Accel World 23: Признание Черноснежки

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с японского: arknarok

Редактура: Костин Тимофей

Вычитка: Soundwave1900

Рeтушь иллюстраций: Moxnat

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Arknarok'у на чай

QIWI-кошелек:

+79176728067

Яндекс-деньги:

410017266948118

PayPal:

paypal.me/arknarok

Cчет для перевода с кредитных карт:

5368291001630458

Версия от 26.11.2018

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Начальные иллюстрации

Глава 1

— Пожалуйста… переночуй сегодня со мной.

Харуюки понадобилось несколько секунд, чтобы переварить смысл слов, произнесённых шёпотом прямо возле его уха.

Обычно Харуюки в ответ на подобное подскакивал на месте, словно испуганный поросёнок, выдавал длинную цепочку нечленораздельных междометий и убегал, сверкая пятками. Однако сейчас его крепко держали бледные руки той, кто обняла его со спины, а главное — голос, дрожащий будто от слёз, пронзил сердце Харуюки так глубоко, что он забыл даже как дышать, не говоря уже о движениях.

«Всё-таки она… и правда лишь делала вид, что всё хорошо. А на самом деле…» — пронеслось в перегревшемся мозгу. Харуюки заставил себя выпустить застрявший в груди воздух, затем медленно вдохнул. Сердце колотилось как бешеное, руки-ноги онемели и ничего не чувствовали, и всё же он сумел ответить Черноснежке — своей королеве, командиру Легиона «Нега Небьюлас» и «родителю»:

— Да… Конечно, да. Я сделаю ради тебя все, что смогу…

Теперь настал черёд Черноснежки помолчать. Она ответила лишь через три секунды, уже более спокойным голосом:

— Спасибо… Но, знаешь, ты меня удивил. Я была уверена, что ты сбежишь со скоростью Сильвер Кроу.

— А… а-ха-ха… Я и сам удивился.

— Хе-хе. Да уж, ты тоже изменился со дня нашего знакомства, — прошептала Черноснежка.

Она разжала хватку, положив ладони на плечи Харуюки и развернув его к себе. Он увидел над собой блестящие, словно драгоценные камни, чёрные глаза. На длинных ресницах дрожали крохотные капельки, и всё же Черноснежка мягко улыбнулась ему.

— Ну, давай не будем откладывать и попробуем, что ты накупил. Я погрею суп, а ты пока разложи всё по тарелкам.

Если бы Харуюки был дома один, он бы не стал тратить время на сервировку готовой еды и слопал бы всё прямо из магазинных контейнеров, однако сейчас Черноснежка достала дорогие овальные тарелки, на которых даже принесённые из магазина блюда сразу начинали смотреться в полтора раза вкуснее.

Они расставили сервиз на небольшом обеденном столе и сели по разные стороны, напротив — прямо как месяц назад, когда Харуюки впервые посетил этот домик во время эпопеи с Бронёй Бедствия. Посмотрев друг другу в глаза, они оба невольно улыбнулись.

В тот раз Черноснежка предложила ему на выбор «японскую, западную, китайскую, итальянскую, испанскую, немецкую и французскую» кухни, открывая холодильник, доверху забитый дорогими готовыми обедами. Да, угощение было вкусным, но Харуюки до сих пор помнил, как сжалось его сердце при мысли о том, что Черноснежка, должно быть, питается такой магазинной едой каждый день.

С тех пор, заручившись поддержкой Тиюри и Такуму, Харуюки старался как можно чаще устраивать у себя дома совместные обеды Нега Небьюласа. Ему было приятно видеть, как Черноснежка весело болтает с Фуко, Утай и Акирой в зале квартиры семейства Арита, при этом с аппетитом уплетая то, что они вместе наготовили, но, быть может, всё это время Харуюки лишь выдавал желаемое за действительное, и не сумел по-настоящему помочь ей. Как бы он ни старался, до сих пор не распутанный сложный клубок семейных обстоятельств, из-за которых она продолжала жить в одиночестве в этом доме, продолжал тяготить Черноснежку.

Поборов боль в груди, Харуюки пожелал ей приятного аппетита одновременно с тем, как это сделала она, и первым делом взял в руки миску горячего супа. Отпив из неё как можно бесшумнее, он ощутил, как во рту разливается насыщенный аромат бульона.

— А… Потрясная вкуснотища, — не задумываясь, выпалил он.

Черноснежка опустила ресницы и усмехнулась.

— Ясно. Рада, что тебе понравилось… хотя я всего лишь перелила его из банки в кастрюлю и подогрела.

— А, э-э, я думаю, он такой вкусный как раз потому, что ты грела его в кастрюле, а не микроволновке.

— У меня индукционная печь, так что в любом случае работало электричество… Ох, да что это я? Надо было сказать, что разогрела суп Инкарнацией.

Харуюки засмеялся в голос — Черноснежка в кои-то веки пошутила по-настоящему. Отхлебнув ещё разок, он вдруг задумался.

— Конечно, ей нельзя поднять физическую температуру… но по-моему, она и правда существует.

— Ты сейчас про Инкарнацию?

— Да. Как-то раз тётя Момоэ… это мама Тиюри, сказала мне, что кушанье, даже приготовленное из тех же самых продуктов и по тому же самому рецепту, будет вкуснее, если готовить его с душой. В детстве я был скептиком… да и сейчас им остался, но тут всё равно задумался — а вдруг это правда…

Харуюки взял миску обеими руками и почувствовал, как тепло передаётся через стенки кружки его ладоням.

— Вкладывать душу, — продолжил он медленно преобразовывать мысли в слова, — это значит думать о том, кто будет есть твою еду, а не просто готовить её механически, как кухонный комбайн. Если так, ты, сам того не осознавая, начинаешь подбирать количество специй, температуру и так далее, разве нет? Конечно, это не Ускоренный Мир, тут от одного только мысленного образа ничего не происходит, но если чувства влияют на результат, по-моему, это тоже можно назвать Инкарнацией — в широком смысле слова.

— Хм… — протянула Черноснежка с лёгким удивлением на лице и опустила взгляд на свою кружку. — Если так подумать, я, может, и правда старалась не перегреть этот суп… чтобы беспечный Харуюки не обжёг себе рот.

— А, п-понятно. Спасибо, что подумала обо мне… — Харуюки втянул голову в шею.

Черноснежка подняла глаза и снова улыбнулась.

— Возможно, ты прав — над этим супом действительно могла самую малость поработать Инкарнация. Но я могу сказать то же самое и о еде, которую ты купил. Ты ведь выбирал её не наобум, правда?

— Что?.. — Харуюки опустил взгляд на стол, застигнутый врасплох этим вопросом.

На большой овальной тарелке лежала его порция салата Кобб, рогалики с жареной тыквой и паштет из лосося. Рядом на маленькой тарелке ждали тортилья-ролл и багетный сэндвич. Лимонный пирог, купленный на десерт, скрывался в холодильнике. Разумеется, все эти угощения он выбирал не наугад. Возможно, Харуюки и не знал вкусов Черноснежки досконально, но всё равно пытался найти то, что ей понравится. Правда, он пока не знал, угадал ли с выбором.

— Ну-у, да… Мне показалось, тебе нравится, когда побольше овощей, вот этим я и руководствовался.

— Спасибо, всё выглядит очень вкусно. И раз такое дело, можешь запомнить, что я, в принципе, ем любую еду. Немного недолюбливаю разве что спагетти с соусом из чернил кальмаров… Дело в том, что в детстве меня строго отчитывали, когда я привередничала. Наверное, как раз потому у меня и нет никаких особенных пристрастий.

— П-понятно…

«А ведь я купил столько разной еды в надежде, что хотя бы какое-то угощение попадёт в десятку…» — подумал Харуюки, и Черноснежка кисло улыбнулась, мигом прочитав его мысли.

— Я же объяснила, что ем всё… Ну хорошо. С сегодняшнего дня моей любимой едой будет вся, которую ты сегодня принёс.

— Что?!

— А теперь давай скорее есть. Ты ведь наверняка тоже проголодался, — сказала Черноснежка, взяла в руку вилку, пожелала Харуюки приятного аппетита и попробовала салат Кобб.

Глядя на неё, Харуюки услышал лёгкое урчание у себя в животе.

Да уж, сегодня и правда был напряжённый день. Двадцать первое июля, первый день летних каникул начался для Харуюки с огромного количества домашней работы, над которой он возился до обеда. Затем Фуко отвезла его в район Тиёда, где он участвовал в четвёртой Конференции Семи Королей. Как они и рассчитывали, им удалось вывести на чистую воду Айвори Тауэра, полномочного представителя Белой Королевы, и доказать, что за всеми злодеяниями стоит Осциллатори Юниверс… Но радость продлилась недолго, потому что притаившийся на арене Вольфрам Цербер затянул всех участников конференции на неограниченное нейтральное поле. Там Харуюки пришлось сражаться против Аргон Арей и Шедоу Клоукера из Общества Исследования Ускорения, после чего…

Харуюки зажмурился, прервав воспоминания. Открыв глаза, он схватил вилку, воткнул её в рогалик с жареной тыквой, отломил большой кусок и отправил его в рот. Похоже, для панировки использовали муку довольно грубого помола, так как тесто даже сейчас было довольно хрустящим, что приятно контрастировало с мягкостью тыквенного пюре. Харуюки мигом доел рогалик, поднял голову и наткнулся взглядом на улыбку Черноснежки.

— Вкусно?

— Ага!

Харуюки кивнул и вновь почувствовал, как из груди поднимаются чувства. Он схватил миску и сделал большой глоток супа, но…

— Ай, горячо!.. — невольно воскликнул он, чувствуя в горле обжигающий шар.

Мигом переменившись в лице, Черноснежка схватила стакан и протянула ему. Харуюки остудил рот холодной водой и выдохнул.

— Ну ты даёшь… Как бы я ни старалась, ты точно обожжёшься, если будешь хлебать так быстро. Всё-таки ты неисправимый торопыга.

— Ха-ха… — смущенно усмехнулся Харуюки и решил на этот раз попробовать паштет из лосося.

Он слышал, что обычно паштет намазывают на хлеб или печенье, но сейчас купил упаковку, в которой паштет оказался уже намазан на небольшие листья цикория, которые можно есть как обычный салат. В сочетании с насыщенным вкусом лосося горечь сырого цикория совсем не ощущалась.

— Да, паштет тоже вкусный. Вижу, ты знаешь, где покупать еду, Харуюки, — прокомментировала Черноснежка, попробовав паштет одновременно с ним.

— Нет, я сам в первый раз зашёл в тот магазин … — ответил Харуюки, втягивая голову в плечи. — Я обычно покупаю фаст-фуд, настоящую брал впервые в жизни.

— Ха-ха, понятно.

— Но в последнее время тоже хочу научиться готовить, так что начал покупать в супермаркете продукты. Правда, пока получаются только самые простые вещи…

— О-о… — улыбка вдруг пропала с лица Черноснежки. — Это какие же?

— А? Э-э… Из недавнего я жарил себе овощи, делал тяхан[1] и спагетти с томатным соусом… хотел ещё попробовать сделать карри[2], но оказалось, что у чистки картошки очень высокий уровень сложности.

— Хо-хо… — Черноснежка кивнула, так и не улыбнувшись, почему-то скосила взгляд на свою правую руку и задала ещё вопрос: — И с чего в тебе вдруг проснулся интерес к готовке? Ты учишься с какой-то определённой целью?

— Э-э… Определённой цели у меня нет, просто я подумал, что как-то вредно постоянно питаться разогретой пиццей… — ответил Харуюки, хотя кое-какая цель у него всё-таки была.

Правда, он не мог раскрыть её Черноснежке. По крайней мере, пока его усилия не дадут плоды.

— Понятно… Да, конечно, еда, приготовленная своими руками, всяко здоровее магазинной, — отозвалась Черноснежка, ничуть не усомнившись в словах Харуюки, затем деликатно кашлянула. — Вообще, Харуюки, в последнее время я и сама…

— Ты и сама что?

— М-м… а-а, хотя нет, ничего.

— Э-э…

— В общем, не бери в голову. Хм, этот буррито тоже хорош.

Ужин так и продолжался под аккомпанемент разговоров о всякой всячине. Харуюки думал, что накупил провизии с запасом, но и глазом моргнуть не успел, как большая тарелка почти опустела, суп куда-то испарился, и только на одной из маленьких тарелочек остался один-единственный сэндвич.

— Можешь забирать, Харуюки.

— Что? Нет, семпай, это твой.

— Да какой я тебе семпай? Всего на год старше.

Они спорили, пока в голову Харуюки не пришла мысль.

— А, точно, тогда давай так. Сыграем дуэль по кабелю, и сэндвич достанется победителю.

Харуюки знал, что Черноснежка в силу своего характера не будет поддаваться, и решил, что это верный способ поднять ей настроение… Но когда его рука уже начала доставать XSB-кабель из кармана школьной формы, в голову стукнула другая мысль.

Прямо сейчас Черноснежка не могла быть готова к беззаботным дуэлям. Всего три-четыре часа назад её аватар, Блэк Лотос, попал в ловушку, организованную Белым Легионом.

С точки зрения системы она по-прежнему имела возможность сражаться в обычных и кабельных дуэлях и участвовать в битвах за территорию. Ничто не мешало ей управлять своим Легионом, как раньше.

И всё же Черноснежка сама говорила, что ядро и сердце Брейн Бёрста 2039 — именно неограниченное нейтральное поле. Только его можно считать настоящим Ускоренным Миром… но если Черноснежка произнесёт команду «анлимитёд бёрст», Блэк Лотос появится внутри Энеми Легендарного Класса по имени «Бог солнца Инти» и немедленно погибнет, поскольку пламя этого создания способно расплавить даже железо. Она угодила в такую страшную разновидность неограниченного истребления, что рядом с ним меркло даже заточение Ардор Мейден и Аквы Карент на алтарях Четырёх Богов.

На самом деле, Харуюки пришёл к ней в гости, чтобы проверить, не слишком ли Черноснежка расстроилась из-за того, что её аватара так запечатало. Он быстро понял, что она и правда сама не своя — когда Черноснежка открывала дверь, её глаза оказались слегка красными, а, узнав о цели неожиданного визита, она и вовсе чуть не расплакалась. Однако за трапезой она снова стала прежней, и Харуюки машинально предложил ей дуэль. Разве не очевидно, что Черноснежке сейчас не до битвы, пусть даже система и разрешит им сразиться?

— Ой, п-прости, я… — пробормотал Харуюки, опуская голову.

Он уже собирался засунуть XSB-кабель обратно в карман, но тут к нему протянулась бледная рука.

— Хорошо, я принимаю твой вызов.

— Что?..

Харуюки вскинул голову и увидел напротив себя мягкую… и немного игривую улыбку Черноснежки. Он тщательно всмотрелся в её чёрные глаза, пытаясь понять, не говорит ли она через силу, но уже через три секунды не выдержал ответного взгляда и снова свесил голову.

Он бы извинился и забрал слова о дуэли обратно, но ему мешала протянутая над столом рука Черноснежки. «Теперь даже непонятно, кто кого подбадривает», — подумал Харуюки, доставая кабель. Подключив один конец к своему нейролинкеру, он вложил второй в её ладонь.

Черноснежка вставила штекер в порт своего чёрного лакированного нейролинкера. Перед глазами зажглось и исчезло предупреждение о кабельном подключении. Система подстройки зрения тут же подправила гамму, выделяя цветом партнёра по подключению.

— Когда мы так делаем, мне всегда вспоминается тот день… — послышался в голове мысленный шёпот.

— Да… — Харуюки кивнул. — Ещё и года не прошло, но кажется, будто это было давным-давно.

Разумеется, Черноснежка имела в виду двадцать четвёртое октября прошлого года — тот самый день, когда Харуюки стал бёрст линкером. Она появилась на корте для виртуального сквоша в образе аватара с крыльями чёрной бабочки и пригласила Харуюки в комнату отдыха школьной столовой. Когда он пришёл туда, то чуть не упал в обморок от пристального внимания окружающих, но соединился с Чёрноснежкой кабелем… и получил от неё исполняемый файл «BB2039.exe».

Он до сих пор не знал, почему у того файла было расширение, использовавшееся в древних настольных компьютерах, и почему это не помешало ему запуститься на нейролинкере. Он просто нажал на иконку, забыв обо всём на свете, и вспыхнувшее перед глазами пламя превратило его в бёрст линкера.

— Для нас, ускоренных, год — это очень долгий срок… Но почему бы двадцать четвёртого октября нам не отметить первый день рождения Сильвер Кроу? По такому поводу я сама приготов… то есть, нет, забудь.

Черноснежка кашлянула — по-настоящему, а не мысленно — и выпрямила спину.

— Ну что, кто на кого нападёт?

— А, разумеется, я сам вызову тебя на бой! — выпалил Харуюки мысленным голосом, глубоко вдохнул и, понизив голос, воскликнул вслух: — Бёрст линк!

Глава 2

Полем битвы первой за долгое время кабельной дуэли стал уровень «Святая земля» с его парящими над землёй восьмигранными кристаллами. Харуюки очутился на крыше десятиэтажного дома, прищурил спрятанные за серебристым визором глаза и обвёл землю взглядом.

Среди многочисленных уровней Брейн Бёрста Святая земля считалась одним из самых красивых благодаря радужному блеску кристаллов в разрезающих тучи лучах солнца. Но сейчас парящие восьмигранники невольно напоминали Харуюки «Октаэдральную Изоляцию» — Инкарнационную технику Блэк Вайса из Общества Исследования Ускорения. Конечно, эта техника не могла сравниться с Икосаэдральной Блокадой, с помощью которой Вайс захватил в плен всех Королей, но зрелище всё равно не воодушевляло.

«Надеюсь, Черноснежка не сильно расстроилась, увидев кристаллы», — подумал Харуюки, водя глазами в поисках второго аватара. Игра должна была поместить их на некотором удалении друг от друга.

Район Сугинами делился на три боевых зоны: всё, что к северу от Центральной линии — первая, всё что южнее и при этом восточнее Восьмой кольцевой автомагистрали — вторая, а остальное — третья. Дом Черноснежки, как и средняя школа Умесато, относился ко второй зоне. В кабельных дуэлях, в отличие от обычных, аватары начинали бой в случайных точках, но Харуюки уже опознал местность: широкая трасса на юге — это наверняка улица Оумэ, а на севере виден мост через Центральную линию. Скорее всего, он оказался на крыше здания районной управы Сугинами. Зрителей, как и положено при кабельной битве, не было.

Здание управы, построенное в 1990-х, тянулось вширь, а не ввысь, но на фоне общей малоэтажности Сугинами всё равно казалось высоким. Если Черноснежка выйдет на Оумэ, Харуюки мигом её заметит. Направляющий курсор в середине поля зрения показывал прямо на юг, где виднелись здания, превращённые в какие-то экзотические храмы. Пока что именно они скрывали Чёрную Королеву от глаз Харуюки.

«Раз уж я сам вызвал её на бой, то должен не отсиживаться на крыше, а двигаться к ней», — решил Харуюки, расправил серебристые крылья и без малейших колебаний спрыгнул с десятиэтажного здания управы. Энергии для спецприёмов не было, поэтому он не мог летать, но это не помешало ему спуститься к земле по спирали и бесшумно приземлиться.

Курсор по-прежнему показывал на юг. Улица Оумэ шла с запада на восток и в своей южной части была застроена храмами настолько плотно, что даже изящный дуэльный аватар Черноснежки не смог бы протиснуться между ними. Чтобы напасть, Харуюки пришлось бы обойти стену зданий с востока или запада, но Черноснежка легко разгадала бы его замысел по движению курсора.

Харуюки глубоко вдохнул и негромко скомандовал:

— Экипировать — Люсид Блейд.

Собравшийся у левого бедра свет превратился в длинный тонкий меч. Харуюки машинально погладил рукоять левой рукой.

Он ещё никогда не сражался против Черноснежки этим клинком, который получил в качестве бонуса за шестой уровень. Чёрная Королева Блэк Лотос славилась тем, что создана для разрубания всего и вся четырьмя клинками, выступавшими в роли конечностей аватара. Разумеется, по этой же причине она входила в число искуснейших мечников Ускоренного Мира. В некотором смысле вызывать её на бой на клинках было форменным самоубийством, и всё же Харуюки хотел провести этот бой в компании своего нового напарника, тем более, что он выбрал его сам.

Разумеется, он с самого начала не рассчитывал победить, ведь проиграть Черноснежке — самый верный и оптимальный способ отдать ей последний сэндвич.

Тем не менее — а может, как раз поэтому — Харуюки собирался сражаться всерьёз, считая, что иначе не окажется достоин Черноснежки, которая так легко приняла полушутливый вызов.

Стрелка курсора по-прежнему не двигалась, зато шкала энергии Блэк Лотос в правом верхнем углу стремительно наполнялась. Кажется, Черноснежка уже начала охотиться на кристаллы. Харуюки решил не отставать, подбежал к одному из радужных восьмигранников, зависших над дорогой, и разбил его метким пинком сбоку. Кристалл дал намного меньше энергии, чем на неограниченном нейтральном поле, зато Харуюки мог не волноваться, что звон разбитого объекта привлечёт внимание Энеми.

Пять кристаллов заполнили шкалу до отказа.

— Отлично… — пробормотал Харуюки, снова расправляя крылья.

Он собирался перелететь через здания, чтобы добраться до Черноснежки, но вдруг…

По пятиэтажному дому, стоящему к югу от улицы, пробежало несколько искр. В следующий миг из стены вывалился перевёрнутый треугольник, и из дыры вылетел грозный аватар. Сверкнул клинок его правой руки, занесённый со скоростью, неподвластной глазу.

«Семпай… сломала здание… слишком быстро… не уйти…» — промелькнули в голове Харуюки не столько мысли, сколько импульсы. Правая рука рефлекторно выхватила Ясный Клинок.

Хотя клинки Блэк Лотос заменяли собой руки аватара, её атаки оказывались на удивление дальнобойными, поэтому Харуюки знал, что убегать вбок или назад уже бесполезно. Защищаться рукой тоже не вариант — у Черноснежки имелась способность «Терминальный Меч», которая с лёгкостью рассечёт даже металл наруча Сильвер Кроу.

Конечно, Инкарнация могла это изменить, но, хотя эта система и была непременным участником всех недавних битв, устав Легиона гласил, что Инкарнацию можно использовать лишь в ответ на Инкарнацию. Харуюки не собирался нарушать это правило, хоть на кону и стоял сэндвич — а вернее, задача принудить Черноснежку его съесть.

Именно поэтому Харуюки решил просто парировать мечом, пусть и без особой веры в свои силы. Раньше клинки Чёрной Королевы противостояли Броне Бедствия — точнее, сильнейшему «Звездовержцу», мечу Хром Дизастера — и неразрушимому артефактному щиту Зелёного Короля, известному как Конфликт. В свою очередь, меч Харуюки был всего лишь бонусом за уровень — к тому же у аватара, который до сих пор не имел никакого отношения к клинкам — и едва ли мог потягаться с таким легендарным Усиливающим Снаряжением.

И всё же Харуюки выхватил верный меч из ножен и выставил его на пути налетающего слева по дуге клинка Черноснежки.

Раздался оглушительный звон…

И чёрный кристаллический клинок остановился в миллиметрах от визора Харуюки.

Сказать, что он успешно защитился, не поворачивался язык — клинок Черноснежки всё-таки въелся в меч Харуюки. А значит, если они продолжат давить, рука Чёрной Королевы попросту перерубит Ясный Клинок.

— Ха!..

Беззвучно вдохнув, Харуюки пригнулся и повернул запястье. Меч Черноснежки заскользил по Ясному Клинку, высекая снопы искр. Смертоносное лезвие приближалось к правому плечу Харуюки, но он терпеливо ждал и лишь в последний момент довернул меч, чтобы отвести удар не за счёт силы, а за счёт правильно выбранного момента. Другими словами, он использовал Смягчение, но не кулаком, а мечом.

Блэк Лотос слегка качнулась, и Харуюки не упустил своего шанса. Он тут же взмахнул крыльями, создавая обратную тягу. Клинки расцепились, обронив напоследок ещё пару похожих на капли искр. Харуюки отскочил от противника на три с лишним метра и лишь тогда позволил себе выдохнуть.

Черноснежка мигом восстановила равновесие, но не стала бросаться вдогонку. Моргнули фиолетовые линзы под визором, закрывающим половину лица, и Харуюки услышал мягкий голос:

— Значит, это и есть твоё новое Усиливающее Снаряжение? Да, неплохой клинок.

— Н… ну, не знаю… — Харуюки опустил взгляд на меч.

Да, ему не показалось, в клинке была прорезь глубиной в полсантиметра. Мысленно попросив у меча прощения, он ответил:

— На самом деле я выбрал его по довольно глупой и эгоистичной причине. Можно было пойти по проторенному пути и взять очередное улучшение полёта, а ради расширения арсенала разумнее получить атакующий или защитный спецприём. Всё-таки Сильвер Кроу — аватар, созданный для единоборств, поэтому я не мог заранее знать, насколько уместным в его руках будет меч, тем более что я совершенно не разбираюсь в фехтовании…

— Хм. И что это была за эгоистичная причина?

— Ну-у…

У Харуюки плохо получалось объяснять другим свои мысли и чувства, но рот его дуэльного аватара всё же исполнял команды из мозга, в отличие от настоящего тела. Неосознанно положил левую руку на грудь, он продолжил:

— Раньше я развивал аватара, думая только о моём стремлении к полёту. Но в последнее время я задумался: правильно ли идти по этому пути до конца?.. Например, Синомия умеет помогать людям с помощью очищения, Фуко и Акира умеют защищать союзников с помощью Вуали Ветра и Мельстрома. И даже ты во время групповых сражений включаешь зелёный режим Перегрузки, хотя у тебя на редкость агрессивный аватар. Вот и мне захотелось помогать товарищам в битвах… Если я хорошо освою клинок, смогу сражаться даже против врагов, которых не берут дробящие атаки.

— Только учти, зелёный режим нужен мне для того, чтобы в одиночку сражаться с несколькими врагами, — насмешливо пояснила Черноснежка и вдруг наклонила голову. — Но я что-то не понимаю, почему ты считаешь эту причину «эгоистичной».

— А, нет, я ещё не всё рассказал… — Харуюки слегка вжал голову в плечи. — Да, я думал обо всём этом, когда выбирал бонус… вроде бы думал. Но уже потом, когда начал осваивать меч и сражаться им в настоящих битвах, я понял, что на самом деле причина была в другом. Я… пообещал Таку, что когда мы дойдём до седьмого уровня, то ещё раз сразимся по-настоящему.

— О? — несмотря на дурацкую привычку Харуюки прыгать с одной темы разговора на другую, Черноснежка кивнула, не потеряв нить. — А ведь и правда, ты уже в шаге от седьмого уровня… и звания высокоуровневого линкера. Как твой «родитель», я безмерно счастлива, но пока не понимаю, какое отношение это обещание имеет к мечу.

— Мне кажется, я… хочу сразиться с ним на мечах. Вот что заставило меня выбрать Ясный Клинок. И это… эгоистичная причина, разве нет?

Харуюки ожидал, что Черноснежка встретит его признание смехом или негодованием. Но вместо этого аватар обсидианового цвета одобрительно кивнул.

— Хм… Понятно. Но ведь Усиливающее Снаряжение Циан Пайла — сваебой, а не меч. Да, если вы не против Инкарнации, он сможет использовать Циановый Клинок, но я не думаю, что твой меч выстоит против такого оружия. Конечно, если только ты не придумаешь Инкарнацию, которая его укрепит.

— Да… Мы хотим сразиться без Инкарнации, так что Таку тоже нужен меч. Хорошо, если он попадётся в бонусах за седьмой уровень, но если нет, придётся надеяться на трофеи с Энеми или всё-таки идти в магазин…

— Но почему?

— А?.. Что значит «почему»?

— Почему тебе хочется сразиться с Такуму именно на мечах?

Черноснежка задала вполне очевидный вопрос, но Харуюки нашёлся с ответом не сразу. Он молча смотрел то на Ясный Клинок в правой руке, то на маску Чёрной Королевы. Поискав причину внутри себя, он не смог ничего найти, так что пришлось ограничиться оправданием:

— Просто Таку ведь лучше всего сражается мечом. Он каждый день ходит в секцию кэндо, и даже его Инкарнация — это меч… Потому я и подумал, что если мы собираемся сражаться в полную силу, то битва должна быть на мечах…

— Хм… Понятно.

Черноснежка медленно кивнула, но Харуюки нервно застыл, понимая, что не убедил её до конца. Однако затем Чёрная Королева кашлянула, словно прогоняя сомнения, и подплыла поближе к Сильвер Кроу.

Если бы Черноснежка была для Харуюки посторонним человеком, он бы решил, что она просто отыгрывает дружелюбие, чтобы затем нанести внезапный удар. Сейчас, однако, у него не возникло ни малейших подозрений, и он медленно опустил меч.

Остановившись в полуметре от Харуюки, Черноснежка посмотрела ему в лицо пронзительными глазами-линзами и прошептала:

— По-моему, ты что-то недоговариваешь. Может быть, потому, что уже понял? Признайся, в глубине души ты знаешь, что любая ваша битва в действительно полную силу, хоть с Инкарнацией, хоть без неё… — Черноснежка выдержала секундную паузу, — наверняка закончится твоей победой.

— Что?! — Харуюки чуть не подпрыгнул на месте и отчаянно замотал головой. — Нет-нет, я так вовсе не думаю! Конечно, я победил в нашей первой битве, но… с тех пор он много работал над собой и стал гораздо сильнее. Я не знаю, кто из нас победит… Честно!

— Я не собираюсь принижать твоё мнение или усердие Такуму, но… он наполовину живёт реальным миром — точнее, секцией кэндо. В свою очередь, ты живёшь в Ускоренном Мире… не целиком, конечно, но процентов на семьдесят.

— У… Ну-у, это, может, и так…

— К чему я клоню: сила бёрст линкера складывается из характеристик аватара, способностей его владельца, знаний и опыта. В последнее время ты часто сражаешься против действительно сильных бойцов. На моей памяти ты бился с Айрон Паундом из Грейт Волла, Кобальт и Манган из Леонидов, Глейсир Бегемотом и Роуз Миледи из Осциллатори, Шедоу Клоукером и Аргон Арей из Общества… и ненадолго схлестнулся даже с Зелёным Королём.

Харуюки задрожал, услышав эти имена, словно только сейчас осознал силу былых противников. Конечно, он действительно сражался против них, но ещё не было случая, чтобы он побеждал в сложной битве в одиночку. К тому же все те сражения были настолько сложными и изнурительными, что у Харуюки ни разу не возникало желания вызвать этих бёрст линкеров на новые дуэли. Безусловно, опыт тех битв закалил Харуюки и многое ему дал, но…

— Но ведь Таку тоже прошёл через множество передряг. Именно он сломал Октаэдральную Изоляцию Блэк Вайса, когда Общество похитило Нико, а в недавней битве против Энеми Дьявольского Класса изо всех сил защищал остальных…

— Вот и я про это.

— А?.. — опешил Харуюки.

Черноснежка подняла глаза, чтобы посмотреть на оставшееся время. Харуюки последовал её примеру. Счётчик показывал около 1300 секунд… или где-то 21 минуту.

— Давай присядем вон там.

С этими словами Черноснежка пересекла улицу Оумэ и направилась прямо к районной управе, с которой и спрыгнул Харуюки. Во дворе перед ней стояли две мощные колонны, но клинок правой руки прошёл сквозь них, как нож сквозь масло. Верхние части колонн упали, разбились и исчезли.

Черноснежка изящно присела на один из получившихся стульев; Харуюки робко занял противоположный, убрал Ясный Клинок в ножны и вздохнул.

— Тут так тихо… — прошептала Черноснежка и снова подняла глаза.

На этот раз она посмотрела в небо, а не на таймер. На Святой земле, как обычно, царила пасмурная погода, но дождя не было. Слоистые облака плыли с огромной скоростью, и между ними то и дело сверкал золотистый свет.

Харуюки засмотрелся на течение облаков и забыл обо всём на свете, но его вернул к действительности негромкий голос:

— Здорово иногда участвовать в кабельных дуэлях… Никаких зрителей и Энеми, весь мир принадлежит лишь дуэлянтам…

— Только приходится кабелем подключаться… — не подумав, ответил Харуюки, не отрывая глаз от неба.

— Разумеется, — Черноснежка хихикнула. — Поэтому они и называются кабельными.

— А, ну да… — Харуюки опустил взгляд, вжимая голову в плечи.

— Но я понимаю, о чём ты, — Черноснежка кивнула. — И знаешь, мы с тобой наверняка переоцениваем число существующих в мире бёрст линкеров, которые часто устраивают кабельные дуэли. Обычно только «родитель» и «ребёнок» знают личности друг друга, но часто одного из них уже нет в Ускоренном Мире, или жизнь сложилась так, что они рассорились и стали воевать друг с другом…

Да, Черноснежка и сама была непримиримым врагом своего «родителя», Белой Королевы Вайт Космос, а родитель Такуму, некогда состоявший в Леонидах, попал под шквал критики, когда вскрылась правда о троянских программах, и позже был казнён Синим Королём. Харуюки знал и других бёрст линкеров, которые потеряли «родителей»: Нико, Утай, Руй, Сатоми…

— Да, это точно… — еле слышно ответил он.

Полная потеря очков означает потерю Брейн Бёрста — это одно из основных правил игры. Именно из-за него бёрст линкеры так отчаянно сражаются друг с другом в дуэлях, и именно из-за него Ускоренный Мир становится не игрой, а чем-то большим. И всё же сейчас Харуюки в очередной раз содрогнулся при мысли о том, каким жестоким и бессердечным было это правило.

Растерявший очки бёрст линкер терял все воспоминания о Брейн Бёрсте. Считалось, что это правило не только помогает хранить Ускоренный Мир в секрете от публики, но и спасает от тоски потерявшего очки игрока… Но когда Харуюки представлял себе, как теряет всё, и внутри него появляется необъяснимая пустота, ему становилось жутко до мурашек.

И всё же…

Всё же Харуюки считал, что нельзя возвращать обнулившихся бёрст линкеров в Ускоренный Мир и заставлять их сражаться снова. Когда Номи Сейдзи — он же Даск Тейкер — вернулся на правах псевдоличности, он чуть не помешался от ненависти, которой в нём стало ещё больше, чем раньше. После этого на него обрушилась Инкарнационная энергия из тела ISS комплекта, и псевдоличность с чудовищными воплями исчезла. За воскрешением Номи, вероятнее всего, стояла Белая Королева, известная не только как «Транзиент Этернити», но и как «Некромант». Но что бы она ни задумала, она не права. Она не может быть права…

— Мне и в голову не приходило… — вдруг прошептала Черноснежка.

— Что… именно? — Харуюки посмотрел на неё.

— Что когда-нибудь у меня будет так много знакомых бёрст линкеров в реальной жизни… Из первого Нега Небьюласа я встречалась в реале только с Фуко и Утай. Но посмотри, что теперь? Сейчас я уже постоянно вижусь с дюжиной, если не больше…

— Фуко, Синомия, Акира, Тию, Таку, я, Шоко, Юме, Сатоми, Кусакабе, Нико, Пард… Да, ровно дюжина. Ах да, ещё… — помешкав пару секунд, Харуюки решился и добавил: — Есть ещё тринадцатая… Вакамия.

— А, ну да. Итого тринадцать, — ответила Черноснежка мягким голосом, хотя, сама того не осознавая, обхватила своё тело руками-клинками.

Харуюки вновь пришлось побороть сомнения, чтобы спросить:

— Ты так и не связалась с ней?..

Обсидиановый аватар молча покачал головой.

Вакамия Мегуми — секретарь школьного совета Умесато, лучшая подруга Черноснежки и бёрст линкер по имени Орхид Оракул. Вчера, в субботу, она неожиданно появилась во время битвы за территорию Белого Легиона и использовала «Слом Парадигмы» — невероятную Инкарнационную технику, которая превращает текущее поле в неограниченное нейтральное. Возрождённый Нега Небьюлас смог одержать победу в тяжёлой битве, и Мегуми осталась наедине с Черноснежкой. Однако она лишь попросила прощения у Чёрной Королевы, и исчезла, пронзив свою грудь клинком аватара своей подруги.

С тех пор они постоянно пытались выйти с Вакамией на связь, и сегодня она снова появилась перед ними — хоть и далеко не так, как они ожидали. И вообще, была ли это настоящая Вакамия Мегуми?..

Когда Вольфрам Цербер нарушил ход Конференции Семи Королей, его правое плечо, где раньше находилась копия Даск Тейкера, вдруг заговорило печальным голосом Мегуми, испустило розовый Оверрей и превратило поле в неограниченное нейтральное.

По логике вещей эта Мегуми должна быть такой же копией, как и Тейкер. Однако настоящая Вакамия Мегуми, в отличие от Номи Сейдзи, не потеряла память о том, как была бёрст линкером. Вернее, она однажды потеряла все очки, а вместе с ними и Брейн Бёрст, но воспоминания неожиданно вернулись к ней перед самой битвой за территорию.

Харуюки нашёл её на вершине маленькой башни посреди неограниченного нейтрального поля, и она рассказала, что Белая Королева не только вернула ей воспоминания и программу, но и сделала предложение: если Мегуми вмешается в битву и применит Слом Парадигмы, Королева воскресит дорогого ей человека. Мегуми не смогла отказаться.

Этим дорогим человеком была их с Роуз Миледи «родитель» — Шафран Блоссом. Судьба этой девушки из Первопроходцев была печальна — давным-давно именно Белая Королева лишила её всех очков.

Когда Мегуми узнала об этом от Харуюки, она осознала, что Белая Королева всего лишь использует её, и тут же превратила неограниченное поле в обычное. Скорее всего, только это спасло Харуюки и его друзей от гибели в кольце Энеми Дьявольского Класса.

Иными словами, к концу битвы Мегуми уже решила восстать против Общества Исследования Ускорения и больше не подчинялась Белой Королеве. Тем не менее, она так и не вышла на связь с Черноснежкой, а затем «подселилась» к Вольфрам Церберу и использовала Инкарнационную технику. Что же произошло?..

— Если бы не летние каникулы… — вяло протянула Черноснежка, наконец-то опуская руки, — мы бы уже завтра увиделись в школе… И даже если бы она не пришла, я бы всё равно хоть что-то узнала. Но сейчас я могу лишь без толку названивать и слать сообщения…

— Разве?.. — робко переспросил Харуюки.

Черноснежка посмотрела на него линзами, спрятанными глубоко под визором.

— Хочешь сказать, с ней можно связаться иначе?

— Э-э… Почему не сходить в гости к ней домой?..

Харуюки считал своё предложение вполне здравым, но Черноснежка почему-то не торопилась реагировать. Наконец, она моргнула и вздохнула.

— Уж кто-кто, а я должна была… Хотя, наверное, нет ничего странного в том, что именно мне эта мысль так и не пришла в голову…

— А-а, то есть, ты ещё не ходила домой к Вакамии?

— Я ни разу не была у неё в гостях, как и она у меня. Да, после уроков мы часто гуляли по магазинам или вместе пили чай, но… насколько я поняла, отношения в семье Мегуми такие же запутанные, как в моей. Хотя, то же самое наверняка можно сказать про большинство бёрст линкеров…

Харуюки молча закивал. В большинстве своём именно семейные проблемы приводят к тому, что на новорождённых детей надевают нейролинкеры, тем самым выполняя одно из условий для установки Брейн Бёрста.

— То есть… ты не можешь просто прийти домой к Вакамии, да?..

— Почему сразу нет? Я же всё-таки зампредседателя школьного совета и имею удалённый доступ к базе данных всех школьников Умесато.

«Только сама по себе должность зампредседателя тут ни при чём — готов поспорить, ты использовала свои полномочия, чтобы как-то вмешаться в локальную сеть», — подумал, но не сказал Харуюки, подаваясь вперёд.

— Тогда почему бы и нет? Пойдём вместе!

— Да, конечно. Только… давай лучше завтра…

— Понимаю… — Харуюки снова кивнул.

В реальном мире было уже почти семь вечера. Сейчас, в июле, это время ещё можно с натяжкой назвать светлым, но двум школьникам уже не стоило выходить на улицу одним.

