Дэниел П. Браун

Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации

Daniel P. Brown, PhD

Pointing Out the Great Way

The Stages of Meditation in the Mahamudra Tradition

Foreword by Robert A. F. Thurman

Редактор серии «Самадхи» Александр А. Нариньяни

© Daniel Brown, 2006

© Перевод на русский язык. А. Мускин, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО ИД «Ганга», 2017

Вступительное слово Роберта Турмана

Мне очень приятно быть удостоенным чести написать это краткое вступление к удивительной книге Дэна Брауна «Указывая великий путь», которая является руководством по медитации, духовным наставлением, психологическим исследованием и мостом, перекинутым между столь разными культурами. Я уверен, что он по-настоящему порадовал всех своих гуру и учителей тем, что систематизировал долгие годы изучения и медитации в традициях тибетского и индийского буддизма, а также свой обширный опыт в практике и исследованиях в области психотерапии, и затем поделился с читателями всей собранной в результате мудростью, составив для нас эти поистине «указующие» духовные наставления.

Санскритский термин махамудра (phyag rgya chen po)[1] можно дословно перевести как «великая печать», «великий жест», а для посвящённых в эзотерический смысл – «великая супруга» или даже – «великое принятие». Махамудра является описанием наиболее глубокой, окончательной, абсолютной реальности, которая имеет много названий: нирвана, лоно пустотности-сострадания, нераздельность блаженства и пустотности, относительность ясного света, состояние будды, земля истины, измерение реальности, недвойственность. Само по себе это понятие выражает фундаментальное открытие Будды, которое заключается в том, что когда мы ментально, интуитивно, концептуально и экспериментально познаём истинную природу реальности, она предстаёт как совершенная свобода, бесконечная жизнь, всеохватывающая любовь, как сострадание и блаженство. Наставления, аргументация, моральная дисциплина и медитационная практика, преподанные Буддой, предоставляют нам – существам, которые ошибочно принимают эту реальность нераздельных блаженства-свободы за мир, обусловленный конфликтами, одиночеством и страхом, – действенные методы, позволяющие стать ближе к реальности и открыть для себя всепроникающие свободу и счастье, принадлежащие нам по праву. Путь махамудры – и это ясно и исчерпывающе изложено в данной книге – является непревзойдённым и самым быстрым из всех путей. Этот путь назван по наименованию окончательной цели «великое принятие» потому, что напрямую ведёт к благостной реальности высшего постижения. Мы воспринимаем своё существование в рамках пространства и времени как благостно нераздельное с абсолютной свободой. Наше необычайное счастье льётся через край, становясь великой любовью и состраданием ко всем живым существам, которые погружены в тот же океан светоносности, что и мы.

Этот путь действительно является непревзойдённым. Однако учителя традиции обладают богатым опытом взаимодействия с людьми самых разнообразных характеров, которые принадлежат к самым разным культурам, обществам и даже к различным слоям этих обществ. Они прекрасно понимают, что очень немногие люди получат пользу, получая лишь такие сущностные учения. Для большинства это будет лишь короткий момент облегчения и надежды, которые возникают, когда мы в первый раз слышим о такой природе реальности и о такой возможности пробуждения наших собственных любви и мудрости. Поэтому эти великие учителя разработали систему предварительных практик, чётко описав стадии развития, возможные ошибки и отклонения от верного пути, а также различные способы вступления на этот путь. Данная система создана на основе опыта реальных практикующих, это история их проб и ошибок, успехов и неудач. Таким образом, человек с любым характером найдёт в ней подходящий именно ему способ вступления на путь и методы продвижения по этому пути. Вдобавок к этому большинство текстов составлены так, чтобы служить средством передачи учения от учителя к ученику.

Дэн Браун подробно исследовал содержание традиционных, раскрывающих тайный опыт текстов, относящихся к индийской и тибетской научной и психологической литературе, и проверил его на практике. Он также провёл всестороннее исследование современных методов медитации и психологии, связанных с глубокими поведенческими и когнитивными аспектами. Это позволило Дэну Брауну изложить суть традиции, используя язык, понятный любым практикующим, которые не имеют возможности самостоятельно изучать оригинальные тексты. В этой книге автор выступает не только в роли учёного-теоретика, но и в качестве исследователя-экспериментатора – йогина, обладающего как знанием, так и опытом. Он применял описываемые практики к своему уму и телу и поэтому может поделиться всеми теми открытиями, которые доктринальные тексты описывают теоретически, а наставления помогают реализовать на практике. Его опыт может помочь и нам совершить для себя эти открытия.

Публикация этой книги – работы всей его жизни – выглядит как исполнившаяся мечта. Я помню Дэна ещё по старым временам в Массачусетсе и Нью-Джерси. Он всегда выглядел как сиддх – адепт, пребывающий где-то далеко отсюда. Он бродил по коридорам знаменитых университетов или мало кому известных, но куда ярче оформленных дхарма-центров. Я хочу разделить радость Дэна и поздравить его с этим великим достижением. И также я хотел бы поздравить читателей, которые, работая с этой фундаментальной книгой, живя на её страницах, обнаружат, что она действительно указывает на то великое умиротворяющее слияние с восхитительной реальностью, которое действительно происходит прямо сейчас, в это мгновение, что бы там им ни казалось.

Роберт А. Ф. Турман,

профессор, заведующий кафедрой индо-тибетского буддизма Колумбийского университета

Благодарность

Традиционно перевод текстов подобного уровня сложности осуществляется силами группы переводчиков. Одному человеку такая задача, как правило, не по силам. В случае с книгой «Указывая великий путь» ситуация осложняется ещё и тем, что подход автора заключается в интеграции терминологии и концепций западной психологии и древней эзотерической буддийской доктрины. И если переход с санскрита, который служил для объяснения этой доктрины в Древней Индии, на тибетский язык, на котором написаны тексты, используемые автором для этой книги, занял несколько столетий, а переход с тибетского языка на английский – около 100 лет, то попытки изложить эти глубокие учения на русском языке едва ли насчитывают пару десятилетий. Русская школа перевода только начинает формироваться, поэтому, на мой взгляд, переводчикам очень важно научиться взаимодействовать между собой. Для меня лично работа над этой книгой стала отличной возможностью такого взаимодействия.

Я хочу поблагодарить за помощь в формировании терминологической базы и прояснении наиболее сложных аспектов Учения переводчиков и учителей: Александра Нариньяни, Алексея Пшенова, Евгения Пустошкина, ламу Игоря (Игорь Лопатин), Сергея Хоса.

Антон Мускин

Вступление

На протяжении всей человеческой истории те, кто искренне стремился вступить на путь духовного развития, встречали множество препятствий. Часто случалось так, что они жили не в том месте и не в то время, и поэтому истинные духовные учения были им недоступны. Даже если подобные учения были им доступны, то зачастую политическая нестабильность или войны делали невозможной их практику. А если духовные учения были доступны в мирные времена, то тем, кто желал получить учения, приходилось долго и упорно искать квалифицированного учителя. Если они и находили учителя, то не было никаких гарантий, что учитель примет их в ученики. И даже если учитель соглашался их учить, то им приходилось преодолевать множество трудностей – суровые погодные условия, болезни, скудную и некачественную еду.

Сегодня, напротив, мы живём в такое замечательное время, когда мудрость разных, прежде тайных традиций легкодоступна практически каждому во всей её полноте. Скорость, с которой распространяется информация при помощи книг, семинаров по самосовершенствованию, аудио- и видеозаписей и интернета, с одной стороны, а также широкая сеть воздушного сообщения, телекоммуникации и электронная почта – с другой, в корне изменила ситуацию с доступностью духовного пути. Достаточно, не выходя из дома, немного поискать в интернете – и вы найдёте множество записей семинаров и ретритов с участием современных путешествующих учителей. Если у вас нет возможности лично присутствовать на каком-либо учении, то можно просто скачать аудио- или видеоматериалы с этим учением и практиковать, сидя на подушке для медитации перед своим телевизором или аудиоплеером. Больше нет необходимости выучивать наставления по медитации наизусть: ведь если мы их забудем, то всегда можем проиграть запись ещё раз.

Несмотря на то что множество текстов, относящихся к традиции тибетского буддизма, были уничтожены во время китайской культурной революции, достаточное их количество всё же сохранилось, в основном стараниями человека по имени Э. Джин Смит (E. Gene Smith). Работая в Индии для Библиотеки Конгресса в 1960–80 годах, он скопировал и отправил на сохранение в библиотеки США очень редкие тексты, собрав в то же время и собственную обширную библиотеку. Позже учредив Хранилище тибетских буддийских источников (Tibetan Buddhist Resource Center[2]), Джин продолжил собирать тексты, приобретая их в Индии, Тибете и Китае, сканировал и переводил их в электронный формат. В результате огромное количество аутентичных текстов тибетской буддийской традиции духовного развития сейчас доступны по одному клику мыши. Когда около тридцати лет назад я впервые начал исследовать традицию махамудры, Джин был для меня драгоценным поставщиком текстов первоисточников. Сейчас, по прошествии тридцати лет, благодаря приложенным им усилиям, я могу просто загрузить из интернета большинство тех же текстов прямо на свой ноутбук.

Западные люди принимают как должное условия жизни, которые являются гораздо более комфортными по сравнению с условиями жизни всех мастеров, кто когда-либо следовал по духовному пути на протяжении всей человеческой истории. Мы наслаждаемся относительно мирной жизнью, политической и экономической стабильностью, чего не скажешь о ситуации в большинстве других стран. Мы можем позволить себе практиковать медитацию в комфортных условиях – контролировать температуру в помещении, не беспокоиться о поисках пропитания, болезнях или отвлекаться от практики из-за вторжения грабителей, диких животных и насекомых. Тибетцы сказали бы, что мы, современные западные люди, обладаем редкими и драгоценными возможностями.

Распространение восточных духовных традиций на Западе является в некоторой степени экспериментом. Как трансформируется в результате наша культура? Как наша культура трансформирует буддизм, после того как он утвердится на Западе? Какие способы медитации наиболее подходят западным практикующим? По моему мнению – мнению психолога, – несмотря на то что дзен-буддизм и бирманская традиция практики медитации памятования (випассана) имеют на Западе множество последователей, подход к буддийской медитации в этих школах не является идеальным для западного ума. С другой стороны, давая учение в рамках ретритов по медитации, в которых участвовало довольно много тибетских лам – выдающихся реализованных мастеров медитации, я заметил, что и они часто не могут передать свои знания в той форме, которая наиболее доступна их западным ученикам.

Существует по крайней мере три области, в которых учения по буддийской медитации в их исконной форме не воспринимаются западными учениками во всей полноте. Во-первых, традиционный путь развития медитации подразумевает определённую систему предварительных практик, которые предназначены для того, чтобы подготовить тело и ум к медитации, и повышают вероятность более быстрого прогресса в занятиях. На Востоке нет ничего необычного в том, чтобы провести десять лет своей жизни, выполняя эти предварительные практики, перед тем как перейти к формальной медитации. Многие западные практикующие оставляют их без внимания, потому что им чужда форма передачи этих практик. Такие практикующие обычно сразу переходят к формальной медитации. Они приносят с собой на подушку для медитации множество своих дурных привычек из повседневной жизни и поэтому не могут добиться никакого прогресса на пути. Другие практикующие с готовностью принимаются за предварительные практики, но делают их небрежно и поэтому тратят годы на выполнения простираний, повторение молитв, не понимая при этом их предназначения. Они различными способами демонстрируют свою преданность и слепо имитируют или идеализируют своего учителя таким образом, что это не только мешает подготовить тело и ум к формальной медитации, но и снижает их уверенность в себе, ещё больше задерживая их развитие.

Во-вторых, нам необходимо разобраться, какие методы показали себя как наиболее эффективные для западных практикующих и действительно способствовали их внутреннему изменению. В настоящее время западной традицией личностного роста и развития считаются различные школы психотерапии (ср. [Rieff, 1959]).[3] Основной чертой большинства методов психотерапии является первостепенность здоровых отношений между терапевтом и пациентом. В действительности, в то время как около 15 % терапевтического эффекта возникает благодаря специальным техникам лечения, 30 % эффекта – вдвое больше – проявляется в результате присутствия таких аспектов отношений, как сочувствие, принятие, поддержка [Lambert, 1992]. Некоторые школы психотерапии рассматривают терапевта, наладившего с пациентом корректирующую эмоциональную связь, в качестве основной движущей силы изменений в психотерапии [Alexander, French, 1946; Luborsky, Crits-Christoph, 1998]. Тот факт, что возникшая на Западе великая традиция психологии опирается в основном на построение взаимоотношений между терапевтом и пациентом, означает, что для нашей культуры наиболее приемлемой техникой обучения медитации будет техника, которая также опирается на взаимоотношения. Западная психотерапия, возможно, могла бы послужить культурологически приемлемым методом, помогающим решить хотя бы некоторые из тех задач, которые ставят перед собой предварительные практики. Психотерапия действительно может служить хорошей подготовкой для истинной практики медитации, как я уже утверждал в других книгах [Wilbur, Engler, Brown, 1987], но при этом всё же не может выступать самодостаточным методом для обретения всех тех навыков, которые появляются у практикующего в результате выполнения предварительных практик в рамках великих традиций, связанных с созерцанием.

Необходимо выяснить, насколько сильно трансформирует буддийскую практику медитации западная культура. В чём будет заключаться отличительная особенность американского буддизма? По моему мнению, американский буддизм будет больше ориентирован на взаимоотношения, и поэтому трансформация коснётся в основном монашеских форм буддизма, которые изначально распространились в нашей стране. Несмотря на то что во главу угла в тибетском буддизме поставлены взаимоотношения учителя и ученика, в действительности свободный доступ к духовному наставнику скорее является исключением, чем правилом, и тем сложнее установить отношения, которые привели бы к подлинному глубокому взаимодействию. Чаще всего западный ученик выражает свою преданность, оказывая поддержку той организации, которую учитель возглавляет, а учитель, в свою очередь, проводит коллективные учения и периодически устраивает личные встречи, в ходе которых часто возникают культурные барьеры, мешающие взаимопониманию. Мой интерес к традиции махамудры можно объяснить тем, что она изначально основана на взаимоотношениях и использует «указующую»[4] манеру обучения. В процессе взаимоотношений с учеником учитель внимательно следит за его практикой, с тем чтобы у него не оставалось сомнений, что развитие ученика происходит без отклонений, и чтобы помочь ему научиться самостоятельно находить и исправлять ошибки, которые иначе могли бы замедлить прогресс. Я твёрдо убеждён, что форма обучения медитации, основанная на взаимоотношениях, характеризующихся постоянной обратной связью, является идеальной для современного западного человека.

Мы можем обозначить третью область, где учения по буддийской медитации в их исконной форме не воспринимаются во всей полноте западными учениками, если обратим внимание на то, какое влияние оказала за последние три десятилетия когнитивно-поведенческая революция на массовую культуру в целом и на психотерапию в частности. Уникальная особенность литературы, посвящённой когнитивно-поведенческой психотерапии, – это вычисление определённых видов поведения, пошаговые инструкции для внесения в них изменений и чёткие критерии прогресса. Эта литература, основанная на терапевтическом опыте, послужила в последние три десятилетия источником широкодоступных пошаговых руководств по лечению тревожных неврозов, обсессивно-компульсивного расстройства, депрессии, биполярного расстройства, хронических болей и многих других клинических синдромов. Современный западный человек научился рассуждать в соответствии с пошаговыми инструкциями. Для западных практикующих наиболее полезными являются те восточные традиции медитации, которые ясно определяют этапы развития, особенно если они содержат объяснения базовых техник, конкретных результатов и критериев прогресса, а также тщательное описание характерных проблем и способов их решения. Поэтому я твёрдо убеждён, что традиция индо-тибетского буддизма с её последовательными «ступенями медитации» отлично подходит для западного менталитета. В этой книге я попытался сохранить традиционный тибетский подход к наставлениям по этапам медитации, а также привнести особенности подхода пошаговых инструкций, которые так хорошо знакомы западному человеку.

* * *

Моё собственное путешествие в мир восточных традиций, связанных с медитацией, началось 36 лет назад. Будучи студентом начального курса по восточным религиям, я прочёл книгу Эванс-Вентца (Evans-Wentz) «Тибетская йога и тайные учения» [Evans-Wentz. Tibetan Yoga and Secret Doctrines. 1935]. Перевод текста Пема Карпо «Наставления по практике махамудры», который входил в эту книгу, произвёл на меня неизгладимое впечатление, и я понял, что хочу больше узнать о медитации. На старших курсах Чикагского университета я изучал религию и психологию, и мне посчастливилось учиться у некоторых знаменитых историков того времени, таких как Джонатан З. Смит (J. Z. Smith) и Мирча Элиаде (Mircea Eliade), которые позже стали моими научными консультантами, когда я писал докторскую диссертацию, и помогли мне освоить методы интерпретации исторических текстов. В Чикагском университете я немного изучал санскрит и в дополнение к этому поступил на курсы санскрита и тибетского языка с буддийской специализацией в Висконсинский университет в Мэдисоне. Мои первые шаги и в тибетском языке, и на буддийсом пути я сделал благодаря моему коренному учителю геше Вангьялу, с которым занимался в общей сложности десять лет, проводя с ним в Нью-Джерси каждое лето до самой его смерти в 1983 году. В 1973 году, во время своего визита в Чикаго, Э. Джин Смит предоставил мне несколько важных тибетских текстов по махамудре, напечатанных методом ксилографии, которые и легли в основу этой книги. После того как я собрал «лучшие хиты» махамудры, я провёл следующие десять лет, работая над их переводом. Пока я учился в Висконсине, мне удалось с помощью Стивена Бейера (Stephen Beyer) усвоить терминологию, используемую в тибетских текстах, в объёме, достаточном для того, чтобы выполнить более или менее сносный перевод наставления по махамудре Пема Карпо и комментария к нему, составленного Джампелом Паво. Джордж Харт (George Hart) помог мне в работе над переводом с санскрита текста Камалашилы «Этапы медитации». Геше Сопа оказал мне содействие в работе над тибетским переводом оригинального санскритского текста «Бодхичарья-аватара» – «Путь бодхисаттвы» Шантидевы. Фрэнсис Кук (Frances Cook) помог перевести некоторые из ранних песен махамудры Сарахи, написанные на одном из диалектов пали.

В Чикагском университете, когда я работал над переводом с санскрита некоторых текстов традиции махамудры, мне помогал Й. А. Б. ван Бёйтенен (J. A. B. van Buitenen). Мои занятия антропологией в Чикагском университете снабдили меня лингвистическими инструментами, необходимыми для того, чтобы разобраться со специфическим языком, который используется для написания наставлений по медитации. Опыт изучения психологии религии, полученный в основном в ходе занятий с моими главными консультантами Доном Браунингом (Don Browning) и Питером Хомансом (Peter Homans) в рамках университетской программы религиоведения, помог мне разобраться с индо-тибетской традицией поэтапного развития медитации, используя при этом методы западной традиции психологии. Я многим обязан своей основной наставнице Эрике Фромм (Erika Fromm), которая не только руководила моим профессиональным образованием клинического психолога, но ещё и способствовала моему личностному росту. Она поддержала мою идею использовать методы психологических исследований для изучения медитативных состояний и плодов этой практики. Я работал над этой книгой около десяти лет и в результате написал диссертацию, в которой рассмотрел последовательные этапы медитации в традиции махамудры и описал соответствующие медитативные состояния сознания с позиции социальной и когнитивной психологии.

Переехав из Чикаго в Бостон, я продолжил образование в качестве клинического психолога и два года занимался под руководством Чарльза Дьюси (Charles Ducey) последипломными исследованиями в Кембриджской больнице Гарвардского медицинского колледжа.[5] Для того чтобы оценивать изменения в восприятии практикующих, которые достигли определённых результатов в практике глубокой концентрации, я использовал тест Роршаха. В эксперименте исследовались участники интенсивного трёхмесячного ретрита по бирманской традиции практики медитации памятования, проходившего в помещении организации Insight Meditation Society (Сообщество практикующих медитацию прозрения) в Барре, штат Массачусетс. Затем в течение десяти лет я в качестве психолога-исследователя занимался со своими коллегами (особо следует упомянуть Майкла Форте (Michael Forte), который внёс огромный вклад в эти исследования) изучением разнообразных пред- и постмедитативных состояний, беседуя с людьми из организации Insight Meditation Society, практикующими медитацию в Барре, а также в Юго-Восточной Азии (совместно с Джеком Энглером (Jack Engler)). Вместе с коллегами мы занимались наблюдениями за тем, как изменяются феноменологический опыт, личностные характеристики, ощущение боли и восприятие информации, передаваемой на высокой скорости, в результате выполнения различных практик медитации. Мы также изучали изменения в сознании, вызванные практиками шаматха[6] и випашьяна,[7] а также другими специальными практиками медитации, используя при этом методологию самоотчёта, которую я освоил благодаря Эрике Фромм и преподобному отцу Эндрю М. Грили (Father Andrew Greeley) из Национального центра изучения общественного мнения (National Opinion Research Center) Чикагского университета. Мы также проводили опросы практикующих, собирая информацию о том, как они описывают переживание просветления и влияние этих переживаний на повседневную жизнь. Будучи клиническими врачами, мы с Джеком Энглером и другими исследователями начали изучать клинические проблемы, с которыми во время интенсивных ретритов сталкиваются западные практикующие, особенно нерешённые проблемы в рамках психопатологии, препятствующие прогрессу в медитации. На протяжении этих десяти лет у меня была возможность непосредственно наблюдать все те проблемы, с которыми обычно сталкивались западные энтузиасты медитации во время своей практики, и как психологические проблемы и складывающиеся уже во время практики дурные привычки мешают прогрессу.

Моя личная практика медитации началась после того, как я впервые прочёл текст Патанджали «Йога-сутры», который входил в книгу Мирчи Элиаде «Йога: бессмертие и свобода» [Mircea Eliade. Yoga: Immortality and Freedom. 1969], а также автокомментарий к ней. Эта книга открыла для меня этапы практики, свойственные индийской системе самкхья-йога. Я также благодарен доктору Арвинду Васаваде за его щедрые и вдохновляющие наставления по йоге Патанджали и медитации, которые он давал мне, когда я работал в Чикаго.

В середине 1970-х годов я начал участвовать в ретритах, которые проводились в рамках бирманской традиции практики медитации памятования. Я хочу выразить благодарность западным учителям медитации этой традиции, таким как Джек Корнфилд (Jack Kornfield), Джозеф Голдштейн (Joseph Goldstein), Шерон Зальцберг (Sharon Salzberg) и Кристофер Титмус (Christopher Titmuss), а также учителям из Южной Азии – Махаси Саядо, его последователю Саядо У Пандите, лесному отшельнику Тунгпулу Саядо и тайскому мастеру Аджану Ча. В результате я посетил Бирму и учился там у Махаси Саядо и Джавана У Саядо. И я очень признателен Махаси Саядо за приглашение и за индивидуальные занятия, а также всем своим друзьям и персоналу его ретритного центра «Тхатхана Йейктха» (Thathana Yeiktha) в Рангуне, которые создали комфортную обстановку, позволившую мне целиком сосредоточиться на медитации и посвящать ей всё своё время, пока я там находился.

За эти три десятилетия мне посчастливилось встретить многих тибетских учителей медитации. Особое место в моём сердце занимает геше Вангьял, которого я считаю своим коренным учителем. Он показал мне, что значит пробудить ум и проживать так каждое мгновение повседневной жизни. Геше Денма Лочо Ринпоче, геше Еще Табке, геше Гендун Лодро и Его Святейшество Далай-лама открыли для меня традицию концентрации Асанги – Майтреи и медитацию випашьяны. Джошуа Катлер (Joshua Cutler), ученик геше Вангьяла и главный переводчик труда Цонкапы «Большое руководство к этапам Пути пробуждения» на английский язык, был моим соавтором, учителем и другом. Время, проведённое с Джошуа за совместным изучением, позволило мне разобраться с подходом Цонкапы к практике концентрации. Я изучал махамудру у нескольких лам школы кагью, которые приезжали в США для того, чтобы даровать посвящения, вести курсы по медитации и давать персональные наставления, – Калу Ринпоче, Шестнадцатого Кармапы Рангджунга Ригпе Дордже, Чецанга Ринпоче, Третьего Джамгона Конгтрула, кхенпо Кончога Гьялцена и Друбванга Кончога Норбу Ринпоче.

Последние десять лет я обучал медитации на курсах, которые мы совместно организовали с моим другом и коллегой Андреа Линдсэй (Andrea Lindsay), лицензированным клиническим специалистом по социальной работе (LICSW). Она помогла мне показать участникам курсов, что медитация – это не сидение на подушке, а способ существования – осознанная жизнь. В не меньшей степени художник, чем врач, она привнесла новый подход в обучение медитации, который контрастировал с моей склонностью к точным специальным терминам. Она помогла мне понять, что изобразительное искусство, поэзия и приготовление пищи могут быть прекрасными средствами выражения медитативных переживаний. Последние несколько лет на ретритах мне ассистировал мой ученик Джордж Протос (George Protos). Его стабильное медитативное состояние и разумные, ясные описания этого состояния, а также объяснение природы ума значительно улучшили качество обучения на ретритах. Больше всего я узнал о медитации, пробуя ей учить, поэтому я очень благодарен всем моим ученикам, которые рассказывали мне о своих переживаниях определённых состояний, прозрениях и трудностях. Я также хочу выразить признательность моим наиболее продвинутым ученикам – Сьюзен Микель (Susan Mickel), Джули Яу (Julie Yau), Джоанне Лакс (JoAnn Lux) и Робину Ву (Robin Woo) за их способность привнести в учения свои сострадание и доброту.

Последние 15 лет я пробовал преподавать медитацию, проводя одно- и двухдневные семинары для психологов и недельные или даже более длительные ретриты для практикующих, и в результате многое узнал о нуждах западных людей, изучающих медитацию. В Вашингтоне, в Центре изучения буддизма, а также в Нью-Джерси я участвовал в группе по изучению техники концентрации и практики випашьяны вместе с Джошуа и Дианой Катлер, а также теми ламами, которые уже к тому моменту жили в США, – геше Лобсангом Цетеном, геше Нгавангом Лхундрубом и геше Тубтеном Гьяцо, а также со специально приглашёнными старшими ламами – геше Денма Лочо Ринпоче и геше Еще Табке. Это помогло мне углубить понимание того, как адаптировать традиционные тибетские инструкции по практике медитации для западных практикующих. Я очень ценю те открытость, лёгкость в общении и терпение, которые проявили старшие ламы Денма Лочо Ринпоче и геше Еще Табке, когда я просил их принимать участие в моих экспериментах по радикальной трансформации медитационных техник. Например, я предлагал западным практикующим использовать в качестве объекта медитации дыхание, а не изображение Будды, как рекомендуется в тибетской традиции. Старшие ламы продемонстрировали удивительную открытость, когда я поделился своей уверенностью, что можно намного быстрее пройти через девять стадий концентрации ума, если использовать вместо изображения дыхание.

Пока я занимался обучением медитации, мне была предоставлена прекрасная возможность выявить общие для всех западных практикующих проблемы, обыкновенно появляющиеся во время длительных занятий практикой. К своему удивлению, я обнаружил, что схожие проблемы, а также способы их решения довольно подробно описываются и во многих тибетских текстах. Сравнивая то, что рассказывали о своих проблемах западные практикующие, и те описания, что я нашёл в тибетских текстах, я выявил обширное многообразие специальных методов, которые индийские и тибетские мастера разработали сотни лет назад для того, чтобы решать и даже предотвращать подобные проблемы. Например, я понял, как искусная практика «усиление-расслабление» помогает медитирующему непрерывно удерживать внимание на выбранном объекте. Я также оценил особые методы, разработанные для того, чтобы предотвращать апатию или вялость тонкого уровня. Для этого предлагалось использовать бдительность, с помощью которой происходит самопроверка качества медитации, а также сократить продолжительность отдельных сессий практики, что позволяло сохранить глубину концентрации и ясность ума во время медитации.

Когда я изучал индо-тибетские тексты, выяснилось, что в бирманской традиции практики медитативной концентрации, которой я посвятил так много времени в последние несколько десятилетий, фактически не расставаясь с подушкой для медитации, нет чётких инструкций, касающихся методов усиления и самопроверки. Также я не обнаружил никакой информации о переходе с позиции ментальных событий на позицию ума[8] во время практики випашьяны. Исторически сложилось, что бирманская практика памятования является довольно молодой традицией, которая была основана на учениях Махаси Саядо и других мастеров всего полстолетия назад. Индо-тибетская традиция практики концентрации и випашьяны Асанги – Майтреи существует по крайней мере с IV века, и поэтому неудивительно, что в ней содержится целый набор выявленных опытным путём методов, служащих для решения большинства проблем и преодоления ловушек, в которые попадают практикующие. Когда я стал сравнивать, как происходит непосредственное постижение природы ума во время медитации в бирманской традиции и в индо-тибетской традиции махаяны, я снова обнаружил принципиальные различия в описаниях непосредственного переживания постижения природы собственного «я».

Изучая сущностные традиции, такие как махамудра и дзогчен, я открыл для себя, что реализация, которой можно достичь путём обычной концентрации и практики випашьяны, становится намного глубже благодаря переходу на чрезвычайно тонкий уровень ума. Другими словами, дело было не столько в концентрации на выбранном объекте медитации, сколько в том, какой уровень ума вовлечён в концентрацию. Внимание уделялось переходу ума с позиции представления себя в качестве «я» на позицию исключительной сущности истинной природы ума, и принятие этой новой позиции во время медитации позволяло довести качество практики до такого уровня, когда становилось возможным пробуждение ума.

В конечном итоге тридцатилетний опыт личных сеансов психотерапии и сеансов, которые я проводил для небольших групп пациентов, убедил меня, что учить медитации на основе взаимоотношений вполне возможно – как в рамках длительного личного общения, так и в форме ретритов, в которых принимают участие небольшие группы практикующих.

Все эти выводы послужили основой для моего скептицизма в отноошении западного стиля медитации, который некоторые называют «счётчик пробега» и который предполагает, что чем больше времени мы проводим на подушке для медитации, тем глубже становится наша медитация. И как западный психолог, проводящий исследования влияния практики медитации, и как учитель медитации я пришёл к выводу, что абсолютное большинство западных практикующих, несмотря на то что они пребывают в состоянии расслабления непосредственно во время медитации, тем не менее редко достигают самых глубоких уровней концентрации, описанных в классических текстах, посвящённых девяти стадиям, обладают лишь самым общим пониманием пустотности и очень редко полностью или даже частично постигают истинную природу ума. Кто-то, возможно, возразит, что я придерживаюсь «целевого» подхода к медитации, который, как считается, противоречит самим принципам медитации. Однако, если быть до конца честными, то и в самой традиции упоминаются очень конкретные цели медитации. Например, целью практики шаматха считается стабилизация ума таким образом, чтобы он непрерывно и без отвлечения удерживался на выбранном объекте медитации; целью обычной випашьяны является прямое переживание пустотности, а целью особых сущностных практик – полное пробуждение или просветление.

Как врачу, имеющему определённый опыт в когнитивно-бихевиоральной психотерапии,[9] мне довелось наблюдать, как многие западные практикующие находили комфорт в стабильных, обусловленных самозащитой убеждениях и схемах, формирующих ощущение собственного «я», восприятие взаимоотношений и окружающего мира в целом. Эти же негативные схемы оказывают влияние непосредственно на практику медитации таким образом, что многие практикующие начинают сомневаться в своей самоэффективности[10] относительно углубления медитации и достижения её результата. Лишь немногие практикующие относятся к медитации достаточно серьёзно и в каждой сессии уделяют каждому мгновению медитации особое внимание, подкрепляемое верой в то, что даже одно мгновение безупречной практики может создать условия для полного пробуждения ума. Я упоминаю об этом не с целью кого-то критиковать, я просто честно высказываю мнение, сложившееся у меня после наблюдения за многими западными практикующими.

Я надеюсь, что людям Запада, практикующим медитацию, станут доступны лучшие из всех инструментов для практики, что были созданы за последние столетия, к которым существуют подробные инструкции по использованию: методы выполнения практики; описание разновидностей медитативных состояний, которые необходимо с помощью этих методов развивать; ясное описание признаков прогресса, на которые следует обращать внимание; а также чёткое обозначение типичных проблем и методов их решения. Однако, вместо того чтобы изобретать заново пошаговые инструкции по медитации, которые соответствовали бы современной действительности и культуре, я предпочёл использовать оригинальный указующий стиль наставлений, свойственный постепенному подходу поэтапной медитации махамудры, который наиболее соответствует перечисленным мной критериям. Я надеюсь, что подход, использованный мной в этой книге, будет хотя бы отчасти полезен для духовного развития западных практикующих.

* * *

Эта книга – плод довольно длительного эволюционного процесса. Первые черновики моих переводов текстов, посвящённых постепенному подходу поэтапной медитации индо-тибетской традиции махамудры, были закончены в конце 1970-х годов и являлись частью моей докторской диссертации. В то время я сравнивал между собой тибетские тексты, посвящённые отдельным этапам медитации махамудры. Я пытался выявить в этих текстах общие положения, которые касаются базовых техник, ключевых терминов и определения отдельных этапов. В результате я получил всеобъемлющее описание всех этапов медитации – от самого начального до завершающего.

Около четырёх лет назад наш общий с Э. Джином Смитом друг сообщил мне, что Джин, который и снабдил меня всеми текстами по махамудре, по иронии судьбы в данный момент проживает в том же городе, что и я. Вскоре после этого мы встретились за ланчем, и он поинтересовался, удалось ли мне использовать те материалы по махамудре, которые он мне дал. Он захотел ознакомиться с моей диссертацией, и я передал ему копию. В тот период он работал рецензентом в издательстве Wisdom Publications. Ещё через какое-то время мы снова обедали вместе, и он сообщил мне, что послал мою рукопись нескольким тибетским и западным специалистам по буддизму, которые положительно о ней отозвались, и теперь он хочет опубликовать её в своём издательстве. Он также сказал, что, для того чтобы сделать работу более удобной, он отсканировал весь текст и перевёл его в формат текстового редактора Word. Затем он отдал мне диск с файлом и предложил «обновить» книгу, используя дополнительные тексты по махамудре, которые стали доступны в последнее время. Я бесконечно благодарен Джину Смиту, без настойчивости которого я, возможно, никогда бы не решился опубликовать этот материал.

После встречи с Джином я обнаружил, что за последние 30 лет в широком доступе появилось множество книг по махамудре на английском языке и что за это время интерес к даной традиции, а вместе с ним и спрос на материалы, посвящённые ей, заметно возросли. Сколь бы странно это ни звучало, но моя книга, написанная около 30 лет назад, вполне соответствовала настоящему моменту. И хотя изначально моя диссертация задумывалась как академическое исследование и была написана в те времена, когда мой личный опыт медитации был более чем скромен, теперь, после 30 лет опыта личной практики и 15 лет преподавания медитации другим, я мог её существенно доработать. Вместо того чтобы просто отредактировать и дополнить текст, я решил вот уже в третий раз переписать заново значительную его часть. Я надеялся, что это позволит мне освежить большинство тем в соответствии со своим непосредственным переживанием соответствующих медитативных состояний и в то же время сохранить точное содержание оригинальных тибетских текстов.

В дополнение к усилиям Джина свой вклад в публикацию этой книги внесла вся команда издательства, без терпения и профессионализма которой это никогда не стало бы возможным. Мари Дживасджарви (Mari Jyvasjarvi) потратила немало часов, сканируя текст диссертации и переводя его в электронный вид, доступный для редактирования. Дэвид Киттельштром (David Kittelstrom), главный редактор, терпеливо убеждал меня найти способ сделать текст более удобным для чтения, сохранив при этом чёткую терминологию, используемую для описания медитативных состояний. Мне также очень повезло с литературным редактором: Дайя Герсон (Daia Gerson) одновременно является опытным профессионалом и при этом сама серьёзно практикует махамудру. Если эта книга действительно поможет вам освоить технику медитации, то благодарить за это следует команду издательства Wisdom Publications.

Я надеюсь, что последующие несколько глав приведут вас в необычайно богатый внутренний мир медитативных переживаний и направят вашу практику медитации по пути к мудрости пробуждения и удовлетворённости своей повседневной жизнью.

Дэниел П. Браун, доктор философии

Ньютон, Массачусетс,

ноябрь 2005

Введение

Эта книга задумывалась как руководство по духовной практике. В ней рассказывается о тибетской традиции медитации, которая называется «махамудра». Речь пойдёт о постепенном пути – последовательном процессе практики, который зачастую противопоставляют внезапной реализации. Таким образом, в книге содержатся: пошаговое руководство по методам практики, точное определение различных этапов и их предполагаемых результатов, а также описание типичных проблем и путей их решения.

И хотя медитации махамудры уделяется внимание во многих школах тибетского буддизма, для школы кагью она является сердечной, главной практикой и считается вершиной всех практик. Если говорить простыми словами, медитация махамудры заключается в свободной от концептуальных усложнений проникающей концентрации на самой природе сознавания.

Уникальная особенность этой книги – в объединяющем подходе к этапам медитации махамудры. В настоящее время на английском языке доступно множество книг по этапам буддийской медитации в целом и по медитации махамудры в частности. И всё же ни один из этих текстов и комментариев не описывает внутренний опыт прохождения этих этапов настолько детально, чтобы передать всю их многогранность. Значительная часть этих текстов – особенно коренные тексты и определённые наставления – написаны в очень сжатом стиле и никогда не были предназначены для детального объяснения практики. Они лишь могут служить «шпаргалкой» для практикующих, которые уже хорошо знакомы с этой практикой. Точно так же и комментарии к этим текстам зачастую не останавливаются достаточно подробно на описании соответствующего медитативного опыта, потому что их главной задачей является сопоставление описанных практик с общей буддийской традицией путём цитирования широко известных источников. Итак, ни один из этих текстов не описывает этапы медитации настолько детально, чтобы читатель действительно смог усвоить технику медитации. В этом смысле данную книгу можно считать заслуживающей внимания альтернативой. Объединив материал из разных коренных текстов, отдельных наставлений и комментариев, я составил внятное пошаговое пособие по медитации махамудры.

Выражение словами медитативного переживания

Большинство западных научных исследований по религии предполагают, что опыт мистического переживания невозможно выразить словами. Считается, что мистические состояния настолько глубоки, что их невозможно описать. Это далеко не так. Речунгпа – современник великого тибетского святого Миларепы – составил текст, в котором очень подробно описаны все изменения, происходящие с телом и умом в момент достижения просветления. Самое поразительное в его тексте, который озаглавлен «Ясная мудрость махамудры», – это чётко выверенное описание внутренних состояний. С точки зрения точности описания медитативных переживаний тибетский буддизм является, пожалуй, уникальной духовной традицией; в западной тематической литературе не встретишь ничего подобного. Западный мистицизм в основном не выходил за рамки опыта отдельных практикующих, небольших групп или временно существовавших движений. Мистики же, в свою очередь, либо не вдавались в подробности своих духовных достижений, либо использовали для их выражения весьма своеобразные средства, которые соответствовали их уникальной реализации и культурному контексту.

Тибетский буддизм, напротив, является высокоорганизованной традицией, которая передаётся от учителя к ученику начиная с VII века и уходит корнями в Древнюю Индию, где он существовал задолго до этого. Ранняя устная традиция дала жизнь неорганизованной, но достаточно многочисленной плеяде странствующих практикующих, у которых – иногда бесплатно, а иногда за деньги – можно было получить учения и перенять опыт особых духовных упражнений. Монашеская традиция появилась лишь в XI веке и отличалась чёткой организацией и возникновением больших устойчивых групп практикующих, которые непрерывно обсуждали друг с другом свой медитативный опыт. Они создали целую науку о духовном развитии. Постепенно специальный язык, используемый для описания духовного развития, становился всё более универсальным, изысканным и утончённым, совершенствуясь вместе со стандартами, определяющими тематические дискуссии. Этот массив данных специального знания передавался из поколения в поколение до наших дней.

Таким образом, для западного читателя центральной проблемой в понимании духовного развития в рамках тибетской традиции является скорее не его предполагаемая невыразимость, а как раз наоборот – невладение специальным языком, который используется для описания внутренних медитативных переживаний. Эта книга содержит всё необходимое для того, чтобы представить читателю чёткую структуру внутренних медитативных состояний.

Другой уникальной особенностью книги является подход, основанный на взаимоотношениях. На Западе бытует стереотип практикующего-одиночки, который редко когда распространяется о своих медитативных переживаниях. Медитация в рамках ранней традиции махамудры основывалась на интенсивных взаимоотношениях учителя и ученика. Обычно учитель «указывал» ученику на истинную природу ума и давал ему персональные наставления по практике; ставил задачи, которые нужно реализовать, и описывал проблемы, которые возникают на каждом этапе практики. Затем учитель наблюдал за прогрессом ученика и помогал ему корректировать практику, когда ученик отклонялся от пути, ведущего к запланированному результату. Традиция формального ретрита появилась лишь с развитием монашества. Неизбежным последствием перехода к монашеству явилось то, что прямое наблюдением учителем за практикой ученика и его непосредственное вмешательство в ход практики стали происходить всё реже.

Эта книга задумывалась как инструмент, позволяющий вернуться к изначальному подходу к обучению – основанному на личных отношениях, который, возможно, больше подходит западным практикующим, чем монашеская традиция или традиция уединённых ретритов. Моё предположение состоит в том, что совершенствование медитации происходит более быстрыми темпами, когда учитель даёт подробные наставления на каждом её этапе. Следуя духу указующего стиля обучения, я поставил целью этой книги, как и гласит её заголовок «Указывая великий путь», подробное и детальное описание практики медитации, начиная с самых азов постепенного пути и заканчивая его финалом. И хотя наставления, которые приводятся в этой книге, невозможно персонифицировать для каждого отдельного читателя, тем не менее само детальное описание внутренних состояний ума сделано в строгом соответствии с традицией ранних указующих наставлений.

Интеллектуальное понимание или непосредственный опыт?

Успешное духовное развитие подразумевает нахождение баланса между интеллектуальным пониманием каждого этапа медитации и непосредственным медитативным переживанием. Если уделять чрезмерное внимание какому-то одному из этих двух аспектов, то вероятность прогресса сильно уменьшится.

В популярной тибетской тематической литературе эти крайности обычно проиллюстрированы примерами пандита и кусали. Пандит – это стереотип учёного, который прилагает большую часть усилий к тому, чтобы понять философию, связанную с какой-либо определённой формой духовной практики, но сам при этом никогда не практикует. Пандит объясняет своё нежелание практиковать тем, что медитация является антиинтеллектуальной. Термин кусали происходит от названия травы, которой обычно набивают подушки для медитации. Кусали – это стереотип пылкого практикующего, который часы напролёт проводит на подушке для медитации, пытаясь углубить своё медитативное переживание. Кусали редко раздумывает над качеством своей медитации, редко делится своими переживаниями с другими практикующими и редко изучает авторитетные источники, чтобы сравнить свой собственный опыт с опытом, описанным в классической духовной литературе. Без какой-либо программы действий, без систематического размышления кусали рискуют приобрести тонкие негативные привычки, которые в конце концов остановят их прогресс.

Опытные практикующие находят гармоничный баланс между непосредственным медитативным переживанием и интеллектуальным пониманием текстов, написанных мастерами прошлого. Благодаря этому они могут производить необходимые корректировки и сохранять уверенность, что их медитативные переживания и постижения свободны от изъянов.

Специальный язык, используемый для описания духовного развития

Проблема понимания буддийских текстов по медитации напоминает ситуацию, когда пытаешься понять, о чём пишут западные научные журналы, совершенно при этом не разбираясь в соответствующих областях науки. Тулмин в своей книге «Человеческое понимание»[11] определяет науку как рациональное и даже практичное занятие. Каждая научная дисциплина – будь то химия или психология – держится на сообществе учёных, которые разделяют некие «принципы данной научной дисциплины» и её «основные вопросы». В каждой научной дисциплине сложились свои «процедуры объяснения», призванные эти вопросы решать. Непрерывный рост базы знаний обусловливает появление всё более и более сложных специальных терминов. Согласно Тулмину, для того чтобы разобраться в определённой научной дисциплине, необходимо изучить её специальный язык.

Тулмин классифицирует научные дисциплины по шкале от «формирующаяся» до «пространная» и, наконец, «компактная» в соответствии с недвусмысленностью и согласованностью её главных принципов, готовностью использовать стандартные процедуры, не устраивая дополнительных обсуждений, и степенью точности специального языка. Химия, к примеру, считается компактной научной дисциплиной, в то время как психология, с её методологическим плюрализмом и разделением на многочисленные научные школы, считается наукой формирующейся.

Если сравнивать духовные традиции на основании критериев Тулмина, то западный мистицизм можно охарактеризовать как формирующуюся научную дисциплину, а тибетский буддизм как компактную – и не потому, что уровень духовной реализации в одной из них выше, а в силу разницы в точности выражения этой реализации и её передачи. Эта книга открывает и систематизирует самую суть опыта множества великих мастеров, которые прошли весь путь практики медитации и достигли в ней совершенства.

