Амэя Мизуки

ОСОБЕННЫЙ, ИЛИ ПОМЕЧЕННЫЙ БОЛЬЮ

Пролог

Трепет беспокойных свечей приятно ласкал слух. Подрагивающее пламя рисовало тенями на полуобнаженных телах свой излюбленный узор, делая очертания более выразительными. Маленькие огоньки хозяйничали в комнате, играли бликами и путались в занавесках. Легкие шторы застенчиво переливались под дуновением ночного ветра, словно желали поддаться его порыву и унестись прочь, в звездное небо. Тихое колыхание тонких и плотных тканей вливалось в симфонию хаотичных звуков, заполнявших спальню. На балконе, за открытой дверью, раздавалось редкое шуршание страниц недочитанной книги. Ровные поленья лениво потрескивали в камине, даруя обволакивавшее тепло. И только одиночные стоны едва ощутимой вибрацией нарушали гармонию обстановки.

Мужчина с длинными темными волосами сидел на постели в тонких штанах, разместив на коленях парня, оставляя между телами незначительное расстояние. Он склонился к шее, придерживая более хрупкую фигуру; ладонь уверенно лежала на пояснице, успокаивающе поглаживая.

Тонкие пальцы несильно мяли чужую кожу, пытаясь сполна насладиться ее гладкостью. Взволнованно вздымавшаяся грудь, гонимая неровным дыханием, изредка касалась более мощного торса, не смея прижаться полностью. Обе пары глаз были блаженно прикрыты. Горло одного сдавливали судорожные вздохи, что пересушивали язык и заставляли часто сглатывать несуществующую слюну в попытках увлажнить рот.

Широкая ладонь легла на затылок, притягивая ближе. Пальцы скользнули между прядями волос, перебирая шелковистые локоны, тем самым заставляя голову повернуться и открыть больше доступа. Губы жадно припали к линии шеи, переходящей в плечо, а их обладатель словно урчал от удовольствия.

Медленно отстранившись от нежной кожи, мужчина накрыл языком ровный порез, бережно проводя прямую линию, оставляя бледно-розовый след. Несколько кротких поцелуев создали короткую цепочку на небольшом участке уже зажившей раны.

— Ты сегодня необычайно сладкий, — тихо прошептал владелец комнаты. — Мне нравится привкус фруктов, — словно смакуя, он облизнулся. — В следующий раз попробуем с шоколадом?

— Да, — последовал моментальный ответ.

— Голова еще не кружится?

— Все хорошо, Аластер. Еще один раз я выдержу, — успокоил парень.

Мужчина отпустил сжатые в кулак пряди, бережно проведя кончиками пальцев по ключице. Язык быстро мазнул по плечу, смачивая вязкой слюной. Один ноготь мгновенно вырос, напомнив маленькое лезвие. Острие прошлось по нежной коже, вспарывая ее и выпуская рубиновые капли. Из тонкого разреза кровь ручейком устремилась вниз, вот-вот готовая оставить алую полоску, но не успела. Губы накрыли блестящую жидкость, собирая влагу, позволяя Аластеру насладиться дивным ароматом и сладковато-вяжущим вкусом во рту.

— С анестезией, — благодарно простонал юноша, когда почувствовал требовательные прикосновения и жадный напор вампира.

Мир вокруг этих двоих вновь погрузился в тихую симфонию звуков, скрывая секрет одного из наследников Высокого Дома.

Потомок феи

Забрав несколько приготовленных заранее монет, парень по вызову собрался и ушел. Каждый раз без лишних вопросов и прощаний Мик улыбался и выходил из спальни. Его в целости возвращали обратно в бордель. Водитель всегда отчитывался об этом господину по телефону. Положив гаджет на место, Аластер ложился в кровать и вновь пытался заснуть, но все тщетно.

Аластеру нравился этот юноша, а точнее, его кровь. Неиспорченная, мягкая и очень ароматная рубиновая влага, что хранилась в теле Мика. Вампир впервые увидел парня три года назад в одном из самых дорогих заведений города.

Как бы странно это ни звучало, но наследник Высокого Дома, Аластер Ламиа, устал от яркого привкуса, который остается на языке после утоления жажды. Эмоции окрашивали кровь разными оттенками, и чем сильнее были переживания, тем ярче становился вкус. Страх и похоть донора больше всего мутили кровь, они отдавали приятной горечью, однако она уже успела наскучить за века. Около столетия вампир экспериментировал, пытался найти нужные комбинации, дабы создать обстановку для получения разного вкуса крови у одного человека. Он пробовал бесчисленное множество вариантов и достиг определенных успехов, но не таких, как ожидал.

Пользуясь своим статусом, Аластер добивался встреч с редкими существами, щедро благодаря семьи своих визави. Встречами это назвать было сложно, скорее, прощальным ужином. Молодость, неопытность и мощный аппетит брали верх, и его спутник на вечер не переживал страшного свидания. И получалось, что вампир просто покупал одного из низших представителей других рас у Глав или родственников. Сирена продержалась дольше всех, на ней Аластер учился самоконтролю и сделал большие успехи. Ведь ее кровь оказалась великолепной, одной из самых ярких, что он когда-либо пробовал.

Время шло, мир становился более цивилизованным, а люди — преобладающим населением. Те, кто имел хоть какие-то способности, создавали кланы и боролись за власть, берегли своих сородичей и следили за чистотой крови.

Родители Аластера с пониманием, но без энтузиазма относились к желанию сына найти нечто интересное и необычное. Их вполне устраивали люди. Как говорится, просто и со вкусом. Мужчина тоже успокоился со временем и последовал совету семьи. Только с одним огромным «но». Каждый человек после встречи с ним оставался здоров и доволен.

Однажды, дабы развеять скуку, Ламиа отправился в дорогой бордель, так горячо рекомендованный другом. В огромном трехэтажном особняке, богато украшенном, ему предоставили теплый прием. Управляющая заведением лично встретила гостя, проводив в отдельный кабинет. А как же иначе. Не узнать сиреневые глаза, подтверждающие статус посетителя, равносильно нанесению оскорбления Высокому Дому Вампиров.

Здание наполняло множество запахов. Резкие и сильные, они перебивали пульсирующую влажность крови. Для острого обоняния хищника, подобная палитра сродни сточной вони, что выворачивает желудок и дурманит голову. Находиться в этом помещении долго мужчина не намеревался.

— Господин Ламиа, рада видеть вас. Меня зовут Эмили Бланшет, — статная женщина вежливо представилась. — Могу я предложить что-то из напитков?

— Нет, спасибо. Думаю, вы понимаете, что я не вином приехал наслаждаться, — немного устало протянул Аластер.

— Да, конечно. Кого предпочитаете?

— Мне нужен тот, у кого было меньше всего клиентов, а желательно вообще новичок. Парень с пассивной позицией. Я хочу посмотреть на всех кандидатов лично и тогда решу, подходит мне хоть кто-то или нет.

— Хорошо, придется подождать некоторое время, — хозяйка набрала номер на своем телефоне. — Леви, собери всех из категории «S» в малом зале. У тебя десять минут.

Эмили, закончив разговор, сделала еще одну попытку заговорить с вампиром, но тот не был заинтересован в беседе. Он расслабленно сидел в предложенном кресле, пока управляющая, вся словно на иголках, возилась у себя за столом. В кабинет постучали и пригласили пройти в смотровую. Бланшет облегченно выдохнула и поспешила проводить гостя.

В большой комнате, выполненной в светлых тонах, их уже ожидало семеро юношей. Они стояли в ряд, на небольшом расстоянии друг от друга. Торс был обнажен, а нижняя часть тела скрывалась за тонкими полупрозрачными штанами, висящими низко на бедрах. Натёртая маслом кожа блестела, а воздух тяжелыми сгустками душил Ламиа, оседая в легких.

— Откройте окно и смойте с них эту удушающую вонь, — не выдержав, скривился Аластер. — А лучше приведите их в другую комнату, здесь все насквозь провоняло. Летняя веранда есть?

— Разумеется, — утвердительно кивнула хозяйка.

— Проводите меня, а потом приведите туда их, — морщась, Ламиа вышел из зала.

Наследник Высокого Дома никогда не понимал, почему люди топят свои жилища и все, что их окружает, в тяжелых запахах. Нет, понятно — раньше. Каждый человек старался перебить «аромат» немытого тела. Но сейчас?! Либо у них проблемы с носом, либо с головой. Хотя думается, что со всем и сразу. Теперь он знал, чем можно пытать себе подобных.

На веранде было пусто. Лето заканчивалось, и прохладные вечера никак не способствовали желанию людей мерзнуть на улице. И это было на руку: никаких лишних запахов тут не было. Юноши вернулись очень быстро. Влажная, покрытая мурашками кожа все еще пахла эфирными маслами; гораздо меньше, но пахла.

Аластер встал за спины парней и медленно прошелся вдоль ряда, внимательно принюхиваясь. От трех работников веяло и другими людьми, что говорило о совсем недавнем контакте. Мужчина указал на юношей.

— Этих уведите, не подходят.

Еще двое проследовали за ними из-за слишком радостных улыбок и похотливых взглядов. Настолько несдержанные партнеры не привлекали. Осталась пара проституток. Один спокойно стоял и ждал, другой слегка съежился, пытаясь прикрыться.

В воздухе появился тонкий, едва уловимый запах цветочной пыльцы, щекочущий ноздри. Сладкий аромат, попав на язык, плотно осел, настойчиво привлекая внимание. Рот мужчины наполнился ядовитой слюной, а желудок сжался в предвкушении. Аластер бросил удивленный взгляд в сторону дороги.

В его городе слишком много хищников, и обладатели этого запаха знают про оную опасность. Ни одна цветочная принцесса не сунется в логово зверя по собственной воле. Зачем тогда? Ламиа потерял всякий интерес к посещению борделя. Сейчас он хотел узнать и найти нарушителя спокойствия. Напоследок он все же решил забронировать себе парня на следующий раз.

Спокойный смуглый юноша пах нормально. Его не хотелось ни оттолкнуть, ни наброситься. Вполне может подойти. Второй, только вышедший из подросткового возраста, прикрыл глаза, когда к нему приблизился вампир. От него веяло чистотой, свежестью и сладким нектаром, как от свежего букета полевых цветов с редкими веточками мелиссы.

У Аластера расширились зрачки. Тело напряглось, оставляя своего владельца в мнимом спокойствии. Склонившись, вампир кротко лизнул шею ароматного человека, прикрывая глаза от блаженства. Объект его внимания вздрогнул и слегка отшатнулся.

— Фея, — тихо выдохнул он, поворачиваясь к хозяйке. — Кем был последний клиент у него?

— У Мика еще не было клиентов, — растерянно ответила женщина. — Да и близости еще ни с кем не было. Он девственно чист, — уже гордо добавила Бланшет.

Ламиа подумал, что парень — потомок феи, причем в пятом-седьмом поколении. Слишком слабый запах, уловить непросто.

Мужчина взял за локоть смущенного человека и приподнял его выше. Отодвинул плетеный браслет с запястья в сторону, разглядывая спящую печать Элизаме[1]. Бледная метка почти не выделялась, аккуратным шрамом обрамляя руку.

— Я возьму его на ночь. С собой. Не могу находиться в этом помещении: воняет, — вампир развернулся и направился к выходу. — Водителя пришлю сюда, парня должны доставить к восьми. Отмыть так, чтобы ни одним маслом не пахло, — в дверях он обернулся. — И не подготавливать, да и вообще лучше не касаться.

Эмили согласно кивнула и довольно улыбнулась, когда гость вышел: купленный на днях раб принесет много денег, а достался за копейки. Распорядившись насчет мальчишки, она ушла подготавливать очередного работника для проблемного клиента, который тоже платил немало, но дважды к нему ехать отказывались, не объясняя причины. Бланшет даже заставила несколько раз работников повторить визит и столкнулась с проблемой: заказчик был недоволен — у ребят просто не вставал на него больше. Загадка века.

* * *

На город мерно опускался вечер, сгущая сумерки. Фонари на улицах зажглись, образуя желтый ореол вокруг себя, создавая кривую вереницу. Ленивый дождик, едва начавшись, тут же исчез, оставив на окнах редкие капли.

Уютно разместившись в кресле, Аластер наблюдал за темнеющим небом, за неспешно плывущими тучами и кружащими над домами птицами. Расшитый черный халат скрывал мощное, без явно выраженного рельефа тело. Под гладким кожным покровом находилась неимоверная сила, которую природа решила скрыть, создавая иллюзию обыкновенности.

Липкая скука наполняла Аластера. Уже давно ему перестало доставлять удовольствие что-либо, кроме еды. Секс вообще напоминал беспорядочно повторяющуюся череду сцен. Каждый партнер отдавался с одинаковой страстью, пытался выставить себя в лучшем свете, удивить и показать, на что способны. А если быть еще точнее, то просто брали от вампира наслаждение и выгоду. И все эти спектакли так приелись, что Ламиа в определенный момент забросил данный аспект развлечения, изредка находя партнера на одну ночь, дабы не озвереть от накопившегося напряжения.

И сейчас он не совсем понимал, зачем пошел в бордель. Настроения не было, да и желания тоже. Скука, во всем виновата противно тянущаяся, словно сосновая смола, скука. Маленький подарок судьбы в виде потомка феи очень обрадовал и возбудил мужчину. Невинность даровала чистый запах, а магическая кровь добавляла сладости букету. Воистину удачная находка. Главное, не спугнуть ужин, а то в следующий раз придется забирать его силой. Для парня безопаснее будет остаться в публичном доме. И вопрос с его клиентами нужно решить.

В дверь робко постучали, не открывая ее и дожидаясь ответа снаружи. Аластеру стало интересно, что будет, если он не ответит. Хватит ли духу парню зайти без приглашения. Гость тихо переступал с ноги на ногу и, глубоко вздохнув, постучал вновь. Тишина. После третьей попытки ручка медленно повернулась, открывая проход в комнату.

Мик зашел в спальню и тут же наткнулся на внимательный взгляд сиреневых глаз. Он застыл, забывая как дышать. Хищникам всегда удавалось гипнотизировать своих жертв, и это был как раз тот случай. Юноша прикрыл за собой дверь, отрезая путь к отступлению. Его достаточно мрачная одежда почти ничем не пахла и мало походила на облачение проститутки. Видимо, искали наряд впопыхах и надели первое попавшееся под руку.

Нежный цветочный аромат крови постепенно заполнял помещение, окутывая пространство, словно дорогое вино. Сначала очаровывая своими парами, а после — пленяя вкусом. В голове Ламиа пронеслась мысль о бутылке редкого виноградного напитка, однако он прогнал эти мысли, качнув головой в сторону. Его длинные темные волосы соскользнули с плеч, слившись с блестящей тканью халата.

— Невежливо входить без приглашения, — усмехнулся вампир.

— Вы пригласили меня. Часы только что отбили восемь, — смущенно оправдался Мик.

— Хорошо. Подойди ко мне, — Аластер поманил к себе.

Ламиа слегка удивился сообразительности и спокойствию парня, который без колебаний приблизился и опустился на мягкий ковер у его ног. И получилось это очень уютно и необычно. Молодое сердце билось умиротворенно, медленно перегоняя кровь по венам. Ровное дыхание и задумчивый взгляд говорили о расслабленности человека. Странное поведение работника борделя разжигало интерес, даже вызвало легкую улыбку. Нет ни страха с ужасом, ни попыток соблазнить, только теплый комочек, прижимающийся к телу.

— Почему ты не боишься меня? — мужчина зарылся ладонью в легкие пряди светлых волос.

— Вы не сделали ничего плохого, — Мик подставился под прикосновение руки.

— Пока не сделал, — с некой грустью поправил он. — А где же соблазнение? — больше в шутку поинтересовался Аластер.

— Господин еще не приказывал его соблазнять, — почти промурлыкали в ответ.

Этот отпрыск феи очень понравился владельцу комнаты. Мик напоминал котенка, маленького и ласкового зверька. Да, он, конечно, мог играть, устроить небольшое представление и расположить к себе богатого и влиятельного клиента, что ему и удалось. Только вот на притворство не похоже. Словно парень смирился со своим будущим и оставил все волнения за пределами дома, отдавая свою судьбу в руки наследника Высокого Дома.

В раздумьях Аластер провел около часа, медленно перебирая локоны, изредка накручивая один из них на палец. Все это время его ужин сидел тихо, несколько раз меняя позу для удобства ожидания. И впервые в жизни вампиру захотелось предоставить выбор. Дать возможность парню самому решить, на что он готов пойти, а на что — нет.

— Мик, как ты думаешь, зачем ты здесь? — Ламиа уже подумал, что гость уснул.

— Утолить вашу жажду, — неосознанно, а может и сознательно ответил тот.

— Ты правильно выразился, только смысл иной, — легкая усмешка искривила губы. — Мне нужна твоя кровь.

— Я умру? — тут же тихо-тихо прошептал человек, и его сердце сбилось с ритма.

— Нет, ты не умрешь, не пострадаешь и не превратишься в монстра, — отвечая заранее на все вопросы, Аластер с нетерпением ждал реакции.

— Будет больно? — более громко.

— Нет, точнее, как пожелаешь, — вампир мягко улыбнулся, сам не понимая, зачем это делает.

Как ни странно, Аластер не хотел причинить вред или неприятные ощущения. Врождённый садизм постепенно утихал с каждым прожитым десятилетием, становился слабее, часто впадая в глубокий сон. И на данный момент этот инстинкт крепко спал, абсолютно не желая пробуждаться.

— Сядь, — мужчина похлопал по своим коленям. — Лицом ко мне.

Медленно поднявшись, Мик потянулся, разминая затекшие мышцы. Осторожно занял предложенную позу, не зная, куда деть взгляд и руки. Тело напряжено в нервном ожидании, в голове испуганной птицей бились нехорошие мысли, а главный мотор организма ускорил темп.

Ламиа не спеша расстегнул мелкие пуговички на чужой сорочке, обнажая бархатистую кожу. Ласково огладил шею и ключицу, помогая ткани упасть, повиснуть на локтях гостя. Не делая резких движений, он наклонился чуть вперед, улавливая слишком быстрый ритм пульса.

— Не бойся, — мягко прошептал Аластер, кладя ладонь парня на свою грудь, прижимая внутренней стороной к тому месту, где четче всего чувствовалось биение сердца. — Сосредоточься на этом. Попробуй сосчитать каждый удар.

Придерживая чужой подбородок, Ламиа повернул голову в сторону, обеспечивая полный доступ к линии плеча. Неторопливыми поцелуями он покрывал нежную плоть, успокаивая Мика, давая привыкнуть к прикосновениям, в то время как сам наслаждался дивным ароматом. Казалось, вампир находился не в спальне, а на поляне с дикими цветами, которые выглядели обманчиво хрупкими, распустившимися в жаркий летний день.

Язык неторопливо мазнул по тонкой коже, дразня и даруя предвкушение удовольствия, при этом вызывая быстрые мурашки. Ядовитая слюна, проникая в поры, обеспечила временную потерю чувствительности, полностью избавляя парня от боли. Острый ноготь быстро прошелся по влажному следу, делая маленький надрез. Жадно припадая к кровоточащей ранке, Аластер прикрыл глаза и тихо простонал от наслаждения, когда первый глоток оросил горло. Сердце под тонкой рукой ускорило свой темп. Он требовательно притянул несопротивляющееся тело к себе, заключая в собственнические объятья.

Желание, с которым он пил, не давало остановиться даже тогда, когда кровь перестала сама выступать наружу. Не отрываясь, мужчина прочертил еще одну алую полоску, тут же переходя на нее, блаженно поглощая насыщенный нектар. Широкая ладонь вновь зарылась в волосы, благодарно массируя затылок, окутывая лаской.

Огромным усилием воли, вампир смог оторваться от человека, напоследок лизнув порезы, которые сразу затянулись, запечатывая благородное вино в сосуде. Оставляя легкий, словно бабочка, поцелуй на шее, Аластер нехотя отстранился, откидываясь на спинку кресла. Он довольно посмотрел на слегка растерянного Мика.

— Думаю, для первого раза хватит. Не известно, как отреагирует твой организм, — с досадой оповестил бессмертный.

Мик приоткрыл рот, желая что-то сказать, но не нашелся. Его удивленные глаза недоуменно разглядывали клиента, который, по его мнению, еще не приступил к трапезе.

— Не переживай. Я уже закончил, — тепло улыбнулся Ламиа, очерчивая лицо несостоявшегося любовника.

— Но мне не было больно или хотя бы неприятно, — стыдливо отозвался тот. — Наоборот, даже понравилось, — смущаясь, более тихо добавил парень.

— Хорошо. В следующий раз ты будешь более спокойно реагировать.

— Вы позовете меня снова? — в сердцах обрадовался Мик, сам не понимая чему.

— И не раз, — кивнул Аластер. — А теперь послушай. У тебя не будет других клиентов, ни одного. Твоя невинность сейчас самое дорогое, что у тебя есть. Ты должен сохранить ее любой ценой, кроме жизни. Я поговорю с хозяйкой — обслуживать ты более никого не будешь. Это понятно? — получив слабый знак согласия, он продолжил. — Тебе не единожды зададут вопрос, чем мы занимаемся, так как печать Элизаме не распустилась. Можешь отвечать что угодно, меня это не волнует. Тебя должно беспокоить только правильное питание и здоровый сон. Это твоя главная обязанность, — мужчина выжидающе посмотрел на работника борделя. — Реакция?

— Да, я все понял, — очнувшись, отозвался Мик.

— Умница. Вся ночь оплачена, ты можешь вернуться обратно или остаться у меня, но в таком случае я не гарантирую, что не потревожу тебя еще раз сегодня.

— А спать мне придется… — запнулся Мик.

— В гостевой комнате.

— Тогда я переночую у вас, — человек поднялся с колен вампира и пошатнулся от головокружения.

Аластер быстро подхватил парня, не давая ему упасть, и усадил в кресло вместо себя. Человеческие существа были на удивление неловкими и слабыми, постоянно напоминая об этом.

Ламиа вышел в коридор и позвал слугу.

— Арэн, подготовь свободную спальню, а после — проводи Мика. Ужин подай туда же. Утром водитель отвезет моего гостя обратно, — Аластер тактично не стал уточнять, куда именно вернуть потомка феи.

— Как прикажете, мой Лорд, — дворецкий поклонился и вышел.

— На столике перед моей дверью лежат монеты. Если они там есть, значит, для тебя. Брать или нет — твое решение, — вампир небрежно махнул в сторону.

— А разве монетами еще можно расплачиваться? — удивился Мик.

— Нет. Но эти можно обменять в любом банке на привычную валюту или же электронный чип. Есть деньги, над которыми не властно время, — грустно и в тоже время самодовольно пояснил он.

— А теперь тебе пора отдыхать, — сообщил владелец дома, когда в комнату вернулся Арэн.

— Да, конечно.

Юноша аккуратно поднялся и не спеша направился к выходу. Около тумбочки он остановился и нерешительно забрал пару блестящих монет, мельком их разглядывая.

— Спасибо, — поблагодарил Мик и направился вслед за дворецким, прикрывая за собой дверь.

Так начались долгие отношения наследника Высокого Дома и простого работника, пускай даже элитного борделя.

Аластер каждый раз задумчиво улыбался, вспоминая их первую встречу. Ведь даже у жестоких вампиров бывают теплые чувства.

Каждое человекоподобное существо рождается с небольшой татуировкой на руке. Бледное нежно выбитое клеймо искусно обвивает запястье. Тонкая плеть создает неровное кольцо спящего цветка. Нежные листики и бутоны, аккуратно разместившись на коже, ждут своего часа. Спящая печать Элизаме подтверждает невинность своего владельца.

Когда человек лишается девственности, клеймо изменяется, маленькие бутончики распускаются, создавая неповторимый рисунок, переливаясь симфонией красок, украшая запястье изысканным эскизом.

Но случается так, что татуировка реагирует не совсем обычно. В том случае, если во время первого секса партнер сможет доставить неземное наслаждения в совокупности с моральным экстазом, моментом счастья, печать распускается пышным букетом, усыпая руки роскошными цветками. Вьюн, ласково кружась по коже, своим ярким пятном вызывает зависть и восхищение у других людей.

Бывает и такое, что печать становится уродливым плющом, который ужасными засохшими ветками извивается, запуская свои когти глубоко в кожу, распространяясь до локтя. Подобное случается, если владелец метки попадает в страшные обстоятельства и лишается невинности насильно, испытывая физические и душевные муки. А клеймо несчастья остается на всю жизнь.

Также татуировка любви реагирует на сильное возбуждение и сексуальное влечение, начиная пульсировать, сильнее затягиваться вокруг запястья и расцветать дополнительными бутонами.

Печать Элизаме вызывает бурю эмоций в зависимости от ситуации. Хороших или плохих — каждый решает сам. Родители могут быть спокойны, видя спящее клеймо своей дочери; друзья — посмеиваться над двадцатилетним парнем, наблюдая подобную ситуацию, или восхищаться другом в четырнадцать, у которого уже красуются бордовые маргаритки.

Заинтересованный писатель

Его руки сковало напряжение, пока ладони продолжали сдавливать тонкую шею. Каждый предсмертный хрип мужчина ловил с жадностью, словно поглощал жизненные силы. Прекрасное жестокое лицо отражалось в расширенных зрачках, как в зеркале, отпечатывая на сетчатке образ убийцы. Он наклонился вплотную к содрогающейся жертве, легко касаясь губами онемевших чужих уст, возбужденно втягивая в себя его дыхание, такое рваное и слабое.

Мучитель издал блаженный стон, когда глаза пленника медленно закатились, прикрываясь веками. Впился прощальным поцелуем, не требовавшим ответа, с нескрываемой страстью, забирая остатки жизни, наслаждаясь предсмертной агонией. Выпивая последний вздох, мужчина закрыл глаза, чувствуя сладкое возбуждение и окрыляющие потоки адреналина, дающие осознать свою власть. Власть никчемного человека над другим…

Аластер оторвал перо от бумаги, вдумчиво перечитывая написанные строки. Ровный, немного острый почерк украшал белоснежные страницы книги. Слова врезались на века в прошитую бумагу, заканчивая очередное произведение вампира. Удовлетворенный своей работой, но без прежней радости, он взял еще один чистый томик, чтобы теперь в него перенести завершенную работу.

Наследник Высокого Дома уже около ста лет писал книги и мог бы стать одним из самых популярных авторов в мире, если бы не одна странная особенность. Аластер не желал издаваться. Он не хотел видеть свои тексты в печати и наблюдать ажиотаж. Но при этом Ламиа был самым известным писателем. Вокруг него ходило множество слухов, вызывавших недюжинный интерес к создаваемым им творениям.

Ровно шестьдесят семь рукописей выходило из-под его пера. Всегда одно и то же количество, и всегда первую из них он оставлял себе. Остальные шестьдесят шесть выставлялись на аукцион и расходились за баснословные деньги. Почему именно такое число книг решил создавать автор, даже он сам не знал. Аластер просто чувствовал, что это число правильное, означающее нечто важное. Именно век назад он понял необходимость писать и только в таком виде.

Вампир был единственным, кто продавал рукописи, единственным, чья серия была ограниченна и никогда не менялась, единственным, кого это не волновало. Его стиль пленял каждого, кто имел удовольствие прочесть произведение, а само повествование не оставляло равнодушным.

В век, когда все книги продавались в электронном виде на дизайнерских носителях или эластичном пластике, подобные шедевры вызывали трепет у счастливых обладателей редкого, даже эксклюзивного творчества.

Аластер положил еще одну готовую книгу в аккуратную стопочку. Заботливо, с некой грустью прошелся ладонью по корешкам. Он завершил очередную мысль, но так и не нашел ответа на мучивший его вопрос, потому что не знал и не понимал, где и как отыскать разгадку. Скорее, это были две темы, которые переплетались в единое целое.

Вампир знал, что в мире был, живет или еще не родился второй осколок его души. Он верил в их встречу и отчаянно надеялся. Ведь пока ты не нашел предназначенного самой судьбой для тебя существо, то не познаешь покоя, мечась, не в силах что-то изменить. Человек не может этого осознать, так как людская жизнь очень коротка и сердца их наполнены алчностью. А проходящие через тысячелетия со временем теряют радость бытия, ощущая пустоту не только в груди, но и на кончиках пальцев.

Аластер заметил первые намеки на одиночество не так давно и считал бы все эти бредовые рассказы сказкой, глупыми небылицами, если бы не наглядный пример. Его собственным родителям посчастливилось встретить друг друга, обрести целостность души и смысл существования. Ни один из них не помышлял жизнь без другого. Они были настолько счастливы, что даже спали по ночам. Для вампира сон был высшей мерой блаженства, гармонией души и тела, соединения двух осколков в единое целое.

Вот и их сын мучился от неопределенности. Он искренне желал увидеть на своем полотне, сотканном высшими силами тьмы, еще один цвет, который дополнит его, оттенит бесконечно черные ряды нитей. Мечтал погрузиться в забытье, окунуться в темное море или наблюдать за яркими пятнами мыслей, о которых так много рассказывали другие. Хотел умереть за того единственного.

Пока разъедающая тоска не завладела сознанием вампира, он решил заняться вопросом, откладываемым в долгий ящик последние несколько месяцев. Аластер поднялся с кресла, быстро собираясь, и взяв с собой подготовленный чип с зашифрованной изначально суммой, направился к выходу, оставив незавершенные рукописи.

Водитель, всегда находящийся начеку, тут же подогнал машину и отвез господина по названному адресу. Ночной город встретил их пустыми улицами, и дорога не заняла даже получаса. Автомобиль остановился перед порогом особняка задолго до первых лучей солнца. Аластер не спеша поднялся по массивной лестнице борделя, сразу направляясь к кабинету хозяйки.

К великому удивлению Ламиа, управляющей на месте не было. В комнате находился мужчина солидного возраста в дорогом костюме. И наследник мог бы подумать, что это клиент, если бы он не сидел за столом и не заполнял бумаги. Седовласый человек поднял на гостя удивленный взгляд, жестом предлагая войти.

— Уходящей вам ночи, — поприветствовал Аластер незнакомца. — Я хотел бы увидеть Эмили Бланшет.

— Здравствуйте, господин Ламиа. Я Эрик Бланшет, супруг Эмили и владелец данного заведения. Вы можете решить любой вопрос со мной, — представился тот.

— Возможно, так даже лучше, — присаживаясь в кресло, начал вампир. — Я желаю выкупить одного из ваших работников, но забирать не собираюсь и говорить ему про свободу тоже. Он по-прежнему будет жить в этом доме до тех пор, пока я его не отпущу. Разумеется, все счета за содержание будут оплачены сверх нормы.

— Насколько я понял, господин Ламиа, вы говорите о Мике? — уточнил мужчина.

— Да, вы правильно поняли, — согласился Аластер.

— Мы не вправе отказать Высокому Дому в такой просьбе, поэтому цену вы можете назвать сами, — уважительно кивнул Эрик.

Достав электронный чип, Аластер передал его владельцу заведения, вновь откидываясь на спинку. Бланшет нажал на небольшую кнопочку с краю устройства, и на маленьком дисплее высветились цифры, исчисляемые валюту, из-за чего тот невольно усмехнулся.

— Вы более чем щедры, этот юноша не стоит и трети предлагаемой суммы.

— Я понимаю, какие убытки бордель может понести. И тем более не приемлю отказа.

— Конечно. Содержание Мика мы берем на себя, этих денег вполне хватит на много лет вперед. Необходимые бумаги я подготовлю к следующей неделе и передам вам.

— Хорошо. А сейчас я хочу забрать его с собой, — распорядился вампир.

— Как пожелаете, Мика подготовят и приведут. А пока ожидаете, могу предложить вам насладиться рассветом на балконе. Отсюда открывается прекрасный вид на восходящее из сумерек солнце, — Эрик поднялся и вышел из кабинета, дабы исполнить волю гостя.

Ламиа безразлично окинул комнату взглядом, рассудив, что утренний пейзаж всяко привлекательней скучного кабинета, и направился на широкую лоджию с настежь открытыми стеклянными окнами. В углу стоял диван, усыпанный мягкими подушками, где и разместился наследник Высокого Дома.

Из-за горизонта уже пробивался бледный ореол восходящего сияния, предвещая появления светила. Серое небо медленно расплывалось более яркими оттенками, прогоняя красивую ночь. Одинокая птица кружила над ухоженным садом, выделяясь в безмолвной картине, дополняя замерший мир в предрассветный час. Густо-оранжевая дуга поднялась над землей, расчищая тусклые краски и вытягивая тоненький ободок ленивого солнца, которое не спешило просыпаться.

Наслаждаясь поистине чарующим видом, Аластер не поднялся со своего места при появлении в кабинете хозяина. Он завороженно следил за началом нового дня, пока до его ушей не донесся незнакомый голос.

— Может, я лучше переговорю с госпожой Бланшет. Она в курсе особенностей вопроса, — деликатно начал клиент.

— Управляющая будет только завтра к полудню. На данный момент я исполняю ее обязанности. Присаживайтесь и изложите суть заказа, — предложил Эрик, но в его голосе проскользнули нотки фальши.

— Мой хозяин постоянный клиент вашего заведения, предпочитает получать услуги исключительно на дому и оплачивает всю ночь, — начал посетитель. — Парень или мужчина должен быть активного характера со средним телосложением и молчалив. Говорить, когда спрашивают, и уходить, когда приказали. Я заберу его и надену плотную повязку на глаза до того, как мы отъедем хоть на метр. Снять ее могут лишь два человека — хозяин и я. Маска оснащена чиповой застежкой, и ваш сотрудник сам ее не снимет. Как только мы вернемся обратно, я тут же освобожу его. Так что все это время мужчина будет слеп. Но безопасность и сохранность полностью гарантированы.

— Я нисколько не беспокоюсь за безопасность, иначе ваш господин не был бы постоянным клиентом. Но на данный момент нет свободных активов, приношу свои извинения, — и вновь неполная правда.

— Это ни к чему. Я всегда приезжаю заранее. Заказ будет на вечер.

— И на какое время подготовить парня?

— К девяти я подам экипаж. Спасибо, до вечера, — гость быстро удалился.

Аластер пребывал в смятении и заинтересованности. Последняя фраза его вообще поразила. Какой, к черту, экипаж? В каком столетии они живут? Кони на улицах в стремительном потоке машин — нереально. Полный абсурд. Наверное, слуга просто бредит. Вампир даже усмехнулся этой безумной идее. А чего стоит высокотехнологичная маска? Она встречается редко, так как не самая практичная и нужная вещь, но надевать ее на проститутку — выше всякого понимания. Да и заказ странный. У богатых есть причуды, но этот уж слишком причудливый. Еще и владелец темнит. Заинтригованный Ламиа поднялся с насиженного места и только сейчас заметил, как пропустил рассвет, отвлеченный разговором. Ну да ладно.

— Господин Бланшет, а где ваша супруга? — с легким напором потребовал ответа темноволосый.

— Она немного приболела, — Эрик не решился врать члену Высокого Дома.

— Вы ведь обманули этого слугу дважды, — укоризненно цокнул языком Аластер. — Я не буду спрашивать о мотивах, не мое дело. А вот переговорить с ней не отказался бы. Если, конечно, ее здоровье не в критичном состоянии.

— Да, разумеется, я позову ее, — Бланшет не на шутку растревожился, его инстинкт самосохранения резко реагировал на вампира, и неповиновение могло стоить очень дорого. — Придется подождать, пока она приведет себя в порядок, — мужчина вышел из кабинета, коря себя за слабоволие и страх, которому поддался, но противиться ауре этого сильного существа невозможно.

Оставшись в одиночестве, Аластер погрузился в беспорядочный поток мыслей. Ведь заказ вполне обычный, просто излишняя осторожность и конфиденциальность. Ничего экстраординарного с извращенными отклонениями не было. Скорее всего, богатенький мальчик любит поразвлечься и не хочет, чтобы это стало достоянием общественности. Хоть это место и гарантирует молчание.

Что так заинтересовало, разожгло нездоровое желание узнать больше? Незначительные мелочи не давали покоя. По отдельности они даже внимания не стоят, а вот все вместе… Лукавство владельца, странный транспорт, техногенная маска и таинственность. Необычный коктейль вызвал небывалый азарт у вампира, заставляя его глаза сиять лиловым пламенем.

А для раскрытия этой загадки нужно хоть раз окунуться в омут с головой. Приоткрыть занавес, таящий небольшой спектакль для двоих. Партнера у Аластера уже давно не было, и на авантюру пойти стоило хотя бы из-за низменных потребностей. Как минимум заказчик не знает его происхождения, а значит, вести себя, как все остальные, в угоду вампиру не будет. Скорее, наоборот, он полностью наплюет на его желания. Подобного не было еще ни разу.

— Простите за ожидание, — в комнату вошла очень бледная хозяйка борделя, ступая неровной походкой.

— Не переживайте, я понимаю, — приветственно кивнул Ламиа.

— Вы хотели…

Эмили не договорила, на очередном шаге она запнулась и начала заваливаться. Ее супруг прикрывал дверь, поэтому не шел рядом и не поддерживал явно недомогающую жену. Аластер стремительно поднялся и бросился навстречу, подхватывая женщину, не позволяя ей упасть.

Эрик испугано замер на месте, до побеления костяшек сжал металлическую ручку, не в силах пошевелиться. Через несколько секунд он опомнился и подскочил, придерживая супругу под локоть, он помог ей сесть в кресло.

— Большое спасибо, господин Ламиа, если бы не вы, Эмили могла бы пораниться, — искренне поблагодарил мужчина.

— По моей вине госпожа Бланшет в плохом самочувствие прибыла на встречу. Мне впору извиняться, — Аластер заинтересованно разглядывал виновницу происшествия. — Вы ждете ребенка?

— Да, — удивленно подтвердила женщина. — Но как…

— От вас исходит два биения сердца. Второе очень слабое и уже чувствуется. Поздравляю, — Аластер доброжелательно улыбнулся.

— Спасибо, — вернула улыбку Бланшет. — По какому случаю я вам понадобилась?

— Я стал невольным свидетелем встречи вашего супруга и слуги одного из клиентов. Признаюсь, заказ меня заинтересовал. Но прежде, чем изложить суть, я хотел задать пару вопросов.

— Про клиента, что завязывает глаза? Слушаю.

— Так как сохранность гарантирована, физического вреда он не наносит. А что с моральной составляющей? У работников не возникало проблем с клиентами после этого? Никаких отклонений? — внимательно наблюдая за реакцией хозяйки, спросил он.

— Нет, в этом плане все в порядке. Ни один из наших парней не пострадал.

— Судя по тому, что господин Бланшет лукавил, подвох есть. Я не прошу нарушать конфиденциальности, но мне любопытно, почему вы не предоставили партнёра сразу?

— Это сложно объяснить, — Эмили замялась. — Никаких отклонений нет. Мальчиков активов у нас немного. И такая таинственность смущает. Даже мы не знаем, кто этот клиент.

— Не договариваете, — усмехнулся вампир. — Какое может быть смущение у проституток? Ну, это меня не касается, — отмахнулся он. — Я хочу взять его заказ на себя.

— В смысле? — семейная чета раскрыла рот.

— Я поеду на вызов вместо одного из ваших работников. Проведу с ним ночь и вернусь обратно. Оплата будет в двойном размере. Каждая сторона останется при своей выгоде. Загадочный клиент получит активного мужчину, а вы — хорошее вознаграждение.

— Зачем вам это нужно? — удивилась женщина.

— Утолить жажду любопытства, — серьезно ответил Аластер. — Можете не беспокоиться, распространяться я не буду. Мне это в сто крат невыгоднее, чем каждому из вас. Если подобная информация вскроется, то большого скандала не избежать. В свою очередь, бордель тоже будет хранить молчание.

— Вы уверены, господин Ламиа?

— Безусловно.

— Мы возражать не станем, но всю ответственность я полностью с нашего дома снимаю. Все что может произойти с вами, только ваше дело, — согласилась хозяйка.

— Это логично. И последний вопрос. У него есть предпочтения в одеянии партнера?

— Нет. Только наличие маски.

— Тогда отлично. Я прибуду чуть раньше девяти, дабы не пересечься в дверях со слугой. Приятного дня, — попрощавшись, мужчина покинул помещение.

В холле он забрал Мика и направился домой. Наследнику Высокого Дома было необходимо набраться сил и подготовиться к непривычной ему роли мальчика по вызову. Такой волнующей и возбуждающей одновременно.

Экипаж

Настроение Ламиа было немного приподнятым. Обычная скука ненадолго отступила, позволяя насладиться волнением, из-за чего движения вампира стали слегка резкими, но не нервными. Привычно неторопливое утоление жажды сменилось напором с поволокой несдержанности. Он впервые прижал Мика вплотную, удерживая в стальных объятьях, замечая явное возбуждение парня.

За такой долгий срок Аластер ни разу не притронулся к парню: не хотел дарить скупую надежду, понимая, как сильно может ранить в дальнейшем. Мик сильно привязался к мужчине, полностью скрывать свое отношение у него не получалось. Состояние его больше походило на сковывающие узы благодарности, нежели серьезные чувства, которые вполне могли возникнуть, позволь Аластер себе чуть больше.

Редко Ламиа разрешал ему самому довести себя до разрядки, а перед оргазмом отстранялся. Когда в кровь выплескивался гормон наивысшего удовольствия, она становилась неописуемо прекрасной, самой вкусной и желанной, которая может только быть у существа. В этом таился некий подвох: алая влага несла поток мыслей владельца. Если пить из раны, то чувствовалось всего лишь состояние жертвы в этот момент. Но если прокусить кожу и впустить клыки в вену, то все пережитое ранее, каждая мысль или действие проникали в сознание вампира.

Это умение хранилось в тайне, знали о нем только члены Высокого Дома Вампиров по нескольким причинам. Чтобы открыть подобный способ чтения мыслей нужно оставить жертву в живых и довести до оргазма, а сдержанностью обладают только высшие представители расы. Немногие занимались сексом во время еды и тем более не пьют в момент экстаза. А те, кто познали секрет, не распространялись: с козырем в рукаве жить намного приятнее и выгоднее.

Ламиа не желал взваливать на себя груз чужого бремени. Ему хватало своей жизни, чтобы еще и в сторонние проблемы вникать. В данном случае он просто не хотел лезть в голову Мика: тот достаточно сильный, дабы справиться со всем самостоятельно. И влюбленность пройдет со временем.

Насытившись, Аластер отправил его отдыхать, а сам занялся приготовлениями. Он нашел простую, ничем не отличительную, без фамильного герба сорочку и черные штаны. Бывают же и среди шлюх готы? Мрачно и стильно, что еще нужно вампиру? Нет, ну конечно, еще пару унций крови. Но на данный момент мужчина был сыт, что обеспечивало безопасность клиенту.

— Клиент? Тьма всемогущая, до чего я докатился? — рассмеялся он.

Аластер принял ванну со слабо насыщенным травяным настоем. Как он успел заметить, от работника борделя должно чем-то пахнуть, но натереть себя вонючими маслами было выше его сил. А так ненавязчивый запах мог учуять любой, кто подойдет вплотную. По его мнению, такого аромата более чем достаточно.

Облачившись в неприглядный наряд, Ламиа вышел раньше времени, дабы заехать в салон оптики. Ему предоставили огромный выбор цветных линз. Он приобрел блеклый серо-зеленый оттенок, но с очень плотным рисунком, который полностью замаскирует его яркую сиреневую радужку. Меняющие цвет глаз капсулы Аластер брать не стал. Химия доверия не вызывала: шанс, что она подействует на бессмертного, слишком мал.

Ламия прибыл в публичный дом на полчаса ранее договоренного срока. Спрятал свои лиловые очи под отвратительный и мешающий видеть гидрогелевый материал. Если не присматриваться, то его можно было принять за вполне обычное существо и даже человека. Маскарад, да и только.

В нервном предвкушении вампир ожидал появления экипажа, перекатывая в ладони несколько стеклянных шариков из декоративной вазы. В холл вошел парень в строгом костюме, не обращая внимания на лакея, скрылся на лестнице. Что-то подсказало Ламиа, данный тип явился за ним. Чутье и в этот раз не подвело. Через каких-то пять минут хозяйка спустилась со слугой вниз.

— Сегодня будет этот, — сдавленно сглотнув, Эмили махнула в сторону Аластер и бросила извиняющийся взгляд. — Приятного отдыха вашему господину, — пожелала она и удалилась.

Аластер видел, как сложно далось женщине пренебрежительное к нему отношение, и оценил ее старания. Ведь выдавать его статус ни в коем случае нельзя. Тем более сейчас, до встречи с таинственным клиентом. И главное — не оплошать самому. Наверное, нужно поздороваться первым со слугой. Со слугой.

— Добрый вечер, — Аластер оглядел парня.

Высокий широкоплечий амбал с развитой мускулатурой, которая проглядывалась даже через одежду. Черты лица напротив очень мягкие, располагающие к себе. И странный, несильно выраженный запах, знакомый и не знакомый одновременно. Отдавало хвоей. Опять полукровка.

— Здравствуйте. Прошу за мной.

Медленно поднявшись, вампир вышел из здания и замер на пороге. Перед ним стоял экипаж. Экипаж, будь он неладен. Но не такой, как ранее. Этот огромный автомобиль, а точнее лимузин, выглядел как старинное средство передвижения. Салон с высокими потолками значительно выпирал, словно раздуваясь, возвышался над багажником и водительским отсеком. Кузов украшен коваными вставками, полностью повторяя резную отделку давних времен.

— Коней не хватает, — разочарованно прошептал Аластер.

Слуга наклонил голову вбок, с интересом разглядывая «работника» борделя. Тонкая бровь взлетела вверх, а глаза подозрительно прищурились. Сердце Аластера остановилось на мгновенье, пропуская удар, в надежде, что он не выдал себя.

— Можно? — поинтересовался водитель и, не дожидаясь ответа, протянул руку и снял с чужого плеча короткую белую ниточку.

Мужчина выдохнул с облегчением. Зачем панику развел? Это уже собственные заморочки, и с ними пора завязывать. Но полукровка смотрел на него с недоверием и даже не пытался скрыть это. Может, он ожидал определенного парня, который не раз посещал его господина? Или думал, что Ламиа прихватит из дома нечто ценное.

— И да, комплект полный.

Полукровка нажал на пульт, и перед каретой появилась голограмма в виде двух палевых жеребцов, которые били подкованными копытами. Вампир пообещал себе, что приобретёт такой же транспорт. Неважно где, хоть из-под земли достанет.

Слуга открыл дверцу, демонстрируя пустой салон, обитый дорогой кожей и оснащенный всеми удобствами вплоть до плазмы, декорированной под картину, показывая, что опасности нет. Но сесть в машину не позволил. Он достал темно-серую маску, расстегивая замок.

— Позволите? — получив утвердительный кивок, полукровка продолжил. — Обязательно закройте глаза, иначе их можно повредить, — предупредил тот.

Алрастер сделал, как попросили, прикрывая веки. Головы коснулась прохладная повязка, ремни плотно затянули на затылке. Над ухом низко пикнула застежка. Маска медленно расправилась, обволакивая кожу от кончика носа и щек до кромки волос на лбу, присасываясь к лицу, повторяя его очертания, словно вторая кожа. Снять такую вещицу без повреждений не получится.

Слуга помог ему сесть в экипаж и, заняв свое место, мягко тронулся. Ламиа понравилось, как вел этот парень: плавно и достаточно быстро, несмотря на загруженность дороги. По внутренним ощущениям путь занял около часа. Либо они добирались окольными путями, либо выехали за город. Карета остановилась. Вокруг не было слышно ни шума автострад, ни гула мегаполиса. Определённо, черту города Аластер покинул. Дверь беззвучно приоткрыли, и полукровка аккуратно взял за руку вампира, помогая выйти.

Легкое дуновение чистого ветерка дразнило ноздри, а уши с непривычки закладывала умиротворяющая тишина. Мужчина ступил на выложенную камнем дорожку, что вела к особняку; это он понял по массивным мраморным ступеням, которые звонко отзывались под плотными набойками обуви. Огромные деревянные двери с тихим скрипом отворились, впуская гостя в обитель неизвестности.

Откровенно говоря, Аластер очень удивился. Большинство состоятельных людей предпочитали жить в высотках — комфортабельных пентхаусах с видом на панораму города. Их жилища всегда «холодные», напичканные новейшими технологиями и безликой мебелью. Конечно, многоквартирный дом в центре города — удобно, но вынужденное соседство выводило вампира из себя. Из-за обостренных чувств бессмертный мог унюхать или услышать все, что творилось на три-четыре этажа вокруг. Поэтому Ламиа приобрёл себе дом на окраине: там и тише, и до главных правительственных зданий недалеко.

Его клиенту было немало лет, раз он предпочитал старое доброе убранство модернизированным апартаментам. Ламиа остался доволен вкусом заказчика; такое совпадение было редкостью.

Вдохнув полной грудью пропитанный хозяевами особняка воздух, вампир выругался в сердцах. Это ж надо было забраться в эльфийское логово. Не сам Высокий Дом, а скорее его летняя резиденция. По насыщенности запаха, тут проживало не более десяти представителей эльфийской расы. Один из них полукровка, идущий рядом, слуги и, скорее всего, владелец и наследник. Уж больно знакомая атмосфера царит вокруг, как в его собственном доме.

Аластер медленно провели по большому холлу, высокой лестнице и коридору. О его длине судить не пришлось: они остановились очень быстро. Слуга постучал в дверь, и не дожидаясь ответа, обратился к гостю:

— Приказов слушаться безукоризненно, говорить только когда спрашивают, — напомнил он, открывая комнату.

Тело в шрамах

— Приказов слушаться безукоризненно, говорить только когда спрашивают, — напомнил полукровка.

Он открыл дверь в комнату, пропуская Ламиа, и тихо прикрыл её с обратной стороны.

Аластер сделал несколько шагов внутрь и почувствовал себя как в своей спальне. Он немедленно начал искать сходства и различия. В дальнем от него углу тихо потрескивал камин, больше для обстановки, нежели тепла. По периметру колыхались свечи. Открытые окна, занавешенные шторами, не пускали порывы ветра, но позволяли ночной прохладе скользить по полу. Аромат старой бумаги щекотал нос; её здесь было огромное количество, что свидетельствовало о наличии множества книг. Но гораздо ярче выделялся запах лесной свежести. Точно такой же можно уловить, оказавшись в гуще деревьев после дождя. Очищающий и обманчиво безобидный лес. Да, это единственное, что выбивалось из привычной картины. Чарующий аромат эльфа.

Вампир не сразу заметил приближающиеся шаги и ненавязчивое прикосновение, его руку слабо сжали, утягивая вглубь комнаты. Ладонь клиента не была маленькой или даже обычной, по своему размеру, она могла сравниться с широкой кистью Ламиа. Это тут же отбросило мысль о хрупком сахарном мальчике. Когда они остановились, ухо Аластера обожгло горячим дыханием, вызывающим дрожь. Не снизу или сбоку, а вплотную, почти касаясь губами. Перед ним стоял высокий парень. Сомнений не оставалось. Ламиа искренне надеялся, что это не мужчина, не старик, а именно парень.

Ничего не предпринимая, Аластер следовал безмолвным приказам: шел, когда вели; спокойно ожидал, когда остановили; забрался на постель, когда потянули. А его сердце бешено колотилось от волнения, оглушая изнутри. Дыхание бессмертного сбилось, не позволяя выглядеть равнодушным. Редкий контакт с чужой кожей отдавал тяжестью в паху. Возможно, другие чувства обострились из-за отсутствия зрения или не до конца раскрытой тайны.

Мужчина стоял на коленях на большой кровати. Он внимательно ловил редкие прикосновения через ткань, пока его сорочка сдавалась под неторопливыми действиями эльфа. Пуговицы по очереди выскальзывали из петель, а вампир молил их быстрей закончиться, желал освободиться от сковывающих тряпок. Руки невыносимо чесались, стремясь сорвать одежду, но продолжали безвольно болтаться. А пытка только началась.

Злосчастная рубашка соскользнула и упала на простынь, оголяя торс Ламиа, даря надежду на скорые ласки. Легкий поцелуй обжёг плечо, оставляя незримое клеймо, вознаграждая за терпение. С губ Аластера сорвался краткий стон, он не ждал подобного подарка так рано и не смог сдержаться. Мелкая дрожь пробежалась по бессмертному телу, разогревая кровь.

Запястье аккуратно обхватили и потянули вверх, застегивая вокруг него грубый кожаный браслет. На сгиб локтя уста нанесли еще одну печать, поощряя несопротивляющегося мужчину. Вторую руку заключили в плен, благодарно целуя. И все так медленно, наперекор упованиям Аластера. Теперь он фактически был подвешен на кистях, оставаясь в этом положении, но поднимись он на ноги, ладони бы оказались на уровне груди.

Кончики пальцев очертили линию под оковами и мягко скользнули вниз по мощным мышцам, ласково оглаживали руки, нащупывая вызванные ими же мурашки. Эльф словно играл со своей жертвой, не позволяя насладиться более смелыми прикосновениями. Линия плеч подверглась уже большему напору, ладонь полностью легла на кожу, несильно сминая. Большие пальцы изучали ключицу, касаясь друг друга, замыкая причудливое ожерелье.

Аластер до сих пор не знал, одет незнакомец или нет. Скупой контакт с чужим телом абсолютно не давал предвидеть дальнейшего развития событий, возбуждая похлеще откровенных домогательств. Штаны слабо давили на член, который не мог удобно выпрямиться, зажатый в узкой ткани, постоянно напоминая о себе.

А клиент продолжал опускаться ниже, не обделяя вниманием грудь, выпирающие из-за вытянутой позы ребра, изредка сокращающийся пресс. Он обвел кончиками пальцев края брюк, заводя руки назад, с силой сжал бока. Ламиа, расслабленный в неторопливой неге, резко вдохнул и выгнулся, когда его накрыла сладкая волна, идущая от поясницы в позвоночник и жестоко разбивающая о скалу. Судорожный выдох Аластера поймали чужие губы, втягивая горячий воздух. Слишком разительный контраст заставил тело напрячься, натягивая мышцы. Ладони несдержанно прошлись по спине, завершая изгиб, притягивая бессмертного практически вплотную к заказчику. Опаляя жаром обнаженного тела, парень разжал ладони, возвращая закованную фигуру в прежнее положение.

Таких острых переживаний организм Аластера еще не ведал. Незамысловатые ласки открывали в нем новые грани. Иллюзия нежности, созданная в начале, трещала по швам, грозя вот-вот лопнуть. Пульс неумолимо бил в виски, гонимый адреналином и жаждой продолжения.

Несколько легких, похожих на дуновение осеннего ветерка, извиняющихся поцелуев скользнули по ключице, не давая насладиться в полной мере, тут же пропали, словно их и не было, превращая трепет в мираж. Пальцы быстро запутались в волосах, стягивая копну в кулак и резко отдергивая голову назад.

Усмешка ударила по нервам, как умелая рука по струнам гитары, вызывая вибрацию и создавая красочные переливы нот. Мягкий обжигающий язык лег на основание шеи и тягуче медленно начал свой путь, пробуя на вкус с трудом сдерживающегося гостя. Зубы прикусили мышцу на одно мгновение, но ласковые уста попросили прощения за грубую выходку. Аластер замер, когда рваное дыхание обволокло его ухо. Мочку ловко подцепили языком, погружая во влажный рот, подвергая натиску эльфа.

Протяженный стон сорвался с губ Ламиа, услаждая слух, вызывая довольную улыбку у владельца комнаты. Он покусывал кожу, оттягивая на себя плоть мужчины, который сжимал в ладонях кожаный ремень, соединяющий браслеты. Вампир забыл, зачем приехал, что должен делать и кто его партнер. Это перестало иметь какое-либо значение. Его полностью поглотило желание.

Вторая рука торопливо расстегивала штаны, высвобождая изнывающий член. Ламиа благодарно ахнул, расслабляясь, в чем и допустил ошибку. Его достоинство тут же сжали. Прощупав головку, клиент резко опустил ладонь до основания, вырывая хрип у своего партнера. Аластер неосознанно подался вперед, на мгновение соприкасаясь с неровной, бугристой грудью эльфа. Незнакомец отдернул за волосы непослушного «мальчика по вызову», отрывая от себя, но это уже не помогло. Недовольное шипение наполнило спальню.

Человек бы не понял, не успел прочувствовать, но то человек. Вампиру достаточно было доли секунды, дабы понять, как сильно изуродован торс клиента. И теперь все встало на свои места. Нет никакого избалованного мальчика или жуткого извращенца. Только могущественное существо, стесняющееся своего тела. Те остатки волнения, что еще теплились на краю сознания, испарились за ненадобностью.

Пока тело предательски поддавалось сводящим с ума пыткам, Ламиа пытался заставить мозг работать. Как дать понять эльфу, что Аластера не беспокоят шрамы, чтобы он каждый раз не разрывал объятие или еще хуже, не выгнал до окончания действа. Необходимо выждать, и он сделает очередную ошибку. Бессмертный облегченно улыбнулся.

— Чему ты радуешься? — бархатистый шепот вызвал новый прилив возбуждения, голос принадлежал парню или молодому мужчине.

— Мне очень приятно, господин, но… — бессмертный лукавил.

— Но?

— Разрешите доставить вам удовольствие, — мягко попросил мужчина.

— Я еще не насладился тобой, — соблазнительно пропел незнакомец, возобновляя движение рукой по члену гостя.

Влажные поцелуи покрыли шею и, не успокоившись на этом, проложили путь к предплечью. Клиент не соврал, он действительно наслаждался, страстно распаляя их обоих. Его дыхание было таким же неровным, сердце громко стучало, а тело, сдерживаемое хозяином, норовило прижаться.

Эльф отпустил волосы, заботливо массируя затылок. Пальцы игриво коснулись позвонков, быстро перебирая, словно маленький человечек, побежали ниже, останавливаясь в районе лопаток. Ладонь накрыла кожу, рисуя всевозможные фигуры, выводя круги, она плавно опустилась на поясницу. Горло вампира пересохло, он даже не воображал, что такое возможно — мучиться от жажды, когда абсолютно сыт. Еще более удивляло отсутствие желания впиться в эльфа зубами и попробовать его кровь. Он не вызывал у хищника голода и инстинкта убивать. Только неконтролируемую похоть.

Клиент лишил Аластера любой возможности таять под ласками и отстранился. Штаны поползли вниз, высвобождая из тугого плена, открывая тело для теплого воздуха ночи. Ткань упала до колен, огорчив тем самым своего владельца. Правую штанину смяли в кулаке, направляя ниже, поэтому мужчина поднял ногу, тут же оголенную до середины икры. Со второй брючиной проделали то же самое, окончательно сдергивая мешающую тряпку.

Вновь горячие пальцы застали врасплох Аластера, россыпь поцелуев более не успокаивала, оставляя бесчисленное количество меток. Печать Элизаме стянулась вокруг запястья, посылая в кровь дополнительные импульсы напряжения, прошибая слабым током изнутри. Аластер поднял лицо, словно хотел посмотреть на подвешенную руку, разглядеть, как меняется татуировка. Она так реагировала впервые, и как может преобразиться закрученная в мелкую спираль черная орхидея, писатель не знал.

Незнакомец оказался перед Ламиа, требовательно оглаживая бока. Он уперся лбом в плечо вампира, ища опоры, придвигаясь почти вплотную. Борясь с затягивающим наваждением, Аластер не мог упустить редкую возможность. Не уверенный в том, что правильно поступает, окупится ли риск и посчастливится ли наткнуться на уродливые следы, мужчина наклонил голову. Поймав губами плотный шрам на шее, он прикусил кожу, обводя языком неровности.

Клиент резко отстранился, словно его ужалили. Эльфийское сердце бешено стучало, а дыхание остановилось, выдавая реакцию с головой. Теперь нет пути назад. Аластер нарушил приказ.

— Я сделал вам больно? — извиняющимся шепотом спросил он.

Молчание накалило воздух, каждый его глоток обжигал легкие и заполнял страхом, неуверенностью в правильности поступка. Потрескивание в камине начало оглушать, ударяя в барабанные перепонки, а трепет свечей дополнял, пугая создавшейся атмосферой.

— Нет.

В этом коротком слове таилась буря эмоций, напоминающих тоску или грусть. Возможно, обиду или горечь. Нет, все не то. Подумав, Аластер понял: то была боль. Он показал клиенту, что заметил шрам, и тот испугался. Вампир с ужасом осознал, что из-за волнения его достоинство скоро потеряет боевой настрой, а эльф растолкует отсутствие эрекции по-своему, лишний раз убеждаясь в собственных опасениях.

— Позвольте продолжить, мне приятна ваша близость, — умоляюще попросил он у незримого собеседника.

Ламиа хотел заключить в объятья это существо и показать, насколько малы опасения и надуманные комплексы. Что эльф безмерно желанен и с таким телом. Ладони сильней сжали ремень, пока Аластер боролся с порывом освободиться от оков, сбросить кожаные браслеты и овладеть хозяином комнаты.

— Хорошо, тогда тебе придется постараться. Ведь в таком положении не очень удобно, — язвительно ответил на мольбы клиент.

Матрац перед вампиром промялся, и по обе стороны от бессмертного скользнули икры с бугристой кожей. Упругие ягодицы прижались к паху, зажимая между телами все еще налитую кровью плоть. Аластер закусил губу и подался навстречу, легко потираясь о ягодицы партнера, имитируя фрикцию. Растертая по промежности смазка постепенно окутывала член.

Проникнуть без помощи рук клиента невозможно. А он тянул, дразнил, словно наказывал за вольность. Подавался навстречу и громко выдыхал. Он до того свёл пальцы, что простынь, затрещав под натиском, расползлась на ненужные лоскутки. Не одному Ламиа было тяжело, желание овладело ими двумя.

Эльф отстранился, длинные пальцы сжали мужскую плоть у основания, направляя в себя. Достоинство коснулось кольца мышц, парень очень осторожно двинулся обратно, и несильно растянутые мышцы поддались.

Аластер краем сознания заметил подготовку партнера, но тут же потерял нить с реальностью, когда головку обхватили давящие стенки. Вампир с такой силой вцепился в оковы, дабы не податься вперед, что те не выдержали, и кожа лопнула. Его руки резко упали, а затекшие мышцы тихо заныли.

— Простите, — прошептал Ламиа. — Я не буду к вам прикасаться, если это неприятно.

Нащупав край постельного белья, Аластер дернул его на себя, сбрасывая подушки, накрывая поясницу стоящего перед ним на коленях клиента. Широкие ладони обхватили бока, крепко фиксируя незнакомца. Мужчина двинул бедрами вперед, размеренно погружаясь в эльфа, ощущая давящее сопротивление на своем органе, теряя рассудок от бескрайней жажды.

Пах уперся в исполосованные шрамами ягодицы. Оба застыли, прислушиваясь друг к другу. Недолгая пауза сулила нечто большее, чем страстный секс. Ничего общего с прошлым опытом данное действо не имело. Оставалось только следовать внутреннему порыву, полностью отбросив голос разума, явно лишнего на этом празднике жизни.

Аластер осторожно вышел из горячего тела, ощущая ночную прохладу на разгоряченной в тесноте плоти. Она не смогла остудить пыл, наоборот, добавила масла в огонь, побуждая толкнуться обратно, что вампир и сделал, очень бережно заполняя парня. Теперь он не остановился, дойдя до конца, словно продолжая движение, выскользнул из прогнувшейся фигуры, только для того, чтобы растянуть вновь. Одно неторопливое движение, похожее на хождение по кругу.

Ладонь Аластера прошлась по простыне, оглаживая сквозь неё спину с хорошо развитыми мышцами и выдающимися шрамами. Эльф весь был покрыт рваными метками длинной не менее тридцати сантиметров, которые пересекались между собой. Пальцы вдавили кожу на копчике, продвигаясь вверх по позвоночнику, но, добравшись до края ткани, вернулись обратно.

Проникать стало гораздо проще. Вампир вернул руки в прежнее положение, сминая тело с двух сторон, медленно покидая партнера и позволяя ему подготовиться. Мощным толчком он ворвался в кольцо мышц, придерживая вздрогнувшего клиента и наслаждаясь грудным стоном. Не желая отказывать себе в удовольствии, он повторил движение, тяжело выдыхая от пронзительного потока удовольствия.

Вот таким должен быть секс: всепоглощающим, побуждающим проснуться древние инстинкты, заставлющим отдаться целиком и одновременно завладеть другим существом полностью. Упасть в темную пучину и, не замечая ее, сгореть от всепоглощающего блаженства. Ламиа обратил внимание на покалывание в кончиках пальцев только сейчас. На подушечках искрилось приятное тепло, неведомое ранее.

Симфония звуков ускорила свой темп, когда Аластер изменил скорость фрикций. Партнер невольно подавался навстречу толчкам, вздрагивая от каждого. Звонкие шлепки смешивались со сдавленными тканью стонами и тихим хрипом. Но этого было мало, мужчина желал поглотить вибрацию чужого тела. Он продолжал вбиваться в гладкое естество, ощущая, как на языке оседает пряный вкус. Вкус жара эльфийской крови, безудержная похоть, витающая в воздухе, пары пота и запах смазки, что выделяла их плоть.

Приостанавливаясь, Аластер ухватил край ткани и, набросив ее на руку клиента, сжал его предплечье. Аккуратно потянул вверх, разворачивая парня и опрокидывая на спину, немедля накрыл торс простыней. Подцепив ногу под коленом незнакомца, писатель прижал ее к изуродованной груди, помогая себе проникнуть. Придерживая ладонью член, он медленно погрузился обратно, вырывая вздох облегчения.

Усмехнувшись, Ламиа подумал, что так просто не оставить этого эльфа, тем более, раз тот опасается подобного.

В таком положении вампир гораздо острее ловил каждый отклик на свои действия. Он медленно скользил в упругие мышцы, постоянно соприкасаясь с пострадавшей кожей. Фигура под ним прогибалась в такт, не в силах оставаться неподвижной куклой. Аластер не понимал, почему у такого страстного существа нет постоянного любовника. Как можно устоять перед ним?

Ловкие пальцы быстро зарылись в волосы мужчины, надавливая на затылок, тем самым заставляя лечь на подмятое тело. Ламиа уперся свои лбом в лоб эльфа, жадно втягивая его дыхание и стоны, поглощая выпускаемый им воздух. Плотно прижав бедра к ягодицам, Аластер с напором вдавился, максимально глубоко заполняя партнера. Темные пряди нещадно были стянуты в кулак, а жадный вампир получил желанный всхлип.

Расслабившись, Ламиа снял напряжение, немного выходя наружу и остервенело двинулся навстречу, распирая партнера изнутри. Он коротко толкался, покачивая их тела и заставляя задыхаться могущественное, но такое беспомощное сейчас существо, упиваясь безмолвными просьбами не останавливаться, поражаясь теплоте в собственном сердце.

Мужчина убрал руки из-под колена, и обе ноги партнёра обхватили его, скрещиваясь на пояснице, притягивая ближе. Аластер оперся на локти, заключая чужое лицо в ладони, с радостью отмечая ровную бархатистую кожу. Против воли ритм набирал обороты, подталкивая их к грани. Ведь встретились они именно для этого: познать высшее наслаждение естества.

Член парня плотно терся между телами, пачкая смазкой, пульсируя в предвкушении, знаменуя скорую разрядку. Аластер злился на чертову маску за то, что не сможет увидеть эльфа, когда тот кончает. Он мечтал запечатлеть в памяти этот момент не только в форме ощущений, но и визуально. А мечты на то и есть мечты, их непросто достичь.

— Только не останавливайся, — на выдохах шептал эльф. — Пожалуйста, не останавливайся.

Аластер таял от этого проникновенного шепота, сладкой мольбы, иглами врезающейся в кости, затрагивающей душу. Не мог противиться, как бы ни хотел продлевать пытку. Он следовал указаниям, продолжая овладевать клиентом, пил его дыхание, словно в последний раз, не зная, повторится ли это.

Тихие всхлипы, стоны, бессвязные просьбы и шлепки бедер создавали самую прекрасную мелодию, провожающую в рай двух любовников. Она началась медленно, с тонкой прелюдии, а заканчивалась мощными нотами импровизированного оркестра, набирая обороты для финального аккорда.

Парень сильнее сжал в кулаке темные волосы, выгибаясь навстречу, скрещивая щиколотки на пояснице. Судорога волной разлилась по мощному телу, сотрясая в объятьях оргазма. Безмолвный крик завладел губами эльфа, застревая в сдавленном спазмом горле.

Аластер выскользнул из горячей тесноты, дабы не мешать удовольствию партнера. Быстро выпрямился, перехватывая ноги за икры и, скрещивая их, уложил на свою грудь. Толкнулся членом меж плотно сжатых бедер, устанавливая другой темп. Ему более не нужно сдерживаться, поэтому он просто отпустил себя.

Печать Элизаме вспыхнула разъедающим пламенем, обжигая внутренности, выпустила извилистые плети, обвивающие каждый орган. В крови неутихающим ураганом путешествовала приторная пыльца, топя тело в экстазе. Вместе с вытекающей спермой Аластера сотрясла мелкая дрожь. От накрывшего блаженства вампир впился ладонями в изуродованную кожу, оставляя грубые отметины на клиенте, подтверждающие высшую степень его восторга и получая довольное шипение в ответ, вызывающее улыбку.

Ламиа аккуратно отпустил партнера и только после этого рухнул на кровать, тяжело дыша. Сердце бешено стучало, отбивая ритм в висках, разгоняя гормон минутного счастья. Руки и ноги налились свинцом, не желая двигаться, но им не суждено было отдохнуть в эту секунду. Последний рывок, и тогда можно расслабиться.

Приложив усилие, Ламиа приподнялся, нащупал простынь и накинул ее на эльфа. Укутав любовника в помятую ткань, он прижал его к себе, устроившись на боку. Лицо зарылось в причудливо заплетенные волосы, пока вампир жадно втягивал чистый лесной запах. Он бережно обнимал помеченного шрамами незнакомца.

Занавески тихо колыхались в борьбе с осенним ветром, не пуская его вглубь помещения. Догорающие свечи мягко ласкали слух, когда камин уже погас в молчании. Комната заснула вместе со своим хозяином. Аластер лежал и слушал мерное поверхностное дыхание единственного в его жизни клиента. Мысли упорно обходили его стороной, не нарушая идиллии. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и Аластер знал об этом. Так же, как и не предполагал, о чем они с парнем будут разговаривать, когда тот проснется.

Осторожно размыкая объятья, Ламиа поцеловал плечо эльфа на прощание, вылезая из постели. Снял с запястий браслеты, оставляя на углу матраца. На ощупь отыскал свои вещи, неспешно оделся и направился к выходу, в ту сторону, где в отдалении билось сердце. Выставив руку вперед, он уперся в стену и, пошарив по ней ладонями, нашел тяжелую деревянную дверь. Ручка легко повернулась, выпуская мужчину из спальни. В коридоре к нему тут же подошел полукровка.

— Он спит, — тихо сообщил Ламиа.

— Что, простите? — удивленно вопросил ожидавший все это время парень.

— Господин уснул, — более твердо повторил он.

Тихие шаги обогнули мужчину и скрылись в комнате. Слуга быстро вернулся, убедившись, что его хозяин в порядке.

— Я отвезу вас обратно, — подхватывая вампира за локоть, водитель потянул его прочь от такой родной спальни.

Чем дальше отходил Аластер от покоев наследника Высокого Дома Эльфов — правда, неизвестно каких именно, — тем неспокойней становилось на его душе. Точнее, она возвращалась к прежнему состоянию, открываясь для липкой тоски. Глубоко вздохнув, Ламиа решил для себя, что еще вернется и вновь почувствует тепло этого существа.

Налет прошлого

Огромный волк подошел к шкафу и с интересом посмотрел сначала на вазу, а после — на вскинувшего бровь Аластера. Блеснув глазами, бурый хищник притронулся кончиком носа к расписному фарфоровому сосуду. Хвост нервно дернулся, выдавая напряжение.

— Бэрси, если ты хоть что-то сломаешь в моей комнате, я порву тебя на миллион сточных крыс, — зло зашипел вампир. — Отойди от нее. Не трону я тебя.

Оборотень сотрясся в легком кашле, задорно хихикая. Но от древнего произведения искусства отошел — от греха подальше. Вдруг сама упадет, а ему потом шкурой расплачиваться. Гость приподнялся на задних лапах, крупно подрагивая. Тело потеряло четкое очертание, медленно перетекая в человекоподобное. На мускулистой груди красовался яркий шрам, недавно оставленный Аластером. Волк провел по нему пальцами.

— Мог бы и зализать, — обиженно фыркнул он.

— А может, еще парочку добавить?

— Нет, спасибо. И так очень хорошо, мне даже идет, — улыбаясь, Бэрси плюхнулся в кресло.

— Оденься, безумный, — устало прикрывая лицо ладонью, простонал Ламиа.

— А, не, это потом. Если мне опять от тебя удирать придется, то без одежды быстрее, — отмахнулся собеседник.

— Ты дурных вопросов не задавай.

— Чуть что, сразу я, — Бэрси не растерялся и схватил со стола маленькую статуэтку, демонстративно вращая ее в руках. — Мой иммунитет. Нападешь — сломаю.

— Блохастый. Хвост прищемлю! — сквозь зубы выдавил вампир.

— Почему сразу хвост?

— Хорошо, то, что ниже него! — недобро сверкнул злыми глазами Аластер.

— Лучше хвост, — согласно кивнул гость. — Так, хватит мне мозг пудрить, скользкая пиявка. Умеешь темы менять. Со мной не прокатит, я тебя еще летучей мышкой знал.

— Я никогда не был рукокрылым, — обиженно кинул мужчина и сел в кресло напротив.

— Но каждый раз так забавно реагируешь, как дитя малое, — улыбнулся собеседник.

— Да кто бы говорил.

Когда эти двое встречались, обязательно что-то ломалось, разбивалось, слышались крики и веселые ругательства. Двое статных высокопоставленных мужчин превращались в подростков. Друзья не разлей вода, представители мощных кланов, стоящих друг за друга горой. Только это был маленький секрет, придуманный с годами.

Более двух тысяч лет назад, во времена молодости Аластера и Бэрси, парни организовали тренировочный лагерь. Они собирались в лагуне, на территории волков, один раз в год, встречались со всеми новыми воинами и устраивали нещадное побоище. В течение месяца они выматывали своих учеников, позволяя набраться бесценного опыта, сражаясь друг с другом. В те времена главенствовала сила. А для удержания власти необходимо подготовленное войско. Все сражения были настоящими, не разрешалось только лишать соперника конечностей. Остальные раны затягивались очень быстро.

Вот так русалки, у которых язык без костей, растрепали сиренам, а те феям, что вампиры и оборотни — давние враги и каждый год сражаются не на жизнь, а на смерть за первенство под луной. Слух облетел всех. Вскоре с разных сторон присылали гонцов, которые предлагали заключить союз против тех или иных рас.

Случайная сплетня сослужила великую службу. Тогда два могущественных клана стали общаться тайно, поддерживая иллюзию вражды. Точно знали, что против одного или другого назревал заговор. Всегда участвовали в битвах, показывая общую неприязнь. Но дрался молодняк, точно так же, как в том тренировочном лагере, не забирая чужих жизней. А все остальные воины незаметно подчищали вражеские ряды.

И два великих существа, решив все необходимые вопросы, сразу начинали дурачиться, поддразнивая друг друга. Даже сейчас это одновременно и радовало, и раздражало Аластера. Ему нужна была информация, которой располагал Бэрси. По крайней мере, Ламиа на это надеялся.

— Ой, не бухти. Ты мне лучше расскажи, где ты этого эльфа откопал и как он выглядит, — оборотень приготовился слушать.

— Еще раз говорю, я его не видел и не встречал. А был в гостях, и в одной из комнат сильно пахло чистым лиственным лесом с медовым налетом крови.

— Так спроси у хозяина дома, — Бэрси смотрел на вампира с недоверием, удивляясь, куда делись мозги гениального писателя.

— Он не в курсе.

— А с обонянием у тебя точно проблем нет? — Бэрси начал сомневаться в здравом состоянии друга. — Но по-моему, ты просто не договариваешь.

— Ты издеваешься? По-твоему, я не могу отличить эльфа от друида или других долголетних? — Аластер уже было подскочил, как перед его носом помаячили фарфоровой фигуркой. — В следующий раз встречаемся у тебя.

— Тогда скажи мне, О Великий Вампир, как ты унюхал лес, если темные эльфы пахнут хвоей, а светлые — свежестью горного озера? — скептически поинтересовался волк.

— Я знаю, блохи тебя погрызи. Но это точно была эльфийская морда в сопровождении хвойной полукровки.

— Я с такими не сталкивался. Может, редкий вид, приехал навестить родственников из дальних краев. Но тебе-то какая разница? — Бэрси прищурился. — Вечно волнует только одно, как бы повкуснее пожрать, — он замер. — Умоляю, не говори, что хочешь его убить. Тогда войны не избежать.

— Тебе везде война и заговоры мерещатся.

— Ага, больше века назад, когда я предупреждал, — последние слова оборотень выделил, — наги напали. Да, ошибся немного, ну с кем не бывает? Я реально думал, что они на нас нападут, а сцепились с эльфами. Что самое интересное, не пойму, почему обе стороны два месяца держали все в тайне.

— А после пришел ты и покарал всех плохих змеек. Помню-помню. Ты уже миллион раз рассказывал.

И действительно, лет сто назад развязалось подпольное противостояние так, что никто и не обратил внимания. Наги — дальний народ, живущий в тропиках. В городах они не появлялись и высовывались крайне редко. Напали тихо, без шума, взяли много пленных — несколько сотен и светлых, и темных эльфов. Почему именно на них, никто не понял. Змееподобные выпускали по одному заложнику в ночь. Великий народ долго не обращался за помощью, но когда уже почти пересилил свою гордость, Бэрси сам к ним пришел. Молодой вожак стаи не мог смотреть на змеиные выпады и, не дождавшись, пока эти гордецы придут к нему, навязал свою помощь. За несколько дней нагов вытурили обратно, хорошенько начистив хвосты.

Пленных пытали смазанным ядом ножом. А наговская отрава регенерации не поддается, после попадания в организм, она уже не лечилась, убивая свою жертву в адских муках. Ламиа знал это: его вызвали после устранения конфликта, как специалиста по яду.

Такое он видел впервые. При рассмотрении предоставленных ему трупов светлого и тёмного эльфов обнаружилось, что в них не было нормальной крови. Руку дроу рассекал длинный порез, от которого расходились цепи ожогов. Каждая вена оставила на коже бугристую борозду, словно ее прожгло изнутри. Алая жидкость свернулась в черные сгустки. Позже вампир выяснил, что так оно и было. У светлого разрез находился на бедре и реакция была противоположной. Кровь словно кристаллизовалась, цепляясь острыми кончиками за стенки сосудов и постепенно раздирая их. Глаза у обоих были стеклянные, наполненные ужасом и болью.

Аластер тогда не понял, почему всего двое мертвых. Не может быть, чтоб за такой долгий срок отравили только пару пленников. Может, эти трупы были посланием, предупреждением, понятным только эльфам.

В тот момент основывали Третий Высокий Эльфийский Дом. По официальной версии оба клана решили создать общий и поставить во главу наследника одного из Домов, но пока они решали, судьба подкинула им испытание. В итоге первые два оставили наследникам, а новый возглавил союз из Главного дроу и Наисветлейшей эльфийки. Такого поворота не ожидал никто. Возможно, только наги.

Задумавшись над этим, Аластер испугался. А если этот клиент был одним из пленников змей и его пытали ядом? Но как он выжил? Подобное просто невозможно. Если судить по числу шрамов, то это нереально. Даже малые дозы в таком количестве убили бы. Судя по трупам, эльфы не могут противостоять яду. Без шансов. От ужасных размышлений бессмертного отвлекли.

— Слушай, а если учуешь его запах снова, узнать сможешь? — задумчиво протянул Бэрси.

— Дворняжка, ты явно издеваешься, — Ламиа закатил глаза. — И оденься уже!

— Не, — улыбнулся оборотень. — Чую, скоро побежим.

— Толку от тебя, как от хомячка крови. А еще руководитель спецслужбы, — надавил на больную мозоль вампир.

— Эй, полегче на поворотах, — посерьезнел оборотень.

— Бэрси! — с нажимом выдал Аластер.

— На меня твои штучки не действуют. Лучше поведай, чего тебе сдался этот ушастый? Ну, найдешь ты его, и что дальше? — вполне резонно спросил Бэрси.

Аластер не знал ответа на этот вопрос. Чем он так зацепил его? В том, что это был именно эльф, Ламиа не сомневался. Чутье его еще ни разу не подводило. Да, запах иной, так же, как и его владелец. Эльф не выходил из головы ни днем, ни ночью. Незнакомец завладел мыслями и не собирался их покидать. Вампир прокручивал их скупой диалог снова и снова в поисках разгадки. В парне было нечто притягательное, неприметное для глаза. Такое влечение воспринимается только внутренним чутьём.

Каждый вечер в течение недели он ждал, что ему позвонят и пригласят вновь. Как только он вернулся в бордель, сразу договорился с управляющей о следующем вызове. Эмили предупредила: заказ происходит не чаще раза в месяц. Аластер надеялся на более скорую встречу. Он не мог позволить еще кому-то прикоснуться к великолепному существу, причинить страдания из-за незначительных повреждений. Только представив, что чьи-то мерзкие руки тянутся к исполосованному шрамами телу, Ламиа вскипал от злости. Так продолжаться не могло.

Да, Аластер понимал, что быть вместе с эльфом у него не получится, ведь тот просто не захочет связывать свою судьбы с убийцей, но постоянным любовником оставить вполне мог. А у мужчины появится еще одна жажда, помимо жажды крови.

Оборотень внимательно наблюдал за молчаливым другом, давая ему переварить собственные эмоции. Бэрси заметил, как взгляд этой и без того не особо живой рыбы погрустнел еще больше. Нужно принять меры, а то уйдет Ламиа в себя, и поминай как звали.

— Слушай, а не влюбился ли ты, часом? — довольно протянул тот.

Аластер вернулся к реальности, непонимающе хлопая глазами в попытках осознать, что ляпнул этот смертник. Смысл постепенно дошел до разума, и лицо вампира вытянулось, подавая сигнал оборотню.

— Тебе конец! — зашипел Аластер, вскакивая с кресла.

Бэрси кинул в липового врага статуэтку, заставляя его замяться на секунду и поймать фарфоровую фигурку. Оборотень выпрыгнул из кресла и сиганул в окно, давая тем самым себе фору.

— Да порази твою шерсть плешь, заложи серой уши, да укуси тебя пчела в нос! — выкрикивал Ламиа проклятья, в погоне за радостным волком, который всегда умел отвлечь его от надуманных проблем.

Серые будни

Аукцион прошел более шумно, нежели обычно. Бесчисленное количество богачей и их поручителей бились за право обладать шедевром. Никто не сомневался, что произведение Ламиа поразит читателя гаммой красок и эмоций, заставит владельцев прекрасного творения трепетать только от обладания им. Сам вампир предпочитал не присутствовать на акции по продаже книг, в которые он вкладывал частицу себя, в основном самую жестокую и беспощадную, перенося жажду в чистый переплет.

Уровень ажиотажа побил все рекорды, а виной тому стала статья об оформлении книги. За несколько дней до торгов стало известно, какие обложку и бумагу использовал Аластер, какой тушью писал. Самое интересное, что название было выведено при помощи пера и крови. Человеческой. Остался ли жив бедолага, или умер — неизвестно. Загадка подогрела интерес покупателей похлеще пряного алкоголя. Борьба за каждый из шестидесяти шести экземпляров говорила о ценности рукописей.

На самом деле, все оказалось куда прозаичнее. В один из дождливых вечеров, когда Аластер валялся на коленях у Мика и размышлял над смыслом существования, вращая в руках безликий экземпляр своей рукописи, парень заинтересовался томиком. Ламиа бесстрастно пожал плечами, передал парню предмет, прикрыв глаза, и улегся поудобнее. Несколько часов они провели в молчании. К привычной какофонии звуков прибавился новый: шуршание переворачиваемых страниц.

— Книга наполнена тьмой, бесконечным черным тоннелем, из которого нет выхода, — Мик смотрел в потолок, раздумывая вслух. — Всепоглощающая жестокость душит, она наваливается на непривыкшее к таким мыслям сознание. У меня это вызывает и ужас, и трепет одновременно. Я никогда не думал о возможности получать удовольствие от мук других людей. Надеюсь, что никогда не испытаю подобного и не захочу сознательно причинить боль.

— Ты уже дочитал? — лениво спросил Аластер.

— Да.

— Быстро. Ты очень быстро читаешь и видишь шире, чем многие. У большинства эмоции, вложенные в книгу, вызывают страх. Более ничего — только животный страх. Каждый боится оказаться на месте жертвы. Ты боишься? — Ламиа все же открыл глаза.

— Боюсь, что увижу вас таким же, — тихо прошептал Мик, пряча взгляд.

— Не должен.

— А как будет оформлена книга? — попытался перевести тему Мик.

— Как есть. Я не стал мудрить, — пожал плечами Аластер.

— Зря. Ее можно немного обыграть, создать настроение изначально. Да, она не похожа на откровение маньяка или его мемуары, но на любимую книгу на полке бездушного убийцы — претендует. Может, стоит слегка продекорировать? — парень с интересом вертел рукопись, внимательно присматриваясь к ней.

— И что ты предлагаешь? — Аластеру понравился этот энтузиазм.

— Оставьте отпечаток кровавой ладони на обложке, словно вы брали книгу с полки измазанными руками, и название нанесите тоже кровью. До того, как кто-нибудь откроет книгу, он уже испытает эмоции. Ваши произведения бесспорно прекрасны, но они одинаковы, не отличаются друг от друга внешне. Для каждой новой серии нужна отличительная деталь, что выделит творение из остальных и передаст настроение.

— Раз так, то мне придется конфисковать у тебя чернила, — смеясь, Аластер прищурился.

— Вам же немного нужно? — с надежной спросил Мик.

— Нет, конечно. Книг на двести-триста, — вампир вскинул бровь.

— Но экземпляров менее сотни, — удивился парень.

— А ты думаешь, я удержусь и не попробую?

— Напробовались уже, — фыркнул тот.

— Я ничего не понял. Дай укушу, — Ламиа схватил чужое запястье и потянул на себя. — Может, мне не подойдет качество материала, — ехидно предположил он.

— Ах, качество вам не подойдет? — Мик вырвал свою ладонь из захвата и скрестил руки на груди, — Все! Я отказываюсь вас кормить!

— Да что ты говоришь?! — притворно ужаснулся Аластер.

— Вот изголодаетесь и еще приползете ко мне на коленях.

— Уже можно?

— Что можно? — не понял парень.

— Ползти, — весело рассмеялся Ламиа и встал с удобной софы. — Пошли, покажешь, как ты хотел оформить.

— Как-как… Красиво, — довольно ворчал Мик, расплываясь в улыбке.

— Не сомневаюсь, — Аластер с упоением наблюдал, как Мик бубнит себе под нос и вращает в руках безликую книгу.

— Тут будет название, а вот так оставите след, — парень взял рукопись в одну ладонь, вытягивая перед собой.

— Как скажешь, — вампир удивился чужому чутью, его сообразительности и вкусу.

Парень не просто предложил идею для оформления, она была основана на содержании и дополняла общую мысль. Ламиа решил, что теперь каждый рассказ сначала даст прочесть парню и только потом займется копированием и возможным дизайном. Самому вампиру результат очень понравился: образ, который он создавал, полностью завершился, раскрываясь с первой секунды, с того момента, как в руку попадает переплет. На этот раз продажа рукописей обещала быть более жаркой. Ведь к уже имеющейся необычности прибавилась новая деталь, придуманная Миком. Это новшество не стало последним.

Организатор аукциона провел его в два этапа. Получив предварительное разрешение у Аластер, он разделил книги пополам и первые тридцать три продал по-иному. Была выставлена не одна рукопись, а все, и установлено, что получат их те, кто сулил больше всех, то бишь три десятка наивысших ставок. Из-за такой ступенчатой конкуренции за торгами следить оказалось непросто, но результат радовал Ламиа. Не до конца понявшие, что именно произошло, покупатели ужаснулись. Количество экземпляров за одни торги уменьшилось вдвое. И чем меньше оставалось книг, тем дороже они расходились.

Когда Аластер увидел, насколько возрос его банковский счет, невольно усмехнулся. С каждым разом суммы становились всё более заоблачными, словно он продавал не искусство, а воздух, без которого не выжить. И если учесть, что шедевры из-под его пера выходили очень часто, то он уже не знал, куда тратить деньги. Большую часть мужчина отдавал в казну Высокого Дома Вампиров, немалый процент уходил на купленное для городских больниц оборудование и реставрацию исторических зданий и скульптур. Они с Бэрси давно держали руку на пульсе, и если древнее сооружение собирались сносить, всеми правдами и неправдами его выкупали и восстанавливали. Тут не было ничего благородного, только любовь к прошлому. А по поводу больниц… Здоровая еда нужна всем.

Оставаться наедине с собой Аластер в последнее время не любил. Каждая свободная от дел минута наполнялась мыслями о странном клиенте. Мужчина перестал бороться с влечением, кое испытывал. Он мог воспользоваться услугами борделя или найти партнера на ночь, но не решался, подсознательно считая любую близость изменой. Вот только кому именно изменит, Ламиа сам не понимал. В итоге решил, что сам себе. И все ждал заветного звонка и очередного вызова.

Перед внутренним взором постоянно возникал размытый образ: изуродованное бесчисленным количеством шрамов тело. Аластер мог бы сказать, что все это ерунда и не стоит даже внимания, но это жестоко. Когда развитый физически парень получил уродливые метки, помимо жуткой боли, он испытывал и другие муки — душевные. А после… После его шарахались. Вампир был уверен в резкости любовников незнакомца, которые, несомненно, заостряли внимание на искалеченном теле.

Еще необычнее было то, что эльф не мог регенерировать: подобные борозды давно должны были пропасть или хотя бы сгладиться. И судя по тому, как он реагировал, со шрамами парень ходит долго, научился избегать прикосновений и отчаянно боится быть отвергнутым. Ламиа возжелал оторвать головы безмозглым существам, имевшим тупость сотворить подобное.

Каждую ночь вместо безмятежных снов Аластер путался в невеселых мыслях, силясь их прогнать. Он завёл привычку ежедневно забирать к себе Мика, отвлекаться на общение с ним и на его присутствие. Парень много времени уделял самообразованию, в особенности увлекся средними веками, изучая культуру и архитектуру. Вампиру разговаривать с ним нравилось, слушать его мнение и рассказывать, как все было на самом деле. В один прекрасный вечер Ламиа задумался, кто же именно пропадает в несостоявшейся проститутке.

— Мик, а кем ты хотел стать, если бы не попал в бордель? — спросил Аластер у парня, когда он рылся на полках, выбирая следующую книгу.

— Не знаю, — слишком быстро отозвался тот.

— А если честно?

— Если честно? — нахмурился Мик. — Я всегда хотел украшать дома, составлять из множества предметов единую композицию, сочетать вещи между собой, — он глубоко вздохнул. — Максимум, что разрешают — самому одеваться.

— Ты хочешь заниматься интерьером? — задумчиво протянул Аластер.

— Если глобально, то да, — немного краснея, признался он.

— Тогда займись гостевой спальней, — махнул в сторону коридора хозяин дома.

— Что? — Мик раскрыл рот от удивления.

— Я разрешаю тебе, — Ламиа сделал акцент на последнем слове, — сделать ремонт в той комнате, где ты отдыхаешь.

— Я могу создать новую спальню? — онемевшими губами прошептал Мик.

— Да. Только выполнить в общем стиле дома: камин, кровать с балдахином, резная мебель и мягкие ковры. Можешь сделать в этих рамках все что угодно. Цветовая гамма, фактуры, комплектация мебели и освещение — на твое усмотрение. Бюджет я тебе выделю, помощников тоже, — будничным тоном отозвался Аластер.

Бедный Мик неподвижно смотрел на своего клиента и не верил ушам. Сердце бешено стучало, а руки мелко дрожали. Его скупая надежда могла оправдаться, если наследник Высокого Дома не пошутил над ним или не передумает.

— А если я испорчу все? — тихо-тихо спросил Мик.

— Сомневаюсь, но даже если и не получится, всегда можно исправить, — Аластер улыбнулся, приободряя собеседника.

Вампиру захотелось порадовать Мика, который всегда с улыбкой приходил к нему, часами сидел подле в молчании, никогда не отказывал в сеансах, как бы плохо ему ни было. Как-то раз он явился с жаром, еле держась на ногах. Аластер оставил тогда его у себя на три дня и вызвал врача. А после отправил долечиваться и отлеживаться в бордель, ибо соблазн становился сильнее. Но он смог еще долго не вызывать к себе Мика, давая ему восстановиться после болезни.

— Подумай. Осмотри гостевую, может, на ум придет путная идея, — подталкивал Аластер застенчивого парня.

— Господин Ламиа, — кротко постучав, в комнату вошел дворецкий. — Вас вызывают в главную городскую больницу. Туда доставили четырех людей с отравлением. Медики не смогли определить яд, а состояние пациентов стремительно ухудшается. Вас просят о помощи, — доложил Арэн.

— Сообщи, что я немедленно выезжаю. С пострадавшими не экспериментировать, — Аластер достал свой походный чемодан со всем необходимым. — Надеюсь, успею.

— Можно мне с вами? — подал голос Мик.

— Нет. У тебя работа, — Аластер повернулся к слуге. — Мик делает ремонт в своей спальне — снабди его всем необходимым в мое отсутствие, — распорядился он и исчез за дверью.

— А человеческие жизни ему действительно небезразличны, — в пустоту проговорил парень, пораженный происходящим.

Яд

До больницы Аластер добрался за четверть часа, что было и быстро, и невероятно долго одновременно. Пропустили его без вопросов, при этом сопровождая в нужное отделение и палату. Комната, в которую привели вампира, оказалась обыкновенно светлой и большой, по разным концам располагались койки с лежащими на них пострадавшими.

— Переместите их в центр по два, ногами друг к другу, — кинул он санитарам. — Промывание желудка делали? На предмет проколов и повреждений тела осматривали? Есть ли схожие симптомы? — на ходу спрашивал Ламиа, пока раздевался и раскладывал свои вещи на столике.

— Промывание сделали сразу при поступлении. Видимых разрывов тканей нет. Реакция организма схожая, но проявляется с разной степенью активности, — отчитался главный врач.

Все пришли в движение, исполняя приказ Ламиа, который никогда не требовал лишних действий, только необходимые и всегда жизненно важные. На приветствия и ненужную болтовню не было времени: каждая секунда отмеряла остаток существования несчастных. Мужчина оглядел четыре бледных фигуры, изредка дергавшихся и мелко дрожащих.

— У кого реакция острее? — Аластер даже не посмотрел в сторону врача.

— У парня справа. Он только перестал кричать. Хотя они все мучаются, — с горечью произнес тот.

Аластер подошел к парню, бегло осматривая. Почти весь кожный покров отравленного выбелился, но в местах прохождения вен отпечатались красные следы, кривыми нитями тянущиеся по всему телу. Тяжелое, неровное дыхание резало слух, веки трепетали, а глазные яблоки под ними слепо вращались, словно человеку снился кошмар. Вокруг носа кожа была чуть ярче, напоминая проступивший от слабого мороза румянец. Приглядевшись, Аластер понял, что это легкий ожог, словно пациент вдыхал горячий дым.

— Проверьте, у всех есть ожог на слизистой носа? — распорядился вампир.

Ламиа получал все больше и больше информации с каждым утвердительным ответом. У четверых остались микроповреждения и на светлой коже так же четко проявлялись синеватые вены. Времени на анализ не было, оставалось только одно.

— Всем отвернуться, — скомандовал Аластер.

Работники госпиталя без пререканий повернулись лицом к стене, ожидая в напряжении дальнейших распоряжений. В этот момент Ламиа распорол ногтем запястье юноши, намеренно задевая вену, и припал к порезу. Сделав маленький глоток, он резко отстранился, пережимая кисть и подставляя под быстрые капли первую попавшуюся ёмкость.

— Срочно, кровь для переливания, четверым. Противоядия мы не найдем. Всем предварительно пустить кровь, — в голосе Аластера проскользнула тревога, что стало сигналом бедствия для медиков.

Персонал тут же принялся за свои обязанности, при этом не создавая суматохи. Четкие, годами отлаженные действия значительно ускоряли работу. Видимо, к переливанию готовились, так как необходимую для каждого кровь принесли менее чем за минуту. Ламиа передал своего пациента подошедшей медсестре и отступил к окну, где стоял графин с водой. Сейчас он уже не слышал ни звуков, ни шума большого количества людей, даже не замечал сильный запах яркой влаги, которая будит аппетит.

Вампир полностью ушел в себя. Он старался найти отличие более отчаянно, нежели сходство. Слишком знакомые симптомы и далекий вкус наводили Аластера на страшную догадку. Как только отравленная жидкость из вены мальчишки попала на язык и опалила горло вампира, он понял природу яда. Понял по тому, как яростно горело небо, как остро раздирало пищевод, как защипало в носу, словно в него плеснули кислотой. Понял, потому что век назад не удержался и попробовал отравленную нагом, замерзшую кровь эльфа.

Аластер выпил несколько больших стаканов воды и умчался в уборную. Вреда змеиный яд бессмертному принести не мог, но вот дискомфорт — запросто. Ощущать, как в желудке происходит война собственного яда с чужим, не хотелось. Тем более, этот пожар очень напоминал жажду, а в обществе людей такого допускать нельзя.

Лишившись не только зараженной крови, но и крупицы Мика, которая еще не успела всосаться в тело вампира, Ламиа вернулся обратно. Более внимательно осмотрел слегка порозовевших пострадавших и облегченно вздохнул. Зеленоватый оттенок пропал, кожа стала менее прозрачной и теплой. Судорога, что сводила их тела, ослабла, оставаясь только в пальцах. А вот красные нити не пропадали, отпечатываясь на теле ожогом.

Как наислабейшие существа, люди вообще не могли противиться столь сильной отраве. На них действовали даже пары. Просто вдыхая их, человек получал почти смертельную дозу токсина. Капли в пищу хватило бы для быстрой и мучительной кончины, а при попадании непосредственно в кровь — мгновенной гибели.

— Откуда их привезли? — обратился Аластера к главврачу.

— Из маленького ресторанчика на окраине. Его только открыли. Владелец, вызвав скорую, тут же закупорил заведение, никого не пуская вовнутрь.

— Это хорошо. Повреждены дыхательные пути, отрава распространяется воздушно-капельным путем. Я немедленно выезжаю туда. Если поступят пациенты с такими же симптомами, действуйте аналогично не раздумывая. Противоядия нет.

— Вам нужна помощь? — уточнил врач.

— Нет, я справлюсь один, жертв на сегодня достаточно, — отрезал Аластер.

Бессмертный всю дорогу до злополучного ресторана гадал, как именно сложилась данная ситуация и кому это могло понадобиться. Наговский яд случайно в город попасть не мог. По определению такое невозможно. У змей есть мотив, его просто не может не быть. Главное вовремя найти причину. Недолго думая, Ламиа набрал знакомый номер.

— Не ворчи! — резко осадил вампир собеседника. — Собирайся и приезжай в Серый район. У нас отравление с намеком на ползучих. Остальное выясним на месте, сам пока знаю немного.

Бэрси сухо ответил и отключился. По мнению Аластера, друг узнает немало информации еще до того, как доберется до ресторанчика. Повторные нападки нагов уже не обещали быть тихими и локальными. Если они развернут глобальную кампанию, то жертв будет бесчисленное множество, а подобного допускать нельзя.

Машина остановилась напротив маленького здания. На крыльце сидел грузный мужчина с весьма озабоченным видом в одеянии песочного цвета. Над его головой висела вывеска, гласившая: «Грани пустыни». Тот самый ресторан.

Выбравшись из автомобиля, Ламиа сразу почувствовал, что это существо неживое, да и никогда не было таковым. В нем не текла кровь, грудь не приподнималась для дыхания. Давненько в их городе не встречались големы. Очень любопытно, с какой это стати пустоголовому заниматься рестораном.

— Здравствуйте, — обратился Аластер к песочному человеку. — Я специалист по ядам. Мне необходимо осмотреть помещение.

— Да, конечно, — мужчина медленно поднялся и не спеша открыл дверь. — Проходите. Я Риш, смотрящий.

— А где хозяин? Непосредственно ваш, — Ламиа выделил последнее слово, — владелец.

— Он болен, но пожелал, чтобы «Грани пустыни» был открыт. Я не мог противиться его воле.

— Он человек?

— Да.

— Понятно.

Аластер кратко кивнул. Големы не имеют полной свободы, и даже частичной, любое их действие сопровождается приказом или серией приказов. Но этот был неплох. Идеальный раб. Мог самостоятельно решать и говорить, что указывало на мастерство его создателя.

Подойдя ближе к двери, вампир почувствовал душащую вонь. Все помещение наполняли пары отравы, неслабо ударяя по обонянию. Работать в такой обстановке придется одному. У входа Аластер вновь позвонил другу.

— Блохастый, если не хочешь заработать хронический насморк себе и своим ребятам, в кафе не суйся, — предупредил он.

— Концентрация высокая? — уточнил Бэрси.