Харуюки вдруг вспомнил, что до сих пор ничего не сказал матери, но этот звонок мог подождать до конца дуэли. Сейчас его больше заботила не мать, а…

— Это самое… Если мы собираемся домой к Вакамии, нам лучше сначала поговорить с… вернее, выслушать одного человека… — предложил Харуюки.

— О? — Черноснежка наклонила голову. — И кого же?

— Э-э… Роуз Миледи из Белого Легиона.

— Что? — Черноснежка впервые за долгое время застыла в оцепенении. Наконец, она выдохнула. — То есть… Да, я помню, что ты познакомился с «Ворчуньей» во время вчерашней битвы. Как и Мегуми… то есть, Оракул, она «ребёнок» Шафран Блоссом, поэтому тоже желает вернуть «родителя»… Так что нам действительно стоит обменяться информацией.

Вдруг Черноснежка прервалась и посмотрела на Харуюки с неоднозначным намёком во взгляде.

— Раз ты такое предлагаешь, у тебя, выходит, есть с ней связь? Неужели она дала тебе свой номер во время битвы?

— Н-нет-нет-нет-нет! — Харуюки замахал и руками, и головой, изо всех сил стараясь исправить недоразумение. — Да, я знаю, как связаться с ней, но она не давала мне своего номера! Я думал достучаться до неё через высший уровень…

— Ха-ха, понятно.

Услышав смех Черноснежки, Харуюки понял, что она просто подшучивала над ним. И кстати, именно перед сегодняшней конференцией архангел Метатрон вдруг позвала Харуюки на высший уровень, где он снова встретился с Роуз Миледи. Черноснежка знала об этой встрече, ведь ей рассказала Фуко, ещё одна участница того разговора.

Лицо Харуюки под серебристым визором приняло жалкий вид.

— Ох, прости, — Черноснежка взмахнула правой рукой. — Я просто подумала, что ты опять подружился с аватаром женского пола, и не сдержалась.

— Что? Нет-нет-нет, ты чего? Мы не подружились. Она до сих пор считает меня мелкой сошкой из враждебного Легиона…

— Неужели ты не понимаешь? Дуалы Леони тоже начинали с того, что грозились порубить тебя на кусочки за неуважение, а сейчас…

— Они и сейчас грозятся!

Увернувшись от очередного выпада, Харуюки решил поскорее вернуться к теме… и озадаченно задумался. Вообще, они пересели сюда, чтобы поговорить про Такуму, но первой темой этой кабельной дуэли был вопрос о последнем сэндвиче.

Харуюки снова проверил таймер: 15 минут. Конечно, он понимал, что разговор про Мегуми очень важен, но ему хотелось узнать, что именно пыталась сказать Черноснежка.

— А-а, семпай… прежде, чем мы поговорим с Миледи, может, закончим разговор про Таку? Он пережил много сложнейших битв, но ты так говоришь, будто это плохо…

— Ах да, мы же не договорили, — Черноснежка кивнула и выпрямила спину. — Конечно же, само по себе это очень хорошо, что у Такуму богатый опыт сложных битв. Я тоже согласна с тем, что он становится сильнее, но… как лучший друг Такуму, ты должен был заметить, что у него чрезмерная страсть к самобичеванию.

— То есть, он… стремится обвинять и наказывать себя?

— Именно.

Харуюки поджал губы и уткнулся взглядом в плиточный пол у подножия колонны.

К его глубокому сожалению, оспорить слова Черноснежки было не так-то просто.

Действительно, Такуму очень много раз во всеуслышание взваливал на себя вину и пытался принести себя в жертву, чтобы защитить товарищей. Харуюки без конца напоминал, что тот больше ни в чём не виноват, но, скорее всего, Такуму до сих пор не мог простить себя за то, что установил троянскую программу на нейролинкер Тиюри и пытался убить Чёрную Королеву. Кроме того, он сильно разочаровался в себе в тот момент, когда согласился взять ISS комплект, и до сих пор винил себя за тот случай.

Когда-то Харуюки казалось, что у Такуму есть всё, что нужно для счастья, но теперь он знал, что в глубине души они почти не отличаются. Будучи совсем маленьким, Харуюки постепенно наполнялся завистью к высокому, красивому, умному и спортивному Такуму. В итоге он не выдержал и решил держаться подальше от него и от Тиюри. Однако и Такуму искал нечто, что было у Харуюки, но чего не было у него самого. И хотя Харуюки до сих пор не знал, что именно нужно Такуму, он понимал, что именно эта жажда заставила того пойти на поводу у соблазна и установить троянскую программу.

После решающей битвы в больнице, куда доставили Черноснежку, и после ещё одного сражения во время расследования дела об ISS комплектах, Харуюки и Такуму открыли друг другу душу и схлестнулись в настоящей битве. Но кое-что всё же осталось невысказанным, поэтому они договорились сразиться на седьмом уровне, чтобы уж тогда уладить все вопросы раз и навсегда. Такуму никогда не простит Харуюки, если тот будет сражаться спустя рукава, но и обратное тоже верно. Тем не менее, Черноснежка считала, что Харуюки безоговорочно победит.

— Я не думаю, что сила Таку в самоотверженности… — возразил Харуюки, поднимая голову.

— В обычных, заурядных дуэлях — конечно, нет, — Черноснежка кивнула. — Такуму хладнокровен, наблюдателен и смекалист. Благодаря этому его стратегическое мышление уже на уровне сильнейших бёрст линкеров. Но как я уже сказала, изрядная часть, пожалуй, примерно треть силы бёрст линкера — его закалка в боях. Я ни в коем случае не спорю с тем, что он пережил многочисленные битвы, однако в любой критической ситуации он пытается пожертвовать собой, чтобы спасти друзей.

Черноснежка взяла паузу, чтобы перевести дух. Линзы её аватара сверкнули холодным светом.

— Но ты не такой, Харуюки. Ты никогда не сдаёшься и в любой ситуации пытаешься спасти и себя, и друзей. Вернее, это лишь следствие твоих действий… Когда настаёт момент истины, ты думаешь лишь о том, как победить врага перед собой. Я вся дрожала, когда Фуко рассказывала о твоей Инкарнационной битве против Аргон Арей…

— Д-да ладно, в одиночку я бы не победил… Если бы Учитель не оттащила меня от края, лазер пробил бы мне голову, как только бы я бросился в атаку.

— Ха-ха, как я и говорила, твоя торопливость неисправима. Тем не менее, после этого ты прорвался сквозь «Бесконечный Массив», не так ли? Ты сражался против эксперта, у которой Инкарнация включается так же быстро, как и обычные спецприёмы. Тем не менее, ты смог опередить её за счёт своей скорости и можешь по праву гордиться собой.

Услышав от Черноснежки непривычно выразительную похвалу, Харуюки покачал головой, втягивая её в плечи.

— Даже моя скорость — заслуга Крыльев Метатрон… Семпай, ты перечислила многих моих противников, но я ни одного из них не победил в одиночку…

— Зато все эти битвы сделали тебя сильнее. Ты научился без страха бросать вызов сильнейшим противникам и выгрызать победу… К сожалению, у Такуму пока нет такой же силы. Поэтому я повторю — мне кажется, в глубине души ты понимаешь, что если в вашей битве не будет ограничений, то победа однозначно будет за тобой.

— Нет… это неправда! — вновь попытался возразить Харуюки. — Это не ограничение!.. Я просто хочу сразиться с Таку на мечах!

— Тогда вот тебе вопрос, — раздался в ответ спокойный, но твёрдый как сталь голос. — Если ты хочешь сразиться с Такуму на мечах, то запретишь себе летать во время боя, правильно? Но ведь весь смысл твоего аватара заключён именно в крыльях. Как думаешь, согласится ли Такуму на такую битву?

Харуюки шумно вдохнул и понял, что воздух в виртуальных лёгких отказывается превращаться в слова. Он так и сидел с полной грудью воздуха, мысленно переваривая слова Черноснежки.

На самом деле, он и без неё уже начал задумываться о том, что до сих пор не научился сочетать Ясный Клинок и способность аватара к полёту.

Конечно, он мог встроить атаки мечом в Аэрокомбо — технику, которая соединяет атаки ближнего боя в непрерывный шквал с помощью тяги крыльев. Но, как ни крути, настоящий смысл крыльев — в скорости, мобильности и высоте свободного полёта в небесах. Однако при резком пикировании удар ногой гораздо сильнее взмаха клинком. За примером далеко ходить не надо — во время недавней битвы с Аргон Арей Харуюки решил ударить именно правой ногой, а не мечом. Если точнее, в тот момент он даже не вспомнил про Ясный Клинок.

Харуюки медленно выдохнул застрявший в груди воздух и пробормотал:

— Да, действительно… Если мы будем сражаться на мечах, мне придётся запечатать крылья до конца боя. Но ведь и Таку придётся запечатать сваебой, чтобы использовать меч, так что мы будем на равных… да?

— Увы, я не думаю, что Такуму с тобой согласится.

Черноснежка покачала головой и подняла правую руку. Клинок сверкнул в лучах, стрельнувших в щель между облаками.

— Для Такуму меч — самое родное и привычное оружие. Возможно, он обращается с ним даже лучше, чем со сваебоем… Но о тебе этого не скажешь. Да, ты только что замечательно защитился от моей атаки с помощью Смягчения, но я уверена, что голыми руками у тебя получилось бы ещё лучше. Пока что для тебя меч — лишь способ сделать атаки дальнобойнее; тебе далеко до полноценного слияния с мечом.

— Слияния… с мечом?

— Да. В этот раз ты перенапрягся, отражая удар. Ты повредил клинок, пытаясь силой отбить мой взмах.

Несмотря на абстрактность слов Черноснежки, концовка её фразы мигом нашла отклик в душе Харуюки.

В ушах будто бы снова послышался голос:

«Против силы нельзя сражаться силой. Мечнику в Ускоренном Мире не нужно напрягаться».

Харуюки услышал эти слова, когда сражался против Глейсир Бегемота, седьмого Гнома Белого Легиона. Но он до сих пор не знал, кому принадлежал этот голос. Тон отдалённо напоминал Аматерасу — Святую, с которой он говорил на высшем уровне — но сам голос был совсем другим.

— Что-то не так, Харуюки? — вдруг услышал он и осознал, что уныло повесил голову.

— А, нет, ничего, — Харуюки мотнул головой. — В общем… я более-менее понял, что ты пытаешься сказать. Когда бьёшь кулаками, всё решают скорость и сила, но у меча немного не так. Поскольку здесь не реальный мир, а Ускоренный, мечи здесь э-э… ну, острые. Ой, то есть, это и так понятно и очевидно, но… э-э… э-э… Короче говоря, они не просто острые, а воплощают само понятие рубящей силы…

Изо всех сил выдавливая из себя слова, Харуюки и сам отчасти перестал понимать, что именно пытается сказать.

— О-о, — Черноснежка моргнула. — Оказывается, ты понимаешь больше, чем я думала. Разумеется, то, о чём ты говоришь, не касается очень тяжёлых мечей, которые поражают врагов за счёт своего веса, но мои конечности и твой Ясный Клинок созданы именно для рассечения врагов. Ими можно рубить даже сталь, если научиться правильно пользоваться, но к мастерству придётся идти очень и очень долго. Такуму с раннего детства ходит в кружки и секции кэндо, и мне кажется, это слегка наивно — надеяться, что ты можешь тягаться с ним в фехтовании.

— Да… — Харуюки кивнул в расстроенных чувствах и снова обратился к своей Королеве, надеясь на её совет: — Но что мне делать, раз ты полагаешь, что в настоящей битве преимущество будет на моей стороне? На самом деле мне кажется, что Таку ничуть не слабее, а может, даже сильнее меня, но всё портят Крылья Метатрон. Эта сила, которую я одолжил у Метатрон, нарушает правило «один уровень — один потенциал». Но, с другой стороны, мы не можем запретить всё Усиливающее Снаряжение, а Таку вряд ли согласится, если я предложу запретить только Крылья.

— Хмм… На самом деле, мне кажется, дело вовсе не в Крыльях. Такуму и правда наверняка захочет, чтобы ты сражался в полную силу. Это значит, что у тебя два варианта.

— Какие?..

— Первый — сразиться с Такуму вообще без ограничений: с Крыльями Метатрон, Инкарнацией и так далее. Как я уже сказала, мне кажется, что ты победишь в этой битве за счёт опыта сражений с сильными противниками, но даже я не могу быть уверена на все сто.

— А второй вариант?..

— Сделать так, как ты предлагаешь — запретить твоему аватару летать, запечатать Крылья Метатрон и сваебой и сразиться на мечах… но перед этим стать настолько сильным мечником, чтобы этот вариант убедил Такуму. Если ты станешь настоящим мастером, вы сможете устроить ту битву на пределе возможностей, о которой мечтаете.

— М… мастером?.. — ошарашенно прошептал Харуюки, невольно поглаживая рукоять Ясного Клинка. — Но я только-только получил этот меч в качестве бонуса за шестой уровень… Чтобы стать мастером, уйдёт несколько дней… нет, недель тренировок…

— Наивный, — Черноснежка усмехнулась и поправила: — Тут впору говорить о месяцах или даже годах. Я правильно помню, что Такуму начал заниматься кэндо в третьем классе начальной школы? Это значит, он оттачивает мастерство уже пять или шесть лет. Тебе придётся здорово постараться, чтобы догнать его.

— Да уж, это… точно, — согласился Харуюки, вспоминая, как Такуму усердно машет синаем на занятиях и как уверенно стоит с Инкарнационным «Циановым Клинком» в руках.

На самом деле, Харуюки и правда мог тренироваться долгие годы, ведь за десять часов в реальном мире на неограниченном нейтральном поле проходит больше четырёхсот дней. Однако до сих пор Харуюки ни разу не проводил в Ускоренном Мире так много времени за один раз. Впервые рассказывая Харуюки о неограниченном поле, Черноснежка сразу предупредила, что от слишком долгих погружений реальность размывается… и даже начинает забываться.

Вчера после окончания битвы за территорию и возвращения домой Харуюки по приказу Метатрон зашёл на неограниченное нейтральное поле и целых два месяца тренировался, чтобы укрепить связь между собой и архангелом. Пока что это было самое длительное погружение за всю его жизнь.

Однако сейчас Черноснежка сама предложила ему тренироваться несколько лет. Видимо, это единственный способ стать настоящим мастером меча… и сразиться с Такуму на равных.

— Да, я готов, — сказал Харуюки, подтянув живот и крепко сжав рукоять Ясного Клинка. — Ради битвы с Таку я готов тренироваться сколько угодно лет. Не потому, что уверен в своей победе в битве без правил… Просто я очень хочу сразиться с Таку именно этим клинком. Мне кажется, такая битва поможет и мне, и ему шагнуть на следующую ступень.

— Хорошо, я тебя поняла, — ответила Чёрная Королева, глядя на него фиолетовыми линзами. — Прости, что так много придиралась к твоим словам. Но теперь, когда ты решился, я сделаю всё, чтобы тебе помочь. В конце концов, я ведь и сама сносно владею клинком, так что для меня будет делом чести сделать из тебя…

Поток обнадёживающих слов вдруг прервался, и Харуюки моргнул, не понимая, что случилось.

Однако уже через миг он вспомнил: Черноснежка не сможет присоединиться к его тренировкам на неограниченном нейтральном поле.

Дело в том, что если она попытается войти на него, аватар Блэк Лотос в одно мгновение сгорит в невыносимом пламени Бога Солнца Инти. Возможно, сначала придётся подождать, пока завершится прерванный отсчёт времени до воскрешения, но суть от этого не меняется. Пока они не придумают, как вызволить Черноснежку из ловушки Блэк Вайса, из-за которой она оказалась в бесконечном истреблении, она не сможет войти на неограниченное поле.

— Семпай… — проникновенно заговорил Харуюки, наклоняясь вперёд. — Я обязательно вытащу тебя из огненного плена Инти. Сегодня вечером на совещании мы обсудим, как тебя спасти. Обещаю… я обязательно…

— Да, я знаю, — Черноснежка улыбнулась, выходя из оцепенения. — И я верю в тебя… и в Нега Небьюлас. Мы наконец-то вывели Белый Легион на чистую воду, и нам нельзя останавливаться. Я должна поскорее свалить из огненного шара и объявить войну Космос!

— Да! — Харуюки решительно кивнул, поднял голову и быстро проверил оставшееся время. Таймер отсчитывал последние пять минут.

— А… Дуэль уже заканчивается. Я предложу ничью…

— Что за неуместная мягкость? — с неподдельным разочарованием в голосе спросила Черноснежка, вставая с обрубленной колонны. — Пяти минут нам вполне хватит. Закончим этот бой как положено, Харуюки.

— Ой?! А, да!..

После пары жалобных возгласов Харуюки тоже поднялся. Он уже собирался вновь расчехлить Ясный Клинок, но вдруг вспомнил, что ему надо сделать ещё кое-что.

— А, п-подожди немного.

— Что такое? Испугался?

— Нет-нет, что ты… То есть, да, но давай ещё чуть-чуть повременим с дуэлью.

— Хм? Как скажешь, но у нас осталось всего четыре с половиной минуты.

— Ничего, нам и полминуты хватит, — уверенно заявил Харуюки и протянул обе ладони. — Семпай, возьми меня за руки.

— Ладно… — немного смутившись, Черноснежка подняла руки-клинки и зажгла их концы слабым Оверреем.

Острия клинков звякнули и разъехались, превращаясь в удивительно тонкие пальцы.

Взяв аватара за руки, Харуюки мысленно попросил:

«Метатрон, прости, что отрываю от отдыха, но не отправишь ли нас на высший уровень?»

Ответ пришёл быстро, но это был не голос, а приятный звон. Он нарастал и резонировал, обволакивая аватаров, перерастая в приятное тепло, а затем в поток света, кружащий в кольце из рук аватаров.

«Семпай, ощути этот поток», — мысленно обратился он к Черноснежке.

«Хорошо», — раздался в ответ немного неуверенный голос. — «Вот так?»

«Да, а теперь сосредоточься… Пора!»

Воскликнув, Харуюки синхронизировал свой разум с ускоряющимся потоком света. Фоновый шум «Святой земли» стих, мир перед глазами залила белизна…

И их разум вознёсся ещё выше под звук повторного ускорения.

Глава 3

— Слуга, ты уверен, что сюда стоило приводить Лотос?

Именно такими словами архангел Метатрон встретила Харуюки и Черноснежку, когда они оказались на высшем уровне.

— А?.. В смысле? — переспросил Харуюки, не понимая, что в этом плохого.

Судя по прекрасному лицу архангела, которая как всегда стояла с закрытыми глазами, недогадливость Харуюки слегка разочаровала её.

— Разве ты забыл, о чём говорил, когда приходил сюда с Рейкер? Ты сказал, что Лотос наверняка захочет добраться сюда сама, без моей помощи.

— А… да, точно…

— Впрочем, это всё равно невозможно. Я уже говорила и готова повторить: за всю историю BB2039 ещё ни одному воину не удалось добраться до высшего уровня без помощи существ.

Харуюки слушал слова Метатрон, боязливо поглядывая на Черноснежку.

Королева стояла спиной к Харуюки на небольшом расстоянии от них и неотрывно смотрела на звёздное море под своими ногами.

Огоньки далеко внизу на самом деле были метками социальных камер реального мира — правда, Метатрон называла их «узлами» — а все вместе они складывались в подробную карту Токио. Аватары Харуюки и Черноснежки тоже состояли из крошечных нематериальных огоньков — именно поэтому на этом поле не работали никакие атаки.

Харуюки ускорил Черноснежку и подключил к этому миру, ничего заранее не объяснив. Что она сейчас чувствует, о чём думает? Харуюки долго ждал, затаив дыхание, пока не услышал тихий шёпот:

— Значит, вот он какой, высший уровень… истинный облик Ускоренного Мира.

В её словах было гораздо меньше волнения, чем ожидал Харуюки, так что он решил воспользоваться моментом и извиниться:

— А-а, семпай, прости меня… я притащил тебя сюда, ничего не объяснив.

— Тебе не за что извиняться, — Черноснежка медленно развернулась и развела руками. — После ваших с Рейкер рассказов мне тоже захотелось побывать здесь. Правда, я не думала, что это случится именно сегодня.

— Тогда почему ты не попросила слугу раньше? Ты могла прийти в любое время, — спросила, недоумевая, Метатрон.

— Ну, как сказать… — Черноснежка опустила руки и пожала плечами. — Возможно, я просто немного испугалась. Я живу ради того, чтобы получить десятый уровень, захватить запечатанный в Имперском Замке последний Артефакт и узнать правду об этом мире, но… не знала, что подумаю, когда увижу Ускоренный Мир с высоты…

— И как?.. Что ты подумала?.. — робко спросил Харуюки, и Черноснежка ответила лаконично:

— Он огромный.

— И… и это всё?

— Что, тебя не устроил мой ответ?

— Нет-нет, дело не в этом, просто…

— Вообще, я тоже удивилась своей реакции. Я ожидала, что либо буду потрясена и сбита с толку размерами Ускоренного Мира, либо разочаруюсь в нём, сказав: «И это всё?», но сейчас у меня нет никаких других мыслей, кроме: «Он огромный». Интересно, почему так?.. — пробормотала Черноснежка.

Затем к ней обратилась Метатрон:

— Лотос. Я думаю, дело в том, что сам по себе мир, то есть сосуд, тебя не интересует.

— Хм? По-моему, ты ошибаешься.

— Просто я и сама так думаю. Этот мир огромный и глубокий, но… это всего лишь сосуд — шкатулка, созданная кем-то с определённой целью. Как и мы, существа… Поэтому я хочу знать, в чём смысл нашей жизни и жизни этого мира.

Когда архангел высказалась, Чёрная Королева пару секунд молча смотрела ей в лицо. Наконец, её аватар коротко кивнул.

— Да, ты права. Я тоже хочу узнать, для чего был создан Брейн Бёрст, ради чего сражаются бёрст линкеры… и что лежит в основе этого мира. Я всегда считала, что должно быть что-то ещё, что дуэльные аватары и человеческие тела — лишь оболочки, вне которых должно быть что-то, чего никто ещё не видел…

Черноснежка не столько говорила, сколько посылала свои мысли прямо в голову Харуюки.

Он вытаращил глаза, ведь слова показались ему знакомыми. Именно об этом Черноснежка говорила по кабельному соединению за дальним столиком в одном кафе в Коэндзи вскоре после передачи программы.

Черноснежка не изменилась. За девять месяцев, прошедших с того разговора, произошло множество важнейших событий и перемен, но затаённое в глубине души желание Черноснежки осталось тем же самым.

В тот раз Харуюки ответил ей, что считает дураками всех, кто лишь бездумно бродит по миру игры и не стремится пройти её до конца. Он предположил, что раз у аватаров есть предельный уровень, то к нему нужно стремиться, ведь Брейн Бёрст наверняка ради этого и создан.

Харуюки положил правую руку на грудь своего бесплотного аватара и обратился сам к себе:

«Мои чувства тоже не изменились. Я по-прежнему хочу пройти игру вместе с Черноснежкой и увидеть то, о чём она говорит. Поэтому…»

— Мы пройдём этот путь вместе, семпай, — сказал он вслух, подошёл к своей Королеве и коснулся её правой руки.

Конечно, он не ощутил прикосновения, но пальцы почувствовали слабое тепло.

— Мы дойдём до самого края… то есть, сердца мира. Ты, я, Метатрон и весь наш Легион.

— Да, ты прав…

Черноснежка улыбнулась — правда, Харуюки мог судить о выражении её лица только по глазам-линзам Блэк Лотос — и заговорила чуть громче, меняя тему:

— Ну что же. Я не думаю, что ты притащил меня сюда лишь затем, чтобы я полюбовалась на мир. Чего же ты хотел?

— А… ах да. Э-э… — Харуюки отступил на шаг и повернулся к архангелу. — Как тебе Аэрохижина, Метатрон? — спросил он, решив начать издалека.

Метатрон слегка насупила тонкие брови, но ответила спокойным голосом:

— Она меня более-менее устраивает. Конечно, её глупо сравнивать с моей крепостью, но мне и правда лучше побыть в этом доме, пока мои раны не зажили. Не хочу столкнуться с безрассудными воинами, которым может взбрести в голову напасть на меня.

— П-понятно… И как твои раны? Ты уже восстановилась после битвы с Белым Легионом?

— Мне кажется, этот вопрос стоило задать в самую первую очередь, слуга.

Метатрон вытянула руку и легонько щёлкнула Харуюки по шлему — почему-то он даже на высшем уровне продолжал ощущать прикосновения архангела, когда той приходило в голову его немножко проучить.

— Во время битвы с Бронёй Бедствия 2 я растеряла всю составляющую меня информацию, за исключением ядра. Восстановить её крайне нелегко, но благодаря Аэрохижине Рейкер я могу отключить все чувства, кроме связи с тобой, и всецело сосредоточиться на восстановлении. В настоящее время реконструкция завершена на 78,3 процента. Это значит, что я восстановлюсь спустя примерно десять лет сна по времени этого мира.

— Десять лет?! — ошарашенно воскликнул Харуюки, и Метатрон устало вздохнула.

— Для меня это сущая мелочь. В конце концов, в пересчёте на время низшего уровня это меньше трёх дней, не так ли?

— Ну-у, это, конечно, так…

Хотя Харуюки и согласился с Метатрон, новость его не обрадовала. Если до конца лечения на них нападёт очередной невообразимо сильный враг уровня Брони 2, Метатрон вновь придётся преждевременно израсходовать силы.

Из-за этого Харуюки чуть было не передумал обращаться к Метатрон с просьбой, но, как ни крути, нынешнее дело не терпело никаких отлагательств. Поэтому Харуюки собрал в кулак всю решимость и перешёл к сути:

— Метатрон, я обратился к тебе потому, что хочу ещё раз поговорить с Аматерасу. Если точнее, с её подругой Роуз Миледи, но Аматерасу — мой единственный способ связи с ней…

От этих слов вздрогнула даже Черноснежка, не говоря уже о Метатрон.

— Теперь понятно… Слуга, твоя просьба имеет какое-то отношение к инциденту на среднем уровне?

— К-какому инциденту?..

— Его не назвать масштабным, но такого за всю историю Ускоренного Мира ещё не было. Бог Солнца Инти, который всегда бесцельно катался по среднему уровню, вдруг остановился возле зоны 00… то есть, Имперского Замка. Я заметила это только сейчас, сразу после того как откликнулась на твою просьбу и перенесла вас на высший уровень. На моей памяти это перекати-поле никогда не подкатывалось так близко к Замку.

— Перекати-поле?.. Метатрон, ты недолюбливаешь Инти?

— Я не питаю особой любви или ненависти к существу, которое только и делает, что бесцельно катается, но оно мне неприятно. По уровню приоритета оно может сравниться со Святыми и Богами, однако не отвечает на попытки связаться с ним. Пожалуй, его можно назвать самым непонятным существом всего Ускоренного Мира. Около двух тысяч лет назад я окончательно решила, что о нём не стоит даже думать, но теперь он вновь попал в моё поле зрения, и это неприятно.

Метатрон и правда говорила с неподдельным раздражением в голосе. Харуюки переглянулся с Черноснежкой и робко продолжил:

— Мы… знаем, почему Инти остановился возле Имперского Замка.

— О?

Вечно сомкнутые веки приоткрылись, и архангел взглянула на Харуюки глазами божественно-золотистого цвета.

— И в чём причина?

— В общем… Прости, что заставляю вспоминать, но Инти находится в плену Сияния — того самого Артефакта, с помощью которого твою первую форму вытащили из Контрастного Собора и посадили на Мидтаун Тауэр.

Выражение лица Метатрон вмиг стало таким же холодным, как фирменная улыбка Черноснежки.

— То есть, это опять дело рук Осциллатори Юниверса? — спросила архангел, не скрывая отвращения. — Но для чего им это? Зачем им понадобилось привязывать Инти к одной точке?

— Для того, чтобы…

Харуюки уже собирался объяснить, что случилось во время Конференции Семи Королей, но замешкался.

Метатрон отключила все органы чувств сразу после переезда в Аэрохижину — только поэтому она до сих пор не знала, что пять Королей, включая Черноснежку, оказались в бесконечном истреблении внутри Инти. Но, узнав правду, она наверняка прервёт свой сон, чтобы помочь Легиону. Конечно, Метатрон — сильная и надёжная союзница, и Харуюки был совершенно уверен, что без её помощи спасти Черноснежку не получится, однако он не хотел, чтобы Метатрон покидала Аэрохижину до полного выздоровления. Во вчерашней битве она уже использовала сильнейший Трисагион, лишний раз расходуя так до конца и не восстановившиеся силы.

— Говори, слуга, — хладнокровно приказала архангел, словно разглядев причину колебаний Харуюки, а затем продолжила чуть мягче: — Сейчас я тоже легионер Нега Небьюласа. К тому же, если ты откажешься, я просто насильно просмотрю твою память.

Разумеется, после таких слов он уже не мог отказаться.

Харуюки сжал кулаки, тоже сделанные из тусклого света, и кивнул.

— Хорошо. Но учти, я не хочу, чтобы ты пыталась хоть что-то сделать одна.

Рассказ о Конференции Семи Королей занял у Харуюки около пяти минут по времени высшего уровня. Когда он закончил, Метатрон сказала лишь одно слово: «Понятно», — и опустила взгляд полуоткрытых глаз. Она молча посмотрела на блестящий под ногами Токио и зияющий чёрной дырой Имперский Замок, затем подняла взгляд на Черноснежку.

— Мне очень жаль, Лотос, но в одиночку я не смогу даже сдвинуть Инти с места, тем более уничтожить. Инти — сгусток высокотемпературного пламени. Он расплавит любую материю, не дав ей достигнуть ядра, и впитает любую энергетическую атаку.

Обычно Метатрон — само воплощение эгоизма, но сейчас она говорила тихим и виноватым голосом. Харуюки обомлел от удивления, зато Черноснежка невозмутимо кивнула и ответила:

— Да… Я сама никогда не приближалась к нему, но знаю, что за прошедшие годы множество бёрст линкеров пыталось победить Инти всеми мыслимыми способами. В конце концов, все пришли к выводу, что его можно лишь затушить с помощью огромного количества воды или льда, но почему-то никому ещё не удавалось найти его, пока активны уровни вроде Океана или Бури…

— Вероятно, у Инти тоже есть крепость, вроде моего Контрастного Собора или Аманоивато Аматэрасу.

Харуюки изо всех сил попытался представить, как может выглядеть крепость огненного шара двадцатиметрового диаметра, но полёту воображения помешал голос Метатрон:

— Похоже, нам… не обойтись без Аматерасу.

— Что?.. Но ведь я даже не сказал, почему мы хотим поговорить с Миледи…

— Тебе всё равно придётся объяснять это ещё и Аматерасу, так что не будем терять время попусту, — заявила Метатрон, будто подражая нетерпеливости Пард, и снова закрыла глаза.

Уже через полсекунды возле Метатрон вдруг зажглась точка, мигом превратившаяся в круглое украшение для волос. В воздухе повисло целое облако светящихся точек, которые быстро сложились в очертания похожего на жрицу аватара женского пола.

Воплощение — разумеется, получившееся бесплотным в силу ограничений высшего уровня — Святой Аматерасу по очереди посмотрело на Харуюки и Черноснежку закрытыми, как и у архангела глазами, затем ловко раскрыло веер в правой руке, прикрыло им рот и заговорила глубоким томным голосом:

— Сильвер Кроу, вдругорядь говорю тебе, что моя персона изволит посещать высший уровень лишь единожды за век… И года не минуло, как мы виделись с тобой.

— Да, конечно, п-прости, что позвал!

Харуюки мигом вытянул руки по швам и низко поклонился. Столетие на неограниченном поле — это всего лишь тридцать шесть дней и двадцать часов в реальном мире, но Харуюки не мог ждать даже столько.

— В общем, Аматерасу, у нас очень срочное дело…

Однако существо, делящее с Инти титул бога солнца, резко закрыло веер, указало им на Харуюки и перебило:

— И кстати, Кроу, ужель ты не сдержишь уговора? Ты обещал посетить Аманоивато, храм мой, и оставить там подношение.

— Х-хорошо… когда-нибудь обязательно… — ответил Харуюки, но вспомнил, что и в прошлый раз произнёс точно такие же слова, и мигом добавил: — Только, э-э… какое именно подношение тебя устроит?

— Занятный вопрос… Негодяйка Метатрон без конца хвастается тем, что вкушала некий «торт». Моя персона желает отведать такой же.

— Э-э… торт?

Харуюки недоумённо посмотрел на Метатрон, пытаясь понять, где и когда архангел успела попробовать торт. Наконец, он вспомнил — когда Фуко пригласила их в Аэрохижину, она помимо всего прочего угощала их тортом с непонятными орехами. Безусловно, десерт был очень вкусным, но Харуюки понятия не имел, где в Ускоренном Мире его можно раздобыть.

— Метатрон, ты хвасталась перед Аматерасу тем, что пробовала ореховый торт? — на всякий случай спросил он.

Архангел фыркнула и отвернулась.

— Я не хвасталась, — ответила она слегка нервным голосом. — Я просто сообщила ей, что ухожу в закрытый режим лет на десять, и по ходу дела поделилась свежей информацией.

— Как смеешь ты глаголить, что «поделилась», коль отказалась воспроизводить информацию о вкусовых характеристиках торта?

— Потому что получить копию вкуса и съесть торт — это не одно и то же! Если хочешь по-настоящему попробовать тот торт, выходи в истинной форме из Аманоивато и приходи в моё временное… в смысле, новое жилище.

— Что за нелепица! Дабы мне явиться в истинной форме, перво-наперво надобно первую…

Харуюки был бы не прочь ещё послушать спор двух сильнейших существ, но разговор грозил затянуться, поэтому пришлось вмешаться.

— А-а, прошу прощения! — Харуюки изо всех сил постарался привлечь к себе внимание. — Я рано или поздно получу от Рейкер такой же торт и обязательно отнесу в Аманоивато, так что можно я расскажу, в чём дело?..

Богиня солнца смерила Харуюки взглядом закрытых глаз.

— Не рано или поздно, а немедля после восстановления Метатрон. Итак, что у тебя за дело к моей персоне?

«Ну наконец-то к делу…» — мысленно пробормотал Харуюки, выпрямляя спину.

Чтобы обосновать просьбу о встрече с Роуз Миледи, ему придётся подробно рассказать Аматерасу и Метатрон о крайне запутанной ситуации, в которую угодила Орхид Оракул… вернее, Вакамия Мегуми. Поскольку Харуюки так и не научился давать внятные объяснения, он очень хотел переложить эту задачу на Черноснежку. С другой стороны, это именно он пригласил сюда Аматерасу, а значит, должен объяснить всё сам.

Бросив на Черноснежку мимолётный взгляд, Харуюки начал рассказывать могущественным существам всё, что знал.

Глава 4

— Эх… Знаешь, у меня такое чувство, что я угодила в твою западню, — сказала Черноснежка после возвращения в реальный мир, вытащив штекер XSB-кабеля и протянув его Харуюки.

— Ну что ты, не было никакой западни… — тот замотал головой, убрал кабель обратно в карман и подвинул тарелку с сэндвичем поближе к Черноснежке. — Но раз ты выиграла в дуэли, то и сэндвич твой!

— Хорошо, я с удовольствием его съем.

Черноснежка подняла с тарелки багетный сэндвич с помидорами, моцареллой и рукколой и с хрустом откусила кусочек. В холодильнике по-прежнему томился лимонник, но Харуюки уже наелся и чувствовал, что до завтра десерт можно не доставать.

Завтра…

Завтрашний день наступит лишь тогда, когда закончится сегодняшний. А чтобы он закончился, нужно лечь спать. Мысль казалась очевидной, но она вытащила из памяти слова, которые Черноснежка произнесла всего час назад:

«Пожалуйста… переночуй сегодня со мной».

«Конечно, да», — умудрился ответить Харуюки, но он до сих пор даже не представлял, какой срок подразумевала Черноснежка, произнеся эти слова. Переночевать — это погостить у неё часов до девяти вечера, когда большинство учащихся средней школы уже лежат в постелях? До полуночи, когда социальные камеры, увидев на улице школьника, немедленно докладывают ближайшему полицейскому? А может, всё-таки до следующего утра? Конечно, в этом случае ареста бояться не следовало, зато в полный рост вставали другие серьёзные проблемы.

Харуюки в любом случае должен был написать матери и предупредить её, однако содержание письма во многом зависело от предполагаемого времени возвращения домой. Если он уйдёт отсюда лишь глубокой ночью или даже утром, придётся заручиться помощью Такуму.

Пока Харуюки спешно обдумывал варианты, Черноснежка доела небольшой сэндвич, допила оставшийся суп и медленно выдохнула.

— Ох, я объелась. Давненько у меня не было настолько напряжённой столовой битвы…

— П-прости, я слишком много всего накупил… — Харуюки тут же виновато склонил голову, но услышал насмешливый голос Черноснежки:

— Не извиняйся. В конце концов, ты был прав.

— Э-э… в чём именно прав?

— Ты сказал, что еда поможет мне взбодриться.

— А… да…

— У меня и правда поднялось настроение. Видимо, еда всё-таки важна. К тому же я сразилась с тобой в дуэли, побывала на высшем уровне, встретилась с Метатрон и Аматерасу… жаль только, что с «Ворчуньей» не получилось…

— Это точно… — Харуюки медленно кивнул.

Во время вылазки на высший уровень он объяснил Аматерасу суть просьбы, и Святая немедленно попыталась связаться с Роуз Миледи, но та, увы, не ответила. Однако в этом не было ничего удивительного — между Аматерасу и Миледи не имелось крепкой связи, которая позволила бы достучаться до бёрст линкера даже в реальности, поэтому им оставалось уповать на то, что Миледи именно в этот момент находится на неограниченном нейтральном поле. Увы, с учётом тысячекратно ускоренного времени надежды на это с самого начала было ничтожно мало.

Впрочем, Аматерасу пообещала связаться с Миледи, как только та появится в следующий раз, и сообщить ей анонимный почтовый адрес Харуюки, которым он пользовался для общения с бёрст линкерами (под «анонимным» в данном случае понимался «не привязанный к нейролинкеру»[3]). Харуюки никогда ещё не приходилось проговаривать вслух буквы адреса, поэтому он сильно волновался, хотя по словам Святых на высшем уровне нет никакой существенной разницы между написанием и произношением.

Он понятия не имел, когда Миледи получит послание и согласится ли вообще выйти на связь. Если до завтра ответа не будет, делом Мегуми придётся заняться без неё.

— Семпай, вчера ты сказала, что хотела бы по возможности уговорить Миледи покинуть Осциллатори и присоединиться к Нега Небьюласу, — вполголоса напомнил Харуюки, и Черноснежка молча кивнула. — Вот только я не знаю, получится ли… Все белые легионеры, с которыми я пока сталкивался — Бегемот, Фейри… и даже Кавалер, который заточил вас в бесконечном истреблении — все они совсем не похожи на злодеев, в отличие от членов Общества… А, т-то есть прости, зря я так выразился!..

— Нет, ничего страшного, я прекрасно понимаю, о чём ты. И что дальше?

— Ну, как бы это сказать… Они понимают, что своими действиями приносят много страданий жителям Ускоренного Мира, но по какой-то причине считают, что вынуждены так поступать. По-моему, Миледи полагает точно так же. Когда мы разговаривали на высшем уровне, она сказала: «У битвы, которую ведёт Осциллатори, есть причина, но Нега Небьюлас никогда с ней не согласится…»

Харуюки замолчал, но Черноснежка ответила не сразу. Какое-то время она молча смотрела на опустевшую кружку в своих руках.

Наконец, она поставила её на стол. Блестящие чёрные глаза посмотрели на Харуюки и слегка прищурились, словно от боли.

— Моя сестра… и мой «родитель», Белая Королева Вайт Космос, управляла мной, подсовывая фальшивую информацию, и подтолкнула к убийству Первого Красного Короля Рэд Райдера. Я уже рассказывала, как это было…

— Да… — Харуюки неуклюже кивнул.