Читателю, словно ученику, осваивающему определённую научную дисциплину, предстоит начать с самой первой ступени и выучить все основные концепции, а также соответствующий специальный язык. Для обычного человека было бы слишком самонадеянно полагать, что он сможет разобраться в научной статье о переносе электрона или физике полимеров. Стоит ли тогда удивляться тому, что первые заинтересовавшиеся исследованием буддизма западные учёные пришли к выводу, что наиболее продвинутые тексты, относящиеся к тантрическому буддизму, например «Хеваджра-тантра», которые написаны особым специальным языком, «демонстрируют отсутствие рациональности».[12] Эта книга призвана помочь читателю освоить буддийскую традицию духовного развития – от самого простого этапа к самому сложному: путём изучения концепций, терминологии и характеристик методов каждого этапа практики.

Структура книги

Оставшаяся часть введения будет посвящена объяснению того, какое место занимает медитация махамудры в более широком контексте буддийской традиции, и включает базисный обзор главных концепций этой практики, а также её краткую историю. Последующие главы книги ознакомят читателя непосредственно с самими практиками. Глава 1 описывает техники, которые направлены на то, чтобы вызвать у начинающих искренний интерес к духовной практике. В главе 2 рассказывается о предварительных практиках, которые помогают сделать тело и ум пригодными для медитации, не позволяя практикующему привнести все свои ежедневные проблемы в процесс медитации. В главах 3 и 5 объясняется медитативная концентрация, необходимая для стабилизации ума. Глава 6 посвящена медитации на обычной форме пустотности. В главе 7 рассматриваются особые практики махамудры – йога единого вкуса и йога немедитации, которые являются фундаментом для просветления. Эта глава содержит детальное описание переживания просветления, а также изъяны тонкого уровня, которые, появляясь в практике и оставшись нераспознанными, препятствуют пробуждению. Глава 8 рассказывает о практиках после просветления, известных как практики привнесения на путь, с помощью которых практикующие учатся проявлять глубокую реализацию, пребывая на самых грубых уровнях повседневной действительности.

Для наиболее подробного ознакомления с источниками и подходами, используемыми в этой книге, необходимо дочитать это введение до самого конца.

Махамудра в контексте буддийской традиции

Цель духовного развития в буддизме

На Западе принято справляться с ежедневным ощущением несчастья с помощью психотерапии. Однако, как утверждает с своей работе «Недовольство культурой» Зигмунд Фрейд, психоанализ годится лишь для того, чтобы облегчить страдания, связанные с неврозами, он бессилен перед ежедневным ощущением несчастья. Буддизм начинает действовать именно там, где действенная психотерапия опускает руки, и работает с обычным ежедневным ощущением несчастья. Он направлен на то, чтобы устранить его.

С самого начала своего существования буддизм уделял особое внимание важности освобождения от страданий. Это особое внимание можно заметить в доктрине Четырёх благородных истин, в соответствии с которой жизнь характеризуется той или иной формой страдания. Цель духовного развития, происходящего благодаря буддийской медитации, – это избавление от страдания путём устранения его причины.

Палийское слово дуккха, которое обычно переводят как «страдание», можно также перевести как «реагирование». Ведь когда мы переживаем события, разворачивающиеся в нашем потоке ума момент за моментом, обычный ум реагирует на них, основываясь на привычных склонностях. Если событие воспринимается как приятное, ум в силу привычки устремляется к нему. Если событие воспринимается как неприятное, ум его отталкивает. В буддизме эти автоматические реакции называются соответственно «привязанность» и «неприязнь», а отклонения от непрерывного потока сознавания – «не-сознавание» или «неведение». Вместе эти «три яда» сопровождают каждое мгновение обычного восприятия. Они являются привычками. Они скрывают от нас естественное состояние нашего ума и в силу этого становятся основополагающей причиной ежедневного ощущения несчастья. Другими словами, буддизм определяет ежедневное ощущение несчастья как вошедшую в привычку дисфункцию восприятия. Если взглянуть на ситуацию с данной точки зрения, то эту дисфункцию можно распознать и исправить – и таким образом искоренить причину ежедневного ощущения несчастья.

Упорная практика медитации ведёт к серии изменений в сознании, результатом которых является трансформация, известная как «просветление». В раннем буддизме просветление означало устранение тенденции ума к реагированию и к отклонению от сознавания. Такое просветление не изменяет содержание нашего опыта. Однако, что бы мы ни воспринимали, мы воспринимаем это с полным сознаванием и в отсутствие каких-либо реакций. Весь опыт – позитивный и негативный – переживается одинаково, с непрерывным полным сознаванием. Таким образом, качество каждого момента повседневного восприятия существенно возрастает.[13]

В позднем буддизме – буддизме махаяны появился новый взгляд на просветление. В раннем буддизме всё внимание уделялось отдельному практикующему, и просветление означало его освобождение от страданий. С точки зрения махаяны практикующий стремится пробудить умы всех живых существ. Такое благородное устремление подразумевало, что индивидуальный медитативный опыт может выйти на фундаментальный уровень сознания, общего для всех живых существ. Именно это сознание тончайшего уровня является умом совершенного будды. В традиции махаяны практика медитации с целью достичь просветления подразумевает, по сути, просветление всех живых существ. Потому что, когда отдельный практикующий достигает просветления, его переживание, благодаря взаимозависимому возникновению, неуловимо воздействует на всех живых существ. Таким образом, в махаяне просветление – это одновременно и освобождение, и реализация всеведения – пробуждённой мудрости будды. Пробуждённый ум будды проявляется как бесконечная мудрость и безграничное сострадание. Можно сказать, что, в то время как ранний буддизм уделял больше внимания устранению негативных свойств, просветление традиции махаяны подразумевает всеобъемлющую реализацию всех позитивных качеств ума, квинтэссенции нашего человеческого потенциала.

Индийское происхождение махамудры

Первые тексты, в которых можно найти упоминание природы будды (санскр. tathagatagarbha), датируются IV–V веками. Эти тексты, включая «Самдхинирмочана-сутру» (Saṃdhinirmocana Sūtra) и «Уттаратантра-шастру» (Uttāratantra Śāstra), кроме обычного перечисления ментальных состояний, соответствующих буддийской абхидхарме, содержат также описание более глубоких уровней ума. Джамгон Конгтрул – тибетский мастер, живший в XIX веке, – полагал, что учения о природе будды, содержащиеся в «Уттаратантра-шастре», проложили дорогу для более позднего воззрения махамудры.[14]

Основная идея текстов, в которых говорится о природе будды, заключается в том, что пробуждённая мудрость,[15] проявляющаяся в естественном состоянии ума как три каи[16] будды (дхармакая, самбхогакая, нирманакая), – естественное состояние нашего ума. Однако созданные нашей кармой ошибочные концепции и негативные эмоции загрязняют присущую уму чистоту и закрывают от нас нашу природу будды. Просветление на самом деле уже присутствует в нашем опыте восприятия, нам остаётся лишь распознать его. Концентрация шаматхи и проникающее видение випашьяны – это две техники медитации, которые закладывают основу для обнаружения пробуждённой мудрости.

Учения о природе будды были характерны для индийской школы йогачара, чьё воззрение на сущность ума оспаривалось на протяжении веков другой знаменитой индийской школой философской мысли – мадхьямакой, которая уделяла основное внимание сущностной пустотности ума. В Тибете распространились обе эти традиции, однако школа мадхьямака, по крайней мере формально, заняла лидирующую позицию, обретя популярность благодаря таким учителям, как Шантидева, автор знаменитого трактата «Бодхичарья-аватара» («Путь бодхисаттвы»). Но в то же время тибетский буддизм не отказался и от идей школы йогачара. Влияние этих идей особенно заметно в учениях о махамудре.

Эти дебаты раннего периода истории буддизма не потеряли свою актуальность и нашли своё место в доктрине постепенного пути махамудры, которому посвящена данная книга. Предварительный этап медитации махамудры уходит своими корнями в традицию Атиши и тибетскую традицию кадам. Главные этапы медитации – шаматха и випашьяна – берут своё начало в учениях мастеров индийской школы йогачара – Асанги и Камалашилы, однако в то же самое время, хотя практика випашьяны традиции махамудры и происходит из йогачары Асанги, тем не менее интерпретируется она с позиции мадхьямаки. Особые практики махамудры основываются на теории о естественном уме. Эта теория берёт своё начало в ранних работах, посвящённых природе будды, и более поздних комментариях к ним. В этой книге этапы медитации махамудры сведены в единую структуру и включают важнейшие элементы многих уровней индо-тибетской буддийской истории.

Сутра, тантра и сущность

Одной из характерных особенностей буддизма является концепция искусных методов, или средств (санскр. upāya). В зависимости от времени, в котором живут различные люди, их культурной принадлежности и темперамента, им требуются различные духовные наставления. Нахождение правильного подхода к каждому конкретному человеку и является сущностью искусных методов. Подразумевается, что должно существовать множество разнообразных методов духовного развития, и только тогда они могут быть рабочими и действенными. Далее представлено объяснение некоторых индивидуальных подходов в рамках буддийской традиции.

В буддизме обычно делается различие между методами духовного развития уровня сутры и тантры. Методы сутры происходят в основном из практик ранней традиции буддизма и обычно делятся на три класса: 1) предварительные практики для подготовки тела и ума к формальной медитации, 2) практика шаматхи для стабилизации ума, 3) практика випашьяны для постижения сущностной природы ума. Практики тантры делятся на два класса: 1) практика стадии зарождения, которая подразумевает сложные визуализации, необходимые для того, чтобы стабилизировать ум и вызвать проявление его сущностной природы, и 2) практика стадии завершения, которая углубляет постижение на тонком и тончайшем уровнях ума. Практики стадии завершения могут включать работу с потоками тонких энергий тела, необходимую для того, чтобы облегчить доступ к тончайшему уровню ума.

Некоторые авторы добавляют третью категорию, приводя перечень: сутра, тантра, сущность.[17] Примером традиции сущности являются системы медитации махамудра и дзогчен (великое совершенство). Воззрение традиции сущности предполагает наличие трёх уровней ума – грубого, тонкого и тончайшего. Грубым уровнем ума считается его ментальное содержимое – мысли, чувственное восприятие и эмоции. Тонким уровнем ума считается сопровождающая чувственное восприятие мимолётная ментальная активность, до того как она превратится в полноценное ментальное содержимое. Тончайшим, или особым, уровнем ума считается тот уровень, где отпечатки, оставленные прошлыми действиями, сохраняются до того момента, когда они созревают в качестве нового переживания. Этот уровень тончайшего ума иногда называют «сознание-хранилище». Позиция, с которой можно наблюдать этот вид сознания, находится за пределами нашего обычного ощущения собственного «я» и индивидуального сознания. Этот бескрайний океан сознавания, эту превосходную позицию, связанную с особым методом медитации, обычно называют «всегда присутствующий ум» или «сознавание само в себе и как оно есть». Когда ум остаётся активен в основном на этом тончайшем уровне, практикующие значительно лучше подготовлены к постижению его изначальной природы, которая присутствует всегда и не подвержена влиянию какой-либо ментальной активности грубого и тонкого уровней. Таким образом, в традиции сущности предусмотрен прорыв к естественному состоянию ума, который даёт возможность практикующему пробудиться и получить опыт прямого переживания этого состояния, что в свою очередь ведёт к просветлению.

Ранние традиции сущности не содержали пространных объяснений духовных практик. Особое воззрение передавалось от мастера ученику напрямую:

В прошлом для передачи было достаточно того, чтобы умы мастера и ученика одновременно пребывали в состоянии покоя внутренней пробуждённости.[18]

Искусные методы в традиции сущности – это указующие наставления. С точки зрения искусных методов функция мастера заключается в том, чтобы: 1) точно определить состояние ума ученика, 2) напрямую воздействовать на тончайший уровень ума ученика таким образом, чтобы устранить препятствия, которые могут помешать постижению, 3) дать чёткое определение истинной природы ума, 4) пробудить ученика к прямому постижению естественного состояния ума.

Выдающиеся практикующие обретают реализацию в тот самый момент, когда мастер проводит прямое ознакомление с истинной природой ума. Обычные практикующие чаще всего не понимают указующие наставления, потому что их ум слишком плотно заслонён содержимым грубого уровня – ошибочными идеями, негативными эмоциями и двойственным восприятием внешнего мира. Поэтому обычным практикующим, прежде чем они будут ознакомлены с воззрением традиции сущности, необходимо очистить ум путём стандартных практик. Различие между обычными и особыми практиками медитации – это, по сути, различие в работе с обычным и более глубокими уровнями ума.[19]

Первые мастера аутентичной традиции махамудры буквально «выжигали глаголом» просветление в умах учеников, читая им поэмы, известные как «дохи». Мастер прямо указывал на естественное состояние ума и затем давал наставления отказаться от любой искусственной активности во время медитации. Благодаря этому происходила реализация пробуждённой мудрости ума. Это подход махамудры традиции сущности, или сущностная махамудра. Позже адептам махамудры приходилось уже учиться тому, как очистить обычный ум путём овладения традиционными стадиями тантрической практики – стадиями зарождения и завершения, а затем, одновременно со стадией завершения или по её окончании, практиковать махамудру. Это подход махамудры традиции тантры, или тантрическая махамудра. Ещё позже практикующим приходилось сначала очищать свой обычный ум с помощью стандартных практик шаматхи и випашьяны, а затем, когда они до определённой степени овладевали этими практиками, происходило ознакомление с медитацией махамудры. Это подход махамудры традиции сутры, или сутрическая махамудра. Таким образом, махамудра считается сутрической, тантрической или сущностной практикой в зависимости от того, какие техники используются для очищения грубого и тонкого уровней ума в качестве подготовки к получению сущностных наставлений, которые предназначены для его тончайшего уровня.

Постепенно или внезапно?

Обычно говорят о двух путях, ведущих к просветлению, – внезапном пути, когда просветление, как кажется, происходит моментально, и постепенном пути, когда продвижение к просветлению происходит от этапа к этапу, которые приведены в систему и предсказуемы. Лишь очень немногие ученики в состоянии достичь просветления в тот же самый момент, когда мастер проводит прямое ознакомление с природой ума. Многие студенты посвящают практике долгие годы, так и не познав окончательного состояния. Чем же обусловлена такая значительная разница в прогрессе?

Обычно, отвечая на этот вопрос, говорят о том, что практикующие обладают разными способностями – обычными, особыми или высшими. Те практикующие, кто обладает высшими способностями, могут достичь просветления в тот момент, когда мастер проводит ознакомление с истинной природой ума. Иногда они достигают реализации даже без посторонней помощи. Тем практикующим, кто обладает особыми способностями, открываются самые глубокие уровни ума, и они достигают просветления, используя для систематической медитации искусные методы, которые соответствуют их времени и культуре. Практикующим с обычными способностями, чьей истинной реализации препятствуют негативные состояния ума, необходима долгая предварительная практика, которая помогает подготовить ум к духовному развитию.[20]

В действительности способности практикующего объясняют различия в духовной реализации лишь отчасти. Существует несколько других переменных, влияющих на результат:

1) характеристики практикующего (интеллектуальное развитие, способность обнаруживать и решать проблемы, соотношение негативных и позитивных состояний ума, уровень и разнообразие опыта медитации, а также состояние ума во время прямого ознакомления);

2) характеристики учителя (степень реализации учителя, способность учить других или, скорее, передавать реализацию);

3) качества учений (ясность, глубина, уровень сложности);

4) обстоятельства – то, насколько доступны учения.

Различные искусные методы – это лишь различные пути обнаружения сознавания, необходимого для постижения присущей уму природы.

Достоинства постепенного пути

Для обычных людей более предпочтительным является постепенный путь духовного развития – путь, разделённый на определённые этапы, для которого чётко указаны промежуточные результаты и методы их достижения. Этот постепенный путь духовного развития обычно известен как «этапы пути» (lam rim). Иногда, стремясь подчеркнуть, что речь идёт о практике медитации, используют более специализированное название «этапы медитации» (sgom rim).

Постепенный путь – это путь открытий и обучения. На Западе популярна так называемая теория научения – модель, хорошо известная в психотерапии. В соответствии с теорией научения, чем чаще мы повторяем определённый паттерн поведения или устанавливаем с ним связи, тем лучше перенимаем его. Усвоив выученный паттерн поведения в рамках практики, мы переносим это новое знание на другие ситуации. Доступ к выученному паттерну поведения становится более быстрым и доходит до автоматизма.

Буддизм обладает собственной теорией научения. Можно дать ей название «теория кармы». Теория научения придаёт большое значение поведению, а теория кармы, в свою очередь, уделяет особое внимание действиям – как физическим, так и ментальным. Но в то время как западная теория заявляет, что усиление связей способствует обучению, в теории кармы утверждается лишь то, что: 1) действия всегда ведут к предсказуемым следствиям; 2) повторение действий увеличивает их силу и степень воздействия и 3) прекращение действия делает следствия менее значительными. Основной посыл теории кармы в том, что все действия имеют свои следствия. О следствиях любого действия обычно говорят, что они «созревают» (smin ba) через какое-то время как ментальные события, а потом и как паттерны поведения. Общее следствие всех привычных негативных действий – это загрязнение[21] обычного ума. И наоборот: осуществление позитивных действий через определённое время ведёт к тому, что негативные ментальные состояния возникают реже, а позитивные, которые делают ум более подготовленным к высоким реализациям, чаще.

Постепенный путь подразумевает последовательное обучение. В соответствии с теорией кармы, искусный практикующий постепенно очищает свой обычный ум и исправляет дефекты его функционирования, и таким образом становится возможным проявление тонкого и тончайшего ума. Этот процесс иногда сравнивают с тем, как из руды получают драгоценный металл.

Существует множество моделей поэтапной системы медитации. В старой буддийской традиции тхеравады практика медитации изучалась по стандартным инструкциям, таким как «Путь очищения» (пал. Visuddhimagga).[22] Примерно в то же время в работе Асанги и Майтреи описывается модель поэтапной медитации индийской традиции махаяны. В тексте «Украшение сутр махаяны» (Mahāyānasūtrālaṃkāra) и в других своих работах Асанга описывает два основных этапа медитации – шаматху и випашьяну.[23] Далее он разделяет шаматху на девять ступеней, известных как «девять стадий концентрации ума». Практика шаматхи заключается в том, чтобы сфокусировать ум на выбранном объекте медитации и удерживать его на нём без отвлечения всё дольше и дольше, чтобы научиться заставлять ум непрерывно и без отвлечения «удерживаться» на выбранном объекте. Отзывы практикующих, собранные за долгие годы, позволили структурировать эту практику в девять отдельных стадий, или, другими словами, «степеней очистки» этой способности. Усилиями Атиши и Камалашилы эта модель в конце концов обосновалась и в Тибете и позже была принята там как официальная.[24]

В XII веке тибетский мастер Гампопа (1079–1153) разработал систему медитации, ставшую известной как «система четырёх видов йоги», которая наряду с обычными практиками шаматхи и випашьяны включала и особые практики махамудры. Эта система состоит из двух обычных этапов – шаматхи и следующей за ней випашьяны – и двух особых этапов – йоги единого вкуса и следующей за ней йоги немедитации. Мастера прошлого редко разделяли учение на отдельные этапы, потому что уделяли основное внимание мгновенной реализации, случавшейся в момент прямой устной передачи. Вклад Гампопы заключался в том, что он составил детальное объяснение этапов обычных практик – шаматхи и випашьяны, с помощью которых можно заложить основу для мгновенной реализации. Используя подход четырёх видов йоги, Гампопа объединил методы традиций сутры и сущности в единую систему.

Развитие буддизма в Тибете

Буддизм впервые появился в Тибете в VII веке. Это стало возможным благодаря странствующим индийским йогинам, которые были приглашены тибетскими правителями. С течением времени тибетский буддизм организовался в различные школы, или, другими словами, линии передачи учения. Самая ранняя из них – школа ньингма – почитает Падмасамбхаву и следует системе практики дзогчен. Школа сакья возникла благодаря усилиям тибетского переводчика Дрогми (992–1072), который специально ездил в Индию и Непал, чтобы изучать «Хеваджра-тантру» у мастера Шантипы. Учения махамудры, которые передавал Гампопа, появились в Тибете благодаря линии передачи, идущей от индийского махасиддха Наропы и его тибетского ученика Марпы (1012–1096). Эти учения легли в основу школы кагью, в которой потом появилась линия кармап. XI век привёл в Тибет мастера Атишу, чьи этические реформы, поэтапные техники медитации и ранние практики тренировки ума распространились во всех школах тибетского буддизма. Учения Атиши и его последователей оказались особенно полезными для Цонкапы – величайшего тибетского учёного, жившего в XIV–XV веках. На основе наследия Цонкапы образовалась школа гелуг, которая в XVII веке под руководством Далай-ламы окончательно укрепила свою политическую власть в Тибете.

XIX век тибетской истории ознаменован появлением риме – внесектарного движения, в центре которого оказались такие мастера, как Дза Патрул, Мипам Ринпоче и Джамгон Конгтрул (1813–1899).[25] Джамгон Конгтрул в равной степени ценил вклад всех тибетских школ, и его лучшие работы отличаются внесектарным подходом. Его труд «Драгоценность наставлений и методов духовной реализации» (gdams ngag mdzod) содержит большинство важных текстов по медитации традиции кагью, включая основные тексты махамудры.

Ключевые термины махамудры

Как инструкция по медитации, которая основана на сложных внутренних методиках и традиционных техниках, эта книга использует для описания состояний ума и уровней практики чётко определённую специальную терминологию. Понимание нескольких ключевых терминов существенно облегчит для читателя изучение материала.

Воззрение, присущее традиции махамудры, заключается в том, что ум в своём естественном состоянии являет пробуждённое качество, которое в ранних традициях буддизма получило название «природа будды». В традиции махамудры это называется «естественное состояние реализованного ума» (gnas lugs). Однако обычному человеку реализовать истинную природу ума не позволяют негативные склонности и ошибочные идеи. Постижение природы ума в традиции махамудры обозначается термином «вместерождённый ум» (lhan cig skye sbyor). Этот термин означает, что присущее уму сознавание и происходящие в нём ментальные события возникают одновременно, то есть «рождаются вместе» в каждый момент восприятия. Другими словами, сознавание, присущее уму, и ментальные события, происходящие в обычном сознании, представляют собой нераздельное единство,[26] и восприятие их как раздельных – двойственное восприятие – является ошибочным. Прямое постижение недвойственности сознавания и ментальных событий является важнейшим предварительным условием пробуждения ума.

Позиция, с которой происходит наблюдение во время медитации махамудры, – это не наше обычное ощущение собственного «я». Випашьяна – медитация на пустотности – помогает понять, что наше собственное «я» не существует как нечто реальное, оно лишено независимого существования и не может служить позицией для наблюдения во время медитации. В медитации махамудры вместо обычного ощущения собственного «я» роль исключительной позиции для наблюдения выполняет сознавание-как-таковое[27] (rang rig), к которому обычно применяют метафору «сознавание, подобное пространству». Таким же образом устанавливается пустотность ментальных событий, которые, как кажется, возникают в уме одно за другим каждое мгновение. Такие события обозначаются как «проявление» или «ясность», и к ним обычно применяют метафору «ясный свет». Сознавание-как-таковое и проявление, пустотность и ясность, пространство и ясный свет – это вместерождённые и недвойственные аспекты, присущие каждому мгновению восприятия.

Сознавание-как-оно-есть, присущее уму изначально, всё время рефлексивно сознаёт собственную природу. Его характеризуют как «всегда пребывающее (gnas ba) в истинной природе ума». Термин «естественное состояние реализованного ума» (gnas lugs) буквально можно перевести как «то, как пребывает [реализованный ум]». Это означает, что, заняв определённую позицию или достигнув определённого уровня реализации, сознавание-как-оно-есть непрерывно пребывает в состоянии постижения истинной природы ума. С этой перспективы истинная природа ума отражает саму себя и является изначально чистой.[28]

Другая ключевая идея традиции махамудры – это так называемая искусственная активность. Свойственное повседневной жизни двойственное восприятие обусловлено искусственно создаваемыми образами – искусственными концептуальными построениями, которые возникают в силу тонкой ментальной активности, связанной с переживанием ощущений. Этот процесс обусловлен привычной склонностью и связан с разделяющей функцией двойственного восприятия. В результате этого процесса возникает ощущение независимо существующего собственного «я». В соответствии с традицией махамудры те практикующие, кто не допускает подобных искусственных построений, в меньшей степени омрачены, и поэтому у них больше шансов безошибочно постичь истинную природу ума. После устранения всех видов искусственной активности практикующие постигают истинную природу ума безошибочно. Начальное постижение называется «уверенное знание» (nges shes) и происходит, когда обычному уму открывается естественное состояние особого ума, из которого видно, что постижение присутствовало всегда. Открывающееся с этой особой позиции постижение называется «узнавание пробуждённой мудрости».[29]

Принятие воззрения о том, что истинная природа ума недвойственная и уже пробуждённая, влечёт за собой серьёзные последствия для практики медитации. С позиции особого ума любая обычная практика медитации обязательно включает в себя искусственную активность, которая может заслонить истинную природу ума. Если присущее вместерождённому уму недвойственное состояние было бы правильно распознано, то не было бы необходимости вмешиваться в проявления ума, возникающие одно за другим каждое мгновение, как не было бы и необходимости во время медитации предотвращать или пытаться создать какое-либо переживание ('dag sgrub). Не было бы необходимости отпускать или удерживать что-либо. В ранней традиции махамудры использовался термин amanisakara (yid la ma byed pa), что можно перевести как «не направлять ум ни на что». Иногда этот термин переводят как «не вовлекать ум». Этот термин означает, что тот, кто практикует махамудру, не применяет ни к одному объекту сознавания никакой искусственной активности.

Другой термин, который дополняет термин «не направлять ум ни на что», – это «памятование,[30] свободное от [искусственной активности]» (dran med). Этот термин означает, что тот, кто практикует махамудру, принимает истинную природу ума в качестве объекта непрерывного памятования таким образом, чтобы для установления и поддерживания этого процесса памятования не возникало бы необходимости ни в какой искусственной активности. Поскольку истинная природа ума – это и есть сознавание-как-таковое, сознавание-как-оно-есть, то подобное памятование подразумевает именно непрерывное памятование сознавания, свободного от любой искусственной активности, которая могла бы это памятование заслонить. Поэтому практику махамудры иногда называют йогой немедитации, для того чтобы отделить обычную медитацию, которая требует какой-либо искусственной активности и определённый объект концентрации, от особой медитации, которая выходит за пределы искусственной активности и принимает сознавание-как-таковое в качестве как исключительной позиции для наблюдения, так и самого объекта наблюдения. Однако это наставление по йоге немедитации подходит лишь тем практикующим, кто получил опыт прямого постижения вместерождённого ума либо вследствие ознакомления, проведённого учителем, либо благодаря традиционным практикам медитации.

Происхождение и первоисточник традиции махамудры

Традиция махамудры зародилась в Северо-Восточной Индии во времена правления династии Пала (760–1142) и являлась составной частью религиозного уклада местного населения. Во времена, когда вся остальная Индия находилась под властью исламских захватчиков, династия Пала управляла землями, на которых в настоящее время расположены такие штаты Индии, как Западный Бенгал, Бихар, Орисса, а также Ассам. Многие важные цари династии Пала приняли буддизм и использовали свою власть для его распространения. Были восстановлены старые буддийские монастырские центры, такие как Наланда, и построено несколько новых, таких как Викрамашила и Сомапури.[31] Были широко распространены публичные дебаты между буддийскими учёными, тексты были переведены на местные языки, а королевский двор нанимал сказителей для исполнения буддийских песен народу.[32] Именно в этот период буддизм начал распространятся в Тибете.

Одновременно с официальным развитием буддизм, минуя все кастовые различия, распространялся как религиозное движение в совершенно разных слоях общества. Это распространение происходило благодаря организационно не связанным между собой странствующим сиддхам, или адептам, которые создали целое разнообразие новых аутентичных духовных практик, включая практику тантрических садхан, а также практики махамудры и дзогчен. Именно в VIII–IX веках в этом регионе Индии происходило некое подобие Ренессанса – духовного обновления. Главные действующие лица этого процесса стали известны как 84 махасиддха. Эти странствующие сиддхи обменивались между собой практиками и делились опытом реализации, и некоторые из них забрели далеко на север, в Тибет.

Основателем традиции махамудры считается бенгальский брахман Рахула, который позже стал известен как Сараха. Точные даты жизни Сарахи не известны, но считается, что, возможно, он жил в конце VIII – начале IX века.[33] В соответствии с устной традицией он получил передачу махамудры от небесных дакини. Имя «Сараха» буквально означает «выпустивший стрелу», что символизирует глубокую реализацию махамудры. Говорят, что после реализации Сараха прекратил выполнять брахманские ритуалы, отказался от целибата и взял себе в супруги женщину из низшей касты.[34]

Сараха считается автором первых песен-поэм о махамудре. Эти старинные песни были написаны на простонародном наречии Бенгалии. До настоящего времени подобные произведения сохранились в двух формах – чарьяпады, написанные на старом бенгали, и дохи, написанные на западном апабхранша. И тот, и другой стили имеют стихотворную форму и, вероятно, передавались от учителя к ученику в виде песен несколько поколений, прежде чем были записаны. Сохранилось около 50 чарьяпад, а также некоторое количество знаменитых и менее известных дох. Эти тексты и составляют то, что сейчас называется первоисточником традиции. Три дохи приписываются самому Сарахе – «Песни народа», «Песни царя» и «Песни царицы» – и вместе больше известны как «Сердце сиддхи».[35] Собрание менее известных произведений, приписываемых Сарахе, называется «Десять учений о махамудре».[36]

В этих произведениях определены некоторые из основных аспектов махамудры. В них утверждается, что для того, чтобы обрести безошибочное воззрение, характерное для тончайшего ума, необходимо получить указующие наставления от учителя.[37] Безошибочное воззрение – это ум в его естественном состоянии, определяемый концепцией вместерождённости, который объединяет абсолютную истину с блаженством относительной истины[38] и фундаментальной недвойственностью ума. В текстах подчёркивается, насколько важно не препятствовать спонтанной относительной деятельности ума. Это безошибочное воззрение можно обрести, лишь приняв нераздельность мудрости и искусных методов и отказавшись использовать для подобного обретения относительные методы, которые основаны на искусственной активности. Сараха отрицает относительные практики, такие как брахманские церемонии, аскетизм, медитацию, изучение доктрин и тантрическую практику садханы. Новые искусные методы, которые он предлагает использовать, – это «недеяние» (las med), или «немедитация», ссылаясь на то, что любая относительная медитация основана на искусственной активности. Практикующие просто позволяют уму «пребывать» – в непрерывной связи с безошибочным воззрением – и учатся обнаруживать пробуждённую мудрость как неотъемлемый аспект ума, находящегося в своём естественном состоянии, а затем сохраняют свою реализацию.[39] Сараха также создал два новых метода практики: памятование, свободное от искусственной активности, и неосмысление.

В соответствии с «Синей летописью»,[40] передача индийскими мастерами учения махамудры в Тибет заняла около трёхсот лет.[41] Сараха передал учение махамудры своему основному ученику из касты неприкасаемых – Сабари, принадлежавшему к племени Виндхья, члены которого занимались охотой и собирательством. Линия передачи продолжилась благодаря таким мастерам, как Луипа, Денгипа, Ваджрагханта, Камбала, Джаландхари, Кришначарья, Виджаяпада, Тилопа, Наропа и, наконец, Марпа, который и принёс учение махамудры в Тибет, где передал их Миларепе.[42] Тибетские источники указывают такую линию передачи: Сабари, Майтрипа и затем Ваджрапани. При этом два последних мастера сыграли решающую роль в появлении учений махамудры в Тибете, и об этом ещё будет сказано позже.[43]

Махамудра традиции тантры

Тантрическая практика включает в себя сложные визуализации и работу с потоками тонкой энергии. Махамудра традиции тантры является синтезом практик махамудры и тантры. Многие из 84 сиддхов, включая Сараху, наряду с практикой махамудры получили и передали дальше некоторые тантрические практики, а именно – тантры Гухьясамаджи, Чакрасамвары и Хеваджры. Есть основание полагать, что тантрическая версия махамудры была нововведением Падмаваджры, брахмана из Бенгалии, точно так же, как изначальная традиция махамудры была нововведением Сарахи. Считается также, что Падмаваджра создал и тантру Хеваджры.[44]

В махамудре традиции тантры практикующим необходимо освоить практики стадий зарождения и завершения. Практика стадии зарождения включает в себя сложные визуализации божеств, находящихся в небесных мандалах или дворцах, а также обращение к этим божествам с помощью подношений, молитв и повторения мантр. В практике стадии завершения практикующий направляет потоки энергии в центральный канал, активируя тем самым неразрушимое тонкое сознание в сердечном центре. В результате открывается доступ к тончайшему уму ясного света, который затем используется для постижения пустотности.[45] В рамках традиции тантры махамудра представлена как продвинутая практика, которая выполняется одновременно или после практики стадии завершения.[46]

В то время как махамудра традиции сутры связана с мышлением и проявлениями вместерождённого ума, махамудра традиции тантры связана с великим блаженством вместерождённого ума.[47] Тексты, относящиеся к ранней традиции махамудры, отличаются от первоисточников, отрицающих любые формы практики, включая тантрическую практику садханы, выполнение которых было связано с искусственной активностью. Махамудра традиции тантры, напротив, утверждала, что освоение тантрической медитации является предварительным условием для ознакомления с воззрением махамудры.

Линия передачи переводов первоисточников

Некоторые тибетские источники упоминают путь передачи традиции махамудры в Тибет, отличный от линии Марпы. Эта линия известна как линия передачи переводов первоисточников. В соответствии с «Синей летописью», линия передачи переводов первоисточников состоит из трёх этапов – раннего, среднего и позднего. Источником всех трёх этапов передачи являлся Майтрипа, а проходили они в конце XI – начале XII века.

Считается, что Майтрипа передал учения махамудры Атише, который в свою очередь обучил мирянина-тибетца Дромтона. Однако Дромтон решил не передавать эти учения тибетцам. Тогда Майтрипа обучил практике махамудры Каропу, который передал её Демпе Корбе, и тот в свою очередь обучил ей Нирупу. После этого, уже в конце XI века, Нирупа начал учить махамудре непосредственно в Лхасе. Также Майтрипа передал учения махамудры Вайрочанаракшите, который после этого посетил множество стран, распространяя это учение, в особенности учения Сарахи «Сердце сиддхи» и Сабари «Устные наставления по махамудре». Эти линии передачи представляют собой ранний этап линии передачи переводов первоисточников в Тибете.

Говорят, что у Майтрипы был 21 ученик, четверо из которых стали известны как «четверо великих». Самым важным из них считается Ваджрапани. Ваджрапани и его спутник и ученик Дхармашри имели 30 основных учеников-тибетцев, которые и распространили учения в Тибете. Эта традиция известна как «школа верхней ступени среднего этапа линии передачи переводов первоисточников». У Майтрипы был также ученик из Непала по имени Асу, который учил тибетцев махамудре по особому методу, который назывался «Собрание камней» (rde'u skor). Эта традиция известна как «школа нижней ступени среднего этапа линии передачи переводов первоисточников». Один из многочисленных учеников Ваджрапани, которые распространяли учение махамудры в Тибете, – Речунгпа – передавал учение в стиле «нашёптывания на ухо». Другой – Нагпо Сердад – передал учение махамудры ламе Со. Это считается последним, поздним этапом линии передачи переводов первоисточников.

Все три этапа линии передачи переводов первоисточников считаются утерянными – они исчезли как отдельные линии передачи после XII века.[48]

Дополнительная линия передачи

Дополнительная (zhur 'gyur) линия передачи махамудры появилась в Тибете в том же XI веке усилиями Марпы, получившего её у Наропы. Эта линия передачи сохранилась благодаря великому святому Миларепе, который повсеместно её распространял. Позже Гампопа систематизировал эту линию передачи, и она была интегрирована в зарождавшуюся монашескую традицию. Основателем дополнительной линии считается Тилопа (988–1069), живший в местности, которая в наши дни является территорией государства Бангладеш. Он принадлежал к линии кусулипа – практикующих, которые имеют огромный опыт медитации.[49] Этот опыт оказался очень важным, потому что Тилопа, вероятно, был первым, кто объединил обычную медитацию с махамудрой. Предположительно, Тилопа получил учения махамудры сначала от дакини, а затем от вселенского будды Ваджрадхары.[50] Тилопа является автором двух важных текстов по махамудре: «Сокровищница песен» и «Махамудра на берегах Ганга».[51] Тилопа использовал тот же самый метод ознакомления, что Сараха и Сабари. Однако в его записях сказано, что для того, чтобы получить наставления об истинной природе ума, ученик должен погрузиться в самадхи. Другими словами, Тилопа отступает от первоначальной традиции, которая отвергает любые формы практики, включая традиционные практики шаматхи и випашьяны, связанные с искусственной активностью. Тилопа, напротив, утверждает, что освоение традиционных практик медитации является необходимым условием для получения указующих наставлений. Ученик получает указующие наставления, пребывая в особом состоянии самадхи, а затем использует наставления по практике немедитации для того, чтобы развить пробуждённую мудрость. В качестве примера можно привести цитату из «Сокровищницы песен»:

В спокойном состоянии без концепций соверши подношение Будде.

Ни в сансару, ни в нирвану не отклоняйся.

Вступи в самадхи искусных методов пробуждённой мудрости.

Лишь станешь устойчив в самадхи и непреклонен —

Сразу постигнешь [пробуждённую мудрость].[52]

Тилопа обучил махамудре Наропу (1016–1100), который родился в Бенгалии и посещал знаменитый университет Наланда. Там он предположительно изучал практики обычной шамтахи и випашьяны и в конце концов стал одним из основных настоятелей. Он покинул Наланду в поисках Тилопы, затем учился у него 12 лет и в результате сам начал учить махамудре в уединённом месте Пхуммахари.[53] Наропа написал текст под названием «Изречения о махамудре», в котором все учения махамудры сведены в 13 строф. Наропа объясняет, что подход к практике махамудры, подразумевающий пребывание в состоянии особого самадхи, включает в себя непрерывное сознавание природы, присущей уму. Это сознавание не связано с обычной медитацией, обусловленной искусственной активностью, такой как визуализация объекта концентрации в шаматхе или аналитическое исследование восприятия в випашьяне. Вероятно, эти наставления по немедитации были составлены для менее способных учеников, которые не могли мгновенно постичь истинную природу ума после прямого ознакомления.[54] Наропа проводит чёткую грань между обычными практиками шаматхи и випашьяны, которые обусловлены искусственной активностью, и особой медитацией махамудры, которая ей не обусловлена. Подобное чёткое разделение уровней медитации создаёт все условия для окончательного формирования традиции поэтапной практики махамудры.

Наропа обучил махамудре тибетца Марпу. Уроженец провинции Лодрак восточного Тибета, Марпа (1012–1096) был знатоком санскрита и работал переводчиком у Дрогми Лоцавы – основателя тибетской буддийской школы сакья. Марпа получил наставления по махамудре от Майтрипы и Наропы[55] и поэтому смог объединить линию передачи переводов первоисточников и дополнительную линию передачи. Это произошло в конце XI века, и получившаяся в результате этого объединения традиция махамудры ещё долгое время сохраняла своё влияние в Тибете.[56] Марпа использовал множество метафор для того, чтобы объяснить, как войти в состояние особого самадхи, – дитя, отверженный, слон и пчела. Он также составил более подробные наставления о том, как сохранять реализацию естественного состояния ума, и оставил детальное описание основы, пути и плода просветления традиции махамудры.[57]

Одним из основных учеников Марпы был Миларепа (1052–1135), который прославился тем, что сохранил устную традицию передачи махамудры посредством песен, которые вошли в сборник «Сто тысяч песен Миларепы».[58] Он также стал известен благодаря тому, что передал учения своему основному ученику Гампопе, который затем систематизировал их в махамудру традиции сутры.

В XIX веке Джамгон Конгтрул произвёл классификацию сохранившихся текстов махамудры и разделил их на две группы: «Собрание первоначальных текстов и комментарии к ним» и «Устные наставления об этапах медитации махамудры».[59] Тексты первой группы появились в Индии и приписываются Сарахе, далее благодаря Марпе они попали в Тибет, после чего он передал их своим ученикам – Тартонпе, Речунгпе и Миларепе, а Миларепа передал Гампопе. Тартонпа и Речунгпа продолжили оригинальную линию устной передачи учений махамудры, также известную как передача «нашёптывания на ухо». Они остались верны традиционному стилю указующих наставлений. В тексте Речунгпы «Ясная мудрость махамудры»[60] этапы практики для достижения просветления описаны в обратном порядке. В первых двух разделах тело и действенные техники медитации описываются с позиции просветлённого ума. В третьем, наиболее содержательном разделе, детально описываются условия, необходимые для достижения просветления, этапы обнаружения пробуждённой мудрости, изменения потоков тонкой энергии, которые сопутствуют раскрытию пробуждённой мудрости, а также этапы достижения просветления. В текстах Речунгпы даётся самое полное из когда-либо записанных объяснение всех изменений, происходящих до, во время и после достижения просветления в традиции махамудры. Последний раздел также содержит детальные наставления по практике привнесения на путь, которая выполняется уже после достижения просветления. Этот текст наглядно иллюстрирует, что в начале XII века для описания высших практик и состояний традиции махамудры был разработан специальный язык высокой сложности.

Гампопа и махамудра монашеской традиции

В начале XII века Гампопа систематизировал свойственное развивающейся дополнительной линии передачи объединение обычных практик медитации и особых практик махамудры в стандартную систему монашеской традиции. Он формализовал практику махамудры, создав монастырь Дагпо. Эта формальная практика монашеской традиции была основана на фундаменте этических принципов, за которыми следовало освоение традиционной поэтапной практики медитации – шаматхи и випашьяны. Монастырь Дагпо стал главным центром новой школы кагью.

То, что именно Гампопа стал основателем новой формы практики махамудры, отчётливо видно в его работе «Объяснение исключительного пути махамудры» и частично в тексте «Драгоценное украшение освобождения». По мнению Джамгона Конгтрула, «Объяснение исключительного пути махамудры» является наиболее важной работой Гампопы, описывающей его методы практики махамудры. Этот текст состоит из трёх частей: «Определение естественного состояния реализованного ума», «Объяснение способа существования» и «Очищение пути [основанное на воззрении] таковости». Первые две части раскрывают безошибочное воззрение – вместерождённость ума и соответственно его абсолютный и относительный аспекты. Последняя часть посвящена изложению наставлений по этапам практики: 1) предварительные практики, включая гуру-йогу, 2) сущностные практики шаматхи и обычной випашьяны, направленные на развитие непоколебимого воззрения истинной природы ума, 3) завершающие, особые практики, когда сознавание-как-таковое вместерождённого ума и его проявления поддерживаются без отвлечения до самой реализации пробуждённой мудрости.

Структура этого текста иллюстрирует нововведения Гампопы, связанные с синтезом линий передачи. Все практики, представленные в первых двух частях, не принадлежат исключительно традиции махамудры. Из третьей части практикующие узнают об особых практиках, основанных на воззрении вместерождённого ума махамудры, и о йоге немедитации. Эти практики являются искусными методами махамудры. Несмотря на то что эта система четырёх йог отличается от первоначальной традиции, именно она является стандартным источником всех наставлений в монашеской традиции буддизма начиная с XII века и до наших дней.

Линии передачи махамудры школы кагью

У Гампопы было 12 основных учеников, и они положили начало четырём главным и восьми дополнительным линиям передачи, которые составляют традицию дагпо кагью. Четыре основные линии дагпо кагью происходят от четырёх близких учеников Гампопы – Дусума Кхьенпы, Барома, Пагмо Друпы и Цалпы.

Дусум Кхьенпа (1110–1193) получил наставления по Шести йогам Наропы и учения по махамудре непосредственно от Гампопы, а затем изучал махамудру также с Вайрочанаракшитой. После этого он основал множество монастырей, самым известным из которых является Цурпху, ставший центром линии карма камцанг – линии передачи Кармапы. Дусум Кхьенпа был первым Кармапой. Эта линия кармап не прерывалась вплоть до нынешнего Семнадцатого Кармапы – Ургьена Тинлея Дордже.[61] Третий Кармапа, Рангджунг Дордже (1284–1339), был родом из семьи практикующих. Он написал несколько важных текстов по махамудре, включая известный текст, озаглавленный «Молитва преданности», перевод которого представлен и в этой книге, и во многих других.[62] Девятый Кармапа Вангчуг Дордже (1555–1603) широко известен благодаря своим текстам по махамудре, например, «Махамудра „Рассеивая тьму неведения“».[63] В рамках линии кармап был создан особый подход к практике махамудры, известный как «вместерождённое, возникающее как единство». Этот подход утверждает, что вместерождённый ум является дхармакаей и что все мысли и проявления являются проявлениями дхармакаи, а потому они нераздельны, как вода и волны.[64]

У другого близкого ученика Гампопы, Пагмо Друпы (1110–1170),[65] было восемь учеников, которые в свою очередь сформировали восемь дополнительных линий передачи махамудры. Двое из этих восьми учеников – Лингрепа и Джигтен Сумгон – основали линии передачи, которые сыграли важную историческую роль, – другпа кагью и дрикунг кагью.