— Даже зашкаливает. Ближе чем на пять шагов к зданию не подходите. Внутри я сам обследую.

— Только не перестарайся, а то твои головные боли мне боком выйдут, — пошутил друг.

— Ты кого учишь, псинка? — засмеялся вампир. — Все, я пошел. Приедешь — зови.

— Давай.

Он убрал гаджет в карман пальто. Скинув верхнюю одежду и положив её вместе с сумкой на скамью, Ламиа сделал глубокий вдох, задерживая дыхание, и нырнул в помещение.

Маленький уютный зал был выполнен в бежево-песочных тонах. Пол и стены выложены из камня, потолок застлан мелкой сеткой, а по периметру висели тусклые лампы. Тяжелая, но компактная мебель расположилась по спирали, напоминая пустынные вихри. На каждом столике мерно горели масленые фитили. Кухню от гостевого зала отделяла такая же сетка, как на потолке, что позволяло видеть работу поваров.

Аластер медленно обходил столы, воспроизводя картину происшествия. Три столика были накрыты, но еду подать не успели. Двое пострадавших пришли вместе, а остальные по одному. Значит, в заведении провели не более пятнадцати минут. Тогда концентрация яда была значительно ниже. Сейчас хватило бы одной-двух минут.

На кухне, на плите в кастрюлях что-то кипело и давно переварилось, грозясь выкипеть и заполнить все едкой гарью. Вампир переключил рычаги, загасив пламя. Не хватало еще больше усугубить положение. Собрав утварь, Аластер понес ее на улицу.

Когда он поставил свою ношу на бордюр, рядом остановились две машины, из которых тут же появились ребята из спецотдела. Ну что за показуха, словно теракт приехали предотвращать. Жалко, что не вся хвостатая бригада.

— А почему так скромно? Я ждал целую армию, — усмехнулся Ламиа.

— Ну, прости, не успел собрать, — состроил вредную гримасу Бэрси. — Что там?

— Пока не знаю. Внутри ничего учуять не получится, решил на свежем воздухе провести спектральный анализ, — Ламиа несколько раз приподнял бровь.

— Ты когда-нибудь перестаешь выпендриваться? — устало спросил оборотень.

— Только не при тебе, — отмахнулся Аластер. — Голема допроси, — он кивнул в сторону грузного мужчины.

Вампир присел на корточки и аккуратно принюхался к содержимому одной из кастрюль. Ноздри защекотал приятный аромат похлёбки. Из второй исходил запах жаркого без примеси яда. Радовало одно: с помощью еды отравить не пытались.

Бессмертный вернулся в помещение. Еще раз он оглядел кухню и, не найдя ничего интересного, вернулся в зал. Недолго думая, Аластер снял со стены лампу и прихватил со столика масленый сосуд с фитилем. Обнюхав оба предмета, он подошел к работнику ресторана.

— Где вы взяли это масло? — спокойно спросил Ламиа.

Бэрси напрягся, внимательно слушая ответ мужчины. Просто так специалист по ядам задавать вопросы не станет.

— Нашли на заброшенном складе недалеко от Эдинова поля, — спокойно ответил голем.

— И как много его было?

— Два контейнера. Мы оба забрали.

— Только это или еще что-то нашли? — уточнил вампир.

— Больше ничего не подошло. Только масло, — ответил песочный человек.

— Бэрси? — он поманил за собой друга.

— Ал, если я правильно понял, это то здание, где наги держали эльфов. Мы тогда многое подчистили, — оборотень серьезно задумался.

— Многое, да не все. Поедете на склад и еще раз все обшарите. Я сейчас затушу смертоносные свечки и вынесу их на улицу. Остальное сами, — Аластер тут же скрылся за входной дверью.

Он быстро справился, выстраивая на бордюре ровный ряд стеклянных емкостей. Открыл настежь все окна и двери в ресторане, проветривая его. И прихватил весь оставшийся яд в контейнерах.

— Я забираю это с собой. Проведу пару анализов и опытов. С носом поосторожнее, не сожгите, — еще раз предупредил Аластер.

— Помню. Подождем немного, — Бэрси отмахнулся.

Раздалась телефонная трель. Аластер ощупал свои карманы, не обнаружив гаджета. Бросил взгляд на скамью, на которой оставил свои вещи, и поблагодарил темные силы. Не любил он возвращаться, а тут пришлось бы. Выудив из пальто трубку, он ответил.

— Доброе утро, господин Ламиа. Это Эмили Бланшет, — она дождалась ответного приветствия и продолжила. — Тот клиент вновь заказал мужчину. Вы все еще заинтересованы?

— Да, конечно, — торопливо заверил Аластер.

— Сегодня в десять вечера к нашему заведению подадут его экипаж. Вы сможете подойти к этому времени?

— Разумеется, я буду.

— Хорошо, тогда до вечера, — попрощалась женщина.

— До вечера, — отозвался он.

Когда вызов сбросили, Аластер продолжал стоять в той же позе. Его наполняло радостное волнение и немного неопределенное предвкушение. Наследник Высокого Дома надеялся, что эльф не выставит его вон за прошлое неповиновение. Хотя он не уйдёт в любом случае. Просто вынужден будет раскрыть свою сущность, дабы остаться.

Знакомый незнакомец

В половину десятого Аластер уже сидел в холле дома терпимости. Серые, немного мутные глаза выражали скуку от томительного ожидания. Блестящая копна темных волос была собрана в высокий хвост на затылке, струясь вниз ночным водопадом. Кремовая водолазка и темно-серые штаны не могли скрыть красивого тела мужчины, наоборот подчеркивая каждое его достоинство.

Шкурка, которую ему приходится надевать на себя для встречи с клиентом, немного раздражала и возбуждала одновременно. К нему относились уважительно, не требовали ничего сверхъестественного, хотя он бы мог, да и эльф был на высоте. Вампир спокойно сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, в то время как внутри все клокотало.

В особняке просидеть Ламиа весь день не смог, поэтому, растягивая время, съездил за новой парой цветных линз — и не одной — на всякий случай. В прошлый раз они повредились от яда очень быстро, а когда Аластер вернулся в бордель, так вообще растворились. Ему пришлось не оборачиваться к слуге и кинуть прощальные слова через плечо, ссылаясь на усталость. Неуважительно, но так надежнее.

Так же он купил несколько простых водолазок и темные брюки. Неброская одежда абсолютно не требовалась Ламиа в обычной жизни, но могла понадобиться для «работы». Непримечательные резинки для волос стали окончательным штрихом. Использовать расшитые фамильными гербами ленты тоже не следовало.

Аластер не был уверен, но если эльф его более видеть не захотел бы, то наверняка передал бы это со слугой, и взяли бы иного мальчишку. Не выставят же его из комнаты. Потребности клиента он удовлетворил, а значит, задачу выполнил.

Долго успокаивать себя вампиру не пришлось. Как только часы пробили десять, в холл вошел полукровка. Он бросил взгляд на Ламиа и кратко кивнул, останавливаясь. Аластер понял, что слуга к хозяйке не пойдет, так как тот замер и выжидательно смотрел на «работника борделя», который поднялся и направился к выходу.

— Доброй ночи, — поприветствовал вампир.

— Здравствуйте, — отозвался тот.

А далее знакомая процедура: прогулка до экипажа, демонстрация пустого салона, надевание маски и поездка в комфортабельном автомобиле. Словно Аластер проделывал это уже сотню раз. Так оно и было, но пока лишь в его воображении. Странные мысли для проходящего через века. Плотские утехи прекращают радовать со временем, но не сейчас. Сейчас желание было велико как никогда.

Неблизкая дорога за город, теплая рука полукровки, что помогла выйти, и каменная кладка к особняку под ногами. Двери открылись перед Ламиа, позволяя ему вдохнуть аромат желанного любовника. Вампир остановился на секунду, жадно вдыхая и стараясь отделить запах клиента от других. Такой приятный и свежий оттенок изуродованного шрамами тела…

Мерные шаги разрезали тишину спящего особняка, отливая эхом в огромном зале и длинном коридоре, предупреждая владельца дома о приближении гостей. Ламиа не видел ничего вокруг, но без труда мог представить дорогое убранство, старые картины и тяжелые шторы на окнах. Он хотел, чтобы все выглядело именно так.

Слуга пропустил Аластера внутрь комнаты, закрывая дверь и оставляя своего хозяина наедине с гостем.

С наслаждением и трепетом Ламиа втянул чистый, ни с чем не смешанный аромат эльфа. Он настолько забылся, что даже задохнулся от долгожданного глотка, а тело невольно отреагировало на присутствие заказчика. Да, он был в комнате: мужчина слышал участившееся биение сердца и вздох облегчения. Его визита ожидали.

Опять почти родная комната приняла в свои объятья, какофония звуков ласкала слух, а уютная атмосфера располагала к покою, некоему умиротворению. Аластер стоял на месте, хотя данное бездействие давалось с трудом, потому что он пришел овладеть скрывающимся чудом, что рождало в нем безумную похоть. Персональный демон страсти, завладевший бессмертным существом с первой встречи.

— Подойди ко мне, тебя нужно раздеть, — мягко прошелестел знакомый голос.

Ламиа медленно направился в сторону кровати, он точно запомнил ее местоположение. На последнем шаге его руку перехватили и, развернув вампира на сто восемьдесят градусов, усадили на постель. Эльф ухватил нижний край водолазки и потянул ее вверх, обнажая торс. Нетерпеливые ладони прошлись по бокам, сильно сминая, и принялись за штаны.

Аластер был в замешательстве. Он ждал легких, ненавязчивых прикосновений, граничащих с иллюзией. А этот напор застал врасплох. В паху ярко отозвалось желание, быстро наливая член пульсирующей кровью. Мало того, что вампир не видит, не может многое делать сам, так еще и предугадать поведение партнера не в силах. Все это остро и необычно возбуждало.

— Снимай остальное, — шепот обжег ухо, пуская по спине неконтролируемые мурашки.

Скинув ботинки, Ламиа привстал, спуская брюки и зацепив трусы, а после носки, оставив кучу тряпок на полу. У него точно будет секс. И этому факту могущественный вампир радовался, словно человеческий мальчишка. Теперь полностью обнаженный, он ощущал чужой жар позади себя. Горячее дыхание опаляло кожу, заставляя мышцы напрячься, а достоинство предвкущающе дернуться.

Мягкий поцелуй в шею приятно удивил, как и то, что на кожу после него лег эластичный материал, несильно затягиваясь. Клиент взял одну руку Аластера и, подняв вверх, завел за голову, сковывая запястье и прикрепляя браслет с помощью металлического звена к кольцу на ошейнике. Со второй кистью проделали то же самое. Сцепив пальцы в замок, Ламиа положил ладони на свой затылок, удобнее располагая руки. Послышался тихий щелчок, и нехитрая конструкция пришла в действие: эластичная материя плотно облепила кожу, намертво присасываясь. Видимо, маска на его лице была из той же серии. Без повреждений такое не снять.

— Заказал специально для тебя, — игриво напевал эльф. — Обычными оковами тебя не удержишь.

От такого соблазнительного голоса Аластер невольно прогнулся: пресс свело так, что продолжать сидеть прямо не получилось. Его партнер был более раскрепощен, нежели в прошлый раз, поскольку знал о повторном визите своего кавалера, а это неимоверно льстило.

Чужие ладони беспрепятственно путешествовали по голому торсу, оглаживали натянутые мышцы, заставляли выгибаться навстречу, и в итоге вырвали тихий стон, накрыв член. Ламиа толкнулся в умелые руки, откидываясь назад и прижимаясь спиной к изуродованной груди, но партнер слегка отстранился. Дурман завладевал его сознанием, ведь целый месяц он мечтал об этом. Сильный, могущественный хищник желал оказаться в объятьях другого существа. Необычайно странно.

— Так возбудился от моей близости? — усмехнулся эльф. — Разве у того, кто занимается сексом каждый день, не должна быть временная задержка или требоваться легкая стимуляция? — влажный язык очертил контур браслета на руке Аластера. — Или же ты принимаешь вспомогательные таблеточки? — парень несильно дернул вампира за стянутый резинкой хвост.

— Нет. Это реакция на вас, — прошептал Ламиа.

Пренебрежение по отношению к мужчине не вызвало злости, наоборот, распаляло сильнее, а размеренные ласки, которыми одаривали его член, сбивали дыхание, разгоняя кровь. Несколько минут, каких-то пару сотен секунд, и Аластера уже потряхивало от снедающего изнутри огня. Печать Элизаме ожила, посылая мелкие импульсы в тело, словно уже имевшегося наваждения было мало.

Подушечки пальцев мягко скользнули по линии подбородка, очертили скулы, прошлись по ровной линии носа, спрятанного под маской. Уста клиента прижались к уху Аластера, даруя нежный поцелуй, такой же легкий, как опустившаяся на цветок бабочка.

— Я бы не отказался от стимуляции. Не хотелось бы обделять вниманием себя, — томно шептал любовник. — Ты же приласкаешь? — улыбаясь, спросил он.

— Но мои руки, — млея, отозвался мужчина.

— Нет, — тихо протянул чарующий голос. — Вот этим, — эльф обвел контур губ Ламиа, одним пальцем слегка оттягивая нижнюю, а другим проник вовнутрь. — Я тоже хочу почувствовать жар твоего тела, — он слабо надавил на язык.

Аластер резко втянул воздух, инстинктивно прикрывая рот, несильно прикусив вторгшийся инородный предмет. Взволнованный простым действием, он не сразу нашелся, что ответить, да и как это сделать. Отпустив палец, он собирался с духом, чтобы произнести:

— Я, — Ламиа осекся, не зная как правильно выразить мысль. — Я ни разу, — он вновь остановился.

Эльф на мгновение замер, даже сердце сбилось с ритма, мужчина это отчетливо услышал. Тихий смешок ударил по нервам, как кузнец тяжелым молотом по наковальне, заставляя мягкий раскаленный металл дрожать.

— Ты никогда не использовал свой рот, дабы доставить удовольствие мужчине? — с наслаждением произнес клиент.

— Никогда, — Аластер хотел провалиться сквозь землю от смущения: подобного он не ожидал.

— Это так возбуждает, — почти простонал эльф. — И ты даже ни разу не касался губами члена? — он уже более настойчиво водил по чужим губам пальцами.

— Нет, — выдохнул в ладонь Ламиа.

Парень ахнул, его руки дрогнули, а сам он вплотную прильнул к спине партнера, вдавливая в поясницу готовое к играм достоинство. Эльф, забыв об осторожности, страстно прижимался к Аластеру, хаотично и тягуче медленно поглаживая твердый пресс. Он слегка качнул бедрами, потираясь о мужчину, создавая приятное давление.

— Ты же подаришь мне наслаждение? — наговаривал клиент. — Разрешишь лишить девственности столь прекрасный ротик?

С одной стороны, казалось, что эльф просил об услуге, вымаливал разрешение, не желая идти против воли любовника. Но с другой — это походило на приказ. Ласковую команду, которой сложно противиться. И Ламиа заметил в себе порыв, необъяснимое рвение сделать все для этого существа, погрузить его в нирвану и держать в ней как можно дольше. В то же время его сковали страх и смущение, которые не позволяли отозваться на мольбы.

— Если боишься, можешь просто поцеловать, оставить невинный поцелуй, обжечь горячим дыханием и почувствовать вкус моего возбуждения, — сладко нашептывал эльф.

В голове у Аластера пронеслась мысль об абсурдности просьбы, подобные ласки никак не могли быть невинными.

Не встретив сопротивления, парень не стал более ждать. Отстранившись от Ламиа, он не спеша поднялся и встав перед ним, немного подождал, давая тому возможность отказаться. А сам вампир не решался ни на что. Он не мог ни отодвинуться дальше, ни прижаться ближе, словно сознание заморозили.

— Я помогу, — напомнил о своем желании любовник.

Эльф быстро накрутил на руку длинный темный хвост шелковистых волос, и осторожно потянул на себя, заставляя мужчину сначала приподняться, а после встать на колени. Не ослабляя захвата, он очень медленно притягивал лицо партнера, остановив буквально в сантиметре от горячей плоти.

Аластер не мог поверить в то, что происходит, и удивлялся сам себе. Сейчас он стоял на коленях перед другим существом с завязанными глазами и скованными руками. Его голову фиксировали в непосредственной близости от чужого достоинства, которое манило его зовом крови, горячим и нетерпеливым. Если бы перед ним стоял не эльф, то этого бы как минимум не произошло, а как максимум, он бы изуродовал свою руку, но убил недалекого идиота. Наследник Высокого Дома стоял в унизительной позе и не особо переживал по этому поводу. Все это было так естественно, словно уже не в первый раз.

Ладонь на затылке вампира дрогнула, а учащенный пульс и трепет другого тела привлекли внимание. Изначально Аластер не понял, что произошло, ведь он не сделал ничего для подобной реакции. Но когда его судорожное дыхание в очередной раз отскочило обратно от искаженной шрамами кожи, бессмертный осознал, насколько сильно дразнил любовника.

Хищно улыбнувшись, Ламиа наклонился чуть вперед и накрыл влажным поцелуем чужой член. Губы прижались к основанию головки и началу ствола, сдерживая частую пульсацию. Клиент приглушенно охнул, инстинктивно дергаясь. Прикосновение казалось настолько жгучим, что грозило оставить вечную метку, напоминающую о сладком моменте. Капля смазки скользнула вниз, размазываясь по контуру мягких уст.

Оторвавшись на мгновение, Аластер слизал пряную жидкость, наслаждаясь ее терпким вкусом. Она имела слабый отголосок ароматной крови, что пленяла все естество вампира. И мужчине захотелось еще одной порции изысканного лакомства. И ничто не мешало получить ее.

Запечатлев несколько невесомых поцелуев по всей длине члена, Аластер спустился к основанию, широко накрывая плоть языком, медленно повел вверх, обнаружив прямой и плотный шрам. Выругавшись про себя, он продолжил путь, подбираясь к головке, Ламиа напряг язык, острым кончиком мазнул по маленькой дырочке, собирая пьянящую влагу.

— О Духи, — простонал эльф, сильнее стягивая в кулак волосы.

Да, такие молитвы услаждали слух Аластера, одаривая неповторимым букетом ощущений. Он неторопливо продолжил свои ласки, особое внимание уделяя участку со шрамом, обильно смачивая его слюной. Жадно вылизывая оставленную кем-то метку, мужчина отчаянно боролся сам с собой. Ему безумно хотелось сделать куда больше для своего партнера, но разум требовал одуматься. Пойдя на поводу эмоций, он все же решился. Ведь чувствительность очень быстро пройдет и эльф заметит неладное, если не поторопиться. Высшие вампиры для оральных игр подходили плохо из-за анестезирующего яда. Его можно сдерживать, но не сейчас.

Аластер сильно прижался приоткрытыми губами к члену, прикусывая кожу. Он прислушался к реакции партнера, и та не оказалась негативной. Немного отрастив клык, сделав его как можно тоньше, вампир медленно и неглубоко вспорол край шрама. Из тоненькой ранки засочилась сладковато-горькая кровь, которая не вызвала ни жажды, ни даже простого желания пить. Она отдаленно напоминала запах, исходящий от эльфа, и больше походила на загашенный яд. Понимая, что промедление может стоить слишком дорого, Ламиа прорезал шрам до конца, несильно высасывая испорченную влагу.

Как только Аластер почувствовал чистую, словно лесная утренняя роса, кровь, тут же мазнул по порезу мягким языком, запечатывая в гладкой, без единого изъяна коже драгоценную жидкость. С замиранием сердца он ждал недовольства за свои действия, но их не последовало. Только блаженные стоны и более крупная дрожь. Мужчина не был уверен, но, похоже, после избавления от крупицы отравы, которая не давала ужасному клейму зажить до конца, эльф почувствовал себя гораздо лучше или же его ощущения обострились, освободились от глушащей преграды.

Со стороны могло показаться, словно Ламиа сорвался с цепи наподобие юнца, добравшегося до запретного плода. Как будто он хотел съесть предоставленную плоть, хотя отчасти так оно и было. С жадностью припадая к ней, покрывая поцелуями и вылизывая, Аластер при этом старательно скрывал следы своего маленького преступления. Но это только сейчас: позже подобное, конечно же, будет невозможно.

Напоследок Ламиа бережно коснулся губами головки, с наслаждением собирая ароматную смазку. Надавил затылком на сдерживающую руку в попытке отстраниться. Клиент позволил ему это сделать, ослабляя хватку.

— Либо ты разыграл хороший спектакль, либо тебе действительно понравилось, — приятный голос отдавал хрипотцой. — Так страстно меня еще никто не ласкал.

Эта двоякая фраза ударила по самолюбию Аластера. Его старания оценили очень высоко, но вампир был не единственным. Одна только мысль о другом фаворите эльфа больно колола. Его собственническая натура корчилась в диких муках.

— Мне понравилось доставлять вам удовольствие, — тихо прошептал Ламиа.

Владелец комнаты наклонился и прижался к чужому уху вплотную.

— Я надеюсь, тебя таким более никто и никогда не увидит, — с нажимом произнес эльф.

— Никогда, — согласился Аластер, утопая в волне острого возбуждения от ревнивого тона.

— А если не сдержишь слово? — более мягко уточнил тот.

— Вы вольны сотворить со мной все что угодно, — тут же ответил вампир, точно зная, что такого ни с кем, кроме него, не сделает.

— Хорошо.

Эльф сжал запястье партнера и потянул вверх, разрешая подняться, но не позволяя долго стоять, уложил на лопатки на постель. Проведя ладонями по прессу и сев на бедра любовника, клиент слегка качнулся, скользя вдоль возбужденного члена. Ламиа подавился вздохом от острого потока, пронзающего тело, нетерпеливой истомой оседающего в паху.

Аластер чуть было не возблагодарил Тьму за яркое блаженство, разливающееся по телу. Вовремя остановившись, он прикусил губу, сделав толчок, имитирующий фрикцию. Его достоинство давно изнывало от недостатка внимания к своей скромной персоне, а получив, затребовало больше.

Прочные оковы дико мешали, ограничивая действия. А Ламиа невыносимо хотелось прижать к себе эльфа, заключить в объятья, шептать на ухо глупости и зацеловывать искаженное шрамами тело. Оставалось только покорно лежать и ждать приказов и смелых прикосновений любовника.

Эльф слегка отклонился, закопошившись в ворохе ткани. Оглушающий щелчок растворился в тишине комнаты. Парень приподнялся, бегло смазывая скользким гелем интересующую его плоть. Ладонь зафиксировала член поднятым вверх, предварительно огладив, несильно сминая. Клиент медленно опустился, прижимая головку к кольцу мышц и продолжая надавливать, аккуратно двинулся дальше.

Аластер было открыл рот, дабы попросить любовника подготовиться, как горло свело от хриплого стона, когда мягкие стенки расступились, позволяя проникнуть. Горячо, тесно, сладко. Все это наполнило одно единственное действие тягучей волной, опускающейся вниз по стволу. Предварительно растянутые мышцы без особого сопротивления принимали достоинство мужчины. Они словно засасывали вовнутрь, окутывая жаром, вновь соединяя тела.

Дыхание обоих любовников остановилось, и легкие наполнились кислородом только тогда, когда округлые ягодицы коснулись паха. Аластер с трудом дождался нового взмаха бедер, сдавливающей тесноты, прохладного воздуха комнаты, сменяющегося на жаркие объятия. Медленный водоворот затягивал, кружил и уносил глубоко в недра, к истокам удовольствия, но выбросил путников где-то неподалеку, так и не доведя до места назначения.

Ламиа потерял счет времени, его полностью отвлекали сначала размеренные, а после хаотичные покачивания партнера. Тихий хрип вампир ловил с жадностью, сожалея о таком слабом проявлении страсти его любовника, который околдовал, приворожил к себе, извратил и без того темную душу.

Не выдержав пытки, Аластер подался навстречу, резко вламываясь в парня до упора, разнося звонкий шлепок и вырывая сдавленный вскрик. Эльф содрогнулся, замирая на мгновение, и снова сжался от мощного проникновения.

— Духи могущественные, — тихо шептал он, задыхаясь.

Аластер с силой вторгался в податливого любовника, который с каждым толчком прогибался все ниже, опускаясь на чужой торс, ища опору. Эльф уперся руками куда-то в район плеч, все еще держа себя на весу в слабых попытках сопротивляться накатывающему удовольствию. Постепенно он увеличивал нажим на опору, дабы не отклоняться по инерции, не слететь с горячей плоти. А Ламиа, улучив момент и воспользовавшись тем, что партнер наконец-то лег на него, подался всем телом вверх и чуть вбок. Эльф инстинктивно обнял его за шею, убирая руки и позволяя мужчине перенести вес на него, подминая под себя.

Уперевшись локтями по обе стороны от головы любовника, Аластер прижался к его уху губами, заботливо целуя. Удобнее разместившись, он медленно отстранился, резко возвращаясь обратно, заполняя партнера насколько это было возможно. Ламиа ощутил горящее дыхание на своей коже, немые мольбы и сильные пальцы, впивающиеся в лопатки.

Действуя более осторожно, он дал эльфу осознать, как близко находится, что между ними нет никакой преграды, даже тонкой прохладной ткани. Аластер замечал, как неестественно напрягается тело парня, как его дыхание сбивается наперекор ритму толчков, как губы тихо прошептали:

— Нет.

Широкие ладони уперлись в плечи Аластера, производя слабую попытку оттолкнуть, показывая нежелание настолько тесного контакта. Ламиа сделал вид, что не заметил просящего жеста, замедляя проникновения, нежно овладевая эльфом, который повторно толкнул его.

— Отстранись, — растерянно попросил тот.

Вампир мягко поцеловал эльфа в висок, слизывая солоноватую капельку пота, не останавливаясь и не думая отстраняться. Аластер плавно ласкал сдавливающие мышцы изнутри, виляя бедрами, стараясь не хлопать ими по ягодицам. Парень с размаха приложил раскрытой ладонью по чужой спине, останавливая того на секунду, слабо попробовал скинуть с себя.

— Шшш, — успокаивающе выдохнул в ухо Ламиа. — Успокойтесь, пожалуйста, — он мягко скользил губами по коже. — Я не сделаю вам ничего плохого, — ласково шепча, мужчина зарылся носом в дивно пахнущие волосы. — Ведь я доверился вам. Дайте мне шанс, прошу.

Конечно, Аластер поступал нечестно, напоминая о недавней игре. Но по-другому бороться с надуманными опасениями он не желал. Иные пути могли затянуться надолго и не факт, что привели бы к удовлетворительным результатам. Ламиа должен доказать сразу, насколько незначимы для него шрамы, изъяны прекрасного тела. И то, что оковы никак не могут помешать их близости, он тоже намеревался доказать.

Ламиа тихо заурчал, когда его нерешительно обняли, мягко притягивая. Необузданная радость захватила сознание мужчины. Маленькая победа, огромная надежда и частичка доверия, которую ни в коем случае нельзя потерять, окрыляли того, у кого крылья вырывали при рождении, навечно оставляя на земле.

— Спасибо, — вампир искренне поблагодарил своего любовника, чувствуя ответную улыбку.

Аластер постепенно возобновлял прежний темп, более размашисто растягивая привыкшее к трению кольцо мышц. Ему нравилось, каким властным был парень при ласках, и каким отзывчивым под ним. Они словно менялись ролями в зависимости от стадии свидания. Сильный и уверенный в предварительных играх эльф отдавал бразды правления Аластеру, когда тот подминал его под себя. Гармония специфических отношений.

Ламиа удалось полностью расслабить взволнованного собственными страхами эльфа, который прогибался, громко стонал на ухо, нередко покусывая кожу на плече. Он крепко сцепил ноги на пояснице мужчины, подаваясь навстречу едва уловимо, но это не позволяло пружинить. Ладони же намертво вцепились в лопатки, не давая отстраниться, позволяя их владельцу наслаждаться жарким трением его кожи с чужой. Аластеру показалось, что подобного каприза клиент себе давно не позволял, не подпускал никого настолько близко, не отдавался так самозабвенно.

Эта мысль живучим паразитом засела в голове вампира, пуская корни, возбуждая до предела, подталкивая к грани. Печать Элизаме вспыхнула в ненужный момент, отвлекая на себя внимание, разрастающимся вьюном проникая под кожу и натягивая нервы. На краткий миг Ламиа потерял концентрацию, отпуская зародившийся внизу живота тайфун, который быстро распространился по всему организму, собирая колючие сгустки и возвращаясь со всей ношей обратно.

Накрыло Аластера мгновенно, он не успел среагировать и остановиться. Продолжительная судорога пронеслась по телу, сбрасывая напряжение и даруя блаженную тяжесть. Потоки семени устремились наружу, завершающей волной добивая сознание мужчины. Последним вырвался сдавленный хрип, раздирая собою горло, закрывая занавес в этом акте удовольствия.

— Освободите мои руки, — в дурмане попросил вампир.

К его великому удивлению, замок тут же пикнул и оковы ослабли. Аластер освободил запястья и скинул ошейник, радуясь покорному состоянию партнера, находящегося недалеко от разрядки. Ламиа просунул одну руку под плечо парня, зарывшись пальцами в причудливо сплетенные волосы. Надавливая подушечками на затылок, он приподнялся и кратко поцеловав эльфа в щеку, навис над его губами, не касаясь. Мужчина с упоением поглотил чужое дыхание, словно искусно приготовленный десерт.

Вторая рука скользнула меж их телами, требовательно обхватывая твердую плоть. Аластер улыбнулся острой реакции любовника, его жадным объятьям, тихому стону и несдержанному толчку навстречу. Медленно провел ладонью по всей длине гладкого, без единого изъяна члена. Обвел контур головки, потирая ее большим пальцем, словно вампир пытался приласкать другого зверя, хотя тот и не сопротивлялся. Двигаясь будто по спирали, Ламиа ускорял темп.

Крепко прижимая к себе эльфа, выпивая его судорожные вздохи, рвущиеся из горла, непрерывно оглаживая горячее достоинство, Аластер поистине наслаждался дивным существом. Парень толкался в руку, сильнее прижимался грудью, стараясь согнуться пополам, но чужой торс не позволял сделать этого.

— Быстрее, — шептал клиент. — Да.

Аластеру удалось поймать нужный ритм, заставить вздрагивать партнера, в одержимости лепетать на эльфийском. Все это отразилось в новом приступе возбуждения у мужчины, который до сих пор не вышел из чужого тела. Вампир возобновил фрикции, понимая, что у него очень мало времени: каждое проникновение может стать последним. Он просто не мог позволить кончить этому существу одному.

Они словно играли в догонялки: Аластер силился поймать эльфа, который в свою очередь пытался притормозить. Один заставлял таять другого, плавиться в необузданном порыве, нежась в теплой близости. Но мужчина все равно понимал, что не успевает.

Парень закинул руки себе за голову, откинув ее на кровать, сминая простынь. Ламиа выпутал пальцы из спутанных волос, быстро находя запястье любовника. Кожа под ладонью горела, сильно пульсировали вены. Точнее не вены, слишком извилистые, местами чересчур широкие. Вампир ощутил ожившую печать Элизаме. Аластер двинулся вверх к локтю, ощупывая витиеватую татуировку, желая найти ее окончание. Чуть ниже сгиба жжение прекратилось, и он крепко обхватил руку. Эльф сделал то же самое.

Клеймо Аластера резко обдало огнем, резануло так, словно под кожу проникают иглы, но не больно, а приторно сладко. Комнату заполнил синхронный возглас удивления. Пораженные любовники крепче ухватились друг за друга, не желая терять подарок пробудившейся печати. Они утонули в новом бескрайнем потоке восторга. Татуировка превращала кровь в густой нектар, замедляя движение влаги в организме, безошибочно поражая чувствительные зоны.

Несколько резких движений, неглубоких толчков, и мир для этих двоих растворился, заменяясь ласково проникающими в сознание и тело вьюнками истинного наслаждения. Две сильных фигуры выгнулись, крупно подрагивая под натиском оргазма. Хриплые стоны столкнулись, сливаясь воедино, как и их хозяева. Аластер медленно размазывал вытекающее семя по стволу, пока его собственное заполняло эльфийское тело. А печать Элизаме все не отпускала, продолжая полыхать, заставляя корчиться в незабываемом удовольствии.

Напряжение словно ломало изнутри, сдавливало кости и органы, при этом бережно наполняя нежностью, а по мере того, как отпускало — тяжестью. Любовники смогли расслабиться, наконец-то вздохнуть полной грудью, согнать давящий дурман от недостатка кислорода. Аластер мягко поцеловал парня в лоб, аккуратно слезая с него, и прилёг рядом.

Они долго лежали, думая каждый о своем, а возможно, и об одном и том же. Эльф перевернулся на бок, уткнувшись лицом под ребра вампира, и накрыл их прохладной тканью. Ламиа приобнял теплый комочек, в который свернулся парень, слегка поглаживая по изуродованной спине. Он нежился от едва уловимых прикосновений, тепла, исходящего от другого тела, умиротворяющей атмосферы.

Как и в прошлый раз, эльф мирно уснул. Аластер был уверен, что если бы не его сущность, не позволяющая спать, он бы отправился в сказочную страну вместе с этим парнем. Пока это было невозможно, так как Ламиа еще не встретил осколок своей души. Он ничего не знал об этом загадочном существе, но почему-то хотелось увидеть именно в нем вторую часть себя. Хотя это было невозможно. Кровожадный вампир и эльф не пара друг другу. Так он думал.

Ловя себя на ощущении дежавю, Аластер поднялся, тихо оделся и неспешно направился к двери. В нос ударил знакомый, даже слишком, аромат крови. Вампир замер, осторожно принюхиваясь. Меньше чем в шаге от него стоял книжный шкаф. Запахи бумаги, кожи и чернил смешивались с едва уловимым оттенком крови Мика. Подойдя ближе, он обнаружил целую полку с собственными произведениями, которые слабо источали его запах. Мужчина ахнул, прикрывая рот рукой. Неужели эльфу интересны наполненные жестокостью творения Аластера?

Мотнув головой, сгоняя навязчивые мысли, откладывая их на потом, Ламиа вышел из комнаты. Послышались шаги, и к нему подошел полукровка.

— Он опять уснул, — сообщил вампир.

— Не может быть, — удивился слуга.

Тот быстро пробрался в спальню, проверяя своего хозяина, и вернулся обратно. Аластера смутила опека, которую проявлял полукровка по отношению к его клиенту. Словно тот должен был убедиться в невредимости своего господина.

— Можно мне ручку и бумагу? — спросил Ламиа.

— Может, накопительное устройство? — уточнил слуга.

— Нет, именно бумага и ручка.

— Подождите пару минут.

Аластер остался в коридоре, считая размеренные тиканье маятника напольных часов. Странно, что столь редкий предмет интерьера стоял не в комнате, а за ее пределами. Возможно, они для того парня, ожидающего снаружи.

— Вы продиктуете? — тактично поинтересовался полукровка.

— Нет, сам напишу.

Аккуратно взяв за руку, его проводили к небольшому столику и передали требуемое ранее. Быстро набросав несколько строчек, вампир согнул лист в три раза и протянул слуге.

— Вы можете положить письмо на столик возле кровати?

— Да, конечно.

Полукровка быстро выполнил поручение и повел Аластера вниз, к выходу из дома, все дальше и дальше от загадочного существа, еще больше заинтересовавшего его. Около экипажа мужчина остановился. Он понимал, что в доме может находиться много лишних ушей, да и сам хозяин мог проснуться в любой момент.

— Простите, я могу задать вопрос? — обратился Ламиа.

— Да.

— Ваш господин давно пользуется услугами борделя?

— Давно, — немного резко отозвался полукровка.

— А часто бывало такое, что заказываемые парни уходили раньше, чем положено? — серьезно спросил Аластер.

Полукровка не ответил, да и не нужно было: и так понятно. Сложив несколько фактов, что он узнал в публичном доме, и реакцию клиента, становилось понятно. Излишняя осторожность эльфа была связанна с негативным отношением его бывших партнеров к большому количеству шрамов. А далее два варианта: либо их выгоняли, либо сами уходили. Да, неслабый удар по самооценке. Но с этим можно разобраться позже, ведь прогресс налицо, точнее на тело.

Аластер сел в машину, откинулся на удобное кресло и задумался. Правильно ли он сделал, что оставил записку. Не воспримет ли эльф ее неправильно, не обидится ли? Вампир вспомнил несколько строчек и решил, что не должен.

А написал он следующее:

Пожалуйста, позвольте в следующий раз подготовить вас самому. Не делайте этого заранее. Взамен я выполню одно ваше желание.

Вроде бы простая просьба, без какого-то подтекста, но Ламиа знал, что эльф поймет. Ведь для того, чтобы мужчина сам растянул клиента, его руки должны быть свободны. И у загадочного существа есть один месяц, дабы переварить эту информацию и перебороть страх.

Печать Элизаме

Аластер непонимающе смотрел на свою руку, которую изучал уже не первый час. Все бы ничего и даже превосходно, если бы не одна маленькая деталь. Абсолютно малюсенькая и не поддающаяся никакой логике. Его печать Элизаме изменилась. Не кардинально, конечно, но весьма существенно. Привычные черные орхидеи элегантно обвивали руку на запястье и поднимались к локтю. Только сейчас их стало гораздо больше и уходили они куда выше, чем раньше. И это еще куда ни шло. А вот редкие ярко-алые бутоны фуксии откровенно удивляли. Озорные цветочки словно проросли из ниоткуда и аккуратно вплелись в уже имеющийся букет, бесспорно украшая композицию.

Такое по определению было невозможно. Ламиа никогда и ни у кого не видел, чтобы татуировка имела два вида растений. Да, бывало такое, что цвета различались. Очень редко желтые и белые маргаритки или бледно-сиреневые и малиновые пионы смешивались, украшая запястье. Даже у его родителей темно-бордовые розы переплетались с грязно-розовыми — по-другому их ещё называли «пепел розы», — имевшими насыщенный, богатый оттенок. Причем у отца преобладал темный цвет, а у матери светлый.

Вампир остановился на полувздохе от поразительной догадки. Кончики пальцев пробежались по печати, особенно внимательно очерчивая контуры фуксии, бережно обводя цветок. Не веря собственным мыслям, сомневаясь в их правильности, он решился на звонок. Впрочем, он понимал, что одним звонком дело не обойдётся, поэтому намеревался скорее предупредить о визите. Аластер быстро набрал номер, ожидающе вслушиваясь в гудки.

— Да, дорогой, — раздался знакомый голос сквозь мембрану.

— Доброй ночи, госпожа Ламиа, — поприветствовал он свою мать.

— Я устала от этой официальности. Завязывай. Я уже не одну тысячу лет мама, — возмутилась женщина.

— Сколько-сколько? — шутливо переспросил Аластер.

— А вот сейчас ты нарвешься! — пригрозила Каталин.

— Хорошо, многоуважаемая матушка. Я могу сейчас заехать?

— Да, примерно через час я буду абсолютно свободна, — согласилась она.

— Тогда я скоро прибуду.

— Жду, — она отключилась.

Аластер любил свою мать. Эта великолепная женщина имела много достоинств, самыми главными из которых бесспорно были справедливость и юмор. Ее силе, как физической, так и духовной, мог позавидовать любой. В свое время она отказалась быть Первой Главой Высокого Дома Вампиров, так как считала это мужским уделом, правя из тени супруга.

Ламиа переоделся в традиционное для их народа одеяние. Добротная черная ткань, расшитая серебряным узором, плотно облегала торс и более свободно спадала на ноги, заканчиваясь на уровне щиколоток. От горла до пояса в ровный ряд выстроились нефритовые пуговицы, их продолжением служил изогнутый разрез наряда, тянущийся к полу. Твёрдый воротник-стойка украшал искусно ограненный нефрит. На темных капельках камня были вырезаны гербы каждого клана, входящего в Дом. Рукава и подол обрамляли тонкие звенья гессита[2]. Штаны того же оттенка, что и основное одеяние, изредка выглядывали из-под сборок ткани.

Также Ламиа распустил волосы, которые шелковой гладью накрыли спину. Его матери никогда не нравились собранные в хвост или косу локоны. А желания такой могущественной леди нужно выполнять. Мужчина посмотрел в зеркало и остался весьма доволен.

— Все как ты любишь, мама, — улыбнувшись своему отражению, Аластер направился к выходу.

Он специально опоздал, понимая, что Высокая госпожа может не успеть закончить дела. И не прогадал. В холле он встретился с Бэрси. Удивленно приподняв бровь, он поманил друга к себе.

— Не ожидал тебя встретить здесь, — последнее слово вампир выделил.

— И я рад тебя видеть, — оборотень похлопал его по плечу.

— Совещание из-за случая в ресторане?

— Точно. Мы проверили склад, ничего подозрительного более не нашли. Голем не соврал: они взяли только контейнеры с ядом, все остальное нетронуто. Но Госпожа Ламиа думает, что нужно проверить пару вариантов и отправить к нагам гонца, дабы не расслаблялись. Я полностью с ней согласен, — мельком обрисовал ситуацию Бэрси.

— Еще бы ты был не согласен. Кто же идет наперекор своей любви? — ядовито подколол Аластер.

— Только не в ее доме, — зашипел Бэрси. — Не начинай, умоляю.

— Ты думаешь, она не догадывается? — рассмеялся вампир. — Да эта хищница тебя насквозь видит.

— О ком это ты говоришь, сынок? — из-за спины вампира раздался приятный переливчатый голос, опасно сладкий на данный момент.

— Об одной очень красивой и умной леди, мам, — медленно, словно боясь возмездия, Аластер повернулся к хозяйке дома.

— А, тогда продолжайте, — она с хитрой улыбкой смотрела на пару друзей.

Перед ними стояла неописуемой красоты женщина. Ярко-сиреневые глаза в обрамлении пушистых ресниц светились озорством. Мягкие черты лица притягивали, услаждая взор. Густая копна медных волос ниспадала на плечи, аккуратными локонами ложась на поясницу. Две пряди, по обе стороны от ушей заплетенные в тонкие косы, были закреплены на затылке небольшим гребнем из иолита. Бронзовая кожа мерцала в свете люстр, напоминая японский шелк. Ее одеяние было почти такое же, как у сына. Ткань цвета слоновой кости, расшитая золотом, выгодно подчеркивала стройную фигуру. На бедрах материя лежала в несколько слоёв, пышнее, нежели в мужском варианте. Глубокий вырез по краю усыпали капли топаза с гербами, а подол и рукава изукрашивали златые кольца. Прямая осанка полностью завершала образ, притягивая взгляд. Женщина словно сошла с картины великого художника, трепетно воплощавшего на полотне свою мечту.

— Я, к сожалению, тороплюсь, — быстро сообразил Бэрси. — Приятно было увидеться, госпожа Ламиа, — он учтиво поклонился. — И с тобой, Ал! — Варди кинул злой взгляд на мужчину и поспешил прочь.

Родственники переглянулись и звонко рассмеялись, заполняя помещение переливом колокольчиков. Аластер смеялся до спазмов в животе, обхватывая торс руками, а его мать элегантно прикрывала ладонью рот. Повеселившись вдоволь, они направились в малый кабинет.

— Бэрси так мило смущается, словно обиженный щенок, — улыбнулась Каталин.

— И когда-нибудь порвет меня, как молодую лань на охоте, — усмехнулся Ламиа.

— Лань? — изящная бровь взлетела вверх. — Скорее, как плюшевого мишку.

— Как скажете, мама-медведица, — Аластер вернул подколку.

— Ох, сейчас кто-то получит, — беззлобно пригрозила она, располагаясь на диване.

— Этот кто-то искренне извиняется, — Ламиа в свою очередь опустился в широкое кресло.

— Так зачем ты прибыл? Неожиданные визиты тебе не свойственны, сын мой, — она сразу перешла к сути дела.

— Меня посетила одна догадка, и я очень хотел убедиться в ее правильности, — начал Аластер. — Но сперва мог бы я посмотреть на вашу печать Элизаме?

— Что же стряслось в твоей жизни, дорогой, что ты, наконец-то, заинтересовался этим вопросом? — она зацепила манжет и медленно потянула вверх, оголяя участок кожи с татуировкой.

— Я пока не уверен, но, возможно, что-то хорошее.

— Это уже интересно. Нечасто от тебя услышишь подобное, — Каталина протянула руку сыну.

На изящном запястье рассыпались соцветия роз. Основные бутоны были оттенка пепла розы, но несколько темно-бордовых цветков яркими пятнами выделялись на общем фоне. Аластер внимательно осмотрел клеймо, переводя взгляд на лицо матери.

— А они изначально распустились разноцветными? — мужчина старался задать вопрос правильно, не привлекая излишнего внимания.

— Нет, до определенного момента бордовых не было, — хитро ответила Каталина.

— До какого момента? — ухватился за важную деталь он.

— Я отвечу, но взамен ты покажешь свою печать, — тоном, не терпящим возражений, поставила условие вампирша.

— Иногда ваш острый ум не к месту, — обреченно ответил Аластер.

— Как и твой, — отмахнулась Каталина. — Подобное явление встречается редко. Научного подтверждения нет, ведь теория о единстве двух осколков души до сих пор остается только философской. Но того, что знаю я, вполне достаточно для выдвижения гипотезы. Ее неоспоримым доказательством являемся мы с твоим отцом, — она сделала небольшую паузу. — Даже когда ты встречаешь вторую часть себя, то не сразу понимаешь. Вас необъяснимо влечет друг к другу. Если находиться рядом с дарованным тебе судьбой существом, то испытываешь умиротворение, неподдающееся логике. А близость приносит ни с чем не сравнимое удовольствие, такое сильное, что все остальное меркнет на его фоне. И невозможно насытиться никогда. Но все это приходит со временем. По щелчку пальцев ничего не бывает.

— Да, это я знаю, — подтвердил Аластер.

— Это общая информация, которой располагает любой смертный и бессмертный. Как ты уже осведомлен, к такому единству прилагается некий бонус. Не знаю, как у всех рас, а у вампиров это сон. Слышала, что у оборотней появляется полуформа, у русалок в полнолуние хвосты сменяются на ноги, у драконов ослабляется жажда золота, а у эльфов повышается продолжительность жизни. Хотя непонятно, куда им больше? Мне иногда кажется, что они живут дольше нас.

— Мам, вы опять за свое? — с замиранием сердца Аластер укорил женщину.

— А ты знаешь хоть одного эльфа, который умер своей смертью? Вот. И история не знает, — она поймала снисходительный взгляд сына. — Ну а что? Все только и твердят: вампиры бессмертные, а мы бедные и несчастные. Ни один оборотень или ушастый не покинул этот мир по естественным причинам. Только от руки другого существа.

— Да, вы правы, — устало согласился Аластер, понимая, что иначе вечная песня не прекратится. — Но разговор шел не об этом, — напомнил он.

— Мы еще вернемся к данному вопросу, — намекая на то, что сыну не отвертеться, она продолжила. — Ты сам прекрасно знаешь, что подобное явление очень и очень редкое. Найти и распознать в другом существе свою половину непросто. Вы можете общаться годами, веками и не догадываться о подарке судьбы. Мы с твоим отцом поняли это далеко не сразу. Даже супружество не поспособствовало проявлению наших сущностей. Вначале все воспринималось как политический брак, вынужденная и необходимая мера. Каждый жил своей жизнью и не мешал другому. И не смотри на меня так косо, ты — плод любви. Не стреляй глазами раньше времени, — Каталина вернула недовольный взгляд сыну. — У нас были очень теплые и дружеские отношения. И со временем мы заинтересовались друг другом как любовники. Наша первая брачная ночь состоялась через века после свадьбы. И ты знаешь, я не жалею об этом. Мне удалось раскрыть для себя этого сильного, гордого вампира. И я влюбилась. Тогда близость стала поистине ценной, — она тепло улыбнулась. — И все равно мы не сразу узнали об уготованной нам радости. Лишь через какое-то время после твоего рождения… — женщина многозначительно посмотрела на сына.

— Какое? — озорно спросил Аластер.

— Какое-то, — с нажимом повторила Каталина. — В одну из прекрасных ночей, когда полная луна была плотно скрыта за грозовыми тучами, но дождя не было, мы с твоим отцом…

— Мам, я не хочу слышать о ваших с отцом сексуальных отношениях, — возмутился Аластер.

— Откуда ты знаешь, что речь пойдет именно о них? — хитро, словно ожидая подобной реакции, уточнила Каталина.

Ламиа стиснул зубы, силясь сохранить спокойствие. Его обвели вокруг пальца, как младенца. Поймали на запретной теме, которую он сам признал таковой. Он много раз говорил матери, что не желает слышать об интимной жизни родителей. И сейчас она мастерски заставила его раскрыть карты.

— Догадался. Весь подтекст вопил об этом, — выдавил из себя мужчина.

— А? Я именно так и подумала, — Каталина мило улыбнулась, возобновляя свой рассказ. — Как ты уже знаешь, — она небрежно махнула в сторону, показывая, что уже обо всем догадалась, но продолжает представление, — в ту ночь печать Элизаме повела себя странно. Не знаю, какое слово лучше подобрать, но ее словно резануло.

— Не больно, а очень приятно, — вторя словам матери, прошептал Аластер.

— Именно, — госпожа Ламиа понимающе усмехнулась, наблюдая за задумавшимся сыном. — И после на моей руке появилась несколько иная татуировка. Больше всего удивили новые цветы, полностью совпадающие с теми, что обвивали запястье твоего отца. В свою очередь у него появились мои.

— Святые угодники, — с горечью выпалил вампир.

— Не ругайся в моем доме! — недовольно предостерегла Каталина. — Ответь на несколько вопросов. Предназначенный тебе судьбой — человек?

— Нет, — выдохнул Аластер.

— Ты, случайно, не убил это существо?

— Нет.

— Хорошо. А теперь покажи руку, — женщина протянула открытую ладонь сыну.

Мужчина задрал рукав и вложил свое запястье в руку матери. Она с интересом осмотрела преобразившуюся печать и подняла довольный взгляд.

— Рассказывай, в чем сложности, — тепло произнесла она. — Красиво выглядит. Такие яркие цветы, словно порождение страсти, — очень точно подметила Каталина.

— Все не так просто. Не знаю даже, с чего начать, — грустно ответил Аластер.

— Я поняла. Если бы все было легко, ты бы сейчас не сидел напротив с кислым лицом. Расскажи то, что сочтешь важным, — ласково попросила она.

— В сущности, я точно не знаю, кто это.

— Для начала давай определимся, это он или она? — подтолкнула Каталина.

— Он. Это эльф. Если судить по человеческим меркам, то ему где-то двадцать четыре — двадцать шесть. Но я не уверен. Не видел его, — Аластер прикрыл глаза. — Мы встретились при странных обстоятельствах и только для секса. Первый раз месяц назад, второй — вчера. Его кровь не пробуждает жажду во мне. А вот тело реагирует непроизвольно. И печать изменилась. Но она поменялась не только у меня. И я боюсь, что он более не захочет нашей встречи.

— Ты его обидел, милый?

— Нет, не я. Из наших коротких свиданий я понял, что ему пришлось пережить немало физических и моральных страданий. Со всем этим можно справиться, если после пробуждения печати он все же меня пригласит.

— По доброй воле никто не откажется от осколка души, запомни это. Если он не глуп, а насколько мне известно, ушастые не дураки, то со временем вы будете вместе, — женщина заботливо погладила сына по руке.

— И как долго ждать? — вампир открыл глаза и посмотрел на мать.

— А вот это зависит только от вас.

— Тогда нескоро, — горестно вздохнул Аластер, с непонятной тоской.

— Как знать. Нити судьбы не всегда ткутся предсказуемо. Встреча ваша была тоже неким капризом, — Каталина лукаво подмигнула.

— Ваша правда, — усмехнулся мужчина, пытаясь сбросить гнетущие оковы.

— Значит, эльф. А светлый или темный?

— Понятия не имею, — состроил уставшую гримасу Аластер.

— Ну, тут только два варианта: либо блондин, либо брюнет. Тебе больше подойдет блондин, — женщина удовлетворенно кивнула сама себе. — Светлые гораздо меньше возмущаются нашим бессмертием.

— Госпожа Ламиа, — предчувствуя беду, мужчина отодвинулся подальше от матери.

— Ладно, недовлюбленный, не буду сегодня над тобой издеваться, и так смотреть тошно, — вампирша поднялась, направляясь к выходу из кабинета. — Пошли, а то через полчаса очередная «шишка» приедет, а мы не подготовлены. Вести переговоры будешь ты, а я пока подумаю о зяте. Ведь кто-то должен о нем думать, — звонко рассмеявшись, она грациозно выскочила из комнаты.

— Еще одно слово, и я напомню про ваш возраст, — улыбнулся мужчина, смотря в сторону двери.

В проеме появилось милое личико в обрамлении густых волос, с ярко полыхающими глазами, которые предупреждающе сверкали.

— Только попробуй. И ты пожалеешь, что являешься единственным ребенком в семье, — Каталина сощурилась и, убедившись, что сын не собирается озвучить число прожитых ею лет, упорхнула вверх по коридору.

— Я уже жалею, — отозвался Аластер, следуя за женщиной.

— Не ври, — звонкий смех прокатился по широкому холлу, неспешно растворяясь под потолком.

С более легкой душой Аластер направился на встречу. Он был полностью уверен в том, что испытания в его жизни только начинаются.

Книга

Мелко вздрагивая, парень забился в угол кровати, старательно зажимая свой рот ладонями. Сгорбившаяся спина прижималась к стене, в бок болезненно уперся бортик кровати, но юноша ничего не замечал. Он пытался как можно тише дышать через нос и по возможности не шевелиться. Владелец маленькой комнатки ловил каждый шорох, каждый стук и дуновение ветерка, почти подпрыгивая от неожиданно громкого лая собак, долетавшего с улицы.

Дерево с громким скрежетом сдавалось под острыми когтями, мелкой стружкой осыпаясь на пол. Каркас легонько тряхнуло — очередной пронзительный скрип наполнил помещение, напоминая барабанную дробь перед казнью. Мельком показался кривой ноготь, который вошел в бортик, как нож в масло, и, зацепив простынь, повел вниз, раздирая предмет мебели в щепки.

Холодный, липкий, словно сосновая смола, страх сковал сознание. Кровь била в виски, в барабанные перепонки, оглушая в редкие минуты зловещей тишины. Тошнота подкатывала горьким комом, затрудняя и без того судорожное дыхание. Колючий, острый ужас сузил мир парня до маленького островка ненадежного спасительного уголка. Здесь, в собственной спальне, которая ранее казалась безопасной и теплой, неприступным замком, что оберегал и защищал от всего вокруг, юноша встретился с самим кошмаром.

Каждая секунда тянулась немыслимо медленно. Сидеть вот так, свернувшись в комок, и ждать своей участи — непростительная трусость. Ведь выхода все равно нет, он попросту отсутствует. Почему тогда не сделать хоть один шаг, попытаться спасти себя или же, наоборот, ускорить гибель. Но нет, гораздо проще поддаться панике, пустить в сердце леденящий страх и как кролик ждать, ждать, когда тебя порвут в клочья.

Тусклого света, проникающего сквозь плотно задернутые шторы, было достаточно, дабы видеть очертания мебели, собственные трясущиеся руки и едва уловимое скольжение ткани. Одним плавным движением простынь медленно стягивали вниз под кровать. Смотреть на то, как тьма пожирает твою обитель, невыносимо. Мысли испуганными птицами бились в голове, разум, не желая верить в происходящее, парализовал сам себя.

Нужно просто встать, вскочить и побежать, не оглядываясь и не задумываясь. Унестись прочь от липкого ужаса, оседающего на кожу, проникающего в организм вместе с воздухом и отравляющего последнюю надежду на спасение. Опереться на руки, приложить усилия и резко спрыгнуть, подальше от подкроватной твари.

Собрав всю свою волю в кулак, парень перенес вес тела на ступни. Матрац пронзительно скрипнул, обрывая удар сердца и с силой атакуя уши. Простынь тут же пропала из вида, словно ее и не было вовсе и юнцу она только привиделась. Душераздирающий скрежет наполнил комнату. В подушку, лежавшую у ног, вцепилась корявая когтистая рука, сминая ее и уволакивая вслед за собой в темную неизвестность.

Прозрачные слезы покатились по щекам, расходясь в стороны вдоль ладоней, что зажимали истерический крик. Тело крупно дрожало, заставляя кровать трястись. Довольное шипение обожгло лицо. Над парнем навис темный силуэт, раскрывая свои смертельные объятья, замахиваясь для одного единственного удара.

— Остановись! Я хочу жить! — закричал юноша, поднимая руки вверх в попытке защититься от нападавшего.

Тварь остановилась как вкопанная, не в силах завершить начатое. Сбросив с себя оцепенение, она медленно протянула когтистую лапу и заботливо огладила щеку своего хозяина. Острые ногти бережно очертили губы. Сгусток тьмы опустилась ниже, вплотную.

— Когда-нибудь ты позовёшь меня вновь. И тогда я поглощу тебя всего без остатка, упиваясь твоим сладким трепетом, — существо мазнуло влажным языком по шее парня. — Да, такой пьянящий ужас. Я буду ждать.

Размытая фигура растворилась, бесследно исчезла в ночной тишине, не оставляя после себя ни запаха, ни волоска. Только разъедающий кожу след, вечную метку, которая не даст забыть ничего. Не позволит превратить тот ад, пройденный глупым человеком, в обычный кошмар.

— Не позову, больше я тебя не позову, — одержимо шептал тот, накрывая горящий шрам ладонью. — Никогда.

Аластер еще раз перечитал последние страницы своего нового произведения. Да, оно было именно таким, каким его хотел видеть автор. Очередная книга была похожа и не похожа на все предыдущие. Она несла определенную мысль, заботливо вложенную в творение. Вампиру было важно донести свой настрой, а происходящее с персонажами его мало волновало. Их чувства, эмоции меркли в сравнении с нужным Ламиа подтекстом, который мало кто понимал. Оно и к лучшему.

Но сейчас, когда он захлопнул книгу, Аластер задумался: а ведь ее прочтет один небезразличный ему эльф. Осознание этого обрушилось на него тяжелым грузом. Как он воспримет произошедшее с человеком, оставалось загадкой. И мужчина впервые засомневался: может, переписать концовку? Глупо и непрофессионально, но так заманчиво.

А не сыграет ли он злую шутку с самим собой? Внимание загадочного существа и так приковано к его творчеству, нет смысла идти наперекор идее. Нужно стряхнуть с себя бредовую мысль и не зацикливаться на одном единственном мнении, даже если оно и важно. Ламиа был уверен: поменяй он сейчас последний лист, именно эльф заметит подвох, увидит неестественность, надуманность финала.

— Арэн, — негромко позвал мужчина.

Менее чем через минуту в его дверь постучали. Дворецкий вошел, склонив голову в ожидании.

— Чем занят Мик? — спросил Аластер.

— Ремонтом, мой лорд.

— А его режим? — уточнил вампир.

— По вашему настоянию, я слежу за этим. Молодой человек так сильно увлекается, что забывает обо всем. К моему изумлению, он смог измотать даже бессмертных рабочих, которых вы выделили ему в помощь, — слуга тепло улыбнулся.

— Арэн, что ты о нем думаешь?

— Это очень способный мальчик, весьма светлый, и что странно, это нисколько не раздражает. Ни один из жителей особняка не выказал недовольства, наоборот, каждый всячески старается его поддержать. Я поговорил с ним и узнал, что ему около ста пятидесяти лет. Точного возраста Мик не знает, так как всю жизнь до борделя провел взаперти, — отчитался дворецкий.

— Да, я заметил, что его года протекают иначе, нежели у простых людей. Он почти не изменился за все то время, что мы знакомы, — согласился Аластер. — А что Мик натворил в гостевой спальне?

— Не могу знать, мой лорд.

— Почему? — удивился Лаима.

— Он никого, кроме рабочих, не пускает, — давясь смехом, отозвался Арэн.

— Как не пускает? Ты же вампир! Не смог пройти мимо мальчишки? — охнул Аластер.

— Вы бы видели его взгляд. Он не то что обойти — приблизиться не дает.

— Интересно, — протянул Ламиа. — Пошли.

Аластер в сопровождении слуги направился в гостевое крыло, где и находилась ремонтируемая комната. Из-за старой двери слышался негромкий голос Мика и его наставления, а также тихое шуршание. Мужчина надавил на ручку, но замок был заперт — пришлось постучать по деревянной преграде.

— Минутку, — крикнул Мик.

Бровь вампира взлетела вверх. Ламиа посмотрел на дворецкого, а тот только пожал плечами, не решаясь ничего ответить. В собственном доме Аластер был вынужден ждать, пока ему откроют.

— Я сейчас дверь выломаю, — громко пригрозил он.

— Тогда я упаду и сломаю шею, — раздалось в ответ.

— Это что такое? — Аластер непонимающе посмотрел на дворецкого и указал на дверь пальцем.

— Мик, мой лорд, — Арэн сдерживался изо всех сил, чтобы не улыбнуться.

— Это я заметил. Я что, не могу зайти в собственную комнату?

— Похоже, нет, господин, — вежливо согласился слуга.

Преграда перед ним открылась, парень быстро выскочил наружу и запер дверь, прислоняясь к ней спиной.

— Доброй ночи, Аластер, — поприветствовал вампира парень.

— И тебе, — кивнул Ламиа. — Я хочу посмотреть на то, что получается.

— Извините, но пока нельзя, — тактично отказал Мик.

У Ламиа глаза на лоб вылезли от таких заявлений. Еще с детства ему никто и ни в чем не перечил. Мужчина не был капризным и не просил многого, только необходимое или то, что заведомо было ему позволено. Но сейчас отказ прозвучал как удар хлыста, прорезающего кожу.

— Прости? — сославшись на плохой слух и дав парню шанс одуматься, переспросил Аластер.

— Результатов еще нет, рано смотреть, — мило улыбнулся Мик.

— Ты меня не пускаешь в мою же спальню?

— Господин Ламиа, на данной территории вы разрешили делать мне все что угодно, — он махнул в сторону. — И мне угодно, чтобы до окончания моей работы туда никто не входил, — тактично парировал Мик.

Аластер фыркнул, словно ему заслуженно дали по носу. Хитрый мальчишка нашел правильные рычаги давления: наследник Высокого Дома не мог нарушать своего слова. Да и глаза у этого человека горели так, что мурашки по коже пробежались. Неприятно, конечно, но если не уступить, то можно потерять уважение к самому себе.

— Ладно, — согласился Аластер. — Ты мне сейчас нужен, поэтому закругляйся и приходи.

Парень кивнул и быстро скрылся с глаз, тихо хлопнув дверью перед носом вампира.

— И так всегда? — усмехнувшись, Ламиа обратился к дворецкому.

— Нет, с вами он был предельно мягок, — слуга слегка улыбнулся.

— Это не фея, а фурия, — всплеснул руками вампир и направился в свои покои.

— Вы правы, мой лорд, — Арэн поклонился и скрылся в глубине особняка.

Да, а у парня был стержень. Он не прогибался и отстаивал свои позиции. Это приятно удивляло. Странно, что он не растерял эти качества, проведя жизнь в заточении. За развитием Мика будет приятно и интересно наблюдать.

Мужчина лег на свою постель и потянулся. Он, как зачарованный, почти всю неделю просидел над книгой, изредка отвлекаясь на дела Дома и расследование с наговским ядом. По настоянию Каталин, оборотень так просто этот случай оставлять не собирался, тщательно планируя будущий визит к змеям. К великому удивлению вампира, роль посла предназначалась именно ему, как нейтральной стороне в прошлом конфликте.

Поездка обещалась быть недолгой, но утомительной. Главное — в кратчайшие сроки предупредить нападение, если таковое замышляется, и при этом можно использовать никем не отменённый элемент неожиданности. Появление давних врагов — вампиров и оборотней — вместе на переговорах гарантировано произведёт шокирующий эффект.

Мик тихо постучал и вошел в спальню. От него все еще слабо пахло клеем и строительной пылью, а волосы влажными прядями прилипли к лицу. Вид был немного уставший, но очень довольный. Глаза радостно блестели, словно он получил долгожданный подарок на рождество.

— Что встал? Иди сюда, фурия, — Аластер похлопал по матрацу рядом с собой.

— А почему фурия? — парень аккуратно пристроился под боком мужчины.

— Ведешь себя отвратительно, — беззлобно укорил мужчина.

— А что, мне нравится. Фурия, — Мик протянул слово, смакуя его.

— Ты еще порадуйся мне, — Ламиа приобнял его и сунул в руки книгу.

— Новая?

— Да, только закончил.

— Нужно мое мнение о ней или идея по оформлению? — спросил Мик, открывая переплет.

— И то, и другое, — вампир положил руку на грудь парня, накрывая сердце.

— А это зачем? — Мик указал на ладонь.

— Решил устроить себе сеанс объемного кино. Хочу не только видеть и слышать реакцию, но еще и чувствовать, — он притянул Мика ближе, прижимая его спиной к своему торсу, и зарылся лицом в волосы.

— Надеюсь, вы закуски во время просмотра употреблять не собираетесь? — Мик удобно устроился.

— Ну, если закуска будет вести себя аппетитно, то придется, — Аластер улыбнулся, втягивая нежный, сладковатый аромат потомка феи.

Ламиа однозначно понравился такой способ наблюдения за безмолвным отзывом на свое произведение. Он точно знал, где именно читает парень, по тихому шуршанию страниц и идеальной памяти, в которую навечно врезалось все происходящее с вампиром. Изначально спокойное дыхание, размеренное биение сердца и расслабленная поза к середине книги изменились. Пульс прыгал, то замирая, то зашкаливая. Грудь поднималась рывками, судорожно наполняя легкие воздухом. А исходящий от человека запах стал пряным, более ярким.

В определенный момент Мик прикрыл книгу, расправляя плечи, он глубоко вздохнул, словно собирался с силами для продолжения чтения. Видимо найдя искомое, он вновь уткнулся в текст, с жадностью поглощая строки. На последней главе его запах стал нестерпимо манящим, приглашая попробовать на вкус, источая приторные нотки испуга.

И Аластер не удержался. Мужчина аккуратно притронулся к шее парня, который вздрогнул от неожиданного касания. Очень медленно он отвел пряди в сторону, оглаживая и обнажая плечо. Открывшийся участок призывал к себе. Бешено бьющаяся артерия соблазняла, приглашала попробовать наполненную адреналином кровь.

Плавно проведя языком по изящной линии шеи, Ламиа оставил влажный след, наблюдая за мерцанием кожи. Он повторил действие, наслаждаясь приятным привкусом, проступающим наружу.

— Сейчас это не кажется эротичным, — тихо прошептал Мик. — Меня слегка пугают ваши прикосновения.

— Хорошо. Продолжай читать, — вампир выдохнул парню в ухо, упиваясь его дрожью.

Отрастив тонкие и недлинные клыки, Аластер накрыл губами плечо. Очень нежно вампир проколол плоть, позволяя горячей влаге наполнить рот, и сделал маленький глоток. Глаза блаженно прикрылись, а по телу разлилась теплая волна неги. Каждая небольшая порция доставляла удовольствие, и чем ближе Мик был к финалу, тем ярче становилась его кровь. Никогда Аластер не пугал мальчишку и не знал, насколько жгуче-быстрой и медовой она может быть; настоящее сокровище, словно тысячи пчел собрали прежний нектар и, запечатав его в соты, создали пьянящий напиток. Вампир крепко прижал к себе Мика, не прекращая его пить, даже когда тот закончил чтение, с жадностью зверя поглощал спрятанную в парне влагу.

Мик несильно сжал ладонь Аластер, прося остановиться, давая заранее обговоренный знак. Иногда Ламиа мог увлечься и на этот случай передавал контроль человеку, дабы не навредить коллекционному вину, которое он берег. Разочарованно простонав, вампир нехотя отстранился, покрывая укус извиняющимися поцелуями.

— Прости, ты сейчас невероятно вкусный, — Аластер мягко лизнул рану.

— Я себя очень жутко ощущаю, — Мик тряхнул головой в попытке скинуть липкие мысли. — И так концовка не из приятных, а еще и монстр за спиной, жаждущий крови… — парень передернул плечами. — Если к каждой книге приложить такое же кровожадное существо, то продажи будут феноменальные.

— Ты хочешь, чтобы я бегал за каждой шеей? — не удержался Аластер.

— Я надеюсь, что этот вопрос был риторическим.

— Надейся, — тихо-тихо рассмеялся мужчина.

— Не пугайте меня, а то я умру от разрыва сердца, — выдохнул Мик.

— Скорее от кровопотери, — мрачно согласился Аластер. — И как твои впечатления?

— Меня немного смутила добавленная вами реалистичность, — Мик развернулся и кинул осуждающий взгляд. — А если по существу, это очень эмоциональное произведение. И то, как парень загнал сам себя в такую ситуацию, очень давит. В определенный момент мозг перестает различать правду и вымысел, словно такое может произойти со мной в любой момент. В трудную минуту очень просто пожелать сгинуть, но ты никогда не задумываешься об этом всерьез. А ведь однажды такой порыв может стоить жизни. Страшно понимать, что ты сам виновник своих бед, — он ненадолго замолчал. — Аластер, все ваши книги несут некий ужас и жестокость, но при этом заставляют задуматься и немного изменить точку зрения.

— Ты прочел все? — бровь Ламиа взлетела вверх.

— Еще нет, но осталось совсем немного. Когда я жил в борделе, то постоянно читал, ведь делать мне там было больше нечего. Клиенты меня почему-то не заказывали, — он хитро посмотрел на мужчину.

— Ах, тебе скучно? — Аластер прищурился, раздумывая над поведением мальчишки. — А я хотел тебе поручить переделать малую столовую. Но раз тебе не хватает внимания, то не буду утруждать, — сдерживая улыбку, он отвернулся.

— А можно!? — парень подскочил.

— Теперь даже и не знаю, — вампир театрально растягивал слова.

— Я же пошутил, — замурлыкал Мик.

— А я еще спальню не видел, — парировал Аластер. — Вот оценю результат, тогда подумаю. И тебе еще книги оформлять.

— Нет, у меня сил не хватит — вам придется, — отмахнулся Мик.

— Это как так?

— Обложка очень плотная. А ее нужно расцарапать. Отрастите три ногтя, пожалуйста, — попросил Мик и передал переплет владельцу. — На лицевой стороне нужно прочертить три полоски от левого верхнего угла к нижнему правому. А на оборотной всего одну полоску, недлинную, где-то внизу.

Ламиа аккуратно вдавил острые ногти в толстую обложку и медленно повел вниз, с легкостью вспарывая выделанную кожу и тонкую деревянную пластину под ней. Он никогда не заказывал переплеты с картонной или пластиковой основой, предпочитая дерево. По обратной стороне он лишь мелко полоснул, словно нехотя мазнул томик пальцами.

— Так? — Аластер покрутил в руке произведение.

— Да, — довольно кивнул Мик.

— Хорошо. С этим разобрались, — вампир откинул книгу в сторону. — Мне нужно, чтобы ты вернулся в бордель на несколько дней и узнал некую информацию.

Парень скривился только от одной мысли, что ему придется покинуть особняк, пусть и ненадолго, и прожить в одиночестве и бездействии какое-то время. Аластер умилился подобной реакции. Мальчишке должно быть жутко в обществе такого количества вампиров. Но нет, ему вполне комфортно находиться среди хищников и даже легко с ними общаться. Мужчина решил подбодрить Мика.

— Ладно. Еще и ванную дам на растерзание, — наигранно тяжело вздохнул Аластер.

— А что делать-то нужно? — просиял Мик.

— Надо узнать об одном клиенте. Точнее о тех, кто ездили к нему на вызов, — начал мужчина.

— Что за клиент? — уточнил парень.

— Тот, который завязывает глаза и увозит на экипаже, — у Ламиа немного дрогнул голос.

— То есть, если я скажу имена работников, вы отдадите ванную в мое полное распоряжение? — с надежной в глазах спросил Мик.

— Точно.

— Да, есть такой. Но уже два месяца никого не вызывал, — задумчиво протянул Мик. — Из тех, кто у него был, только четверо осталось. Но они не распространяются об этом клиенте вообще, — он хитро блеснул глазами.

— И? — поторопил Ламиа.

— Ванная моя?

— Да, — выпалил Аластер в нетерпении.

Мик победно улыбнулся, перечислил имена, интересующие вампира, и уже было потер руки, пятясь назад, дабы выбрать себе уборную для ремонтных развлечений, как его поймали за запястье и потянули обратно.

— Не так быстро. Собирайся, мы едем в бордель, — приказал Аластер не терпящим возражений тоном.

Окольными путями

— Первого парня как зовут? — уточнил Аластер.

— Который был у него раньше всех? Рей, — ответил Мик.

— Дождись меня в своей комнате.

Аластер быстро зашагал по коридору в сторону кабинета Эмили.

Женщина поприветствовала его и предложила присесть. Сама она не поднялась, и вампир прекрасно знал причину: видимо, поздний ребенок пагубно сказался на здоровье хозяйки борделя.

— Госпожа Бланшет, мне сегодня понадобится четыре парня. Каждый не более чем на двадцать минут. Интим, по сути, мне не нужен. Только кровь. Дабы не навредить, я выбрал именно такое количество кандидатов. Очень надеюсь на ваше понимание, — в общих чертах обрисовал ситуацию Аластер. — Я сделаю все так, что они даже не догадаются о происходящем.

— Я могу судить по состоянию Мика: вы очень ответственно относитесь к самочувствию работников. И если вам нужно именно четверо, то будет как пожелаете. Господин Ламиа, вы уже выбрали доноров? — спросила женщина.

— Да. Первым я хочу видеть Рея. Все парни будут активами: у них более чистый запах. Я посоветовался с Миком, и он подсказал соответствующих моему вкусу людей. Поэтому всех остальных вызывайте по очереди вот по этому списку, — вампир протянул лист с именами и банковскую карту. — Тут оплата за весь день работы каждого. Им потребуются отдых и хорошее питание.

— Специальная подготовка нужна?

— Нет. Главное, чтобы были чистыми, без посторонних запахов. Я решил занять комнату Мика. Всех присылайте туда, — Аластер встал и направился к выходу. — И не сочтите за грубость, но я посоветовал бы вам лечь в больницу. Сердечный ритм нарушен не только у вас, госпожа Бланшет, но и у ребёнка, — мужчина внимательно посмотрел на Эмили. — Работа того не стоит.

— Спасибо, — растерянно произнесла женщина.

Аластер кивнул и направился в спальню парня. Когда он закрыл за собой дверь и вдохнул воздух, наполняющий комнату, то приятно удивился. В отличие от всего особняка в обители Мика почти не пахло удушающими маслами и благовониями. Кроме свежего аромата полуфеи, постельного белья, нескольких десятков книг и мебели, посторонних запахов не было.

— Почему у тебя не воняет, как во всем доме? — Ламиа сел на широкую кровать.

— Мне же не нужно принимать клиентов, — парень пожал плечами.

— И откуда книги? Это дорогое удовольствие, — поинтересовался мужчина.

— У вас в библиотеке позаимствовал.

— А кто разрешил?

— Арэн, — с озорной улыбкой ответил парень.

— У меня складывается такое чувство, словно Тьма послала тебя, дабы проверить мое терпение, — Аластер глубоко вздохнул. — Но сейчас не об этом. Иди сюда, — он похлопал по матрацу рядом с собой. — Мик, ты же прекрасно понимаешь, что я не просто так сюда приехал. И очень тебя прошу: свои догадки никому и никогда не озвучивай, даже мне. Ибо обладатели этой информации долго не живут. Точнее вообще не живут. Ты понял меня?

— Да, — коротко согласился парень.

— Хорошо. Теперь о процессе. Возможно, это не самая приятная для тебя процедура, но тебе нужно заставить их кончить. Только при помощи рук. Ни одну часть тела, кроме ладоней, задействовать нельзя. Ни целовать, ни обнимать — ничего, — вампир ожидающе посмотрел на собеседника.

— Понял.

— И еще одно. Если я сам по каким-либо причинам остановиться не смогу, — очень серьезно продолжил Ламиа, — это придётся сделать тебе. Но незаметно. Ни один из них не должен заподозрить, что я пью кровь. Мне будет намного легче, если это сочтут капризом богача, — получив утвердительный кивок, он продолжил инструктаж. — Говорить с парнями будешь сам. Обставишь все на свое усмотрение. Я устроюсь на кровати, «клиента» посадишь ко мне спиной, ну а сам будешь работать спереди. Твоя задача — быстрый оргазм, — Аластер хитро улыбнулся. — Чем быстрей все провернешь, тем быстрее вернешься к ремонту.

— У вас больше нет никаких заданий для меня? — поинтересовался парень.

— А что? — мужчина снял обувь и забрался на постель, облокотившись на изголовье спиной.

— Особняк у вас большой, комнат много, — задумчиво растягивал Мик.

— Не наглей. И так уже…

В дверь постучали.

— Входите, — разрешил Мик.

В спальне появился высокий, плечистый молодой мужчина со светлыми волосами и бронзовой кожей. Было заметно, что ему старательно придавали вид активного партнера. От стереотипов никуда не деться.

— Здравствуй, — поприветствовал тот для начала хозяина комнаты, а затем вежливо поклонился вампиру:

— Господин Ламиа.

— Привет, Рей, — Мик держался очень раскованно и легко. — Тут такая ситуация, — он сделал вид, что смутился, но Аластер совершенно точно чувствовал обратное. — Мы с господином поспорили. Он уверяет, что я не смогу довести мужчину до оргазма одними руками, — он подошел к собеседнику вплотную. — Точнее, он утверждает, что скорее подросток умрет от старости, нежели я кого-то заставлю кончить, — наклонившись к уху, он тихо добавил. — Ты же поможешь мне оставить его в дураках?

Ламиа незаметно улыбнулся, поражаясь наглости и смекалке этого чертенка. Он действительно обставил все как каприз, несерьезную шутку, но смог подстегнуть будущего партнера и заручиться его поддержкой. Какая же проститутка не захочет насолить клиенту при удобном случае? Видимо, Рей решил не упускать такой возможности, кратко кивнув в ответ.

Мик мельком провел по торсу молодого мужчины ладонью и спустился ниже, несильно сдавливая пах через ткать. Парень развернулся, игривой походкой направляясь к постели, и, забравшись на нее, поманил слегка обескураженного сотрудника борделя.

— Иди ко мне, — томно прошептал он.

С удовольствием и любопытством Аластер наблюдал за соблазнительными действиями невинного мальчишки. Если бы не спящая печать Элизаме, он бы ни за что не поверил в непорочность этого существа. Ламиа даже нежно кольнула ревность, ведь он ни разу не использовал своего личного донора как любовника.

Мик расположил молодого мужчину полулежа, облокотив спиной на грудь Аластера, предоставляя тому удобный доступ к шее. Парень стал медленно снимать штаны с чужого тела, словно растягивал удовольствие, создавая нужное настроение. Как бы это ни было странно, вампир уже чувствовал исходящее от Рея возбуждение.

Мик выдавил себе на пальцы немного геля, разогрев его между ладонями, притронулся к весьма окрепшему члену. Работник борделя едва уловимо вздрогнул, громко втянув воздух сквозь сжатые зубы. Процесс действительно обещал пройти быстро.

Ламиа не стал терять времени, отвел мешающие волосы в сторону и ненавязчиво начал покрывать поцелуями обнаженную шею. Постепенно переходя к более смелым ласкам, он раз за разом оставлял влажный ядовитый след на коже. Ориентируясь на дыхание и пульс молодого мужчины, Аластер подобрал момент и очень бережно прокусил шею, вонзая острые клыки в вену. Рей лишь дернулся от неожиданности, принимая это действие за поверхностный укус, не чувствуя истинной боли.

Мику удалось довести его до оргазма в кратчайшие сроки. Аластер ослабил давление на прокол, и его рот наполнился горячей влагой. Прикрыв глаза, вампир с каждым глотком получал все больше информации, старательно копаясь в прошлом человека. Наконец он заметил знакомый экипаж и полуэльфа, а после картинка пропала, остались только ощущения и краткие диалоги вперемешку с мыслями Рея. Это было приблизительно два года назад.

Да, вот каменная кладка под ногами, мраморная лестница и особняк, только в нем пахнет по-другому. Нет, не так. Человек просто не чувствует запахи так резко, поэтому и аромат кажется иным. А по коридору его ведут дольше, и спальня иная — холодная. Нет, в комнате тепло, но она чужая, безликая. Теплые руки эльфа, его ласковые прикосновения, тихие приказы. Клиент в рубашке, к телу дотрагиваться не дает, но и руки не закрепляет в оковах. Его незнакомец садится сверху, зажимая запястья сотрудника борделя, и просто скачет на нем. Никакой отдачи, механические действия. Заказчик немного расслабляется, опираясь на обе ладони, и Рей его обнимает. Вот тот момент, из-за которого напрягался парень. Оцепенение. Они оба застыли. Замешательство молодого мужчины, остановившееся дыхание эльфа. Но они продолжили, работник сумел довести дело до конца, он очень старался и боролся с негодованием и неким страхом, а после тут же удалился. Экипаж. Путь в дом терпимости.

Аластер отстранился, небрежно зализав рану. Этот «клиент» показал ему все, что мог. Вампира наполняли раздражение и ревность. Неприятно наблюдать за предназначенным судьбой через призму чужого восприятия. И одно дело — знать о прошлых партнерах, а другое — побывать в их шкуре.

Со следующим парнем было то же самое. Мик прекрасно выполнял свои обязанности и говорил почти одинаково, только менял предложение, стимулирующее работника к быстрому оргазму. В воспоминаниях у этого кандидата настрой исчез сразу после того, как он почувствовал шрамы, а заказчик не стал его держать, позволяя уйти. Но все же не реагировал так остро, как на Аластера: не отталкивал и сам не отпрыгивал.

С Эмси поначалу было так же. Вот только его реакция на шрамы оказалась иной, нежели у предыдущих.

В той холодной комнате молодой мужчина имел неосторожность обнять клиента. Он почувствовал шрамы и сбросил парня с себя, словно прокаженного. Вздох разочарования заложил уши, а испуганное сознание работника борделя отключилось. Эмси откинул ногу эльфа в сторону, непристойно выразился по отношению к наследнику Высокого Дома. Собрав свои вещи, он вылетел из комнаты. Наткнулся на слугу и высказал свое мнение об уродстве клиента, а также заявил, что он на подобную жуть не подписывался. Но тут его пронзила боль. Несколько сильных ударов обожгли тело. Спокойный голос эльфа заставил полукровку остановиться. Крепкий захват волос и обжигающее шипение в ухо, клеймом выжженное в памяти:

— Не смей никогда говорить и даже думать о нем! Никогда. Иначе я вырву твое сердце и самолично его поглощу.

В голосе полукровки было столько ненависти, что усомниться в его словах было невозможно. Злоба, отчаяние, нетерпимость — все это скользнуло в короткой угрозе. Снова бордель. Эмси сообщил хозяйке, что его побои — следствие хамского поведения. Его наказали еще и владельцы публичного дома.

Аластер с остервенением копался в памяти этого человека. В вампире закипала жестокость, желание унизить и втоптать в грязь, жажда мести по отношению к этому ничтожному существу. Закончить то, что полуэльфу сделать не дали. Сердце начало наполняться ненавистью, а спящая сущность хищника медленно, но очень настойчиво просыпаться.

Ламиа почувствовал легкое прикосновение к своей ладони, но проигнорировал его. Потом и более требовательное. В нос резко ударил запах лаванды, выбрасывая из воспоминаний и возвращая к действительности. Эмси обмяк в его руках, но скорее от усталости и доставленного парнем удовольствия, нежели от кровопотери. На автомате вампир лизнул рану, позволяя той затянуться. Аластер поднял на парня пылающие злобой глаза, и тот сразу понял, что сотрудника нужно спасать. Мик быстро выставил работника за дверь.

— Успокойтесь, пожалуйста, — попросил Мик. — Вас ждет еще один парень.

Тряхнув головой, Ламиа привел мысли в порядок, скидывая с себя налет чужого восприятия. Он быстро поднялся и направился к выходу из комнаты, намереваясь нанести визит хозяйке борделя. Мик подскочил и встал на проходе, не позволяя мужчину покинуть спальню.

— Мне нужно…

— Аластер, я вас никуда не пущу! — голос Мика резким звоном наполнил помещение.

Вампир остановился как вкопанный, не веря своим глазам. Перед ним больше не стоял тот мальчишка, которого он знал минуту назад, это было абсолютно другое существо. Глаза Мика горели ярко-голубым пламенем, а вокруг тела появилось золотое свечение, озаряя комнату теплыми лучами. На лице витиеватым узором проступила бледно-салатовая татуировка, тянущаяся от висков по щекам, плавно переходящая на шею и скрывающаяся под одеждой. Аромат стал более насыщенным, как у истинной феи.

— Мик, успокойся, — вкрадчиво попросил вампир.

Кому рассказать — не поверят. Аластер присутствовал при пробуждении сущности цветочной принцессы. Хотя он бы не назвал этого решительного парня принцессой. В нем не было ни хрупкости, ни застенчивости, ни легких мыслей, присущих весенним созданиям. От Мика исходили сила и мощь.

— Тебе нужно успокоиться, иначе ты себе навредишь. Точнее я, — Аластер сделал шаг назад, поднимая руки ладонями вверх. — Я намного сильнее, даже теперь.

— В смысле? — не понял Мик. — Вы собираетесь напасть?

— Защищаться, — поправил вампир. — Посмотри в зеркало. Обещаю, я никуда не уйду.

Мик кинул на мужчину недоверчивый взгляд и медленно направился к большому шкафу, в зеркальной поверхности которого он, тихо ахнув, увидел незнакомое существо. Парень осмотрел свои руки, дотронулся до лица, пытаясь понять, что происходит.

— Что со мной?

— Если вкратце, ты пробудился. Ты — фея, — утешил Ламиа.

— А где крылья?

— А где моя вставная челюсть? — парировал Аластер.

— Не знаю, — растерялся Мик, но после до него дошел смысл вопроса, и он рассмеялся. — Какая челюсть?

— Какие крылья? — мужчина расслабился и присел обратно на постель. — У тебя их нет, так что не переживай.

— И как теперь быть?

— Сейчас адреналин спадёт, и ты вернешься в обычное состояние. Только с силой теперь поаккуратнее. Потренируйся что-нибудь взять и не сломать при этом, а то оторвешь последнему парню достоинство. А я пока схожу к Эмили. Не трону я того ущербного, не смотри на меня так, — Аластер закатил глаза. — Я придумал ему более изысканное наказание.

Вампир быстро выскользнул из спальни и запер ее на замок, чтобы последний из его списка работник случайно не обнаружил новорожденную фею.

— Он когда-нибудь перестанет преподносить мне сюрпризы? — по-доброму проворчал наследник Высокого Дома на полпути к нужному кабинету.

Наказание

Аластеру повезло. Хозяйка все еще была на месте, но, видимо, уже заканчивала с делами и собиралась уходить. Дверь была приоткрыта. Вежливо постучав, вампир зашел внутрь.

— У меня есть одна небольшая просьба, — начал Аластер.

— Какая, господин Ламиа?

— Могу ли я использовать одного из ваших активов как нижнего участника сессии?

— А универсалы или пассивы вам не подойдут? — уточнила женщина.

— Нет. Мне нужен определенный работник, — настойчиво продолжил мужчина. — Если в общих чертах, то Эмси вызвал мое недовольство и я хотел бы его наказать.

— Даже не буду спрашивать, что он натворил на этот раз, — Бланшет глубоко вздохнула, потирая пальцами переносицу. — Да, вы можете использовать его в нужной вам роли.

— Еще мне необходим Лиан.

— Но он как раз нижний, — удивилась Эмили.

— Да, но придется ему подоминировать.

— Господин Ламиа, вы решили сменить профориентацию моих сотрудников? — с улыбкой спросила хозяйка борделя.

— Иногда это полезно. Лиан не занят?

— Нет.

— Тогда пригласите его сейчас же в комнату к Эмси. Пока я здесь, хочу проконтролировать процесс, — Аластер покинул кабинет.

Ламиа, конечно, понимал, что пользуется своим положением, и будь он просто богатым клиентом, его просьбу отклонили бы немедля. Но именно ему, Высшему вампиру, отказать не могли, что в данной ситуации устраивало Аластера.

Да, мужчина нашел в сознании работника несколько видов наказания, однако все они были исключительно телесного характера. Но что такое боль физическая по сравнению с болью душевной? Ламиа точно знал, что молодой мужчина ненавидит этого парня всеми фибрами своей души. Нет, это было не желание обладать им, не тайная любовь, не результат пустой ссоры, это были настоящие ненависть и презрение. Все произошло из-за пустяка, а переросло в снедающую изнутри злость.

Аластер без стука зашел в нужную спальню, по-хозяйски расположился в кресле напротив постели и только после этого удостоил вниманием самого владельца комнаты. Эмси ошарашенно смотрел на мужчину, не понимая ни причины нанесенного ему визита, ни самой сути происходящего.

— Знаешь, Эмси, сначала я хотел тебя отделать, как тот слуга, — вампир заметил, как напрягся сотрудник борделя. — Хотя нет, вру. Я бы избил тебя так, что ты бы месяц с кровати подняться не смог. И это при самых благоприятных для тебя обстоятельствах, — Аластер бросил на него устрашающий взгляд, от которого у человека замерло сердце. — Ты пока раздевайся, — небрежно махнул он. — Что застыл? Одежду снимай. О чем я говорил? — он прикрыл глаза, массируя указательным пальцем висок. — Ах, да. Но мы-то с тобой простым путем не пойдем. С болью ты легко справляешься, поэтому смысла калечить тебя я не вижу. Поэтому я решил себя развлечь, — он словно размышлял вслух. — И ты исполнишь главную роль в этой маленькой постановочке. Ложись на кровать. На спину. И ноги широко расставь. Отлично. А теперь немного подождем.

Аластер чувствовал поднимавшиеся страх и неконтролируемое волнение, захватывавшие человека с каждой минутой все сильнее и сильнее. Его руки уже мелко дрожали, а дыхание стало прерывистым. От лица отхлынула кровь, придавая коже нездоровый бледный оттенок. Пульс, набирая обороты, уже зашкаливал, стремительно приближаясь к крайней отметке.

В дверь коротко постучали, от чего Эмси дернулся, не выдерживая напряжения. Напряженное ожидание накалило нервы до предела. В комнате появился невысокого роста симпатичный парень с угольно черными волосами и мутно-зелеными глазами. В этот момент Эмси испугался по-настоящему. Нескрываемая паника на его лице ещё сильнее распалила вампира. Теперь Аластер был полностью уверен в выборе наказания. То был настоящий, первобытный, инстинктивный страх. Страх быть униженным ненавистным существом.

— Лиан, это твой нижний партнер. Думаю, вы знакомы, — Аластер усмехнулся. — Тебе необходимо сделать так, чтобы Эмси получил неземное удовольствие, а по возможности кончил даже без помощи рук, и как можно больше раз. У вас очень много времени, поэтому не спешите. Главное — удовольствие.

Ламиа с наслаждением наблюдал, как побелели губы Эмси, как в глазах погасла последняя искорка надежды; вслушивался, как неровно стучит сердце, постоянно запинаясь и сбиваясь с ритма. Простая боль не принесла бы таких результатов, по крайней мере если б она было просто физическая.

Лиан не спеша разделся, нашел в тумбочке смазку и удобно расположился меж разведенных ног безвольного партнера. Он, выдавив немного лубриканта, растер его по своим пальцам и слегка мазнул между ягодиц Эмси. Он аккуратно массировал кольцо мышц, словно никуда не торопился, его взгляд был задумчивым и отчужденным. Лиан не обращал внимания на напряжение любовника, на кулаки, сжимающие простынь, на скованное страхом тело.

Для того чтобы дать привыкнуть партнеру к одному пальцу, Лиан потратил минут пять. Он действовал очень осторожно, точно зная, что и зачем следует, как доставить меньше неудобств чужому телу и как сделать проникновение комфортным. С двумя пальцами работа протекала так же долго, только немного иначе. Парень уже не только растягивал любовника, но и стимулировал, методично, постепенно, не сразу обращая внимание Эмси на собственную реакцию. А у того против воли член стал медленно, но верно подниматься.

Лиан гаденько усмехнулся, показав свои настоящие намерения и отношение к процессу. Да, он сделает все и даже больше, лишь бы этот заносчивый самец скулил под ним как течная сучка. Такой вариант Аластера очень устраивал.

После пальцев в ход пошли специальные игрушки, включая анальную пробку. Наверное, такой заботливой подготовки не ведала еще ни одна задница. За все то время, что его растягивали, мужчина ни разу не поморщился, дыхание не сбилось от неприятных ощущений, а потому он очень удивился, когда через час смог легко принять в себя чужое достоинство.

Аластер уже давно потерял бы терпение, тем более с проституткой. Но тут был особый случай, и его собственная роль при этом сводилась к минимуму — наблюдать. Он поистине насладился видом сбитого с толку Эмси, когда в него с размаху толкнулись, при этом его собственный член находился в полной боевой готовности, а низ живота скрутило явно не от боли.

Ламиа бы с удовольствием остался и посмотрел действо до конца, но его ждали дела. Да и фея, наверное, с ума сходит от одиночества в заключении. Поэтому он поднялся и, остановившись только у самой двери, кинул через плечо:

— Я еще в особняке. Если приду, а он бездействует, накажу обоих.

Словно в подтверждение Лиан резко вошел в своего партнера, Эмси глухо простонал, вызывая довольную улыбку у Ламиа. Аластер вышел из комнаты и остановился в коридоре, прислушиваясь к парням. Через несколько минут звуковой фон изменился.

— А теперь дай мне послушать твой голос, — насмешливо произнес Лиан.

Раздался громкий шлепок и тихий вскрик, явно принадлежащий провинившемуся. Парень отрывался на полную, заставляя своего любовника теряться в незнакомых ощущениях и стыдиться этого. Напевая веселую песенку и довольно улыбаясь, Аластер неспешно направился по своим делам.

Когда Аластер вернулся к Мику, то слегка удивился. В спальне был небольшой погром: сломанные расчески, флаконы, разбитая ваза, порванные вещи. Все это валялось на столе и вокруг него. Свечения от феи более не исходило, да и рисунок пропал, возвращая его в человеческий вид.

— У тебя получилось, — похвалил Аластер.

— Да, я даже больше ничего не ломаю, — довольно улыбнулся Мик, крутя в руках стакан.

— Я убил Эмси, — спокойно сообщил вампир.

— Что? — стекло в ладони треснуло, рассыпаясь осколками по столешнице.

— Вот. Теперь учись контролировать эмоции. Если в порыве сломаешь что-то или навредишь кому-то, у тебя возникнут проблемы, — Ламиа занял свое место на кровати. — Я скажу Арэну, чтобы он с тобой позанимался, иначе ты долго осваиваться будешь. Как вернемся домой, мне нужно будет серьезно с тобой поговорить. Я хотел отложить эту тему еще на несколько лет, но в свете последних событий смысла в этом уже не вижу.

— Да, Аластер, — взгляд Мика потускнел.

— Ты чего скис? Расклад тебе понравится, — Ламиа доброжелательно улыбнулся.

— Надеюсь, — кивнул парень на автомате.

В дверь постучал последний «клиент». Мик встретил его более вяло, теперь старательно контролируя силы. Он не мог вести себя беззаботно, как ранее, боясь отвлечься и покалечить человека. Последний работник оказался любопытен в отношении эльфа. В воспоминаниях его руки оказались скованы спереди, а партнер был полностью обнажен. В определенный момент соприкосновений избежать не удалось и заказчик резко отшатнулся в сторону. Его реакция была более острой, более болезненной. Эльф уже не просто стеснялся — он боялся своих шрамов. Сотрудник борделя стал задавать много вопросов, но не получил ни одного ответа. На этом все и закончилось.

Из всех четверых ребят только Рею удалось более или менее выполнить свою работу. Все же другие оставили неприятный осадок. И это только малая доля неудачных встреч эльфа. Ламиа был уверен, что в основном все вызовы заканчивались примерно так. Да и каждая попытка близости проходила в другой комнате, скорее всего гостевой. Вампир не сомневался, что их свидания проходили в личной спальне владельца особняка. Но логичного объяснения этому Аластер нашел. Его визиты проходили иначе: сам клиент, его прикосновения, место, оковы — все было другим, словно праздничным или прощальным. Мужчина дал сам себе слово, что разберется с этим вопросом.

— Мик, поехали, — поторапливал Ламиа. — Мне еще к тому смертнику зайти нужно.

— Иду, — Мик поправил свою одежду и вышел вслед за мужчиной.

— Я сейчас загляну к Эмси, а ты ступай в машину, — Аластер остановился в коридоре около одной из дверей.

— Хорошо, — парень обернулся на ходу.

Поворачивая за угол, Мик не смотрел вперед, и поэтому его жалобный возглас и глухой удар не удивили Аластера. Его поразило нечто иное. Внимание привлекла вспышка и то, что парень даже не пошатнулся, но при этом звук столкновения определенно был. Мик сумбурно извинялся перед кем-то, но кто был за поворотом, вампир почувствовал, а не увидел. Затем последовало сдержанное и вежливое «Ничего страшного, не беспокойтесь». Голос принадлежал полуэльфу.

Ламиа впервые за долгие века испытал панику. Давно забытое чувство нахлынуло с небывалой силой. Мало того, что он без линз, так еще и его фея проявила себя, замерцав от неожиданности. Девственное и чистое существо, такое как цветочная принцесса, просто не может находиться в борделе. Пока Аластер прикидывал как поступить, слуга его клиента успел все заметить, так как Мик от смущения поднял руку со спящей печатью и потер свою шею.

— Простите, а вы здесь… — полукровке не дали договорить.

— Господин Фурия, — достаточно громко позвал Ламиа. — Вам сюда.

Мик не сразу понял, что обращаются именно к нему, и медленно перевел взгляд на Аластера. Мужчина резко кивнул в сторону приоткрытой двери, показывая Мику, чтоб тот немедленно ретировался.

— Простите, — парень кивнул собеседнику, развернулся и быстро удалился.

Вампир намеренно не смотрел в сторону приближающегося парня, чтобы не выдать цвет своих глаз, но заметил, как слуга вышел из-за угла, дабы проводить взглядом загадочное существо. Аластер пропустил Мика вперед, зашёл следом и торопливо закрыл дверь. Ему несказанно повезло, что все это время оставленная им пара возилась на кровати, меняя позу, и никаких звуков не издавала.

Прислушиваясь к отдаляющимся шагам, Ламиа выдохнул. Лишний интерес к фее в его планы сейчас не входил. И сам мужчина только что подтвердил свой статус мальчика по вызову. Хорошо это или плохо, он пока не решил. В данный момент нужно было что-то делать с окаменевшим Миком.

— Ты можешь остаться здесь или удалиться в ванную, пока ребята не закончат, — Аластер положил руку на плечо парня.

— А?

— Я все потом объясню, — заверил Аластер.

— Я подожду тут, — покраснев, ответил Мик.

— Хорошо.

Опустившись в кресло, Аластер притянул к себе парня и усадил на колени, слегка приобняв. Перед ними на четвереньках стоял Эмси, упираясь руками в матрац. Вид у молодого мужчины был измотанный, волосы прилипли к влажной коже. Он ритмично покачивался от глубоких проникновений, стараясь подавить стоны.

Полностью расслабленный Ламиа медленно перебирал пальцами волосы Мика, наблюдая за исполнением наказания. Его абсолютно не возбуждало разыгранное представление, в отличие от невинного существа, которое начало ерзать на нем, мило смущаясь.

— А теперь нужно показать, чему ты научился, — ядовито прошептал Лиан.

Парень собрал в кулак растрепанный хвост партнёра и потянул вверх, поднимая на наблюдающих лицо Эмси. Глаза мужчины пробежались по зрителям и застыли, когда встретились с лиловым насмешливым взглядом. Он не мог ни отвернуться, ни уйти, ни спрятаться от разъедающего унижения, продолжая тихо поскуливать в такт толчкам.

Аластер заметил, что провинившийся стал острее реагировать: видимо, ему нравилось, когда за ним наблюдают. Его стоны стали громче, а тело невольно прогибалось, создавая более удобный угол для проникновения. Лиан увеличил темп, нещадно вбиваясь в любовника, тяжело дыша и все сильнее натягивая сжатые волосы.

— Покажи мне, — усмехнувшись, прошептал Аластер одними губами.

Ламиа наблюдал за удовольствием, которое испытывал ненавистный ему мужчина, немного удивляясь происходящему. По каким критериям владельцы борделя определяли роль своих сотрудников. Сейчас было очевидно, что партнеры занимают каждый свое место в любовной игре. Лиан хорошо держал ритм, его движения были умелыми и точными, он безошибочно находил нужные рычаги давления и чувствовал мужчину под собой. Эмси же вздрагивал от каждой фрикции, было видно, как горит его тело, как остро он отзывался на ласки. Позиции выбирались по внешним данным, что значительно снижало качество предоставляемых услуг.

Лиан хитро улыбнулся, резко притянув за корпус партнера, прижал его к своей груди, двигаясь уже медленнее. Он безошибочно поймал момент и полностью раскрыл для зрителей Эмси в минуту оргазма. Парень заставил кончить любовника без помощи рук, наслаждаясь судорогой чужого тела. После чего Лиан отстранился, позволяя тому упасть на простынь.