Рэд Райдер, первый командир Легиона Проминенс, сделал семь пистолетов с помощью навыка «Создание Ружей» и раздал их Королям в знак дружбы между Легионами. Эти семизарядные револьверы, которые он назвал Семь Дорог, были заряжены семью разноцветными пулями, но не стреляли, сколько ни жми на спуск.

Однако Белая Королева внушила Черноснежке, что пистолеты обладают устрашающей силой и, подобно атомному оружию и принципу гарантированного взаимного уничтожения, станут основой для вечного пакта о взаимном ненападении, который Красный Король навяжет Великим Легионам. Это случилось три года назад, когда Черноснежка училась в шестом классе начальной школы.

В то время Черноснежка настаивала на том, что бёрст линкеры должны сражаться друг с другом и стремиться к десятому уровню, однако видела в других Королях приятных соперников и товарищей. Тем не менее, когда Белая Королева на её глазах разнесла целое здание одним выстрелом из дарёного револьвера, продемонстрированная мощь этого оружия не оставила Черноснежке выбора. Она не могла смириться с тем, что сила Семи Дорог навсегда закроет перед ней дорогу к десятому уровню, поэтому на следующей Конференции Семи Королей убила Рэд Райдера внезапной атакой, и правило внезапной смерти обнулило его очки.

— Я всегда пыталась понять, для чего Космос понадобилось устранять Райдера, и зачем было сваливать грязную работу именно на меня. Конечно, сейчас я знаю, что затем Космос воскресила Райдера и использовала его, чтобы создать ISS комплекты, но… в последнее время мне не даёт покоя один вопрос… — тихо продолжила Черноснежка.

Харуюки смотрел на неё, затаив дыхание и сжав лежащие на коленях ладони в кулаки. Прямо сейчас Черноснежка казалась ему такой хрупкой, что он боялся даже моргать, чтобы случайно не разбить её.

— Что, если Космос до сих пор управляет мной? Что, если убийство Райдера было не конечной целью, а лишь промежуточной точкой её плана?.. Вдруг она предвидела даже то, что я объявлю войну ей и Осциллатори?..

Тут Харуюки не сдержался и изо всех замотал головой.

— Нет-нет… Это невозможно! Во время вчерашней битвы Осциллатори… вернее, Блэк Вайс однозначно пытался обнулить наши очки, а сегодня чуть собой не пожертвовал, чтобы запереть тебя и других Королей в бесконечном истреблении. Белая Королева наверняка в отчаянии — ни уничтожение тела ISS комплекта, ни раскрытие Общества Исследования Ускорения, ни — самое важное — возрождение Нега Небьюласа с тобой во главе не входило в её планы!

Харуюки настолько нагнулся вперёд по ходу увещеваний, что чуть не грохнулся со стула, но успел ухватиться за стол. При виде этой сцены Черноснежка невольно усмехнулась.

— Пожалуй, ты прав… Как командир Легиона я не должна унывать, пока мои подчинённые самоотверженно сражаются. Я никогда ещё не попадала в бесконечное истребление, и, как вы с Фуко уже заметили, это не на шутку потрясло меня, хотя Утай и Акира мужественно терпели такое целых два года. Правда, Граф умудрился вырваться самостоятельно.

— Ну… ну что ты, семпай! Граф ведь так и не смог улизнуть от Генбу. Он сбежал внутрь замка и до сих пор там заперт…

— Хе-хе. Да, я помню. На сегодняшнем собрании Легиона мы будем обсуждать план спасения, но я уже не тороплюсь. Всё равно я по-прежнему могу сражаться за территорию и участвовать в обычных дуэлях, а совместное нападение на Осциллатори легко подождёт, пока мы не освободимся.

— Да… — согласился Харуюки и кивнул, хотя на самом деле ему хотелось сказать: «Я мигом спасу тебя».

Он уже успел на своей шкуре ощутить чудовищную мощь Бога Солнца Инти. Даже металлический Сильвер Кроу испарится за долю секунды, если бросится в такое пламя без защиты. Что и говорить, если даже Аматерасу в ответ на вопрос Харуюки о том, как же победить Инти, скривилась и ответила: «Прости, моя персона не желает связываться с сим огненным шаром». Ключ к спасению Черноснежки крылся не в бездумной самоубийственной атаке, а в тщательно проработанной стратегии, которую должен составить весь Легион.

— Вернёмся к теме, — закончив со вступлением, Черноснежка снова заговорила хладнокровно. — Я согласна с твоими словами — мне тоже кажется, что в действиях легионеров Осциллатори, особенно Гномов, сквозят готовность и решимость. Если Миледи разделяет эти чувства, она и правда откажется так просто уходить из Легиона… тем более, что Космос не постесняется казнить Ударом Возмездия любого легионера, который переметнётся на сторону врага. И всё же я бы не сказала, что надежды нет.

— Н-на что тут может быть надежда?..

— На то, что чувства Миледи к Орхид Оракул и Шафран Блоссом окажутся сильнее этой решимости…

Слова Черноснежки потревожили память Харуюки. В ушах снова раздался голос Миледи, и Харуюки пересказал её слова Черноснежке:

— «Я сделаю то, что должна, ради Орхид Оракул и Шафран Блоссом»… Это были последние слова Миледи, прежде чем она исчезла с высшего уровня. Она… имела в виду, что предаст Белую Королеву?

— Я не знаю, — пробормотала Черноснежка, поднимая кружку. Запоздало заметив, что супа уже не осталось, она поставила её обратно на стол. — Я сделаю чай. Хочешь со льдом? — спросила Черноснежка, вставая из-за стола.

— Конечно, — торопливо ответил Харуюки. — Я тогда уберу со стола.

— Кстати, да… Уберём вместе.

Они вместе поставили пустые тарелки в посудомойку на кухне, вместе бросили пластиковые контейнеры в измельчитель отходов и вместе терпеливо смотрели на включённый чайник. «Может, сейчас самое время уточнить, до скольки предполагается ночёвка?» — подумал Харуюки, но чайник оказался слишком современным и мощным. Он мигом вскипятил поллитра воды, лишив Харуюки драгоценной возможности.

Черноснежка щедро насыпала листья чёрного чая в заварочный чайник и отнесла к столу вместе с парой стаканов, доверху заполненных льдом. Как только чай заварился, она быстро разлила рубиновую жидкость по стаканам. Послышался лёгкий треск льда.

Вообще, Харуюки не очень любил чёрный чай без ничего, но этот был настолько ароматным, что он не удержался и попробовал, не став ничего добавлять. Несмотря на лёгкую горечь, напиток приятно освежал и даже без сахара казался чуть сладковатым. Послевкусие отдало в нос приятным мускатным ароматом.

— Очень вкусно, — пробормотал Харуюки, хотя такую оценку можно было бы счесть недостаточно красноречивой.

Черноснежка радостно улыбнулась.

— Это подарок Мегуми, дарджилинг второго сбора. Так называют чай, который собирается с мая по июнь.

— О-о… Но подожди, листья чёрного чая ведь сначала ферментируют. А сейчас всего лишь июль. Неужели в Японии можно купить настолько свежий чай?

— Ты молодец, внимательный. Это из первой в этом году поставки второго сбора в чайный магазин, куда ходит Мегуми. Она подарила мне его во время последнего собрания школьного совета в прошлом триместре…

На лице Черноснежки вновь появилась печальная улыбка. Она отпила чаю, наслаждаясь его вкусом с закрытыми глазами, и продолжила:

— Я в ответ подарила ей чайную ложку, которую купила в одной сувенирной лавке в Коэндзи. В тот день мы после уроков зашли в кафе и проболтали до самого вечера. Мне казалось, так будет всегда, но… на самом деле я ничего не знала о ней, и даже не пыталась узнать…

— Даже если так, никто не мешает получше узнать её сейчас, — вставил Харуюки на редкость живым для себя голосом — не иначе, помог чай со льдом. — Даже я пока многого не знаю о тебе, да и ты обо мне тоже. Наверное, можно провести вместе десятки лет и всё равно чего-то не знать друг о друге… Но как раз поэтому с людьми так интересно и весело общаться.

Черноснежка пару раз моргнула и расплылась в улыбке.

— Ну надо же, никогда бы не подумала, что услышу от тебя такое. Не ты ли, когда мы ещё только познакомились, говорил, что больше тебе от жизни ничего не надо?

— Ой… п-прости… — Харуюки ёрзнул на стуле, вспомнив, что и правда говорил нечто подобное.

— Хе-хе-хе, тут не за что извиняться, ты ведь прав. Мне всего лишь нужно получше узнать Мегуми… но для этого её сначала нужно спасти.

— Да! — Харуюки бодро кивнул. Лёд в стакане звякнул, словно поддакивая.

Они допили чай, как раз когда часы показали восемь. Совещание Легиона было назначено на половину девятого, и за оставшееся время Харуюки требовалось связаться с матерью. Но как же всё-таки понять, что именно Черноснежка имела в виду под ночёвкой?

Может, сказать: «Мне пора домой»? Но Черноснежка никогда не признаётся, что в глубине души ей грустно или одиноко. Он должен быть рядом, когда ей тяжелее всего, иначе зачем было вообще приходить сюда?

Пока Харуюки ломал себе голову, сидя на стуле, Черноснежка вдруг вспомнила:

— Кстати, Харуюки, ты уже написал своей матери?

— Ой!

— Никаких «ой». Ты учишься в средней школе, поэтому обязан держать мать в курсе.

— Д-да-да-да, я всё прекрасно понимаю…

«Только не знаю, что именно писать!»

Он не мог спросить прямо, поэтому ему осталось лишь неуклюжим движением пальцев щёлкнуть по иконке мессенджера на виртуальном рабочем столе. Харуюки изо всех сил напряг мозги, вглядываясь в пустое окошко, и в конце концов сумел сочинить и отправить короткое сообщение: «Делаю домашку на каникулы дома у друга, вернусь поздно или даже завтра». Спустя несколько секунд мать написала «Только никому там не помешай». Харуюки медленно выдохнул и закрыл приложение.

— Что она сказала? — тут же спросила Черноснежка.

— Чтобы никому не мешал… — честно ответил Харуюки.

— Ясно, — Черноснежка кивнула и почему-то тоже вздохнула с облегчением.

— Только я сказал ей, что буду делать домашку… — робко добавил Харуюки.

— Ха-ха, понятно. Ну, раз так, не будем её обманывать. После совещания как следует посмотрим на твою домашку.

— С-спасибо, — ответил Харуюки, хотя про себя закричал: «Да там на "как следует" уйдёт несколько часов!»

Они убрали со стола пустые стаканы и перебрались в ту часть дома, которая играла роль гостиной. Из мебели здесь было только круглое кресло-мешок и полки-этажерки вдоль стены, поэтому взгляд невольно останавливался на 90-сантиметровом аквариуме в юго-восточном углу. Харуюки подбежал к нему и заглянул внутрь.

Экосистему аквариума составляли примерно два десятка мелких тропических рыбок, но они терялись на фоне многочисленных, со вкусом подобранных растений, самым заметным из которых был тянувшийся от дна до самой поверхности лотос с большими круглыми листьями. В прошлый раз у лотоса не было ничего, кроме стебля и листьев, но сейчас Харуюки разглядел между ними овальные бутоны.

— А… Он скоро зацветёт! — воскликнул Харуюки.

Встав рядом с ним, Черноснежка тоже заглянула в аквариум.

— Да, наконец-то. Я надеялась, это случится пораньше, но пришлось набраться терпения.

— Вот бы увидеть его в цвету.

— Ага, ведь это твой лотос, — прошептала Черноснежка, погладив Харуюки по спине.

Это был тот самый… вернее, потомок одного из тех лотосов, которые Харуюки прошлой осенью подарил Черноснежке, когда её перевели из реанимации (куда она попала, получив серьёзные травмы из-за наезда автомобиля) в обычную палату. Тогда он ещё не знал, что у этого вида, называемого «лотос Линдсей Вудс», на листьях встречаются луковицы, которые можно проращивать. Повторяя этот процесс, можно при должном везении получить растение, которое дотянется до поверхности воды и зацветёт. Черноснежка тщательно корпела над единственной найденной луковицей и сумела вырастить этот цветок. Уже скоро бутон раскроется и зацветёт цветом Оверрея Чёрной Королевы Блэк Лотос.

— Скажи мне, как распустится, я обязательно приду посмотреть.

— Скажу, обещаю, — ответила Черноснежка и заметила: — Ну что ж, время почти настало.

Харуюки скосил взгляд вниз и вправо. Индикатор показывал 20:28.

Черноснежка подтолкнула его в спину, усадила на кресло-мешок и села рядом. Качественный наполнитель обволок тело Харуюки, словно густая жидкость.

— Ох, всё-таки в этом кресле так приятно сидеть, — сказал он, хотя на самом деле все его внимание было сосредоточено на правой руке, к которой прижималась Черноснежка.

Харуюки хотел отодвинуться, но кресло всё равно бы ему не позволило.

Черноснежка же, ничуть не смущаясь, прильнула к Харуюки и насмешливо сказала:

— Это коварное кресло доводит до полнейшего расслабления любого, кто в него сядет. Будь осторожнее, а то в два счёта уснёшь. Не вздумай зевать во время собрания.

— Х-хорошо. А… кстати, кто будет ведущим этого собрания?

— Фуко. Поэтому советую морально приготовиться.

— Э-э… к чему?

— Сейчас увидишь. Ну, пошли…

Черноснежка глубоко вдохнула, и Харуюки ощутил даже, как поднялась её грудь. Он снова начал нервничать, но заставил и себя набрать побольше воздуха, чтобы одновременно с Черноснежкой скомандовать:

— Дайрект линк!

Первой пропала мягкость кресла, за ней твёрдость пола. Наконец, мир накрыло тьмой, и Харуюки провалился в бездну, продолжая правой рукой чувствовать тепло Черноснежки.

Глава 5

Харуюки впервые за долгое время очутился в теле розового аватара-поросёнка. Как только его короткие копытца коснулись твёрдой поверхности, он испустил вздох облегчения. Харуюки морально готовился к тому, что в виртуальном мире, созданном девушкой, известной как «МБР» и «Стратосферная комета», может вообще не оказаться земли, но к счастью, Фуко не стала заходить так далеко.

Он поднял голову, осмотрелся и …

— А-а-а! — завопил Харуюки и упал на пятую точку.

Со всех сторон раздался хохот.

— Во-от! Я же говорила, он тоже не устоит! Проспорила, Белл! — воскликнула рыжеволосая девочка, одетая в наряд, приличествующий сказочному принцу.

Ещё позавчера она была вторым командиром Красного Легиона Проминенс, но теперь стала временным старшим офицером Третьего Нега Небьюласа. Её звали Красная Королева Скарлет Рейн или Кодзуки Юнико.

Рядом с ней стояла девушка в белом платье с кошачьими ушами и кошачьими рукавицами на упёртых в бока руках. Это была Лайм Белл или Курасима Тиюри — подруга детства Харуюки и «ребёнок» Такуму.

— Ну вот! Ты же постоянно летаешь в небесах, мог бы и не падать при виде такой высоты!

Удостоившись абсурдного упрёка, Харуюки прыжком вскочил на ноги — то есть, на копытца — и возразил:

— Ничего себе! «При виде такой высоты» любой бы испугался! Ладно бы мы были на вершине башни или на летающем острове, но ведь это же зверюга какая-то! — выпалил Харуюки, торопливо озираясь по сторонам.

Впрочем, картина была везде одинаковой — бескрайнее синее небо и белые облака. Серая поверхность под ногами переходила в плавные округлые склоны слева и справа, впереди виднелся небольшой холм, а сзади покачивался огромный, похожий на бумеранг плавник. В длину существо насчитывало метров сорок, и в ширину не менее семи.

Харуюки обратился к аватару в голубом платье, который стоял на холме… вернее, голове обтекаемого создания:

— Учитель, это что, небесный кит?

— Именно, Ворон-сан, — с улыбкой ответила Скай Рейкер, она же Курасаки Фуко, пока её длинные светлые волосы развевались на ветру. — Её зовут Таласса[4], она любит кушать перистые и кучевые облака[5]. Ненавидит гром, так что внутри грозовых туч ведёт себя нервно, будьте осторожны.

— Ладно…

Конечно, Харуюки не мог не вспомнить, что они сейчас не в Ускоренном Мире, а в виртуальном пространстве внутри глобальной сети, и все грозовые облака здесь покорны воле Фуко, но благоразумно решил не задавать лишних вопросов и покорно закивал.

Ещё раз осмотревшись, он увидел, что на спине летающего кита собралось уже больше десяти аватаров. Несмотря на разнообразие форм и цветов, Харуюки мигом узнал Ардор Мейден (Синомию Утай) по одежде храмовой жрицы, Акву Карент (Хими Акиру) по облику речной выдры, Циан Пайла (Маюдзуми Такуму) по аватару в виде старомодного робота и Блад Леопард (Какей Михаю) по мотоциклетному костюму и голове как у леопарда.

Не стоило большого труда узнать и троицу Пети Паке — Шоколад Папетту (Наго Сихоко), Минт Миттен (Мито Сатоми) и Плам Флиппер (Юруки Юмэ) — потому что от обычной внешности реального мира их отличали только одинаковые платья с фартуками. А длинноволосая девушка в бледно-фиолетовом костюме медсестры и с большими ножницами на поясе наверняка была Мажентой Сизза (Одагири Руй).

На этом старые легионеры Нега Небьюласа закончились, и Харуюки перевёл взгляд на троицу незнакомых аватаров, которая стояла ближе к хвосту.

Два из них несколько напоминали Пард: парень с головой лося и огромными рогами в строгом тёмно-красном костюме и девушка с головой дикобраза и длинными иголками в платье точно такого же цвета. Скорее всего, это были бывшие Триплексы Проминенса: лось — Кассис Мус, и дикобраз — Тистл Поркюпайн.

Затем Харуюки посмотрел на третьего аватара… и так и застыл с отвисшей челюстью.

— Ого… — машинально прошептал он, потому что никогда ещё не видел настолько качественно сделанный образ.

В отличие от дуэльных аватаров, которые создаются усилиями самого Брейн Бёрста, внешность аватаров для пространств полного погружения полностью зависит от самих пользователей. Они могут использовать как уже готовые модели, так и настраивать их по своему вкусу и даже создавать с нуля при наличии соответствующих навыков.

Даже Харуюки в своё время сделал себе невероятно крутого аватара в виде чёрного рыцаря, чтобы пользоваться им в школьной сети — сейчас он, конечно, считал, что здорово переборщил с дизайном — которого, однако, всего через несколько дней у него отобрали школьные хулиганы. Вместо этого его заставили выбрать аватара в виде розового поросёнка из стандартного набора школьной сети, которым Харуюки пользовался и по сей день. Поскольку вожака этих хулиганов уже давно вышвырнули из школы, Харуюки мог в любой момент вернуть себе облик чёрного рыцаря, но продолжал пользоваться розовым поросёнком. Дело было не только в том, что он привык к нему, но и в словах Черноснежки о том, что этот аватар ей по душе.

Однако даже тот старый чёрный рыцарь, в которого Харуюки вложил всю душу, в подмётки не годился аватару, который стоял сейчас перед ним.

Наверное, правильнее всего было назвать его айдолом. Алое болеро и мини-юбка были украшены россыпью сложнейших световых спецэффектов и кружевами и ленточками, проработанными в мельчайших деталях. Но даже впечатляющее одеяние меркло на фоне его владелицы, которая казалась не по-виртуальному живой. Харуюки ещё не видел аватара, в которого вложили бы столько точности, вкуса и объёма данных.

Айдол подошла к Харуюки, на каждом шаге покачивая собранными в длинные хвосты волосами.

— Давно не виделись, Сильвер Кроу, — послышался соблазнительный голосок со слегка мальчишескими интонациями.

Сопоставив его с воспоминаниями, Харуюки вытаращил глаза.

— Э… это ты, Блейз Харт?

— Ага, — аватар кивнул.

— Э-э… — Харуюки покрутил головой. — Как ты поняла, что я Кроу?

Он всего раз сражался с ней в битве за территорию, когда она ещё состояла в Проминенсе, после чего видел лишь во время переговоров об объединении. Они никогда не встречались ни в реальном мире, ни в виртуальных пространствах. Казалось бы, она никак не могла связать розового поросёнка и Сильвер Кроу…

Однако длинноволосая красавица лишь разочарованно подняла глаза к небу и пояснила:

— Ещё бы я не поняла после того, как Лайм Белл сказала, что ты «постоянно летаешь в небесах»! Тем более, Скай Рейкер назвала тебя «Ворон-сан».

— А… А-а, понятно.

— Хотя я и до того подумала, что это наверняка ты. У тебя очень милый аватар, мне нравится.

— Э-э… Спасибо…

Конечно, Блейз Харт сделала комплимент всего лишь аватару, но сердце Харуюки всё равно забилось чаще.

За спиной внезапно прозвучали негромкие шаги и раздалось деликатное покашливание.

Перед ним появился аватар женского пола в длинном чёрном платье и с крыльями бабочки за спиной. Этот аватар, способный потягаться с аватаром Блейз Харт по уровню проработки, конечно же принадлежал Черноснежке, нынешнему командиру Нега Небьюласа.

Чёрная Королева осторожно стукнула кончиком своего зонтика-парасоля по китовой спине и смерила взглядом выпрямившуюся напротив неё Блейз Харт. Прямые чёрные волосы и красные хвосты неспешно покачивались на виртуальном ветру.

Во время битвы за территорию в конце прошлого месяца Блейз Харт сказала Харуюки, что смерть Первого Красного Короля Рэд Райдера от рук Чёрной Королевы Блэк Лотос — неоспоримый факт, и поэтому она никогда не сможет поладить с Нега Небьюласом.

Однако во время переговоров Блейз Харт отдала свой голос за безоговорочное слияние. Харуюки не знал, изменилось ли её мнение за прошедшее время, поэтому смотрел на аватаров, затаив дыхание…

— Я до сих пор не простила тебя за убийство Рэд Райдера, — сухо произнесла Блейз Харт, и эти слова заставили напрячься не только Харуюки, но и остальных старых легионеров Нега Небьюласа, и даже Триплексов.

Только Черноснежка кивнула, ничуть не изменившись в лице. Спустя ещё несколько секунд Блейз продолжила:

— Но это не отменяет того, что ты пожертвовала собой, чтобы защитить Рейн. Благодарю.

Закончив свою речь, Блейз поклонилась.

— Нет, и я, и остальные Короли поступили так не потому, что хотели защитить её, — ответила Черноснежка. — Мы всего лишь пытались спасти от пламени Инти как можно больше людей, поэтому нам нужна была её мобильность.

Взгляд Харуюки скользнул влево. Нико со сложенными на груди руками молча стояла на правой стороне китовой спины рядом с Пард.

Вместо неё ответила Тистл Поркюпайн, обладательница аватара с головой дикобраза:

— Тем не менее, Лотос, ты оказалась в бесконечном истреблении. И кстати, я запомнил, что ты теперь наш командир, так что не отказывайся от благодарностей.

То, что эта девушка с приятным сладким голоском почему-то говорила о себе в мужском роде, немного сбивало с толку, но Черноснежка слабо улыбнулась и ответила:

— Вот как… Что же, раз так, давайте я выскажусь на правах вашего командира: мне не нужно никаких благодарностей за всё, что я ради вас делаю.

— Хм-м. Слухи не врали, она и правда фыркомандир, — вдруг пробормотал Кассис Мус, стоявший рядом с Тистл.

Харуюки не понял смысл слова и вопросительно поднял руку.

— А что такое «фыркомандир»?

— Это, парень, командир, который постоянно крутит носом и фыркает.

— В-вот оно что… А каким командиром была Рейн?

— Она постоянно кричит: «Всех урою!», так что это называется всехуркомандир.

— Понятно.

Стоило Харуюки кивнуть, как слева донёсся возмущённый возглас:

— Так, Касси, когда это я так кричала?! А ты его зачем поддерживаешь, Кроу?! Всех урою!!!

— Х-х-х, стой!.. Да вот поэтому тебя так и прозвали… — отозвался Харуюки, испуганно хрюкнув.

Нико хмыкнула, не найдя, что возразить, и хлопнула в ладоши:

— Так, ладно! Вроде бы все участники уже собрались. Тут нет ускорения как в ББ, и если не поторопимся, то так и проболтаем до полуночи!

— Я согласна с Рейн, — с улыбкой поддержала Фуко, мягко спрыгнула с китовой головы, прошла вперёд и остановилась в середине кольца аватаров. — Так что давайте перейдём к делу. Это собрание буду вести я. Возражения? — она быстро обвела всех взглядом. — Видимо, нет. Раз так, присаживайтесь.

Фуко подняла правую руку, щёлкнула пальцами, и из китовой спины выехали круглые табуретки, каждая под размер аватара. Харуюки присел на крошечную, которая возникла прямо за ним, и выпрямил спину.

Взгляды пятнадцати аватаров сошлись на Фуко, но она ничуть не смутилась и вновь щёлкнула пальцами. На этот раз выехала не табуретка, а белая маркерная доска. Виртуальное пространство вмиг превратилось в подобие классной комнаты.

«UI> Что-то Фу на учительницу похожа», — напечатала Утай в чате, и бывшие члены Проминенса мельком глянули на маленькую жрицу. Они не знали, что она страдает из-за эфферентной афазии и поэтому может говорить только в Ускоренном Мире, но явно что-то поняли и не стали требовать объяснений.

— О, правда? Тогда я, пожалуй, переоденусь, — с улыбкой ответила Фуко, забираясь куда-то в меню, и нежно-голубое платье вдруг превратилось в учительскую блузку и обтягивающую юбку-карандаш. Волосы собрались в пучок на затылке, а на носу появились очки без оправы.

Приняв подобающий вид, Фуко деликатно откашлялась и написала на доске чёрными буквами:

«План битвы с Богом Солнца Инти».

— Все, кто не участвовал в сегодняшней Конференции Семи Королей, должны были получить письма с описанием случившегося, — начала Фуко, развернувшись к аудитории.

Дождавшись, пока Такуму, Акира и некоторые другие аватары кивнут, Фуко продолжила мягким, но уверенным голосом:

— Однако на всякий случай я повторю самое важное. Благодаря карте повтора, которую записала Шоко-тян, нам удалось доказать, что Айвори Тауэр из Белого Легиона — на самом деле Блэк Вайс из Общества Исследования Ускорения, а за множеством трагедий Ускоренного Мира стоит Белая Королева Вайт Космос. Однако Вайс использовал Инкарнацию Вольфрам Цербера — точнее, Орхид Оракул — чтобы переключить поле на неограниченное нейтральное, где уронил на участников Конференции Энеми Легендарного Класса «Бог Солнца Инти», которого Белый Легион предварительно подчинил силой Артефакта «Сияние». Большей части бёрст линкеров удалось сбежать, однако все участвовавшие Короли, за исключением Рейн, оказались в бесконечном истреблении внутри Инти…

Харуюки слушал её, уныло повесив нос, поскольку эти слова вновь оживили в нём страх, ужас и чувство бессилия, которые он тогда пережил. Но в следующий момент звонкий щелчок заставил его вскинуть голову.

Оказалось, это щёлкнула раздвижная указка, которыми перестали пользоваться ещё со внедрения электронных досок. Ещё раз постучав по доске, Фуко приняла строгий вид и вернулась к объяснению:

— Именно поэтому наша новая миссия — победить Бога Солнца Инти, чтобы спасти нашего командира… и заодно всех остальных Королей. На этом собрании я бы хотела выслушать и обсудить все предложения по этому поводу.

— Можно я скажу? — подала голос Блейз Харт.

— Конечно, Блейз, — Фуко протянула к ней левую руку.

— Прежде, чем мы начнём, я хочу уточнить две вещи. Во-первых, если мы всерьёз собираемся обсуждать этот вопрос, то почему здесь нет ни Леони, ни Грево, один только Негабью? Во-вторых, зачем нам вообще побеждать Инти, если для спасения Королей достаточно всего лишь откатить его в сторону?

Блейз Харт задала правильные вопросы. Во время той битвы за территорию она показалась Харуюки упрямой и взбалмошной звёздочкой-айдолом, но сейчас всё выглядело так, словно вне поля боя у неё просыпается недюжинный интеллект.

Фуко ответила, слегка поджав губы:

— Что касается первого вопроса: мы не стали приглашать гостей из других Легионов в связи с тем, что собрание проводится в чат-пространстве. Аватары для виртуального общения зачастую основаны на реальной внешности пользователя, поэтому звать сюда человека со стороны слишком рискованно. Конечно, в таком случае возникает вопрос, почему мы собрались не в Ускоренном Мире… однако сейчас, когда началась полномасштабная война против Осциллатори, от них можно ожидать чего угодно. Мы говорим о врагах, которые умеют превращать обычные дуэльные поля в неограниченное нейтральное. Не исключено, что они смогут вмешаться, даже если мы соберёмся без посторонних. Если честно, я даже встречу здесь, в личном виртуальном пространстве, считаю не до конца безопасной.

— А-а, так вот это вот… — одетая принцем Нико показала на голову небесного кита, — …для того, чтобы за нами никто не подсматривал?

— Ну да, на всякий случай. Сейчас Таласса настроена так, что начнёт выть, если на неё попадёт кто-то посторонний. Если они придумают, как обойти и эту защиту, то я даже не знаю.

Харуюки нервно посмотрел по сторонам. Вокруг парящего кита виднелись только мелкие облака. Но хоть он и не увидел никаких людей, в виртуальном мире, как и в реальном, кое-что может оказаться невидимым глазу. Однажды Харуюки уже забыл о бдительности и поплатился за это, угодив в ловушку Даск Тейкера.

Он снова посмотрел на Фуко. Та взглянула на него в ответ, обнадёживающе улыбнулась и вновь повернулась к Блейз Харт.

— Теперь насчёт второго вопроса… Побеждать веселее, чем катить.

«Неужели она согласится с таким ответом?!» — перепугался Харуюки, но Блейз только улыбнулась.

— Окей, я поняла. И в качестве извинений за своё вмешательство внесу первое предложение. Бог Солнца Инти — это огромный сгусток пламени, на который не действуют ни физические, ни энергетические атаки… поэтому его придётся заливать водой. Я слышала, некоторые бёрст линкеры уже пытались воплотить эту идею на практике. Здесь есть такие?

И Харуюки, и все старые легионеры Нега Небьюласа тут же посмотрели на Акиру.

Выдра в красных очках недовольно повела носом и вздохнула.

— В первую очередь я хочу напомнить, что участвовала в этом не по своей воле. Где-то четыре-пять лет назад мы с Графит Эджем пытались победить Инти. Моя жидкая броня кое-как помогала бороться с жаром, пока мы вели его за собой два с лишним километра, чтобы сбросить в пруд в императорских садах Акасаки.

Харуюки уже слышал эту историю, но теперь, когда он знал истинную мощь Инти, рассказ казался ему в полтора раза страшнее, и он сглотнул, внимательно слушая Акиру.

— Когда он упал в воду, его пламя действительно ослабло настолько, что мы увидели ядро в центре Энеми. Граф тут же бросился в бой, надеясь не упустить такой шанс. Однако Инти в мгновение ока испарил весь двухсотметровый пруд. Перегретый пар в секунду сварил горе-героя вкрутую, а я убежала.

Все ветераны Нега Небьюласа, включая Черноснежку, сдержанно усмехнулись едким словам Акиры, однако Руй, Сихоко с подругами и бывшие легионеры Проминенса замерли от изумления. Наконец, Кассис Мус опомнился и спросил у Акиры:

— Кхм… Я ведь не ослышался? Речь о мечнике с двумя клинками Графит Эдже по прозвищу «Аномалия», бывшем офицере Нега Небьюласа, а ныне пропавшем без вести?

— Да.

— До меня доходили рассказы о его былых подвигах… но этой легенды я ещё не слышал.

— Это не легенда, а анекдот.

— Пожалуй, воздержусь от комментариев… Итак, судя по этому рассказу, шансы на победу с помощью воды невелики. Что конкретно ты хотела предложить, Блейз?

Как только Кассис перевёл стрелки на Блейз Харт, она выставила палец и заявила:

— Двухсотметрового пруда недостаточно, чтобы погасить пламя Инти. По слухам, пока активны водные уровни, Инти куда-то исчезает с неограниченного поля. Но ведь сейчас он не может сдвинуться, верно? Раз так, мы можем просто дождаться, пока уровень сменится на Бурю или Океан, разве нет?

— А… и правда… — пробормотал Харуюки и посмотрел в виртуальное небо.

Предложение Блейз Харт было исключительно простым, но в то же время разумным. Буря и Океан появляются нечасто, но их нельзя сравнивать с по-настоящему редкими уровнями вроде Рая и Ада. Если погрузиться на неограниченное нейтральное поле часов на десять реального мира, то за это время в Ускоренном Мире пройдут год и два месяца — этого вполне достаточно, чтобы появился хотя бы один из водных уровней. Более того, после битвы прошло уже столько времени, что на неограниченном поле уже вполне могли включаться и тот, и другой, и даже оба.

— Если бы я остался там смотреть… — досадливо пробормотал Харуюки, но тут же почувствовал, как его постучали по спине.

— Почему ты так любишь забегать вперёд и расстраиваться?

— Но, семпай… Что, если я случайно упустил возможность спасти тебя?

— Ты правда думаешь, что идея Блейз не приходила мне в голову?

— Что? К-как это…

Харуюки не успел договорить — Фуко перебила его хлопком в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Сейчас к собранию подключится ещё один участник, и очень вовремя.

«Что? Сюда придёт кто-то ещё? Но кто?..» — мысленно задавался вопросами Харуюки, глядя, как Фуко возится с меню. Через секунду раздался мелодичный звук, и на китовой голове появился ещё один аватар.

Человек в традиционной японской одежде — но не в банальных хаори и хакама[6], а в носи[7], словно дворянин эпохи Хэйан. Одежда была лазурно-синей, несколько темнее, чем небо на заднем фоне. Голову венчала чёрная эбоси[8], а лицо закрывала маска, будто бы сделанная из керамики.

Аватар в японской одежде низко поклонился, а Харуюки вскочил на свою табуретку.

— Л… Лид?! — воскликнул он. — Почему ты здесь?!

Аватар выпрямился, подошёл к Харуюки и ответил ему голосом, похожим на дуновение освежающего ветра:

— Не слишком ли грубо спрашивать меня «почему», Кроу-сан? Я ведь тоже состою в Нега Небьюласе.

— Ну… это, конечно, так… — пролепетал Харуюки, испуганно размахивая передними копытцами, но тут заметил кое-что ещё.

Как и Блейз Харт, Лид — вернее, Трилид Тетраоксид — видел аватара-поросёнка впервые. Но Харуюки решил не выпытывать, как именно он догадался, и вместо этого извинился:

— Прости, я спросил не потому, что считаю тебя чужим! Просто мне всегда казалось, что ты не из тех, кто засиживается в виртуале допоздна…

За время общения с Трилидом у Харуюки сложилось о нём мнение как о благовоспитанном мальчике из хорошей семьи. Сейчас же он почувствовал, как лицо за маской натянуто улыбнулось.

— Ничего, сейчас у меня как раз свободное время. К тому же это крайне срочное дело, в которое втянут не только Легион, но и весь Ускоренный Мир. Ради него я готов досидеть до конца совещания, даже если придётся немного нарушить распорядок дня.

— Понятно… Спасибо, Лид, — Харуюки благодарно поклонился другу, а затем повернулся к остальным легионерам, продолжая стоять на табуретке. — Так вот, я думаю, здесь не все ещё знакомы с этим человеком. Это Трилид Тетраоксид, который со вчерашнего дня состоит в нашем Легионе. Я называю его Лидом. Он мастер клинка и ученик Графит Эджа.

— Ну что ты, какой я мастер… — поправил его Лид нервным шёпотом.

Выпрямившись, поклонившись и снова разогнувшись, он сам взял слово:

— Ещё раз представлюсь — я Трилид Тетраоксид, и мне выпала честь присоединиться к Нега Небьюласу. Вот только это имя придумал мой учитель, а на самом деле меня зовут иначе, — секунду поколебавшись, Лид уверенно продолжил: — Моё настоящее имя — Азур Эар. Однако я буду признателен, если вы все, как и Кроу-сан, будете называть меня Лидом.

— Как скажешь, Лид-кун! Буду называть тебя так! — мигом откликнулась похожая на кошкодевочку Тиюри.

Её Лид тоже видел впервые, но это не помешало ему ещё раз поклониться и ответить:

— Благодарю, Белл-сан.

На самом деле во время вчерашней битвы в Минато 3 они провели немало времени вместе — и в компании Харуюки и Метатрон. Более того, ближе к концу битвы Лид героически пробежал по утыканной шипами земле, чтобы на закорках доставить Тиюри на поле битвы. Пожалуй, они и правда пережили вместе достаточно, чтобы подружиться.

Но тут…

— Так это ты Трилид? — вдруг спросил Такуму, вставая с табуретки, и Харуюки мысленно ойкнул.

Хотя прошлой осенью Такуму перестал встречаться с Тиюри, он по-прежнему любил её. Более того, Харуюки всегда казалось, что Такуму усердно учится, ходит на кэндо и геройствует в Брейн Бёрсте в первую очередь для того, чтобы вновь стать человеком, достойным Тиюри. Что же он подумал, когда услышал этот разговор?..

Впрочем, страхи Харуюки оказались необоснованными. Такуму подошёл к Лиду и с неизменным дружелюбием протянул правую руку.

— Наконец-то мы встретились. Я Циан Пайл, тоже синий аватар… но увы, сражаюсь не мечом. В Нега Небьюласе так много девушек, что нам просто жизненно необходимы аватары-парни. Рад познакомиться.

— Как и я, Пайл-сан.

Харуюки с облегчением выдохнул, глядя, как Такуму и Лид пожимают друг другу руки. Ему показалось, что за их спинами будто бы проскочила искра, но Харуюки убедил себя, что ему почудилось.

На этом представление Лида закончилось, поэтому Харуюки обратился к Фуко:

— Учитель, ты сказала, что Лид присоединился «очень вовремя», но почему? И кстати, как ты вообще связалась с ним?

— Никак, — ответила Фуко, ещё сильнее озадачив Харуюки.

— Э-э, но как он тогда подключился к закрытой сети?.. Ах да… Это из-за его наставника, Графа?

— Именно. Я пригласила сюда Графа, однако наш герой-социофоб ответил, что его доклад передаст ученик.

Этого было достаточно, чтобы догадаться, в чём именно состоит суть доклада. Харуюки перевёл взгляд на юношу в маске и спросил:

— Лид, неужели Граф-сан следил за Инти на неограниченном поле?

— Именно так, — Лид кивнул, и его белая маска обвела взглядом всех присутствующих. — Как только мой учитель Графит Эдж получил от Рейкер-сан сообщение о происшествии на Конференции Семи Королей, он решил единолично понаблюдать за Богом Солнца Инти, который появился в парке Китаномару возле Имперского Замка. У него было две причины: во-первых, он собирался оповестить Блэк Лотос-сан, если Общество Исследования Ускорения попытается сдвинуть Инти; во-вторых, он хотел узнать, что случится с Инти, когда на неограниченном поле установится Буря или Океан.

Когда Лид сделал паузу, руку подняла одетая медсестрой Руй:

— Можно спросить? Я поняла, что он наблюдал за Инти… однако с окончания Конференции до твоего появления прошло семь часов сорок минут… а на неограниченном поле — больше трёхсот дней. Мне кажется, наблюдать в течение такого времени может лишь обладатель нечеловеческой силы воли или умения замедлять время на манер Блэк Вайса.

— Однозначно первое, — не раздумывая, ответил Лид и пояснил ещё более серьёзным тоном: — Я полагаю, легионеры Первого Нега Небьюласа, которым довелось сражаться с моим учителем плечом к плечу, не хуже меня знают, что хотя обычно Графит Эдж ведёт себя так, будто ему на всё наплевать, в нужный момент в нём просыпается невероятная сила и концентрация. Похоже, он чувствует себя виноватым в том, что пять Королей, включая Лотос-сан, попали в бесконечное истребление, и поэтому взял на себя эту тяжелейшую работу. Однако…

Юноша в фарфоровой маске потупил взгляд.