Линия другпа кагью является особенно важной. В этой линии передачи учения сложилась традиция, известная как «шесть аспектов единого вкуса, хранящиеся в форме свитка». Считается, что эта традиция пришла от Речунгпы, который написал и сокрыл коренной текст о едином вкусе. Найденный позже учеником Лингрепы, которого звали Цангпа Гьяре, этот текст стал стержнем традиции махамудры линии другпа. В рамках этой школы был создан метод, подразумевающий принятие трудных жизненных ситуаций, таких как мысли, эмоциональные состояния, болезни, постороннее влияние на духовное развитие, ежедневные страдания и смерть, в качестве средства особой практики махамудры для углубления реализации пробуждённой мудрости. Школа другпа кагью подарила миру некоторых из самых авторитетных мастеров махамудры – Пема Карпо, автора важных коренных текстов, и Таши Намгьяла, автора превосходного и весьма подробного комментария, получившего название «Лунное сияние махамудры».

Линия передачи дрикунг кагью была основана самым близким учеником Пагмо Друпы, Джигтеном Сумгоном (1143–1217),[66] который разработал метод, известный как пятичастная махамудра. В пятичастной махамудре особое внимание уделяется гуру-йоге, указующим наставлениям, а также стабилизации ума и постижению пустотности с помощью традиционных практик шаматхи и випашьяны. Все эти практики служат подготовкой для постижения махамудры.[67] Позже один из его последователей по имени Кунга Ринчен (1475–1527) составил текст «Ожерелье практик махамудры».[68]

Независимо от линий передачи, берущих своё начало в монастыре Дагпо, возникла также линия шангпа кагью, которая была основана Кьюнгпо Налджором (910–1139). Линия шангпа характерна собственным подходом к практике махамудры, который известен как «традиция амулетницы». Традиция амулетницы утверждает, что три достижения глубокой концентрации – покой, свободный от концепций, ясность и блаженство – становятся изъянами, когда выполняется продвинутая практика, поскольку вызывают привязанность. Этим достижениям соответствуют три аспекта истинной природы ума – пустотность, ясное проявление и ясный свет. Практикующие, чья реализация безошибочна, очищают три изъяна, и тогда соответствующие им три аспекта, присущие уму, дают рождение трём каям будды – дхармакае (измерение истины), самбхогакае (измерение радости) и нирманакае (измерение проявления). Три достижения (покой, ясность и блаженство) становятся либо объектами привязанности, либо источниками пробуждения в зависимости от позиции нашего воззрения, как две стороны традиционной тибетской амулетницы.[69] Реализация тончайшего уровня ума – ума ясного света – является главной целью традиции амулетницы.[70]

Традиция махамудры четырёх слогов, основателем которой был Майтрипа, сохранилась в некоторых линиях передачи, берущих своё начало из монастыря школы дагпо кагью.[71] Название «четыре слога» представляет собой специальный санскритский термин amanasi, который является частью составного слова amanasikara (a-ma-na-si-kara; тиб. yid la ma byed pa). Четыре аспекта этого учения махамудры включают: 1) отсечение корня неведения благодаря постижению пустотности, 2) установление ума в самадхи верного воззрения естественного ума, 3) защиту от ошибок, 4) принятие естественного ума и его проявлений в качестве пути.[72]

Падампа Сангье, индийский ученик Майтрипы, который давал учение в Тибете, основал традицию успокоения (zhi byed),[73] которая не сохранилась до наших дней, но о которой известно, что она исторически была связана со школой шангпа кагью. Традиция успокоения особое внимание уделяла тому, как реализация пробуждённой мудрости, к которой ведёт практика махамудры, очищает все загрязнения ума и приводит когнитивные процессы, связанные с заблуждением, в состояние покоя.

Все эти разнообразные школы махамудры объединяет воззрение естественного состояния ума – вместерождённого ума, обладающего абсолютным и относительным аспектами, которые являются нераздельными. Отличия этих школ состоят в первую очередь в том, какое из проявлений ума они считают средством достижения реализации и какие методы используют. К примеру, некоторые школы утверждают, что основа для реализации – это ясный свет, а другие – что это мышление, восприятие, трудные ситуации или дхармакая. Что касается метода, то некоторые полагаются на указующие наставления, а другие делают упор на йоге немедитации. Эти различия не являются доктринальными, а скорее представляют собой различные способы систематизации и передачи учений практикующим.

Махамудра традиций ньингма и гелуг

Традиция махамудры развивалась столетие за столетием, и попытки её интеграции в основные практики других тибетских буддийских школ были лишь делом времени. И такая попытка была предпринята в XVII веке.

Карма Чагме (1613–1678) обрёл известность благодаря своим усилиям осуществить синтез двух традиций – дзогчен школы ньингма и махамудры школы кагью. Его главными работами считаются текст, озаглавленный «Смысл, который необходимо постичь», и связанный с ним более краткий текст «Природа будды у тебя на ладони».[74] Карма Чагме был реализованным мастером дзогчен, а также получал учения у Кармапы. Закончив тринадцатилетний ретрит по медитации, он использовал для написания этих книг свой собственный непосредственный опыт синтеза двух традиций. Карма Чагме утверждает, что и практика махамудры, и практика дзогчен в своей основе связаны с сущностной природой ума, открывающейся с позиции его тончайшего, или особого, уровня. На этом уровне ума пустотность (абсолютный аспект) и ясность (относительный аспект) являются недвойственными. Их нераздельность устраняет необходимость препятствовать проявлению ума.[75] Основная отличительная черта махамудры и дзогчен, согласно Карма Чагме, состоит в том, что:

В отличие от воззрения, когда ум рассматривается как изначально загрязнённый, а затем благодаря практике происходит его постепенное очищение, в данном контексте сущностная природа ума является изначально чистой и аналогична дхармакае.[76]

Здесь Карма Чагме отстаивает воззрение махамудры, которое ближе к первоначальной традиции, чем к поэтапной традиции монастыря Дагпо. И хотя он признаёт, что обычные практики шаматхи и випашьяны закладывают основу для медитации дзогчен и махамудры, основное внимание в его работах уделено именно практике особого уровня. Как объяснялось ранее, к особому уровню практики махамудры относятся йога единого вкуса и последующая йога немедитации, которая ведёт к просветлению. Карма Чагме реорганизовал медитацию, связанную с относительными аспектами мышления и восприятия, в соответствии с дзогчен – с его концепцией спонтанного присутствия (lhun grub). Однако он последовательно продолжает рассматривать все относительные события с позиции махамудры – как «творческое самовыражение природы сознавания».[77]

Уникальная черта синтеза двух традиций заключается в том, что Карма Чагме более детально описывает йогу немедитации. Его версия этой практики содержит традиционные наставления махамудры относительно: 1) непрерывного памятования об истинной природе ума без использования какой бы то ни было искусственной активности (этот пункт переработан в соответствии с принципом спонтанного присутствия) и 2) принципа «неосмысления». Однако Карма Чагме значительно подробнее, чем в большинстве текстов, посвящённых махамудре (кроме текстов Речунгпы), рассматривает то, как создать необходимые условия для начального постижения пробуждённой мудрости и её полного развития вплоть до окончательного просветления в форме трёх измерений, или тел будды. Он задействовал концепции практик дзогчен трекчо и тогал[78] для того, чтобы дать подробнейшее описание видений, возникающих, когда появляется пробуждённая мудрость, а также для объяснения того, как сместить точку наблюдения с позиции индивидуального сознания на позицию основы сознавания как такового – дхармакаю. Редко в каких наставлениях махамудры по практикам, позволяющим моментально достичь просветления, указания по трекчо и тогал описаны так подробно, как это сделано в текстах Карма Чагме, посвящённых синтезу махамудры и дзогчен.

Первый Панчен-лама Лобсанг Чокьи Гьялцен (1567–1662) – последователь тибетской школы гелуг – объединил присущее ей доскональное понимание пустотности с концепцией особого уровня ума, характерной для традиции махамудры. Интеграция учений кагью и гелуг началась ещё при Цонкапе, но основополагающий текст этой новой линии передачи – «Коренной текст драгоценной традиции махамудры гелуг-кагью» принадлежит перу Первого Панчен-ламы.[79] Концепция вместерождённого ума в традиции махамудры подразумевает основополагающую нераздельность абсолютной истины (пустотности) и относительной истины (ясности). Первый Панчен-лама утверждал, что махамудра традиции кагью уделяет больше внимание относительному аспекту, то есть уму ясного света и его проявлению в качестве мыслей и ментальных образов, в то время как махамудра традиции гелуг больше внимания уделяет абсолютному аспекту, то есть постижению пустотности. С этой точки зрения обе традиции хорошо совместимы и взаимно углубляют постижение тех аспектов, на которых делают больший акцент. В традиции гелуг подробно рассматривают связь пустотности и взаимозависимого возникновения, находя соответствия основной идее школы кагью о нераздельности ума и его проявления. Первый Панчен-лама предложил поэтапную модель для интеграции практик махамудры кагью и гелуг, в которой гелугпинская медитация на пустотности используется как основа для особой практики махамудры кагью – памятования об истинной природе ума и его аспекта ясного света. В результате этой интеграции уровень ума ясного света всецело используется для медитации на пустотности.[80]

Как использовать эту книгу

Разновидности текстов

Обычно этапы духовного развития в буддизме – это практики, направленные на развитие мотивации; предварительные практики; тренировка концентрации (шаматха); обычная практика проникающего видения (випашьяна); и, наконец, особая практика. Некоторые тексты связаны лишь с каким-то одним этапом, другие могут затрагивать сразу несколько. Бывают тексты, которые охватывают весь путь духовного развития, они обычно называются «этапы пути» (lam rim).

Коренные тексты (rtsa ba) представляют собой очень краткие наставления. Подобные тексты представляют серьёзную трудность для исследователя, потому что содержат огромное количество специальных терминов. Коренные тексты немногословны, они составлены как квинтэссенция сущностных наставлений, необходимых для медитации. Подразумевается, что читатель уже обладает глубокими познаниями в терминологии, используемой в коренном тексте, который таким образом служит для него лишь памяткой. Иногда коренные тексты могут быть более подробными и служить в качестве инструкций по практике (khrid). Инструкции по практике содержат наставления по базовой медитации и иногда определённые уточнения к ним.

За более детальными объяснениями практикующим приходится обращаться к комментариям. Существует несколько видов комментариев. В подробных комментариях (khrid yig) определённая практика описывается гораздо более детально, чем в коренных текстах и инструкциях по практике. В поясняющих комментариях ('grel ba) описание определённой практики обычно представлено с позиции более широкого буддийского контекста. Сущностные устные наставления (man ngag) – это совет, данный в форме, наиболее подходящей для того, кому он адресован. Иногда тексты, посвящённые этапам пути (lam rim) и этапам медитации (sgom rim), не содержат наиболее важных наставлений, чтобы исключить попытки непосвящённых практиковать без помощи учителя. Обычно учитель восполняет этот пробел, давая учение в форме сущностных устных наставлений. Большинство подобных наставлений не записывается, но некоторые всё же были сохранены и передаются с тех пор из поколения в поколение.

В этой книге используются коренные тексты, инструкции по практике и подробные комментарии. Необходимость коренных текстов обусловлена тем, что именно в такой форме практика объясняется тем практикующим, кто находится в ретрите. Роль же инструкций по практике, комментариев и устных наставлений сводится к тому, чтобы дать подробное разъяснение содержания коренных текстов.

Обобщение текстов с различной структурой

В качестве источника для материала этой книги было выбрано довольно много наиболее часто цитируемых текстов, охватывающих 600 лет развития поэтапной медитации махамудры традиции сутры. Каждый из этих первоисточников был сопоставлен с другими, что позволило продемонстрировать полную картину духовного развития этап за этапом – с самого первого шага вплоть до практик, выполняемых после просветления.

Одной из проблем, возникших в процессе сравнения текстов, было то, что не все они описывают этапы медитации одинаково. Некоторые тексты были составлены в виде кратких презентаций (sa bcad), но основные аспекты практик в них не всегда были выстроены в соответствии с прогрессом в реальном опыте медитации. Другие тексты были построены по принципу поэтапного объяснения (rim pa), где каждый раздел представлял собой отдельный набор наставлений по практике и описание результатов, к которым она должна привести. К тому же были и другие тексты, в которых медитация была представлена в виде модулей практики (thun), а наставления подразумевали, что переход к следующему модулю может быть осуществлён только после освоения предыдущего. Причём подобный модуль мог являться лишь частью определённого этапа медитации, а мог и охватывать сразу несколько этапов.

Несмотря на столь разительные отличия в структуре текстов, их аккуратное сравнение тем не менее позволило обнаружить стройную систему поэтапной медитации махамудры, которая просматривается в любом тексте, невзирая на принцип его построения. Будучи основанной на подобном сравнительном подходе к исследованию источников, эта книга предлагает читателю чёткую структуру махамудры традиции сутры, выстроенную в следующем порядке:

I. Практики, направленные на развитие мотивации

1. Зарождение интереса

2. Создание причин для зарождения веры

II. Подготовительные практики

1. Предварительные практики

1.1. Обычные предварительные практики

1.2. Особые предварительные практики

1.3. Продвинутые предварительные практики

2. Практики уединения

2.1. Тело

2.2. Речь

2.3. Ум

III. Сущностная или обычная практика медитации

1. Концентрация (шаматха) с опорой

2. Концентрация (шаматха) без опоры

3. Проникающее видение (випашьяна)

3.1. Пустотность собственного «я»

3.2. Пустотность феноменов

3.3. Неусложнённость времени

IV. Особая практика

1. Йога единого вкуса

2. Йога немедитации

V. Практики, выполняемые во время и после достижения просветления

Система четырёх йог Гампопы включает обычную и особую практики – концентрацию, неусложнение, единый вкус и немедитацию. Однако в этой системе не уделяется внимание практикам, направленным на развитие мотивации, и предварительным практикам, а также практикам, выполняемым во время и после достижения просветления. Полная же поэтапная последовательность включает семь основных этапов, каждый из которых разделён на три промежуточных этапа (три связаны с предварительными практиками, три – с практиками уединения, три – с шаматхой с опорой, три – с шаматхой без опоры, три – с випашьяной, три – с йогой единого вкуса и три – с йогой немедитации). Вместе получается 21 этап. Им предшествуют дополнительные практики: в качестве подготовительных – две практики, направленные на развитие мотивации; в качестве завершающих – две практики, выполняемые во время и после достижения просветления. С этими дополнительными практиками у нас получается структура, состоящая из двадцати пяти этапов. В этой книге детально, шаг за шагом будут объяснены практики всех двадцати пяти этапов и описаны результаты, к которым они должны приводить.

Использование сравнительного подхода позволило определить важнейшие элементы каждого этапа практики медитации махамудры традиции сутры. Обычно индо-тибетская буддийская традиция рассматривает поэтапную практику медитации с позиции четырёх аспектов: 1) воззрение (lta ba), 2) метод практики (tshul), то есть особые наставления по медитации, 3) опыт, полученный в результате медитации, или её ожидаемый плод (yon tan; dngos ba), описываемый зачастую с помощью чётких специальных терминов, и 4) техническое описание ошибок, изъянов и других проблем, которые не позволяют добиться результата. В этой книге сохраняется традиционный индо-тибетский подход разделения пути на 25 этапов, включая: описание основополагающих предположений, или, другими словами, воззрения; наиболее распространённые методы медитации; подробное и чёткое описание опыта, полученного в результате медитации; обзор типичных проблем и ошибок, а также пути их решения. Сравнение множества цитируемых в книге текстов позволило мне выявить особые методы медитации для каждого этапа практики и описать состояние, которое достигается в результате этих практик, подробно и с технической точностью. Создание единой инструкции путём обобщения различных текстов – вместо перевода одного из них – задумывалось как попытка распахнуть настежь дверь в мир медитативного опыта со всем его богатством и многообразием и предоставить читателю возможность ступить в этот мир.

Одна из проблем, с которой я столкнулся во время работы с текстами, заключалась в том, что опыт медитации описывается в них по-разному. В некоторых текстах опыт медитации объясняется поэтапно (rim gyis). В каких-то текстах даже дано подробное (chung zad spros ba) описание опыта, переживаемого на каждом отдельном этапе. В других текстах – и особенно это касается коренных текстов и инструкций по практике – объяснение представлено в сжатой форме (bsdu ba), а этапы и их промежуточные ступени определяются минимальным набором согласованных между собой специальных терминов. Есть тексты, в которых несколько разных поэтапных практик смешаны ('dres ba) и объединены в единую практику. Чтобы у читателя не возникало проблем с восприятием представленной подобным способом информации, ему прежде всего предлагается ознакомиться с подробными объяснениями каждого этапа практики. Это происходит при помощи развёрнутого анализа инструкций по медитации и объяснения терминологии, которая используется для описания медитативного опыта. Наряду с детальным описанием внутреннего содержания каждого этапа для того, чтобы проиллюстрировать, как этот материал может быть использован практикующими, в книге приводятся небольшие отрывки коренных текстов, инструкций по практике и комментарии. После того как читатель разберётся с особенностями отдельно взятого этапа и обратится к комбинированной практике, которая этому этапу соответствует, он сможет оценить то, как кратко и сущностно описывают эти этапы опытные практикующие.

Анализ семантического поля

Обычно для анализа текстов, посвящённых практике медитации, используется этно-семантический или семантический подход когнитивной антропологии,[81] в особенности метод анализа семантического поля.[82] Этот метод построен на попытке разобраться, как адепты единой группы создают концепции, описывающие различные характерные для их культуры виды опыта, и выражают их потом с помощью специального языка. Все специальные термины, применяемые в каждом из выбранных текстов, вместе с контекстом, в котором они были использованы, были сведены в базу данных. После изучения того, как определённый термин многократно используется в разных местах одного и того же текста и в разных местах других текстов, было создано его семантическое поле. Семантическое поле определяет основное значение слова и совокупность связанных с ним значений для каждого отдельно взятого термина, а также определяет границы контекста, в котором этот термин может употребляться. Исследование схем применения различных терминов позволяет проследить и обозначить их взаимосвязь и степень сочетаемости.

Одним из плодов подобного подхода к созданию этой книги стало то, что каждая из основных стадий практики медитации объясняется при помощи собственной уникальной терминологии. Термины, которые используются в объяснении практик, направленных на развитие мотивации, отличаются от тех терминов, которые используются в объяснении предварительных практик, шаматхи, випашьяны, йоги единого вкуса и йоги немедитации. Таким образом, с помощью метода анализа семантического поля для читателя была создана лингвистическая схема, или карта, всего ландшафта каждого этапа практики медитации, которая отличается обычно не свойственными западной тематической литературе охватом, повышенной детализацией и высокой точностью.

Метод анализа семантического поля помогает читателю понять внутренний медитативный опыт, соответствующий каждому из 25 этапов махамудры традиции сутры, как его понимают практикующие традиционный тибетский буддизм. В этой книге медитация махамудры рассматривается с позиции практикующих тибетской буддийской традиции, поэтому в ней не были использованы санскритские термины. Также не было предпринято попытки сделать перевод более поэтичным или придать ему ритм – подобные переводы легче читать, но в них упускается множество важных технических нюансов, необходимых для точного описания медитативного опыта. Переводы, вошедшие в эту книгу, выполнены специальным языком и могут зачастую показаться непростыми для чтения, но при этом они сохраняют оригинальную терминологию и структуру подачи материала, призывая таким образом читателя разобраться в том, как на самом деле выполняются практики медитации махамудры.

Выбор текстов

Основополагающие тексты, которые вошли в эту книгу, относятся к махамудре традиции сутры линии передачи дагпо кагью. Работа Джамгона Конгтрула «Драгоценность наставлений» служит источником многих коренных текстов, устных наставлений и инструкций по медитации.[83] Все тексты относятся к линиям карма кагью и другпа кагью.

По мнению Джамгона Конгтрула, самым важным коренным текстом махамудры школы кагью является текст, написанный Дагпо Таши Намгьялом (1513–1587), Четвёртым Другченом, по прошествии около четырёх веков после жизни Гампопы, когда поэтапный подход к практике махмудры достиг вершины своего развития. Этот текст озаглавлен «Естественное состояние таковости и ясности: наставления и объяснения по практике махамудры».[84] Существует также обширный автокомментарий Таши Намгьяла, который называется «Ясный свет луны: подробное объяснение этапов медитации и окончательного смысла».[85] Этот текст считается самым авторитетным из отдельных текстов, посвящённых махамудре.

Я также использовал несколько важных текстов по махамудре, написанных кармапами. Третий Кармапа Рангджунг Дордже (1284–1339) написал текст «Наставления по практике вместерождённой махамудры»,[86] а также «Молитву преданности», о которой уже упоминалось ранее. Считается, что Рангджунг Дордже основал линию наставлений по интенсивной практике, которая сыграла важную роль в становлении традиции трёхлетних ретритов, ставшей популярной благодаря Джамгону Конгтрулу.[87] В книгу вошли два коренных текста Девятого Кармапы Вангчуга Дордже (1556–1603) – краткая инструкция по практике и её расширенная редакция. Вангчуг Дордже также составил к этим двум текстам садхану[88] и большой текст, предназначенные для ретритных наставников.[89]

Известный реформатор школы другпа кагью Пема Карпо (1527–1592) составил короткий, но очень важный коренной текст, озаглавленный «Наставления по практике вместерождённого единства махамудры».[90] Джампел Паво (1720–1780) написал развёрнутый комментарий к коренному тексту Пема Карпо, который назвал «Уверенность ваджрного ума».[91]

Многие из упомянутых текстов значительно сократили описание начальных подготовительных практик и завершающих практик, выполняемых после достижения просветления, таких как практики привнесения на путь, потому что все эти практики были объяснены в других источниках. Поэтому в данной книге также представлены несколько важных работ, посвящённых подготовительным практикам махамудры, таких как текст Джамгона Конгтрула «Светоч уверенности».[92] Поистине энциклопедической работой можно назвать комментарий к предварительным практикам, написанный Кунга Тензином (1680–1728) «Драгоценность сущностной мудрости»,[93] который также вошёл в эту книгу. Вместе эти две работы представляют основу для детального объяснения предварительных практик, которое содержится в этой книге. Для объяснения практик, выполняемых после достижения просветления, – практик привнесения на путь – я использовал следующие тексты: «Устная передача шести аспектов единого вкуса, хранящихся в форме свитка» Пема Карпо и «Устные наставления по практике следования по пути пятичастной махамудры» Восьмого Ситупы.[94]

Список оригинальных текстов, которые были использованы в качестве источника материала для этой книги, приведён в конце вступления. Аббревиатуры названий будут использоваться в книге при цитировании соответствующих текстов.

Технические примечания

Для того чтобы помочь читателю разобраться в специальных терминах, используемых в книге для описания медитативного опыта, я установил определённые правила. Транслитерация тибетских терминов сделана в соответствии с системой[95] Таррелла Вайли.[96] Когда специальный термин употребляется первый раз, я использую его английский эквивалент, а в круглых скобках привожу оригинальную тибетскую версию. При следующем употребление термина он уже никак не выделяется. Поскольку коренные тексты и инструкции по практике отличаются высокой степенью согласованности специальных терминов, их глубина зачастую теряется во время перевода. Проницательный читатель наверняка заметит, что такая согласованность в оригинальных тибетских текстах служит для того, чтобы максимально точно передать содержание медитативного опыта.

В силу того что в коренных текстах используется очень краткая форма синтаксиса, многие из них трудны для восприятия без использования добавочных поясняющих слов. Когда я добавляю поясняющие слова – сверившись предварительно с дополнительными источниками, – то помещаю их в квадратные скобки. Таким образом читатель получает возможность лучше понять значение определённого термина.

Местоположение терминов и цитируемых отрывков текста указаны аббревиатурами названий наиболее часто используемых работ определённого автора, а также номером и стороной листа. К примеру «JP, f. 32a» означает, что цитируемый отрывок взят из ксилографа-комментария Джампела Паво к коренному тексту Пема Карпо – лист 32, сторона «а».

Аббревиатуры оригинальных текстов

BCA – «Бодхичарья-аватара» Шантидевы. Классический текст, посвящённый пути бодхисаттвы.[97]

JK – Джамгон Конгтрул. «Светоч уверенности» (Phyag chen sngon 'dro bzhi sbyor dang dngos gzhi'i khrid rim mdor bsdus nges don sgron me). Важный текст, посвящённый предварительным практикам.

JP – Джампел Паво. «Уверенность ваджрного ума» (Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor dngos gzhi'i khrid yig chung zad spros pa sems kyi rdo rje'i nges gnas gsal bar byed pa). Подробный комментарий к коренному тексту Пема Карпо.

KT – Кунга Тензин. «Драгоценность сущностной мудрости» (Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi sngon 'gro'i khrid yig zab rgyas chos kyi rgya mtsho chen po nas snying po ye shes kyi nor bu 'dren par byed pa'i gru chen). Подробный комментарий, объясняющий предварительные практики махамудры.

PK – Пема Карпо. «Наставления по практике вместерождённого единства махамудры» (Phyag chen gyi zin bris). Известный коренной текст линии другпа кагью.

PK-S – Пема Карпо. «Устная передача шести аспектов единого вкуса, хранящихся в форме свитка: наставления по практикам [привнесения на путь]» (Ro snyoms skor drug gi nyams len sgong du dril ba). Наставления по практике после просветления.

RD – Рангджунг Дордже, Третий Кармапа. «Наставления по практике вместерождённого единства махамудры» (Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi khrid yig). Известный коренной текст.

TN – Таши Намгьял. «Лунное сияние махамудры» (Nges don phyag rgya chen po'i sgom rim sgal bar byed pa'i legs bshad zla ba'i od zer). Главный комментарий по этапам практики медитации махамудры традиции сутры.

TN – (root) Таши Намгьял. «Естественное состояние таковости и ясности» (Phyag rgya chen po'i khrid yig chen mo gnyug ma'i de nyid gsal ba). Коренной текст, который служит основой для комментария «Лунное сияние махамудры».

Si – Восьмой Ситупа Чокьи Джунгне. «Устные наставления по практике следования по пути пятичастной махамудры» (Phyag chen lnga ldan gyi khrid yig). Наставления по практике после достижения просветления.

WD – Вангчуг Дордже, Девятый Кармапа. «Вступительные наставления по практике вместерождённой махамудры» (Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi khrid kyi spyi sdom rtsa tshig) и «Подробные наставления по практике вместерождённой махамудры» (Phyag rgya chen po lhan cig skye sbyor gyi khrid yig zin bris snying po gsal ba'i sgron me sdud rtsi nying khu chos sku mdzub tshugs su ngo sprod pa). Краткий коренной текст, дополненный большим собранием практических наставлений.

Глава 1

Развитие мотивации

1. Зарождение интереса[98]

1.1. Интерес

Обычная жизнь наполнена страданием, и это страдание является результатом привязанностей и сильных эмоций. Привязанности мешают, или препятствуют (sgrib pa), пониманию. Наша система убеждений и воззрений на реальность ограничена. Это неизбежно, и поэтому обычные существа не в состоянии судить, какие убеждения являются ложными, а какие истинными (nges don). Считается, что учение Будды – Дхарма (chos) – является драгоценным именно потому, что напрямую (mngon du) связано с реалиями повседневной жизни. Однако живые существа, ослеплённые неведением, не могут постичь даже первую драгоценную истину, определяющую их собственную жизнь и всё, что их окружает. Эта истина заключается в том, что основной характеристикой повседневной жизни и всего феноменального мира – всего того, что называют сансарой ('khor ba), является страдание. Существа порой настолько слепы, что не видят и «малую толику» страданий мира, не говоря уж о глубине собственного страдания.

Как же тогда нам осознать ценность буддийского учения? Как принять решение начать духовную практику? Допустим, что желание практиковать может быть отчасти вызвано пониманием того, что и мы сами, и другие живые существа страдают, но как нам осознать всю глубину страдания? И пусть испытания, ждущие нас на пути духовной дисциплины, ничто по сравнению с непрекращающимся страданием живых существ – как нам убедиться в этом? Очевидно, что нам необходимо кардинально изменить свои отношение и мотивацию. Этот вопрос первостепенной важности – как переориентировать себя и встать на путь духовной практики – всецело раскрывает Кунга Тензин в своей известной работе «Драгоценность сущностной мудрости».[99] Объяснение предварительных практик (sngon 'gro) он начинает с раздела, названного «Как зародить интерес, демонстрируя пользу и поощряя к слушанию» ('dor ba sgro bskyed [KT, 8–11]).

Кунга Тензин полагает, что у большинства живых существ в силу их неведения (mi shes) и накопленной кармы (las) не может сама по себе возникнуть вера в учения Дхармы, достаточная для того, чтобы привести их на путь духовной практики. Что бы ни было тому причиной, но очень немногие люди по-настоящему заинтересованы в истинной духовной практике. Те же новички, кто вступает на трудный путь монашеской дисциплины или дисциплины, связанной с практикой медитации, надеясь таким образом значительно продвинуться по пути духовного развития, рано или поздно поддаются устоявшимся за многие перерождения дурным привычкам и лени, чем сводят на нет все усилия. Как говорит Кунга Тензин, за редким исключением мало кому удаётся не потерять интереса к дисциплине и не вернуться к старым склонностям.[100] Поэтому в буддийской традиции махаяны, где роль учителя или духовного друга (dge bshes)[101] является центральной, считается, что живые существа могут следовать Дхарме продолжительное время лишь благодаря вмешательству учителя. Подобное вмешательство рассматривается как добродетельное (drin) деяние совершенного учителя или ламы (bla ma), который является воплощением духовной реализации будды:[102]

Каждый из нас прямо сейчас должен обнаружить истину Дхармы, которая передаётся силой сострадания Победоносного [Будды]. Подумайте о всех тех трудностях, с которыми приходилось сталкиваться практикующим прошлого в Индии, когда Дхарма была легкодоступна. Подумайте о том, что в наше время здесь, в Тибете, Дхарма приходит в упадок. Затем ищите Дхарму. Найти подобное учение тайной мантраяны и соответствующие ей наставления [и в самом деле] очень сложно. [KT, 9]

Считается, что лама довёл до совершенства парамиту щедрости (sbyin pa),[103] которая обратилась в высшее сострадание. Это сострадание проявляется как предоставленная ламой возможность слушать (thos pa) и воспринимать (nyan pa) Дхарму. За исключением редких случаев живые существа сами не занимаются активным поиском Дхармы – Дхарма сама их находит. Кунга Тензин называет подобную благоприятную предопределённую ситуацию «встреча со святой Дхармой» (dam pa'i chos dang 'phrad pa).

Такая встреча приводит к тому, что учитель даёт наставление (gdams pa). Это точно такой же совет, какой можно дать близкому другу, когда вы беспокоитесь о его благополучии. Ему можно, к примеру, предложить поразмышлять о своём образе жизни – как он жил раньше и как живёт теперь, растрачивает драгоценную (dal 'byor) человеческую жизнь или проводит её с пользой [KT, 8].

Весь процесс зарождения интереса состоит из трёх компонентов: 1) встреча, 2) наставление, 3) слушание наставления. Наставление даёт высоко реализованное и дружелюбно настроенное существо. Это наставление выслушивается кем-то, кто так сильно ослеплён неведением, что даже не в состоянии понять, насколько его образ жизни способствует тому ощущению несчастья, которое он испытывает каждый день. Любой человек с готовностью принимает дружескую заботу другого человека, и точно так же потенциальные практикующие по крайней мере почувствуют, что ламе, вероятно, небезразлично их благополучие.

Вся эта ситуация, которая внешне выглядит абсолютно обычной, на самом деле является выдающимся, незаурядным событием (thun mong ma yin pa). Обычное наставление, касающееся драгоценности человеческой жизни, кажется, попадает прямо в цель. Эта тема важна для каждого. Почему встреча с ламой и его наставление производят такую глубокую трансформацию? Всё дело в личности того, кто даёт наставление. Он является святым существом[104] (skyes bu dam pa) [KT, 24]. Он является воплощением постигнутой истины и способен непосредственно передать эту истину другим.

В соответствии с буддийской психологией, которая излагается в текстах абхидхармы, непрерывный поток (rgyun) опыта, получаемого сознанием, возникает в силу сложного взаимодействия множества ментальных факторов (sems 'byung).[105] Вторая благородная истина заключается в том, что наш собственный поток ума является источником непрекращающегося страдания. Страдание возникает от беспокоящих эмоций (санскр. kleśa, тиб. nyon mong), ложных концепций (rtog pa) и негативных действий (санскр. karma, тиб. las). Непрекращающаяся последовательность негативных эмоциональных состояний, концепций и негативных действий, в свою очередь, возникает в соответствии с конфигурацией ментальных факторов в каждый отдельно взятый момент времени.[106] Невозможно следовать за логическим обоснованием Кунга Тензина, да и вообще понять что-либо о духовной практике, не используя доктрину причины и следствия, которая даёт разумное объяснение тому, почему собственно практика медитации помогает избавиться от страдания. Эта доктрина утверждает, что каждое действие влечёт за собой определённое следствие, которое созревает спустя некоторое время, а повторение определённых действий усиливает этот эффект. Эти следствия обнаруживаются в нашем повседневном опыте как отпечатки (rtags), которые сначала проявляются в виде ментальных событий в потоке ума, а потом превращаются в действия. Непрерывный поток ума, загрязнённый однажды совокупностью негативных кармических действий, имеет тенденцию на протяжении долгого времени сохранять и усиливать свою загрязнённость, которая переходит из жизни в жизнь. В результате каждый момент потока обычного ума обусловлен созревающими одно за другим негативными ментальными состояниями.

По мнению Кунга Тензина, очень тяжело изменить негативное направление обычного ума, не применяя действенных контрмер. Учитывая количество накопившихся негативных деяний прошлого, весьма маловероятно, что текущие действия, направленные на исправление кармы, могут оказать реальный эффект. Необходимо внешнее вмешательство. Благоприятная встреча с духовным человеком и служит таким вмешательством.

Совет духовного наставника приводит к изменениям – хоть и не глобальным, но существенным – в непрерывном потоке ментального опыта, который состоит из совокупности ментальных факторов, связанных между собой в цепь бытия, длящегося во времени. Поскольку все действия ведут к определённым следствиям, добрый совет духовного наставника также оказывает влияние на поток ума ученика.

Считается, что благодаря тому, что духовный наставник привёл к совершенству собственный поток ума, он обладает высокой способностью оказывать влияние на других. Лама может изменить поток ума другого человека ровно настолько, чтобы на короткое время развеять пелену неведения, предоставляя таким образом ему благоприятную возможность услышать (thos pa).[107] Как в случае с любым действием, следствие выслушанного наставления не проявляется мгновенно, но созревает через определённое время. Кунга Тензин обращает наше внимание на важность этого, казалось бы, обычного события: «[услышать] должным образом даже одно-единственное слово Дхармы означает начать поиски истины» [KT, 16].

Невозможно переоценить важность получения наставления о том, как противостоять давлению действующих в потоке ума негативных сил, мешающих обычному человеку слушать Дхарму. Таши Намгьял, другой известный автор комментариев к текстам, посвящённым предварительным практикам махамудры, также подчёркивает важность получения наставления от духовного человека. Соответствующий раздел его комментариев озаглавлен «[Первоначальное] зарождение веры наставлением о важности Дхармы, которая будет дарована». Он пишет:

Если хочешь увидеть настоящую истину, но не получил наставления по махамудре, то, как сказано в текстах, очень сложно будет постичь естественное состояние реализованного ума [gnas lugs], которое является абсолютной истиной, ясным светом, махамудрой. Простого [понимания] сутр или тантр недостаточно. Понимание всех разнообразных сутр не поможет тебе узреть ясный свет, махамудру. Но если положишься на наставления по махамудре, то в конце концов постигнешь естественное состояние реализованного ума, которое является абсолютной истиной.[108]

Невозможно начать практиковать всерьёз, не получив наставления, но после получения наставления можно сказать что настоящая практика уже началась. Поэтому Кунга Тензин утверждает: «Необходимо принять подобное наставление, потому что оно зарождает ум, который связан с устремлением [kun slong] учителя».[109]

Наставление какого характера способно оказать на обычный ум настолько сильное впечатление? Следующий отрывок из знаменитого, но краткого коренного текста Кунга Тензина можно рассматривать как пример того, каким может быть первое наставление:[110]

Я почтительно склоняюсь пред всеми сиддхами линии передачи, начиная с Гампопы, основавшего доктрину всепроникающего тайного окончательного [смысла] – [истины], которую так сложно понять, следуя любому иному пути. Он создал эту доктрину как указание пути, ведущего к постижению [истинной природы] ума. Считается, что практика этого пути, носящего название «махамудра», подобна солнцу или луне, которые растапливают снега и ледники [неведения]. [Эта доктрина] украшена сущностными устными наставлениями [man ngag], ведущими к [прямому] опыту переживания,[111] и потому, находясь в ясности [прямого опыта переживания], оставь попытки анализировать и рассуждать. Эти наставления предназначены для тех, чей ум сильно устал от страданий сансары; для тех, кто готов отречься [от обычной деятельности], что позволит быстро достичь совершенного состояния будды; для тех, кто следует путём очищения, вдохновлённый сведущим ламой; для тех, кто устремлён к естественному состоянию реализованного ума, – то есть для тех, чьё стремление получить возможность проникнуться верой удовлетворено.

Таши Намгьял также касается вопроса окончательного смысла (nges don) и его постижения. Одна из задач указаний, даваемых ламой, – служить противопоставлением неведению слушающего и его обычному мышлению. Считается, что начинающий ученик получает совет отказаться от концептуального обдумывания в пользу прямого переживания. Джампел Паво, другой авторитетный толкователь текстов по махамудре, сказал: «Эти рассуждения сложно понять тем, чьи уши воспринимают [только] логическое обоснование».[112] В ранних песнях махамудры утверждается, что люди попросту в ужасе убегали, услышав такие наставления.[113]

Подобное наставление выглядит весьма многообещающим. Таши Намгьял намекает на некий глубокий, тайный смысл, который откроется тому, кто достаточно сообразителен для его восприятия. Он посвящает целый раздел своего обширного комментария «Лунное сияние махамудры» описанию коренных наставлений. Этот раздел называется «Прежде всего: уверенность в зарождении веры». Раздел состоит из двух частей: «Величие полученного опыта переживания» и «Величие того, кто получает опыт». Как следует из названий этих частей, наставление Таши Намгьяла намеренно представлено как многообещающее. Он надеется привлечь внимание и интерес слушателя, упоминая глубокую тайну (gsang ba) и сложность, с которой придётся столкнуться тому, кто захочет её постичь. Он говорит о том, что истинные характеристики (mtshan don) махамудры таковы, что охватывают полностью и сансару, и нирвану. Махамудра является символом, или, буквально, жестом (санскр. mudrā, тиб. phyag rgya) просветлённого ума:[114]

Мир богов и богинь пронизан этим символом. Являясь символом Татхагаты, он также символ нерождённого. [TN, 165]

Махамудра обозначается эпитетом «великая» (санскр. maha, тиб. chen po), это «высшая из всех медитаций» [TN, 165] и присутствует во всех трёх колесницах буддизма. Всё самое выдающееся (rnam grangs), что можно найти в учении Будды, отождествляется с махамудрой.[115]

Пообещав поведать о всеобъемлющей доктрине, Таши Намгьял напоминает, что подобная истина трудна для понимания:[116]

Истинная природа [просветлённого ума], махамудра, нигде не пребывает и полностью лишена каких-либо атрибутов. Сказано, что она всепроникающая, словно пространство.[117] [TN, 168]

Махамудра выходит за пределы представлений (blo 'das), является ясной (gsal) и неконцептуальной (mi rtog). Истина не является чем-то, [что обладает реальным независимым] существованием (ngo bo) и может быть обнаружено с помощью интеллекта в каком-либо месте феноменального мира. Истина обладает особой отличительной чертой (rab dbye). Несмотря на то что эта истина пронизывает (khyab bdag) сансару и нирвану, она также выходит за пределы любого объекта размышления или обсуждения [TN, 169]. Таши Намгьял аккуратно подводит тех, кто получает наставления, к конфликту: объясняет им, насколько глубокой является его тайна, а затем ставит их перед фактом, что, возможно, они её и не постигнут. Что может лучше подстегнуть любопытство, чем подобная перспектива?

Затем, чтобы усилить внутренний диссонанс у своих читателей, Таши Намгьял целенаправленно отрицает все другие духовные практики. Он говорит о том, что, какие бы практики те ни выполняли, любая будет обладать изъянами (skyon) из-за того, что опирается на неведение, а не на окончательный смысл.[118] Подобные обвинения призваны посеять в читателях сомнение (the tshoms). Если кто-либо начнёт рационально сомневаться в своём образе жизни, то, возможно, станет более восприимчивым к получению наставления от святого существа:

Если тебе неведомо естественное состояние реализованного ума, тебе не достичь плода освобождения, даже если освоишь сто тысяч иных практик. Но если постигнешь его, то станешь [буддой], [самим] Дордже Семпой.[119]

Чтобы читатель не перепутал махамудру с другими буддийскими практиками, Таши Намгьял сравнивает её с двумя общепринятыми классами буддийской традиции махаяны. Путь сутры махаяны выдвигает доктрину пустотности в качестве абсолютной истины буддизма [TN, 172–174]. Путь тантры принимает относительную активность обычного ума и окружающий мир в качестве относительной истины и проявления сострадания (snying rje) [TN, 174]. Считается, что махамудра – это «путь глубокой истины всех сутр и тантр»[120] и входит в практики этих традиций. Она выходит за пределы, которыми ограничены другие практики, и открывает окончательную перспективу знания. Если бы читатель распознал этот тайный путь (gsang lam), то «отказался бы от [сутр и тантр или какой-либо иной практики и] последовал этому наставлению» [TN, 201]. Таши Намгьял побуждает своих читателей осознать (ngo shes pa), что делает его учения такими глубокими, и понять их значимость по сравнению с другими учениями [TN, 197–201]. Отказавшимся от всех других практик читателям не остаётся ничего иного, как внимать наставлениям.

В отличие от Кунга Тензина, чьи комментарии предназначены по большей степени для тех, кто не практикует, коренной текст Таши Намгьяла, без сомнения, написан для практикующих.[121] В коренном тексте говорится, что он предназначен «для тех, кому… представилась возможность проникнуться верой».[122] Он обращается к аудитории, состоящей из практикующих буддистов, которые однако ещё не открыли для себя высшую истину, обозначаемую в тексте как «окончательный смысл» (nges don). Подобное наставление, составленное согласно традиционному тибетскому стилю в форме дебатов, не очень подходит для небуддистов, потому что объяснения не отвечают на вопрос, что изначально служит причиной зарождения веры (yid ches pa). Автор предполагает, что его аудитория уже обладает определённой верой.

Кунга Тензин, напротив, не предполагает, что его читатели уже являются буддистами. Он проводит анализ целого комплекса психологических процессов, которые предшествуют развитию веры. Первым из этих психологических процессов является интерес ('dun pa). Интерес возникает в результате встречи с высшим существом, которое даёт наставление. Однако наставление, которое даётся тем, кто не является буддистом, отличается от наставления, предназначенного для практикующих. Комментарии Кунга Тензина предназначены начинающим – тем, кто не выказывает абсолютно никакого интереса к духовной практике. Поэтому он взывает к мирскому аспекту, убеждая поразмышлять о жизни и её предназначении.[123] Он предлагает своим читателям подумать о том, насколько удивительно родиться человеком, а не представителем какой-либо другой формы жизни. Человек – это единственное существо, которое способно искать истину и постичь её. Ещё более уникальной представляется встреча человека со святым существом. Шанс (или удача) (skal ba) такой встречи крайне редок. Человек может родиться в необитаемых землях, среди варваров – там, где невозможно найти учение будды, или в местах, где учение будды уже исчезло. Но вместо этого тот, кто получает наставление, сидит напротив высшего существа, которое является самим воплощением учений. В тексте об этом говорится так: «Очень сложно получить это глубокое наставление» [KT, 9].