Аластер аккуратно встал, отсаживая фею в сторону, и медленно подошел к измотанному мужчине. Ламиа схватил Эмси за волосы, вздергивая вверх, поднял его лицо, внимательно всматриваясь. Он не нашёл должного унижения в глазах человека, но так просто оставлять этого не собирался.

— Мне интересно, сможешь ли ты назвать себя мужчиной теперь, после того, как тебя отодрали, а ты стонал от удовольствия, словно шлюха? И даже не возразил ничего против, ни слова, с самого начала покорно раздвинув ноги, — Аластер наблюдал, как в глазах Эмси медленно появляется осознание. — Спокойно лег под парня и кончил только от того, что тебя имели в зад. А у самого ни разу так не получилось, как бы ни старался. Твое место под мужиками, иначе ты не можешь никого удовлетворить, — Аластер брезгливо откинул его в сторону. — И не забудь о партнере. За наслаждение нужно платить — будешь ублажать его ртом, пока Лиану не надоест. Возможно, я еще зайду и проверю, как ты справляешься.

На лице Эмси отобразились нужные вампиру эмоции: унижение, боль, страх. Ламиа остался доволен результатом. Этот шрам еще долго будет терзать мужчину, который не попытался возразить, испугавшись могущественного существа. Теперь он будет мучиться в догадках, что было бы, если б он отказался изначально. Возможно ли было тогда избежать унижения? А главный вопрос, который никогда не даст ему покоя: за что?

Взяв под руку Мика, Аластер потащил шокированного парня к выходу. Тот всю дорогу до дома молчал, с задумчивым видом уставившись в окно. Когда машина остановилась, он повернулся к Ламиа, придерживая за руку.

— Эмси сильно обидел того господина, раз вы так разозлились? — Мик наконец-то решился спросить.

— Да. Он обошелся с ним очень жестоко, — нехотя согласился Аластер.

— Последние несколько раз к нему ездили вы? — догадался Мик.

— Я.

— С ним что-то не так? Он не такой, как все? — осторожно уточнил он.

— Он особенный, — Аластер тепло улыбнулся. — Помеченный болью.

— Хотел бы я, чтобы кто-нибудь когда-нибудь так же ко мне относился, — с грустью выдохнул парень, выбираясь из автомобиля.

— Думаю, ты тоже встретишь такое существо, — тихо прошептал наследник Высокого Дома.

Совпадение

В тот день Аластеру так и не удалось поговорить с Миком. Когда они поднимались по лестнице, парень почувствовал себя плохо, теряя равновесие, он оступился и завалился назад, но вампир успел его поймать. Аккуратно подхватив обмякшее тело, мужчина отнес его в спальню, поручив Арэну присмотр за ним. Ведь этот неугомонный мальчишка по доброй воле не будет валяться в постели: ему просто не хватит терпения. А отдых сейчас необходим. Все-таки резкое пробуждение дало о себе знать, только чуть позже, обеспечивая ему несколько суток постельного режима.

Аластер, погруженный в заботы, все это время почти не появлялся дома. Первым делом он узнал, что именно забыл полукровка в борделе, ведь он мог приехать, дабы вызвать вампира на встречу со своим господином. Но оказалось, слуга просто-напросто и сам не гнушался периодически пользоваться услугами этого заведения. Личная жизнь подчиненного эльфа абсолютно не интересовала Аластера — пусть развлекается сколько душе угодно.

Навестив пациентов в больнице, Ламиа отметил значительные улучшения. Хотя лечение и было продолжительным и несколько опасным, никто не проявил недовольства. Отравленным постоянно делали переливание и почти полностью очистили кровь. По совету вампира главврач провел инструктаж со всеми сотрудниками своей больницы и направил заместителя в другие госпитали для ознакомления с тамошней ситуацией. Не исключено, что подобный случай может повториться, и если Аластер не успеет, то жертв не избежать.

Парень, у которого симптомы проявились сильнее всего, искренне благодарил Аластера. Оказалось, что его отец — владелец нескольких городских институтов и занимается планировкой и перестройкой центра, поэтому первым узнает о сносе старинных объектов. Это маленькое обстоятельство очень обрадовало Аластера, ведь теперь он будет получать информацию из первых рук и вовремя выкупать нужную недвижимость. Ламиа никогда не просил ни о чем из корыстных побуждений, но от помощи или благодарности не отказывался. Не всегда можно было решить вопрос с помощью власти, силы или денег. Мать еще с детства привила ему тактичность и уважение к окружающим.

И сейчас по ее же наставлениям они с Бэрси поехали с визитом к Главе Высокого Дома Темных Эльфов. Перед встречей с нагами нужно было выведать как можно больше сведений о прошлом конфликте. Приезжать с совсем пустыми руками не хотелось. Тем более что Аластер собирался присутствовать на встрече в большей степени для солидности и устрашения, нежели для переговоров.

Приняли их подобающе, но без лишнего пафоса, что несказанно обрадовало друзей. Высокий, статный эльф, Глава Дома, пригласил их в зал, где был накрыт стол с закусками и компактно сдвинута мебель, дабы удобнее было общаться. Поприветствовав друг друга, они заняли свои места. Вампир и оборотень сели на противоположные диваны, чтобы лучше видеть собеседника.

— Господин Селхар, в ближайшее время мы собираемся к нагам. Недавно при помощи их яда было совершено отравление, думаю, вы слышали. Доказательств, что змеи к этому причастны, нет, как, впрочем, и опровержения. Поэтому наши Дома хотят уладить потенциальный конфликт до его возникновения. Но прежде чем отправляться на чужую территорию, да еще и с недобрыми вестями, нам нужно кое-что узнать, — начал беседу Варди.

— Я постараюсь вам помочь, — вежливо согласился Селхар.

— Спасибо. Не хочется ходить вокруг да около, поэтому спрошу сразу. Вы можете назвать причину прошлого нападения?

— Господин Варди, подобный вопрос нам уже задавали век назад.

— Да. И ответа мы так и не получили. Тем более он важен для нас сейчас: что будет, если они нападут на вас снова? Тогда мы вмешались, хотя, возможно, не следовало, ведь нашей помощи никто не просил. Но сделанного не воротишь. В этот раз мой народ предпочтет остаться в стороне. Я не хочу, чтобы мои братья гибли, а виновники даже не удосужились назвать причину. Я понимаю, следовало обратиться к вашему отцу, но в Третий Дом мы еще заедем. Сейчас нужен ответ представителя дроу, — Бэрси говорил с нажимом.

— Наги не успели выдвинуть требования: конфликт устранили раньше.

— Они проделали столь далекий путь, захватили несколько сот эльфов и ни разу ничего не запросили? Простите, но это смешно. Они воины, а воинам нужна причина для смерти. Нападение на территории врага — гарантированная гибель. Скажите честно, вы не знаете или не хотите сообщать?

— Я не знаю об их мотивах, — холодно отозвался Селхар.

— Вы нас обманываете, — спокойно заметил Аластер. — Я не собираюсь отправляться прямиком в ловушку из-за вашей гордыни. Если оборотни пекутся о городе, его жителях и справедливости, то лично мне плевать, — он пренебрежительно махнул в сторону Бэрси и получил тихое рычание в ответ. — Мне важны только мои родственники и питание. На данный момент змеи покусились на мою добычу, и так просто я это оставить не могу. А вот вам, по всей видимости, начхать даже на свой народ. Если следующее нападение будет только на эльфов, я палец о палец не ударю. Тем, кто не бережет себя, не нужна помощь, — вампир внимательно посмотрел на эльфа. — Я не буду пешкой в вашей игре.

— Господин Ламиа, — Селхар с удивлением и возмущением устремил взор на собеседника.

— У вас только два варианта: либо вы даете нам веский повод для вмешательства, либо мы умываем руки.

Наступило молчание. Бэрси не стал встревать в чужой монолог, поскольку понимал: все безразличие было напускным, дабы пробить брешь в защите эльфа, который был еще слишком неопытен в общении с вампирами и тем более в ведении переговоров, подобных этим. Аластер же, в свою очередь, знал, куда и как нужно давить, но при этом не перегнуть палку. Он не сказал ничего, за что можно было бы выдвинуть обвинения.

— Вопрос достаточно щепетильный, — тихо произнес эльф.

— Нам неважна мораль, господин Селхар, нам нужна причина, — очень мягко подтолкнул Аластер. — Эта информация не уйдет далее Глав Домов.

— Но все же.

— Я не хотел обидеть вас или кого-то из вашего клана, но и вы поймите: риск велик. Вы бы дали нам своих воинов без той информации, что скрываете? — Аластеру уже надоело вытягивать каждое слово.

— Нет, слишком опасно, — тяжело выдохнул Селхар.

— Получается, вы отправляете их на смерть, — Аластер кивнул в сторону Бэрси.

— Господин Ламиа, господин Варди, вы обещаете, что дальше ваших двух Домов это не уйдет? — осторожно спросил эльф.

— Да, — в один голос отозвались собеседники.

— В тот раз наги действительно приходили к эльфам, просто они не знали, к каким. Да и мы не сразу разобрались. Более десяти тысяч лет назад эльфы не разделялись на темных и светлых, точнее не так явно. Мы обитали на разных землях и старались не сталкиваться. То есть только мы знали, что есть светлые и дроу, остальные не придавали нашим отличиям значения. Как раз в тот век мой предок заключил со змеями некое соглашение, но до его полного исполнения не дожил: он погиб в битве, когда мы еще враждовали со светлыми. Всех обстоятельств и условий мы не знаем, на обдумывание последнего у нас есть еще пятьдесят лет, — Селхар замялся. — Велмир пообещал, что если у нагов появится двуногий наследник, то он отдаст ему в супруги своего. Соответственно, в оговоренной ситуации они пришли за одним из нас. Но никто на тот момент уже не помнил об этом, и получился конфликт. И сейчас нам нужно решить, кто именно станет тем самым, — Глава Дома замолчал, стараясь подобрать правильное слово, — гарантом мира.

— Даже так? — Бэрси задумался. — И что же вы решили?

— У нас был кандидат, точнее доброволец, но нагов не устроило его происхождение. Когда выяснилось, что Велмир — дроу, они захотели его прямого потомка с чистой кровью. Мы сообщили, что для принятия решения нужно время, но тогда они уже взяли пленных. Просьбу об отсрочке змеи восприняли как уловку. Но и мы не могли принять решение, так как они удерживали наследника с каждой стороны, правда, не знали об этом. Мой брат тогда сильно пострадал.

— То есть если бы шавки не вмешались, вы бы могли потерять того наследника, который в перспективе станет гарантом мира? — уточнил вампир со слишком явным интересом к пострадавшему эльфу.

Дроу ответить не смог. Внезапно Бэрси схватил первый попавшийся сосуд со столика с закусками и со всей силы кинул его в Ламиа. Аластер вовремя не сориентировался, так как просто не ожидал, что друг настолько эмоционально отреагирует на высказывание. Он поднял руку, и маленький кувшинчик разбился об нее, осколки и едкий уксус разлетелись в стороны, попадая на одежду и лицо мужчины. Нос вампира словно кислотой обожгло — все запахи, что витали по комнате, временно затуманились.

Аластер зло посмотрел на оборотня, давая понять, что тому придется несладко, как только они выйдут из эльфийского дома, и чтобы он уже готовил завещание и преемника. Ламиа поднялся, отряхнулся и встал чуть дальше, к приоткрытому окну, в попытке выветрить разъедающий аромат.

— Что вы себе позволяете? — прошипел Аластер.

— Как вы могли себе позволить подобное высказывание?! — всполошился Бэрси.

Эти двое часто устраивали подобные концерты на публику, дабы подтвердить статус врагов. Малейшая оплошность одного тут же остро воспринималась другим, но вот предметы в ход пошли впервые. Ламиа еще раз прокрутил фразу в голове, понимая, что не тот вопрос должен был задать. Он подсознательно пытался узнать информацию о своем эльфе. Тем самым мог и себя выдать, и сорвать весь разговор в целом.

— Данный конфликт мы разрешим в приватной обстановке, — более спокойно произнес Аластер.

— Не сомневайтесь, — холодно посмотрел на друга Варди.

— Прошу нас извинить, — Ламиа посмотрел на эльфа. — Это привычка, выработанная веками — сложно перестроиться за несколько десятков лет.

— Да, конечно, — растерянно кивнул тот.

— Вернемся к основной теме, — напомнил Бэрси. — Что будет, если условие не выполнить?

— Думаю, спокойной жизни они нам не дадут. Скорее всего, к основному Дому змеи не сунутся, но нападений на кланы в других местах не избежать. В прошлый раз они явно дали понять серьезность своих намерений. Нам просто придется пожертвовать одним, дабы спасти многих, — с горечью закончил Селхар.

— И сколько у Темного Дома наследников? — уточнил Варди.

— Трое, но один полукровка. Поэтому остаются только двое. Однако сестра еще не достигла совершеннолетия, а это произойдет только через сто лет. Теоретически она могла бы стать будущей супругой того нага. Как ни странно, она всегда любила змей. Отец даже построил огромный террариум, в котором она проводит все свободное время. И Элиан согласна вступить в этот брак, но по срокам она не успеет повзрослеть. Остается только чистокровный брат.

— Это обстоятельство может изменить дело. Вы точно уверены, что ваша младшая сестра согласна? — задумчиво спросил Бэрси.

— Да.

— Тогда мне нужно будет поговорить с Элиан. Но сначала ответьте на вопрос, — оборотень очень серьезно посмотрел на дроу.

— Хорошо, — Селхар кратко кивнул.

— Вы отпустите ее с нами, когда мы поедем к нагам?

— Это немыслимо! — возмутился эльф.

— Это может спасти вашего брата от нежеланного супружества, — заметил Бэрси.

— Но она же еще… — Селхар осекся, не в силах представить себе эту картину.

— Мы не будем отдавать ее сразу — скорее устроим смотрины. И если обе стороны будут согласны, то продлим срок до совершеннолетия Элиан. Я уверен, что все будет зависеть от нее.

— Понадобится какое-то время, чтобы поговорить с сестрой, — согласился тот.

— Мы еще неделю…

Аластер потерял нить разговора, его внимание устремилось к входной двери, где застыл парень — высокий, хорошо сложенный эльф. На нем было светло-салатовое одеяние, плотно облегающее фигуру от подбородка до бедер, продолжаясь широкими штанами. На руках ткань доходила до запястий, заканчиваясь атласной лентой. Длинные темные волосы были собраны в низкий хвост, локонами спадали на плечи. Ярко-зеленые глаза растерянно смотрели на собравшихся.

Красота эльфа была неоспорима, без излишней смазливости или избыточной мужественности. Хорошо развитое тело скрывалось под одеждой, что не позволило Аластеру увидеть ни единого обнаженного участка кожи, за исключением лица и ладоней. В голову ударила шальная мысль, и вампир медленно втянул воздух. В нос с новой силой ударил едкий запах уксуса, заставляя мужчину поморщиться от удушья и снедающего раздражения.

Более беспомощным, чем сейчас, Ламиа себя никогда не чувствовал. Он мог стоять напротив второго осколка своей души, но не имел возможности опознать любовника, временно потеряв обоняние. Возраст, рост, фигура, спрятанное тело — все совпадало с данными его тайного клиента. Все, кроме некой робости в глазах. Может, она напускная?

Селхар проследил за взглядом Аластера и заметил парня. Его глаза слегка сузились, и он мотнул головой в сторону выхода, намекая гостю, что тому пора удалиться. Парень поклонился и быстро скрылся из виду, тихо прикрывая за собой дверь.

— Это мой брат Иллан — наследник Темного Дома Эльфов. В случае если ваш план с Элиан не сработает, ему придется заключить этот брак, — тяжело вздохнул дроу.

— Господин Селхар, у нас еще назначены встречи с главами других Домов. Я признателен, что вы открыли завесу тайны, и оставлю всё рассказанное в секрете. Поговорите с сестрой и сообщите ее решение. От этого будет зависеть наша подготовка и сама суть поездки, — Бэрси поднялся, собираясь уходить.

— Да, конечно. Я свяжусь с вами в кратчайшие сроки. Спасибо, — эльф вежливо поклонился.

— Всего доброго, — кивнув, Аластер направился к машине.

Сев на заднее сидение, Ламиа погрузился в себя. Он не был уверен в правильности своей догадки, поэтому мучился еще большей неизвестностью. Парень даже не произнес ни слова, что окончательно помешало сравнить его с тем клиентом. Но мужчина надеялся, что у него еще появится возможность выяснить это наверняка.

Разговор со светлыми эльфами прошел быстро. Они подтвердили выведанную ранее информацию и добавили пару важных деталей о змеях. Аластер практически не принимал участия в обсуждении, витая в собственных мыслях. Его привлек пейзаж за окном: ухоженный осенний сад, пестривший красками. Под высоким раскидистым деревом на лавочке сидел парень, увлеченно читая.

Даже издалека Аластер смог оценить прекрасного эльфа. Сильное тело было обтянуто темно-красным одеянием, расшитым черным узором, которое тянулось вплоть до ступней. Высокий воротник касался подбородка, скрывая адамово яблоко, а насыщенный тон ткани приятно подчеркивал оливковый цвет кожи. Золотистые волосы сплетались в причудливые косы, а на затылке переходили в высокий хвост, другим концом достающий до деревянного сидения скамьи. Парень не отрывал глаз от книги, поэтому судить об их оттенке вампир не мог.

К Ламиа подошла Глава Высокого Дома, встала по другую сторону окна, так же наблюдая за читавшим. Эльфийка тепло улыбнулась, когда ее взгляд отыскал спокойно сидевшую фигуру, а после обратилась к Аластеру:

— Это Рэнфел, мой младший брат, — женщина коснулась тонкими пальцами стекла. — После нападения нагов он немного замкнулся в себе. Он не хотел выказать неуважения отсутствием на переговорах, но эта тема для него болезненная. Господин Ламиа, вы же не воспримите это как оскорбление?

— Нет. Конечно, нет, — рассеянно выдавил вампир.

Сейчас Аластеру было не до возмущений. Оба наследника Высоких Домов по внешним признакам подходили под сложившийся у мужчины образ. Только у него не было возможности убедиться наверняка. Ни с одним из них поговорить не было возможности, да и временно потерянное обоняние исключало возможность выяснить это без привлечения лишнего внимания.

Эльфы были абсолютно разные, как солнце и луна, и так же неописуемо прекрасны. Только кто из них был клиентом вампира, Аластеру еще предстояло выяснить. Не имея подсказок, снабженный пищей для размышлений Ламиа сразу направился в свой особняк, не желая посещать Третий Высокий Дом Эльфов.

Пребывая в легком смятении, Аластер не мог понять, кто из парней приглянулся ему больше. Да, они были красивы, притягивали взгляд против воли, но выбрать одного не получалось, точнее, не получалось представить одного из них в виде второго осколка души вампира. И этот факт нестерпимо терзал беспокойное сознание мужчины. Но тьма подскажет выход. Подскажет ведь?

Догадка

Извилистая дорога гармонично вписывалась в бескрайнее поле, на просторах которого редко встречались тонкие деревья и пушистые кустарники. Ленивые тучки неторопливо плыли по небу, скрывая зимнее солнце, ненавязчиво намекая на предстоящий дождь, создавая ощущения предрассветных сумерек, хотя время перевалило за полдень. Вереница машин на большой скорости скользила по гладкому асфальту, образуя силуэт огромной змеи, спешащей по своим делам. Возглавлял колонну мощный джип, в салоне которого царила дружеская атмосфера и раздавался звонкий смех друзей.

— Зря ты не пошел в Третий Дом. Он отличается от двух других обстановкой, да и интерьер другой, — Бэрси непринужденно болтал, пока вел машину. — Знаешь, как непривычно было смотреть, когда темный и светлый эльфы сидят рядом? Но, похоже, их это не волновало — они мило любезничали. Я даже представить не могу, что заставило дроу и светлую госпожу заключить брак. Это то же самое, как если бы мы с тобой спелись. Мир бы в осадок выпал, — оборотень засмеялся.

— Ты точно здоров? — усомнился Аластер. — Может, действительно бешенство подхватил?

— Нет. Ну ты представь, чтоб тогда было, — Бэрси кинул на друга быстрый взгляд и вновь устремил его на дорогу.

— Был бы ты женщиной — родил бы мне кровососущих щенят, — теперь уже Аластер не удержался.

— А почему сразу я? — возмутился Варди.

— Твоя идея — тебе и отдуваться, — вампир залился смехом. — Точнее раздуваться.

— Так, а ну притормози со своей больной фантазией, — Бэрси толкнул мужчину в плечо. — А то истерику закачу на правах жены.

— Тогда я уйду к любовнице, — серьезно парировал Ламиа.

— Я так и знал, что у тебя кто-то есть на стороне. Кто он? Это тот дракон? Скажи честно. Это он, да? — Варди затараторил, театрально испугавшись.

— Нет. Ты все неправильно понял. У нас с ним исключительно деловые отношения, — Аластер в притворном ужасе начал оправдываться. — Мы даже всего один раз играли в шахматы.

— Так вы с этим чешуйчатым уже и до шахмат добрались?! — проорал Бэрси на весь салон машины.

— Но у него такой острый ум. Я не устоял, — Ламиа решил покаяться.

— Все, я от тебя ухожу! — отрезал друг.

— А дети? — удивился Аластер.

— Какие дети?

— Наши! — Ламиа жалобно запричитал. — Ты же не разлучишь меня с этими волосатыми пиявочками?

— Ладно. Дам тебе последний шанс, — тяжело выдохнул Бэрси. — Но больше ни-ни.

— Ты не пожалеешь, — просиял Аластер.

— Уже жалею.

— Врешь, — Ламиа хитро улыбнулся.

— Ты в точности как мать, — Варди с грустью взглянул на собеседника.

— Так ты меня используешь, чтобы с ней общаться? — ахнул Аластер, прикрывая рот ладонью. — А я думал, ты не такой. Все! Как вернемся, я пойду к дракону. Он меня утешит. У него такие необычные глаза, — он мечтательно вздохнул.

Бэрси плавно вел машину, возглавляя колонну из десятка дорогих автомобилей. На чужую территорию ехало сразу три влиятельные фигуры: вожак Клана Оборотней, наследник Высокого Дома Вампиров и наследница Высокого Дома Темных Эльфов. Аластер пытался отговорить друга, слегка беспокоясь за его безопасность, ведь в таком малом составе они могут подвергнуться нападению, и оборотни пострадают. Но Варди убедил его в обратном. Малый состав не насторожит хозяев, а сразу с тремя могущественными семьями змеи связываться не станут. Тем более теперешний их визит носил дипломатических характер, без проявления агрессии.

— Кстати, о необычности. Я в Третьем Доме встретил кицунэ. Я, конечно, видел его раньше, но так близко — никогда.

— Это тот, который демон-лис? — уточнил Аластер.

— Ага. Если быть точнее, то огненный лис, — Варди задумался. — Он был в бледно-оранжевом кимоно с крупным орнаментом.

— Ого! Ты даже запомнил, в чем он был? — Лаима вскинул бровь.

— Если бы я был по мальчикам, то запал бы на него сразу, — сдался Бэрси.

— Что ж там за существо такое, раз моих ушей достигло подобное?

— Он прекрасен, — Варди слегка покраснел.

— Что? Точеная фигурка и милое личико? — не удержался Аластер.

— Нет. Тело не уступает нашему, да и смазливым его не назовешь, — Варди сощурился, раздумывая. — Красивый, статный. Лис, одним словом.

— Да, еще и из твоего семейства собачьих, — захихикал Аластер. — Ты нашел замену Каталине?

— Ей равных нет. Я понимаю, что мне ничего не светит, но не могу совладать со своим влечением.

При каждой встрече с госпожой Ламиа Бэрси старался скрыть свои эмоции и симпатию, но ему это слабо удавалось. Каталина ни разу не выказала по отношению к нему раздражения или же презрения, понимая чувства давнего знакомого и давая тому возможность переболеть, утихомирить родившуюся в юношестве любовь. А Бэрси знал, что нет более на свете подобного идеала, хотя и пытался изо дня в день разглядеть свою спутницу жизни во встречающихся существах.

— Он очаровал меня одним только взглядом… Безразличным, холодным взглядом.

— Да ты мазохист, — Ламиа похлопал друга по плечу.

— Кто бы говорил, — Бэрси состроил гримасу. — У самого свиданка с эльфом накрылась, вот и бесишься.

— Я бы очень хотел, чтобы мы быстро все решили и вовремя вернулись. И почему нельзя было на самолете полететь? — насупился Аластер.

— Кто ж знал, что эта бесстрашная леди, готовая всю жизнь прожить со змеями, боится летать! И не строй кислые моськи. Если всё пройдет по плану, мы вернемся вовремя.

— Он и так может больше не позвать. Или если решится, а меня не будет рядом, вдруг подумает, что я струсил? — невидящим взглядом Аластер уставился в окно.

— Ой, ну вот только не надо вселенскую трагедию устраивать. С таким-то клеймом на руке никуда он от тебя уже не денется. Тем более, — хитро потянул Бэрси, — я знаю, что ты письмецо в бордель относил.

— Вот откуда ты знаешь? Ты что, блох завербовал, и они теперь с докладами шкуру поедают? — Ламиа фыркнул. — Господин Варди, сегодня в особняке вашего друга мы обнаружили странное письмо, а когда оно пропало, сели на хвост вампира. Тот передал его некой женщине в борделе и попросил отдать клиенту, если тот объявится. Содержание письма узнать не удалось, — Аластер писклявым голосом пытался изобразить насекомое, при этом дергая рукой.

— Отличная идея. Еще и с молью нужно договориться, — рассмеялся Бэрси.

Мужчина ударил раскрытой ладонью по своему лбу, спуская ее ниже и прикрывая глаза. Иногда их дурачество так далеко заходило, что казалось, даже дети подобные глупости не говорят. Но Варди был прав. Аластер действительно оставил записку для эльфа на случай, если не успеет вернуться. И он искренне желал, чтобы любовник понял эти несколько строк правильно:

К сожалению, в этот раз я не смогу приехать на нашу встречу. У меня возникли неотложные дела за пределами города. Я надеялся, что успею, но если вы получили это письмо, то мои надежды не оправдались. Как только я вернусь, тут же оповещу Эмили и буду ждать вашего приглашения.

Прошу вас, не берите себе никого более. Если вы позволите, я проведу не одну ночь в вашем обществе в качестве извинения.

Аластер не раз задумывался над тем, зачем тот клиент пользуется услугами дома терпимости. Ламиа не знал причин такого поступка эльфа, ведь оба наследника Высоких Домов были красивы, за их руку множество существ могли бы продать душу. Только если это не подготовка. Вампир в ужасе прикрыл рот, старясь не выдать эмоций.

Возможно ли такое, что темный «принц» заказывал себе проституток из борделя, дабы подготовиться к предстоящему супружеству? Каждый раз переживал брезгливое отношение мужчин, сталкивался с агрессией и принимал пассивное участие в сексе. По всем параметрам он должен занимать активную роль, обладать партнером и даровать удовольствие. Аластер точно знал, что эльф на это способен.

Ламиа нашел в памяти образ Иллана, пытаясь опознать в нем своего клиента, сравнить загадочного незнакомца и того парня, которого встретил в Высоком Доме; примерить красивое лицо на расплывчатый силуэт. И все совпадало почти идеально, если бы не взгляд. По мнению Аластера, он должен быть горящим, властным и сильным, таким, который может заставить замолчать на полуслове. Конечно, эльф мог растеряться или испугаться, когда услышал тему разговора, ведь ему предстояло пожертвовать собой, и не было известно, как именно с ним будут обращаться в чужом клане. Рабство для наследника — тяжелое испытание.

С каждой минутой Аластеру становилось все страшнее и страшнее. Не могут же дроу отправить своего в дар нагам, если у парня пробудилась печать с указанием на осколок души. Возможно ли такое, что он просто не рассказал, скрыл изменившуюся татуировку, да и вообще не знает о причине. Змеи не должны препятствовать в этом случае, ведь такое редкое событие нельзя игнорировать. Пускай это даже и выполнение древнего договора.

В Аластере поднималась уверенность, что этот эльф и есть его клиент. И для защиты потенциального партнера нужно приложить немало усилий, в частности, уговорить нагов подождать на пятьдесят лет больше. Тем более жена ценится выше мужа в подобных условиях: она может дать потомство, а мужчина нет.

Кинув взгляд на боковое зеркало, Аластер рассматривал небольшую вереницу машин, в одной из которых ехала Элиан — девушка, которая могла спасти не только свой народ, но и наследника Высокого Дома Вампиров.

Чужие владения

Прибыв в замок нагов — а именно так Аластер смог охарактеризовать здание, представшее перед ним — гости оставили свои машины в специально отведенном месте на площади и проследовали в основное строение. Когда кортеж свернул с главного шоссе и около сотни километров ехал сквозь густой лес, вампир не верил, что в таких джунглях может кто-то жить. Вокруг узкой дороги возвышался могучий лес, ряды громадных деревьев тянулись к небу, множество лиан обвивало их стволы, яркими соцветиями украшая кору. Широкие кроны застилали солнце, изредка позволяя бликам света выглядывать из-за листвы; мазнув сочную зелень, они бесследно скрывались. Мир вокруг приобрёл салатовый оттенок, поражая разнообразием красок и оттенков.

Из-за отсутствия просвета в деревьях Аластер не сразу понял, что впереди возвышается гора. В непосредственной близости от нее огромные растения начали расступаться, знаменуя о скором окончании пути. Величественный форт был частью откоса горы, примыкая вплотную, словно вытесанный из камня. Вокруг него дугой тянулась высокая стена с башнями и одними воротами, которые были гостеприимно открыты. Именно через них вся вереница машин и попала в резиденцию Владыки наговских земель.

— Ал, может, не надо? — Бэрси опасливо покосился на друга.

— У тебя есть план получше? — язвительно вопросил мужчина.

— Нет.

— Тогда заткнись и, если что, будь наготове, — Аластер открыл дверцу. — Тем более он может просто отказать. Я же не просто так провел в этой консервной банке… — он задумался. — Не может быть! Ты мне за каждый день ответишь!

Для встречи и сопровождения к прибывшим подползло три змея. Ламиа постарался открыто их не разглядывать, зная, что подобная возможность еще представится, но все же мельком осмотрел ближайшего к ним получеловека. Тот был на несколько голов выше самого вампира, и это с учетом того, что он не полностью выпрямился на хвосте, а расслабленно ожидал, пока все путники выберутся из своего транспорта. Пепельные волосы были заплетены в причудливую косу, словно гладкое полотно волос закрепили на концах нитью и по всей длине сплели извилистую косичку, аккуратно подбирая пряди. На сильном торсе выделялись рельефные мускулы, обтянутые бледно-серой, мерцающей кожей и рядом чешуек от плеча к локтям. Накаченные руки обвивала гибкая спираль, сделанная, скорее всего, из металла. На короткой цепочке висел резной кулон, идеально лежащий во впадинке ключицы. На том месте, где должны быть бедра, находилась пояс-повязка с маленькими карманчиками. Длинный темно-серый хвост лежал кольцами на земле, изредка подрагивая на конце, выдавая волнение своего хозяина. Черты лица были плавными, словно нарисованными одной линией, и выглядели гармонично в сочетании с мощным телом. Ламиа мог бы назвать представшее перед ним существо хищником, но в данном случае подходило только одно слово — змея. Остальные двое походили на первого, только были иного цвета: бежевого и насыщенно-синего. Причем кожа, волосы и чешуя отличались оттенками от бледных к более темным, особенно на хвосте.

Элиан застыла на месте, ее глаза блестели, а на губах играла счастливая улыбка. Эльфийка с нескрываемым удовольствием и интересом разглядывала нагов, только что руки еще не протянула — потрогать. Она, словно ребенок, попавший в день рождения в страну сказок, радовалась долгожданным подаркам, но еще не смела разорвать обертку, дабы прикоснуться к вожделенному предмету.

Гостям предложили сначала отдохнуть после долгой поездки и только потом по их состоянию назначить аудиенцию. Бэрси принял предложение, поблагодарив за предоставленную возможность. Вся разношерстная компания в составе десятков оборотней, вампиров и одной единственной эльфийки зашла в замок. Первое, чему удивился Аластер, так это отсутствию ступеней во всех зданиях. Переходами на другой уровень служили покатые плиты или широкие винтовые подъемы с малым углом наклона. Также в его комнате не было кровати — ее место занимало низкое ложе, усыпанное подушками. Кресел и стульев тоже не наблюдалось, вместо них были широкие и низкие пуфы со спинкой и подлокотниками — эдакие глубокие диваны без ножек. Оно и понятно: попробуй разместить такую тушку на обычном предмете интерьера.

В дверь постучали, и, дождавшись разрешения, молодой наг вполз в проем. Его ярко-красный окрас бросался в глаза и заставлял невольно восхититься красотой этого существа. Когда он достигнет возраста, при котором уже можно выбирать пару, от поклонников не должно быть отбоя. Аластер сам бы прихватил такой прекрасный ядовитый цветок в свой особняк, дабы радовал взгляд. Однако на подобный смелый поступок вампир теперь не решился бы (ну если только для совместного пользования), так как узнал о существовании второго осколка своей души.

— Прошу прощения. Мне велено узнать, что вы предпочитаете на обед и когда его подавать, — юный змей с легким, ласкающим слух и едва заметным шипением обратился к Ламиа.

— С этим вопросом могут возникнуть трудности. Я могу нанести визит к вашему владыке в ближайшее время? — вежливо поинтересовался Аластер.

— Подождите, пожалуйста, я уточню.

Парень сделал какое-то странное движение рукой и выполз. Насколько мог судить Аластер, жест приподнятой руки, согнутой в локте, и поворот ладони внутренней стороной кверху на уровне груди означал что-то типа поклона, некий реверанс. Ламиа находил поездку с каждой минутой все более интересной, открывая для себя нечто новое.

Пока образовалось свободное время, Аластер решил обследовать свои покои в поисках ванной комнаты. Ему очень сильно хотелось посмотреть на оформление уборной этого народа. Открыв одну из дверей в боковой стене, он нашел искомое. Большая комната была выложена светлым мрамором, множество светильников рассыпались по темному потолку, имитируя ночное небо, тускло озаряя помещение. Два огромных окна открывали вид на бескрайний лес, словно газон, расстеленный перед домом. В центре помещения в полу находилось широкое углубление с выступами на стенках, на которых можно было разместиться не только сидя, но и удобно разложить хвост. Многоэтажное джакузи, если переводить на человеческий манер. И в этом мини-бассейне с легкостью могли отдохнуть два-три взрослых нага. Апартаменты Ламиа предоставили согласно статусу — красиво, дорого и необычно.

От входной двери послышался короткий стук.

— Войдите, — вампир вернулся в главную комнату.

— Владыка Амиас может принять вас сейчас, — оповестил все тот же змей.

— Хорошо. Проводите меня к нему, — Аластер направился вслед за юношей.

Идя по длинным коридорам и пологим подъемам, мужчина держался на значительном расстоянии от красного существа. Извивающийся хвост не давал возможности поравняться с сопровождающим, а идти в ширину всего коридора неудобно. Наверное, им сложно приходится в сражении в узких помещениях небольшими группами: плечом к плечу не встанешь, да и маневренность снизится. В схватке один на один шансов у нагов безусловно больше.

Аластера пропустили в кабинет, тихо прикрывая за ним дверь. К окну был придвинут стол, одна сторона которого упиралась в подоконник. Вдоль этой же стены расположился недодиван с десятками подушек. На нем удобно устроился изумрудно-зеленый наг. Яркие длинные волосы, стянутые в хвост, блестящими прядями лежали на бледно-салатовой коже. Яркая чешуя богатого оттенка драгоценного камня переливалась в исходящем от окна свете. Массивные украшения рассыпались по сильному торсу, подчеркивая высокий статус своего владельца.

— Приветствую вас, Владыка Амиас. Я Аластер Ламиа — наследник Высокого Дома Вампиров.

— И я вас приветствую, — наг указал на свободное кресло. — Мне сообщили, что возникли некие трудности с едой.

— Да, к сожалению, так и есть, — Аластер аккуратно присел на указанное место, боком опираясь на подлокотник. — Когда мы собирались в дорогу, я взял еду для всех, кроме себя. Из-за того что я высший вампир, мой рацион отличается от собратьев.

— Это сильно затрудняет положение?

— Нет. Я могу пить кровь исключительно из тела живого существа. Подскажите, есть ли у вас пленники или заключенные? — хотя Ламиа и так знал ответ на этот вопрос, но должен был задать его.

— Нет.

— А люди? Возможно, в слугах?

— Нет, только мой народ, — Амиас терпеливо отвечал, не перебивая и ожидая дальнейшего развития разговора.

— Тогда у меня только два варианта. Более хлопотный — мне придется вернуться в ближайшее поселение и найти себе донора. Или же вы предоставите мне одного из ваших поданных. Хочу сразу заметить, что никакого вреда или травм я кандидату не причиню, если соблюсти ряд правил, — Аластер осторожно объяснял условия своего питания.

— Какие правила?

— Существо должно быть здоровым, сильным, желательно мужского пола и не ребенок. Пускай кровопотеря будет и невелика, но на развитие организма повлиять может. Так как я пробуду у вас недолго, то мне понадобится один-два сеанса. Обычно я обезболиваю участок тела, который подвергается укусу, но я не знаю, подействует ли мой яд на ваш народ, так как вы тоже ядовиты. Донор должен быть достаточно вынослив как телом, так и духом, дабы не дергаться и не навредить самому себе в подобной ситуации. После ему потребуется только отдых и хорошее питание в течение дня. Если мой яд подействует, то кандидат даже не поймет толком, что произошло, а если нет, то тут ситуация затрудняется.

— А свежая кровь из чаши вам не подойдет? — похоже, Амиас вполне спокойно реагировал на просьбу Аластера.

Ламиа был слегка поражен. Этот наг не возмутился неординарной и даже наглой просьбе гостя. Ведь, по сути, вампир только приехал в его владения и уже откровенно просил для себя жертву, пускай и не смертельную, но все же. Отдать так легко чужаку подчиненного даже для вампира казалось жестоким. Хотя сейчас ему это было на руку.

— Для моих сопровождающих — подойдет. В дороге они уже приняли заранее подготовленную донорскую кровь и до отъезда в пище нуждаться не будут. Но останавливаться для удовлетворения своих нужд я не стал, — Аластер тяжело вздохнул. — Владыка Амиас, я бы не стал просить у вас помощи, если бы мог обойтись без крови. К оборотням я и на пушечный выстрел не подойду, а у своих же — бесполезно. Просто есть один нюанс, который затрудняет положение. Я пью кровь непосредственно из вены и в тот момент, когда существо испытывает физическое удовольствие. Именно те вещества, которые выделяются при оргазме, и насыщают мое тело. Ловить этот момент с клинком у запястья я ни разу не осмелился.

— Господин Ламиа, вы можете обеспечить безопасность вверенному вам нагу?

— Конечно. Если он начнет вырываться, я могу случайно навредить. Но только в этом случае, — уверенно отозвался Аластер.

— Допустим, вы по собственной вине увлеклись и убили моего подданного… — дальше Амиас продолжать не стал: намек был ясен.

— Я убью двух своих вампиров.

— И вы хотите кандидата, который даже при острой боли сможет кончить? — тонкая бровь нага взлетела вверх.

— Да. В человеческом мире таких существ называют мазохистами, но боюсь у вашего народа не случается подобных отклонений, — Аластер печально посмотрел в окно.

— У нас такие наги именуются воинами, — горделиво заметил Амиас.

— Но воин не может стать обедом, даже для Высшего вампира, — Ламиа притворно растерялся. — Это же принижение достоинства.

— Недостойно оставлять гостя голодным, а пара стаканов потерянной крови для моих бойцов ерунда. Исходя из ситуации, вы сможете позволить себе более плотный обед, чем обычно, — во взгляде Амиаса мелькнула гордость. — Да и ценимой вами жидкости в наших телах на порядок больше.

— Я очень благодарен за понимание, — Аластер слегка склонил голову. — Можно кое-что уточнить?

— Что именно?

— Как можно понять этот жест? — вампир повторил движение руки красного нага. — Это что-то наподобие уважительного поклона?

— Да. Он может выражать признательность, благодарность и уважение, — Амиас с интересом осмотрел мужчину. — А вы внимательны, господин Ламиа.

— Я просто любитель, увлекающийся культурой разных народов. Единственные, кем я не хотел бы интересоваться, но приходится — оборотни. Дорога с их вожаком меня очень измотала, — Аластер глубоко вздохнул. — Но в сложившейся обстановке мое мнение не имеет весомого значения.

— Я понимаю, конфликты сильно выматывают, — согласно кивнул Амиас. — Когда прислать к вам нага?

— Если возможно, то во время обеда остальных.

— Конечно, выбранный наг будет у вас через полтора часа, — Амиас улыбнулся. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — Аластер поднялся и вышел из кабинета.

Вампир был обескуражен спокойным поведением владыки. Хоть Ламиа и гарантировал сохранность донора, но не каждый правитель сможет так просто отдать одного из воинов на растерзание. Амиас был умен и понимал, что отказать тем, кто приехал налаживать отношения, глупо. Но поступать так безотказно… Конечно, это не обговаривалось, но у Аластера теперь был маленький должок перед нагом, что, скорее всего, и послужило быстрому принятию решения.

Ламиа не просто так обратил особое внимание на выносливость и силу кандидата: ему необходим был воин. Ведь бойцы мало того, что обладают сведениями о прошлых сражениях, они еще и осведомлены о планах на будущие конфликты. А если нет, то по интенсивности их тренировок можно сделать кое-какие выводы.

Видимо, игра в шпиона начала входить в привычку у наследника Высокого Дома. Оставалось надеяться, что она не станет постоянной и канет в Лету со временем. Как только все уляжется, Аластер возьмет отпуск. Так он для себя решил.

Неприятное открытие

По пути в свои покои вампир заглянул к Бэрси и очень официально сообщил, что на обед не явится из-за возникших дел. Таким тоном даже в приватной обстановке он дал понять, что, пока они находятся в гостях, лучше продолжать наигранно-тяжелые отношения меж их расами. На неизвестной территории и у стен могут быть уши. Также Аластер зашел и к своим, попросив их очень аккуратно общаться с оборотнями, дабы не развязать конфликт, на что подчиненные понимающе кивнули и поблагодарили за предупреждение.

С чистой совестью Аластер вернулся в отведенные ему комнаты. В спальне суетился все тот же красный наг: снимая подушки с ложа, он достал простыню и одеяло из комода, заправляя кровать обычным для прибывавших гостей образом.

— А? — мужчина не знал как обратиться к нагу. — Как твое имя?

— Инрис, господин.

— Инрис, верни, пожалуйста, все на место. Мне больше нравится как было.

— Возможно, вам неудобно будет так спать, — осторожно предупредил слуга.

— Очень удобно. Поэтому верни взрыв подушек на место. И можно тебя кое о чем попросить? — Аластер развалился на недодиване.

— Разумеется, господин.

— Ты можешь выполнять все мои поручения традиционным для вашего народа способом? — Ламиа посмотрел на парня. — Неважно, что это будет: стакан воды, умывания, сон, отдых. Представь, что я один из ваших вельмож. Не нужно угождать как чужеземцу, делай все как привык.

— Как пожелаете, — наг повторил жест рукой. — Сейчас вам что-нибудь нужно?

— Да, я хотел бы прочесть несколько книг. Ваши авторы романы пишут?

— Конечно, — Инрис слегка удивился.

— Принеси парочку, я прочту их вечером. А после приготовь ванну, — Аластер лениво прикрыл глаза.

Наг быстро разложил подушки по местам и убрал все постельные принадлежности обратно в комод. Браслеты на его запястье негромко позвякивали, приятно нарушая молчание, а шуршание хвоста добавляло необычности в привычную обстановку. Инрис тихо выполз, дабы не тревожить отдых гостя, прикрывая за собой дверь.

Аластер почувствовал непреодолимое желание написать книгу, но взять с собой чистый том он не догадался. Кто же знал, что муза посетит его в поездке? Конечно, можно воспользоваться электронным носителем, хотя в таком случае сюжет прочувствовать не удастся. Придется подождать до дома, а пока в общем прорисовать будущую картинку. Этим вампир и занялся, уйдя в себя.

Инрис так же тихо вернулся, как и уползал. Не задерживаясь в основной комнате, он проследовал в уборную: выполнять приказ Ламиа. Сначала послышалось спокойное журчание воды, которое вскоре стихло. В спальню проник тонкий запах цветов, ненавязчиво обволакивая и даже зазывая. Мужчина открыл глаза, заинтересованно принюхиваясь. Из ванной доносился сладковатый аромат неизвестных Аластеру соцветий. Поднявшись, он вошел в приоткрытую дверь.

Купель наполнялась водой, только вот крана не было. Присмотревшись, Ламиа заметил в стенках под сидениями тонкие прорези, из которых и поступала вода. В ванне плавало несколько десятков темно-фиолетовых цветов с длинными, заостренными лепестками. Бутоны размером с ладонь медленно кружились, изредка сталкиваясь друг с другом.

— Как называются эти цветы? — Аластер завороженно смотрел на прекрасные, по его мнению, ночные растения.

— Роза снов, господин. Они распускаются в полночь, и если их правильно срезать, то остаются раскрытыми и свежими еще несколько дней, — наг положил на край мини-бассейна стопку полотенец. — Роза снов помогает расслабиться и придает телам мерцание, — Инрис провел пальцами по контуру ванной, и вода перестала набираться.

— А я думал, у нагов природное мерцание кожи, — мужчина начал медленно расстегивать свою одежду.

— Нет, — Инрис улыбнулся. — Только если регулярно принимать ванну с этими цветами.

— Я тоже начну светиться? — Аластер заинтересованно косился на воду.

— Скорее всего, — наг закончил приготовления. — Вам помочь?

— Нет, спасибо, Инрис, ты свободен.

Элегантный жест рукой, и наг выполз из уборной, оставляя Аластера в одиночестве. Он неспешно разделся, бросая вещи недалеко от входа, голыми ногами прошел по мрамору, гулко ступая босыми ступнями. Так как купель была достаточно глубокая, вампир прежде выбрал удобную ступень посредине, над которой не было других. Он плавно опустился, ощущая, как теплая вода обволакивает тело, и сел на выступ, откидывая голову назад.

От движения рук цветы начинали кружиться, словно огромные звезды на небе. Их запах был очень нежен, несмотря на большой букет, хаотично плавающий по водной глади. Ламиа находил эти ночные растения прекрасными, словно они выросли, дабы очаровать вампира. Он заметил слабое воздействие этого аромата на свое тело: кровь побежала чуть быстрей, а кожу начало слегка покалывать. Жаль будет расставаться с подобной красотой.

Из спальни послышалось тихое шуршание, и в дверь постучали, дожидаясь разрешения войти. Судя по громким ударам сердца, к мужчине приполз кто-то другой: у красного слуги пульс был более легким.

— Войдите.

В проеме показался высокий, мощный наг песчаного цвета. Он поднял ладонь в уже привычном для Аластера жесте, но вползать в уборную не спешил.

— Господин Ламиа, я Астрис. Владыка прислал меня для утоления вашего голода, — спокойно оповестил наг.

— Ты не против, если мы устроимся здесь? Я просто только залез и в ближайшее время выбираться не намерен.

— Как вам будет удобно, — Астрис сделал очередное движение ладонью и подполз ближе, снимая пояс-повязку. — Как мне лучше расположиться?

— Залезай в воду и прижмись спиной ко мне, — Ламиа аккуратно повел рукой, создавая волну и разгоняя цветы перед собой, как бы приглашая.

Песочный наг присел на край ванны, опустив хвост в теплую воду и перенеся вес тела на руки, медленно сполз вниз. Он плавно переместился вплотную к Аластеру и развернулся спиной, усаживаясь поудобнее. Хвост красивыми кольцами лег на дне, а кончик уютно разместился на одной из ступеней.

— Я предлагаю сначала проверить действие моего яда. Если он подействует, то мы оба сможем расслабиться, — Аластер провел влажными пальцами по линии плеча выбранного владыкой кандидата.

— Как пожелаете, — все так же спокойно отозвался наг.

— Астрис, сиди неподвижно, — серьезным голосом скомандовал Аластер.

Получив утвердительный кивок, вампир наклонился вперед, нависая над донором. Провел кончиком носа по шее, втягивая проступающий наружу аромат крови. Запах не был сладким, даже наоборот, отдавал легкой кислинкой, словно в стакан с водой бросили дольку лимона. Очень приятный и ненавязчивый букет. Ламиа мягко мазнул языком по коже, слизывая капельки влаги с привкусом ароматного тела. Приятное послевкусие осело на языке, заставляя вампира зажмуриться от удовольствия. Наговским ядом даже не пахло, из чего Аластер мог сделать вывод, что он содержится не в крови.

Наслаждаясь тонкими нотками цитрусовых — именно так Аластер описал бы этот незнакомый аромат, — он размеренно облизывал и покрывал влажными поцелуями плечо. Кожа оказалась более плотной, нежели человеческая, но от того не менее желанной. Он, словно придирчивый гурман, добравшийся до нового блюда, хотел сначала оценить оформление, а только после — попробовать.

Астрис тяжело выдохнул, а его хвост затянулся в более тугие кольца, пружиной подбираясь под хозяином. Такая чуткая реакция на ласки вызвала коварную улыбку на губах Ламиа. Он осторожно запустил ладонь в золотистые волосы, сжимая в кулак несколько прядей и оттягивая на себя. Наг тихо зашипел.

— Тебе некомфортно? — прошептал Аластер. — Тело напряглось, — он отрастил острый ноготь, медленно разрезая плотную кожу, которая не только на вид, но и по своей структуре была иной.

— Нет, все хорошо. Просто слегка неожиданно, — с хрипотцой ответил наг.

Припав губами к открывшейся ранке, вампир довольно простонал, от чего существо под ним вздрогнуло. Теплая влага оросила горло, раскрывая истинный вкус насыщенной и немного кисловатой крови. Несколько глотков приятно раздразнили аппетит вампира, побуждая его еще чуть-чуть поиграть с жертвой. Отстранившись, он бережно зализал порез.

— Видимо, яд на тебя действует. Почувствовал, как я тебя порезал? — произнес Ламиа нагу в ухо.

— Нет, но запах крови я уловил, господин, — хрипло подтвердил тот.

— Отлично, а теперь расслабься. Ты знаешь, что нужно делать? — Аластер нежно прикусил мочку.

— Да, — почти неслышно выдохнул Астрис.

— Я помогу настроиться, — Ламиа расслабил кулак, но сразу вновь его сжал, вызывая у Астриса дрожь. — И предупреди перед тем, как кончишь, иначе придется повторить, — томно прошептал он, обводя кончиком языка контуры уха.

Цепочкой поцелуев вампир вернулся к зажившему шраму и недалеко от него сделал новый порез, продолжая наслаждаться напитком с привкусом возбуждения. Пока Астрис ласкал себя, Аластер успел еще пару раз испить крови из ран. Не рискнув тянуть дольше, он перебрался на шею, медленно ее облизывая. Он провел пальцами по краю ванной и довольно улыбнулся: вода начала спускаться.

Вампир с удивлением почувствовал, как меж их телами проскальзывает кончик хвоста нага, недвусмысленно потираясь о слегка вставший член. Мужчину взволновала игра, да и частички удовольствия, получаемые Астрисом, проникали в вампира вместе с ароматной влагой, что не могло оставить Аластера равнодушным. В качестве дополнения выступала необъяснимая реакция на розу снов… Но этот наглый хвост!

— Я не просил о подобной услуге, — Ламиа положил ладонь на пресс нага, сильно прижимая к себе, заставляя того ахнуть.

— Это инстинктивная и почти неконтролируемая реакция, — задыхаясь, начал оправдываться Астрис. — Обычно хвост обвивается вокруг партнера во время секса.

— Но мне нельзя забываться, иначе я слишком увлекусь, — усмехнулся Аластер, убирая руку, позволяя донору слегка отстраниться.

Пытаясь не замечать проворную конечность, которая очень умело кружилась возле достоинства мужчины, изредка зажимая его в кольцо, Аластер постарался сосредоточиться и вовремя поймать нужный момент. Он аккуратно впился отрощенными клыками в шею, пронизывая вену. В этот раз Астрис все же почувствовал укус, но мало обратил на него внимание. Ожидание финала становилось все тяжелее и тяжелее, ведь кровь под губами призывно манила, а юркий хвост никак не останавливался.

Ламиа резким движением схватил неугомонную часть тела, сжимая ее в ладони, большим пальцем провел по кончику. Астрис громко простонал, сильно выгибаясь, что было весьма неудобно в опустевшей ванне. Вампир заинтересованно приподнял одну бровь, будто пытаясь сказать: «Да ладно?!». Аластер ласково потер пальцем по чувствительному месту, поражаясь, как остро реагирует наг. Каждое его прикосновение словно било по нервам Астриса, вырывая грудные стоны.

— Я… — наг прерывисто вдохнул, не в силах продолжить.

Наконец его мучения были закончены: Ламиа почувствовал, как сжались легкие нага перед сладкой судорогой, и ослабил давление на укус. Пьянящая жидкость наполнила рот, быстро стекая по горлу вниз, неся с собой удовольствия, а заодно и воспоминания. Поначалу вампир сопротивлялся потоку мыслей, наслаждаясь великолепным напитком, но потом все же смог перенести внимание на калейдоскоп событий. Аластер перебирал картинки, пока не увидел панораму знакомого города. Когда век назад наги напали на эльфов, Астрис был еще совсем юн, но знал, что они прибыли за наследником. Астрис не видел пленников: их захватили до его приезда. В его обязанности входило сторожить огромную камеру, но заглядывать в нее строго запрещалось.

Тусклая, постоянно мерцающая лампа раздражала. Приглушенные шорохи и шепот редко смолкали. Гробовою тишину нарушали только крики. В первые два дня они были истошными, закладывали уши даже сквозь тяжелую дверь и толстые стены. Словно их владельцы горели на костре, не в силах избежать участи.

На третий день все пошло иначе. Отряд воинов скрылся в камере, но никаких воплей не последовало. Прошло время, и один наг спешно вылетел в коридор. Вернулся быстро, за ним полз угольно-черный командир. Ужасный, злой смех наполнил огромное помещение за стеной. А далее были только приглушенные стоны и редкие вскрики. Командир удалился все с тем же воином, недовольно распоряжаясь:

— Если выживет, то мы не можем нарушить слово. Травите его и отпускайте на свободу по одному за каждый раз. Долго он не продержится. Двумя пленниками больше, двумя меньше — какая разница… Но сегодня он умрет за себя.

Истошных криков в тот день не было, только монотонный скулеж в мертвой тишине с перерывами. Наутро все обсуждали, что тот ненормальный эльф выжил. Его колотило всю ночь, но он не умер. Капитан подумал, что у того было противоядие и повторно такой фокус не провернуть. Договор был в силе. Астрис видел, как вывели первого живого пленника со смоляными волосами, который отчаянно сопротивлялся. И только после начались мучения добровольца.

По лагерю пробежал слух: правитель, заключившей договор, умер. Эльфы только нашли информацию и готовы отдать наследника в супруги, если отпустят всех пленных. Но змеи не поверили. Они приняли все за уловку, словно другая сторона и так все знала, просто хотела обмануть и скрыть.

Через неделю каждый наг упоминал того эльфа с уважением. Воины поили его и пытались кормить. Один раз его проносили мимо песочного нага, но тот не смог разглядеть ни лица, ни цвета волос. Все было покрыто кровью. Его относили помыть, но когда вернули обратно, Астриса уже не было: он передал смену.

Время шло. Выяснилось, что договор заключили дроу, а светлые вообще ни при чем. Они и не могли знать об условиях. Но отступаться было поздно.

Прибыло подкрепление, и в тот вечер в камеру пошел командир другого взвода. Привычно отпустили одного пленника. Послышался громкий крик, ругань и возня — из открывшейся двери вышвырнули новоприбывшего командира. Он впечатался в стену и зашипел. Два здоровых нага налетели на него, обвивая кольцами и начиная душить.

Местный военачальник приполз быстро и, гаркнув, осадил своих ребят:

— Что происходит?

Из открытого помещения доносились жуткие стоны-крики.

— Он пытался унизить того эльфа, но когда тот дал отпор… — воин зашипел, скручиваясь для прыжка, — воткнул нож в… — более громкое шипение, — в… — он так и не смог закончить.

— Только не говори мне, заносчивый змееныш, что ты осмелился порезать его член, — угрожающе зашипел черный, удушая хвостом новоприбывшего.

— Я предложил выгодную замену. Ему всего-то нужно было отсосать. А он ударил меня на глазах у всех, — зло выплюнул тот наг. — Но я не глубоко всадил, может, задумается над своим поведением.

— Ты совсем одурел! — черный уже орал. — Этот парень уже спас двадцать своих и ни разу не отказался от адских мук. Он готов умереть за каждого! За каждого! Сам! У тебя вообще отсутствует понятие чести. В карцер его.

— За пленника? Да вы что, мозгов лишились? — наг зло скалился, царапая когтями чужой хвост.

— Этот пленник достоин уважения. Эльфы неоднократно просили убить их самих вместо него. Но мы не можем нарушить слова, а он не сдается. И даже тебе, мразь, не сдался, — черный передал своим воинам надменного нага. — Увести. Отравить так же, как эльфа. Только пред этим дайте выгодный выбор.

— Не посмеете! — прибывший командир отчаянно закричал.

— Еще как посмеем, ещё и с удовольствием. Но решать-то тебе: либо сосать, либо корчиться в агонии, — черный задумался. — Я бы поставил на то, что ты сдохнешь, но боюсь проиграть. Ты же выберешь плотские утехи, — командир развернулся и быстро удалился, не реагируя на вопли возмущенного нага.

И с каждым разом воинам было все сложнее и сложнее травить эльфа. Они искренне просили прощенья перед этим, а палач просиживал всю ночь рядом с содрогающимся телом. Астрис был благодарен судьбе, что никогда не видел лица того парня. Он боялся возможных кошмаров. Все выведенные пленники походили на мертвецов, жалея, что их жизнь выкупили такой ценой.

Когда к лагерю подобрались оборотни, все наги вздохнули с облегчением. Они радовались. Эльф дожил до конца мучений, перенеся агонию шестьдесят семь раз. Один раз за себя, шестьдесят шесть — за других. Он ни разу не колебался, только молился высшим силам, чтобы те не оставляли его, позволили пережить очередную ночь.

Больше всего нагов удивляло поведения всех эльфов. Вне зависимости от расовой принадлежности, и светлые, и дроу, когда подходила их очередь, уговаривали парня остановиться, готовые погибнуть. А он спасал всех без разбора.

И теперь, пока жив хоть один наг из присутствовавших в том лагере, на эльфов не нападут. Уважение, заслуженное кровью, не могло исчезнуть бесследно. Даже если условия договора вдруг соблюдены не будут, они не пойдут войной. Но наги точно знали — такой народ не обманет.

Вампир тяжело оторвался от шеи Астриса. Ему стоило больших усилий зализать рану. Мысли Аластера витали очень далеко, не желая возвращаться в реальность. Знания тяжелым грузом упали на плечи, придавливая к земле, а осознание пульсировало в висках. Его осколок души, существо, которым можно гордиться, вызывал злость. Лютую ненависть к самому себе.

Аластер знал о конфликте и бездействовал. Мог помочь, но не стал. И даже не имел права злиться на нагов. Он понял, почему тогда начал писать, притом именно в таком количестве экземпляров, и это еще больше разъедало его изнутри. Он чувствовал ту боль, но не находил ей объяснения, выплескивая на бумагу. Бессмертный не подозревал о тонкой связи между ними.

Во всю бурю эмоций вплелась радость, легкость от того, что парень выжил, смог перебороть яд. Это не поддавалось никакому объяснению, ведь противоядия нет, а реакцию на отраву нагов Аластер видел собственными глазами. Такое сильное существо, как духом, так и телом, вызывало уважение и гордость. Вампир смог взять себя в руки за считанные секунды, запирая все чувства под замок. Сейчас им не время и не место. Показывать слабости ни в коем случае нельзя.

Ламиа отпустил волосы нага, аккуратно проведя по шее пальцами. Астрис не должен догадаться о произошедшем и заметить перемену в настроении мужчины. Ведь это был просто обед, который вызвать злость никак не может.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Аластер.

Змей рассеяно кивнул, глубоко втягивая воздух. Вампир слегка отстранил от себя мощное тело и выбрался из ванны. Он обернул бедра полотенцем и неспешно удалился из уборной, располагаясь на ложе среди бесчисленного множества подушек. Сундук с чужими воспоминаниями и негодованием Аластера был надежно заперт, покорно ожидая своего часа и не тревожа сознание наследника Высокого Дома.

Роза снов

Под вечер бессмертный встретился с Бэрси и эльфийкой. Они решили, что переговоры лучше назначить на полдень через день — все успеют отдохнуть и выспаться. Элиан пребывала в восторге, разве что в ладоши не хлопала. Она счастливо рассказывала о нагах и искренне надеялась на взаимную симпатию наследника. Ее радовал тот факт, что змеи живут очень долго и до ее совершеннолетия принц сих земель особо не постареет.

Вообще, у оборотня был и запасной план — он заранее обговорил его с Главой Высокого Дома Темных Эльфов. На случай, если Элиан будет так же полна решимости и захочет этого брака, на Варди возложили полномочия временного опекуна, и он мог позволить эльфийке обручиться, а кроме того, договориться о более ранних сроках свадьбы при условии, что с девушкой будут обращаться достойным образом.

Самой дроу это не сообщалось, чтобы не повлиять на ее реакцию, а вот Аластер был в курсе. После увиденных воспоминаний он был уверен в том, что рабыней или служанкой Элиан не сделают. Она станет полноправной супругой со всеми вытекающими последствиями. Вампир аккуратно намекнул Бэрси о своих знаниях, когда эльфийка вышла.

— Насчет вашего опекунства, — Аластер лениво перебирал цветные камушки в вазе. — Вы вполне можете распоряжаться судьбой того волчонка.

— А почему вас это волнует? — Бэрси налил себе стакан воды.

— Ну, если вы перестанете за него трястись, — Ламиа ядовито улыбнулся, — то он попадет в хорошие руки.

— Лучше, чем мои? — Бэрси поперхнулся.

— Думаю, да, — серьезно ответил Аластер.

— Приму к сведению, — задумчиво кивнул оборотень.

— Я пойду. Приятного вечера, господин Варди, — Аластер с улыбкой сделал местный жест уважения.

— И вам, господин Ламиа, — Бэрси сжал губы, скрывая довольный оскал.

Вампир вернулся в свои покои. На прикроватных тумбочках горели ароматические лампы, источая насыщенный запах розы снов, окутывая своими парами помещение. Этот аромат не казался удушающим — сладковатые нотки, наоборот, приятно дразнили ноздри, поэтому Аластер не стал их гасить и не открыл окна.

Ламиа переоделся в халат, хотя необходимости в этом не было. Нужно создать видимость сна, если нагрянет незваный гость. В этом замке каждый вампир будет притворятся спящим, не показывая своих истинных возможностей.

Войдя в уборную, Аластер задумался над тем, какой из настенных квадратов за что отвечает. В комнате была только большая ванна, все остальные предметы скрывались за мраморными плитами. Пожав плечами, бессмертный надавил на одну из пластин, и сбоку тут же появился шкафчик с полотенцами. Еще одно нажатие — и литая раковина выдвинулась из стены. Мужчина умылся, собрал волосы в свободную косу и вернулся обратно в спальню.

Взяв верхнюю книгу из стопки, принесенной слугой, бессмертный удобно расположился посреди ложа и погрузился в чтение. Он отмечал некие различия в привычках и действиях нагов по мере того, как углублялся в текст. Все же менталитет у них очень разнился. Аластера смутило несколько терминов в книге, но автор не расшифровывал их значения или сути. Персонаж, от лица которого велось повествование, был богат, владел особняком, производством и слугами. Его мало волновали политические вопросы — он просто прожигал жизнь в достатке и удовольствии. Несколько раз менял жен, но ни с одной не мог зачать детей, чему особо не расстраивался. Каждый вечер к нему приползал один из слуг, купал его, готовил ложе и помогал уснуть. В чем именно состояла эта помощь, отчего-то не упоминалась. Вампиру стало интересно.

Ближе к середине книги Ламиа почувствовал слабость и легкое возбуждение, хотя сюжет к подобному не располагал. Объяснения упадку сил мужчина в данный момент найти не мог: такое состояние возникало лишь при продолжительном голоде. Желание же чужих ласк вообще не вписывалось в обстановку. Тело реагировало весьма странно. Аластер постарался успокоиться, но напряжение в паху только увеличивалось, настойчиво требуя прикосновений. Руки и ноги постепенно наливались тяжестью, словно их наполнили горячим свинцом и медленно остудили. Чтение отвлекало плохо, так как проснувшееся достоинство уже ломило от бездействия.

Аластер начал понимать, как чувствуют себя существа в период болезней или ранений. Тело не слушалось как прежде и жило отдельно от разума. Ламиа огляделся, выискивая в комнате виновника накативших ощущений. Взгляд упал на лампы с эфирными маслами, сразу подсказывая ответ. Оперевшись на локоть, мужчина хотел задуть фитиль, но ватная рука подогнулась. Обложив весь белый свет отборными ругательствами, Аластер откинулся обратно, раздумывая, как ему попасть с середины на край ложа.

Его мысли прервал стук в дверь, чему Ламиа несказанно обрадовался. После разрешения в комнату вполз красный наг.

— Погаси лампы и приоткрой окно, — лениво приказал бессмертный.

— Как пожелаете, — змей задул огоньки один за другим. — Они помогают заснуть, сон с этими маслами необычайно крепок.

— Для меня это тяжелый запах, слишком сильная концентрация.

— Простите, господин Ламиа, я не знал, — виновато произнес Инрис.

Ал сделал огромное усилие, дабы вновь поднять книгу и продолжить читать. Открывшееся окно не принесло мгновенного облегчения: нужно было дождаться, пока пары выветрятся. Наг тихо подполз к огромному ложу, остановившись у самого края. Вампир перевел на него взгляд, ожидая дальнейших действий.

— Вы позволите помочь вам и подготовить ко сну? — спокойно спросил юный змей.

Бровь Аластера заинтересованно вскинулась, словно задавая немой вопрос. Таинственный факт из романа сейчас мог раскрыться. Коротко кивнув, он дал разрешение. Слуга развернулся спиной, присел на матрац и продвинулся дальше, медленно уложив длинный хвост на постель. Глаза вампира удивленно округлились, но он даже вскочить от возмущения не мог.

— Что ты делаешь? — недоуменно прошептал Аластер.

— Я действую согласно вашим указаниям. Служу так же, как и любому уважаемому нагу, традиционным для нашего народа способом, — юный змей придвинулся вплотную.

— У всех гостей такой сервис?

— Нет, только у вас. Другие не просили, — красноволосый накрыл ладонью изнывающий член Аластера.

Тихо прошипев, вампир не смог отстранить чужую руку. Тяжелое тело не слушалось, а яркое прикосновение еще больше способствовало этому. Пока Ламиа искал в себе силы, дабы прогнать мальчишку, тот проворно развязал халат и, наклонившись, лизнул скользким языком головку. Бессмертный зажмурился, понимая, что проигрывает сам себе. Незнакомое масло сделало свое дело, парализуя вампира и безгранично возбуждая, оставляя только один низменный инстинкт.

Бережно сомкнув губы на откликающемся на ласки достоинстве, Инрис плавно опускал голову вниз, поглощая сантиметр за сантиметром. Аластер пораженно раскрыл глаза, так как в определенный момент и в этой позе член должен был уже упереться в горло, но он продолжал проникать, словно стенки глотки расступались под его напором без возникновения рвотного позыва. Когда наг коснулся паха Аластера носом, он сглотнул, сжимая в себе плоть, вызывая громкий стон и легкую дрожь. Нечто тонкое обвилось вокруг основания, поднимаясь тугим кольцом по всей длине вместе с губами змея.

Придержав плоть пальцами, Инрис оставил во рту только головку, вокруг которой кружилась тонкая ленточка, дразня уздечку и маленькую дырочку. Неспешные ласки перетекали в медленное погружение, обжигая теплотой и сдавливая новым спазмом горла. Змей не торопился, слегка меняя угол и движение загадочной ленты, заставляя Аластера постанывать и глубоко дышать.

Отчего-то эти красные волосы, рассыпанные по телу и подушкам, выглядели правильно, словно знакомо, однако у вампира никогда не было любовников с шевелюрой подобного оттенка. Бессмертный терялся в собственном удовольствии, подогретом дивным цветком и искусными умениями Инриса. Каждое глубокое проникновение удавалось прочувствовать необычайно четко, как будто его топили в поразительном наслаждении.

Змей выпустил достоинство мужчины, позволяя тому слегка охладиться. Наклонившись ниже, он мягко лизнул основание члена, обхватывая лентой, и повел вверх, дразня Аластера еще сильнее. Ему все же удалось поднять руку и, отведя занавесу волос в сторону, разглядеть тонкий розовый язычок, который обвился вокруг его члена. Ладонь, придерживающая пряди, легла на затылок юноши, фиксируя локоны, словно гребень, оставляя возможность наблюдать за действом.

Оба языка проворно заработали на головке, окутывая лаской и вылизывая выступающие капельки смазки. Лента нежно прикоснулась к дырочке, когда влажный рот сомкнулся на плоти, а после проникла в уретру, скользя внутрь вместе с опускающейся к паху головой. Ламиа задохнулся в немом крике, когда спазм стенок прошелся волной по всей длине. Рука против воли надавила на затылок, перекрывая нагу возможность отстраниться. Мышцы горла начали перекатываться, словно заглатывая плоть еще глубже, продвигаясь дальше в попытке оторвать столь важную часть тела. Вампир ощущал себя мышью, попавшейся голодной змее, которая лениво поглощает жертву.

Тонкий язычок юрко прокручивался в узком проходе, обостряя ощущения настолько, что они граничили с фантазией. Подобного Аластер никогда не испытывал, да и представить не мог о существовании настолько пугающей и удивительно развратной техники доставления удовольствия. Все прошлые любовники, пытающиеся покорить бессмертного оральными играми, меркли в сравнении с Инрисом. Вот за чьими услугами выстроилась бы очередь в бордель, причем не в один километр.

Аластер ослабил хватку, однако наг не отстранился, продолжая изысканную пытку, все быстрее сокращая мышцы. Казалось, что он с огромной скоростью скользит по всей длине плоти, но его голова оставалась неподвижной. Напряжение в паху достигло своего апогея, скапливая мерцающие искорки со всего организма, призывая к себе. При этом что-то мешало разрядиться, выплеснуть наружу тяжесть и болезненное наслаждение.

Ламиа поражался, как его еще не подкидывало над ложем и он мог относительно спокойной переносить то неописуемое блаженство, что испытывал. Роза снов преподнесла ему интересный подарок, обездвиживая тело и обостряя возбуждение. Скорее всего, слуга тоже недоумевал от стойкости и холодной реакции вампира. Если бы не это коварное растение, то подобного акта насилия над Аластером вообще бы не произошло. А никак иначе эти туманящее разум ласки назвать было нельзя.

Чувство того, что он сейчас взорвется изнутри, полностью завладело телом бессмертного. Мешающая пробка не давала излиться, а сильные стенки, не сбавляя темпа, волной прокатывались по достоинству Аластера. Находиться на грани так долго становилось мучительно, хотелось хоть что-то сделать, дабы почувствовать уже пьянящую слабость и легкую дрожь.

— Тьма всемогущая, — прохрипел бессмертный.

Аластер бы не понял, что наг начал движение головой, если бы не рука на затылке. Плоть быстро погружалась во влажный рот и выскальзывала обратно, даруя иную ласку. Широкий язык напрягся, кончиком прочерчивая линию по всей длине, вдавливаясь в член. Мягкие губы бережно обхватывали ствол, контрастируя с другими ощущениями.

Тонкая лента быстро пропала из уретры, перемещаясь на головку, обвиваясь тугим кольцом. Полученной свободы было достаточно, дабы излиться в умелого змея. Судорога краткими импульсами била тело, пока рваные потоки семени заполняли ротик. С продолжительным стоном напряжение покидало вампира, преподнося долгожданное блаженство и легкость, пока Инрис слабо посасывал плоть, поглощая все до последней капли.

Облегченно выдохнув, Аластер наблюдал, как заботливо змей вылизывает его достоинство, словно нежно прощаясь, но уже не дразня, а скорее успокаивающе. Он мягко запечатал поцелуй, проведя несколько раз пальцами от основания вверх. Наг облизал губы, запахнул халат и неспешно слез с ложа.

— Завтра для этого не приходи, — устало выдохнул вампир.

— Вы остались недовольны? — с печалью спросил Инрис.

— Слишком доволен, — сознался Аластер. — Посему, если это повторится, я не смогу побороть себя и увезу тебя домой.

— Я рад, что сумел угодить вам, — улыбнулся змей, элегантно приподнимая ладонь в уважительном жесте.

— Спасибо, сегодня ты мне больше не понадобишься, — Аластер поднял тяжелую руку и потер глаза.

— Как пожелаете. Доброй ночи, господин Ламиа, — наг тихо зашуршал, выползая из комнаты и прикрывая за собой дверь.

Аластер остался лежать неподвижно, только высоко поднимающаяся грудь выдавала его состояние. Все до единой мысли покинули голову, позволяя ему нежиться в спокойствии. Легкое покалывание в теле было сродни отпускающему напряжению, когда мышцы затекают и возобновляется кровообращение.

Выровняв дыхание, Аластер бездумно смотрел на звездное небо сквозь огромное окно. Подобное умиротворение можно было сравнить со сном, ласково забравшим наследника Высокого Дома в свои объятья. Он разглядывал бесчисленное множество ярких песчинок на темном полотне, не пытаясь их сосчитать, просто наблюдая за их мерцанием, за светлеющим горизонтом и ореолом восходящего солнца, знаменующего начало нового дня. Вампир впервые за долгое время почувствовал себя отдохнувшим.

Ожидавшие встречи

В огромной зале собралось около трех десятков могущественных существ. Владыка Амиас возлежал на обтянутом светлым шелком недодиване с высокой спинкой, украшенной резным металлом. Наг поприветствовал присутствующих и попросил удобно расположиться. Вампиры и оборотни условно поделили помещение на две части, а Элиан, по обе стороны которой сидели наследник Высокого Дома Вампиров и вожак Клана Оборотней, служила разделяющим барьером.

Бэрси набрал побольше воздуха в грудь и, повысив голос, заговорил:

— Позвольте, я начну, — все тут же притихли. — Так сложилось, что стимулом посетить ваши владения послужило отравление людей наговским ядом. Владелец одного ресторана нашел его на складе, который вы использовали для удержания эльфов, и принял яд за масло для ламп. Пострадало четыре человека. Расследование показало, что вашей вины в происшествии не было. Но я настоятельно прошу вас быть более внимательными во избежание конфликта.

Владыка понимающе кивнул. По его взгляду было понятно: он благодарен за то, что змеям не было предъявлено обвинений. В зале повисло молчание, все ожидали дальнейших слов оборотня.

— Как бы это странно ни звучало, но мы приехали обговорить условия договора, заключённого между предками нагов и эльфов касательно самого супружества, — глаза змей медленно округлились. — Высокий Дом Темных Эльфов наделил меня полномочиями от их лица участвовать в переговорах, — Бэрси перевел дух. — Мы хотим внести поправку в сроки, за которые должно приняться решение относительно наследника, вступающего в брак.

— И какова причина? — спокойно уточнил Амиас.

— Элиан, наследница Высокого Дома, — Бэрси плавно поднял руку, поворачивая ладонь в сторону эльфийки, — хочет вступить в брак вместо своего брата. Однако она еще несовершеннолетняя. Поэтому мы просим увеличить срок еще на пятьдесят лет.

— Думаю, — наг наклонил голову вбок, внимательно рассматривая девушку, — такое решение может принять только мой сын, — владыка повернулся к слуге, коротко кивнув.

Змей развернулся и быстро уполз, оставляя двери открытыми. Спустя мгновенье в зале появилось три нага. Первый был высокий, мощный, светло-оранжевого цвета, с собранными волосами и огромным ожерельем на груди. По бокам от него ползли еще двое: Инрис и молодой змей. Второй был весьма необычным: его хвост и кожа были перламутрово-белыми, бирюзовые волосы расстелились по спине шелковым полотном, шею украшал маленький кулон, а на запястье болтался тонкий браслет.

Амиас неотрывно смотрел на оранжевого нага, а когда тот приблизился, заговорил:

— Эльфы просят об отсрочке супружества, так как их наследница не достигла совершеннолетия. Элиан хочет связать себя узами добровольно, не из-за долга, а по собственному желанию, — очередной жест в сторону эльфийки.

Все трое одновременно обернулись, пытаясь рассмотреть указанную владыкой девушку, которая словно дышать перестала. Она медленно поднялась, пораженно уставившись в одну точку в направлении вошедших и нерешительно ступая им навстречу. Каждое существо напряглось, не зная, чего ожидать. Амиас приподнял руку, прося всех успокоиться.

Наследница пересекла зал, приближаясь к нагам, и прошла мимо оранжевого, даже не замечая его присутствия. Она остановилась напротив бело-бирюзового змея, поднимая лицо, дабы заглянуть в его глаза. Элиан потянулась вперед, накрывая ладонью грудь, где должно было хорошо чувствоваться биение сердца нага. Девушка мягко улыбнулась, опуская голову и чуть наклоняясь, когда ее заключили в бережные объятья. Руки сомкнулись тугим кольцом вокруг тонкой фигуры, надежно оберегая, словно защищая от возможной опасности.

Молодой змей аккуратно наклонился, невесомо касаясь губами макушки, сильнее прижимая к себе эльфийку. Юношеские пальцы заботливо перебирали темные локоны, нежно поглаживая шею. Наг осторожно втягивал воздух, зарываясь носом в волосы Элиан, на мгновение прикрывая веки. В застывшей тишине биение двух взволнованных сердец слышались необычайно громко, почти оглушая чувствительные уши присутствующих.

— Я видел тебя каждую ночь во снах, — тихо шептал наг.

— А я искала тебя в каждой змее, — отозвалась эльфийка.

Они стояли и нежились в трепетных объятьях друг друга, словно два любящих существа после долгой разлуки, не в силах выразить свои эмоции: щемящую сердце тоску, волнение, боль и в то же время радость и счастье от столь робкой близости. Они просто наслаждались теплом друг друга, забыв обо всем вокруг.

Первым в себя пришел Аластер, оторвав взгляд от сияющей во всех смыслах пары.

— Не хотелось бы нарушать идиллию, но у меня есть вполне серьезный вопрос, — голос вампира заставил всех вздрогнуть. — По договору должны быть, — Аластер прокашлялся, — ноги.

Вампир аккуратно приоткрыл сундук с воспоминаниями Астриса, выискивая там лицо бело-бирюзового змея. В нескольких фрагментах памяти он уверенно стоял на двух ногах, даже бегал. Однако сказать об этом вслух и выдать тем самым свои знания было опасно — Ламиа решил дождаться официальной версии.

— Ну, — довольно протянул владыка, — если бы Олиас сразу показался с ногами, было бы не так интересно. Тем более, — наг наклонил голову, наблюдая за парой, — я хотел узнать, бредит мой сын или у него есть незримая связь с Элиан.

Ламиа медленно втянул воздух носом, пытаясь разложить все запахи по составляющим, отделить знакомые от незнакомых и вычленить один единственный. Когда он уловил слегка специфичный аромат, напоминающий морской бриз, приоткрыл рот, позволяя этим ноткам осесть на языке. Хитро улыбнувшись, Ал поймал взгляд владыки и одними губами прошептал:

— Русалка?

Тот едва заметно кивнул, подтверждая смешение крови. Аластер удовлетворенно хмыкнул, внимательнее присматриваясь к Олиасу. На его плечах и руках не было полоски чешуек, по хвосту от позвоночника шел ровный ряд коротких бледно-салатовых шипов, походивших на недоразвитые плавники, и на передней части хвоста выделялась едва зримая бороздка, разделяющая длинную конечность пополам. Ко всему прочему черты лица были заостренными, несвойственными нагам.

— Судя по сложившимся обстоятельствам, срок увеличивается? — опомнился Бэрси.

— Теперь это им решать, — Амиас выжидающе посмотрел на все еще обнимающуюся пару, которая не замечала ничего вокруг.

— Прошу всех вампиров выйти из зала, — отдал четкий приказ Аластер.

Варди удивленно вскинул бровь, показывая своим, чтобы вышли следом.

— Интересно, — правитель нагов жестом руки спровадил своих подданных вместе с гостями.

В огромном помещении осталось только пять существ. Ламиа прекрасно знал, что все переговоры лягут на плечи оборотня, однако сделал первый шаг сам, памятуя, что подобные вопросы лучше решать в тесном кругу, да и новоявленным влюбленным легче будет. Хотя им, скорее всего, все равно.

Олиас отстранился от эльфийки, невесомо поцеловав ее в макушку. Он отполз в сторону, накидывая халат, и его тело тут же задрожало, зарябило слабыми волнами. Его перевоплощение имело нечто схожее с изменениями оборотней, только у нага изменялся один хвост. Спустя мгновение перед ними предстало двуногое существо. Парень поднялся с колен, подходя вплотную к Элиан, аккуратно обнимая за плечи. Он бережно провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, неотрывно наблюдая за ее взглядом.

— Когда я был еще совсем маленьким, мне приснилась странная, размытая фигура. Точнее, она всегда мне снилась, только я смог это понять, когда немного подрос. Каждую ночь в мои сновидения являлся стройный силуэт с длинными волосами и заостренными ушами. У меня не получалось рассмотреть лицо или заговорить — я вынужден был довольствоваться слабыми бликами света, отражающимися от шелковистых локонов, — Олиас тепло улыбнулся. — И тогда я рассказал отцу, что загадочное существо манит меня, словно зазывает. Сначала мы решили, что это дух океана, но я не почувствовал ничего, когда оказался в его власти.

Глаза юного нага горели, пока он рассматривал Элиан, словно пытаясь изучить каждую черту лица, плавную линию шеи и счастливую улыбку.

— Со временем я привык к видениям и вечерами стремился скорее уснуть, дабы увидеть свой призрачный мираж в очередной раз. В одну из ночей я услышал странное мелодичное слово из уст своего ночного гостя и повторил его отцу. После мы узнали, что на эльфийском это означает «я жду тебя». Тогда хранитель наших традиций нашел упоминание о древнем уговоре. Но у меня не было ног, — тоска мелькнула в его глазах. — Однажды в полнолуние я проснулся от странного жжения — хвост пылал, разрывался на части. А после… После появились ноги. Я вбежал в покои отца, тяжело дыша, и кричал, срывая горло. — Олиас ласково прижал к себе девушку. — Я рад, что тогда эльфы не определились с супругом, иначе ты бы не приехала ко мне сейчас. Я готов прождать тебя вечность.

— А я нет, — твердо заявила Элиан.

Юный наг побелел еще сильнее, его руки затряслись, и казалось, он перестал дышать. На его лице отпечатался страх, глаза непонимающе бегали, изучая решительно настроенную эльфийку, которая отступила назад и повернулась к мужчинам.

— Я не согласна ждать еще сто лет. Мне известно, что брак можно заключить и до совершеннолетия, тем более политический, — серьезно произнесла она.

— Можно, — Бэрси кивнул, соглашаясь. — Но это нужно обговорить с Главой Высокого Дома Темных Эльфов.

— Что обсуждать, если мы оба согласны? — возмутилась дроу.

— Свадьбу, — мягко ответил оборотень.

— Хорошо, — удовлетворенно выдала эльфийка.

Бессмертный потерял нить разговора, не вникая в обсуждение предстоящего обручения: его полностью поглотили собственные мысли.

Ал поразился единению душ этих двух существ, которые тонко чувствовали друг друга даже на расстоянии. А было ли у него подобное с тем эльфом? Возможно. Ведь недаром его заинтересовал тот заказ. Не просто так он подчинялся приказам клиента и испытывал наваждение, которое со временем только растет. К тому же книги и его состояние век назад лишний раз это подтверждают. И если бы вампир мог спать, то наверняка бы видел загадочное существо в своих грезах.

Вампир поднялся, немного понаблюдал за горячо обсуждающими помолвку существами, ненадолго привлекая к себе внимание:

— Я хотел бы вас поздравить, — Аластер улыбнулся паре. — Степень вашего единения восхищает.

— Спасибо, — одновременно ответили они.

— У меня остались незаконченные дела дома, и я бы хотел вернуться как можно быстрее. Ведь мое присутствие более не требуется? — Ламиа перевел взгляд на друга.

— Нет, — сухо ответил Бэрси.

— Тогда я покину вас: мне нужно собраться и доехать до аэропорта, — Аластер приподнял ладонь в уважительном жесте. — Надеюсь получить приглашение на свадьбу.

— Разумеется, — отозвался владыка.

Краткое прощание — и Ламиа вышел из зала. Бессмертный успел вовремя ретироваться, пока все были заняты. Скажи он Бэрси наедине, что собрался уезжать, тот наверняка бы отпилил ему клыки под самый корень. У дверей он заметил Инриса и поманил к себе.

— Я уезжаю — собери мои вещи.

— Как пожелаете, господин.

— И еще. Ты можешь сделать так, чтобы роза снов сохранилась в течение нескольких дней?

— Да, конечно, — уверенно кивнул наг.

— Хорошо. Сколько тебе понадобится времени?

— Час. Если вы хотите свежие цветы.

— Свежие. Я предупрежу тебя.

Вампир быстро удалился в свои покои, на ходу заказывая себе билет на ближайший рейс. Их свидание должно было пройти сегодня, но Аластер не успел из-за растянутого до невозможности пути в наговские владения. Решив вопрос с перелетом, он связался со слугой.

— Арэн, как дома дела? — кидая в свою сумку несколько флаконов с маслом розы снов, Аластер прихватил еще и книги.

— Шумно, мой лорд, — устало ответил вампир.

— Мик? — сразу догадался Ламиа.

— Да. После вашего отъезда он захватил ванную и обеденный зал, полностью оголяя стены.

— Вот шустрый. На зал я ему еще разрешения не давал, — улыбнулся мужчина.

— Он рассудил, что пустой комнату вы не оставите и тогда ему придется сделать ремонт, — давясь смехом, пояснил слуга.

— Я его запру в этой комнате, — беззлобно возмутился Ламиа.

— Думаю, он будет не против.

— Ладно, с ним потом разберусь. Арэн, у меня в спальне на столе лежит письмо. Попроси шофера отвезти его в бордель и передать хозяйке. Я понимаю, что у вас ночь и дело близится к обеду, но это не терпит промедления.

— Конечно, господин.

— Я скоро вылетаю. Буду завтра вечером. Машину подадите к выходу из аэропорта. К какому именно и во сколько, я сообщу позже, — Ламиа отключился.

Аластер нервно мерил шагами спальню, поглядывая на часы. Инрис пропал и даже не намеревался собирать его вещи, не то что выполнить второй приказ. Устало вздохнув, вампир покидал в сумку одежду. Когда он уже застегивал бесшовный замок, в дверях появился красный наг с огромной коробкой в руках.

— Простите, господин, я услышал время вылета и решил сначала позаботиться о цветах, дабы вы успели на рейс, — виновато произнес змей. — Мне показалось, что они в приоритете.

— Спасибо, — Аластер сам взял свой багаж и направился к выходу. — За цветами нужно как-то особенно ухаживать?

— Нет. Они на ветке, их нужно будет только правильно срезать. Я объясню, это не сложно.

— Хорошо, пошли.

Аластер понимал, что уже опоздал, но все равно торопился. Он хотел как можно скорее оказаться в городе, в котором находилось желанное существо. Такой малый каприз Ламиа мог себе позволить, тем более он уже выполнил все взятые обязательства. Остальное — за Бэрси.

Сейчас он понимал, что тот конфликт столетней давности был оправдан. Как бы это жестоко ни звучало, но так оно и было.

Аластер не знал, что заставило древних правителей заключить соглашение на многие века вперед, возлагая эту ношу на своих потомков. Для него оставалось загадкой, как они передавали эти знания, да и каков вообще был смысл. Однако это послужило началом большому количеству событий. Смешение крови нага и русалки дало необычное потомство — впервые появился змей, который может менять хвост на ноги. И спустя десять тысяч лет, когда уже давно нет тех, кто заключал договор, они вспомнили об условиях. Ведь не вспомни наги о договоре, они не пришли бы за эльфами.

Древние эльфы не разделяли себя на два разных клана, не афишировали своих различий, тем самым вводя змей в некое заблуждение. Правитель дроу должен был сообщить существу, с которым заключал договор, о своей принадлежности, о непричастности светлых к сделке. Возможно, так оно и было, но информация канула в Лету. А темные так вообще запамятовали об условии. Не забудь о нем эльфы, змеи не взяли пленных.

Наги, в силу своей гордости, напали на эльфов, взяв заложников. Странный способ, жестокий, и, как оказалось, малодейственный. Дроу не смогли принять решения в таких условиях, не выдали наследника, вызвав недоверие у напавших. А те в свою очередь стали отравлять пленников, подвергая мукам загадочного клиента. Не получив тех шрамов, он не стал бы пользоваться услугами борделя, а условие вызова проституток не заинтересовало бы Аластера. И вампир бы никогда не распознал в нем свой осколок души.

Вмешавшиеся в конфликт оборотни заставили змей ретироваться и заключить отсроченное соглашение. Ведь в то время в брак могли вступить только наследники мужского пола, один из которых стал бы супругом. А когда Олиас и Элиан встретились, было бы слишком поздно — они не смогли бы быть вместе, даже при таких обстоятельствах. Обговоренные союзы могла расторгнуть только смерть одного из супругов. Словно сама тьма вырвала знания из памяти дроу, чтобы эти двое смогли быть счастливы. Страшная цепочка событий открылась для вампира под другим углом.

Теперь он не злился ни на себя, ни на нагов. Ламиа был благодарен. Благодарен судьбе за ее каприз, за испытания, за шрамы на желанном теле. Вампир понимал, как ужасны его мысли, но не мог ничего с собой поделать. Он радовался каждой уродливой метке на коже эльфа, усмехался над каждым трусливым человеком, что сбежал от великолепного существа, почувствовав физический изъян, не догадываясь о силе их обладателя.

Когда за окном машины замелькала яркая зелень, вампир вздохнул с облегчением. Еще немного, и он встретится со своим осколком души, сможет его обнять, прижать к себе крепче и чувствовать родное тепло. Да, именно этого сейчас и желал наследник Высокого Дома.

Повторный старт

Аластер сходил с трапа, когда его телефон требовательно зазвонил. Кому он мог понадобиться на ночь глядя? Неужто Бэрси решил ему высказать пару ласковых слов? Достав раздражающий гаджет, мужчина присмотрелся к незнакомому номеру.

— Слушаю, — достаточно резко ответил бессмертный.

— Доброй ночи, господин Ламиа. Это Эрик Бланшет, — извиняющеся начал владелец борделя. — Мне передали ваше письмо, и я смог связаться с клиентом, предупредив его, что вы прибудете сегодня к полуночи. Экипаж подадут в два ночи, и он прождет вас столько, сколько потребуется, — на одном дыхании выпалил собеседник.

— Я понял, спасибо.

Тяжело выдохнув, вампир подхватил свой багаж и в считанные секунды преодолел расстояние до выхода из аэропорта. Свои вещи он закинул в салон ожидающего автомобиля; по стремительному появлению хозяина водитель понял, что ехать нужно очень быстро, и тут же вжал педаль газа.

— Когда приедем, из машины не выходи. Я переоденусь, и ты отвезешь меня в бордель, — немного напряженно распорядился мужчина.

— Как скажете.

Аластер не ожидал такого скорого приглашения. Он надеялся, что ему не придется ждать, однако и предположить не мог, что ему предстоит очередная гонка со временем. В принципе, Ламиа задержался всего на сутки — не так уж и много. Переговоры прошли как по маслу, хотя, по сути, их и переговорами назвать было сложно. Скорее это походило на сопровождение невесты личной охраной. Но так даже лучше.

Дорога оказалась пустой, что позволило мужчине добраться до особняка в кратчайшие сроки. Он взял с собой коробку с цветами и вылетел из автомобиля. В холле его уже ожидал дворецкий.

— Арэн, срочно позови ко мне Мика, — кинул Аластер, проносясь мимо слуги.

В своей комнате вампир слегка расслабился: часы показывали полпервого ночи. Ламиа, не желая появляться перед своим клиентом в помятом виде, рассудил, что еще успеет принять душ и привести себя в порядок после перелета. Поставив коробку на письменный стол, Аластер срезал герметичную крышку. В ней лежало несколько лиан, усыпанных полураскрывшимися цветами. Некоторые из них оставались еще бутонами, а какие-то полностью раскинули лепестки.

Мик вошел в спальню без стука, весь покрытый строительной пылью. Ламиа недовольно поморщился, оглядывая парня.

— Здравствуйте, Аластер.

— И тебе не болеть. Снимай кофту и иди вымой руки. Тебе нужно срезать с веток цветы так, чтоб ни один не пострадал. Вместо лезвия используй лист бумаги, и вести им нужно наискосок по стеблю. Аккуратно сложишь во что-нибудь закрытое, — мужчина оглядел комнату в поисках подходящего контейнера.

— Хорошо, — донеслось из ванной.

— И только раскрытые цветы, — чуть громче добавил Аластер.

— Я и так прекрасно слышу, — смеясь, ответил Мик.

— Все забываю, что теперь у тебя другие возможности.

Вампир разделся, прошмыгнул мимо феи и залез в кабинку под прохладные струи воды. Он решил перевести дух и успокоиться. До встречи еще достаточно времени, и даже при опоздании на несколько минут его все равно подождут. Заинтересованность эльфа в свидании рождала на губах Ламиа глупую улыбку. Он неспешно вышел из душа, вытирая волосы и тело, но на пороге спальни внезапно застыл.

— Ты чего светишься? — непонимающе спросил мужчина.

— Это не я, это они, — Мик указал пальцем на коробку.

— Они-то как раз лежат спокойно.

— Они разговаривают со мной, — удивленно прошептал парень.

— Приехали, — рассмеялся вампир. — Роза снов, это Мик. Мик, это роза снов.

— Очень приятно, — выдохнул дизайнер.

— Ты совсем с ума сошел, — Аластер уже держался за живот, заливая комнату хохотом. — Срежь мне цветы, а после воркуй с ними сколько душе угодно.

— Уже срезал, они лежат в коробке из-под книг, — гость махнул в сторону. — Я что, действительно того?

— Расслабься, ты — фея. Для тебя нормально общаться с растениями.

Аластер достал из шкафа бежевую водолазку и простые штаны, надевая их на еще чуть влажное тело. Взял с прикроватной тумбочки повязку на глаза для сна и наполненную коробку. На выходе обернулся к Мику.

— Ты только с ними поаккуратнее. Эти цветочки как легкое снотворное. Лучше присядь, а то пол проломишь.

— Ага, — раздалось рассеяно.

— Ну хоть что-то в нем нормальное, — тепло улыбнулся Аластер, выходя в коридор.

По спящему городу ехать было одно удовольствие, машина ровно скользила на большой скорости. Улицы горели яркими огнями витрин, вывесок, смотровых панелей и ореолами фонарей. Ламиа грустно вздохнул, вспоминая темные ночи в наговских землях. Они ему очень понравились. За многие века вампир уже и забыл, какой должна быть тьма. Обволакивающая, всепоглощающая, скрывающая в себе множество опасностей и тайн — она должна быть пугающей и успокаивающей одновременно.

Аластер подъехал к борделю на пять минут ранее указанного Эриком срока. Его уже ожидал экипаж, что было мужчине не с руки: мальчик по вызову просто не мог появиться на столь дорогом автомобиле, если только его не подвезет водитель другого клиента. А с учетом того, что он только-только прибыл, это будет выглядеть некрасиво. И как он посмотрит в глаза полуэльфу?

— Глаза! — воскликнул Аластер. — Я забыл линзы.

Подобной оплошности вампир явно от себя не ожидал. Найти в такой час линзы проблематично. Вернуться домой? Или попросить Арэна привезти их? В любом случае показываться слуге эльфа с естественным цветом радужки ни в коем разе нельзя. Он еще не был готов раскрыться, ибо не знал, что обо всей этой ситуации думает его клиент.

— Господин, — голос водителя ворвался в сознание Ламиа. — Возможно, вам подойдут солнечные очки, — аккуратно предложил вампир.

— Да.

— Вот, — водитель передал футляр. — Они, правда, недорогие и немодной модели…

— Чем проще, тем лучше. Селен, я твой должник.

Ламиа достал простые, почти черные очки в темной оправе и тут же нацепил их на свой нос. Так он даже может слегка прикрыть веки, дабы яркая радужка не мелькнула сквозь тонированное стекло. Подхватив коробку, бессмертный вышел из машины, тихо хлопнув дверцей.

Полуэльф тут же вырос возле экипажа. Его взгляд, устремленный на ношу Аластера, был слегка озабочен: мужчину явно не радовал предстоящий сюрприз.

— Доброй ночи, — произнес слуга, прищурившись.

— Доброй.

Аластер поставил контейнер на подножку, открывая его и показывая содержимое. Парень скептически присмотрелся, понимая, что ничего опасного Ламиа с собой не принес. Он достал маску и остановился в ожидании.

— Можно вас попросить об услуге? — мягко произнес Аластер.

— Для начала я хотел бы узнать ее суть.

Быстро изложив смысл просьбы, Ламиа передал коробку собеседнику.

— Если он согласится, конечно, — тихо добавил Аластер.

— Я буду ожидать за дверью и услышу. Мне понадобится минут пять-десять для приготовления.

— Спасибо, — мужчина доброжелательно улыбнулся.

— Я хотел бы еще кое-что спросить, — вампир дождался кивка. — Вы любите господина?

Полукровка замер, испытующе глядя на Аластера, однако ответил:

— Да, я люблю его — как брата, отца или сына. Он для меня все, и я обязан ему жизнью, — он тяжело выдохнул. — Мне достаточно просто быть рядом, а господин не против.

— Почему вы ответили мне честно?

— Из-за метки на вашей руке, — он задумался. — И отношение у вас иное. Когда вы впервые вышли из его комнаты, я ждал…

— Презрения? — догадался Аластер.

— Да. Но вы счастливо улыбались, а он уснул, несмотря на то, что никогда не спал после подобных встреч. А следующие несколько дней, наоборот, бодрствовал.

— Он говорит про свои шрамы?

— Нет, эта тема под негласным табу. Даже я толком не знаю, как он относится к ним, — в глазах парня проступила боль. — Господин ни разу не показал слабости — никому, кроме тех, — полукровка сглотнул, — кто был до вас.

— Их больше не будет, — с рычанием выплюнул Ламиа.

— Я надеюсь, — согласился тот. — Нам пора.

— Да, конечно.

Прежде чем снять очки, Аластер закрыл глаза. На его лицо надели маску, которая намертво приклеилась к коже. Вампир даже усмехнулся, когда понял, что успел соскучиться по вынужденной слепоте, по плавному вождению полуэльфа, по выложенной камнем дорожке под ногами и гостеприимной атмосфере чужого особняка. Но еще больше он скучал по своему эльфу, по родному запаху и теплым объятьям.

Когда Ламиа остановился напротив знакомой спальни, его сердце замерло на мгновение. Теперь они не просто мальчик по вызову и клиент — они два существа, предназначенные друг другу судьбой, а это все кардинально меняет.

Дверь распахнулась, пропуская в комнату Аластера, который глубоко вдохнул и почувствовал, как расслабляется тело, как все напряжение испаряется, оставляя легкость на душе. Так было с самой первой их встречи, просто он не обращал внимания, думая, что к этому располагает сама спальня, а оказалось — ее хозяин. В паре метров от него послышался облегченный выдох, словно эльф ощутил то же самое. Аластер открыл было рот, но не нашелся, что произнести.

— Говори, — парень подошел вплотную. — Ты же хочешь что-то сказать.

— Я хочу извиниться за вчерашнее.

— Извинения в кровать не положишь, — тихо прошептал клиент в ухо.

— Я понимаю, — севшим голосом согласился Аластер. — Поэтому приготовил более убедительные извинения.

— Речь? — это было сказано с улыбкой.

— Нет. Скорее предварительное… хм… — вампир задумался, — создание атмосферы свидания, — закончил он.

— Сюрприз? — парень мягко прикусил мочку.

Мурашки стремительно пробежались вдоль позвоночника бессмертного, вызывая легкую дрожь. Мужчина положил руку на обнаженную поясницу любовника, резко прижимая к себе, заставляя того ахнуть от неожиданности. Аластер нежно поцеловал скулу, губами ведя плавную линию к виску. Эльф не отстранился, но немного напрягся, словно боролся сам с собой и раздумывал, стоит ли разрешать дотрагиваться до себя, или нет.

— Да, — соблазнительно выдохнул он. — Если вы позволите, то его сейчас подготовят.

— Хорошо, — согласился бархатистый голос.

— Как зовут того парня снаружи?

— Неэл.

— Неэл, господин согласился, — повернув голову вбок, Аластер произнес эти слова громче.

— Я слышал, — из-за двери донеслось тихое ворчание.

Оба захихикали, пряча лица в плечи друг друга. Ни один из них не желал выяснять отношения: это было ни к чему. Еще слишком рано, ведь они не знали, как к происходящему относится иная сторона. Иногда пустить все на самотек не так уж и плохо.