— Сожалею, но доклад моего учителя едва ли оправдает ваши ожидания. Во-первых, до сих пор — вернее, до моего погружения в это пространство — Общество не предприняло никаких попыток сдвинуть Инти. А во-вторых — и в-главных… спустя четыре месяца после начала наблюдения на неограниченном поле установился уровень «Буря». Ливень обрушивался на Инти нескончаемым потоком всю неделю до следующего Перехода, однако пламя Энеми даже не ослабло и продолжало гореть как обычно.

— Но… но ведь!.. — воскликнул Харуюки, вспоминая, как Броня Бедствия 2 и архангел Метатрон уничтожили друг друга во время своей битвы. — У Энеми… то есть, у «существ» ограниченный запас энергии. Инти должен был расходовать его на испарение воды. Даже Судзаку, который относится к Ультра Классу и должен быть ещё сильнее Инти, потух, когда мы вытащили его в космос… Наверное, воды было слишком мало. Если дождь будет идти две недели или месяц, даже Инти в конце концов погаснет!!!

— Кроу, не кричи, — остановила его Черноснежка.

Харуюки опомнился. Трилид всего лишь зачитал им доклад Графит Эджа, так что такие возражения ставили его в неловкое положение.

— Прости, Лид… — повёл пятачком Харуюки.

— Ничего, Кроу-сан, — юный самурай покачал головой. — Я понимаю, что вам невыносимо терпеть эту ситуацию. Мне и самому неприятно, что я не принёс никаких полезных новостей.

— Ну, это как посмотреть… — вдруг послышался легкомысленный голос, заставив Харуюки посмотреть направо.

Он увидел поднятую руку аватара в очках, одетого в красное платье с пышными рукавами-буфами и белым фартучком. Это была Юруки Юме из Пети Паке.

— Я бы не назвала твой доклад бесполезным, — она встала с табуретки и тут же собрала на себе все взгляды. — Трилид-кун только что сказал, что Инти продолжал гореть даже посреди ливня. Но если хорошо подумать, здесь не всё так просто. Если залить дождём пламя, способное расплавить металл, вокруг на много метров будет сплошной белый туман, в котором ничего не видно.

— Действительно, это очень странно, — согласилась выдра-Акира. — Когда мы сбросили его в пруд в Акасаке, пара было столько, что он скрыл с глаз всё пламя. Я не помню, чтобы у Графа были какие-то прибавки к зрению, так что не совсем понятно, как именно он следил за Инти, пока шёл ливень.

— И правда… — пробормотала Черноснежка. — Вот бы притащить его сюда и допросить.

— Простите, — Трилид виновато повесил голову. — Я спрашивал учителя, не лучше ли ему будет доложить обо всём лично, но он заявил, что состоит в Грейт Волле, поэтому не имеет права участвовать в собрании Нега Небьюласа…

«UI> Он совершенно не отличается от Ло в том что касается выборочного упрямства.»

Фуко усмехнулась, прочитав слова Утай, а Черноснежка разочарованно всплеснула руками.

— Ну что ты, Мейден, у меня с нашим героем из общего только цвет брони. Но давайте вернёмся к дождю, от которого не было пара… Уровень «Буря» получил своё название не просто так, на нём помимо ливня есть штормовой ветер. Возможно, он постоянно сдувал клубы пара в сторону?

— Нет, Лотос, ветер Бури не постоянный, он часто меняет направление и силу, — возразила Фуко. — Иногда он вообще прекращается, и за это время пар бы успел окутать Инти со всех сторон. Очень странно, что Граф этого не упомянул.

— Хм, и правда… — Черноснежка кивнула, закидывая ногу на ногу. — Интересно, почему же?..

— Извините, пожалуйста, я не договорила, — вновь подала голос Юме.

— Раз так, Плам, может, ты выйдешь к доске и всё объяснишь? — Фуко поманила её рукой.

— Э-э, что-то мне как-то не хочется…

— Иди давай, учительница позвала к доске! Пошла, пошла!.. — Сатоми, одетая в голубое платье, подтолкнула подругу в спину.

Юме, спотыкаясь, вышла к доске. Харуюки бы на её месте после такого ещё секунд двадцать приходил в себя, но Юме оказалась на удивление отважной и почти сразу перешла к делу:

— Кхм, так вот, для начала небольшое вступление. Та-ак… Ворон-кун.

— Ой? — Харуюки подскочил на месте, услышав своё имя. — Кто, я?..

— Ворон-кун, ты знаешь, что такое пламя?

— Пламя? Ну… оно такое красное, горячее, извивающееся…

— В принципе, да! — показав ладонями круг[9], Юме продолжила: — Если не вдаваться в слишком уж глубокие подробности, то горение — процесс окисления горючего вещества с выделением тепла и света. Ключевое слово здесь — окисление, то есть реакция с участием кислорода. Поначалу я считала, что пламя Инти работает по этому же принципу, однако теперь, после слов Лид-куна, мне кажется, что я ошибалась.

Как только Юме договорила, раздался растерянный голос Кассис Муса:

— В смысле, ошибалась?.. Разве может быть пламя без кислорода?

— Ещё как может. Подожжённая газовая смесь хлора и водорода горит сама по себе, а фтор и водород при встрече взрываются даже без поджигания. Конечно, это всё лабораторные примеры, но все вы каждый день видите пламя, которое получается без кислорода.

«Каждый день? Где?» — задумался Харуюки, а там временем Такуму и Лид наперебой воскликнули:

— Точно, Солнце!

— Речь про Солнце!

— Действительно, — чуть подумав, пробормотала Черноснежка. — На Солнце, как и на любой звезде, происходит термоядерный синтез атомов водорода с выделением пламени. Этой реакции не нужен кислород. То есть, Плам, ты полагаешь, что пламя Инти тоже…

— Нет-нет, давайте не забегать вперёд… — перебила Юме, подняв руки, и снова посмотрела на Харуюки. — Итак, Ворон-кун!

— А… Опять я?!

— Допустим, в космосе есть бесконечный источник воды… правда, скорее всего это будет не вода, а лёд, но не суть. Можно ли потушить Солнце, если заливать его этой водой?

— Заливать?.. — Харуюки повёл ушами и задумался. — Э-э, ну-у… может, пламя Солнца получается не от окисления, а от термоядерной реакции, но ведь запас топлива у него всё равно ограниченный. А поскольку запас воды бесконечный, то рано или поздно Солнце должно погаснуть… разве нет?

— А вот и нет! — Юме улыбнулась, показывая руками крест. — Разумеется, никто этого не проверял, но в теории произойдёт следующее: если на Солнце вылить воду, первым делом она, конечно, испарится и отнимёт у звезды часть энергии, но когда пар нагреется выше пяти тысяч градусов, то разделится на составляющие. В случае воды это водород и кислород…

— Водород и кислород… — повторил Харуюки и замотал копытцами. — Нет-нет, только не это! Если реакция на Солнце — это термоядерный синтез водорода, то, получается, горючего на нём станет ещё больше!

— Именно! — Юме вновь показала круг и продолжила: — Кстати, энергия высвободившегося кислорода тоже никуда не пропадёт, так как он станет частью так называемого CNO-цикла[10]. Подытоживая, если залить Солнце бесконечным количеством воды, оно не только не потухнет, но и разгорится ещё сильнее.

Юме деликатно кашлянула и обвела аватаров серьёзным взглядом глаз за линзами очков.

— Разумеется, я не думаю, что Бог Солнца Инти работает в точности как Солнце. Но, по крайней мере, система могла наделить его пламя свойствами, которые характерны для термоядерной, а не окислительной реакции. В этом случае Инти не победить водой. Я полагаю, что даже сброшенный в пруд или подставленный под ливень, он мигом расщепляет воду на атомы и превращает её в своё топливо… Что касается пара из пруда, то это потому, что вода вскипела, когда до неё докатилось тепло. От дождя пара не было, поскольку капли разлагались на водород и кислород ещё до того, как успевали испариться…

Юме уже закончила, но ей ещё долго никто не отвечал.

Конечно, она всё время напоминала, что это всего лишь предположения, однако Харуюки уже пришлось на миг ощутить на себе жар Инти, и слова о том, что его пламя создано термоядерным синтезом, казались более чем правдоподобными.

— Но если так… — услышал Харуюки испуганный писк, вырвавшийся из его же собственного горла. — Если ты права, то пламя Инти не погаснет в космосе, как у Судзаку. Если он может гореть даже без кислорода… как же его потушить?

Но Юме в ответ лишь безмолвно покачала головой, поклонилась и вернулась на свою табуретку.

Гнетущая тишина продлилась ещё несколько секунд, пока её не нарушил звонкий голос:

— А его и не надо тушить, Кроу, — заявила Нико, вскочив на ноги. — И катить тоже не надо. Всё, что нам нужно — сломать ядро этого мячика! Синтез синтезом, но он Энеми, и у него должна быть шкала здоровья. Её можно обнулить, и Инти умрёт — вот принцип, который никогда не меняется! — воскликнула она, сжимая кулак.

Харуюки невольно похлопал её выступлению. К нему присоединилась Черноснежка, а затем и остальные участники собрания. Шум аплодисментов раскатился по спине небесного кита.

Нико надулась, пряча своё смущение. Когда аплодисменты стихли, встала Черноснежка.

— Рейн права. Возможно, не мне, как пленнице, говорить об этом, но для успеха вы должны быть как минимум готовы к немыслимому — к первой в истории Ускоренного Мира победе над Инти. Конечно, это будет нелегко… но всё же возможно. Лично я считаю, что ключ к успеху кроется в решении двух сложнейших загадок.

— Что?.. Двух загадок? — переспросил Харуюки.

— Именно, — Черноснежка медленно кивнула ему. — Общество Исследования Ускорения использовало Сияние, чтобы приручить Инти, спрятать его в облаках и уронить на Икосаэдральную Блокаду Блэк Вайса. Их план сработал безупречно, однако он оставил после себя два нерешённых вопроса. Первый: каким образом они подняли в воздух Инти, который только и умеет, что кататься по земле? Второй: каким образом корона шипов, которую Сияние надевает на цель, не расплавилась от жара Энеми?

— А… и правда… — Харуюки закивал, затем продолжил чуть громче: — Во время битвы у Токио Мидтаун Тауэра, когда мы сражались против прирученной первой формы Метатрон, я сломал корону Сияния с помощью обычных атак. Сразу после этого подчинение развеялось, и Метатрон больше не атаковала нас… Это значит, корона вполне себе разрушаемая и должна была давно расплавиться от жара.

— Так, секунду… — вдруг снова заговорила так и не севшая на своё место Нико. — А если мы сломаем эту корону, то нам ведь даже побеждать его не придётся. Инти просто укатится, и Лотос с остальными смогут воскреснуть, разве нет?

— Может быть, но… — ответил её Харуюки. — Боюсь, если корону не сломало даже пламя Инти, то мы и подавно не сможем. А значит, остаётся только победить самого Инти…

Слова Харуюки нисколько не повлияли на кислое выражение Нико. Она посмотрела на Черноснежку и развела руки в перчатках:

— Тогда поясни, Лотос, каким боком корона Сияния может быть ключом к победе над Инти?

Красавица в чёрном платье подняла свой парасоль, словно меч, и ответила:

— Всё очень просто. Если мы найдём оружие из настолько же устойчивого к жару Инти материала, то сможем бить по ядру даже сквозь термоядерный огонь… надеюсь.

— Без «надеюсь» нельзя было, да?.. — Нико хмыкнула, но затем кивнула. Хвостики на её голове подпрыгнули. — Так-то ты, конечно, дело говоришь. Гмм… но почему корона, которую Кроу двадцать дней назад сломал голой ладонью, сейчас выдерживает жар в пять тысяч градусов? У неё уязвимость к физическим атакам, но стойкость к огню?

— Обычная стихийная защита не сработает против пламени Инти. Внутри Икосаэдральной Блокады был в том числе и Айрон Паунд. Он известен своей стойкостью к огню, но его шкала убывала с той же скоростью, что и у остальных. Это пламя растопило бы даже поверхность уровня, не будь у неё системной неуязвимости.

— Ясненько… Короче говоря, это само Сияние как-то изменилось за последние двадцать дней? Думаешь, они… всё-таки нашли его?.. — пробормотала Нико.

Черноснежка молча кивнула. Харуюки озадаченно посмотрел на их мрачные лица и спросил:

— Рейн… ты сейчас о чём?

— Ну, я об этом, как бы сказать… В общем, есть одна городская, точнее, ускорочная легенда…

Харуюки закивал, почти сразу догадавшись, что «ускорочная» означает легенду Ускоренного Мира. Нико бросила быстрый взгляд на нетерпеливого Харуюки и продолжила, теребя пышное жабо на шее своего аватара:

— Ни я, ни Лотос, ни наши офицеры не видели его вживую, но… уже давным-давно ходят слухи о том, что на неограниченном нейтральном поле есть кузнец.

— К… кузнец? — переспросил Такуму.

Сидящая рядом с ним Тиюри тоже недоумённо наклонила голову с кошачьими ушами.

— Он, случайно, не связан с бывшим командиром Рейн-тян… то есть, с Рэд Райдером? Тот ведь тоже умел создавать Усиливающее Снаряжение.

— Нет, я не думаю, что они связаны. Всё-таки кузнец — это не игрок, а как бы бродячий магазин, странствующий по неограниченному полю. По слухам, если его найти, то там можно сделать Усиливающее Снаряжение по своему вкусу или улучшить своё… заплатив бёрст поинтами, конечно.

— Улучшение Усиливающего Снаряжения… — пробормотала Тиюри, и её слова растворились в мягком ветре.

Таласса безмятежно плыла по синему небу, не обращая никакого внимания на собрание, устроенное у неё на спине. Иногда она пролетала сквозь облака, похожие издалека на сладкую вату, и тогда по коже аватаров пробегал холодок.

— То есть… — пробормотал Харуюки, который до сих пор никогда не бывал даже в обычных магазинах Ускоренного Мира, и которому теперь пришлось напрячь все силы своего воображения, — …Белая Королева отыскала повозку этого кузнеца и улучшила у него Сияние? Поэтому теперь Артефакт выдерживает пламя Инти?

— Это всего лишь догадка на пустом месте, просто ничего другого в голову не лезет. Но если это правда, то у нас ещё есть надежда на победу над Инти, — заявила Нико и выхватила тонкую саблю, висевшую на её левом бедре.

Разумеется, это оружие не могло наносить урон — да и какой урон, если у аватаров виртуального мира нет шкалы здоровья — но это не помешало ей указать остриём на пятачок Харуюки и ухмыльнуться.

— Мы можем улучшить сильнейшее Снаряжение нашего Легиона у кузнеца и с его помощью пробиться сквозь пламя Инти. Раз это получилось у Осциллатори, получится и у нас. Поэтому вопрос: у кого сейчас в Негабью самое сильное Усиливающее Снаряжение?

Нико начала было обводить остальных аватаров взглядом, но Харуюки тут же выпалил:

— У тебя, Рейн, какие тут могут быть варианты! Во всём Ускоренном Мире почти не найти Снаряжения уровня Непобедимого!

— Эй, ты… — Нико вздохнула как можно театральнее и пару раз ткнула остриём сабли в пятачок Харуюки. — В плане силы я с тобой, может, и соглашусь, но Непобедимый — это оружие дальнего боя. Даже если его улучшить, он будет лишь усиливать пламя Инти.

— А, да, конечно. Если мы хотим пойти по пути Сияния, то должны улучшать оружие ближнего боя… Хотя, погодите-ка, — Харуюки поймал передними копытцами приставленный к пятачку клинок и торопливо продолжил: — Усиливающее Снаряжение ближнего боя — это всякие мечи, копья, молоты и так далее. Даже если кузнец сделает их огнеупорными, когда владелец оружия подойдёт вплотную к Инти, он сгорит, не успев нанести удар.

— Это не совсем так, — ответила молчавшая с самого начала собрания Блад Леопард.

Стройный аватар в чёрном кожаном мотокостюме и с головой леопарда хладнокровно пояснил, покачивая хвостом:

— Во время бегства из зоны поражения падающего Инти мы с Сантан Шейфер замыкали строй. Мы были готовы умереть, спасая других, но выжили благодаря Зову Цитрона Лайм Белл. Что ни говори, это действительно невероятная сила… лично я поставила бы её в один ряд с мощнейшими способностями Ускоренного Мира — Трисагионом Метатрон, Сломом Парадигмы Орхид Оракул и так далее.

— Мощнейшими способностями?.. — повторил Харуюки, нервно сглотнув.

Он и сам догадывался об этом, но слова высокоуровневого бёрст линкера имели куда больший вес, чем мысли Харуюки. Он робко скосил взгляд, не зная, как сама Тиюри воспримет такое заявление…

Кошкодевочка в белом платье почесала затылок мягкой рукавицей и непринуждённо хихикнула:

— Хи-хи-хи, ну не надо, не такая уж я сильная!..

Харуюки чуть не упал со своей табуретки, но всё же удержал равновесие и повернулся к Пард.

— Меня, конечно, Зов Цитрона тоже не раз спасал… но ведь он тратит огромное количество энергии. Я не думаю, что одно полное восстановление поможет аватару прожить достаточно долго в зоне тепловой смерти.

— Слушай, Кроу, вот так о способности может отзываться только её владелец! — мигом вставила Тиюри, оттягивая правую щеку поросёнка.

Харуюки не растерялся и дёрнул кошкодевочку за хвост.

— А нечего было хихихикать!

— Что мне, нельзя уже пококетничать в ответ на комплименты?! А тебе, наоборот, не помешало бы иногда не скромничать, а гордо соглашаться: «О да, я гений!»

— Я в жизни такого не скажу! Неужели ты бы после этих слов подумала, что я крутой?!

— Разумеется, я бы подумала, что ты тупой!

— Тогда зачем предлагаешь?!

На этом месте спор прервал дружный смех троицы Пети Паке. Через секунду не удержалась и тоже прыснула Одагири Руй. Волна заливистого хохота быстро заразила всех аватаров, и даже у Черноснежки за спиной Харуюки задрожали плечи, хоть она и прикрывала губы парасолем.

Смех слегка успокоил Харуюки. Когда он снова повернулся к Пард, та кашлянула, стараясь подавить собственный смешок.

— Прости, — коротко извинилась она перед тем, как продолжить: — Конечно, расход энергии — очень серьёзная преграда, но бёрст линкеры много лет неустанно ищут способы быстро восполнять её через комбинации приёмов разных аватаров. И это не говоря уже о том, что изредка попадаются бёрст линкеры, которые умеют восстанавливать энергию сами по себе. Поскольку в бесконечном истреблении оказалась не только Лотос, но и другие Короли, мы легко сможем заручиться поддержкой других Легионов и впервые в истории объединить усилия бёрст линкеров пяти Легионов.

— А… и правда… — пробормотал Харуюки.

В первую очередь ему вспомнилась Фиолетовая Королева Пёрпл Торн со своим спецприёмом «Элементарный Заряд», который восстанавливал энергию дуэльному аватару, которого Королева касалась скипетром. Причём объект получал в 1,60217662 больше энергии, чем расходовала Пёрпл Торн. Харуюки долго пытался понять, откуда взялось это странное число, пока после выхода из неограниченного поля не покопался в словаре и не выяснил, что «элементарный заряд» — реально существующая физическая постоянная, а загадочный коэффициент передачи основан на её величине.

Но хотя эта способность и могла сыграть роль мощнейшего усилителя, если построить систему, в которой Тиюри передавалась бы энергия множества аватаров, увы, прямо сейчас Пёрпл Торн находилась в бесконечном истреблении вместе с Черноснежкой. Впрочем, Леопард намекнула, что в Ускоренном Мире могут быть и другие аватары с похожими способностями.

— То есть, мы можем создать генератор энергии с помощью способностей различных аватаров и с его помощью восполнять шкалу Белл, — проговорил Харуюки, постепенно загораясь идеей. — Да, действительно, с такой поддержкой можно сколько угодно бить Инти в ближнем бою!

Пард уверенно кивнула, но тут же уточнила:

— Однако этот план строится на трёх условиях: нам нужно настолько сильное оружие, чтобы оно могло нанести урон Инти; нужно, чтобы слухи о кузнеце на неограниченном поле оказались правдой; нужно, чтобы он мог придать Снаряжению стойкость к пламени в пять тысяч градусов. Если честно, у нас пока нет ничего, кроме оптимизма.

— Нет… — секунду подумав, Харуюки замотал головой. — Я бы сказал, мы уже выполнили первое условие. У одного из легионеров Нега Небьюласа есть сильнейший меч во всём Ускоренном Мире… не так ли, Лид?

Харуюки посмотрел на аватара, чьё имя произнёс. Юноша в маске, стоявший возле доски, слегка втянул голову в плечи, но кивнул.

— Да… Не могу гордиться тем, как именно добыл этот меч, но… он действительно силён. Бесконечность, «Алиот» Семи Артефактов, наверняка нанесёт огромный урон даже Богу Солнца Инти, если выстоит против его пламени.

Когда Лид произнёс название своего Артефакта, бывшие члены Проминенса нагнулись друг к другу и начали о чём-то шептаться.

Своих владельцев пока что нашли шесть Артефактов Ускоренного Мира. Однако Сияние находилось у Белой Королевы, Судьбу запечатал Харуюки, а Импульс, Конфликт и Буря принадлежали попавшим в истребление Королям — Синему, Зелёному и Фиолетовому. Поэтому в этой операции мог принять участие только шестой из Артефактов — Бесконечность, которой владел Трилид.

— Трилид… — обратилась к юному воину Черноснежка, вставая с табуретки. — Если Бесконечность станет основой нашей стратегии, то ты будешь нашим единственным нападающим. Любая ошибка может означать, что ты тоже окажешься в бесконечном истреблении, и мне больно взваливать такой груз на плечи человека, который присоединился к моему Легиону только вчера. Поэтому я спрошу: ты точно уверен?

— Разумеется, — не раздумывая, ясным голосом отчеканил Лид. — Долгое время я не знал, что находится за стенами Имперского Замка, но Кроу-сан и Рейкер-сан помогли мне вырваться на свободу, хотя рисковали оказаться в бесконечном истреблении на алтаре Судзаку. Я не думаю, что Графит Эдж посоветовал мне покинуть Имперский Замок потому, что предвидел именно эту битву… но я уверен, что выбрался из Замка ради того, чтобы сыграть свою роль в грядущих сражениях.

— Ясно. Что же, раз ты так считаешь, то и я не буду колебаться. Рассчитываю на тебя, Трилид, — Черноснежка поклонилась, Лид ответил ей тем же.

— Я не подведу, командир.

«У нас теперь что, два легионера, которые называют Черноснежку командиром?!» — содрогнулся Харуюки, но не стал озвучивать пришедшую мысль и вместо этого воскликнул:

— Раз так, первая часть плана выполнена! Осталось найти кузнеца!

— Здесь-то и начинается вся сложность… — усмехнулась Черноснежка, а затем вдруг обвела Харуюки и Фуко таким взглядом, словно что-то вспомнила. — Кстати… с высшего уровня ведь можно увидеть всё неограниченное поле? Разве нельзя отыскать магазин кузнеца оттуда?

— А… — Харуюки застыл с открытым ртом. Он обдумал мысль, которая почему-то не пришла в голову раньше, но ему всё же пришлось расстроить Королеву: — Нет, это почти нереально. Да, с высшего уровня можно увидеть средний… но рельеф, Энеми и бёрст линкеры выглядят как крошечные точки. Всё равно придётся спускаться, чтобы разобраться, что есть что…

— А-а, понятно… но этого уже достаточно, чтобы строить догадки. По слухам, кузнец путешествует в фургоне, поэтому нужно искать не магазины на торговых улицах, а одинокие огоньки посреди пустошей. Конечно, его будет непросто отличить от Энеми, но это всё равно лучше, чем бродить по неограниченному полю вслепую.

— Да, разумеется, — согласился Харуюки, хотя мысли его были совсем о другом.

Харуюки пока не научился добираться до высшего уровня своими силами. Ему приходилось сначала ускоряться, затем связываться с Метатрон и просить о том, чтобы она вознесла его сознание на следующий уровень. Однако прямо сейчас Метатрон восстанавливала своё информационное тело, отдыхая в Аэрохижине. Для этого ей нужно десять лет ускоренного времени или три дня реального. Сама Метатрон говорила, что три дня — это сущий пустяк, но сейчас они казались вечностью.

Харуюки был готов потратить месяцы и годы субъективного времени на высшем уровне в поисках кузнеца, но ему не хотелось вновь нарушать сон Метатрон. Он не знал, как донести эту мысль до остальных…

— Не переживай так, Кроу, — мягко сказала Черноснежка, уловив беспокойство Харуюки. — Я и сама не собираюсь отвлекать Метатрон и подключать её к этому плану. Во время битвы за территорию Осциллатори она уже сражалась на правах легионера Нега Небьюласа и вытащила нас из смертельной опасности, сама чуть не погибнув от уровня «Ад». Я не потревожу её сон, пока её раны не заживут… пусть даже потом она на меня за это обидится.

— А… ясно… Но я не доберусь до высшего уровня в одиночку.

— Метатрон — не единственная Святая, не так ли? — вдруг спросила Черноснежка.

Харуюки даже не кивнул, а лишь моргнул в ответ. Но Черноснежка не стала распространяться на эту тему, похлопала его по макушке, а затем повернулась к остальным аватарам и вновь заговорила властным голосом:

— Как я понимаю, мы уже нащупали стержень нашей стратегии. Наша конечная цель — уничтожение Бога Солнца Инти, а для этого мы должны с помощью кузнеца улучшить Бесконечность Трилид Тетраоксида и организовать взаимодействие множества аватаров, чтобы снабжать Лайм Белл энергией для спецприёмов. И то, и другое потребует действовать оперативно и добиться помощи остальных Легионов. Ни у кого не появились вопросы?

В воздух поднялась рука Тистл Поркюпайн — аватара с головой дикобраза:

— У меня только один: что насчёт совместной атаки на Белый Легион, о которой мы договорились до того, как Конференция пошла под откос? Поскольку это дело уже решённое, мы должны параллельно выделить людей для атаки на Минато.

— Хм, я поняла, — Черноснежка кивнула и задумалась, положив руку на подбородок.

Вместо неё заговорила Фуко:

— Как совершенно правильно напомнила Порки-тян, перед самым переносом Конференции на неограниченное поле Пёрпл Торн и Блу Найт заявили о том, что сразу после окончания встречи Синий, Зелёный, Фиолетовый, Жёлтый и Чёрный Легионы начнут массированное наступление на боевые зоны Минато 1, 2 и 3. Если конкретнее, атакующие должны нападать на всех членов Осциллатори, которых увидят в списке противников, пока у врагов не иссякнут бёрст поинты. Кроме того, в следующую субботу мы должны отбить у Белого Легиона контроль над зонами Минато 1 и 2… Однако операция ещё не началась. Скорее всего, остальные Легионы, как и наш, до сих думают, как быть с тем, что Короли оказались в бесконечном истреблении…

— То есть, мы откладываем атаку на неопределённый срок?

— Вроде как бы да, но мне это не нравится… — вмешалась Нико и фыркнула. — Простите, конечно, что говорю об этом после того, как удачно сбежала от смерти, но мне кажется, что Осциллатори такого не ожидали. Если бы Шоколад не показала карту с записью превращения, Айвори так бы и отыгрывал невинность до конца Конференции. Поэтому они, скорее всего, пока ещё не готовы к нападению Легионов. Неприятно, да и жалко упускать такой шанс…

Нико сцепила ладони за затылком и надула губы, словно капризный ребёнок. Черноснежка кисло улыбнулась при виде этой картины и сказала:

— Если честно, мне и самой кажется, что нападение на Осциллатори важнее, а меня можно спасти и потом. Тем более, что плен на неограниченном поле не мешает мне участвовать в обычных дуэлях и битвах за территорию. Однако мы пока не знаем, что решили остальные Легионы, поэтому должны провести как минимум встречу офицеров, чтобы договориться о совместной атаке. Но созвать её будет нелегко.

— Тем более, что и на эту встречу может проникнуть Вайс и всё испоганить… — протянула Нико.

— Этого как раз можно избежать, — возразила было Черноснежка, но вдруг покачала головой и тихо бросила: — Хотя, нет, глупо об этом говорить.

— Ну чего ты, Лотос? — Нико вытянула голову. — Раз начала, то…

Но Нико не успела закончить свою фразу. Луч белого света, вдруг ударивший с неба позади стоящей на китовой спине доски, сгустился и превратился в ещё одного аватара.

Хрупкий аватар женского пола с короткими мягкими волосами был одет в странно выглядящую на нем кожаную куртку с серебристыми заклёпками и рваные джинсы. Нежная девушка в панковском одеянии обвела аватаров круглыми глазами. Едва заметив Харуюки, она бросилась прямо к нему и, ничего не стесняясь, подхватила поросёнка на руки.

— Ар… Кроу-сан! — воскликнула она, чуть было не сказав «Арита-сан», и так крепко прижала Харуюки к себе, что тот задёргал всеми копытцами.

— Р… Аш! — Харуюки тоже чуть не произнёс настоящее имя девушки, но Кусакабе Рин (Аш Роллер) ничуть не смутилась.

— Кроу-сан!.. Я так рада, что ты в порядке!

— Аш, что ты здесь делаешь?..

— Но ведь… я сейчас тоже в Нега Небьюласе… — со слезами в голосе ответила девушка.

Харуюки вспомнил, что Аш Роллер вместе с Буш Утаном и Олив Грабом действительно получили разрешение Зелёного Короля Грин Гранде и перешли из Грейт Волла в Нега Небьюлас «до окончания битвы с Обществом Исследования Ускорения».

— Прости, если заставил беспокоиться, Аш. Со мной всё хорошо… Инти меня почти не подпалил, — успокаивающе произнёс Харуюки, хлопая Рин по плечам.

Наконец, она ослабила хватку, и Харуюки выдохнул с облегчением, но уже в следующий миг заметил пристальные взгляды Черноснежки, Тиюри и Нико. Глаза Харуюки забегали по сторонам, и ему очень захотелось вернуться на табуретку, но Рин держала его, прижав к груди, и не собиралась отпускать. Покосившись по сторонам, он увидел изумление на лицах Кассис Муса, Тистл Поркюпайн и Блейз Харт.

— Ч…что это значит? Эта милейшая девочка-панк и есть тот байкер, который так оглушительно ржёт? — спросила Блейз.

Харуюки замешкался, не зная, как ответить. До сих пор совещание велось с использованием имён аватаров, поскольку бывшая троица Проминенса не знала настоящих личностей легионеров Нега Небьюласа. По этой же причине они не знали о сложных взаимоотношениях между Кусакабе Рин и Аш Роллером. Но, хотя внешность аватара закономерно их озадачила, Харуюки казалось, что он не вправе ничего рассказать.

— Э-э-э-э… — без конца тянул он, пока Рин не кивнула троице и не сказала:

— Да, я действительно Аш Роллер… но, если говорить совсем точно, в Ускоренном Мире сражаюсь не я.

— Что? Как это? — переспросила Блейз Харт с ещё большим недоумением на лице.

— Для простоты можете считать, что у меня раздвоение личности, — лаконично ответила Рин. — Когда-нибудь объясню подробнее.

— Ясно, пусть будет так, — на удивление легко согласилась Блейз.

Кассис и Тистл тоже кивнули. Харуюки вспомнил, что среди бёрст линкеров немало людей, которые разительно отличаются от своих аватаров, поэтому они наверняка решили, что и у Рин похожий случай.

Бывшие легионеры Проминенса по очереди представились, Рин в ответ поприветствовала всех и повернулась к Фуко, своему «родителю».

— Учитель… Простите, что я так задержалась…

— Ничего, Аш. Ну что, как там дела у Грейт Волла?

— Со мной только что связался Декурион-сан… Грево решил поставить на первое место спасение Зелёного Короля… поэтому он хочет как можно скорее обсудить этот вопрос с Нега Небьюласом.

— Понятно… Выходит, Грево тоже решил пока что отложить нападение на Осциллатори. Думаю, можно ожидать, что Синий и Фиолетовый Легионы поступят точно так же… Насчёт Жёлтого не уверена. Не думаю, что Радио был таким уж популярным командиром, — хладнокровно уколов Жёлтого Короля, Фуко посмотрела на Черноснежку и кивнула.

Похоже, этого хватило, чтобы они поняли друг друга, потому что Фуко вновь обвела всех взглядом и громко объявила:

— Итак, давайте я ещё раз напомню, о чём мы договорились. У нас три задачи: первая — найти кузнеца; вторая — придумать и выстроить механизм восстановления энергии; третья — договориться с остальными Легионами. Поскольку первая задача связана с неограниченным нейтральным полем, я ожидаю от всех вас предельной осторожности. Чуть позже мы выберем поисковую команду, а пока что я надеюсь, что кто-нибудь передаст бывшим легионерам Проминенса, что ни в коем случае нельзя бросаться на поиски кузнеца самостоятельно.

— Как скажешь. Я лично им всё объясню, — вызвался Кассис Мус.

Фуко кивнула и продолжила:

— Со второй задачей всё ровно наоборот — я хочу, чтобы каждый из вас подумал над механизмом восстановления энергии. Если вы слышали о предметах или спецприёмах, пусть даже совсем пустяковых, которые восстанавливают энергию — говорите мне. Я соберу всю известную информацию в файл и разошлю остальным. В идеале мне хотелось бы составить два… нет, даже три варианта возможных систем.

— Кстати, насчёт этого… — Харуюки, всё ещё прижатый к груди Рин, поднял правое переднее копытце.

— Да, Ворон-сан? — одетая учительницей Фуко поправила очки и улыбнулась.

— Э-э… Ну, я думаю, непосвящённых тут нет, поэтому спрошу прямо: может ли в механизме восстановления энергии участвовать Инкарнация?

Хоть они и находились в виртуальном пространстве, в воздухе мигом повисло напряжение, и Харуюки невольно втянул голову в плечи, слегка сожалея о своих словах.

Первой ответила Утай, сидевшая на своём месте в костюме жрицы:

«UI> Я думаю, мы должны использовать все наши возможности. Конечно, принципы Нега Небьюласа гласят, что Инкарнацией можно лишь отвечать на Инкарнацию, однако Слом Парадигмы Орхид Оракул, который перенёс Конференцию на неограниченное поле, равно как и Икосаэдральная Блокада Блэк Вайса, которой он поймал Ло в плен, относятся к Инкарнационным техникам. Поэтому я считаю, что мы вправе отвечать на них Инкарнацией».

У Утай ушло меньше трёх секунд, чтобы напечатать этот длиннющий текст. Закончив, она посмотрела сначала на Харуюки, затем на Фуко и, наконец, на Черноснежку.

— Пожалуй, ты права… — тихо проговорила Черноснежка, сняла правую руку с ручки парасоля и вытянула её вперёд. — Инкарнация принесла в Ускоренный Мир множество трагедий… и я не вправе делать вид, что не имею к этому отношения. Два года и одиннадцать месяцев назад именно я использовала Инкарнацию, чтобы коварно прикончить Красного Короля Рэд Райдера…

Кассис Мус, Тистл Поркюпайн и Блейз Харт вздрогнули, услышав эту исповедь. В воздухе повисло такое напряжение, что Харуюки затаил дыхание, но Черноснежка продолжала держать правую руку перед собой и тихо говорить:

— В тот раз я неосознанно усилила спецприём Инкарнацией. Иногда я думала, что без неё тот удар мог бы и не стать смертельным, и эта бесполезная мысль вкупе с досадой оттолкнула меня от Инкарнации… Именно поэтому я не смогла научить ей Сильвер Кроу, моего собственного «ребёнка». Однако… — Черноснежка сжала ладонь и продолжила сильным голосом, в котором всё же ощущались нотки боли: — В последнее время я начала задумываться: если Инкарнация — всего лишь системная ошибка, то администратор Брейн Бёрста должен был починить её ещё давным-давно… но если нет, то в чём смысл существования этой силы в Ускоренном Мире? Скорее всего, я… уже достигла предела моей Инкарнации, но я не хочу, чтобы новое поколение бёрст линкеров шло по моим стопам. Если дорога Инкарнации может вести не только в пучины тьмы, но и к свету, я хочу, чтобы они выбрали именно этот путь…

Черноснежка медленно опустила руку. На китовой спине воцарилось молчание.

Харуюки чувствовал, что должен как-то ответить, но сумел лишь скрипнуть зубами. Чувства переполняли его грудь, но он был не в силах выдавить ни единого слова.

Словно почувствовав терзания Харуюки, Рин крепко обняла его и сказала на редкость уверенным голосом:

— Мой брат… Аш Роллер упрямо отказывался изучать Систему Инкарнации несмотря на все советы Рейкер, его учителя. Он всегда следовал тому принципу, что дуэли существуют только для веселья, и в его мире не было места для силы, которая напрямую связана с тьмой в душе. Однако после вчерашней битвы за территорию его мнение немного изменилось.

— Потому что он ужаснулся, ощутив мощь Инкарнации Осциллатори? — уточнила Черноснежка, но Рин замотала головой.

— Нет, вовсе не поэтому… У меня очень смутные воспоминания о битвах брата — они будто кусочки из сна. Но кое-что я запомнила очень хорошо: Стремительный Звездопад Лотос-сан, который и определил исход битвы. Хотя это тоже разрушительная Инкарнация, она была настолько прекрасна, что мой брат проникся до глубины души.

— Эй! — перебила Нико. — Я, если что, тоже использовала сильнейшую Инкарнацию! Что твой брат говорил про Излучающий Порыв?!

— Э-э… вроде бы ничего…

— Проклятый черепоголовый, он у меня ещё попляшет… — проворчала Нико.

На губах Черноснежки промелькнула улыбка.

— Если моя Инкарнация показалась ему красивой, — обратилась она к Рин, — и если она станет для него поводом самому освоить эту систему, то и мне пора перестать бояться Инкарнации. Кроу.

Харуюки мигом выпрямил спину, услышав своё имя.

— А… да?

— Отвечая на твой вопрос — пока что я не исключаю, что Система Инкарнации может нам понадобиться. Но ты должен помнить, что в Инкарнации свет и тьма всегда находятся рядом, и что эти техники привлекают внимание Энеми. Будь крайне осторожен.

— Ага! — Харуюки кивнул.

Улыбка вдруг сошла с лица Черноснежки, и она слегка надулась:

— Кстати… долго ты ещё так будешь?

— Так — это как?.. — Харуюки недоумённо моргнул и лишь затем вспомнил, что Рин до сих пор прижимает его к себе. — А, нет, это…

Харуюки сорвался на фальцет и задергал всеми конечностями, но Рин продолжала тискать его, как мягкую игрушку и отпускать явно не собиралась.

— Ты не так поняла! — воскликнул Харуюки, отчаянно дёргая ушами, не в силах вырваться на свободу…

— Пфф… ха-ха-ха-ха! — вдруг раздался справа от него жизнерадостный смех.

Харуюки повернул голову и увидел юного самурая в белой маске. Аватар заметил, что всё внимание приковано к нему, закрыл маску правой ладонью и отвернулся от всех, не в силах подавить смех.

«Что смешного нашёл Лид в этом разговоре?» — вдруг задумался Харуюки…

А уже в следующий миг по спине кита прокатилась волна хохота, на фоне которой померкла даже та, которую вызвали они с Тиюри. Харуюки ощутил, как его поросячье тельце запрыгало вверх-вниз, поднял голову и увидел, что даже Рин смеется в полный голос. Такуму, Тиюри, Фуко, Черноснежка, Нико, Пард, Акира, Утай, Руй, Сихоко, Кассис и все остальные хохотали, надрывая животы.

— А-ха-ха… — смущённо поддержал Харуюки своих друзей, и в то же время его посетила мысль.

А ведь и в Осциллатори Юнивёрсе, который пытается втянуть Ускоренный Мир в чудовищную войну, тоже наверняка бывают такие моменты. Наверняка там тоже раздаётся задорный смех верных друзей. Но если так… то почему они…

К глазам вдруг подступили слёзы, и Харуюки изо всех сил заморгал, пытаясь их удержать. Невыразимые словами чувства переполнили его, и он лишь смотрел на лица своих друзей, не в силах ничего сказать.

Глава 6

«Даже если на нас нападут все Короли, даже если над всеми нами нависнет угроза… никто из легионеров не покинет Осциллатори».