Святой наставник призывает не бояться, в просто послушать. Он призывает поразмышлять о том, насколько важными являются все встречи, которые происходят в течение жизни. Ничто не длится вечно, и возможность, которая у нас есть в данный момент, может больше никогда не представиться:

Теперь, когда ты обрёл драгоценное человеческое рождение и встретился со святой Дхармой, тебе необходимо следовать за ламой – твоим добродетельным другом. И если тебе кажется, что ты не в состоянии усидеть на одном месте достаточно долго для того, чтобы получить несколько наставлений, задайся вопросом: сколько времени пройдёт, прежде чем тебе вновь представится такая возможность. Когда ты [вновь] сможешь получить наставления? Учитывая, что ты рискуешь переродится [в будущих жизнях] в формах демона, духа или животного, такого как лошадь или корова, неужели ты рассчитываешь, что тебе вновь выпадет подобный шанс? Тебе необходимо отринуть любую мысль, которая препятствует продвижению от низших форм [бытия] к высшим. Как же ты будешь злиться [в будущем], когда, упустив возможность получить учение, примешься гадать, когда же тебе вновь выпадёт такая возможность! [KT, 10]

Реальное присутствие высшего существа – это то, что делает встречу подлинно ценной, или аутентичной. Во многих буддийских текстах содержатся описания необычных качеств и деяний совершенных мастеров – будд, архатов, бодхисаттв и тантрических садху.[124] Духовный друг служит благим примером. Его реальное присутствие вдохновляет нас больше, чем любой тактический совет, который он может дать. Духовный друг считается примером совершенного существования, воплощением обещанной истины. Подобный учитель способен прямо указать истину в соответствии со способностями и уровнем опыта ученика.

Таши Намгьял определяет результат подобной встречи как «уверенность, зарождающую веру» (yid ches bskyed pa'i rnam nges), Кунга Тензин, в свою очередь, – как «зарождение открытого, заинтересованного ума посредством слушания» (nyan du yod par 'dun sems spros bskyed pa). Встреча приводит к определённому следствию – в потоке ума того, кто услышал наставление, что-то зарождается. У новичков зарождается интерес ('dun pa); у более способных интерес развивается в веру (yid ches pa). Среди приблизительно полусотни ментальных факторов, которые составляют обычное сознание, интерес является одним из наиболее важных.[125] Термин «интерес» заимствован из психологии восприятия. Он считается первым из пяти ментальных факторов, которые идентифицируют объект (yul nges lnga). Эти пять факторов рассматриваются в соответствии со шкалой интенсивности,[126] и интерес занимает среди них первое место. Интерес определяется как ментальный фактор, который входит во взаимодействие с объектом таким образом, чтобы подчеркнуть его особые качества. Это закладывает основу для дальнейшего исследования объекта. Наставление, благодаря которому зарождается интерес, даёт возможность тому, кто его получает, установить связь с Дхармой в достаточной мере, чтобы позже начать выполнять духовную практику. Восхищение особыми качествами высшего существа, которое мы испытываем в момент встречи, в дальнейшем может привести к тому, что мы станем просить (zhu ba) учения или даже начнём самостоятельно размышлять (bsam pa) над услышанным наставлением. Что-то произойдёт в любом случае. Духовный наставник и тот, кто получает наставление, создают связь ('brel 'jog tsam gyis) [KT, 11]. Их определённые действия (las) – даже если это происходит лишь в редких случаях – становятся связаны между собой. Кунга Тензин подытоживает результаты такой встречи следующим образом:

Каждый раз, когда у вас появляется возможность [слушать] Дхарму, условия, в силу которых она остаётся от вас скрытой, сходят на нет. Условия же, которые приносят гармонию и богатство совершенства, возрастают. Нет сомнения, что впоследствии вы достигнете плода – блаженного состояния просветления. Любой, кто просто установит связь с Дхармой, [в итоге] положит конец сансаре. [KT, 11]

Весь путь к просветлению начинается именно в этот момент, когда в ходе благоприятной встречи начинает зарождаться интерес.

1.2. Восхищение

Доктрина причины и следствия утверждает, что любое действие приводит через определённое время к определённому следствию. Поэтому зарождение интереса оказывает сильное воздействие на другие ментальные факторы. Кунга Тензин продолжает свои рассуждения о созревании интереса (smin ba'i 'dun pa)[127] всесторонним рассмотрением восхищения (mos pa). Точно так же, как это принято в буддийской психологии, список пяти факторов выстраивается в соответствии с определённой шкалой интенсивности, которая показывает, какой из ментальных факторов больше всего ускоряет процесс идентификации объекта. Эти же пять факторов становятся важными аспектами, необходимыми для реализации окончательного знания – махамудры.[128] Интерес обусловливает углубление взаимодействия с воспринимаемым объектом до тех пор, пока не будут распознаны истинные качества этого объекта, и точно так же интерес может вести к всё большей вовлечённости в Дхарму, что в результате служит причиной пробуждения мудрости.

Если продолжить эту аналогию с восприятием и дальше, то можно сказать, что интерес перерастает в восхищение (mos pa).[129] Термин mos pa сложно перевести одним словом. Его можно перевести как «усиленный интерес»[130] или, ещё лучше, «восхищение». Восхищение указывает на что-то, что превышает простой интерес, который лишь обращается к определённому объекту с целью его исследовать. Для возникновения восхищения необходимо направить значительное внимание на детальное изучение объекта восприятия, то есть зафиксировать объект в качестве ментального представления (dmigs pa). Для восхищения также требуется усиленная концентрация – такая, которая бы «не позволяла постоянно отвлекаться от объекта».[131] Объект вызывает такой интерес, что воспринимающий его способен удерживать на нём своё внимание. Более того, восхищение подразумевает, что объект восприятия оказал на воспринимающего значительное впечатление, достаточное для того, чтобы продолжать взаимодействие с ним. Например, наше внимание может привлечь определённый объект, который как-либо выделяется из остальной окружающий среды и вынуждает нас тем самым исследовать его более тщательно с разных углов зрения. В результате воспринимающий может более точно определить особые характеристики этого объекта, которые отличают его от других объектов. Дальнейшее исследование приводит к тому, что становятся очевидны все характеристики объекта. Поэтому восхищение является одним из пяти ментальных факторов, которые идентифицируют объект (yul nges). Предположим, к примеру, что мы наблюдаем за окружающей средой, и в это время наше внимание привлекает голубой кристалл. Мы не просто направляем на этот объект своё внимание и концентрируемся на нём, но тут же восхищаемся его особыми качествами, такими как форма (gzugs) и цвет (kha dog). Эти качества становятся ещё заметнее при более сильной вовлечённости в изучение объекта.

Другой чертой восхищения является то, что объект воспринимается как ценный (gnyes)[132] – так, как будто бы синий кристалл был драгоценным камнем. И хотя перевод термина mos pa как «восхищение» не вполне корректен, он тем не менее передаёт все оттенки смысла: усиленный интерес к объекту; впечатление, которое он производит; определение характерных черт объекта; процесс, когда эти черты становятся всё более заметны; и, наконец, признание ценности объекта. Термин может обозначать любой из этих оттенков смысла, в зависимости от того, насколько вырос интерес к объекту.

Это семантическое поле термина mos pa применимо и к взаимодействию с обычным мирским объектом (ma dag pa), и к встрече со священным высшим существом (dag pa).[133] Итак, обозначим этапы возникновения восхищения священным объектом: более глубокое взаимодействие с учителем во время встречи приводит к признанию реального влияния на нас качеств учителя и его наставлений; ученик может более ясно отличить уникальные качества учителя и его наставлений от других объектов, которые могли бы вызвать его интерес; становятся более ясны важность этой исключительной встречи и глубина учения; в результате ученик распознаёт драгоценные качества учителя и уникальный посыл учений; поскольку в процессе их общения интерес ученика к духовному наставнику растёт, он или она постепенно начинают восхищаться духовным наставником и его наставлениями. Считается, что ценность становится очевидна (mngon du) по прошествии определённого времени.

Зарождая восхищение, новички выходят за пределы простого пассивного слушания наставления. Кунга Тензин проводит чёткую границу между терминами «слышать» (thos pa) и «слушать» (nyan pa), точно так же как он отделяет интерес от восхищения. Слушание требует более активного участия, чем «слышание». Восхищение – это что-то, что «зарождается глубоко в сердце» (snying thag pa nas mos pa bskyed do) [KT, 21].[134]

На этой стадии процесса учитель уже оказал на нас определённое влияние. Кунга Тензин описывает «пользу слушания»,[135] подразумевая под этим, что тот, кто слушает, полностью воспринял влияние учения и поражён его потенциалом приносить пользу (phan yon). Обычный мирской объект восприятия может привлечь к себе пристальное внимание наблюдателя, и точно так же учитель, будучи объектом, вызывающим интерес, побуждает ученика внимательно слушать, чтобы воспринимать эту пользу непосредственно.

Считается, что даже минимальный интерес к учениям является достаточным условием для зарождения восхищения:

Любой бхагаван, кто сделает хоть один шаг к зарождению причины [приводящей к духовному развитию] посредством слушания Дхармы или объяснений по ней, услышит или произнесёт хоть один звук [учений], в конце концов полностью постигнет святую Дхарму, потому что именно так ему и подобает поступать. Так сказано. [KT, 18]

Кунга Тензин предупреждает о тщетности попыток понять (go ba) на начальном этапе смысл Дхармы с помощью интеллекта [KT, 17]. Восхищение является фактором восприятия, и точно так же то слушание, о котором мы говорим в данном контексте, является именно событием восприятия, а не интеллектуальным ментальным событием. Слушатель просто принимает её. Просто внимательно слушать (thos tsam) необходимо для того, чтобы мы могли преодолеть запутанность обычного мышления в достаточной степени, чтобы оценить наставление духовного наставника.

Часто случается так, что какой-либо объект восприятия целиком захватывает наше внимание. Точно так же происходит, когда начинающие ученики впечатлены наставлением духовного друга. Кунга Тензин описывает ту ценность, которую ученик видит в духовном друге. Он встречает человека, который преподносит дар (mchod pa), не прося ничего взамен. И этот дар – не какая-нибудь материальная ценность, это что-то намного более ценное и практичное – глубокое понимание принципа бытия ученика. Духовный друг является тем, кто отдаёт (sbyin pa), и делает это не из-за гордости, а благодаря состраданию. Он является тем, кто обладает верным воззрением (gzhung rigs), кто сам не создаёт своим присутствием конфликта и не укрепляет неведения, и кто, кажется, знает достоверный способ с ними покончить. Он считается тем, кто демонстрирует своим существованием и образом жизни все благие качества (yon tan), о которых говорится в текстах (например, Шесть совершенств-парамит).[136] Сказано, что от того, насколько полно проявит учитель эти четыре качества, давая наставление, зависит степень восхищения, зародившегося в ученике. Он поражает слушателя своей виртуозностью.

Кунга Тензин продолжает свои рассуждения о том эффекте, который производит учитель на слушателя:

Итак, несмотря на то, что особого понимания на уровне интеллекта не происходит, тем не менее, лишь услышав слова Дхармы собственными ушами, мы создаём причины для того, чтобы Дхарма [созрела в нашем уме] позже и в конце концов положила конец нашим заблуждениям. Более того, слушание [thos pa], размышление [bsam pa], а затем усердное применение [nan tan] того, что в начале не было вполне понятно на интеллектуальном уровне, приводит [со временем] к такому пониманию. Благодаря этому обретёшь великую мудрость. [KT, 17]

Если говорить об устранении, впечатление от слушания Дхармы устраняет заблуждение. Если говорить о приобретении, то впечатление от слушания Дхармы «создаёт причины». Восхищение засеивает кармические семена, которые позже созреют и принесут плоды. Без этих причин практика не принесёт никакой пользы.

Если тщательно исследовать любой объект восприятия, его характеристики становятся более очевидными. Другие объекты, находящиеся в поле восприятия, становятся менее важными. К примеру, голубой кристалл выделяется из других объектов поля восприятия. Точно так же и новички начинают различать влияние Дхармы, сравнивая своё нынешнее восприятие себя с тем, как они видели себя раньше. Кунга Тензин указывает на что-то большее, чем простое слушание. Он называет это «разглядеть пользу».[137] Новички теперь лучше отличают Дхарму от мирской каждодневной деятельности. Как только новички «осознают пользу», они становятся способны принять Дхарму и отринуть (blang dor) негативные и ошибочные действия. Последствие встречи с высшим существом начинает проявляться в том, как люди воспринимают повседневный окружающий мир, в их действиях и предпочтениях.

Качества учителя и суть Дхармы больше не вызывают у начинающих учеников сомнения.[138] Восхищение нарастает и приводит к тому, что они впервые чётко осознают ценность встреченного ими святого существа и его «глубоких учений». Они ещё не «увидели [эту ценность] в своих мыслях», а лишь чувствуют восхищение [KT, 26]. Истинное прозрение придёт к ним позже.

Лама – это воплощение Трёх драгоценностей. Другими словами, он является совершенным буддой, носителем учения и хранит в своём всеобъемлющем уме всех без исключения практикующих [KT, 22]. Вступить во взаимосвязь с ламой – это то же самое, что вступить во взаимосвязь со всей Дхармой. Тот уровень развития, на котором находятся начинающие ученики, предполагает, что в их глазах качества ламы выглядят поистине уникальными. В буддийских текстах содержится множество перечислений совершенных качеств тела, речи и ума ламы. Восхищённый ученик всё больше и больше концентрирует своё внимание на совершенной форме живого будды, который проявляет 32 основных и 80 второстепенных признаков совершенства тела.[139] Считается, что речь учителя убедительна и ведёт к возникновению проникающего видения, которое прорывается сквозь заблуждения тех, кто его слушает. Он способен разговаривать с практикующими одновременно на разных уровнях, соответствующих их потребностям.[140] Но самыми важными являются качества ума ламы. Он олицетворяет совершенные мудрость и сострадание. Его единственным намерением является проявление абсолютной истины (don dam) и её относительной формы (kun zlob). И всё же лама не является существом из другой вселенной. Он вполне «обычное существо, обнаружившее в себе самом наивысшую истину» [KT, 24], наглядно демонстрируя этим, что то же самое может сделать любое обычное существо. Впервые осознав потенциальную пользу, начинающие ученики начинают понимать, что встретили просветлённое существо.

В традиционных текстах можно встретить множество вариантов перечислений уникальных качеств (mtshan nyid) ламы [KT, 21], таких как «восемь драгоценных качеств», «четыре каи будды», «десять способностей понимания», «четыре вида бесстрашия», «четыре способа осмысления слов», «восемнадцать разделов знания будды».[141] Эти варианты перечней сами по себе не представляют особой важности. Что действительно важно – так это то, насколько ясно начинающие ученики видят определённые качества ламы во время личного взаимодействия с ним и насколько растёт их уверенность (nges) в ценности этих качеств. По мнению Кунга Тензина, начинающие ученики воспринимают ламу как того, «кого можно называть не иначе как „святое существо“ (skyes bu dam pa)» [KT, 24]. Тем не менее существует несколько типов лам, обладающих «лучшими, средними и малыми качествами» [KT, 22]. Кунга Тензин даёт следующее определение ламы, обладающего «лучшими качествами»:

Сначала о ламе, обладающем лучшими качествами. В целом он должен быть хорошим практикующим. Ум его в силу полноты накопленных ранее заслуг должен быть устойчиво направлен к Дхарме. Благодаря своему великому отречению [nges 'byung] он понимает природу страданий сансары. Отринув привязанности, он не позволяет себе ни малейшей мысли, цепляющейся за мирские проявления. Склад его ума [bsam pa] таков, что в своей повседневной жизни он тщательно хранит все большие и малые обеты и ограничения. В своих мыслях он никогда не оставляет ламу и Три драгоценности, и благодаря своей непоколебимой вере [dad pa] он способен на великое служение. Обладая великим отречением, он может раздать всё, что у него есть. В силу своей великой мудрости он способен отличить высшую истину от [обычных] причин и следствий; дать совет; объяснить Дхарму; а также отличить интеллектуальное понимание от [истинного] сознавания-как-оно-есть. Продвигаясь по пути, он никогда не предаётся лени даже на мгновение. Благодаря своему великому усердию он следует пути неустанно, никогда не поддаваясь вялости и не выказывая усталости. Его великие сострадание и доброта дают ему силы никогда не сомневаться в том, что он мог бы, к примеру, привести в лоно Дхармы сотню тысяч людей. Он добр ко всем живым существам и находит счастье в учении, поэтому своим состраданием способен вызывать зарождение [у других] стремления к достижению просветления. В силу своей великой чистоты он никогда не относится к другим с ненавистью. Подводя итог, можно сказать, что, поскольку он достиг состояния будды в этом теле и в этой жизни, его ум настроен на то, чтобы открыть истину всем без исключения живым существам. [KT, 24–25]

Считается, что лама является олицетворением истины. Он не является учителем, а, скорее, обладает качествами самого учения – Дхармы (chos). Поскольку Дхарма является причиной (rgyu) реализации [KT, 24–25], ученик должен получить прямой опыт (mngon du) переживания её величия посредством слушания учений. Далее начинающие не просто восхищаются ламой, они также начинают больше задумываться о том, что за учение привело к такой трансформации самого ламу. Лама же, являясь объектом восхищения слушателей, проводит для них краткое ознакомление с учением и объясняет особую пользу практики. Таким образом устанавливаются привычные склонности (bag chags), которые позже созреют в глубокое понимание Дхармы. Несмотря на то, что начинающие ученики впервые «слушают Дхарму и осознают её пользу», всё происходящее остаётся лишь на уровне восприятия. Кунга Тензин напоминает нам, что сущностные учения невозможно постичь с помощью размышления (bsam gyis mi khyab) и что они находятся за пределами концептуальных идей (blo yi yul las das pa) [KT, 26]. Слушателям следует прекратить попытки понять, вместо этого просто восхищаясь глубиной тех учений, что они должны слушать (nyan bya). Тогда лама, в свою очередь, готов рассказать о Дхарме более конкретно.

Что же может предложить Дхарма такого, чего нельзя найти в других учениях? Процитировав несколько знаменитых высказываний из различных сутр и тантр, Кунга Тензин делится тем, что, по его мнению, является сутью Дхармы, а именно пониманием пустотности (stong ba):

Для того чтобы постичь пустотность, необходимо освоить всё, чему учат различные колесницы [хинаяна, махаяна, тантраяна]. [KT, 27]

Следуя традиции, установленной другими авторами, пишущими о махамудре, Кунга Тензин определяет различие между общим и глубоким пониманием пустотности. Общее понимание пустотности имеет два аспекта – понимание пустотности собственного «я» и пустотности феноменов.[142] Тонкое понимание пустотности подразумевает постижение вместерождённости (lhan skyes), а затем и пробуждённой мудрости – центральных понятий традиции махамудры. Это называется «наивысшая пустотность» (mchog ldan gyi stong). Это доведённое до совершенства воззрение пустотности является тем результатом, который обещают новичкам. Лама рассказывает ученикам о наивысшей пустотности и тем самым закладывает в них определённые склонности, которые позже созреют в духовную реализацию. Но вместе с тем Кунга Тензин предупреждает, что, в отличие от общего понимания пустотности, которому можно научить, понимание пустотности тонкого уровня требует «прямого опыта переживания» [KT, 31]. Однако, усвоив общий аспект пустотности посредством слышания (thos), слушания (nyam), размышления (bsam) и медитации (bsgom), ученик может подготовиться к прямому постижению пробуждённой мудрости [KT, 27].[143]

Джампел Паво также начинает свои комментарии по махамудре с объяснения общего уровня понимания пустотности:

Чтобы эти аспекты Дхармы развивались, я буду защищать врата… Этот путь быстро приводит к тому, что сердце наполняется нектаром, служащим причиной обретения совершенного просветления махамудры, целостности Дхармы и драгоценности сердечного тигле [snying po'i thig le]. Это глубокое рассуждение сложно постичь тем, кто привык к логическому анализу. Тот же, кто [правильно] слушает, достигнет плода махамудры точно так же, как победоносный Дордже Чанг [санскр. Ваджрадхара]. И всё же, Бхагаван дал это краткое наставление… Даже несмотря на то, что перед нами проявляются определённые категории феноменов, которые кажутся отличными от ума, – например, субстанции [dngos po], такие как внешняя форма, звук и так далее, – это происходит в силу того, что мы не способны сознавать естественное состояние реализованного ума. [Обычный ум] проявляется одновременно как субъект и объект. Сложившаяся привычная склонность цепляться за [двойственность] приводит к восприятию иллюзорных внешних объектов [как реальных]. [JP, f. 3а]

По существу, Джампел Паво разграничивает обычное сознание, обусловленное двойственностью «субъект – объект», то есть ошибочное воззрение (sems 'khrul), и безошибочное воззрение, о котором говорится в учениях Дхармы. Это позволяет читателю, не знакомому с буддизмом, если и не разобраться досконально в смысле представленного отрывка, то хотя бы представить (snang ba) эту разницу и по достоинству оценить то, что предлагает Дхарма. Для того, чтобы слушать учения Дхармы и осознать их пользу, необязательно их понимать. Как утверждается в процитированном отрывке, главной задачей слушания учений является действие по созданию привычной склонности (bag chags). Согласно доктрине причины и следствия, привычные склонности – хорошие или плохие – рано или поздно созревают в виде действий. Позитивные действия (las) слушания Дхармы и осознания её пользы – даже если при этом не происходит полного понимания услышанного – могут впоследствии созреть как результирующие действия, приводящие к достижению состояния будды. Таким образом закладывается основа для духовной реализации.

1.3. Уважение

Несмотря на то что начинающие ученики могут восхищаться драгоценными качествами ламы и уникальностью его учения, они, строго говоря, ещё не получили никаких учений.[144] Они далеки от готовности стать участниками отношений «учитель – ученик». Прежде всего начинающие должны научиться тому, как вести себя с ламой, находясь в его присутствии. Согласно Кунга Тензину, существует особый способ «слушать то, чему учат» (bshad pa de nyan pa'i tshul) [KT, 43]. Начинающие должны перестать выказывать неуважение (ma gus pa) и вместо этого выражать уважение (gus pa) посредством действий тела, речи и ума (lus ngag yid gsum). Истинное уважение свободно от крайностей излишней веры, с одной стороны, и полного неприятия – с другой.[145] Истинное уважение проявляется на более тонких уровнях. Например, начинающие ученики не часто беспокоятся в присутствии ламы о том, как они себя ведут, как они одеты, какую приняли позу. Они могут себе позволить «стоять, расставив ноги; лениво лежать и так далее» [KT, 43]. Они могут небрежно одеваться. Они могут беспокойно себя вести, выглядеть расстроенными или скучающими [KT, 44]. Такое поведение отражает отсутствие внутренних качеств хорошего ученика. Такой образ не соответствует тому, кто хочет и готов учиться. И, напротив, считается, что те, кто держится спокойно и «слушает не отвлекаясь – так, как будто бы они были погружены в состояние глубокой медитации», проявляют уважение на уровне тела (lus gus) [KT, 43].

Начинающие ученики, склонные ставить под сомнение Дхарму, забывают учения, не придают им особого значения, не воспринимают их всерьёз и невнимательно их слушают [KT, 44]. В противоположность такому отношению «многократное повторение учений наедине с собой, словно это песня, которую обычно напевают беспрерывно», характеризует уважение на уровне речи (ngag gus) [KT, 44].

Кунга Тензин утверждает, что уважение на уровне ментального восприятия (yid gus)[146] подразумевает, что ученики должны направить свой ум на ламу и учение так, «как будто бы они смотрят в зеркало» (me long la bltas nas shes pa) [KT, 45].[147] Начинающий ученик наблюдает ментальные события в собственном потоке ума (rgyun) в момент их возникновения и в то же время следит за поведением ламы и слушает его учения. Этот особый вид внимательности называется «определить собственный поток ума» (rang gi rgyun gtan la dbab pa) [KT, 45]. Используемый здесь глагол «определить» (gtan la dbab) является специальным термином, имеющим узкую область применения. Он означает, что кажущиеся внешними проявления воспринимаются с позиции внутреннего самонаблюдения, что подразумевает изменение точки зрения, или перспективы:

Для того, чтобы определить собственный поток ума, необходимо слушать [учения]. Если хочешь [dod pa] узнать, как устранить [ментальные] загрязнения, которые подобны злым деяниям преступника, то, посмотрев в зеркало, получишь ответ. Когда слушаешь Дхарму, то условия [rkyen chags], приводящие к изъянам в твоей практике, ясно проявятся перед твоим взором в зеркале Дхармы. В этот момент зародишь в своём уме стремление [yid la gdung bskyed]. В такой ситуации говорят, что «твой собственный поток ума соответствует Дхарме». Теперь, когда ты способен устранить изъяны и достичь благих результатов, пора следовать учению. [KT, 45]

Таким образом происходит внутренняя трансформация, в результате которой наш поток ума начинает «отражать» добродетельные качества ламы. Учение является причиной (rgyu), а собственные усилия ученика, направленные на то, чтобы слушать с уважением, являются условиями (rkyen) упорядочивания его потока ума. Точно так же, к примеру, можно сказать, что семя является причиной дерева, а вода и солнечный свет – условиями его роста.[148]

Кунга Тензин вводит ещё один важный специальный термин, связанный с уважением. Это термин bsam pa, являющийся одной из форм глагола «думать». В данном контексте этот термин означает «размышлять». Сравнение с зеркалом сделано намеренно. Согласно мастеру ранней традиции махамудры Тилопе, глаголом bsam pa[149] можно обозначать лишь те мыслительные процессы, которые связаны с объектами, воспринимаемыми непосредственно в данный момент, и не задействуют память или фантазии о будущем.[150] Вплоть до этого момента начинающие ученики использовали во время встречи с ламой лишь процесс восприятия. Теперь же они задействуют свою когнитивную способность (rtog pa). Уважение (gus pa) делает по сравнению с восхищением (mos pa) шаг вперёд. Это состояние является скорее внутренним состоянием. Развитие этого состояния начинается в момент переключения восприятия с внешних качеств ламы на внутренние размышления о его учении.

Учитель побуждает учеников к размышлению. Ученики продолжают «размышлять снова и снова», с тем чтобы постепенно развивать свою способностёь помнить о качествах учителя и его учения вне зависимости от личного присутствия ламы. Постоянное размышление влечёт за собой очень важные последствия, которые созревают через определённое время и обусловливают поведение, способствующее духовной практике.[151] Проникшийся уважением и предающийся размышлениям ученик начинает служение (rim gro) [KT, 43] и развивает способность к молитве [KT, 54].

Уважение требует большей сознательности и волевого контроля, чем восхищение. Начинающие ученики должны принять решение отказаться от определённых действий и заменить их другими. Любое изменение в поведении во время взаимодействия с ламой, неважно, насколько незначительное – небольшое изменение позы во время слушания учений или бо́льшая внимательность к ним, демонстрирует стремление ('dod pa) [KT, 45] учиться. Достигнув определённого уровня, ученик должен стремиться перенять качества учителя и следовать его учению, обретая таким образом способность изменить своё поведение даже в мелочах. Прогресс в духовном развитии приводит ко всё большему уважению [KT, 45]. Ученик зарождает в своём уме стремление (yid la gdung ba skyes) [KT, 45].

Лишь с пониманием, что окончательная цель учений – это устранение всех страданий, желание учеников перерастёт в настоящее устремление. Начинающие ученики размышляют об учении «так, как будто бы слова этого учения могли излечить болезнь» [KT, 43]. Чем глубже становится понимание пользы духовной практики, тем меньше вероятность, что возникнет сопротивление этому процессу. Считается, что теперь ученик «с радостью вкушает нектар слов» (dge dang ldan pa) [KT, 43]. Кунга Тензин приравнивает это возникшее уважение к состоянию ума, который не загрязнён (dri med) и восприимчив (dang la yid). Развитие уважения считается обузданием ума (sems 'dul ba).

Для начинающего ученика недостаточно просто желать получить учения и размышлять над ними. Эти размышления должны быть очищающими (dag pa) [KT, 52]. Очищающими считаются те размышления, которые позволяют постичь ценность (gces pa bzung) [KT, 53]:

Во-первых, когда слушаешь учения с тем, чтобы полностью сохранить их в своём уме, необходимо устранить шесть загрязнений, три изъяна сосуда и те [изъяны], что мешают пониманию. Для того, чтобы воспринимать учение, необходимы очищающие размышления, ведущие к знанию. В целом восхищение и уважение к ламе и его учениям – это самое важное. Далее, [задумайся о том, что] в будущем уже не будет такого шанса привести всех живых существ, скитающихся в сансаре, к блаженству, но при этом разовьётся более сильная зависимость от этой химеры [то есть от человеческого тела] страдания. После этого, когда ты убедишься в никчёмности сансары, тебе захочется оставить её и у тебя родится стремление к освобождению… Ничто не заставит тебя повернуть вспять, когда ты откроешь для себя пользу учений, которые дарует тебе лама. В своих действиях ты должен руководствоваться благоговением и уважением к дарующему Дхарму ламе – смотреть на него как на самого Будду. [KT, 52–53]

Уважительное отношение способствует духовному росту, и в то же время некоторые другие виды поведения могут ему препятствовать. Сначала Кунга Тензин перечисляет шесть загрязнений (dri ma drug): 1) гордыня (nga rgyal), что означает не слушать или слушать без уважения; 2) недостаток веры (ma dad pa); 3) недостаточное приложение усилий для постижения истины (don du mi gnyer ba nyid); 4) отвлечения на внешние обстоятельства (phyi rol gyi man pa la yengs), которые мешают воспринимать учение; 5) отключение ума (yid bsdus), когда, к примеру, одолевает сон; 6) рассеянность (skyo ba), что означает позволять уму блуждать во время получения учений и не понимать на интеллектуальном уровне (go ba) их смысл [KT, 45–50]. От всех этих загрязнений необходимо избавиться (spang ba) [KT, 49] и затем «слушать учения день и ночь» [KT, 50]. «Иначе, – продолжает Кунга Тензин, – у тебя не возникнет желания слушать учения» или ты совершишь действия, которые послужат причиной того, «что ты отвергнешь учения» [KT, 46]. Усилие, которое необходимо приложить для того, чтобы отказаться от шести загрязнений, является первым важным шагом на пути к осуществлению добродетельных деяний. Чем значительнее усилие, чем от большего мы отказываемся, тем сильнее будет позитивный эффект созревшего через определённое время результата.

Несмотря на частичную схожесть между собой,[152] шесть загрязнений связаны в основном с реальным отношением ученика к учениям, в то время как три изъяна определяют то, насколько ученик подходит для получения учений. Кунга Тензин сравнивает процесс очищения с подготовкой сосуда (snod kyi dag pa) [KT, 43] и объясняет таким образом каждый из трёх изъянов, используя эту метафору. Во-первых: драгоценный нектар невозможно налить в сосуд, наполненный ядом, – нектар будет отравлен. Пять ядов потока ума – это: привязанность, неприязнь, неведение, гордыня и сомнение. Эти яды необходимо устранить [KT, 50]. Во-вторых: драгоценный нектар невозможно налить в перевёрнутый вверх дном сосуд. Практикующий может быть решительно настроен получить учения, но при этом быть не в состоянии контролировать внимание. Такой ученик смотрит по сторонам «отсутствующим взглядом» и слушает невнимательно. В этом случае ум теряется в круговороте собственных мнений (rgya 'byams). Такой ученик не в состоянии интеллектуально понять смысл учений и поэтому «не может приобрести позитивные склонности» [KT, 51]. Если наливать воду в такой сосуд, то «она просто разольётся вокруг и не достигнет его входного отверстия» [KT, 51]. В-третьих: нектаром невозможно успешно заполнить и протекающий сосуд. С этим сосудом сравнивают рассеянный ум, который забывает учения.

Размышление является когнитивным процессом (rtog pa)[153] и потому может быть ошибочным (nor ba). Кунга Тензин завершает свой комментарий о подготовке сосуда рассуждением о «пяти изъянах непонимания основных положений» [KT, 51–60]. Потенциальные ошибки заключаются в следующем: не понимать слова, не понимать их смысл, не понимать их последующее объяснение, понимать смысл неправильно, понимать смысл лишь частично. Необходимо следить за тем, не совершаем ли мы подобные ошибки, и тщательно их избегать.

Начинающие ученики хотят «слушать всё больше и больше учений» и «размышлять над ними снова и снова» [KT, 54]. Восхищение-уважение[154] требует неустанного размышления о добродетели, благодаря которому практикующие обнаруживают, что учения всё яснее отражаются в их собственном потоке ума. Термин «очищающие размышления» означает не что иное, как непрерывный процесс самокоррекции, запускающийся в результате повторяющихся размышлений [KT, 52]. Однако ученики всё ещё далеки от полного очищения загрязнений потока своего ума. Считается, что они накапливались с безначальных времён. Усилий учеников – пусть не идеальных, но всё же значительных – достаточно только для очищения во время размышления об учениях. В остальное же время бодрствования и сна поток ума остаётся загрязнённым и, как обычно, полон заблуждений.

Но, несмотря на это, практикующие успешно завершают первый этап духовного развития. Открывшаяся возможность обнаружить нечто драгоценное позволяет новичкам преуспеть в возделывании посевов веры (yid ches pa). Эти семена со временем созревают в видимые знаки – мы можем, например, обнаружить, что наши спонтанные паттерны поведения и размышления начинают «обращаться к учениям». Позитивный аспект нашей активности развивается тем сильнее, чем больше ментальных факторов вовлекается в духовную трансформацию. Таблица 1 отражает прогресс духовной трансформации начинающего ученика.[155]

Таблица 1

Процесс духовного развития в соответствии с доктриной причины и следствия

2. Создание причин для зарождения веры: решение попробовать свои силы в духовной практике

2.1. Зарождение веры

Налить жидкость в сосуд невозможно без веры в то, что, во-первых, мы способны это сделать и, во-вторых, что этот сосуд подходит для хранения жидкости. Даже такое обычное мирское действие, как наполнение сосуда жидкостью, требует хотя бы некоторой веры. Точно так же неопытный человек, не обладающий верой (dad pa), не в состоянии наполнить нектаром учений сосуд непрерывного потока своего ума. Одна из граней веры – это решение попробовать что-то новое. Вера всегда подразумевает элемент неизвестности. В деяниях, требующих веры, мы выходим за переделы своих способностей. Новички, чьи деяния подкреплены верой, больше не нуждаются в присутствии святого существа – они действуют независимо.

Начинающие, не обладающие таким ментальным фактором, как вера, могут подвергнуть сомнению новый опыт. Когда того, кто взаимодействует с высшим существом, терзают сомнения (the tshoms), это возводит препятствия для независимого образа действий и духовного развития. Начинающие ученики, подверженные сомнениям, не обладают верой. В буддийской психологии вера и сомнения являются взаимоисключающими понятиями.[156]

Авторы большинства комментариев сходятся во мнении, что вера – это краеугольный камень духовного развития. Созревание ментального фактора веры в процессе духовной трансформации происходит вслед за восхищением и уважением и является их прямым следствием. Кунга Тензин говорит об этом так: «Вера рождается из осознания ценности» [KT, 53]. Пробудив в себе веру, начинающие ученики делают большой шаг вперёд в духовном развитии. В отличие от бездеятельного восхищения или даже уважительного взаимодействия с ламой, вера требует большей решительности. Тот, кто пробудил в себе веру, начинает рассматривать возможность, что тоже может стать совершенным духовным существом, и даже может рассчитывать, что добьётся этого в течение одной жизни. В свете того, насколько закостенелыми являются мировоззрение и стиль жизни того, кто только начинает выполнять духовные практики, подобное предположение сначала может показаться сомнительным или даже абсурдным. Обычное для человека сопротивление каким-либо переменам лишь подтверждает то, насколько трудно зародить веру. И тем не менее даже простое размышление о возможности некоего духовного развития является первым знаком возникновения (rtags pa) веры.[157]

Кунга Тензин определяет веру следующим образом:

В «Абхидхана-тантре» сказано, что «…практикующие, которые обладают высшими способностями, полагаются на абсолютную истину – махамудру. Такие практикующие пребывают в гармонии с причиной. Они объединяют [сознавание[158] ] с неизменной [основой просветления] и медитируют в состоянии самадхи блаженства-пустоты. Через три года или около того они также достигают великих сиддх [просветления]». Так сказано, и если ты всецело доверяешь этому, то постижение возрастает. Именно поэтому очень важно зарождать в уме веру [dad pa'i sems]. Затем необходимо поразмышлять над этим, а потом, собрав воедино все возникшие в результате идеи [blo], необходимо отбросить [все] размышления [bsam], представления [blo] и умозаключения [gzhig]. В целом всё, что нам нужно, – это исследовать и проанализировать спонтанность шести структур чувственного восприятия, посредством которых [напрямую] передаётся [истина] – таковость, – природа которой не может быть загрязнена никакой плохой кармой. Если хотя бы один аспект этих учений стал нам ясен, они бы предстали перед нами как вспышка молнии в кромешной тьме – [той самой] тьме, которая окутывает наши бесконечные скитания в сансаре и которая в результате снова и снова приводит к низшим перерождениям тех, кто обладает жалким и недобродетельным характером. Если обычные люди попробуют проанализировать учения [вместо того, чтобы просто воспринимать их шестью чувствами], то они всё упустят. Они могут воспринимать лишь собственные идеи об учениях. Они привязываются к словам. Великие практикующие же [напротив] устремляются к истине и пытаются постичь её, выйдя за пределы[159] этих [обычных] обстоятельств, полагаясь на драгоценность, исполняющую желания [yid bzhin nor bu]. Они ищут лишь то, что редко встречается. [KT, 87–88]

Для полного понимания того, о чём говорится в этом отрывке текста, важно знать, что Кунга Тензин в своём определении веры опирался на буддийскую психологию абхидхармы. В текстах абхидхармы говорится о трёх видах веры: 1) вера-доверие (yid ches gyi dad pa), 2) очищающая вера (dang ba'i dad pa) и 3) вера, устремлённая к прямому переживанию (mngon 'dod dad pa).[160] В приведённом выше отрывке кратко описаны все эти три вида веры.

Во-первых, строка «и если ты всецело доверяешь этому» указывает именно на веру, а вера не является слепой. Кунга Тензин использует глагол «зависеть от» (bsten pa), потому что вера обязательно должна на что-то опираться (bstan). В буддизме опорами веры традиционно считаются Три драгоценности, доктрина причины и следствия, Четыре благородные истины, бесспорная истина махамудры, а также мастера линии передачи этой истины. В некоторых толкованиях аспект опоры веры сравнивается с рукой, протянутой для того, чтобы принять что-либо ценное.[161] По сути, «доверять учениям» означает решить, что они действительно достойны веры.

Стремиться к чему-то в силу веры означает стремиться преодолеть собственные ограничения. Кунга Тензин описывает веру как путь освобождения. Новичкам предлагается освободить свой ум от когнитивных процессов высшего порядка, таких как размышление, оперирование понятиями, логическое обоснование и так далее, и просто принять то, что они услышали, не анализируя это. Им необходимо совершить «прыжок веры», который перенесёт их за пределы зоны комфорта обычного мышления. Вера требует от новичков доверия, даже если их интеллектуального понимания на данный момент недостаточно для обоснования рациональности этого доверия.

Подобная вера требует решимости следовать своему объекту и, сверх того, готовности снова и снова преодолевать возникающие сомнения. Например:

Адхимокша (вера) определяется как «обладающая природой решимости, способностью не тратить время попусту и реальной определённостью. При этом основой, благодаря которой она функционирует, является сам её объект. Благодаря непоколебимости, направленной на её объект, веру можно сравнить с каменной колонной».[162]

Во-вторых, в своём комментарии Кунга Тензин так определяет веру, которая очищает: «Её природа не может быть скрыта никакой плохой кармой». В текстах абхидхармы в качестве примера [веры] используется драгоценный камень, который, если положить его в мутную воду, тут же делает её чистой и прозрачной.[163] Когда речь идёт о беспокоящих эмоциях (nyon mong), то наиболее часто используются такие глаголы, как «заслонять» (mun pa) или «очищать» (dag pa). Точно так же, как сомнения связаны с интеллектуальным аспектом веры, эмоции в свою очередь связаны с функциональным аспектом веры, то есть с очищением. Для того чтобы принять учения, новички должны преодолеть страх (dogs pa) – эмоциональный аналог сомнения. Действия того, кто, пытаясь применять учения на практике, достаточно решителен, подобны действиям бесстрашного воина, вступившего в битву, не имея ни малейшего сомнения в том, что одержит победу. Воин, поддавшийся во время боя страху, сражается гораздо хуже. Даже одно-единственное действие – если оно осуществляется с решимостью – пробивается сквозь все ментальные факторы, которые обычно мешают спонтанному осуществлению правильного действия, и этим оно напоминает вспышку молнии или очищающий воду драгоценный камень. Такой воин в нужный момент действует решительно. Плоды решительных действий становятся очевидными, когда появляется ощущение, что мы одерживаем победу. Точно так же и новички, которые действуют решительно по отношению к учениям, быстро видят эффективность своих действий: их отношение становится «ярким и чистым».[164]

В-третьих, чем дольше сражается воин, тем сильнее его воля к победе. Чем более решительное действие предпринято в отношении учений, тем сильнее его вера, стремящаяся к получению прямого опыта. Обладать такой верой означает стремиться к чему-либо. Образ драгоценности, исполняющей желания, служит примером для определения подобной веры. Кунга Тензин описывает драгоценность, исполняющую желания, с точки зрения стремления или желания:

Если раскрыть драгоценную тайну, из которой возникает стремление обрести ['dod 'byung] драгоценность, исполняющую желания, то этим очистишь путь, на котором желаешь лишь одного – достичь состояния будды. Величие этого состояния делает тебя лучше. [KT, 89]

Теперь новички «стремятся лишь к тому, что является редким», и желают только того, что приводит к просветлению, – учения Дхармы. Впоследствии новички всё больше мечтают о прямом опыте переживания истины. Их желание настолько сильное, что всё остальное становится неважным. Они более не могут «довольствоваться» обычными недобродетельными ментальными состояниями и паттернами поведения [KT, 89–91].

Считается, что вера является «основой всех позитивных качеств», а также «основой поддержания интереса». Вера оказывает прямое воздействие на систему позитивных и негативных ментальных факторов, которые составляют поток ума и которые так трудно привести в равновесие. В соответствии с психологией абхидхармы, принято говорить о следующем перечне ментальных факторов: 10 нейтральных факторов, которые определяют восприятие (5 постоянных и 5 идентифицирующих объект); 11 позитивных факторов; 6 основных негативных факторов; 20 второстепенных негативных факторов; и 4 фактора, которые могут быть как позитивными, так и негативными в зависимости от контекста.[165] Большее количество негативных факторов (26 против 11 позитивных) объясняет, почему поток ума обычного человека чаще всего отклоняется в сторону негативных состояний.

Целью духовной практики является постепенное увеличение в пропорциональном соотношении позитивных состояний, спонтанно возникающих в потоке ума. Однако в силу (mthu) накопленной кармы очень сложно направить баланс в сторону роста проявления позитивных ментальных факторов. Короткая встреча с духовным наставником служит лишь для возникновения интереса и других нейтральных ментальных факторов. Сама по себе встреча не оказывает длительного влияния на баланс позитивных и негативных ментальных факторов. Новичкам необходимо самим приложить усилие для пробуждения веры. Достичь баланса ментальных факторов можно лишь тогда, когда появляется вера. Поэтому вера является краеугольным камнем практики. Она становится тем фундаментом, на котором потом постепенно выстраиваются все остальные позитивные ментальные факторы – терпение, усердие и так далее.[166] Пробуждение веры также определяет дальнейшее сохранение интереса. Как только общее количество позитивных ментальных факторов возрастает и новички видят их положительное воздействие на свою жизнь, их интерес возрастает ещё больше – они начинают думать о том, что ещё может произойти в их жизни благодаря учению.

Веру называют «матерью всего позитивного».[167] Благодаря пробуждению веры новички начинают меняться. Это называется «знание благих качеств веры» (phan yon du shes pa) [KT, 94]:

Тебе необходима опора – непоколебимая вера в коренную линию передачи и в совершенное учение…

Без неё ты притянешь к себе всё зло и вред, которые только есть в сансаре.

Без веры нет шанса познать блаженство, словно тебя сбросили голым в глубокий колодец.

Без веры практика не продвинется. Ты будешь стенать, как тот, кто висит над бездонной пропастью, цепляясь за её край.

Без веры тебе не узреть блаженных ликов божеств…

Без веры эмоции будут твоими врагами…

Без веры… ты уязвим для злодеяний Мары…

Говоря кратко, в силу изъяна отсутствия веры тебя ждут все страдания земель сансары.

Вера подобна драгоценности, исполняющей желания, – источник бесчисленных желанных благ.

Если обладаешь верой, устранишь пять ядов, подобно тому как излечивают болезнь.

Если обладаешь верой, проследуешь по узкому пути, уводящему из сансары, подобно горной лани.

Если обладаешь верой, то стяжаешь корни всех добродетелей, словно новорождённое дитя хватающееся за то, что перед ним.

Если обладаешь верой, увеличишь пользу, которую приносит устранение изъянов, как увеличивает своё благосостояние щедрый даритель.