— Он будет занят минут пять, — сообщил Ламиа.

— И что ты предлагаешь? — парень провел кончиками пальцев по подбородку Аластера, переходя на шею и пропуская их через волосы. — Мокрые.

— Простите, я не успел их высушить, — вампир прижал покрытое шрамами тело плотнее к себе. — Мне и просто стоять рядом с вами приятно.

— Ладно, пойдем сделаем что-нибудь с твоими волосами. Все равно ждать, — эльф потянул Аластера за собой. — Садись на пол спиной к кровати.

Мужчина присел на ковер и оперся на бортик постели, сзади разместился любовник, который стал аккуратно собирать волосы. Его движения были плавными, руки быстро вплетали пряди в косу, едва касаясь кожи. Ламиа довольно улыбнулся столь заботливой близости. Он бы мог провести в этом положении несколько часов, нежась от редких прикосновений и вдыхая аромат, наполняющий комнату. Так уютно и естественно вампир себя ни разу не чувствовал.

Когда эльф закончил, Ламиа перехватил его руку, развернув внутренней стороной ладони к себе, нежно поцеловал, ведя губами по линиям судьбы. Незнакомые теплые эмоции ненавязчиво намекали на свое присутствие, постепенно наполняя грудь вампира. Он мягко касался каждого пальца — не возбуждающе, а бережно, будто в благодарность. Мужчина делал это не в угоду партнеру, а потому что сам хотел найти нечто новое, неизведанное ранее, что таилось глубоко внутри и просыпалось только рядом с этим существом.

— Готово, — отчитался полукровка.

Раздался щелчок, и посторонние звуки, доносившиеся из особняка, стихли. Ранее Аластер не обращал внимания, что в покоях любовника не слышно суеты дома. Вампир ощущал все, что происходит за стенами спальни, но немного по-иному, посредством вибраций — незримых волн, что наполняли помещение. Сейчас сердцебиения Неэла не касалось ушей — мужчина ощущал его телом, улавливая краткие импульсы. Хорошая шумоизоляция, правда, малодейственная для хищника. Однако сделано это было для уединения пары, и теперь все, что произойдет в спальне, останется только между ними. И даже эльфы с острым слухом не смогут подслушать ни единого слова или звука.

Аластер развернулся, поднимаясь на коленях и располагаясь меж разведенных ног парня. Он скинул с себя водолазку и прижался к обнажённому торсу, кладя одну ладонь на лопатки, а вторую на поясницу. Вампир уткнулся носом в шею партнера, жадно втягивая его запах.

— Я ждал этого целый месяц, — тихо признался Аластер.

Бессмертный поймал губами шрам, мягко его выцеловывая, согревая бугристую кожу своим дыханием, наслаждаясь плотностью метки. Он спускался и поднимался по всей длине уродливой линии, накрывая ее цепочкой поцелуев, и благодарил тьму за то, что она подарила ему такую возможность.

— Нет, вру, — добавил Ламиа.

Эльф в его объятьях напрягся, широкие ладони уперлись в плечи мужчины. Грудь резко поднялась, выдавая раздражение своего хозяина, а с губ сорвалась ядовитая усмешка, словно парень нашел подтверждение своим мыслям. Он уже был готов оттолкнуть вампира, но застыл, не в силах даже вдохнуть.

— Я мечтал об этом всю жизнь, — признание далось Аластеру очень тяжело, однако он сразу почувствовал умиротворение.

Наследник Высокого Дома не стеснялся выражать свои эмоции перед эльфом, понимая — чем сильней он будет сопротивляться этому, тем больше вероятности, что его осколок души замкнется, уйдет в себя и не позволит так свободно касаться его. Идущая от сердца ласка может сделать гораздо больше всех слов мира.

Двойной сюрприз

Тихое колыхание пламени свечей наполняло комнату, даруя легкое, едва уловимое тепло, ласкающее кожу. В воздухе витал сладковатый запах розы снов, цветы которой должны были плавать на водной глади. Прохладный пол студил ноги, подгоняя любовников к действиям. Быстрое, взволнованное биение сердца эльфа давало надежду Аластеру.

— Вам нравится? — поинтересовался вампир.

— Да, — на выдохе отозвался его невидимый собеседник.

Ламиа стоял позади парня, нежно обнимая за торс и медленно водя носом по линии плеча. Он чувствовал удивление и трепет своего осколка души и радовался малейшему проявлению эмоций. Мужчина не знал, принимал ли его партнер когда-либо ухаживания от других существ и как к этому относится, но по реакции замечал приятное изумление сродни детской искренней улыбке.

— Вы позволите принять ванну вместе с вами? — прошептал Аластер.

Вместо ответа эльф сжал его запястье и шагнул внутрь уборной. Мягкий теплый ковер стелился под ступнями, позволяя утопать в высоком ворсе, провожая любовников до большой ванны, заполненной горячей водой. Подойдя к бортику, Аластер достал повязку для глаз, взятую из дома, и медленно надел ее на голову парня, не закрывая его взор.

— Опустите ее чуть позже на глаза, — соблазнительно нашептывал вампир. — Так мы будем в равных условиях.

Мужчине помогли раздеться, украдкой дразня в процессе, невесомо скользя пальцами по внутренней стороне бедра. Широкие ладони прошлись по груди бессмертного, оглаживая и повторяя контуры рельефа, словно сравнивая. Его заботливо направили вперед и, поддерживая, исключая возможность поскользнуться из-за слепоты, опустили в глубокую ванну.

Парень забрался в воду следом, облокотившись на противоположный край. Он водил руками по глади, создавая мелкие волны, позволяя цветам собираться вокруг плеч Ламиа. Источаемый розой снов аромат проникал в тело вампира, заставляя кровь быстрее нестись по венам, действуя легким дурманом.

Эта встреча отличалась от предыдущих. Ни один не хотел торопиться. Они просто наслаждались обществом друг друга, прислушивались к собственным ощущениям и старались понять, как вести себя далее. Ведь их знакомство было весьма специфическим, а при сложившихся обстоятельствах могло усложнить взаимопонимание.

Аластер протянул одну руку вперед, почти касаясь тыльной стороной ладони водной поверхности, и тепло улыбнулся:

— Можно вашу ногу? — почти шепотом произнес он.

В ответ раздался тихий смешок, а за ним плеск. В ладонь мужчины аккуратно опустилась щиколотка эльфа, которую он мягко сжал, разгоняя кровь легкими массирующими движениями. Пальцы медленно перебирались на ступню, чуть сдавливая кожу, запечатляя на ней плавные линии, вырисовывая извилистые узоры и мелкие круги. Подушечки прошлись по чувствительным точкам, побуждая владельца особняка расслабиться.

Слух Аластера ласкало ровное дыхание, изредка смешивающееся с продолжительным стоном удовольствия. Тело партнера обмякло, полностью отдаваясь нежным прикосновениям и едва заметному возбуждению. Единственный в жизни вампира клиент плавился от невинной ласки и трепетного внимания.

Ламиа выпрямился и нагнулся чуть вперед, поднимаясь сильными пальцами по икрам, разминая мышцы и более интимно переходя на бедро, прощупывая каждый плотный шрам, изучая неровные метки. Он улавливал сбивающийся пульс и редкие судорожные выдохи. Гладкое покрытие тихо скрипнуло под влажной ладонью эльфа, который намертво вцепился в борт ванны.

Плавным движением Аластер перешел на вторую ногу, медленно спускаясь вниз, оглаживая каждый сантиметр предоставленной плоти, очерчивая рельеф. Добравшись до ступни, мужчина вдавил в нее костяшки и повел вверх, обхватывая поджавшиеся пальцы. Он делал все очень аккуратно, расслабляя и располагая к себе парня.

Слабая рябь на поверхности воды, новый всплеск — и щиколотка пропала из бережной хватки Ламиа. Однако вместо нее к вампиру стремительно прижался сам любовник, располагаясь на его коленях и до приятного хруста сочных лепестков зажимая между торсами розу снов. Примятые цветы ощутимой помехой разделяли тела, прилипая к ним, источая более яркий аромат.

Аластер вздрогнул, замирая на несколько мгновений: он не ожидал такой разительной перемены. Эльф взял ладонь мужчины, поднимая вверх, неспешно покрывая печать Элизаме поцелуями. Ламиа выгнулся и глухо простонал, словно невидимая лапа сжала все его вены и потянула в сторону татуировки. Особенно остро организм реагировал в местах, где расцвели алые фуксии.

Эти ощущения нельзя было сравнить ни с чем, они словно открывали собственные горизонты, создавая новую эрогенную зону. Губы исследовали печать, погружая Аластера все глубже в неизвестный мир, молниеносно возбуждая. Налившийся кровью член призывно уперся в ягодицы парня, с каждой секундой вдавливаясь сильнее.

Только благодаря безграничной воле Ламиа смог выбраться из созданного партнером озера блаженства и перехватить его запястье. Медленно, словно демонстративно, вампир поднес руку к лицу, накрывая языком испещренную соцветиями кожу, жарко выдохнул и мазнул по влажной татуировке.

— Что это?! — воскликнул хозяин покоев, прогибаясь в спине и плотнее вжимаясь в Аластера.

— Видимо, бонус, — улыбнулся мужчина.

Кончик языка заскользил по узору, выискивая орхидею, резко останавливаясь на более широком участке, окруженном плавным контуром, когда эльф громко простонал. Сам Ламиа тоже ощутил легкое покалывание и краткие импульсы, исходящие от черного бутона, которому он уделил особое внимание.

Придерживая любовника за поясницу, Аластер продолжал дразнить и выцеловывать метку, не желая отрываться. Эльф извивался, его мышцы сокращались, тело было не в силах скрыть эрекцию, а рука вцепилась в плечо партнера, ища точку опоры. Он терся возбуждённой плотью о пресс вампира в попытке ослабить напряжение.

Они упивались тем неожиданным и удивительным явлением, которое подарила им печать, словно она создала усиленную эрогенную зону и распространяла концентрат удовольствия, подбивая на ласки, распаляя любопытство. Аластер отрастил тонкий клык, медленно проколол кожу, скрывая это за поцелуем.

— О, Духи, — отозвался парень, опуская голову и пряча лицо в шее бессмертного.

Хищник довольно заурчал, наслаждаясь капельками теплой влаги на губах и обескураженным созданием в его объятьях. Чем сильнее он воздействовал на печать, тем ощутимее вздрагивал эльф, а сдерживаться становилось все сложнее. Ламиа скользнул ладонью меж упругих ягодиц, надавливая подушечками на тугое кольцо мышц. Кожа не была скользкой, и мизинец вошел достаточно легко по первую фалангу, однако неподготовленные стенки упорно сопротивлялись.

— Мне нужна смазка, — с придыханием попросил Аластер.

Клиент лениво выпрямился, немного поерзал на коленях партнера и потянулся в сторону — послышался глухой удар маленького предмета о ковер, и он в ожидании замер. Вампир плотнее прижал к себе парня, заводя руку вбок через все его тело и вытягивая ладонь. На нее вылилось все содержимое флакона — масло тонкими струйками стекало по пальцам, образуя на поверхности воды лужицу. В нос ударил запах скошенной травы, словно в теплый осенний вечер Аластер оказался на просторном поле, приятные, совсем не отталкивающие нотки.

Мужчина усмехнулся несдержанности и нетерпению, с которыми партнер возился на нем, при этом едва слышно выдыхая:

— Заранее надо было подготовиться.

Аластер проложил цепочку поцелуев к ключице, мягко облизывая впадинку, и аккуратно проник одним пальцем в эльфа. Сейчас все казалось правильным: именно так и никак иначе должна происходить близость. Бессмертный желал полностью насладиться своим осколком души — от первого прикосновения до оглушительного оргазма.

Оставалась призрачная надежда, что Ламиа единственный, кому было дозволено вот так свободно и нагло касаться безумно страстного существа. Заставлять его выгибаться и безвольно поскуливать. Аластер сравнивал их встречи с теми, что видел в воспоминаниях, и понимал разницу. Не было тех, кто бы желал прекрасного искусителя так же сильно — сходя с ума от запаха или боготворя неровные шрамы. И дело даже не в том, что они предназначены друг другу судьбой — Ламиа был пленен теми крупицами знаний, которыми обладал. Пускай в заветной постели и побывало много мужчин, это не вызывало негативных эмоций, только снедающую ревность, подтверждающую отсутствие безразличия к эльфу.

Вампир не знал всего, но понял многое. Пусть и таким извращенным методом, но он хотел узнать парня и полюбить его всем сердцем. Пока что он пылал страстью только к телу, безмерно желая владеть этим существом, отдаться полностью, однако со временем он сможет взглянуть в его глаза и узнать, что именно гложет его душу.

Скользя жадными губами по кривым меткам, Ал добавил палец, массируя гладкие стенки и растягивая тугое кольцо мышц. Он сипло дышал, утопая в палитре запахов, витающих в воздухе. Редкое масло оттеняло прекрасный аромат свежего леса, исходящего от крови эльфа, смешиваясь со сладостью розы снов и легким чадом свечей. Тихие всплески от рваных движений образовывали рябь на воде, лаская мелкими волнами и лепестками разгоряченную кожу. Хриплое неразборчивое бормотание парня опаляло ухо бессмертного, разжигая страсть. Каждая мелочь доставляла поток истинного удовольствия, вливаясь в общий фон, тускло сверкая и привлекая к себе внимание.

— Я так больше не могу, — шептал в шею Аластер. — Облокотитесь на что-нибудь и повернитесь спиной ко мне.

Эльф медленно приподнялся, словно борясь со слабостью в ногах, нисколько не противясь просьбе мужчины. Струйки воды и тихие удары капель о гладь играли на воображении вампира, рисуя соблазнительную картину обнаженного любовника. Ламиа потянулся вперед, проводя языком по бедру и мягко прикусывая кожу, поднимаясь вверх, едва уловимо подул на возбужденный член клиента. Заслышав утробный стон, он довольно улыбнулся, отстраняясь.

— Передвинься, — приказал парень севшим голосом.

Ламиа слегка сдвинулся в сторону, прижимаясь к одному из бортиков, а когда партнер перешагнул через него, подался вбок, оказываясь сзади. Эльф опустился на колени и прогнулся в спине, пока бессмертный вел рукой вдоль его позвоночника и укладывал на край ванны. Разместив свои ноги меж чужих икр, Аластер огладил упругую задницу, жадно сминая плоть, словно старался оставить собственные отметины.

Ламиа свел ладони на пояснице, провел указательными пальцами по ложбинке и, коснувшись подушечками сфинктера, ввел их одновременно. Бережно двигаясь внутри эльфа, он склонился, накрывая влажным поцелуем один из шрамов. Аластер боролся с желанием вспороть уродливую метку, избавив тело от яда, и оставить только гладкую кожу. Он хотел почувствовать этот горьковатый привкус, несущий с собой силу владельца. Ламиа вырисовывал языком извилистые узоры вдоль плотных линий, нежно касаясь бархатистой плоти и более настойчиво — мест, помеченных болью. Он будто бы извинялся, безмолвно просил прощения, заклиная отпустить грех.

Неторопливо подготавливая партнёра, мужчина проникал поверхностно, изредка меняя темп, то вводя пальцы вместе, то при погружении одного скользящим движением вынимал второй, словно чередуя их. Эльф вздрагивал, тяжело дыша, редко подавался навстречу в попытке насадиться глубже. Аластер спустился поцелуями на бедра, прихватывая губами кожу и оттягивая на себя.

Аластер получал настоящее удовольствие, просто даря ласку другому. Конечно, собственное возбуждение напоминало о себе, но его можно было игнорировать, воспринимать как отклик тела на осколок души. Он наслаждался чудными ощущениями, которые трепетали внутри, словно цветущий луг, покрытый морем порхающих бабочек.

Прокладывая ядовитую дорожку к спине эльфа, мужчина обжигал дыханием, касался скользкой плоти, на которой осело масло. Добравшись до позвонков, Ламиа обводил каждый, спускаясь ниже к выступающему копчику, игриво его прикусывая. Он аккуратно разводил пальцы в стороны, растягивая тугое кольцо, но при этом не добавляя еще одного, создавая свободное пространство, словно раскрывая для себя парня.

Язык прочертил ровную линию по ложбинке, слегка задевая натянутый сфинктер, срываясь с изначального пути. Клиент дернулся и пораженно ахнул, сильнее прогибаясь и подставляясь под неожиданное прикосновение. У Аластера заныло в паху от столь бурной реакции любовника — она разжигала интерес и желание добиться большего. И теперь он уже намеренно просунул кончик языка в эльфа, поглаживая стенки и вырывая из могущественного существа вибрирующие стоны.

Сейчас вампиру было все равно, что именно он делает и как бы отреагировал на подобную ситуацию в другой момент. Главное — чувствовать наполняющее эльфа наслаждение.

Аластер обильно мазнул ядовитой слюной по сжимающейся мышце, немного анестезируя ее. Вампир не был уверен, что подобной подготовки хватит, и решил подстраховаться, притупляя ощущения любовника на некоторое время, настойчиво скользя внутрь.

Его ладони сильнее надавливали на ягодицы парня, фиксируя на месте и не позволяя двигаться. Ламиа проникал на максимальную длину, однако действовал осторожно, боясь спугнуть пока еще расслабленного клиента. Ведь тот может резко отстраниться, если в его голову придет опасная для вампира мысль.

— Это… — эльф тихо шептал, — это невыносимо, — голос сорвался. — Войди в меня, — более жестко произнес он.

Аластер заурчал, не в силах побороть рвущиеся наружу эмоции. Его тело непроизвольно выпрямилось, словно повинуясь приказу. Мужчина уперся пульсирующим членом в ложбинку, мягко потираясь, дразня еще сильнее.

Он потянул эльфа на себя, сжимая ладонями бока, вдавливаясь до тянущего желания проникнуть в ждущее этого тело. Однако делать подобное здесь Аластер не намеревался. Одна рука потянулась вверх, подсчитывая ребра и позвонки, пальцы бесцеремонно запутались в собранных волосах, стягивая их в кулак. Парень выгнулся, следуя за сильной хваткой, и замер в максимальном прогибе, ожидая дальнейших действий партнера.

Вампир легко толкнулся, имитируя фрикцию, с безмерным наслаждением принимая безоговорочную покорность эльфа, который хрипло дышал с тихим продолжительным стоном. Не прекращая размеренных движений члена по колечку мышц, Ламиа нагнулся, мягко целуя ухо и прикусывая кончик. Он неожиданно заметил, что хрящик не такой длинный и заостренный, как у всех эльфов, а край оказался более плотным и неровным, словно ухо намеренно обрезали. Бессмертный отогнал от себя лишнюю мысль, обещая разобраться с ней позже.

— Нужно перебраться на кровать, — соблазнительно прошептал Аластер.

— Да, — согласно отозвался парень.

Эльф на секунду расслабился, обмякнув в объятьях, словно собираясь с силами, и резко оттолкнулся от бортика ванны, прижимаясь спиной к торсу мужчины, в нетерпении виляя бедрами. С такой страстью и неприкрытым вожделением вампира еще никто не желал, но, возможно, он просто ранее не замечал или не хотел замечать.

— Господин, — тихо позвал Аластер надрывным голосом, — кровать.

Стремительности действий владельца особняка мог бы позавидовать сам Ламиа. Парень быстро поднялся, вышел из воды и помог Аластеру. Путь до постели занял мгновение, и одним резким движением он кинул бессмертного на прохладную простынь, нависая сверху. Ткань тут же промокла, впитывая падающие капли с обнаженных тел и прилипая к разгорячённой коже.

Эльф с жадностью, словно изголодавшийся зверь, припал поцелуями к шее Аластера, изредка прикусывая. Его пальцы хаотично оглаживали грудь и пресс любовника, с нажимом сминая плоть. Обжигающее облако, вырывающееся изо рта парня, опаляло влажную кожу, оставляя незримые метки. Он льнул к слегка скользкому торсу мужчины, царапая короткими ногтями и прикусывая рельефные мышцы, заставляя любовника теряться.

Аластер краем сознания вспомнил, что хотел уравнять их положение. Он аккуратно опустил повязку на глаза партнера, услышав, как тот довольно хмыкнул, и почувствовал игривый язычок, кружащий по контуру пупка. Несколько легких поцелуев легли на низ живота, дразня и даруя предвкушение.

Губы накрыли головку, оставляя влажный след, на который эльф медленно подул, порождая россыпь быстрых мурашек. Вампир судорожно комкал промокшую простынь, стараясь не наброситься на великолепного искусителя, пока тот не наиграется. С каждым мгновением держаться становилось сложнее, самообладание грозилось покинуть бессмертного и толкнуть его на безумный поступок — бесцеремонно завалить парня и любить всю ночь без остановки.

Аластер вздрагивал и выгибался под чужим напором, не понимая ни самого себя, ни природы потоков наслаждения. На миг он почувствовал себя юной девушкой, чьего расположения пытался добиться опытный любовник, доводя до исступления простыми ласками, но под безумно страстным соусом с яркими нотками остринки.

Парень зажал пульсирующий член вампира между его телом и своей грудью, одним долгим движением поднимаясь вверх, а когда приблизился к лицу Ламиа, поймал его хриплый выдох. Он небрежно мазнул языком по открытому участку щеки, мягко прикусил подбородок и отстранился. Аластер сделал два глубоких глотка воздуха, хотя это и не было необходимостью — всего лишь способом немного успокоиться.

Приподнявшись над бессмертным и развернувшись к нему спиной, эльф сел на бедра мужчины, сгибая собственные ноги в коленях. Раздался тихий щелчок, и плоть вампира заботливо огладили скользкие пальцы, нанося смазку. Ламиа заметил, что его сердце, и так выдающее быстрый ритм, ускорило его в несколько раз, и если бы вечный мотор мог сломаться, он бы непременно уже остановился от переизбытка ощущений — как физических, так и душевных.

Аластер поднялся и, обняв одной рукой любовника поперек живота, переместился вместе с ним к изголовью кровати, опираясь на спину и занимая сидячее положение. Ладони огладили поясницу, одна задержалась на боку, а вторая опустилась ниже, помогая парню привстать, чтобы направить его на каменное достоинство вампира.

Бессмертный обвел колечко мышц подушечками, подставляя головку. При этом он медленно надавливал на бедро партнера, опуская его. Они вновь задержали дыхание, как только тугие стенки расступились под напором, пропуская Аластера дальше, и шумно выдохнули, когда эльф полностью сел на него.

Аластер мягко поцеловал плечо, накрыл губами шрам, ведя вдоль него непрерывную линию, наслаждаясь неровностью кожи. И таким, обладающим столь пугающими и необычными отметинами, которые притягивали к себе, требуя ласки, было всего одно существо в мире. Именно так казалось Ламиа.

Придерживая любовника, медленными и короткими движениями Аластер скользнул внутрь. Он не смог удержаться, надеясь, что яд подействовал и не допустит болезненных ощущений или мелких разрывов, тут же заживляя трещинки. И если судить по тональности стонов эльфа, то его наполняли только приятные чувства, вырывающие тихие всхлипы и пораженные вздохи.

Владелец особняка полностью отдался воле партнера, покачиваясь на нем только тогда, когда сильная рука направляла, а проникновения становились более мощными. Он сжимал внутреннюю часть бедер вампира, ведя ладонями по напряженным мышцам, словно подгоняя. Клиент периодически менял прогиб спины, принимая в себя плоть под иным углом и по-новому вздрагивая.

Аластер резко толкнулся, прикусывая кожу на лопатке сильнее, чем следовало. Он услышал довольный вскрик, а член стянуло более плотными тисками, затрудняя проникновение, но даруя более острые волны удовольствия.

Ламиа был благодарен родителям за столь сильное тело, что не знало усталости и, как сейчас, не отказывалось работать после продолжительного напряжения. Он мог свободно двигаться в неудобной позе и вместо того, чтобы замедлиться, наоборот, наращивал темп и мощность фрикций, глухо рыча.

Вампир с жадностью понял, что ему недостаточно этой близости — он хотел большего, испытывая безжалостную жажду. Не голод, а именно острую потребность в этом парне. Он желал не только секса, а просто находиться рядом: смотреть, как тот засыпает и просыпается; спорить, видя горящие глаза; любоваться улыбкой, как нежной, так и коварной; помогать и принимать помощь. Аластер мечтал о полноценных отношениях с эльфом.

— Обопритесь на ступни, — сбивчиво попросил вампир, постепенно замедляясь, а затем и вовсе останавливаясь.

Парень перенес вес тела, выполняя просьбу Ламиа, и ожидающе замер. Аластер осторожно обхватил ногу и поставил ее между своих, тем самым разворачивая эльфа полубоком. Хозяин комнаты завел руки назад, опираясь на них, дабы удержать равновесие и занять более устойчивую позу, упираясь своим плечом в чужое.

Ламиа довольно улыбнулся открывшимся возможностям, ведя подушечками пальцев от ключицы вниз, выписывая симметричные узоры, напоминающие плети лианы. Он наклонился, прикусывая подрагивающий пресс, и ощутил мимолетное прикосновение пульсирующей плоти к щеке, привлекшей его внимание.

Возможно, когда Аластер приходил к эльфу, он полностью забывал о собственных рамках дозволенного или же они просто стирались рядом с его осколком души. Абсолютно не задумываясь, он повернул голову и мягко обхватил головку губами, прижимая ее языком к нёбу.

— Ала… — парень задохнулся, прогибаясь, и толкнулся чуть глубже.

Вампир уже не раз задумывался над тем, чтобы выучить эльфийский, и сейчас ему захотелось этого еще сильнее. Оборванное слово оставило чувство незавершенности, словно клиент намеренно не договорил его.

Аластер уловил трепет партнера, быстро бегущую кровь в его жилах, порывистое движение и запах свежей живительной влаги в воздухе. Видимо, парень прокусил губу и не успел слизать капли или просто не заметил. Вампир резко выпрямился, не позволяя себе проникнуть до основания, и перевел дух. Удовольствие эльфа ему стало важнее собственного.

— Попробуйте двигаться сами, но только неглубоко, — прошептал вампир.

Ламиа склонился, подцепил кончиком языка член и, погружая в рот, сделал несколько пробных движений, оставляя в себе только треть от всей длины. Ладонь легла на упругую ягодицу, надавливая на нее и немного поднимая. Хозяин особняка подался вверх, толкаясь в расслабленный рот, соскальзывая с горячей плоти.

Вибрирующий хрип и сжимающие стенки выдали эльфа с головой. Он быстро опустился назад, вбирая в себя достоинство Аластера и покидая ласковые объятья губ. Парень начал размеренно покачиваться, словно привыкая к новым ощущениям, уже не пытаясь скрыть реакцию тела. Его движения иногда прерывались слабой судорогой, и, переждав ее, он возобновлял пытку, срываясь на хриплые стоны удовольствия.

С каждым толчком ритм возрастал, клиент резко опускался на член, наполняющий еще не привыкшие к этому мышцы, ощутимо на них надавливая. Подождав секунду, оттягивая момент, он тягуче поднимался, заполняя рот вампира, который вдавливал кончик языка в проникающую плоть. И только насладившись горячим пленом, эльф возобновлял рваное проникновение в себя, а после и в любовника. Могло показаться, что он мечется меж двух огней в руках одного мужчины.

Печать пульсировала теплом, быстро нагреваясь и расползаясь вверх по руке цепким вьюном, посылая в организм приторную пыльцу, задевающую чувствительные нервы, напрягая до невыносимых пределов, побуждая на более порывистые действия.

Наверное, именно сейчас Аластер почувствовал максимальную близость, которая возможна на данном этапе их отношений. Желанная теснота привычно окутывала, даруя блаженство, а пряный запах и насыщенный вкус парня дурманил голову.

Вампир расслабил горло, дабы принимать эльфа глубже и при этом не давиться. Со временем, привыкнув к темпу, он начал двигаться навстречу, едва заметно для себя, но весьма ощутимо для партнера, шепчущего эльфийские то ли молитвы, то ли проклятья.

Ламиа утробно стонал, приглушая страстные звуки скользящей плотью и передавая ей вибрацию собственного тела, которую изредка улавливал наполняющим эльфа достоинством. С каждым свиданием Аластер открывал новые грани себя и своего осколка души, с нетерпением следуя за ними в поисках следующего яркого отрезка жизни.

Татуировку кольнуло, словно по всей ее длине прошлось острое лезвие. Алые цветы горели, полыхали незнакомым пламенем, как бы тянули свои лепестки к печати любовника, требуя мимолетного касания. Вампир уже понимал поведение печати и старался не забывать о ее резких взрывах.

Звонкий стон прокатился по комнате, разливаясь прекрасной музыкой для двух наследников и продолжаясь тихими всхлипами и длинными хрипами. Парень поймал ритм, выписывая бедрами окружность, соблазнительно прижимая ягодицы к паху бессмертного. Плавно виляя, он опускался на плоть и, соскальзывая с нее, погружался во влажный рот, который окутывал нежным кольцом губ.

Аластер положил руку с меткой поперек живота эльфа, сжав чужое предплечье, потянул его на себя. Однако поняв, что парень опирается именно на ту ладонь, прервал попытку и с сожалением оторвался от члена под возмущенное бормотание партнера. Игриво лизнув головку, немного поддразнив нетерпеливого эльфа, Ламиа прочистил горло.

— Можно руку, на которой печать? — сдавленно попросил вампир.

— Только продолжай, — отозвался тот.

Перенеся вес тела на другую руку, эльф накрыл затылок Ламиа ладонью, направляя собственное достоинство в приоткрытый рот, проталкиваясь почти до основания. Он не стал сопротивляться, явственно ощущая болезненное возбуждение и снедающую любовника похоть. Но мужчина быстро перехватил чужое запястье, прощупал контуры печати, словно те были живыми, и сжал пальцы под локтем. Парень сделал тоже самое.

На этот раз печать Элизаме сокрушила тела иначе. Она словно с жадностью впилась в родную метку, сплетаясь острыми шипами в единую и пронзая кожу ледяными иглами, которые, проникнув вглубь, взорвались, вонзая осколки в вены, даруя истинное блаженство.

Ал подался бедрами вверх, утробно рыча. Он растворялся в судорогах оргазма, пленившего его естество и дарившего теплые потоки сладкой легкости. Вампир излился в партнера, прижимая того крепче к себе, при этом плотнее обхватывая губами пульсирующий член. Хищник ощутил яркий вкус эльфа с первыми потоками семени.

Парень выгнулся, намертво вцепившись в руку с татуировкой, его ноги проехались чуть вперед, а торс откинулся назад, зависая параллельно кровати. Секундная задержка дыхания — и тишину разорвал тихий хрип, перевернувший сознание вампира:

— Аластер! — в забытьи прошептал эльф.

Наследник Высокого Дома ощутил, как его сердце остановилось от столь волнующего и режущего уши шепота.

Еще не готов

Ламиа быстро взял себя в руки, мгновенно сгоняя марево оргазма и окутывающую пелену шока. Он плавно, но быстро опустил любовника на простыню, устраиваясь меж его ног и придавливая своим телом сверху. Вампир ласково прикусил мочку уха, потягивая на себя, пока рука огладила все еще пульсирующий член партнера.

— Повтори еще раз, — промурлыкал вампир, мягко целуя шею.

— Аластер, — утробно протянул парень.

— Давно знаешь? — ласково спросил вампир.

Эльф рассеяно помотал головой, как бы не осознавая, что проговорился. Он плавился под нежными прикосновениями и поцелуями, тяжело дыша и выгибаясь. Владелец особняка закинул одну ногу на поясницу мужчины, плотнее прижимая к себе. Он запустил пальцы в темные волосы, перебирая заплетенные пряди и притягивая ближе. Любовник льнул к телу бессмертного, медленно и немного лениво изгибаясь. На мгновение эльф замер, а затем, громко выдохнув, обнял Ламиа еще сильнее, словно боялся отпустить или потерять.

— Я хочу знать твое имя, — шептал Аластер, касаясь губами кривого шрама.

— Нет, — простонал парень, подставляясь под ласку.

— Почему?

— Рано, — он всхлипнул, ощущая слабый укус. — Я еще не готов.

Аластер понял, что сейчас его осколок не был настроен на разговор. Но это пока. Нужно только подождать. Мужчина постарался отвлечься от волнующей темы:

— Какой у тебя болевой порог?

— Высокий, — эльф усмехнулся, вытягиваясь под партнером. Он провел щиколоткой по бедру мужчины дразнящим, игривым движением, как бы приглашая. — Можешь укусить.

Ламиа утробно зарычал, и со стороны не было понятно, хорошо это или плохо. В душе бессмертного бушевал коктейль из самых разных чувств: он был возмущен и одновременно доволен подобным отношением к своей сущности; рад, что эльф не оттолкнул его, узнав о принадлежности Аластера к Высокому Дому Вампиров; поражен тем, как просто парень предлагал собственную кровь.

— Ты демон, — бессильно выдохнул Аластер. — Настоящий демон.

Мужчина прошелся ладонями по бокам партнера, огладил ягодицы и развел бедра шире. Он уложил одну ногу на плечо, дабы освободить руку, и проник в эльфа сразу тремя пальцами. Парень ахнул, подаваясь навстречу, и тихо зашептал:

— Войди в меня.

— Если ответишь на вопрос, — хитро отозвался Аластер.

— Я могу не ответить, — застонал тот, когда большой палец надавил на основание члена.

— Я могу не войти, — парировал вампир.

Аластер наклонился, зажимая меж их телами поднятую ногу, и нежно скользнул губами по щеке любовника. Он медленно двигал ладонью, стараясь прощупать гладкие стенки, поймать слабую дрожь и легкое сокращение мышц.

— Как и когда ты узнал, кто я? — спокойно спросил Ламиа, хотя внутри все замерло.

Парень обнял любовника, крепко сжимая его плечи и тяжело вздыхая от настойчивых проникновений. Аластер с наслаждением ловил малейшую реакцию на свои действия, отклик чужого тела и едва ощутимый трепет. Он вытащил пальцы, подставил головку, плавно вошел, полностью погружая в любовника свое достоинство, и остановился.

— Я узнал, — задыхаясь, шептал эльф. — Ты не был похож ни на одного из прежних парней, а твой запах не удушал, приятно дразня ноздри, — словно в подтверждение, он провел кончиком носа по шее гостя. — Я еще много лет назад решил, что тот раз будет последним. Наша первая встреча должна была стать последним заказом этого борделя, — парень замолчал, облизывая пересохшие губы.

Аластер, будто бы в награду, толкнулся вперед, плотнее прижимаясь и отстраняясь, повторил фрикцию. Он поймал хриплый стон, а после опалил кожу горячим дыханием. Вампир прокрутил в голове их первую встречу с Неэлом, понимающе усмехаясь.

— Тебя предупредил Неэл? — почти касаясь своими губами чужих, Аластер растягивал слова, борясь с желанием двигаться.

— Да, он позвонил мне, пока вы ехали, — эльф изогнулся, поерзав на твердом члене. — И сообщил, что везет очень странного мужчину, внешне не похожего на парней из заведения. Да и реакция твоя на экипаж была необычная, словно ты когда-то видел его своими глазами, — он с силой провел ногтями по лопаткам вампира, стараясь оставить царапины, но у него не получилось. — Я наблюдал за тем, как вы прибыли, из окна и впервые захотел… — он запнулся. — Захотел тебя. Ты шел так, словно глаза и не были закрыты, и ты мог видеть все перед собой.

Владелец особняка опустил руки вниз по пояснице и сжал ягодицы, надавливая на них и выгибая спину в попытке насадиться сильнее. Его слова не только не отвлекали от процесса, но и возбуждали, как самый действенный афродизиак. А несдержанные порывы, легкие и грубые ласки, трение тел и редкие проникновения служили неоспоримым тому доказательством.

Ладонь парня скользнула меж ягодиц вампира, ведя подушечками по ложбинке, надавливая на гладкую плоть. Он замер, когда пальцы прошлись по ровной коже, накрывая мошонку, не находя искомого. Ладонь повторила движение, но за пару секунд ничего не изменилось — сфинктера не было.

— А? — парень открыл рот, но так и не смог произнести вопрос.

Ламиа отвлекся на откровенный рассказ любовника и забыл о некой предосторожности. Он никогда не позволял партнерам увидеть или дотронуться до одной части своего тела из-за ее существенного различия со всеми остальными существами.

— Ну, — хрипло протянул Аластер, тихо смеясь над удивлением любовника и своей забывчивостью. — Мое тело почти такое же, как и твое, правда, с небольшим отличием.

— Но почему нет… — пораженно шептал владелец особняка. — Ты же питаешься.

— Я пью. В моем рационе только жидкая еда, поэтому некие органы отсутствуют по своей ненадобности. У тебя же нет клыков, а уши были заостренными, — мужчина качнул бедрами. — У меня нет кишечника, поэтому и выход из него не нужен. Мы рождаемся с определенными потребностями, и наш организм развивается правильно, не нагружая себя лишними органами, — вампир задумался. — Я не смогу доставить тебе того же удовольствия, что ты мне даришь каждый раз, — виновато произнес он.

— Надеюсь, твоя изобретательность не даст мне пожалеть, — уверенней отозвался эльф, оставляя мягкие поцелуи на шее партнера.

— Я сделаю все, что вы захотите, — преувеличенно серьезно подтвердил Аластер. — Рассказ прервался, — осторожно напомнил он. — Когда я пришел к тебе…

— Твоя реакция, твоя сила, твоё желание были иными, — томно шептал на ухо эльф. — Ты отнесся ко мне как к любовнику, но не как к клиенту. И пахло от тебя очень знакомо. От этого запаха я инстинктивно сжался, словно от страха и пьянящей жестокости. Однако я не мог вспомнить, где и когда мы встречались, потому что мы не виделись ни разу.

Аластер не сдержался и аккуратно толкнулся в партнера, прерывая его тихий соблазнительный голос, наполняя комнату более чувственным звуком. Его сердце колотилось, как заведенное, и он не сразу заметил, что мотор в груди эльфа стучит так же быстро. Мужчина боялся перебивать собеседника и спугнуть его откровение, так как каждое слово растекалось сладкой негой по венам, услаждая слух.

— Я почувствовал себя нужным и желанным как в первый раз, так и в остальные. Вот сейчас ты еле сдерживаешься, да и я не могу противиться.

— Как ты узнал, кто я? — Аластер напомнил изначальный вопрос.

— По запаху и чертам лица, — сладко проворковал парень. — Я уловил сходство, когда получил твою первую записку, оставленную на тумбочке. Запах бумаги и твой смешались, отдаленно напоминая те ароматные нотки, которыми пропитаны твои книги. И я видел нижнюю половину твоего лица, а верхнюю лишь слегка исказила маска. Неэл тебя опознал по фотографии, — эльф очертил контур губ Аластера языком. — А вчерашнее письмо… Оно пахло так же, как и все книги: тобой, дорогой бумагой, твоим домом, чернилами.

Они ненадолго замолчали, погруженный каждый в свои мысли. Ламиа не был уверен, что этот разговор должен быть слепым, без возможности взглянуть в глаза собеседнику, наслаждаться красотой улыбки или бледным румянцем. Однако радовался, что эльф все же раскрывал свои мысли, хотя и прятал страхи, обходя тему своих шрамов. С каждым произнесенным словом напряжение парня спадало, словно он избавлялся от горки камней на своих плечах.

Сам Аластер, поняв, что атмосфера располагает, и другого шанса может в принципе не возникнуть, решил стереть саму опасную недомолвку, которая тревожила осколок души.

— Твои шрамы, — тихо прошептал Ламиа, а эльф замер. — Они нравятся мне.

Парень промолчал, но с его губ слетел выдох облегчения. Он обвил ногами поясницу бессмертного, скрещивая на ней щиколотки. Сильные руки сжали плечи, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Владелец особняка мягко лизнул шею мужчины и крепко сжал зубы на этом месте, словно пытался прокусить прочную, неуязвимую кожу.

Аластер тепло улыбнулся, возобновляя медленное проникновение в любовника, даруя удовольствие им обоим. Он не ускорял ритма, растягивая момент неторопливой близости и толики искренности, неожиданной открытости друг другу. Вампир желал, чтобы ночь не кончалась, хотя улавливал свежий предрассветный воздух, скользящий по полу из открытого окна.

С первой же встречи у Аластера возникло ощущение, что парень был отдаленно похож на него, словно являлся хищником. И сейчас его осколок подтвердил это в очередной раз. Этот эльф не был обычным, он просто не мог быть другим после всего пережитого. Или мог? Он не сломался и продолжает жить дальше, не показывая своих слабостей. Почти не показывая. По всем законам природы плен и пытки должны были его сломить: слишком уж долго они продолжались.

В голову вампира пришла абсолютно безумная, но от того не менее логичная мысль. А если этот эльф не такой, как все остальные, из-за того, что делит одну душу на двоих с вампиром, а не себе подобным? Да и сам Аластер более сдержанный и менее жестокий, нежели другие представители его расы. Он может держать под контролем свою ярость и уже давно не убивал ради утоления голода. В догадку было сложно поверить, тем более — принять. Но еще сложнее отказаться от нее. Ведь теперь подтверждения такой мысли всплывали в памяти вампира бесконечным калейдоскопом.

Ламиа понял, что чувствовал едва уловимое присутствие рядом с собой всю жизнь. Просто в один прекрасный момент, чуть более ста лет назад, оно стало ярче и вампир начал прятать остатки своей хищной натуры в книгах, которые притягивали эльфа. Все казалось слишком простым, но оттого и невероятно сложным.

— У тебя есть месяц, чтобы подготовиться. В следующий раз я буду без маски, — Аластер уже в который раз повторил эти слова, стараясь внушить их эльфу, словно мантру. — Я хочу видеть твои глаза. Точно знать, с кем провожу лучшие ночи своей жизни.

Они не остановились даже когда встало солнце, абсолютно забыв о времени и других неважных делах. Теперь они точно не были проституткой и клиентом, однако не до конца осознавали статус их взаимоотношений.

Когда эльф упал на него без сил, уткнувшись лицом в шею, и лениво потянулся, Аластер понял, что за окном приблизительно полдень. А мужчина ни капли не хотел покидать своего любовника и потерять нежное тепло, что разливалось по венам вблизи от страстного демона.

Вампир осторожно положил эльфа на кровать на бок, заботливо обнимая, касаясь губами макушки. Сегодня парень ни разу не оттолкнул любовника, хоть и пытался в самом начале. Он сам с нескрываемым желанием и жадностью льнул к чужому телу, сжимая в крепких объятьях, не отпускал Аластера ни на секунду, сбивчиво шепча его имя, растягивая буквы, а иногда и вовсе был не в силах произнести до конца.

Наследники пролежали так недолго: эльф начал засыпать, что в сегодняшние планы Аластера не входило.

— Мне пора, — нехотя произнес он. — Поможешь мне одеться?

— Да, — хрипло ответил собеседник.

Парень потянулся, плотно прижимаясь ягодицами к паху бессмертного, игриво вильнул бедрами. Он тихо рассмеялся, услышав мучительный стон Ламиа, который только-только успокоился. Хозяин комнаты поднялся, беззвучно ступая по полу и возвращаясь с вещами любовника. Он помог Аластеру одеться, нарочно касаясь ладонями его кожи.

Вампир приобнял сзади отмеченное шрамами существо, словно напоследок втягивая родной аромат его крови. Ламиа достал из кармана клипсу, декорированную черной орхидеей, и протянул эльфу.

— Этот гаджет с узкой направленностью. Если захочешь связаться со мной, позвать на свидание… — Аластер постарался быть непринужденным. — Надень серьгу на ухо и нажми кнопку с внутренней стороны. Позвонить сможешь только мне, у меня такой же.

— Хорошо, — парень сжал устройство в ладони. — Связываться через бордель неудобно.

— Ты примешь вечером мой звонок с пожеланием доброй ночи? — хитро выдохнул вампир, прикусывая обрезанное ухо.

Боясь ответа, Аластер быстро отстранился и направился в сторону импульсов, исходящих от сердца Неэла. Он нащупал дверь, сжал ручку и застыл, когда до него донеслось:

— Но только за этим, — с улыбкой в голосе прошептал эльф, зная, что его услышат.

У Ламиа потеплело на душе, и даже когда он вышел из особняка, это необычное и приятное чувство осталось. Оно грело и вселяло надежду, позволяя поверить в нечто светлое, что ждет впереди. Аластер ощутил прохладное покалывание на кончиках пальцев, когда полукровка захлопнул дверцу экипажа. С каждым разом он все острее реагировал на расставание, замечая метания души и обычную пустоту, которая волновала, вызывая желание избавиться от нее, продлить искорки спокойствия еще на час.

— Господин Ламиа, — послышался благодарный голос Неэла снаружи. — Спасибо за то, что заставили его смеяться. Он не улыбался более ста лет.

Договор

В собственном особняке Аластер почувствовал себя лучше — легче и даже более защищенно. Он никогда не мог сказать, что ему грозила опасность, скорее это странное ощущение относилось исключительно к эмоциям. Словно вампир пытался прикрыть наготу, неожиданно стесняющую его, когда он покидает свой осколок души.

В холле удалось вздохнуть полной грудью, прикрыв глаза, и узнать родную атмосферу. При виде своего хозяина Арэн почтительно склонил голову в ожидании приказа.

— Позови Мика в мой кабинет. Я приду туда минут через пятнадцать, — Аластер задумался. — Пускай он примет душ.

— Как пожелаете, мой лорд.

Пройдя в спальню, мужчина замер на пороге ванной. Он оттянул рукав кофты и, подняв запястье на уровень лица, медленно втянул тонкий запах, который остался на коже, напоминая о великолепной ночи со страстным демоном. Вампир не колебался ни секунды, разворачиваясь и направляясь к шкафу. Он снял одежду и облачился в тонкие штаны с низкой посадкой и темный халат.

Глупый, абсолютно нерациональный поступок, но так можно продлить иллюзию близости эльфа, словно он находится неподалеку. Самообман, но настолько приятный и искушающий, что противиться просто невозможно, да и не нужно. Аластер кинул грустный взгляд на свою кровать — если бы их свидания проходили в его постели, то каждую ночь он бы кутался в простыни в попытке привыкнуть к запаху парня и заснуть хотя бы на мгновенье.

Мужчина тряхнул головой, выбрасывая ненужные мысли. Совсем скоро, по меркам его жизни, Ламиа сможет нормально общаться с эльфом, обнимать его и, возможно, спать вместе с ним. Аластер удовлетворенно кивнул, понимая, что с таким настроем будет гораздо легче существовать весь оставшийся срок номинального одиночества.

Бессмертный взял подготовленную заранее папку с документами, бегло пролистал ее содержимое и направился в кабинет, где его уже ожидал юный дизайнер. Аластер уловил его резкий запах, усиленный адреналином.

Мик сидел в кресле и нервничал, бегая взглядом по комнате и заламывая пальцы. Он ожидал этого разговора, который затянулся почти на месяц, но надеялся, что вампир забудет и все продолжит течь своим чередом. Юношу полностью устраивало его положение, обязанности и некие привилегии в виде возможности делать ремонт.

Ламиа обошел его и сел на диван напротив, аккуратно положив папку на стеклянный столик, который стоял между ними. В подобном состоянии Аластер не видел мальчишку даже в день их первой встречи. Тот явно придумывал себе что-то нехорошее и теперь боялся подтверждения собственных мыслей.

— Мик, давай начнем с того, что тебя волнует, — тяжело вздохнул мужчина. — Ты думаешь, что я хочу от тебя избавиться?

— Не совсем так, — выдавил тот. — Просто… Зачем вам фея, — юноша не спрашивал — скорее утверждал.

— Давай определимся сразу, — Аластер тепло улыбнулся. — В ближайшие лет пятьсот я нуждаюсь в твоих услугах. Тебе этого достаточно, дабы успокоиться и воспринимать информацию здраво?

Мик рассеяно кивнул, обдумывая сказанную вампиром фразу, и постарался привести в порядок свои эмоции. Он действительно очень переживал из-за того, что после пробуждения его сущности Ламиа более не захочет пить его кровь и тогда придется вернуться в бордель и обслуживать клиентов традиционным для проститутки способом.

— Думаю, начать нужно с этого, — Аластер подтолкнул в сторону собеседника папку. — Здесь ты найдешь документы о том, что ты свободен, и свидетельство на квартиру. Мик, ты не принадлежишь ни борделю, ни мне и способен распоряжаться своей судьбой сам.

Какое-то время Мик сидел не моргая, бездумно переводя взгляд с темной папки на Аластера и обратно. Его сердце билось слишком громко, заглушая все остальные звуки, привлекая внимание хищника. Вампир терпеливо ждал, пока гость отходил от сказанного и бегло просматривал документы, подтверждающие его свободу. Юноша поднял удивленные глаза и открыл рот, не собираясь разговаривать, просто глотал воздух.

— Теперь тебя будут звать господин Фурия, — фея фыркнул. — Не смог я подобрать другую фамилию, уж больно эта подошла: она отражает твой характер.

— Спасибо, Аластер, — хрипло протянул мальчишка.

— Мик, я хочу сделать тебе деловое предложение. Однако сейчас ты должен осознать то, что у тебя есть право на отказ. Ты можешь покинуть мой особняк прямо сейчас и больше никогда не возвращаться, — Ламиа не торопился, делая паузы между предложениями, оставляя мальчишке возможность задуматься над каждым. — Но в любом случае тебе нужно носить этот кулон, — Аластер протянул маленькую коробочку. — Он говорит о принадлежности к моему клану, и ни одно существо преднамеренно тебе не навредит. Снимать кулон запрещается. Если ты забудешь его надеть и выйдешь на улицу без этого украшения, до пункта назначения не дойдешь. В этом городе слишком много хищников, и подвеска с моим клановым гербом станет неким оберегом.

Юноша благодарно кивнул, забирая футляр. Он поднял крышечку и осмотрел подарок. На бархатной подушечке лежала овальная резная подвеска. Черный нефрит был вырезан в виде абрикосовой косточки, на остром кончике которой красовалась маленькая петелька для ленты. Камень имел несколько цветов: темный основной фон и светло-серый переход в сам рисунок. Длинный, вытянутый бокал разместился в центральной части камня, у его тонкой ножки лежало несколько полураскрытых цветов с заостренными лепестками. Аластер никогда не задумывался о том, как называются эти цветы. Однако сейчас, кинув на них взгляд, замер: он узнал эти цветы, которые много тысяч лет являлись символом Высокого Дома Вампиров. Розы снов.

Ламиа закатил глаза от столь банального подхода к символике. Что еще может быть изображено на вампирском гербе, кроме бокала крови и цветов, которые парализуют тела хищников? Словно мини-инструкция: «Что нужно для жизни, и чего стоит бояться».

— Спасибо, — Мик посмотрел в глаза мужчине. — Я даже не знаю… — он запнулся.

Бессмертный понимающе кивнул, позволяя юноше не продолжать. Он не хотел давить на Мика, заставлять или принуждать остаться с ним, работать на него. Ламиа нужно добровольное решение — неважно, каким оно будет.

— Посмотри контракт. Он лежит в самом низу. Ознакомься, пожалуйста, со всеми условиями, прежде чем дать ответ.

— Аластер, вы выкупили меня? — слабым голосом прошептал юноша.

— Да, — мужчина кивнул.

— Зачем?

— Считай это моим капризом. Или подарком, — вампир широко улыбнулся.

— Но вы же могли купить меня для себя, — в словах Мика слышались и радость, и сожаление.

— Нет, раб мне не нужен. Именно поэтому я предлагаю тебе заключить контракт. Там прописаны твои обязанности, вознаграждение, условия и неустойка. А главное — срок, — Аластер оценил состояние собеседника, понимая, что тот относительно успокоился. — Я хочу нанять тебя на пятьсот лет. В зависимости от ситуации мы можем как продлить, так и разорвать соглашение.

— Можете вкратце рассказать содержание? — мальчишка потряс папкой.

— Да, конечно, — вампир задумался. — Для начала твоя жизнь изменится, но не намного. Я продолжу пить твою кровь и следить за режимом, это главный пункт. Так же я наложил некие ограничения на твою личную жизнь. Я буду тебе благодарен за сохранение невинности, но запретить заниматься сексом не могу. Однако роль в постели прописана условиями контракта. Ты можешь встречаться с девушками и парнями, но только в активной роли и сперму глотать нельзя, — Аластер изумился мгновенному румянцу мальчишки. — Ты знаешь регулярность моих укусов, и минимум за три дня ты не должен ни с кем контактировать. Жить ты можешь как в своей новой квартире, так и у меня в особняке. Мне удобнее будет, конечно, тут.

В кабинете воцарилось молчание, нарушаемое тиканьем часов и ритмичным постукиванием за окном. Эмоции на лице феи менялись, словно по щелчку пальцев, выражая то радость, то растерянность, то смятение. Аластер надеялся, что Мик не испугается его предложения и не сбежит немедленно, зная, что теперь не скован рабским положением.

— Но твое свободное время меня не устраивает. Точнее, я хочу получать от него пользу и выгоду. Со следующей недели ты идешь учиться в университет, направление — дизайн или архитектура, по твоему желанию. Когда ты выучишься, то будешь работать на мой Дом или я открою студию, решим позже. Сейчас же ты станешь моим личным дизайнером и представителем. Первый твой выход в свет через неделю на аукционе. Будешь представлять книгу.

Ламиа покрутил в руках процарапанный им томик, демонстрируя будущую работу. Постепенно, очень медленно лицо Мика переставало быть взволнованным, на нем отражалась несмелая улыбка, а чуть позже — более открытый и радостный оскал.

— На первое время я бы посоветовал тебе ни с кем не спать и не прятать свою печать Элизаме, особенно на аукционе. Нужно, чтобы ее засняли и в новостных блогах появилась информация о дизайнере-девственнике, который работает на вампира, — Ал усмехнулся. — Так ты позаботишься о будущем и сможешь опровергнуть тот факт, что когда-то принадлежал борделю, если тебя вспомнят.

— Вы хотите дать мне слишком много, — рассеяно протянул Мик, при этом улыбаясь.

— Я сделаю огромные деньги на твоем таланте, а тебе буду платить малую долю. Ну, первые лет сто точно, дальше можем пересмотреть. Питание и прочие расходы возьму на себя. Если понадобится одежда, транспорт, дополнительные курсы — можешь обращаться ко мне. Все эти затраты прописаны в контракте, — Аластер бросил взгляд на папку. — Иди прочти. Дай мне ответ в течение трех дней.

— Но я…

— Обдумай все. Никому не будет лучше от поспешного ответа, если потом придется жалеть, — вампир махнул рукой в сторону двери для убедительности. — У меня еще остались дела, да и у тебя появилось занятие.

— Да, конечно. Еще раз спасибо, Аластер. Спокойной ночи, — юноша поднялся, поспешно удаляясь из кабинета.

— Не засиживайся долго, — предупредил бессмертный. — Добрых снов, Мик.

Дизайнер кивнул и быстро скрылся в коридоре. Мужчина слукавил: никаких дел у него не было. Он понимал, что фее необходимо обдумать все услышанное, но для начала просто осознать. А тут, кроме тишины, ничего не поможет. Ламиа был доволен реакцией мальчишки и уже не сомневался в его решении. Оставалось только подождать.

Вампир прищурился, словно вспоминая нечто важное. Так он просидел минуту — сверля взглядом телефон, но не двигаясь при этом. Аластер закатил глаза, ругая сам себя, взял гаджет и набрал номер.

— Привет, Бэрси. Как там свадьба? — притворно серьезно спросил бессмертный.

В ответ Ламиа получил целый поток информации вперемешку с отборной бранью, без которой друг не желал обращаться к наглому хищнику. Однако всю информацию сообщил, как и то, что скоро вернется в город и до блеска начистит клыки Аластера.

Когда эта тема исчерпала себя, наступила ночь, а мужчина оказался в собственной спальне, мерно расхаживая из стороны в сторону, описывая волку некоторые незначительные моменты его последнего свидания, ибо он отказывался оставаться в неведении, обещая еще более страшные пытки.

Наконец телефон оказался на тумбочке, в комнате не раздавались приглушенный рык и задорный смех. Аластер подошел к окну, отодвинул легкий тюль, открывая себе серый, но притягательный пейзаж.

На улице была теплая, мягкая погода: ветерок почти не трогал кроны деревьев; мелкий дождик неспешно опускался на город, прибивая пыль к земле; холодная луна, изредка выглядывала из-за медленно плывущих облаков, направляя путников и даруя им серебряный свет. Прекрасная ночь, слишком замечательная, и оттого на душе Аластера было тоскливо.

Именно в эту минуту, в тихую полночь, вампиру захотелось выйти на балкон, усесться на россыпь подушек, что застилали пол, и, притянув к себе желанного эльфа, крепко его обнять и укрыть пледом. Мужчина мечтал зарыться лицом в распущенные волосы парня, уложить ладони на его плечи и слушать тихий, ласкающий слух голос. Аластер желал услышать, как осколок души читает его книгу. Наслаждаться глубоким голосом эльфа, прикрыв глаза в попытке уснуть.

Ламиа усмехнулся, повел плечами и отошел от окна, снимая тонкий халат. Он сдернул с кровати покрывало и завернулся в него, скрывая в ткани обнаженный торс. Рука сама потянулась за чистым томиком, крепко его сжав. Мужчина вышел на балкон и устроился в углу на небольшой горке подушек. Вся его сущность желала творить, выплеснуть бурю эмоций на бумагу, ощутить привычный покой и некую пустоту. Но сначала… Аластер покрутил между пальцев клипсу, декорированную алой фуксией, и надел ее на ухо.

С замиранием сердца он прождал несколько безумно длинных секунд. Глухие гудки — и наконец приятная тишина. За ту долю секунды, когда гудок прервался и мембрана завибрировала от тихого вздоха собеседника, Аластер успел умереть и воскреснуть в собственных мыслях.

— А если бы я уже спал? — укоризненно поинтересовался эльф.

— Тогда, — мужчина довольно улыбнулся, — тебе бы приснился новый сон, — тихо, интригующе протянул Аластер. — Темное безграничное озеро, тянущееся на многие километры в сторону. Снежный месяц, словно любуясь на своего близнеца в зеркале воды, завис в воздухе, не желая продолжать свой путь по чернильному небу, на котором рассыпались мелкие бусинки звезд. Спокойствие окутывает тело, проникая в него вместе с воздухом, позволяя насладиться расслабляющей темнотой. Ты медленно опускаешься сверху, не в силах разглядеть в глади озера своего отражения, — мужчина замолчал на мгновение, предоставляя возможность эльфу его остановить, но тот не издал ни звука. — Ты зависаешь совсем низко и осторожно протягиваешь руку, касаясь теплой воды. По безмятежной глади тут же расходятся быстрые круги, устремляясь в стороны, разнося весть о госте.

Где-то очень глубоко в себе вампир почувствовал зарождающееся тепло. Ему было приятно знать, что осколок души его слушает, не пытается оборвать связь или хотя бы тихий рассказ.

— Из самой глубины, со дна вечно спящего озера, поднимется один единственный пузырек. Шустро виляя, он всплывет на поверхность, создавая новые круги, посылая давно забытый сигнал. И ты увидишь, как темные воды начнут светиться изнутри, мягким сиянием разгоняя тяжелую, молчаливую гладь. Словно ласкающим ореолом он отделится от вечного плена и осторожно осядет на твою ладонь. Если внимательно присмотреться, отделить мерцающие искорки от лучиков, то в теплом свете можно увидеть свое заветное желание, — Аластер закусил губу, глубоко вздыхая. — Что ты видишь? — шепотом спросил он.

— Тебя, — голос эльфа был завороженным. — Твою улыбку.

— Я надеюсь, что приду в твой сон сегодня, — Ламиа грустно вздохнул.

— Как и вчера. И многими ночами ранее.

— Доброй ночи, мой демон.

— И тебе, — отозвался собеседник, — душа моя, — он произнес последние слова еле слышно, на выдохе и тут же сбросил звонок.

Аластер глупо улыбался, его руки были прижаты к груди. Он пытался перенять сердцем те мягкие импульсы, что всегда искрились в подушечках пальцев при общении с эльфом. С его эльфом. Вампир прикрыл глаза, откидывая голову на стену позади него, и просидел так несколько часов, мысленно прокручивая придуманный для парня рассказ.

— Завтра я придумаю новый сон, и ты снова не сможешь сбросить звонок, пока не услышишь его полностью, — коварно протянул наследник Высокого Дома.

Подарок

Аластер удивленно осматривал коробку, которую минуту назад доставил курьер. На ней было несколько предостережений и советы по бережному обращению во избежание каких-либо повреждений содержимого. По бокам контейнера и вдоль дна тянулись крошечные отверстия, позволяя воздуху беспрепятственно проникать внутрь. На крышке в углу стояло клеймо, принадлежащее одному из Высоких Домов, скорее всего эльфийскому.

Ламиа провел ладонями по контурам коробки и нащупал приклеенный к стенке конверт. Он аккуратно достал записку, свернутую пополам. Вампир почувствовал знакомый, родной запах его персонального демона. Улыбка растянула губы Аластера, выражая его радость и предвкушение.

Записка гласила:

Аластер, внутри коробки мой подарок. Открой ее, когда будешь в комнате один. Подробная инструкция приклеена к обратной стороне крышки. Пароль — дата нашей первой встречи.

Постскриптум. Глаза не отводи.

Темноволосый перечитал короткое послание несколько раз. Эльф решил преподнести ему подарок? По какому поводу? И что это вообще может означать? Он непонимающе посмотрел на странный контейнер, но все же решился его открыть. Сенсорный замок сработал с первой попытки, открывая взору вампира нежданный дар.

На дне лежал белоснежный клубок. Его бок мерно вздымался — загадочный предмет определенно дышал. Яркий свет и поток кислорода проникли внутрь, окутали меховой комок, который слабо шевельнулся и начал ерзать. В следующее мгновение неизвестное Аластеру существо стояло на четырех лапках, вздернув мордочку вверх. Оно пристально сверлило вампира взглядом насыщенно красных глаз с узкими горизонтальными зрачками.

Ламиа заинтересованно склонил голову вбок, не прерывая зрительного контакта. Мужчина не замечал ничего вокруг, кроме красной радужки и угольно-черной полоски в ней. Молчаливое противостояние длилось две минуты — по окончании этого времени существо утробно рыкнуло и село на задние лапки, словно в ожидании чего-то.

Аластер моргнул, оторвал записку от крышки и, подхватив теплый комочек, направился в сторону кровати. Он поставил зверька на матрац, присаживаясь рядом и внимательно его разглядывая. Мягкие подушечки лап устойчиво разместились на скользком шелке постельного белья, а сами лапки были достаточно тонкими, но при этом жилистыми и покрыты пушистым ослепляюще белым мехом. Продолговатое худое тельце, скрытое короткой гладкой шерсткой, казалось очень гибким и мощным для своего малого размера. Мордочка была слегка вытянутая, покрытая более коротким и редким мехом, на фоне которого ярким пятном выделялись черный как смоль носик и рубиновые глаза. Редкие усы ровными рядами торчали в стороны, украшая симпатичную мордочку. Аккуратные круглые ушки, словно локаторы, ловили отдаленную вибрацию, доносящуюся из гостиной. Три длинных пушистых хвоста с более жесткой шерстью, нежели все тельце зверька, медленно раскачивались из стороны в сторону, живя каждый своей собственной жизнью, но при этом не мешая остальным двум.

Оперевшись на изголовье кровати, Аластер машинально хлопнул ладонью по своим коленям. Существо задумчиво покосилось на предложенное место, как бы расценивая этот вариант, и неторопливо преодолело разделявшее их расстояние, удобно устраиваясь на ногах вампира. Зверек разместил свою попу на колене мужчины, тогда как передние лапки с аккуратными коготками едва дотягивались до сгиба бедра.

Ламиа тихо рассмеялся, провел ладонью по спине зверька и нежно почесал за ушком. Он добро усмехнулся, раскрывая письмо и оценивая его размеры. Неужели для ухода за этим теплым комком нужно так много? Инструкция состояла из нескольких листов.

Первое, что тебе сейчас стоит сделать, Аластер, это посмотреть на цвет глаз нилде. Если они остались красными, то как можно скорее спрячь его обратно в коробку и отправь по нижеуказанному адресу. Навредить вампиру он, конечно, не сможет, а вот твоему дому — запросто. Однако если его радужка приобрела иной оттенок, то тебе удалось его приручить.

Аластер отвел бумагу в сторону и застыл, пораженно уставившись в ярко-фиолетовые глаза зверька. Он уложил голову на лапки и мерно вздыхал, лениво посматривая по сторонам. После такого предупреждения мужчина заинтересовался дивным существом еще сильнее. По его мнению, столь малое животное было просто не в состоянии нанести вред его особняку. При этом ему неимоверно польстило, что нилде его принял. Отчего-то Ал считал тот факт, что теплый комок не взбунтовался, очень важным и весомым для эльфа, а теперь и для себя.

Надеюсь, что нилде сейчас спокойно лежит поодаль от тебя. Я в этом почти не сомневаюсь, иначе не отправил бы его. К сожалению или к счастью — теперь он с тобой надолго, очень-очень надолго. Придумай ему имя. Только не обдумывай, — посмотри на нилде и ты почувствуешь.

Читая, Аластер знал, что в тот момент, пока эльф писал эти строки, он улыбался. Это было как само собой разумеющееся. Тонкая нить, по которой мужчина улавливал потоки настроения своего осколка души, с каждой встречей становилась прочнее. Вампира подобная связь одновременно и пугала, и радовала, ведь она была двусторонней и не только он настраивался на нужную частоту, раскрывая душу для другого существа.

Ламиа потрепал нилде, осматривая слегка возмущенный и фыркающий комочек. Зверек потянулся, притворно капризно сморщил носик, подставляясь под ласковые прикосновения. Его ярко-белая шерсть, словно шелк, скользила под кожей ладони, а глазки задорно блестели.

— Лоссе, — слетело с языка вампира.

Его подарок резко поднял ушки и вытянул шею, с интересом уставившись на темноволосого. Длинные хвосты извивались мощными змеями, крепко ударяя по икрам. Тонкая лапка потянулась вперед, уперлась в Аластера, делая несколько нажимов, как бы прося повторить.

— Лоссе, — с улыбкой позвал Ламиа, оценивая сообразительность питомца. — Тебе нравится?

Нидле довольно рыкнул, вновь удобно укладываясь и лениво прищуриваясь так, что видны остались только узкие зрачки. Аластер не сразу осознал, как переводится имя нового жителя особняка. Слово было эльфийским и означало «снег». Этим знаниям он решил не придавать сейчас значения: после все и так выяснится.

— А теперь я почитаю, что с тобой делать. А то без этой пошаговой инструкции я бы не сразу разобрался, — он помахал листами перед носом зверька.

Теперь нилде должен спокойно уснуть. Для него знакомство с хозяином большой стресс. Я не стал переписывать всю информацию об этих существах из архивов, поэтому кратко напишу кто это и зачем нужен.

Нилде — исконно эльфийское домашнее существо, подтверждающее статус владельца. Зверек обладает несоизмеримой со своими габаритами силой и высоким интеллектом. Он является спутником своему хозяину и надежным защитником. Каждая особь подстраивается под характер владельца, чувствуя малейшие изменения настроения и самочувствия. Однако в этом есть существенный минус. Если эльф сварливый или злой, он не сможет ужиться с нилде, так как зверь станет его зеркальным отражением. Он не будет проявлять агрессии к хозяину, но может портить имущество, нападать на членов семьи и вообще никого не впускать в дом. Поэтому перед приобретением питомца каждый эльф должен посетить психолога в компании разводчика.

Первый год после рождения нилде живет в специальных условиях, не имея возможности общаться с кем-либо, кроме себе подобных. Он растет в питомнике, и весь персонал носит специальные маски, дабы не устанавливать с существами зрительного контакта. Когда зверьку исполняется одиннадцать месяцев, ему находят хозяина. Подбирают владельцев по характеру. Ответственный работник наблюдает за каждым нилде и составляет его психологический портрет в естественной для него среде. Его обязанности заключаются в поиске максимально похожего эльфа, чтобы не ломать сознание зверька.

Как показала практика, спокойный и сонливый нилде не может ужиться с активным, авантюрным и вечно путешествующим эльфом. Иногда они погибают раньше срока, но в основном попросту не принимают хозяина и их глаза остаются красными. На второй контакт они идут уже гораздо сложнее и в случае неудачи умирают. Именно поэтому к подбору хозяина применяют очень серьезный подход. Если в первые сутки после приобретения у питомца поднимется температура, начнется озноб или жар, следует немедленно обратиться в питомник. Это означает, что нилде подобран неверно.

Аластер приложил тыльную сторону ладони ко лбу мирно сопящего Лоссе, определяя его самочувствие. За то короткое время, что зверек пребывал в особняке, Ламиа успел проникнуться к нему теплыми чувствами и даже переживал за здоровье нежданного подарка.

— Ты же не собираешься болеть? — задумчиво протянул Ламиа. — Я не умею ухаживать за животными.

Лоссе тихо рыкнул и глубоко вздохнул, словно расстроенный глупым вопросом мужчины, всем свои видом показывая, какой он сильный и могучий зверек.

— Неужели я веду себя так же? — посмеиваясь, заключил Аластер. — Или ты еще не адаптировался? — саркастически поинтересовался он.

Белоснежный комочек проигнорировал последующие реплики, прикрывая веки в очередной попытке подремать, хотя напряженные уши его выдавали.

Если зверь подобран правильно, то проблем возникнуть не может. Он весьма неприхотлив в еде, самостоятельный и чистоплотный. В доме можно оборудовать комнату для удовлетворения потребностей нилде: сенсорная кормушка, мини-ванна, точильный аппарат, портативный фен, самоочищающийся лоток. Все это необходимо на случай отъезда, когда о питомце некому будет заботиться.

Рацион нилде зависит от предпочтений владельца. У вегетарианцев — травоядные особи, у любителей мяса — плотоядные. Поэтому в первые дни рекомендуется предоставить зверьку широкий выбор, чтобы понять, что именно он будет есть в дальнейшем.

— Кровушки в мисочку налить? — рассмеялся Аластер, обращаясь к своему хищнику. — Или из ранки лакать будешь? — Лоссе никак не отреагировал. — Это не домашнее животное. Это кровожадный убийца в милой оболочке. И не делай вид, что не слышишь меня — уши-то вон ходуном ходят. И тут, — он потряс листами, — все написано.

Выпускать в сад или гулять с нилде нужно три раза в сутки. Мыть и расчесывать по мере необходимости. Режим сна питомец подстраивает под хозяина, отдыхая вместе с ним и бодрствуя в его рабочее время. Если часов, отведенных на сон, зверьку не хватит, он отдохнет в отсутствие владельца или рядом с ним, когда тот занят спокойными, не требующими физической активности делами.

Нилде очень чувствителен к перепадам настроения и самочувствию хозяина. Он будет мирно лежать рядом, когда эльф устал; ластиться, если требуется тепло; играть, если к этому располагает настрой эльфа; свернется клубком в противоположном конце комнаты или вообще уйдет в другую, если владелец в дурном настроении.

Ранее считалось, что нилде обладает магическими способностями. Однако, когда миру стало широко известно о гипнозе, ментальном воздействии и иллюзиях, сила этого зверька нашла свое объяснение. Любое незнакомое ему существо попадает под сильнейшее воздействие, которому невозможно противиться, даже зная о его существовании.

Все, кого нилде видит впервые, автоматически попадают в ранг врага и подвергаются его ментальной атаке, сопровождаемой мощной иллюзией. Существа видят свои самые потаенные страхи, о которых могли даже не догадываться до встречи со зверьком. В полном оцепенение они проводят не более минуты, и если хозяин не обозначает гостя как «своего», нилде на него нападает. Оружием животного являются хвосты. Они сильно удлиняются, обвиваясь вокруг шеи непрошеного гостя и удушая до потери сознания. Эти существа никогда не убивают.

Нилде словно естественные психологи, созданные природой. Они безошибочно определяют характер хозяина и подстраиваются под него; могут поднимать настроение; защищать дом, настраиваясь на мозговые волны чужака. Это домашнее животное превосходно заполняет пустоту от одиночества или вынужденной разлуки.

Так же нилде используют перед бракосочетанием. Будущие супруги проводят время со своим избранником и его питомцем каждый день в течение недели, выявляя настоящий характер партнера. Отказ после этой традиционной для эльфийского народа встречи не может быть расценен как оскорбление или неуважение. Этот древний ритуал сводит разводы к минимуму, позволяя взглянуть на истинное лицо избранника до брака. Исключение составляют женитьба, заключенная по договоренности до рождения супругов; срочный брак после смерти одного из супругов, дабы не разорился Дом.

Срок жизни нилде в основном одна треть от срока существования хозяина. В истории отмечено всего несколько инцидентов, когда по случайным обстоятельствам первый зрительный контакт произошел не с эльфом. У человека, который жил уединенно, зверек прожил двадцать шесть лет. А нилде лесной колдуньи было за сто сорок, когда он умер. У эльфов естественная смерть питомца наступала редко — из-за того, что владельцы умирали в битвах. Сейчас они живут более тысячи лет, хотя точные сроки неизвестны.

— Лоссе, я тут прочитал интересную информацию. Знаешь, сколько ты проживешь? — Аластер отвел листы в сторону, всматриваясь в заинтересованную мордочку. — Давай посчитаем? Вечность разделить на три… — вампир задумался. — Лоссе, поздравляю, ты будешь жить вечно.

Зверек сощурил глаза и наклонил голову вбок, как-то странно посматривая на мужчину, словно только что узнал абсолютно очевидную вещь.

— А, ты уже в курсе, — Ламиа закатил глаза. — Как сложно общаться с тем, кто уже все знает. Мог бы хоть подыграть, — он картинно обиделся. — Лоссе, у тебя отвратительный характер, — сдерживая улыбку, он отвернулся от зверька.

Нилде возмущенно подскочил, сделал несколько шагов по груди мужчины, аккуратно тычась носом в щеку хозяина, как бы возвращая подколку обратно. Аластер перехватил его поперек тела и уложил на бок рядом с собой, почесывая за ушком. Он решил дочитать инструкцию до конца и только после этого позвать Арэна, дабы проверить своего защитника.

Аластер, опережаю твой вопрос и сразу говорю… Я не знаю, почему решил подарить тебе нилде. Эта мысль пришла ко мне во сне, и я не смог от нее отказаться. Однако мною двигало любопытство. Я безумно хочу увидеть твоего зверька.

Постскриптум. Надеюсь, он не будет кусать живых существ для питания.

— Ну, — хитренько протянул Аластер. — Этим займется Мик. Кроме него, крови в моем доме более ни у кого не водится.

Ламиа поднялся, оставляя нилде на кровати, и удобно разместился в кресле, ожидающе замирая. Он дал возможность Лоссе задремать, дабы добиться эффекта неожиданности, достал телефон и набрал номер дворецкого, скидывая после второго гудка.

Арэн появился в спальне спустя минуту. Он тихо постучал в дверь, сообщая о своем приходе, и, не дожидаясь ответа, сразу вошел. Аластер прижал указательный палец к губам, переводя взгляд на кровать, где лежал нилде. Зверек резко дернул ухом, когда услышал приглушенный хлопок, медленно повел носиком, и его тело слегка напряглось. В следующее мгновение Лоссе уже стоял на лапках на краю матраца и буравил дворецкого лиловыми глазами, заставив того задохнуться на полувздохе. От Арэна исходила волна страха, а его зрачки заполнили всю радужку. Слуга отступил на шаг назад и сжал ладони в кулаки до такой степени, что руки начали трястись.

Аластер с удивлением наблюдал за вампиром, которого знал всю свою жизнь. Арэн никогда не терял самообладания и тем более не показывал страха. Сейчас же он боялся, это было заметно невооруженным взглядом. Воздух наполнился напряжением, разнося по комнате привкус паники.

Лоссе спрыгнул на пол, крадучись приблизился к гостю. Хвосты постепенно удлинялись, приобретая вид плетей, которые потянулись к Арэну, извиваясь и вытягиваясь, опасными змеями нацелились на потенциального врага. Рот дворецкого открылся в немом крике, а руки дернулись, словно мужчина старался защититься от незримого удара.

— Лоссе, — твердо позвал Аластер. — Стоп! Это Арэн. Он свой.

Нилде повел ушками, прислушиваясь к голосу хозяина. Он словно разочарованно вздохнул, а его хвосты поразительно быстро вернулись в прежнее состояние. Лоссе подождал, пока вампир сморгнет, сбрасывая со своего сознания ужасающую иллюзию, подкрадываясь ближе и обнюхивая его.

Арэн непонимающе посмотрел в довольное лицо Ламиа и на зверька, который с важным видом обошел его вокруг, а после сел на задние лапки напротив.

— Лоссе, это мой дворецкий Арэн. Он заботится о моем доме. Арэн, это нилде, мой домашний питомец, — Аластер решил познакомить их между собой, так как не знал, как именно нужно обозначать грань между своим-чужим.

— Господин, Лоссе будет меня приветствовать таким образом каждый раз? — поинтересовался вампир.

— Нет, подобного более не случится. И позови мне Мика. Нужно накормить это чудо, — мужчина подозвал к себе нилде, тихо посмеиваясь.

— Да, мой лорд, — с опаской отозвался Арэн и удалился.

— Лоссе, сейчас придет мой друг. Он фея. Очень сообразительный и невкусный. Его кусать нельзя. Мик поможет мне подобрать правильный рацион для тебя. И он будет заботиться о тебе в мое отсутствие. Вам нужно подружиться, — Аластер медленно проговаривал предложения, замечая в лиловых глазах понимание.

Мужчина не обращал внимания на то, что ведет себя необычно, даже слегка безумно. Он разговаривает с животным, которое, как ему казалось, отвечало на вопросы или же подтверждало уже сказанное. Но так смотрелось со стороны. На самом же деле, Ламиа просто чувствовал тонкую связь. В тот момент, когда Лоссе принял вампира, его сознание настроилось на очень близкую волну. Возможно, он и не понимал речи хозяина, но четко улавливал смысл.

Вампир не мог определиться с мотивами, которые толкнули парня на этот поступок. Либо осколок души оказал мужчине безграничное доверие, либо хотел проверить серьезность намерений. Аластер был рад подарку и безумно благодарен эльфу за возможность увидеть себя со стороны — не с примесью чужих эмоций в воспоминаниях, а со своими собственными. Наследник Высокого Дома надеялся, что правильно понял намек: вместе с традиционным зверем он получил шанс в будущем просить руки эльфа.

— Спасибо, — выдохнул вампир, желая, чтобы осколок почувствовал его благодарность.

В преддверии

— Мик, нам пора, — настойчиво позвал Аластер.

— Еще минуту, — нехотя отмахнулся тот.

— У тебя совесть есть? — вампир цокнул языком. — Ты его кормишь чаще, чем меня.

— Лоссе нужно кушать три раза в день в отличие от вас.

— Ты разве не видишь? Он не хочет есть! Этому поганцу нравится твое внимание. Он даже урчит в твоем присутствии. Предатель! — бессмертный бросил укоризненный взгляд на нилде.

— Аластер, почему вы вообще решили поехать на аукцион? — Мик внимательно посмотрел на мужчину. — Вы хотите найти там своего клиента? — догадался он.

— Скорее я хочу понять, смогу ли почувствовать его в толпе, — честно ответил Ал. — Да оставь мясо в миске, хватить кормить его с рук!

— Вы что, ревнуете? — Мик хитро улыбнулся.

— Нет, — темноволосый закатил глаза. — Нервничаю, — сознался он. — Слегка.

— Лоссе, ты представляешь, Аластер наконец-то сознался, — не дождавшись никакой реакции, юноша дернул нилде за один из хвостов. — А ну, подыграй мне, — потребовал фея.

Зверек закатил глаза, косо посмотрел на симпатичного мальчишку и глубоко вздохнул — мол, что с тобой поделаешь. Лоссе картинно приподнял лапку и положил ее на мордочку, прикрывая глаза в жесте великого изумления с толикой глупости. Через пару секунд он приоткрыл один глаз и оценил реакцию на свое представление, оставшись довольным.

— Аластер, а Лоссе действительно отражает ваш настоящий характер или это его собственный нрав? — Мик скептически покосился. — Никогда бы не подумал, что у вас легкий и веселый характер.

— Все, — фыркнул Ал. — Пошли. Я хочу приехать раньше остальных гостей.

Наследник резко развернулся, скрывая улыбку, направился в сторону выхода. Он слишком долго живет для того, чтобы позволять себе легкие и безответственные поступки. Первую тысячу лет он был таким же, как и показывал нилде. Однако обыденность дней, которые тончайшей паутиной скручивались в упругий клубок, и липкая скука сделали свое дело, подтачивая плотную маску отчужденности и позволяя налету безразличия осесть на вампира. Хотя за последние пару месяцев его броня, защищающая от однообразного мира, дала трещину. Ранее она ослабевала только рядом с Бэрси. С ним глупости и дурачество были привычными, естественными. А вот встреча с эльфом задела что-то внутри, запуская цепной механизм, словно исцеляя, возвращая к жизни уставшее сознание мужчины. Он ощутил столько нового, открыл в себе невидимые доселе грани и впервые за долгое время обрадовался своему бессмертию.

Находясь в собственных мыслях, Ламиа не заметил, как они добрались до выставочного центра, в котором проходил аукцион. До начала оставалось несколько часов, и персонал суетливо заканчивал приготовления. Размер зала, отведенного для торгов, поражал. Количество приготовленных мест превышало пятьсот, хотя книг было всего шестьдесят шесть.

Наследник не спеша обошел зал, поднялся на небольшую сцену. Он осмотрел длинный стол, от края до края устланный его книгами, обёрнутыми в герметичный пластик во избежание повреждений. Ал даже не предполагал, что процесс продажи его жестоких творений происходит так серьезно.

— Господин Ламиа, — к вампиру подошел пожилой мужчина и вежливо поклонился. — Я Рик Горт, организатор вашего аукциона. Вы желали меня видеть?

— Да, — бессмертный кивнул. — Господин Горт, это Микаэль Фурия, мой представитель, — он махнул в сторону. — С этого момента он будет вести каждый аукцион, представлять мои интересы, а самое главное — он может назначать цену книги не только в валютном эквиваленте. У господина Фурии есть пара идей. Если он захочет применить их сегодня, ни одна душа возражать не имеет права.

— Разумеется, — Рик спорить не стал: видимо, сказался опыт. — Прошу за мной, господин Фурия. Я покажу вам технику, с помощью которой проводятся торги.

— Спасибо, — юноша направился следом за организатором. — Господин Горт, а как покупатели делают ставки?

— Мы выдаем специальные устройства. С помощью них можно назначить сумму, поднять ее автоматически или же отказаться от лота. Информация сразу поступает на экран позади сцены, что исключает возможность не заметить участника и пропустить его ставку. Так же на трибуне есть мини-компьютер, ведущий управляет торгами и наблюдает за ними самостоятельно.

Аластер не стал прислушиваться к разговору: данная тема его абсолютно не интересовала. Он отчаянно надеялся, что Бэрси не приедет, а если и появится, то после начала. Однако этой хрупкой надежде не было суждено сбыться. Оборотень, осуждающе сверкая глазами, медленно подошел к бессмертному и поманил его за собой.

— Пошли поговорим, — друг прошагал мимо. — Тут есть пара комнат, откуда виден весь зал, там и посидишь.

Вампир опустил голову и с мученическим видом поплелся за Варди. Он громко вздыхал и гулко топал, всячески привлекая к себе внимание в попытке растопить жалость и сменить гнев на милость. Однако оборотень был непреклонен, продолжая свой путь. Он остановился напротив двери, открыл ее, пропуская Ала, и только после зашел сам.

— Ты с ума сошел? — тихо, но от того не менее грозно прозвучал голос Бэрси.

— Мне просто хочется понять, чувствую я его или нет.

— И что это сейчас изменит?

— Это поменяет многое. Я хочу увидеть его глаза, — с грустью протянул Ал.

— Нет, — волк подошел к огромному окну, открывавшему обзор на зал. — Ты точно рехнулся. А если ты сорвешься? Не сможешь себя сдержать? Ты понимаешь, что можешь опозорить его?

— Я не собираюсь ничего предпринимать. Мне хочется почувствовать то спокойствие и тепло, что наполняет меня каждую встречу. Бэрси, ты можешь меня понять? В его присутствии моя душа успокаивается, она обретает свою половину, скидывает тягучую скуку, липкое одиночество, разъедающее меня десятки веков подряд. Я могу вздохнуть полной грудью, закрыть глаза и полностью ему довериться. Я готов сделать для него все. Мое тело просто не сможет противиться этому желанию.

— Ты любишь его? — Варди словно находился в собственных мыслях, устремив взгляд в наполняющееся покупателями помещение.

— Нет, я не люблю его. Еще не люблю. Да, меня тянет к этому существу, тело реагирует, а душу окутывает безграничное спокойствие, но этого мало. Мне нужен не придуманный мной же образ, а настоящий эльф, — вампир подошел к другу, так же разглядывая прибывших на аукцион существ. — Все чувства, которые могут родиться в моем сердце сейчас, будут надуманными, и мне придется полюбить его заново. А этого я не хочу. Ведь я не видел его улыбки, не знаю, как он злится, как блестят его глаза и щеки заливаются румянцем. Я хочу влюбиться в его реакцию на мои шалости, на проявление нежности и в сонное лицо.

— Ты повзрослел, — с усмешкой заключил оборотень. — Я имею в виду не возраст, — добавил он, поймав возмущенный взгляд. — Ты пресытился иллюзиями. Возможно, это произошло потому, что ты нашел того единственного и боишься не только его потерять, но и разочароваться в нем по собственной глупости, — Варди как-то грустно вздохнул.

— А тебе известно это чувство? — удивленно вопросил Ал.

— Да, — выдохнул волк. — Рядом с ним я чувствую нечто схожее, — он неотрывно смотрел в одну точку.

Аластер проследил за его взглядом, выискивая того, кто мог тронуть сердце сильного оборотня. Ему даже не пришлось гадать: ярким неподвижным пятном это существо гордо стояло сбоку от толпы, словно не замечая суетящихся гостей. Алые, отливающие медным блеском волосы рассыпались гладким полотном по груди и спине парня, тянулись длинными локонами вниз. Он повернулся в пол-оборота, обращаясь к девушке в строгом костюме, которая тут же уткнулась в портативное устройство, выполняя поручение. Нежно-персиковое кимоно плотно облегало фигуру, которая не отличалась хрупкостью. Ткань, спадавшая плавными линиями, не могла скрыть развитого торса, крепких рук и широких плеч. Свободные рукава и подол украшал бледно-салатовый орнамент, тянувшийся по краям и обрамлявший воротник. Тугой пояс того же цвета, что и извилистый рисунок, надежным кольцом обернулся вокруг безупречного кимоно, складываясь причудливым бантом на пояснице. Светлая кожа казалась матовой, бархатной в лучах искусственного света. Губы были мягко сомкнуты, выражая полное безразличие к снующим вокруг него существам. Со столь дальнего расстояния было сложно определить цвет его глаз — они казались белыми с черной точкой в бледной окантовке. Но это Ламиа уже дорисовал сам по смутно проглядывающимся контурам.

— Кицуне? — догадался вампир.

— Да. Киран-сэнсей, — на выдохе прошептал волк.

— Кто? — переспросил Ал.

— Даэрин Киран.

— Имя и внешность местные, — заметил мужчина.

— Да, его родные живут в этих местах уже не одно поколение.

— Вы уже успели пообщаться? И почему он сэнсей? — Аластер в очередной раз скользнул взглядом по статной фигуре кицуне.

— Потому что приемлет только одно обращение — Киран-сэнсей. Он в совершенстве владеет всеми видами холодного оружия. Ни одно из известных мне существ не сможет его победить в бою. Разве что ты. Лезвием вампиру не навредишь, даже если бессмертный будет защищаться неумело. Но в итоге он сможет победить только потому, что Даэрин устанет. Однако если отвести на сражение определенный отрезок времени, он заставит глотать пыль любого, — Бэрси с обожанием рассказывал о парне. — Еще он является мастером пыток. Мое министерство обращается к его услугам в крайних случаях. Это я узнал совсем недавно, так как самой работой практически не занимаюсь, закопавшись в бумажках.

— И что же он делает с несчастными? — шутливо поинтересовался Ал, за что был удостоен гневного взгляда.

— Никто не знает. Он забирает только преступников высшей категории. Никогда не берется за соучастников или подозреваемых. Категорически отказывается работать с теми, кто еще не прошел через наш отдел допросов. Преступник проводит у него около недели, а по возвращении отказывается отвечать на наши вопросы, тем более про Даэрина. Ни одного нового повреждения на теле обнаружить не удавалось. Киран-сэнсей всегда предоставляет нам запрашиваемую информацию в полном объеме, даже задокументированную надлежащим образом и подписанную собственноручно обвиняемым. Возможно, он воздействует на них психологически. Ни один не может смотреть ему в лицо после возвращения.

— Конкурент, — слетело с губ вампира, хотя ему были малоинтересны садистские наклонности предмета воздыхания друга. — И когда ты с ним общался?

— На этой неделе, когда он забирал очередного «клиента», а после вернул предыдущего, — Варди коснулся пальцами стекла, разделявшего два помещения. — Оба раза контактировал с ним я. Ты не поверишь, но я теряюсь под его холодным взором. Его глаза обжигают льдом безразличия каждый раз, когда удается перехватить взгляд.

— И ты чувствуешь себя спокойно рядом с этим жестоким существом? — скорее утверждая, нежели спрашивая произнес Ламиа.

— В одной комнате с ним я ощущаю умиротворение, — кратко кивнул волк.

— Наедине?

— Нет, наедине мы не были. Если честно, я даже не представляю, как пригласить его на свидание. Во мне рождается чувство неуверенности и легкая паника, когда я думаю, что он мне откажет. Скорее всего — откажет. Я узнавал. Он никогда ни с кем не показывался в обществе. Его вечная спутница вот та помощница, она, словно тень, следует за ним везде, — Бэрси запнулся, встряхнул головой и замолк на несколько минут. — Сэнсей прекрасен. Он великолепен в своей жестокости. Его видимая безразличность к судьбам окружающих выглядит почти натурально. Я бы даже поверил, что он безмерно любит страдания других, если бы не жесткие требования, условия и степень вины преступников, которые попадают в его руки, — оборотень повернулся к мужчине. — Я не удивлен, что он присутствует на твоем аукционе.

— Может, у меня шансов больше? — Аластер повел бровями, поддразнивая друга.

— Не прокатит, — усмехнулся Варди. — Ты зататуирован по уши. Нашел свой осколок и теперь даже на другого не посмотришь. Можешь не распинаться: он тебе неинтересен.

— А жаль, я бы хотел увидеть, как ты ревнуешь еще кого-нибудь, кроме моей матери.

— Я бы и ревновал, если бы тут не развел лирическую тираду, — Бэрси скорчил гримасу. — А если копнуть поглубже, я не могу точно понять, что чувствую. Я готов смотреть на него вечно и наслаждаться ледяной красотой. Мне спокойно рядом с ним. Но одновременно с этим мне не по себе от его взгляда. У моих ребят от сэнсея мурашки по коже бегут и волоски дыбом встают. Если не смотреть ему в глаза, то с ним можно общаться без затруднений, но если не удержаться… — волка передернуло. — В них одновременно видны боль и обещание страшных мук.

— Какой ужасный демон, — саркастически заметил Ал.

— Значит так, если ты тут не усидишь и все же выйдешь искать своего эльфа, то подойдешь к Киран-сэнсею и перекинешься с ним парой фраз, посмотрев в глаза, — издевательски передразнил оборотень.

— Если совсем скучно будет, — отмахнулся Ламиа, наблюдая, как в зал заходит целая делегация из эльфов, в составе которой были оба наследника. — Вон те — по мою душу.

Бэрси осторожно приоткрыл окно, при этом одной рукой сжал запястье друга, надежно фиксируя. Волк сделал шаг навстречу Аластеру, заставляя отступить к стене и с подозрением посмотреть на хитрое лицо оборотня.

— Глаза закрой, — скомандовал Варди. — А теперь сканируй зал. Чувствуешь свой осколок?

Вампир глубоко вздохнул в попытке уловить родной запах, но в такой насыщенной палитре не смог разобрать необходимый. Он постарался переключить внимание со всех привычных органов чувств на один единственный — сердце. Бессмертный абсолютно не понимал, что ищет, но продолжал тщетные попытки расслабиться, редко вдыхая потоки воздуха.

В определенный момент Аластер замер. Даже вечный мотор остановился, набирая непривычно большую порцию крови, и одним сильным толчком погнал ее по организму, заставляя хозяина вздрогнуть. Легкий запах осел привычной свежестью на языке, подтверждая присутствие эльфа в зале. Успокаивающая волна скатилась вниз по телу, словно завершая ощущаемую мужчиной картину.

— Он здесь! — наследник Высокого Дома распахнул сверкающие лиловые глаза.

Эффектное знакомство

— Аластер, вы идете? А то скоро уже начнется, — Мик зашел в комнату, листая документы. — Представляете, я встретил того парня из борделя… — он осекся и застыл на месте. — Что-то случилось?

Друзья машинально повернули головы в сторону вошедшего, не задумываясь, как смотрятся со стороны. Ламиа был прижат к стене, а Бэрси удерживал его за руку и преграждал путь к отступлению, словно вампир намеревался совершить попытку к бегству.

— Экспериментируем, — ответил оборотень.

— Больше похоже на ссору, — осторожно заметил юноша.

— Бэрси считает, что я опасен, — жалостливо протянул бессмертный.

Мик удивленно вскинул бровь, услышав в голосе Ала нотки, просившие о помощи, пересек комнату и присел на стул, опираясь локтями на столешницу, скрещивая пальцы и укладывая на них подбородок. Он еще раз оценил позиции мужчин, наклоняя голову вбок, явно раздумывая над происходящим.

— А теперь с самого начала, — будничным тоном проговорил дизайнер. — Насколько я понимаю, речь не о вашей силе.

Волк с нескрываемым изумлением уставился на мальчишку. Они встречались уже не первый раз, но до этого никогда не разговаривали. Поэтому Варди не принимал рассказы Аластера о характере феи всерьез, не веря, что цветочная принцесса настолько непосредственен и его чувство самосохранения очень занижено.

— Что это сейчас было? — Варди повторил когда-то сказанные другом слова.

На этот жест Мик возмущенно фыркнул, всем своим видом показывая, как недоволен подобным обращением. Бессмертный знал: дизайнер так просто это не оставит.

— Это мой представитель, — на автомате ответил вампир, а после хитро улыбнулся. — Ну, — Ал прищурился. — Бэрси боится, что я не удержу себя в руках, если найду своего клиента, — нехотя начал темноволосый. — Поэтому не хочет выпускать из этой комнаты.

— Да ты тут же побежишь его искать. Даже не так — ты просто пойдешь к нему прямой наводкой.

— Ну и пусть! Я устал от этой неизвестности.

— Какой неизвестности? Он тебя оттолкнул? Или, может, голову морочит? Сказал, что у него кто-то есть и он хочет подумать? Тебе нужно набраться терпения и подождать всего ничего. Ты столько времени был одинок и тем не менее жил нормально. А сейчас — все, сдулся? — оборотень постепенно повышал голос. — Ты все это время держался и не искал его, хотя мог. Я-то знаю. Если б захотел, то нашел бы его меньше чем за час.

— Поподробнее, — тихо подтолкнул Мик.

— Да вариантов превеликое множество, — в пылу эмоций волк даже не обратил внимания на то, что просьба была от парня. — Ты ни разу не оставил в его доме сигналку, не пробивал экипаж, не наведывался в эльфийские Дома. Ты клипсу ему оставил, — он постепенно замедлял словесный поток. — И даже не отследил местоположение, — оборотень застыл на секунду, удивленно смотря на друга. — И меня ты сюда выманил, чтобы я смог сдержать твой случайный порыв и не дал испортить то, что у тебя уже есть, — последние слова волк растянул, медленно произнося каждое, сливая их в одно длинное предложение.

В этот момент Аластер скосил глаза, словно и не замечал никого вокруг, внимательно изучая комнату. Он приподнял одну ладонь, вглядываясь в линии судьбы, плотно сжимая губы.

— Ого, а Лоссе действительно отражает ваш характер, — изумился Мик.

— Кто? — Варди, привыкший к поведению бессмертного, не мог так же просто реагировать на реплики дизайнера.

— А он не знает? — юноша бесцеремонно указал пальцем на оборотня, словно возвращая недавний жест. — Ой, как интересно, — Мик расплылся в довольной улыбке.

— Аластер, у него тоже с головой не в порядке? — осторожно уточнил друг.

— Все у меня отлично с головой, — голос дизайнера стал более оживленным. — Это вас обвели вокруг пальца. Не нужно срывать зло на других.

Бэрси выпустил руку бессмертного, разворачиваясь к фее лицом, при этом его брови поднялись вверх, а глаза округлились. Ему потребовалось несколько секунд, дабы прийти в себя. Он сделал маленький шаг в направлении стола. По движениям Ламиа заметил крайнюю степень заинтересованности друга в поведение мальчишки. Вампир тихо усмехнулся, надеясь, что этот мимолетный всплеск эмоций останется незамеченным, иначе испытание на стойкость может потерпеть провал.

Варди давно хотел проверить Мика на прочность, узнать, защищается ли он так от потенциальных нападок или действительно обладает столь взрывным и упертым характером. Роль представителя вампира требовала безграничного доверия, которое оказал Ал. Однако теперь оборотень будет вынужден общаться с мальчишкой и должен убедиться сам, что тот не пойдет на попятную в экстренной ситуации, чего бы это ни касалось. Даже если придется встать на пути самого Аластера. Подобным доверием располагало только одно существо — Бэрси Варди. А у самого оборотня — Аластер Ламиа. И вся эта ситуация грозила впустить в их маленький мир третьего участника — Микаэля Фурию. Без собственной проверки волк просто не мог смириться.

— А тебя манерам вообще учили, тепличное растение? — сквозь зубы выплюнул волк.

— Ну не всех же в приюте для блохастых растят! — Мик аккуратно поднялся, не желая смотреть снизу вверх на оппонента.

— Ого, — не удержался Аластер.

Вампир запоздало вспомнил об открытом окне и, не отвлекаясь от перебранки, быстро прикрыл раму.

— И это мне проститутка говорит?! — зло процедил оборотень.

Микаэль ядовито улыбнулся, растягивая губы в хищном оскале. Сейчас он не был похож на весеннее создание — больше на опасного зверя. Юноша поднял руку, отодвигая тонкие браслеты, демонстрируя спящую печать. На его лице постепенно начал проступать салатовый рисунок и появилось легкое свечение.

— Если бы подножным кормом кровососа назвали, и то обиднее было бы, — сладко проворковал дизайнер. — У вас ни уважения, ни манер, — брезгливо отмахнулся юноша.

— Да ты без году неделя как стал полноправным. Живешь всего ничего. И учить меня вздумал?

— Почему нет? Если до этого никому не удалось?

Они с минуту буравили друг друга взглядами, стараясь прожечь насквозь. В определенный момент в глазах Бэрси промелькнул хитрый огонек, но он быстро его спрятал, не позволяя оппоненту различить его среди гаммы эмоций.

— Неблагодарный мальчишка, не можешь даже создать видимость нормального поведения. Кем бы ты был, если бы Аластер тебя не подобрал? Стонал бы под каждым желающим, — Варди махнул в сторону друга. — Зачем тебе нужно, чтобы он встречался с тем парнем? Разве ты не хочешь сам обладать Алом? И не нужно так удивляться. Я видел, как ты на него смотришь.

— Да? И как же?

Варди слегка растерялся: он не был готов к столь быстрому ответу, почти атаке. Ведь в действительности предъявить было нечего. Ламиа упоминал о реакции мальчишки на него, но никогда о преступлении черты.

— А вы, господин Варди, были в рабстве, когда не знаешь, что тебя заставят делать в следующую минуту или кому продадут? И как вы потом будете смотреть на своего вызволителя? — свечение вокруг юноши становилось все ярче. — Да какой вы вообще друг, когда не понимаете истинных намерений Ала или поддаетесь на банальные провокации? Я не могу понять природу вашей ревности, — у Мика расширились глаза от нелепой догадки, однако он мотнул головой, не желая в это верить. — Нет, вы не можете быть в него влюблены. Я не чувствую.

— Что? — в один голос воскликнули друзья.

Мик резко вспыхнул, озаряя комнату. Так ярко он не сиял даже в момент пробуждения. Его глаза бегали по оборотню, словно он читал невидимые строки, при этом не замечая самого Варди.

— Вы влюблены в кого-то очень близкого Аластеру. С кем он связан от рождения, — фея прищурился. — На протяжении всей жизни вы восхищались этим существом, а теперь…

— Хватит! — не выдержал волк.

Он сделал резкий шаг к Мику, вытягивая руку вперед, желая встряхнуть мальчишку. Дизайнер, находясь в состоянии некого транса, пропустил момент приближения оборотня, сфокусировав на нем взгляд, только когда он очутился в метре от него. Фурия, испугавшись неожиданного перемещения собеседника, отскочил назад, но наткнулся на стул и, потеряв равновесие, начал заваливаться.