Когда Харуюки вернулся со спины летающего кита в реальный мир, в памяти вдруг ожили чьи-то слова.

Немного подумав, он вспомнил. Эта фраза принадлежала одному из офицеров Белого Легиона — Платинум Кавалеру, первому Гному.

Белая Королева доверила ему Сияние, чтобы он обрушил Бога Солнца Инти на Королей. Незадолго до этого Харуюки и Фуко столкнулись с Кавалером в небе над полем боя. Фуко попросила его оградить рядовых легионеров Осциллатори от безумия Айвори Тауэра — или Блэк Вайса — однако Кавалер, не задумываясь, заявил, что ни один человек не покинет Осциллатори.

Неужели все они прикованы к своему Легиону страхом перед Ударом Возмездия или чем-то похожим? Если нет, то…

— Молодец, Харуюки, — вдруг послышался шёпот в ушах, и он резко распахнул глаза.

Незнакомый потолок. Обволакивающее тело кресло. Нечто мягкое, ощущающееся правой рукой.

Едва Харуюки вспомнил, откуда именно нырял в виртуальную реальность, как чуть не подпрыгнул и немедленно попытался слезть с огромного кресла. Однако справа немедленно протянулась тонкая рука и пресекла его попытку.

— А-а, с-с-семпай, что ты!.. — воскликнул он срывающимся голосом, но увидел обиженное лицо Черноснежки и притих.

Он уже успел подумать, что опять сделал что-то не то, когда…

— Почему ты так спокойно себя вёл, когда тебя обнимала Кусакабе-кун, и так нервничаешь, когда я?

— А?.. — спустя пару секунд Харуюки переварил смысл вопроса и растерялся ещё сильнее. — Н-н-нет-нет, Рин ведь обнимала не меня, а аватара! А сейчас мы с тобой, ну, это, настоящие.

— Аватары и живые тела отличаются только объёмом информации, между ними нет существенной разницы.

«Что-то я не уверен…» — усомнился в её словах Харуюки, но не успел ничего сказать — Черноснежка вдруг навалилась на него всем телом, и он совершенно потерял способность думать. Хотя Черноснежка была довольно лёгкой даже по меркам 15-летних школьниц, Харуюки уже настолько утонул в мягком кресле, что не мог даже пошевельнуться. Черноснежка искоса посмотрела на него и прошептала с полуулыбкой:

— Не возражаешь, если я немного так полежу? Когда я к тебе прижимаюсь, ты мне восстанавливаешь духовную энергию.

«Да не может того быть!» — чуть не сморозил Харуюки, но успел поймать себя за язык и ответил иначе:

— Это самое… мне казалось, собрание тебя обнадёжило… Неужели этого не хватило, чтобы восстановить энергию?

Черноснежка пару раз моргнула и медленно покачала головой.

— Прости, видимо, ты немного не так понял. Ты прав, я увидела надежду. Самая трудная задача на нашем пути — поиск кузнеца, и даже на этот счёт у меня уже есть догадки и соображения… Но мне всё равно очень тяжело видеть, как все из кожи вон лезут, чтобы меня спасти. Это такая мука… — выдавила из себя Черноснежка, пряча лицо на груди Харуюки.

Немного поколебавшись, Харуюки поднял руки и осторожно обнял хрупкие плечи. Почему-то именно сейчас в глубине души нашлись слова, которые он так долго искал.

— Даже командир Легиона не обязан взваливать всё на себя.

Плечи Черноснежки вздрогнули. Харуюки осторожно погладил их, пытаясь успокоить её, и продолжил говорить от чистого сердца:

— С самого возрождения Нега Небьюласа ты жертвовала всем ради своих легионеров. Так было и во время битвы с Пятым Хром Дизастером, и во время спасения Синомии с алтаря Судзаку, и когда я стал Шестым Хром Дизастером, и во время сражений против ISS комплектов, и вчера во время битвы за территорию, и сегодня на Конференции… Более того, когда Арая чуть не задавил меня, ты потратила на запретную команду 99 процентов бёрст поинтов и рискнула жизнью, чтобы спасти меня.

— Разумеется, ведь я твой командир… и твой «родитель», — сдавленным голосом прошептала Черноснежка, не поднимая глаз.

Но Харуюки покачал головой и решительно заявил:

— Не «разумеется»! Совсем не «разумеется», — руки Харуюки скользнули вдоль спины Черноснежки. — Просто ты настолько сильная… что мы даже как-то привыкли к тому, что ты нас спасаешь. Мы все думали, что с тобой нам ничего не страшно… и не замечали, что ты постоянно несёшь на себе тяжелейший груз. Ты Монохромная Королева, девяточница, сильнейший боец Ускоренного Мира… но при этом школьница, которая всего на год старше меня. Я… я до сих пор очень слабый и постоянно теряюсь и ошибаюсь — и в реальном мире, и в Ускоренном. Но я хочу быть тебе поддержкой и опорой. Я хочу, чтобы не только ты мне помогала, а чтобы мы оба двигались к цели рука об руку. И я уверен, все в Легионе думают точно так же. Я сейчас не только про старых легионеров Нега Небьюласа, но и про всех, кто перешёл к нам из Проминенса. Поэтому прошу, семпай: на этот раз доверься нам. Мы обязательно вытащим тебя и остальных Королей из плена бесконечного истребления. Поэтому… поэтому…

За все четырнадцать с хвостиком лет своей жизни у Харуюки ни разу ещё не получалось выговорить такую длинную речь без единой запинки. Тем не менее, под конец чувства вновь так переполнили его грудь, что горло сдавило, не позволив больше выдавить ни слова.

Неровно дыша, Харуюки лежал, чувствуя, как глазам стало горячо и мокро…

Вдруг Черноснежка подняла голову и посмотрела Харуюки в лицо. В её чёрных глазах тоже блестели слёзы.

— Ты стал таким сильным, Харуюки… — прошептала она и погладила его по щеке правой рукой. — Ты стал сильным и в Ускоренном Мире, и в реальном. Ты говоришь, что постоянно опираешься на меня, но это не так… Ты всегда поддерживал и меня, и Фуко, и Утай, и Акиру, и Нико, и многих других. Мы смогли зайти так далеко только благодаря тому, что ты летал в небесах, расправив серебристые крылья.

Черноснежка пошевелилась, и её лицо оказалось прямо над лицом Харуюки. Он увидел её блестящие губы совсем близко; они почему-то немного дрожали и, кажется, приближались всё ближе. Благоухающая прядь чёрных волос упала на его лицо, а сердце билось всё быстрее…

Внезапный электронный писк развеял волшебство. Черноснежка, словно разгибающаяся пружинка, вскинула голову и щёлкнула по виртуальному рабочему столу.

— Прости… это моё ежедневное напоминание о том, что ванна наполнилась.

— А… п-понятно.

— Так что… можешь помыться первым.

— А?

В следующую секунду Харуюки допустил катастрофическую ошибку в выборе слов.

По-хорошему, в первую очередь он должен был спросить, не лучше ли ему уйти домой. Однако предложение Черноснежки застало его врасплох, и Харуюки ляпнул первое, что пришло в голову:

— О… от меня плохо пахнет?

— Хм? Нет, я не в этом смысле. Просто ты сегодня с самого полудня непрерывно трудишься, и я подумала, что ты устал.

С этими словами Черноснежка встала с кресла и протянула руку. С её помощью Харуюки тоже выбрался из плена мягкого мешка, но что делать дальше совершенно не представлял.

— Э-э, но как можно идти мыться до хозяйки дома?

— Как раз наоборот — ты мой гость, и я должна проявить гостеприимство. Прекрати отнекиваться и иди, смой с себя пот.

— То есть я всё-таки воняю?.. — пробурчал Харуюки.

Положив руки на его спину, Черноснежка чуть ли не затолкала его в дверь, находящуюся посреди коридора. Она вела в комнату с умывальником, которая также служила раздевалкой. В глубине виднелась дверь, ведущая в собственно ванную.

— Бери любые шампуни и гели, и наслаждайся.

Черноснежка задвинула дверь, оставив Харуюки одного. Какое-то время он лишь стоял и пытался сообразить, как его угораздило здесь очутиться. Впрочем, одно было ясно — сейчас уже поздно отказываться и идти домой. И раз уж дошло до такого, почему бы и правда не смыть с себя пот?

Механическими движениями сняв с себя школьную форму, он сложил её в корзину, открыл складную стеклянную дверь и вошёл в ванную.

По площади эта комната мало отличалась от ванной в квартире Харуюки, зато в ней стояла не просто ванна, а джакузи. Разумеется, Харуюки не стал с разбега прыгать в горячую воду[11]. Сначала он сел на прозрачную табуретку, снял с шеи нейролинкер, повесив его на специальный крючок на стене, и принял душ. Тщательно вымывшись, он наконец-то забрался в воду. Она была не слишком горячая — как раз как любил Харуюки. Он блаженно выдохнул, расслабился и ощутил, как усталость, которую он до сих пор даже не замечал, понемногу оставляет руки и ноги.

Харуюки снял нейролинкер с крючка, снова надел и подключился к панели управления ванной. Перед глазами появилось меню управления джакузи, и он попробовал включить массаж. В спину неожиданно ударила пенная струя, заставив ойкнуть. По коже пробежала не то боль, не то щекотка, но, во всяком случае, ощущение было довольно приятным.

«Нам бы такое в квартиру», — подумал Харуюки, отдаваясь во власть пены и вибрации, пока мысли уплывали ещё дальше.

Его родители купили квартиру в жилом комплексе к северу от станции Коэндзи четырнадцать лет назад, точно в год рождения Харуюки. Квартиры в этом комплексе разрешалось перепланировать и обставлять по своему усмотрению, поэтому родители наверняка провели много времени, изучая каталоги и споря над каждой комнатой. Возможно, на каком-то этапе они даже обсуждали, покупать джакузи или обычную ванну.

Родители развелись, когда Харуюки учился во втором классе начальной школы. Когда отец уходил из дома, он не удержался, заревел во весь голос и вцепился в его ногу. Какое-то время отец ждал, пока Харуюки выплачется, затем сильными руками оторвал его от себя, обнял за плечи и ушёл, не сказав ни слова. С тех пор Харуюки ни разу не видел отца и не знал даже, чем тот теперь занимается.

Поводом для развода стали обвинения в супружеской измене, которые выдвинула мать. Возможно, отец поселился у своей любовницы, построил с ней новую семью, даже завёл детей. Сейчас, в 14 лет, Харуюки уже не особо хотел с ним встречаться и даже почти не скучал по нему. Тем не менее, он по-прежнему пользовался отцовской кроватью и рабочим креслом и не собирался их менять, хоть они и износились.

Закрыв панель управления джакузи, он открыл внутреннее хранилище нейролинкера. За прошедшие годы оно превратилось в настоящую свалку, и Харуюки пришлось глубоко забраться в файловую систему, пока он не отыскал папку с названием «F».

На самом деле это было сокращение от «Father» — «Отец». В этой папке Харуюки хранил все фотографии, видеоролики, письма и архивы рабочих файлов отца — всё, что успел скопировать, пока мать окончательно не зачистила домашний сервер. Когда Харуюки был маленьким, перед сном он всегда заходил сюда и без конца смотрел короткие видеоролики с отцом или всей их семьёй. Но постепенно он перестал так делать и в последний раз заходил в эту папку… да, когда перебирал материалы о технологии полного погружения во время нападения Даск Тейкера.

В тот раз отцовские материалы очень помогли Харуюки. Если бы отец не написал ту краткую хронологию, Харуюки не догадался бы о чипах мозговой имплантации — тайном оружии Даск Тейкера и Общества Исследования Ускорения. Хотя Харуюки и не хотел видеться с оставившим его родителем, он бы поблагодарил его, если бы вдруг встретил. Ведь именно благодаря отцу он до сих пор оставался бёрст линкером.

— Эй, если засиживаться слишком долго, получишь тепловой удар, — вдруг послышался голос, и Харуюки торопливо закрыл окно.

— А, прости, я сейчас выйду…

В следующий миг он вздрогнул и замер. Голова неуклюже повернулась влево.

— Чттздсдлшсмп!.. — воскликнул он спустя секунды три, соединив в невнятное нечто фразу: «Что ты здесь делаешь, семпай?!» Но он был настолько шокирован, что даже не слышал собственного голоса и лишь ловил ртом воздух.

Черноснежка уже успела открыть стеклянную дверь и шагнуть в ванную, но не потому, что волновалась за Харуюки. Её волосы были собраны на затылке, а тело закрывало только намотанное полотенце.

— А-а, п-п-п-п-прости, я сейчас выйду! — кое-как выкрикнул Харуюки несколько членораздельных слов, после чего опять застыл в оцепенении.

Разумеется, на самом Харуюки никакой экипировки не было, поэтому на пути к бегству в раздевалку стояла огромная преграда.

— А-а, э-э, семпай, я сейчас выберусь, п-п-пожалуйста, выйди ненадолго…

— Зачем же? Подумаешь, пару-тройку раз можно и вместе помыться, — спокойным голосом ответила Черноснежка, сделала ещё один шаг в ванную и закрыла за собой дверь.

Харуюки ошарашенно смотрел, как она садится на табуретку.

— Ч-что значит пару-тройку?.. Мы ведь ещё ни разу не… — с трудом выдавил он.

Черноснежка посмотрела в зеркало перед собой и слегка надулась.

— Да, и это очень плохо.

— Плохо?..

— Почему это Нико можно, а мне нельзя?

— Что? Нико?.. О чём ты… — пролепетал в ответ Харуюки и, наконец, вспомнил.

Во время первой встречи Харуюки и Нико — вернее, Кодзуки Юнико — та поначалу представилась как Сайто Томоко, троюродная сестра Харуюки со стороны матери. Нико нанесла Харуюки сильнейший удар ниже пояса при помощи социальной инженерии, сначала обманом проникнув в его дом, а затем и забравшись в ванную, когда он там мылся.

— Н-нет, ну, это, конечно, было, но Нико просто хотела шантажом переманить меня в Проминенс… Погоди, а откуда ты вообще знаешь про тот случай?.. — недоумённо спросил Харуюки, хватаясь за бортики джакузи.

Черноснежка демонстративно фыркнула, отвернулась и бросила:

— Уж точно не от тебя. Это мне Нико рассказала, когда мы с ней мылись в твоей ванной.

— П-понятно…

— С тех пор я никогда не забывала, что при случае надо бы отплатить этот должок.

— Д-должок? Кому, Нико? Или мне?..

— Вам обоим. Что же… а теперь, раз такое дело, потри мне спинку.

— Что?!

Харуюки решил, что пора проявить твёрдость и заявить: «Нет, я так не могу, лучше пойду одеваться», но пока он мешкал, Черноснежка положила правую руку на своё полотенце. Поколебавшись всего миг, она позволила ему распуститься и упасть, прижав ткань лишь к груди.

Даже в оранжевом свете ламп её спина казалась белоснежной, а талия — узкой как у эльфийки. Харуюки не мог уже даже моргать, мысли буксовали, рот не закрывался. Через пару секунд Черноснежка слегка наклонилась вперёд и снова фыркнула.

Оцепенение Харуюки наконец-то развеялось, и он смог выдавить:

— С-семпай, ты же простудишься…

— Поэтому поторопись. Это приказ командира.

— А-а, э-э… ладно…

Разумеется, он не мог спорить с приказом. Харуюки поднялся, перешагнул через бортик и подошёл к Черноснежке, прикрываясь руками. В итоге, он встал на колени за её спиной так, что их отделяло сантиметров двадцать.

«Может, это не реальный мир? Может, когда я покидал собрание Легиона, кто-то захватил управление моим нейролинкером, и я до сих пор в полном погружении?» Харуюки ущипнул себя за ногу, но ничего не изменилось.

Решившись, он вытянул руку и снял с крючка лейку душа. Затем открыл виртуальный кран с горячей водой, проверил температуру и осторожно направил поток на спину сидящей перед ним девушки. Бесчисленные капли ударились о белоснежную кожу и заблестели в свете потолочных ламп.

Бездумно водя лейкой, он вдруг услышал насмешливый голос:

— Надеюсь, ты успеешь помыть мою спину, прежде чем она совсем растает.

— А… д-да, конечно, — фальцетом ответил Харуюки, выключая воду.

На этот раз он протянул левую руку, взял губку, смочил гелем для душа, вспенил и обеими руками принялся как можно бережнее намыливать спину Черноснежки.

— Ай-хи-хи… д-давай немного посильнее, а то щекотно.

Харуюки переполошился и чуть-чуть надавил.

— В…вот так?

— Да… так самое то.

Выдохнув с облегчением, он вернулся к работе, тщательно намыливая спину от нейролинкера до поясницы….

— М-м-м… — промурчала Черноснежка. — Мне ещё никто никогда не мыл спину. Оказывается, это так приятно…

— Что?.. Неужели вы с Нико в тот раз не мыли друг друга?

— Хе-хе, мы тогда ещё не успели настолько сдружиться.

— П-понятно… А как же мама с папой?.. — не подумав, спросил Харуюки и тут же притих.

Он ведь знал, что отношения Черноснежки с родителями нельзя назвать образцовыми, но сказанного было уже не вернуть.

Губка замерла между лопаток, Харуюки боялся пошевельнуться. Вдруг он услышал мягкий… и немного печальный голос:

— Возможно, они купали меня, когда я была совсем младенцем… но я не помню, чтобы хоть раз мылась с родителями в сознательном возрасте. До восьми лет я ходила в ванную вместе с сестрой, но в тот самый день, когда она сделала меня бёрст линкером и своим «ребёнком», она сказала, чтобы отныне я мылась без неё.

— Яс…но, — пробормотал Харуюки.

Он уже собирался тереть дальше, но тут Черноснежка попросила:

— Харуюки, ты не мог бы снять мой нейролинкер?

— А?.. Да, конечно.

Харуюки кивнул, положил губку на полку, робко поднял руки и осторожно положил пальцы на чёрный лакированный квантовый передатчик, закреплённый на удивительно тонкой шее.

Снятие чужого нейролинкера без разрешения — грубое нарушение этикета, если не преступление; даже маленьких детей строго отчитывают, если они так шалят. Харуюки нервно отщелкнул застёжки и медленно снял устройство.

— Всё, готово…

Харуюки протянул нейролинкер справа. Черноснежка взяла его, повесила на крючок и коротко поблагодарила.

Он ожидал, что сейчас она попросит помыть шею, но снова не угадал.

— Посмотри внимательно. Под затылком, там, где был нейролинкер, что-нибудь есть?

— А? Что там может быть?..

Харуюки моргнул и присмотрелся к шее Черноснежки. Короткие завитки волос на затылке упрямо пытались привлечь его внимание, но Харуюки собрал волю в кулак и сосредоточился на отметине от нейролинкера — полоске ещё более бледной кожи между третьим и четвёртым позвонком.

— А… а-а?! — изумлённо воскликнул он.

Харуюки разглядел на белоснежной коже какой-то фиолетовый узор. Точнее, не просто узор, а штрихкод и цифры под ним.

— Семпай…

— Они всё ещё там? Штрихкод и восемь цифр?

— Да… Что это?..

Харуюки машинально поднял правую руку и провел по штрихкоду пальцами. Но рисунок не пропал. Значит, он нанесён не на поверхность.

— М… — Черноснежка вздрогнула.

Харуюки мигом отдёрнул руку и извинился:

— П-прости! Я нечаянно…

— Нет, я не против… Скажу сразу, эта татуировка не для красоты. Метка была на мне с самого рождения. Мне говорили, она пропадёт, когда я вырасту… но пока что она на месте…

— «Метка»? — попугаем повторил Харуюки, не понимая, о чём речь. — Кто тебе говорил?..

— Хм… Можно, я сначала помою волосы? Спасибо, что потёр спину, возвращайся в ванну.

Харуюки пришлось согласиться и вернуться в воду. Вода, разумеется, не успела остыть, но сейчас Харуюки почему-то не ощущал тепла. Штрихкод и цифры на белоснежной шее потрясли его настолько, что тело до сих пор находилось во власти мурашек.

Черноснежка вытащила заколку на глазах Харуюки, распуская волосы. Намочив их из лейки душа, она затем нанесла вспененное мыло.

Обычно Харуюки не выдерживал таких зрелищ и отворачивался. Но сейчас он почему-то не отвёл взгляд и не спрятался под воду, а продолжал смотреть на бледный затылок.

Черноснежка нанесла шампунь, смыла, чуть просушила волосы и втерла кондиционер. Пока он впитывался, она аккуратно расчесала волосы, затем снова прошлась душем. Наконец, Черноснежка вновь собрала волосы заколкой на затылке. Выдохнув, она взяла губку и начала мыть тело.

Харуюки всегда считал Черноснежку кем-то вроде сказочной феи или даже богини. Но это, разумеется, было не так — она тоже обычный человек. Как и Харуюки, она каждый день что-то ест и принимает ванну.

Но если она всего лишь обычная девушка, откуда у неё штрихкод?

Смыв с себя всю пену, Черноснежка встала с табуретки и повернулась. Встретившись с Харуюки взглядом, она укоризненно улыбнулась, подняла правую руку и щелкнула пальцами, стрельнув в Харуюки каплями воды. Тот рефлекторно отвернулся, и этой паузы хватило, чтобы Черноснежка юркнула в джакузи. Она прислонилась к противоположной стенке, вытянула длинные ноги и медленно выдохнула.

— Ты… серьезно подходишь к делу, — проговорил Харуюки, стараясь не смотреть вперёд, хотя вода всё равно была непрозрачной из-за работающего гидромассажа.

— Можно подумать, ты не каждый день моешься.

— Просто… мне-то хватает просто шампуня… Тяжело всё-таки быть девушкой.

— Ага. Вот ты и узнал кое-что новое, — Черноснежка усмехнулась и прикоснулась к стене левой рукой.

Одна из пластиковых плиток бесшумно отъехала в сторону. В небольшой нише стоял стакан, на глазах Харуюки наполнившийся прозрачной жидкостью из крана.

Черноснежка взяла запотевший стакан и протянула Харуюки.

— Прошу. Эта обычная вода, но хоть что-то.

— Огромное спасибо… не откажусь.

Он взял стакан двумя руками, сделал глоток и поразился пьянящему вкусу самой обычной холодной воды. Возможно, его организм страдал от лёгкого обезвоживания, потому что Харуюки выпил всю воду залпом, блаженно вздохнул и вернул стакан хозяйке.

Черноснежка заново наполнила его, отпила два глотка и вернула в нишу. Панель закрылась сама, и Харуюки услышал звук моющейся посуды.

— Ты любишь мыться? — вдруг спросила Черноснежка.

— Э-э… — немного подумав, Харуюки ответил: — Ну, как все. Не то чтобы ненавижу, но иногда это раздражает.

— Ха-ха, думаю, многие мальчики твоего возраста думают как ты. И я тоже.

— Э… Что?! Но ведь у тебя такая роскошная ванная! Я думал, ты просто обожаешь в ней сидеть…

— Не то чтобы ненавижу. Просто когда я моюсь, то каждый раз заново осознаю, насколько неудобны реальные тела… И иногда задумываюсь, что человеческое тело по сути своей — просто трубка, пищеварительная система. Руки, ноги, органы чувств, даже мозг — всего лишь приспособления для повышения эффективности этой трубки. Порой так хочется вывернуть себя наизнанку и как следует прочистить.

Черноснежка говорила с непривычным надрывом, и Харуюки не знал, как реагировать. Хотелось убеждать, что она и без этого очень красивая, но даже Харуюки понимал, что речь далеко не о физической чистоте и красоте.

От растерянности он состроил такой жалобный вид, что Черноснежка даже сложила перед собой руки и извинилась:

— Прости, бредово прозвучало. Мысль о «людях-трубках» принадлежит не мне, я услышала её от своей сестры, Белой Королевы Вайт Космос. Это просто проклятие какое-то: столько лет прошло, а я продолжаю об этом думать.

— Но я считаю, это здорово, что люди произошли от существ, у которых был рот и пищеварительная система, — не особо задумываясь, ответил Харуюки.

— О? — Черноснежка вскинула бровь. — И почему же?

— Если бы мы произошли от существ, которые всасывают питательные вещества через кожу, у нас бы не развилось кулинарное дело… И вместо встреч за обеденным столом Нега Небьюлас собирался бы в бассейне с питательным бульоном…

— Пф, ха-ха-ха!.. — приглушённо рассмеялась Черноснежка. — Да уж, моему воображению далеко до твоего. И мне бы тоже не хотелось питаться в бассейне — я за вкусно приготовленную еду вроде сегодняшних рогаликов и сэндвичей.

— Вот-вот.

— Ага… Кстати, в последнее время я начала видеть в словах сестры другой смысл…

— Какой?.. — пришёл черёд Харуюки удивляться.

Черноснежка опустила взгляд, притихла на несколько секунд и наконец спросила шёпотом:

— Харуюки, ты знаешь про технологию, которая лежит в основе нейролинкеров?

Черноснежка сменила тему настолько резко, что Харуюки пришлось несколько секунд подумать, прежде чем неуверенно ответить:

— В основе лежит… технология квантовой связи, так? Устройство устанавливает беспроводную квантовую связь с мозгом и обменивается с ним точно такими же сигналами, как у органов чувств…

— Да. Кстати, на этапе разработки у технологии квантовой связи даже было название, которое так и не дошло до широкой публики: «Soul Translation Technology».

— С… Соул Транс… лейшн? «Перевод души»?.. — уточнил Харуюки, напрягая все свои познания в английском языке.

— Именно, — Черноснежка кивнула. — Сокращённо STLT. Другими словами, если говорить совсем точно, нейролинкер соединяется не с мозговыми клетками, а с душой человека.

— С душой?.. Но разве душа существует?

— Во всяком случае, разработчики STLT считали, что да. Я сама слышала об этом лишь в общих чертах, но вроде бы в клетках человеческого тела есть микроскопические трубочки — каркас, который создает и поддерживает форму клетки, а также участвует в её деятельности. Эти микротрубочки есть и в нейронах… и в них заперты когерентные фотоны. А сознание и душа возникают в процессе их декогеренции…

Харуюки ровным счётом ничего не понял из её рассказа, но почему-то с лёгкостью вообразил скопления световых частиц, запертых внутри клеток. Он смотрел в пространство, затаив дыхание — ему казалось, что этот образ с чем-то связан…

Но мысль не успела оформиться до того, как Черноснежка вновь заговорила.

— Кстати термин «микротрубки» пришёл к нам из английского, где их называют «microtubules». Слово «tubule» это уменьшительная версия «tube». Но прости, я отвлеклась. Мы ведь обсуждали мысль о том, что люди — трубки, да?

— Трубки… — машинально повторил Харуюки, и Черноснежка кивнула.

— В общем, если посмотреть с другой стороны, моя сестра могла иметь в виду не пищеварительный тракт, а эти самые микротрубки в мозгу. Но это, конечно, нисколько не влияет на моё мнение о ней.

— А… Кстати… — проговорил Харуюки и замялся, не зная, стоит ли продолжать эту фразу. Но Черноснежка поторопила его взглядом, так что пришлось решиться. — Ты, случайно, не от сестры же услышала, что штрихкод на твоей шее исчезнет, когда ты вырастешь?

— О, ты очень проницательный. Да, так и было, — с улыбкой подтвердила Черноснежка.

Раздался негромкий плеск, когда она вынула правую руку из воды, чтобы погладить затылок.

— Что ж, раз я уже начала, придётся рассказать до конца, — проговорила она, опустила руку и посмотрела прямо в глаза Харуюки.

Всё это время он старался не смотреть на неё, но понял, что должен ответить на этот взгляд, и всмотрёлся в чёрные глаза, оказавшиеся напротив.

— Первое поколение коммерческих нейролинкеров вышло на рынок в апреле 2031 года… за два года до твоего рождения и за год до моего, — объявила Черноснежка и бросила быстрый взгляд на свой нейролинкер, висящий на крючке сбоку. — Первое поколение делали две компании: крупнейший производитель электроники «Ректо» и их ближайший конкурент «Камура». Даже я не знаю, каким образом устройства на технологии STL появились у двух компаний одновременно. Однако, если Ректо пользовались STLT только для производства нейролинкеров, то планы Камуры были амбициознее… Они хотели использовать невероятную технологию расшифровки человеческой души, чтобы бросить вызов богу.

— Вызов… богу?

— Подумай сам, Харуюки. Если бы у тебя была технология, способная писать и читать всю информацию, из которой состоит душа, ты бы тоже ограничился всего лишь интерфейсом или пошёл бы дальше?

— Дальше?.. Э-э, то есть… — Харуюки напряг мозги, пытаясь переварить замысловатые речи Черноснежки. В голову вдруг пришла мысль: — Делать копии?.. — он сам содрогнулся от своих слов, но уже не мог остановиться: — Если смотреть на мозг, как на носитель информации… то из него можно скачать душу, а затем скопировать в другой?..

— Да, я именно об этом, — Черноснежка кивнула и, несмотря на тепло воды, побледнела, будто от холода. — Но на деле копирование души — всё равно что убийство. Личность человека, в которого скопируют душу, будет перезаписана и безвозвратно утеряна. Даже в Камуре не стали заходить так далеко… но решили поступить иначе: создать свой носитель.

— Носитель… То есть, они создали некий прибор, который может хранить человеческую душу, словно мозг? — спросил Харуюки, уверенный, что иначе и быть не может.

Но Черноснежка покачала головой.

— Нет. Камура создала человека. Технологически в этом не было ничего сложного, ведь уже к 2030 году появились искусственные матки.

— Но ведь… нам на уроках биологии говорили, что одной искусственной матки недостаточно, чтобы сделать человека с нуля.

— Правильно говорили. Но если мужчина поделится сперматозоидами, а женщина — яйцеклеткой, то после экстракорпорального оплодотворения искусственная матка может послужить сосудом, в котором развивается плод. Собственно, сейчас это уже обычная практика лечения бесплодия.

— Ну да, разумеется, — согласился Харуюки, но тут же замотал головой. — Но разве кто-то согласится, чтобы в мозг его ребёнка записали чужую душу? Это ведь означает, что собственная душа младенца исчезнет!

— Да. И всё же Камура… вернее, мои родители пошли на это.

Харуюки содрогнулся ещё до того, как его мозг окончательно переварил слова Черноснежки. Кулаки крепко сжались под водой.

— С…семпай… — хрипло выдавил он. — Твои родители?.. О чём ты?

— Камура — не просто слово, это фамилия. Девичья фамилия моей матери… Она родилась в семье основателей компании и вышла замуж за исследователя. Даже после свадьбы они продолжали вместе работать над технологией STL и в конце концов решились на запретный эксперимент с копированием человеческой души…

Вытаращенные глаза Харуюки будто вновь увидели фиолетовый отблеск штрихкода и цифр на белоснежной коже.

— Семпай… семпай… — бормотал он словно в бреду, пододвигаясь к Черноснежке, но та остановила его, надавив на колено пальцами ног.

— Думаю, ты уже понял, что моя мать меня не рожала. Я появилась в искусственной матке после ЭКО. Как говорится, машинный ребёнок. Вернее, сейчас этот термин считают оскорбительным и не употребляют, но мне можно, ведь я одна из них.

Черноснежка усмехнулась, подняла руки над водой и посмотрела на свои ладони так, словно видела их в первый раз.

— Даже если я машинный ребёнок, генетически я всё равно дочь моих родителей, — продолжила она шокирующее признание. — Но ещё внутри искусственной матки на меня надели нейролинкер и с его помощью скопировали в меня душу. Думаю, тогда-то у меня и появился этот штрихкод. В общем, моя нынешняя душа никак не связана с моими родителями.

— Но… но если так… — заговорил Харуюки так тихо, что и сам едва слышал свой голос. — Кто родители твоей души? Где твои настоящие папа и мама?.. — он шумно вдохнул. — А… прости. Я совсем не хотел сказать, что твои родители ненастоящие…

— Ничего страшного, я тоже почти не ощущала родительской любви дома в Сироканэ. Конечно, я благодарна родителям за материальное благополучие, но я всегда была для них всего лишь экспериментом. Даже когда я капризничала за столом, меня ругали только потому, что всё моё меню было точно рассчитано по законам диетологии… — тихо сказала Черноснежка.

Она убрала левую ладонь обратно под воду, а правую перевернула и щёлкнула пальцами по поверхности. От ладони разошёлся круг.

— Я не знаю, откуда взялась душа, которую записали в мой мозг. Но я думаю, она принадлежала не взрослому и не ребёнку, а совсем младенцу… потому что мозг зародыша не может вместить объём информации, который хранится в душе взрослого человека.

— Душа младенца…

— У меня есть догадка, но мне нечем её подкрепить… Возможно, в меня переселили душу младенца, который погиб сразу после рождения.

— А-а… почему бы тебе не спросить об этом у своих родителей? — предложил Харуюки, но Черноснежка покачала головой.

— Скорее всего, мои родители в Сироканэ… до сих пор понятия не имеют, что я знаю эти секреты. Всё, о чём я тебе рассказала, я выяснила сама при помощи Трипл-Эс Ордера.

— Т… Трипл… что?

— Ах да, ты же ещё не знаешь. Расскажу как-нибудь в другой раз, а пока давай вернёмся к теме. Я проникла в базовую систему штаб-квартиры Камуры, чтобы скачать оттуда всю информацию об эксперименте пятнадцатилетней давности. Увы, почти все данные уже уничтожены… Я перерыла весь сервер, соединила обрывки, в общих чертах разобралась в случившемся, но до сих пор не знаю никаких деталей — ни конечную цель эксперимента, ни источник моей души. Поэтому мне остаётся только гадать. Я попыталась предъявить эти факты моей сестре, но она сказала лишь, что штрихкод пропадёт, когда я вырасту.

— Понятно… — Харуюки свесил голову.

Черноснежка постучала его по колену пальцами ноги.

— Нечего унывать. У меня ещё есть лучик надежды — маленькая, но всё-таки зацепка.

— Зацепка?

— Да. Ты ведь видел возле моего штрихкода восемь цифр?

— Да. Кажется… 20320930.

— Что они, по-твоему, означают?

Харуюки замер с раскрытым ртом. Он чуть было не ответил: «Мне-то откуда знать?», но успел заметить, что цифры очень похожи на дату. А тридцатое сентября — это…

— А… Это день твоего рождения?

— Я надеялась, что ты ответишь секунды на три быстрее, — Черноснежка состроила слегка обиженную мину, и Харуюки виновато втянул голову в плечи.

— Но как может помочь дата рождения?..

— Судя по записям, я провела в искусственной матке тринадцать месяцев, однако в моём развитии не было никаких отклонений… К тому же не совсем понятно, для чего было печатать на мне дату рождения. Ясно, что в неё заложен некий смысл. По какой-то причине меня решили достать из искусственной матки именно тридцатого сентября…

— Тридцатое сентября… Может быть, это какая-то памятная дата? — пробормотал Харуюки.

— День грецкого ореха и день журавля, — не меняясь в лице, ответила Черноснежка.

— Грецкие орехи… журавли… Что-то это всё не то.

— И я так думаю, — усмехнулась Черноснежка. — Но мне кажется… что я рано или поздно столкнусь с этой датой. Именно тогда я пойму историю души, которую в меня записали…[12]

Черноснежка улыбнулась настолько невинно, что показалась Харуюки как никогда хрупкой и ранимой. Он сам не заметил, как осторожно убрал её ногу со своего колена и пододвинулся ещё сантиметров на двадцать.

— Семпай… — Харуюки обеими ладонями поймал её висящую в воздухе руку. — Пускай ты выросла в искусственной матке, пускай ты была экспериментом с STLT… всё это случилось до твоего рождения. С тех пор и до сегодняшнего дня ты с аппетитом ела, крепко спала, прилежно училась, выкладывалась на физкультуре, от души плакала и смеялась… и благодаря этому стала сама собой. Я, Фуко, Синомия, Акира, Таку, Тию, Нико, Пард… множество людей полюбили тебя такой, какая ты есть.

Черноснежка выслушала проникновенную речь Харуюки, чуть наклонив голову и ничего не сказала.

Её широко раскрытые чёрные глаза вдруг быстро заморгали. В уголках что-то сверкнуло — капли воды из джакузи? Капельки пота? Или же…

Харуюки не успел закончить мысль, когда Черноснежка вдруг подалась вперёд и обняла его шею свободной рукой. Она прижала его к себе настолько крепко, что Харуюки уже плохо понимал, где проходит граница между их телами.

— Спасибо… — послышался тихий голос возле уха. — Со мной всё хорошо… ведь у меня есть ты, всегда готовый поддержать в трудную минуту.

— Конечно, — только и смог, что прошептать Харуюки в ответ, но и такого короткого слова хватило, чтобы донести до Черноснежки его чувства.

Харуюки закрыл глаза. К ним уже подступила горячая влага, и он сосредоточился на том, чтобы не дать ей пролиться.

Перед тем, как зайти в ванную, Черноснежка забросила одежду и бельё Харуюки в стирально-сушильную машину. Харуюки, разумеется, всполошился, ведь это означало, что она брала в руки его трусы, однако Черноснежка ответила на это загадочной фразой: «Это чтобы в будущем проблем не было».

Они оба немного перегрелись в ванной, так что им пришлось приходить в себя с помощью холодного чая. На часах было уже пол-одиннадцатого, но Харуюки не мог соврать матери, так что пришлось и правда делать домашку, борясь с сонливостью. Черноснежка сидела рядом и давала дельные советы, так что работа шла на удивление быстро, однако без пятнадцати двенадцать он понял, что больше уже не может.

Харуюки рассчитывал, что Черноснежка будет спать в кровати, а сам он обойдётся креслом-подушкой, однако хозяйка дома притащила одеяло, уложила его в постель и легла рядом с ним. «Я ж так не усну!» — подумал Харуюки, но это была последняя его мысль за двадцать первое июля. Сонливость одержала верх моментально, и он провалился в ласковую тьму, лёжа вплотную к Черноснежке.

Наступило двадцать второе июля 2047 года, понедельник, второй день летних каникул.

В семь часов Харуюки проснулся от звука входящего сообщения.

Глава 7

Если точнее, мозг Харуюки включился лишь на одну десятую — этого хватило, чтобы несколько раз моргнуть и закрыть глаза обратно. Спина ощущала непривычную упругость, правая половина тела — мягкость и тепло. Ему было как никогда уютно и комфортно, поэтому Харуюки хотелось поспать ещё часик… а лучше два…

— Ммм… — услышал он тихий звук и ощутил правым ухом чьё-то дыхание.

Он снова открыл глаза.

Незнакомый потолок и незнакомый цвет штор напомнили ему, что он сейчас не у себя в комнате, а дома у Черноснежки в южной Асагае. Повернув голову, он увидел её очаровательное лицо на своем правом плече.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но Харуюки не закричал и не свалился с постели. Вместо этого он ощутил почти невыносимое умиление и вновь исполнился решимости во что бы то ни стало защищать эту девушку.

Харуюки щёлкнул по виртуальному рабочему столу левой рукой, чтобы не будить Черноснежку, и открыл только что пришедшее сообщение. В поле «отправитель» значилось «RM».

Пытаясь вспомнить, кому принадлежат эти инициалы, Харуюки опустил взгляд на текст сообщения и шумно вдохнул. Окончательно проснувшись, он всмотрелся в текст.

«Сообщение получила. Мне тоже нужно с вами поговорить. RM.»

RM — это могла быть только Роуз Миледи. Выходит, Аматерасу сдержала обещание и передала Миледи сообщение Харуюки.

Он понял, что нужно срочно ответить, но сначала…

— Это самое, семпай… — Харуюки осторожно потряс плечо спящей Черноснежки левой рукой. — Прости, что бужу, но мне написала Миледи из Осциллатори.

Глаза, обрамлённые чёрными ресницами, резко распахнулись.

Легко позавтракав вчерашним лимонником и горячим чёрным чаем, Черноснежка и Харуюки вышли из дома в девять утра.

Было слегка облачно и поэтому не слишком жарко. По прогнозу такая погода должна была продержаться весь день, дождей не ожидалось. Как и Харуюки, Черноснежка решила одеться в школьную форму. Она посмотрела на небо, затем на Харуюки и улыбнулась.

— Хорошо, что сегодня нет вчерашних туч.

— Ага… Как доберёмся до Сасадзуки?