Если обладаешь верой, устранишь преграды, мешающие сознаванию-как-оно-есть, и оно проявится, как солнце или луна проявляются после затмения.

Если обладаешь верой, то тебе укажут путь к освобождению, как пастух указывает [безопасный] путь овцам.

Если обладаешь верой, то рождаешься и живёшь как добродетельный человек, [чей ум] подобен великому океану.

Если обладаешь верой, этим сеешь [семя] наставления, как сажают растения в местах погребения.

Если обладаешь верой, сознавание-как-оно-есть укажет, что объекты чувственного восприятия являются благими, и пять врат проявятся как самбхогакая.

Если обладаешь верой, всё, что возникает, ощутишь как блаженство – как новорождённый удивляется миру.

Говоря кратко, ты поймёшь пользу веры, совершенство [прямого] опыта, блаженство достижения – и это трансформирует тебя из [обычного] живого существа в будду. [KT, 94–95]

В структуре ментальных факторов вере отводится особая роль, потому что она может оказывать влияние (dbang po) и обладает силой (stobs).[168] Не все ментальные факторы обладают влиянием и силой. Те ментальные факторы, которые лишены влияния, не способны оказывать воздействие на баланс других ментальных факторов. Вера оказывает сильное влияние на другие ментальные факторы. Она является единственным ментальным фактором, способным противостоять огромной инерции негативных ментальных факторов, а также способствовать развитию других позитивных ментальных факторов.

Вера обладает серьёзной силой, и если её развить, то замена её какими-то другими ментальными факторами потребует значительных усилий. Негативные ментальные факторы также наделены большой силой. Для того, чтобы противостоять негативным ментальным факторам, позитивные ментальные факторы также должны обладать силой. Кунга Тензин выражает надежду, что новички проникнутся непоколебимой верой (dad pa 'gyur med), потому что лишь она обладает необходимой для такого противостояния силой. Если этого не сделать, вера может ослабнуть. Непоколебимую веру невозможно потерять, и потому она способна оказать существенное влияние на изменение баланса позитивных и негативных ментальных факторов. В этом смысле вера является «основой всех позитивных качеств».

Рассуждению о вере авторы комментариев обычно посвящают отдельную главу. Кунга Тензин назвал такую главу в своём тексте «Рассказ об истории линии сиддхов» (grub thob brgyud pa'i lo gyus bshad la) [KT, 87]. Глава из текста Таши Намгьяла называется «Величие того, кто получает опыт [связанный с учением]» (nyam su blang pa'i gang zag gi che ba) [TN, 207]. Эти названия указывают на то, что объект веры определяется перечислением мастеров линии передачи и краткими рассказами о наиболее выдающихся святых данной традиции. После изучения истории передачи учения новичкам необходимо изучить биографии великих святых. Их можно найти в тексте «Жизнеописания восьмидесяти четырёх сиддхов» – сборнике кратких биографий великих индийских мастеров ранней традиции махамудры. Существуют также биографии знаменитых тибетских мастеров традиции махамудры, например «Жизнь и учения Наропы», «Сто тысяч песен Миларепы»[169] и другие. Можно найти множество подобных текстов, которые схожи по структуре и содержанию. Действующие в них персонажи обычно представлены как обычные люди – танцоры, рыбаки, пахтальщики, учёные, пастухи.[170] В начале жизненного пути все эти люди даже понятия не имеют ни о каких духовных учениях или чрезвычайно горды своими поверхностными духовными достижениями. Их встреча с истинным учителем сопряжена с трудностями. И, более того, сначала их духовное развитие происходит очень медленно. Они совершают множество ошибок и кажутся совершенно необучаемыми. Временами они вдруг срываются и, бросив практику, с головой уходят в мирские дела. И тем не менее их уровень растёт, они получают все необходимые учения, достигают полного просветления и проводят остаток своей жизни как великие святые или учителя.

У всех подобных историй приблизительно один сюжет. И это не случайно. Ведь новички скорее проникнутся теми историями, в которых говорится о мужчинах и женщинах, которые очень похожи на них самих. Характер и образ жизни этих персонажей делают духовное развитие очень трудным делом, но тем не менее они находят в себе силы расти и становятся великими святыми. Когда новички видят подобный пример – героя, с которым они могут себя отождествить, – то начинают верить в реальность и своего духовного развития. Читатель чувствует, что, хотя прямо сейчас он и не в состоянии достичь такой глубокой реализации, она тем не менее возможна, поскольку так много обычных, совершающих ошибки людей смогли стать великими святыми в прошлом. «Вера рождается от понимания благих качеств [которые олицетворяют] ламы линии передачи» [KT, 93]. Наставляя ученика изучить эти биографии, [лама применяет] искусные методы (thabs), ведущие к зарождению веры. Как подытоживает предназначение подобных историй Кунга Тензин, «они необходимы для того, чтобы зародить ум, проникнутый верой» (dad pa'i sems bskyed) [KT, 87].

2.2. Понимание, основанное на вере

На этапе зарождения веры новичкам предписано отказаться от высших форм когнитивных процессов – таких как логический анализ и размышление. Однако на следующем этапе, который называется «понимание, основанное на вере» (dad pa la ngo shes pa), когнитивные процессы играют важную роль. Считается, что новички, обладающие верой, способны понимать (go ba) истину (don) на интеллектуальном уровне. В своих рассуждениях о новичках, обладающих верой, Кунга Тензин вводит несколько новых специальных терминов. Это термины «понимать на интеллектуальном уровне» (go ba) и «знать» (shes ba). Для духовной трансформации начинают использоваться и другие функции интеллекта кроме уже упомянутого размышления (bsam pa). Если новички постоянно размышляют о жизни святых, то, несмотря на их собственные неблагоприятные жизненные обстоятельства или недоступность ламы, у них постепенно начинает зарождаться вера – набирающий силу ментальный фактор. В результате этого в какой-то момент меняется баланс соотношения ментальных факторов. Несмотря на то что поток ума всё ещё остаётся загрязнённым, считается, что под воздействием веры он становится сосудом, подходящим для прямого получения учений.

Теперь начинающие практикующие готовы получить наставление об основе (gzhi) практики. Слово «основа» – это сокращённое обозначение верного воззрения (blta ba), выраженного совершенным просветлённым умом. Прямая передача этого воззрения – основа просветления – ведёт к фундаментальному сдвигу в мировоззрении новичков, который, однако, становится очевидным лишь через некоторое время, когда созревает (smin ba) в потоке их ума. После этого новички становятся способны на проблески интуитивного понимания, проливающего свет на фундаментальное воззрение ума, как оно представлено в рассматриваемой традиции. Интеллектуальное понимание – это событие, которое происходит непосредственно в потоке ума и считается первой разновидностью прямого (mngon du) опыта переживания истины.

Авторы всех комментариев указывают на различие между интерпретируемым смыслом (drang don) и окончательным, или достоверным смыслом (nges don).[171] Чтение книг о житии святых или переданных ими учениях связано с интерпретируемым смыслом, потому что это не более чем описание опыта других людей. Новички не могут приступить к практике без интуитивного понимания фундаментальной системы верований и окончательных целей практики махамудры. Интуитивное понимание приходит благодаря прямому опыту переживания. Чтения книг о медитации махамудры для этого недостаточно. Что-то должно измениться непосредственно в потоке ума начинающих учеников. Окончательное изменение воззрения называется «окончательная уверенность» (nges). Окончательный смысл – это прямой опыт переживания того, как всё существует на самом деле.[172]

Лама запускает процесс перемен посредством наставления, которое даётся при личной встрече и особым образом. Сначала даётся устная передача (lung), а затем и сущностное устное наставление (man ngag).[173] Для того, чтобы начинающий ученик воспринял устное наставление, необходимо личное присутствие ламы,[174] который быстро зачитывает из коренного текста основное наставление, представленное в сжатой форме. Быстрое зачитывание является церемонией официального разрешения выполнять практику. Начинающему ученику необходимо зародить веру и слушать, следуя особому правилу: «Ему необходимо отказаться от любой ментальной активности и позволить направлять себя» [TN, 201]. В результате этой церемонии в потоке ума новичка устанавливается тенденция к постижению основы. Слушать устную передачу – это то же самое, что слушать декламацию поэтического произведения. Даже если не всегда можно понять смысл отдельных строк поэмы, её можно слушать ради общего впечатления, которое она производит.[175] Начинающие ученики воспринимают устную передачу благодаря размышлению о её основной идее. Прикладываемые при этом усилия способствуют созреванию семени понимания в потоке их ума. Постепенно ученики будут готовы к получению более подробного наставления.

Кунга Тензин определяет три благих результата получения устной передачи: 1) прямой опыт переживания, 2) благословение, 3) установление моральной дисциплины. Следует обратить внимание на следующий отрывок:

Прямой опыт переживания – это сущность того, что ламы линии передачи считают основой, с помощью которой [в конце концов] можно непосредственно обрести плод [просветления]. Без прямого опыта переживания посредством благословения, полученного от ламы линии кагью, нет никакой гарантии осуществления практик, предписанных садху.[176] [KT, 86]

Устная передача приводит к «не вызывающему сомнений» прямому опыту переживания основы. Для иллюстрации этого процесса используется следующий пример. Два друга стоят на дороге и всматриваются в горизонт. Один из них видит вдалеке незнакомца. Другой пока его не видит. У первого друга есть прямой опыт – он видел незнакомца. У второго такого опыта нет. Пока он сам не увидит незнакомца, он может довольствоваться лишь его устным описанием. В конце концов второй друг тоже видит незнакомца. Реальный вид незнакомца оказывается для него неожиданным. Но когда он увидит его второй и третий раз, такого ощущения уже не будет, потому что его опыт восприятия будет к этому моменту скорректирован. Точно так же интеллектуальное понимание устной передачи, которую даёт лама, трансформирует восприятие самих учеников таким образом, что с этого момента они обладают правильным воззрением на природу ума и суть практики. Происходит прямое переживание трансформации воззрения. Более того, и ученики, и лама теперь разделяют одно и то же верное воззрение, хотя при этом понимание ламы значительно глубже. Друзья, стоящие на дороге, видят незнакомца одинаково, и точно так же, когда ученик получает от ламы благословение (byin gyis brlabs), их умы становятся на определённом уровне абсолютно одинаковыми.[177] Тот из друзей, кто раньше разглядел незнакомца, демонстрирует его второму другу, и точно так же лама «благословляет» достоверное восприятие своего ученика. Это называется «обретение воззрения».[178] После того как оба друга увидели незнакомца, они могут подготовиться к тому, чтобы приветствовать его. Точно так же и ученики – получив прямой опыт переживания, они принимаются за традиционную практику. С этого момента они готовы к формальной медитации.

После того как была получена устная передача, в постоянном присутствии ламы больше нет нужды. Но любой новый уровень медитации, ориентированный на определённый результат, должен начинаться с устной передачи, причём для каждой новой практики медитации необходима отдельная устная передача. Более продвинутые практикующие вслед за полученной устной передачей визуализируют (dmigs pa), как лама даёт им сущностные наставления. Далее Таши Намгьял обращается именно к этой, более продвинутой аудитории. Он советует читателям выполнять тантрическую практику, соответствующую стадии зарождения (bskyed rim):[179]

Сказано, что практика не должна быть связана с какой-либо [определённой] природой [на которой следует медитировать], а также исключать любую [определённую] деятельность, целью которой является освобождение. Во-первых, даруется благословение пути. Это очищает потоки энергии и каналы, по которым они циркулируют.[180] Это происходит благодаря практике стадии зарождения, заключающейся в визуализации образа божества. Во-вторых, возникает прямой опыт переживания пути, то есть естественного ума, или махамудры. В-третьих, закладывается основа отказа [от прежнего образа жизни] [gzhi sprang], то есть [Шесть] парамит. Затем следуют практика обычных противоядий [то есть соблюдение нравственной дисциплины Шести парамит] и размышления о том, от чего следует отказаться [то есть от всех эмоциональных состояний]. Тантра является тем путём, который трансформирует основу. Мы воспринимаем [весь] мир причины и следствия так, как будто наше тело – это тело божества. [Визуализируй] органы чувств как драгоценный камень и лотос [тела божества]; изменяющиеся феномены, такие как эмоции, – как путь; мысли – как мудрость. [Затем] одни загрязнения очистят другие загрязнения. Одна мысль проникнет сквозь другую мысль. Путь знания – основа – это махамудра. Он находится за пределами освобождения и противоядий. Он находится за пределами любых изменений и того, что их вызывает. Всё становится магической игрой ума. Распознав ум как дхармакаю,[181] истину пробуждённого ума, которая присутствует всегда и в то же время выражается как [различные] самопроявления, станешь буддой. Существует три пути: 1) малый путь собрания практикующих, тех, кто следует [Шести] парамитам [сутры]; 2) путь искусных методов – промежуточный путь тех, кто использует эмоции и концепции, – это путь тантры; 3) путь, о котором говорится в этом тексте, – путь тех, кто, используя свои высокие способности и пробуждённую мудрость, приходит к махамудре. В соответствии со сказанным, последний упомянутый путь считается тайным [gsang lam], потому что он уводит практикующего за пределы сутры и тантры. Это путь благословения. Те, кто обладает высшей способностью к пониманию, будут направлены на этот путь, и, следуя этому пути, такие практикующие откажутся от всякой [обычной] ментальной активности. [TN, 200–201]

Основой практики махамудры является вместерождённый ум,[182] посредством которого постигается нераздельность абсолютной (don dam) и относительной (kun rdzob) истин, в результате чего возникает пробуждённая мудрость истинной природы ума. Ум пуст (stong) и в то же время всегда присутствует (ma skyes), к тому же он проявляется (snang) как многообразие и при этом активен (las). Подразумевается, что это исключительное воззрение охватывает всю философию и практику сутры и тантры.

Когда Таши Намгьял пишет: «Считается, что медитация не должна быть связана с какой-либо [определённой] природой [на которой следует медитировать], а также исключать любую [определённую] деятельность, целью которой является освобождение», он ставит практикующих перед сложной дилеммой. Парадокс «тайного пути» заключается в том, что махамудра, в отличие от многих других систем медитации, не имеет окончательной цели, которую можно было бы определить с помощью концептуальных идей, и не обладает какими-то особыми средствами её достижения. Именно поэтому для традиции махамудры так важна вера. Лама просит своих учеников постичь то, что нельзя постичь, и практиковать ради цели, которой не достичь с помощью практики. Ученикам необходимо «отбросить всю [обычную] ментальную активность… и позволить себя направлять». Другими словами – ученики должны обладать «непоколебимой верой».

Ни одна практика не принесёт результатов, если не получена устная передача, указывающая на основу. Нелегко преодолеть сопротивление неведения, не получив подобной устной передачи. Тем, кто обладает высокими способностями, нет необходимости в промежуточных этапах практики (rim gyis) или медитации (sgom ba). Однако очень немногие могут достичь полного просветления в тот же момент, как получат устную передачу. Большинству же других для того, чтобы обрести воззрение, способное преодолеть сопротивление неведения, понадобится серьёзно практиковать. В обоих случаях прямая передача основы очень важна. Она служит фундаментом практики и придаёт ей формальное направление.

Ниже представлен пример устной передачи. Это устная передача, которую Вайрочанаракшита получил от великого Шабарапады – первого практикующего, получившего устные наставления по традиции махамудры от её основателя Сарахи. Вайрочанаракшита записал слова этой устной передачи, чтобы она помогла другим получить опыт прямого переживания:

Вещественное и невещественное; проявление и пустотность;

Имеющее причину и не имеющее её; движущееся и пребывающее в покое —

Всё это, чья природа подобна пространству, всё без исключения —

Со временем никуда не исчезает.

Пространство носит название «пространство», но

Ничего вещественного нигде в этом пространстве не найти.

Не определяется такими понятиями как – «существует», «не существует», «то и другое», «ни то ни другое» – и, кроме того, выходит за пределы любого объекта чувств и его [особых] характеристик;

Ментальные события и сам ум, подобный пространству,

Ничем не отличаются друг от друга;

Лишённые отличий, они лишь мимолётные идеи;

Не наделённые каким-либо [истинным] смыслом, [они] становятся фальшивыми словами.

Все феномены, где бы они ни были, – это только ум.

Не содержащие даже [одного независимо существующего] атома, феномены – это не что иное, как ум.

Любой, кто постиг изначальный не-ум, обретает священную способность созерцать как победитель трёх времён.

Это называют «вместилище Дхармы»,

Благодаря которой феномены больше никогда не будут связаны с заблуждением.

Природа вместерождённого ума изначально

Не объясняется понятиями «то» и «это».

Поскольку она невыразима словами, то находится за пределами интеллектуального понимания.

Если бы она обладала независимым существованием, то имела бы [особые] характеристики;

Но у того, что не обладает независимым существованием, откуда взяться характеристикам?

Благодаря уму мы познаём феномены;

Вне ума мы просто наблюдаем[183] за феноменами.

Все проявления, возникающие как ум и феномены, —

Если их искать, не найдёшь; [в них] нет «ищущего».

Если не вмешиваешься в несуществующий, всегда присутствующий ум,

Три времени не превращаются во что-то [другое];

Его природа – это естественное состояние реализованного ума, великое блаженство.

Тогда все проявления становятся дхармакаей.

Все живые существа – это и есть Будда.

Вся активность совокупностей – это дхармадхату.

Все концептуальные феномены – это [плоды воображения] как рога зайца.[184]

В данной главе мы не будем подробно разбирать специальные термины, которыми изобилует этот текст устной передачи. Такие тексты всегда очень сжаты. Редко когда удаётся понять из них что-то, кроме общего смысла. Понимание приходит только благодаря практике. Получение устной передачи завершает процесс духовной трансформации. Теперь выполнены оба необходимых предварительных условия – ученики обладают верой и фундаментом для практики – основой. Произведя «в своём уме изменения», теперь они готовы отправиться в путь.[185]

Глава 2

Предварительные практики

1. Обычные предварительные практики

Истинные изменения становятся возможными в тот момент, когда ученики начинают смотреть на свою жизнь и на окружающий мир по-другому и начинают по-другому себя вести. Сущностное устное наставление ведёт к интеллектуальному пониманию абсолютно нового воззрения на природу ума, а также даёт импульс практике, поддерживающей такое понимание. В дальнейшем практикующие смогут лучше различать два вида ментальных факторов – те, что мешают духовному росту, и те, что ему способствуют. Через определённое время негативные ментальные факторы станут возникать в потоке ума практикующего всё реже, а позитивные – всё чаще. Однако подобную реорганизацию переживаемого в потоке ума опыта не так просто осуществить. Негативные факторы обладают определённой силой (stobs), и от возникающих вследствие этого привычных негативных действий очень трудно отказаться. Обычные предварительные практики (thun mong yin pa'i sngon 'gro) являются главным средством, которое помогает начинающим преодолеть выработавшиеся у них негативные тенденции.

В традиции махамудры обычные предварительные практики заключаются преимущественно в выполнении четырёх упражнений, известных как четыре размышления (blo bzhi). Это искусные методы (thabs), призванные преодолеть негативное направление возникающих в потоке ума ментальных факторов таким образом, чтобы они не создавали препятствий для дальнейшего духовного роста. Кунга Тензин упоминает, что четыре размышления «очень полезны для учения» [KT, 7]. Джамгон Конгтрул определяет их как «четыре размышления, которые обращают ум к Дхарме» [Jamgön Kongtrül, 1977, 29].

Для описания этих состояний ума и присущей им активности Кунга Тензин вводит два специальных термина. Первый из них – это yid 'byung «беспокойный ум». Слово 'byung означает «быть». Слово yid является специальным обозначением ума или, более точно, ума, постоянно находящегося в активном состоянии, которое заключается в интерпретации событий, происходящих в сфере чувственного восприятия. Пока в потоке ума происходит эта обычная ментальная активность (yid),[186] он пребывает в состоянии беспокойства ('khor ba). В нём возникают разнообразные мысли, эмоциональные состояния и переживания чувственного восприятия. Это беспокойство является характерной чертой обычного потока ума. Непрерывно созревая, эта совершенно бесполезная ментальная активность обусловливает страдание сансары.[187] Беспокойный ум также ведёт к усилению привязанности (zhen pa). Второй термин, который вводит Кунга Тензин, – это nges 'byung, который имеет противоположное значение, то есть «отречение» от привязанности, которое возникает благодаря развитию уверенности в учении. Слово nges 'byung означает «обретение уверенности», и это то, что делает окружающий мир и привязанность к нему менее привлекательными.

Главное внимание в обычных предварительных практиках уделяется самим практикующим, а не их встрече с высшим существом. В своём ставшем классическим тексте «Светоч уверенности» Джамгон Конгтрул, прежде чем приступить к объяснению четырёх размышлений, настоятельно рекомендует новичкам тщательно исследовать свой каждодневной опыт:

Корнем всей Дхармы является отказ от заинтересованного отношения к обычной жизни. Но вся ваша духовная практика до сих пор была неспособна отсечь привязанность к этой жизни. Ваш ум не отбросил желания. Вы так и не отказались от привязанности к близким, друзьям, помощникам и спутникам. Вы ни в коей мере не ослабили свою страсть к еде, одежде и общению. Вы упустили самую суть применения благих деяний – в своём существовании вы направляетесь по ложному пути. Вы не анализируете, ослабила ли практика ваши тревожащие эмоции, а лишь подсчитываете, сколько месяцев и лет вы ей посвятили. Вы замечаете не свои изъяны, а изъяны других. Вы гордитесь каждым своим позитивным качеством. Ваши мысли поглощены такой ерундой, как репутация и развлечения. Вы обожаете бессмысленную болтовню. Вы убеждены, что объединяете мирские достижения с духовными, в то время как на самом деле ни одна из поставленных целей так и не была достигнута. С самого начала у вас не вышло проанализировать непостоянство, и теперь вы зажаты в цепких лапах собственной жаждущей чувственных удовольствий ментальности.

Выдающийся мастер линии передачи дрикунг сказал: «[Четыре] фундаментальных размышления являются более глубокой практикой, чем сама [махамудра]». Отсюда следует, что привнести хотя бы в некоторой степени в поток ума эти четыре фундаментальных размышления важнее, чем выполнять все существующие практики четырёх тантр – повторение мантр и медитацию.

Тот, кто практикует Дхарму вполсилы, обманывает и себя, и других; проводит свою драгоценную жизнь впустую.

Говоря кратко, если у вас нет решимости покинуть сансару, то единственным достижением всей вашей практики медитации [тем более если вы практикуете в уединении в горах] будут лишь кучи дерьма, которые вы оставите после себя на склоне. Поэтому размышляйте о страданиях сансары и о том, что никто не знает, когда придёт смерть. Сколько бы дел у вас ни было [в обычной жизни], сведите их к минимуму! [Jamgön Kongtrül, 1977, 47–48]

Джамгон Конгтрул призывает начинающих учеников взять на себя серьёзную ответственность. Однако он прекрасно понимает, что странно ожидать от кого-либо из новичков, что те в приказном порядке примут на себя все трудности духовной дисциплины, особенно когда связанные с ней практики ставят под сомнение обычный уклад их жизни. Поэтому с целью помочь ученикам в духовной трансформации используются искусные средства. Каждое из четырёх размышлений является особым средством для изменения отношения учеников к обыденной жизни и сопутствующей ей активности, причём происходит это в то время, как они продолжают решать свои обычные ежедневные задачи. Позволяя каждому из четырёх размышлений направлять их повседневный опыт, новички постепенно приходят ко всё более глубокой решимости (brtan po) и отречению. Изменения происходят в двух аспектах: 1) новички усиливают свою решимость выполнять духовную практику, 2) они медленно, но верно отказываются от вовлечённости в рутинные заботы.

Таши Намгьял использует фразу blo brtan po, которая буквально означает «твёрдость мысли» или даже «убеждённость». Во всех других местах он использует оборот «размышление, направленное на борьбу за истину» (don du gnyer gyi blo) [TN, 22]. Эти термины предполагают фиксацию, ориентированную на цель, в качестве которой выступает окончательный смысл. Поскольку, как уже упоминалось, похожий термин nges 'byung (который часто переводится как «отречение») буквально означает «обретение уверенности», то очевидно, что именно благодаря возрастающей уверенности новички теряют интерес к повседневным делам и всё больше внимания уделяют духовной практике. Третий Джамгон Конгтрул сказал: «Истинное отречение – это возрастающая уверенность в том, что обусловленный мир сансары лишён истинной ценности».[188] Решимость и отречение – это два аспекта одного и того же процесса.

Для описания этой ситуации используются и другие глаголы. Составной глагол blang dor означает «принимать и отказываться». Эти глаголы, сведённые в один, относятся к кармическому деянию (las), обладающему большой силой воздействия (mthu, lci). От начинающих учеников требуется принять серьёзное решение, которое выражается в таких фразах, как «принять» (blang ba), «приложить усилия» (gnyer ba) и «усердно взяться за выполнение» (nan tan). Новичок должен отказаться (spang ba) от обычного поведения и привычных склонностей ума. В своём коренном тексте Рангджунг Дордже чётко определяет оба аспекта этого процесса: «Отказавшись от дел [обычной] жизни, ты должен всерьёз заняться практикой, ведущей к истине полного просветления» [RD, 2].

В целом практика четырёх размышлений предназначена для того, чтобы посеять и взрастить семена решимости и отречения, но надо быть готовым к тому, что эти качества будут развиваться постепенно. Каждое из четырёх размышлений призвано подводить ученика всё ближе и ближе к совершенным решимости и отречению посредством особых упражнений, направленных на тренировку отношения [к делам повседневной жизни]. Каждое из них подразумевает и конкретное упражнение, и отдельный этап (rim pa) процесса созревания. Вот эти четыре размышления: 1) размышление о драгоценной возможности, 2) размышление о непостоянстве, 3) размышление о карме – причине и следствии, 4) размышление о страданиях сансары.

1.1. Четыре размышления

1.1.1. Драгоценная возможность

В коренных наставлениях Вангчуга Дордже о первом размышлении говорится так: «Не откладывая, направь силы на [постижение] истины, ведь так легко потерять то, что достаётся с таким трудом» [WD, 63]. Он имеет в виду человеческую жизнь, о которой сказано, что «она достаётся с трудом». По сути, практика, связанная с размышлением о драгоценной возможности, предназначена для того, чтобы осознать исключительную ценность человеческого рождения. Начинающему ученику сначала предлагается подумать о том, какие возможности (dal 'byor ngo bzung ba)[189] дарует человеческая жизнь. Практика заключается в размышлении о том, как трудно переродиться человеком. При этом путём сравнения подчёркивается контраст между нашей жизнью и огромным многообразием других форм жизни.

Практика начинается с перечисления восьми препятствий – первые четыре из которых называются «четыре препятствия, связанные с рождением не человеком». Практикующие систематически представляют, что они рождаются в качестве одной из форм жизни, отличных от человеческой, и размышляют о том, почему такие формы жизни неспособны выполнять духовную практику. Например, практикующие ясно представляют себя существом, обитающим в аду, которое страдает от нестерпимой жары или пронизывающего насквозь холода и которое настолько поглощено своими страданиями, что у него никогда не возникает идеи выполнять духовную практику. Или практикующие ясно представляют себя голодными духами, которые настолько одержимы добыванием пищи, что всё остальное не играет для них никакой роли. Затем они представляют себя каким-либо животным, чья жизнь, возможно, не столь тяжела, как у существ, родившихся в аду или мире голодных духов, но которое тем не менее не обладает интеллектом, необходимым для выполнения духовной практики. В заключение практикующие представляют, что рождены в мире богов. Будучи богами, они могут получить абсолютно всё, чего пожелают, но при этом они так поглощены получением удовольствия, что никогда не вспоминают о духовной практике. Подобные визуализации заканчиваются сравнением четырёх препятствий с человеческим перерождением в целом и с жизненными обстоятельствами самих практикующих в частности. Родившись людьми, практикующие не поглощены одним лишь добыванием необходимых для выживания вещей,[190] обладают развитым интеллектом, достаточным для того, чтобы осознать пользу духовной практики, и при этом их жизнь не настолько комфортна, чтобы полностью пренебрегать учениями [Jamgön Kongtrül, 1977, 31].

Следующие четыре препятствия известны как «четыре препятствия, связанные с человеческим рождением» (mi yi mi khom pa bzhi). Человеческое перерождение не даёт полной гарантии понимания учения Дхармы. Начинающим ученикам следует, например, представлять, что они переродились в стране варваров, где никто никогда даже не слышал о духовных учениях, или в тёмные века, когда духовные учения были недоступны. Затем они представляют, что переродились в те времена, когда духовные практики хоть и были доступны, однако в силу противоречивой трактовки учений и возникающих вследствие этого разногласий было просто невозможно прийти к их ясному пониманию. В заключение практикующие представляют, что страдают врождёнными заболеваниями, такими как физическая инвалидность, глухота или слабоумие. Затем они представляют, что страдают от неизлечимой болезни, например от рака, или каким-либо психическим расстройством – депрессией или помешательством рассудка. Подобные жизненные обстоятельства отнимают практически всё время и к тому же являются непреодолимыми препятствиями, которые делают получение учений крайне затруднительным делом, даже если сами учения легкодоступны. Джамгон Конгтрул считает, что такие люди «не направляют свои помыслы к Дхарме» [Jamgön Kongtrül, 1977, 31]. И, напротив, те ученики, в ком было посеяно зерно веры, обладают интеллектуальным пониманием ценности учений Дхармы. Регулярно представляя менее благоприятные перерождения и сравнивая их со своей реальной жизненной ситуацией, такие ученики постепенно развивают восприимчивость. Они действительно начинают понимать, насколько редкими и драгоценными возможностями являются здоровые тело и психика, исторический период времени, когда легкодоступны великие духовные учения, а также ясный ум, необходимый для их понимания.

Следующий цикл практики, связанной с драгоценной возможностью, – это размышления о 16 препятствиях, мешающих созданию условий [необходимых для того, чтобы духовные учения возымели действие] (rkyen gyi mi khom). Первые восемь препятствий мешают практикующим подготовить подходящий для получения учений сосуд. Ученикам необходимо представить, что поток их ума слишком сильно отравлен пятью ядами и это не позволяет им воспринимать духовные учения. Затем следует представить разнообразные ситуации и факторы, такие как круг друзей, оказывающих дурное влияние и способствующих тому, чтобы ученик отказался от духовной практики. После этого представляют различные ситуации, лишающие практикующих контроля над своей жизнью, который необходим для практики духовных учений, – например, рабство, служба или преследование. Затем ученики представляют, что их жизнь обусловлена строгой приверженностью определённой идеологии или вере, что закрывает для них возможность выполнять духовные практики. Потом они представляют ситуацию, когда возможность получать истинные учения присутствует, однако лень самих практикующих не позволяет практиковать их. Следующее упражнение заключается в том, чтобы представить себе ситуацию, когда ученики пытаются приступить к практике учений, но не в состоянии выполнять её из-за препятствий, созревших в силу накопленной негативной кармы. Потом надо представить, что духовная практика привела к некоторым результатам, но практикующие использовали их в собственных корыстных целях или впали в духовный материализм. И в заключение практикующие представляют, что, достигнув некоторых успехов в духовной практике, использовали их лишь как средство избежать неблагоприятных жизненных обстоятельств, а не для того, чтобы помогать другим.

Следующие восемь препятствий ждут тех, кто уже подготовил сосуд для получения учений. Они возникают, когда практикующие теряют приверженность духовным учениям после того, как уже достигли значительных результатов. Ученики представляют различные пути отклонения от истинной духовной практики – сильные привязанности; созревание плохой кармы; безразличие к последствиям собственного поведения; недостаток веры; неблагие деяния; дурные склонности в отношении практики; неспособность отказаться от негативного поведения, обусловленного привычными склонностями; и (или) неспособность сохранять в чистоте духовные обязательства.

Эти шестнадцать препятствий, мешающих созданию условий, – это не просто списки проблем, это инструкции по выполнению регулярных упражнений, связанных с размышлениями. С точки зрения повседневной жизни наставление, которое получают ученики, заключается в том, что им необходимо регулярно размышлять (bsam pa) о своей жизненной ситуации в свете того, какие препятствия могли бы их ожидать. Такие регулярные размышления являются искусными методами, помогающими определить те аспекты образа жизни и поведения учеников, которые способствуют либо препятствуют их решимости отречься от бесполезных мирских забот и выполнять практику.

Как только начинающим ученикам удаётся распознать в своей повседневной жизни все те аспекты, которые служат причиной отказа от выполнения поставленной задачи, они начинают лучше понимать истинную ценность духовных учений. Десять драгоценностей, или обретений ('byor bcu), служат укреплению убеждённости в ценности духовной практики. Существует пять личных драгоценностей: 1) рождение человеком, 2) рождение в месте, где существуют учения Дхармы, 3) обладание подходящими телом и психикой, 4) встреча с высшим существом, 5) зарождение веры в учения. Существует также пять драгоценностей, дарованных другими: 1) эпоха, когда проявился будда, 2) этот будда даровал учение, 3) учение не деградировало, но развивалось, 4) существует множество духовных друзей, способных поддержать в практике, 5) можно найти благотворителей, готовых поддерживать практикующих. Говоря кратко, начинающие ученики охотней продолжат свои искания после того, как в результате размышлений придут к выводу, что им явно повезло. Каждое из этих размышлений является искусным средством, укрепляющим мотивацию.

Однако даже после ощущения этой новой волны энтузиазма практикующим не следует становиться слишком самоуверенными. Далее следуют размышления о трудности достижения духовной реализации (gnyer dka'i ba bsam pa). Дерево является результатом определённых причины (семя) и условий (вода, солнце), и точно так же драгоценная человеческая жизнь, которая позволяет безошибочно следовать учениям Дхармы, является результатом созревания прошлых кармических деяний. Такие благоприятные причины и условия возникают довольно редко, и подобную возможность очень легко потерять в силу изменившихся обстоятельств, таких как болезни, стихийные бедствия, война, экономические кризисы и тому подобное.[191] Ученик размышляет о том, как редко можно встретить серьёзное отношение к практике духовных учений, не говоря уже о достижении просветления. Немного семян попадают в плодородную почву и растут в подходящих климатических условиях для вызревания фруктового дерева, и точно так же практикующие редко находят условия, необходимые для практики Дхармы. Лишь немногие из семян попадают в плодородную почву и подходящие климатические условия, благодаря чему из них могут вырасти фруктовые деревья. И точно так же практикующие редко попадают в благоприятные условия, необходимые для практики Дхармы.

После того как ученики начинают регулярно размышлять о каждом из этих условий, их отношение начинает меняться. Практику первого размышления можно считать законченной, когда ученики приходят к следующему умозаключению:

Начиная с этого дня и впредь мне необходимо серьёзно относиться к практике Дхармы. В этот раз мне необходимо найти истину, ведь так просто потерять то, что достаётся с таким трудом. [WD, 53]

Таким образом ученики развивают твёрдую решимость. Таши Намгьял пишет: «Зароди сильное желание устремиться к поиску истины, которая тебя освободит» [TN, 229].[192] Решимость найти истину становится непрерывным процессом трансформации:

Это драгоценное человеческое тело не получить вновь. Не позволяй ему кануть бесцельно! [Ведь оно] является средством достижения просветления.[193]

1.1.2. Непостоянство

Драгоценную возможность сравнивают с закатыванием камня на вершину холма. Если ослабить усилие, то камень скатится к подножию холма. Точно так же прекращение усердного выполнения (nan tan) [практики] служит причиной будущего перерождения в низших землях. Сила созревающих семян прошлых кармических действий может оказывать такое силь-ное влияние, что под его воздействием очень легко забросить духовную практику, несмотря на прежнюю твёрдую решимость следовать путём духовного развития. Определённую проблему также представляет преодоление трудностей, возникающих во время практики, особенно на ранних её этапах, когда сила позитивных ментальных факторов ещё не так велика. Поэтому второе из четырёх размышлений – размышление о непостоянстве (mi rtag) – призвано способствовать развитию усердия (brtson 'grus) [WD, 63]. В своих коренных наставлениях Вангчуг Дордже так говорит об этом:

Весь нектар в сосуде [ума] является непостоянным. Жизнь подобна потоку, следующему в заданном направлении. Никто не знает, когда придёт смерть. Умрёшь – и ты лишь труп! Поэтому с этого самого момента и впредь с усердием извлекай из учений пользу. [WD, 63]

Не существует более действенной мотивирующей силы (kun slong) [KT, 8] для серьёзного отношения к духовной практике, чем уверенность в неизбежности собственной смерти.[194] Джамгон Конгтрул пишет, что существует пять способов размышления о непостоянстве и смерти.

Во-первых, начинающие ученики должны «размышлять о том, что ничего не длится вечно», то есть о тех переменах, которые со временем происходят во внешнем мире, – таких как течение дней, месяцев и лет, или о том, на что была потрачена их жизнь. Видя, как быстро уходит время, ученики начинают больше беспокоиться о том, как правильно распорядиться своей жизнью [Jamgön Kongtrül, 1977, 36–37].

Во-вторых, практикующим необходимо «подумать о том, что многие другие люди уже умерли» [Ibid., 36]. Им нужно поразмышлять о людях разных возрастов, о богатых и бедных, о своих друзьях и близких, которые уже покинули этот мир. Понимая, что их ожидает то же самое, ученики решают, что лишь духовная практика может служить настоящей подготовкой к смерти.

В-третьих, начинающим ученикам следует «размышлять о девяти причинах внезапной смерти» – неправильное питание, переедание, слишком частое употребление пищи, расстройство пищеварения, неизлечимые болезни, одержимость демонами, отравление ядом, насилие и беспорядочный секс [Ibid., 36]. Ученики должны регулярно размышлять о каждой из этих причин внезапной смерти, чтобы избавиться от заблуждения, что то же самое не может случиться и с ними. Каждое из трёх перечисленных размышлений укрепляет решимость следовать учениям Дхармы, приняв это как правильный образ жизни.

В-четвёртых, практикующие визуализируют (dmigs pa) свою собственную смерть [Ibid., 37][195] – то время, когда уже поздно менять образ жизни. Эта визуализация приводит к возникновению глубокой печали (rnam par sun pa).[196] Со временем регулярное выполнение подобной визуализации приводит к убеждённости, и благодаря ей ученики уже навряд ли станут относиться к духовной практике легкомысленно.

В-пятых, начинающим ученикам необходимо «размышлять о том, что будет происходить в момент смерти» [Ibid., 37] и о том, что случится с ними после смерти [в бардо], учитывая все их позитивные и негативные кармические действия при жизни. Общий результат этих пяти размышлений формулируется следующим образом:

Если говорить кратко, то единственное, чем впредь тебе следует заниматься, – это практика Дхармы. Нельзя просто сказать себе: «Будь что будет!» Нужно сделать это частью своего собственного опыта. Как только ты достигнешь стабильности, необходимо стать таким человеком, который будет счастлив встретить смерть и о ком другие уважительно скажут: «Это был по-настоящему духовный человек»…

Думай так: «Сейчас, когда смерть стоит на пороге, мне следует забыть о таких вещах, как еда, деньги, одежда и слава. На это просто нет времени!» Затем направь свои тело, речь и ум на практику Дхармы. [Jamgön Kongtrül, 1977, 37–38]

Если размышлять о смерти, не установив предварительно связь с учениями Дхармы, то это вызовет сильнейший страх ('jigs pa) [TN, 230].[197] Однако в контексте практики Дхармы те же самые размышления о смерти значительно усиливают мотивацию. Они способны оказать значительное влияние на отказ практикующих от их предыдущего пагубного образа жизни (nyes pa las slar ldog pa'i slobs) и в этом качестве уступают лишь пониманию пустотности.[198] Это исходное проникновение в суть мимолётной природы всех феноменов является первым истинным открытием в рамках буддийской доктрины. Это открытие может сделать любой начинающий ученик, размышляющий о непостоянстве. Польза от этих размышлений описывается как возникновение решимости непрерывно выполнять практику (kun spyod) с тем, чтобы покинуть сансару.[199]

1.1.3. Карма – причина и следствие

Принятие решения выполнять практику никак не затрагивает вопроса о поведении. И поэтому третье размышление предназначено как раз для того, чтобы развить более осмысленное отношение к ежедневным действиям и их последствиям. Необходимое для этого упражнение называется «размышление о причине и следствии кармических деяний» (las 'bras). Практикующие наблюдают за своим собственным повседневным поведением, размышляя над тем, какие из их действий были добродетельными (dge ba), а какие недобродетельными (dge med), и затем предпринимают определённые шаги к тому, чтобы изменить своё поведение соответствующим образом. Сразу после объяснения размышления о непостоянстве Вангчуг Дордже продолжает:

После того как ты умрёшь, твои действия вернутся к тебе, как только обретёшь следующее человеческое рождение. Поэтому впредь не совершай неблагих действий; регулярно отказывайся от них, действуя добродетельно. [WD, 63]

Сущностное учение доктрины причины и следствия довольно простое. Джамгон Конгтрул, комментируя Вангчуга Дордже, подытоживает:

Если говорить кратко, то результатом позитивного деяния является счастье, а результатом негативного деяния является страдание, по-другому быть не может. Эти два результата не являются взаимозаменяемыми. Если ты посадишь гречиху, то вырастет гречиха; если посадишь ячмень, то вырастет ячмень. [Jamgön Kongtrül, 1977, 42]

Карма, как ничто другое, попадает под тибетское определение «либо чёрное, либо белое».[200]

Нет лучшего способа усвоить главные принципы доктрины причины и следствия, чем размышление о собственных прошлых, нынешних и будущих действиях. Таши Намгьял призывает читателей задуматься о том, «какое влияние на нас оказывают кармические действия» (dbang du song nas) [TN, 229]. Необходимо размышлять над значительными деяниями и над сиюминутными поступками, которые совершаются в повседневной жизни, а также анализировать соответствующие им последствия.

Существует четыре главных аспекта (spyi) доктрины причины и следствия: 1) следствие (byes ba) действия (las) через определённое время (las nges pa) становится очевидным, иными словами, «созревает» (smin);[201] 2) действия, какими бы незначительными они ни были, приумножаются в следствиях (las 'phel che ba), к которым они приводят, точно так же как семя, из которого выросло фруктовое дерево, через определённое время производит великое множество таких же семян; 3) то действие, которое так и не было осуществлено, не ведёт в будущем ни к какому следствию (las ma byas pa dang mi 'phrad pa), поэтому можно воздерживаться (sdom pa) от определённых действий и таким образом устранить (gcod pa) их результат; 4) следствие любого действия, хоть и не проявляется незамедлительно, никогда не теряет силы своего воздействия (byas pa chud mi za ba).[202]

Каждое действие характеризуется тяжестью последствия (lci'i khyad par) [TN, 229], которая зависит от нескольких факторов. Во-первых, это разновидность (gshis) действия: например, убийство – это более серьёзное негативное действие по сравнению с праздной болтовнёй, поэтому и последствие его будет более тяжёлым. Во-вторых, это интенсивность (stobs) действия: например, критика не настолько интенсивное негативное действие, как попытка убийства. В-третьих, это характерная особенность (rnam) действия: медленное доведение человека до смерти мучительной пыткой – это более тяжкое негативное действие, чем скорое убийство в состоянии аффекта. В-четвёртых, это объект (don), по отношению к которому совершается действие: считается, что неблагие действия, направленные против собственных отца и матери, а также против бодхисаттвы, будды или члена буддийской сангхи приводят к более тяжким последствиям.

Для каждого неблагого действия существует противодействующая сила (ldog pa'i stob). Противодействующие силы часто называют «противоядия» (gnyen po), потому что они исправляют недобродетельные действия. Когда процессу заражения организма не противостоит соответствующее противоядие, заболевание прогрессирует стремительно. Точно так же негативные действия приводят к более тяжким последствиям, если им не противодействуют соответствующие силы. Практика добродетели ослабляет тяжесть воздействия прошлых негативных деяний, представляя собой подобную противодействующую силу.[203]

Существует три разновидности кармических следствий (las 'bras gsum myong tshul) [TN, 229]. В устном наставлении[204] говорится о таких следствиях: 1) [основное] следствие, 2) вторичное следствие, которое созреет спустя определённое время (rgyu mthun pa'i 'bras bu), и 3) следствие, связанное со средой обитания (dbang gi 'bras bu). Например, такое деяние, как убийство, со временем приведёт к трём следствиям. Основным следствием будет перерождение в одном из низших миров. Вторичным следствием, которое созреет в одной из следующих жизней, будет преждевременная смерть, вызванная болезнью или насилием. Следствие, связанное со средой обитания, будет заключаться в том, что в последующих жизнях будет трудно найти подходящую еду, кров или лекарства.[205]

Существуют также особые аспекты (khyad pa) доктрины причины и следствия. Эти особые аспекты переносят функцию доктрины из плоскости отвлечённой философии в плоскость нашего личного опыта. От начинающих учеников требуется поразмышлять о своих действиях и представить, к каким следствиям, обусловленным законом кармы, может привести каждое из них. Автор комментария упоминает десять неблагих действий (mi dge ba bcu), то есть «действий, ведущих в сансару» [Jamgön Kongtrül, 1977, 38]. Это: убийство, воровство, приносящее вред сексуальное поведение, ложь, грубая речь, злословие, бесполезная болтовня, алчность, неприязнь по отношению к другим и ошибочное воззрение.[206] Существует также «десять [противоположных] благих действий». Эти десять действий считаются в буддизме основными этическими заповедями (tshul khrims) – действиями, «ведущими к освобождению» [Ibid., 41].