Бэрси дернулся, выбрасывая ладонь в попытке ухватить падающего юношу. Зрачки дизайнера расширились еще сильнее, он резко вздохнул, набирая полную грудь воздуха. Фея слегка изогнулся, избегая нежеланного прикосновения, путаясь в собственных ногах. Тонкая рука рассекла воздух, мешая оборотню схватить его. Яркие глаза сверкнули лазурно-голубым в тот момент, когда золотой свет потек к левому запястью.

— Бэрси, назад! — воскликнул Аластер.

Бессмертный в долю секунды оказался рядом с волком, упираясь ладонями в его грудь и напрягая мышцы, желая откинуть друга в сторону. Ал чуть отступил, занимая более устойчивое положение, и уже начал было разгибать руки, когда в его спину ударил пульсирующий поток энергии. Послышался грохот и тихие ругательства, свидетельствовавшие о падении феи. Варди несильно передернуло, и он медленно осел на пол, растерянно моргая.

Ламиа продолжал стоять, его взгляд был стеклянным, а тело неподвижным. Он застыл, словно провел в ледниках не одно столетие. Оба виновника происшествия, растянувшись на полу, в удивлении смотрели на вампира.

— Что ты… — выдохнул Варди.

— Я не знаю, — шепотом отозвался юноша.

— Идиоты, тьма вас разрази, — простонал Аластер, обхватывая голову. — Бэрси, он же только пробудился.

Темноволосый опустился на колени, морщась и растирая виски. Он сыпал проклятиями, утробно рыча, выплескивая переполнявшую его лавину эмоций и чуть ли не отплевываясь. Его телом завладел болезненный импульс, который жарким, давно забытым пламенем колыхался по венам и скапливался в голове, распирая череп бессмертного, даруя бьющие изнутри ощущения.

— Аластер, — осторожно позвал дизайнер, приближаясь к вампиру. — Что с вами?

Бессмертный словно не слышал его, сильнее прижимая ладони к ушам, тихо постанывая и сгибаясь пополам. Бэрси никогда не видел друга в таком состоянии — его парализовало от происходящего. Ведь если вампиру так плохо, то даже представить страшно, что бы стало с оборотнем.

— Два полоумных существа. И за что они свалились мне на голову? — Ал продолжал ругаться, качая головой в попытке сфокусировать взгляд. — Фея, не умеющая пользоваться своей силой, и оборотень, не пользующийся своими мозгами, — возражать против столь нелестных высказываний никто не стал. — Мик, тебе клизму с дихлофосом сделаю. А Бэрси слезы девственницы найду, чтоб желудок разъело.

Варди вздохнул с облегчением: вампиру становилось легче, раз он начал запугивать. Ламиа растерянно смотрел на противоположную стену, стараясь отличить контуры картины от светло-серого покрытия. Ему казалось, что перед его лицом вспыхивали маленькие фейерверки, застилая помещения яркими пятнами.

— Аластер, с вами все в порядке? — Мик аккуратно коснулся плеча мужчины. — Простите. Простите, я не хотел. Я не знаю, как это получилось, — юноша шептал почти онемевшими губами. — Я не хотел. Не думал, что могу навредить вам и Бэрси.

Темноволосый повернул голову вбок, несколько раз проморгался, оценивая бледное лицо феи, и попытался услышать его голос сквозь плотный гул, атакующий барабанные перепонки. Уши заложило — остались только шелест листвы и переливы колокольчиков, напоминавшие заливистый смех.

— Со мной все хорошо, — слова у Ала получились растянутыми. — Бэрси, отправь его работать. Мы позже присоединимся. Мне нужно отдохнуть.

Никто не пошевелился, игнорируя прозвучавший приказ. Волк обеспокоено следил за другом, а Мик не знал, куда себя деть, боясь что-либо сказать или даже вздохнуть.

— Я сказал выставить его за дверь! — зарычал Ламиа.

Оборотень тут же подскочил, будто выходя из оцепенения. Он подхватил парня под локоть и осторожно повел к двери, заверяя, что все хорошо и у бессмертного просто приступ гнева, при котором лучше никому не присутствовать.

— Я не специально… Он начал падать, и я…

— Чтоб еще лет сто его не дразнил! — прошипел Аластер, когда за дизайнером закрылась дверь. — Забыл, как опасны некоторые феи? А он, похоже, из знатного рода, — бессмертный повел плечами, скидывая напряжение. — Сильно ударил. Ты бы в отключке день пролежал. Хочешь ходить за ним неделю, вздыхать о нем, боготворить и смотреть в рот? Идиот! — вампир сморщил нос. — Я теперь, кроме его запаха, больше ничего не чувствую, да и почти не слышу, — он в очередной раз сдавил уши. — Как в ароматизированную воду окунули. Хорошо хоть зрение возвращается.

— Зато мы с ним познакомились эффектно, — прыснул волк. — Будет что потомкам рассказать.

Ал недоверчиво покосился на собеседника. А через минуту Варди залился громким хохотом, сгибаясь пополам и придерживая руками живот. Вампир с опаской посмотрел на друга. По идее, его задеть не должно было, только если случайно передалось от тела бессмертного. Но все же так феи никогда не действуют. Ворожат — да. Однако никакого смеха быть не должно.

— О, Великая Луна, мой друг неудачник, — заливался Бэрси. — Уже второй раз судьба закрывает тебе все пути, — он закрыл лицо широкими ладонями. — Ал, тебе не суждено встретить его раньше положенного срока, — последняя фраза была сказана серьезно.

И правда, незапланированная встреча с эльфом срывалась уже не первый раз. Сама Тьма отводила Аластера от очной ставки со своим осколком. К добру ли это или к беде — пока неизвестно. Покажет только время. Вампир глубоко вздохнул, набираясь сил и привыкая к плотному занавесу, временно закрывшему его органы чувств.

— И почему судьба направляет меня с помощью твоих рук?! — в сердцах воскликнул Ламиа.

— Потому что я ей нравлюсь? — невинно предположил волк.

Наследник Высокого Дома закатил глаза, показывая верх своего возмущения с примесью смеха и некой благодарности. Он понимал, что изменить предначертанный путь невозможно, поэтому решил смириться. Смириться и убить друга.

— Бэрси, перевоплотись, — хищно оскалился Аластер. — У меня счеты с твоим хвостом, — он медленно двинулся на собеседника.

— Нет!!! — прогремело на весь выставочный центр.

Первый акт

Когда Аластер вошел в зал, все уже сидели на предложенных местах и внимательно слушали фею. Его появление не осталось незамеченным — в глазах каждого, поворачивавшего голову в сторону вампира, неизменно отражалось удивление. Никто не ожидал увидеть писателя на аукционе. Бессмертный вместе с Бэрси быстро скользнули вдоль стены и заняли два кресла в первом ряду, которые оставили специально для них.

Ламиа спиной чувствовал изучающие взгляды, почти осязаемое повисшее в воздухе недоумение и краем уха улавливал тихие вздохи восхищения. Возможно, некоторых привлекало не столько творчество писателя, сколько его личность, и именно поэтому они приобретали его книги в попытке стать ближе к кумиру. Аластер, до этого не задумывавшийся о масштабах своей популярности, заметил далеко не один взгляд, наполненный, наряду с уважением и страхом, одержимостью и похотью.

— Это были основные правила аукциона, — Мик едва заметно выдохнул, увидев Аластера в нормальном состоянии. — А сейчас я расскажу о нововведениях, — по помещению прокатилась волна шепотков. — Несколько минут назад я выбрал один случайный пульт и настроил его таким образом, что сделанная единожды ставка становится окончательной. Владелец этого гаджета имеет возможность приобрести лот без конкуренции, как только нажмет на нужную строку. Соответственно, это единичный подарок и он не противоречит основному правилу: одна книга в одни руки, — зал замер — казалось, гости перестали даже дышать. Такого никто не ожидал. — Каждая ставка будет отмечена на табло: так будет удобнее следить за ходом торгов. И как только обладатель уникального пульта сделает ставку, мы об этом непременно узнаем.

Аластер, который уже слышал все, что происходит вокруг, правда, с неким искажением звуков и голосов, широко улыбался, видя в глазах Фурии яркий огонек азарта. Тот явно вознамерился провести не просто торги, а устроить целое шоу, громко заявив о себе. А вампир, уже давший фее в руки полный карт-бланш, с интересом ожидал продолжения, понимая, что это только начало, и готовя себя к пакостной выходке: Мик не мог упустить возможности использовать Аластера в своих «личных» целях.

— Также, дамы и господа, хотел бы напомнить вам и предупредить одновременно, — представитель взял портативный компьютер, выводя на экран за своей спиной картинку. — Вам, наверное, известно, что господин Ламиа тратит большую часть вырученной от аукциона суммы на восстановление больниц, приютов, реконструкцию исторических зданий и поддержание в городе чистоты. Но после подсчетов она показалась мне слишком маленькой. Поэтому сегодня я вытяну из вас неприлично много денег, — губы парня растянулись в хищном оскале. — И поспособствует этому еще один лот. Сегодня их будет шестьдесят семь.

Мик замолчал, предоставляя публике возможность обсудить эту неожиданную и провокационную информацию. Присутствующие уже не перешептывались — они обсуждали новости в голос. Никого не возмутило высказывание насчет денег, а вот еще один пункт в списке взволновал участников с невиданной силой. Аластер же внутренне собрался, предчувствуя худшее.

— Однако, что именно это будет, я сообщу чуть позднее с целью сохранить интригу, — Мик отступил в сторону, вставая боком к залу, дабы видеть и покупателей, и экран. — Как вы уже поняли, это стартовые цены книг — каждой из них. Под первым номером идет первоначальная цена, она в два раза дороже, чем обычно, — он с усмешкой оглядел зал. Этот факт почти никого не волновал: тут собралась элита не только из ближайших земель, но и из другой части света — такими мелкими цифрами их не удивишь. — Но стартовая стоимость каждого последующего лота увеличивается на десять процентов. В итоге шестьдесят шестой лот изначально будет стоить в четыреста девяносто раз дороже первого.

На этих словах знатные гости в буквальном смысле разинули рты. Средняя цена книги обычно равнялась тем цифрам, что указывались на экране в последних пяти пунктах. Но это уже была окончательная стоимость, а не изначальная. Мик разжигал азарт, охвативший души скучающих от долгой и однообразной жизни существ. Им сейчас были важны не деньги, а принцип, желание опередить соперников и приобрести лот по более низкой цене, показав свою удачливость. На что, видимо, фея и рассчитывал.

— Все остальное я расскажу вам в процессе торгов, — словно отмахнулся Мик. — Начнем, — он приподнял книгу, обтянутую пластиком. — В одной из первых пяти книг спрятан маленький подарок от автора. К счастью, он сам не знает, какой, — парень окинул взглядом Аластера, как бы извиняясь. — Так что обладатель этого экземпляра станет единственным владельцем редкого сувенира.

Зал снова наполнился несдержанным бормотанием. Каждой фразой Мик выбивал почву из-под ног высокопоставленных особ, повергая их в недоумение, разжигая детское желание обладать заветной вещью, даже если она просто будет стоять на полке.

Аластер же пытался уловить запахи, что витали вокруг, но безуспешно. Он бы с удовольствием нашел еще один источник питания, снимая эту тяжелую ношу с Мика. Ведь теперь он не только его донор. Парень выполнял множество поручений, занимался как физической, так и умственной работой, и недостаток крови может пагубно сказаться на его здоровье, ведь о соблюдении прежнего режима не может быть и речи. Фея взбунтуется.

Ламиа поймал себя на странной мысли. Он горько улыбнулся всплывшей идее, которая зародилась в его голове благодаря изобретательному Мику. Если за книги платят такие суммы, не могут ли расплатиться за лот слугой из клана? Он бы даже согласился на полукровку. Вампир закатил глаза, чувствуя, будто его тело заражается странной болезнью — ему хотелось проверить, пойдет ли на такое кто-либо из присутствующих. Однако потрясений и так предостаточно. Нужно поговорить с Фурией: это уже его работа — улаживать все недочеты и представлять под нужным углом. Возможно, в другой раз.

Пока Аластер пребывал в собственных мыслях, он абсолютно забыл об аукционе, который уже начался. На табло в верхнем углу велся учет проданных книг и отображалась их стоимость. Вампир даже приоткрыл рот от удивления. Каждая ушла с молотка в три раза дороже, чем раньше. Все как с цепи сорвались; на экране с невероятной скоростью мелькали цифры и имена. Ставку невозможно было не то что огласить — ее и прочитать толком не удавалось: она тут же сменялась другой.

— Дамы и господа, — Мик широко улыбнулся. — Пятый лот. И последний шанс поучаствовать в лотерее с сюрпризом, — огласил он.

Безумие продолжилось. За этот экземпляр вели ожесточенный бой, попросту забыв о деньгах и вожделея одну единственную вещь, причем не зная, какую, пытаясь ухватиться за эфемерный шанс получить некую безделушку, помещенную меж страниц книги. И тут Аластер вспомнил, что при недавнем разговоре по телефону с мамой рисовал на маленьком клочке бумаги. Он набросал очертания комнаты и окно, в котором виднелось черное небо и большая луна, протянувшая свои блеклые лучи к невзрачному подоконнику. Он тогда еще и подпись поставил с краю. А чуть позже этот ненужный клочок бумаги пропал, что Ламиа счел закономерным: в его комнатах убирались каждый день. Оказывается, этот маленький плут прихватил случайный набросок вампира и приложил его к лоту.

Вампир пристально посмотрел на Мика, буравя парня тяжелым взглядом, заставляя обратить на себя внимание. Парень медленно повернулся, осматривая зал, и наткнулся на недовольно-вопрошающий взор мужчины. Тому даже говорить не нужно было: вместо него это делали глаза, приподнятая бровь и легкий оскал, не обещающий ничего хорошего. Парень сглотнул вставший в горле ком, приподнимая одно плечо и кривя уголок губ, словно говоря: «Так получилось». Затем он отвернулся, мастерски подзадоривая участников его собственного спектакля.

— Скажу честно: я поражен. До сих пор обладатель уникального пульта еще не воспользовался предоставленной возможностью, хотя это имело смысл сделать именно сейчас, — Мик театрально вздохнул. — Я восхищаюсь терпением этого существа.

Мик заинтересованно осмотрел зал, пытаясь понять, кто именно тот самый терпеливый покупатель, и замечая поддерживающие кивки присутствующих. Всем стало интересно, что за господин (или госпожа) даже не попробовал приобрести уникальную книгу.

— А теперь стартует марафон на богатство. Выигрывает самый щедрый. Приз — заветный томик, — для наглядности фея покрутил в руках экземпляр.

Аластер наблюдал за происходящим и недоумевал, связан ли этот ажиотаж с мастерским ведением аукциона или же так было всегда. Сам вампир в жизни бы не отдал столько денег за книгу, найдя им более достойное применение. А в зале велась борьба за право обладать жестоким творением. Ламиа, пребывавший в своих мыслях, вздернул бровь и глубоко вздохнул, мельком показывая свое недовольство. Скорее всего, он более не появится на этом элитном «рынке», только если не захочет прикупить безделушку для своего эльфа.

Мужчина ощутимо напрягся, мысленно возвращаясь к цели своего визита. Из-за значительного притупления органов чувств Алу было очень сложно улавливать присутствие осколка души. Он не мог уловить запаха, но ощущал редкое теплое покалывание на кончиках пальцев. С ним всегда происходило такое в обществе его персонального демона.

Мик уже вошел во вкус, резервируя лоты за выигравшими торги участниками. Он расхаживал по небольшой сцене, жестикулируя и подначивая покупателей, ненавязчиво шутил и обескураживал очередным высказыванием. Каждый был покорен этим находчивым и веселым парнем. А Бэрси вообще раскрыл рот от удивления в попытке глотнуть воздуха.

— Думаю, баланс на моих счетах сильно увеличится, — прошептал Аластер другу. — Главное, чтобы он не захотел разорвать контракт. Любой из этих, — вампир кивнул в сторону, — покроет всю неустойку и еще сверху накинет. Особенно вот тот.

Аластер указал на весьма ожидаемый взгляд организатора аукциона. Он жадно смотрел на Мика, словно вожделея виртуозного манипулятора и вымогателя больших сумм. То была скорее коммерческая заинтересованность, нежели физическая или личная, однако в любом случае невероятно сильная. Мужчина порадовался, что уже заключил с феей контракт с пунктами, которые сложно «прочитать». Как говорилось в народе, они были написаны «мелким шрифтом». Теперь, когда мальчишка так уверенно заявил о себе, на него посыплются предложения о работе и намеки на более интимные отношения. В этом Аластер не сомневался.

Парень действительно блистал, заставляя присутствующих охотиться не только на книги, но и нетерпеливо ожидать следующего неординарного «конкурса». В отличие от Рика некоторые существа смотрели на Мика с огоньками похоти, метая взгляд на спящую печать и задумчиво покусывая губы. Ламиа пообещал себе, что когда они вернутся домой, он приставит к Мику одного из вампиров для сопровождения. Мужчина не сомневался, что фея за себя постоять сумеет, однако мощный кровосос за плечами добавит солидности и отпугнет слишком назойливых ухажеров.

— Я предлагаю сделать перерыв, — заявил представитель прямо посреди аукциона, чем поверг всех присутствующих в шок. — У нас есть уникальная возможность пообщаться с автором этих творений, и я бы не хотел лишать этого многоуважаемую публику, — Мик расплылся в хитрой улыбке.

Такого поворота Аластер не ожидал: он не планировал общаться с толпой поклонников. Наследник Высокого Дома не на шутку испугался, в панике поворачиваясь к другу и безмолвно прося о помощи.

Антракт

Аластер осторожно озирался по сторонам, боясь спугнуть удачу. После начала так называемого антракта гости не сразу сориентировались, что к чему. В этот момент Бэрси ловко перехватил представителей клана северных оборотней. Он достаточно громко поинтересовался, не они ли меняют облик на столь редких белых медведей, чем привлек внимание немалой части присутствующих. А образовавшаяся толпа перекрыла проход для участников аукциона, занимавших места сзади.

Мик взял на себя львиную долю покупателей. Они окружили его, засыпая вопросами и завуалированными предложениями о встрече. Парень только скромно улыбался, тактично увиливая от ответа и вслушиваясь в болтовню следующего новоявленного поклонника. Можно было не сомневаться — в вечерних блогах появится информация о молодом и обворожительном представителе вампира.

Сам же Ламиа спокойно беседовал с представителями нагов, по всем признакам — людьми, которые прибыли в город под благовидным предлогом аукциона, а на самом деле для посещения Темного Дома. От них Аластер узнал, что свадьба состоится через полгода и родители решают, на чьей территории проводить торжество. Также главы обдумывают, стоит ли афишировать столь необычный союз. Если церемония состоится в наговских землях, то и огласки эта новость не получит. А проведение торжества здесь вызовет множество споров и вопросов.

Вампиру сообщили о полной гармонии отношений избранников. Они тихо посмеялись над тем, что эльфийка запрещает Олиасу ходить, требуя держать на виду хвост. А тому ничего не остается, как радовать возлюбленную. Этой юной леди остерегался каждый змей, ибо Элиан абсолютно не боялась ни их облика, ни яда, ни физического превосходства. Один из военачальников обратил внимание на ее сходство с мужественным пленником, который спас множество жизней в последнем конфликте.

Удовлетворенно хмыкнув, Аластер отметил для себя этот комментарий. Все же темный эльф — его осколок. С этой мыслью вампир решил повнимательнее присмотреться к дроу, когда представится возможность. Негоже обделять своим обществом потенциального партнера. Он скользнул взглядом по толпе в поисках эльфийской компании. Совершенно некстати он заметил целенаправленно приближающуюся к нему группу существ.

Ламиа быстро осмотрел зал, ища более тихое и отдаленное место, где он мог бы ненадолго затеряться или провести время в обществе малого числа поклонников. Он заметил пустой пятачок, в центре которого стоял кицуне. Посетители старательно обходили его стороной; сознательно или неосознанно, понятно не было, но на эту спасительную территорию мужчина решил попасть любым способом. Поэтому, извинившись, он направился в сторону Даэрина.

Подойдя к Кирану ближе, вампир понял, о чем твердил ему друг. На него вопросительно смотрели почти прозрачные глаза. Светло-серая радужка играла серебристыми переливами, как бриллиант гранями. Более темные вкрапления создавали ассиметричный рисунок, не позволяя цвету полностью потеряться. Черный зрачок ярко выделялся, концентрируя на себе внимание, а тонкая темная окантовка ровно очерчивала бледную радужку. Взгляд сэнсея можно было назвать глубоким; необычный цвет создавал объем, напоминая аквариум с чистейшей водой, на гладь которой направили свет, рождавший загадочные блики. Они играли, и их мерцание заставляло сощуриться от непривычного зрелища.

Однако Аластер внутренне дрогнул. Даэрин смотрел на него ледяным взглядом, смешав в нем безразличие, жестокость и легкий налет презрения. Даже вампир, у которого был иммунитет к подобного рода «стрельбе», замедлил шаг на мгновение. Нет, этот гость тут не из-за симпатии к его творческой натуре, он явно пришел за безжалостной книгой. Сэнсей даже не пытался искать общества наследника, спокойно ожидая окончания перерыва.

На шее кицуне красовалось замысловатое ожерелье. Каучуковая бледно-салатовая лента оборачивалась вокруг шеи несколько раз, образуя некое подобие широкого ошейника. Клановая подвеска с изображением языков пламени, закрепленная на конце свисавшей ленты, аккуратно лежала меж ключиц.

— Простите за беспокойство, — Аластер остановился рядом с кицуне и его помощницей. — Вы позволите переждать это помешательство в вашей компании? — с некой надеждой спросил он.

Вблизи от Даэрина вампир ощутил спокойствие и напряжение одновременно. Аура, витающая вокруг парня, была сильной, слегка пугающей и достаточно плотной, чтобы не подпускать к себе нежеланных собеседников. Но мужчина смог прорваться, возможно, этому поспособствовал Мик, оглушивший его, или сущность вампира, которая редко реагировала на внешние раздражители.

Киран никак не отреагировал, молча осматривая Ламиа. Он давал нарушителю его покоя возможность исправиться. И Аластер запоздало понял, что не представился. Он сконцентрировался на поразительном взгляде, забыв о понятии вежливости и правилах этикета.

— Я забыл представиться, — заторопился поправить положение Аластер, пока его не спровадили прочь. — Аластер Ламиа, — он слегка склонил голову, ожидая ответного действия от кицуне.

— Даэрин Киран, — словно нехотя ответил тот. — Мой представитель Мизуки Оками, — он указал на рядом стоящую девушку.

Аластер окинул беглым взглядом секретаря парня. Блекло-рыжие локоны, словно выгоревшие на солнце, сияли здоровьем. Копна пышных волос была затянута в сложный пучок, удерживаемый двумя витиеватыми спицами. Пепельные глаза изучающе сканировали, а тонкие губы растянусь в легком оскале, граничащим с рамками приличия. Стройная фигура с округлыми формами была облачена в черный атласный костюм-кимоно, эдакий современный вариант традиционной одежды. Юбка плотно обтягивала бедра, опускаясь чуть ниже колен, при этом от подола и до середины бедра шел треугольный разрез, словно узкий кусок ткани вырезали. Пиджак с запахом оборачивался вокруг талии и был повязан широкой лентой с маленьким бантом на пояснице. Воротник полностью повторял контуры кимоно, оголяя плечи и ключицы. Свободные рукава спускались дугами чуть ниже локтя, открывая взгляду красивый узор печати Элизаме. Татуировка пестрила солнечными ирисами с длинными раскидистыми листами.

Фигурка девушки выглядела хрупкой на фоне развитого тела кицуне. Однако вся эта слабость была лишь результатом игры контрастов. Истинные возможности секретаря, которая просто источала потоки силы, оставались скрытыми. Аластер каким-то шестым или седьмым чувством видел расходящиеся в стороны волны темной энергии. Мужчина подумал, что представитель Кирана еще слишком молода и плохо контролирует свои способности, раз не может держать их под контролем.

— Приятно познакомиться, — единственное, что нашелся ответить Ламиа.

Даэрин заметно скривился, наклоняясь ближе, и медленно втянул воздух, исходивший от Аластера. Его переносицу испещрили тонкие морщинки, а глаза брезгливо прищурились. Сэнсей бросил беглый взгляд в сторону вдохновленно болтающего Мика и нахмурился сильнее, словно подтверждая собственные мысли.

— Господин Ламиа, нехорошо обманывать публику, — Киран осуждающе прицокнул. — Мальчик представлен как невинное создание, — он многозначительно замолчал, еще раз принюхиваясь к вампиру. — Какой смысл скрывать связь?

Даэрин пресек слабую попытку Аластера наладить разговор. Он задал абсолютно неожиданный, обескураживающий и неприличный вопрос, оставшись холодным и почти безразличным; сэнсея выдавал только показательно сморщенный нос. У мужчины складывалось впечатление, что собеседника просто раздражает запах феи или же, наоборот, привлекает. Ведь кицуне же хищники?

— Вас интересует Микаэль или природа запаха, исходящего от меня? — Аластер решил играть по правилам Кирана, задавая вопросы прямо, без обычной завуалированности.

— Не вижу сути обмана, — Даэрин пренебрежительно повел плечом.

— Вы же хищник — должны знать некие потребности и хитрости, — уклончиво отозвался мужчина. — Было бы нехорошо, если бы я сейчас отлучился пообедать, нагуливая аппетит в обществе изысканных блюд, — он осмотрелся. — Либо если бы почувствовал слишком вкусное существо… — Аластер не договорил, показательно скалясь. — Вот и пользуюсь блокатором, дабы избежать провокационных ситуаций. Благо мой представитель на это способен. Однако вы правы: не только окружающие чувствуют запах господина Фурии — к сожалению, я тоже ощущаю его. Только его.

Сам того не осознавая, Аластер подобрал вполне логичное оправдание. Ему уже не первый раз показалось, что он заразился от Мика неким вирусом изворотливости. Конечно, он обманул собеседника, но не обязательно же уточнять, как именно и при каких условиях фея его анестезировала. В данном случае мужчина предпочел показаться несдержанным, нежели опорочить имя юного мальчика.

— Поужинать перед прибытием вы, разумеется, не догадались? — язвительно уточнил Даэрин.

— Так получилось, что мой ужин все это время был занят, — еще один взгляд в сторону представителя. — Да и силы ему необходимы.

— А почему бы не завести еще пару кормушек, господин Ламиа? — удивленно уточнила Мизуки.

— У меня очень высокие критерии, — мягко улыбнулся вампир. — И я успел себя избаловать относительно пищи, поэтому любой не подойдет.

— В личной жизни вы так же разборчивы? — лукаво улыбнулась демонесса.

— Во много раз больше, чем в еде, — сухо ответил Аластер, недовольный столь явным интересом.

— Есть ли возможность попасть в кандидаты? — Оками сделала шаг вперед, сверкая пепельными глазами.

— Попасть в меню или постель? — Аластер вскинул бровь, отодвигаясь от напористой девушки, показывая свою незаинтересованность.

Ламиа почувствовал сильнейшее воздействие на свое тело. Разум реагировал неоднозначно, не сразу определяя чужое влияние, принимая его за вспыхнувшее желание к юной особе, которая так соблазнительно предлагала себя. Но как только Аластер почувствовал неладное, отторжение произошло мгновенно, скидывая манящие оковы. Этим поступком Мизуки вызвала непреодолимое раздражение, заставляя отступить еще на шаг.

— Все вместе, — прошептала та, мягко облизывая губы.

— Нет, — слишком быстро ответил Аластер. — Оба места уже заняты. И если с питанием еще могут быть изменения, то в личной жизни я их не приемлю.

На секунду девушка замерла, пораженная услышанным. А сбоку, где стоял кицуне, завибрировала волна энергии. Наследник определил ее как раздражение. Даэрин, скорее всего, был недоволен поведением своего представителя, так нагло предлагающей себя абсолютно незнакомому существу, причем в самых низменных целях.

— Мизуки, — тихо рыкнул Киран. — Не при мне.

Видимо, такое поведение девушки было нормальным, и Даэрин привык, но не желал наблюдать за ее заигрываниями. Сам Аластер тоже не хотел бы присутствовать при поисках партнеров Миком и вполне понимал негативную реакцию кицуне. Девушка виновато скосила взгляд и отошла в сторону, вставая за спину парня.

— Простите, — Даэрин отчеканил дежурную фразу. — Хищная сущность, — он пожал плечами, как бы объясняя ее поведение. — Мы не успели поесть перед аукционом.

— Да, я понимаю, — кивнул Аластер, отвлекаясь от собеседника.

Мимо Ламиа прошли эльфы, привлекая к себе внимание. Мужчина окинул быстрым взглядом наследников, выискивая сходства со своим клиентом. Оба были одеты в плотную одежду, полностью скрывавшую тела. Каждый мельком следили за Алом, отводя глаза в сторону в попытке остаться незамеченным. Вампир продолжал сканировать каждую отличительную черту молодых парней, отмечая достоинства.

В одно мгновение Аластер застыл, удивляясь своей находке и не веря в нее одновременно. У темного эльфа не было видно ушей из-под смоляного полотна шелковых волос. Гладкие пряди ровным слоем спускались вниз, не выдавая очертаний острых кончиков, что, будучи необычным для образа дроу, делало его похожим на человека. Для Аластера стало неожиданностью, что это открытие его напугало, стало нежеланным и неправильным.

Ламиа быстро отвернулся, бездумно вглядываясь в прозрачные, затягивающие глаза кицуне, утопая в их бриллиантовой глубине и отрезая любую мысль, которая набатом пульсировала в подсознании, но не могла проникнуть в разум, дабы закрепиться. Наследник Высокого Дома испугался, впадая в апатию и не желая запускать мыслительный процесс, дабы не принимать тот факт, что Иллан является его персональным клиентом, осколком его души.

Второй акт

Ожидаемого безумия так и не произошло. Аластер вздохнул с облегчением, когда занял отведенное ему место и блаженно откинулся на спинку. Моральное напряжение выматывало его безмерно, придавливая тяжелым грузом, а усталость любого вида была для вампира в новинку. Сейчас же он старательно следил за ходом аукциона, дабы не зацикливаться на одном единственном эльфе, который сидел за его спиной, притягивая взгляд, заставляя обратить на себя внимание и жадно изучать каждую линию лица и тела, чтобы окончательно убедиться в правильности догадки.

— Лот тридцать четвертый, — огласил Мик на весь зал.

Как только на экране мелькнула информация о начале торгов, прозвучал тихий сигнал, завершающий ставку. Клиент, которому досталась возможность безоговорочной и бесконкурсной покупки, сделал свой ход. Надпись огромными буквами гласила: «Даэрин Киран».

— Поздравляю вас, Киран-сэнсей, — с довольной улыбкой протянул фея. — Вашему терпению можно позавидовать.

Ламиа удивленно обернулся, мгновенно находя кицуне. Лицо парня ничего не выражало, однако глаза горели явным раздражением от всеобщего внимания. Было заметно, что этот непрошенный подарок абсолютно его не интересовал. Даэрин мог свободно приобрести книгу по самой дорогой цене, и даже не заметил бы уменьшения на счете.

Ламиа отметил, как напряглось предплечье лиса, вслед за этим раздался тихий щелчок, похожий на хруст пластмассового предмета. Сэнсей явно не был рад небольшому спектаклю, разыгранному Миком и вынуждающему его терпеть завистливые взгляды и гулкий шепот. Вампир чувствовал, что парень с удовольствием сейчас забрал бы покупку и покинул помещение, скрываясь за дверью и оказываясь в желанном полумраке.

— А теперь я расскажу о бонусном лоте, — Мик отошел от стойки. — Стартовой ценой лота будет максимальная стоимость одной из проданных книг. Все эти деньги будут распределены между тремя областными больницами в равной доле и потрачены на закупку оборудования и косметический ремонт, — он широко улыбнулся. — В торгах за этот лот могут принять участия только те, кто успеют приобрести себе книгу.

С каждой произнесенной фразой Аластер чувствовал себя все более уязвимо. Слова походили на гвозди, вбиваемые в крышку гроба, намертво запечатывающие бренное тело в узком пространстве, из которого нет выхода. На лице вампира промелькнул страх, отголоски паники как раз в тот момент, когда Даэрин поймал пристальный взгляд на себе. Мужчина смущенно отвернулся, не желая демонстрировать слабости другим существам. Особенно тем, которые уже успели лицезреть подобные эмоции немногим раньше.

И предчувствие не обмануло Ламиа. Он внутренне простонал, вслушиваясь в жестокий приговор и прогибаясь под гнетом, который взвалил на него этот милый с виду юноша, по злой воле судьбы свалившийся на голову бедному вампиру. Ал решил было подняться и немедленно покинуть зал, но не смог: его предупредительно остановила рука друга.

— В итоге вы получаете ужин с господином Ламиа и небольшую рукопись, написанную при вас и на ту тему, которую пожелаете, — вынес окончательный вердикт фея.

По залу, уже привыкшему к встряскам представителя и более спокойно переносящему его выходки, прошлась волна неразборчивого бормотания. Некоторые поднимались со своих мест и тут же молча опускались, кто-то распахнул рот, многие просто переспрашивали или шептались между собой.

Мик внимательно скользил взглядом по публике, словно выискивая иголку в стоге сена. Он бегло, но в то же время метко цеплялся взглядом за участников аукциона, сканируя их эмоции. Парень расплылся в победном оскале, завершая процесс и останавливаясь на Аластере.

— Я знаю, кто он, — беззвучно и очень медленно проговорил Фурия, пристально всматриваясь в округлившиеся глаза вампира.

Зрение подвело наследника, резкость стремительно упала, размывая четкую картинку, словно Ал забыл о возможности видеть. Он неподвижно сидел, загипнотизированный прочитанными по губам словами и лишенный всех мыслей разом. Сознание погрузилось в некий вакуум, отрезая вампира от мира, пряча в собственном уголке времени и пространства.

Место, в котором «находился» вампир, нельзя было назвать темным, скорее наоборот. Он ощущал яркий, ослепляющий свет, пробивающийся сквозь стену ярости и негодования, замаскированного под глухим налетом спокойствия. И то был не его мир — Ал как бы очутился в родном, но незнакомом доме, гостеприимно открывающем свои двери и окутывающем особенной атмосферой.

Сколько Ламиа провел в состоянии анабиоза, он бы не сказал, только очнулся вампир уже под оглушительные аплодисменты. Мик завершил аукцион, срывая овации и восторженные реплики, при этом мило скрывая свое смущение. По его движениям и пульсу Аластер безошибочно определил недомогание и сильную усталость. Парень держался великолепно, однако это был его первый опыт выступления на публике, да и регулярное донорство не способствовало прибавлению сил. К тому же состояние ухудшил выброс энергии во время перепалки с Бэрси.

Ламиа отбросил все свои думы, которые потоком хлынули в ожившее сознание, и торопливо поднялся на небольшую сцену, вставая позади феи. Он мягко положил ладонь на плечо юноши, давая понять, что рядом и в любой момент поддержит его, не позволяя упасть или споткнуться. Мик благодарно кивнул, слегка расслабляясь и тихо выдыхая, как бы скидывая с себя сковывающие цепи.

Именитые гости проходили мимо, прощались и желали удачи, выражали свое нетерпение и желание будущей встречи, заверяя, что обязательно посетят следующее мероприятие, организованное феей. Аластера они благодарили за великолепные шедевры и грустно вздыхали после сухой улыбки писателя и скупого прощания.

Грот уже объявил о выдаче приобретённых книг, оглашая имена по очереди и обменивая лоты на чиповые карты. Кем был обладатель приватного ужина, Аластер пропустил и в данный момент узнавать не собирался, поэтому аккуратно подтолкнул своего представителя в сторону коридора, поручая другу отвести его в более спокойное место.

Сам же Ламиа остался в зале, играя роль в меру вежливого хозяина сего действа. Он редко улыбался проходящим мимо существам, склоняя голову в поклоне, диктуемом этикетом. Затем прошелся вдоль рядов, словно завершая аукцион кругом почета. На самом же деле это была завуалированная попытка избежать нежеланных разговоров.

И заметил тихую перепалку кицуне; ее даже можно было назвать немой. Киран сверлил яростным взглядом свою помощницу, которая отвечала ему с не меньшим запалом. Кицуне приподнял ладонь и остановил ее на уровне виска девушки, тихо щелкнув пальцами. Мизуки вздрогнула и машинально моргнула, проигрывая безмолвную борьбу.

— Чтобы это было в последний раз! — холодно отрезал парень.

— Как скажете, Киран-сама, — демонесса почтительно склонила голову.

Девушка даже вздрогнула, когда лис отступил назад, развернулся и направился прочь, оставляя ее в том же положении. Она прикрыла веки, глубоко вздохнула и только потом выпрямилась. Оками нагнулась к креслу, взяла планшет, несколько гаджетов и подняла гневный взгляд на Аластера, испепеляя того на месте. От кокетливой особы не осталось и следа, открывая взору настоящего взбешенного демона. Ламиа показалось, что ее волосы потемнели, а те пряди, что были собраны в пучок, так вообще почернели. Не сказав ни слова, девушка быстро удалилась, скрывшись за дверью, ведущей в холл.

Ламиа пожал плечами, сбрасывая невольное оцепенение от столь бурных эмоциональных посылов. Машинально оглядел занимаемое до этого Мизуки кресло и заметил на нем оставленный телефон. Обреченно вздохнув, он подобрал устройство и проследовал за поспешно исчезнувшей девушкой. Аластер не увидел ее среди гостей и не почувствовал запаха. Писатель обернулся кругом, выискивая яркую макушку поверх снующих существ. В конце коридора мелькнуло ярко-алое пятно шелковистых волос, принадлежащих Даэрину. Ламиа решил не тратить времени впустую и передать забытый предмет лису, а дальше они разберутся сами. Пламенно-ледяной демон уходил по узкому коридорчику, ведущему к черному ходу, видимо не желая протискиваться через толпу к главному выходу.

— Господин Киран, — негромко окликнул Аластер, когда оказался совсем близко к кицуне, но тот намеренно проигнорировал обращение. — Киран-сэнсей, — закатив глаза, позвал он.

Парень медленно остановился, развернулся вполоборота и замер в ожидании. В противовес всему безразличию, которым лис себя окутал, от него исходила теплая аура, и если не поддаваться его поразительно глубокой радужке с хаотичными вкраплениями, то никаких негативных ощущений Ламиа не улавливал. Скорее, наоборот, он ощущал спокойствие и умиротворение.

Аластер постарался припомнить все, что знал о традициях и манере общения, которых придерживался лис, дабы не вызывать раздражения в этих пленяющих глазах. В этот момент дверь позади хлопнула, и вампир повернулся на звук. В проеме оказался светлый эльф. Он смущенно прикусил губу, глубоко втягивая воздух носом, и слегка сжался, давя в себе зарождающиеся звуки.

— Простите, — сдавленно выдохнул юноша и выскользнул из помещения, плотно прикрывая за собой дверь.

А вампир, уставший корить судьбу, друзей и самого себя, едва заметно махнул в сторону, смиряясь с привычной неизвестностью и неопределенностью. Для ответа еще слишком рано, и сотканное полотно его жизни бледными пятнами намекает, направляет и требует набраться терпения и смириться, и тогда, возможно, его осколок сам откроется, не боясь последствий.

И почему только одного Аластера должно волновать, как скоро они повстречаются? Может же этот гордый и сильный эльф сам к нему прийти, позвать или намекнуть. Ведь последние несколько дней его таинственный любовник звонит сам и долго слушает о проделках Лоссе, прерывисто вздыхает от томного шепота в конце разговора, желая вампиру прекрасной ночи.

В задумчивости Ламиа протянул гаджет, вкладывая его в руку лису и бездумно рассматривая выглядывающую из-под рукава печать Элизаме. Кожа была усыпана яркими желтыми шариками, мелкими солнышками, рассыпавшимися по запястью и прячущимися под тканью. Этот цветок напоминал мимозу, гордую стражницу местных парков захоронений и памяти. Все прежние кладбища уже давно убрали, вызвав этим серьезный скандал. Места упокоения перенесли на окраины города, застелив огромное полотно земли газоном, посадили ровные ряды мимоз и выложили извилистые тропинки, украсив их лавочками и низкими фонарями. Вместо привычных могил ставили урны в виде каменных цветов, хранивших в себе прах. После таких кардинальных изменений страх перед усопшими постепенно спал, и в парках скорби нередко замечали прогуливающиеся пары или же матерей с детьми, любующихся золотой россыпью на пушистых деревьях и наслаждаясь тяжелым запахом оседающей пыльцы. За счет специального опыления цвели они шесть раз в год.

Мимоза ассоциировалась у Аластера со смертью, и подобное совпадение только усилило это чувство. Демону необычайно подходила эта татуировка, что укрепляло уверенность в некой связи между сущностью и изысканной меткой любви. Вампир неосознанно провел пальцем по салатовому браслету, обёрнутому вокруг руки сэнсея. Упругий техногенный материал саднил кожу, заставляя убрать непрошеные пальцы. Это тончайшее покрытие использовали, дабы замаскировать протез, искусственную часть тела. Синтетическая кожа только на ощупь отличалась от настоящей, и то едва уловимо. И скрывала она обычно сложный механизм, киберпротезное устройство, которое прикручивалось к кости, соединялось с нервными окончаниями и длинными клещами впивалось в плоть, прорезая ее до кости и цепляясь за твердую ткань мелкими зубцами. Поломка такого протеза ощущалась так же болезненно, как и причинение вреда живому телу.

Ал удивленно поднял голову, посмотрел в глубокие глаза Кирана и только теперь осознал, как нагло, беспардонно и вульгарно себя вел. Бессмертный тут же перестал водить пальцами по искусственному покрытию, медленно опустив ладонь.

— Простите, — сдавленно выдохнул он, видя, как радужка собеседника начинает меняться, заполняясь алыми прожилками от окантовки к зрачку, раскрашивая опасные глаза новой палитрой, но оставляя алмазные вкрапления. — Я задумался, и рука неосознанно потянулась, — он понимал, что бормочет несусветную чушь, но не мог остановиться. — Меня удивила ваша печать и… — писатель запнулся. — Что я несу?!

Вампир неверяще мотнул головой в попытке собраться, при этом закрывая глаза и отступая на шаг. Этот миг поразил его ужасным ощущением дежавю, сковывающим тело и лишающим молниеносной реакции. Ал напоролся пяткой на выступ и, потеряв равновесие, начал заваливаться назад. Он знал, что боли не почувствует — только стыд за неподобающую могущественному хищнику неуклюжесть.

Широкая ладонь перехватила предплечье мужчины, останавливая его падание в паре сантиметров от пола. Кицуне весьма обеспокоенно сканировал зависшего в воздухе хищника, выискивая причину столь необычного поведения и дикой неосторожности вкупе с неловкостью. Они застыли в этой комичной позе и, как Аластер заметил краем сознания, даже не дышали.

В следующую секунду Даэрин чуть дернул темноволосого на себя, достал из рукава резное лезвие и резким движением кисти устремил оружие в сторону открывающейся двери. С глухим стуком кинжал вошел в мягкий материал, вибрирующие волны прокатились по узкому коридору. Кто-то пораженно ахнул. А до ушей долетел очень знакомый, до зубовного скрежета родной голос.

Киран мгновенно отпустил чужую руку, позволяя Алу удариться о твердое покрытие. Именно в эту секунду в помещении показалось удивленное и слегка настороженное лицо Бэрси. Представшая картина поражала своей курьезностью и распаляла воображение. Абсолютно обескураженный Аластер сидел на выступе, сэнсей в нескольких шагах от него скрипел зубами и стрелял бездонными, бесовскими, красными глазами, сжимая ладони в кулаки.

— Спасибо, — сухо произнёс лис. Помахав в воздухе несчастным гаджетом и хищно усмехнувшись, он развернулся к друзьям прямой спиной и ушел, возвращаясь к прерванному появлением вампира занятию.

Когда демон скрылся, Варди подлетел к мужчине и, схватив за грудки, сильно встряхнул, приводя замороженного вампира в чувства. Аластер же хотел только покоя, времени, дабы осмыслить произошедшее сегодня и его непонятную причину окаменения. Он провалился в вакуум второй раз, желая понять, что упустил, и одновременно запрещая себе делать это.

— Аластер, что вы делали? — доносился до него, словно через туман, сиплый голос. — Почему он в ярости, а ты позеленел? — волк уже в панике озирался. — Ал, что с тобой?

Вампир никогда ранее не стоял перед столь сложной дилеммой: действовать или отдать все на волю осколка? Возможно, именно из-за противоречий сознание Ламиа отключало его от внешнего мира, позволяя обдумать мелкие кусочки мозаики, заставляя обратить внимание на крупицы упущенных мгновений. Но эта мысль разбилась вдребезги под гнетом суровой реальности. Тело скрутил короткий спазм, а в нос ударил мощный запах феи. Последним, что успел произнести наследник Высокого Дома, прежде чем провалиться в темноту, было:

— Я убью Мика, — тихо выплюнул он и обмяк в крепкой хватке друга.

Истинный кошмар

Плотное марево застилало взор Аластера, яркий, слепящий свет бил по глазам, куда бы он ни повернулся, заставляя жмуриться. У мужчины не получалось увидеть ничего дальше своего носа, даже поднесенная к лицу ладонь расплывалась причудливым контуром. Все образы, представшие перед ним, выглядели абстрактными и отдаленными, словно галлюцинация наркомана.

Тело вампира постепенно окутывало тепло, заворачивая в мягкое одеяло, укрывая от стороннего воздействия. А душу раздирала чудовищная тоска, искорки страсти и непостоянная злость, которая накатывала волнами, омывая потерянное сознание. Судорожный вздох неожиданно опалил шею, обволакивая скрывающую позвонки кожу. Мышцы невольно напряглись, готовые в любое мгновение отразить атаку, однако не торопились действовать.

Заботливая хватка родных рук обвилась вокруг торса Ала, прижимая к мощной груди, а чужое лицо уткнулось в копну распущенных волос. В этом простом прикосновении бушевала гамма чувств, которые то смешивались между собой, то проявлялись по отдельности. Объятья были собственническими с толикой ревности и опеки; нежными, выражающими накипевшие эмоции; горькими, оттененными налетом злости и гнева; томительными, не способными скрыть безумное желание и радость от встречи. И Ламиа не мог спутать этот осадок потухшей боли ни с чем другим. Он точно узнал осколок своей души.

— Как же ты долго, — прошелестел над ухом тихий голос, окрашенный облегчением и тоской.

Аластер накрыл своими чужие ладони, сжатые в дрожащие кулаки на его груди. Его обняли еще крепче, словно в попытке стать единым целым, заставить одно тело поглотить другое, проникнуть под кожу и срастить кости, органы, сознание. И вампиру показалось, что в этом странном мире такое возможно.

— Зачем ты приходил на аукцион? — с нотками раздражения поинтересовался парень.

— Я хотел найти тебя, — повинился Ал.

— Нашел? — на грани миража выдохнул собеседник.

— Судьба не позволила мне этого сделать, — вампир не узнавал своего голоса, похожего на порывы ветра. — Я знаю, что ты пришел, но после… после я ослеп и не мог тебя отыскать.

— Почему? — чуть громче осведомился осколок.

— Не почувствовал тебя ни в одном из эльфов, — сдался бессмертный. — Да, они красивы и подходят внешне, по крайней мере фигурой и скрытностью тела. Но меня не тянет к ним. Хоть уже дважды случай лишал меня общения с ними, я не жажду оказаться вблизи, не хочу дотронуться или заглянуть в глаза.

— Тогда почему ты не узнал меня? — легкая радость послышалась в коротком вопросе.

— Мне кажется, узнал, просто еще не осознал этого.

— Хорошо, я подожду, но недолго, Аластер. Какое-то время я буду недоступен, и если ты не догадаешься до этого, то мне придется пережить все одному, — с досадой оповестил эльф.

— Куда? И почему ты не можешь открыться мне сам? — воскликнул мужчина.

— Я догадался сам, однако знал тебя ранее, поэтому и смог. Теперь же и ты знаешь меня. И я хочу, дабы ты сам дошел до этого открытия, без помощи и подсказок, — собеседник мягко поцеловал его шею, отстраняясь. — Если найдешь меня, отдам своего нилде на неделю, чтобы ты понял, к чему готовиться, — с улыбкой добавил он.

— Но куда?

— Просто успей. А теперь тебе пора, — произнес эльф. — Иди же, — уже настойчивее. — Вон отсюда! — прогремел властный голос, и Аластера с силой толкнули в спину, скидывая с высокого обрыва.

Полет оказался быстрым, тело рассекало потоки воздуха, устремляясь вниз, в расплывшуюся неизвестность. Ал не чувствовал страха. Его осколок просто не мог подвергнуть его опасности. Ведь он пришел к нему в непроглядное марево и дал понять, что не только Аластер нуждается в единении — он сам этого жаждет. Но по весьма очевидным причинам боится встречи.

Падение замедлилось, и Ламиа аккуратно опустился на что-то мягкое, надежно удерживающее его тяжелое тело, не поддающееся приказам разума. Веки тяжелели и смыкались, скрывая от него слепящие лучи невидимого светила. В легкие проникал более прохладный воздух, а кожу ласкал плотный атлас. Нежный запах сирени постепенно доходил до чувствительного носа, а тихие голоса заполняли голову чужими мыслями.

— Да, сильный мальчик, — негромко рассуждала Каталина. — Попал четко в сердце, хоть и ненамеренно. Теперь я понимаю, почему Ал так долго продержался только на его крови. И очевидно, что помогло ему именно это, — вампирша замолчала на несколько минут. — Тебе несказанно повезло, что мой сын успел перехватить атаку. И что за это он не покалечил вас обоих, — она вздохнула.

Аластер понял, что находится в своей комнате, на кровати, а чуть поодаль сидят его мать и лучший друг. Сколько он провел без сознания, мужчина не знал, однако уже безошибочно улавливал тончайшие запахи и далекие звуки. Бессмертный с облегчением вспомнил, что не успел опозориться перед лисом и грохнулся в обморок только в присутствии Бэрси. И та непонятной силы волна, бросившая его в пучину тьмы, никак не укладывалась в голове. Не хотелось верить, что Мик настолько силен.

— Я всегда восхищалась его самообладанием. Ни один из нас, найдя свой осколок, не стал бы ждать. Не имело бы значения ничего более, только желание обладать, подчинить и подчиниться. Мы с его отцом поняли не сразу, но когда обнаружили… — она притихла, уходя в собственные воспоминания.

Темноволосый лежал не двигаясь, постепенно приходя в себя и слушая разговор, который мог быть предназначен именно для его ушей. Он бы не поверил, что мать не почувствовала его пробуждения. Эта хитрая и изощренная женщина что-то замышляла, позволяя Аластеру самому разобраться.

— Сам Мик в порядке? — комнату вновь заполнил мелодичный голос.

— Да, он очнулся два дня назад, — отчитался волк.

Сказать, что наследник был в шоке — не сказать ничего. Ал впал в прострацию, пытаясь вычислить то время, которое провел без сознания. И если фея очнулся так давно, сколько же дней провел Аластер в забытьи? Собеседники о чем-то разговаривали, пока вампир витал в воспоминаниях о горячем мареве. Неужели эльф искал его, пришел за ним в это обжигающее место, принеся спокойное тепло, и вытолкнул мужчину из цепких лап слепящей «темноты».

Он понимал, как мало знает о своем избранном и об их связи, незримо соединяющей души. Оказалось, его осколок может помочь, найти и уберечь. А что может сам Аластер? Ничего. Он не делал и не сделал ничего, дабы облегчить жизнь этого невероятного существа. Даже не смог его узнать в закрытом пространстве. Возможно, одного его намерения слишком мало, раз организм, не ощущая запахов и не слыша голосов, не среагировал на парня. Или же все чувства спутались и вместо отторжения он должен был ощутить влечение?

— А как твои дела?

— Как всегда, — отозвался Бэрси. — Работа, дом, глупые мысли, безответная влюбленность, правда, теперь она делится на двоих.

— Ох, и кто же моя соперница? — шутливо подначивала вампирша.

— Соперник, — вежливо поправил оборотень с улыбкой в голосе под восторженный вздох собеседницы. — Даэрин Киран.

— И ты думаешь, что именно хитрый лис твой избранник? — с секунду помолчав, она продолжила. — А почему тогда триста лет назад не почувствовал? — чуть язвительно осведомилась Каталин.

— В то время здесь жил его отец, — растерянно оправдывался волк.

— Да ладно? Как две капли воды похожий на этого? И ни одного кицуне не видели в паре хоть с кем-то. А звали-то его как, помнишь? — весело пропела госпожа Ламиа.

— Господин Киран.

— А имя? — допытывалась женщина.

— Даэрин, — тихо выдохнул тот. — Я слышал, у них имена передаются по мужской линии.

— А от кого слышал? Где узнал? Сам Рин никогда такого не говорил. Он просто пропадает лет на пятьдесят, а после снова появляется, — ноты прекрасного голоса заполняли спальню. — Имя он не меняет никогда, да и не скрывает ничего. Однако общество решило, что каждый раз возвращается потомок, а предыдущий демон то ли умирает, то ли остается в родных местах.

— Рин? — удивленно вопросил парень.

— Даэ, Рин. Его имя можно сокращать. А что такого?

— Но он отзывается только на Киран-сэнсей, — прошептал волк.

— Это только с вами, и не так давно. Достали его все. А со злой, кровожадной и сильной леди, которая знала его еще молоденьким недолисенком, он вежливый и общительный, — она звонко рассмеялась. — Хотя мы уже лет семьдесят не виделись. Суровый он стал и замкнутый. Как секретарша появилась у него, словно озверел. Он, как обычно, уехал, полвека пропадал, как раз когда наги напали на эльфов, а после вернулся с молодой демонессой и ушел в работу с головой, — послышалось шуршание ткани и стук стекла. — А Мизуки забавная, несдержанная и сильная. Ей повезло с учителем. Но мне кажется, принадлежат они к разным видам. Их запахи кардинально отличаются: один свежий, другой сладкий, — приглушенное журчание воды, вливаемой в узкий сосуд, и шелест листвы подсказали Алу, что мать украшает его комнату цветами, наверняка пушистыми букетами сирени. — Как ты понял, что именно он — твой?

— Мне хорошо рядом с ним, спокойно и умиротворенно, — словно на автомате отчеканил оборотень.

— Рядом с Рином всегда спокойно: у него располагающая аура. Но глаз его ты боишься? — насмешливо уточнила Каталин.

— Немного. Я не могу выдержать его взгляда, — слишком грустно сообщал Варди.

— А он смог?

— Да, он общался с ним вполне естественно, — Бэрси запнулся. — Хотя сэнсей откровенно хамил ему, да и его помощница тоже.

— Рин хамил?! — удивленно воскликнула женщина громче обычного.

— Он весьма резко выразился по поводу запаха Ала.

— Аластер пах феей? — подозрительно уточнила она. — И ему не понравилось?

— Кирана возмутило, что Мик обманывает общественность своей невинностью, хотя сам спит с Алом. И морщился напоказ.

— Уже интересно, — восторженно пропела Каталина. — Это было не напоказ — он просто не смог сдержаться, — быстрые шаги разносились по комнате, вампирша ходила от балкона к двери и обратно. — А Мизуки что говорила?

— Навязывала свое общество.

— А Киран?

— Одёрнул ее.

— Бэрси, чем для тебя пахнет демон? — резко остановившись, потребовала ответа Глава Высокого Дома.

— Хвойной дымцой и приглушенной сладостью, — серьезно ответил волк.

— А лиственный лес с налетом меда ты чувствовал? — испытующе проговорила Каталин.

— Да, но очень слабо, — подтвердил парень.

— Когда ты видел его в первый раз за сто лет?

— Где-то месяц назад. В эльфийском доме, — подозрительно протянул Варди.

— В эльфийском? — понимающе вздохнула вампирша. — А я-то все думала, что мне этот запах покоя не дает.

— Не может быть! — воскликнул Аластер, резко подскакивая с постели.

— Ожил, наконец, — улыбнулась госпожа Ламиа. — С обретением, сынок.

Бессмертный бегло огляделся, обнаружив растерянного друга и довольную мать, снисходительно смотревшую на него. В голове роем копошились мысли, догадки и логичное осознание. Он старался как можно меньше думать, пока нервно натягивал на себя одежду и искал в столе несколько записок. Когда он собрался, то подошел вплотную к другу, умоляюще посмотрел на свою родительницу, и та все поняла без слов. Женщина обошла ничего не понимающего волка и заключила его в крепкий захват.

— Прости, Бэрси, но, похоже, все, кого ты любишь, принадлежат мне, — хрипло выдохнул Ал, упираясь своим лбом в лоб друга. — Надеюсь, ты меня простишь, — он положил ладонь на затылок оборотня, сильнее прижимая к себе чужую голову и, сделав решительный вздох, отстранился. — Прости.

Когда мужчина отступил назад, то поймал в глазах Варди болезненное понимание, проблескивающий страх и поток паники. Не в силах смотреть на то, как он разбивает сердце другу, Аластер выбежал из своей спальни, оставляя после себя разрушительную энергию, исходящую от раненного волка. Уже в коридоре послышался надрывный вой, переходящий в рычание и хрип, громкий треск ломающегося дерева, звон стекла и едва уловимый успокаивающий голос вампирши. Бессмертный бросил друга в бездну отчаяния и горечи, не в силах поменять что-либо. Он не мог сейчас остаться: его душа сама летела в нужном направлении, не советуясь со здравым смыслом. В закрытом справочнике Ламиа быстро отыскал адрес и, не воспользовавшись машиной, направился к особняку пешим ходом.

Менее чем за полчаса вампир добрался до высоких закрытых ворот. Кованый металл отделял проезжую часть от подъездной дороги, от узорной решетки в стороны расходился красивый каменный забор. Мужчине не составило труда перебраться через ограду и ступить на выложенную гранитом дорожку. Аластер закрыл глаза и вдохнул свежий ветерок, который всегда встречал его у этого дома. Он быстро зашагал к парадному входу, взлетая по мраморным ступеням и толкая массивную дверь, открывшуюся без сопротивления.

В холле он ощутил привычную атмосферу, родной запах и наткнулся на испуганное лицо Неэла. Тихо рыкнув, мужчина направился к лестнице, содрал с ошарашенной горничной шелковый бант и завязал себе глаза.

— Раз, два, три, четыре, пять, — прогремел вампир. — Я иду тебя искать.

За спиной раздались быстрые шаги и судорожное копошение, пока бессмертный поднимался на верхние этажи. Через мгновение с ним поравнялся полукровка, не мешая идти, а скорее направляя. Когда Ламиа остановился напротив эльфийской спальни, то на секунду задержал дыхание.

— Нилде сейчас с тобой? — будничным тоном спросил Ал.

— Да, — так же спокойно ответили из-за стены.

— Отведи его к кровати, а сам встань за дверью, — скорее приказал, нежели попросил вампир.

Аластер слышал учащенное сердцебиение слуги и еще более частое — из закрытой комнаты. Ему повезло, что за окном уже стемнело и почти все существа готовились ко сну, возвращаясь в свои дома. Ведь когда Ал побежал, он даже не задумался над тем, что эльфа может и не быть в особняке. И явись он в отсутствие хозяина, то мог бы еще очень долго за ним гоняться.

Замок тихо щелкнул, служа немым разрешением владельца спальни войти. Ламиа подался вперед, толкнул мешающую преграду и оказался в знакомой комнате с привычной атмосферой и осколком под боком. В глубине спальни раздалось шуршание, словно маленькая лапка с острыми коготками частыми движениями проходилась по ковру. Занавески изредка колыхались, ведомые порывами ветра. Камин по обыкновению уютно потрескивал, задавая нечаянный ритм жизни этого маленького мирка. В ванной глухо журчала вода, оттеняя сбившуюся симфонию звуков.

Пройдя внутрь, Ламиа встал в нескольких шагах от кровати, медленно снимая повязку. Он нарочно смотрел в сторону нилде, дабы сразу поймать его взгляд и пройти эту обязательную процедуру «свой-чужой». Мужчина даже не успел понять, какого цвета шерсть этого зверька: его моментально охватило чувство страха, а картинка перед глазами резко изменилась.

Аластер не видел помещения, в котором находился: ему было неинтересно. Лишенные внимания стены становились серыми, а обстановка безликой. Главное — это подрагивавшее, скрутившееся тело, измученные стоны, треск рвущейся ткани и скрежет ногтей по каменному покрытию. На полу лежал прекрасный и в тоже время обезображенный Даэрин. Ворот его идеального кимоно сполз с плеч, оголяя грудь, а полы поднялись, открывая ноги. На коже горели свежие раны, медленно сочась кровью, образуя нечеткую лужицу. Порезами были усеяны все открытые участки тела, исполосовав еле дышащего парня. Алые волосы, измазанные в запекшейся крови, липли к лицу, теряя свой невероятный блеск, как и сам цвет, превращаясь в красновато-коричневые лианы, обившиеся вокруг израненной шеи. Выбеленное лицо исказилось, передавая только крупицу той боли, что испытывал Киран. Губы кривились, раскрывались в немом крике, а после сжимались, глуша мучительный стон, вибрацией раскатывающийся по комнате. Напряженные пальцы судорожно цеплялись за неровности пола, сдирая кожу, ломая ногти, размазывая ручейки крови.

Вампир хотел было броситься к эльфу, но с ужасом понял, что не может. Его крепко удерживали за горло и стягивали грудную клетку. И чем сильнее он старался вырваться, тем дальше его оттягивали от страдающего осколка души и тем ярче выражалась пытка. Порезы стали проявляться на руках, ребрах, животе, словно невидимый клинок нещадно впивался в уставшее тело. Сквозь ткань проступали крупные разводы бордовой жидкости, скапливаясь и стекая размытыми струйками вниз.

— Даэрин! — в отчаяние выкрикнул Аластер, вытягивая руку перед собой. — Подожди еще немного. Прошу, — умоляюще протянул он.

Пульс мужчины уже зашкаливал, организму не хватало кислорода, а мышцы отказывались слушаться. Бессмертный в панике начал раздирать себе горло, дабы скинуть мешавшие оковы, освободиться, подбежать к этому родному существу, обнять и попытаться защитить от невзгод, от мучений и страданий, от всей боли, что тот испытал и испытывает сейчас.

Где-то на краешке сознания промелькнула спасительная мысль, что это все кошмар, иллюзия. С ней просто необходимо бороться, высвободиться из сковывавшего душу плена и убедиться, что сильный и гордый демон в полном порядке. А для достижения цели нужно просто отвернуться от гипнотических глаз нилде. Ведомый этой идеей, Ал моргнул, однако ничего не произошло. Сколько бы он ни старался закрыть веки, разглядеть стены, увидеть незнакомую комнату, у него никак не получалось.

Пока вампир старался выпутаться из стальных оков, Даэрин вскрикнул, дернулся и обмяк, не подавая никаких признаков жизни. Такого отчаяния Ламиа никогда не испытывал. Теряя связующую нить с действительностью, он ощутил, как его наполняет неведомая доселе сила.

Его разум отключился, а тело, следуя инстинктам, действовало само. Аластер резко отступил назад, меняя прежнее направление рывков, что позволило ослабить железную хватку. Он быстро намотал на руку длинные лианы и дернул на себя, сбрасывая сильную хватку. Сделав еще пару шагов, он выставил ладонь в сторону, выискивая пульсирующее тепло, и как только наткнулся на него, одним движением притянул к себе. Темноволосый сжал в крепких объятьях несопротивляющегося любовника, уткнувшись носом в его макушку, наклоняя парня ниже, дабы не увидеть его лица, когда иллюзия спадет.

Бессмертный цеплялся за горячее дыхание, опаляющее его ключицу, отчаянно втягивал аромат тела Даэрина, крепче обнимая своего избранника. Кошмарные картинки начали бледнеть, словно зверек устал или решил сжалиться над ним. И чем спокойнее чувствовал себя вампир, тем легче становилось привидевшемуся красноволосому эльфу. Кошмар сбавил обороты, возвращаясь к изначальной точке. Аластер ощутил некое минутное превосходство над гипнотизирующим его нилде и, сделав последнее усилие, решил вырваться из иллюзии окончательно.

— Я свой, — четко произнес мужчина.

Картинка зарябила, исказилась и медленно растворилась, возвращая Ламиа в уютную спальню. Взгляд тут же упал на алую макушку, а руки ощутили напряжение помеченного болью тела. Вампиру нужно было завязать глаза, но он не мог и не желал делать этого, тем более — выпускать из своей хватки желанное существо, которое не пыталось вырваться, покорно ожидая дальнейших действий.

— Почему он послушал меня? — отвлекаясь от водоворота мыслей, спросил Ал.

— Он почувствовал частицу моей души в тебе, — тихо, но разборчиво отозвался парень.

Темноволосый бросил взгляд на ярко-желтого нилде, по цвету похожего на мимозу, такого яркого, маленького и в то же время сильного. Зверек с интересом смотрел на обнимающуюся пару, не предпринимая никаких действий, оценивая сложившуюся ситуацию.

Аластер мягко поцеловал шелковистые волосы, глубоко вдохнул чистый и родной аромат, борясь с желанием заглянуть в лицо этому большому обманщику и понять, почему тот прикидывался кицуне. И он смог побороть в себе это неуместное желание, которое могло разрушить то шаткое положение, в котором они оказались. Еще будет время. Для всего.

— Завяжи мне глаза, — на выдохе попросил наследник Высокого Дома. — У меня на это не хватит сил.

— Спасибо, — благодарно прошептал Даэрин, потянувшись к висящей на шее вампира ленте.

Вынужденный ответ

Аластер сидел на полу, на мягком ковре, спиной оперевшись на бортик кровати. Его плечи были расслаблены, а ноги скрещены. Позади вампира на краю постели разместился Даэрин, медленно и аккуратно перебирая темные волосы, заплетая сложные косы, а когда заканчивал работу, распускал свое творение и начинал заново. В таком положении они провели не менее часа. Даже Неэл и нилде успели успокоиться. Ярко-желтый зверек, важно фыркнув, вышел из спальни, оставляя любовников наедине.

Однако Ламиа не хотел нарушать шаткую гармонию сразу. Ал решил дать время свыкнуться с открытием личности осколка и себе, и ему. Тем более мужчине были очень приятны легкие прикосновения ласковых пальцев и редкие глубокие вздохи, раздававшиеся над головой. Темноволосый осторожно огладил чужую щиколотку, проходясь подушечками по уплотненным линиям. Он с неким упоением заново изучал прекрасное тело, испещренное длинными бугристыми шрамами. Аластеру казалось, что нет более великолепного украшения на теле, нежели эти отметки боли. Возможно, так мог подумать только вампир, как кровожадное и жестокое существо, умеющее ценить пережитые муки и отголоски тьмы, для которого не существовало общепринятых ограничений и стереотипов, для которого важна сила.

Ламиа ощущал уже привычное умиротворение и единение. Нет, разумеется, он не был настолько спокоен, чтобы не чувствовать эмоций или безрассудно плыть на потоках спокойствия. Мужчина мог расслабиться, забыться, укрыться в маленьком мирке, медленно строящемся двумя разными существами. Но сначала необходимо заняться фундаментом отношений и узнать, есть ли между ними понимание.

Ламиа подхватил лодыжку эльфа, приподнял ее на уровень лица и, мягко поцеловав рубцовую кожу, уложил ногу на свое плечо. Он неторопливо поглаживал внешнюю сторону бедра, прижимаясь щекой к внутренней. Бессмертный с наслаждением вдыхал свежий, ничем не замаскированный запах осколка.

— Почему эти прекрасные шрамы не украшают тело кицуне? — с улыбкой спросил Ал.

— А как бы ты смотрел на покалеченного демона, который не в состоянии залечить собственные раны? — парировал Киран.

— С опаской и с… — мужчина осекся.

— Жалостью, — закончил собеседник.

— Скорее с сомнением, — поправил Ал. — Неизвестно, где сильный демон мог получить такие видные отметины.

— Именно поэтому лис не обладает столь яркими пятнами, — укоризненно заметил парень.

— А эльф? — вампир запрокинул голову, укладывая ее на краешек матраца меж разведенных ног, поднимая лицо к собеседнику, хоть и не мог увидеть лица сквозь повязку.

— Таких эльфов не существует, — продолжать гнуть свою линию Киран.

— Только не говори, что мой соблазнительный любовник — плод больного воображения, — мечтательно протянул Ал.

— Все может быть.

— Эри, скажи честно, — тихо начал мужчина. — Как на свет появился столь необычный эльф?

— Эри? — удивился хозяин комнаты.

— Тебе не нравится? — из-под повязки выглянула изогнутая бровь.

— Да нет, — задумчиво отозвался тот. — Просто меня никто так не называл.

— Это лестно. Однако от ответа не уходи, — настоял на своем темноволосый.

— Я эльф. Самый настоящий чистокровный эльф во всех пониманиях. Но не темный и не светлый, — обреченно заговорил Даэрин, понимая, что разговор все равно состоится. — Мои родители были Главами Светлого и Темного Высокого Дома, теперь же они возглавляют Третий. И так получилось, что от союза лидеров двух противостоящих кланов появился общий ребенок и наследник каждого из их Домов, хоть и не похожий ни на одного, — он ненадолго замолчал.

Аластер слушал Кирана с затаенным дыханием, боясь спугнуть проблески откровения и доверия, которое оказал ему осколок. Осознание этого грело душу и вызывало счастливую улыбку, сдерживаемую мужчиной с великим трудом.

— Примирение эльфов началось с влюбленности моих родителей, а завершающим штрихом стал я. Но было принято решение скрыть меня на неопределенное время, так как было опасно показывать даже своим: слишком уж я отличался. Могла начаться паника, и оба клана в один голос заявили бы, что этот союз принес исчадие зла. Тогда же и наложили запрет на отношения между дроу и светлыми, чтобы ни одну семью не постигла та же участь, что и нашу, — Киран отклонился назад, падая на кровать. — И мне придумали легенду: я оказался маленьким подкидышем кицуне, которого приютила мать. А когда я уже подрос и стало ясно, что кровосмешение не представляет никакой опасности моему здоровью, а эльфы признали меня, секрет раскрыли.

Парень говорил ровно, делая маленькие паузы между предложениями, как бы вспоминая прошлое и пересказывая его в самом коротком варианте.

— На удивление, скандала не произошло. Оба клана приняли меня с распростертыми объятьями.

— А? — начал было Ал, но запнулся, не зная, как сформулировать мысль. — Я в обоих Домах видел твоих младших братьев и сестер. Или напутал?

Даэрин фыркнул, мягко дергая мужчину за темный локон, словно наказывая за излишнюю внимательность. Он вновь привстал, провел пальцем по линии носа любовника и аккуратно щелкнул по кончику.

— Ну, — протянул парень. — Я старший, — с некой неловкостью признался он.

— Ты должен был наследовать один из Домов? — удивился Ал.

— Не совсем, — по голосу Даэ было понятно, что он кривит губы. — Третий Дом собирались передать мне.

— Но твои родители были в других браках, а ты родился до…

— Их связь не афишировалась. Для всех они были идеальными политическими семьянинами, но с глубокими трещинами в брачных отношениях. Однако в итоге они влюбились друг в друга и не сдержались, — парень смолк, задумчиво перебирая темные волосы. — Вот так и появился на свет бракованный эльф.

— Особенный, — поправил Ламиа.

— Не имеет значения.

— Эри, твои шрамы… — не удержался вампир. — Они тебе мешают?

— А тебе? — равнодушно спросил эльф.

— Твои метки прекрасны, — ответил Аластер, мягко целуя длинную отметину на бедре.

Киран на это тихо фыркнул, но возражать не стал, хотя по напряжению в его теле и так было понятно его несогласие с данным заявлением мужчины. Он глубоко вздохнул и снисходительно погладил темную макушку.

— Это только пока ты не видел, — грустно произнес хозяин спальни.

Закатив глаза, Ламиа завозился, выискивая в карманах брюк сложенные листы. Он достал два письма, которые протянул собеседнику, дожидаясь, пока тот их заберет.

— Прочти вслух письмо под цифрой один, — твердо скомандовал бессмертный.

Даэрин пересел поудобнее, но не отдернул ласкаемую Алом ногу. Он молча забрал предложенные записи, не возражая против напористого тона любовника. Послышалось шуршание разворачиваемой бумаги и ровный голос парня.

— Красивого, мощного тела нельзя было рассмотреть за пеленой кривых отметин. Рваные шрамы испещряли кожу, змеились по гладким очертаниям, делая их размытыми, отвлекая на себя внимание. Каждая уродливая метка отпечатывалась не только на теле, словно вгрызаясь в кости, но и врастала гораздо глубже, затрагивая и калеча истерзанную годами душу. Бугристые, неровные шрамы вызывали брезгливую гримасу, отвращение и ужас, желание убраться прочь, подальше от носителя отвратительных рубцовых линий. Они, словно грязь, налипли на торс, ноги, руки, шею. Заставляли стыдиться… — Киран откинул листок в сторону, глухо зарычав.

— Так ты видишь себя? — спокойно уточнил Ал, но ответа не последовало. — Так?

Краткий скрип зубами разрезал молчание. Судя по звуку, желваки эльфа ходили ходуном, а резкое дыхание позволяло убедиться в крайней степени негодования алого демона. Эта реакция была, несомненно, на руку вампиру.

Резко подскочив, Ламиа схватил растерянного Эри за запястье, перемещаясь за его спину и заламывая руку. Темноволосый с глухим ударом завалил парня на постель, вжимая лицом в подушку, оседлал его поясницу. Владелец дома не пытался выбраться, позволяя все манипуляции со своим телом, ожидая, пока осколок перебесится.

— Мне нужен твой ответ, — четко и жестко проговаривал бессмертный. — Как ты относишься к своим шрамам?

— Зачем?

— Сейчас они стоят между нами. Причем только с твоей стороны. Я не боюсь вида твоего тела — оно безумно меня возбуждает, и ты знаешь об этом. Уже не раз я показывал, как сильно хочу тебя. А ты до сих пор ровняешь меня со своими бывшими партнерами, — мужчина почти рычал. — Эри, тебе нужны эти шрамы? — с нажимом протянул он.

Ответом послужило молчание, которое опрокинуло последнюю каплю в переполненную чашу терпения Аластера. Он резко схватил ворот одежды Даэрина и дернул вниз под оглушительный треск ткани, оголяя спину. Наследник переместился, наклоняясь к обнаженным плечам и опаляя дыханием вмиг напрягшегося избранника, и осторожно провел языком по одному из шрамов.

— Аластер, не надо, — пораженно выдохнул кицуне.

— Ответь, — повторил мужчина, примеряясь зубами к уплотненной линии.

— Хватит, — с нотками паники попросил эльф. — Прекрати, — повысив голос, он начал вырывать руку, но тщетно, а попытки сбросить с себя вампира не увенчались успехом. — Аластер, перестань! — волной прокатился по комнате крик.

— Тогда просто скажи, что значат для тебя эти шестьдесят шесть порезов.

— Что? — Киран замер, а после забился более отчаянно, когда острый зуб медленно вошел в кожу. — Остановись!

За стеной послышалась возня, громкие шаги и тяжелые удары сердца. Маленькие коготочки забили по отполированному полу в направлении спальни хозяина в тот момент, когда на дверную ручку легла ладонь.

— Неэл, если ты войдешь, я оторву тебе голову! — угрожающе зашипел вампир, не позволяя усомниться в своих намерениях. — Стой там и никого не впускай.

— Не смей, — огрызнулся Даэрин.

— От тебя другой ответ требуется, — фыркнул Ал, возвращаясь к своему занятию.

Бессмертный мягко прокусил уголок шрама, не впивая зубы глубоко — только чтобы распороть тонкий покров и выпустить ядовитую кровь, которая узким ручейком устремилась наружу. Ламиа быстро слизал скопившуюся лужицу, припадая к маленькому порезу и всасывая горьковатую влагу.

— Хорошо, — сдался парень. — Они важны для меня. Эти шрамы часть меня. Прекрати, я не хочу терять остальные.

Аластер отстранился, выпуская из крепкого захвата своего любовника. Он аккуратно лизнул сочащийся порез, запечатывая рану и оставляя крохотный кусочек гладкой кожи. Он бережно поцеловал эльфа в макушку, прикрывая глаза под повязкой и жадно втягивая нежный запах.

— Прочти второе письмо, — прошептал вампир и подался назад, садясь на кровать.

Киран медленно завозился, обреченно вздыхая, и пошарил по шелковистой ткани, сминая хрустящую бумагу. Вторую записку он разворачивал лениво, с неохотой и опаской.

— Красивое, подтянутое тело парня украшали извилистые шрамы, создавая неповторимый узор на когда-то гладком полотне. Каждая выпуклая линия притягивала к себе, возбуждая желание прикоснуться, провести пальцами по уплотненной отметине, насладиться ее упругостью. Рваными лианами прекрасные метки поднимались от щиколоток вверх, спутываясь между собой, изгибаясь и уходя выше, вытягиваясь и обрамляя сильные бедра; расползались по торсу и окольцовывали руки. Шрамы создавали великолепную картину, побуждая к легким прикосновениям. Они, как произведение искусства, манящее скульптора, просили огладить себя, обвести каждый неровный край, приласкать перекрестные линии… — эльф запнулся. — Это?

— Это то, как я вижу тебя, — выдохнул Аластер. — Пойми это и перестань скрываться. Ведь у тебя нет выхода. Либо ты откроешься, либо я сотру каждый шрам с твоего тела.

Ламиа притянул к себе дезориентированного любовника и слегка коснулся губами скулы, оставляя едва заметное покалывание. Через секунду мужчина оказался на ногах, обошел кровать и направился к выходу.

— Наша следующая встреча будет другой, — спокойной начал Ал. — Я хочу видеть тебя без синтетической кожи и смотреть в безумно красивые глаза. Если ты к этому не готов, то начинай приготовления: много времени я не дам.

Вампир открыл дверь, впуская в комнату ярко-желтый комок, который специально наступил ему на пальцы, старательно выпуская когти в попытке оцарапать. Сдавленно рассмеявшись, бессмертный подхватил нилде, несильно прижимая к себе.

— Чуть не забыл, его я забираю с собой, — на мгновение мужчина задумался. — Верну через неделю, — уже снимая повязку с глаз в коридоре, наследник Высокого Дома повернул голову вполоборота и сладко прошептал: — Сладких снов, душа моя.

Перемена

Аластер заглянул в свою спальню и застыл на пороге от изумления. Конечно, он мог предположить, что именно этим все и закончится, однако надеялся если не на обратное, то на нечто менее навязчивое и маниакальное. Казалось, еще немного, и мужчина убедится в смещении центра дома от него в другую сторону.

Прикрыв за собой дверь, Ламиа бесшумно дошел до стола, перебрал несколько документов и взял чистый блокнот для записей, не желая мешать тихой идиллии. Он уже было повернулся к выходу, намереваясь покинуть помещение, как на его ухе требовательно запиликала клипса. Вампир быстро принял вызов, едва слышно прошептав:

— Я слушаю тебя, душа моя.

— Аластер, ты сейчас можешь разговаривать? — уточнил Эри.

— Могу, — выдохнул писатель.

— Хорошо. Я забыл тебе сказать, чтобы ты не оставлял наших нилде наедине надолго, — немного нервничая, произнес парень.

— Почему?

— Понимаешь, они не только хорошо отображают характер владельца, но еще и чувствуют эмоции и связи. До того, как твой питомец встретил моего, он точно не знал, где живет твой избранный и можем ли мы быть с тобой вместе, хотя и чувствовал. Сейчас же, встретившись, они окончательно убедились в реальности существования вторых половинок своих владельцев, — Киран торопился, рассказывая подноготную. — А нилде — существа высокоморальные и не понимают, как влюбленные могу находиться вдали друг от друга. И если ты оставишь их одних, то они разработают план по соединению наших душ, который всегда заканчивается одинаково: оба нилде отправляются на поиски хозяев, дабы лично присутствовать при воссоединении.

— И это все? — Аластер даже растерялся от странных переживаний эльфа по столь незначительному поводу.

— Ты не понял? — удивился Киран. — Как ты думаешь, что они будут делать с каждым, кого увидят впервые на своем пути без хозяина?

— А, если только в этом смысле, — прошептал бессмертный. — Не волнуйся, они не сбегут. Эти двое уже нашли себе няньку.

— Что? — переспросил Даэ. — И почему ты шепчешь?

— Не хочу разбудить уставшую саранчу, — посмеиваясь, отозвался Ал.

— Кого?

— Мик, Норуи и Лоссе, — спокойно ответил вампир.

— Подожди, — тон собеседника резко изменился. — Лоссе — это твой нилде. А Норуи… — Киран тихо фыркнул. — Как ты догадался?

— Не знаю. Я его окликнул, и он среагировал. В записке же явно было написано про первое впечатление, а твой зверек напоминает солнышко. Его действительно зовут Норуи?

— Почти, — нехотя сознался собеседник.

— Он еще и на Мимозу откликается, — посмеиваясь, сообщил наследник.

— Ну, а это-то как тебе в голову пришло?

Аластер даже представил, как эльф вскинул руки, выражая свое негодование, немного наморщив нос и закатив глаза. Его фантазия вызвала глупую улыбку на лице мужчины, заставляя его мечтательно прикрыть глаза и прокрутить эту маленькую сцену еще несколько раз.

— Я просто вспомнил твою фальшивую печать. И мне кажется, я знаю, кто навел тебя на эту мысль, — загадочно протянул Ал. — Можешь мне объяснить, почему эти двое хвостом таскаются за Миком?

— Хм, — послышалось из динамика. — Могу только предположить.

— И?

— Как минимум, ты не спишь, — заметил Киран.

— И как ты узнал?

— За всю мою жизнь, а тем более с того момента, как пробудилась печать, во сне я нашел тебя только раз, и то, когда ты в обморок упал, — последние слова эльф выделил.

— Как-то это ехидно прозвучало, — пожаловался Ламиа.

— Как есть, — отшутился парень. — А раз ты не спишь, и думаю, в твоем доме этого никто не делает, они выбрали другого, единственное спящее существо.

— Это бы объясняло только то, что Норуи свернулся и уложил голову на поясницу Мика, а Лоссе на его плечо. Однако они бегают за ним по всему дому.

— Есть еще одно предположение, — хитро начал Даэрин.

— Какое?

— Долго ты питаешься Миком? — уточнил собеседник.

— Почти четыре года. А как ты узнал?

— Только им?

— Да, — кивнул Ал, забывая, что его не видят.

— Нилде чувствуют в нем частичку тебя, точнее, наоборот — они ощущают часть его в тебе, воспринимая эту связь как некое родство. Тем более парень сам, по доброй воле отдает кровь. И ты к нему хорошо относишься. Наши охранники выбрали себе объект для защиты.

— А то, что они едят с рук мальчишки и капризничают — это нормально? — спросил Аластер, рассматривая спящую троицу.

— Паршивцы так привлекают внимание Мика, и им это удается, — посмеиваясь, ответил эльф.

— Кстати, душа моя, ответь на вопрос, — загадочно протянул вампир.

— Слушаю, — мило отозвался Киран.

— Норуи очень странно ко мне относится, точнее, необычно проявляет свои эмоции, — издалека начал Ал. — Вместо того, чтобы ко мне ластиться, он постоянно старается меня укусить или оцарапать, развалиться на мне, занимая максимальную площадь, или мешается, вырывая бумаги, когда я работаю. Он так тоже привлекает внимание?

— Нет, — слишком соблазнительно прошептал Эри. — Он выражает свою симпатию.

— Так? — воскликнул наследник и, спохватившись, прикрыл рот ладонью, поглядывая в сторону спящих.

— Да. Именно этим он и занимается, — шутливо подтвердил собеседник.

— Боюсь представить, как ты признаешься в любви, — насторожился Ал. — Если судить по Норуи, то я узнаю о твоих чувствах с кинжалом в сердце.

— Аластер, ты удивительно догадлив, — серьезно ответил парень. — Как только лезвие войдет в твое сердце, мы станем единым целым — без недомолвок и с полностью открытыми мыслями.

— Звучит жутко, — нежно произнес мужчина.

— И это мне говорит вампир? — притворно возмутился Киран.

— И он тоже.

— Сколько вас там? — ужаснулся парень.

— Много, а что самое главное — нам твоя затея нравится.

— И часто встречаются бессмертные с психическими расстройствами? — философски спросил эльф.

— Не поверишь, — улыбнулся мужчина, — каждый.

— О Духи Всемогущие, чем я вас разгневал, что мне на голову свалилось такое чудо? — саркастически произнес Эри.

— Душа моя, — тихо позвал наследник.

— М-м?..

— Ты помнишь, что осталось три дня? — осторожно поинтересовался Ал.

— Да, я помню. И даже выбрал место встречи. Но о нем я сообщу позже, — в голосе собеседника скользнуло напряжение.

— Заинтриговал, — мечтательно прошептал темноволосый. — А какое белье ты наденешь?

— С тобой невозможно серьезно разговаривать, — сдавленно посмеиваясь, заключил Даэрин.

— Деловые беседы веди с другими, а мне нужен настоящий эльф без выдуманной маски, — поддразнивал Ал.

— Это не маска, это мое настоящее лицо, — фыркнул кицуне. — И да, — томно произнес он. — Я не ношу белье под кимоно.

— Что? — охнул Ламиа.

— Доброй ночи, Аластер, — невинно попрощался парень. — Надеюсь, тебе приснятся эротические сны, — он замолчал и, немного подумав, продолжил: — Как и мне.

— Стой, Эри, — вампир никак не мог собрать свои мысли в единое целое.

— Я ушел, — словно ставя точку, отозвался лис. — Позвоню, как проснусь, — в его голосе послышалась тихая усмешка. — Придумай один интересующий тебя вопрос. Я отвечу. Буду отвечать на один вопрос в сутки, — заигрывающе пропел эльф. — Иди приляг на кровать и представь меня рядом, мирно спящего и прижимающегося к твоему торсу во сне.

— Желанных снов, — сдался бессмертный, понимая, что Киран все равно ускользнет.

— Темной ночи, — раздалось в динамике, и связь прервалась.

Аластер так и продолжал стоять, наблюдая за существами, спящими в его кровати. Он понимал, что осколок раскрывается перед ним, что общение становится иным, наполняясь легкостью и взаимопониманием, выравниваясь по желанному курсу. С каждым днем их разговоры были более теплыми, менее скованными. Шутливые нотки теперь скользили не только от вампира — сам Даэрин нередко смеялся, заставляя мужчину радоваться и одновременно навевая грустную мысль: наследник Высокого дома еще ни разу не видел, как преображается Эри, когда улыбается. Однако этот маленький недочет легко исправится — осталось подождать совсем немного, и все давние мечты постепенно исполнятся.

Остывшее пламя

Просторная светлая аудитория была заполнена наполовину. Люди и разномастные существа сидели вперемешку — часть небольшими группами, часть поодиночке. Тишину разрезал спокойный, размеренный голос, неспешно рассуждающий на тему заданного вопроса.

— Это все, что касается данного яда. Но я бы советовал всегда держать при себе пылистый гриб, если отправляетесь в жаркие и влажные края. Он ослабляет действие большинства ядов обитателей тех земель, — Ламиа перелистнул картинку на большом мониторе, выводя изображение маленького темно-серого гриба.

Аластер сидел в удобном кресле, откинувшись на спинку и расслабив плечи, за широким столом на кафедре перед первыми рядами. Он в очередной раз выполнял просьбу министерства, проводя лекции для студентов учебных заведений и профессоров. Многие ученые старались попасть на семинары вампира, дабы почерпнуть новые знания и подкорректировать собственные методики.

— Еще вопросы будут? — мужчина обвел помещение взглядом.

— Да, — отозвался седовласый слушатель. — Недавно произошел инцидент с наговским ядом, — начал он. — И во все клиники поступила информация, что зараженному необходимо пустить кровь и сделать переливание. Так ли это?

— При условии отравления существа воздушно-капельным путем и в малой дозе следует поступать именно так. Однако в любой другой ситуации это бессмысленно. Вы даже не успеете сделать анализ: пациент скончается очень быстро, да и переливание не поможет, только продлит муки несчастного. Противоядия к этому яду пока не найдено, но, возможно, у некоторых существ есть иммунитет. И на этой основе со временем могут создать антидот, — рассуждал бессмертный. — Надеюсь, это лекарство придумаю я, — тихо добавил он себе под нос.

— А каковы признаки отравления?

— Данный инцидент был случайностью и повториться не должен, — начал Ал, перелистывая картинку на мониторе, где появилась фотография одного из пострадавших в ресторане. — Если к вам поступил пациент с бледной кожей, прожжёнными полосками в местах прохождения вен и постоянной судорогой — это на девяносто процентов наговский яд. Но без анализа крови с уверенностью утверждать нельзя. Остается еще десять процентов на передозировку огненной пыльцой, симптомы которой очень схожи.

— Но вам же удалось определить это меньше чем за минуту, — раздалось с задних рядов.

По аудитории прокатилась волна согласия людей и сдержанные смешки сильных существ. Аластер задумался, стоит ли демонстрировать свои возможности и разбивать привычный мир обычных лабораторных крыс или же пощадить их самооценку. В итоге вампир все же решил немного сгладить свои возможности: сегодня он был в хорошем расположении духа.

— Подойдите ко мне, — словно нехотя бросил темноволосый.

Молодой парень поднялся со своего места. На вид ему сложно было дать более двадцати пяти лет. Судя по возрасту, человек только закончил институт и начал работать в какой-нибудь мелкой компании или остался практиковаться в больнице. И, что немаловажно, впервые встречается с Ламиа — экспертом по ядам и могущественным вампиром.

— Как вас зовут? — поинтересовался мужчина, не поднимаясь со своего места.

— Тарис, — немного нервничая, ответил парень, останавливаясь в трех метрах от бессмертного.

— Хорошо, Тарис. А теперь давай проведем анализ, — предложил вампир и, не дожидаясь согласия, продолжил. — Вы обладаете редкой группой крови — четвертая с негативным резус-фактором. Недавно болели и принимали большое количество антибиотиков, причем неправильно, что привело к осложнениям и даже микроотравлению организма. Сейчас же вам назначили более грамотное лечение. Однако ситуацию усугубляет то, что вы до сих пор пьете молоко, причем натощак. Зачем так мучить свой организм, если он не переносит лактозу?

— Как вы?.. — парень не нашелся что сказать и только беззвучно открывал и закрывал рот.

— А вы думаете, я просто так тут сижу и распинаюсь перед вами?

— Нет, конечно, нет, — затараторил Тарис, для убедительности махая руками.

— Это обнадеживает, — удовлетворенно кивнул Ал. — Однако не буду мучить и скажу, что часть информации я взял из личного дела, пока вы спускались. Такое я могу себе позволить для теоретических занятий. На практике же мне приходится работать с кровью, по которой определить можно многое: образ жизни, рацион, сексуальные предпочтения и болезни, — вампир указал Тарису на его место, разрешая вернуться. — Во мне это заложено природой. Но если убрать обостренное обоняние, то я окажусь бессилен. И немаловажный фактор — опыт. Что будет, если наткнуться на неизвестный яд? — спросил мужчина.

— В каких условиях? — уточнил врач с задних рядов.

— В экстренных. К вам попал пациент. Симптомы ярко выраженные, но отравление происходит не быстро, предоставляя возможность провести анализ, — Аластер посмотрел на задавшего вопрос.

— Допустим, провели анализ и обнаружили неизвестное вещество.

— А если не обнаружили? — подкорректировал Ламиа.

— Простите?

— Если вы не знаете этого яда, не знаете, что искать, и не поймете, когда нашли, — бессмертный начал листать фотографии, выводя их на большой экран. — Каждая первая встреча с чем-то новым не всегда проходит гладко, а иногда и непонятно, что она вообще произошла. Вы можете потерять не одного пациента, прежде чем обнаружите яд, и еще больше, пока найдете противоядие. В конечном счете без опыта и знаний толку от способностей немного, — подвел итог он. — А как я определил наговскую отраву? — возвращаясь к вопросу, Ал повернулся лицом к залу. — Просто мой организм — это микролаборатория. А за достаточно долгую жизнь я накопил немало опыта, именно поэтому могу моментально определить и яд, и способ его выведения.

Вампир перевел взгляд на часы, отмечая, что отведенное время уже давно закончилось. Он выключил экран, вызвав явную досаду слушателей. Вот уже два дня Аластер безвылазно сидел в Центральном университете, нескончаемым конвейером читая лекции и отвечая на вопросы. И в отличие от мужчины, который с удовольствием прекратил бы это нудное повторение, были те, кто приходил второй, третий и даже четвертый раз, внимательно слушая и по возможности записывая лекции.

Попрощавшись с собравшимися, Аластер для особо жаждавших сообщил, когда будет следующее занятие. Он лениво откинулся на спинку кресла, покручивая в руках телефон, который подал короткий сигнал, стоявший на входящих сообщениях. Удивленно хмыкнул, вампир открыл присланное письмо, еще больше поражаясь его адресанту. Послание Бэрси гласило:

«Он не идеален!» — Ламиа даже представил, с каким выражением лица набирал эти несколько слов друг.

«Его нижняя губа полнее верхней!» — тут же пришло новое послание.

«И кожа на шее болезненно выглядит…»

«А голос слишком красивый. Наигранный…»

Аластер расплылся в улыбке. Раз Варди прорвало на такие маленькие колкости, то первый приступ гнева он преодолел. Осталась малость, но ничего — они и не с такими трудностями справлялись. Что такое для вампира разъярённый волк? Пара царапин и пучок шерсти в зубах.

«Волосы крашеные. И вообще — он врунишка!» — заключил оборотень.

«И подходит тебе… Жестокий эльф и милосердный вампир. Тьфу. Гадость!» — не унимался Варди.

Ламиа почти смеялся, глядя на нескончаемый поток сообщений, которые наполняли его телефон. В коридоре послышались гулкие шаги и знакомое сердцебиение. Существо решительно приближалось к аудитории.

«Дверь открой!» — скомандовал друг.

Поднявшись с места, Ламиа медленно подошел к двери, аккуратно ее приоткрывая и мысленно сжимаясь. В это же мгновение мощный кулак врезался в лицо вампира, заставляя того отступить на шаг, сохраняя равновесие. Голова мужчины слегка наклонилась вбок — силу удара он оценил.

— И ничего твою рожу не портит! — возмутился Бэрси, разминая плечо и кисть правой руки. — Ты жадный, Аластер, очень жадный, — фыркнул он. — Мало тебе матери — теперь и этого ледяного недотрогу смог растопить.

— Даэрин меня сам выбрал, — как бы между прочим сообщим бессмертный.

— Он тебя заказал! — выделил важный аспект оборотень.

— Это сути дела не меняет, — парировал темноволосый.

— Шлюха, — незло плюнул Бэрси.

Вампир закатил глаза, раздумывая над оскорблением, соизмеряя его смысл и истинную подоплеку. Выждав чуть больше времени, чем требуется, он вновь посмотрел на волка.

— Не обидно. Давай еще.

— Ущербный вампир, который не может даже человека убить!

— Еще, — спокойно попросил Ал.

— Еще — ты у эльфа просить будешь! — зарычал оборотень.

— О да… — томно прошептал Аластер. — Но ведь главное — просить будет и Эри. Тихо так, с придыханием, выстанывая мое имя… — издевательски проговаривал он.

Варди утробно рыкнул, напрягаясь и слегка наклоняясь вперед, собирая силы для рывка. Оборотень пылал смесью сдерживаемых ранее эмоций негодования и какой-то тоски. Он готов был броситься на друга, когда тот резко подскочил к нему и, щёлкнув по носу, унесся прочь к окну. Стекла с оглушительным звоном вылетели, рассыпаясь дождем осколков на улицу. Бессмертный обернулся к Варди, широко улыбаясь, зазывая.

— Если догонишь меня, уступлю землю в Малиновом районе, — вампир хищно улыбнулся. — И расскажу, насколько искусен Даэрин не только в пытках. Хотя… то, что он умеет делать в постели, тоже можно назвать пыткой, и притом весьма изощренной.

Последние слова Аластер кинул уже через плечо, спрыгивая с подоконника, замечая бешеный взгляд волка, который крупно дрожал, направляясь в его сторону. Вампир пролетел шесть этажей, мягко приземляясь на ноги и, не оглядываясь, рванул вдоль улицы, сразу сворачивая в переулок. Все же драка двух сильных существ — зрелище весьма внушительное, слишком впечатляющее. Обычным людям такого лучше не видеть. Да и ломать здания в черте города Алу не хотелось. Он целенаправленно вел оборотня к окраине, где они смогли бы развернуться и порезвиться вдоволь.

Сейчас Ламиа был готов на многое, лишь бы друг выпустил пар, освободился от снедающей тоски и разрушающей злости. Все эти бурлящие эмоции были направлены волком на самого себя, но признаваться в этом кому-то еще он не хотел. Ведь бессмертный и так все поймет. Поймет и поможет. Он возьмет вину на себя до тех пор, пока Бэрси не сможет взглянуть на ситуацию здраво, без примеси ревности и жгучего отчаяния.

— Если догоню — отрежу волосы, — послышался за спиной вампира голос, переходящий в протяжный угрожающий вой.

— Они же моя гордость и достоинство! — притворно ужаснулся наследник Высокого Дома, ловко сворачивая за угол и быстро вскарабкиваясь по стене дома на крышу, пока снизу доносился довольный лай волка.

Вспомнившие юность

Выбежав за пределы жилого района, Аластер пробежал вдоль спокойной улицы. За его спиной размеренно, но быстро несся оборотень, глухо царапая дорожное покрытие когтями. Бэрси мог бы перемещаться бесшумно, однако предпочел выдать свое местонахождение, дабы надавить на вампира или же специально привлечь внимание и исчезнуть в нужный момент.

Ламиа не гнушался пользоваться своим преимуществом, изредка забираясь на крыши и меняя направление. Он петлял по складским отсекам, изредка нырял в спальные районы, все больше стараясь двигаться по безлюдным местам. Несколько раз Варди подбирался к нему угрожающе близко — мужчина даже почувствовал жар разгорячённого тела позади. Правда, когда Аластер нырял в узкие проходы или поднимался на низкие балконы, оборотень все же отставал и, стремительно развернувшись, бежал в обратном направлении. При данном раскладе было непонятно, чья позиция была более выгодной — убегавшего или догонявшего.

Аластер спрыгнул с дома и, оказавшись на достаточно оживленной дороге, задумчиво огляделся, решая, в какую сторону направиться. В распоряжении Ламиа было несколько секунд — время, требовавшееся оборотню, чтобы обогнуть закрытый двор. Его тело отреагировало раньше, чем разум успел оценить ситуацию и сделать выводы. На тротуаре в пятидесяти метрах от темноволосого стояла пара. Мужчина и женщина громко разговаривали, загружая легковую машину многочисленными пакетами. Усадив ребенка на заднее сидение, молодая, но весьма полная блондинка выпрямилась, недовольно прикрикнув на мужа. Она резко закрыла дверцу и отступила назад, спотыкаясь о стоящую сзади сумку. Мужчина только и успел, что дернуться вперед, выставляя руки. Лицо его исказила гримаса ужаса: на супругу летел автомобиль.

Преодолев разделявшее их расстояние, Ламиа крепко схватил женщину, отклонился в сторону и с глухим ударом прижал ее к корпусу машины. Блондинка сдавленно простонала, сжимаясь всем телом и зажмуриваясь.

— Будьте внимательней, — выпалил Аластер и, стремительно развернувшись, пересек дорогу, замечая выскочившего из-за угла оборотня.

Вампир запоздало подумал, что действовал с человеком слишком грубо и наверняка оставил на его коже отметины и кровоподтеки. Впрочем, в той ситуации, в которой оказалась блондинка, ее не особо должны были волновать синяки.

Грустно хмыкнув, вампир вспомнил слова Бэрси о его миролюбии и в который раз укорил себя в слабости и влезании в чужую жизнь. Вот что ему стоило не заметить этого инцидента, пробежать мимо? Так бы и сделал любой другой вампир. А Ламиа, неосознанно среагировав, защитив чужую жизнь, потерял драгоценное время и сократил расстояние между собой и преследователем.

— Если это твоих рук дело, эльфийская морда, я тебе устрою сладкую жизнь, — в сердцах просипел Аластер.

Пока Ламиа предавался раздумьям и бежал куда глаза глядят, размеренное постукивание когтей становилось все ближе и ближе. Аластер очнулся, только когда на его лицо упали первые капли дождя. Небо заволокло темными тучами, а далекие раскаты грома вибрацией проходили по телу. Где-то на севере сверкнула молния, за вспышкой последовал раскатистый гром. С каждой минутой непогода все настойчивее завладевала городом, окрашивая дома в серые тона, окутывая улочки легким сумраком.

Ламиа выскочил на окружную трассу, ловко маневрируя в потоке машин — водители его даже не замечали. Приземлившись на влажную землю, Аластер обернулся, выискивая оборотня, но тот все не показывался. Однако стоило ему оглядеться, как преследователь нашелся: он резво перебирал лапами, выскользнул из-под маленького мостика под проезжей частью.

Оценив разделявшее их расстояние, темноволосый тяжело вздохнул и, развернувшись, сорвался с места. Игра в поддавки, тем более с другом, никогда не входила в список увлечений вампира. Однако, не уловив звуков мягкой поступи и сиплого дыхания за спиной, мужчина удивленно остановился, несмотря на то что мог просто обернуться.