— Хм… Сугинами — не самый удобный район в плане перемещения с севера на юг[13]. Мы можем либо доехать на метро до Синдзюку, там пересесть на линию Кэйо и вернуться назад, либо дойти до Седьмой Кольцевой и там сесть на автобус… Вот в такие минуты я завидую Нико и Фуко с их личным транспортом.

— Но ведь мотоцикл принадлежит Пард, а Фуко ездит на машине матери…

— В таком случае я в следующем году получу права, а ты купи мотоцикл.

— Н-но ведь у меня нет прав!

— О, ты не знал? Покупка машины или мотоцикла вовсе не требует прав, — заявила Черноснежка, помахав перед собой ладонью. — Школьникам не пристало купаться в роскоши, но давай всё-таки туда поедем на такси. За мой счёт, конечно.

— А… Прости…

— Считай это моей благодарностью за вчерашнее угощение.

Пока они разговаривали, к дому почти бесшумно подъехал миниатюрный электромобиль. Двухместное беспилотное такси.

Харуюки и Черноснежка забрались в салон, пристегнулись, и машина бесшумно набрала скорость. Лобовое стекло также играло роль голографического дисплея, на котором отображался текущий маршрут и расчётное время прибытия. Хотя Харуюки сидел со стороны водителя, машина была совершенно беспилотной, так что ни руля, ни педалей перед ним не было. В своё время он играл во множество гоночных игр, так что теперь у него чесались ноги, но он не мог позволить себе посторонние мысли.

— Интересно, почему Миледи попросила о встрече именно в реальном мире и именно в Сасадзуке?.. — спросил он, пользуясь отсутствием настоящего, живого водителя.

— Хмм… — протянула Черноснежка, складывая руки на груди. — Логичнее всего было бы встретиться с нами на обычном дуэльном поле… Но тогда бы она указала в письме зону Сибуя 1, а не Сасадзуку. Хотя, ладно, на месте разберёмся. Прямо сейчас Сибу-1 всё равно принадлежит Нега Небьюласу, так что у нас есть право не соглашаться на дуэли. Я не думаю, что это ловушка.

— Я тоже… Кстати, касаемо территорий. Мы будем защищать Сибую 1, Сибую 2 и Минато 3 в следующую субботу? — задал Харуюки ещё один вопрос.

— Хм, — снова протянула глава Легиона. — Мы одолжили Сибу-1 и Сибу-2 у Грейт Волла на время, но нам придётся ещё раз встретиться с ними и обсудить, что будет с этими зонами после падения Осциллатори. Всё-таки мы получили эти зоны не бесплатно, а за бёрст поинты. Не хочется их отдавать просто так…

— Но ведь платил Граф.

— Его поинты — мои. Мои поинты — тоже мои, — хладнокровно отрезала Черноснежка, а затем нахмурилась. — Ладно Сибуя, но вот Минато 3 однозначно окажется под ударом Осциллатори. Если, конечно, у них ещё останется кем нападать…

— Платинум Кавалер говорил, что даже если на Осциллатори нападут все пять Легионов, никто из их легионеров не отступит. Но я не думаю, что они смогут постоянно выигрывать. Ладно ещё Гномы, но обычные легионеры вряд ли выдержат такое количество битв. Они могут отключиться от глобальной сети, но как тогда защищать территорию?..

— Да, ты прав. Если мы начнём массированную атаку, единство им не поможет, рано или поздно по меньшей мере половина легионеров Осциллатори растеряет все очки. Но я надеюсь, что хотя бы часть решит уйти самостоятельно… — Черноснежка грустно вздохнула. — Уйти из глобальной сети из страха перед Королями… а ведь когда-то и я была такой. Если бы ты не поступил в Умесато и не поставил тот невообразимый рекорд в виртуальном сквоше, я бы до сих пор ждала своего шанса… вернее, мирилась бы с судьбой. Поэтому у меня нет права укорять легионеров Осциллатори за их выбор…

— Как и у меня… Вернее, особенно у меня, — Харуюки сжал в кулаки лежащие на коленях руки. Чувства грозились выплеснуться наружу, но он сумел удержать их в себе, стараясь подобрать нужные слова. — Если бы в тот день ты не появилась на корте и не заговорила со мной, я бы до сих пор жил, не поднимая головы. Если бы ты не дала мне Брейн Бёрст, я бы до сих пор не знал, насколько огромен Ускоренный… и реальный мир. Я думаю, обычные легионеры Осциллатори этого до сих пор не осознали… поэтому мы должны надеяться, что они поймут ошибки Белой Королевы и Общества Исследования Ускорения.

— Хм… ясно. Да, пожалуй ты прав… — пробормотала Черноснежка и взяла Харуюки за руку, продолжая смотреть на дорогу.

Какое-то время беспилотная машина ехала по узким улочкам частного сектора на юго-запад, затем свернула налево на улицу Инокасира. По ней дорога до станции Сасадзука линии Кэйо заняла всего пять минут. Как только Харуюки и Черноснежка вышли из машины, шум оживлённой улицы едва не сбил их с ног. Вдоль широкого тротуара тянулись закусочные, супермаркеты и всевозможные магазины, мимо которых гуляли бесконечные прохожие.

— Миледи не уточняла, где именно в Сасадзуке? Конечно, до оговорённого времени ещё пятнадцать минут, но… нам ждать прямо здесь?

— Э-э… я лучше проверю.

Харуюки открыл почту и написал, что они добрались до Сасадзуки. Ответ пришёл моментально.

— А… Она хочет, что мы пришли в библиотеку возле южного входа на станцию.

— В библиотеку? — Черноснежка на миг нахмурилась, но кивнула. — Хорошо, пошли. Это публичное место, там однозначно есть социальные камеры, так что нападения в реальном мире можно не опасаться.

— Это точно…

«Но даже если кто-то и нападёт, я прикрою Черноснежку собой», — мысленно добавил Харуюки и зашагал первым.

Они перешли улицу Косю, прошли под железнодорожным мостом линии Кэйо и увидели по правую руку высотный комплекс серого цвета. Навигатор в нейролинкере подсказал, что публичная библиотека Сасадзуки находится на четвёртом этаже. Они вошли в кондиционируемую прохладу здания и поднялись на лифте. Стоило выйти на четвёртом этаже, как справа показался вход в библиотеку.

Черноснежка и Харуюки коротко переглянулись и вошли.

На удивление просторное помещение было занято в основном столами, немногочисленные книжные полки ютились у дальней стены. Неудивительно, ведь бумажные издания стремительно вымирали, поэтому библиотеки в основном занимались тем, что предоставляли бесплатный доступ к электронной литературе. Больше половины столов были заняты взрослыми, остальные — школьниками. Харуюки обвёл зал взглядом и насчитал не меньше двадцати девушек средне-старшего школьного возраста. Кто из них Роуз Миледи — и тут ли она вообще — сказать было сложно, тем более, что вдоль левой стены шёл ряд кабинок для аудиовизуальных материалов, внутрь которых Харуюки заглянуть не мог.

— Давай пока присядем, — шёпотом предложила Черноснежка.

Харуюки кивнул, и они сели рядышком за ближайший свободный стол. Вздохнув, Харуюки собрался писать очередное письмо, но тут перед глазами зажглась иконка входящего сообщения, и он мигом щёлкнул по ней.

«Как зайдёте в библиотеку, идите в четвёртую кабинку. Ровно в 9:35 она откроется на 3 секунды».

Харуюки молча перевёл экран почтовика в видимый режим и подвинул его в сторону Черноснежки.

— Хмм, — протянула она, окинув взглядом сначала письмо, затем индикатор времени. — То есть, она хочет, чтобы мы погрузились или ускорились из кабинки? Конечно, не хочется оставаться в реальности без защиты… но и отказаться мы тоже не можем.

— Да, конечно… Думаю, в кабинке тоже должна быть социальная камера, и всё же…

Пока они говорили, до обозначенного времени остались считанные секунды. Харуюки встал одновременно с Черноснежкой, повернулся в сторону четвёртой кабинки… и вдруг понял, что если Миледи сидит в этом зале, то только что раскрыла их личности. Впрочем, отступать и паниковать было поздно. Харуюки пошёл вперёд, стараясь не смотреть по сторонам, и в нужный момент остановился перед кабинкой.

Индикатор возле двери горел красным, но цвет сменился на зелёный точно в тридцать пять минут десятого, как и обещало письмо. Черноснежка немедленно подняла руку и потянула дверь на себя.

Внутри небольшой кабинки площадью три с половиной квадратных метра стояло большое кресло и столик с плоским экраном для людей, которые не пользуются нейролинкерами. Обстановка показалась Харуюки знакомой, и он быстро понял, почему. Точно так же выглядели кабинки в дайв-кафе, где находилась Акихабара BG, святая земля для любителей дуэлей.

Когда Харуюки ходил туда, ему пришлось кое-как втискиваться в одно кресло вместе с Пард. Неужели и сейчас случится то же самое?.. Но стоило Харуюки задуматься, как Черноснежка толкнула его в спину. Они оба переступили порог, дверь закрылась, и замок защёлкнулся.

— Итак… чего она попросит теперь? — прошептала Черноснежка…

И в тот же миг кресло перед глазами начало разворачиваться. Вскрикнув, Харуюки подпрыгнул, и стоявшая за ним Черноснежка мигом зажала ему рот левой рукой. Правая, впрочем, метнулась вперёд, словно клинок Блэк Лотос.

В кресле перед ними сидела девочка — настолько миниатюрная, что и не скажешь, из начальной или средней школы. Она носила школьную форму в виде яркого голубого платья. Волосы были короткими, стриженными по одной длине. Чёлка закрывала половину лица и правый глаз.

Девочка молча разглядывала застывших в оцепенении Харуюки и Черноснежку, но через пару секунд заговорила спокойным голосом:

— Прошу прощения, что заставила прийти сюда. Я не знаю, где ещё в реале можно встретиться бесплатно и безопасно.

Юный, но уже слегка томный голос звучал со сладкой ноткой, знакомой по Ускоренному Миру. Убедившись, что перед ними действительно Роуз Миледи, Харуюки выдохнул, опуская плечи.

— Ничего страшного… — проговорила Черноснежка, опуская правую руку. — Дорога нас не утомила, но я удивлена, что ты решила раскрыться перед нами. Я была уверена, что мы будем общаться в дайв-чате или ускорении.

— В дайв-чатах опасно… а на дуэльных полях ещё опаснее. Это единственное место, где нам не угрожают слежка и прослушка, — ответив, Миледи разгладила складки на юбке и встала с кресла. — Здесь только одно место, так что садись ты, Лотос.

Черноснежка переглянулась с Харуюки и пожала плечами.

— Стоит ли даже спрашивать, как ты узнала, что я Блэк Лотос?

— С первого взгляда ясно, что ты Лотос, а это Кроу.

Пронзительный взгляд юной — по крайней мере, внешне — девочки остановился на Харуюки, и тот невольно поёжился.

— Но мне казалось, я не похож на моего дуэльного аватара…

— Как и я.

С этим Харуюки не мог не согласиться. Высокая, стройная, вся покрытая шипами Роуз Миледи производила диаметрально противоположное (или отличающееся по меньшей мере на 150 градусов) впечатление по сравнению с этой девочкой.

— А-а… сколько тебе лет? — машинально спросил Харуюки, за что получил неодобрительный взгляд не закрытого чёлкой глаза.

— Зачем тебе это знать?

— Нет, ну, если не хочешь, то не надо…

— Третий класс средней школы.

— Что?.. — переспросил Харуюки, застигнутый врасплох.

— Что значит «что»? — Миледи сверкнула левым глазом.

— Ну-у…

Разумеется, он не мог сказать: «Я думал, ты в начальной школе», поэтому пришлось найти безобидные и в то же время не совсем лживые слова.

— Когда ты говорила с Рейкер на высшем уровне, мне показалось, что ты тоже учишься в старшей школе…

— Рейкер старшеклассница? — без промедления спросила Миледи, и Харуюки запоздало понял, что сболтнул лишнего.

Он посмотрел на Черноснежку, но та лишь безразлично пожала плечами, так что пришлось признаться:

— Да…

— Ясно. А ты в каком классе?

— Во втором средней школы…

Миледи молча перевела взгляд на Черноснежку.

— Я в третьем средней.

— Понятно. Обменяемся настоящими именами?

— Если хочешь, то я не против.

Миледи задумалась над этими словами, но ненадолго.

— Хорошо, давайте, — сказала она, проводя в воздухе пальцами.

Перед глазами высветилась табличка с именем, написанным алым, словно роза, шрифтом с засечками. Харуюки не осилил иероглифы и скосил взгляд на строчку ниже, где имя было набрано уже латиницей: «Koshika Tsubomi». Был указан и адрес электронной почты — именно тот, с которого ему пришло сообщение.

Харуюки отправил Роуз Миледи — вернее, Цубоми — свою электронную визитку. Та кивнула, затем перевела взгляд на визитку Черноснежки и нахмурилась.

— Это точно твоё настоящее имя? Да, я вижу сертификат базовой сети, но…

— Давай пока на этом и остановимся. Можешь называть меня хоть Снежкой, хоть ещё как.

— Хорошо, буду Снежкой. А вы меня называйте Косика.

— Не Цубоми?

— Не люблю своё имя[14].

— Хорошо. В таком случае, Косика, давай перейдём к делу, — предложила Черноснежка, но не села в кресло, как предложила Цубоми, а прислонилась к двери — Тем более, что наше дело к тебе и твоё к нам наверняка совпадают.

— Что?! — воскликнул Харуюки.

Цубоми, однако, совсем не изменилась в лице и лишь ответила:

— Да, скорее всего.

Только тогда Харуюки, наконец, вспомнил вчерашние слова Роуз Миледи:

«Я сделаю всё, что должна ради Орхид Оракул и Шафран Блоссом».

— К… Косика, — сказал Харуюки, наконец-то привлекая внимание Цубоми.

— Что?

— То есть, у тебя… есть какая-то информация, которая поможет спасти Оракул?..

И Цубоми, впервые с начала разговора, улыбнулась в ответ — пусть и через силу.

— Ты даже в реале жутко нетерпеливый. И зачем, спрашивается, мы со Снежкой подбирали слова?

— А… прости…

— Ничего, я и сама хочу поскорее перейти к делу. Ты прав, я действительно кое-что знаю про Орхи, то есть, про Оракул. Я хочу обменять свою информацию на вашу.

У Харуюки перехватило дух от этих слов, но Черноснежка ответила как всегда невозмутимо:

— Это зависит от того, что именно ты хочешь узнать… но в целом именно на это мы и рассчитывали. Только перед тем, как приступить к обмену, я хочу уточнить одну вещь.

Черноснежка шагнула к Цубоми, которая до сих пор стояла возле кресла. Третьеклассницы ничем не отличались по социальному положению, но разница в росте была изрядной — ведь миниатюрная Цубоми могла легко сойти за ученицу начальной школы.

Тем не менее, она смотрела на Чёрную Королеву взглядом, достойным третьего Гнома. Девушка чуть качнула головой, задавая немой вопрос.

В ответ на него Черноснежка заговорила тихим, но ясным и чётким голосом:

— Ты раскрыла нам свою личность, пытаясь спасти Орхид Оракул, которая, как мы полагаем, находится в плену Блэк Вайса или Айвори Тауэра. Можно ли это расценивать как то, что ты решила поднять мятеж против Осциллатори Юниверса и Белой Королевы Вайт Космос?

Харуюки показалось, что он заметил отблеск мучительных раздумий, пробежавший по лицу Цубоми. Но это выражение быстро пропало, и миниатюрная девушка-офицер кивнула.

— Можно. Жизнь Оракул для меня важнее принципов Легиона.

— Жизнь?.. То есть… — голос Черноснежки оборвался.

Харуюки мельком посмотрел на свою Королеву. Он по привычке счёл, что под «жизнью» Косика Цубоми понимала жизнь Вакамии Мегуми как бёрст линкера по имени Орхид Оракул, однако затем девушка ошеломила их негромкими словами:

— Прямо сейчас опасность угрожает Оракул даже в реальном мире. Если срочно не прервать ускорение, её душа может уже не вернуться в тело.

— Что? Душа?.. Как это понимать? — глаза Черноснежки округлились.

Цубоми раздражённо покачала головой.

— Я сказала про душу для удобства, потому что не очень хорошо в этом разбираюсь. Пока бёрст линкер находится под ускорением, он соединяется с центральным сервером Брейн Бёрста и думает с помощью специальных квантовых цепей. Когда ускорение заканчивается, его связь с этими контурами обрывается, и происходит синхронизация воспоминаний.

Харуюки не смог быстро переварить это объяснение. Сделав шаг к маленькой фигурке, стоящей у стены напротив, он хрипло спросил:

— П-подожди-ка. «Думает с помощью квантовых цепей»?.. «Синхронизация воспоминаний»?.. Ты так говоришь, словно во время ускорения мы не пользуемся нашими мозгами…

— Строго говоря, так и есть. Благодаря этому бёрст линкерам не приходится жертвовать значительной частью жизни своей души. Когда вы завершаете ускорение не по правилам, а через снятие нейролинкера, в воспоминаниях возникает небольшая путаница — она как раз и связана с задержкой синхронизации.

— Синхронизации…

Слова Цубоми напомнили Харуюки Кусакабе Рин, которую он видел на вчерашнем собрании.

Она использовала нейролинкер своего коматозного брата, Кусакабе Ринты, чтобы ускоряться, превращаться в Аш Роллера и участвовать в дуэлях. Однако по её словам у неё оставались лишь очень смутные воспоминания о дуэлях. Может быть, дело в том, что у неё не работает синхронизация воспоминаний?..

Харуюки задумался и притих, а Цубоми перевела взгляд на Черноснежку и продолжила:

— Некто использует… вернее, эксплуатирует эти принципы Брейн Бёрста. Он подключил Оракул к чужой квантовой цепи. Если это продолжится, её душа исказится настолько, что память уже не сможет синхронизироваться… а в худшем случае она никогда не сможет выйти из Ускоренного Мира.

— Не сможет выйти?.. Но что мешает просто снять с неё нейролинкер?

— Если снять его и убрать на большое расстояние, то она, конечно, вернётся… но её воспоминания не синхронизируются, и это плохо скажется на состоянии её личности. Я не могу подвергать её такой опасности. Оракул должна выйти из Ускоренного Мира как положено…

Цубоми вдруг резко вскинула голову и вцепилась в левую руку Черноснежки.

— Это всё, чем я могу поделиться. Теперь ваш черёд.

— Хорошо. Что ты хочешь узнать об Оракул?

— Я хочу не узнать… а увидеть её. Отведите меня к ней в реальном мире.

Выйдя из библиотеки Сасадзуки, Черноснежка, Харуюки и Косика Цубоми вернулись на улицу Косю и снова вызвали такси. Приехала ещё одна беспилотная машина, но на этот раз четырёхместная. Харуюки сел спереди на пассажирское сиденье, Черноснежка и Цубоми разместились сзади.

Как только машина тронулась, Черноснежка сказала:

— Теперь всё понятно… Ты решила встретиться в Сасадзуке, потому что подумала, что Оракул живёт неподалёку?

— Именно. Давным-давно, ещё до вступления в Осциллатори, я разговаривала с Оракул в этой библиотеке. Поэтому я подумала, что она живёт поблизости.

— Хм… но при этом ты никогда не была дома у… думаю, тебе можно сказать её настоящее имя, — проговорила Черноснежка и щёлкнула по виртуальному рабочему столу. — Её зовут Вакамия Мегуми. Она учится вместе со мной и Харуюки в средней школе Умесато, ходит в литературный кружок и занимает должность секретаря школьного совета.

Цубоми смотрела в воздух перед собой — видимо, перед ней высветилось имя Мегуми. Секунд десять прошло, прежде чем она приглушённо ответила:

— Вакамия… Мегуми. Да, она всегда любила книги. Даже на неограниченном поле где-то их находила, всегда таскала с собой и читала…

— Прямо в Ускоренном Мире? И что за книги? — спросила Черноснежка.

Цубоми моргнула и ответила:

— Вроде бы там не было названий, вместо них — красивые узоры из разноцветных стекляшек. Правда, я тогда совсем не любила книги, поэтому раздражалась, когда Оракул читала при мне… Но она никогда не сердилась, послушно закрывала книгу и отправлялась со мной в магазины или на охоту на Энеми…

— Это правда… что ты не знаешь, как именно Мегуми потеряла все очки после вступления в Осциллатори?

— Правда. Однажды она просто исчезла. Я спрашивала у товарищей по Легиону, но никто ничего не знал… даже Космос. Пришлось поверить, что Орхи наткнулась на сильного врага и растеряла все очки. Я сильно тосковала, и Космос пообещала однажды воскресить её… а позавчера перед началом битвы за территорию она действительно вернулась.

— Но это была лишь часть замысла Белой Королевы и Общества Исследования Ускорения… Я не удивлюсь, если Космос лично обнулила очки Оракул, ведь она уже проделала это с Шафран Блоссом, вашим «родителем».

Цубоми Косика промолчала, поставила ноги на сиденье и обхватила колени, став ещё больше похожей на маленькую девочку.

Харуюки повернулся вперёд, глядя через лобовое стекло. Машина ехала на запад по улице Косю. Вакамия Мегуми училась в Умесато и жила в паре километров от Сасадзуки — если точнее, в Симотакайдо в Сугинами. Был будний день, и дорога из центра города пустовала, так что уже через несколько минут машина замигала фарами и остановилась.

Выйдя, троица пересекла развалины Тамагавского акведука и полосу зелени вокруг них, и оказалась в частном секторе. С одной стороны стоял крупный храм, а напротив — ряд аккуратных одноэтажных домов. В одном из них и жила семья Вакамия. Несмотря на долгую дружбу с Мегуми, Черноснежка ещё ни разу не бывала у неё дома и сильно нервничала. Её палец уже потянулся к домофону, но замер в воздухе.

— Косика, — обратилась она к Цубоми. — Из твоих слов получается, что Мегуми не выходила из Ускоренного Мира с самого конца позавчерашней битвы за территорию. Это так?

— Вроде бы да.

— Тогда как её семья отнеслась к тому, что она уже больше суток не просыпается?.. Хотя, сейчас уже не время колебаться… — проговорила Черноснежка и нажала на кнопку.

Послышался мелодичный звон, и через несколько секунд ответил женский голос.

Но когда Черноснежка пояснила причину визита, женщина — видимо, мать — удивительно деловым тоном ответила, что Мегуми со вчерашнего дня лежит в больнице.

Глава 8

Третья за день поездка на такси продлилась двадцать минут — или шесть километров.

Как только машина доехала до Государственного исследовательского центра детских болезней и развития, Черноснежка и Цубоми тут же выскочили наружу и бросились к дверям чуть ли не бегом. У Харуюки с трудом получалось не отстать от них.

Учреждение недаром носило гордое звание одной из крупнейших специализированных клиник страны — размеры комплекса, состоящего из зданий бежевого цвета, действительно впечатляли. Они прошли через гигантское фойе первого этажа и, не теряя времени, обратились в регистратуру стационара. Мать Мегуми уже одобрила электронной подписью заявку на посещение, так что всем троим выдали электронные пропуска. Они зашли в нужный лифт, поднялись на десятый этаж, отметились на сестринском посту и дружно поспешили по коридору.

“Кстати, в этой же больнице лежит Авокадо Авойдер, близкий друг Маженты”, — вдруг вспомнил Харуюки, но, разумеется, не стал ускоряться и вызывать того на бой. Вообще они сейчас должны были отображаться в списке противников боевой зоны Сэтагая 5, но на них до сих пор никто не напал. Либо эта зона тоже заброшенная, либо Черноснежка уже связалась с Грейт Воллом, который владеет этой территорией.

Харуюки шёл и раздумывал, пока зелёная навигационная линия вдруг не исчезла возле одной из дверей. Автоматический замок щёлкнул, небольшой мотор загудел и открыл дверь. Повеяло дезинфекцией и чем-то сладким.

Черноснежка застыла в напряжении, и Цубоми слегка толкнула её в спину. Девушки на ватных ногах вошли в палату, Харуюки проследовал за ними.

В довольно тесной палате царил полумрак, и лишь приглушённое занавесками солнце мягко подсвечивало койку. На столике возле неё стояла небольшая ваза с бледно-розовыми цветами. Судя по форме, это был какой-то подвид орхидей, но Харуюки не знал точного названия.

Под присмотром этих цветов лежала с закрытыми глазами девушка. На её тонкой шеё под мягкими волосами виднелся нейролинкер того же цвета, что и орхидеи.

— Мегуми… — протянула Черноснежка, подойдя к кровати, но так и застыла, не в силах протянуть руку.

Цубоми встала с противоположной стороны и тоже замерла. Её лицо чуть скривилось, губы дрогнули, но Харуюки не расслышал, что она сказала.

Он снова посмотрел на кровать. На лице Вакамии Мегуми не было даже намёка на боль. Казалось, она просто спит. Но её мать сказала, что Мегуми не просыпалась с вечера субботы. Разумеется, утром воскресенья они что-то заподозрили и вызвали скорую. В больнице девушку осмотрели, но не нашли ни кровоизлияний в мозг, ни других скрытых травм, однако заметили подозрительно замедленную мозговую активность и положили в палату.

Харуюки не давало покоя равнодушие, с которым мать Мегуми рассказывала о состоянии дочери, но возможно, она и сама была в такой растерянности, что не знала, как вести себя. Ему было больно хранить молчание, зная настоящую причину летаргии Мегуми, но он не мог рассказать о ней матери девушки — да и вряд ли бы та поверила.

Таким образом, Вакамия Мегуми с окончания субботней битвы за территорию — то есть, с начала пятого часа дня — и до сегодняшнего дня находилась под постоянным ускорением. За эти 42 часа в Ускоренном Мире прошло уже примерно 1750 дней… или 4 года и 290 дней. Харуюки никогда не приходилось проводить в Ускоренном Мире столько времени за раз.

— Мы должны… должны поскорее вытащить её, — снова заговорила Черноснежка, видимо, подумав о том же самом. — Косика, ты ведь наверняка что-то придумала, прежде чем идти сюда. Как нам разбудить Мегуми?

Цубоми молча засунула руку в карман платья и вытащила XSB-кабель. Один конец она тут же воткнула в нейролинкер Мегуми, второй показала Черноснежке.

— Сознание Орхи сейчас в плену одной из трёх квантовых цепей Вольфрам Цербера. Но в то же время её дуэльный аватар находится где-то на неограниченном нейтральном поле. Я должна найти его и вывести через портал. Это единственный способ.

— Найти? Но как? Поле ведь не зря называется неограниченным.

— Для этого мне нужно подключиться к ней кабелем. Потом я всё подробно объясню, но суть в том, что если я соединюсь с ней, то, может быть, смогу отыскать. Снимите мой нейролинкер, если не вернусь через пять минут.

С этими словами Цубоми уселась на пол возле больничной койки. Поняв, что она вот-вот отдаст команду на ускорение, Харуюки торопливо воскликнул:

— Нет, подожди! Я пойду с тобой!

Он мигом вытащил из кармана свой XSB-кабель и протянул штекер. Цубоми посмотрела на него сквозь чёлку.

— Вообще я обошлась бы и без тебя, и без кабельного соединения с собой… но не откажу, если ты так хочешь.

С этими словами она взяла штекер и подключила к нейролинкеру. Харуюки вставил второй штекер в свой нейролинкер и посмотрел на Черноснежку.

Наверняка ей тоже очень хотелось помочь Мегуми. Но, увы, она не могла. Стоило ей попытаться войти на неограниченное поле, и она оказалась бы не в больнице, а внутри Бога Солнца Инти и мгновенно сгорела бы в термоядерном огне.

— Семпай, мы обязательно… — поклялся Харуюки, глядя в чёрные глаза: —…мы обязательно спасём Вакамию и вернёмся. Верь в нас и жди.

— Да, я верю, — Черноснежка кивнула, похлопала Харуюки по руке и посмотрела на устроившуюся на полу Цубоми.

— Косика… нет, Цубоми. Защити Харуюки и Мегуми.

— Орхи для меня важнее, но сделаю что смогу. Поспешим, Кроу.

Услышав имя своего аватара, Харуюки тут же плюхнулся возле Цубоми.

— Три, два, один… — тут же начала отсчёт она.

Харуюки глубоко вдохнул и выкрикнул одновременно с ней:

— Анлимитед бёрст!

Глава 9

— Надо же, Лунный свет…

Услышав голос, Харуюки открыл глаза и первым делом увидел огромную луну на фоне чёрного неба.

Здание больницы превратилось в храм из белоснежного мрамора. Все стены исчезли, превратившись в колонны, так что ему открылся вид на весь огромный этаж. Харуюки прокрутился на месте, но не увидел ни Мегуми, ни Черноснежки.

Освежив в памяти клятву, данную Черноснежке, он посмотрел на алого аватара, стоящего рядом с собой.

Эта необычная внешность предстала его глазам уже в третий раз, если учитывать встречу на высшем уровне. Фигурку с исключительно тонкими конечностями усеивали бесчисленные шипы, поблёскивающие остриями. Лучшего воплощения поговорки «у прекрасной розы есть шипы» просто трудно было придумать. Наверняка этот аватар прекрасно бы смотрелся в компании чем-то схожей Маженты Сизза, но едва ли они когда-нибудь встретятся.

Пока Харуюки застыл, погружённый в мысли, Роуз Миледи смерила его глазом-линзой — второй был закрыт чёлкой роскошных вьющихся волос.

— Сильвер Кроу, не стоит так засматриваться на аватаров женского пола.

— А, да, прости!..

Харуюки машинально вытянулся по стойке «смирно», но невольно задумался о том, что эту фразу произнесла та самая Цубоми Косика, маленькая и очаровательная… На губах непроизвольно возникла улыбка умиления, но не подал виду, зная, что сильно пожалеет, если скажет что-нибудь не то.

— Ну так что? — вместо этого он пробежал взглядом по панораме, во все стороны открытой конструкцией продуваемого всеми ветрами храма, и спросил: — Как ты собираешься выяснить, где находится Оракул?

— Я знаю два возможных способа.

— Что? Аж два?..

— Об одном из них ты и сам можешь догадаться.

Лишь тогда Харуюки вспомнил вчерашние слова Черноснежки на собрании Легиона. Конечно, они были сказаны по поводу поисков кузнеца, но подходили и к этой ситуации.

— Неужели ты имеешь в виду высший уровень?

— Да, — прекрасная леди кивнула и посмотрела на белоснежный городской пейзаж, раскинувшийся снаружи больницы. — Если мы перейдём на него, то увидим весь средний уровень как на ладони. Но отыскать огонёк Орхи среди бесчисленных звёздочек будет нелегко.

— И правда… Нам придётся каждый раз спускаться обратно и проверять возможные огоньки…

— Морально я готова этим заниматься, если потребуется. Мы договорились с Лотос на пять минут — здесь это три дня, одиннадцать часов и двадцать минут… но, если мы будем ходить туда-сюда, они пролетят в два счёта. Поэтому сначала предлагаю попробовать второй способ.

— И какой же?.. — спросил Харуюки у Миледи, которая до сих стояла вполоборота к нему.

— Гадание, — дала та неожиданный ответ.

— Г… гадание?!

— Сразу скажу, я не собираюсь раскладывать карты таро или жечь черепашьи панцири[15], — предупредила Миледи. — Пошли на крышу.

С этими словами она направилась в центр храма. Харуюки догнал её и почти в тот же миг заметил спиральную лестницу — разумеется, мраморную — проходящую через всё здание. Поднявшись по ней на три этажа, они оказались на крыше.

Высоких зданий в округе не было, так что их глазам открылась прекрасная, подобно открыточной картинке, панорама Лунного света. У Харуюки даже дух перехватило от восхищения. Решающая битва с Даск Тейкером тоже произошла на этом уровне, и в памяти были свежи воспоминания о той мучительной схватке, но они нисколько не умаляли красоту бесконечных храмов, подсвеченных полной луной.

Миледи тем временем начала хладнокровно ломать колонны в центре крыши, словно намекая, что на любование красотой нет времени. Харуюки опомнился и присоединился к ней, набирая энергию для спецприёмов.

Колонны делились энергией неохотно, зато их было много, так что уже через три минуты оба аватара зарядились до отказа. Харуюки закончил чуть позже Миледи и подошёл к ней как раз в тот момент, когда она поднимала над головой правую руку в алых шипах. Благородная дама раскрыла ладонь, направила её в небо и объявила:

— Флауэр Дивинейшн[16].

Из ладони вырвался фиолетово-розовый цвет, и Харуюки прищурил глаза, скрытые серебристым визором.

Свет пошёл на убыль, но не исчез, а превратился в крупный бутон на ладони. Через миг он распустился, обратившись красивой розой, а ещё через секунду облетел.

Дюжины опавших лепестков зависли в воздухе, но потом выстроились в ряд и улетели ровным строем, хотя ветра, казалось бы, и не было. Миледи проводила взглядом вереницу огоньков и прошептала:

— Востоко-юго-восток… Запомни тоже, в какую сторону улетели лепестки.

— К-конечно. То есть, Оракул находится именно там?

— Я не знаю, это ведь гадание. Этот спецприём показывает в сторону того, что мне больше всего сейчас нужно.

— Больше всего нужно?..

— В обычных дуэлях он указывает — в зависимости от выпавшего уровня — на всякие объекты, восполняющие энергию, оружие, транспорт… Поэтому не удивлюсь, если лепестки и сейчас полетели к чему-то такому. Собственно, вчера я уже пыталась гадать, и каждый раз так и получалось. Но сейчас я подключена к Орхи кабелем в реальном мире. Остаётся надеяться, что наша связь направит лепестки в нужную сторону.

Договорив, Миледи тут же направилась обратно к лестнице, но Харуюки окликнул её:

— Но ведь лепестки уже скрылись из виду!..

— Они летят по прямой сквозь любые преграды, поэтому мы не можем просто идти вслед за ними. Придётся запомнить направление и иногда повторять гадание, чтобы не сбиться с курса. Давай пока спустимся на первый этаж и пойдём на восток по улице Сэтагая…

Звон раскрывающихся крыльев перебил Миледи.

— Раз так, я отнесу тебя куда надо! Может, мы ещё догоним лепестки, если я как следует разгонюсь! — торопливо предложил Харуюки, протягивая руки.

Однако Миледи почему-то попятилась назад и бросила на него подозрительный взгляд.

— Отнесёшь?.. Как именно?

— Э-э, ну… что значит «как»? На руках.

Тут Харуюки и сам обо всём догадался и вздохнул. Ещё недавно они были заклятыми врагами, так что предлагать Миледи полёт в обнимку и правда не стоило. Но когда он уже собирался уточнить, что она может просто прицепиться и повиснуть у него на ногах…

Шипы на теле Миледи вдруг мелодично звякнули, прячась под бронёй. Леди-аватар сделала шаг к опешившему Харуюки и подняла руки.

— Хорошо, давай на руках.

— А-а… ладно.

Харуюки кивнул и обхватил спину Миледи левой рукой. Она откинулась назад, на руку Сильвер Кроу, и он осторожно подхватил её под колени. Держа лёгкого аватара на весу, Харуюки дал команду, и крылья завибрировали вдвое слабее обычного, оторвав их от земли.

Когда они поднялись метров на двадцать, он посмотрел на востоко-юго-восток и увидел розовый отблеск, который наверняка бы остался незамеченным, если б не ночной уровень. В ту сторону Харуюки и устремился.

— Хмм… — протянула Миледи спустя секунд десять. — Так вот она какая — единственная способность Ускоренного Мира, позволяющая свободно летать…

— Н-на самом деле не такая уж и единственная. Платинум Кавалер из Семи Гномов ведь тоже летает, — возразил Харуюки, и Миледи громко фыркнула.

— Пегас возит Скромника только потому, что его приручила сила Мистических Поводьев. Это не собственная способность аватара.

— А-а… Этот предмет может приручить любого Энеми?

— Ещё чего. Как правило, только тех, кого ты бы мог победить один на один… так что Легендарные в него точно не попадают. И Бог Солнца Инти тоже.

— Ага, понятно… — Харуюки кивнул и снова повернул голову в поисках отблесков.

К счастью, лепестки двигались не слишком быстро, так что он постепенно догонял их даже в режиме экономичного полёта. Харуюки снова сосредоточился на задании, отбросив посторонние мысли.

— Лепестки уже далеко улетели, — бросил он Миледи. — Скорее всего, они движутся не к предмету. Тем более, на Лунном свете их почти и нет.

— Это точно… Вот только… — Миледи ненадолго прервалась и посмотрела направо. — Знаешь, у меня была догадка, где именно заперта Орхи. И мы сейчас летим немного не туда.

— М?.. А куда мы должны были лететь?

— Ты знаешь это место, потому что уже нападал на него. Женская школа Этерна в зоне Минато 3… Главная база Осциллатори Юниверс и моя школа.

— Что?! — воскликнул Харуюки.

От неожиданности его правая рука дёрнулась, а вместе с ней и тело Миледи.

— Ай! — очаровательным голоском воскликнула она и вцепилась в шею Харуюки правой рукой. — Т-ты чего?! Держи меня как следует! Даже я получу травму, если упаду с такой высоты!

«Ничего себе, даже не умрёшь?», — подумал он, кивая.

— П…прости, я не ожидал… То есть, твоё голубое платье в реале — школьная форма этер-девочек?

— Терна-леди.

— А?

— Тридцать лет проклятия ждут любого, кто посмеет назвать школьницу Этерны этер-девочкой, так что следи за языком.

— А… п-понятно… — Харуюки ещё раз кивнул и сменил тему: — И правда, если Оракул держат в плену, то почему бы не на базе Осциллатори… Но…

Он поднялся чуть выше и посмотрел на белоснежные улицы под ними.

— Если это Седьмая Кольцевая, а вон тот акведук через неё — сибуйская ветка Третьей Автомагистрали… то да, лепестки летят не туда. Похоже, они вообще движутся не в Минато 3, а в Сибую 1.

— Именно, — тихо отозвалась Миледи. — Либо ещё дальше Сибуи — в Аояму, Акасаку… или в Имперский Замок…

Харуюки снова опешил, но опомнился и покрепче перехватил свою ношу.

— Неужели… Оракул в Замке?! Но нам не хватит сил пробиться через Врата!

— Разумеется, я на это и не рассчитывала. Мне известно, что «Божественный Свет», способность Сияния, не действует на Богов.

— Это ведь… способность, которая приручила Инти?

— Да. И один из столпов плана Белой Королевы…

— Плана? — повторил Харуюки слово, которое почему-то задержалось у него в голове. — Какого именно плана?

Но вместо ответа Миледи указала правой рукой вперёд и сказала:

— Смотри, лепестки пролетели над станцией Сибуя. Интересно, докуда они долетят?..

— Надеюсь, не до Имперского Замка… — уныло буркнул Харуюки и мельком взглянул на шкалу энергии.

Хотя четырежды усиленные крылья могли похвастаться впечатляющей эффективностью в плане расхода энергии, полёт из Сэтагаи с Миледи на руках уже съел почти две трети шкалы. Сейчас они летели над территорией, по которой разгуливало немало Энеми, и Харуюки очень не хотелось приземляться…

— Всё-таки это очень странная способность… — пробормотал он, обращаясь в первую очередь к самому себе. — Ищет то, что нужнее всего… Кто это определяет?

— Думаю, система Брейн Бёрста. Прямо сейчас мне не нужны ни предметы, ни оружие. Я просто хочу вернуть Орхи в целости и сохранности. Я даже готова лишиться ради этого всех очков…

Рука Миледи, обнимавшая шею Харуюки, немного напряглась.

Черноснежка считала Орхид Оракул, вернее, Вакамию Мегуми близкой подругой, но Роуз Миледи видела в ней практически сестру, ведь обе они — «дети» Шафран Блоссом. Только у Первопроходцев было право иметь по нескольку «детей»[17], поэтому их связывали особые узы, незнакомые бёрст линкерам поколения Харуюки…

— В воспоминаниях Хром Фалькона… — заговорил Харуюки и почувствовал, что Миледи вздрогнула. — Шафран говорила, что потратит сколько угодно времени на то, чтобы воспитать «детей», основать Легион взаимопомощи и превратить Ускоренный Мир в место, где все могут улыбаться и наслаждаться игрой… Я думаю, Шафран видела в тебе и Оракул воплощение своей мечты. Поэтому… поэтому я…

Харуюки израсходовал весь запас красноречия и лишь неровно засопел, не зная, как выразить чувства, поднимающиеся в груди.