Практика [TN, 229] выполняется таким образом (tshul), чтобы осознать (ngo shes pa) непосредственно в момент совершения какого-либо действия, каким оно является – благим или неблагим. После того как мы определили характер действия, следует поразмышлять (sems pa) о том, к каким возможным последствиям оно может привести в будущем.[207] Впоследствии практикующим необходимо применять силу воли для того, чтобы воздерживаться (sdom pa) от неблагих действий и стремиться совершать (blang ba) противоположные им благие действия. Как только мы сможем распознавать все свои неблагие действия, мы должны не просто воздерживаться от каждого из них, но и стараться совершать противоположные им действия. Существует четыре целебные силы: 1) раскаяние в содеянном, 2) уверенность в духовных учениях, 3) решимость отказаться от неблагих действий, 4) очищение неблагих действий путём применения средств, нейтрализующих их последствия.[208] Вангчуг Дордже даёт такое наставление: «Впредь избегай дурных деяний, регулярно уклоняйся от них, поступая добродетельно» [WD, 63].

Считается, что упражнения, связанные с доктриной причины и следствия, приносят существенную пользу (phan yon). И несмотря на то, что окончательный результат этой практики достигается лишь спустя значительное время, определённые знаки (rtags) прогресса становятся заметны довольно скоро после её начала. Прежде всего ученик начинает испытывать сильное раскаяние (rnam par sun 'byin pa) в своих действиях, совершённых в прошлом. Использование усиливающего оборота rnam par указывает на интенсивность действия – на то, что раскаяние является искренним и глубоким. Как следствие этого, ученик «обретает твёрдые убеждения» [TN, 229]. Если бы ученики практиковали исключительно самоограничение, то постоянно испытывали бы лишь болезненные угрызения совести. Если же они в то же время стараются совершать благие действия, то есть практиковать добродетель, их угрызения совести трансформируются в «непоколебимую уверенность в том, какие действия следует совершать» [TN, 229]. Обретя уверенность в том, какие из действий являются правильными, ученики принимаются за практику с ещё более глубокой верой.

1.1.4. Страдания сансары

Подобные обстоятельства приводят к тому, что ученики лучше понимают правила поведения. Они добиваются определённого прогресса и могут корректировать своё поведение – например, избегают воровства и неприязни к другим.

Однако жизнь новичков на пути всё ещё полна недобродетельных действий тонкого уровня, которые довольно тяжело распознать и искоренить. Но, несмотря на то что эти действия незначительны, их общий эффект вовсе не проходит бесследно для потока ума. Единственным способом сосредоточиться на необходимости (dgos ba) устранения неблагих действий тонкого уровня является практика, специально предназначенная для «отсечения корней привязанности» [WD, 63]. Последнее из четырёх размышлений – размышление о страданиях сансары ('khor ba'i nyes dmigs pa) – это искусное средство, позволяющее полностью осознать все невзгоды окружающего мира. Эта практика медитации предназначена для того, чтобы привести нас к «разочарованию во всех мирских целях, к которым мы так стремимся».[209]

В коренных наставлениях Вангчуга Дордже сказано:

Если ты не отсечёшь корни привязанности подобно палачу, радующемуся только что совершённой казни, и не постигнешь [истину], тебя всегда будут мучить банальные счастье и страдание, свойственные землям сансары. [WD, 63]

Эта практика требует регулярных упражнений в визуализации типичных страданий (sdug bsngal), присущих каждому виду живых существ шести миров сансары. Например, каждый из адов (dmyal ba) – восьми горячих адов, восьми холодных адов и других – характеризуется определённым видом страдания, которое необходимо визуализировать:

Для тех, кто рождается в восьми горячих адах, уготованы горы и долины из пылающего огнём раскалённого железа. Реки и озёра там наполнены раскалёнными медью и бронзой. С деревьев листопадом сыплются мечи и другое острое оружие. У обитателей этих земель нет ни минуты отдыха – их непрерывно терзают и убивают дикие звери и ужасные демоны. [Jamgön Kongtrül, 1977, 43]

И точно так же ученики должны визуализировать мир голодных духов (yi dwags):

Голодные духи не в состоянии отыскать какую-нибудь еду и питьё. Их мучают всё усиливающиеся голод и жажда, но они находят лишь экскременты и слизь и потому впадают от своих безуспешных поисков в отчаяние. Не имея одежды, они вынуждены мёрзнуть в холод и обгорать на солнце в жару. [Jamgön Kongtrül, 1977, 43]

В мире животных (dud 'gro) существуют собственные разновидности страдания:

Животные, обитающие в морях, кишат кишмя, как зёрна ячменя в бродящем солоде. Они выживают, поедая друг друга. В страхе кидаются они во все стороны, и их уносят волны.

Даже те животные, которые обитают в более просторных горных уделах, несчастны – всегда страшатся приближения каких-нибудь врагов. Они убивают друг друга. Даже одомашненные животные либо порабощены и работают в упряжке, когда тянут плуг, либо выращиваются на убой ради мяса и шкуры. Они глупы. Вдобавок к страданию, связанному с собственной глупостью, они также страдают от жары и холода, как обитатели адов и голодные духи. [Jamgön Kongtrül, 1977, 44]

Страдания трёх низших миров являются крайне интенсивными и весьма наглядными, поэтому их визуализировать легче всего. Сложнее дело обстоит с тремя высшими мирами, но успешная визуализация присущих им страданий ведёт к большей убеждённости в необходимости духовной практики. После визуализации всех тех наслаждений, которым предаются обитатели мира богов, практикующие представляют их низвержение и следующие за этим ужасные страдания, обусловленные потерей всех этих удовольствий. Другой высший мир населяют асуры. Ученики визуализируют себя одним из асуров, завидующим всем удовольствиям, которые доступны богам, но недоступны им самим.

Самой сложной из шести визуализаций считается визуализация страданий, присущих миру людей. Начинающему ученику следует регулярно визуализировать каждое из восьми людских страданий: рождение; старение; болезни; смерть; невозможность достичь желаемого; неспособность удержать обретённое; потерю того, что дорого; встреча с тем, чего стремишься избежать. Существует множество жизненных ситуаций, которые можно использовать для визуализации страданий, принадлежащих к каждой из этих категорий. Джамгон Конгтрул пишет об этом так:

Пять страданий старения:

1) увядание кожи, 2) дряхление тела, 3) иссякание энергии, 4) ослабление чувственного восприятия, 5) упадок благосостояния.

Пять страданий болезни:

1) страдание от усиления беспокойства и тревожности, 2) естественные процессы изменений в теле, 3) неспособность получать удовольствие от объектов наслаждения, 4) необходимость полагаться на то, что неприятно, 5) приближающееся расставание с жизнью.

Пять страданий смерти:

1) расставание с благосостоянием, 2) расставание с влиятельностью, 3) расставание с друзьями и спутниками, 4) расставание с собственным телом, 5) неистовое страдание.

Страдание от невозможности получить желаемое:

Несмотря на то что ты старался изо всех сил, клеветал на других, причиняя им страдания и невзгоды, ты так и не обрёл желанные еду, деньги или славу. Это приводит к страданиям от невозможности получить желаемое.

Страдание от неспособности удержать то, чем обладаешь:

Когда опасаешься нападения врагов, воров или грабителей; когда лишаешься всего, кроме звёзд над головой и ночного холода; когда изнемогаешь от усталости, вызванной тяжким трудом; когда не уверен, что сможешь защитить [своих близких]; когда боишься, что твои враги останутся безнаказанными, – всё это страдания от неспособности удержать то, чем обладаешь.

Страдание от расставания с тем, что дорого:

Потеря значимых людей, таких как родители, родственники, слуги, ученики и других; уменьшение благосостояния и влиятельности; потеря больших сумм денег; боязнь утратить доброе имя, став жертвой злословия, вызванного своими же дурными поступками или завистью других, – всё это страдания от расставания с тем, что дорого.

Страдание от встречи с тем, чего пытаешься избежать:

Заболевание; встреча с опасными врагами; преследование по закону; убийство; дурная слава; злословие; воздаяние злом за добро; ленивые слуги и так далее – всё это страдания от встречи с тем, чего пытаешься избежать. [Jamgön Kongtrül, 1977, 44–46]

Для завершения визуализации ученикам необходимо поразмышлять о страданиях, которые являются общими для всех живых существ шести миров сансары: страдание страдания, страдание непостоянства, страдание взаимозависимого возникновения. После того как ученики обретут определённый опыт визуализации страданий шести миров, им следует представить, что все потенциальные страдания сансары можно обнаружить и в их собственном потоке ума. Различные визуализируемые страдания становятся яркими проявлениями (spros ba) ума[210] и помогают практикующим увидеть, что страдание неотъемлемо присуще самому принципу существования. Так начинающие ученики завершают цикл созерцания. Начав с размышления о человеческой жизни как о драгоценной возможности, они в конце концов приходят к прозрению, что эта же самая человеческая жизнь содержит семена всех возможных разновидностей человеческих страданий, которые ведут в будущем к перерождению в одном из шести миров сансары.

Вера является причиной (rgyu) духовного развития, а четыре размышления являются его предварительными условиями (rkyen) – это подобно тому, как вода и солнечный свет являются условиями для созревания семян.[211] На этом этапе начинающие ученики не предпринимают для изменения своего ежедневного поведения практически ничего, кроме практики четырёх размышлений и отказа от приносящих вред действий. Тем не менее они выполняют условия, необходимые для духовного развития, как если бы поливали семена, которые ещё не взошли. Первыми знаками созревания считаются искреннее раскаяние (rnam par sun pa) и стремление отречься (nges 'byung) от обыденных мирских дел. Эти знаки возникают как непосредственный опыт в потоке ума, как если бы из земли начали пробиваться ростки.

Таши Намгьял подытоживает рассуждение о пользе овладения техникой четырёх размышлений следующим образом:[212]

Непрерывное зарождение искреннего интереса к поиску истины, которая приводит к освобождению, крайне важно, потому что это корень учений. Это ноги практикующих [с помощью которых они передвигаются], когда медитируют с целью отсечь привязанность. О таком говорят: «Мастер, который медитирует, чтобы отсечь привязанности». [TN, 229]

1.1.5. Четыре размышления. Заключение

Внутреннее измерение этого процесса духовной трансформации связано со значительными изменениями в терминологии. Эти изменения отражены в таблице 2.

Таблица 2

Созревание ментальной активности и поведения, связанных с духовной трансформацией

Интеллектуальное понимание (go ba) переходит в четыре размышления (blo bsam) и в конце концов в визуализацию. Непоколебимая вера (dad pa mi 'gyur ba) ведёт к усердному выполнению (nan tan). Ежедневные процессы мышления и направление мотивации сводятся теперь к духовной трансформации. Глагол «размышлять» (bsam pa) используется, когда речь идёт о первых трёх размышлениях. Когда говорят о четвёртом, а иногда и о третьем размышлении, то чаще употребляют глагол «представлять себе» или «визуализировать» (dmigs pa). Иногда для обозначения практики, связанной с четвёртым размышлением, употребляют глагол «медитировать» (sgom ba).[213] Подобное использование разных глаголов предполагает всё более глубокое усвоение учений и соответствующие этому процессу изменения в поведении. Чем глубже понимание учений, тем меньше вовлечено сознавание в обычные мирские ментальные процессы. Авторы всех комментариев сходятся во мнении, что практика четырёх размышлений становится «причиной непривязанности».

Основание для изменения терминологии объясняется в устном наставлении: отречение не является внешним процессом, это процесс внутренний; прежде всего он подразумевает, что мы используем объекты чувственного восприятия, но не испытываем от них зависимость – мы не привязаны к ним. Противоположностью такого отношения является так называемое чрезмерное отречение, которое внешне проявляется как внезапный отказ от всех приятных аспектов жизни. Одержимые внезапной страстью отречься от всего, что они полагают сансарой, такие практикующие могут в одночасье раздать всё имущество и в одиночестве удалиться в горы. Однако уже через неделю или две они теряют весь запал и приходят в удручённое расположение духа. Подобное «отречение» можно характеризовать как неискреннее, и длится оно очень недолго.

Привязанность – это неспособность отказаться от чего-либо или от кого-либо; это направление всех наших усилий и всей нашей энергии на удовлетворение какого-либо желания – превращение этого в главную цель жизни. Это то, от чего следует отказаться. Если речь идёт о людях, то непривязанность подразумевает принятие истины о непостоянстве и понимание того, что человеческие взаимоотношения не длятся вечно. Если развить подобную непривязанность, то вполне возможно наслаждаться общением с другими людьми, но при этом подстраиваться под изменяющиеся обстоятельства.[214]

Истинное отречение никогда не бывает импульсивным – это медленное преображение конфигурации ментальных факторов, составляющих поток ума, и кармических действий, к которым они приводят. Отречение – это результат естественного процесса: следующих одно за другим решений «отказаться от недобродетельного действия и совершить добродетельное». Отказ от недобродетельных действий можно сравнить с освобождением какой-либо ёмкости от воды – когда её не выплёскивают разом, а выливают капля за каплей.[215]

Согласно Таши Намгьялу, прилежное применение противоядия – регулярное совершение добродетельных деяний – даёт возможность практикующему контролировать свою карму. Он кратко объясняет, что духовное развитие следует воспринимать как медленный процесс созревания, обусловленный доктриной причины и следствия:

Каждый раз, услышав истину, мы проникаемся ею всё больше и больше. Наша память, наши мысли обращаются к ней снова и снова. Тогда жажда узнать [zhen chags gting] больше об этом приводит нас к зарождению особого ума, который устремляется к окончательному смыслу и ищет [лишь] его. Это происходит благодаря тому, что мы тщательно проанализировали пользу, которую приносят изучение и практика Дхармы. Тот, кто осознал бесполезность и вредоносность своих прошлых [деяний]… заложит основу для получения медитативного опыта, соответствующего учениям Дхармы, а также поспособствует углублению этого опыта. [TN, 221–222]

Развитие отречения усиливает желание выполнять практику медитации. Желание начать практику медитации не является для искренних учеников случайным. Оно не основано на внезапном импульсе бросить повседневную жизнь, забраться в пещеру и медитировать там. Медитация становится их жизненный позицией, а не формальной практикой, связанной с сидением на подушке. Эта позиция возникает (skye ba) как результат четырёх размышлений, определяющих подход к повседневной жизни. Когда начинающие ученики теряют интерес к обыденным делам, которые связаны с обычным миром и присущим этому миру страданием, то находят естественное прибежище – практику медитации. Нагарджуна сказал, что в определённый момент этого постепенного процесса духовной трансформации, хоть мы и продолжаем следовать привычному образу жизни, «наша склонность к практике медитации усиливается» (de las sgom pa la ni rab tu sbyor).[216]

Четыре размышления связаны с первыми двумя благородными истинами – истинной страдания и истиной причины страдания (кармические деяния и тревожащие эмоции). Начинающие ученики переходят от интеллектуального понимания (go ba) этих двух истин к прямому опыту их переживания (nyams len) в потоке собственного ума. На этом этапе ученики готовы приступить к выполнению формальной практики и принять прибежище в Трёх драгоценностях.

2. Особые предварительные практики

При выполнении обычных предварительных практик от начинающих учеников требуется размышлять о своих повседневных действиях и об условиях окружающего мира. Чем более очевидным становится контраст между драгоценным учением Дхармы и повседневными делами, тем сильнее растёт желание отказаться от них. После того как внимание учеников переключается с обычных повседневных дел к учениям Дхармы, они готовы к выполнению практик следующего этапа – особых предварительных практик (sngon 'gro thun mong ma yin pa).[217]

Термин «особые» имеет как минимум два значения. Общий его смысл указывает на то, что эти практики доступны не для всех. Приступая к выполнению этих практик, начинающие ученики становятся практикующими буддистами. Кунга Тензин говорит об этом так: «Опыт приходит благодаря предварительным практикам» [KT, 7]. Выполнение этих практик указывает на то, что ученики являются истинными буддистами. Отглагольное существительное sbyong ba означает «очищать» или «тренироваться». Технически это значит, что наши тело и ум становятся «гибкими» (shin sbyangs), готовыми к совершению определённых действий, которые в данном случае заключаются в выполнении практики Дхармы.[218] Кунга Тензин использует усиливающий оборот rnam par.[219] Он описывает особые предварительные практики как регулярные, интенсивные упражнения, которые выполняются до тех пор, пока состояния тела и ума ученика не станут достаточно гибкими для того, чтобы приступить к более продвинутым формам медитации.

Для фактического выполнения особых предварительных практик требуется комбинация особой разновидности медитативной визуализации (sgom dmigs) и определённого ритуала (sbyor ba). Когда ученики не заняты практикой медитации, им следует изучать (slob pa) тексты и следовать моральным принципам (tshul khrims), принятым в буддизме. В отличие от обычных предварительных практик, в особых всё внимание направлено не на повседневную жизнь, а на сами учения Дхармы. Глагол sgom pa означает «медитировать» и противоположен по своему значению глаголам «слушать» (thos pa) или «размышлять» (bsam pa).[220] Теперь ученикам необходимо направлять своё внимание в соответствии с установленными правилами, которые противопоставляются обычному рассудочному мышлению. Буквально термин sgom pa переводится как «стать кем-то» или «осуществить что-то» и в данном случае означает, что практикующим необходимо осуществить или привнести учения Дхармы непосредственно в собственный поток ума. Как уже упоминалось ранее, глагол dmigs pa технически означает «представлять», «визуализировать» или «создавать мысленный образ» какого-либо объекта одной из шести структур чувственного восприятия – например, «проиграть» мысленно какую-либо мелодию и так далее. Составной термин sgom dmigs указывает на то, что любая визуализация, которую регулярно выполняют практикующие, приводит к тому, что в потоке их ума всё чаще проявляется соответствующее переживание. Ум полностью отождествляется с тем, что практикующие визуализируют. Если говорить более техническим языком, то практикующие удерживают это в уме (yid la byed pa), или, другими словами, «схватывают» это умом ('dzin pa). Когда говорят о том, что мы выполняем визуализацию, медитируя на каком-либо аспекте Дхармы, или даже просто её изучаем, то подразумевается, что мы приводим (bcos pa) свой поток ума в соответствие с живым, реально существующим учением, и это в результате приведёт нас к просветлению.

Практикующие теперь более готовы и к другим разновидностям медитации (sgom pa) и практики (sbyor ba), кроме визуализации. В соответствии с доктриной причины и следствия, определённые ментальные действия (sems las) – такие как визуализация – ведут к следствиям (byes pa), позже проявляющимся в поведении (spyod lam). Практикующие начинают всё чаще действовать так, как будто бы они уже будды, что выражается как в добродетельных действиях (относящихся к Шести парамитам), так и в практике, связанной с выполнением визуализации. Особые практики объединяют ментальные действия (выполнение визуализации) и предписанные правила поведения в единую систему упражнений, которые все до одного предназначены для постепенной «подготовки сосуда». Подготовка сосуда происходит таким образом, чтобы поток ума практикующего в конечном итоге «стал на уровне тела, речи и ума неотделим от объектов прибежища – просветлённых существ» [WD, 64].

Сущность особых предварительных практик хорошо отражает термин ngo sprod pa, который означает «указывать». Согласно Джампелу Паво, особые предварительные практики служат:

…наставлением, которое указывает, что наш собственный обычный ум и мудрость [просветлённых] неотличимы друг от друга – это вместерождённая махамудра. [PK, f. 1b; JP, f. 3a]

Особые предварительные практики являются средством, позволяющим практикующим воспринимать собственный ум как ум просветлённый.

Таши Намгьял утверждает, что существует два разных типа особых предварительных практик. Гампопа является создателем нетантрического метода [TN, 26]. Четыре нетантрические практики включают: 1) принятие прибежища в ламе и Трёх драгоценностях, 2) медитацию на бодхичитте[221] и свойственное ей сострадание, 3) очищение проступков [посредством раскаяния] и подношение мандалы, 4) искреннюю молитву [TN, 226].

Тантрический метод является намного более быстрым средством достижения цели – нераздельности с совершенным буддой – и считается наиболее распространённой практикой в традиции махамудры. Однако тантрический метод требует посвящения (dbang) от совершенного учителя, который определённым образом оказывает влияние на созревание потока ума практикующего.[222] Посвящение необходимо получить от своего коренного ламы, который проводит для этого особую церемонию [TN, 227]. Четыре тантрические практики включают: 1) принятие прибежища и зарождение бодхичитты, 2) визуализацию Ваджрасаттвы и повторение его мантры, 3) подношение мандалы, 4) гуру-йогу.

Оба подхода к практике (тантрический и нетантрический) основаны на тех же самых базисных принципах – принятии прибежища и зарождении бодхичитты. Оба включают практики, предназначенные для устранения препятствий, – в первом случае раскаяние, во втором медитацию на Ваджрасаттве. Оба содержат технику для культивации добродетельных ментальных факторов, которые способствуют практике, – подношение мандалы. Несмотря на то что внешне эти два подхода выглядят одинаково, их различие состоит в том, что для выполнения тантрических практик необходимо получить посвящение. Однако главным отличием является то, что в нетантрическом подходе используется молитва, а в тантрическом – гуру-йога. Для выполнения гуру-йоги необходима особая церемония, в ходе которой коренной лама дарует ученику посвящение. Это посвящение устраняет препятствия в потоке ума учеников, и его воздействие длится достаточно долго для того, чтобы получить краткий опыт незагрязнённого естественного состояния. Пройдя через церемонию получения посвящения, тантрики радикально меняют свой подход к выполнению особых предварительных практик. Вместо того чтобы оставаться в рамках функционирования обычного ума, тантрики перемещаются на особую позицию, где практику выполняет тот, кто уже достиг просветления и потому обладает непрерывным знанием о том, в каком состоянии ума следует пребывать.[223] Гуру-йога связывает ум практикующих с умом просветлённых мастеров.[224] Каждая из четырёх тантрических и нетантрических особых предварительных практик и соответствующие им результаты сведены в таблицу 3. Общим эффектом всех этих практик является созревание в потоке ума мудрости, постигающей пустотность.

Таблица 3

Структура особых предварительных практик и их результат

2.1. Принятие прибежища

Таши Намгьял приступает к объяснению принятия прибежища, демонстрируя плавный переход от заключительной обычной предварительной практики – размышления о страданиях сансары – к вступительной особой предварительной практике – принятию прибежища:

Любой, кто устремлён к истинному освобождению от тревог и ужасов страданий сансары, уже принял прибежище в Трёх драгоценностях. Очень важно принять прибежище – ведь это корень святой Дхармы. [TN, 230]

Согласно этому комментарию, страх страданий[225] является предварительным условием для принятия прибежища.

Существуют подходящие и неподходящие (chog) [TN, 231] объекты прибежища (skyabs yul). К примеру, Вангчуг Дордже начинает свои развёрнутые коренные наставления такими словами:

Вот наставления для зарождения ума прибежища, для вступления на путь освобождения. Привнеси в сосуд [потока ума] то, что надлежит, – линию передачи. [WD, 789]

Согласно Гампопе, обычные объекты желания, такие как богатство и слава, являются неподходящими объектами прибежища – будучи непостоянными, они в итоге приведут к страданию. Возлагать надежду на родственников и друзей, и даже на богов – тоже неподходящий способ принятия прибежища: эти существа и сами не полностью избавились от страданий.[226] Лишь Будда, который полностью избавился от страданий; учения Дхармы, которые являются средствами для того, чтоб стать таким буддой; и Сангха – сообщество, которое способствует духовной трансформации, могут быть подходящими объектами прибежища (skyabs yul). Эти объекты прибежища называются «Три драгоценности» (dkon mchog gsum),[227] и все они воплощаются в ламе. Принятие прибежища в ламе равноценно принятию прибежища в Трёх драгоценностях.

Гампопа проводит различие между тремя особыми (khyad par) путями воззрения на объект прибежища – Ламу: 1) начинающие ученики визуализируют Ламу как находящийся перед ними (mngon du) объект, то есть как спроецированный вовне образ; 2) с позиции сознавания-как-оно-есть (rang rig pa) ученики постигают, что этот образ Ламы является также проявлением трёх кай мудрости (sku gsum). Это – нирманакая (sprul sku), которая трансформирует обычные проявления; самбхогакая (longs spyod sku), которая функционирует в особых мирах с тем, чтобы защитить практикующих и вдохновлять их на достижение просветления; и дхармакая (chos sku), наивысшее просветлённое сознавание будды; 3) практикующие принимают воззрение абсолютной истины (don dam), в соответствии с которым Лама воспринимается как проявление их собственного ума, являющегося пустотным, как и весь остальной мир феноменов.[228] Более продвинутые практикующие знают, что все объекты прибежища – как подходящие, так и неподходящие – не обладают независимым существованием (yod pa). Джамгон Конгтрул говорит об этом так:

Когда достигнешь своей цели, твоё сознавание будет точно таким же, как сознавание всех просветлённых будд. [Jamgön Kongtrül, 1977, 57]

То, насколько практикующие готовы принять в качестве окончательного объекта прибежища свой собственный ум, зависит от степени понимания того, что «их собственное обычное сознание и истинная мудрость – это одно и то же – вместерождённый ум» [PK, f. 2a]. Однако это постижение зависит от особой позиции наблюдения за собственным потоком ума, позволяющей увидеть его истинную природу в изначальном естественном состоянии. Те редкие практикующие, кто сможет переместить воззрение на эту позицию, выйдут за пределы, предполагающие необходимость принимать прибежище в Трёх драгоценностях. К таким практикующим Гампопа обращается следующим образом:

Дхарма, которой учат, – это лишь набор слов и букв. Её следует оставить, как оставляют лодку, добравшись до другого берега.[229]

То, насколько ясно практикующий воспринимает Ламу как объект прибежища, зависит от способностей самого практикующего. Очень немногие практикующие способны понять, что окончательным прибежищем является основа просветления – сама дхармакая. Поэтому в качестве объекта, по отношению к которому практикующий развивает преданный ум (smon pa'i sems), используется внешний источник прибежища.[230]

В то время как обычные предварительные практики позволяют получить прямой опыт первых двух благородных истин (истины страдания и истины причины страдания), особые предварительные практики требуют веры в две следующие благородные истины – истину прекращения страдания и истину пути, ведущего к прекращению страдания.[231] Принятие прибежища считается вратами ('jug sgo) [TN, 231], ведущими к зарождению устремлённого [к просветлению] ума ('jug pa'i sems) [TN, 231]. Принятие прибежища – это вступление на путь (lam) освобождения. Практикующие входят во врата. Начинающие ученики (las dang po pa) становятся буддистами – теми, «кто пребывает внутри» (nang pa) [TN, 231]:

Если вы регулярно практикуете принятие прибежища и эта практика никогда не покидает ваши мысли, то вы становитесь буддистом. [Jamgön Kongtrül, 1977, 59]

Практикующие также становятся частью духовного сообщества, которое называется «сангха». Тибетское слово dge 'dun, тибетский эквивалент санскритского термина «сангха», дословно можно перевести как «те, кто стремится к добродетели». Принятие прибежища означает вступление в члены духовной семьи и то, что теперь практикующих защищают высшие существа, основавшие эту семью. Они – тот образец, на который практикующие могут равняться. Они укрепляют веру практикующих.

Но всё же на этом этапе практики основное внимание уделяется самим практикующим, а не буддийскому сообществу. Вангчуг Дордже учит: «Прими то, что надлежит, – линию передачи – в свой сосуд и зароди ум прибежища, необходимый для того, чтобы следовать по пути освобождения» [WD, 78].[232] Считается, что, хотя поток ума начинающих учеников всё ещё остаётся во многих смыслах загрязнённым, он (поток ума) тем не менее способен отныне выполнять функцию опоры (brten) для дальнейшей духовной реализации.[233]

Таши Намгьял описывает пользу (phan yon) от принятия прибежища следующим образом:

В частности, принятие прибежища приносит следующую пользу: делает тебя буддистом; становится опорой, помогающей следовать правилам [морали]; ставит точку в череде приносящих вред поступков, обусловленных предыдущими деяниями; накапливает драгоценную заслугу; позволяет никогда больше не перерождаться в низших мирах; защищает от приносящих вред препятствий, обусловленных [крайними воззрениями] этернализма и нигилизма; ведёт к реализации всего, о чём мы размышляем; ускоряет очищение с помощью восьми [добродетельных дхарм]; дарует прибежище в махаяне. Это самые главные аспекты пользы. [TN, 231–232][234]

Способ (tshul) принятия прибежища заключается в формальном признании Ламы и Трёх драгоценностей подходящей опорой (brten) для практики. Такое признание может принять форму как обычной мысленной молитвы, так и более сложной церемонии. Существует множество вариантов подобной церемонии, которая заключается в том, что практикующие визуализируют перед собой своего коренного учителя, окружённого учителями линии передачи, буддами и великими бодхисаттвами, каждый из которых становится свидетелем формального признания прибежища подходящей основой для практики.[235] Вангчуг Дордже сводит в своём коренном тексте эту довольно сложную церемонию к её базовым аспектам:

Представь объекты прибежища – пять собраний – таким образом, чтобы они находились перед тобой. Чтобы принять прибежище, визуализируй, что делаешь это, и читай соответствующую [молитву]. [WD, 64]

Принятием обетов прибежища (dam tshig) начинающие ученики подтверждают, что они стали буддистами. Это даёт им право не просто «войти во врата» Дхармы, но также «следовать по пути» (lam bgrod). Вангчуг Дордже объясняет:

Если и существуют какие-нибудь искусные средства для достижения освобождения и спасения от страданий сансары, то это принятие в качестве опоры объектов прибежища – Трёх драгоценностей. Приняв Будду как учителя, Дхарму как путь, а Сангху как спутников, необходимо направиться по этому пути. [WD, 78][236]

«Направиться по этому пути» означает выстраивать своё поведение в соответствии с буддийскими учениями, пример чего показывают совершенные учителя и члены сообщества практикующих. И Таши Намгьял, и Гампопа – оба придают особое значение суровой моральной дисциплине, которой необходимо следовать практикующим. Особые предварительные практики начинаются с правил моральной дисциплины (санскр. pratimokṣa, тиб. sdom pa'i tshul khrims).[237] Таши Намгьял объясняет:

Принятие прибежища без следования моральной дисциплине подобно лишь открытию двери. Не прилагая в дальнейшем особых усилий для того, чтобы оставаться буддистом, практикующие не продолжают обучения и становятся небрежными в сохранении обетов, которые получили. Подобные осложнения указывают на то, что практикующие не стали мудрыми, несмотря на то что теперь считаются буддистами. [TN, 231]

Именно поэтому лучшим способом практики после принятия прибежища считается поэтапное (rim pa) [TN, 231] изучение и исполнение правил моральной дисциплины. За принятием прибежища, которое является ментальным действием, следует принятие правил моральной дисциплины (обетов). Вместе эти два аспекта представляют собой процесс воспитания (spyod pa), который приводит поток ума практикующего в соответствие с потоком ума совершенных мастеров. Таким образом практикующие трансформируют себя в опору (rten) для зарождения бодхичитты.

2.2. Бодхичитта

Принятие прибежища позволяет вступить на путь, ведущий к избавлению от собственного страдания. Бодхичитта (byang chub sems pa) тоже позволяет вступить на путь, но этот путь ведёт к прекращению страданий всех живых существ. Принятие прибежища и бодхичитта являются взаимосвязанными методами вступления (blang ba) на путь. Несмотря на то, что они уделяют главное внимание совершенно разным аспектам, тем не менее их обычно объединяют в единую практику.[238]

Принятие прибежища позволяет практикующим привести свой поток ума в соответствие с потоком ума совершенных существ линии передачи. В буддизме хинаяны, где идеалом считается архат, совершенные существа одерживают победу лишь над собственными страданиями. В традиции махаяны, где идеалом считается бодхисаттва, совершенные существа устремлены к тому, чтобы избавить от страдания всех живых существ. Бодхичитта, таким образом, является вратами в махаяну [TN, 232]. В махаяне принятие прибежища связано с зарождением бодхичитты, которая заключается в стремлении практикующего стать бодхисаттвой и которая в конце концов позволяет ему достичь этой цели. Вангчуг Дордже в своём коренном тексте пишет:

Зарождение непревзойдённого устремления к просветлению на благо [всех] живых существ само по себе приводит к возвышенному состоянию совершенного будды. [WD, 79]

Гампопа определяет бодхичитту следующим образом:

Суть формирования устремления к просветлению заключается в желании достичь полного просветления с тем, чтобы получить возможность работать на благо других.[239]

Бодхичитта – это прежде всего «желание достичь полного просветления». В тибетской фразе byang chub sems pa используется отглагольное существительное sems pa. Это слово указывает на то, что произойдёт в будущем, и поэтому его можно перевести как «устремление, желание, предвкушение, ожидание». Вся фраза, таким образом, может быть переведена как «устремиться к будущему просветлению». Гампопа описывает важность такого настроя ума следующим образом:

Те, у кого ещё даже не появилось желания достичь просветления – как бы ни было совершенно их поведение, не могут вступить на путь махаяны и поэтому не могут достичь состояния совершенного будды. Но вступление на путь махаяны и желание достичь наивысшего просветления – это именно то, что приведёт их к состоянию совершенного будды.[240]

Практикующие, не обладающие бодхичиттой, не могут выполнять практики, связанные с этикой бодхисаттвы, например, практику Шести парамит. Те же, кто зародил бодхичитту, уже запустили процесс, который – если в будущем практикующие не собьются с пути ('gol sa) – с большой вероятностью приведёт их к полному просветлению.

К тому же бодхичитта направлена «на пользу другим», что делает её уникальной чертой махаяны. Гампопа утверждает, что бодхисаттва стремится к просветлению не ради себя и нескольких других живых существ. Истинный бодхисаттва не отступится [от практики] до тех пор, пока все живые существа – бесчисленные, словно атомы во вселенной, – не избавятся от своих страданий, достигнув просветления.[241] Именно поэтому Вангчуг Дордже говорит о «возвышенном состоянии» (bla na med pa), упоминая бодхичитту. Лишь практикующие, обладающие высшими способностями (rab tu), могут зародить подобное благородное устремление.[242]

Авторы большинства комментариев согласны между собой в том, что в общем (spyi) бодхичитта является основной опорой всего цикла учений махаяны. Например:

В целом после того, как мысли людей направляются к Дхарме, лишь если развили бодхичитту, смогут они следовать по пути Дхармы. Если же они не развили бодхичитту, то не смогут следовать по пути Дхармы. Считается, что – много или мало совершили они благих деяний – на путь Дхармы практикующие вступают лишь тогда, когда обретут средства для достижения состояния будды.[243] [Jamgön Kongtrül, 1977, 60]

В частности (khyad par), бодхичитта является опорой для особой практики моральной дисциплины бодхисаттвы. Гампопа приводит несколько сравнений для того, чтобы особо подчеркнуть важность бодхичитты. Она «подобна земле», потому что является основой всех добродетелей. Она «подобна золоту», потому что не подвержена изменениям до самого достижения просветления.[244] Устная традиция сравнивает бодхичитту с фундаментом, на котором строится всё здание практики. Даже малая толика подобного отношения считается «драгоценной».[245]

Считается, что те практикующие, кто не способен зародить бодхичитту, получат плохие результаты (nyes dmigs). Плохими результатами являются невозможность достичь просветления в этой жизни и неспособность работать на благо других, а также перерождение в низших мирах в будущих жизнях.[246] Зарождение (skye ba) бодхичитты является непременным условием. Если, зародив бодхичитту однажды, после этого непрерывно зарождать её снова и снова, то в конце концов она останется (gnas) в потоке ума и будет укрепляться и прибывать ('phel ba) на каждом этапе пути до самого просветления. Гампопа приводит следующую аналогию:

После того как бодхичитта, которую можно сравнить с зерном, была посеяна в нашей жизни, которую можно сравнить с полем, орошаемым добротой и состраданием, восходят 37 ветвей просветления, а когда на них созреют плоды совершенного состояния будды, то они принесут счастье и благополучие живым существам. Поэтому, зарождая устремление к просветлению, мы сеем зерно будущего просветления.[247]

Семя содержит в себе потенциал дерева, и точно так же бодхичитта содержит в себе потенциал состояния совершенного будды. Тот, кто видит новую луну, знает, что со временем она станет полной, и точно так же практикующие, которые зарождают бодхичитту, знают, что она разовьётся в состояние совершенного будды. Эти метафоры иллюстрируют доктрину причины и следствия, а также её важность для понимания того, к чему ведёт зарождение бодхичитты.

Чем интенсивнее было совершённое действие, тем больше вероятность созревания соответствующего ему следствия. Поэтому развитие бодхичитты сопряжено с принятием обета (dam tshig). Обет трудно нарушить, поэтому он является более интенсивным (mthu) действием по сравнению с другими и таким образом способствует достижению просветления на благо себя и других. Нарушение же обета, которое может произойти в силу небрежного отношения к практике, напротив, приводит к устранению (bcod pa) следствия, то есть продвижения к просветлению.

Существует две разновидности бодхичитты – относительная и абсолютная, которые соответствуют относительной (kun rdzob) и абсолютной (don dam) истинам. Адепты развивают относительную бодхичитту практикой четырёх безмерных качеств (tshad med bzhi). Вангчуг Дордже, например, в своём коренном тексте даёт следующее наставление: «Зароди в своём сердце ум, медитирующий на четырёх безмерных качествах» [WD, 64]. Четыре безмерные качества – это: 1) доброта, или пожелание, чтобы у других всё было хорошо; 2) сострадание, или сочувствие к страданиям других; 3) сорадование успехам других; 4) беспристрастное, равностное отношение ко всем живым существам. Абсолютная бодхичитта – это плод реализации, которая возможна только после прямого опыта переживания пустотности. Тем не менее потенциалом для реализации абсолютной бодхичитты обладает любой адепт, который заложил необходимую основу при помощи развития относительной бодхичитты.[248]

Существует два типа относительной бодхичитты – относительная бодхичитта, связанная с желанием ('dod pa'i…), и относительная бодхичитта, связанная с усердием (gnyer ba'i…), и для каждой существует собственный метод развития.

В своём комментарии к коренному тексту Вангчуга Дордже Джамгон Конгтрул объясняет, что относительную бодхичитту, связанную с желанием, развивают «непрерывным размышлением: „Я обрету всеведение будды ради принесения пользы всем живым существам“» [Jamgön Kongtrül, 1977, 61]. Таким образом практикующие берут обет стремиться к просветлению ради блага всех живых существ и затем возвращаются к нему [в своих мыслях] снова и снова, день и ночь, чтобы обет набрал силу.[249] В дополнение к регулярному повторению принятия обета для зарождения бодхичитты иногда используют и более сложные церемонии. У истоков этих практик стоял Атиша, и входящая в них церемония (sbyor tshul) состоит из шести шагов:

1. Развитие беспристрастного, равностного отношения (btang snyoms): Практикующие начинают с того, что визуализируют тех людей, которые вызывают у них сильное чувство любви, затем людей, вызывающих ненависть, и в заключение людей, к которым у них нейтральное отношение. Этот процесс повторяется до тех пор, пока практикующие не станут беспристрастными по отношению ко всем этим людям, а затем и ко всем живым существам. Считается, что невозможно зародить бодхичитту, не развив беспристрастного отношения.

2. Затем адепты представляют, что в течение всех их бесчисленных жизней каждое живое существо хотя бы однажды было их собственной матерью (mar shes). Считается, что такая практика помогает зародить любовь (byams) ко всем живым существам.

3. Потом практикующие вспоминают те моменты, когда их мать в этой жизни была к ним особенно добра (drin), а затем визуализируют, как были к ним добры все живые существа, каждое из которых в той или иной жизни было их матерью.

4. После этого следует упражнение в систематическом памятовании о доброте (drin dran), посредством которого практикующие представляют всё добро, которое им сделали близкие друзья и духовные наставники, также бывшие их матерями в предыдущих жизнях.

5. Практика этих визуализаций в конце концов ведёт к тому, что практикующие осознают драгоценность (gces 'dzin pa) человеческой жизни и у них рождается желание ('dod pa) дарить любовь (byams), сострадание (snying rje) и радость (dga' ba) всем живым существам. Признаками того, что у практикующих начала развиваться относительная бодхичитта, связанная с желанием, являются спонтанное появление ощущения ценности повседневной жизни, усилившееся стремление избегать (sdom pa) приносящего вред поведения и возросшее желание служить (bkol ba) другим.

6. В конце концов относительная бодхичитта, связанная с желанием, полностью созревает. Тогда сильнейшее чувство доброты к другим проявляется как желание, чтобы другие скорее достигли просветления, – даже раньше, чем его достигнут сами практикующие.[250]

Зародив бодхичитту, связанную с желанием, адептам надлежит выстраивать своё поведение в соответствии с принятым обетом. Сила бодхичитты укрепляется регулярной практикой. Другими словами, практикующим необходимо упражняться (spyod pa). Упражнения необходимы из-за того, что существует риск нарушения обета или его ослабления (nyams pa). Джамгон Конгтрул объясняет это следующим образом:

Вынашивание злонамеренных мыслей, таких как «Я не буду помогать вам, даже если у меня будет такая возможность», а также ненависть, зависть или открытый гнев по отношению к другим существам – вне зависимости от их интенсивности – являются нарушением, названным «мысленно отрекаться от живых существ».

Размышляя следующим образом: «Я не в силах помочь себе и другим! Уж лучше мне стать обычным мирянином! Состояния совершенного будды так сложно достичь, что зарождение бодхичитты всё равно не играет никакой роли! Скорее всего, я никому не смогу помочь!» – ты принимаешь позицию шраваков и пратьекабудд, которые озабочены лишь собственным благополучием. Мысли о том, что «достоинства бодхичитты не являются такими уж великими», или ослабление обета противоречат бодхичитте.

Если в течение трёх часов мы не исправим своё отношение к бодхичитте, то обет будет утерян. ['Jam mgon Kong sprul, 1971, 62]

Если за нарушением обета не последуют признание и раскаяние, то церемонию придётся повторить, чтобы заново зародить бодхичитту, связанную с желанием.

Гампопа описывает пять ступеней (rim pa) созревания бодхичитты, связанной с желанием. Первая – не отказываться (sbang med) от бодхичитты, думая о благополучии живых существ всех времён во всех ситуациях. Вторая – практикующие стараются сохранять (skyong ba) уже зарождённую бодхичитту. Практикующие, которые не отказываются от бодхичитты, начинают хоть и в меньшей мере, но проявлять те же благие качества, которые сначала замечали лишь у высших существ. Как только наличие у них таких качеств становится очевидным, практикующие начинают осознавать их пользу (phan yon). Не желая терять эти драгоценные качества, практикующие стараются защитить их, прилагая к практике всё больше усилий. Третья – практикующие стараются укреплять ('tshogs pa) эти качества, следуя буддийской моральной дисциплине ещё строже. Четвёртая – практикующие стараются вести образ жизни, который более всего соответствует применению дисциплины безупречной нравственности ко всем действиям, и этим усиливают ('phel ba) бодхичитту. Пятая – практикующие стараются никогда не забывать (brjed med) [о бодхичитте]. Забыть бодхичитту можно в результате совершения четырёх чёрных деяний (nyes bzhi), которые созревают как следствие действий, совершённых в прошлых жизнях. Это ложь, действия, о которых приходится сожалеть, клевета и обман. Четыре противоположных белых деяния служат противоядиями. Практикующие прикладывают усилия к тому, чтобы воздерживаться от четырёх чёрных деяний и намеренно совершать действия, противоположные им, – говорить правду; действовать так, чтобы это не вызывало сожаления; говорить о других хорошее; быть честным.

Регулярная практика всё больше и больше укрепляет состояние (gnas) бодхичитты, связанной с желанием. Это выражается в том, что устремление к просветлению не ослабевает (nyams pa). Теперь практикующие способны «непрерывно поддерживать бодхичитту в потоке ума» [Jamgön Kongtrül, 1977, 64]. Это позитивное устремление следует за практикующими, словно их собственная тень.[251] С течением времени они начинают замечать, как бодхичитта, связанная с желанием, медленно изменяет их поведение.