Меж лопаток Аластера мощно приложилась опущенная морда, тараня сильное тело лбом. От неожиданности он пошатнулся, делая шаг вперед. Хрипловатый неглубокий кашель, похожий на смех, опалил шею, а массивные лапы грузно упали на спину, прижимая к земле. Голос Ламиа громко раздавался над открытой придорожной полосой, обучая довольного волка новым формулировкам красочной брани.

Тихо фыркнув, Бэрси нажал противнику на затылок, вдавливая его лицом в мокрую траву — грудь вампира завибрировала в грозном рыке. Аластер почувствовал упругое натяжение сплетенных в косу волос и задние лапы волка на пояснице. В следующее мгновение острые когти прошлись по его темной гриве, словно пальцы гитариста по струнам, но совсем не для того, чтобы выдать музыку. Оборотень еще несколько раз полоснул импровизированным лезвием вдоль макушки, и натяжение пропало, так же как и давление на тело. Варди резво отпрянул в сторону.

Ламиа приподнялся, провел рукой по голове, ощупывая ее на предмет повреждений, и не нашел очень важного атрибута своей внешности. Мужчина медленно обернулся, зло всматриваясь в смеющиеся глаза друга. Варди держал в зубах косу вампира, словно трофей. Аластер еще раз скользнул рукой по затылку, пропуская пальца сквозь короткие влажные волосы не больше десяти-двенадцати сантиметров. После он ощупал макушку и виски, на которые спускались более длинные пряди, достающие до подбородка и шеи.

— Бэрси, лапы-лезвия, твой рассудок совсем помутился? Как я покажусь с этим, — Ламиа указал пальцем на голову, — на глаза своей матери?

Волк в ответ лишь хрипло кашлял, довольно жмурясь и содрогаясь всем телом. Он медленно мотал мордой из стороны в сторону, раскачивая длинную косу, привлекая к ней как можно больше внимания и не позволяя Аластеру остыть, заставляя друга откинуть холодный разум и поддаться хищному инстинкту, присущему всем вампирам.

Ламиа оскалился, обнажая острые длинные клыки. Его ногти вытянулись и заострились, вооружая мужчину. Раскатистый рык смолк за мгновение до того, как над окраиной города прокатился гром, обгоняя яркую вспышку извилистой молнии. Дождь уже не накрапывал — он обрушился тяжелой, плотной стеной, заглушая звуки и затуманивая взор.

— Как в старые добрые времена? — прошипел Аластер.

Мужчина пригнулся, выжидая, пока его соперник примет более устойчивое положение. Варди разжал зубы и, выпустив косу, присел, словно на пружинах. Они достаточно долго стояли, изучая друг друга, просчитывали ходы и планировали атаку, зная наперед обо всех возможностях оппонента.

Первый шаг сделал Аластер: стремительно преодолел метры между собой и противником, однако в непосредственной близости от волка изменил направление и свернул в сторону. Оборотень не замедлил с реакцией и, бросившись на Ламиа, громко щелкнул челюстями над его плечом. В ответном выпаде Ал почти ухватился за волчий загривок, вырвав несколько волосков из густой шерсти. Они отпрянули друг от друга, выверяя следующее действие, оценивая собственную и чужую реакцию.

Бэрси мягко ступил влево, обходя мужчину по кругу, выискивая брешь в некогда идеальной защите. Однако прошло слишком много времени с их последнего спарринга, поэтому он мог положиться только на инстинкты и даже не пытался вспомнить давний опыт. Как только оборотень приближался к Аластеру, тот отступал назад, сохраняя дистанцию. Они медленно, осторожно двигались по скользкой траве.

В очередной раз волк подался вперед, но, вопреки ожиданиям Ламиа, не отодвинулся и, совершив короткий рывок, оказался сбоку растерявшегося на миг оппонента. Вампир широко замахивался, целясь в шею, при этом двигался мужчина в унисон с мощным телом противника, изредка царапая защищенную мехом шкуру.

Длинный хвост неожиданно ударил по пояснице Ламиа, отвлекая. Он слегка повернул голову вбок, чтобы проследить за дополнительной конечностью. Клыки Бэрси скользнули по плечу Аластера, разрывая одежду и оставляя едва заметные полосы на ровной коже.

Аластер развернулся, заваливаясь назад, падая спиной на землю, когда перед грудью промелькнули острые когти. Оказавшись на траве, Ламиа схватил заднюю лапу оборотня, с силой выкручивая, дернул вверх и подбил ногой передние лапы.

Глухо взвизгнув, Варди упал на бедро вампира, тут же до тупой боли сжимая челюсти на его лодыжке. Он чувствовал, как медленно поддается плотная кожа вампира, как редкие капли крови сочатся из мелких прокусов. Выгнувшись, Бэрси уперся задней конечностью сопернику в живот, рывком впиваясь лезвиями когтей в плоть, и, словно отталкиваясь, прошелся лапой до груди.

Темноволосый тихо зашипел. Он ухватился за основание и конец хвоста, выкручивая и выгибая позвонки. Жалостливый скулеж послужил заключительным аккордом сражения. Варди разжал зубы, но в последний момент острыми когтями расцарапал бока Ала. Оборотень успел позабыть, что Ламиа категорически нельзя подставлять хвост, потому что друг отлично знал об этой его слабости. В их схватках она зачастую становилась решающей.

Вторя подвываниям на поляне, откуда-то раздался сигнал входящего вызова на мобильный. Оба соперника замерли, устремляя взоры на карман брюк Аластера. Отпустив пушистый кончик волчьего хвоста, мужчина достал гаджет и принял звонок.

— Да?

— Аластер, почему я не могу связаться с тобой по индивидуальному коммуникатору? — обеспокоенно спросил Даэрин.

— Я потерял его, душа моя, и не успел сообщить тебе, — вампир вновь злорадно дернул пострадавшую конечность оборотня, вызывая тихий скулеж.

— Я понимаю, что позвонил не вовремя, — сменил тон эльф, — но что у тебя опять происходит?

— О чем ты, Эри? — выдохнул Аластер в попытке скинуть с себя тяжелого Бэрси.

— Кому-то рядом с тобой больно, — настойчиво заметил Киран.

— А, ты про это. Нет, мы просто играемся. Решили с другом размяться, — отмахнулся Ламиа, заехав Варди в челюсть, когда тот попытался его укусить.

— Либо я попадаю на такие моменты, либо ты вечно занимаешься не пойми чем, — возмутился демон. — То у тебя взрывы в особняке, то ты пялишься на спящего парня со зверьками, то в морге просидел почти сутки, и с тобой невозможно было связаться. А теперь душераздирающий визг, словно ты собаку пытаешь. Постой, — резко изменился в голосе он. — Только не говори, что ты с оборотнем подрался. Почему всего за неделю ты умудрился столько всего насобирать? Чего я еще не знаю о вас, господин Ламиа?

— Так совпадает, душа моя. Ты всегда звонишь мне в нужный момент, когда я больше всего на свете хочу услышать твой голос, — отвлеченно пропел Аластер, не давая Варди сбежать. — Куда? — тихо добавил он другу.

— Аластер, мне казалось, что ты живешь немного по-иному. Вампиры любят размеренную жизнь, выверенную по часам.

— До недавнего времени мне тоже так казалось, — выдохнул Ламиа, вылезая из-под друга и забираясь на его спину. — Но, как говорится, счастливые часов не наблюдают.

— Ты не взрослый вампир — ты подросток, — заключил Даэрин. — Как такое могло произойти?

— Это все ты, Эри. До нашей встречи я был сварливым стариком, проводившим вечера у камина и читающим нотации окружающим.

— Я искренне надеюсь, что господин Ламиа не впадет в младенчество, — тяжело вздохнул эльф. — И все же. Ты говорил про друга, а с тобой рядом оборотень. Или… — он запнулся.

— Я расскажу тебе все, но потом. Сейчас же мне нужно покарать один конкретный хвост.

На последних словах волк недовольно рыкнул.

— Хорошо. Завтра. На восточном кладбище. Иминский квадрат, принадлежащий эльфам. После полудня. Я еще позвоню, — выдохнул сэнсей. — И постарайся вести себя… хм… менее активно.

— Как пожелаешь, душа моя. Буду ждать звонка, — шепнул Ал.

— Не убей оборотня.

— Как скажешь.

Аластер засунул телефон обратно в карман и пальцами прихватил уши поверженного противника. Бэрси недовольно зажмурился, медленно поднимаясь на лапы.

— А теперь по традиции круг почета, — воодушевился вампир, усаживаясь поудобнее на спине Варди. — Вези меня, мой большой мохнатый друг.

Варди утробно зарычал и, припадая грудью к земле, резко сорвался с места. Каждый раз, когда в подобных спаррингах проигрывал Бэрси, он должен был прокатить мужчину на спине, а в случае победы волка, Ламиа должен был расчесать его густой и непослушный мех.

Злость уже отступила, оставляя место юношескому задору и желанию хотя бы на краткий миг сбросить оковы ответственности. Быстро нырнув в лес, оборотень бежал, ловко огибая деревья, скрываясь от возможных любопытных глаз. Он не желал, чтобы потом где-нибудь всплыла информация о ручных собачках кровососах.

— А я уже отвык от этого, — Аластер пригнулся к мохнатому уху. — Когда мы успели забыть о таких простых развлечениях?

Варди лишь сбивчиво кашлянул, соглашаясь с другом. В определенной момент долг перед кланом, работа, политические игры стали важнее собственных желаний, которые со временем поблекли, затерлись и перестали так явно волновать сердца и души проходящих через века. Дабы почувствовать радость и легкость былых дней, требовалась встряска, кардинальное изменение потребностей и иной взгляд на привычные вещи.

Ламиа тепло улыбнулся, чувствуя забытое веселье и восторг от таких простых забав. Он совершенно точно ощущал в себе изменения: некую порывистость движений, наивность мыслей. Однако это не пугало, а, наоборот, вынуждало предвкушать грядущие перемены с тонким налетом прошлого. Наследник Высокого Дома ни на секунду не пожалел, что сбросил с себя ту липкую, тягучую скуку, владевшую его жизнью на протяжении многих веков. И теперь каждый новый день не будет похож на предыдущий, даруя новые эмоции, новые взлеты и падения.

Ответы или вопросы

Легкий, едва уловимый ветерок лениво ласкал ярко-желтые веточки. Капли медленно высыхали, освобождая соцветия от излишней тяжести, позволяя кустикам вытягиваться вверх, ненавязчиво окутывать пространство щекочущей ноздри пыльцой. Ровный, коротко стриженый газон тянулся сочным зеленым покровом по огромной территории кладбища.

Пушистые кусты мимозы расползлись в сторону от извилистой дорожки и редких скамеек. Чуть влажная листва и трава поблескивали в лучах солнца, только недавно выглянувшего из-за рваных полупрозрачных облаков. Немного тяжелый, но очень свежий воздух наполнял легкие Аластера. Создавалось впечатление, что продолжительный ливень придавил все запахи к земле, смыл их, очистив город от удушающей вони.

Ламиа был невероятно рад этому чистому, без примесей ароматов крови воздуху. Невыносимая жажда уже несколько дней терзала вампира, но ее еще можно было терпеть и сдерживать, уводя мысли в сторону. Однако сегодняшний день стал переломным, если не сказать губительным. Аластер едва смог совладать с собой, столкнувшись с девушкой на главной аллее парка скорби.

Вампир мог долго не пить крови и чувствовать себя сносно, но в определенный момент его накрывал непреодолимый голод и удушающая жажда, после чего практически все, кроме алой влаги, переставало его интересовать. И это, мягко говоря, неприятное состояние грозило обрушиться на Аластера еще до заката. Мужчине оставалось только надеяться, что он сможет дотерпеть до дома и не навредить в итоге Мику.

Ламиа сидел на лавочке и, сощурив глаза, подставлял лицо небесному светилу, что редко одаривало его своим вниманием. Кожа словно нежилась, впитывая ультрафиолет, насыщая организм легким теплом. Тишина и спокойствие приятно ласкали слух, а мягкая поступь абсолютно не отвлекала вампира. Он точно знал, кто к нему приближается, даже если учесть, что существо шло с подветренной стороны.

Демон остановился напротив Аластера, молча ожидая, пока тот откроет глаза. Бессмертный лениво разлепил одно веко, а после и второе, окидывая жадным взглядом представшего перед ним Кирана. Алые прямые волосы, похожие на сладкую кровь фейри, были распущенны, ниспадая на плечи и спину парня. Кремовое кимоно с мелкими ярко-красными цветами, перетянутое широким поясом, скрывало красивое тело. Неглубокий вырез оголял шею и ключицы, широкие рукава не доставали до запястий, подол слегка расходился в стороны, стоило парню переступить с ноги на ногу босыми ступнями. Аластер заметил, что нижнего одеяния под тканью не было. Даэрин безжалостно нарушил ритуал облачения в столь сложный, но прекрасный наряд, явившись только в верхней его части.

По открытым участкам кожи змеились плотные шрамы: широкие и прямые, извилистые, пересекающие другие отметины, они тонким вьюном уходили под кимоно. И нельзя было сказать, что эти печати боли портили эльфа, наоборот — они украшали и подчеркивали его необычную внешность, придавали ей нечто пугающее и завораживающее, оттеняя холодную красоту.

Взгляд мужчины алчно скользил по телу сэнсея, сравнивая нарисованный им образ с оригиналом. Мужчина понимал, что все придуманные картинки меркли в сравнении с их живым образцом. Он не сразу обратил внимание на руку лиса, так как орнамент дорогой ткани отвлекал и печать Элизаме сливалась с ним. Озорные красные цветочки игриво выглядывали из-под рукава, обвиваясь вокруг запястья изысканным браслетом. Вампир неосознанно потянулся к нему, отодвинув ткань, с замиранием сердца обнаружил несколько черных орхидей в композиции. Он нежно обвел контуры метки, запоздало замечая, что на ней нет ни единого шрама, которые начинались под сгибом локтя.

Свободная ладонь эльфа зарылась в темные волосы бессмертного, пропуская пряди сквозь пальцы, мягко массируя затылок, как бы изучая. Рин взъерошил шелковистую копну, слегка приподнимая короткие волоски сзади, и завел за ухо бессмертного более длинную прядь, что свисала спереди.

— Тебе идет, — заключил парень. — Словно помолодел, — он ненадолго задумался и добавил: — На пару тысяч лет.

— Хорошо, что тебе понравилось, душа моя, — губы Аластера сами собой растянулись в улыбке.

— С чего вдруг ты решил поменять образ?

— Проиграл начинающему стилисту, вот он и решил на мне поэкспериментировать, — пожал плечами мужчина.

— Удачно получилось, — оценил лис. — А глаза отчего потемнели?

— Не совсем. Потом пришлось переделывать. Глаза? Недоедание, — Ал еще раз окинул взглядом кицуне. — Шрамы тебя красят. Я не понимаю, зачем ты их прячешь.

— Ты просто ослеплен солнцем за моей спиной, — усмехнулся эльф. — Или чем-то другим.

— Солнце мне не мешает. Впрочем, соглашусь: видеть демона в ореоле яркого света очень необычное зрелище, — вампир решил поддержать шутку собеседника. — А почему нет шрамов на этой руке? — он провел пальцами по печати и коже чуть выше нее.

— Были, — с легкой досадой отозвался Даэрин. — Правда, когда в печати появились твои цветы, они стерли каждую неровность. И чем выше распространяется татуировка, тем меньше шрамов остается.

— Как интересно, — Ламиа задумался, наклоняясь вперед. — А если она распространится до плеча?

Бессмертный мягко лизнул черную орхидею, вплетенную в алые фуксии, от чего лис тут же ахнул, сжимая ладонь. Печать словно ожила — хрупкие стебельки затянулись в более тугой браслет. А после неторопливых касаний вверх по предплечью потянулось несколько новых ростков.

— Надеюсь, такого не произойдет, — выдохнул Киран, вырывая руку у мужчины, не желая потерять остатки контроля.

— Отчего же? — фыркнул Ал, похлопав по скамье рядом с собой.

— Ты не подумал, что я не хочу избавляться от них? — парень присел. — Может, они важны для меня? — он вопросительно вздернул бровь. — Помимо того, что ты самостоятельно убрал один шрам в нашу вторую встречу, ты еще и косвенно удаляешь их с моего тела.

— Если ты не против такого украшения, то почему скрываешь? Зачем нужен маскарад с синтетической кожей, — вампир запнулся, — и любовники из борделя, — последние слова дались тяжелее, чем ожидалось.

— Мне приятна твоя ревность, — Даэрин сверкнул алмазными глазами, холодность которых смешалась с нотками игривости в его голосе. — А насчет скрытности… — он откинулся назад, укладывая локти на спинку и закидывая ногу на ногу. — Я уже говорил тебе, что демону ни к чему демонстрировать свои слабости. Одни расценят это как недостаток силы, другие — как повод к жалости. Ни то, ни другое мне абсолютно не нужно. Тем более, чаще одного раза в день я на публике не появляюсь.

— Но ты сторонился меня, как огня, в первое время, — напомнил Аластер.

— А привычку ты в расчет не берешь? Такой большой и такой несообразительный, — укорил эльф. — Но не буду обижать тебя понапрасну. Ты не понимаешь моей реакции, но со всем остальным справляешься великолепно. Аластер, я слишком долго сталкивался со страхом и отвращением, чтобы не замечать и в некотором роде не бояться чужих прикосновений, — он был предельно честен и открыт, словно пытался разрушить последнюю грань недосказанности, не желая откладывать этот неприятный разговор на потом.

— А чего ты ожидал от людей? — не удержался Ламиа. — Они боятся любого отклонения от стандартов, которые сами же и придумали. Для них повстречать перевоплощенного оборотня или нага сущий кошмар, — Ламиа внимательно следил за любовником, когда упомянул о змеях, но ни один мускул не дрогнул на лице парня, тело его тоже осталось расслабленным. — Почему ты не стал встречаться с тем же эльфом?

— Как думаешь, кем я являюсь для эльфов, независимо от того, темные они или светлые?

— Если исходить из того, что ты спас им жизни, то…

— Потом расскажешь, как узнал о происхождении моих шрамов, — словно ставя зарубку, оповестил сэнсей.

— Я не только это расскажу, душа моя, — хитро оскалился Ал, замечая в глазах собеседника заинтересованный огонек. — Возвращаясь к вопросу, — он проигнорировал настойчивый взгляд, — думаю, они возвели тебя в разряд идола или кого-то подобного. Уважают и почитают тебя сильнее собственных родителей.

— Вроде того, — согласно кивнул Киран. — И смогут ли эльфы, мужчины, овладеть идолом, как ты выразился?

— С одной стороны, они могли бы воспринять это как честь, — бессмертный скривил губы от таких мыслей. — Но скорее сами бы легли под тебя, не решившись на главенствующую роль. А если бы кто нашелся, думаю, обращались бы с тобой как с фарфоровой куклой, сдувая пылинки.

— Если ты все это знаешь, то зачем задавать столь очевидные и глупые вопросы? — Даэрин махнул кистью в сторону.

— Потому что ваш менталитет разнится с моим. Иногда поступки эльфов противоречат логике и здравому смыслу.

— Так же как для меня вампирское поведение. Например, я не могу понять, почему у вас нет детей, — парировал лис.

— Потому что нельзя. Максимальное число вампиров было определено еще задолго до моего рождения. Первый Глава издал непреложный указ, которому невозможно не подчиниться. После моего рождения оставалось еще две тысячи семьсот девяносто три разрешения на ребенка, однако получить такую лицензию непросто, а в последнее время почти невозможно. Только в крайних случаях. Сейчас же осталось триста семнадцать.

— Отчего такие жесткие рамки?

— Как ты думаешь, что произойдет с живыми существами, если бессмертные хищники начнут неконтролируемо плодиться? Сначала паника, потом война, а после… после нам не хватит еды. Я не хочу вечность умирать от голода.

— Жестоко и даже слишком рационально.

— Да, но речь сейчас не об этом.

— Согласен. Мне интересно, почему наследник Высокого Дома Вампиров отправился к клиенту в качестве работника борделя? — Даэ хищно улыбнулся, становясь еще больше похожим на демона.

— Так получилось, что я стал свидетелем заказа. И отчего-то я не смог справится с любопытством или же подсознательным притяжением. Противиться этим чувствам я не стал. Тем более что они так выделялись в сравнении с привычной скукой, — Аластер не удержался и, полностью повернувшись к собеседнику, запустил ладонь в его волосы. — А в итоге получил самый великолепный подарок судьбы.

— Сюрприз, — поправил его парень.

Киран легко поднялся и, перекинув одну ногу через бедро мужчины, сел на него сверху. Полы кимоно разошлись в стороны, не обнажая тела выше колен, что немного расстроило Ала. Однако вампир застыл, ожидая дальнейших действий любовника, наблюдая и выжидая. А эльф быстро расстегнул несколько пуговиц на рубашке бессмертного, проведя кончиками пальцев по розовым шрамам.

— И что же могло нанести тебе подобные повреждения? — поинтересовался сэнсей, для проверки впиваясь ногтями в кожу темноволосого в попытке оставить царапины.

— К сожалению, душа моя, у тебя не получится. Только те, у кого есть природное оружие в виде когтей или клыков, могут ранить меня. И то, разодрав кожу, они не смогут пробраться сквозь мышцы, которые защищают органы.

— Так ты с оборотнем дрался.

— Да, — кивнул Аластер.

— И? — вздернул бровь парень.

— Мы дружим. С детства, — нехотя сознался вампир, притягивая лиса за бедра.

— Дружите? — удивился Даэрин. — Но ведь ваши народы враждуют очень давно.

— Так получилось, — Ламиа пожал плечами и спрятал лицо в сгибе плеча и шее, аккуратно, почти невесомо целуя шрам. — С оборотнями мы давно общаемся, просто общество не в курсе. Меньше знают — глупее поступки.

— Ты очень странный вампир: дружишь с оборотнем, пригрел фею, периодически спасаешь людей, соблазняешь эльфа.

— Кстати, об этом. Мне кажется, это из-за того, что осколком моей души являешься ты.

— Вот только не надо меня виноватым делать. Я злой и страшный демон и не мог научить тебя добродетели, — язвительно сообщил Киран.

— Ты на меня влияешь, — фыркнул Аластер, — ментально.

— О да. Когда-нибудь ты проснешься и поймешь, что кровь — это не твое и пора переходить на морковный сок. И станешь вампирским кроликом, — сдавленно посмеиваясь, прошептал парень.

— Нет! — ужаснулся бессмертный. — Давай хотя бы клюквенный сок: они цветом немного похожи.

— Нет, — протянул собеседник. — Морковный, а по праздникам капустный.

Даэрин поерзал на коленях мужчины, словно намеренно выдавая свое настроение, которое недвусмысленно упиралось в живот мужчины. Аластер удивленно застыл, отклонился назад, недоверчиво переводя взгляд с лица лиса на его пах, скрытый тканью, и обратно.

— Я голодный, — как бы объясняя причину, пожал эльф плечами.

— Ты когда кушать хочешь, он всегда стоит? — выпалил Аластер, все еще не в силах определиться, куда смотреть.

— В плане пищи я сыт, — Даэрин наклонился. — Голод иного характера, — томный голос раздался над ухом вампира.

— Не здесь же.

— Что тебя смущает? — обведя языком ухо, прошептал парень. — По-моему, романтично.

— Тьма, — вырвалось у Ламиа. — Ты демон, самый настоящий демон.

— Голодный кицуне, — поправил Киран.

— В роли жертвы я оказался впервые.

— Так долго живешь и столько всего не пробовал. Из темницы выпустили? — рассмеялся собеседник. — Чего еще ты не… Ох…

Знакомая приглушенная мелодия прокатилась по парку скорби. Настойчивая вибрация отдавалась в телах сильных существ. Эльф резко приподнялся, отстраняясь от неожиданных импульсов.

— Да? — ответил Аластер, усаживая лиса обратно.

— Аластер, у меня к вам просьба, — непринужденно обратился фея к наследнику.

— Какая?

— Я сегодня вечером ухожу. На всю ночь. Вернусь завтра, — он ненадолго замолчал. — Может, послезавтра.

— В чем суть просьбы?

— Вы оставите мне мою кровь?

— Что? Ты хочешь уйти, не покормив меня? — такое заявление обескуражило Ламиа.

— Да, я сбегу до вашего прихода.

Ненадолго замолчав, вампир задумался. Данный факт был очень некстати, ведь с момента пробуждения Аластер еще не принимал чужой крови. Каждый раз этот процесс откладывался по разным причинам, а терпеть жажду становилось все труднее. Сегодня с утра он набросился на фею в коридоре, но, не успев прокусить кожу, был отвлечен неожиданным визитом. Собрав всю оставшуюся волю в кулак, Аластер отпустил мальчишку, давая себе обещание насладиться сытной влагой вечером.

— Мик, это очень важно?

— Да.

— Хорошо. Но будь готов к тому, что я могу тебя вызвать, если станет совсем плохо.

— Куда хуже? Ваша радужка и так потемнела. Вместо сиреневого вы пугаете своих подчиненных глазами цвета индиго. Такого темного оттенка еще ни разу не было, — спокойно рассудил Фурия.

— Передумаю, — пригрозил Аластер.

— Удачного дня. И мне удачи, — выпалил дизайнер и отключился.

Рассеянно убрав телефон на место, Ламиа притянул любовника поближе, уткнулся лбом в чужое плечо. Он пытался успокоиться и найти выход из сложившейся ситуации. Два дня без крови он не протянет, а если и сможет, то жизнь Мика окажется в серьезной опасности. В принципе, она и до этого была недалека от этой грани, но сейчас… Обессилено застонав, Аластер медленно принюхался.

— Нет, — помотал головой вампир.

— Аластер? — вопросительно приподнял бровь эльф. — Тебе нужна помощь?

— Никогда не думал, что вообще произнесу такое, — грустно усмехнулся наследник Высокого Дома, — но да, от тебя — нужна.

Поцелуй со вкусом…

В уютном салоне автомобиля Аластер почувствовал себя спокойнее. Он успел разомлеть и даже забыть на некоторое время о голоде, скручивавшем его внутренности. Тело постепенно расслабилось, мышцы перестали натягиваться для броска, а дыхание выровнялось. Мужчина в очередной раз втянул желанный запах эльфа, такой родной и волнующий. И сейчас, в период острой жажды, вампир так же, как и раньше, не ощущал притягательности крови Кирана. Безусловно, Даэрин пах прекрасно, но аппетита не возбуждал, наоборот, он каким-то образом утихомирил вскипевшего бессмертного.

На выходе из парка скорби они наткнулись на группу людей. Ламиа сильно сжал челюсти, желваки угрожающе заходили, грудную клетку сотряс утробный рык. Он остановился на полувдохе, прикрыл глаза и, отвернувшись от приближающейся компании, сделал несколько шагов в сторону. Но разуму было сложно бороться с инстинктом охотника: на стороне последнего в этой битве был существенный перевес. Руки начали трястись, тело походило на сжатую пружину, а ядовитая слюна начала вырабатываться с удвоенной скоростью. Мужчина уже дернулся в сторону ближайшего человека, когда его губ коснулась чужая влажная ладонь.

Аластер неосознанно лизнул теплую жидкость, проходясь языком по глубокому порезу. Он быстро собрал выступающие капли, сглотнул вязкую жидкость, при этом глубоко вдохнув. Знакомый аромат резко обжег слизистую носа. Вампир инстинктивно обработал рану ядом, чувствуя, как она моментально зарастает.

Открыв глаза, Аластер наткнулся на спокойный алмазный взгляд, в котором читалась забота. Одной рукой Киран зажимал рот мужчины, а в другой держал лезвие с окрашенным в рубиновый цвет острием. Не прерывая зрительного контакта, эльф медленно просунул два пальца между удлинившихся зубов, мягко поглаживая язык. Рука демона дрогнула, а дыхание сорвалось, когда бессмертный сомкнул губы, вбирая чуть глубже.

— Теперь я понимаю, почему Мик так долго кормит тебя, — с придыханием прошептал Даэрин. — Это так волнующе, даже возбуждает. Хотя сейчас ты все равно отказался от моей крови, — с сожалением заметил он.

Парень прижался к вампиру вплотную, выдавая свою эрекцию, упираясь затвердевшей плотью в бедро. Легкий поцелуй коснулся уха, дразня едва уловимой лаской.

— А так хотелось, чтобы твои клыки вошли в мою кожу без анестезии, чувствовать, как кровь сочится из маленьких прокусов, пока ты ее слизываешь, — Даэрин прихватил мочку, оттянул на себя и выпустил. — Почему ты не жаждешь моей крови, даже когда так голоден? — тихо простонал он, высвобождая пальцы из плена.

— Я хочу тебя, а не твою кровь, — Аластер собственнически сжал ягодицы осколка. — Видимо, при нашем рождении было заложено так, что твоя кровь не может служить для меня едой. Она невероятна, притягательна, но только в виде дополнения к моему демону. Я не могу укусить тебя для утоления жажды, только для удовольствия.

— Запомни это, — сэнсей улыбнулся, высвободился из объятий и потянул Ламиа к машине.

Странно, но Аластер даже не заметил, как компания людей прошла мимо, почти сразу углубившись в парк скорби. И на пути к дому эльфа он чувствовал умиротворение, ведь в салоне не пахло никем, кроме его любовника.

— Эри, а почему в этой машине и в спальне пахнет только тобой?

— Это мое личное пространство, убежище, где можно спрятаться от внешнего мира. Наверное, ты этого не понимаешь, не знаешь, что такое сон, и тем более не представляешь, насколько уязвимы спящие существа, — Даэрин резко повернул на перекрестке, избегая столкновения с вылетевшей на встречную полосу машиной. — Ну, еще я очень ревностно отношусь к некоторым предметам, да и территории. В редких случаях туда проходит Неэл, и никто больше.

— А кто убирается в твоих комнатах? — недоверчиво спросил Аластер.

— Сам, — Киран пожал плечами.

— Сам? — мужчина удивленно распахнул глаза. — Это как?

— Не пугай меня, — эльф тихо рассмеялся: его определенно развеселила реакция любовника. — Ты что, не знаешь, как делают уборку?

— Знаю.

— Молодец, — парень все еще хихикал. — В следующий раз будешь мне помогать.

— Я не умею, — словно отрицая свое участие, отозвался Аластер.

— Как ты еще со скуки не помер? — закатил глаза Даэрин. — Несмотря на то, что твой день длиннее часов на восемь и живешь ты ой как долго, ты ничего не пробовал.

— А зачем мне заниматься уборкой? Для чего тогда слуги нужны? Они, между прочим, у меня тоже не спят, — фыркнул Ламиа.

— Да чтобы себя занять, а не лезть на стенку от скуки, — Киран подъехал к ограде своего особняка. — Сколько языков знаешь?

— Много, — на автомате ответил мужчина.

— Эльфийский?

— В процессе.

— Это хорошо, — Даэрин поиграл бровями. — А то не смог бы понять некоторых шуток, которыми будет сыпать многоуважаемая матушка.

— Твоя? — изумился Аластер.

— Твоя, — рассмеялся Киран. — О Духи, он не знает, что его мать в совершенстве владеет эльфийским, — он вскинул руки вверх. — Кстати, — заговорщицки протянул он, — а она видела тебя с этой прической?

— Еще нет, — осторожно произнес мужчина.

— Оу! — воскликнул эльф, чуть ли не хлопая в ладоши. — Пообещай, что эта эпичная встреча произойдет при мне.

— Эри?

— Просто я знаю, как Лина относится к волосам, тем более членов семьи. Уверен, ты даже с хвостом не являешься к ней. Аластер, — начал канючить Киран, — я хочу это видеть.

— А вот мне что-то не очень хочется.

— А зря. Мое присутствие смягчит удар, — как бы между прочим добавил собеседник.

— Решу позже. Голова уже гудит, — Ламиа потер лицо. — У меня такое ощущение, что дальше своего носа не вижу. Все вокруг всё знают, а я нет.

— Невнимательный какой, — цокнул языком Даэрин и вышел, тихо хлопнув дверцей.

— А ты-то все видишь, — проворчал Аластер.

— И все слышу, — весело откликнулся Киран.

— Ушастый всезнайка, — пробубнил себе под нос мужчина, вылезая из автомобиля и задерживая дыхание.

Киран ждал его у входа в дом. Бессмертный быстро пересек гараж, реагируя на реплики любовника только мимикой, не пытаясь произнести ни звука. Сэнсей одобрительно кивнул, понимая намерения Ламиа, и его взгляд потеплел — буквально секунду алмазная холодность не обжигала, а мягко грела.

— Долго ты можешь не дышать? — уточнил парень.

Аластер поднял кисть на уровень груди и медленно ей покрутил в жесте «так себе».

— На пальцах покажи. — Вампир показал три пальца. — Минуты? — после отрицательного ответа Даэрин удивленно переспросил. — Часа? — на что получил утвердительный кивок. — Мне бы такие способности.

Вампир чуть помрачнел и скривил губы, проследив за удаляющимся парнем. Они прошли в холл, встретив несколько слуг, поднялись по лестнице и оказались в небольшой гостиной, по виду которой можно было заключить, что ей редко пользовались.

— Здесь почти никем не пахнет, — предупредил Киран. — Мне нужно уточнить пару вопросов.

Медленно втянув воздух, Аластер убедился, что в комнате витает едва уловимый запах живых существ, в жилах которых стремительно течет кровь, но он был очень слаб, словно они притянули этот шлейф с собой из коридора. Удовлетворенно кивнув собственным мыслям, мужчина посмотрел на Даэрина.

— Сколько тебе нужно крови?

— Без вреда для твоих подчинённых? — осведомился Аластер.

— Да.

— Трое-четверо, — Ламиа пожал плечами, — для сытного ужина. Но и двоих вполне хватит, — он недовольно поджал губы. — Проблемы будут с первым. Я могу потерять разум на короткое время: слишком голоден, — он задумался, обогнув диван. — А у тебя только ошейник с наручниками и маска из того комплекта?

— Нет. Есть еще бандаж от локтей до запястий, — ответил Даэрин.

— Неси. Так будет безопасней для всех, — тяжело выдохнул вампир. — Но лучше бы донорская кровь.

— Да, а еще есть суррогат из тюбика. И сексом заниматься в презервативе.

— Твои подчиненные так сильно провинились, что удостоились подобной лотереи с жизнью? — невесело поинтересовался Ламиа.

— Нет. Просто я знаю, что ты не навредишь, — парень пожал плечами и вышел из гостиной.

— После этих слов стало еще паршивее, — кинул Аластер вдогонку.

Ламиа уже давно хотел обзавестись легальным разрешением на эльфийскую кровь, одну из высших, древнейших и сильнейших, но позже. Сейчас он, наоборот, скорее бы согласился на пьяную женщину или, что было бы вообще идеально, заехать в больницу и выбрать любую приглянувшуюся жидкость. Правда, как только он заикнулся об этом, Киран наградил его ледяным взглядом, да таким мощным, что поспорить просто не было возможности.

Парень вернулся быстро. Без лишних слов он надел на Ламиа бандаж, заведя руки за спину. Датчик системы контроля пикнул, и пластичный материал намертво присосался к коже, плотно прижимая локти друг к другу. Бессмертный медленно сел на край кресла, еще раз примеряясь к выбранному месту.

— Сядь на пуф спиной ко мне, — попросил Аластер.

Даэрин придвинул предмет мебели ближе к любовнику и, заставляя того расставить ноги шире, присел на невысокий пуфик. Аластер слегка наклонился, провел губами по линии шеи сквозь шелковистое полотно волос и, удовлетворенно хмыкнув, откинулся на спинку.

— Эри, когда посадишь донора, оголи его правое плечо. Я анестезирую участок кожи — именно в этом месте сделай глубокий порез. Не более чем через двадцать секунд ты должен оторвать меня от эльфа любым способом.

— Хорошо.

В этот момент перед мужчиной стоял не любовник, не эльф, а серьезный, владеющий колоссальным опытом профессионал, который, словно сенсор, ловил каждую эмоцию и невольный жест Аластера. Он ощутил себя объектом научного исследования под внимательным взором дотошного ученого.

— Дырку прожжешь, — оскалился Ламиа.

— А тебе жалко? — язвительно заметил Даэрин.

— Для тебя нет, — состроил кислую гримасу он.

— Вот и славно, — эльф направился к двери. — А теперь вдохнули и замерли, — по-врачебному скомандовал он.

Аластер постарался набраться сил, наблюдая, как Киран пропускает в комнату гостя — молодую эльфийку, темную, с угольно-черными волосами, собранными на затылке. Она была закутана в широкий халат, а на теле не виднелось ни единого украшения. Девушка тепло улыбнулась и безбоязненно прошла в гостиную, села на указанное место, тяжело выдохнула и расслабилась.

Позавидовав спокойствию донора, Аластер прикрыл глаза, сосредоточился на химическом составе антидота для северной иглистой ринии, заполняя свои мысли статистическими данными и бесконечным числом формул. Он приподнялся на автомате, дождался, пока Даэрин спустит ткань халата с плеча эльфийки. Бессмертный безразлично мазнул языком по гладкой коже, стараясь не сглатывать слюну.

Одним быстрым, отточенным движением сэнсей полоснул острым лезвием, вспарывая нежную плоть, из которой тут же потекли ручейки крови. Но в этот момент что-то изменилось. Мозг Аластера, занятый сложнейшими вычислениями, полностью отстранился от происходящего, оголяя изголодавшийся инстинкт хищника.

Длинные клыки легко вошли в шею девушки, прокалывая вену, предоставляя вампиру более питательную влагу, а губы плотно накрыли кожу. Эльфийка едва заметно содрогнулась, но не издала ни звука. Ламиа сделал два жадных глотка, высасывая жидкость, не дожидаясь, пока она сама выступит наружу. Нёбо обожгло, словно кипятком, клыки удлинились до максимальных размеров, а пищевод скрутило спазмами. Мужчина почти подавился густой кровью, так как до сих пор не дышал. Грудь изнутри распирал воздух, мешая глотать. На третьем глотке Аластер дернулся, отстраняясь. Смазано лизнув обе раны, мужчина с силой откинулся в кресло и оттолкнулся ногами, отъезжая на полметра от пуфа.

— Убери ее, — прорычал вампир, тратя последний кислород, борясь с желанием втянуть через нос сладковатый запах крови.

Через секунду хлопнула дверь, но это мгновение показалось Аластеру невыносимо длинным. Каждая клеточка его тела желала, требовала, вопила от жажды, готова была рвать на части плоть, лишь бы добраться до теплой крови. Желудок перестал переваривать сам себя, тут же принимаясь за темную жидкость, рефлекторно сжимаясь, выталкивая влагу обратно. Но самым страшным стало то, что задержка дыхания более не помогала. Организм получил мизерную долю энергии, почувствовал след, и теперь точно знал, что в особняке находится не менее десятка желанных сосудов с едой.

После резкого рывка руки вампира полоснуло болью: эластичный материал, склеившись с кожей, не позволил Аластеру высвободиться. Над кромкой бандажа образовались две тонкие ранки. Бессмертный зашипел от злости, поднимая глаза на Кирана и, встретившись с ним взглядом, прошептал одними губами:

— Эри.

Других слов было не нужно: осколок души и так понял вампира, откликаясь на молчаливую мольбу о помощи. Даэрин мгновенно оказался перед креслом, жестко стянул в кулак волосы вампира на затылке. Он вздернул Ламиа вверх, приподнимая тело любовника, заставляя опираться только на пятки и цепляться кончиками пальцев за обивку кресла. Аластера словно подвесили, поставив в шаткое положение без возможности выбраться.

Демон хищно оскалился, в бриллиантовой радужке сверкнули мелкие искорки, оставляя алые вкрапления. Даэрин медленно склонился к пленнику, безжалостно впиваясь в его губы. Он сомкнул зубы на плоти, сминая ее в долгожданном прикосновении, не задумываясь над уровнем применяемой силы. Аластер ответил сразу — прокусил нижнюю губу парня, позволяя выступить бордовым капелькам. Они не боролись за первенство, не хотели подчинить — просто отчаянно пытались выплеснуть всю ярость, беспощадно смыкая зубы на скользкой коже.

В этом исступлении оба забыли про дыхание, про границы дозволенного, про нормы и стандарты. Они изводили друг друга с одной лишь разницей: Аластер мог прокусить губы любовника, а эльф — нет. Однако мужчина сразу же залечивал нанесенные им раны, жадно зализывая кровоточащие разрывы.

Постепенно напор и темп едва ощутимо замедлились, зубы уже не впивались, а мягко ласкали плоть, слегка зажимая и оттягивая. Кончик языка изредка касался чужого, мимолетно задевая клыки, скользил к уголку рта, собирая капельки крови. Рваное дыхание опаляло лица, не желая приходить к единому ритму, вырываясь горячими потоками из легких.

Киран завел руку за спину бессмертного. Замок бандажа пикнул, и оковы спали, освобождая мужчину. Ламиа скинул мешающий инструмент экзекуции. Падая в кресло, он утянул за собой любовника, посадив на свои колени. Ладони вампира, пройдясь по ягодицам, поднялись выше — одна остановилась на пояснице, притягивая парня ближе, а вторая легла на шею. В ответ на это Киран сильнее сжал темные пряди, понукая Аластера запрокинуть голову.

— Сумасшедший эльф, — выдохнул Аластер после аккуратного укуса.

— Безобидный вампир, — в отместку простонал Даэрин, скользнув языком меж приоткрытых губ.

Безумные хищные ласки медленно перетекли в долгий, чувственно-эмоциональный поцелуй, глубокий по своему смыслу, но мягкий и поверхностный в физическом воплощении. Мужчина больше не использовал клыки, бережно сминал упругую плоть, подставляясь под ответные прикосновения. Он изучал каждую неровность, отмечая припухлость нижней губы и гладкость верхней, открывая для себя остроту столь невинной близости.

Поцелуи становились все менее напористыми, окрашиваясь нежностью, благоговейным удовольствием. Они поочередно вели друг друга, однако оба останавливались, касаясь языком зубов, медленно проводили им по приоткрытому рту к уголку и отступали, заигрывая, приглашая встретиться на нейтральной территории.

За это время организм Аластера успел успокоиться. Выпитая кровь медленно насыщала тело, обуздывая жажду, притупляя взбунтовавшиеся инстинкты. Короткой передышки хватило, дабы вернуть контроль и насытиться уже в привычной манере.

Все естество вампира было занято проявлением и поглощением эмоций, приятной дрожью от самого интимного проявления чувств. Он всегда считал секс потребностью, чем-то вроде питания, без которого затруднительно жить. Однако поцелуй, порыв души, когда не можешь выразить нечто сидящее внутри словами, может передать гораздо больше. Незатейливые касания губ способны открыть душу или поглотить чужую, передать даже самую сокровенную мысль, подарить счастье или разочарование.

— Как в первый раз, — выдохнул Аластер, ощущая покалывание на губах.

— Для нас он и был первым, — сбивчиво выдохнул Даэрин.

— И незабываемым, — улыбнулся наследник Высокого Дома, соблазняя эльфа на еще один легкий, но очень желанный поцелуй.

Новая обстановка

Сквозь складки мягкого кремового тюля в комнату проникал дневной свет. Плотные, болотного цвета шторы крепились по обе стороны от окна, струясь от гардины полуовальным веером. Высокие рамы были распахнуты, пропуская в спальню дуновение теплого ветерка. По всей стене тянулась фреска, словно огораживая помещение от всего мира. Землисто-зеленые лианы вились от пола к потолку, но ни одна из них не доставала даже до тонкого бордюрчика. Клубки растений разной длины и плотности наползали на песочную стену, вытягивая листики и побеги. Они расступались возле окна и, стремительно разрастаясь в стороны, поворачивали на углах и сгущались над дверными проемами — именно в этих местах они поднимались выше всего.

С потолка к дверям цвета молочного дуба спускалась лепнина в виде нескольких веточек клематиса. Цветы разрастались из центра комнаты, из-под изящной люстры, напоминавшей вьюнковое растение. Тонкие лианы расползались по ступенчатому потолку, спадая к полу в пяти местах. Они служили освещением для пространства у кровати, кресла, туалетного столика, шкафа и письменного стола. Каждый зеленоватый отросток от корешка до кончика был усыпан остроконечными цветами оттенка слоновой кости. Соцветия служили источниками света, укрывая в лепестках яркую лампочку.

Вся мебель была выполнена из светлого дерева, обитая насыщенно зеленой тканью с мягким салатовым рисунком. Большая кровать была укрыта лиственным покрывалом с пушистыми бежевыми кисточками, а ложе скрывала легкая шифоновая драпировка. Два кресла с изогнутыми ножками, разделенные кофейным столиком, стояли вблизи окна. Дутые и приземистые шкафы расположились у стены напротив, а письменный стол неожиданно оказался почти вплотную к кровати. Мягкий кофейно-молочный ковер застилал всю спальню.

Камин, установленный больше для декора, нежели для тепла, находился напротив постели. Очаг обрамляли широкие листья. И при разведении огня камин выглядел как живой цветок с подвижной сердцевиной. Вокруг были раскиданы светлые подушки, а чуть в стороне стоял низенький столик. По всему периметру комнаты висели специальные крепления для свечей, которые позволяли зажечь более трех десятков огоньков. Букет из миниатюрных подсолнухов занял место на комоде в изящном горшке.

Аластер вышел на середину комнаты, поднял голову вверх, осматривая помещение. Он медленно обернулся вокруг своей оси и перевел взгляд на дверь.

— Почему сам не заходишь? — подозрительно уточнил мужчина.

— Мое присутствие в этой комнате нежелательно, — спокойно ответил Мик.

— Я догадываюсь о причинах, но хотел бы услышать от тебя, — Ламиа прошелся по спальне, изредка оглаживая предметы. — Складывается такое ощущение, что сюда уже неделю никто не входил.

— Две, — поправил парень. — Закончив последние работы и сделав уборку, я открыл окно и запечатал дверь. Все посторонние запахи почти выветрились.

— Почему? — решил уточнить вампир.

— Не думаю, что мое нахождение в этой комнате придется по вкусу вашему любовнику, — беззастенчиво произнес дизайнер.

Аластер еще раз осмотрел работу парня, невесомо коснулся шифоновой ткани, скрывающей ложе, и, тяжело вздохнув, направился к выходу.

— Мне нравится, — заключил наследник. — Неожиданно, красиво и, как ни странно, не выбивается из общего оформления дома, — он закрыл дверь. — А теперь пошли в кабинет, — подтолкнул фею мужчина, — разговор есть, — идя позади парня, он задумчиво фыркнул: — Интересно, каким образом цветы не завяли?

— Регулятор полива, — Мик пожал плечами. — Вода заливается раз в три недели, и можно забыть. По крайней мере, эти цветы много не пьют.

— Хитро, но я точно забуду, — хмыкнул Ал.

— Напомню.

— Не сомневаюсь, — оказавшись в кабинете, Ламиа занял свое любимое кресло, жестом приглашая парня присесть напротив. — Не буду спрашивать, зачем ты вылил на себя ведро духов и закутался так, что проще было бы скафандр надеть. А вот все остальное послушал бы, — он скривил губы в усмешке. — Давай начнем с аукциона.

— Аластер, знаете, вы очень наблюдательны, но в то же время слепы. Мне поначалу казалось, что вам безразлично все, что вас окружает. Однако позже догадался, что это просто скука, от которой напускное безразличие вошло в привычку. В экстренных ситуациях ваши чувства оголяются — даже мелкая деталь не остается незамеченной… В повседневной жизни, — Мик замолчал, качая головой. — Я рад, что вы просыпаетесь.

— Это лекция?

— Нет, констатация факта. Мне просто интересно, как получилось, что, с одной стороны, вам не наплевать на живых существ, а с другой — вы не пускаете никого в свой мир. Как в него проник Бэрси, я не знаю, но моим билетом оказалась кровь. И Киран-сэнсей не смог бы, если бы не притяжение между вами. И даже в этой ситуации вы оказались достаточно холодны, не попробовав отыскать интересующего вас партнера, пустив все на самотек, — парень улыбнулся. — Так ситуация выглядит со стороны. А на самом деле вы маялись почти каждую ночь, дабы не сорваться и не пойти искать его. Поначалу я все гадал, что же останавливает вас, а потом понял: боялись спугнуть. А когда узнал историю со всех сторон, — он проигнорировал удивленный взгляд вампира, — удивился вашему тонкому чутью и внимательности. Если вы проявляете хоть малейший интерес, скрыть даже мелкую деталь почти невозможно. Сейчас я точно знаю, что вы слепы только тогда, когда хотите сами. Но на аукционе я в этом уверен не был, поэтому и позволил себе вольность с новым лотом.

— Ну наконец-то, — мужчина вскинул руки.

— Аластер, что бы вы почувствовали, если бы на аукционе выставили на продажу свидание c Киран-сэнсеем?

— Если коротко, был бы в бешенстве.

— Он испытывал то же самое. Все переглядывались, шептались, удивлялись, одним словом — оживленно переваривали новость. Но только он сидел неподвижно, прожигая меня насквозь, взглядом обещая адские муки, — он подумал и добавил: — Красным взглядом. В тот момент мне стало очень страшно.

— Доэкспериментировался, — заключил Ал.

— В отличие от вас я не могу побороть свое любопытство, — Мик состроил невинную гримасу. — Меня спас обморок. Ваш. В общем, пока вы отдыхали в кроватке, я имел удовольствие пообщаться как с самим Кираном, так и с Мизуки.

При упоминании последней бровь Аластера поднялась вверх, выражая крайнюю степень удивления. Из всего этого он заключил, что спать вредно.

— С сэнсеем я просто познакомился. Он меня как еду рассматривал. Если честно, я вас меньше боюсь, чем его. Ваш партнер однозначно хотел меня съесть, — Мик нервно хохотнул. — А вот с Мизуки у меня состоялась более приватная беседа.

— И что Даэрин?

— Попросил его не выдавать.

Аластер глубоко вздохнул и, зажмурившись, потер переносицу. Он пытался расслабиться, но тело отказывалось — мышцы поочередно натягивались.

— Мик, — после минутного молчания мужчина обратился к собеседнику. — Я не знаю, как тебя назвать. Ты похож на разрушительный торнадо и на спасительный ливень в засуху одновременно. Каждое твое действие определенным образом отображается на моей судьбе, — Ал открыл глаза и посмотрел на парня. — Из-за тебя я узнал о Киране. Из-за твоей крови на книге обнаружил, что он их читает. Из-за тебя поплелся на аукцион и прятался в его обществе от возбужденных читателей. Из-за тебя потерял обоняние и свалился в обморок. И в довершение всего напился эльфийской крови. Теперь я не знаю, куда деть дурь, — вампир еще раз вздохнул. — И это малая доля всего того, что со мной приключилось по твоей вине. Я боюсь представить, чем для меня обернется наш контракт.

— Удачей, — уверенно произнес дизайнер.

— Несомненно, ее доля была, — согласился наследник. — Лучше скажи мне то, чего я еще не знаю.

— Бэрси еще не остыл, — тут же нашелся Мик.

— Я в курсе.

— Ну, нет, — довольно протянул Фурия, удобнее устраиваясь в кресле. — Вы не знаете самого интересного.

— Чего же?

— О том, что он является клиентом одного интересного заведения, вы конечно осведомлены. Однако не знаете о переменах, которые произошли совсем недавно.

— Умеешь менять тему, — улыбнулся Ламиа.

— Сочту за комплимент, — Мик показал язык. — Ранее он заказывал изящных девушек с темными, отливающими медью волосами или с легкой рыжиной. Но теперь, — он сделал театральную паузу, — он берет только одну.

— Как же эта конфиденциальная информация попала к тебе? — притворно удивился мужчина.

— У меня остались некоторые связи, — фея нескромно поиграл бровями.

— Двусмысленно звучит, — рассмеялся темноволосый.

— Зато эффективно. Так вот. Теперь он каждый день развлекается с весьма специфичной особой. В борделе она слывет Королевой Боли, так как может вытерпеть все что угодно. Высокий болевой порог, мазохистка, — махнув ладонью, объяснял парень. — У нее достаточно мощное тело для женщины, немало шрамов, особенно на спине, и длинные алые волосы, — медленно закончил он.

Аластер изумленно уставился на собеседника, угадав оба образа. Первый — его мать, второй — Эри. Он никогда не задавался вопросом, почему у оборотня нет пары, почему он не стремится отвлечься и найти другой объект для поклонения. Он знал, что у волков много непонятных принципов, но посещение борделя обычно в них не входило, тем более отведение души подобным образом.

Четыре года назад именно Варди посоветовал сходить в это увеселительное заведение, но Ал никогда не задавался вопросом, что именно ищет там его друг. Оказалось, всего-навсего несбыточные мечты. И сейчас вампиру впору было разозлиться, но он не мог. Ему было искренне жалко друга. И как бы Мик ни хотел скрыть эмоции под маской игривости, парень тоже переживал за импульсивного оборотня, внося свою лепту таким странным способом.

— Мик, ты страшное существо. Ты — кровавая фея. Зубастая и когтистая тварь, что охотится по ночам на детишек. Где твоя нежность, невинность и наивность? — Ал осекся, глядя на закутанного собеседника. — Кстати, а где она?

Парень нервно закатал край рукава и, демонстрируя спящую печать, бросил на бессмертного недовольный взгляд. Ал удовлетворенно хмыкнул, погружаясь в собственные мысли, а его губы растянулись в едва заметной улыбке.

— А почему те покои отводятся мне? — Ламиа вспомнил первоначальный вопрос. — Меня вполне устраивают эти.

— Если вы не собираетесь приглашать сэнсея к себе с ночевкой, — заговорщицки прошептал Мик, — то, конечно, они вам не понадобятся. Но если рассчитываете на подобный вариант, то советую перебраться. Ибо у вас не спальня, а проходной двор.

— Что? — возмутился темноволосый.

— Не думаю, что он одобрит завтрак в постель, — напомнил фея.

— Ты же понимаешь, что мне это должен был сказать он, — фыркнул Ал.

— Зато теперь есть выбор. Эти покои останутся для еды, переговоров, личных встреч, а новые только для него.

— Мик, мне в равной степени хочется сказать тебе спасибо и дать затрещину, — простонал вампир.

— Лучше дайте мне выходные, когда будете встречаться с Кираном, — предложил дизайнер.

— Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Вы согласны со мной, господин Фурия? — иронично спросил Ал.

— Безусловно, господин Ламиа, — подыграл тот. — А теперь позвольте откланяться: меня еще ждут неотложные дела. В особняке слишком много стен и тоскливо ожидающих моего внимания комнат, — парень приподнялся, вежливо поклонился и направился к выходу. — Столько дел, столько дел, нужно печку растопить, — весело напевал он, рассматривая коридор. — И обои ободрать, — добавил парень в конце, подмигнул и скрылся, насвистывая знакомую мелодию.

— Тьма, ты действительно решила проверить мое терпение. Но что я буду делать, если в один из дней придушу его? — притворно возмущенно простонал наследник Высокого Дома, улыбаясь собственным мыслям.

Теплый прием

Такси ехало медленно, то и дело останавливаясь в пробках. Аластер удобно расположился на заднем сидении комфортного автомобиля. Он мог бы добраться до назначенного места в кратчайшие сроки сам, но отчего-то не желал этого. Может, он хотел оттянуть неизбежное или чувствовал, что нет смысла торопиться? Его расслабленная поза и отстраненный взгляд убеждали в спокойствии бессмертного.

Три часа назад вампиру позвонил Даэрин, и это было достаточно странно, так как он редко объявлялся днем. Занятый делами Киран предпочитал не отвлекаться на короткие, пусть и теплые разговоры. Они еще не разговаривали, и Ламиа точно не знал, как происходит процесс пыток, но догадывался, что вести непринуждённую беседу в этот момент непросто. И нажимая на кнопку приема вызова, бессмертный был слегка растерян.

— Слушаю.

— По голосу могу заключить, что ты не ожидал моего звонка, — довольно протянул Даэрин.

— Не ожидал, — согласился Аластер. — И какой же повод?

— Чем ты занят?

— Изучаю досье пациентки. Ее должны привезти в больницу в ближайшее время. Надеюсь, больше часа не займет.

— Ну, это вполне подходит. У меня на сегодня запланирован визит в Высокий Дом, и я бы хотел, чтобы ты поехал со мной, — проинформировал парень.

— Ты хочешь официально объявить о наших отношениях? — бровь Аластера поползла вверх.

— Не совсем, — лукаво проворковал Даэрин.

— А я вообще с эльфом встречаюсь или с кицуне? — мужчина решил озвучит давно интересовавший его вопрос.

— Для общества?

— Да.

— С демоном, разумеется. Не может же кровожадный кицуне превратиться в эльфа, — рассмеялся Киран. — Хотя это было бы мило. Очень.

— Нет, мило выглядел бы ты с рыжим хвостиком и ушками, — мечтательно протянул Аластер. — Жаль, что ты не демон. А у кицуне вообще есть хвосты с ушами?

— В теории есть, на практике же это очень редкое явление, и, от чего оно зависит, никто точно сказать не может. Одни считают, что это мудрость и опыт, другие — единение с природой и гармония с самим собой, третьи — любовь. И мне бы не пошло, — фыркнул Киран.

— Ну уж нет. Ты был бы невообразимо милым и сексуальным. Я даже представляю, как прижались бы твои ушки к голове от смущения, а хвост вилял из стороны в сторону от нетерпения.

— Аластер, ты озабоченный, — хохотнул Даэрин.

— Я просто не удовлетворён, — обиженно ответил Ламиа. — Эри, мою отравленную привезли. Я перезвоню, как закончу.

— Хорошо. Езжай сразу к Лиловому району. Там встретимся и дальше поедем вместе, — проинструктировал Даэрин и отключился.

Мужчина действительно очень быстро закончил. Случай был легкий, просто пациентка не видела, кто ее укусил, а симптомы оказались слишком распространенными. Антидот вкололи сразу, как только Аластер определил яд. И теперь он сидел и рассматривал улицы сквозь тонированное стекло. Вампир старался особо не задумываться над тем, куда его поведут, так как догадывался о пункте назначения. И это Ламиа не радовало.

В конечном итоге он получил полное подтверждение своим мыслям, когда Киран подобрал его на углу соседнего от Высокого Дома Вампиров квартала. Эльф выглядел совсем иначе. Не было длинного кимоно мягкого цвета и оголенных участков кожи. Одеяние, сделанное из изумрудного шелка с тонким растительным узором, отлично сочеталось с алыми волосами. От высокого воротника-стойки по косой линии от горла к боку тянулась вереница пуговиц, скрученных из золотой ткани. А когда Даэрин вышел из машины, Ламиа смог оценить его внешний вид целиком. Блестящая гладкая ткань сидела по фигуре, начинаясь от подбородка и заканчиваясь на запястьях. Верхняя часть чаншань-костюма спадала до щиколоток, свисая широкими полосами спереди и сзади, по бокам от бедра тянулись глубокие разрезы, не скрывающие золотые штаны. Прямые шелковые брюки сидели идеально, не обтягивали, но и не скрывали контуров ног при движении. Волосы парня были затянуты в причудливую косу, пряди собраны в три хвоста, фиксируемых широкими кольцами, начиная от макушки и ниже, локоны змеились в сложном плетении и замыкались круглой заколкой.

— Я могу расценивать бугорок в твоих штанах как комплимент? — с хищной улыбкой поинтересовался Даэрин.

— Это телефон, — буркнул мужчина.

— В очень неожиданном месте, — съязвил Киран. — Мне можно позвонить? — медленно проговорил он, облизывая губы.

Аластер вымученно простонал, пытаясь отвести взгляд от любовника. Этот невыносимый демон соблазнял его при каждой удобной возможности, испытывая терпение бессмертного. Аластеру начало казаться, что в определенный момент он не выдержит и накинется на эльфа, притом не факт, что ради получения сексуального удовольствия.

— Будешь продолжать в том же духе, засуну его тебе в причинное место, — огрызнулся Ламиа.

— Да? — воодушевился Даэрин. — Тогда еще пару сообщений нужно отправить и после отполировать: вдруг ты брезгливый и не любишь, когда на предметах остаются чужие отпечатки.

— Киран! — прорычал вампир.

— Что? — демонстративно возмутился собеседник. — Может, я… — он замялся, — так выражаю свое внимание.

— Извращенец, — фыркнул Аластер.

— Еще какой, — вздернул бровь Киран.

Даэрин быстро подошел к мужчине, мимолетно коснулся его губ своими и, развернувшись, пошел к парадному входу, показательно покачивая бедрами. Бессмертный глубоко вздохнул, приводя мысли и тело в спокойное состояние, направился вслед за любовником на встречу с собственной казнью.

Сам Аластер был одет в традиционное для его Дома одеяние, так как с утра нанес визит по просьбе отца одному министру, числившемуся в должниках у вампиров. Соответственно, на этой встрече необходимо было выглядеть солидно и официально. Ламиа обрадовало, что разговор не затянулся — удалось избежать излишних любезностей, — а уж когда его вызвали в больницу, так вообще сократился до минимума. И сейчас он был благодарен судьбе, что явился в отчий дом при параде, пусть и коротко стриженый.

Первым, чему удивился Ламиа, войдя в холл, стал учтивый поклон и моментальное исчезновение слуг. Это было настолько неожиданно, неуважительно и обескураживающе, что Аластер застыл на месте, пораженно озираясь по сторонам. Так не игнорировали даже самых нежеланных гостей. И с каждой последующей минутой вампир удивлялся все больше и больше.

Даэрин повернулся к нему, прижал указательный палец к губам, беззвучно призывая любовника к молчанию. После эльф подошел к маленькой полочке и взял статуэтку слоника. Аластер всегда поражался, зачем в богатом доме стояли столь недорогие предметы. На той самой полочке в строгом порядке были расставлены фигурки животных — небольшая вереница из пяти штук от крохотного до большого. Когда-то это место занимали кошки, собаки, птицы, змеи, мышки, рыбы разных мастей и прочее подобное. И каждый раз, когда Аластер просил мать убрать странную неуместную семейку, она отвечала: «Это для моего друга».

Размахнувшись, Киран бросил фигурку на пол. Хрупкий фарфор разлетелся на множество осколков, заполняя помещение сонорным звоном. Последовал второй и третий удар — край ковра и паркет устлали блестящие осколки. Четвертая статуэтка — и в коридоре послышались тихие неторопливые шаги, принадлежащие Каталине. Ее поступь нельзя было перепутать ни с одной другой. Пятый слоник не был разбит сразу: парень прокручивал его в пальцах, размышляя или выжидая. Он не стал размахиваться, а легко подбросил фарфор, который глухо упал, раскалываясь на несколько частей, совпадая с моментом, когда в проходе второго этажа, идущего от коридора к лестнице, появилась госпожа Ламиа.

Аластер заметил улыбку на губах вампирши, что было последним логичным действием. Стремительный рывок — и, перепрыгнув перила, она мягко приземлилась на паркет. Подол светлого платья тихо зашуршал в момент спокойствия. А дальше был удар, резкий, быстрый и серьезный. Настоящее нападение, совсем не похожее на тренировочный бой. Длинный ногти прошлись в опасной близости от шеи Даэрина. Каталина по инерции двинулась вперед, а эльф с силой приложил предплечье к ее пояснице. Женщина запнулась, неуверенно ступая.

Ламиа попыталась схватить оппонента за руку, расцарапав кожу. После неудачной атаки она отступила назад, выждала мгновение и кинулась на Даэрина. Но далее случилось то, чего Аластер не ожидал. Мать резко остановилась, запутавшись в платье. Она тихо рыкнула, дернула юбку вверх. Послышался треск разрывающейся ткани, и, когда женщина отступила, на паркете остался кусочек ткани, пригвождённый причудливой стальной звездой.

Аластер стоял и не знал, что делать. Все его существо разделилось надвое, желая защитить каждого из сцепившихся и остановить это непонятное действо. Он видел, как мать заносит руку для смертельного удара, который никак не мог достичь цели. Киран ловко ускользал от прямой атаки, отделываясь мелкими царапинами и ссадинами. Он не пытался нанести ранения сопернице, только парировал, блокировал и увиливал. Стоило Каталине отойти дальше и броситься на парня, как он незаметным движением пускал новую звезду, сводя силу рывка к минимуму.

Аластер понимал: если бы соперник Даэрина был уязвим, он бы уже давно лежал побежденным. И эльф мастерски тянул время в поединке с Главой Высокого Дома. Но, несмотря на это, изумрудное одеяние уже окрасили пятна крови. Движения матери становились все более ожесточенными, а демон пускал в ход не только резной металл, но и тонкие спицы. Как Киран все это доставал, вампир замечал не сразу.

Каталина медленно прошлась по кругу, собирая воткнутые в паркет звезды. В одно мгновение она оказалась рядом с небольшой статуей стрелка. Метнув россыпь блестящей стали в парня, она выдернула стрелу из рук медного мальчика и метнула ее в ногу оппонента. Эльф, уклонившись от своего же оружия, не успел среагировать на брошенную стрелу, которая впилась в его бедро.

Оцепенение Аластера резко спало, тело среагировало само. Он дернулся вперед, желая защитить, прикрыть собой, пусть даже от собственной матери. И случилось то, чего он не ожидал никак и ни при каких условиях. Кисть парня махнула в его сторону. Длинный подол одеяния мужчины натянулся, ноги запутались в пригвождённой ткани. Аластер повалился вперед, еле успев выставить руку. Ладони попали на край ковра и проехались дальше. Ламиа с глухим стуком ударился носом об пол. Он упал ровно, словно поваленное дерево, и распластался на паркете.

Раздался звонкий смех вампирши, резкий шлепок и короткая возня. Аластер поднял голову и увидел Каталину, лежащую на спине с раскинутыми руками. Даэрин сидел на ее груди, прижимая ее предплечья коленями. Одной рукой он сжимал копну волос женщины, в другой держал нож в опасной близости к медным локонам.

— Хорошо, ты победил, — она нехотя признала поражение. — Кресло выбираешь первым.

Киран довольно улыбнулся, убирая оружие и поднимаясь на ноги. Он поморщился, когда встал на раненую ногу, но не издал ни звука. Оба были потрепаны, но довольны коротким поединком. Даэрин предложил женщине руку и, прихрамывая, повел ее к лестнице.

— Между прочим, этим слоникам было больше семидесяти лет. Одна из первых работ Наистана. Они стоили очень дорого, — весело укорила Ламиа своего гостя.

— Ровно один мой визит, — беззаботно ответил демон.

— Запоздалый, — подметила она.

Даэрин пожал плечами:

— Так получилось.

Аластер продолжал лежать на полу, медленно отходя от увиденного. Он неспешно поднялся, вынул звезду и внимательно ее изучил. Четыре лепестка, на двух из которых были дополнительные, маленькие и плоские, смотрели в разные стороны. Они служили так же, как и шляпка у гвоздя: когда лезвие входило в паркет, эти отростки зажимали ткань, плотно удерживая. И как вообще это причудливое нечто можно метать?

Мужчина медленно поплелся в кабинет матери, рассеяно вертя в руках металл и размышляя о своем. Войдя в комнату, он обомлел. Даэрин сидел в кресле вампирши, довольно ерзая и устраиваясь поудобнее. В это кресло не смел сесть даже Первый Глава Высокого Дома Вампиров, а эльф спокойно там разместился, еще и выбирал наилучшую позу. И за этот предмет мебели они только что дрались?

Каталина вручила парню аптечку и села напротив. Киран разорвал штанину, вылил антисептика на рану от стрелы и плотно перебинтовал ногу, словно там был легкий порез.

— И как ты с моим сыном встретился? — уточнила женщина.

— Да он в борделе подрабатывал, — как ни в чем не бывало отмахнулся Даэрин, а у бессмертного челюсть упала.

— Ну и как он? — спросила Ламиа с улыбкой.

— По десятибалльной шкале?

— Да.

— На семерочку потянет, — расплылся в довольной улыбке Киран.

— О, даже так. А я-то думала, даже пяти не наберет, — рассмеялась Каталина. — Кстати, — она посерьезнела, переводя внимание на сына, — что с твоими волосами?

— Я… — Аластер сглотнул ком, вставший в горле от происходящего, — проиграл в поединке.

Вампирша внимательно его осмотрела, после метнула взгляд на Даэрина и тихо хмыкнула, сделав свои собственные выводы. Она поджала губы, задумалась на несколько минут и грозно посмотрела на Аластера.

— Надеюсь, ты больше не проиграешь, — с нажимом произнесла она, правда, звучало это скорее как приказ.

— Я постараюсь, — честно ответил Аластер.

Продолжая стоять в дверях, находясь в неподдельном шоке, вампир наблюдал за непринужденной беседой матери и осколка души. Они шутили, нередко на эльфийском, переходя с одного языка на другой. Аластер как завороженный следил за общением эльфа, за его подвижной мимикой, яркими эмоциями и потеплевшими глазами. Сейчас Киран действительно походил на эльфа больше, чем на кицуне. Он был живым, настоящим, словно выбравшимся из скорлупы. И наследник Высокого Дома не мог определиться, какой из образов Эри ему нравится больше. Но одно он знал точно: неважно, какой, главное, чтобы он находился рядом.

Очередной день

Стоя в дверном проеме, Аластер наблюдал за чудом техники и восхвалял Тьму за этот дар. Круглый робот неспешно скользил по ковру, тщательно вычищая каждый сантиметр. Он скрывался под кроватью, подкатывался к углам, то и дело выдвигая треугольную пластину, которая всасывала скопившуюся грязь.

— Мик, — крикнул вампир в коридор, — а для уборки пыли есть подобная штука?

Дверь в соседнюю гостиную открылась, в проеме показался парень, принявшийся внимательно и озорно рассматривать наследника.

— Есть, — лукаво протянул он. — Тряпкой называется.

— Может, уберешь? — начал упрашивать Ал.

— Мне туда нельзя, — беззаботно ответил фея.

— Брут, — фыркнул Ламиа, возвращаясь к наблюдению за работой пылесоса.

Аластера абсолютно не прельщала перспектива уборки каждую неделю. Можно было бы делать это и реже, но его любовь к открытым окнам никак не способствовала поддержанию чистоты. Все равно какая-нибудь гадость, да налетит.

Клипса требовательно зазвонила, отвлекая вампира от созерцания механического уборщика. Он медленно зашел в комнату и, прикрыв за собой дверь, сел в кресло.

— Да.

— Аластер, ты дома? — как всегда, без приветствия начал лис.

— Дома.

— Отлично. А еда у тебя есть? Нормальная.

— Есть. У меня же гурман живет, — недовольно фыркнул мужчина.

— Еще лучше. Мы с Мизуки заедем к тебе через полчаса. Приготовь что-нибудь покушать, — попросил лис и отключился.

— Мог бы хоть объяснить! Как обычно, позвонил, поставил перед фактом и бросил трубку, — возмутился Ал поведением невидимого собеседника, а затем жалостливо протянул: — Ми-и-ик!

— Подойдите сами, я занят, — раздался приглушенный голос.

Бессмертному ничего не оставалось, кроме как подняться и поплестись в соседнее помещение. Он обрадовался визиту Эри, но огорчился наличию секретаря. Встреча романтики не предвещала.

— Неуправляемая бестия, ко мне Киран сейчас с помощницей приедет, просит накормить, — выдал темноволосый, заходя в пустую комнату с ободранными стенами.

— А чего хотят? — уточнил парень.

— Не сказали, — Ал даже растерялся.

— Ладно, — снисходительно выдохнул Мик, спускаясь со стремянки. — Узнаем.

Он достал телефон, быстро набрал сообщение и, буквально через минуту получив ответ, выдал:

— Грейпфрутовый салат и рыбу на гриле.

— Кому ты писал? — подозрительно прищурился мужчина.

— Мизуки, — это было сказано как само собой разумеющееся.

— Спелись? — выпытывал вампир, пока они спускались на первый этаж.

— Ну да. Она забавная и красивая, чего греха таить. С ней интересно поболтать, — дизайнер пожал плечами.

— Не заметил, — мрачно отозвался наследник.

— Невнимательный какой, — рассмеялся Мик.

— Где-то я это уже слышал, — недовольно пробубнил Аластер. — Точно сговорились.

— Поможете приготовить? — Фурия скорее утверждал, нежели спрашивал, выкладывая на стол продукты. — Выдавите из грейпфрутов сок в сотейник.

Фея выскочил во двор на несколько минут, а вернувшись, застал Ала медленно намыливавшим руки, с опаской и как-то растерянно осматривавшим поле будущего боя, на котором оказался впервые. Конечно, он проходил мимо кухни, но никогда ничего не готовил сам. Да и зачем? Даже если кому-то и могла понадобиться еда, у него были слуги.

Перед Ламиа выложили три желтых плода, всучили нож и кастрюльку. Пока вампир пытался справиться с незнакомым делом, Мик занялся рыбой. В большую миску он выжал сочный лимон, нарезал зелень, влил соевый соус и оливковое масло, посолил, поперчил смесь и забросил туда пять небольших тушек форели. Перемешав, парень сунул посудину с замаринованной рыбой в холодильник, достал цитрусовые и начал аккуратно чистить, отделяя мякоть от шкурки и пленки.

Ал домучил фрукты, сполоснул руки и принюхался. Кожа испускала необычный, но приятный аромат. Он как-то запоздало подумал о том, что наблюдать за феей было очень познавательно. А если бы на месте Мика был эльф… Да, вампир бы очень хотел посмотреть на жесткого, местами деспотичного демона за домашними делами. Витая в облаках, бессмертный не забывал мельком следить за действиями новоиспеченного повара.

Кастрюлька с соком оказалась на огне, в нее же добавили сахар, соль и перец. Жидкость сначала вспенилась, а после весело забурлила. Под руку Ламиа опять сунули фрукты, на этот раз лимоны, поручив ту же миссию — давить. В одну глубокую плошку фея нарезал мелкие помидоры, темный виноград и оранжевый сыр, в другую нарвал листья салата.

— А это вообще можно есть? — мужчина с опаской поглядывал на загустевшее варево.

— А мышьяк в рыбе вас не смущает?

— Что? Какой? — взвился Аластер.

— Никакой, — улыбнулся Мик. — Конечно, можно, я так питаюсь и не жалуюсь.

— Точно? — бессмертный все еще подозрительно смотрел на крупные пузыри загустевшего джема.

— Да, — уверил повар, снимая сотейник с огня. — Достаньте, пожалуйста, широкие тарелки.

Залив лимонный сок и виноградное масло в кастрюльку, парень взбил содержимое венчиком. Часть соуса он вылил в листья салата, мягко перемешав их, выложил на тарелки, присыпав нарезанными ранее продуктами, в центр выложил горку грейпфрутовой мякоти, остатки же подливки распределил по маленьким пиалам и поставил на край каждого блюда.

— Красиво, — одобрил вампир.

— Горе тому повару, что приготовил вкусную, но некрасивую пищу, — процитировал дизайнер давнюю пословицу. — Вынесите это к беседке, пожалуйста.

— Куда? — глаза Аластера расширились.

— Ах да, — Фурия стукнул себя по лбу, — я на заднем дворе беседку сделал. Гриль, столик, мягкие сидения. Уютно и тихо, можно поужинать в спокойствии и умиротворении.

— У меня мин в доме, случайно, нет? — устало выдохнул наследник, взяв две тарелки и направившись к черному ходу.

— Нет, а надо? — наивно улыбаясь, вопросил парень.

— Обойдусь, — проворчал Ал, выходя на улицу.

Чуть поодаль от крыльца стояла небольшая светлая беседка. Вокруг нее росла виноградная лоза, которая только-только начинала цепляться за резную сетку. В беседке не было лавочек — только низкий столик, вокруг которого располагались массивные подушки, принимающие форму тела. Сбоку от ступенек находился гриль, пышущий жаром углей.

— Действительно, уютно, — вампир кивнул сам себе.

Мик, шедший за Аластером, довольно хмыкнул на реплику. Он аккуратно выложил рыбу на решетку, забрал грязную миску и вернулся в дом, зазывая за собой «помощника». Сервировка стола много времени не заняла, но в то же время помогла скоротать время ожидания, поэтому тихое шуршание колес по подъездной дорожке стало для Ала неожиданностью. Расставив хрупкие бокалы, он быстро обогнул особняк, оказавшись у парадного входа.

Машина остановилась. Из нее вышла Мизуки, обошла кузов и открыла пассажирскую дверцу. Медленно — даже слишком, — лениво и аккуратно Эри поставил ноги на землю и поднялся. Его кожа была бледнее обычного, правая рука висела безвольной плетью, а на губах играла виноватая улыбка.

Ламиа оказался рядом с лисом в мгновение ока, бережно придерживая под локоть здоровой руки. Девушка протянула небольшую сумку, видимо, со сменной одеждой и быстро направилась в ту сторону, куда указал вампир. Ал покрепче перехватил Кирана и неторопливо повел в дом.

— Ну, расскажи, душа моя, что стряслось на этот раз? — с иронией и в то же время обеспокоенно спросил мужчина.

— Тренировался, — тихо ответил эльф. — Так бывает, когда привыкаешь к новому оружию. Сталь редко покоряется с первого раза, — сипло рассмеялся он.

— И ко мне ты приехал за хирургической процедурой? — фыркнул Ал.

— Конечно, лучше тебя все равно никто рану не обработает. Зачем нужны хирурги, если в моем распоряжении самый умелый врач в мире? — Даэрин поморщился.

Темное кимоно не могло скрыть кровавых разводов на рукаве и общую болезненность вида лиса. Было странно, что парень не выл от боли. Рин вообще как-то странно реагировал на раны, словно не замечал их, что сильно волновало наследника.

— Эри, а почему…

— Давай я сначала присяду, а потом уже поговорим, — хрипловато выдавил собеседник.

Аластер хмыкнул, останавливаясь возле двери в новую спальню. Толкнув дверь, он провел Кирана в комнату, заботливо усаживая в кресло. Вампир развязал кимоно любовника и оттянул ворот, высвобождая руку парня из плена ткани, снял перетягивающие бинты. От плеча к локтю тянулась рваная рана, точнее несколько извилистых порезов, доходящих до кости.

— И как ты умудрился? — недовольно осведомился бессмертный.

— Я прикрепил к рукояти клинка связку кинжалов на цепях, но пока не получается продуктивно с ними управляться. Очень неудобно, но если привыкнуть… — эльф замолчал, задумался с мечтательным видом.

— Ой дурак, — Ламиа приложил раскрытую ладонь ко лбу. — Псих, — продолжал негодовать он. — Кровь к мозгу не приливает — видимо, оттого.

— Не ворчи, — скривился Рин. — И я кушать хочу, — капризно протянул он. — Тошнит, конечно, и потряхивает, но есть надо.

Аластер тяжело вздохнул, наклоняясь ближе к ране, втягивая тяжелый запах. Он с облегчением понял, что крови лис потерял не много, чуть больше, чем обед вампира. Ламиа провел языком по клыками, стараясь не сглатывать. Он почти коснулся пореза, но не смог и просто поднял глаза на любовника.

— Шрамы в этом месте могут пропасть, — предупредил темноволосый.

— Могут. Надеюсь, этого не произойдет, — Даэ удобней расположился в кресле, прикрывая глаза.

— Как знаешь.

Аккуратно заскользив по порезам кончиком языка, Аластер начал с самых глубоких, обрабатывая сначала мышечные ткани и только после — кожу. Процесс заживления проходил быстро и приносил облегчение эльфу: обезболивающее попало сразу в кровь, погружая тело в легкую эйфорию. Мягкими прикосновениями вампир порхал над израненной рукой, стараясь не касаться старых шрамов. Хотя последствий избежать все равно не получилось. Бугристые метки едва уловимо разгладились. Если подобной процедурой злоупотреблять, то со временем тело потеряет все шрамы.

— Теперь я понимаю смысл фразы «Проникающие под кожу ласки», — прошептал Киран. — Это очень приятно.

— Да, романтик ты специфический, — усмехнулся Ал.

— Как и ты, — парировал собеседник.

— Почему ты реагируешь на боль не так, как другие?

— Ты же знаешь о происхождении этого рисунка? — ухмыльнулся Рин, проводя пальцами по меткам. — После того как я сгорал и замерзал одновременно, когда моя кровь выжигала и остужала меня изнутри, кости, мышцы, даже мозги… Мое тело как бы поменяло приоритеты, переоценило понятие боли и реакцию на нее.

— И как ты выжил? — онемевшими губами прошелестел Ал.

— Не знаю, — устало произнес Эри. — Не знаю.

— Душа моя, — позвал вампир после продолжительного молчания.

— М-м?

— Ты кушать пойдешь?

— Да, нужно идти, — не двигаясь, подтвердил лис.

— Может, тебе сюда принести?

— Нет, сейчас посижу минутку — и пойдем. Тем более ребята нас ждут.

— Могу тебя отнести, — предложил Ал, играя бровями.

— Я что, барышня немощная, чтоб меня на руках носить? — взвился Киран.

— А мне было бы приятно, — мечтательно улыбнулся бессмертный и отскочил в сторону от ленивого подзатыльника. — И это было бы мило.

— Вот я тебя и поношу, только попозже, — оскалился Даэрин.

— Посмотрим, — Ламиа показал язык.

Вампир подошел к креслу, протянул руку, помогая любовнику приподняться, дабы переодеться. Смена одежды особого труда не составила, ведь вместо сложного кимоно лис облачился в простую юката. Светло-голубая ткань не подчеркивала бледности парня, что немало обрадовало Ламиа. Аластер заботливо придерживал Эри, выходя из спальни, теряя призрачную надежду на что-то большее, чем просто ужин, к собственному удивлению не огорчаясь этой мыслью.

— А красиво, — опомнился Рин. — Очень интересная спальня.

— Мик постарался, — махнул рукой мужчина.

— У него действительно талант, — слегка прищурившись, кивнул эльф. — Одолжишь мне его ненадолго?

— Для тебя — все что угодно.

— М-м-м… — в задумчивости протянул Киран. — Хочу сказку на ночь.

— Как скажешь, душа моя, — мягко улыбнулся наследник Высокого Дома, прикрывая за собой дверь спальни.

Спокойный вечер

Тихо напевая, Аластер переворачивал мясо на решетке гриля. За несколько недель он неплохо научился готовить мясные и рыбные блюда, хотя с салатами и гарнирами все еще были трудности. Поэтому перед приездом эльфа они с Миком уже привычно накрывали стол на три персоны, занимаясь каждый своей обязанностью. Эри с помощницей приезжали на ужин дважды в неделю, и, наверное, это были самые желанные вечера для вампира.

Каждый раз он ждал Кирана с какой-то потаенной радостью: бессмертный скучал, хоть и не желал этого признавать. Ему не хватало присутствия эльфа. Именно в эти моменты у Ламиа рождались мысли о том, чтобы съехаться. Не сразу, конечно, но что-то нужно было предпринять, иначе они могли зависнуть в этой стадии. Что для таких, как они, долгожителей столетие? Ничего, пустой звук. Однако в данном случае этот срок был мучительно долгим.

Оставив стейки на несколько минут, Ал вернулся в дом, взял бокалы и бутылку вина. Не так давно Мик потратил небольшое состояние и прикупил маленькую коллекцию вин. За ужином Эри всегда выпивал полбокала вина, причем очень странным способом. Он разбавлял благородный напиток соком и, прикрыв глаза, наслаждался варварским коктейлем. Темноволосый не мог понять возмущений феи по этому поводу — что плохого, если лису так нравится?

Заслышав тихое шуршание шин по подъездной дорожке, Аластер приготовился, слегка сморщившись. Глухо хлопнула дверца, потом вторая.

— Мики! — раздался громогласный вопль. — Демон ночных колокольчиков и кудесник травинок, я приехала!

Вампир закатил глаза к небу. Его изумляли отношения помощника и демонессы. Они вели себя как очень близкие друзья, но, какая именно между ними связь, Аластер пока не уточнял, пуская все на самотек. Не его жизнь — не ему решать. Бессмертному было достаточно того балагана, который устраивала эта парочка.

Веселые реплики все еще доносились до ушей мужчины, когда на горизонте появился кицуне. Парень медленно шел, доброжелательно улыбаясь и принюхиваясь. Он подкрался к вампиру, обнял со спины и заглянул через плечо.

— Ты великолепно готовишь мясо, — проворковал Киран. — Изумительный запах.

— С тобой научишься, — притворно проворчал Ал.

— Что поделать, если я не люблю корпеть над плитой, — лис потянулся к стейку, но получил легкий шлепок по ладони.

— Куда?

— Хоть чуть-чуть отрежь, — жалобно протянул Даэрин. — Пожалуйста. Я такой голодный. Вон от того, — он указал пальцем на самый темный кусок мяса. — Смотри, уже подгорает.

— Ничего не подгорает, только зарумянилось, — со смешком укорил вампир.

— Нет, я тебе точно говорю, сейчас подгорит. Ну дай кусочек, — эльф встал на цыпочки, чтобы лучше видеть гриль.

— Ладно, — сдался Ламиа, отрезая верхний слой поджаренного мяса, — на.

Аластер протянул маленький кусочек, сжатый между пальцев. Парень мягко прикусил зажаренную плоть и, вытянул ее из руки вампира, с тихим стоном начал жевать. Глаза Кирана были прикрыты, а губы растянулись в удовлетворенной улыбке. Он, как непоседливый проказник, радовался своему озорству.

— Ведешь себя как ребенок, — укорил Ал.

— Ты же поощряешь, — веселился лис.

— Бессовестный манипулятор, — фыркнул мужчина.

— Что есть, то есть.

— И тебя не стыдно себя так вести?

— Почему мне должно быть стыдно? Ты же сам ведёшься. Если бы грозный вампир не реагировал на мои капризы, — Эри скорчил рожицу, — то я бы не дурачился. А так… Мне ужасно нравится, как меняется это прекрасное лицо, когда ты пытаешься сдержать улыбку.

— А если я начну себя так вести? — угрожающе прошипел Ал, снимая стейки с огня.

— Это будет забавно, — рассмеялся эльф.

— Невыносимый кицуне, — поддразнил мужчина. — Тьма, дай мне терпения.

— Могу одолжить, — вставил свое слово Мик.

— Спасибо, сам справлюсь, — отмахнулся наследник. — Есть садитесь, а то остынет.

— Мы только за, — согласно кивнула Мизуки, жадно осматривая стол. — Пообедать сегодня не успели.

Аластер махнул в сторону беседки, приглашая к столу. Эти ужины стали привычными, и его уже не раздражали вечные беседы помощников, их веселый смех и пылкие обсуждения. Демонесса предложила Мику заняться ее квартирой, и после трапезы они всегда обсуждали детали и дизайн обновляемого жилища. В подобные моменты они с Кираном сидели молча, думая о своем, изредка перекидываясь фразами. И сейчас — Аластер сидел на подушке, оперевшись на стенку, а эльф устроился полулежа спиной на груди бессмертного. Мужчина рассеяно поглаживал чужое предплечье, обводя контуры печати. Он наблюдал за обволакивающим сумраком, медленно опускающимся на вечерний город и припадающим к земле.

— Сегодня вы приехали позже, — тихо сообщил Ал, не привлекая внимания занятых обсуждениями помощников. — Может, останетесь?

— Чтобы ты всю ночь на меня смотрел?

— Почему нет?

— А если я стесняюсь? — улыбнулся лис и, запрокинув голову, посмотрел на собеседника.

— Я закрою глаза и сделаю вид, что сплю, — уверил вампир.

— Знаешь, — задумчиво прошептал парень, отворачиваясь и тем самым пряча лицо, — когда тебя нет рядом, мне тоже сложно сосредоточиться.

Ламиа просиял. Его губы растянулись в счастливой улыбке, а руки сами собой сжали Даэрина в крепких объятьях. Просидев так пару секунд, Ал вскочил, вздернул лиса на ноги. Он аккуратно перекинул любовника через плечо и, мягко придерживая, направился в дом, провожаемый удивленными взглядами их с лисом помощников.

— Мы спать, — сообщил наследник.

Киран висел расслабленно, но темноволосый чувствовал, как он перекидывается безмолвными знаками с демонессой и феей — через пару секунд ноша вампира сдавленно кашлянула, маскируя смех. Так они и добрались до покоев — эльф даже не попытался вырваться из бережной хватки.

— Ты мне поможешь убраться? — спросил Ал, ставя парня на пол.

— Я? Нет, я устал. Могу только подсказать, — Рин показал язык и скользнул в комнату.

Гость действительно отказался помогать — вместо этого заперся в ванной, быстро принял душ, а после, укутавшись в алов халат, забрался в постель. Он вальяжно расположился на новом матраце, откинувшись на подушки, лениво рассказывая вампиру о премудростях уборки. Аластер провозился с тряпками, щетками и отпаривателем несколько часов под бдительным взглядом бриллиантовых глаз.

— Все, — заключил бессмертный, вытирая влажные после душа волосы.

— Вампир за домашними делами — притягательное зрелище, — улыбнулся кицуне. — Думаю, ты не откажешься помочь мне в конце недели.

— Помочь, — выделил Ал. — Я тоже хочу посмотреть на тебя, когда ты на карачках полезешь под кровать.

— Тогда это будет не уборка, а акт вандализма, — рассмеялся парень.

— Меня это больше устраивает.

— Не сомневаюсь.

Ламиа медленно забрался на постель, притянул к себе эльфа и выключил свет. В темноте комната казалась живой, но не устрашающей — скорее защищающей, мягкой и обволакивающей. Вампир по-новому увидел спальню, похожую на дремлющую крону дерева, укрывшую в себе одну душу, помещенную в два тела.

Наследник мягко провел подушечками по красным волосам, накручивая локон на палец. Он размеренно вдыхал родной запах эльфа, ставший таким с первого вздоха, с первой встречи, возможно даже с рождения. Аластер набрал в грудь побольше воздуха и тихо заговорил:

— Далеко-далеко, на сером пасмурном небе лениво плавала Тучка. Она терялась на фоне мириад таких же тяжелых облаков, скрывая солнце от взглядов огромных, пышных деревьев, — вкрадчивый голос вампира плавно разливался по уютному пространству комнаты. — Могучие исполины прогибались под тяжестью сочной листвы, их корни утопали во влажной почве, а несметное количество насекомых копошилось под корой. Раскидистые ивы недовольно шелестели ветками, желая прогнать назойливые тучи, пытаясь увидеть светило.

Ламиа лег на бок, прижимаясь к спине эльфа. Он начал рассказывать чуть тише, чтобы убаюкать парня.

— И однажды маленькая Тучка устала слушать гневный шелест, тяжелые стоны и треск веток. Она плавно перебралась к краю горизонта и поддалась порыву резкого ветра, который унес ее в невиданные до этого места. Тучка долго скользила по небу, останавливаясь в прекрасных краях, рассматривая яркие, запоминающиеся места. Но нигде не были ей рады, особенно ее горестным слезам, которые текли с еще большей силой после недобрых посланий в ее сторону. Тучка путешествовала без рвения, скитаясь по необъятным просторам, и нигде не могла найти покоя. Были места, где на серое облачко не обращали внимания или терпели некоторое время, но потом… Потом ее вновь прогоняли.

Аластер ощутил, как расслабляется тело любовника, плечи опускаются, а рука удобнее сжимает одеяло.

— Однажды Тучка нависла над сухим и жарким полем. Вокруг не было привычных деревьев, кустов и зелени — только бескрайняя потрескавшаяся земля. Вдалеке, рядом с устьем пересохшей реки, облачко заметило высокое и тонкое деревце, на стволе которого чахли слабые листочки. Тучка грустно поплыла в сторону одинокого растения. А деревце с благоговейным трепетом встретило нежданную, но такую желанную спасительницу. Оно радостно тянуло тонкие веточки и нежилось в теплых слезинках. А на следующий день, когда взошло солнце, ожившие листики благодарно шелестели, словно прося остаться. И маленькая Тучка возжелала больше всего быть нужной этому одинокому, но гордому растению…

Вампир мягко поцеловал Эри в висок, когда заметил на его губах улыбку.

— С той встречи жизнь Тучки переменилась. Она больше не плакала от одиночества и горя, она отпускала слезинки с радостью. Облачко наблюдало, как хорошеет дерево, раскидывая пушистые ветки, как покрывается зеленью ранее мертвая земля и как новые побеги пробиваются на свет. И теперь маленькая Тучка стремительно порхает по небу, а не сиротливо скользит по ветру, зная, что ее всегда ждет гордое и стойкое деревце.

Аластер положил голову на сгиб своей руки, уткнулся лицом в шею Кирана. Парень удобно устроился в его объятьях, накрывая ладонь вампира своей.

— Спи, душа моя, — шепот наследника Высокого Дома растворился в тишине ночи.

Тайна аромата

Маленький кабинет в дорогом ресторане встретил друзей, как обычно, уютной и тихой атмосферой, добротной и удобной мебелью, приглушенным светом и максимально чистым воздухом. Интерьер был простым, однако наличие вкуса у оформителя было заметно невооруженным глазом. С ехидной усмешкой Ламиа заметил, что, приложи к этой комнатке руки Мик, эффект был бы куда более поразительным и располагающим. Юноша вообще очень тонко чувствовал помещение и его задачу, сочетая функциональность с изысканным дизайном. Но Мика тут не было, что к лучшему. Пожалуй, это место нравилось Аластеру больше всех остальных, хоть он и не ел здешнюю пищу. Вежливый персонал и минимальное внимание подкупали ценителей уединения, и даже завышенные цены не отпугивали посетителей.

Вампир лениво крутил бокал в ладони, наблюдая за движением зеленоватой жидкости в стекле. Он всегда заказывал различные напитки, внимательно их рассматривая и принюхиваясь, но никогда не притрагиваясь. Ал перевел взгляд на сидящего за столом оборотня, небрежно катающего кусок картофеля по тарелке. Бэрси предвзято проткнул стейк вилкой, отрезал тоненькую полоску, пробуя на вкус. Привычного восторга в его мимике не проскользнуло.

— Пережарили, — ехидно заметил вампир.

— Что? — волк растеряно посмотрел на темноволосого.

— Говорю, мясо слишком сильно зажарили, вот тебе и не нравится.

— Как ты догадался?

— По роже твоей кислой, — хохотнул Ал. — Брось уже этот ломоть, все равно есть не будешь. Расскажи мне, как жизнь твоя личная протекает.

— Издеваешься? — скорее заключил, нежели спросил Варди.

— Нет. Мне правда интересно, почему ты не пытаешься отвлечься. Я не виноват, что Киран оказался моим осколком, а мать уже давно счастлива со своим. Я не знаю, может, твоя частичка еще не родилась и ты ее еще встретишь, но уж больно ожидание затягивается. Попробуй хоть с кем-нибудь встречаться.

— Думаешь, я не пробовал?! — опешил Бэрси.

— Значит, плохо старался. Ты вожак, недурен собой, влиятелен, девушку можешь найти по щелчку пальцев. А в итоге? Это мне все равно: живу вечно, детей мне по статусу не положено. А тебе еще стаю волчат нужно заделать или хотя бы полуволчат, — Ламиа сдавленно простонал. — Да я вас познакомить хочу нормально, не как коллег. Но ничего не получится, если ты будешь видеть в нем объект желания, а во мне соперника. Духи Всемогущие! — Аластер всплеснул руками.

— Что? — Варди аж голову вбок наклонил.

— А? — мужчина прищурился, воспроизводя собственные слова, ругая себя в сердцах. — Набрался выражений. Глядишь, скоро действительно буду пить морковный сок.

— Какой сок? — с каждой произнесенной вампиром фразой на лице Бэрси отражалось все большее удивление.

— Это так, пустяки, — отмахнулся Ал. — Как вы с Даэрином общаться будете?

— При тебе никак. Мне пока и на работе хватает.

— Нет, так не пойдет, — настоял мужчина. — Я не собираюсь прятать вас друг от друга. Тем более когда ты увидишь его рядом со мной, окончательно убедишься, что язва занят.

— Неужто у него такой скверный характер? — лениво спросил Варди.

— Не то чтобы, — Ал задумчиво сощурил глаза. — Скорее он намеренно вредничает, хотя заскоки у него знатные. Я иногда радуюсь, что бессмертный и неуязвим для его оружия.

— И ты боишься каких-то железок? — хохотнул волк.

— Он матушку на лопатки уложил, — поведал Ламиа.

— Твою? — изумился собеседник.

— Мою. Не поверишь, но я в ступор впал: не знал, как реагировать. А что самое интересное — ни одной серьезной раны Киран не получил. Если брать во внимания все аспекты, то тебя он завалит в два счета. И я не уверен, сможешь ли ты к нему прикоснуться, — он сжал губы. — Мечет всякие железки и скачет, как кузнечик. Короче, если говорить по существу, то он машина для убийства.

— А как он пытает? — едва слышно прошептал Бэрси. — Что он делает со всеми существами, что я передаю ему?

— Не спрашивал. А даже если и узнаю, не скажу. Это его дело, его тайна и его ремесло — не мне выдавать подобного рода секреты.

— И то верно. Просто любопытство снедает. Они все словно радуются, когда возвращаются к нам, — оборотень задумался. — Как ты себя чувствуешь рядом с сэнсеем?

— Отлично. Мне хорошо и спокойно рядом с Рином. Ты, наверное, не поверишь, но я только недавно понял, что до встречи с ним просто существовал, — Ал слегка помрачнел. — Может, найдем тебе блондинку с пышной грудью и милым личиком?

— Отвали. Мне уже хватило вампирского вмешательства, дай самому отойти и разобраться, — Варди хитро прищурился. — Я думал… — он умолк на несколько минут. — В общем, хочу обратиться в региональный филиал Здоровья. У них же почти на каждое существо есть психологический паспорт и ДНК. Подберут мне идеальную пару по всем параметрам, и будет мне счастье.

— Ты что, росы у химического завода нализался? — не поверил своим ушам Аластер. — Там тебе подберут, ага, будешь потом выть на луну. В этой базе в основном люди. Скажи, друг мой, ты сможешь пережить смерть полюбившегося человека лет через сорок? — он испытующе посмотрел на собеседника.

— Не знаю. Мне необходимо отвлечься.

— Сейчас ты страдаешь, по тому что никогда не имел. А как твоя волчья натура отреагирует на утрату обретенного? — вампир пытался достучаться до разума друга, дабы тот не наделал ошибок в запале чувств.

— Твой рациональный подход ко всему меня раздражает. Что за дурная привычка видеть минусы во всем?

— Это называется быть реалистом, — усмехнулся бессмертный. — Вон — пообщайся с Миком, он-то как раз будет рисовать радужные перспективы, — мужчина замер. — Слушай, а помнишь, он тогда нес всякую чушь про связи, любовь… — меж бровей Ала залегла морщинка, — ну, тогда, на аукционе. Он же чувствует незримую связь… или как там ее… неважно. Поговори с пареньком — может, посоветует что путное.

— Ал, у тебя совсем мозги тронулись за последний год, — Бэрси поднялся со своего места и кивнул в сторону выхода. — Ты еще скажи, что фея мне идеально подойдет и будем мы жить долго и счастливо.

— Скорее весело и неожиданно, — поправил мужчина, следуя за другом. — Его шаги трудно просчитать. Нужно привыкнуть к поступкам, учитывать настроение, корыстный умысел или благие намерения и сам итог, которого он хочет добиться. Каждый день как сюрприз. Да, ты бы оценил.

— Полоумный, ты когда успокоишься, я же… — оборотень замолчал на полуслове.

В узком холле, сразу после входной двери в заведение, друзья столкнулись с Кираном и его помощницей. Варди тут же напрягся, стараясь не смотреть на неожиданно появившегося лиса. А вот Ламиа с интересом осматривал своего партнера, подозрительно принюхиваясь. Он даже слегка сморщил нос и повел им, втягивая воздух.

Даэрин пах собой, но не так, как было привычно вампиру, и тем более не эльфом. Его запах словно исказился, приобретая тяжелые нотки и оттенки гари, как если бы лес пылал, наполняя непроходимую рощу и свежестью, и ароматным дымком. Ламиа медленно подкрался к любовнику, глубоко вдыхая знакомый и одновременно незнакомый запах.

— Киран-сэнсей, — вежливо обратился темноволосый, — у вас такой необычный парфюм, никогда раньше не слышал подобного.

— Он сделан по индивидуальному заказу, — с легкой усмешкой ответил лис, улыбнувшись уголками губ. — Если желаете, я могу посоветовать вам, господин Ламиа, мастера.

— Буду благодарен, — Ал склонил голову, почти касаясь носом шеи парня, и тут же отодвинулся. — Приятно было встретить вас. Всего доброго.

Вампир быстро ретировался, не желая оставаться дольше рядом с осколком и провоцировать друга. Однако его мысли были заняты сейчас другим. Аластер сразу узнал в клиенте борделя эльфа и никогда не задумывался, почему все остальные считали его кицуне, ведь любой хищник или существо с тонким обонянием сразу раскрыл бы происхождение Кирана. Но никто не догадывался, и теперь он знал почему. Парень мастерски скрывает свою сущность, не позволяя даже самым внимательным и бдительным наблюдателям разоблачить себя.

— Как же долго я буду раскрывать тебя, душа моя? И как мне стать достойным вас, сэнсей? — наследник Высокого Дома усмехнулся, тихо шепча под нос волнующие мысли.

Радости связи

— Раздевайся, — оглушил вампира Киран, заходя в зелено-бежевую спальню.

— Что? — Аластер оторвался от бумаг, непонимающе уставившись на гостя.

— Раздевайся, — в голосе Даэрина звучали приказные нотки.