Хлоп. Хлоп-хлоп.

Миледи неуверенно похлопала Харуюки по шее.

— Я понимаю… И верно, я же бёрст линкер и не должна мириться с тем, что могу потерять все очки. Я спасу Орхи, и мы вместе вернёмся к Лотос. Поэтому мне нужна твоя сила, ведь меня-то ты победил.

— Н-нет, я… еле-еле, с помощью Лида и Белл… А!.. — воскликнул Харуюки, и Миледи резко повернула голову.

Впереди в паре сотне метров плавно снижалась вереница розовых лепестков. Прямо у них на пути высилось гигантское здание. Как и все остальные, оно выглядело подобно белоснежному храму, но Харуюки мигом опознал составленные из плит внешние стены.

— Это же… Мидтаун Тауэр…

— Да, судя по всему… Но почему именно он?..

Харуюки и Миледи молча смотрели на башню, подсвеченную луной.

Когда-то Общество Исследования Ускорения разместило в Токио Мидтаун Тауэре тело ISS комплекта, а затем с помощью Сияния приручило Архангела Метатрон и поставило охранять небоскрёб. Однако Нега Небьюлас объединил усилия и сумел победить Метатрон — вернее, только первую форму — после чего Черноснежка своей рукой уничтожила тело ISS комплекта. Харуюки полагал, что после этого Мидтаун Тауэр прекратил быть базой Общества, однако…

На глазах двух аватаров лепестки по спирали опустились на крышу башни, вспыхнули, словно фейерверк, и исчезли.

— Похоже, нам туда… — выдохнула Миледи.

— Почему-то у меня зловещее предчувствие, — ответил Харуюки, хотя на самом деле его сердце было полно решимости.

У него ещё оставалась примерно пятая часть шкалы, так что он мог позволить себе под конец разогнаться, а затем спланировать на небоскрёб.

— Полетели… — прошептал он, усиливая вибрацию крыльев.

Аватар ускорился, разрезая лунные лучи. Бело-голубая башня, сразу бросающаяся в глаза на фоне ночного неба, быстро приближалась. Разумеется, Харуюки собирался приземлиться на крышу, но тут…

— Остановись! — приглушённо воскликнула Миледи.

Харуюки резко затормозил.

— Ч…что такое?!

— На крыше Энеми.

— А?

Зависнув на месте, Харуюки присмотрелся к крыше, но увидел лишь небольшой шпиль посередине. Движения не было. Если на крыше кто-то и стоял, он прятался в тени этого шпиля…

— А… — Харуюки невольно прижал Миледи покрепче к себе, когда наконец-то увидел, о чём речь.

Фигура чернее тени стояла почти вплотную к шпилю. Очертания напоминали человеческие, но он не смог разобрать, кто это: Энеми или крупный бёрст линкер.

— Но… как ты узнала, что это Энеми?

— Посмотри на его голову.

Харуюки послушно сосредоточил внимание на голове фигуры. На миг в лунном свете сверкнуло серебристое кольцо.

— А… на нём какая-то корона… — его осенило, и он ахнул. — Неужели это… Сияние?..

— Однозначно. Сияние как Усиливающее Снаряжение состоит из двух частей — скипетра и диадемы. Диадема создает венцы, с помощью которых можно подчинять Энеми и даже управлять ими при помощи скипетра. Скипетр можно передавать другим бёрст линкерам, чтобы они повелевали Энеми, однако по-настоящему этим Артефактом владеет тот, у кого диадема… то есть, Белая Королева.

— Из двух частей… то есть, скипетр, который был в руках Блэк Вайса и Платинум Кавалера — это не настоящее Сияние?..

— Верно. На моей памяти Космос никогда не отдавала диадему.

— Получается… этот чёрный Энеми здесь не один? В Мидтаун Тауэре есть легионер Осциллатори со скипетром?.. — прошептал Харуюки.

Миледи на пару секунд задумалась перед ответом.

— Это мог бы быть разве что Блэк Вайс, потому что он умеет замедлять время… но, насколько мне известно, он погиб вместе с Королями и до сих пор не воскрес. Чтобы ожить, ему пришлось бы на несколько минут откатить Инти, но, если бы Короли про это прознали и вышли из бесконечного истребления, все планы пошли бы прахом. Я ведь не зря думаю, что вы так или иначе присматриваете за Инти?

— Э-э… ну, вроде того…

На самом деле за Инти приглядывали не они, а Графит Эдж из Грейт Волла, но Харуюки решил не вдаваться в подробности. Миледи не стала ничего уточнять, а снова всмотрелась в Мидтаун Тауэр, до которого оставалось около сотни метров.

— Я не думаю, что Инти сдвинется с места, пока план Белой Королевы и Блэк Вайса не войдёт в финальную стадию. Так что, если хотите спасти Лотос и остальных Королей, готовьтесь к тому, что вам придётся уничтожить Инти.

Слово «план» вновь привлекло его внимание, но Харуюки уже понял, что спрашивать бесполезно.

— Ага… — поддакнул он. — Мы уже строим нашу стратегию, опираясь именно на это. И кстати… может, зря я надеюсь, но мне кажется, что спасение Оракул немного приблизит нас к победе над Инти…

— Да, ведь у Оракул есть Оборот Парадигмы. Ты думаешь, что если сменить текущий уровень на Океан, пламя Инти потухнет?

— Ну, да… Конечно, я не знал точного названия этого приёма, но слышал про него… Правда, ещё я слышал, что пламя Инти нельзя потушить водой, так что не уверен, сработает ли он…

— Ты прав, огонь Бога Солнца водой не залить. Но если ты уже знаешь об этом, то почему надеешься на Оракул? — спросила Миледи.

Харуюки пришлось как следует напрячься, чтобы соединить обрывки мыслей в связную речь.

— Э-э… мне просто кажется, что Инти всё равно не любит воду, хоть она и не вредит ему. Он ведь всё равно куда-то исчезал, когда на неограниченном поле устанавливались Буря и Океан, да? Возможно, в этом кроется ключ к победе над ним…

— Хмм… Понятно. На самом деле, я уже обсуждала с Аматерасу возможные способы борьбы с Инти, но с самого начала даже не рассматривала воду как оружие. Возможно, надо будет поговорить на эту тему с Рудрой[18]… — пробормотала Миледи сама себе, покачала головой и снова посмотрела на Мидтаун Тауэр. — Хотя, сейчас надо думать не про Инти, а про башню. Мы не можем сесть на крышу, но в стенах есть несколько открытых люков. Мы можем войти через них.

— А-а… почему бы нам просто не победить Энеми на крыше?

— Это, если я не ошибаюсь, Энеми Легендарного Класса «Эйнхерий», которого притащили сюда из подземелья под названием «Вальхалла». Вдвоём мы его… может, и победим, но это будет сложная и изнурительная битва. К тому же, я не хочу поднимать лишний шум, пока мы не найдём Оракул.

Имена, которые произнесла Миледи, пробудили в Харуюки огромный интерес к этому Энеми, но он кивнул, понимая, что сейчас не время расспрашивать.

— Я понял… но что-то мне подсказывает, что внутри башни есть и другие приручённые Энеми. Сияние позволяет управлять несколькими, но на крыше стоит лишь один. Скорее всего, на этот раз к зданию не хотели привлекать лишнего внимания… правда, с другой стороны, мы пока не знаем наверняка, что Оракул внутри.

— Конечно, ты прав, но я верю, что Цветочное Гадание вело нас именно к Орхи. Во всяком случае, раз на крыше Мидтаун Тауэра стоит сильный Энеми, внутри однозначно должно быть… нечто важное для планов Осциллатори.

Смысла спорить с Миледи не было. Харуюки уверенно кивнул и осмотрел белоснежную башню.

— Хорошо… Значит, мы войдём через стену. Чем выше, тем лучше.

— Да, но не слишком близко к крыше, иначе привлечём внимание Эйнхерия. Вроде бы высота этого небоскрёба примерно 250 метров… Опустись метров на шестьдесят — и можем искать вход.

— Как скажешь.

Харуюки глубоко вдохнул, выдохнул и расправил крылья. Тяга практически исчезла, и они беззвучно заскользили по воздуху в сторону Мидтаун Тауэра.

Как и говорила Миледи, в стене храма-небоскрёба виднелись открытые люки. На уровнях вроде Стали и Чистилища их пришлось бы долго и упорно искать, так что Харуюки мысленно поблагодарил Миледи за удачно попавшийся Лунный свет, пока неспешно облетал здание с запада на север.

Как только перед глазами показалась северная стена, он увидел небольшой люк как раз в одной четверти высоты от крыши здания. Харуюки молча указал на него, и Миледи молча кивнула. Он опустился ещё ниже, чтобы не привлекать внимание Энеми на крыше, влетел в люк как можно медленнее и приземлился, когда в шкале осталось около пяти процентов запаса.

Первым делом Харуюки осмотрелся по сторонам, но не заметил никакого движения. Выдохнув, он уже собирался встать в полный рост, когда…

— Можешь уже отпустить меня, — раздался шёпот возле уха, и Харуюки вспомнил, что по-прежнему держит Миледи на руках.

Прежний Харуюки переполошился бы настолько, что уронил бы благородную даму на пол, но теперь ему хватило сил, чтобы избежать подобной трагедии, наклониться и помочь Миледи встать на ноги.

— Спасибо, Кроу.

Выпрямившись, Миледи немного отошла и сложила руки в крест перед собой. Мелодично звякнули выдвигающиеся шипы, и аватар вновь принял прежний облик.

Харуюки вдруг задумался: что, если управление шипами даётся Миледи так же тяжело, как Черноснежке — превращение клинка в руку?

Осмотревшись, он увидел, что они стоят посередине коридора, идущего вдоль внешней стены. Стены в нём, как и снаружи, были из белого мрамора, и Харуюки не сомневался, что при желании они с Миледи легко пробились бы сквозь них, но на шум могли прибежать новые Энеми. А значит, остаётся идти по уже имеющимся проходам.

— Давай начнём с верхних этажей, — предложила Миледи. — Я думаю, лепестки упали на крышу, потому что Оракул где-то наверху.

— Хорошо… Тем более, когда Черноснежка и остальные искали тело ISS комплекта, они нашли его в одном месте с порталом на сорок пятом этаже. Наверное, стоит начать именно оттуда.

— Ладно. Я пойду первой, ты прикрывай тыл.

Кивнув друг другу, они побежали по коридору на юг.

Токио Мидтаун Тауэр насчитывал пятьдесят этажей, и, поскольку Харуюки с Миледи приземлились в начале верхней четверти, прямо сейчас они находились в районе сорокового. Достаточно отыскать лестницу — и они вмиг окажутся на сорок пятом.

Если там отыщется Орхид Оракул, её будет проще простого вывести наружу через портал на том же этаже… молясь всем богам Ускоренного Мира о том, чтобы поскорее найти её, Харуюки бежал вслед за Миледи.

Метров через двадцать широкий коридор завернул влево. Миледи остановилась рядом с углом, прижалась спиной к стене и заглянула за поворот. Повернувшись обратно, она напряжённо прошептала:

— Через двадцать пять метров просторный зал, в нём Энеми — ещё один Эйнхерий. Лестница, скорее всего, тоже там, но мы не проберемся незамеченными.

— Слушай… А этот Эйнхерий, случайно, не тот же самый Энеми, который патрулирует школу этер… в смысле, терна-леди? Просто я уже сражался с тамошними рыцарями…

— Школу охраняют Варяги — это Энеми Звериного Класса. Они тоже сильны, но Эйнхерии опаснее раза в три. Впрочем, выбора всё равно нет. К счастью для нас, у этих Эйнхериев есть одно дополнительное слабое место.

— А?..

Харуюки так перепугался от тройной силы Эйнхериев, что чуть было не переспросил насчёт слабого места, но успел догадаться сам.

— Ах да, точно, венец Сияния! Если его сломать, Энеми застынет в ступоре…

— Правильно. Но даже это не так-то просто, тем более, что Энеми не должен поднять тревогу. Один из нас должен отвлечь, второй сломать венец одним ударом. Причём без Инкарнации, чтобы не сбежались остальные Эйнхерии.

— Без Инкарнации и одним ударом?..

Харуюки прижался спиной к стене возле Миледи и освежил в памяти образ Эйнхерия, которого видел на крыше. Энеми был не слишком крупный, ростом метра два, но по словам Миледи выходило, что этот противник втрое сильнее рыцаря, с которым он бился в стенах школы Этерна. Увы, Харуюки при всём желании не смог бы обездвижить такого врага даже на секунду. Зато…

— Возможно, я смогу сломать венец… — пробормотал он.

Миледи посмотрела на него с лёгким недоверием.

— Уверен? Он только кажется хрупким, а на деле это часть Артефакта. У венца огромный запас очков прочности.

— Да, я понимаю…

Когда Харуюки ломал венец на первой форме Метатрон, ему пришлось усилить ладони Инкарнацией и бить по венцу десятки раз. Но сейчас за его плечами стояла сила Святой — существа не менее… а то и более сильного, чем Энеми Легендарного Класса.

— Но я смогу. Вот увидишь, — заверил он, сжимая кулаки.

— Хорошо, — Миледи медленно кивнула. — В таком случае, уничтожение венца на тебе. Я задержу Энеми… но без Инкарнации меня хватит самое большее секунды на три.

— Мне хватит, — отрезал Харуюки и тихо скомандовал: — Экипировать, Метатрон Вингс.

Ослепительный свет пронзил потолок коридора, ударил в спину Сильвер Кроу и превратился в новые крылья, острые, словно клинки. Миледи ахнула и вытаращила глаза-линзы.

— Это ведь… крылья архангела Метатрон, правда? Не знала, что у тебя есть такие козыри.

— Обычно я призываю их только в случае крайней необходимости. Сейчас, по-моему, как раз такой случай…

Пару секунд помолчав, Роуз Миледи прошептала:

— Беру свои слова назад.

— К-какие?

— В палате Орхи я сказала, что обойдусь без тебя. Но я рада, что ты со мной… Без тебя я бы не…

Харуюки поднял руку и перебил Миледи:

— Поговорим об этом, когда спасём Оракул… А пока — идём.

— Хорошо.

Они кивнули друг другу и глубоко вдохнули. Затем Миледи вскочила и прыгнула за поворот.

Уже через миг вдалеке раздался лязг металла, и за ним донёсся тяжёлый топот. Харуюки выскочил из укрытия и всмотрелся в проход.

Эйнхерий, Энеми Легендарного Класса, напоминал жуткого призрака в чёрных доспехах. Во тьме под шлемом виднелись лишь синие огни на месте глаз. В левой руке Энеми держал видавший виды миндалевидный щит, в правой — длинный выщербленный меч. Но, несмотря на состояние оружия, Харуюки интуитивно понял, что этот клинок может с лёгкостью отрубить даже конечности металлического Сильвер Кроу.

Рыцарь смерти мчался прямо на них, но Роуз Миледи уверенно стояла прямо у него на пути. Она подняла правую руку и приглушённо объявила:

— Орнейт Скверинг[19]!

Из-под ног Миледи выстрелил алый свет, мгновенно достиг Эйнхерия и ударил его в грудь, огласив проход звоном.

Лозы всех цветов радуги вдруг вырвались из пола и оплели рыцаря. Когда они достигли головы, раздался металлический лязг — это лозы вдруг обросли шипами, вонзившимся в доспехи Энеми.

— Давай! — крикнула Миледи, но Харуюки уже успел занести левую руку.

— Ектения! — объявил он, взмахнув рукой.

Левое крыло Метатрон испустило луч света. Он устремился точно в серебристый венец на шлеме Эйнхерия…

— Гуррраааа! — вдруг взревел рыцарь, едва увидев луч.

Его правая рука дёрнулась с душераздирающим скрежетом. Шипы на лозах сдирали куски брони, в воздухе мелькали алые спецэффекты урона, но Энеми словно не замечал боли. Он поднял клинок и отразил им луч Ектении.

— Я… не закончил!

Харуюки взмахнул правой рукой, стреляя из второго крыла Метатрон. На этот раз луч не полетел по прямой, а описал дугу слева от Эйнхерия. У самой стены свет резко повернул и на сей раз вонзился точно в голову.

Раздался громоподобный удар, и венец разбился, осыпаясь на пол бесчисленными крючками, из которых он состоял.

Зловещие огни внутри шлема Эйнхерия вмиг погасли, и Энеми повесил голову, словно у него отключили питание. Лозы тоже исчезли, и Эйнхерий упал на колени.

— Бежим! — крикнула Миледи, и Харуюки оттолкнулся от пола.

Пока что Эйнхерий не двигался, но он нутром чуял, что Энеми уже скоро оживёт, освободившись от власти Сияния, и вновь нападёт на них с Миледи. Возможно, если бы Харуюки призвал Метатрон, та утихомирила бы Эйнхерия, как рыцаря из Этерны, но он не хотел тревожить сон богини, дремлющей в Аэрохижине.

— Врр… — прорычал Энеми как раз, когда аватары пробегали сбоку от него.

У Харуюки душа ушла в пятки, но он мигом совладал со страхом и напряг крылья, придавая себе ещё больше скорости. Из-за этого он чуть не пролетел мимо Миледи, но успел машинально вытянуть правую руку и схватить её за тонкое запястье. Аватары в два счёта добрались до зала и увидели справа от себя широкую лестницу. Они взбежали по ней, не раздумывая.

Разворачиваясь на лестничной площадке, Харуюки не увидел внизу преследующего Эйнхерия, но желания затормозить не возникло. Он продолжал мчаться вверх, прыгая через две ступени. К счастью, на следующем этаже Энеми не оказалось, так что Харуюки снова развернулся и бросился ещё выше. Сорок второй, сорок третий…

— Х… хватит уже, остановись! — воскликнула за спиной Миледи, когда они миновали сорок четвёртый этаж.

— А… да, конечно…

Харуюки сбавил скорость и остановился на следующей площадке. Усталость навалилась на него с такой силой, что ноги чуть не подкосились. Но в последний миг кто-то дёрнул его за руку и помог устоять на ногах.

Харуюки поднял голову и увидел лицо Роуз Миледи. Её маска смотрела на него с удрученным выражением, к которому примешивалось ещё какое-то непонятное чувство.

— Странный ты человек, Сильвер Кроу. То даёшь товарищу разрубить себя, чтобы добраться до меня, то в самый нужный момент бесстрашно бьёшь по слабому месту врага с хирургической точностью, то трусишь и убегаешь, сверкая пятками, то чуть не падаешь от усталости…

— Ну-у, я… Прости…

— Не извиняйся, атака была великолепной. Я недостаточно хорошо обездвижила Энеми, и он отразил первый луч, но ты к моему удивлению выстрелил вторым.

— Т-ты не подумай, я среагировал не потому что не доверял тебе. Я вообще ни о чём не думал, оно само вышло…

— Я тебя ни в чём не упрекала, — Миледи бросила на Харуюки ещё один удручённый взгляд, затем посмотрела на лестницу. — Ладно, прямо над нами пресловутый сорок пятый этаж. Возможно, там есть ещё один Эйнхерий… и в таком случае, нам придётся его победить.

— Да уж… — пробормотал Харуюки, изо всех сил стараясь придумать, как вообще можно выстоять против рыцаря смерти.

Вдруг на ум пришла техника, которой только что пользовалась Миледи.

— Кстати, твоя… Красочная Обточка напомнила мне Инкарнацию, в которую я попался во время битвы за территорию… Как там её, Таинственный Сад?

— Да, ты правильно запомнил. И ты совершенно прав, Таинственный Сад — усиленная версия моего спецприёма.

— Эти лозы сдавили меня со страшной силой, я и пальцем пошевелить не мог. Я помню, что Инкарнация привлекает внимание Энеми, но… на сорок пятом этаже должен быть портал. И раз так, почему бы не использовать Инкарнацию, если увидим Оракул? Остановим Эйнхерия, схватим Оракул, прыгнем вместе в портал — и всё.

— Да… возможно… — Миледи медленно кивнула и перевела взгляд на Харуюки. — Придётся действовать по обстоятельствам. Если сдерживания и правда хватит, я применю Таинственный Сад, как ты и сказал. Но…

— Но что?

— Нет, ничего. Пошли.

— Ага…

Харуюки показалось, он заметил на лице Миледи смутное беспокойство, но оно быстро исчезло, уступив место решимости. Она осторожно пошла наверх, по-прежнему держа его за правую руку. Три недели назад тщательно спланированная битва против архангела Метатрон переросла для Харуюки в операцию по спасению Нико от рук Блэк Вайса. Ради этого ему пришлось штурмовать женскую школу Этерна, поэтому он пропустил битву Черноснежки, Фуко, Акиры и Утай против тела ISS комплекта внутри Мидтаун Тауэра. Конечно, он слышал подробный рассказ о том сражении, но до сих пор не видел «портальный» сорок пятый этаж своими глазами.

Разумеется, сейчас действовал совсем другой уровень — в тот раз битва проходила на фоне вечного багрянца уровня «Закат» — а значит, Мидтаун Тауэр даже изнутри мог выглядеть совсем иначе. Тем не менее, архитектура башни не должна была измениться. Сорок пятый этаж по-прежнему должен быть большим залом, где находился портал. Даже если этот зал сторожит ещё один Эйнхерий, Миледи сможет задержать его на пять-десять секунд, и этого более чем хватит для бегства в портал. Поэтому весь успех вылазки теперь зависит только от того, сумеют ли они найти Орхид Оракул прежде, чем их найдут Энеми…

Размышления натолкнули Харуюки на новую мысль, и он шёпотом обратился к идущей впереди девушке:

— Слушай, Миледи…

— Чего?

— Как насчёт ещё раз включить Цветочное Гадание прежде, чем врываться на этаж? Если мы хотя бы примерно разберёмся, где находится Оракул, спасти её будет легче.

— И правда, — согласилась было Миледи, опережавшая Харуюки на две ступени, но тут же покачала головой. — Но, увы, я не смогу. Я уже потратила накопленную в больнице энергию на Обточку. Можно зарядиться, сломав стену, но не хочется шуметь.

— А… Понятно…

У Харуюки и самого было чуть меньше одной пятой от полного запаса энергии. Уничтожение венца Эйнхерия восстановило часть шкалы, но запасы всё равно не обнадёживали. В обычных дуэлях всё проще — пока бьёшь и получаешь сдачи, энергия накапливается сама по себе, но на неограниченном поле без постоянного восполнения или доли везения легко попасть в очень неприятное положение.

Впрочем, жаловаться на нехватку энергии уже поздно. Воевать придётся тем, что есть — это можно назвать одним из основных правил Брейн Бёрста, которое работало и в обычных дуэлях, и в битвах за территорию, и на неограниченном поле.

— Как я уже сказала, нам остаётся только принять бой. Мы можем обсудить лишь приоритеты, но остальное — дело экспромта. Кроу, ты победил меня в бою, поэтому я знаю, что ты справишься.

— К-как я уже сказал, я вовсе не считаю, что победил тебя… И кстати, что такое «экспромт»?

Миледи едва не споткнулась от этого вопроса.

— Импровизация, придумывание на ходу, — со вздохом пояснила она. — У тебя ведь это хорошо получается, правда?

— Не сказал бы, что хорошо, но… я сделаю всё возможное. Когда мы ворвёмся на сорок пятый этаж, я отыщу Оракул, схвачу её и прыгну в портал. Энеми стараемся избегать или обездвиживать, сражаемся только в крайнем случае… Всё верно?

— Да. Добавлю только одну вещь: Орхи важнее меня. Если я прикажу уходить, немедленно уводи Орхи через портал.

— Н-но…

Харуюки собирался ответить, что не сможет так поступить, однако глаза Роуз Миледи сверкнули даже ярче, чем во время битвы за территорию, и он не смог возразить.

Пришлось лишь повторить:

— Сделаю всё возможное.

— Не сомневаюсь. Что ж… Пошли, — прошептала Роуз Миледи, повернулась вперёд и на полной скорости взбежала по оставшейся паре дюжин ступеней.

Долгожданный сорок пятый этаж не отличался от предыдущих оформлением пола и коридора, но в воздухе висел зловещий холодок, заставивший Харуюки содрогнуться.

В проходе, ведущем от лестницы в зал, Энеми не было. Коридор заканчивался двустворчатой дверью, несомненно, ведущей в портальный зал. И там же, скорее всего, сидела в плену Орхид Оракул.

Харуюки и Миледи молча кивнули друг другу и подошли к дверям. Он прижался металлическим шлемом к холодной мраморной створке, но так ничего и не услышал.

Миледи слева от него сделала то же самое, но потом покачала головой и молча показала пальцем на дверь. «Ничего не слышу, придётся просто открыть», — явно хотела сказать она. Харуюки кивнул и положил правую руку на свою створку. Миледи выставила три пальца, загнула один, второй и, наконец, третий.

Именно тогда он резко толкнул дверь.

Мраморная створка вздрогнула и начала со скрипом открываться вглубь. «Да тише ты!» — мысленно крикнул Харуюки, но бездушный материал не внял. Миледи, толкавшая вторую створку, бросила на него нервный взгляд. Если этот шум приманит Энеми со стороны лестницы, воевать придётся на два фронта, чего Харуюки крайне не хотелось.

Несколько напряжённых секунд — и двери, наконец, раскрылись достаточно широко. Харуюки мигом юркнул внутрь, закрыл створку, нажав на неё спиной, и осмотрелся.

Зал был огромным, и занимал, кажется, весь этаж целиком. В ширину он растянулся метров на тридцать, в длину — на все пятьдесят. В стенах виднелись бесчисленные вертикальные щели, через которые луна рисовала на полу яркие полосы. Прямо напротив Харуюки пульсировал голубой овал. Портал. Мгновенный выход из башни, кишащей призрачными рыцарями.

Но прямо перед порталом высилась чёрная фигура, преграждая путь. Чёрная броня, серебристый венец — снова приручённый Эйнхерий. Но у этого, в отличие от Энеми сорокового этажа, за спиной виднелся рваный плащ, и в левой руке он держал не щит, а цепь с шипастым шаром на конце — то есть, моргенштерн. Да и меч был заметно крупнее.

— Элитный!.. — хрипло воскликнула Миледи.

Харуюки пробежал взглядом по залу, надеясь отыскать Оракул. Наконец, он заметил…

Что кто-то сидит у основания мощной колонны, тянущейся до самого потолка посередине правой стены.

Некто миниатюрный, ещё меньше, чем Сильвер Кроу… но ничего другого Харуюки разглядеть не смог. Дело в том, что фигура была с ног до головы примотана цепями к колонне. Между ними еле-еле виднелись руки и ноги, но Харуюки не удалось даже разглядеть бликов лунного света на броне.

Мигом придя к выводу, что с учётом всех обстоятельств это может быть только Орхид Оракул, он повернулся к стоявшей слева Миледи.

— Нашёл! — приглушённо воскликнул он.

— Нашла! — крикнула она в ответ…

Но показала не на правую, а на левую стену. Мигом переведя взгляд, Харуюки увидел, что и там у основания такой же колонны кто-то сидит. Некто практически такого же размера.

— Что?! — изумлённо обронил Харуюки одновременно с тем, как и Миледи заметила пленника у правой стены.

— Что это значит?! — выдохнула она.

— Нам придётся спасти обоих! — откликнулся Харуюки, машинально хватая её за правую руку. — Я разрублю цепи правого аватара. Миледи, ты левого…

— Нет, ничего не выйдет, — ответила она нервным, измученным голосом. — У этих цепей невероятный уровень приоритета. Их даже Инкарнацией так просто не разрубить… Тем более, пока будем возиться, Энеми уже нападёт.

Харуюки стиснул зубы, спрятанные за зеркальным визором, и посмотрел на элитного Эйнхерия, караулившего возле портала. Пока что дуэльные аватары стояли за границей области его внимания, но ещё несколько шагов в сторону пленников — и Энеми несомненно бросится в бой.

— И… что нам делать?

В ответ Миледи сама сжала его левую руку.

— Сражаться, другого выбора нет.

— Что?..

— Мы победим Эйнхерия и разрубим цепи. Другого способа спасти Орхи нет… правда, мы ещё не знаем, кто из них Орхи.

— Да… ты права.

Другого выбора действительно не было.

Вернее, они могли выйти из башни через портал, собрать в реальном мире больше бойцов и напасть снова, но Осциллатори уже могли знать о том, что Харуюки сломал венец Эйнхерия на сороковом этаже. В следующий раз их могла встретить уже опустевшая башня, или того хуже — засада Гномов. Лучше считать, что это их единственная возможность спасти Орхид Оракул.

— Хорошо, будем сражаться. Инкарнация?

— Только в самом крайнем случае. Терпи до последнего.

— Понял.

Быстро договорившись с Миледи, Харуюки отпустил её руку, поднёс освободившуюся ладонь к левому бедру и скомандовал:

— Экипировать, Люсид Блейд.

В ладони зажёгся свет, собрался в пучок и вытянулся, превращаясь в тонкий клинок.

Миледи посмотрела на него и улыбнулась.

— Тот самый меч, которым ты меня победил, да? Надеюсь, он не утратил прежней остроты.

Вместо ответа Харуюки медленно извлёк клинок из ножен.

Они молча кивнули друг другу…

И одновременно оттолкнулись от пола.

Глава 10

Четыре дня назад Харуюки сражался против огромного Энеми-самурая в стенах Имперского Замка.

Он бился не один, а плечом к плечу с Трилид Тетраоксидом, да и самурай по силе был близок скорее к Звериному Классу, но его огромный меч всё равно мог разрубить зазевавшегося Сильвер Кроу за один удар. На этот раз рядом с Харуюки была надёжная высокоуровневая союзница, но и Энеми, в отличие от самурая, относился к Легендарному Классу. Такие противники рассчитаны на отряды из десяти-двадцати человек.

Ещё до первой атаки Харуюки понимал, что их противник крайне опасен.

Но спустя пять секунд после начала битвы он понял, что это ещё мягко сказано.

— Вра-а! — раздался рёв, и шар на цепи пронёсся вплотную к левому плечу Харуюки.

Он ударился об пол и с оглушительным грохотом проделал в нём глубокую воронку.

— Кх!..

Атака заставила Харуюки потерять равновесие, но он сумел задействовать крылья, чтобы отскочить назад и увернуться от разлетающихся во все стороны осколков мрамора. Энеми пока не попал по нему ни одной чистой атакой, но трёх скользящих ударов хватило, чтобы лишить Сильвер Кроу десятой части шкалы. Что ещё важнее — сам Харуюки пока не сумел нанести врагу ни одного удара.

Не легче было и Миледи, которая с трудом уворачивалась от огромного клинка, зажатого во второй руке Эйнхерия. Как и Харуюки, она пока не пропустила ни одного удара, но не могла подойти для контратаки, чтобы не угодить в смертоносную зону поражения. Основным оружием Миледи были шипастые кнуты в обеих руках, и она, в отличие от Харуюки, могла атаковать издалека. Но хотя хлысты уже несколько раз попали в цель, они лишь добавили мощному доспеху элитного Энеми пару царапин, нисколько не сократив четырёхуровневую шкалу здоровья. Чтобы победить такого врага физическими атаками, требовалось попадать по швам доспеха.

— Вуо-о! — вновь взревел Эйнхерий, словно сердясь на вёртких врагов, и занёс одновременно и меч, и моргенштерн.

Харуюки и Миледи немедленно отскочили назад. Двойной удар по земле растрескал пол и пустил ударную волну такой силы, что она чуть не сбила Харуюки с ног и лишила его ещё пяти процентов здоровья.

— Мы так проиграем… — прошептала Миледи.

— Его можно остановить, если уничтожить венок, — тут же предложил Харуюки.

— Да, но секунд на пять-шесть — этого не хватит, чтобы срезать все четыре шкалы. К тому же я заметила, что этот Эйнхерий, как и предыдущий, движется немного медленнее, чем должен. Похоже, приручение Сиянием немного ослабляет Энеми.

— То есть… если сломать венок, он станет ещё сильнее?..

Элитный Эйнхерий медленно выпрямился и сверкнул синими глазами-огоньками, словно отвечая на вопрос Харуюки.

Если не считать четвёрку Энеми Ультра класса, охраняющих врата Имперского Замка, то Легендарные Энеми — сильнейшие создания на всём неограниченном поле. Даже Метатрон, Аматерасу и прочие Святые относятся к этому классу. Это и есть истинные владыки Ускоренного Мира, превратившие многих бёрст линкеров в безмолвные маркеры смерти.

“Я слишком много возомнил о себе. Пару раз прорвался через врата Судзаку, победил первую форму Метатрон и стал смотреть на Легендарных Энеми свысока. А ведь я ещё ни разу не побеждал их своими силами”.

Запоздало осознав собственную никчёмность, Харуюки уже было приуныл, но его тут же подстегнул звонкий голос Миледи:

— Кроу, я понимаю, что ты боишься, но бёрст линкер не должен сдаваться. Да, наш враг силён — сильнее, чем я думала. Но мы ещё можем победить.

— Можем?.. Но как?

— Эйнхерии — души павших воинов. Эта душа прячется внутри нагрудника, и если её поразить, можно победить Энеми одним ударом. Я не говорила об этом потому, что обычно это требует мощного огнестрельного оружия… но я знаю, тебе под силу разрубить нагрудник. Дай мне возможность — и я вытащу из него душу.

— Я?.. — Харуюки замотал головой. — Ничего не выйдет. У меня даже по рукам-ногам попасть не выходит, а уж разрубить нагрудник…

— Я помогу. Придётся рискнуть и использовать Таинственный сад. Помни: должна расцвести красная, синяя или жёлтая роза. Если цвет будет другой — беги в портал не раздумывая!

— Э-э… а что будет, если расцветёт другая?

— Нет времени объяснять, он нападает!

Голос Миледи раздался одновременно с рыком Эйнхерия:

— Вра-а-а-а-а!

Подняв и меч, и моргенштерн, Энеми бросился вперёд. Харуюки невольно отступил на полшага, потрясённый яростью врага, но Миледи уверенно выставила вперёд правую ногу, подняла правую руку, и хлыст в ней исчез.

— Сикрет Гарден! — громогласно объявил алый аватар и вспыхнул багровым Оверреем.

Свечение распространилось по мраморному полу и вмиг покрыло его зелёными листьями.

Из-под ног несущегося на всех парах Эйнхерия выстрелили лозы, вцепившись в чёрные доспехи. Рыцарь пошатнулся и чуть не потерял равновесие, но его это не остановило. Он до сих пор рвался к дуэльным аватарам, продираясь сквозь лозы и листву. Всего пять шагов отделяли изготовившегося нанести сокрушительный удар Энеми от Миледи. Четыре, три, два…

Но в этот момент бутоны на уже обвивших даже шею лозах резко набухли и распустились, показывая лепестки…

Жёлтого цвета.

“Вперёд!” — мысленно крикнул Харуюки сам себе, отбросил страх и колебания и прыгнул изо всех своих сил, помогая аватару крыльями. Ещё в полёте он схватил Ясный Клинок обеими руками и занёс над головой. Осталось лишь нанести удар в нужную точку на нагруднике Эйнхерия.

Вот только…

Харуюки вытаращил глаза, столкнувшись с неожиданной сложностью.

Когда Харуюки сражался мечом раньше, он руководствовался принципом “приложить как можно больше силы к минимальной площади” — именно с его помощью он разрубил рог Глейсир Бегемота и шип Роуз Миледи. Если попасть лезвием меча по уязвимому месту, например, вершине, в точке соприкосновения возникнет огромная сила, позволяющая клинку разрубить цель, словно по маслу.

Вот только нагрудник Эйнхерия представлял собой выпуклую пластину без единой вершинки. А это значит, Харуюки и его пока что безымянный приём не смогут проявить себя.

Как быть? Рискнуть и просто ударить по центру нагрудника? Нет, доспех с лёгкостью отразит такой удар. Он должен найти его во что бы то ни стало — некий шов, в который можно вложить всю мощь без остатка.

Мышление ускорилось до предела, ход времени замедлился, воздух стал густым, словно сироп. Мир перед глазами сузился и залился синевой.

Где же, где же, где же где же где же где же где же где же…

Одним только поиском места для удара ты далеко не уедешь, Сильвер Кроу.

Харуюки почудился голос. Он опешил и попытался посмотреть по сторонам, но тело не слушалось. Перед глазами был лишь могучий Эйнхерий с занесённым мечом, больше ничего.

Ты пытаешься соединить бесконечно малое с бесконечно большим, и это правильно. Но знай, Кроу, что это всего лишь самое начало Омега-стиля, моего искусства.

“О…Омега-стиля? Кто… ты такой?” — обратился Харуюки к загадочному голосу, который уже не раз разговаривал с ним.

Кто я? Я Центореа Сентри[20]. Но я думаю, моё другое имя скажет тебе больше. Меня называют Третьим Хром Дизастером.

“Что?! — поразился Харуюки и недоверчиво уточнил: — Т-Третий?.. Тот самый, которого убил Синий Король Блу Найт?..”

Нашёл, о чём напомнить. К твоему сведению, Найт победил меня, потому что я ему позволил. И сейчас это неважно. Скажи, Сильвер Кроу, ты ведь хочешь разрубить этого гиганта?

“Да, хочу… но не могу найти шов.”

Вот я и говорю, что на этом ты далеко не уедешь. Пора бы тебе перейти на следующий уровень мастерства.

Ты ищешь бесконечно малое — то есть, точку. Иногда эта точка — вершина шипа или рога, и найти её проще простого… но подумай: когда имеешь дело с выпуклостью, хоть даже самой пологой, при ударе меч всегда касается лишь одной-единственной точки. Вот она и есть твоя бесконечно малая… Так что швов перед тобой сколько захочешь.

“Но что, если я буду бить по плоскости или вогнутой поверхности?..”

Вот когда это случится, я опять тебе помогу, а пока думай про этого врага. Да, у Эйнхериев крепкие, толстые доспехи… но они выпуклые, так что найти бесконечно малое нетрудно. Всё, что тебе нужно — вложить в меч абсолютную уверенность и ударить.

“Абсолютную уверенность? Но откуда она у меня?”

Поверь в себя. Ведь ты единственный во всём Ускоренном Мире наследник Универсального Омега-стиля, который многие называют самым сильным и при этом самым неправильным.

На этом таинственный голос исчез.

Харуюки хотел прокричать, что не просил о наследстве из сомнительного стиля, но было уже некогда — время начало ускоряться. Синева перед глазами уступала место настоящим оттенкам мира, а воздух разжижался и уже не напоминал жидкость…

— Вра-а-а-а-а!

Элитный Эйнхерий занёс клинок, разрывая лозы.

Жёлтые розы на теле Энеми облетели, выпустив ослепительные искры. Сеть электрических разрядов пробежала по доспеху, и рыцарь застыл как вкопанный. Благодарить за это следовало Таинственный Сад Роуз Миледи. Когда с ним столкнулся Харуюки, розы были красными и истязали дуэльного аватара острыми шипами. Жёлтые, судя по всему, били цель электричеством.

“И я не упущу эту возможность!”

— О-о-о! — коротко взревев, Харуюки обрушил Ясный Клинок вперёд.

Лезвие коснулось самой выпуклой части нагрудника. Он настолько сфокусировался на своих ощущениях, что смог вложить всю силу в точку соприкосновения клинка и доспеха.

Разрубить бесконечно малую точку бесконечно большой силой.

Сопротивление, которое ощутили руки Харуюки, всего за одно мгновение стало из ничтожного невероятным — и снова ничтожным. Раздался хруст, словно он рубил не металл, а бамбук, и Ясный Клинок вошёл в нагрудник сантиметров на пять, прежде чем соскользнуть вниз. Первая шкала здоровья Энеми вмиг потеряла десятую часть запаса.

Урон мог показаться пустяковым, ведь у Эйнхерия было четыре шкалы здоровья.

Однако как только Харуюки начал опускать левое плечо, прямо над ним из-за спины пролетел острый кончик хлыста Роуз Миледи. Он вонзился точно в крошечную, шириной всего в несколько миллиметров щель в нагруднике Эйнхерия и так же быстро выскочил наружу.