Бодхичитта, связанная с желанием, естественным образом трансформируется в бодхичитту, связанную с усердием. Одного лишь желания недостаточно. В какой-то момент практикующие понимают, что все аспекты их повседневного поведения должны измениться и оно должно всё больше соответствовать поведению бодхисаттвы. Это понимание является естественным последствием убеждённости в доктрине причины и следствия. Обета привести к просветлению всех живых существ самого по себе недостаточно для того, чтобы преодолеть сильнейшее воздействие накопленной ранее негативной кармы, которая формирует повседневное поведение. Практикующие ощущают разительный контраст между своим повседневным поведением и тем намерением, которое соответствует данному ими обету. Согласно доктрине причины и следствия, принятие обета может привести лишь к двум последствиям: он может быть утерян в результате повседневного поведения практикующих либо они должны изменить своё повседневное поведение и прилагать усердие (gnyer ba) к тому, чтобы каждый раз поступать не так, как прежде. Теперь практикующие усердно стараются действовать как бодхисаттвы.

На этом этапе практикующие вступают во вторую фазу практики бодхичитты. Практика переходит из области мысленного закрепления намерения достичь просветления в область поведения. Бодхичитту, связанную с желанием, можно сравнить с открыванием врат. Бодхичитту, связанную с усердием, можно сравнить с вхождением во врата. Джамгон Конгтрул определяет это следующим образом:

…Осуществлению благих деяний, которое является исполнением данного обещания, соответствует такое размышление: «Для этого я применю наставление… о медитации [вместерождённой] махамудры». Усердие подобно фактическому вступлению на путь. [Jamgön Kongtrül, 1977, 61]

Автор комментария сравнивает бодхичитту, связанную с усердием, с теми усилиями, которые необходимо приложить для того, чтобы из семян вырос урожай:

Усердно выполняй поставленные задачи! Что касается усердия, то можно сказать следующее: земледелец, стремящийся получить богатый урожай, не просто бросает семена в землю, он возделывает их. Так же и тем, кто хочет стать буддой, необходимо что-то большее, чем простое устремление. Им необходимо прилагать все усилия для свершения деяний, присущих бодхисаттвам. [Jamgön Kongtrül, 1977, 64]

И хотя существует множество деяний, присущих бодхисаттвам, самое важное – выполнять их так, как это делал бы истинный бодхисаттва, а также усердно прилагать усилия вне зависимости от того, какая именно практика выполняется в данный момент.

Даже если практикующие действительно начинают совершать действия, присущие бодхисаттвам, то в процессе они довольно часто допускают ошибки (gol ba). Те, кто только вступает на путь бодхисаттвы, обычно ведут себя очень вычурно. Двумя самыми распространёнными «корнями упадка» являются: 1) делать вид, что ты бодхисаттва, и при этом надеяться, что выглядишь «образцовым буддистом», надеяться добыть таким образом пропитание, одежду и славу или надеяться, что о тебе будут думать, что ты лучше других; 2) притворяться и называть себя «реализованным существом» или «сиддхом». [Ibid., 65].

Коренной причиной этих ошибок является привязанность к собственному эго (bdag gces 'dzin):[252]

Все люди совершают великую ошибку, опасаясь внешних врагов, которые могут причинить им вред лишь в этой жизни. При этом они лелеют своих внутренних врагов – главным образом цепляние за собственное «я» и потакание ему, которые наносят им вред во всех их бесчисленных жизнях. Следует меньше беспокоиться о своём окружении и больше времени уделять стремлению избавить всех существ от страданий. Пытаться развить бодхичитту ради собственного прогресса всё ещё является проявлением эгоизма.[253]

Такие ошибки случаются из-за неполноценного принятия обета, и это необходимо исправить перед тем, как приступить к практике. Практикующие, обнаружившие цепляние за собственное эго и преодолевшие его, должны быть готовы встретиться с трудностями, сопутствующими поведению бодхисаттвы. [Jamgön Kongtrül, 1977, 66].

Существует множество искусных средств тренировки бодхичитты, связанной с усердием. Эти средства классифицируются согласно степени сложности: десять деяний; четыре безмерных качества; Шесть парамит; даяние и принятие. С точки зрения общего смысла каждому практикующему следует выполнять десять деяний бодхисаттвы, а именно: 1) хранить веру; 2) изучать учения Дхармы; 3) совершать добродетельные действия; 4) избегать недобродетельных действий; 5) помогать на пути живым существам; 6) оставаться верным учениям; 7) никогда не прекращать накопление заслуг, считая, что накоплено уже достаточно; 8) стремиться к мудрости; 9) помнить о цели практики; 10) использовать искусные средства.[254]

Авторы большинства комментариев сходятся во мнении, что начинающие ученики используют упражнения в четырёх безмерных качествах для практики бодхичитты, связанной с усердием. Практикующим следует усердно выполнять (nan tan) эти упражнения – повторять их снова и снова. Упражняясь в четырёх безмерных качествах, вместо того чтобы устанавливать для этого определённые временны́е рамки, практикующим следует привнести эти качества в своё поведение и во взаимодействие с окружающим миром – выполнять практику во время сидения, ходьбы, ведения беседы и так далее [Jamgön Kongtrül, 1977, 66].

Шесть парамит (phar phyin drug) служат для описания стандартного поведения бодхисаттвы. Следовать Шести парамитам сложнее, и к их практике обычно приступают лишь после овладения в полной мере четырьмя безмерными качествами. Шесть парамит включают: 1) даяние (sbyin pa), 2) моральную дисциплину (tshul khrims), 3) терпение (bzod pa), 4) усердие (brtson 'grus), 5) концентрацию (bsam stan), 6) различающую мудрость (shes rab). На английском языке[255] доступно множество текстов, детально объясняющих практику Шести парамит.[256] Согласно Гампопе, благодаря которому эти техники стали известны, практику Шести парамит следует выполнять в «строгом порядке»,[257] начиная с более грубых и заканчивая более тонкими уровнями поведения бодхисаттвы.

Накопив опыт совершения различных действий, присущих бодхисаттвам, адепты могут начать выполнять и другие упражнения. Например, Вангчуг Дордже описывает более продвинутые практики даяния и принятия «тонглен» (gtong len) следующим образом: «Отдай все приобретения и завоевания другим; прими на себя все потери и поражения» [Ibid., 63]. Теперь практикующие всецело осознают весь вред, который наносит нам чувство собственной важности. И тогда они отдают другим все заслуги, которые были накоплены ими благодаря практике. Они представляют, как принимают на себя страдания других существ, как если бы это была их собственная боль. Далее следуют более подробные наставления по практике даяния и принятия:

Сначала визуализируй в центре своего тела чёрный сгусток, который символизирует эгоизм. Затем, вдыхая, представь, что принимаешь в себя страдания всего мира, все они сходятся в этот сгусток и уничтожают его. Когда выдыхаешь, посылай с выдохом свои накопленные заслуги и добродетели всем живым существам, чтобы этим принести им счастье. Таков великий метод приумножения собственных заслуг. Если достичь мастерства в этой практике, то можно принять на себя страдания другого, при условии, что с ним существует тесная и близкая связь… Однажды, когда йогин, носивший имя Сострадательный, давал учение, кто-то бросил камень в собаку, находившуюся неподалёку. В этот момент йогин вскричал от боли и на его теле появился синяк. Собака при этом была избавлена от страданий. Но всё же главной целью практики даяния и принятия тонглен является не сиюминутное освобождение другого живого существа от страдания, а скорее развитие бодхичитты. Точно так же величайшим благословением будд является не могущество, которое позволяло бы искоренить страдания существ, а дар учений Дхармы.[258]

Практикующие трансформируют все жизненные невзгоды и страдания в искусные средства для зарождения бодхичитты, связанной с усердием. Когда возникает какое-либо неблагоприятное жизненное обстоятельство, практикующие воспринимают его как созревание негативной кармы. Глубокое понимание, что страдания возникают в результате прошлых действий, усиливает устремление усердно выполнять духовную практику. Практикующие открывают для себя позитивные аспекты, присущие всем страданиям. Например, болезни и беспокоящие эмоции воспринимаются как потенциальные учителя, дарующие учение о первой благородной истине. Этот подход позволяет ещё больше усилить практику бодхичитты, связанной с усердием. Практикующие теперь готовы не просто смириться со своими собственными страданиями, но и принять на себя страдания других:

Когда одолевают болезни или демоны, когда мы страдаем от клеветы, когда нарастают беспокоящие эмоции, прими на себя страдания всех живых существ. [Jamgön Kongtrül, 1977, 66]

Опытные практикующие принимают на себя невзгоды и отвергают блага со всё большей и большей открытостью, до тех пор пока не станут способны синхронизировать бодхичитту, связанную с усердием, с «ритмом своего дыхания».[259]

Это означает, что практикующие, следуя пути, добились определённого прогресса. Их поток ума и поведение приходят в соответствие с потоком ума и поведением бодхисаттв линии передачи. Джамгон Конгтрул характеризует этот прогресс как «закрепившуюся в уме бодхичитту» [Ibid., 64], которую можно охарактеризовать одной фразой: «великое сострадание» (snying rje chen po) [Ibid., 68]. Таши Намгьял посвящает целый раздел своего комментария обсуждению огромной пользы (phan yon) зарождения относительной бодхичитты. Как и Джамгон Конгтрул, он подчёркивает центральную роль сострадания:

Получить лишь одно это учение – это то же самое, что обнаружить все учения на своей ладони. Какое именно учение? Учение о великом сострадании. [TN, 233][260]

Таши Намгьял продолжает и приводит список из восьми благ бодхичитты:

Далее, из всех благ, происходящих от вовлечённости ума в духовную практику, перечислю следующие: 1) вступление на путь махаяны, 2) создание основы для всех учений о бодхичитте, 3) искоренение всех видов причинения вреда, 4) постижение основы бодхичитты, 5) накопление неисчислимых заслуг, 6) принесение радости всем буддам, 7) превращение в опору для всех живых существ, 8) быстрое достижение состояния будды. Это восемь благ, идущих от преданного ума. Главным из этих [благ], идущих от преданного ума, вступившего на духовный путь, считается то, что истина возникает в нашем потоке ума, а также в потоках ума других живых существ [которым мы желаем просветления]. Поэтому начинающим ученикам, выполняющим медитацию на любви, сострадании и зарождающим бодхичитту, следует обрести уверенность и относиться к своей практике всерьёз. Без этого практика бодхичитты в целом – как корень всей добродетели для тех, кто её ещё не развил, – и практика медитации на пустотности в частности не смогут ни привести практикующих на путь махаяны, ни стать причиной достижения полного просветления. [TN, 234–235]

Бодхичитта закладывает основу для всех остальных особых предварительных практик. Являясь семенем сострадания, она ведёт к отказу от действий, приносящих вред, и совершению добродетельных действий в процессе последующих практик медитации на Ваджрастаттве и подношения мандалы. Являясь семенем пустотности, бодхичитта подготавливает практикующих к окончательной реализации пустотности в процессе выполнения практики гуру-йоги.

2.3. Устранение вредоносных факторов и развитие факторов, способствующих духовному развитию

За принятием обета жить в соответствии с целями бодхисаттвы обычно следует болезненное осознание того, насколько невозможным кажется достижение этого возвышенного идеала, особенно если его сравнивать с реальной жизненной ситуацией практикующих. Те, чья вера недостаточно сильна, очень быстро сдаются и отказываются от своего обета. Те, чья вера сильна, прилагают все усилия, но вместе с тем понимают, насколько далеки они от идеала. Принятие обета способствует осознанию того, насколько неправильно функционирует обычный ум. Благодаря пониманию доктрины причины и следствия практикующие знают, что прошлые негативные кармические действия обладают большой силой. Когда их следствия созревают, то становятся препятствиями (bar chod) духовного развития.

Каким же образом могут практикующие преодолеть влияние обусловленных прошлыми негативными действиями препятствий, которые серьёзно мешают прогрессу на духовном пути? Для решения этой проблемы существует два вида искусных методов. Во-первых, есть методы, позволяющие очистить (sbyang thabs) вредный эффект прошлых действий и создаваемых ими препятствий – путём раскаяния (gshags pa) и отказа (sdom pa) от совершения новых действий, приносящих вред. Во-вторых, существуют методы развития (bsags thabs) благих ментальных факторов, которые способствуют духовному развитию. Согласно буддийской психологии, те методы, которые используются для устранения препятствий духовного развития, могут служить лишь для этого и не служат для достижения благих состояний ума. И наоборот, те методы, которые используются для достижения благих состояний ума, способствующих духовному развитию, могут служить только для этих целей и бесполезны для устранения препятствий. Именно поэтому практикующим необходимы оба вида искусных методов – каждый из них является дополнением к другому. Соответственно применение в практике обоих видов искусных методов ведёт к устранению препятствий и к развитию факторов, способствующих духовному росту.

Для реализации этих задач существуют как нетантрические, так и тантрические практики. Нетантрические методы, или, другими словами, «методы сутры», направленные на устранение препятствий, – это раскаяние, отказ от совершения [неблагих деяний] впредь, молитва, четыре противодействующие силы, шесть противоядий. К обычным тантрическим методам относятся визуализация Ваджрасаттвы и повторение его мантры. Сутрические методы развития благих состояний ума, способствующих духовному росту, – это практика Шести парамит, семичастная молитва – также известная как «семь ветвей» – и другие молитвы. Традиционным методом тантры для развития благих состояний ума, способствующих духовному росту, является подношение мандалы. Подавляющее большинство комментариев, относящихся к традиции махамудры, посвящены методам тантры, но иногда включают описание и методов сутры.

И сутрические, и тантрические методы связаны с визуализацией (dmigs pa), однако используют для неё различные объекты (yul). В методах сутры практикующие принимают в качестве объектов визуализации сам поток ума и возникающие в нём препятствия. В методах тантры в качестве объектов визуализации принимаются высшие существа, которые в силу своей доброты (drin pa) даруют посвящение (dbang) потоку ума практикующих, с тем чтобы инициировать процесс трансформации. Практикующие визуализируют высшее существо – Ваджрасаттву, – которое дарует благословение, устраняющее все препятствия в загрязнённом потоке их ума. Затем практикующие смещают позицию восприятия и продолжают практику так, как будто теперь практикой управляет не их обычный загрязнённый ум, а исключительный ум самого Ваджрасаттвы. Практикующие представляют, что ум начинает трансформироваться, переходя в свою очищенную форму – в самого Ваджрасаттву. Необходимым предварительным условием для этой практики является особая церемония, которая заключается в том, что высшее существо дарует практикующему посвящение, «ведущее к созреванию» (smin byed). Несмотря на важные различия между методами сутры и тантры, и те и другие ведут к обеим желанным целям – устраняют препятствия и помогают развить благие ментальные факторы.

2.3.1. Устранение препятствий: проступки и омрачения

2.3.1.1. Нетантрические методы

Таши Намгьял и Джамгон Конгтрул – авторы комментариев к текстам традиции махамудры – отмечают, что выполнение практик метода сутры закладывает основу для выполнения тантрической практики Ваджрасаттвы. Главное внимание в практиках метода сутры уделяется необходимости очищения (sbyang ba) потока ума от препятствий, мешающих духовному развитию. Существует два вида препятствий – проступки (sdig pa) и омрачения (sgrib pa). Следуя принятому обету бодхисаттвы, практикующие осознают свои прошлые негативные действия и другие проступки, а также их неизбежное развитие в ментальные факторы, которые будут препятствовать реализации истинной природы ума. Таши Намгьял предупреждает практикующих:

Вам придётся столкнуться со склонностью к негативным поступкам, причиной которой являются подобные [прошлые] негативные деяния, совершённые из-за слабости. [TN, 288]

Джамгон Конгтрул говорит об этом так:

В силу взаимосвязи между причиной и следствием у вас будет естественная склонность к принесению вреда, и в результате ваши страдания будут регулярно усиливаться. [Jamgön Kongtrül, 1977, 83]

Говоря кратко, от практикующих требуется размышлять о негативных последствиях (nyes byas) [TN, 238] прошлых и нынешних ситуаций, особенно о великой силе прошлых негативных кармических деяний, которую необходимо преодолеть. Без признания постоянного негативного влияния, которое оказывают эти факторы на процесс духовного развития, очень тяжело продвигаться вперёд:

Очень сложно добиться духовной реализации, постижения пути к всеведению и его плоду, страдая от омрачений, вызванных созреванием проступков, совершавшихся с безначальных времён. Эти [негативные ментальные факторы] обладают огромной силой. Если их не очистить, то в дальнейшем нам придётся страдать, бесконечно блуждая в сансаре. К чему нам страдания сансары [когда ситуацию можно исправить]? Это всё равно что расплёскивать воду из ведра. Поэтому необходимо приложить все усилия к тому, чтобы очистить все проступки и омрачения. [TN, 238][261]

Термины «проступки» и «омрачения» имеют строго определённые значения. Проступки – это нарушение какого-либо правила буддийской морали. Омрачения – это загрязняющие факторы, которые возникают в потоке ума и мешают реализации его истинной природы. Однако омрачения обычно не связаны с нарушениями моральной дисциплины. Оба явления классифицируются как препятствия, потому что мешают прогрессу на пути духовного развития.

Фундаментальными методами сутры являются раскаяние (gshags pa), самоконтроль (sdom pa) и молитва (gsol ba 'debs pa). Раскаяние – это ментальное действие, которое следует непосредственно за одним из четырёх размышлений – в данном случае за размышлением о доктрине причины и следствия. Таши Намгьял пишет об этом так:

Раскаяние приходит от сожаления ['gyod pa] о проступках, совершённых прежде. [TN, 239]

Истинное раскаяние практикуется искренне, прочувствованно:

Сказать «Я совершил проступок» означает признать, что поступил плохо. Сказать это с искренним сожалением, испытывая при этом муки совести, означает раскаяться. Понятие «раскаяние» включает в себя уважение и почтительное отношение к тем, кто не совершал подобных проступков, стыд и сожаление о собственных дурных делах и непосредственно саму молитву: «Отнеситесь ко мне с состраданием и очистите мои проступки». [Jamgön Kongtrül, 1977, 84]

Хотя раскаяние и снижает потенциальную силу последствий предыдущих негативных действий, оно не может оградить практикующих от совершения подобных негативных действий в будущем. Когда возникает ситуация, способствующая совершению соответствующего негативного действия, практикующим следует приложить усилие и сдержаться. Раскаяние больше воздействует на уже совершённые действия – сглаживает их последствия. Самоконтроль же помогает предотвратить негативные действия в будущем.

Эффект применения методов раскаяния и самоконтроля основан на принципах доктрины причины и следствия. Четыре главных аспекта любого кармического действия заключаются в следующем: 1) следствие любого действия непременно проявится через определённое время; 2) действия приумножаются в своих последствиях; 3) действие, которое так и не было осуществлено, не влечёт следствий; 4) следствие любого действия никогда не теряет силы своего воздействия.[262]

Четыре противодействующие силы (stobs bzhi) [TN, 239–240] являются теми средствами, которые противопоставляются каждому их четырёх аспектов. Они представляют собой более систематический метод практики раскаяния и самоконтроля. Первая противодействующая сила – это «непрерывная практика, приводящая к ослаблению [последствий]» [TN, 239]. Ослабление (rnam par sun pa) – это процесс, который противопоставлен созреванию (rnam par smin ba); оно становится возможным в результате раскаяния и самоконтроля, которые осуществляются «с сожалением о ранее совершённых проступках» [TN, 239].

Вторая противодействующая сила – это «непрерывное применение противоядия» [TN, 239], необходимое для того, чтобы не позволить негативным кармическим склонностям приумножаться. Совершение благих действий не оставляет возможности предыдущим негативным действиям усиливать своё воздействие в будущем.

Третья противодействующая сила – это «поворот вспять обусловливающего негативного действия» посредством воздержания (sdom pa) от его повторного совершения в будущем [TN, 239]. Практикующие дают обещание: «Даже если моя собственная жизнь будет под угрозой, я никогда не совершу этого снова» [Jamgön Kongtrül, 1977, 84]. Это и есть самоконтроль. Поскольку созревание последствий никогда не останавливается, единственный способ добиться полного прекращения страдания – это достичь просветления.

Четвёртая противодействующая сила заключается в использовании принятия прибежища и бодхичитты в качестве опоры (rten) для духовного развития, результатом которого является просветление.

Другой распространённый способ устранения препятствий заключается в использовании шести противоядий (gnyen drug): рассказывать другим о драгоценных качествах будд и бодхисаттв; изготавливать алтари; совершать подношения, читать сутры и другие буддийские тексты; повторять мантры; разбираться в буддийских доктринах, таких как доктрина о пустотности [Jamgön Kongtrül, 1977, 85].

Молитва (gsol ba 'deb pa) является ещё одним методом, используемым для очищения проступков. Раскаяние и самоконтроль – это позитивные действия, которые инициируются и совершаются самими практикующими. Молитва, хоть и инициируется самими практикующими, при этом обращена к кому-то другому – практикующие обращаются к высшему существу и просят устранить препятствия из потока их ума. В коренном тексте, посвящённом махамудре, Вангчуг Дордже показывает, как молитва становится движущей силой раскаяния:

Я принимаю прибежище в высшем существе.

Если я нарушил любой из своих обетов, я раскаиваюсь в этом – ведь это корни и ветви [последующей реализации] тела, речи и ума [будды].

Я молюсь об устранении всех препятствий, которые иначе приведут меня к падению [в низшие миры силой] негативных последствий [прошлых] проступков и омрачений.

Вознеся молитву, [визуализируй, что] из большого пальца на ноге Ваджрасаттвы истекает нектар и устремляется вниз, попадая в отверстие у тебя на макушке [и благодаря этому из твоего потока ума устраняются все препятствия]. [WD, 81]

Несмотря на то что использование молитвы для очищения потока ума от препятствий является методом сутры, эта техника позволяет преодолеть барьер, отделяющий обычные методы сутры, такие как раскаяние и самоконтроль, от тантрического метода практики Ваджрасаттвы. Разница между ними заключается в том, что метод тантры требует прямого посвящения (dbang), которое дарует высшее существо – в данном случае Ваджрасаттва. Это посвящение необходимо для трансформации потока ума практикущего:

Когда Будда Шакьямуни достиг просветления, он явился своим ученикам, практикующим ваджраяну, в форме Дордже Семпы.[263] Явление обычной формы может способствовать зарождению лишь обычного ума. Он продемонстрировал эту необычную форму Дордже Семпы – измерение радости будды, или «самбхогакаю», для того чтобы практикующие смогли зародить особый ум.[264]

Практикующие представляют, что Ваджрасаттва силой своей доброты дарует посвящение (dbang), которое очищает их обычный ум от всех потенциальных влияний прошлых негативных кармических действий.

Тантрическая практика Ваджрасаттвы приводит к тому же результату, что и методы сутры – такие как противодействующие силы, но делает это гораздо быстрее благодаря визуализации прямого участия в процессе высшего существа. Таши Намгьял сравнивает медитацию с лесным пожаром, который, разгоревшись от ветра упражнений в моральной дисциплине, быстро сжигает все препятствия на пути духовного развития [TN, 240]. Считается, что эта простая, короткая практика обладает сильным эффектом. Таши Намгьял сравнивает её с небольшим светильником, который, если его зажечь, сразу освещает всю комнату [TN, 240]:

Проступки и омрачения, которые были накоплены в течение прошлых жизней, будут быстро устранены благодаря небольшому светильнику визуализации Ваджрасаттвы и повторения его мантры.[265]

2.3.1.2. Тантрическая практика Ваджрасаттвы

Практика Ваджрасаттвы, которая заключается в визуализации и повторении мантры, включает в себя и соответствующие практики сутры – раскаяние, самоконтроль и применение четырёх противодействующих сил. В коренных наставлениях Вангчуга Дордже изложены основные принципы практики, которая состоит из двух частей – медитации (sgom ba), за которой следует повторение мантры (bzlas ba):

1. Размышляй о Ваджрасаттве, а затем визуализируй его над своей головой. [В сердце] у него [стослоговая] мантра. После того как раскаешься и примешь решение применять самоконтроль, [представь, ] что из Ваджрасаттвы истекает поток нектара и попадает в твоё тело, где очищает все проступки и омрачения.

2. Повторение стослоговой мантры приводит к возникновению [в твоих теле и уме] знаков очищения от омрачений. [WD, 84]

Практика начинается с размышления (bsam pa) о карме – законе причины и следствия (одно из четырёх размышлений). Далее практикующие принимают позу для медитации и визуализируют (dmigs pa) над своей головой Ваджрасаттву. Затем они обращаются к Ваджрасаттве с молитвой, прося его очистить проступки и омрачения, после чего представляют, что Ваджрасаттва отозвался на их просьбу. Из Ваджрасаттвы истекает нектар и, устремляясь вниз, попадает в тело практикующего, где тотчас очищает все проступки и омрачения. Тело практикующего наполняется чистым светом и становится похожим на тело самого Ваджрасаттвы. На этом этапе визуализация считается завершённой, и практикующие приступают к повторению стослоговой мантры.[266] Затем они представляют, что Ваджрасаттва дарует посвящение (dbang) и произносит: «О дитя! Все твои проступки, омрачения и нарушенные обеты с этого момента очищены».[267] После этого практикующие визуализируют, как Ваджрасаттва превращается в свет, который затем растворяется в них самих «таким образом, что их тело и ум становятся неотделимы от тела и ума Ваджрасаттвы» [WD, 81]. Практика заканчивается посвящением заслуг, накоплению которых она способствовала.[268]

Визуализация Ваджрасаттвы и повторение его мантры ведёт к полному очищению (rnam par dag pa) и предотвращает падение (ltung ba) в низшие миры сансары в будущих жизнях, когда созреет соответствующая негативная карма [TN, 241].[269] Поток ума практикующих очищается прежде, чем созревают кармические последствия прошлых негативных действий:

Если действия, мотивированные привязанностью, неприязнью и неведением, так и не приняли конкретную физическую или вербальную форму, то они считаются ментальными действиями. Те действия, которые приняли соответствующую форму, таким образом, считаются физическими или вербальными действиями. Все действия в начале являются ментальными. Поэтому сказано: «Ум является источником яда, увлекающего мир во тьму». [Jamgön Kongtrül, 1977, 82]

В результате продвижение практикующих по духовному пути ускоряется – в их потоке ума больше нет серьёзных препятствий.

Таши Намгьял подводит итог объяснению пользы, которую приносит практика Ваджрасаттвы, такими словами: «За этим последует чувство полного очищения» [TN, 241]. Во время медитации практикующие воспринимают себя (bdag nyid) как высшее существо – Ваджрасаттву. После медитации практикующие должны следить за знаками (rtags), указывающими на результаты практики очищения, а именно лёгкость в теле, уменьшение потребности в сне, улучшение здоровья, ясность восприятия и мимолётные вспышки проникающего видения [Jamgön Kongtrül, 1977, 82]. Однако такие последствия практики не длятся долго. Если мы не будем практиковать регулярно, придерживаясь при этом поведения, соответствующего правилам моральной дисциплины, то не сможем поддерживать непрерывный [процесс] очищения.[270]

2.3.2. Развитие добродетели: факторы, способствующие духовному развитию

Если очистить поле от камней и веток, то это ещё не гарантирует, что из посаженного на нём семени вырастет дерево. Куда важнее обеспечить правильные позитивные условия, необходимые для его прорастания, – воду, солнечный свет и удобрения. Точно так же очищение препятствий не ведёт автоматически к прогрессу в духовном развитии, а просто устраняет условия, мешающие ему. Истинный прогресс является последствием активного развития позитивных ментальных факторов, которые способствуют духовному росту. В ранней буддийской традиции тхеравады эти факторы известны как «факторы просветления».[271] В более поздней традиции махаяны подобные факторы можно обнаружить в традиции сутры, связанной с Шестью парамитами,[272] а также в тантрической практике подношения мандалы. Активное развитие этих благих (dge ba) ментальных факторов со временем приводит к изменению баланса потока ума – он начинает преимущественно пребывать в позитивных состояниях, которые в свою очередь закладывают основу для истинного духовного развития и повышают вероятность достижения окончательной цели – просветления. В традиции махамудры эти позитивные изменения в потоке ума получили название «подготовка подходящего сосуда» (snod kyi dag pa) [KT, 43].

2.3.2.1. Позиция сутры

Точно так же, как и в случае с практикой Ваджрасаттвы, наставления по практике подношения мандалы не могут быть чётко поняты в отрыве от сутрического контекста. Как и в случае с очищением препятствий с помощью практики Ваджрасаттвы, использование практики подношения мандалы для развития добродетели связано с пониманием закона причины и следствия. Прилагая усилия для того, чтобы выстраивать свою жизнь в соответствии с принятым обетом бодхисаттвы, практикующие начинают замечать у себя недостаток добродетельных мыслей и дел – как в прошлом, так и в настоящем – и понимают, что подобная ситуация сохранится и в будущем. Практикующие, которые с помощью бодхичитты заложили прочную основу [духовного роста], теперь начинают размышлять о благих качествах бодхисаттв и стремятся использовать их как двигатель духовного прогресса.

Однако следовать образу мысли бодхисаттвы и придерживаться подобающего поведения не так просто. Согласно кармическому закону причинно-следственной связи, практикующим следует посадить семена, или, другими словами, [выработать] склонности (bag chags) к добродетели в своей нынешней ежедневной практике. Со временем они созреют – сперва как накопление (tshogs) позитивных склонностей в потоке ума, а затем как добродетельные паттерны поведения (dge ba'i las). Чем больше накопится добродетельных склонностей, тем больше это будет способствовать будущему духовному развитию. Из этого следует, что необходимо прилагать все усилия для развития подобных позитивных ментальных факторов и паттернов поведения, потому что, как сказал Джамгон Конгтрул, они служат фундаментом для последующей духовной реализации:

Каждый, кто начал практиковать Дхарму и обрёл некоторую веру, без сомнения, обладает склонностями к добродетельному поведению. Однако, как искра не может стать пламенем [если мы не позаботились о том, чтобы заготовить для него топливо], так и склонности невозможно пробудить мгновенно. До тех же пор, пока они не пробудятся [или не будут преобразованы] в добродетельное поведение, не видать нам духовной реализации. То небольшое переживание, которое у нас уже есть, не будет развиваться. Но если совершать добродетельные поступки [описанные ниже], то будут созданы подходящие условия для пробуждения этих склонностей. Как только они пробудятся, нас подхватит мощная волна духовной реализации. [Jamgön Kongtrül, 1977, 105]

Под «мощной волной духовной реализации» подразумеваются начальные знаки (rtags) того, что в потоке ума созрели добродетельные склонности, которые послужат дальнейшему духовному росту. Позже эти позитивные знаки сначала спонтанно возникнут в потоке ума, а потом проявятся как позитивные паттерны повседневного поведения. В традиции махамудры средствами развития (bsags thabs) благих склонностей считаются Шесть парамит и семичастная молитва, а также подношение мандалы. Первые два метода относятся к традиции сутры, и на них основан тантрический метод – подношение мандалы.

Основными методами развития добродетели являются два накопления (tshogs gnyis). Глагол sog pa (производный от tshogs) означает «складывать, собирать, накапливать». Этот глагол здесь переведён как «развивать», чтобы показать, что, согласно доктрине причины и следствия, этот процесс развивается во времени. Глагол «развивать» также отражает активное участие самих практикующих, как говорит Таши Намгьял, нам следует усердно развивать добродетели, тогда они наберут значительную силу. Существительное tshogs обозначает то, что собирают, – «накопление», «собрание».

Существует два вида накоплений – накопление заслуг (bsod nams) и накопление пробуждённой мудрости (ye shes). Первый вид связан с добродетельными склонностями, которые накапливаются благодаря нашим собственным искусным усилиям и созреют в будущем как позитивные ментальные факторы, а затем и как паттерны поведения, но не приведут нас при этом к духовной реализации. Второй вид связан с добродетельными склонностями, которые накапливаются благодаря нашим собственным искусным усилиям и созреют в будущем как прямая реализация духовной истины:

В целом, если мы не накопили заслуг, являющихся причинами, то нам не представится удачная возможность пребывать [в будущих жизнях] в благословенных землях [богов]. В частности, если вместе с заслугами мы не накопили мудрость, являющуюся следствием, то нам не постичь воззрение пустотности. [TN, 235]

Авторы комментариев согласны между собой в том, что основным методом двух накоплений является практика Шести парамит. Первые пять парамит – щедрость, моральная дисциплина, терпение, усердие и концентрация – связаны с накоплением заслуг, в то время как шестая парамита, парамита мудрости, связана с накоплением мудрости [TN, 236].[273] Шесть парамит – это комплекс добродетельных действий, определяющих поведение бодхисаттвы или будды. Конечно, на начальном этапе практики Шести парамит практикующим не удаётся достичь этого возвышенного идеала, но тем не менее эта практика успешно активирует их добродетельные склонности. Действия в рамках практики Шести парамит, какими бы незначительными они в начале ни были, в соответствии с третьим принципом доктрины причины и следствия неизбежно приумножаются. Запускается процесс, который постепенно накапливает кармический потенциал и со временем станет совершенным.

Поскольку обычный ум сильно загрязнён и в нём недостаточно благих мыслей, вначале практикующим очень сложно выполнять медитацию, предназначенную для развития добродетели. Согласно обычной последовательности наставлений, сначала практикующим необходимо заложить основу внешнего добродетельного поведения, которое соответствовало бы Шести парамитам, а затем, используя размышление и визуализацию, приступить к развитию внутренних позитивных состояний. Широко распространённая семичастная молитва (yan lag bdun)[274] объединяет внешние ритуальные действия с внутренними размышлениями (bsams pa) [TN, 237]. Подношение мандалы объединяет ритуальные действия с развёрнутой визуализацией. Далее представлено краткое изложение семичастной молитвы:

Почитание

Я простираюсь чистыми телом, речью и умом

Пред всеми без исключения

Львами среди людей – татхгатами трёх времён,

Обитающими в мирах десяти направлений.

Силой моего устремления к добродетели

С глубоким почтением простираюсь пред всеми победоносными,

Словно число моих форм превосходит количество атомов во вселенной,

И все победоносные явились ясно перед моим умом.

Я представляю, что в одной частице будд столько,

Сколько во вселенной мельчайших частиц, и каждый окружён

Своими сыновьями,

Я представляю, что победоносные заполнили

Все без исключения виды феноменов.

Я возношу хвалу сугатам и прославляю

Все качества победоносных, их выражая

Потоком доступных мелодичных звуков речи,

Пусть этот необъятный океан воздаёт им хвалу!

Подношение

Я подношу всем победоносным

Восхитительные цветы,

Дивные звуки, благоуханные эликсиры,

Роскошные балдахины, изящные светильники, ароматные благовония.

Я подношу всем победоносным

Восхитительные одеяния, изысканные запахи,

Груду ароматных сыпучих субстанций величиной с гору Меру,

А также всё остальное, что считается особенным и чудесным.

Я подготовил все эти обширные и несравненные

Подношения для всех без исключения победоносных.

С нерушимой верой в добродетельные поступки

Я с почтением простираюсь пред победоносными.

[Визуализация собрания победоносных.]

Раскаяние

Я раскаиваюсь во всех проступках,

Что совершил своими телом, речью и умом

Под воздействием

Привязанности, неприязни и неведения.

Восхищение

Добродетельными деяниями

Победоносных будд десяти направлений;

Их сыновей; пратьекабудд; тех, кто на пути,

И тех, кто путь завершил; а также всех тех, кто скитается в сансаре,

Я восхищаюсь и отныне буду поступать точно так же.

Обращение с просьбой учить Дхарме

Всех защитников, которые постигли непривязанность

И, постепенно пробуждаясь, достигли просветления,

Чтоб стать теперь светилами вселенской системы десяти направлений,

Я прошу повернуть колесо непревзойдённой [Дхармы].

Обращение с молитвой

Сложив в молитве руки, я взываю к тем,

Кто миру вознамерился явить нирвану: молю, останьтесь с нами

На столько кальп, сколько песчинок в это мире,

Чтобы помочь скитальцам счастье обрести.

Посвящение

Всю ту скромную добродетель,

Что накопил я почитанием,

Подношением, раскаянием, восхищением, просьбой и молитвой,

Я посвящаю достижению полного просветления.[275]

2.3.2.2. Тантрическая практика подношения мандалы

Тантрическая практика подношения мандалы ведёт к тем же результатам, что и семичастная молитва уровня сутры, с той лишь разницей, что подношение мандалы приводит к результату гораздо быстрее благодаря прямому влиянию высших существ. Джамгон Конгтрул сравнивает практику, относящуюся к традиции сутры, с тлеющими дровами, а тантрическую практику с искрой, которая приводит к возгоранию всех благих склонностей. Он говорит об этом так:

Если говорить кратко, то искусная практика подношения мандалы включена в эти наставления потому, что способствует быстрому завершению накоплений. [Jamgön Kongtrül, 1977, 111]

В коренных наставлениях Вангчуга Дордже описана основополагающая структура этой практики:

1. Подготовка мандалы: пять горок [риса].

2. Подношение мандалы: представить эти пять горок как пять драгоценностей, поднося различные подготовленные субстанции.

В процессе этих двух этапов появляются знаки двух накоплений. [WD, 64]

Подношение мандалы включает и семичастную молитву. Практика начинается с подготовки мандалы (sgrub pa'i mandala), включающей пять накоплений (tshom pa'i lnga), символом которых являются внешние объекты – такие как золото, раковины или зерно. Эти пять накоплений символизируют пять объектов прибежища (yul) – личных божеств (yi dam); будд и бодхисаттв; учения Дхармы; духовное сообщество; защитников Дхармы. Иногда добавляется шестой объект прибежища – коренной учитель самого практикующего.[276]

Второй этап заключается в подношении мандалы (mchod pa'i mandala), когда практикующий визуализирует идеальную вселенную в соответствии с 37 стандартными иконографическими деталями – океанами, континентами, горами, озёрами, городами, дворцами, солнцем, луной, особыми ценностями, богинями подношений, драгоценными объектами и так далее. Затем все эти объекты визуализируемой вселенной в определённой последовательности подносятся объектам прибежища. Несмотря на то что соответствующая визуализация бывает подчас довольно сложной, сущность практики заключается в следующем:

Говоря короче: представь, что подносишь всё имущество богов и людей, какое только возможно собрать, а также необычные предметы, какие только можно найти в десяти направлениях и каких нет ни у кого. [Jamgön Kongtrül, 1977, 104]

Затем практикующие обращаются с просьбой о сущностной реализации традиции махамудры и выполняют семичастную, а потом и заключительную молитвы. После этого практикующие представляют исходящий из объектов прибежища свет, который касается всех живых существ, инициируя в них процесс собирания двух накоплений [Jamgön Kongtrül, 1977, 105]. После этого объекты прибежища превращаются в свет и растворяются в сердечном центре практикующего. Медитация заканчивается посвящением заслуг.[277]

Результат практики подношения мандалы вначале проявляется в качестве определённых знаков (rtags), которые принимают форму благоприятных сновидений и проблесков проникающего видения. Лёгкость выполнения процесса визуализации также может служить таким знаком. Подношение мандалы включает как накопление заслуг (благодаря тому, что практикующие символически подносят всю вселенную), так и накопление мудрости (благодаря пониманию, что подношения являются пустотными – то есть лишены независимого существования). В будущих человеческих перерождениях практикующие получат десять благ от накопления заслуг: красивое лицо, статное сложение, убедительную речь, влияние на единомышленников, симпатию богов и людей, близость к святым людям, крепкое здоровье, богатство, перерождение в высших мирах и просветление. Иногда к ним добавляют перечень дополнительных благ, таких как рождение в благодатных землях богов [Jamgön Kongtrül, 1977, 110; TN, 235]. Благами от накопления мудрости являются полное очищение всех негативных эмоциональных состояний, которое становится возможным в силу всё более глубокого постижения воззрения пустотности [TN, 235–236], а также возможное достижение просветления махамудры уже в этой жизни [Jamgön Kongtrül, 1977, 104].

Однако наибольшая польза заключается в том, что в потоке ума практикующих закладывается прочная основа для добродетельных склонностей. По прошествии определённого времени практикующие начинают совершать благие действия (las 'phro), а их склонность к добродетели и стремление к достижению идеалов бодхисаттвы усиливаются. С усилением благих ментальных факторов практикующие начинают всё более естественно и спонтанно вести себя как бодхисаттвы.

Устранение препятствий из потока ума очищает сосуд негативных ментальных состояний. Подношение мандалы наполняет сосуд ума позитивными ментальными факторами – двумя накоплениями. Сам факт подобного щедрого подношения – символический дар всей вселенной – является шагом к постижению пустотности собственного «я». Таким образом практикующие сажают семена постижения пустотности. Это постижение является основной темой заключительной особой практики – гуру-йоги.

2.3.2.3. Гуру-йога

Овладев обычными и особыми предварительными практиками и преобразовав таким образом поток ума в подходящий сосуд для достижения духовной реализации, практикующие теперь получают возможность углубить своё понимание. Развитие постижения выходит за пределы интеллектуального понимания (go ba) и сначала созревает как прямой опыт (nyams pa), а затем становится знанием (rtogs pa).[278] Оба этих этапа можно осуществить с помощью практики гуру-йоги, цель которой – заложить основу для получения прямого опыта переживания естественного состояния ума. Этот опыт в свою очередь приводит к начальному пониманию махамудры, а затем и к полному её постижению. Поскольку с точки зрения абсолютной истины мудрость и сострадание являются проявлениями одного и того же недвойственного состояния полностью реализованного ума, гуру-йога становится искусным средством, позволяющим посадить семя пробуждённой мудрости, которое затем станет дополнением к семени сострадания, посаженному благодаря развитию бодхичитты. Гуру-йога устанавливает соединение между уже освоенной нами относительной бодхичиттой и абсолютной бодхичиттой, в которой мудрость и сострадание становятся единым недвойственным аспектом просветлённого ума.

Тантрическая практика гуру-йоги действует намного быстрее молитвы, свойственной методам сутры, благодаря тантрическому посвящению (dbang), которое дарует нам лама. Оно позволяет начинающим обрести свойственное реализованному уму махамудры фундаментальное воззрение (lta ba) – понимание, которое обладает потенциалом созреть и в итоге превратиться в пробуждённую мудрость просветления. Ключевым аспектом тантрической гуру-йоги является благословение (byin gyis brlabs). Таши Намгьял пишет: «Практикуй гуру-йогу, чтобы получить благословение» [TN, 654]. Термин «благословение» дословно означает «принести дар благословения» («океан благословений»). Но в данном контексте слово «благословение» обладает довольно специфической коннотацией.

Во-первых, лама даёт ученикам формальное право выполнять практику в соответствии с традицией махамудры. Он напрямую дарует ученикам посвящение особого просветлённого ума, в результате чего те становятся относительно свободны от препятствий (bar cad), мешающих прямому постижению естественного состояния просветлённого ума, как он понимается в традиции махамудры. Кьябдже Калу Ринпоче сказал: «Коренной учитель – тот учитель, благодаря которому мы можем обнаружить природу собственного ума; он является источником благословений и знакомит нас с махамудрой – окончательной природой ума; он показывает нам, как обнаружить ум дхармакаи».[279] Джамгон Конгтрул подчёркивает необходимость (dgos ba) подобного прямого посвящения, которое дарует высшее существо. Он также пишет следующее: «В целом для того, чтобы следовать тантрической традиции – мантраяне, или, другими словами, ваджраяне, а тем более получить наставления по практике стадии завершения,[280] необходимо сначала получить благословение гуру. Пока благословение не получено, нам не ступить на истинный путь» [Jamgön Kongtrül, 1977, 123]. Гуру-йога – это способ получить благословение четырёх посвящений (dbang bzhi), которые являются ключами к пониманию четырёх самых важных аспектов прямой реализации духовного пути.

Во-вторых, благословение также определяется как последствие – «то, что получается в результате медитации» – другими словами, как польза [TN, 224].[281] В чём же польза четырёх посвящений? Благодаря им можно получить первый опыт пробуждённой мудрости (ye shes) естественного состояния просветлённого ума махамудры. Таши Намгьял объясняет, что цель гуру-йоги – посеять семя пробуждённой мудрости:[282] «Молись, чтобы зародить это драгоценное понимание [пробуждённой мудрости непосредственно] в потоке собственного ума… благодаря получению посвящений» [TN, 248].

В-третьих, лама дарует ученику благословение полного содействия и поддержки (bsten) [WD, 64]. Укрепление особых отношений гуру – ученик является опорой прогресса на всех этапах практики и продолжается даже после достижения полного просветления.