Эльф возник в особняке мужчины абсолютно неожиданно. Сегодня он не должен был появиться и не предупреждал о своем визите. Парень принесся маленьким тайфуном и тут же запер за собой дверь. Он достаточно быстро расплетал сложно уложенные волосы, которые падали на его плечи алыми волнистыми локонами, не успевшими еще выпрямиться.

Громко сглотнув, вампир наблюдал за действиями любовника, пока в теле медленно возникало пламя. Накатывая периодами, оно мучило Ала с самого утра, но с ним, по крайней мере, можно было бороться, хотя причин столь необычной реакции организма найти не удавалось. Теперь, видя нетерпение кицуне, наследник понял странные и необъяснимые мотивы острого желания.

— Ты меня не слышал? — достаточно резко спросил Рин, замечая бездействие партнера.

Аластер поднялся, не в силах противиться столь соблазнительной перспективе, медленно развязывая тонкий халат. Он мельком посмотрел на столик, на который лис складывал заколки, с любопытством замечая несколько острых и опасных шпилек, больше похожих на оружие. Киран задрал рукава кимоно, отстёгивая ремни с лентами лезвий, проделывая то же самое с застежками на голени. Широкий пояс подозрительно тяжело стукнулся о ковер, словно хранил в себе не один комплект смертоносного металла.

— Прям как на свидании с киллером, — иронично заметил Ал.

— Только по каким-то непонятным причинам ты не торопишься исполнять его просьбы, — почти прорычал парень.

— От таких просьб волосы на затылке дыбом встают, — усмехнулся бессмертный, присаживаясь на край кровати.

— Главное, чтобы другой орган встал, — плотоядно облизнувшись, Рин посмотрел на пах собеседника.

От такого пронзительного взгляда нутро Аластера ощутимо кольнуло копившимся весь день возбуждением. Киран очень медленно подошел к любовнику, распахивая складки бледно-сиреневой ткани, обнажая сильное, увитое мышцами тело и собственную эрекцию. Он наклонился, ловко подцепил резинку штанов мужчины, заставляя того приподняться, и стащил ненужный предмет гардероба.

— Возбужден, — выдохнул парень, проводя кончиками пальцев по напряженному члену Ала. — Так быстро.

Даэрин оперся одним коленом на матрац, перекинув второе через бедра партнера, поспешно опустившись на чужие ноги. Ламиа не успевал вовремя среагировать на все действия любовника, который за считанные секунды умудрился пройтись скользкой ладонью по члену Ала, удобно устроиться и начать медленно опускаться.

— Стой, — сдавленно прохрипел вампир, когда головка проникла в эльфа. — Ты опять подготовился? — раздраженно прошипел он.

— Не мог ждать, — прошептал Киран, раскачиваясь на бедрах мужчины.

Парень аккуратно присаживался ниже, не осмеливаясь сразу впустить всю длину, короткими рывками погружая достоинство любовника в себя. Рин крепко сжимал чужие плечи, сминая гладкую кожу через ткань. Он рвано дышал, изредка задерживая дыхание или, наоборот, слишком резко глотая воздух. Тягучая и в то же время тяжелая пытка, да и столь неожиданный напор обескуражили Аластера.

Первые минуты он покорно приобнимал лиса, позволяя творить с собой столь приятные и возбуждающие вещи. Однако, когда оцепенение отпустило, Ал принялся очень плавно перехватывать инициативу. Мужчина с трепетом выцеловывал шрамы, оглаживал бока и лопатки партнера через кимоно, изредка скользя ладонями под ткань.

— Да-а, — тихо, протяжно слетело с губ эльфа.

Киран качнулся резче, забываясь в желанных объятьях. Он наслаждался малым контактом их полуобнаженных тел, ловя горячие прикосновения, и, не желая сбрасывать всю одежду, обострял реакцию на других, открытых, участках. Редкие стоны прокатывались по спальне и растворялись, впитываясь в стены и оставаясь в них навсегда.

Руки Ламиа, беспрестанно исследовавшие любовника, мягко прошлись по животу, очертили рельеф пресса, пересекающийся со шрамами. Он слегка задел головку, намереваясь обхватить ладонью член, когда его остановили.

— Нет, — запротестовал Рин. — Не хочу так.

— А получится? — лукаво промурлыкал Ал.

— Должно, — просипел любовник.

— Хорошо, — оскалился вампир. — Займем руки.

Аластер крепко сжал ягодицы парня, мягко подбросил его над своим телом, перехватывая поудобнее. Он медленно поднялся и, заставляя эльфа обхватить ногами свою поясницу, развернулся лицом к кровати.

— Держись, — выдохнул Ал, совершая пробную фрикцию, — только не оторви.

Даэрин хохотнул, наматывая на предплечья легкий тюль, схватившись за него как за лианы. Он несколько раз дернул свою опору, удовлетворенно хмыкнув:

— Мик что, заранее знал, для чего понадобятся эти висюльки?

Эльф рассмеялся, все его мышцы непроизвольно сжались в рваном ритме, выталкивая из горла вампира утробное рычание. Несколько сильных толчков, и веселые искорки в голосе Кирана переходят в более соответствующие данному моменту стоны. Быстро накатившие эмоции сливались с жаром тел, подгоняя и не позволяя одуматься, лишая плавности движений и легкости прикосновений. Осталась только мощь желания и необузданная похоть.

— Что за обострение? — выдохнул Ал, мягко прикусывая чужое плечо.

— Ты чувствовал? — протянул любовник.

— Весь день, — рыкнул Ламиа. — Обнаружить эрекцию, — просипел он, — когда планируешь бюджет на следующий квартал, — темноволосый нервно сглотнул, — это обескураживает.

— О да, — сладко пропел Эри, слегка выгибаясь. — Мне нравится эта связь.

Аластер ничего не ответил. Он слишком сосредоточился на пульсирующих волнах, которые циркулировали по их телам, неся в себе не столько удовольствие, сколько обмен энергией. Пусть их секс и был спонтанным, быстрым и необузданным, назвать его просто сексом не смог бы ни один из них. Это было соитие физическое и духовное. Наслаждение витало на периферии сознания, тонкими нитями переплеталось, заостряя внимание на себе. Создавалось впечатление, что плотский контакт служил проводником для более тесного, интимного и неосязаемого общения.

С каждым мгновением хватка вампира становилась все плотнее, пальцы с силой впивались в плоть. Давление острых, слегка отросших ногтей смягчалось гладкой тканью — они не повреждали кожу. Ритмичные и тягучие фрикции посылали желанные импульсы по мышцам, накапливая напряжение.

— Аластер, рука, — сумбурно выдохнул эльф, освобождая от пут предплечье с печатью Элизаме.

— Неугомонное создание, — прошипел Ал. — Акробатику решил устроить.

Мужчина резко развернулся, сделал пару шагов в сторону. Он с оглушительным напором впечатал парня в стену. Вампир с упоением запустил клыки в оголенную шею, неглубоко прокалывая кожу под радостно протяжное аханье. Его ладонь быстро нашла чужую, соединяя печати в уже привычном жесте. Каждый сжал кисть под локтем любовника, запуская цепную реакцию.

Татуировки оживились, резво змеясь и переплетаясь между собой, пронзая кожу острыми шипами сладкой боли. Глубокие толчки уже не имели особого значения, являясь лишь инерцией, так как организм начал вскипать от выбрасываемых печатью гормонов. Тяжелое дыхание смешалось, когда окровавленные губы бессмертного накрыли лисьи, и остановилось на несколько мгновений в скованных мягкой судорогой телах, когда печати обрушили на своих хозяев всю гамму ощущений и эмоций. Щекочущие спазмы расползлись по их мышцам, расслабляя и позволяя начать медленный, ленивый поцелуй.

Они вложили в легкое касание губ частичку тепла и благодарности, наивной радости и горчащей боли. Эльф сминал губы любовника, втягивая воздух через нос, замечая, что ноги больше не держат, расцепляясь на пояснице бессмертного. Однако соскользнуть ему не дали, мягко придержали и уложили на кровать.

— В душ пойдешь? — счастливо улыбаясь, промурлыкал Ал.

— Нет, — Киран капризно помотал головой.

— Ну как знаешь, — усмехнулся Ламиа, коротко коснувшись губами его скулы.

Аластер ушел в ванную и вернулся с влажным и сухим полотенцами. Он кинул их на голый живот эльфа, довольно усмехаясь, словно натворил пакость. Не дожидаясь реакции, мужчина ополоснулся, постояв с полминуты под струями прохладной воды. Обтеревшись, бессмертный мигом забрался под одеяло к уже раздетому и разморенному грозному демону.

— Опять будешь на меня смотреть, — сонно пробормотал Рин.

— Немножко, — подтвердил Ал, удобнее укладываясь.

— Только в уши больше не дуй, — предупредил лис и, подумав, добавил: — И не экспериментируй.

— Как получится. Красочных снов.

— Темной ночи, — отозвался парень.

Вампир невесомо поцеловал Эри в макушку, плотнее укутывая одеялом. Аластеру нравилось находиться рядом, когда осколок души засыпал или просыпался. В такие моменты в Киране скользила эльфийская мягкость, что-то воздушное и в то же время томительное. И это состояние можно было поймать только в бессознательные мгновения, на грани сна и реальности.

Темноволосый любовался расслабленным лицом Даэрина, яркими волосами. Он наслаждался собственническими объятьями и родным запахом. Ал ощущал легкость и спокойствие. Однако он не проводил всю ночь в постели. Когда любовник крепко засыпал и сам переворачивался на другой бок, мужчина аккуратно выбирался. Он прикрывал угол кровати плотной шторой, приспособленной специально для таких случаев, отгораживая тусклый свет околостольной лампы-лианы.

Теперь Ламиа понимал, зачем Мик поставил письменный стол вплотную к хозяйскому ложу. Верный и очень продуманный шаг: так бессмертный мог наблюдать за Эри, просто скосив глаза. Очень удобно. Аластер вернулся к своему занятию, которое так варварски прервал возбужденный демон. Это ничуть не расстраивало его, наоборот, любое проявления внимания или активность со стороны лиса воспринимались с хорошо скрываемым трепетом. Рано ему еще знать о своей власти над наследником.

В подобные ночи Аластер чувствовал себя целым, даже цельным. В его особняк проникала едва уловимая аура родного уюта, настоящего и желанного, создавая то место, в которое хочется вернуться, назвать домом. Его мысли постепенно уходили в другую, далекую от экономики, сторону. Он думал, правильно ли поступил, предложив эльфу съехаться, не поторопился ли. Рин только неопределенно пожал плечами и взял время для размышлений. Ведь это будут не просто походы в гости — два сильных и могущественных хищника должны будут ужиться на одной территории. А в том, что Даэрин хищник, Аластер не сомневался.

Мужчина вздрогнул от неожиданного стона. Лис нахмурился во сне, его брови чуть опустились к переносице, а губы искривились, голова мотнулась чуть в сторону.

— Еще, — раздался едва различимый хрип.

Аластер уловил в этом коротком слове столько болезненности, что застыл.

— Ночь, — сорвалось с побелевших губ.

Мужчина дернулся было вперед, дабы разбудить эльфа, но остановился, так и не дотронувшись до него. Он словно дополнительным чувством подметил, что так делу не поможешь. Ал тихо поднялся, обошел кровать и лег поверх одеяла, бережно обнимая парня со спины.

— Одна ночь, — повторил Рин, сильно напрягаясь.

Бессмертный расслышал всего три слова, повторявшихся и выстраивавшихся в единое предложение: «Еще одна ночь». Киран сквозь пелену сна переживал кошмар подземелья. Его не охватила агония, не била истерика, не душили надрывные стоны. Нет. Но тело натянулось струной, редкие слова сопровождались хрипом, а кожа покрывалась испариной.

Аластер прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он точно не понимал, зачем это делает, почему просто не вернет осколок в реальность. Сейчас он хотел прогнать кошмар, но прогнать надолго, поэтому мягко прижался губами к уху Рина, тихо нашептывая:

— Я здесь. Слышишь меня? Я здесь, — на грани миража выдыхал Ламиа. — Иди ко мне. Все хорошо, Эри. Я с тобой.

Вампир не шевелился, проговаривая свою мантру. Он прерывался, менял слова, хотя они всегда значили одно и то же. Ал звал, просил эльфа вырваться из тьмы и прийти на голос, поверить и принять, довериться ему в этой непроглядной мгле.

— Эри. Иди же ко мне. Я чувствую — ты рядом.

— Одна ночь, — проскрежетал Киран.

— Она уже заканчивается. Душа моя, дотронься до моей руки, — Ал положил свою ладонь в миллиметре от чужой. — Ну же, я здесь.

Даэрин продолжал безмолвно страдать, изредка успокаиваясь, убаюканный мерным нашептыванием. Напряженные плечи вздрагивали, как от холода, а губы обесцветились от напряжения.

— Эри, возьми мою руку. Давай, душа моя, — чуть громче настоял вампир.

Рука кицуне дернулась, пальцы легли в раскрытую ладонь мужчины. Аластер осторожно сжал чужую кисть, беря ее так, чтобы Рин смог сжать в ответ.

— Да, ты нашел меня. Теперь я рядом. Ты чувствуешь мое тепло. Дай мне почувствовать твое — сожми руку, — взволнованно выдохнул бессмертный. — Спаси меня от вечной тьмы.

В это мгновение на ладони Аластера сомкнулась мертвая хватка. Эльф приложил такую силу, что мог бы сломать кости любому уязвимому существу.

— Спасибо, — с облегчением прошептал наследник Высокого Дома.

Даэрин медленно расслабился в родных объятьях. Лицо разгладилось, раскрашивая болезненную бледность. Его дыхание выровнялось, и страшные хрипы больше не разносились по комнате. Эри спал всю оставшуюся ночь спокойно, только его ладонь продолжала отчаянно цепляться за другую, теплую и нужную, сдавливая до побеления пальцев.

Горечь отношений

Комната Даэрина, оказавшаяся спасительным убежищем в эту минуту растерянности и смятения, утопала в полумраке. Аластер сидел на полу, сжимая в руках маленький теплый комочек. Желтый зверек обхватил торс мужчины хвостами, словно оберегая, даруя свою защиту, и, возможно, от этой заботы становилось спокойнее. Возможно…

Ламиа мог поинтересоваться или хотя бы предположить, но не делал этого ранее. А зря. Ведь сколько живет Киран на свете? Тысячу лет, две, три? Множество столетий. И до недавнего времени они с вампиром не знали о своей связи. Однако тянущее чувство внутри не хотело пропадать, пульсируя тупыми спазмами, заставляя наследника задуматься. Доверял ли ему эльф? Бессмертный в сотый раз прокручивал события прошедшего часа.

Они с Даэрином находились в большой гостиной и обсуждали небольшое, но важное событие. Через несколько месяцев у Мика будет день рождения. И не просто праздник, а юбилей — сто пятьдесят лет. Лис узнал, в каком году родился фея. Он вышел на тех, кто продал парня в бордель, от них к другим и так далее. Оказалось, что его похитили из племени фей почти сразу после рождения и долго удерживали взаперти, выжидая, когда он пробудится. Не дождались и решили избавиться, однако все равно боялись причинить вред мальчишке. А ему-то всего-навсего понадобилось несколько лет спокойствия и подобие душевного умиротворения.

Инициатором оказалась Мизуки. Девушка очень трепетно относилась к Мику и, узнав, что он ни разу не праздновал день своего рождения, настояла на вечеринке в честь именинника. Самой наболевшей и трудной задачей было составление списка гостей. Мик почти никого не знал, а сотрудников публичного дома на столь важное событие приглашать никто не собирался. Это задание поручили демонессе, которая моментально унеслась выведывать информацию у первоисточника. Оба осколка остались обсуждать само действо.

— Как ты думаешь, — рассуждал вампир, — стоит ли устраивать сюрприз или предупредить фею заранее?

— Давай остановимся на сюрпризе — рассказать всегда успеем.

— Хорошо. Нужно решить, где устраивать вечеринку.

— С этим сложнее, так как ресурсы неограниченны. Мы скованы лишь фантазией, — эльф улыбнулся.

— Да, — Ал кивнул. — Мик бы устроил шабаш вокруг костра с безумными плясками.

— Это идея, — рассмеялся Рин.

В дверь постучали, и в зале появился Неэл. Он почтительно склонил голову и застыл в дверном проеме. Заминка длилась несколько секунд, полукровка боязливо посмотрел сначала на Кирана, а после на мужчину.

— Приехала госпожа, — сообщил слуга.

— Хорошо, пригласи ее, — скованно разрешил кицуне.

Когда дверь за Неэлом закрылась, парень повернулся к бессмертному. Взгляд Эри был виноватым, в нем искрилась боль, обреченность и едва уловимая надежда с толикой мольбы. Рин положил свою ладонь на Алову и, отчаянно сжав кулак, на секунду сцепил их руки мертвой хваткой. Он отступил, кидая последний непонятный взгляд, и, глубоко вздохнув, перевел стеклянный взор в сторону.

Аластер абсолютно ничего не понял. Странное поведение любовника, его растерянный вид, обреченные жесты — все это никак не вязалось с образом сильного и уверенного демона. Ал ждал, ждал и боялся появления гостьи… или хозяйки.

Двери распахнулись, и в гостиную вошла молодая эльфийка. Ее походка была сдержанной, шаг ровным, спина прямой, а движения отточенными. Изящная фигура, которой обладали все представительницы этой расы, была затянута в дорогую темно-синюю ткань. Длинные черные волосы с редкими алыми прядями падали на плечи, обрамляли миловидное личико. В нескольких шагах от осколков души она остановилась, вежливо поклонилась Ламиа и, не говоря ни слова, бросилась Кирану на шею.

Раскрыв рот от удивления, Аластер наблюдал за совсем не дружескими объятьями. Даэрин бережно притянул к себе девушку и мягко поцеловал ее в макушку. Эльфийка же радостно улыбнулась, крепче сжимая тонкими руками широкий торс хозяина особняка.

— Ты не представляешь, как там красиво, — начала она, отступая назад. — Такая необычная архитектура и растения. Лес просто великолепный. И даже возвращаться не хотелось. Да и Элиан выглядит счастливой. Я даже не думала, что любовь так красит. Она похорошела за столь короткое время. И кожа ее сияет. Представляешь? Она сияет! — эльфийка восторженно рассказывала о своих впечатлениях, не стесняясь в мимике и жестах.

Вампир стоял в паре метров от беседовавших. Его не волновала девушка — Ал беспокоился из-за вымученной позы любовника. Напряженные плечи и шея лиса выдавали скованность своего владельца с головой, а отсутствие реакции по отношению к пламенной тираде настораживало. Бессмертный так и стоял бы на месте, если бы в его сознание не впечаталась маленькая, но очень важная фраза, или скорее слово.

— …они не страшные, даже не злые. Пап, ты поедешь в следующий раз со мной? — верещала эльфийка.

Это простое слово, обращение по отношению к Даэрину, вышибло воздух из обоих. Киран дернулся, как от пощёчины, а вампир застыл. Аластер не просто замер — он даже дышать перестал; сердце замедлило свой ритм, а мозг отключился. Единственное, что билось в опустошенном сознании — это «папа».

Ламиа не обуяли ни раздражение, ни злость — одно только непонимание. Почему вампир не знал о том, что у его осколка есть дочь? Почему сам Рин не сказал ему? Почему мужчине так больно осознавать, что любовник ему не доверяет? Столько разных «почему» врезалось в обескураженное сознание бессмертного.

Постояв еще с пару минут, Аластер привлек к себе внимание:

— Простите, — он смог выдавить из себя улыбку. — Мне необходимо отлучиться. Я сделаю несколько звонков и вернусь.

— Да, конечно, — кивнула эльфийка.

— Подожди, — хрипло попросил Рин. — Клэруа, это Аластер Ламиа — осколок моей души, — лис представил Ала. — Аластер, это Клэруа Киран, моя дочь.

— Очень приятно, — девушка доброжелательно улыбнулась.

— Мне тоже, — вампир неосознанно улыбнулся в ответ. — Простите, я все же отлучусь.

Только благодаря усилиям воли мужчине удалось медленно выйти из помещения. Однако как только он покинул комнату, тут же понесся в покои Даэрина. Он стремглав влетел в спальню и включил шумоизоляции. Бессмертный утробно зарычал и, сгибаясь пополам, случайно опрокинул изящную подставку под вазу. Рефлекс сработал как отлаженный механизм — Ал резко выбросил руку, ловя падающий сосуд. И только поймав, осознал, что не должен был этого делать: участь вазы была предрешена.

Аластер с размаху разбил дорогое произведение искусства, устилая пол сотнями осколков. Он сделал несколько шагов вперед, вымученно простонал и рухнул на пол. Мужчина не мог понять, почему же на душе было так тоскливо, так паршиво, ведь не произошло ничего плохого. Может, во всем виновато поведение Эри?

— Норуи, — севшим голосом позвал он.

Желтый нилде выбежал из ванной, как-то удивленно посмотрел на темноволосого. Без команды зверек забрался на колени Ала, обвивая его длинными хвостами, ластясь мордочкой о грудь. Он словно дарил чуточку тепла, старался успокоить взволнованного бессмертного, отвлекая от путаных мыслей.

— Я же сам себя накручиваю, правда? — иронично прошептал Ламиа. — Что тут такого? Эри же не сделал ничего плохого. Подумаешь, не сказал про дочь, с каждым может случиться. Я же всего-навсего любовник, пришедший из борделя. Я даже не спрашивал, хочет ли он моего общества — с самого начала навязался сам. Норуи…

Аластер замолчал, пытаясь утихомирить сжимающие внутренности чувства. Его даже радовало наличие ребенка у Кирана, ведь своего вампир иметь не мог. Он хотел, безумно хотел, но не имел на это права. Наследнику не нужен наследник. Пусть Клэруа не была его кровной родственницей, но в ней текла кровь Даэрина и жила частичка его души, а значит, и души Ала. Это был подарок, еще один дар судьбы, на который он не рассчитывал. А то, что эльф решил утаить эту часть своей жизни, сильно ударило и по самолюбию вампира, и по доверию между ними.

За тяжелыми раздумьями бессмертный не заметил, как в спальню кто-то вошел — об этом его оповестил треск разбитого фарфора, по которому ступали с осторожностью.

Почувствовав себя ребенком, который обиделся на весь мир и спрятался в собственной комнате, сжимая любимую игрушку, Аластар еще сильнее прижал к себе нилде.

Киран медленно обошел любовника и опустился на пол напротив, опираясь спиной на кресло. Выглядел парень смущенно, растерянно. В глазах горело отчаяние и надежда. Такое сильное, прошедшее через ад существо боялось, страшилось разговора по душам.

— Аластер, — сипло выдохнул Рин, — прости.

— Не за что прощать. Нелепая ситуация, она даже внимания, по сути, не стоит.

— Согласен, однако получилось так, как получилось. И теперь просто необходимо это обсудить, — настоял кицуне.

— Почему ты не сказал? — почти равнодушно спросил мужчина.

— Вначале это не представлялось необходимым: мы были партнерами на одну или несколько ночей. В наши следующие разговоры или редкие встречи мы обсуждали другой вопрос, да и были темы более наболевшие. На какое-то время я просто забыл сказать о дочери, а после… — он запнулся, — после я уже не знал, как это сделать. И чем дольше тянул, тем страшней мне становилось. Духи знают, я делал несколько попыток сказать тебе, но голос меня предавал. Я боялся, что ты разозлишься, посчитаешь, что я не доверяю тебе, но это не так.

— Я… — начал было Ал.

— Аластер, как я могу не доверять тебе, если ты моя душа, часть меня? Это априори невозможно, — эльф придвинулся ближе к Ламиа. — Ты знаешь очень много обо мне. О плене, о шрамах, даже об их количестве. Ты понимаешь меня. И во мне поселилось сомнение, что и про детей ты знаешь, но просто не хочешь говорить.

— Детей? — переспросил Аластер.

— Да. Клэруа и Раувэл.

— Сын? — немеющими губами уточнил бессмертный.

— Сын. Был.

— Был?

— Да, Аластер, у меня был сын.

Наследник Высокого Дома утонул в прозрачных, наполненных болью глазах своего осколка души.

Поволока прошлого

Внимательно посмотрев в алмазные глаза, которые не обжигали более безразличием, Аластер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Настал момент, когда нужно было выбирать: либо разрушить стену между ними, либо возвести ее еще выше и мощнее.

— Расскажи все. С самого начала, — тихо попросил вампир.

— Наверное, пора, — согласился Рин.

Парень откинул голову назад и, уложив ее на подушку кресла, посмотрел в потолок. Он начал говорить негромко, размеренно, словно общался с пустотой, раскрывая душу самому себе.

— Мое детство было весьма обычным, хоть и несло некую долю скрытности. Обычным, но не для эльфа. Меня никогда не привлекали традиционные увлечения моего вида. Я не находил прелести и очарования в тех вещах, что пленяли моих собратьев. Знаешь, мне было странно наблюдать за тем, как и темные, и светлые эльфы благоговеют перед лесом. Я тоже чувствовал передавшуюся мне по крови связь с природой: мощь деревьев, тихие напевы листвы и цветов, силу земли. Я считал ее союзником, а не покровителем, — Киран усмехнулся. — Когда я играл в прятки, то старался переиграть парк в родовом особняке, а не спрятаться от сверстников. А если доставалась роль водящего, то шел по наводке и находил всех до единого. Для остальных эльфов природа — мать, для меня же — брат.

Лис улыбнулся собственным мыслям, погружаясь в паутину памяти.

— Да и времени для принятия решения мне нужно меньше. У эльфов этот процесс далеко не моментальный. Для каждого шага необходимо тщательно обдумать план, учесть различные варианты развития событий. Даже если они точно знают, как поступят, все равно выжидают, дабы схлынули эмоции и можно было рассуждать трезво. Мне же не требовалось так много времени на размышления. Я всегда бесился от этого промедления.

Лис хмыкнул, вскинув руки, теперь уже безмолвно возмущаясь подобной особенности своих родственников. Парень помедлил, храня молчание несколько минут.

— Мне больно в этом признаваться, но некоторые воспоминания поблекли после плена. Наговский яд покрыл немало фрагментов моей жизни белесым туманом. Злая шутка агонии, — горько хмыкнул он. — Я помню смутные образы и эмоции, но не могу воспроизвести четкую картинку произошедшего. Наверное, так и мыслят люди, воспоминания которых со временем затираются, сменяясь новыми.

Аластер медленно приподнялся, подошел к креслу, на которое оперся лис. Он аккуратно опустился рядом, прислонившись к соседней от осколка стороне, и откинул голову на подлокотник. Таким образом, они находились максимально близко, чувствовали друг друга, но не видели, а голос Даэрина звучал прямо над ухом вампира.

— К совершеннолетию я не мог определиться, что мне нравится, чем бы я хотел заниматься, не мог найти того, что распалило бы во мне страсть. Все привычные для эльфов занятия я перепробовал. Знаешь, странно, но в мирное время эльфам не разрешается упражняться с оружием до совершеннолетия. В день моего рождения, когда я мог считаться мужчиной, родители сделали мне два судьбоносных подарка. Мать вручила меч, а отец — наложницу. Девушка еще не вошла в брачный возраст; это был подарок авансом, но я ничуть не расстроился. В то время меня заворожила сталь. Так же у меня был лук, но меня не привлекла стрельба: слишком далеко расположена цель, нет ощущения близости, нет того восторга от контакта с холодным металлом, ложащимся в руку как влитой.

Рин вытянул ладонь, медленно крутя между пальцами блестящую в полумраке звездочку смертоносной стали — как монетку, абсолютно не боясь порезаться.

— Я был опьянен и покорен холодным оружием. Оно стало продолжением меня, частью тела, слушалось, как податливый пластилин. У меня ушло всего сто лет, чтобы овладеть всем известным на тот момент арсеналом. Но больше всего мне нравилось не попадать в цель. Для большинства попадание в яблочко является показателем мастерства. А для меня… высшая степень владения оружием — пригвоздить существо к стене, не нанеся ни единого повреждения, задев только края одежды. Многие могут попасть кинжалом в сердце, но только единицы способны срезать жемчужину с ворота вечернего платья. И я стремился именно к этому уровню.

Желтый нилде прошелся вокруг осколков, запрыгнул на ноги вампира, а с них на подушку кресла. Он удобно развалился на мягком сидении, словно намеревался принять участие в разговоре.

— Пришлось заработать сомнительную славу демона, выращенного эльфами. Еще в детстве мать договорилась с Кланом Кицуне, чтобы они не опровергали мою принадлежность к ним. Как ни странно, они согласились, ибо их вид вымирал, а укрепление позиций в виде поддержки эльфов им было на руку. Маленький обман для всеобщего блага, — парень фыркнул. — Но никто не подумал об одной-единственной вещи. Никто. Аластер, как ты догадался, что я эльф?

— По запаху.

— Именно. Об этом никто не подумал — элементарно забыли. Я ведь не выходил из особняка до поры до времени. Знаешь, Каталина сознательно или неосознанно натолкнула меня на эту мысль. Хотя все же не думаю, что она сделала это ненамеренно: твоя мать ничего не делает просто так. При нашей первой встрече она окинула меня испытующим взглядом и задумчиво поделилась мыслью о моем запахе. Мол, этот демоненок так привязался к эльфийской юбке, что насквозь пропитался запахом ушастых. У идеально составленного алиби появился существенный недостаток. Мне пришлось в кратчайшее время искать выход из этой ловушки, которую мы расставили сами.

Киран подкинул стальную звезду и ловко поймал ее, не боясь порезаться. Действия парня казались небрежными, отточенными веками, такими, словно он и не обращал внимания, что делает.

— Я начал пропитывать одежду особыми эссенциями, стараясь замаскировать свой запах. Однако было сложно подобрать гармоничный оттенок, чтобы он не ощущался как отдушка. И мой выход в свет был бессрочно отложен. Я спокойно общался с гостями в особняке, так как все можно было списать на пропитанное эльфийским духом помещение, тем более мой запах все же отличался от всех остальных. Однажды мои младшие братья развели кострище перед входной дверью, — Рин подавил смешок. — Дыма было мало, и им показалось это неинтересным. Тогда сорванцы накидали в пламя влажной травы. И чтоб попасть в дом, мне пришлось пройти сквозь дым. Всего секунду я пробыл в белесом тумане, но одежда впитала легкий оттенок гари. Этот запах так органично вписался в образ, что я не стал более экспериментировать. А позже я узнал, что все демоны так или иначе источают подобный аромат. Сначала приходилось задымлять себя естественным способом, но с развитием технологий стало гораздо проще. Теперь я ношу специальный кулон.

Аластер молчал, не желая перебивать любовника. Возможно, он и хотел что-то спросить, однако не решался прерывать тихую речь.

— В итоге я был готов показаться обществу. Мне повезло стать хорошим воином, закрыть все пробелы своей полувымышленной биографии и создать новую. И неожиданно для себя только тогда я почувствовал давно бесившиеся в теле гормоны. Пользоваться Фииат как наложницей я не стал, налаживая контакт скорее как со спутницей, нежели невольно навязанной женщиной. Тут я в подробности вдаваться не буду: сам бы не хотел слушать про твоих прошлых пассий. Просто иногда проводил с ней время. Как оказалось, я был холодноват для любовных отношений. Ни женщины, ни мужчины впоследствии не могли разжечь во мне что-то, кроме похоти. В принципе, когда я занимал активную позицию, мне было все равно, с кем. Поэтому немного погуляв, я остановился на Фииат, изредка находя себе партнера, занимающего лидирующую роль. С ними было ярче.

Рин скользнул свободной рукой по ковру и, найдя ладонь вампира, мягко сжал ее в попытке извиниться за подобные откровения. Аластер повторил его жест, показывая, что извинения приняты.

— Мне захотелось работать. Я знал, что могу связать свою судьбу только со сталью: больше ни одно ремесло мне не подходило. Поначалу я выступал наемником, пытал и выкрадывал без зазрения совести. Я сразу определился, что не буду принимать участия в обычном побоище, где простые, нередко невинные существа, ведомые чужой волей, отдают свои жизни ни за что, просто так — по прихоти идиотов. Моя совесть позволяла принимать только те заказы, в которых прослеживалась явная вина заказываемого. Прежде чем согласиться, мне приходилось проводить небольшое расследование до отлова или уничтожения агрессора. Так же и с защитой. Моими клиентами становились только жертвы ситуации, а не провокаторы. И, соответственно, те, кто соглашались с условиями. Поле моей защиты пятнадцать метров; все, что дальше — вне моей компетенции. И я всегда обговаривал один важный пункт: свою жизнь за другого я не отдам. Для подобных безумных поступков были другие. Но все это быстро мне наскучило, хотя некую славу я все же приобрел.

Киран ненадолго замолчал, сглатывая вязкий ком, стараясь прочистить горло, а может собираясь с мыслями.

— Я перешел на отлов преступников. Там не требовалась сохранность жертвы, главное — поймать или устранить на месте, а как — никого не волнует. Думаю, ты меня поймешь, — эльф усмехнулся, — то невероятное чувство, испытываемое во время охоты, выслеживания и отлова жертвы. Оно полностью затопляет тело, вызывая удовлетворенность. Я могу безжалостно пытать и даже убивать тех, чьи руки в крови, но не могу причинить вред невиновному. Словно во мне срабатывает внутренний предохранитель. Однажды у меня был заказ на серийного убийцу — найти и уничтожить. Жизнь этого человека не была ценна: риск побега мог обойтись слишком дорого. Я ознакомился с делом, мне дали имя и приметы. Я нашел того парня — он ничего не отрицал и покорно ждал своей участи, а моя рука не поднялась. Такое со мной было впервые — впервые я не смог убить. Правда, смог пытать, — Рин рассмеялся. — Пыткой это, конечно, назвать сложно. Просто трахал парня дня два до полного изнеможения. И когда он уже не мог кончать, то признался, что настоящий убийца держит его семью в заложниках. И для спасения родных парень был вынужден засветиться на месте преступления и сознаться в несовершенных им убийствах.

Эльф еще раз сжал ладонь Ламиа; он словно собирался делать так каждый раз, когда будет говорить про свой сексуальный опыт.

— Я нашел настоящего преступника, но семья паренька была уже мертва. Вообще, на этом поприще я задержался надолго — пока подобная деятельность не стала незаконной. Только блюстители порядка могли ловить и уничтожать. А идти работать в министерство я не хотел. Пришлось опять переквалифицироваться. Я открыл школу по обучению обращению с холодным оружием и углубился в искусство пыток. Как оказалось, если правительству очень надо, оно может прибегнуть к помощи со стороны, обозвав наемника «внештатным консультантом». Интересная лазейка.

Единственное, что у Аластера не получалось — это составить временную линейку событий, о которых рассказывал Эри. Вроде все было плавно, но в его словах не проскользнуло ни одной даты.

— Наверное, я пропустил один важный момент, — лис фыркнул. — С Фииат я общался редко. Мы оба знали, что это скорее дружба, нежели другие чувства, однако я не мог от нее отказаться, пока не найду спутника жизни или не женюсь на ней самой. В таком случае после свадьбы она могла подать на развод, стать свободной эльфийкой и связать свою судьбу с другим. Только она не могла никак найти того — другого. Все оставалось как есть до тех пор, пока Фииат не сообщила, что беременна. Я был поражен — ни в хорошем, ни в плохом смысле. Просто удивлен, — Рин поежился. — Узаконивать нашу связь Фииат отказалась, не желая быть мне обузой, зная, что я никогда не буду относиться к ней как к любимой супруге. Решила не обременять меня. Жестоко было со стороны родителей губить жизнь маленькой эльфийки, отводя ей участь безответной влюбленности.

Киран громко вдохнул, прикрыл глаза и медленно выдохнул. Парень старался собраться с силами, по крайней мере, так могло показаться.

— Фииат родила маленького эльфенка. Мне передали его на руки — уже чистого, запеленованного и уснувшего. Самое непонятное то, что я ничего не почувствовал. Долго смотрел в покрасневшее личико, аккуратно баюкал и все ждал… ждал, что что-то щелкнет и я обрадуюсь появлению своего сына на свет. Но нет, это был просто ребенок, очередное существо. Говорить и ходить Раувэл начал быстро, и только после этого мое отношение к нему изменилось. Неосознанно я стал проводить с ним больше времени. Мы вместе играли, он учился читать, пытался общаться с природой. У детей это выходит забавно, — Даэрин подавил смешок. — Когда поступки Вэла стали осознанными и перед моим взором стоял юноша, все мое существо любило сына. Я был наполнен странными чувствами и хотел испытать их еще раз, желательно не один. Поддавшись порыву, я попросил Фииат подарить мне еще одного ребенка. Она не отказала. На свет появилась Клэруа. Так же, как и с ее братом, я не ощутил никаких отцовских чувств, пока она не подросла. И буквально за пару месяцев до нашего знакомства я вновь обращался к Фииат. Она согласилась, но я так и не провел с ней ночь. А после нашей первой встречи не смог прийти в ее спальню. Я не знаю…

— Об этом позже поговорим, — Аластер все же перебил собеседника, не выпуская поток мыслей из прежнего русла.

— Да, ты прав, — Рин хмыкнул. — Бывает такое, что я, как кицуне, пропадаю с глаз общественности. Тогда я оседаю в эльфийском Доме, обычно у дроу — очень далеко от этих мест, хотя все же изредка ненадолго возвращаюсь. Мне приходится красить волосы и рисовать себе немного другие черты лица во время выхода за пределы особняка или неожиданного визита гостей. Так у меня получается провести время с детьми и подумать о дальнейших планах.

— Красить? — прошептал вампир.

— Каждый день, — подтвердил Киран. — Высветлить их не получается — берет только черная краска, и то быстро слезает. На вторые сутки у корней волосы становятся каштановыми, после я рыжею и дней через пять становлюсь красноволосым. Неудобно, правда, очень забавно. Клэруа тоже с этим мучается. От меня ей достались алые пряди, и прятать эти яркие пятна непросто.

— А уши? — мужчина повернул голову вбок.

— Отрезаю, — спокойно ответил лис.

— Не страшно?

— Нет. Есть вещи куда более ужасные, — холодно ответив, Даэрин поджал губу и отвернулся, дабы скрыть лицо.

Ламиа резко выдохнул, поднимая руку, пальцы которой были переплетены с риновыми. Он медленно поднес ладонь любовника к лицу и мягко поцеловал тыльную сторону. Наследник Высокого Дома старался выразить свою поддержку и ни в коем случае не показать жалости, ибо одно-единственное неверное слово могло надолго запечатать только-только открывшегося осколка души.

Разделить пополам

Крепче сжав чужую ладонь, Аластер потерся щекой о руки любовника и опустил их на ковер. Теперь вампир сам боялся узнать, как умер сын Даэрина. Он успел полностью успокоиться за время разговора, понять свои чувства и переживания осколка души.

— Я все время гадал, как вообще могла произойти та страшная ситуация. Как наги смогли захватить эльфов обоих Домов? Помимо охраны и новейшей системы безопасности, в крупных особняках много нилде. И как бы это безумно ни звучало, я рад, что тогда оказался у дроу и попал в плен со всеми. Оказалось, что они смогли подкупить нескольких посыльных и доставить в особняки некую «бомбу» со снотворным. Все же тогда не было военного положения, поэтому и охраны было немного. Нас всех очень аккуратно доставили до места временного заключения. Змеи не хотели нам навредить. Отчасти виноват пресловутый эльфийский принцип и привычка все обдумывать по нескольку раз и желательно как можно дольше.

Даэрин наклонил голову в одну сторону, после — в другую, медленно разминая шею, которая, видимо, начинала затекать в неудобной позе.

— Поступок нагов мне понятен, но проблема в том, что исключительно мне. Может, во всем виновата твоя душа или же моя работа, но, скорее всего, все эти факторы вместе. Змеи начали нервничать через пару дней. Я бы тоже решил, что те, кто уже отказали, и не раз, пошли на попятную, отметая любые попытки выхода на конструктивную беседу и ссылаясь на бредовые выдумки, задумали нападение. Не зная привычек эльфов, наги приняли промедление за подготовление к атаке. И во избежание бессмысленных смертей они пошли на отчаянный шаг, однако для эльфов он был недостаточно болезненным. Мне сейчас стыдно за своих родных. Как можно было жертвовать близкими ради мифической гордыни?

Вопрос был скорее риторическим, поэтому Аластер промолчал. Он понимал, что рассказ доходит до верхней болевой точки, переломного момента в жизни парня.

— Наги передали обещание травить пленных и подождали неделю. Они ждали семь дней, дабы не причинить вреда и не отнимать жизни зазря. Целых семь дней, Аластер! — гораздо громче воскликнул Даэрин. — Но мои родители оказались идиотами в этой ситуации. В те времена, когда понятие войны кануло в Лету, они не были способны здраво мыслить и пожертвовать одним ребенком ради других. Я тоже не смог, но не так, как они.

Киран перенес вес тела на одну ногу, слегка отворачиваясь от Ламиа. Он словно пытался спрятаться то ли от себя, то ли от собеседника, неосознанно пытаясь принять позу эмбриона.

— Меня забрали вместе со всеми из дома дроу. Я очень рад, что Клэруа была в другом городе — слишком мала она была в то время. Мы с Вэлем вели себя тихо, ничем не выдавая своего происхождения и родства с Главами Домов. Однако с моими волосами была проблема: они слишком быстро меняли цвет. Их пришлось припудрить каменной пылью и затянуть в косу, чтоб отличие не так сильно бросалось в глаза. Хотя на меня посматривали с опаской, большинство оправдывали все нервами от заточения, а сыграть изможденного и слегка приболевшего труда не составило — до поры до времени.

Даэрин сжался, стараясь как можно выше подтянуть колени к груди и обхватить их руками. Парень даже дышал через раз, медленно втягивая воздух и шумно выпуская его через рот.

— Аластер, это невыносимо, когда перед тобой лежит твой друг, знакомый или родственник и корчится в предсмертной агонии. Наги делали надрез отравленным ножом или капали в рану яд. Жертва находится в сознании всего несколько минут, а после уже ничего не соображает, корчась в ужасных муках. Я думал, что сойду с ума за две ночи, но ошибся. Оказалось, это не самое страшное. Страшнее всего видеть, что следующим на подобную экзекуцию выбирают твоего сына. Откуда у меня появилась уверенность, что я выдержу — не знаю. Однако понял — не смогу смотреть, как умирает мой Вэл. Когда наг подполз к нам, протянул руку и почти схватил сына за руку, чтобы оттащить в центр комнаты, я встал между ними. Обменял свою жизнь на его. И неважно, что змеи решили о наших с ним отношениях, тогда все было пустым звуком, а его возмущения и подавно.

Сглотнув, Ламиа аккуратно повернулся, осматривая сгорбившуюся спину любовника. Он безошибочно мог почувствовать отчаяние в Киране не только по внутреннему каналу — это ощущалось в запахе, источаемом парнем.

— Я шел ва-банк, но уверенность, что я выживу, подпитывала тело и разум, давала силы и не позволяла отступить. На кону стояло слишком много. По крайней мере, для меня. Командир их отряда пошел на сделку с будущим покойником и ошибся. Я пережил эту ночь. Она оказалась самой легкой: я умирал за себя. Тогда я не знал, на что иду, не предполагал и не мог угадать степени того ада, через который пройду. Мне казалось, что мои кости дробят и склеивают заново, кожу обливают раскаленным металлом, по венам попеременно пускают то кипяток, то лед, а мозг словно плавился и замерзал ежесекундно. И это только первый час. Мои ощущения менялись от стадии усвоения яда; он словно расщеплялся в организме, ломая и вылечивая одновременно. Я добился поставленной цели — очнулся утром. А следующим вечером Вэла отпустили. Он орал, вырывался, заклинал меня одуматься, но я был глух к его мольбам. Этот вечер и ночь оказались труднее предыдущих. Я уже знал, на что иду, и оттого труднее было подставить свою руку под яд.

Эри любовно провел по шраму через ткань от локтя к плечу, оглаживая зарубку спасенной жизни на собственном теле. В этот момент вампир окончательно осознал, насколько важны для его осколка эти отметины боли.

— Во время каждой агонии я молился всем Духам, чтобы они помогли мне и позволили пережить еще одну ночь. Сложно было не кричать, не скулить от боли, не видеть горечи и жалости в глазах эльфов. Они шли домой, как на эшафот, боясь моей смерти за их жизни. И я почти сломался, был на грани, уже думал отказаться от выбранного мной же ада. Тогда и появился тот наг. У него не было знаний о чести и достоинстве. Он предложил мне отсосать за одну ночь без боли. Всего одну пытку, что чуть не свела меня с ума. Но его поступок вернул меня в реальность, вытащил из пелены, которая тащила меня в забытье. Но все же это было сложно — каждый раз добровольно, сознательно принимать очередную порцию даров преисподней. До безумия мне не хватило какой-то недели. Еще несколько дней, и я бы не вспомнил себя, навсегда уйдя в нереальный мир.

Киран повернулся, мгновенно поймав взгляд мужчины. Алмазные глаза окрасились кровавой поволокой, обжигая Аластера волнами потерянности и опустошённости.

— Волки пришли вовремя. Но зачем, зачем они взяли с собой эльфов? Зачем Бэрси взял с собой Раувэла? — надрывно прошептал Даэрин. — Этот глупый мальчишка нашел меня и никому не позволял притрагиваться. Оборотни вообще меня не видели. Они вывели почти всех пострадавших, выпроваживали небольшую горстку нагов, которые остались сообщить о полной капитуляции. Когда Варди увел своих ребят, Вэл и Неэл помогали мне выбраться из подвала, в котором нас держали. В этот же момент выводили того змея, предлагавшего обменять поблажку на интим-услуги. Все произошло слишком неожиданно.

Киран резко подвинулся к Аластеру, уткнувшись лбом в его плечо, спрятав лицо, а вместе с ним и часть эмоций там, где любовник не мог увидеть, но явственно ощущал.

— Когда мы встретились в коридоре, наг вывернулся из рук конвоиров и бросился к нам. Вэл неосознанно встал между нами. Клыки змея легко вошли в его шею, впуская немыслимую дозу яда. И я сорвался, просто обезумел, охваченный яростью, словно и не было всех этих дней изнуряющей агонии. Я выскользнул из хватки Неэла и вгрызся в шею нага. Мои пальцы, содранные почти до костей, сдирали кожу с извивающегося змея. Его хвост обвился вокруг моих ног, дробя кости, ломал и выворачивал нижнюю часть тела, но к этой боли я привык, не чувствовал ее ни физически, ни эмоционально. А я пил его кровь, раздирал грудную клетку в попытке добраться до сердца. Моей единственной целью было разорвать его на куски, вывернуть наизнанку, заживо освежевать и поглотить плоть. Ярость полностью затопила меня. Я убивал, пока мой сын проживал последние минуты в сознании. Пил кровь убийцы своего дитяти, вместо того чтобы держать его на руках и просить прощения. И никто не остановил меня. Ни наг, ни эльф не сделали даже одной попытки оторвать меня от извивающегося змея. Даже когда он сдох, его хвост продолжал сдавливать мои ноги, выжимая кости из тела.

Киран с неимоверной силой сжимал плечи любовника — настолько, что суставы начали щелкать. Чуткий слух Аластера уловил тихий хруст микротрещин костей. Вампир был вынужден сжать запястья эльфа, аккуратно расцепляя хватку, на что ушло немало сил.

— Я никогда себе не прощу эту вспышку злости. Последние слова сына так и остались не услышаны мной. Я даже не мог к нему самостоятельно приблизиться, пока меня не освободили от посмертного захвата и не поднесли к умершему Раувэлу. Яда было слишком много — он ушел в считанные минуты. Духи все равно забрали моего сына, — тем же путем, что и собирались с самого начала. Я не смог поменять его судьбу, не смог защитить и быть рядом тогда, когда больше всего хотел, но был безумен и не владел собой.

На плечо Аластера упала маленькая капля, впитываясь в кожу. Одна-единственная капелька, которая стоила гораздо дороже для вампира, чем все слезы мира.

— По злой иронии судьбы наговский яд лечит меня. Он не дает мне состариться, мучиться от переломов или болезней. То месиво, которое осталось от моих ног, восстановилось до обычного состояния за два месяца. Более шестидесяти дней отголосков ада за такой же период пребывания в нем. И несколько лет полного безразличия и апатии за своеволие и попытку обмануть судьбу.

— Ты не виноват, — от мягкого голоса мужчины Даэрин вздрогнул.

— Виновата моя гордыня, на поводу которой я пошел. Если бы я тогда отсосал ему, то он бы не кинулся и Вэл не встал между нами. Я поступил как обычный эльф, посчитав, что честь важнее чего бы то ни было.

— Прекрати, — громче потребовал Аластер.

— Но это правда!

— Это бред, — возмутился вампир.

— Я должен был его защитить. Это моя обязанность, как отца и Главы Клана. Но я оказался слаб, расслабился под конец, не ожидая последнего, решающего удара.

— Ты сделал все, что мог.

— Нет, — отчаянно простонал Даэрин.

— Ты виновен так же, как и я.

— Что? — эльф пораженно замер, полностью растеряв весь запал, обмякая в крепких объятьях.

— Я чувствовал — что-то происходит, не мог найти себе места в тот момент, пока ты был в своем аду. Находился рядом, но не пришел помочь тебе, полностью игнорируя рвущуюся душу, — Аластер притянул любовника к себе, мягко целуя в макушку. — Ты не найдешь виновника, только убийцу, жизнь которого ты забрал сам.

Киран позволил провести с собой все манипуляции, удобно устраиваясь в надежных руках. Эти прикосновения не угнетали парня, наоборот — они наполняли его душу необходимым спокойствием. В объятьях не было ни доли жалости или утешения, они были пропитаны пониманием и поддержкой, уверенностью, что теперь Даэрин сможет разделить свою боль пополам, сняв со своих плеч неподъемный груз.

— Ты познакомишь меня с дочерью нормально? — нарушив молчание, поинтересовался Аластер.

— Познакомлю. Только мне понадобятся все запасы нервов, — грустно усмехнулся Киран.

— Почему?

— Потому что она еле сдержалась при встрече с тобой, чтобы не наброситься с вопросами. Она догадалась по моей реакции, что про ее существование ты еще не знаешь. Вот и старалась почти не обращать на тебя внимания, а то бы сорвалась. В этом случае нам бы не удалось разрушить неловкость и непонимание в ее присутствии.

— Сообразительное создание, — улыбнулся Ламиа.

— И очень шумное, — Киран поморщился. — Дай мне пятнадцать минут. Думаю, стоит переодеться.

— Мне в мятом ходить, а ты с иголочки будешь? — недовольно проворчал Аластер. — Нет. Пошли как есть.

Не дожидаясь возражений, Ламиа поднялся. Встряхнув парня, Аластер прошел по осколкам разбитой вазы, заполняя комнату хрустом. У двери он развернулся, обхватил лицо Даэрина в ладони и мягко поцеловал, едва ощутимо касаясь губ.

— Я понимаю твою скорбь по погибшему сыну и соболезную. Но ты должен двигаться дальше ради тех, кто окружает тебя, ради тех, кто любит и готов пожертвовать всем, — наследник Высокого Дома тихо шептал в приоткрытые от удивления губы. — Ты обязан подарить нам ребенка.

Неожиданное рядом

На удивление и некую радость вампира, Клэруа оказалась общительной и веселой девушкой. Она была энергичной, шумной и эмоциональной, по крайней мере, в кругу семьи. Эльфийка не зажималась, не боялась задать курьезный вопрос или подколоть собеседников, абсолютно не смущалась того, что избранник ее отца мужчина. Аластеру она однозначно понравилась.

— Я забыла сказать, — воскликнула девушка, поднимая указательный палец вверх. — Свадьба тети откладывается на полтора года.

— Элиан решила перенести торжество? — удивился Рин. — Она спит и видит, как бы побыстрее породниться со змеями.

— Да, — согласно кивнула девушка. — Но так как это ее единственная церемония, Эли хочет сделать ее несколько необычной.

— Насколько? — уточнил Ал.

— Очень. Они хотят создать некий компромисс между обычаями нагов и эльфов. И проводить церемонию будут в наговских землях. Не хотят видеть лишних, нежеланных гостей, — Лэр спародировала чей-то голос.

— Это будет забавно, — улыбнулся Ламиа. — А кто займется организацией столь необычного праздника?

— Не знаю, — юная госпожа Киран развела руками. — Сами они явно не справятся, а к кому обратиться — пока не решили.

— Есть у меня кандидат. Опыта мало, но зато энергии и фантазии много. А если присовокупить к этому талант, то мероприятие может выйти по-настоящему грандиозным, — усмехнулся мужчина.

— Кто это? — воодушевилась эльфийка.

— Кажется, я знаю, — хитро прищурился Эри.

— Молодой дизайнер Мик, — ответил Ал.

— Да. Я много слышала о нем после аукциона, правда, в последнее время — не особо.

— Он занимается квартирой Мизуки и моим особняком. Но скоро будут и другие заказы. Я пока что еще сдерживаю поток желающих, откладываю встречи на потом, — Ал усмехнулся. — Его услугами недавно интересовалась Глава Ведьминского Клана. Зачем им мог понадобиться дизайнер, тем более Мик?

— Думаю, им может подойти только он, — рассмеялся Даэрин. — Я даже могу представить лицо этого мальчишки, когда его попросят отремонтировать готический особняк. Он же им розовых комнат с фарфоровыми куклами понаделает.

— А я подумал о зеркальных пещерах, — мечтательно заулыбался Ламиа.

— Похоже, тете стоит поторопиться, — рассудила Клэруа.

— Стоит — не то слово. Мизуки пищала от радости, когда увидела свою пещерную спальню.

— Какую? — эльфийка удивленно открыла рот.

— Темная спальня со сталактитами на потолке, неровными стенами и мебелью в виде камней. Духи, ее кровать показалась мне алтарем для жертвоприношений, — лис притворно ужаснулся.

— На мой вкус, все очень мило получилось, — Аластер повел бровями.

— У тебя искаженное понятие о прелестном, — Рин украдкой показал язык.

— Как и у тебя, — ответно подколол вампир.

— А когда вы вместе жить начнете? — задала очередной сложный вопрос девушка.

— У папы спроси, — Ал решительно посмотрел на любовника. — Я его об этом уже спрашивал.

— А он?

— Я же говорю: у него спроси.

— А ты? — дочь устремила на отца вопрошающий взгляд.

— Я думаю, — проворчал Рин.

— О чем? — в два голоса поинтересовались Аластер и эльфийка.

— Ты смотри, если его уведут, — Клэруа оценивающе осмотрела Ламиа, — потом будешь его особняк захватывать.

— Как о чем? А у кого именно мы будем жить? И я его никуда не отпущу, — эльф прищурился, предостерегающе поблескивая глазами.

— Мне дома хорошо, — быстро вставил свое слово Аластер.

— Мне тоже, — тяжело выдохнул Даэ. — Но я придумал способ, как разрешить спор…

Речь лиса прервал требовательный звонок телефона вампира. Ничего нового ему не сказали: как обычно — срочный вызов в больницу. Не теряя ни секунды, вампир буркнул извинения и вылетел из особняка. Он предпочел добраться до места сам, избегая пробок. Пешком и быстрее, и надежнее.

У входа в клинику мужчина перехватил скорую. Медперсонал, выскочив из машины, оставил Ала одного с бледной и почти невменяемой женщиной. Мелкий порез на руке и маленький глоток крови сказали вампиру больше, чем любой из возможных анализов. Пациента укусили сразу два вида пауков, что было весьма странно и, несомненно, смертельно, если б пострадавшую доставили минут на двадцать позже.

Информацию оперативно передали, и, когда женщину доставили в нужное отделение, противоядие успели подготовить. Слабую, болезненную, но живую пациентку оставили под присмотром дежурного врача, хотя необходимости в этом и не было. Ламиа не знал, кем именно она была, но, скорее всего, не последняя фигура в этом городе. Уж слишком много вокруг нее развели суеты. И пока это не затронуло бессмертного, он решил незаметно удалиться.

Возвращаться к Даэрину мужчина не стал: ему и так уже давно нужно было показаться дома. Он искренне надеялся, что Мик с Бэрси друг друга не покалечили. Слишком часто эти двое в последнее время переругивались, цеплялись к словам друг друга, иногда даже особняк портили — двери в основном.

Именно поэтому, идя по коридору к малому залу, Аластер ориентировался на напряженные голоса. Тема спора пока не была понятна мужчине, но он уже хотел отвесить несколько подзатыльников, дабы утихомирить пыл разбушевавшихся существ. Остановившись перед поворотом, он достал телефон, на который пришло сообщение, быстро прочел и написал ответ. Когда бессмертный убирал гаджет обратно в карман, то застыл на месте, перестав даже дышать. Произошедшее его поразило.

Дверь с грохотом ударилась об стену. Громкие, решительные шаги чеканили по каменному полу. Тяжелое дыхание резало уши, а резкие фразы обескураживали. За углом коридора, где располагалась гостиная, происходила перепалка, свидетелем которой и стал Ламиа. Правда, он не мог видеть вспыливших производителей шума.

— Ты хочешь, чтобы я яиц лишился? — гаркнул Бэрси.

— А зачем они нужны?! — язвительно крикнул Мик. — Все равно не по назначению работают. Что, тело в борделе лучше?

— Ты хоть сам понимаешь, что предлагаешь?

— Это лучше, чем ходить с кислой миной и страдать от неразделенных чувств, — парировал мальчишка.

— Аластер мне шею свернет, — возмутился оборотень. — У тебя самого ничего не щемит от подобного предложения?

— Ты все еще ничего не понял. — Фея в пылу спора перешел на фамильярное обращение — впервые на памяти вампира. — Да что я вообще распинаюсь?! Когда поймешь, еще сам приползешь прощения просить.

— С какой стати? — рыкнул Варди.

Послышался глухой удар, тихий хрип и короткое копошение. Шуршание одежды и непонятного происхождения звуки навели Ала на странные мысли. И эти выводы вкупе с неоднозначным диалогом заинтересовали его.

— Отпусти, — сдавлено прохрипел Мик.

— Отчего же? — прорычал волк. — Как бесить меня и учить жизни, ты первый, а как расхлебывать последствия, так сразу в тепличку спрятаться решил, крапива увядшая?

— Пошел ты в клоаку, пес бесхарактерный, — выплюнул Фурия.

— В твоем положении я бы так не возмущался, — низкий, похожий на рычание голос Бэрси прокатился по коридору.

— Ты бы лучше тереться перестал, — тихо прошептал Мик, которому явно не хватало воздуха.

— Я-то, может, и перестал бы, но у кого-то странная реакция, — уже более миролюбиво протянул Варди.

— Отлепись от меня.

— И давно ты этим занимаешься? — голос оборотня разительно поменялся, приобретая томные нотки. — Долго ли он тебя приучал?

— Хватит, — умоляюще попросил Мик.

— И все же, — Варди утробно зарычал. — Ты так сильно извращен, или это он страдает подобными наклонностями? А если так, — возня стала громче, а сдавленные вздохи феи — резче, — по-моему, должно получиться, да и тебе нравится.

Ламиа заставил себя отмереть. То, что происходило в его доме, не поддавалось никакому логическому объяснению. Либо эти двое убивают друг друга, либо насилуют. Хотя первый вариант был маловероятным: и звуки, и подслушанный диалог имели явно интимный характер.

— Аластер знает, что ты увлекаешься подобными играми? — нарочито сладко проворковал оборотень.

— Отпусти меня, — словно из последних сил попросил дизайнер.

— Не знает, — удовлетворенно заключил волк.

Бессмертный медленно достал из кармана телефон и аккуратно протер экран. Он бесшумно придвинулся к самому углу стены и немного выставил руку с гаджетом за поворот коридора. В зеркальной поверхности появились нечеткие образы, однако этого хватило, дабы понять, что к чему.

Мик был зажат между стеной и грудью оборотня, уткнувшись лбом в маленькую картину. Варди нагло шарил по его телу руками, чаще задерживаясь на нижней части, при этом совершая редкие фрикции. Друг Ламиа потирался своим пахом о зад феи через одежду, а его ладонь окончательно остановилась на чужой ширинке.

— Как может быть невинный плющ таким похотливым? — продолжал язвить Варди. — И все же. Как давно ты этим занимаешься?

— С аукциона, — простонал Мик, и этот звук неясных эхом отразился от стен длинного коридора.

— Когда вы с Алом отключились?

— Да, — прошептал дизайнер.

— Если не секрет, случайно, не это было причиной твоего обморока?

— Это, — хрипнул Фурия.

Аластер заметил, что Бэрси больше не двигается, а фея слегка обмяк, опустив руки вдоль тела. Осознание того, что Мик может кончить, не снимая одежды, завладело мыслями вампира. Ему тут же захотелось узнать, с кем донор практикует подобное и как этому можно обучиться. Взаимоотношения Варди и Фурии его сейчас не интересовали. Главное было уйти незамеченным.

Мужчина стал неторопливо отступать, планируя спрятаться в любой комнате. Уже открыв дверь в маленькое хозяйственное помещение, Ал услышал возмущенный голос Варди:

— А мне помочь?

— Сам справишься, — словно ставя точку, прошипел Мик. — Я могу посчитать это изнасилованием. И как ты сам сказал: за подобное Аластер тебя по головке не погладит. Так что иди дрочи на мой цветочный образ, — грубо отчеканил он. — И вообще, — надменно продолжил фея, — я разочаровался в вас, господин Варди.

Послышались твердые шаги. Ламиа тихонько прикрыл дверь комнатку, в которой вовремя спрятался. Он представил, как вытянулось лицо друга от столь дерзкого заявления, а после и сменившую удивление ярость. Ведь Мик был абсолютно прав: оборотень повел себя агрессивно, если не сказать — провокационно и непристойно.

Наследник Высокого Дома, ставший невольным свидетелем непотребной, интимной сцены, был вынужден признать, что многого не знает ни о своем друге, ни о юном представителе. Вся эта ситуация заставила его задуматься не только о поведении Бэрси, но и о наличии любовника у Мика, который, возможно, мастерски лавирует между пунктами контракта.

Лекция

— Сегодня у нас присутствует очень много молодых врачей, поэтому лекцию проведу немного иначе. — Аластер обвел взглядом аудиторию. — Просьба опытным врачам воздержаться от предположений до того момента, пока молодежь не окажется в тупике.

По комнате прокатилась волна согласного шума. Лекции вампира всегда были интересными для слушателей, особенно когда в них привносилось нечто новое. И сейчас медики с предвкушением ожидали новой информации.

— Итак, в больницу поступила девушка с острым отравлением. Пациентке двадцать лет, человек. Ее состояние свидетельствует о том, что она может прожить еще несколько дней. Ваши действия?

Ламиа пододвинул к себе планшет и быстро написал несколько строк, которые тут же высветились на большем экране за его спиной. Зная, что у людей не такая хорошая память, как у него, и им необходима визуализация, Аластер решил записывать все наиболее важные факты.

— Нужно собрать анамнез, — предложил парень из среднего ряда.

— Хорошо. Нам удалось собрать следующую информацию с ее слов и слов матери, которая прибыла вместе с дочерью. Юная Настейша Крайс, студентка городского института. Занимается спортом, не пьет, не употребляет наркотики, следит за питанием, пределов города не покидала никогда. Живет вдвоем с матерью с рождения. Отца нет. Забегая чуть вперед, сразу скажу, что госпожа Крайс, мать девушки, видела его один раз в жизни — двадцать один год назад на вечеринке. Так что всевозможные аллергические реакции и болезни со второй стороны нам неизвестны. — Мужчина заполнял экран новыми строчками.

Ламиа заметил, как глаза опытных врачей загорелись азартом, а у тех, кто только получили свои дипломы — неподдельным любопытством и жаждой знаний.

— Теперь о состоянии Настейши. Несколько дней назад она почувствовала слабость, ее тело начало ныть, а суставы болеть. Люди часто жалуются на подобные симптомы, когда меняется погода. Так что изначально поводов для волнения не было, но ночью состояние девушки ухудшилось: начали болеть мышцы, выворачиваться суставы, капилляры в глазах полопались, появилась ломота в костях. К утру пациентка уже не могла терпеть боль, и мать настояла на вызове медиков. В итоге уже в больнице девушка пожаловалась на боль во всем теле — от макушки до кончиков пальцев. Мышцы сводило судорогой, появились кровоизлияния в глазах, несколько суставов сместилось, и, как бы абсурдно это ни звучало, кости начали будто пульсировать. Что дальше?

— Надо взять анализы.

— Узнать, что она делала в последнее время.

— Провести осмотр пациентки.

Предложения от слушателей посыпались, казалось, нескончаемым потоком. Как и просил Аластер, врачи со стажем молчали, давая возможность молодняку использовать теоретические знания и пока небольшую практику.

— Так дело не пойдет. Вы просто обозначаете один из этапов. Сейчас каждый запишет свои действия по порядку и отправит на мой планшет. После мы разберем наиболее подходящую модель поведения в данной ситуации.

Все склонились над своими гаджетами, быстро набирая текст. Через десять минут Ламиа получил короткий список действий от каждого присутствующего в аудитории. Он быстро систематизировал мини-отчеты и выявил наиболее часто повторяющуюся модель осмотра.

— Большинство из вас предлагает сначала взять анализы и только затем осмотреть пациентку, а также опросить ее, дабы не терять времени. Я прав, все согласны?

Больше половины слушателей закивали. Вампир поднялся, прошел вдоль большого экрана, недовольно поджимая губы.

— Что я могу сказать, вы только что потратили уйму денег больницы просто так, не глядя выбросили их на ветер.

— Что?

— Почему?

— Как так?

— Объясните!

— Тихо, — спокойно произнес мужчина, и все резко замолчали. — Тогда ответьте мне, на какие яды или группы ядов вы возьмете анализы? Также не следует исключать острые формы болезней.

Теперь на Аластера смотрели сотни растерянных глаз. Молодые специалисты не могли найти нужных слов. Осознание того, что они понятия не имеют, что именно искать, накрыло их неожиданно.

— Вы предлагаете провести осмотр и опрос одновременно, чтобы сэкономить время. И могу сразу вас уверить, что на данном профессиональном уровне вы не сможете справиться и с одним из этих пунктов, не то что одновременно с двумя. Если вы увлечетесь разговором, то пропустите маленький прокол или еще какое-нибудь повреждение и, наоборот, не сможете уловить в словах пациентки важной детали.

Молодые врачи приуныли, понимая всю степень своей беспечности. Они не видели перед собой пациента, не отвечали за чужую жизнь, воспринимая поставленную задачу как игру, а не ценный опыт без загубленного здоровья или пятна на начинающейся карьере.

— Вы и сами все это знаете, не зря же столько лет штудировали учебники. Учитесь применять знания на практике, иначе лишитесь лицензии, — Аластер вздохнул и сел обратно. — Не знаю, как другие врачи, но я бы начал с осмотра. После него проще задавать вопросы, да и составить картину в целом поможет наличие либо отсутствие повреждений. — Он продолжил выводить информацию на экран. — Начнем. У Настейши повышена температура на три градуса, кожа очень чувствительна, реагирует на малейшие прикосновения. Также озноб, испарина на лбу, ладонях и ступнях. При осмотре пациентки обнаружили несколько проколов от иглы на шее, в районе четвертого позвонка. Плюс ко всему потемнели кончики пальцев. Слизистая носа раздражена, а над губой покраснение, похожее на химический ожог.

Некоторые из присутствующих помечали важные для себя моменты, кто-то неотрывно смотрел на вампира, чей-то взгляд устремился в одну точку. Одним словом — аудитория внимала.

— За прошедшую неделю пациентка посетила три необычных места. Необычных только для нее, так как туда она приходила впервые. В институте шла производственная неделя, поэтому студентов разделили на группы и отправили на экскурсии в разные организации. Первым был завод по переработке и производству пластика, после — западный питомник растений, и последним — посещение строящегося объекта, предположим, жилого комплекса. — Аластер лениво водил пальцем по экрану. — Проколы на шее у нее остались после посещения врача. У пациентки уже несколько месяцев сводило шею и плечи, а акупунктура помогает расслабить мышцы. Это все мы узнаем со слов Настейши. Раздражение слизистой носа появилось после экскурсии в питомник растений. И не забываем все то, с чем пациентка к нам приехала. Теперь жду предложений. По очереди.

Несколько рук медленно поднялись вверх, словно слушатели опасались совершить очередную ошибку и выставить себя в плохом свете перед вампиром. Ламиа обвел взглядом аудиторию и кивнул девушке на первом ряду, разрешая говорить.

— Нужно сделать общий анализ крови, проверить на инфекции. Также необходимо связаться с тем, кто ставил Настейше иглы: возможно, они были с каким-то лекарством. Если пациентка отравилась в питомнике растений, то анализ делать почти бессмысленно: яд уже рассосался. Хотя… — девушка на секунду задумалась, — можно проверить на вьюнковую мерону. Она соответствует большинству симптомов.

— Я почти согласен, только добавил бы анализ на тяжелые металлы, аллергическую реакцию и биохимический анализ крови. — Аластер внес данные в планшет. — Укусов нет, следов насильственного введения препаратов тоже. Но стоит подумать о преднамеренном отравлении: у всех есть враги и недоброжелатели.

— А когда девушка поступила в больницу? — решил задать вопрос один из опытных врачей.

— Сегодня утром. — Мужчина не был против вопросов от специалистов.

— Тогда большинство результатов анализов пришло? — уточнил выпускник академии.

— Как же вы торопитесь, — бессмертный усмехнулся. — Может, у кого-то есть еще варианты?

— А как узнали, что кости пульсируют?

— Просканировали руку портативным устройством. Кость увеличивается и уменьшается на два-три миллиметра каждую минуту. Особенно хорошо это заметно на ногтях и зубах, так что можно обойтись и без сканера. — Аластер откинулся на спинку. — Раз больше никто ничего не предлагает, то разберем полученные результаты. Общий анализ крови показал повышенное количество лейкоцитов, что неудивительно, так как температура пациентки возросла на три градуса. Никаких инфекций, растительных ядов и тяжелых металлов в организме нет. Биохимический анализ крови показал, что уровень кальция выше нормы в шесть раз.

— Во сколько? — пораженно воскликнул кто-то из присутствующих.

— Да, именно в шесть раз. По идее, Настейша не должна была доехать до больницы. Думаю, диапазон возможных болезней и ядов резко сузился.

— Но как в ее кровь попало столько кальция?

— Вот это вам и предстоит узнать.

Ламиа замолчал. Зал начал активно обсуждать возможности передозировки кальцием. Было принято единодушное решение, что это не растительные яды, также пациентка не могла довести себя до такого состояния из-за неправильного питания, поэтому пищевое отравление тоже исключили.

— Симптомы пациентки похожи на инфекционное заболевание, — начал парень из среднего ряда. — Но мы не знаем, как объяснить пульсацию в костях и повышенный кальций.

— Кто-нибудь сращивал сломанные кости? Насколько я знаю, уже четыреста лет, как переломы не являются серьезной травмой. Даже самые страшные повреждения можно устранить за несколько лет. Давно не используются металлические штифты и пластины, — отметил вампир.

— Настейша могла злоупотребить этим препаратом?

— Кто знает, мы же не спрашивали, — Аластер пожал плечами.

— Но… — начал кто-то и замолчал.

— Это значит, что вас должно интересовать всё медицинское прошлое пациентки. Всё до мельчайших деталей. Если госпожа Крайс до этого наблюдалась в другой больнице, то необходимо запросить ее карту. И обратите внимание, если пациент впервые обращается в медицинское учреждение. Отсутствие истории тоже очень важная информация. В нашем случае Настейша обратилась к врачам впервые в жизни.

— Как впервые?

— До этого инцидента Настейша никогда ни на что не жаловалась. У нее не было необходимости в медицинском осмотре. И мы не можем сравнить ее предыдущие показатели с нашими. Бывает и такое, что некоторые люди живут с небольшими отклонениями от нормы. Повышенная температура, низкое количество лейкоцитов, иммунная система работает более агрессивно, чем у других. Не будем затягивать. Есть предположения? Может, провести еще какие анализы?

Аудитория затихла. Никто не мог понять, в каком направлении строить догадки, искать ли болезнь или это реакция организма на препараты или яды. Аластер разочарованно вздохнул:

— Ну, раз больше предположений нет, то прошу состоявшихся врачей выдвинуть свои версии.

— Я бы провел анализ ДНК, — предложил заведующий терапевтическим отделением больницы, с которой вампир чаще всего сотрудничал.

— Что будем искать? — удовлетворенно спросил Ламиа.

— ДНК не человека. Мы не знаем, кем на самом деле был отец девушки. Скорее всего, она на одну четвертую или одну восьмую не человек.

— Как вы считаете, с кем смешана кровь? — бессмертный наклонился чуть вперед.

— С учетом того, что кости пульсируют, а ногти и зубы меняют размер… Тело девушки хочет поменяться, но недостаток генов и слишком разбавленная кровь этого не позволяют. Думаю, это потомок оборотня.

— Вы почти угадали, — Аластер улыбнулся. — Если бы в ней текла кровь оборотня, то волосы тоже бы претерпели изменения. Однако они не удлиняются и не уменьшаются. Гадать смысла нет. Мы взяли анализ на ДНК и он нам ответит на все вопросы. — Он замолчал на несколько секунд, создавая театральную паузу. — Крайс на одну восьмую оказалась подгорным жителем. Рост этих существ около двух с половиной — трех метров. Мать Настейши сообщила, что мужчина, с которым она провела ночь, был очень высоким. Его рост был около двух метров двадцати сантиметров. Настейша не доросла и до метра восьмидесяти. В данном случае происходит отравление кальцием, который вырабатывает сам организм для ускоренного роста.

Посетители лекции молча слушали вампира. Некоторые приоткрыли рот, кто-то округлил глаза, несколько человек неверяще мотали головой.

— В данном случае способов лечения нет. Пока организм сам не решит, что рост девушки на приемлемом уровне, он не успокоится. Хотя есть методы кардинального воздействия. Можно глушить кальций, переливать кровь или сломать несколько костей, желательно ноги. Переломы гарантируют увеличение роста и снижение кальция в крови, но не каждый пациент пойдет на такой риск.

— Но, — растерянно начал парень из среднего ряда, — это не то отравление, на которое мы рассчитывали.

— У вас никогда не будет того, что вы хотите. Множество болезней путают с отравлением, а отравление, наоборот, с болезнями. Такие случаи, как этот, бывают редко, однако смертность при них высокая. Полукровки редко страдают от наследственности, но их потомство и тем более потомки через поколение часто мучаются, не понимая, что происходит с телом. Ваша задача уметь различать симптомы и смотреть шире. Но ваши действия должны напоминать воронку: сначала общие данные, после — более специфические и узкие, далее редкие и только в конце — исключительные. И не старайтесь сэкономить время, если вы не знаете, как поступить — зовите более опытного специалиста. Ваши ошибки стоят слишком дорого.

— То есть нет никакого способа вылечить госпожу Крайс?

— Нет. Мы не можем изъять из нее гены и не навредить. Бывают случаи, когда мы бессильны. — Аластер притянул к себе планшет. — Ну что, рассмотрим еще одного пациента?

Присутствующие согласно закивали, но выглядели уже более настороженно. Ламиа довольно усмехнулся. Он не любил пугать молодых врачей, но и оставлять в них полную уверенность в собственной всесильности не мог: такие медики часто совершали множество ошибок, и хорошо, если было кому все исправить. Наследник Высокого Дома глубоко вздохнул и продолжил:

— Томми Ринг поступил в больницу днем с приступами удушья…

Условие

Аластер вышел из аудитории в приподнятом настроении. На ближайшие несколько дней не было запланировано ничего существенного, если, конечно, не будет срочных вызовов. Он не торопясь спустился по лестнице, прошел несколько длинных коридоров и вновь преодолел череду ступеней.

На небольшой парковке мужчина сел в машину, достал телефон и пролистал входящие сообщения. Пока вампир был занят, Киран написал с дюжину посланий двусмысленного характера, словно хотел отвлечь, провоцируя Ламиа, в то время как тот не мог ответить. Аластер тепло улыбнулся, понимая, что подобное ребячество ему очень нравится. Он решил перезвонить.

— Душа моя, что именно ты мне предлагаешь? — ласково произнес Ламиа, когда собеседник поднял трубку. — Если честно, я так и не понял.

— Я же все написал.

— То, что там написано, мне стыдно даже прочитать, не то что представить, — притворно ужаснулся мужчина.

— Это всего-навсего описание нескольких приемов рукопашного боя, — рассмеялся Даэрин.

— Возможно. Но как ты это преподнес… — Аластер выдержал многозначительную паузу, — после этого я вижу только одно поле боя — кровать.

— Все мысли у тебя сходятся исключительно на постели, — продолжал хохотать эльф.

— Куда направляешь, туда я и иду.

— Отлично, тогда направляйся в «Осенний лес». Позвони Бэрси и попроси его тоже подъехать, желательно на полчаса позже, чем ты сам. Нам нужно поговорить наедине сначала.

— Зачем это нам понадобился Бэрси? — подозрительно уточнил вампир. — В «Осенний лес», — обратился он к водителю.

— Нужно решить один важный вопрос — без свидетелей не обойтись. Мизуки тоже подъедет. Можно было бы и Мика позвать — он официально твой представитель, — но, думаю, в данной ситуации Бэрси подойдет больше.

— Хорошо, через двадцать минут буду в ресторане. — Бессмертный повернулся к окну, разглядывая быстро меняющийся пейзаж города. — Ты уже там?

— Да, заказал четвертый кабинет. Когда приедешь, тебя проводят ко мне.

— Любопытно, что ты задумал.

— Скоро узнаешь, — рассмеялся эльф, прерывая звонок.

Ламиа приблизительно представлял суть предстоящего разговора, но все же не понимал, для чего нужны свидетели. С Даэрином они могли разобраться сами, неразрешимых споров еще ни разу не возникало, да и обманывать друг друга они не собирались. Аластер и мысли не допускал, что может не сдержать данное любовнику обещание — каким бы оно ни было. Хотя так, возможно, будет надежнее: при свидетелях на попятную пойти в любом случае не удастся.

До ресторана мужчина добрался быстро: машин на дорогах оказалось очень мало. Вежливый хостес сразу проводил Ламиа в нужный кабинет, где его уже дожидался улыбающийся Киран. Парень был одет в темно-серые джинсы и синюю водолазку. Одежда полностью повторяла контуры тела эльфа, демонстрируя красивую фигуру. И это необычное зрелище произвело на Аластера сильный эффект: он впервые увидел любовника в обычной одежде.

— У меня сейчас начнется приступ неконтролируемой ревности, — вампир сощурился. — Ты выглядишь слишком сексуально.

— Ты так почти каждый день ходишь, — рассмеялся Даэрин.

— А ты нет, и поэтому все твое тело как на ладони, — мужчина медленно подошел к любовнику, заключая в собственнические объятья. — А майка и домашние штаны у тебя есть?

— Да.

— Хочу. — Глаза Аластера загорелись. — Хочу посмотреть на тебя в домашней одежде.

— В растянутой футболке и облезлых шортах?

— Нет, конечно. Все должно быть в меру облегающим и аккуратным. Неряшливость не твое амплуа.

— Нет чтобы попросить меня раздеться, так ты еще хочешь укутать меня как можно плотнее. — Киран улыбнулся, щелкнул бессмертного по носу и отстранился. — Однако сейчас не об этом. Аластер, нам все же нужно решить, у кого мы будем жить в дальнейшем. Так как никто из нас не хочет по доброй воле сменять место обитания, я предлагаю решить все по старинке — силой.

— Как именно? — настороженно уточнил мужчина.

— Спарринг на время. Если я выстою против тебя в течение пяти минут, то победа моя, если проиграю — твоя.

— Я отказываюсь, — решительно заявил вампир. — Мне проще сразу переехать к тебе.

— Почему?

— Потому что я буду поддаваться, — выдохнув, сообщил Ламиа. — Я не смогу драться с тобой в полную силу. Все, что сделаешь ты, не нанесет мне вреда. А вот мои действия могут лишить и тебя, и меня жизни. Я сойду с ума, если собственными руками отниму твою жизнь. И зная это, я не буду драться в полную силу — при таких условиях, считай, ты заведомо победил.

— Я знал, что ты откажешься, — добро оскалился парень, — и придумал запасной вариант. В дне пути от сюда есть огромный заповедник. Я просчитал, что даже тебе нужно будет около четырнадцати часов, дабы преодолеть его. Можно устроить игру в догонялки. Я буду убегать — с форой, разумеется, — а ты преследовать. Если я доберусь до контрольной точки раньше тебя, победа за мной. Если же ты меня догонишь, то я переезжаю в твой дом.

— Ты серьезно?

— Более чем. При данном способе разрешения спора для меня риск получить травму минимален. Ты не будешь знать координат пункта назначения и пойдешь по моему следу. Я, в свою очередь, не пойду в те места заранее, чтобы не спутать след. Буду действовать по обстоятельствам, а направления найду по старинке — с помощью компаса, солнца, звезд. Бэрси и Мизуки нужны для определения конечной точки. Ну и чтобы натянуть красивую ленточку перед победителем.

— Ты думаешь, что сможешь от меня убежать? — удивился Ламиа.

— Конечно. Только я возьму приличную фору — четыре-шесть часов. Я рассчитаю более точно позже, чтобы создать равные условия.

В дверь постучали. Мизуки дождалась разрешения и вошла в кабинет. Девушка вежливо поздоровалась и присела в кресло в углу комнаты. Она была слишком тихой сегодня, глаза не блестели, лицо не сияло, да и спина не была такой прямой, как обычно. Все это говорило об упадническом настроении демонессы.

— Аластер, ты согласен? — испытующе посмотрел на собеседника эльф. — Если да, то нужно будет посвятить в план Мизуки и Бэрси.

— А есть еще варианты?

— Нет. Либо спарринг, либо погоня. Выбирай сам. — Даэрин лукаво поиграл бровями. — Мне что одно, что другое доставит массу удовольствия.

— Не сомневаюсь, — обреченно вздохнул бессмертный. — Мне в любом случае нужно представлять тебя в роли жертвы.

— А ты представь, что ловишь меня для того, чтобы затащить в постель, — прищурился эльф, слегка покусывая нижнюю губу. — В случае твоей победы я обещаю ночь выполнения твоих желаний.

— Что бы я ни попросил? — заинтересованно спросил мужчина.

— Все, — подтвердил собеседник.

— Тогда я согласен, — уверенно согласился Аластер.

— Замечательно. Какой из вариантов?

В этот момент в комнате появился Бэрси и, рассеяно кивнув присутствующим, прошел к столу. Оборотень тоже был мрачен, немного ссутулен. Он с тоской посмотрел на Даэрина, помотал головой, видимо прогоняя непрошеные мысли, и опустился на массивный стул.

— Побегаю за тобой по лесу, — словно подтверждая свое решение, кивнул Ламиа.

— Тогда мне нужно знать твою скорость — для более точного расчета. — Эльф задумался, уходя в собственные мысли, выстраивая план дальнейших действий.

Аластер же поведал невольным адъютантам суть их появления здесь. Он не встретил ни особого энтузиазма, ни сопротивления. Оба согласились принять участие в их с эльфом затее. Правда, Варди попросил предупредить его заранее, в противном случае у него могло не получиться вырваться на столь длительный срок.

Вампира немного беспокоило поведение друга, его резкие взгляды на эльфа и переживаемая им внутренняя борьба, заметная невооруженным глазом. В таком маленьком помещении они находились впервые, и было видно, что волку некомфортно. Аластер не мог судить его, но и остановить неприятное рокочущее чувство внутри тоже не удавалось. Тихая, но ощутимая ревность цепко засела в душе мужчины, притом он не мог толком понять, кого и к кому ревнует. Однако поймав себя на этом странном порыве, наследник Высокого Дома осознал, что просто боится потерять многовековую дружбу из-за собственных подозрений. Он решил не обращать на это внимания, ведь, что бы ни чувствовал Бэрси, он никогда не пойдет на предательство. Наоборот, Варди будет всеми силами бороться и с собой, и с Аластером, дабы Киран был счастлив.

Прекрасная луна для оборотня

Киран медленно собирал широкой ложечкой воздушный шоколадно-сливочный мусс. Он с блаженным видом отправлял лакомство в рот, удовлетворенно прищурив глаза. За несколько часов, проведенных в кабинете ресторана, эльф съел уже три порции этого десерта и выпил четыре чашки кофе со сливками. Он не заказывал ничего больше, продолжая методично поглощать выбранные блюда.

Бэрси тайком подглядывал за Даэрином, поражаясь и удивляясь его вкусовым пристрастиям. От ударной дозы кофеина лис должен был стать дерганным. Но нет, он превосходно себя чувствовал, продолжая измываться над собственным телом. Ламиа же, не таясь, наблюдал, с каким удовольствием любовник съедал лакомства. И в то же время мужчина мучился ожиданием, терпел до того момента, когда настанет его очередь ощутить привкус кофе на языке.

Обсуждение деталей игры и физических способностей Аластера и Даэрина затянулось надолго. К этой теме прибавилась и другая — день рождения Мика. Никому не удалось узнать, как именно Фурия хочет отпраздновать свой маленький, по меркам присутствующих, юбилей. Предстояло решить, организовывать ли грандиозное, с долей пафоса, который так любит юноша, собрание или остановиться на скромном ужине.

— А если сделать что-то вроде аукциона? — предложила Мизуки. — Можно выставить его дизайнерские услуги на торги, провести лотерею или отдать победу тому, чей подарок приглянется Мику больше всех.

— Он это оценит, — кивнул вампир. — Тогда остается выбрать только место проведение праздника.

— Думаю, особняки можно отмести сразу. Чей бы дом мы ни выбрали, это все равно будет не дом Мика. Нужно нейтральное место, — заметила демонесса. — Как насчет холла?

— Замкнутое пространство? — Аластер сжал губы. — Нет, не подойдет. Нужно что-то открытое, тем более погода позволяет. Не голое поле, конечно, но что-то похожее. — Он покрутил телефон в ладони. — Бэрси, а ты еще владеешь участком рядом с Оранжевым озером?

— Да. Но там же нет ни единого годного здания.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Ламиа. — Без зданий даже лучше. Натянем несколько тентов, под ними разместим столы с едой. Чуть в стороне можно устроить игровую площадку и облагородить пляж. А еще обложить камнем пару глубоких ям — устроим большие кострища. Соответственно, нужно запретить вход в вечерних туалетах. Что думаете?

Все ненадолго замолчали, сравнивая предыдущие варианты с новым. Даэрин лениво допил кофе, отставив чашечку в сторону. Он украдкой посмотрел на вампира, замечая его нетерпение. Аластер едва заметно покусывал губу, водил пальцами по столу, изредка глубоко втягивая воздух.

— Мику понравится, — согласилась демонесса. — Да, думаю, он будет в восторге.

— Бэрси, ты предоставишь нам свою собственность в аренду? — обратился Даэрин к оборотню.

— Конечно, — запнувшись, выпалил Варди. — Это лучший из вариантов, что мы смогли придумать.

— Мизуки, ты займешься этим? — спросил эльф.

— Займусь. С учетом того, что еду мы закажем, то остается немного. За пару дней можно обустроить берег для вечеринки. А список приглашенных?

— Разошли оповещения всем влиятельным персонам города. Укажи тематику праздника, дресс-код, можешь написать и про аукцион.

— Поняла, — кивнула Оками. — Для самого Мика все остается в секрете?

— Пока — да, а ближе ко дню рождения посмотрим.

Эльф плавно поднялся и отошел в дальний угол комнаты, присев в удобное кресло. Он поманил Аластера ладонью, прося подойти. Мужчина тут же поднялся, приблизился к нему в несколько шагов и устроился рядом, на одном из подлокотников. Губы бессмертного растянулись в предвкушающей улыбке, когда любовник протянул к нему руку.

Бэрси наблюдал за всем происходящим как завороженный. Ламиа аккуратно перехватил запястье парня, приблизил его к губам и медленно прокусил кожу. Сложно было понять, кто сейчас испытывает большее удовольствие — Аластер или Даэрин. Оба будто погрузились в другой мир. Эльф наслаждался опасной близостью, а вампир — вкусом великолепной крови, насыщенной кофейным ароматом.

Киран долго, не унимаясь, экспериментировал. Он хотел показать вампиру весь спектр вкусов обычной еды посредством своей крови. Тогда они и обнаружили, что Аластеру безумно нравится привкус кофе. Мужчина мог позволить себе несколько маленьких глотков для утоления гурманского голода. Да и не мог он отказать Даэрину в такой настойчивой просьбе. Парень явно наслаждался этой хищной процедурой.

Приоткрыв рот, Варди удивленно смотрел на них. Он испытал легкий шок, окончательно убедившись, что в сторону лиса даже смотреть бесполезно, не то что тайно вздыхать на его образ. Красивая, умная и спокойная Каталина стала привычным обитателем его сердца. Бронзовые волосы вампирши были его навязчивой идеей, а теперь он еще и алые шевелюры замечает. Если раньше оборотень неосознанно обращал внимание на тех, чьи волосы отливали рыже-бронзовым, то теперь цветовые рамки расширились.

Вот сейчас он с тоской подметил у Мизуки чуть более яркий, нежели обычно, цвет волос. Стянутые в хвост локоны притягивали его взгляд, который не укрылся от вампира. Сам Аластер уже давно заметил эту особенность: демонесса меняла оттенок в зависимости от настроения. Она была взволнованной и раздраженной одновременно. С девушкой определенно происходило нечто странное.

Встречу решили закончить, так как все необходимые вопросы обсудили, а нерешенные дела остались. Даэрин, Аластер и Бэрси покинули кабинет. Друзья жарко обсуждали покупку исторического здания, никто из них не хотел уступать. В пылу спора оборотень даже не заметил, что забыл сумку с документами, которые ему понадобятся на вечерней встрече.

— Я сейчас, — кинул Варди. — Разговор еще не окончен.

— Ага. Ты сам спасовал. Победа за мной, — крикнул Ламиа вдогонку.

— Мне кажется, что вас больше интересует не сам объект, а конкуренция. Все равно купит один из вас, — закатил глаза эльф. — Большая часть центра находится в ваших руках. Зачем?

— Мне не нравится современная архитектура. Тем более все это приносит хороший доход.

— У твоего Дома нет столько власти в городе, сколько есть у тебя. Когда-то я думал, что ты просто пишешь книги, и никак не ожидал увидеть в тебе бизнесмена.

— Так ночи-то свободные. Чем только со скуки не займешься. Сейчас хочу открыть дизайнерское агентство, а Мика возьму в соучредители. Единственное, не знаю, как пакет акций распределить: пятьдесят на пятьдесят или пятьдесят один на сорок девять.

— Если рассуждать как бизнесмен, контрольный пакет нужно брать себе, а если как друг — пополам.

— Вот и я думаю — пополам.

— А почему просто не подарить? — спросил Даэрин.

— Мик — натура творческая. Ему до финансовой стороны предприятия нет никакого дела. Да и заклевать могут начинающую фирму. А с моим именем на документах не посмеют. Да и дополнительный источник дохода лишним не будет.

— Какой же ты меркантильный, Аластер.

— Это в крови, — широко улыбнулся вампир.

— А что еще у тебя в крови? — соблазнительно протянул Киран.

— Многое, но главная особенность — мы умеем ценить прекрасное.

Ламиа аккуратно притянул к себе любовника, слегка приобнимая. Он мягко поцеловал Даэрина в уголок губ, наслаждаясь почти целомудренным прикосновением. Мужчине нравилось урывать мгновения близости и ласки, которые подтверждали их связь. Такое проявление внимания, немного непривычное, но очень желанное, стало неотъемлемой частью их отношений.

— А где Бэрси? — опомнился вампир, повернув голову в сторону.

— Что-то он долго, — согласился Киран.

Аластер пожал плечами и направился обратно в кабинет. Отсутствие оборотня наводило Ламиа на неприятные мысли. Он отлично знал друга и сейчас явственно представлял, как тот пререкается с Оками, которая тоже имеет острый язык. Не замедляясь ни на секунду, мужчина распахнул дверь и замер. Шок и растерянность стали постоянными спутниками его душевного состояния за последний год. И он никак не был готов к тому, что увидел. А вместе с тем в памяти всплыл разговор Варди и Каталины.

— Бэрси, чем для тебя пахнет демон? — резко остановившись, потребовала ответа вампирша.

— Хвойной дымцой и приглушенной сладостью, — серьезно ответил волк.

— А лиственный лес с налетом меда ты чувствовал? — испытующе проговорила Каталина.

— Да, но очень слабо, — подтвердил парень.

Только сейчас Аластер понял, что все это время друга манил запах не эльфа, а демонессы. Даэрин не пахнет хвоей, и его запах оставался фоном для Варди. Мужчина не поверил своим глазам, нервно моргнув, но картина не изменилась.

Мизуки сидела на столе, слегка разведя ноги, между которыми разместился оборотень. Он крепко обнимал девушку, положив одну ладонь на лопатки, а вторую на поясницу. Бэрси склонился, чтобы дотянуться до чужого лица. Он медленно, жадно целовал Оками, притягивая ее к себе все ближе и ближе. Казалось, еще немного, и он сломает девушке ребра. Демонесса же обхватила его лицо, поглаживая большими пальцами скулы, отвечая не менее отчаянно.

Волосы Мизуки меняли цвет от бронзового к алому, словно по локонам проходилась яркая волна. И не было в этом с виду провокационном действии ничего пошлого. То, с какой лаской и отчаянием они пытались передать друг другу свои эмоции, перекрывало всю необходимость в словах.

Аластер кожей чувствовал необъяснимо горячую волну нерастраченного тепла. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, не в силах сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Сейчас весь паззл сложился воедино, помогая понять всю иронию ситуации. Бэрси много веков сходил с ума по сильной и красивой женщине, чуть меньше года тяжело вздыхал по холодному демону. Спутал запах Оками с запахом Даэрина, так как ни разу не находился ни с одним из них наедине.

Столько времени страдать, мучиться, дабы в одно мгновенье осознать и обрести жизненно необходимое счастье…

— Ты давно знаешь? — повернулся вампир к любовнику.

— Да. Более двадцати лет.

— Что? Но почему она… — Ламиа прервался на полуслове в попытке сформулировать мысли.

— Она приверженец традиционных взглядов на отношения. Мужчина должен подойти первым, — грустно усмехнулся эльф.

— Ты думаешь, они осколки?

— Скорее всего, нет. У них нет внутренней связи, иначе они чувствовали бы боль друг друга. Тут ближе физическая совместимость. Как говорится, они идеально совпали характерами.

— Эри, о чем я еще не осведомлен?

— Со временем все узнаешь, — Даэрин провел кончиками пальцев по линии подбородка любовника. — Пошли, не будем им мешать. Скорее всего, перед разговором они захотят сбросить напряжение.

— Откуда ты…

— Мизуки ждала этого слишком долго. И, как демон, она очень вспыльчивая.

— Подожди, Эри, — наследник Высокого Дома резко остановился. — А как точно переводится ее имя?

— Мизуки Оками — «прекрасная луна для оборотня», — тепло улыбнулся Киран, утягивая за собой растерянного мужчину.

Подготовка

Соревнование между Аластером и Даэрином решили провести незадолго до празднования дня рождения. Только в это время все четверо смогли выкроить свободный день. Да и метеопрогнозы никаких сюрпризов не обещали. А откладывать подобное мероприятие никто не желал.

Эльф на месяц изменил систему своих тренировок, делая упор на выносливость и бег. Его форма и скорость и так были на высоком уровне, но Киран посчитал, что этого недостаточно. Аластеру не было позволено наблюдать за интенсивными тренировками — эльф позволял только помогать с растяжкой или разминкой мышц. Истинные возможности эльфа оставались загадкой. Поэтому виделся вампир со своим любовником гораздо реже, чем раньше.

График Мизуки стал регламентированным. Все свободное время она проводила с оборотнем. По их свежему внешнему виду Аластер заключил, что пара много отдыхает. Скорее всего, они оба крепко спят по ночам, прижавшись друг к другу и наслаждаясь теплыми объятьями. Первая буря стихла очень быстро, оставив множество вопросов и недосказанностей. Бэрси как-то обмолвился, что до полноценного секса дело еще не дошло, хотя они и ночуют вместе.

Теперь по поручениям приезжал Неэл. Как оказалось, он был не просто личным слугой, а управляющим особняком кицуне, который умудрялся не показываться на глаза никому чужому. Все думали, что он относится к Третьему Высокому Дому Эльфов. Кроме того, он выполнял массу личных, интимных и секретных поручений. Все это было вполне логично, если учесть обстоятельства, при которых Аластер познакомился с парнем. Однако самой неожиданной новостью стало то, что Неэл не просто полукровка, а метис эльфа и человека. Он оказался полукровкой в шестом поколении. Неэл был родом из тех мест, где эльфы состояли в тесных отношениях с другим лесным народом — утренними нимфами. У первых было очень мало женщин, у вторых, наоборот, мужчины состояли в меньшинстве. Так и получилось, что два довольно отличных друг от друга вида смогли выжить посредством смешения крови. А еще слуга эльфа был сыном высокопоставленного чиновника тех краев.

Пасмурным утром, в договоренный час, Киран с Неэлом приехали за мужчиной. В путь они отправились пока втроем. Было решено добраться до нужной зоны на машине. Даэрин впервые показал подробную карту местности. По задумке точка старта была недалеко от финишной, так как территории для их продолжительного забега недоставало длины. Угадать, какой именно маршрут выбрал эльф, не представлялось возможности: ландшафт был крайне разнообразным и включал в себя несколько горных хребтов, ленты рек, голые участки полей, огромные массивы лесов. Вообще, деревья преобладали, что значительно снижало маневренность вампира, не позволяло ему развить максимальную скорость, уравнивая шансы соревнующихся.

Они остановились в гостинице в маленьком городе в двух часах езды от линии старта и заселились в два номера. Даэрин спокойно спал почти сутки, не тревожимый беспокойными сновидениями. Ламиа проводил свободное время за чтением, изредка разговаривал с полукровкой. Вампир хотел задать несколько вопросов, но сдержался, не решаясь услышать правду. Он знал, что Неэл благодарен Кирану за спасение, однако не понимал, почему он до сих пор служит. Именно служит, а не работает. Ведь полукровка мог занять высокий пост, а не скользить тенью за своим господином.

Даэрин просыпался, перекусывал легкой едой и засыпал вновь. Парень готовился к долгой и изнурительной гонке, накапливая энергию. Когда эльф встал в последний раз, то хорошо размялся, принял душ и плотно поел. По дороге к месту он подремал еще чуть-чуть, уложив голову на колени любовника. Аластер задумчиво перебирал алые пряди, пропуская длинные локоны через пальцы, мягко массируя кожу.

Бэрси и Мизуки уже выехали — сразу по направлению к финишу. Координаты того места им передаст Неэл, для надежности сопроводит, а после вернется в особняк.

Киран продумал все до мелочей, решив начать перед закатом. Он вообще оказался великолепным стратегом, да и опыт поиска преступников значительно повышал шансы эльфа на победу.

— Пока я полон сил, ночь мне не помеха. А вот к концу забега — может стать решающей преградой, — сонно бормотал Даэрин, потягиваясь на заднем сидении машины. — Ты не забыл энергетические батончики?

— Нет, я все взял. Вода в багажнике, возьмешь сколько нужно. Еще аптечка…

— Лучше яда мне накапай в колбочку. У меня не будет времени раны перевязывать.

— А телефон?

— Тебе дам клипсу. Связь односторонняя — сможешь принять только мой звонок.

— А если что-то случится? — строго посмотрел вампир на собеседника.

— Я свяжусь с Мизуки. Они смогут вычислить мои координаты. И вообще — ты бы лучше за себя переживал. Готовься — скоро придется вещи паковать.

Киран бодро выбрался из машины. Он ушел в себя на полчаса, занятый разминкой и растяжкой мышц. От разогретого эльфа исходило приятное тепло, которое, словно магнит, притягивало Ламиа. Он сделал пару выпадов, проделал сальто назад и в секунду забрался на близстоящее дерево. Даэрин приземлился на траву тихо, согнул колени и коснулся ладонью земли, резко стартанул и так же стремительно остановился. Его разгон от нуля до максимума и торможение от максимума до нуля впечатлял.

Медленно подойдя к машине, парень достал плоский длинный рюкзак. Эльф аккуратно заполнял его, запасаясь провизией, легкой сменной одеждой и чем-то еще, возможно, лекарствами. Туда же отправилась и колбочка с ядом вампира.

Кромка леса, резко отделявшая травянистую равнину от плотных зарослей, оказалась неожиданно густой. Солнце еще не опустилось, играя теплыми бликами в волосах эльфа, занятого последними приготовлениями и сборами. Оранжевые лучи, падавшие на Даэрина, сделали рельеф его тела еще более впечатляющим, шрамы будто сильнее забугрились, отбрасывая рваные тени — оттого наблюдать за эльфом Аластеру нравилось еще больше.

Закончив с рюкзаком, Киран окончательно скинул расстегнутую рубашку. Он остался в темных штанах с низкой посадкой, в ремне, на котором разместилось множество мелочей, и в высоких сапогах с широкой подошвой. Эльф собрал волосы на затылке, небрежно подобрал выбившиеся пряди и туго замотал резинкой.

— Ты выглядишь агрессивно, — восхитился Ламиа, приближаясь к любовнику. — И великолепно.