В следующий миг остатки роз осыпались, а искры погасли, но Энеми не опустил занесённый клинок. Харуюки приземлился, оторвал взгляд от огромного Эйнхерия и обернулся посмотреть на Миледи.

Кончик длинного хлыста в её левой руке обвился вокруг сгустка синего пламени. Несомненно, это и была душа Эйнхерия — его слабое место. Миледи не мешкая взмахнула левой рукой, ударив хлыстом о землю и разбив синее пламя в сноп искорок.

Харуюки опасливо повернул голову обратно, увидел, как все шкалы здоровья Энеми мгновенно опустели…

И элитный Эйнхерий, Энеми Легендарного Класса, упал на пол, обратившись распавшимся на части доспехом.

— Мы… победили?.. — пробормотал Харуюки.

Он до сих пор не верил в случившееся и лишь бездумно смотрел на растворяющиеся в воздухе доспехи.

— Нет времени стоять! — выкрикнула Миледи, метнувшись мимо него и указывая на правую колонну. — Кроу, спаси того аватара! Я — левого!

— А… да!

Харуюки кивнул и взял себя в руки. Они пришли сюда не ради победы над Эйнхерием. Им нужно как можно скорее спасти Орхид Оракул и провести её через портал.

Он бросился бежать, не выпуская из рук Ясный Клинок, заметив, что заросли на полу уже исчезли.

Даже стоя в метре от цепи, он не смог разобрать, кто находится в её плену — Оракул или всё же нет? Хотя, пока это было неважно. Харуюки занёс клинок, готовясь разрубить цепь. Миледи говорила, что она чудовищно прочная, но доспехи Эйнхерия наверняка были ещё прочнее.

— Фх!.. — выдохнул он, опуская Ясный Клинок, но тот лишь высек сноп искр, оставив на цепи еле заметную царапину.

— Ой…

Начиная нервничать, Харуюки ударил ещё пару раз, но с тем же успехом. Он почти услышал горестный вздох Третьего Хром Дизастера или Центореа Сентри и решил взять небольшую паузу.

Суть Омега-стиля состояла не в силе и даже не в скорости. Главное — выбрать правильную точку для удара. По идее, если найти шов, его можно разрубить, даже не замахиваясь…

Харуюки выдохнул, опуская плечи, и поставил остриё клинка на цепь. Он сосредоточился на точке соприкосновения, представил, как меч скользит внутрь…

И клинок действительно погрузился в металл, выйдя снизу.

Убрав Ясный Клинок в ножны, он взялся за разрубленные звенья и потянул. Сверхпрочная цепь пыталась сопротивляться, но скоро не выдержала и осыпалась отдельными звеньями.

Именно в этот момент за спиной послышался крик:

— Орхи!

Харуюки мигом обернулся и прищурился. Миледи сидела на полу у колонны, обнимая розового аватара. Сейчас на нём не было фирменной шляпы, но бант на груди и броня в виде платья не оставляли сомнений: это Орхид Оракул.

“Слава богу”, — подумал Харуюки, но тут же мысленно добавил: — “Тогда кто у меня?”

Повернув голову обратно, он присмотрелся и застыл с разинутым ртом.

Перед ним, больше не скованный цепями, прислонившись к стене стоял… робот с тускло-серебристым цилиндрическим телом, короткими руками и ногами.

Конечно, многие дуэльные аватары похожи на роботов. Даже дизайн Сильвер Кроу в каком-то смысле можно отнести к этой категории. Но всех дуэльных аватаров объединяет одна особенность — серое внутреннее тело, которое прячется под яркой броней. Даже Аква Карент, на первый взгляд сделанная из воды — не исключение из этого правила.

Однако робот целиком, до последнего сустава, состоял лишь из металлического корпуса и кабелей. Харуюки не увидел внутреннего тела, которое должно быть у всех дуэльных аватаров.

— Э-э… Кто вы? — спросил он, переводя взгляд на лицо робота, и вновь оторопел.

На голове, прикрытой имитацией капюшона, виднелся венец из серебристых шипов — уже опостылевший венец Сияния. Теперь стало понятно, почему робот никак не отреагировал на Харуюки. Неужели “Божественный Свет”, устрашающая способность Сияния, может подчинять не только Энеми, но и бёрст линкеров?..

— Что это такое? Дрон? — послышалось за спиной, и Харуюки вновь обернулся.

Роуз Миледи уже стояла в полный рост, бережно держа на руках Орхид Оракул — израненную и потрёпанную, но без венца на голове.

— А-а, с ней всё в порядке? — торопливо спросил Харуюки. — Она в сознании?

— К сожалению, нет… Орхи до сих пор подключена к квантовой цепи Цербера. Но когда она выйдет через портал, ускорение завершится как положено, и она сможет очнуться в реальном мире.

— П…понятно. Это хорошо… Ладно, Миледи, ты пока выводи её, а я помогу выйти этому непонятному человеку.

— Это не человек. Вернее, не бёрст линкер.

— Э-э… — опешив, Харуюки осторожно уточнил: — То есть… Энеми?

— Не совсем. Это дрон, другими словами, продавец в магазине. NPC неограниченного поля. Ты что, никогда не был в магазинах?

— А… нет, не был… Мне семпай запретила… — ответил Харуюки, разглядывая серебристого робота.

Не Энеми и не бёрст линкер, а NPC. В это верилось легко — робот выглядел на редкость безобидно. Но вопросов стало ещё больше. Для чего Осциллатори Юниверс приручил продавца и посадил его сюда?

— Э-э… продавцы ведь не опасные?

— Если ты сам на них не нападёшь. Нападать, кстати, незачем — они неуязвимы, и шкалы здоровья у них нет.

— А венец с него снять можно? — спросил Харуюки.

Миледи секунду подумала и кивнула.

— Думаю, можно.

— Тогда я…

Харуюки вновь выхватил Ясный Клинок и поддел остриём один из крючков венка. Он помнил, что венок должен быть намного крепче, чем кажется, поэтому вновь сфокусировался на бесконечно малой точке, разрубив объект по шву.

Раздался еле слышный звон, и разрубленный крючок упал на пол. За ним посыпались остальные, быстро исчезнув.

— Слушай, Сильвер Кроу, — вновь раздалось из-за спины.

Харуюки вернул клинок в ножны и обернулся.

— Да?

— Я уже задавалась этим вопросом, когда ты разрубил меня и когда разрезал нагрудник Эйнхерия… Скажи, ты сам освоил эту технику, или тебя научила Лотос?

— Что? К-конечно же, семпай многому научила меня, но…

Но на самом деле у него был ещё один учитель. Некий Центореа Сентри, мастер загадочного Омега-стиля.

Харуюки думал сказать об этом, но замешкался. Дело в том, что Сентри представился как Третий Хром Дизастер. Он боялся, что если Миледи узнает об их разговоре, то решит, что какие-то частицы Дизастера до сих пор остались внутри Харуюки.

— Кроу, неужели ты… — Миледи шагнула к нему, но в этот момент сзади донеслись странные звуки:

— †‡‡†‡?

Это заговорил робот — вернее, дрон — пробудившийся за спиной Харуюки. Его голос напоминал электронный шум, но было понятно, что он пытается сказать нечто осмысленное. Под капюшоном мигнули полукруглые линзы, и NPC продолжил:

— ‡†‡?

Разумеется, Харуюки не понял смысл вопроса и растерялся. Но тут…

— Он благодарит тебя за спасение.

— А?! — Харуюки посмотрел на Миледи. — Неужели ты понимаешь, о чём он говорит?

— Должна же я оправдывать звание ветерана. Советую ответить ему.

— Н-но я не говорю на его языке… — пробормотал Харуюки, повернулся к дрону и сказал на японском: — В общем, это я сломал кольцо на твоей голове.

— ‡‡‡†‡.

— Он сказал “спасибо”.

— Д-да пожалуйста. Но что ты здесь делаешь? Почему тебя связали?

Дрон в ответ развёл руками совсем как человек. Миледи перевела очередную порцию шумов:

— “Решил в кои-то веки навестить Токио и встретил белого аватара со шпилем на голове. Выполнил его заказ, а он надел мне на голову что-то странное, и я не мог пошевелиться”.

— Белый… со шпилем на голове. Похоже на Айвори Тауэра…

— Скорее всего. Но что он мог купить у дрона? И зачем запер его в башне?

Разумеется, Харуюки не знал ответов на вопросы Миледи, поэтому повернулся к дрону, немного подумал и спросил:

— Э-э, а у тебя, вообще, что за магазин? Чем торгуешь?

— ‡†‡‡†‡,†††‡.

Миледи вновь перевела шумы на японский:

— “Я Мистер Смит, странствующий кузнец”… Ой, так это кузнец?! Кузнец из легенд?! Он правда существует?!

Слова Миледи потрясли Харуюки втрое сильнее, чем даже её саму.

Кузнец, странствующий по неограниченному нейтральному полю — один из важнейших элементов победы над Инти. Тот самый магазин, на поиски которого брошены все силы Нега Небьюласа — да что там, всех Великих Легионов! — прямо сейчас находился перед Харуюки.

Нетрудно догадаться, о чём именно попросил кузнеца дуэльный аватар, похожий на Айвори Тауэра. Он попросил сделать Сияние неуязвимым для жара и, следовательно, для огня Инти. Затем он немедленно поработил кузнеца силой улучшенного Сияния и заточил в Мидтаун Тауэре рядом с Оракул, чтобы никто другой не смог сделать того же самого.

— Э-э… э-э… — Харуюки ловил ртом воздух, не зная, что сказать.

— ††‡‡? — снова заговорил дрон, представившийся как Мистер Смит. — †‡†‡‡†.

— “Заказывать будете? Если нет, я пойду путешествовать дальше”…

— Заказывать?.. — пробормотал Харуюки, а затем как можно быстрее замотал головой. — Б-будем! Будем-будем-будем! Я хочу усилить оружие!

Но тут он вспомнил.

Во время вчерашнего собрания они уже решили усилить у кузнеца Артефакт “Бесконечность”, оружие Трилид Тетраоксида, но прямо сейчас Лида с ними не было. В теории Харуюки мог выйти через портал в реальный мир, связаться с Лидом, вернуться на неограниченное поле и встретиться с ним… но пока Лид ответит, на поле наверняка пройдёт не меньше суток. Согласится ли кузнец подождать столько времени?..

Конечно, за спрос денег не берут, и Харуюки собирался всё равно попросить кузнеца об одолжении, хоть и не особенно верил в успех…

Но тут Миледи, продолжая держать Оракул на руках, резко повернула голову в сторону дверей.

— Чёрт… — напряжённо выругалась она. — Энеми бегут по лестнице. Трое… нет, ещё больше. Они почуяли мою Инкарнацию. Кроу, если хочешь о чём-то попросить кузнеца — торопись, времени у нас нет!

— У… у-у…

Секунду помычав в раздумьях, Харуюки решился. Возможно, они больше никогда не смогут отыскать кузнеца. А значит, нельзя терять драгоценный шанс, пусть он и не совсем сходится с планами Легиона.

— Прошу, улучши этот меч! — выкрикнул он, протягивая Ясный Клинок в правой руке.

— †††‡‡†‡, — издал дрон очередную порцию механических шумов, и перед Харуюки появилось фиолетовое окошко.

К счастью, меню усиления оружия было на японском. Почти в самом низу, после “Увеличения физического урона”, “Повышения прочности”, “Урона огнём”, “Стойкости к ржавчине” и многих других пунктов Харуюки нашёл именно то, что хотел.

— Да, вот это!.. Мне нужна “Невосприимчивость к жару”!

— ₡₴₭¥.

Поверх меню усиления появилось ещё одно окошко. Харуюки чуть не нажал на кнопку “ОК”, даже не посмотрев на сумму в бёрст поинтах, но остановился в последний момент.

— Э-э…

Он быстро заморгал, затем провёл пальцем по числу, считая нули.

Ему не хватало. Безнадёжно не хватало.

Будучи бёрст линкером шестого уровня, Харуюки уже скопил внушительный запас бёрст поинтов в надежде добраться до заветного седьмого уровня и влиться в ряды высокоуровневых игроков. Он был готов потратить сейчас всё без остатка, чтобы помочь Легиону победить Инти, пусть это и означало бы отсрочку дуэли с Такуму… но кузнец потребовал чуть ли не втрое больше бёрст поинтов, чем у него было.

“Да это обдираловка!” — невольно возмутился он, но потом подумал, что ведь и сделать оружие неуязвимым к огню — тоже не рядовая задача. Возможно, после трезвого подсчёта цена покажется весьма разумной, но это не меняло того факта, что Харуюки не мог столько заплатить.

Он был готов схватиться за последнюю соломинку и попросить кузнеца о рассрочке, но тут на окно посмотрела Миледи.

— Ого, ну и сумма… Невосприимчивость к жару? Да, она не может быть дешёвой. Но зачем тебе… — она прервалась буквально на долю секунды. — Хотя, это ведь очевидно, что ради победы над Инти… И разумеется, я не могу это так оставить.

— А?..

Прямо перед изумлёнными глазами Харуюки Миледи перехватила Оракул левой рукой, а правой потянулась к окну.

— Я заплачу, — коротко бросила она и без малейших колебаний нажала на кнопку.

Раздался звук, как у кассового аппарата, и окошко исчезло.

— А! Н-н-н-н-но ведь это была огромная сумма!..

— Потом поговорим. Скорее отдай меч кузнецу! Уже через минуту здесь будут новые Эйнхерии! — хлёстко бросила она, и Харуюки пришлось послушаться.

Он вновь протянул Ясный Клинок, кузнец невозмутимо забрал его левой рукой и почему-то уселся на пол.

В следующий миг нижняя половина робота начала раскладываться со впечатляющим механическим лязгом, превращаясь в квадратную подставку… точнее, наковальню.

Затем изменилась правая рука робота. Внешние металлические панели раскрылись, закрутились и сложились во внушительный молот двадцатисантиметрового диаметра.

— †‡‡‡, — предварил электронный шум удар молота по Ясному Клинку.

Кузнец бил так сильно, словно нисколько не ценил оружие заказчика. Грохотал металл, сверкали снопы искр, скачущих по полу и медленно гаснущих. С волнением следя за процессом, Харуюки раздумывал, может ли переделка закончиться неудачей — или даже фатальным провалом в виде поломки оружия.

Десятый удар высек особенно яркие искры… и алое сияние окутало Ясный Клинок. Оно так слепило глаза, что Харуюки хотелось зажмуриться и отвести взгляд, но он упрямо продолжал смотреть. Постепенно сияние померкло и угасло.

— †‡†‡†, — поблагодарил кузнец за ожидание и протянул оружие обратно.

Рука Харуюки робко обхватила рукоять верного меча. Внешне он почти не изменился, но на свету казался чуточку краснее, чем раньше. Харуюки не очень верил, что теперь тот сможет выдержать невероятный жар Инти, но сейчас проверить возможности клинка было негде.

Тем временем кузнец снова принял прежний облик с тем же рокочущим лязгом. По очереди посмотрев на аватаров, он попрощался очередной последовательностью шумов. Затем из подошв робота вдруг вырвались струи пламени. Разогнавшись как реактивный самолёт, кузнец пролетел через весь зал, пробил в стене новое отверстие и быстро исчез в далёком ночном небе.

— Э-э… Огромное спасибо! — крикнул Харуюки вдогонку, повернулся к Миледи и низко поклонился. — И тебе спасибо, Миледи. Однажды я обязательно с тобой расплачусь — правда, боюсь…

“Что нескоро”, — собирался, закончить он, но его перебил её звонкий голос:

— Они идут!

Уже через секунду двери зала с оглушительным грохотом распахнулись. Во тьме появились силуэты четырёх или пяти Эйнхериев.

— Бежим! — крикнула Миледи, со всех ног бросаясь к порталу в глубине зала.

Харуюки впопыхах бросился следом. За спиной раздавалась неумолимая поступь рыцарей смерти. У него не было времени даже обернуться, но ледяная кровожадность Энеми ощущалась, словно тянущиеся щупальца, норовя сбить с ног. Харуюки пришлось собрать в кулак все остатки храбрости, чтобы догнать Миледи и подхватить её вместе с Оракул. В тот же миг он взмахнул Крыльями Метатрон.

Металлическое тело захрустело от перегрузки. Голубой портал вмиг оказался перед самым носом.

Он влетел в него — и ослепительная белизна поглотила весь мир.

Глава 11

Харуюки ощутил запах цветов и больничной дезинфекции и медленно открыл глаза.

Первое, что он увидел — глядящие на него в упор чёрные глаза Черноснежки. Он безмолвно смотрел в них, пока её бледные губы не выдохнули:

— Харуюки…

Поход Роуз Миледи — вернее, Цубоми Косики — и его самого на неограниченное нейтральное поле занял около часа. Можно сказать, они управились на удивление быстро, ведь изначально речь шла о трёх сутках, однако Черноснежке эти три секунды наверняка показались вечностью.

— Семпай… — прошептал Харуюки, ощущая жар в груди.

Он не собирался ограничиваться одним словом, но в этот момент сидевшая рядом Цубоми резко вскочила, натянув XSB-кабель. Харуюки тоже торопливо поднялся и вытащил штекер из разъёма.

Цубоми тут же нагнулась над кроватью, уже словно не замечая Харуюки и Черноснежку, и всмотрелась в лицо Вакамии Мегуми. Они встали рядом, тоже глядя на неё.

Мегуми продолжала спать.

На сказочно прекрасном лице не отразилось ни следа живых эмоций. Она дышала настолько тихо и ровно, что, если бы не медленно поднимающаяся и опускающаяся грудь, Харуюки бы заподозрил, что её уже нет в живых.

Прошло пять секунд. Десять.

Мегуми не просыпалась.

Миледи, без всякого сомнения, влетела в портал с Оракул на руках. В этот момент ускорение Мегуми должно было подойти к концу, а её сознание должно было освободиться от власти квантовой цепи. Так почему же она…

— Мегуми… — прошептала Черноснежка, нежно сжимая бледную ладонь подруги. — Возвращайся, Мегуми. Ты спасла меня на Окинаве, а теперь я хочу спасти тебя. Я хочу, чтобы ты ушла от всего, что тебя тяготит, и вновь начала улыбаться. Пожалуйста…

Черноснежка согнулась над подругой и припала лбом к её правой руке, словно не зная, что ещё сказать.

Цубоми не последовала её примеру, а наоборот — выпрямилась, попятившись от кровати на пару шагов, и медленно покачала головой, словно отказываясь верить в то, что Мегуми не просыпается.

Сам того не осознавая, Харуюки подошёл к ним и положил правую руку на спину Черноснежки, а левой сжал ладонь Цубоми.

— Не волнуйтесь… Вакамия обязательно очнётся. Я уверен, именно она позвала к себе гадальные лепестки Миледи… Поэтому… Поэтому она…

Внезапно он почувствовал, как воздух в палате будто бы чуть колыхнулся. Затем донёсся далёкий, тихий и бесконечно нежный голос:

“Ну же, Орхи. Пора вставать…”

Харуюки увидел, как её длинные ресницы слегка вздрогнули…

И глаза медленно открылись. От светло-карей радужки отразились световые блики. Она моргнула, ещё раз… и ещё.

Её взгляд нашёл Черноснежку. Губы приоткрылись и почти беззвучно прошептали:

— Принцесса…

Плечи сидевшей с повешенной головой Черноснежки вздрогнули.

Она медленно выпрямилась, увидела лицо Мегуми и вздрогнула снова.

— Мегуми, — произнесла она имя подруги, и на лице той распустилась похожая на цветок улыбка.

Мегуми медленно кивнула и перевела взгляд. Сначала посмотрела на Харуюки и беззвучно выдохнула: “Спасибо”, — словно уже знала, что именно случилось в Ускоренном Мире.

Затем её взгляд остановился на Цубоми.

На бледном лице появилось недоумение, но почти сразу же исчезло.

— Миледи?.. Рози? — обратилась она к Цубоми и тут же повторила, уже с уверенностью: — Рози. Наконец-то мы встретились…

Харуюки повернул голову влево и посмотрел на Цубоми.

Длинная чёлка скрывала лицо, мешая понять её чувства. Но всё же Харуюки видел, как по щекам и на подбородок сбегают прозрачные слёзы. Одна за другой они беззвучно падали и разбивались об пол.

— Орхи… — наконец, произнесла она.

И в следующий миг оттолкнулась от пола, где ещё темнели пятнышки слёз, и прыгнула на койку, прижавшись лицом к груди Мегуми и сдавленно всхлипывая.

Всхлипы скоро переросли в громкий, совершенно детский, самозабвенный плач. Затем намокли ресницы и у Мегуми. Она прижала к себе рыдающую Цубоми и закивала, продолжая улыбаться сквозь слёзы.

Харуюки вытер глаза крепко сжатым кулаком и посмотрел в небо, полускрытое занавесками.

Хотя прогноз обещал облачность до конца дня, между туч виднелись проблески ослепительной синевы.

Черноснежка отступила на шаг и положила руку на правое плечо Харуюки. Понимая, что не нужно ничего говорить, он просто наслаждался теплотой и мягкостью её ладони, молча глядя в бирюзовое небо.

(Продолжение следует)

Послесловие

Спасибо, что прочитали “Accel World 23: Признание Черноснежки”.

В очередной раз я заставил вас долго ждать выхода тома. Между 21 и 22 прошло 11 месяцев, а до 23 — всего 10, так что формально я действительно немного ускорился, но это не изменило того, что за год опять вышел всего один том — так что мне, конечно, хотелось бы набрать ещё больше скорости.

Кроме того, я должен извиниться за содержание книги! В послесловии прошлого тома я пообещал окончание битвы против Белого Легиона, но в этом томе героям не удалось победить даже Инти, не говоря уже о Белых. Основная причина — в рассказе о рождении Черноснежки, которое я должен был рано или поздно описать, но всё-таки сюжет Инти чуточку продвинулся вперёд, поэтому в 24 томе нас наконец-то ждёт начало битвы… по крайней мере, я на это надеюсь. И боюсь, что Белый Легион вряд ли закроет на это глаза…

Теперь немного о Черноснежке. Вообще, я много чего придумываю на ходу, но всё, что вы узнали о ней в этом томе, было задумано, ещё когда я работал над первым томом. Именно поэтому Черноснежка так пренебрежительно относится к своему здоровью, и именно поэтому родители не навестили её в больнице несмотря на тяжелейшую травму. Но когда я отправлял текст первого тома на сайт премии, я и подумать не мог, что напишу продолжение, и уж тем более не мог представить, что однажды Черноснежка сама раскроет свой секрет. Всё это — заслуга фанатов Accel World, которые поддерживают это произведение вот уже почти десять лет. Пока ещё сложно сказать, насколько мы близки к завершению, но я продолжу к нему стремиться и рассчитываю на вашу поддержку!

Ну ладно…

Я подумал, что как-то маловато написал, и хотел забить пустое место рассказами о моей жизни… но в ней не происходит ничего интересного! Первую половину этого года я надеялся разок съездить на велосипеде куда-нибудь далеко, но и опомниться не успел, как на поле реального мира установился безжалостный к велосипедистам уровень “Зной”. Долгие годы я мечтал о новом велике и исполнил мечту как раз в конце прошлого года в надежде рассекать на новом стальном коне по дорогам, но… Конечно, я надеюсь, что покатаюсь осенью, но такими темпами и опомниться не успею, как наступит зима. Пожалуйста, не повторяйте мои ошибки и не откладывайте ваши планы на завтра, а то так и не найдёте подходящее время!

Так, что-то я разошёлся и чуть не забыл про благодарности. Как обычно, от всей души благодарю HIMA-сан за восхитительные иллюстрации. И очередной низкий поклон Мики-сану и Адати-сану, которым я действовал на нервы из-за срыва сроков! Буду работать над 24 томом!

Июль 2018 года, Кавахара Рэки

Послесловие команды

Arknarok

Здравствуйте, с вами команда перевода Ускорки. Спасибо, что прочитали двадцать третий том.

Прежде чем что-то писать, я бы хотел процитировать твиттер Рэки Кавахары.

В этом году, несмотря на большую свободу в графике, работа шла у меня крайне медленно. “Чёрт возьми, это что — авторский блок? Только не это!..” — нервничал я, изо всех сил писал и всё-таки выдавал за день десяток дэнгэки-листов. После чего с чистой совестью убеждал себя: “Есть ещё порох в пороховницах!”

Из-за этого я постоянно подставлял и редакторов, и иллюстраторов, и дизайнеров, и корректоров, и типографию… Хочется пообещать, что в следующем году буду хорошим мальчиком и соблюдать все сроки, но, блин, почему у меня не получается писать?!

Десять дэнгэки-листов — это двадцать дэнгэки-страниц, с моим уровнем саморедактирования получается около десяти тысяч знаков. Есть скоростные люди, которые могут и двадцать тысяч, но для меня это потолок! Правда, когда я писал вэбку, вроде бы она шла быстрее…

В общем, скорость в три тома в год (САОП6, АВ23 и САО21) объясняется банальной ленью Кавахары. И качество этих томов — тоже.

А теперь давайте поговорим про 23 том. На мой взгляд, в нём слишком мало и слишком много всего.

Сначала о том, чего мало. Сюжета, конечно, мало. Как Кавахара сказал в послесловии, он обещал нам нечто грандиозное, а вместо этого мы получили только подготовку к битве против Инти. И поездка в Ямагату тоже откладывается на неопределённый срок, судя по всему. Кроме того, мало было и Легиона. По сути, герои этого тома — только Харуюки, Черноснежка и Цубоми, а все остальные появились только в одной главе, чтобы сказать по паре слов. Это называется камео, и это несерьёзно. Ну, а самое главное — в книге было возмутительно мало боёв. Дуэль Харуюки и Черноснежки в начале тома продлилась ровно один удар, ну а битва против Эйнхерия в конце в основном осталась за кадром. Это ли у нас сериал про файтинг-MMORPG?

Но вместо всего этого у нас есть и много всего лишнего. Ну, та же вторая встреча с Аматерасу. Зачем заранее оговаривать, что она появляется на высшем уровне раз в сто лет, чтобы потом вызывать её второй раз подряд? Это показывает не столько важность и критичность ситуации, сколько лень Кавахары в плане работы в рамках собственного сеттинга. Я бы предпочёл, чтобы вместо растекания мыслью по древу во 2 главе Кавахара написал, как Хару, Снежка и Мета втроём устраивают экспресс-штурм Аманоивато. Вот это было бы интересно! А вместо этого у нас есть 2 глава и совершенно непонятно зачем существующие страницы размышлений о грядущей дуэли Харуюки и Такуму. Вот вы, глядя на скорость сюжета Ускорки и отношение Кавахары к Такуму, вообще верите, что она произойдёт? Я — нет, и поэтому, когда я вижу разговоры на априори бесплодную тему, начинаю раздражаться. Том и так короткий, йоу!

Дальше в копилку лишнего я отнесу Омега-стиль. О да, вот только этого нам ещё не хватало! Суперсила Харуюки, которая основана на том, что… меч, который бьёт по одной точке, наносит огромный урон из-за малой площади? Но, как уже заметил Сентри, это ведь касается очень многих ударов! Взять сестёр Блейд с их катанами. Катаны имеют ненулевую кривизну клинка, поэтому в их случае даже удар по плоскости придётся ровно на одну точку. Тогда почему же они не знают про Омега-стиль? Или знают? Вот, какой поворот мне бы понравился: Омега-стиль давно известен в Ускоренном Мире… как эксплоит. Криворукий создатель Брейн Бёрста делит импульс удара на площадь соприкосновения, а когда эта площадь очень мала, получается деление на ноль, которое увеличивает мощь удара практически до бесконечности. Ветераны, хоть и знают об этом эксплоите, стараются его не использовать, потому что это нечестно, но Сентри относился к немногочисленным негодяям, которых это не остановило, и теперь Харуюки тоже пошёл по этому пути… Но, конечно же, Кавахара ни за что не пойдёт на такой поворот, потому что как же его герой в 2018–2019 году может совершить нечто морально неоднозначное? Нет-нет, Омега-стиль — это было искусство легендарного мастера клинка Центореа Сентри, который никогда не брал себе учеников, так что стиль умер вместе с ним, и лишь Харуюки сейчас стал его наследником… Да, думаю, Кавахара остановится именно на этом. Или ещё допишет, что Сентри сам научился этому стилю у Графа. С него станется.

Ну и последнее, чего в этом томе было слишком много — это срывов покровов в рассказе Черноснежки. Я, конечно, рад освещению её истории… но почему у меня навязчивое ощущение, что это не более чем реклама третьего сезона аниме SAO? Э-эй, ребятки, Ускоренный Мир работает на технологии STL, и тут по телевизору как р-р-раз идёт аниме, в котором рассказывается про этот ваш STL и эти ваши человеческие души! Так что смотрите SAO и думайте, что смотрите приквел Ускорки! Это вам вместо второго сезона! Или я стал слишком циничным, что во всём вижу коммерческий замысел?

Если мы всё это уберём, что у нас останется сносного в томе? Ужин Хару и Снежки, немного романтики на дуэльном поле, разговор с Метатрон, обсуждение тактики на Инти, этти в ванной, Цубоми и вылазка на неограниченное поле. Не так уж и мало, но на то оно и “сносное”. Если искать, что в этом сносном было хорошего, останется ещё меньше…

Ладно, пора мне заканчивать это послесловие, пока я не растянул нытьё ещё на пару страниц. Буду надеяться на лучшее. Увидимся под двадцать четвёртым томом.

Soundwave

Здравствуйте, с вами спонтанный слакер, и поскольку команда перевода Ускорки уже поныла, попробуем для баланса скрасить это плюсами:) Хотя чую я, сейчас тоже ныть начну…

Для начала: многие говорят, что, мол, в этом томе начал шевелиться сюжет. Речь явно о Снежкином “внезапном душеизлиянии”, но я лично не согласен: про этот эксперимент Кавахара не будет вспоминать ещё томов дцать; это, скорее, тизер сюжета. Куда больше мне нравится развитие истории Легиона Взаимопомощи: чем там Шафран так насолила Белой, что она стёрла её саму и стёрла или использовала всех её детей? Поэтому ли Центореа стал Дизастером, или ему, как и родителю Рейн, его просто подсадили? Миледи уже, судя по всему, обо всём догадалась. Другое дело, что это небольшое развитие в томе присутствует ценой отсутствия боёв, и это мне уже не нравится, но про это Арк уже поныл. Но эх, как я соскучился по обычным дуэлям… прикиньте, с каким триумфом нагибатор-Кроу вернётся на поле боя? Да он же до седьмого за пару дней доберётся! А ведь зрители даже не знают, что у него есть Светопроводимость, что уж говорить о мече.

Самое странное, что было в томе, это вся эта тема об остроте мечей и Омега-стиле. Вот скажите мне, что такое Терминальный меч Лотты? Способность резать всё без усилий. А что такое Омега-стиль? Способность резать всё без усилий. А что такое обычная острота мечей, о которой рассказывала Лотта? Способность резать всё без усилий. А в чём отличие? Особенно между остротой и Омега-стилем. Ведь по сути было как: Хару начал рассказывать Снежке о сути Омега-стиля, а она ему ответила, что, мол — это норма. Почему тогда рапиры — не лучшее оружие в игре? Они же всегда пронзают точку! Кавахара, ты что натворил?! *Надевает галстук, пиджак и тёмные очки* На правах адвоката скажу, что если собирать по крупицам то, что Кавахара написал об Омега-стиле, то выходит, что это острота меча + правильная точка + микроскопическое Смягчение, а поскольку Смягчение — само по себе очень редкая и сложная техника (которая целиком и полностью держится на Кавахарафизике), и до сих пор мы кроме Графа и Лотты не видели ни одного мечника, ею пользующегося, а этим двоим никакой Омега-стиль с их наномечами и не нужен, то мы начинаем понимать, почему только Сентри его и открыл. Проще говоря, я считаю, что эти три вещи — одно и то же, только разной эффективности: острота мечей позволяет максимум резать колонны, а пассивка Снежки — это пассивный Омега-стиль. А ещё Сентореа сказал, что это лишь начало, так что, может, мы ещё увидим, чем этот стиль такой “самый сильный и неправильный”.

Тактика на Инти меня довольно позабавила. Мы можем попробовать снова окунуть Солнце в чан с водой, и когда оно ненадолго потухнет, атаковать ядро залпом всех дальнобойных аватаров ускоренного мира! Мы можем зачаровать на неуязвимость к огню Неуязвимого Нико, и ей вовсе не обязательно стрелять по шарику лазерными орудиями, у неё есть огнестрел и ракеты! Мы можем попробовать откатить колобка много чем, но не будем, потому что так не весело! Вместо этого мы пошлём одного мечника долбить легендарного Энеми, несколько часов стоя в термоядерном огне — гениально!) Вангую, хп у шарика в десять раз меньше остальных легендарных Энемей, и с него выпадет что-то важное для дальнейшего сюжета, ну или меч для Таку (но это вряд ли, для него уже в хижине Звездовержец есть).

Чуть менее меня позабавил бой с последним тёмным лыцарем. Им не нужно было использовать Инкарнацию, Кроу вообще мог победить его в одиночку! Для этого достаточно было стукнуть разок Ектенией по короне (да, это было бы сложнее, чем с первым, но всяко легче, чем сражаться с ним в ближнем бою), а потом разрезать вместе с нагрудником и душу воина (доспехи ведь внутри вроде как пустые?). Ну да в принципе особой разницы нет, Кроу просто нужно в целом больше шататься по всяким подземельям, да опыта набираться.

Короче говоря, меня этот том (и парочка последних) немного раздражают. Слишком много в них дыр, слишком много этих “зачем-то”. Хару зачем-то не тренируется фехтованию от слова совсем, легион зачем-то зачаровывает мечи, а не огнестрел, зачем-то пытается убить Инти, а не откатить, Кавахара зачем-то ввёл Омега-стиль, хотя есть лазерный режим Люсида, Миледи зачем-то сковывает рыцаря Инкарнацией и приманивает полбашни Энемей, вместо того чтобы просто разбить корону, и так далее… слишком много. Я считаю, что умею отключать мозг, чтобы получать удовольствие от не самых продуманных ранобок, но последние три тома мне даже этого не хватает, как-то так.

Ну, а на этом пока всё, три страницы нами успешно наныто, увидимся в длинном послесловии к второму тому Изоленты. Надеюсь, 24-й том выйдет насыщенней и логичней.

P.S. Музона в этот раз нету. Точнее, скопил я его предостаточно, но ни боевых, ни особо чувственных моментов в томе нет, такие дела. Возрадуйтесь:)

P.P.S. Я до сих пор недоумеваю: на кой чёрт Кавахара придумывал Люсиду альтернативный режим вместе с Омега-стилем? Кроу им пользовался-то пока один раз и то как фонариком. Нет бы послушать мои советы и комбинировать его со Светопроводимостью. Лазерная сетка, стрельба наручем! Эх…

P.P.P.S. Ну кто бы мог подумать, что Кавахаре при всей его популярности не хватает на велосипед. А мы тут жалуемся, что он САО доит xD

P.P.P.P.S. Вы заметили, как Кавахара лёгким росчерком пера превратил Ускорку в Fortnite Accel Royale? Лепестки Миледи на обычном дуэльном поле ищут предметы для энергии, “оружие и транспорт”.

P.P.P.P.P.S.

Приветствую, это Тимофей.

Пока редактировал три эти страницы, даже и самому захотелось поныть — гадский Кавахара всё никак не хочет показать мне провинциальную часть футуристической Японии — ту, где растут вкусные, соблазнительные вишни. Посмотреть было бы весьма интересно, чтобы лучше понять социальную структуру выписанной им на заднем плане электронно-школьных приключений страшноватенькой страны, где большой брат внимательно следит за тобой и спички детям не игрушки, положи на место ножик.

Впрочем, я, скорее, сторонник позитивного подхода — зажал, так зажал, толку грустить — и вместо этого сосредоточусь на другом заинтересовавшем меня моменте. Алексей выше упомянул твиттерные признания Кавахары, как тот в поте лица выдаёт в день по 10 тысяч знаков.

С учётом того, что кандзи более экономные, чем латиница и кириллица, введём коэффициент 2 и прикинем: пусть он выдаёт в день 20 тыс. знаков по-нашему, то есть примерно 12 страниц. Тогда в год он должен бы выдать (ладно, за вычетом выходных — мы ж не звери) 3000 страниц.

При том что, к примеру, англоверсия самого последнего его творения — пятого Прогрессива — получается на 150 страниц (с картинками и всем прочим), три вышедших за год тома потянут максимум на 500.

Где, спрашивается, остальные 2500? Ну ладно, положим, Кавахара ещё и Изолятор тянет, но все равно нестыковочка выходит.

Со своей стороны могу добавить, что, будучи дико занят по работе и занимаясь в основном редактированием чужих писаний, я и сам за тот же год выдавал страниц под двести или больше примерно такого же ранобешного стиля — при том, что это отнюдь не главное моё занятие, в отличие от Кавахары.

Кто-то тут, получается, свистит — видать, пытается нас, читателей, разжалобить своей грустной, несчастной писательской судьбинушкой, а сам там потихоньку предаётся развлечениям и излишествам всяким.

Примечания

1

Рис, пожаренный с чем-нибудь (ингредиенты могут быть любыми). Рецепт: сварить рис, вывалить в смазанный маслом вок (или просто в глубокую сковороду), добавить любые ингредиенты и специи по вкусу, жарить до готовности.

2

Хочу напомнить, что для японца карри — это, как правило, картофель, политый соусом на основе приправы карри.

3

Кавахара использует логику японских сотовых сетей. В Японии при заключении контракта с сотовым оператором абонент получает email, привязанный к телефону, потому что в Японии ещё до прихода смартфонов общение по электронной почте заменило SMS. Естественно, это не мешает японцам заводить дополнительные почтовые ящики, не привязанные к телефонам.

4

Греческая богиня моря.

5

Непереводимый японский юмор: в число терминов для перисто-кучевых облаков в японском входят «саба-гумо» и «иваси-гумо», буквально «облака-макрели» и «облака-сардины».

6

Накидка хаори плюс широкие штаны (или юбка) хакама — самая распространённая из традиционной мужской японской одежды нашего времени; её можно считать наиболее стереотипной. Вбейте в гугл 羽織袴, посмотрите картинки.

7

А этот наряд вам может быть знаком, если вы читали всякую мангу про гадателей-оммёдзи, историческую мангу, или смотрели костюмированную японскую историческую драму дзидайгэки. Опять же, погуглите 直衣, посмотрите на картинки.

8

Если вы ещё не закрыли гугл после поиска носи, то вот эти высокие шапки как раз и есть эбоси. Ну, а если закрыли, погуглите 烏帽子.

9

Для японцев это знак, означающий «правильный ответ».

10

Цикл термоядерных реакций. Кислород участвует в нём на правах катализатора.

11

Небольшая справка по японскому банному этикету. При посещении ванной/бани/источника японец сначала моется, сидя на табуретке. Можно из тазика, но современные японцы предпочитают душ. В воду разрешается заходить уже чистым. Именно поэтому японцы по очереди сидят в одной воде всей семьёй — всё равно все чистые.

12

Справка для любителей срывать покровы: день рождения Асуны из Sword Art Online — 30 сентября 2007 года.

13

Необязательная географическая справка: Сасадзука находится в Сибуе, к юго-востоку. Скоростной транспорт в Сугинами представлен только Центральной наземной линией и линией метро Маруноути. Обе пересекают Сугинами с запада на восток.

14

Кавахара по традиции дал ей говорящее имя. «Цубоми» означает «бутон». А вот «Косика» это «оленёнок», даром что кандзи означают другое.

15

Древний японский метод (завезённый из Китая, но кому это интересно?): берём черепаший панцирь, жжём, пока не потрескается, читаем судьбу по трещинам.

16

Flower Divination, Цветочное Гадание.

17

Напомню, что это не так — это была особенность раннего Брейн Бёрста, а не Первопроходцев, но Кавахара плохо знает свои произведения.

18

Бог грозы и бури в индуизме.

19

Ornate Squaring, «Красочная Обточка».

20

Centaurea Sentry; Васильковый Страж, если хотите.

Content

Accel World 23: Признание Черноснежки

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Послесловие

Послесловие команды

Примечания