригоршни снега. А еще наверху, прямо над головой, кто-то ходил, и шаги эти, медленные и тяжелые, заставляли сердце сжиматься от страха. Не выдержав, Ася потрясла Стаса за плечо.

– А? Что? – вскинулся он спросонья и, разглядев напуганную Асину физиономию, недовольно проворчал: – Ну что тебе еще?

– Шаги! Слышишь? Наверху кто-то ходит!

– Кто-то ходит! – передразнил ее Стас. – Да бабка тутошняя и ходит. Ты что, думала, она в деревню почесала в одном платьишке и без валенок? Да? Тут небось рядом черный ход, она по нему и прошла в дом, а тебе, дурочке, лапши на уши навешала, чтобы ты сидела смирно и не рыпалась, по дому не шарилась. Все. Я спать, а ты как знаешь. До рассвета всего ничего осталось. В шесть подъем, завтрак – и вперед заре навстречу. Ты забыла, что у нас на кону? – И он снова повернулся к Асе спиной.

Однако Асино беспокойство все-таки передалось ему. Бормоча под нос что-то вроде «с кем поведешься», он вылез из спальника, забаррикадировал закрытую дверь с помощью оттоманки, вешалки и столика и с чувством выполненного долга улегся на место.

Ася тоже легла, закрыла глаза, но сон не шел. Тяжелая, размеренная поступь никак не вязалась в ее представлении с легкими, скользящими шажками хозяйки. Та, казалось, вообще не касалась ногами земли, а этот кто-то мерил комнату у них над головой тяжеленными шагами, будто не человек это был вовсе, а статуя Командора, явившаяся на званый ужин. Потом наверху скрипнуло то ли кресло, то ли диван, и шаги прекратились. Ася со страхом вслушивалась в звуки дома, но они, если и были, заглушались бесчинством пурги за окном, и страх потихоньку ослаб, уступая место сну.

– Может, хватит спать, принцесса в спальном мешке? – сквозь сон донесся до Аси голос Стаса.

Она открыла глаза, зябко потянулась. В комнате было темно – свечи догорели и погасли.

– Пора? – спросила Ася.

– Пора, пора, – проворчал Стас. – Ну ты и спишь! Наверное, можно из пушки палить – не разбудишь! Уже с полчаса хожу, баррикаду разобрал, дверь откопал – знаешь, сколько за ночь снегу намело! Завтрак накрыл, а ты все дрыхнешь.

Возле Асиного спальника и впрямь стояла чашка, накрытая, как и вечером, двумя галетинами.

Ей хотелось попросить Стаса не класть так печенье, но не было никакого желания нарываться на очередные колкости. Однако Стас почувствовал ее настроение, хотя истолковал его по-своему.

– Не куксись, у меня уже у самого эти галеты во где стоят, – он провел большим пальцем поперек горла. – Через два часа будем готовить обед. Примус запалим, кашки сварим. Будешь кашку?

– А где можно умыться? – не поддержала тему она.

– Извините, – Стас в шутовской манере раскланялся, – удобства у нас нонче во дворе. Умываемся снежком.

Ноги, руки, спина – все тело ныло от усталости и молило об отдыхе. Ася с трудом добралась до входной двери, открыла ее и ахнула. За порогом расстилалось искрящееся покрывало, окрашенное восходящим солнцем в розовый цвет. Воздух, сухой и морозный, был таким свежим, что его хотелось пить вместо наверняка уже остывшего чая с галетами.

Наскоро умывшись и позавтракав, они отправились в дорогу. Оказалось, что дом, в котором они ночевали, обнесен забором с широкими воротами, которые почему-то оказались открытыми. С левой стороны на заборе висела табличка с лаконичной надписью «Продается» и номером мобильного телефона.

– Интересно, сколько стоит такой дом? – спросил Стас.

Асе интересно не было, и она лишь пожала плечами. Но Стас, который после возвращения домой твердо решил заняться улучшением своих жилищных условий, вытащил мобильный и занес номер в телефонную книгу.

– Вдруг пригодится, – прокомментировал он свои действия.

Ася обернулась и посмотрела на дом. Окна первого этажа были забраны ролетами, отчего казалось, что дом крепко спит. «Как-то нехорошо уходить вот так, молча, не попрощавшись, не поблагодарив за ночлег», – подумала она, и в этот момент внимание ее привлекло какое-то движение в окне второго этажа. Неясная тень мелькнула и скрылась за тяжелыми портьерами. Хозяйка? И, стянув перчатку, Ася помахала рукой, прощаясь с домом и его обитателями…

Content

Евгения Горская
Врагов не выбирают

Евгения Горская Врагов не выбирают

23 ноября, четверг

24 ноября, пятница

25 ноября, суббота

26 ноября, воскресенье

27 ноября, понедельник

28 ноября, вторник

29 ноября, среда

30 ноября, четверг

31 ноября, пятница

1 декабря, суббота

2 декабря, воскресенье

3 декабря, понедельник

4 декабря, вторник

5 декабря, среда

6 декабря, четверг

7 декабря, пятница

8 декабря, суббота

9 декабря, воскресенье

10 декабря, понедельник

11 декабря, вторник

Эпилог 29 декабря, пятница

Ирина Грин Нарушенная заповедь Отрывок