Вампир провел ладонью по груди Даэрина, очертил линию штанов и завел руку за спину. Он плотно прижал к себе парня, с жадностью сминая чужие губы в поцелуе. Сердцебиение обоих существ участилось, выдавая обоюдную заинтересованность в ласках. Эльф отклонился первым, хитро прищуриваясь.

— Это очень подлый ход, — притворно фыркнул он. — Если у меня встанет, то бежать в полную силу я смогу не скоро, а на разрядку отдам необходимую мне энергию. Не мухлюй.

— Ты просто слишком сексуален, и я не смог сдержаться. — Аластер просто пожирал собеседника глазами.

— Хватит! — рыкнул парень. — Все потом.

Вампир вскинул руки вверх в примирительном жесте, демонстрируя свою полную капитуляцию. Он и сам не хотел мешать Кирану концентрироваться. Но его отвлекало открытое лицо, голый торс, слегка выглядывающие из-под ткани тазовые косточки, длинные ноги, обтянутые штанинами, грубые ботинки. Да, Ламиа еле сдерживался.

— Тогда поторопись, а то я разложу тебя прямо на траве. И присутствие Неэла мне не помешает.

— Озабоченный подросток, — закатил глаза эльф.

Даэрин подхватил рюкзак, закинув его за спину. Еще раз проверил свой арсенал на поясе, на запястья надел браслеты со стальными спицами, а на бедро — со звездами. Он отпил три маленьких глотка воды, подумал с мгновение и откинул бутылку на заднее сидение.

— Все, пора. Скоро уже закат, а мне еще нужно привыкнуть к царящему в лесу мраку. Начинаешь через пять часов, идешь по моему следу, никаких догадок. Завтра к полудню мы должны закончить.

— Если я тебя поймаю, то раньше, — улыбнулся Аластер.

— Если, — подчеркнул Киран.

— Таймер, — напомнил мужчина.

Даэрин еще раз мягко коснулся губ любовника, неохотно разрывая поцелуй. Подмигнув Неэлу, эльф подошел к кромке леса. Он обернулся через плечо, приподняв руку с часами, зажимая пальцем кнопку. Вампир сделал то же самое. Под беззвучное «Давай» они отпустили кнопки, и секундомер ожил.

Эльф медленно, даже можно сказать вальяжно, вошел в лес, громко ступая, приминая траву и ломая мелкие веточки. Он шагал, как только что проснувшийся медведь, оставляя целую вереницу следов. Как только знакомый силуэт скрылся из виду, полностью растворяясь среди листвы, стволов и веток, звуки резко стихли. Аластер смог уловить только гулкое биение сердца Кирана и легкое шуршание листьев.

Наследник Высокого Дома предвкушающе оскалился: эта охота обещала быть интересной и незабываемой, а самое главное — непростой.

Партия

Пять часов непрерывного ожидания стали для Аластера своеобразным испытанием на выносливость. Он не мог занять себя ничем отвлеченным, постоянно кидая взгляд на секундомер. Последние тридцать минут вынужденного безделья тянулись особенно долго.

Даэрин должен был преодолеть уже приличное расстояние, несмотря на темноту. Он подошел к забегу со всей возможной серьезностью, изредка выдавая мелкие детали в разговоре с вампиром. Ламиа же, в свою очередь, подмечал увлеченность любовника. И сейчас невыносимое ожидание вкупе с легкой неуверенностью в своей победе нервировало мужчину.

— Как вы думаете, кто победит? — спросил Неэл.

Полукровка стоял в стороне, оперевшись на корпус машины. Он редко заговаривал с Аластером, предпочитая отмалчиваться и не отвлекать второго участника гонки. Однако неожиданный вопрос возымел необходимое действие.

— Не знаю, — признался Ламиа. — Если бы я охотился на обычного эльфа, то был бы уверен в результате преследования на сто процентов. Но ведь это не простой эльф — это Эри.

— И в чем же разница?

— Уж кто-кто, а ты должен знать это лучше всех, — усмехнулся мужчина. — Физические возможности Эри меня не пугают, они скорее подстегивают инстинкты. А вот его ум и сообразительность… Для меня это непредсказуемый фактор. Его сложно предугадать, потому что Киран думает и как эльф, и как хищник, жизнью которого прожил много веков. — Аластер прикусил нижнюю губу. — Я боюсь начать на него настоящую охоту. Если я пробегу по его следу более десяти часов, то сознание может проиграть инстинкту хищника, и в итоге я нападу на него. Я понимаю, что это маловероятно, однако возможно все. Его кровь не влечет меня даже во время острой жажды. Правда, тут иная ситуация.

— Думаю, — осторожно начал Неэл, — господин об этом позаботился.

— Я тоже на это надеюсь. Часть меня не желает догонять его, — улыбнулся Ламиа, бросив очередной взгляд на таймер. — Наконец-то, — вздохнул он с облегчением.

Аластер кинул пиджак и водолазку на заднее сидение машины, расшнуровал ботинки, поочередно наступил мысками на пятки и отставил обувь в сторону вместе с носками. Оставшись в одних хлопковых штанах, он бросил телефон и документы поверх одежды и снял фамильный кулон. Волосы, которые уже успели отрасти, мужчина собрал в короткий растрепанный пучок на затылке.

Ламиа медленно втянул влажный ночной воздух, упиваясь его вкусом, неосознанно вычленяя запах эльфа. Он осторожно ступал по темной траве, приминая мягкое покрывало босыми ступнями. Вампир получал истинное удовольствие от контакта с ласковыми травинками и густым мраком. Очень скоро темнота развеется, но у него еще есть время насладиться их коротким единением.

— Я иду за тобой, Эри, — прошептал Аластер в шаге от кромки леса. — Иду очень быстро.

Вампир сорвался с тихим сигналом таймера. Первые следы, оставленные эльфом на пути, мог бы заметить любой: сломанные ветки, отпечатки подошвы в почве, жухлые примятые листья. Однако этот визуальный след резко прервался — казалось, он просто растворился. Бессмертный расплылся в предвкушающем оскале.

Ночной лес принял несущегося хищника с одобрительным шелестом, словно приглашающе расступаясь. Под кроной деревьев не было видно ни неба, ни звезд, ни яркой луны. Здесь господствовала всепоглощающая темнота, коварная и покровительственная, жестокая и милосердная, очаровательная и скромная.

Аластер бежал след в след, ловко маневрируя меж стволов и проскальзывая через стены кустов, огибал глубокие овраги. Он вспомнил давно потерянное чувство азарта охотника, ощутил тонкие ниточки адреналина, тянущиеся под кожей. Да, это не был легкий маршрут по прямой, но и беспорядочными метаниями загнанной жертвы передвижение его противника назвать было нельзя. Мужчина гнался за хитрой, изворотливой и жестокой «дичью», которая не планировала легко сдаваться.

Резко затормозив, Ламиа схватился за близстоящий ствол, оставляя глубокие борозды от когтей. Запах стал едва уловим, подсказывая вампиру, что он проскочил нужный поворот. Вернувшись метров на двадцать назад, он нашел изменение маршрута: эльф исхитрился развернуться почти на сто восемьдесят градусов, ухватившись за ветку ели. Возможно, преследователь бы не заметил этого, но на древесине остались мелкие трещинки, источающие густой аромат смолы.

— О да, — громко выдохнул вампир, заполняя своим голосом вязкую тишину. — Ты приготовил для меня сюрпризы, — он аккуратно коснулся ладонью ствола. — Заклинай всех своих Духов, дабы я не догнал тебя до финиша, Эри.

С утробным рыком Аластер рванул по следу, стараясь максимально сконцентрироваться на аромате эльфа. С каждым рывком бессмертный сильнее разогревался, пробуждая спящую силу. Его тело слегка одеревенело за века оседлой жизни. Оно напитывалось мощью заново, наливая мышцы силой. Маневренность начала уменьшаться, не успевая за скоростью, которую стремительно развивал вампир. На очередном шаге Ламиа плечом задел дерево. В тишине ночи послышался оглушительный треск, сдавленная брань и глухой удар.

Пеняя на свою неповоротливость, Аластер отбросил в сторону заваленный им ствол. Он резко поднялся и передернул плечами. Мужчина попрыгал на месте, вскинул руки несколько раз и нагнулся вперед. Ему требовалось какое-то время, дабы привыкнуть к собственному телу и вспомнить позабытые навыки.

Ламиа бросился вдогонку так же стремительно, как и остановился. Один поворот, второй, прямой отрезок и узкий обрыв, который вампир преодолел с разбега. И если бы он не следил за запахом, то по инерции пробежал бы дальше. Сразу после приземления на землю след уводил хищника вдоль края откоса. Аластеру пришлось на протяжении километра перепрыгивать с одной стороны на другую. А расщелина постепенно увеличивалась в ширину.

Перед очередным прыжком мужчина отступил назад, чтобы разогнаться. Но, приземлившись, он не почувствовал аромата эльфа. Ламиа пробежался вдоль пройденной линии, найдя только предыдущую остановку, смешанную с его собственным запахом. Впереди следа не было — он будто растворился над обрывом.

Солнце уже поднялось над горизонтом, освещая глубокую расщелину. Аластер взволнованно заозирался по сторонам. Он недоверчиво наклонился вперед, заглядывая вниз. Ни при каких обстоятельствах мужчина не поверил бы, что Киран сорвался, однако проверить стоило. Дна видно не было, поэтому вампиру пришлось спуститься вниз, карабкаясь, как скалолаз, по отвесной поверхности.

Как и ожидал бессмертный, на дне не обнаружилось никаких следов пребывания Даэрина. Его окружали крупные камни, поросшие травой да сухие ветви и деревья. Недовольно рыкнув, он вскарабкался обратно, возвращаясь к последней точке, где чувствовал запах своей жертвы.

— Куда же ты делся, Эри?

Вампир задумчиво озирался по сторонам. Он улавливал легкий аромат эльфа, но никак не мог отыскать точный путь. Запах резко слабел, стоило Аластеру отойти чуть дальше от обрыва, а после и вовсе пропадал. Он кружил по небольшому пятачку, выискивая любую зацепку. В одном из направлений, по которому пробежался мужчина, можно было ощутить легкий шлейф знакомого аромата.

Боясь ошибиться, Ламиа еще раз прошелся по выбранному маршруту. Да, ему определенно стоит направиться на север. Он покрутился вокруг своей оси, тщательно осматриваясь. Его внимание привлек исполинских размеров дуб.

Хватаясь за мощные ветви, Аластер забрался на тридцать метров вверх. Тут он обнаружил более яркий запах Даэрина и свежие царапины, явно сделанные намеренно.

Бровь вампира взлетела вверх от подобной наглости. Он понял послание любовника. Вызов был более чем красноречив.

— Хочешь поиграть? — усмехнулся бессмертный.

Ламиа не был мастером перемещения по деревьям, однако мог с приемлемой скоростью передвигаться на значительной высоте. Самым сложным оказалось угадать, куда именно перепрыгнул эльф, какое из ближайших деревьев он выбрал. Верный путь не всегда был надежным. Под тяжестью мужчины одна из веток с хрустом сломалась. Аластер не свалился только благодаря инстинктам: он вовремя впился когтями в ствол.

Таймер пискнул очередной раз. Звуковой сигнал отмечал каждый час гонки. С момента старта Кирана прошло девять часов, а вампир не то что не приблизился к нему — он даже не представлял, как сможет догнать хитрого древолаза. На этом отрезке гонки все преимущества Ламиа терялись. Однако мужчина стоически продолжал покорять природную полосу препятствий.

Аластер был готов завыть от отчаяния, когда лес закончился. Толстые ветви резко расступились, открывая обзор на широкую равнину. Вдалеке виднелись верхушки гор и редкие облака. Высокая трава мерно колыхалась, расходясь волнами в стороны под дуновением ветра.

Вампир вдохнул полной грудью, предвкушая спринтерский забег. Он определенно наверстает упущенное время в лесу. Если судить по обширной территории, то Даэрину деться отсюда было некуда. А уж о трюках и речи быть не могло.

Воздух создавал приятное сопротивление стремительно бегущему Аластеру. Солнце поднялось достаточно высоко и теперь мягко ласкало кожу. Природа словно заигрывала с мужчиной, чего раньше он не замечал.

— Эри, ты постарался? — проговорил бессмертный, понимая, что его не услышат.

Казалось, что шелест верхушек травинок нашептывает секрет, а упругие струи ветра показывают направление, дружелюбно подталкивая в спину. Вампир был очарован красотой и умиротворенностью этого места. Он так отвлекся, что чуть не пропустил очередной изгиб маршрута. След уходил влево под прямым углом.

Таймер подал еще два сигнала до того, как Аластер добрался до реки. Он услышал певучее бурчание и почувствовал живительную влажность раньше, чем увидел извилистую ленту воды. Русло было довольно широким, а поток спокойным, у берегов образовывались мелкие завихрения.

Ламиа остановился поодаль от потока, задумчиво прищурившись. Он-то сможет перепрыгнуть реку, а что сделал эльф? Решив не тратить на лишние размышления время, мужчина перемахнул на другой берег. Он не обнаружил запаха Кирана ни здесь, ни дальше.

— Уплыл, — констатировал вампир. — Но в какую сторону?

Аластер огляделся, изучая ландшафт. Устремив взгляд вверх по течению, он заметил верхушки деревьев, в то время как внизу ничего не виднелось. Хищник стоял на перепутье: сердце требовало направиться вниз, а разум звал мужчину наверх. В итоге логическое мышление все же победило инстинкты.

Бессмертный рванул в выбранном направление. Он с интересом осматривал берег, пытаясь определить, плыл ли эльф или бежал по мелководью. Против течения далеко не уплывешь, да и сил много потратиться. Как ни крути, Даэрин умел путать следы: тот, кто знает, как преследовать, несомненно, осведомлен, как скрываться.

Забег эльфа немного не дотянул до двух километров. На берегу осталась маленькая лунка от босых ног и водные разводы.

— Разулся, — протянул Аластер. — Неужели плыл?.. Странно, что ты оставил такую яму. Ох, не нравится мне это, Эри.

Запах вел вампира к лесу по прямой. Ни единого поворота или изгиба: эльф прокладывал свой путь напролом. Словно повинуясь своим собственным законам, аромат исчез, просто растворился у первого дерева. Ламиа утробно зарычал. Он прочесал ближайший кусок леса от и до: залезал на деревья, пробежал вдоль кромки, сделал дугу по земле. Но ничего не нашел.

Тихий писк таймера остановил зарождающуюся панику бессмертного. Он нервно мотнул головой, вернулся на исходную точку и присел на корточки. Последний отпечаток подошвы эльфийского ботинка остался четким, как и несколько предыдущих. Однако было в них что-то не так. Аластер присмотрелся внимательнее и спустя секунду вскочил, рванув обратно.

Аластер ругался и улыбался одновременно. Его обманули, как мальчика. Эльф не заходил в лес и даже не собирался. Он вышел из реки, дошел до деревьев, после вернулся обратно, но передвигался спиной вперед. Даэрин вернулся обратно по собственным следам, планируя завести вампира в тупик.

Ламиа поставил мысленную зарубку — слушать инстинкты. Сейчас его самый злейший враг — разум. Чем больше он думает о действиях Кирана, тем крепче запутывается в его сети. И не жалко было сил проделать этот крюк, дабы задержать преследователя? Конечно, не жалко. Мужчина потерял гораздо больше времени на поиски, чем на пробежку в заранее выбранном направлении.

Аластер долго спускался вниз по реке. Поток стал достаточно бурным, петлял по каменистому плато. Ему начало казаться, что он пропустил след. Если Даэрин лег на воду и все это время проплыл, то его запах пропал на короткое время, позволяя эльфу выбраться из воды незамеченным.

На секунду остановившись, мужчина прикрыл глаза. Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из легких. Ламиа сосредоточился на окружающих звуках и вибрациях. Еще раз вдохнул, чувствуя запах по крупицам. Губы вампира растянулись в улыбке. В чистом и ароматном воздухе едва ощутимо скользил аромат Кирана.

С закрытыми глазами Аластер пошел по следу. Он медленно продвигался, не боясь упасть, споткнуться или провалиться. Сейчас главным было не спугнуть удачу. Ламиа инстинктивно подбирался для рывка, собираясь в тугую пружину. Когда он понял, что вышел на тропу эльфа, то распахнул глаза и бросился вперед.

Вампир старался больше не думать. У него была цель, и цель очень хитрая. Аластер хотел поймать его любой ценой. Поймать и заклеймить. Пусть ненадолго, но он украсит его шею шрамами от своих клыков.

Пейзаж постепенно менялся. Поле наполнилось редкими кустиками, с одной стороны возвышался низкий хребет, с другой тянулась еще одна маленькая речушка, а впереди словно из-под земли вырастал лес. Воздух прогрелся, иногда подрагивая над землей.

Аластер взглянул на таймер: гаджет отмерил уже четырнадцатый час погони. Сам мужчина бежал девять часов, измотавшись только морально. А вот эльф все это время находился под высокими физическими нагрузками. Сколько еще сможет продержаться Киран на предельной скорости?

Влетев в лес, Ламиа проехался на еловых иголках, но равновесия не потерял. Его тело привыкло к продолжительной активности и теперь гораздо охотнее реагировало на неожиданные ситуации. Огибать препятствия стало проще, частые стволы более не мешали, а низкие ветки не тормозили. Аластер с жадностью вдыхал усиливающийся запах эльфа. Тот был уже недалеко. Вампиру даже показалось, что он ощущает на языке чужой адреналин. Сейчас для него существовала только одна цель — догнать.

Даэрин был здесь не более получаса назад. Еще немного, и партия закончится. Шахматная доска почти опустела, остались только ключевые фигуры, и выиграет лучшая комбинация. Хитрость или грубая сила?

Дыхание Ламиа стало более резким, раздирая горло. Когти отросли еще больше, клыки поплотнели и заострились. Тело Вампира готовилось к нападению, оно жаждало поймать добычу и впиться в живую плоть. Картинка вокруг Аластера превратилась в расплывчатое пятно, хотя он мог различить каждую мельчайшую иголочку или листок. Он сосредоточился только на запахе, который тянулся перед ним алой лентой, извивался, но показывал верную дорогу.

Осталось совсем немного, хищник чувствовал это всем своим нутром. Аромат стал горячее, а след очевиднее. Жертва тоже знала, что преследователь наступает на пятки. Да, вот теперь он не осторожничал, оставляя глубокие отпечатки. Ламиа зарычал, ускоряясь.

Стена деревьев уплотнялась, заставляя мужчину петлять между корнями, цепляться за стволы, изредка запинаться. Аластер сглотнул вязкий ядовитый ком слюны. Он почти физически ощущал близость эльфа. Последний рывок, несколько поворотов, тонкий мостик из дерева над обрывом, снова лес…

Ламиас треском вылетел из маленькой рощицы. Его челюсти были крепко сжаты, а губы приоткрыты, пропуская воздух. Вампир громко зарычал, остановившись на месте.

— Нет! — разнесся гневный вой.

Мужчина схватился за голову и задержал дыхание. Едкий запах проникал под кожу, в ноздри, забивал дыхательные пути и набатом пульсировал в висках. Дух концентрированного эфирного масла лаванды словно выкручивал Аластера наизнанку. Он стремительно вернулся обратно, судорожно глотая чистый воздух.

След Даэрина растворился в удушающей вони, к которой вампир не мог приблизиться. Сильнейшим ударом Аластер вырвал клен и отбросил его к другому дереву. Треск и хруст заполнили пространство, разнося ужасающее эхо. Хищник расчистил небольшую полянку, прежде чем смог успокоиться. Времени на злость не оставалось, нужно было что-то делать.

Вампир рванул в обход зловонного места. Он в любом случае наткнется на след, главное, чтобы не было поздно. Неожиданная «ароматерапия» отрезвила Ламиа. Он преднамеренно укоротил когти и втянул клыки, придавая зубам менее опасный вид. Он даже представить боялся, что мог бы натворить, если бы поймал Кирана в таком состоянии. Аластеру пришлось признать, что ход был хороший во всех смыслах.

Таймер оповестил о том, что прошел шестнадцатый час погони. Финиш очень близко — это бессмертный знал. Даэрин говорил, что максимальное время составит не более восемнадцати часов. Но Аластер понимал, что такого большого запаса у него нет — максимум тридцать минут.

Вампиру понадобилось еще пять минут, дабы уловить эльфийский запах. Он бежал, не разбирая дороги, ведомый самым желанным ароматом. Дыхание раздирало горло, хоть у мужчины и не было необходимости в частых и глубоких вздохах. Вместо него сейчас действовали инстинкты.

Еще через пять минут Аластер ощутил жар чужого присутствия, нотки адреналина и восторга. Его хищник бесновался, он не мог смириться с отсутствием страха у жертвы.

Сердце «дичи», которое часто билось не из-за паники, а от удовольствия, выбивало из колеи.

Ламиа четко слышал каждый шаг эльфа. Он находился на мизерном расстоянии, словно дразнил. Аластер выискивал глазами ускользающую тень, не обращая внимания, как плечом задевает тяжелые ветви. Он заметил яркую прядь в просвете между деревьями и продолжил петлять.

Даэрин бежал быстро, очень быстро. А вампир старался себя успокоить и не обращать внимания на тихий шепот внутреннего голоса о своей победе. Как только он расслабится и поверит в это, приз ускользнет сквозь пальцы. Преодолев еще пятьсот метров, мужчина мог постоянно видеть мелькавшую фигуру, а через километр держался чуть позади. Казалось, остался решающий бросок, и эльф будет пленен.

Киран вылетел на открытый участок, его туловище было наклонено вперед, и каждая мышца работала на максимум. Ламиа следовал за ним след в след, буравя взглядом мощную спину и раскачивающийся хвост. Когда между ними осталось менее пяти метров, Аластер выбросил руку вперед. Ему удалось схватить эльфа за предплечье. И в тот же момент вампир неожиданно налетел на него, кубарем прокатываясь по земле.

Кожа Даэрина была невероятно горячей, его тело источало волны жара, расплавляя чужое, тесно прижатое. Вампир чувствовал манящий зов крови весь последний отрезок погони. Поэтому как только он прикоснулся к эльфу, тут же впился зубами в его шею, делая единственный жадный глоток.

Наследник Высокого Дома не замечал ничего вокруг. Не чувствовал широкой ленты, которая сдавливала их тела, спутавшись в тот момент, когда два существа вместе пересекли финишную черту. Не замечал мягкости травы, на которой лежал, не слушал звонкого смеха Мизуки и ворчаний Бэрси. Он уловил только тихий выдох и невесомый шепот:

— Ничья.

Берег открытий

Когда-то пустующий берег трудно было узнать. На песчаной кромке возле озера сделали несколько площадок для игры в волейбол и баскетбол. На воде покачивались большие надувные горки, а в стороне цепочкой тянулись механические катамараны. Шатры со столами образовывали длинную линию вдоль всего берега, а барная стойка находилась посередине. Масштабная голограмма маскировала автомобильную парковку панорамой дикого леса, а более мелкие добавляли месту атмосферности, украшая равнинное место громадными деревьями и живописными цветами. Также установили подвижную голограмму, которая транслировала стаю ярких птиц. Большие попугаи трещали клювами, расправляли крылья и дразнились. Изредка они срывались с ветвей и проносились по всей длине украшенной площадки, заставляя гостей отпрыгивать в сторону. Даже зная, что птицы ненастоящие, многие не могли привыкнуть к этим перелетам и, замечая движение боковым зрением, реагировали инстинктивно, отступая с дороги.

Виновник торжества сиял ярче мириады звезд и, порхая над землей, принимал подарки и поздравления. Улыбка не сходила с лица Мика с самого утра. Аластер отвез парня в Центральный район и показал его будущую контору, точнее, голые стены в дорогом здании и документы на соучредительство дизайнерского агентства. Фея, задохнувшись от восторга, бегал по пустому помещению и без устали благодарил мужчину. Фурия определился с брендовым названием моментально.

— Осколок пламени, — просипел он. — Можно я назову агентство «Осколком пламени»?

После утвердительного кивка Мик побежал дальше: исследование еще не закончилось. Попутно он определялся, как оформит приемную, холл, переговорную, свой кабинет и кабинет Аластера. Парень тут же взялся бы за ремонтные работы, если б его не утащили, уверив, что подарок никуда не денется. Фея запер свои владения, положил ключ в карман и любовно погладил его через ткань. Он проделывал это жест на протяжении всего вечера — скорее неосознанно, нежели специально.

Приглашением на праздник воспользовались практически все, кто его получили. Мик вызывал интерес не только как молодой дизайнер, но и привлекал как протеже вампира. Львиная доля присутствующих удивлялась тому факту, что фея еще жив и не обескровлен могущественным наследником. Последним магнитом для любопытствующих послужил слух об отношениях между Киран-сэнсеем и наследником Высокого Дома Вампиров. С первого взгляда было видно, что эта пара вместе. Аластер наклонялся непозволительно близко к уху лиса, скользящим движением ласкал чужую руку, тепло улыбался шуткам. Кицуне, в свою очередь, доверительно отворачивал голову, опрометчиво подставляя шею хищнику, что было несвойственно холодному демону. Даэрин даже принес напитки на двоих, хотя его любовнику бокал мог служить исключительно аксессуаром.

В общем, тем для обсуждения и будущих слухов оказалось много. Большинство провокаций случалось во время мелких конкурсов и соревнований. Однако главный приз, дизайн от Мика, так и не был разыгран. Фея, узнав о подобной идее, несказанно обрадовался, решив, что сам придумает тестирование. Он сообщил, что соревнование должно быть простым и понятным, таким, которое любой сможет осилить и оценить.

Пока Мик пребывал в творческом настроении, его жесткий самоконтроль сдал позиции. Аластер вычислил любовника Фурии по безудержной радости от получения подарка, не отличавшегося особой ценностью или редкостью. Парень принял блеклый футляр, закусив губу, а открывая крышечку, задержал дыхание. Едва касаясь металла, он провел кончиками пальцев по причудливому браслету, основание которого было выполнено в виде плети, а свисающие листики скрывали на обратной стороне надписи. Расплывшись в улыбке, он одними губами прошептал: «Спасибо», сияя от счастья. Мик неосознанно притянул футляр к груди, набирая полную грудь воздуха. И вампир, стоявший чуть поодаль, явственно ощущал волнение и удовольствие, исходившие от парня.

Ламиа испытал бы подобное, только если б получил подарок от Кирана. Тем более он не был против выбора Фурии. Наоборот, этот кандидат в спутники Мика вполне устраивал наследника. Мужчина был уверен в преданности, верности и искренности улыбающегося брюнета.

— Почему ты скрыл от меня? — Аластер прижал губы к уху кицуне, тихо шепча.

— Чтобы убедиться, что ты не так слеп, как кажешься, — собеседник мило улыбнулся в ответ.

— Сколько прошло времени с того аукциона? Почти год? — вампир усмехнулся. — Да что аукцион, он заметил Мика еще в первую встречу.

— Да, он поделился своими впечатлениями о невинном, но дьявольски привлекательном цветочном существе, которое похитило его покой, — лис плотно сжал губы, чтобы не засмеяться.

— Кто бы говорил!

— Ты намекаешь на мою невинность? — Даэрин поиграл бровями.

— Нет, на твою обворожительность.

— А я-то понадеялся, — печально вздохнул собеседник.

— Ты колдун, — заключил бессмертный.

— Это почему?

— Ты околдовал меня с первой встречи и до сих пор только усугубляешь положение, — Аластер аккуратно поправил выбившуюся прядь алых волос. — Думаю, как и Мик Неэла.

— Эльфам сложно сопротивляться чарам фей. Они для нас почти то же самое, что сирены для людей. Правда, эффект более кратковременный и смертью не заканчивается.

— Говорят, если эльф обретает осколок души, он живет вечно? — с замиранием сердца спросил Ламиа.

— Говорят, что вампиры начинают спать? — едко подметил Киран.

— Мама? — Бровь мужчины взлетела вверх.

— Разумеется. Так ты спишь? — подозрительно уточнил собеседник.

— Нет.

— Хочешь заснуть? — соблазнительно мягко протянул кицуне.

— Да.

— И меня обнять?

— Да.

— Проснуться с утра вместе?

— Да.

— Ты переедешь ко мне?

— Не подловишь, — Аластер мельком показал язык и повернулся к имениннику.

— А жаль, — Даэрин тоскливо посмотрел по сторонам. — А фейерверк во сколько будет?

— За полночь. Раньше смысла нет.

Отойдя к ближайшему столику, чтобы поставить бокал, Аластер обратил внимание на еду и вспомнил, что ни разу не видел любовника с тарелкой в руках. Тот не притронулся к еде за все время, которое они провели здесь. Мужчина невольно нахмурился: подобное поведение не было нормальным для Кирана.

Он незамедлительно вернулся к парню. Подойдя вплотную, бессмертный взял ладонь Даэрина, повернулся боком, скрываясь от посторонних взглядов. Он аккуратно обхватил чужой палец губами, быстро прокусил кожу эльфа, слизывая капельку крови, и тут же заживил ранку. Подобная манипуляция не должна была привлечь внимания других хищников.

Привкус крови сложно было определить. Аластер старался идентифицировать едва заметное вещество, но не мог. Он улавливал знакомый оттенок, однако зацепиться за что-то конкретное не мог.

— Что с тобой?

В замешательстве вампир не обратил внимания на громкий голос Мика из колонок.

— Съел какую-то гадость на завтрак, а теперь слабость. Надеюсь, к ночи пройдет.

— Не похоже на пищевое отравление, — задумчиво протянул Ламиа.

— У меня не было тошноты, — отмахнулся эльф.

— Тогда что? — мужчина внимательно осмотрел собеседника.

— А теперь свяжите руки тем, кто стоит парами, — голос Мика резко прорвался в сознание. — Закрепите правую руку одного участника с левой другого.

Аластер недоуменно посмотрел на девушку, которая аккуратно связывала его запястье с запястьем кицуне. Оглянувшись, он понял, что таких пар очень много. Хотя другие смотрели на именинника более осознано, явно понимая, к чему тот ведет. Вампир вопросительно посмотрел на любовника — Даэрин лишь пожал плечами, показывая, что сам не знает причин этих манипуляций.

— В этом конкурсе будет четыре победителя, — продолжил Фурия. — Одну пару выберут гости, — он оглянулся, получая в ответ подтверждающие кивки, — вторую — я сам. Задание простое. Мне показалось, что будет нечестно давать силовые или творческие конкурсы. Ваши физические способности значения не имеют.

— Не к добру это, — прошептал бессмертный.

— Ох, не к добру, — согласился Киран, сильнее сжимая ладонь вампира. — Я хотел кое-что тебе сказать…

— И что же? — выдохнул мужчина.

— Аластер, — эльф глубоко вдохнул. — Я провел две ночи с Фииат.

— Спасибо, что не сказал раньше, — сдавленно прохрипел вампир. — И как?

— Пока еще рано говорить, но, похоже, она беременна.

Было заметно, с каким напряжением Даэрин говорит. Его тело натянулось струной, ладонь намертво вцепилась в руку Аластера, а голос дрожал. Да, они договорились ранее, что эльф пойдет к своей наложнице и не сообщит об этом Ламиа, дабы тому жилось спокойнее. Ситуация с ребенком была совсем не простой для них. Бессмертный отмел всякую мысль о сексе втроем и искусственном оплодотворении. Эта женщина уже не раз подарила дитя Кирану, проведя при этом рядом с ним всю жизнь. Ревновать к Фииат было глупо, ведь Аластер сам просил о ребенке, однако ядовитое чувство закралось под сердце. Колючий спазм сжал органы всего на секунду, пока он не услышал заветную фразу.

— Какова вероятность? — онемевшими губами прошелестел Ламиа.

— Фииат сказала, что чувствует зарождение новой жизни в себе. Я пока еще не могу определить.

— Мик! — опомнился Аластер. — Мик может.

— Может, но не сейчас же?

Мужчина уже не слушал. Он стремительно обнял любовника, заключая в кольцо рук. Проведя кончиком носа по его щеке, Аластер мягко коснулся губ. Киран слегка растерялся от несдержанного порыва, но на поцелуй ответил сразу, медленно лаская и сминая теплую плоть кончиками пальцев. Им было безразлично, где они находились, кто на них смотрел и что говорил. Остались лишь тягучие прикосновения и обжигающий шепот вампира, которым он опалял губы Даэрина.

— Спасибо, — на выдохе произносил Ламиа, — спасибо.

Эльф лишь счастливо улыбался — его тело заметно расслабилось, сердце перестало скакать, заходясь в блаженном трепете. Мир для них обоих был так узок, что повторное вмешательство голоса Мика в него будто пошатнуло стены, заставляя отвлечься.

— Одна пара победителей уже определена! — воскликнул именинник. — Вы согласны?

По берегу прокатилась шумовая волна — гости хлопали, свистели, кричали. Видимо, сами того не желая, Аластер с Даэрином выиграли услуги дизайнера официально, хотя могли просто воспользоваться бесплатной рабочей силой.

— Сегодня мой день, — тихо рассмеялся Ламиа.

— И что ты намерен делать? — кицуне вскинул бровь.

— Закажу нам дом. Если нас не устраивают особняки друг друга, то создадим идеальный, — бессмертный еще раз поцеловал любовника.

— И ты думаешь, что я соглашусь? — фыркнул Киран.

— Согласишься: у тебя нет больше никаких вариантов.

— Поговорим с Миком, и только после этого я подумаю, — лис демонстративно развернулся в объятьях и скрестил руки на груди. — А мы сможем уехать раньше?

— Да, — Ламиа с подозрением осмотрел парня.

— Не переживай, просто не хочу афишировать свою слабость.

Аластер согласно кивнул, но зарождающееся чувство тревоги все равно пульсировало на границе сознания. Эльф выглядел вполне прилично и совсем не казался больным. Но бессмертный переживал, ведь никто из близких ему существ никогда не болел. А калейдоскоп эмоций продолжал вертеться, кидая мужчину от чувства беспокойства к всепоглощающей благодарности.

— Ты подарил мне жизнь, — негромко признался наследник Высокого Дома, крепче прижимая к себе осколок души.

Разделенный сон

Глубоко вздохнув, Аластер обернулся: чужой взгляд, казалось, ощущался кожей. Мужчина позвал Мика в гостиную для обсуждения проекта будущего особняка, но так и не смог начать разговор. Он непрерывно прохаживался по комнате, старался понять, реальны ли болевые импульсы в теле или это плод его фантазии.

В человеческом организме бывает подобный феномен: опухоль может давить на определённый отдел головного мозга, заставляя организм думать, что мнимые ощущения реальны. Однако для вампира диагноз подобного рода был невозможен: болезни в принципе не могли ужиться в столь агрессивной среде, постоянно атакуемые ядом.

Каталина сказала, что, возможно, таким способом организм Аластера перенастраивается для сна. Скорее всего, других объяснений у нее просто не нашлось: вампиры не сталкивались с телесными муками, если не голодали. Аластер же питался словно по часам, почти забыв, что такое жажда. В сон его тоже не клонило, даже дрема не желала завладевать сознанием.

Вампир метался по своему особняку, не мог найти себе места, а самое важное — не мог связаться с Даэрином. Эльф предупредил, что будет недоступен около недели, так как уехал в леса у подножья Вулканических Гор. В тех местах обитали кицуне, позволившие Кирану использовать свою клановую принадлежность. С того момента как они попрощались с эльфом, прошло три дня. А состояние Аластера с каждым часом становилось все более мучительным.

Лоссе, как неприкаянный, ходил за хозяином. Зверек плохо питался, почти не спал, норовя забраться на коленки вампиру и уткнуться мордочкой ему в грудь. Нилде сидел в кресле, а его хвосты неспокойно покачивались, пока глаза неотрывно следили за Ламиа. Не то что бы это чрезмерное внимание раздражало мужчину — скорее беспокоило. Да, Лоссе мог чувствовать душевное состояние и, подумав, что хозяин болеет, старался проводить как можно больше времени рядом.

— Ты-то чего маешься? — устало спросил Аластер у питомца.

Зверек, естественно, не ответил, однако вскочил на лапки и подошел к вампиру. Лоссе нагло наступил на ботинок хозяина, впиваясь острыми коготками в дорогую замшу. Схватив зубами брючную ткань, он начал остервенело мотать головой, словно пытался оторвать кусочек.

— Ну, ты чего, Лоссе?

Ламиа присел, подхватил зверька, отцепляя его от своей одежды. Он прижал питомца к груди, успокаивающе погладив по загривку. Нилде же вывернулся, уперся передними лапами в грудь Аластера, делая пробные скользящие движения, а после с силой расцарапывая солнечное сплетение хозяина.

— Ты ведешь себя почти как Мимоза, — улыбнулся мужчина. — Тот вечно старался меня потрепать.

Лоссе резко остановился, поднял мордочку и внимательно посмотрел ему в глаза. Зверек смотрел серьезно, могло показаться, даже укоризненно. Мягко тыкаясь носом в ключицу, нилде словно подталкивал Ламиа, намекая на что-то важное.

— Я тоже не верю, что он поехал в леса, — обреченно вздохнул вампир. — Но ведь Эри мог скрыться в любом из эльфийских Домов — вариантов немало. Я не знаю, где его искать.

Утробно зарычав, нилде клацнул зубами, наклонился и с силой стиснул запястье мужчины. Прокусить кожу у него не получалось, однако намерения его были очевидны. Лоссе вырвался из рук, спрыгнул на пол и спрятался за кресло. Прождав несколько секунд, зверек показал нос и снова исчез за предметом мебели.

— Не хочу играть, — устало отмахнулся Аластер.

Раздалось еще одно недовольное рычание. Лоссе выскочил из-за кресла и встал напротив хозяина, его хвосты нервно двигались, когти вылезли из подушечек, впиваясь в ковер.

— Я еще плохо тебя понимаю, — сознался мужчина.

Аластер приложил ладонь ко лбу, словно пытался снять боль этим жестом. Новая волна неприятных импульсов прокатилась по телу бессмертного. Он глухо простонал и опустился в кресло. На диване до сих пор молча сидел Мик, с задумчивым лицом наблюдая развернувшуюся сцену.

— Что? — раздраженно спросил вампир.

— Боль мешает вам думать? — обеспокоенно уточнил Фурия.

— Да. Я абсолютно не привык к этому: все мысли обрываются и путаются, когда накатывает новый спазм. Не могу обдумать одну идею: каждый раз отвлекаюсь. Головная боль — ужасна, как другие справляются с этим?

— Скажите вслух — я помогу удержать мысль.

— Я никак не могу понять, куда уехал Эри. Он может быть где угодно, кроме тех лесов. Мне кажется, что тело реагирует так на разлуку, но это нелогично. Также я не хочу спать, да и на эльфийскую кровь не может быть такой реакции, — он глухо простонал, зажмурившись. — Что-то случилось с Эри, я уверен. Но не так, чтобы нечаянно. Он знал об этом заранее, подготовил алиби, исчез вместе со слугами. Даже до Неэла дозвониться не могу.

— Я недавно говорил с ним, — тихо сообщил Мик.

— Что?! Когда?

Аластер резко подскочил, но тут же упал обратно, недовольно морща нос и потирая виски. К подобным выкрутасам тела за несколько дней не привыкнешь. Он пережил очередной острый приступ, проморгался и посмотрел на собеседника более осознанным взглядом.

— Часа два назад. По-моему, он был в здании.

— Тьма! — прорычал вампир.

Следя за скоростью своих движений, Ламиа поднялся, вышел из гостиной, спустился по лестнице и покинул особняк. Он постепенно ускорял шаг, переходя сначала на трусцу, а затем, привыкнув к темпу, и на быстрый бег. Редкие болевые импульсы сбивали Ламиа с ритма, но он старался не обращать на них внимания.

Спутанные мысли наконец потекли по нужному руслу. Вообще размышления в данной ситуации оказались злейшим врагом, путая вампира еще больше. Аластер понял, как прост был план Даэрина: пока мужчина пытался вычислить, где скрылся любовник, эльф отсиживался дома. Ведь это место было слишком очевидным, и он наведался бы туда в последнюю очередь, если бы не доверился внутренней связи. Сейчас Аластер ощущал ее отчетливее, найдя тонкую ниточку, ведущую его к осколку души.

Ламиа добирался до особняка эльфа втрое дольше, чем обычно. Он обнаружил природу своего недомогания, когда очередной болевой импульс прокатился по телу — мышцы ныли, зрение теряло резкость, ноги плохо слушались. Тяжелее всего было перемахнуть через забор, ведь Аластер знал: ворота никто не откроет.

Он не стал стучать в дверь, толкнул ее с размаху. Даже на пороге чувствовался острый запах боли и страха. Причем страх принадлежал не Кирану — этой эмоцией фонило от других обитателей дома. А вот боль отдавала знакомой горечью — тело вырабатывало слишком много адреналина, разбавляя кровь.

Первый пролет лестницы показался вампиру бесконечным, он удержался на ногах только потому, что с силой сжимал перила, оставляя мелкие трещинки в древесине. В коридоре его встретил Неэл. У полукровки был уставший, слегка испуганный, но благодарный вид. Он словно передал тяжкую и ценную ношу другому, зная, что теперь она в безопасности.

— Почему не позвонил? — прорычал Аластер.

— Я… — слуга медленно сглотнул, — господин запретил мне.

— Идиоты, — рыкнул мужчина.

Преодоление коридора заняло у Ламиа несколько минут. Ему срочно требовалась передышка, которую он не мог себе позволить. Мужчина с боязнью посмотрел на дверь спальни, глубоко вдохнул и обернулся к сопровождающему:

— Открой. Я знаю, что он поменял электронный код к замку.

Неэл без пререканий отпер дверь, отойдя в сторону. Воздух из открывшейся комнаты окутал Аластера, предоставляя малую долю информации о состоянии Даэрина. В спальне было темно, однако это не помешало вампиру увидеть любовника, неподвижно лежащего на кровати.

Все недомогание Ламиа ушло на задний план, когда он приблизился к постели и сел на край. Киран лежал обнаженным до пояса под легкой простыней. Его тело покрыла испарина, между бровями пролегла глубокая морщинка, а кулаки были крепко сжаты. Дыхание эльфа со свистом вырывалось изо рта, ресницы быстро подрагивали, но глаза под веками не двигались.

— Я посажу тебя на цепь, — хрипло произнес бессмертный, наклоняясь к чужому плечу. — Ты больше никогда не скроешься от меня и не будешь переживать все один.

Зубы вампира легко вошли в плоть, оставляя ранки, через которые стремительно засочилась кровь. После первого глотка Аластер небрежно лизнул кожу. Он откинулся назад и, опираясь на столбик кровати, потер ладонями лицо. Яд, бушующий в теле эльфа, озадачил опытного специалиста.

— Неэл, как долго он еще проведет в этом состоянии?

— Дня четыре, — прошептал слуга.

— Как часто он регенерирует?

— Раз в пять-десять лет. Зависит от повреждений.

— Тьма всемогущая, — озабоченно пробормотал Аластер, — что мне делать с твоими шрамами?

Мужчина нежно огладил уплотненные бороздки на руке Даэрина. Если он впустит в вену свой яд, то, скорее всего, навсегда сотрет метки боли с тела эльфа. А принимать подобное решение мог только сам Киран.

Пока Ламиа в задумчивости водил подушечками пальцев по витиеватому рисунку, он пытался найти иной вариант борьбы с наговским ядом. Даэрин сказал, что эта отрава излечила его тело после вызволения, но не упоминал, что она продолжает периодически мучить его.

Аластер приблизился к голове эльфа, обхватил его лицо ладонями и склонился ко рту. Яд неохотно вырабатывался, медленно стекая с клыков. Бессмертный разомкнул чужие губы и скользнул языком между ними. Абсолютно безответный поцелуй оставил неприятный осадок, однако свое дело выполнил — анестезирующее вещество, попав в полость рта, обезболило горло.

— Неэл, принеси тонкий жгут или пластичную трубку, в которой будет пустая полость. И узкую воронку, которая войдет в жгут. Быстро!

Удобнее устроившись на кровати, Ламиа лег на бок, прижавшись грудью к плечу эльфа. Он убрал алые пряди, прилипшие к влажному лбу, заботливо огладил резко выделявшиеся скулы и мягко поцеловал висок. Даэрин не выглядел жалким или беззащитным, нет. Он источал силу, выносливость и… боль, много боли. Аластер глубоко вздохнул, остро ощущая мучения осколка души.

— Прости, если все получится не так, как я предполагаю, — тихо извинился бессмертный, придержав вздрогнувшую руку.

Неэл вернулся быстро и, вручив мужчине требуемое, отошел в сторону. Ламиа взял с прикроватной тумбочки металлический браслет и сдавил его в ладони, сделав овальным. Он аккуратно перевернул эльфа на бок, положив голову на высокую подушку. Аластер вставил между зубами Даэрина погнутый браслет, а в него продел тонкую трубочку, которая с легким сопротивлением вошла сначала в горло, а затем в пищевод. Отрезав лишнюю часть, он вставил в полость воронку.

Даже в таком состоянии организм Кирана отреагировал на инородный предмет: желудок и пищевод начали сокращаться, выталкивая тонкую трубку, а зубы с силой стиснули браслет. Рвотные позывы прекратились достаточно быстро: видимо, тело переключилось на иные реакции. Бессмертный бережно перевернул эльфа на спину, ласково огладил линию подбородка и носа.

Подняв руку над воронкой, Аластер глубоко впился когтем в запястье, намеренно прорезая вену. Кровь крупными каплями падала в воронку и исчезала в полости трубки. Раны очень быстро затягивались, поэтому он постоянно раздирал собственную плоть, чтобы напоить любовника. Каждая порция потерянной крови отдавалась набатом в висках и ушах вампира. Силы медленно, но верно покидали Ламиа.

Бессмертному приходилось придерживать эльфа за шею, успокаивающе поглаживая по волосам, когда он вынимал трубку из горла Даэрина. На это простое действие ушли последние энергетические резервы вампира. Он устало лег на кровать, положив голову на чужое плечо. Тяжелое биение сердца Кирана проходило вибрацией через Аластера, сосредотачивая все его мысли только на этом звуке, а резкое дыхание щекотало темноволосую макушку.

Ламиа не чувствовал собственных ног, с трудом двигал руками. Он прижал к себе эльфа до пульсирующей боли в мышцах, словно в попытке слиться в одно целое, ощущая любое вздрагивание Даэрина, каждый момент напряжения тела, только зарождающиеся стоны. Аластер ждал, когда подействует его кровь, старался сделать все, чтобы Киран почувствовал его присутствие.

— Выпейте, — раздался тихий голос Неэла.

Бессмертный обернулся. Слуга протянул ему наполненную темной жидкостью бутылку. Бордовая влага стекла по стенке у горлышка, окрашивая пластик в рубиновый цвет. Аластер приподнялся, осторожно забрал сосуд и буквально в несколько глотков выпил все ее содержимое.

— Спасибо.

Поблагодарив, Аластер вернул бутылку. Полукровка поклонился и покинул спальню, прикрывая за собой дверь. Ламиа лег на бок, притянул к себе эльфа и уткнул его лицо в свою грудь. Он ласково поглаживал любовника по спине, задумчиво перебирал яркие пряди, мягко целовал макушку.

— Эри, — позвал вампир. — Эри, я рядом. Потерпи, душа моя, скоро должно помочь.

Бессмертный крепче прижал к себе Кирана, пытаясь отмахнуться от отчаяния, которое топило разум. Каждый раз, когда дыхание эльфа сбивалось или комнаты наполнял едва уловимый стон, Аластер готов был завыть от безысходности. Находиться так близко и не иметь возможности помочь было невыносимой пыткой.

— Эри, Эри, Эри, — как мантру шептал он. — Я рядом, держу тебя. Почувствуй мои руки, услышь мой голос, Эри.

Вампир знал, что от его крови Даэрин не очнется и процесс регенерации не остановить. Однако это позволит уменьшить интенсивность приступов и смягчить воздействие яда. Редкие судороги постепенно слабели, лишь слегка сотрясая эльфа, а тело немного расслаблялось между критическими моментами.

— Эри, душа моя, я рядом. Мы лежим в постели, и ты даже не хочешь обнять меня. Эри, пожалуйста, не оставляй меня. Я умоляю тебя, не оставляй. Я бы так хотел, чтобы это все оказалось страшным сном, а когда я проснусь, то все забуду.

Аластер уткнулся носом в макушку любовника, медленно втянув его запах. Бессилие и отчаяние неуклонно прорывались сквозь внутренний барьер и давили на вампира. Грудь сдавливало от необоснованного страха, а сердце леденело. Он боялся, что Киран может не проснуться или, проснувшись и обнаружив рядом Ламиа, попросту прогнать или не узнать.

— Эри, не бросай меня, душа моя. Не надо.

Мужчина крепко зажмурился, перебарывая очередной приступ боли и паники. Он крепко обнял эльфа, будто стараясь укрыть его своим телом от невзгод. Аластер нежно прикоснулся к уху Даэрина губами.

— Ты — моя жизнь, мой мир, смысл существования. Я никуда тебя не отпущу, даже если ты сам захочешь уйти, — прошептал наследник Высокого Дома.

— Аластер, — хрипло отозвался Киран сквозь марево боли.

Ронав

— В какие сроки ты сдашь объект? — Аластер внимательно посмотрел на дизайнера.

— Если брать информацию, что нам предоставили в институте, то года два уйдет. Учитывая ваши связи и финансовые возможности, справимся чуть больше чем за год, — Мик широко улыбнулся. — Но особняк будет в работе пять лет.

— Сколько? — переспросил вампир.

— Пять.

— Странная у тебя арифметика, — удивленно вскинул бровь Даэрин.

— Вполне нормальная. Вы еще сами не знаете точно, какого результата хотите в итоге. Так что я дам время. Тем более сейчас я уезжаю к нагам и не смогу заниматься проектированием, — Мик театрально вздохнул. — На каком этаже будет спальня?

— На втором.

— На третьем.

Даэрин и Аластер вопросительно посмотрели друг на друга: их планы на этот счет до сих пор не совпадали.

— Хорошо, более важный вопрос, — фея выдержал паузу. — В какой части города будет особняк?

Заказчики дружно промолчали: оба понимали, что еще сами не определились до той степени, дабы требовать хотя бы предварительный проект дома от другого.

— Сделаем так! — решил Фурия — резко поднялся, подошел к столу и взял проект, готовившийся для Клана Ведьм, которые выиграли второй приз на дне рождения. Он разложил чертежи на кофейном столике по порядку — от подвала до чердака. — Это копия моего наброска, — начал дизайнер, — вы должны наметить на нем приблизительное расположение комнат и их функциональность. На это у вас есть пара месяцев. После прибытия со свадьбы я просмотрю ваши пожелания и внесу коррективы. Количество этажей может быть любым, так что, если понадобится еще, возьмите копию третьего: его можно прогнать по всему зданию.

— Хорошо, — дружно кивнули наследники.

— Отлично. Тогда я пошел собирать вещи, не хочу ничего забыть, — нервно вздохнул юноша. — Я немного боюсь провалиться с этой свадьбой, хоть и знаю, что справлюсь. Вроде ничего сложного, но такое ответственное мероприятие. Не убьют же они меня, если…

— Только покусают, — подбодрил Киран.

— Спасибо, — Мик передернул плечами, — это очень бодрит и вдохновляет.

— Всегда пожалуйста, — широко улыбнулся эльф. — Я знаю толк в стимулировании.

— Я лучше пойду, — Фурия кивнул сам себе и слегка склонил голову: — Доброй ночи.

— И тебе. — Вампир пересел ближе к любовнику. — Арэн поможет собраться. Также он подобрал трех вампиров, которые поедут с тобой. Владыка нагов в курсе, он не отказался от помощи.

— Со знакомыми ехать проще, — немного расслабился Мик. — Спасибо.

— Иди отдыхай, давай-давай, — Даэрин несколько раз махнул рукой в сторону.

Когда за юношей закрылась дверь, эльф полностью развернулся к Аластеру. Киран провел ладонью по прилично отросшим темным прядям, вымученно вздохнул и придвинулся ближе. Он аккуратно положил голову на плечо вампира, оперевшись на чужой торс.

— Долго ты собираешься держать меня взаперти? — тихо проговорил Даэрин.

— Всю жизнь, — удовлетворенно прошептал Ламиа.

— Я про твой особняк, — недовольно фыркнул собеседник. — Я уже забыл, когда в последний раз был в городе.

— Ты наказан, — спокойно ответил вампир. — После твоих выкрутасов мне следовало запереть тебя в комнате, но ты еще и по всему дому можешь перемещаться.

— Аластер, я знаю, что был неправ. Да и ты на меня больше не сердишься. Для кого продолжается это представление?

— Это не представление, а урок для тебя — чтобы впредь неповадно было. Выкинешь подобное еще раз — запру на двадцать лет и лишу права голоса.

— Ты жесток, — усмехнулся эльф.

— А ты нет?

— И я жесток.

Прижав губы к алой макушке, Аластер мягко поцеловал любовника. Он бережно приобнял Кирана, неосознанно поглаживая его по руке. Спокойные совместные вечера стали для них привычными, сами собой разумеющимися. Они медленно подстраивались друг под друга, бессознательно создавая более комфортные условия. Конфликты тоже иногда случались — быстро вспыхивали, но так же стремительно угасали. Ни Аластер, ни Даэрин не видели никакого смысла раздувать скандал, который все равно ничего не изменит.

Каждый из них думал сейчас о своем, наслаждаясь близостью в молчании. Мысли хаотично блуждали, не останавливаясь на чем-то определенном, бессистемно перескакивая с темы на тему, скользя сквозь время и события. В определенный момент Аластер резко остановился на вдохе, замерев всем телом. Эльф тут же отреагировал на неожиданную перемену, подняв лицо вверх и вопросительно посмотрев в глаза любовнику.

— Поднимись, — попросил вампир.

— Зачем? — Даэрин сел ровно.

— Я сам еще не понял до конца, однако пора, — растерянно ответил Ламиа. — Пойдем.

Киран поймал чужой взгляд и, удержав его на несколько секунд, согласно кивнул. Они медленно поднялись, вышли из гостиной и направились в сторону старых покоев мужчины. За весь путь ни тот ни другой не обронили ни слова, просто шагая рядом, редко соприкасаясь руками. Когда они оказались в спальне, Аластер оставил эльфа у кровати, а сам ушел в кабинет.

Вампир снял обувь, открыл окно и встал на подоконник. Он ловко выбрался наружу и, забравшись по стене чуть выше, уцепился когтями за каменную кладку. Ламиа мягко нажал на край одного из камней, который тут же отскочил в сторону наподобие крышки от шкафчика. В скрытой полости оказался сейф, который моментально открылся, стоило Аластеру ввести нужный код и поднести ладонь к сканеру.

Он достал длинную шкатулку, украшенную серебром и негравированными аметистами. В ней хранился самый странный и, по мнению Аластера, нефункциональный предмет — скорее даже реликвия. Он дарился каждому вампиру на совершеннолетие, только стилистика и материал данного атрибута взрослой жизни были разными — в зависимости от статуса будущего владельца.

Ламиа ловко перехватил футляр, закрыл сейф и спустился обратно в кабинет. Он понимал, что Даэрин заметил его вылазку. Однако вампир не беспокоился о том, что эльф узнает расположение тайника и попробует его вскрыть. Там не хранилось ничего ценного в общепринятом смысле, только важные для самого Аластера предметы.

Прежде чем вернуться к эльфу, Ламиа остановился перед дверью, прикрыл глаза и еще раз все обдумал. У мужчины был только один фактор, который он мог варьировать — время. Выбора все равно не было: в любом случае он должен будет это сделать, и единственное, что мог решить сам Аластер — чуть раньше или позже.

Вампир вошел в спальню и обнаружил Кирана сидевшим на краю кровати. Эльф не торопился поднимать взгляд, словно чувствовал, что зрительный контакт может спугнуть колеблющуюся решимость любовника.

Аластер подошел вплотную к постели, ловко снял с себя пиджак и рубашку и, оставшись только в брюках, присел на колени возле ног Даэрина. Он поднял голову вверх и, оставляя горло беззащитным, всмотрелся в чужое лицо. Эльфу ничего не оставалось, как ответить на взгляд, сев немного иначе, чтобы быть напротив мужчины.

— Эри, я не знаю, как принято у вас, но у вампиров есть несколько традиций, которые мы не имеем права игнорировать. Одной из наиболее важных и опасных является любовь. Вампиры по своей природе не самая любвеобильная раса. Мы редко изменяем супругам или разводимся. Для вампира в первую очередь это признак несчастности, того, что он не может получить от своего избранника душевного покоя. Однако если мы уверены в своем выборе, то должны передать в руки своей судьбы одну реликвию.

Аластер вручил эльфу шкатулку, осторожно вложив ее в чужие ладони. Даэрин благоговейно провел подушечками пальцев по украшенной крышке и медленно открыл ее. На дорогой ткани лежал причудливый кинжал: рукоять была инкрустирована россыпью драгоценных камней, а узкое, не толще спицы, лезвие заканчивалось острой иглой, сделанной из клыка оборотня. У Кирана перехватило дыхание, когда он прикоснулся к прохладному металлу, любовно оглаживая невиданное до этого оружие.

— Эри, — позвал Аластер, привлекая внимание собеседника. — Это ронав. Легенды говорят, что он имеет власть над сердцем вампира, что он может прекратить его биение. Я не знаю, как это происходит: именно об этом никто не говорит. Если каким-то парам и удавалось догадаться, как это сделать, то они хранят секрет, — он громко сглотнул. — Если честно, я надеюсь, что мы узнаем, потому что я не смогу жить без тебя. Мне придется вернуться к еще более невыносимому существованию, которое я влачил до встречи с тобой. А я не хочу, не желаю знать, что такое жизнь без тебя. Ты — моя душа, властелин моего сердца, смысл жизни. Ты нужен мне, как воздух людям, как вода русалкам, как скалы подгорным жителям. Эри, ты как самая черная тьма, которая окутывает со всех сторон, и в ней хочется раствориться, стать частью такой могущественной и всепоглощающей силы.

Аластер протянул руку к лицу эльфа и мягко коснулся тыльной стороной ладони его щеки, невесомо поглаживая. Он увидел, как в алмазных глазах появились красные прожилки, как губы плотно сжались, услышал учащенное сердцебиение Кирана.

— Ты готов разделить со мной судьбу, душа моя? — спросил вампир.

Даэрин с минуту смотрел на мужчину, а после перевел взгляд на ронав. Он улыбнулся собственным мыслям, аккуратно перехватить оружие за рукоять и достал из шкатулки. Витиеватый кинжал лег в ладонь как влитой. Эльф поднялся на ноги, тем самым заставив Ламиа отодвинуться немного назад и еще выше задрать голову.

— Когда-то ты сказал, что я признаюсь тебе только с клинком у твоего сердца, — усмехнулся Киран. — Оказалось, что мы даже представить не могли, насколько правдивыми были те слова, — он осторожно уколол кончиком ронава свой палец, оставляя на игле каплю крови. — И так получилось, что я знаю, что с этим делать. Нет, я не подозревал о существовании этого великолепного творения, — эльф тепло улыбнулся. — Я знаю про единственное уязвимое место вампиров, просто до этого никак не мог подобрать правильное оружие, которое сможет поразить его. Аластер, ваши легенды не врут.

Приставив остриё к ямочке между ключиц вампира, Даэрин плавно надавил на рукоять. Лезвие легко вошло в плоть, миновало мышечную ткань и на миллиметр вошло в сердце Аластера. Мужчина почувствовал, как все его тело похолодело, а кровь застыла, когда игла из клыка оборотня впилась в сердце. Его дыхание остановилось, а грудь перестала вздыматься.

— Если я надавлю сильнее и ронав войдет до конца, то твое сердце остановится, и ты впадешь в некое подобие комы до тех пор, пока его не вынут обратно. Вампиры не могут умереть, но могут уснуть навсегда. Ваши предки нашли лазейку и решили проблему овдовевших супругов.

Нагнувшись вперед, Даэрин навис над задранным лицом мужчины. Их взгляды так и держались, зацепившись друг за друга, излучая безграничное доверие и надежду. Эмоции беснующимся шквалом отражались в их глазах, путая мысли.

— Аластер, ты — мой яд. Ты проник в меня и отравил организм, вгрызся намертво, изменил душу и тело. Я никогда не смогу найти противоядие. Не смогу и не захочу. Я принимаю твой дар и разделю с тобой одну судьбу на двоих. Я даю обещание перед Духами и Тьмой, что перед смертью введу ронав в твое сердце и заберу с собой за грань.

Даэрин осторожно вытянул кинжал из тела вампира и опустился на колени напротив него. Аластер рвано выдохнул, слабо пошатнулся и наклонился вперед, упираясь лбом в плечо эльфа. Он ощутил, как кровь потеплела, а кончики пальцев начали мелко подрагивать.

— Вы жестоки, — прошептал Ламиа, — но невероятно прекрасны в своей жестокости, Киран-сэнсей. Я принимаю вашу клятву и вручаю собственное сердце.

Ответом наследнику Высокого Дома послужил едва ощутимый поцелуй в макушку и крепкие объятья, из которых невозможно было выбраться даже бессмертному, потому что они сковали не только тело, но и душу.

Прощение

Кортеж, состоящий из пяти машин, медленно выехал по дорожке из-за деревьев и остановился в указанном месте за воротами замка Владыки Нагов. Гостей уже ждали — небольшая группа змей тихо переговаривалась, пока водители выстраивали автомобили в ряд. Аластер и Даэрин прибыли на празднование последними: им пришлось перенести вылет из-за срочного вызова Аластера. К счастью, они успели приехать за день до церемонии — опоздание на больший срок могло быть воспринято как неуважение в отношении хозяев земель.

Среди встречающих слуг оказался Амиас и угольно-черный наг, которые расположились слегка поодаль. Ламиа недоуменно осмотрел Владыку, перевел взгляд на статного змея, который казался очень знакомым. Вампир видел его, но внешность была другой, более молодой.

Аластер открыл дверцу и вышел из машины, эльф сделал то же самое. Даэрин обошел корпус автомобиля и встал рядом с вампиром. Все наги почти синхронно приподняли руки в уважительном жесте, приветствуя прибывших. Однако угольно-черный наг смотрел только на Кирана, очень внимательно разглядывал гостя, подозрительно прищурившись.

За секунду в глазах нага пронеслось множество эмоций: узнавание, растерянность, понимание, страх и уважение. Он медленно склонил голову и тихим шипящим звуком начал опускаться на хвост, полностью садясь на землю. Черный змей наклонил торс вперед, насколько позволяли возможности его тела, чтобы не завалиться. Поза выражала высокую степень уважения и беззащитность перед существом, для которого предназначался поклон.

Владыка Амиас отстал буквально на секунду: ему потребовалось время, чтобы понять, почему его подчиненный склоняется перед гостем. Все слуги один за другим опустились в поклоне с тихим шипением, как только услышали этот звук от повелителя. И все они замерли, словно ожидая какой-то реакции, не имея возможности поднять голову до условного сигнала.

Даэрин выступил вперед, отделившись от общей массы гостей. Однако он был не один: Аластер скользил тихой тенью, держась на шаг позади. Эльф медленно расстегнул высокий воротник своего одеяния, открывая извилистые шрамы, но так, чтобы их могли увидеть только представители змей, как только поднимут головы.

— Я, Даэрин-сел-итас-Киран Онна, кицуне — демон Огненных Лесов, Представитель всех Высоких Эльфийских Домов, принимаю ваши извинения и хочу выразить взаимное почтение. Я приношу клятву перед этим Великим Лесом и Духами, что никто и никогда не будет вспоминать вам произошедшее век назад и не станет использовать вашу честь в корыстных целях. Того эльфа больше нет, он умер вместе со своим сыном в ночь освобождения.

Владыка Амиас поднял взгляд на Кирана и сосредоточенно осмотрел витиеватый рисунок на коже гостя. В змеиных глазах скользнуло сначала недопонимание, смешанное с удивлением, но, разглядев облик красноволосого эльфа целиком, наг согласно кивнул, принимая условия сделки — молчание взамен на молчание.

— Но у меня есть одно условие, — выдержав паузу, добавил Даэрин. — Вы забрали жизни четырех эльфов, они же — одного нага. Я наделен полномочиями забрать троих нагов по своему желанию. Конечно, я не собираюсь отнимать одного из супругов или же кого-то из приближенных к власти. Выбранные мною существа останутся живы и будут служить мне до конца жизни или до тех пор, пока я не дарую им свободу. Обращаться с ними будут как с обычными работниками, никакого физического или морального насилия производиться не будет, разумеется, если они не нарушат закон или же не предадут мой Дом.

— Мы согласны, — без колебания ответил Владыка Амиас. — Вы можете выбрать любого нага или даже нагайну.

Аластер с трудом сдержался, чтобы не переспросить, уверен ли повелитель в своем решении. Нагайн было в сотни раз меньше, чем нагов. Их оберегали, любили и ценили, ведь они дарили жизнь будущему поколению. И поэтому потеря хотя бы одной из них приравнивалась к проигранной битве с утратой всех воинов. Но то была воля Владыки, который понимал всю глупость и последствия своего поступка, совершенного столетие назад.

Черный наг поднял голову чуть раньше, чем разрешил повелитель, поэтому успел заметить россыпь шрамов на шее и ключицах Кирана. Змей пристально посмотрел в глаза эльфу и беззвучно, очень медленно, чтобы можно было прочесть слова по губам, прошептал:

— Простите, это моя вина.

Аластер видел, сколько боли и отчаяния выражала эта короткая фраза. И вспомнил змея. Он был тогда командиром на базе и именно он пошел на сделку, наказав второго змея. Наг винил себя не за мучения, причиненные Даэрину: знал, что эльф давно простил его. Сейчас он просил прощения за откупленную жизнь умершего сына.

Киран медленно стиснул левую руку в кулак и, приподняв ее, прижал к груди. Этот жест знали все военные. Так после страшного боя отпускали домой выживших бойцов, которые потеряли в сражении близких существ. Так давали свободу, отпускали и освобождали от долга перед родиной. Так Киран простил нага, который взял ужасные смерти трех эльфов на себя и сейчас смотрел в глаза собственному кошмару, совести и гордости. Он смотрел в глаза тому, кто не должен был дышать, ходить, да и жить по определению. Он смотрел в глаза выжившему мертвецу и видел в них прощение и боль, но где-то очень глубоко таилось душевное спокойствие — такое, которое нельзя подделать.

— Раз уж мы разрешили все острые моменты сразу, то надеюсь, что к этой теме мы больше не вернемся, — выдвинул предложение Даэрин.

— Вы, безусловно, правы, — согласился Владыка Амиас и медленно поднялся, тихо прошипев: — Мои подданные проводят вас в покои.

— У меня есть к вам просьба. — Аластер подошел почти вплотную к хозяину земель.

— Я весь внимание.

— Комната, в которой я пребывал в прошлый раз, еще не занята? — Вампир вопросительно приподнял бровь.

— Минуту. — Амиас обратился к одному из слуг и после недолгого разговора обернулся к Аластеру: — Она занята.

— Кем?

— Дизайнером, предоставленным вами.

— Отлично. Тогда я сам попрошу его освободить покои. Спасибо. — Ламиа было развернулся, чтобы уйти, но остановился. — Для Киран-сэнсея покои не подбирайте. Он будет жить со мной.

Простая фраза, произнесенная спокойным голосом, заставила Владыку Амиаса застыть. Сейчас перед нагом стоял не гость, не наследник Высокого Дома, а вампир, сильный хищник, готовый убивать только лишь за косой взгляд и неосторожное слово. Змей согласно кивнул и повел гостей ко входу во дворец. Его взгляд постоянно метался от Кирана к Ламиа, и было непонятно, чему наг удивляется больше: самой возможности отношений между столь разными существами или тонкой нити, которая связала души вампира и эльфа крепче каната.

Маленькая проверка

Аластер накинул на плечи зеленый плащ с хаотичными фиолетовыми кляксами, которые составляли орнамент ткани. Глубокий капюшон повис сзади, причудливо сложившись на лопатках. Затянув завязки в районе груди, вампир аккуратно поправил накидку, скрывавшую его одежду.

— На камуфляж похоже, — озвучил свою мысль Даэрин.

— Да, — согласился Ламиа. — Правда, ярковато немного.

— Только не для этого Леса. — Эльф обернулся к широкому окну. — Здесь все пестрит красками.

— Я так ревновать начну.

Ламиа подошел к любовнику со спины, обвил его торс руками и крепко прижался. Вампиру казалось, что Даэрин расцветал во Владениях Нагов, хорошел, словно готовившийся распуститься цветок. Вдалеке от города эльф преображался, открывая истинный потенциал и облик, подаренный ему природой. Аластер даже боялся представить, что будет чувствовать, когда кожа Кирана начнет сиять. Ведь юная невеста поразила всех легким мерцанием, переливавшимся на открытых участках тела.

— У меня есть более обоснованный повод ревновать тебя к этому месту, — немного язвительно заметил Даэрин.

— Какой? — Мужчина наклонился вперед, обдавая дыханием его шею.

— Даже не знаю. — Эльф развернулся в кольце рук. — Может быть, потому, что кто-то развлекался тут в прошлый свой приезд? — Он вопросительно вскинул бровь.

— Развлекался? — неуверенно переспросил Аластер.

— Да, разбавлял свое одиночество в компании молодого нага.

Ламиа тут же вспомнил Инриса и его помощь перед сном. И теперь для него стало очевидным, почему минет в исполнение алого змея казался правильным. Он уже тогда отдаленно чувствовал, а может, и знал облик осколка души. Красные локоны, беспорядочно лежавшие на его теле и подушках, были словно знакомыми.

Задумавшись, Аластер мягко провел ладонью по волосам эльфа, пропуская пряди через пальцы. Он ушел в себя настолько глубоко, что не сразу обратил внимание, что Даэрин продолжает говорить, точнее спрашивать.

— Было один раз, — признался вампир. — Однако я был не в себе.

— Как интересно. — Киран слегка отстранился, получше приглядевшись к мужчине. — Расскажешь, как это?

— Обязательно, только позже. — Ламиа кивнул для убедительности. — А как узнал ты?

— Позже расскажу, — лукаво улыбнулся Даэрин, соблазнительно закусил губу и выскользнул из объятий.

— Ты испытываешь меня?

— Я? — очень правдоподобно удивился эльф. — Нет, конечно. Как я могу?

— Ты можешь все, — не согласился вампир.

— И это правда. — Губы Даэрина растянулись в широкой улыбке. — И сейчас нам нужно успеть на ритуал. Мик просил всех собраться в холле в полдень.

— Я готов. — Аластер шагнул к двери. — Ты, видимо, тоже. Бери накидку и пошли.

— За нами должны прислать слугу, — напомнил эльф, обернувшись в цветную ткань.

— С нагами неудобно ходить по коридору, — недовольно сморщил нос вампир. — Я могу наступить им на хвост.

— Было бы занимательно на это посмотреть.

Даэрин не успел закончить мысль, так как его прервал стук в дверь. После короткого разрешения в покои вполз Инрис и приподнял руку в уважительном жесте. Взгляд нага, в котором скользнул блеск заинтересованности, задержался на Аластере всего на секунду дольше дозволенного. Однако тихая усмешка стала для вампира неожиданностью.

Когда змей вел их по коридорам вниз к главному входу, Киран подхватил любовника под руку и коснулся губами его уха:

— Я уже понял с кем, осталось только узнать как. — Эльф едва ощутимо коснулся мочки любовника кончиком языка и сразу отстранился. — Первого я уже выбрал. — Его тон резко изменился, стал жестким и серьезным.

— Только из-за того, что он был со мной?

— А почему нет? Это значит, что он нравится нам обоим.

Первая реакция Аластера поразила всех. Мужчина резко остановился и утробно зарычал, заставляя присутствующих замереть, почувствовав исходящие от него вибрации где-то на уровне диафрагмы. Он сильно сжал предплечье Даэрина и дернул парня на себя, впечатав в грудь. Ламиа тяжело дышал, как загнанный зверь, дикими глазами рассматривая любовника. Однако спустя несколько мгновений вампир расслабился, отпуская руку эльфа.

— Я не был готов к подобным новостям, — сдавленно признался Аластер.

Даэрин смотрел на мужчину с неприкрытым восхищением и страстью. Он словно поедал Ламиа, передавая через взгляд бурю эмоций, смотря так пристально и открыто, что оторваться не было возможности.

— Это ненормально для вампира — ты сдержался, — зачарованно шептал Киран, — и так волнующе.

— Ты же не собираешься с ним… — Аластер бросил быстрый взгляд на нага.

— Нет, конечно, — развеял его опасения Киран. — Это было бы глупо с моей стороны.

— Тогда зачем ты меня провоцируешь?

— Мне интересен предел твоих возможностей, — честно признался эльф. — Ты даже не представляешь, насколько силен со своей несвойственной вампирам выдержкой, Аластер.

— Неподходящее время для экспериментов, — укорил его Ламиа.

— Ничего не смог с собой поделать, — пожал плечами парень и двинулся дальше, догоняя нага. — Иногда мой контроль дает слабину.

— Мой тоже не безграничен. До сих пор не понимаю, как я выдержал те ночи, которые ты провел с ней.

Отчего-то вампир до сих пор не мог называть наложницу Даэрина по имени, словно пытался ее обезличить, чтобы не ревновать лишний раз, не накручивать себя без повода. Он же сам попросил Кирана о ребенке и не имел права показывать свое недовольство. Перспектива появления нового члена семьи полностью перекрывала все недовольство мужчины, наполняя сердце благоговейным ожиданием.

— Уже скоро? — тихо поинтересовался вампир.

— С какой стороны посмотреть. Для нас это несколько мгновений, а для Фииат продолжительное испытание. Думаю, к родам мы успеем и отдохнуть, и вернуться, и даже немножко поработать.

— Хорошо. — Аластер задумчиво кивнул, полностью уходя в свои мысли.

Они миновали последний переход, преодолели широкую арку и оказались в длинном холле. Вопреки ожиданиям и всем возможным традициям в помещении находилось не более тридцати существ. Для свадьбы таких высокородных особ количество гостей было непозволительно малым. Однако Мик распорядился именно так.

Так как обряды двух рас сильно различались между собой, Мику пришлось кардинально поменять и аккуратно переплести их между собой, чтобы создать тот вариант, который подойдет двум народам. У змей свадьбы заключались на одну ночь и обычно в ритуале участвовала одна нагайна и около дюжины нагов. Также не было никакого пиршества и поздравлений новобрачных. В отличие от праздника обручения эльфов, которые устраивали пышные банкеты и грандиозные застолья. Мик должен был придумать такую церемонию, которая не шла бы вразрез ни с одной традицией, кроме срока брака.

Здесь присутствовали только родственники и их супруги. Аластер, Бэрси и Мизуки были приглашены в качестве особых гостей. Как Мик объяснял накануне, они должны были стать свидетелями нерушимого союза, сторонними наблюдателями, которые не заинтересованы ни в счастливом, ни в несчастном браке нага и эльфийки.

Когда, видимо, подошли все, Мик привлек к себе внимание и повел присутствующих вглубь замка, а слуг попросил остаться. Из холла они вновь вошли в коридор, минуя другую арку, поднялись на несколько пролетов и устремились дальше, углубляясь в лоно горы.

По гулкому эху шагов, шороху одежды и редким перешептываниям Аластер мог бы сказать, что они идут по недрам пещеры. Однако длинный туннель был искусно обработан: стены покрывала тонкая вязь, потолок был гладким, а пол выложен ровным, едва светящимся камнем, который и излучал свет. Сияющее полотно стелилось под ногами, уходя далеко вперед, создавая иллюзию бесконечности.

Ламиа замечал только редкие отдушины, аккуратно замаскированные в изысканном рисунке стен, и нечастые полосы простого камня на полу, словно отмечавшие пройденный путь. Они шли по прямой, не огибая каких-либо невидимых преград, и в конце-концов достигли самого сердца горы.

Искусственно созданная дугообразная площадка напоминала месяц. Она с двух сторон огибала громадную стену, которая выросла перед процессией, как только все вышли из туннеля. Прямо перед Аластером оказалась высокая двустворчатая дверь, скрывающая ритуальную залу.

Ламиа почувствовал какое-то необъяснимое волнение и легкий укол зависти. Но эти чувства не были злыми, они скорее отражали желания и стремления мужчины, которые он планировал воплотить, чем жалящий гнев. Наследник Высокого Дома понимал, что его зависть была связана с нерешительностью в одном очень важном и ответственном вопросе, который он намеревался решить в ближайшие годы, не откладывая на века.

Аластер крепче сжал ладонь эльфа, с затаенным дыханием ожидая, когда врата откроются и явят их глазам единственный в своем роде ритуал, предназначенный соединить два тела с одной душой в любящую пару.

Брачный ритуал

Мик достаточно легко распахнул двустворчатую дверь, явив присутствующим скрытую залу. Все вошли в помещение, окутанное сумраком, и Фурия закрыл широкий проход с другой стороны, оставшись на дугообразной площадке. Гости аккуратно прошли по краю пещеры в две стороны и остановились лицом к центру.

Огромное помещение казалось полостью в горе, самой сердцевиной потухшего вулкана: потолок возвышался и образовывал клин, в центе которого зияла дыра. Именно через это круглое отверстие и проникал свет, создавая приятную игру теней и бликов.

Аластер пригляделся внимательней, затаив дыхание. Не то чтобы его до дрожи поразило увиденное, но отчего-то первые несколько мгновений вампир не мог решиться вздохнуть. Округлая стена, окольцовывавшая залу, была увита розой снов. Прекрасные растения тянулись от пола вверх на добрые десять метров. Остролепестковые цветы широко раскрылись, источая умопомрачительный аромат в замкнутом пространстве. И сейчас, взглянув в противоположную сторону, где стояла вторая половина приглашенных, Аластер понял, почему им выделили накидки именно такой расцветки: гости сливались с фоном, становясь практически незаметными.

От краёв к центру помещения пол плавно подымался, образуя ровную выпуклость, словно расползавшийся в стороны мыльный пузырь. Гигантских размеров камень, являвшийся дном пещеры, был испещрён витиеватым растительным узором, устремлявшимся к сердцевине. На самом возвышении, в ореоле света, лежало две фигуры — Элиан и Олиас. Их словно положили по одной линии, макушка к макушке, а после передумали и сместили еще ближе, так чтобы они соприкасались щеками и могли чувствовать дыхание, улавливать мимику друг друга. Однако при этом ни эльфийка, ни наг не могли увидеть тех, кто только что вошел в залу.

Все замерли на минуту, помня указания Мика. Он вполне доходчиво объяснил им еще в холле, кто, что и в какой последовательности должен делать, для надежности даже повторил дважды. Единственными, чьи роли он не озвучил, были родители, у которых, скорее всего, было отдельное занятие, возможно, репетиция.

— Пахэтер олоте анва оре, — мелодичным голосом произнесла мать Элиан. — Пахэтер олоте анва оре, — повторила она.

Аластер знал, как примерно переводилась эта фраза с эльфийского: «Раскройте соцветия своих душ». Женщина произнесла эти слова трижды, затем к ней присоединился владыка Амиас. Еще три повторения — и зала наполнилась голосами всех приглашенных эльфов, а после и нагов. В мелодичный распев ритуальной фразы последними вступили остальные расы, в число которых входил Даэрин.

Голоса звучали в унисон, полностью подстроившись под ритм, заданный матерью Элиан. Аластер только сейчас в полной мере осознал, что эта девушка — сестра Даэрина. Однако на этой мысли он не смог сосредоточиться, так как воздух в его лёгких заканчивался с каждым произнесенным словом. В определенный момент вампиру все же пришлось вдохнуть через рот, и он бы не хотел повторить этот опыт. Пусть насыщенный аромат розы снов и не бил наповал, как эфирное масло, но влияние на тело имел: на кончиках пальцев уже ощущалось лёгкое покалывание.

По стенам и полу прокатилось неясное мерцание: белые мелкие точки на миг увеличились и снова сжались. И с каждой секундой эта пульсация учащалась, обнаруживая скрытые паутинки подгорных арезий. Это растение обитало в пещерах, оплетая стены, словно покрывая их налётом. Стебельки арезии были чрезвычайно тонкими и цепкими, а цветки миниатюрными. Растение часто называли музыкальным, потому что оно распускалось, если вблизи пели или играла мелодия. При этом белые бутончики начинали светиться, разгоняя черноту и открывая путь во мраке.

Аластер слегка склонил голову, находя во всей этой прекрасной картине почерк Мика. Конечно, как же фея мог обойтись без цветов, если эльфийские ритуалы к этому располагали, а наговские не запрещали. Да и в принципе церемония не отражала ни один из обычаев полностью, хотя в ней и присутствовали знакомые элементы, отголоски традиций обоих народов.

Когда все паутины арезии полностью распустились, эльфийка умолкла, а за ней и все остальные, погрузив залу в оглушительное молчание, которое ощутимо контрастировало с только что звеневшим напевом.

Тихий вдох Элиан вспорол тишину.

— Под этими древними стенами и в присутствии свидетелей я отрекусь от своего прошлого и имени, если того пожелает мой будущий супруг, — тихо проговорила эльфийка. — Со дня нашей встречи в моей душе таится тепло и спокойствие. Я больше не чувствую тянущей пустоты и томительного ожидания. Сейчас я счастлива: моё сердце наполнено любовью, а разум не желает противиться чувствам.

Тихая, словно исповедь, речь была услышана каждым присутствующим. Девушка не говорила о будущем, не обещала вечной верности и преданности, не давала ложных надежд быть вместе и в горе, и в радости до самой смерти. Подобные клятвы не были приемлемы для нагов, которые заключали брак на одну ночь. И от этого слова Элиан звучали непривычно для большинства гостей.

Аластер едва заметно улыбнулся. Ему невероятно понравился такой вид брачной речи: честная, отражающая реальные эмоции, без застилающей глаза глупости, в момент которой многие обманываются сами и обманывают других. Признание эльфийки показалось Ламиа истинно верным и единственно приемлемым для ритуальной церемонии. Никому не нужны голословные фразы, если они ничего не стоят спустя несколько лет.

— Моя жизнь поделилась на две части: до и после того, как я увидел свою будущую супругу. Сегодня я не чувствую давящей неопределенности и скребущего душу ожидания неизвестности. — Олиас произносил слова так, словно был с эльфийкой наедине. — Это утро сделало меня счастливым, ведь именно оно подарило мне этот прекрасный момент, момент твоего согласия разделить один вдох на двоих.

Это были короткие признания, но от того не менее важные и весомые, скорее даже наоборот — они раскрывали полноту и глубину чувств, не маскируя фантазии за громоздкими обещаниями. С самого начала церемония не была пышной, раздутой, чересчур показной. Она служила исключительно для соединения узами брака двух существ. Мик превзошёл сам себя, смог отмести все стереотипы и привитые веками традиции, дабы создать нечто лёгкое, естественное.

Недолгое молчание позволило всем присутствовавшим собраться с мыслями, прочувствовать магический налёт в воздухе, который будто искрился, рассеивался от источавших сияние арезий. Расслабленные гости не сразу заметили блеснувшее лезвие, которое будущие супруги сжали и приподняли над головами ладонями соприкасавшихся рук. Они медленно подняли свободные от объятий кисти и осторожно прикоснулись тыльной стороной ладони к острию, заключив металл в горячие тиски плоти. Одновременное резкое движение — и кожа каждого окрасилась тёмной бороздкой раны, из которой лениво потекла кровь. Элиан и Олиас прижали пораненные ладони к выпуклому полу, позволяя алым струйкам зазмеиться вниз по покатым краям.

Плотнее сжав челюсти, Аластер старался не вдохнуть пропитанного всеми возможными ядами воздуха: одна только роза снов заставляла его нервничать, что уже говорить о свежей крови, хоть и нелюдской. Вампир так сильно старался отвлечься от накатившего волнения, что одним из первых заметил очередное маленькое чудо, подготовленное Миком.

Тонкие ниточки красной жидкости стремительно заструились вниз, путаясь в тонкой вязи растений, испещрявших огромный валун. Однако по мере продвижения ручейков на поверхности камня стремительно появлялись новые букеты, зачаровывающие гостей. Казалось, что тонкие паукообразные соцветия прорезались магическим образом, материализовались из ниоткуда. Это были небольшие бурые цветки с длинными и узкими лепестками, круто выгнутыми в сторону стебля; их коричневые пушистые сердцевины напоминали тельца насекомых. Ночной охотник. У этого растения был очень длинный стебель, к которому плотно примыкали узкие трубки, таившие в себе сами цветы. Как только ночной охотник улавливал запах крови, он тут же выпускал из потайных гнёзд лепестки. Со стороны это выглядело так, словно стебель выстреливал цветами наружу.

Бурые волны заполняли помещение, раскручивались в стороны от центра, будто прокладывая будущий путь для существ, связывавших ритуалом судьбы. По зале прокатились тихие вздохи удивления: представшая перед взорами картина никого не оставила равнодушным, даже наги прониклись моментом, оценив по достоинству клятву на крови.

— Адархад алнаус олоте тендиле, — вновь произнесла мать Элиан. — Адархад алнаус олоте тендиле.

Все тут же подхватили распев, наполнив пещеру переливом множества голосов. Они звучно устремлялись к сводчатым потолкам, подпитывали искорки сияния арезий и словно наполняли тела лёгкостью и спокойствием. Аластер вновь смог уловить смысл слов: «Воссоедините соцветия чувств».

Двери тихо растворились, позволяя свидетелям ритуала медленно покинуть помещение, замолкая, только когда они ступали на камень дугообразной площадки. Последними залу покинули родители Элиан и Олиаса, плотно затворив за собой высокие створки прохода. Эльфийка и наг остались наедине в маленьком волшебном мире, созданном специально для них, для этого мига единения.

Фурия молча махнул рукой, предлагая следовать за ним по туннелю обратно. Он ещё не подал сигнала, позволяющего разговаривать, чтобы ни одного лишнего звука не долетело до запертого помещения. Сути дальнейшего действа никто не знал. По наговским законам в той зале супруги должны доказать Духам свое желание. Но ведь эти супруги будут доказывать любовь, и без всяких подсказок, иначе им не сыскать высшего благословения.

Мик остановился в холле и развернулся лицом к гостям и хозяевам замка. Он внимательно обвёл взглядом присутствующих, глубоко вздохнул и заговорил:

— Согласно традиции Элиан и Олиас останутся в чреве горы до завтрашнего утра. Они выйдут из-за дверей этого священного места супругами, разделить которых способна только смерть. Однако мы не можем проигнорировать и другую традицию — пиршество. За пределами замковых стен сооружена поляна, это и будет место застолья. Но! — Мик поднял ладонь вверх, усиливая движением произнесенные слова. — Добыть пищу к столу и приготовить ее мы должны сами. Насколько богатыми будут угощения, настолько полной и счастливой окажется судьба Элиан и Олиаса. — Он широко улыбнулся. — Пока вы были на ритуале, все слуги покинули твердыню, и помочь нам будет некому.

— Мы должны сами охотиться? — тихо спросил подошедший к Аластеру и Даэрину эльф.

— Да, — расплылся в широкой улыбке Киран. — И приготовить это.

— Ещё нужно найти что-то, из чего можно сделать напитки, закуски, торт, — продолжил мысль партнёра вампир. — Мик, а мебель с посудой на поляне имеется? — громче произнес он.

— Нет, — хищно протянул фея. — Голая, абсолютно пустая поляна.

— Так это работы на целый день! — округлил глаза эльф.

— Хватит паниковать, Ралиас. Аластер сделает нам стол и скамьи меньше чем за минуту, — отмахнулся Киран.

— Как?

— Повалит пару деревьев. — Даэрин пожал плечами и ускорил шаг, стремясь отделаться от нервного сородича.

— У вас все такие изнеженные? — прошептал Ламиа на ухо партнёру.

— Нет, этот просто должен был родиться женщиной. — Эльф ненадолго замолчал и добавил: — Так нам всем кажется. Ибо его противоречивая натура успела надоесть даже моей маме, а ее терпение просто безгранично.

— Хорошо, что ты у меня другой, — в сердцах заметил Аластер.

— Какой? — хитро прищурился собеседник.

— Неповторимый, особенный, — ответил он.

Весело переговаривавшаяся компания вышла за ворота и направилась вслед за Миком, указывавшим правильный путь. Оказавшись около большой, очищенной от деревьев поляны, все остановились вдоль кромки, предоставив Ламиа возможность размяться и составить небольшой мебельный гарнитур в деревенском стиле. Громкий хруст и скрежет заваленных стволов никого не пугали, наоборот, он был встречен аплодисментами. Сейчас никто никого не оценивал, все искренне наслаждались весельем и расслабленной обстановкой, в которой еще не скоро смогут оказаться.

Бразды правление были безоговорочно вверены Мику. Он отвечал за распределение обязанностей, не допуская, чтобы все пошли добывать мясо, забыв об остальном. Аластеру и Даэрину досталась вылазка за фруктами, росшими как на высоких деревьях, так и на низких кустиках.

Недолго думая они разулись, скинули плащи и понеслись в чащу леса, веселясь, как малые дети. Наследник Высокого Дома бежал за своим партнёром и счастливо улыбался, поняв, что только Мику сможет доверить организацию их с Даэрином брачного ритуала.

Единение

Автоматический душ отключился сразу — упругие струи воды словно обрезало, стоило Аластеру выйти из кабинки, беззвучно прикрыв прозрачную дверцу. Он тщательно обсушил волосы и тело полотенцем, надел мягкий халат и вернулся в спальню, где его ждал Даэрин. Эльф лежал на кровати и, накрывшись пледом, перечитывал первую книгу Ламиа, ту, что была написана в период его плена. У него в ногах примостились оба нилде: Лоссе свернулся в клубок, а желтый зверек растянулся на боку, распустив хвосты, как веер. Ночью они всегда держались ближе к хозяевам, засыпая на кровати.

— Тебе завтра рано вставать? — поинтересовался Ламиа.

— Нет. — Даэрин отложил книгу в сторону. — Правда, и расслабляться не следует. Мне нужно у Бэрси клиента забрать.

— Да? — протянул вампир. — Настолько сложный случай?

— Не думаю. Он просто не хочет допрашивать эльфа. — Он произнес эти слова словно само собой разумеющееся.

— Эльф?!

— Что ты так удивляешься? — усмехнулся Киран. — Думаешь, эльфы не совершают преступлений?

— И это тоже. — Аластер прилег рядом с любовником. — Меня подобные мысли не посещали.

— Это хорошо, а то заберешь еще мой хлеб.

— Кстати, — Ламиа внимательно посмотрел на собеседника, — а как ты добиваешься от них правды?

— Ты хочешь знать о моей работе? — Даэрин хищно оскалился.

— Очень. Я просто не могу представить, что нужно сделать, чтобы допрашиваемый признался тебе, выдержав при этом пытки у ребят Бэрси. Насколько я знаю, они весьма убедительны.

— Да, но иногда их подходы не действуют. Мне приходилось долго готовиться перед допросом, ведь у тех, кто физически может перенести работу спецотдела, тяжело найти слабое место. Хотя за последний век мои методы особо не поменялись: не хватает времени каждый раз придумывать новую схему.

— А к тебе попадают люди?

— Нет, — рассмеялся Даэрин. — Если бы ко мне начали поступать люди, я бы разочаровался в команде Бэрси. Мне и полукровок-то редко дают, в основном высших существ.

— Кто был самым трудным? — неожиданно для себя осведомился Аластер.

— Дракон. — В этот момент усмешка Кирана стала поистине пугающей. — Я до последнего не был уверен, что смогу.

— И что ты сделал?

— Знаешь, в мире очень много пыток и наказаний, после которых существо физически не в состоянии оправиться. Я такими не пользуюсь. Я делаю ставку на выносливость и психическую нестабильность. На первые два дня я фиксирую тело допрашиваемого в неудобной позе. Причем не задаю никаких вопросов, ничего не объясняю. После ребят из спецотдела, которые не замолкают ни на секунду, у всех это вызывает страх. Первый шок они испытывают именно от полного безразличия, словно им уже вынесли смертный приговор. Второй этап — это онемение всего тела: мышцы ноют и болят, кровь приливает к голове, создавая нестерпимое давление на мозг. В отличие от людей, все остальные существа могут переносить это без потери сознания, да и без тяжелого ущерба для здоровья. Ты не сможешь испытать подобные ощущения, к сожалению. — Даэрин разочарованно вздохнул. — Но представь, если тебя выгнуть до возможного предела и закрепить головой вниз лет так на двадцать. Думаю, ты все же начнёшь испытывать дискомфорт от голода и застывшего состояния.

— И что, после этого все сдаются с потрохами?

— Нет, это просто подготовка, и она одинакова для всех. Дальше подход индивидуальный, и климатические условия у всех разные. Через двое суток я даю им попить, и это ужасное испытание. Вниз головой очень сложно глотать: вода вытекает через нос, а желудок не хочет ее держать, так как организм изможден. Это, конечно, действует — не на всех, однако на многих. И самое главное — не зацикливаться на слабостях допрашиваемого. Например, если бы я поместил дракона в холод, он бы просто заснул. Да, он ослабел бы, а когда проснулся, не понимал, что происходит, но его сознание отдохнуло бы. Поэтому я дал ему то, чего драконы жаждут больше всего — много раскаленного золота. Он находился в пекле четверо суток, а его тело работало на пределе возможного, и сон не приходил, разум уставал и мутнел. Драконы обязаны касаться золота, а тут он видел его, чувствовал жар без возможности дотронуться.

Даэрин лег на бок и подпер голову рукой. Он говорил абсолютно спокойно, как будто рассказывал рецепт сырного пирога.

— Ты знал, что слабое место у драконов — копчик? Я тоже не знал — до поры до времени. Это знание я приобрел на исходе срока, ведь я беру преступников всего на неделю. Мне сложно было работать в такой жаре, металл в ладони жег не только чужую кожу, но и мою. Запах паленой плоти будоражил дракона сильнее прикосновений моего оружия. — Даэрин кинул быстрый взгляд на свое снаряжение. — И все это время я молчал и задавал вопрос один раз, только когда чувствовал, что «клиент» готов. И он тоже знал, что я не стану повторять. Сильнее всего они пугаются, когда слышат мой голос. Каждый боится палача, который проливает собственную кровь во время допроса. Это действует безотказно.

— И часто ты так поступаешь?

— Всегда.

— Но если ты измываешься над телами преступников, то почему они возвращаются невредимыми?

— А это как раз причина, по которой они молчат. Еще одна маленькая хитрость. Перед тем, как задать решающий вопрос, я смазываю металл вашим ядом и провожу по всем ранам заново. Все порезы затягиваются моментально. И когда допрашиваемый смотрит на свое тело после освобождения, то не верит глазам. Магия демона, — поиграл бровями Киран.

— Откуда у тебя яд? — спросил Аластер, уже зная ответ.

— Каталина спонсирует.

— Почему я не удивлен?! — закатив глаза, скептически поинтересовался вампир.

— Ну, ты же у меня умный мальчик.

— И почему моя мать так хорошо к тебе относится?

— Потому что я ее будущий зять? — широко улыбаясь, предположил Киран.

— Но она об этом узнала… — Аластер задумался, — даже десятилетия не прошло, а сколько вы с ней общались?

— Каталина просто чувствовала заранее, авансом. — Эльф состроим вполне убедительную гримасу.

— Иногда с тобой невозможно разговаривать серьезно.

— И тебе это нравится.

— Бесспорно, — согласился Ламиа, притянув любовника ближе к себе.

Они удобно устроились в объятьях друг друга: Аластер лег на спину, а Даэрин положил голову на его плечо, скользнув ладонью под воротник халата. Они все чаще проводили время вместе. В подобные моменты мужчина старался лежать рядом с любовником, а не заниматься другими делами. Он постепенно подстраивал режим своей жизни под Кирана, решая все вопросы днем и отдыхая ночью, что было несвойственно для вампиров в принципе.

Аластер больше не чувствовал давящей скуки, не зацикливался на прежних переживаниях. Теперь все получалось как само собой разумеющееся. Если раньше он ждал работы, считая проведенные впустую дни, то сейчас она незаметно вливалась в распорядок его жизни. Ламиа высвободился из собственноручно созданных оков одиночества: ему приходилось выкраивать время для встречи с матерью, посиделок с Бэрси, обсуждения проекта будущего дома с Миком и дел дизайнерского агентства. Раньше он, не задумываясь, мог сорваться в любую секунду и сделать все это, а сейчас не успевал. И Ламиа нравилась эта гонка.

Вампир чуть сильнее сжал в объятьях Даэрина, мягко целуя в макушку. Он чувствовал, как тело в его руках расслабляется, как выравнивается дыхание эльфа. Аластер любил подобное умиротворение, которое обволакивало, позволяло погрузиться в некий транс до утра.

— Приятных снов, душа моя, — тихо прошептал Ламиа.

— И тебе, — еле слышно отозвался Киран.

Сонное пожелание эльфа отразилось легкой улыбкой на губах мужчины. Он аккуратно, чтобы не потревожить Даэрина, взял пульт с прикроватной тумбочки и погасил свет во всей комнате. Извилистые тени заиграли на потолке и стенах, завладевая мыслями Аластера, который следовал взглядом по уже привычному маршруту: по витиеватой лепнине на потолке до люстры, далее в угол, вбок, по рисунку стен и красивым складкам штор, обратно к лепнине.

Он медленно и глубоко вдохнул, прикрыв веки, начал прорисовывать свой очередной сон. Обычно Аластер представлял природу, спокойную или буйную, яркую или мрачную — зависело от настроения. Картинка плавно формировалась, наслаиваясь и делаясь более объемной, демонстрируя вампиру даже самые мелкие детали. Мужчина подумал о вершине снежной горы, где в высоких облаках ярко светит солнце, отражаясь от ослепительно белого покрова, переливается мириадами брызг.

Аластер инстинктивно огладил плечо эльфа, чтобы убедиться, спокойно ли спит любовник. Он проворачивал картинку в своих мыслях, переходя с солнечной стороны на теневую. Там снег казался спокойным — будто мертвым — и серым. Воображаемый путь от вершины спустился вниз по склону, петляя меж редких деревьев, а у подножья потонул в зеленевшем лесе. Пожухлая трава вела Ламиа вглубь, приоткрывая завесу над бурной жизнью обитателей здешних мест: мелкие грызуны сновали меж корней, цветные птицы порхали от ветки к ветке, группа травоядных расположилась на небольшой полянке, а притаившиеся хищники внимательно за ними следили.

Погрузившись еще глубже в свои мысли, Аластер стал слабее ощущать теплое тело в объятьях. Он продолжал путешествовать по лесу, на который постепенно опускались сумерки. Перед взором вампира показался необъятный водоем. Его гладь была спокойной и темной, отражая яркий ореол луны, словно зеркало. Не останавливаясь, Ламиа парил над водоемом, силясь разглядеть хоть что-то в его бескрайнем пространстве.

Аластер почувствовал нежное дуновение влажного ветра на своей коже и запах чистого воздуха. Он приблизился еще плотнее к темной поверхности озера, но не смог разглядеть собственного отражения. Рука сама потянулась к застывшей глади, кончики пальцев легко коснулись воды. Быстрые круги устремились в стороны, пробуждая безмятежный водоем.

И Аластер испугался. Он резко осознал, что больше не может открыть глаза, что на плечо больше не давит чужая голова, что он слышит звуки ночной природы, а не собственного особняка и, наконец, то, что это озеро предназначалось не ему. Но было поздно. Из самых глубин к мужчине уже тянулся шустрый пузырек, разрезая толщу воды. Добравшись до поверхности, он лопнул, создав новые круги, охватившие озеро. Вслед за ним темнота расступилась от тусклого сияния, отползая все дальше и дальше, пока теплый сгусток света не вырвался наружу со дна, касаясь ладони Аластера.

Ламиа ничего не увидел в этом сиянии, но почувствовал сильный захват на своей руке. Его резко дернули вниз, все глубже погружая в незнакомый мир. Но вампиру и не нужно было видеть, кто его тянет: он чувствовал, чья это ладонь, и расслабился окончательно. Аластер погрузился в свой первый сон, даже сквозь негу понимая, насколько сильно ему посчастливилось встретить свой осколок души.

Примечания

1

Печать Элизаме — татуировка любви, клеймо похоти, печать страсти.

2

Гессит — минерал, редкий теллурид(полуметалл) серебра.

Content

Амэя Мизуки
ОСОБЕННЫЙ, ИЛИ ПОМЕЧЕННЫЙ БОЛЬЮ

Пролог

Потомок феи

Заинтересованный писатель

Экипаж

Тело в шрамах

Налет прошлого

Серые будни

Яд

Знакомый незнакомец

Печать Элизаме

Книга

Окольными путями

Наказание

Совпадение

Догадка

Чужие владения

Неприятное открытие

Роза снов

Ожидавшие встречи

Повторный старт

Двойной сюрприз

Еще не готов

Договор

Подарок

В преддверии

Эффектное знакомство

Первый акт

Антракт

Второй акт

Истинный кошмар

Вынужденный ответ

Перемена

Остывшее пламя

Вспомнившие юность

Ответы или вопросы

Поцелуй со вкусом…

Новая обстановка

Теплый прием

Очередной день

Спокойный вечер

Тайна аромата

Радости связи

Горечь отношений

Поволока прошлого

Разделить пополам

Неожиданное рядом

Лекция

Условие

Прекрасная луна для оборотня

Подготовка

Партия

Берег открытий

Разделенный сон

Ронав

Прощение

Маленькая проверка

Брачный ритуал

Единение

Примечания