В своих кратких коренных наставлениях Вангчуг Дордже так иллюстрирует три аспекта (rnam pa) благословения ламы:

Практикуя гуру-йогу, визуализируй ламу над своей головой. Молись ему, проникнувшись уважением и восхищением, и тогда силой величия пяти объектов [прибежища] на тебя снизойдут четыре посвящения. Если примешь ламу как свою опору, то [в конце концов] проявятся знаки получения благословения, которое стало возможным благодаря его состраданию. [WD, 64]

Заключительная фраза «благословение… благодаря состраданию» (thugs rje'i byin rlabs) указывает на то, что гуру-йога является тантрической практикой. Лама является олицетворением достижения состояния будды, воплощением всех трёх измерений будды – нирманакаи, самбхогакаи и дхармакаи.[283] Поэтому, хотя лама и проявляется перед учеником в обычной человеческой форме, он в то же время проявляет свою активность на уровнях самбхогакаи и дхармакаи. Считается, что лама олицетворяет полное понимание пустотности в её тончайшем аспекте, то есть в форме пробуждённой мудрости махамудры. В силу своего сострадания лама проявляет нирманакаю (проявленное, или воплощённое, измерение будды) для того, чтобы предстать перед другими существами в обычном человеческом теле и раскрыть им пробуждённую мудрость. То, что началось как, казалось бы, случайная встреча с высшим существом, завершается формальной инициацией гуру-йоги (dbang skur ba) [WD, 83], которая посредством четырёх посвящений быстро приводит практикующих к духовной реализации.[284]

Гуру-йога является тантрической практикой, и поэтому во время визуализации в качестве объекта прибежища (yul) выступает не обычная человеческая форма ламы, а его особая форма. Обыкновенно практикующие визуализируют ламу в форме вселенского будды – Дордже Чанга, изначального основателя линии махамудры.[285] В то время как с точки зрения относительной истины посвящения даруются не ламой в его обычной человеческой форме, а особым аспектом ума Дордже Чанга, с точки зрения абсолютной истины они являются нераздельными. Следует отметить, что Таши Намгьял говорит о визуализации, употребляя условное наклонение «как если бы лама…» (bla ma ji ltar):

Ради блага всех живых существ визуализируй ламу, как если бы он [обладал особым аспектом ума] Дордже Чанга, но оставался при этом в своей обычной человеческой форме. [TN, 243]

И точно так же:

В реальности твой гуру может быть обычным существом или проявлением будды или бодхисаттвы. Но если ты сможешь, обращаясь к нему с молитвой, воспринимать его как будду, то все будды, бодхисаттвы и йидамы объединятся в тело, речь и ум твоего тантрического гуру и будут действовать на благо всех живых существ. [Jamgön Kongtrül, 1977, 126]

Практикующие привыкают воспринимать своего ламу как Дордже Чанга. Во время формальной практики они визуализируют всю линию передачи кагью – йидамов, будд, бодхисаттв и остальные объекты прибежища, которые располагаются вокруг их коренного ламы. После серии ритуальных молитв и песнопений «все объекты прибежища растворяются в ламе» [TN, 273]. Лама, в котором растворились все остальные объекты прибежища (bsdu ba'i yul), символизирует не только все эти объекты, но и три измерения будды – три каи. Почитание ламы в процессе практики гуру-йоги является «способом медитировать на своей связи ['dus] со всеми буддами» [TN, 243]. Гуру-йога является средством, указывающим на то, что поток ума практикующих идентичен потоку ума ламы и других объектов прибежища.

Для описания искусных средств (thabs), а также способов (tshul) выполнения практики гуру-йоги используются определённые специальные термины, такие как «зарождение силы веры», «уважительное восхищение» и «молитва». Считается, что вера представляет собой «высшую колесницу». В этой практике необходима более сильная вера, чем «непоколебимая вера», которая помогала практикующим использовать линию передачи как опору духовной практики. Теперь практикующим рекомендуется «зародить такую же веру, какой обладали мастера прошлого» (sngon po ji bzhin dad pa) [WD, 246]. Такая сильная вера возникает благодаря «силе стремления» (gdung shugs) [TN, 246] или «воспоминанию о добрых словах своего ламы» [Ibid.].

Уважительное восхищение (mos gus), которое ассоциируется с «верой мастеров прошлого», считается необходимым условием для получения благословения. Гампопа сказал:

Если вы не примете благословение ламы, то не сможете обрести истины, передающейся в традиции махамудры. Принять благословение ламы несложно. Если вы испытываете уважительное восхищение, то по окончании молитв на вас снизойдёт благословение. [TN, 248]

Таши Намгьял использует наречие rtag du, что означает «постоянно». Ученику предлагается «постоянно испытывать к ламе уважение». Данное наречие указывает на отличие этого нового «чрезвычайного» уважительного восхищения от предшествовавшего ему «обычного» уважительного восхищения. Другие авторы используют фразы, построенные на отглагольных существительных, такие как «усердное выполнение» (nan tan) [TN, 242] или «приложение усилий» ('bad pa) [TN, 245],[286] указывая, что степень уважительного восхищения должна возрасти.

Говоря о том, как надо молиться (gsol ba 'debs lugs) для того, чтобы получить благословение, употребляют выражение «когда идёшь, сидишь или спишь, молись снова и снова, не останавливаясь» [TN, 248–249]. Благословение как искусное средство превосходит все применявшиеся ранее искусные средства, и теперь эффект от каждого из них усиливается благодаря тому, что практикующие добиваются прогресса в подготовке достойного сосуда. В таблице 4 показывается, как практикующие завершают практикой гуру-йоги построение совокупности позитивных ментальных факторов, которые способствуют просветлению.

Таблица 4

Перечень искусных средств, используемых для подготовки подходящего сосуда

Прогресс определяется глаголом rjes su brang ba, который означает «следовать». Практикующий следует за ламой любым доступным способом. Если лама находится рядом, практикующий сидит у его ног. Если лама отсутствует, практикующий непрерывно его визуализирует. Практикующий использует своё восприятие ламы как совершенного будды в качестве искусного средства благословения.

«Достичь радостного состояния ламы, установив с ним гармоничные [отношения]» – это цель (mtshan nyid) [TN, 244] практики уважительного восхищения [TN, 245].[287] Лама в силу своей доброты ('drin pa) [TN, 245] даёт ученику благословение реализовать основополагающее воззрение, соответствующее традиции махамудры.

За практикой уважительного восхищения следует сама визуализация. Визуализация выполняется в следующей последовательности:

1. Вначале практикующие выполняют визуализацию зарождения [dmigs skye], представляя себя йидамом – обычно Дордже Пагмо. Неспособность визуализировать себя в этой особой форме является примером отсутствия уважительного восхищения ламой. Это ведёт к тому, что практикующий не может получить благословение. Затем над собственной головой визуализируют коренного ламу в форме Дордже Чанга. В заключение в окружающем его пространстве визуализируют пять объектов прибежища и всех мастеров линии передачи.

2. Затем практикующие возносят молитву [gsol btab], чтобы получить благословение.

3. После этого практикующие выполняют визуализацию растворения [bsdu ba'i dmigs pa]. В процессе этой визуализации пять объектов прибежища и все мастера линии передачи растворяются в свете, а затем этот свет растворяется в светящемся теле ламы, который всё ещё пребывает в форме Дордже Чанга.

4. Затем практикующие обращаются к ламе с молитвой, например с семичастной молитвой.

5. Практикующие молятся о реализации трёх кай – трёх измерений будды. На этом этапе возможно обратиться к ламе и с другими дополнительными молитвами.

6. После этого практикующие обращаются с молитвой о получении благословения. Они визуализируют нисхождение благословения в виде разноцветных лучей света, которые исходят из определённых мест тела коренного ламы и касаются точно таких же мест их собственного тела. В результате омрачения исчезают и практикующие получают четыре посвящения.

7. В заключение практикующие выполняют завершающую визуализацию ['jig pa'i dmigs ba]. В процессе этой визуализации коренной лама растворяется в свете, который в свою очередь растворяется в голове практикующего. Затем [особый] ум, которым обладают коренной учитель, йидамы и мастера линии передачи, становится [на определённом уровне] нераздельным [dbyer med] с собственным потоком ума практикующих. Ум практикующих объединяется ['dus pa] с их особым умом, а их собственный поток ума [становится колесницей для окончательного] проявления пробуждённой мудрости.

8. Практикующие завершают практику посвящением заслуг. Общей целью этой практики медитации является обретение способности к глубокой концентрации [ting nge 'dzin gye dbang]. [TN, 249]

Существует множество версий гуру-йоги, которые, хотя и обладают одной и той же структурой, различаются при этом по своему объёму, по используемым в молитвах оборотам, а также предусматривают разные особые формы визуализации коренного ламы. Дордже Чанг, основавший линию махамудры в эпоху зарождения вселенной, используется чаще всего.[288] Если говорить о примерах более сложной визуализации, то карма камцанг, например, приводит версию гуру-йоги, в которой представляют, что коренной лама обладает четырьмя телами, каждое из которых соответствует одному из четырёх посвящений.[289] Вангчуг Дордже в расширенной версии своего коренного текста так описывает базовые аспекты практики:

[1. Визуализация зарождения]

Благодаря гуру-йоге мы можем безотлагательно получить благословение. Для того чтобы обрести великое блаженство, надо [представить] себя йидамом. В пустом пространстве над нашей головой пребывает наш коренной лама, наш наставник добродетели, который предстаёт в чёрно-золотой шапке, держа в руках ваджру и колокольчик. Он здесь для того, чтобы помочь [нам постичь, ] что мудрость и искусные средства недвойственны… Молись драгоценному ламе, чтобы он без промедления даровал четыре посвящения, дабы эти четыре посвящения созрели в потоке твоего ума и в конце концов принесли плод. Если у тебя нет прямого опыта переживания и понимания, то тебе следует создать условия для пребывания в этом возвышенном состоянии и зародить его [непосредственно] в собственном потоке ума, размышляя следующим образом: «Пусть силой передачи от высших существ я прямо сейчас войду в это состояние». Молись таким образом – и быстро войдёшь в это состояние: оно снизойдёт на тебя во всём своём величии и не оставит сомнений.

[2. Визуализация растворения]

Когда все ламы линии передачи, будды, бодхисаттвы, дакини и защитники Дхармы растворяются в коренном ламе, нам открываются главные тайны – три внутренние и три внешние. Поэтому следует медитировать на этом [особом] измерении [будды], которое соединяет тебя с ламой, Тремя драгоценностями и прочими. [Затем] прочти семичастную молитву. Молись следующим образом: «Я обращаюсь с молитвой ко всем живым существам, обитающим в пространстве, а также прошу у всех лам и драгоценных будд [благословения]. Я обращаюсь с молитвой, чтобы обрести дхармакаю всеведения, самбхогакаю великого блаженства и нирманакаю сострадания». Эти молитвы следует произносить с уважительным восхищением, размышляя при этом об особом измерении [будды], которое соединяет [три каи будды] с Тремя драгоценностями [и с нами].

[3. Молитва и визуализация благословения]

Четыре посвящения, дарованные ламой, проявляются как лучи белого, красного и синего цвета. Они исходят из его лба, горла и сердца и входят в соответствующие места нашего собственного тела. Они очищают [dag pa] проступки и омрачения тела, речи и ума. Затем мы получаем четыре посвящения: 1) посвящение сосуда, 2) тайное посвящение, 3) посвящение различающей мудрости и 4) посвящение драгоценного слова. Первое посвящение помогает выполнять медитацию стадии зарождения [bskyed rim]; второе посвящение помогает выполнять медитацию стадии завершения [rdzogs rim], связанную с использованием энергетических каналов; третье посвящение помогает выполнять медитацию на недвойственности [snyom 'jug] мудрости и искусных средств, а также на четырёх видах радости; четвёртое посвящение помогает привести поток нашего ума в соответствие с основой просветления, что приводит к созреванию плода [то есть реализации дхармакаи, самбхогакаи и нирманакаи]. Каждый луч определённого цвета исходит из соответствующего места тела ламы, и когда они касаются таких же мест нашего собственного тела, то очищают все склонности, которые всё ещё омрачают трое врат [тело, речь и ум]. После этого считается, что четыре посвящения были получены [и это означает, что заложен фундамент для реализации трёх аспектов просветления: 1) основы, где сознавание-как-таковое и пустотность пребывают в недвойственности; 2) пути, силой которого проявляется кажущаяся чем-то реально существующим кая истинного бытия, или кая великого блаженства; и 3) плода [просветления].

[4. Завершающая визуализация]

После этого необходимо растворить тело ламы в свете, а свет растворить в собственном теле. [Ум] пребывает в безыскусном состоянии, упрочившись в воззрении, что «тело, речь и ум ламы нераздельны с нашими собственными телом, речью и умом».

[5. Посвящение заслуг]

Эта [практика] является очень важной, поэтому необходимо серьёзно подходить к её выполнению. [WD, 83–84][290]

Гуру-йогу определяют два аспекта: то, что даруется (dbul ba), и польза, которую это приносит (phan yon). Первый аспект связан с очищением (dag pa). Визуализация разноцветных лучей света, которые проникают в наше тело, приводит к очищению проступков и омрачений. Таши Намгьял особо упоминает очищение страданий и страха. Он утверждает, что гуру-йога очищает не только беспокоящие эмоции (nyon mong), но также ошибочные идеи (blo). «Лама устраняет все разновидности [ошибочных] идей» [TN, 251]. Подобная новоприобретённая ясность ума приводит к тому, что поток ума практикующих впервые начинает напоминать спонтанное медитативное состояние. Автор комментария продолжает:

Войди в нерождённое медитативное состояние. Польза, которую получишь в результате, и есть, как сказано, явное последствие получения благословения. [TN, 242]

Подобная медитативная ясность является важнейшем условием последующего развития пробуждённой мудрости.

Каждое из четырёх посвящений[291] связано с соответствующим уровнем медитации традиции тантры и соответствует одному из определённых уровней достижения традиции махамуры. Например, в тантрической практике стадии зарождения (bskyed rim), которая связана с развитием глубокой концентрации, в качестве объекта используется особое божество. Практика концентрации (шаматха) традиции махамудры, описываемая в этой книге, использует другой объект, но приводит к точно такому же результату. Посвящение сосуда даёт право выполнять обе эти практики. Тантрическая практика стадии завершения (rdzogs rim) связана с техниками медитации, которые используют потоки тонкой энергии. Рассматриваемые в этой книге практики махамудры, которые также связаны с тайным посвящением, подразумевают медитацию на пустотности – практику проникающего видения (випашьяна). Медитативное равновесие (snyoms 'jug) и прямое преобразование (rten 'brel mngon du bya) – это особые тантрические практики, инициируемые посвящением различающей мудрости и посвящением драгоценного слова. Эти продвинутые тантрические практики можно сравнить с практиками махамудры – йогой единого вкуса и йогой немедитации. Таши Намгьял утверждает, что окончательным плодом этих посвящений является «состояние всеведения» [TN, 247]. Достигнув просветления, практикующие напрямую преобразуют обычный поток ума в три измерения будды – три каи. В таблице 5 показаны идентичные практики тантры и махамудры и их соответствие четырём посвящениям.

Таблица 5

Практики тантры и махамудры и их соответствие четырём посвящениям

Четыре посвящения оказывают необходимое позитивное влияние на поток ума практикующих и таким образом увеличивают вероятность того, что в результате практики будет достигнута соответствующая реализация. Главным благим результатом посвящения считается потенциал постижения пустотности (stong pa nyid), который благодаря ему закладывается. Это фундаментальное постижение, от которого зависит вся последующая духовная реализация. Таши Намгьял пишет: «Тот, кто практикует гуру-йогу, обретает благо, присущее состоянию будды, – пустотность» [TN, 250]. Точно так же, как практика бодхичитты приводит к развитию сострадания, гуру-йога приводит к развитию мудрости. Движимый добротой, лама касается практикующих своим светом и тем самым прямо указывает на пустотность, которая проявляется или проявится в потоке ума практикующих в будущем. Таким образом практикующие буквально «разворачивают свой ум» к духовному развитию.

Много раньше, когда начинающие ученики получали наставление о фундаментальном воззрении – о пустотности, оно способствовало лишь концептуальному пониманию (go ba). Благодаря посвящению практикующие получают прямой опыт переживания (nyams len) воззрения, являющегося основой практики. И хотя вначале эффект от практики гуру-йоги может быть не сильно заметен, он тем не менее подводит ум к совершенно новому опыту, который со временем разовьётся в истинное понимание (rtogs pa) пустотности. Поэтому, если вы испытываете уважительное восхищение, а затем получаете благословение, то в уме рождается понимание [TN, 247].

Практикующие получают благословение «мудрости всеведения» – тончайшего аспекта пустотности (kun mkhyen pa'i ye shes) [TN, 245]. Даже несмотря на то, что в начале эффект может быть незаметен, как говорит Таши Намгьял, если, получив посвящение, усердно практиковать, то «можно стать просветлённым, даже если вы и не помышляли об этом» [TN, 247]. Эти новые склонности, связанные с благословением пробуждённой мудрости, будут набирать силу и в какой-то момент полностью созреют. Для этого был заложен необходимый фундамент. Последующие продвинутые предварительные практики, практики шаматхи и випашьяны, а также особые практики медитации – всё это просто проявления последовательного созревания пробуждённой мудрости. Более того, три аспекта просветления – основа, путь и плод – также являются проявлениями всё более углубляющейся пробуждённой мудрости. Силой четырёх посвящений практикующие развивают понимание того, «что тело, речь и ум ламы неотделимы от их собственных тела, речи и ума». Как пишет Таши Намгьял, «вы без промедления становитесь такими же, какими были мастера прошлого» [TN, 246].

После получения благословения тело, речь и ум ламы как бы проникают в тело, речь и ум практикующего и, как сказано, «пребывают» (gnas) там [TN, 249]. Таши Намгьял объясняет термин «пребывать» следующим образом: «Лама проникает через макушку вашей головы. Затем он непрерывно пребывает в центре вашего сердца» [TN, 250]. Принятие ламы в качестве опоры практики означает, что склонности его исключительного ума непрерывно оказывают эффект, способствуя созреванию в потоке ума практикующих точно таких же склонностей.

«Пребывание» подразумевает, что все многочисленные совершенные существа воздействуют на поток ума практикующего:

Но если ты молишься, обращаясь к нему во время медитации как к будде, то все будды, бодхисаттвы и йидамы проникнут в тело, речь и ум твоего ваджрного гуру и будут осуществлять деяния на благо всех живых существ. [Jamgön Kongtrül, 1977, 126]

Посредством гуру-йоги практикующие устанавливают близкую связь с ламой и линией передачи. Это абсолютная связь – самайя (dam tshig), и её непросто разорвать. Одним из характерных признаков создания этой связи является то, что практикующие начинают воспринимать ламу особым образом: 1) они видят в нём самого Будду; 2) они чувствуют, что невозможно отплатить за всю ту доброту, что лама проявил к ним; 3) они непрерывно думают о нём, молятся ему во время любой активности – движения, сидения и сна; 4) наполнены устремлением, которое оттачивает медитацию и рождает ясность [Jamgön Kongtrül, 1977, 128–129].

И хотя ум практикующих всё ещё далёк от того, чтобы в нём созрела мудрость, уже видны проблески позитивных изменений, проявляющихся как определённые знаки (rtags). Таши Намгьял объясняет:

Полагаясь на практику гуру-йоги, мы поддерживаем близкую связь с ламой. Мы стремимся соприкоснуться с его [особым] измерением. Лама устраняет все наши [ошибочные] идеи и на самом деле всегда находится в тесной связи с нашим умом. Нам хочется возносить молитвы денно и нощно. Затем опыт переживания приносит озарение, и мы обретаем понимание. Во время ночного сна у нас случаются сновидения, в которых мы оказываем ламе почести и получаем от него учения, посвящения и так далее. [TN, 251]

Благословение сначала едва заметно, а потом и весьма радикально преобразует ум и поведение практикующих. Одним из признаков прогресса являются возросшая преданность практике и усиливающаяся отстранённость от обычного существования [Jamgön Kongtrül, 1977, 133]. Другой знак – это изменение отношения практикующих к повседневным страданиям:

Если говорить кратко, то следует представить все приятные переживания как благословение гуру, а на болезненный опыт медитировать как на сострадание гуру. Главное здесь – использовать все эти переживания для усиления преданности и уважения [к ламе] и не искать какие-либо другие противоядия [от страдания]. [Jamgön Kongtrül, 1977, 123]

Вдобавок к этому во время медитации у практикующих могут случиться «проблески реализации» [Ibid., 133] или «периоды покоя» [TN, 239].

За благословением всегда следует формальная практика медитации. Воззрение определяет необходимую для практики медитации форму:

Когда мы практикуем медитацию, сопровождаемую воззрением,

Это напоминает то, как гаруда движется в небе.

Тот, кто медитирует, не обладая воззрением,

Похож на слепца, мечущегося по равнине.[292] <…>

Медитацию махамудры не стоит выполнять наобум —

Сидеть в позе для медитации, не обладая уверенностью в воззрении.

Сначала необходимо обрести истинное воззрение природы ума —

Вот что важно! И на его основе нужно практиковать медитацию.[293]

Одним из знаков созревания является возросшее желание медитировать. Продвинутые предварительные практики (khyad par) помогают развить спонтанные проявления медитативного равновесия, которые предоставляют прочную опору для формальной практики медитации. Гуру-йога открывает путь к формальной практике медитации, но лишь тогда, когда по прошествии времени появляются эти знаки. Таким образом, продвинутые предварительные практики были созданы для того, чтобы заложить прочный фундамент для практики формальной медитации. Джамгон Конгтрул завершает свой текст «Светоч уверенности» следующим наставлением:

Не стремись изо всех сил к покою [шаматхи] и проникающему видению [випашьяны]. Сначала необходимо возделать плодородную почву для позитивных качеств в своём уме. [Jamgön Kongtrül, 1997, 133]

Несмотря на то что в некоторых текстах традиции махамудры продвинутые предварительные практики опущены и после гуру-йоги сразу следует описание формальной практики, в целом такой подход не рекомендуется, поскольку продвинутые предварительные практики закладывают прочную основу для медитации концентрации – шаматхи.

3. Продвинутые предварительные практики

Естественный переход от гуру-йоги к продвинутым предварительным практикам (khyad par sngon gro)[294] сопровождается возросшим проявлением соответствующих знаков – мимолётных мгновений прозрения, спонтанных добродетельных действий по отношению к другим и вдохновляющих моментов внутреннего покоя. Подобные знаки непременно возникают у серьёзных практикующих и считаются «неизбежным результатом предварительных практик» (sngon 'dro'i dgos don):

После того как наставники объяснят нам, какие знаки сопутствуют предварительным практикам, эти знаки непременно начнут возникать. В результате освоения сущностного [этапа практики] приходит прямой опыт, и понимание возникает беспрепятственно. Иногда вслед за выполнением предварительных практик проявляются различные знаки, и их можно принять за то, на что было указано как на ожидаемые опыт переживания и понимание. Это те [опыт и понимание], которые необходимы на данном этапе. Так было сказано теми, кто прошёл этот этап перед нами. Несмотря на то что эти практики именуются «предварительными», именно на них основаны сущностные практики – от них зависит то, что произойдёт во время сущностной медитации. У мастеров редко возникают разногласия по поводу множества видов сущностных [практик]. Предварительные практики позволяют обрести твёрдость, которая приносит знание и уверенность. Знаки могут проявляться в течение длительного времени. Но в какой-то момент практикующему необходимо постепенно переходить к сущностным практикам. [KT, 711]

Перед тем как приступить к выполнению сущностных практик медитации, практикующим необходимо получить опыт переживания (nyams len), связанный с благим результатом предварительных практик. Перед тем как начать выполнение формальных практик, очень важно получить подобный опыт в необходимом объёме (tshod rig pa) [KT, 711]. Необходимым объёмом опыта считается тот объём, которого достаточно для начального понимания основополагающего воззрения (пустотности), потому что без цели, которая непрерывно направляет практику, её сложно правильно выполнять. Несмотря на то что появление признаков прогресса неизбежно, этого нельзя сказать о результате практики – твёрдости (brtan pa). «Твёрдость ума» означает непрерывное поддержание верного воззрения во всех ситуациях и во всех видах активности.

Считается, что продвинутые предварительные практики ведут к ещё одному изменению. Обычные предварительные практики связаны с «условиями [повседневной жизни практикующих и окружающим их миром], вызывающими привязанности». Особые предварительные практики связаны с «аспектами учителя», то есть ламы и объектов прибежища, которые в силу своей доброты оказывают прямое воздействие на поток ума практикующих, даруя им посвящение. Продвинутые предварительные практики также связаны с повседневной жизнью практикующих, но теперь эта повседневная жизнь преобразована воззрением, приобретённым благодаря гуру-йоге.

Кунга Тензин пишет: «Необходимо приложить усилия ['bad pa] для того, чтобы обнаружить в своём потоке ума опыт переживания в необходимом объёме» [KT, 712]. Определённые продвинутые предварительные практики – а именно практика добродетели (dge sbyor) и практика сохранения (skyong ba) – были созданы для того, чтобы помочь практикующим обрести твёрдость. Эти практики требуют приложения значительных усилий, потому что подразумевают непрерывное выполнение – их следует выполнять даже во сне [TN, 257]. Стремясь к добродетели и постижению истины, практикующие прикладывают усердие (brtson 'dgrus), которое помогает преодолеть лень. Если развивать усердие и дальше, то через какое-то время в потоке ума возникает уверенность в собственных силах (rang slobs). Практикующие прогрессируют, и проявляющиеся время от времени знаки перерастают в непрерывное сознавание истинной природы ума, которая была указана во время практики гуру-йоги.

3.1. Практика добродетели

Практика добродетели приводит к созреванию те семена, которые были посеяны на предыдущих этапах предварительных практик. Кунга Тензин утверждает, что практика добродетели «сводит воедино знание, полученное в процессе всех предыдущих [практик]» [KT, 712]. Практика добродетели связана с твёрдостью (brtan pa). Основной целью практики добродетели является зарождение в потоке ума практикующих твёрдости, в результате чего в дальнейшем он послужит подходящим сосудом для постижения окончательного смысла (nges don), в какой бы ситуации он ни проявился и какими бы ни сопровождался знаками. В некоторой мере практика добродетели – это необходимое условие для следующей продвинутой предварительной практики под названием «сохранение», в процессе которой окончательный смысл проявляется естественным образом.[295]

Существует два вида практики добродетели – упражнения, связанные с поведением, и упражнения, связанные с тренировкой мышления. Практики, связанные с поведением, как правило, выполняются первыми. Позитивные склонности, приобретаемые в процессе этих практик, со временем проявляются как определённые ментальные факторы, которые в свою очередь облегчают работу с мышлением.[296]

3.2. Упражнения, связанные с поведением: моральная дисциплина и контроль за восприятием

Примером наставления по практике добродетельного поведения может служить следующий отрывок:

Обрести опыт в практике моральной дисциплины означает приучить ум отрекаться [от недобродетели]. И есть ещё кое-что, что необходимо знать о возрастании добродетели, которое становится возможным благодаря контролю, или, другими словами, благодаря применению памятования и бдительности. Что действительно необходимо – так это освободиться от всех аморальных и неблагих стереотипов поведения и бережно сохранять [результаты] практики моральной дисциплины.

Взаимодействие шести объектов чувственного восприятия – формы и так далее – с шестью органами чувств – глазами и так далее – активирует шесть видов чувственного восприятия и шесть видов сознания. Контроль за [чувственным восприятием] предотвращает возникновение в потоке ума шести [соответствующих] видов сознания, а также привязанность или неприязнь к любому из шести объектов чувственного восприятия. И точно так же он предотвращает цепляние ума за характеристики [mtshan ma] [этих объектов]. Поскольку объекты чувственного восприятия больше не воспринимаются как проявленные символы [реальности] [mngon rtags], у нас появляется возможность уберечь свой ум от [созревания] действий, связанных с привязанностью и неприязнью [к этим объектам]. В результате мы приводим свой ум [sems 'jog] в состояние, которое либо связано с добродетелью, либо является нейтральным. [TN, 252–253; ср. KT, 713]

Из этого отрывка становится ясно, что эффект от контроля за поведением – другими словами, от моральной дисциплины (tshul khrims) – усиливается благодаря контролю за чувственным восприятием (dbang po'i sgo sdom pa) и упражнениям, связанным с мышлением, – памятованию и бдительности (dran shes). Также не вызывает сомнений, что контроль за чувственным восприятием хоть и связан с поведением, тем не менее направлен прежде всего на развитие определённого качества ума, известного как «ум отречения от недобродетели» (spong ba'i sems) [TN, 252].

Контролю за поведением посвящены такие классические тексты о моральной дисциплине, как «Бодхисаттвабхуми» (Bodhisattvabhūmi), «Шикшасамуччая» (Śiksāsaṃuccaya), и «Шиласамукта-сутра» (Śīlasaṃyuktasūtra). Например, Таши Намгьял, цитируя «Шиласамукта-сутру», говорит о том, что моральная дисциплина является «фундаментом всего благого…» и далее: «Как форму не узреть без глаз, так и учения не усвоить без моральной дисциплины» [TN, 253]. В других источниках упоминается, что моральная дисциплина «является основой добродетели».[297] Гампопа приводит перечень тех благ, которые приносит моральная дисциплина: «Это дорога, которая ведёт к истине; это путь к медитативному покою».[298]

Существует множество разновидностей упражнений в моральной дисциплине: традиционные обычные практики, а также особые практики бодхисаттвы, такие как воздержание от 18 коренных падений, 4 чёрных деяний и 46 косвенных проступков.[299] В последнем случае практикующие ограничивают своё поведение не ради собственной пользы, но для пользы других.

Контроль за поведением предполагает упрощение образа жизни. На внешнем уровне контроль поведения нейтрализует именно те ситуации, которые в противном случае способствовали бы приумножению тревожащих эмоций (nyon mong) – привязанности, неприязни и прочих. Практика постоянного контроля помогает развить определённую внутреннюю позицию, то есть ум отречения от недобродетели. Затем практикующие оберегают, или, другими словами, сохраняют эту достигнутую тренировкой памятования позицию.

Контроль чувственного восприятия является дополнительной практикой. В соответствии с буддийской теорией восприятия, в каждой из пяти структур чувственного восприятия возникает присущее именно ему ощущение, основанное на контакте соответствующего органа восприятия с воспринимаемым им объектом. Например, форма вступает в контакт с глазом, звук с ухом и так далее. Эти ощущения, в свою очередь, подвергаются интерпретации шестой структурой чувственного восприятия – ментальным сознанием (yid shes), в результате чего для каждого ощущения задействуется соответствующий вид сознания. Посредством этого оценочного познавательного процесса необработанная сенсорная информация складывается в концепции (rtog pa) и эмоциональные состояния (nyon mong). Различные чувственные предпочтения, особенно привязанность и неприязнь к определённым объектам восприятия, являются прямым следствием этого процесса.

Теперь практикующим предлагается обратить вспять процесс восприятия, в результате которого рождаются привязанность и неприязнь. Для этого им необходимо внимательно наблюдать за умом и распознавать, когда именно появляется привязанность или неприязнь к определённым характеристикам (mtshan ma) объектов восприятия. Контроль за восприятием предполагает постоянное – от мгновения к мгновению – наблюдение за событиями восприятия. Это наблюдение происходит с позиции ума, отрекающегося от недобродетели, и длится до тех пор, пока не ослабнет цепляние ('dzin pa), выраженное в том, что ум предпочитает одну характеристику другой. Затем ум приходит в «состояние, связанное с добродетелью, или в нейтральное состояние». Контроль восприятия – это метод защиты ума от загрязнений привязанности и неприязни.[300]

Практики контроля за поведением и восприятием взаимно дополняют друг друга. Обе практики можно выполнять в повседневной жизни при условии, что практикующие не склонны к сумбурному образу жизни. Для тех практикующих, кто живёт в монастыре или уединении, сама окружающая обстановка способствует контролю над поведением и восприятием. Тем же, кому не посчастливилось обосноваться в подобных легко контролируемых условиях, следует работать более усердно для того, чтобы овладеть практикой контроля. Целью обоих видов тренировки контроля является достижение непрерывности практики в любых ситуациях:

В каких бы обстоятельствах ты ни оказался, по собственной ли воле или по воле других, ревностно следи за выполнением всех правил, какие уместны в данной ситуации. [BCA, 5:99]

Весь смысл контроля над внешним поведением и восприятием заключается в том, чтобы развить и поддерживать внутреннее состояние «ума, который освобождается»:

После того как овладеешь дисциплиной, запрещают ли тебе, или позволяют [делать что-либо], надлежит действовать безошибочно, с тем чтобы защищать ум во всех ситуациях. [BCA, 5:107]

3.3. Упражнения, связанные с мышлением: памятование и бдительность

Ослабление привязанности к обычному опыту чувственного восприятия происходит легче, если практиковать памятование (dran pa). Памятование – это применение (как правило, в медитативном состоянии) бездеятельного сознавания к текущему моменту переживания. Бдительность (shes bzhin) – это точно такое же применение чистого сознавания, но уже в промежутках между сессиями медитации – во время повседневной деятельности. В отличие от контроля за поведением и восприятием, совместное применение памятования и бдительности (dran shes) является ментальной практикой, которая развивается в дальнейшем в интенсивную медитацию, характерную для сущностных практик. Памятование и бдительность обеспечивают плавный переход от контроля поведения и восприятия к формальной практике медитации.

Таши Намгьял приводит цитаты из пятой главы «Бодхичарья-аватары» – авторитетного источника, упоминающего памятование и бдительность. Я заново перевёл эту цитату:

Стремишься если уберечь учения, то постарайся уберечь свой ум.

А если ум свой ты беречь не будешь, то и учения тебе не уберечь. [BCA, 5:1]

То, что практикуют бодхисаттвы, бесценно – так сказано.

Тебе же надлежит осуществлять все эти практики, что развивают ум и ведут к уверенности. [BCA, 5:97][301]

И впредь пусть ум твой будет сосредоточен и неприступен под твоей охраной.

Что толку тренироваться в этике, когда не приведена в порядок дисциплина, которая охраняет ум [sems bsrung brtul zhugs]? [BCA, 5:18]

В буддийской традиции махаяны памятование и бдительность являются колесницами, благодаря которым в непрерывном потоке ума созревают знаки уверенности. Они должны быть защищены в первую очередь:

Те, кто стремится ум свой уберечь, молитвенно сложив пред вами руки, прошу:

Все силы приложите, чтоб сохранить памятование и бдительность. [BCA, 5:23]

Авторы некоторых комментариев считают памятование самой важной из предварительных практик. Джампел Паво, к примеру, даже не рассматривает другие предварительные практики. Он подчёркивает лишь важность памятования.[302] В буддийских философских текстах абхидхармы говорится, что все добродетельные ментальные факторы зависят от памятования, потому что памятование оказывает сильное влияние на другие ментальные факторы.[303] В силу этого тренировка памятования становится путём к развитию многих других добродетельных ментальных факторов. Пренебрежение памятованием ставит крест на прогрессе. Для того, чтобы подчеркнуть важность памятования, Джампел Паво цитирует Нагарджуну:

Татхагата учил наделённых силой, что памятование о теле – это единственный путь, по которому следует идти. Усиливай [bsgrims] и зорко охраняй [bsrung] памятование. Если оно утеряно, все учения будут уничтожены. [JP, f. 13b][304]

Джампел Паво объясняет этот отрывок следующим образом:

Из цитаты следует, что памятование крайне важно. Усиливай и зорко охраняй его. Памятование не принадлежит отдельной традиции. Это великий, единый для всех путь восхождения, ведущий к состоянию будды. Это единая опора для всего. Это называется «памятование о теле». [JP, f. 14a]

Какую бы систему медитации мы ни использовали – относится она к сутре или тантре, памятование всегда является основой любой практики.

В буддийской психологии памятование классифицируется как третий из пяти ментальных факторов, идентифицирующих объект (yul nges lnga). Если оценивать памятование по шкале интенсивности – какой из ментальных факторов наиболее ускоряет процесс идентификации объекта, то памятование превосходит два предшествующих ментальных фактора – интерес и восхищение. Интерес и восхищение обусловливают всё более возрастающее внимание к объекту восприятия, и это ведёт к тому, что объект производит на наблюдателя определённое впечатление. Восхищение позволяет наблюдателю чётко выделить данный объект среди других объектов в поле восприятия и отчётливо определить его качества. Памятование обладает и этими, и некоторыми другими свойствами. Оно добавляет в процесс восприятия временно́е измерение, и у наблюдателя появляется возможность непрерывно оставаться осведомлённым о качествах объекта в течение некоего времени. Джампел Паво приводит определение этого свойства памятования из текста «Абхидхармасамуччая» (Abhidharmasamuccaya):

Если кому-то понадобится дать определение памятованию, то достаточно сказать, что это ум, который не забывает [brjed pa med pa] о какой-либо привычной вещи ['dris pa'i dngos po]. Это ум, который не отвлекается [rnam par mi g.yeng ba], будучи в активном состоянии [las].[305]

Термин «памятование» происходит от санскритского слова smṛti, что означает «помнить». Благодаря памятованию объект, на который направлено сознавание, становится привычным и остаётся таким в течение времени вследствие непрерывного припоминания о нём. Ген Ламримпа говорил, что «памятованием называется способность ума непрерывно удерживать сознавание на объекте».[306]

Джампел Паво выделяет три разных типа памятования: 1) памятование, направленное в прошлое (das pa la blta ba'i dran pa); 2) памятование, фокусирующееся на сравнении объектов прошлого с объектами настоящего (don snga phyi sbyar nas 'dzin pa'i dran pa); и 3) продвинутое памятование, которое идентифицирует объект (yul nges kyi dran pa khyad par can). Первый тип памятования интегрирует обычную память и информацию, поступающую в текущий момент. Считается, что такое памятование ведёт к привязанности (zhen pa) и ложной концептуализации (rtog pa). Второй тип памятования опирается на текущее чувственное восприятие. Риск возникновения привязанности в этом случае меньше, но всё же и такое памятование ведёт к возникновению ложных концепций. Третий вид памятования известен как превосходное памятование или просто памятование. Джампел Паво утверждает, что, когда мы практикуем превосходное памятование, «два других типа памятования должны быть устранены» [JP, f. 14a–14b]. Как и восхищение, превосходное памятование связано лишь с объектами, воспринимаемыми в данный момент, и служит для их идентификации. Именно это подразумевается в отрывке из текста абхидхармы, где говорится об «уме, не забывающем о какой-либо привычной вещи». Для поддерживания памятования недостаточно «привычности» объекта, основанной на его восприятии в прошлом. Памятование предусматривает «привычность» этого объекта в данный конкретный момент времени,[307] потому что слово «привычный» определяет восприятие (snang ba) того, что возникает в потоке ума в настоящий момент.[308] Если основной характеристикой восхищения являлась способность выделять конкретный объект из всего поля восприятия, то о памятовании можно сказать, что оно обладает ещё большей способностью и может отделять объект, воспринимаемый в данный момент, от мыслительных процессов, которые с ним связаны, – таких как память, идеи и эмоции. Памятование подразумевает чистое, незагрязнённое посторонними ментальными процессами сознавание объекта, воспринимаемого в данный момент.[309]

Сначала практиковать памятование довольно сложно. В «Бодхичарья-аватаре» обычный ум сравнивается с диким слоном, который, придя в волнение, крушит всё без разбора. Когда дикий слон укрощён, то его можно использовать для полезной работы:

Неприручённые слоны, вошедшие в раж, не причинят деревням столько разрушений, сколько бесконтрольный ум – этот дикий, метущийся слон – ввергающий в ад Авичи и другие места. [BCA, 5:2]

«Памятование» буквально означает «вновь воскрешать в памяти» (dran pa) ментальные события, которые иначе возникали бы в беспорядке и хаосе. Для того, чтобы укротить слона, его привязывают к столбу. Похожим образом функционирует памятование:

Воскрешать в памяти означает поместить сознавание глубоко в объект восприятия, как помещают столб в яму, чтобы укрепить его.[310]

Если этот слон ума опутан со всех сторон верёвкой памятования, то все страхи уйдут и [в нём] воцарится добродетель. [BCA, 5:2–3]

Отвлечение (g.yeng ba), которое характерно для обычного, подобного дикому слону, ума, снова и снова способствует возникновению различных эмоциональных состояний.[311] Памятование служит первым шагом на пути приведения потока ума в порядок, который необходим для того, чтобы в нём преобладали благие ментальные факторы. Таким образом памятование оказывает влияние на позитивные ментальные факторы. Гампопа сказал:

Неотвлечение – это путь всех будд.

Неотвлечение – это наш духовный друг.

Неотвлечение – это лучшее из всех наставлений.

Неотвлечение – присутствие памятования в потоке ума – это Срединный путь Будды трёх времён. [JP, f. 13a]

Согласно традиции абхидхармы, буддийские практикующие учатся созерцать ум не как непрерывный поток, а как отдельные моменты сознания, или отдельные моменты ума.[312] Каждый из этих отдельных моментов, какой бы короткой ни была его продолжительность, может служить опорой для памятования. Забыть (brjed pa) означает не направлять внимание на выбранный [объект] в текущий момент ума. Отвлечься (g.yeng ba) означает позволить следующему моменту ума перевести внимание с выбранного [объекта] на что-то другое.

С позиции ума памятование представляет собой чистое, лишённое отвлечений сознавание. Джампел Паво определяет памятование как «непрерывное представление чего-либо – то есть определённый стиль удержания внимания» [JP, f. 15a]. Практиковать памятование означает направить чистое сознавание к объекту, воспринимаемому в данный момент, и поддерживать это сознавание мгновение за мгновением, не отвлекаясь при этом на обдумывание избранного объекта. Если освоить памятование, то оно становится методом удерживания внимания ('dzin stangs) на выбранных объектах.

Всё, что служит объектом памятования, считается его опорой (dran pa brten pa). Джампел Паво в своих рассуждениях о видах опоры памятования обращается к тексту «Сатипаттхана-сутра» (Satipaṭṭhānāsutta).[313] Согласно этому тексту, существует четыре опоры памятования: тело, ощущение, состояние сознания и содержимое сознания. Последняя опора включает все благие и неблагие ментальные факторы, процессы восприятия, мысли и эмоции. Каждая из четырёх опор представляет собой обособленный класс внутренних событий потока ума. Каждая может служить средством развития памятования. Практика памятования тела считается самой лёгкой из всех, поэтому обычно начинают именно с неё. Для полного освоения техники памятования рекомендуется использовать все четыре опоры.

Когда практикуют памятование обычным методом (tshul), то, как правило, ограничиваются одной опорой – например, практикуют памятование применительно к ощущениям тела, как советуют Нагарджуна и Шантидева.[314] Практикующие направляют чистое сознавание на весь спектр непрерывно возникающих ощущений тела – боль, зуд, тепло и так далее. Они концентрируются на ощущениях тела непосредственно в тот момент, когда эти ощущения возникают как отдельные события в непрерывном потоке ума. Другой распространённый метод практики памятования – это использование в качестве опоры различных видов сознания – ментального, зрительного, слухового, вкусового, обонятельного и осязательного. Затем практикующие удерживают чистое, безоценочное сознавание на каждом отдельном ментальном событии ровно столько, сколько оно длится в непрерывном, возникающим момент за моментом, потоке ума. Если, к примеру, возникает мысль, практикующий замечает, что начался процесс мышления, но при этом не фокусируется на содержании конкретной мысли. Если сознавание в какой-то момент направлено на визуальное восприятие, практикующий замечает, что задействовано зрение, но при этом не вовлекается в размышления об увиденном объекте. Мгновение за мгновением практикующий фиксирует, какой вид сознания активен в данный момент, но при этом не вовлекается в размышления о содержании воспринимаемого объекта. Такой связанный с различными видами сознания подход к практике памятования очень популярен в бирманской буддийской традиции.

Более сложный метод практики памятования можно обнаружить в рамках традиции махаяны. Он заключается в тренировке чистого сознавания, которое ежемоментно направляют на всё, что возникает (gang shar) в непрерывном потоке ума, не используя при этом никаких опор и не полагаясь ни на какую систему обозначений. Этот метод подразумевает, что, следуя за непрерывной чередой отдельных ментальных событий, невозможно отвлечься, потому что, даже если отвлечение возникает, то сразу становится следующей опорой для сознавания.

Вне зависимости от того, какой метод практики используется, главная её задача – это развитие последовательного, неуклонного и безостановочного сознавания. С позиции ума целью практики является непрерывное памятование (rgyun brnyan bar byed), направленное на всё, что возникает в потоке ума. Именно так Джампел Паво объяснял сохранение непрерывного потока ума (rgyun skyong ba) [JP, f. 15a].

Практика памятования следует за гуру-йогой:

Связь с ламой, советы наставника и страх помогают освоить памятование тем, кто наполнен преданностью высшим существам.

И с ними всегда пребывают неустрашимые будды и бодхисаттвы, чьим взорам нет преград. [BCA, 5:30–31]

Гуру-йога способствует установлению особой близости между потоком ума практикующих и непревзойдённым умом ламы, а также с другими объектами прибежища. Это сознавание непрерывной связи с объектами прибежища является знаком развития памятования. В продвинутых предварительных практиках эти знаки используют как основу и применяют технику памятования до тех пор, пока не добьются стабильности и непрерывности. Считается, что освоение памятования требует усердия. Лень приводит к потере памятования, и тогда практикующим приходится начинать заново и выполнять практику размышления о страданиях сансары.[315]

Тренировка памятования может принести много пользы. Но важнее всего то, что памятование закладывает основу для двух сущностных практик следующих этапов – шаматхи и випашьяны. Джампел Паво называет памятование фактором реализации (yang dag byang chub kyi yen lag), который помогает практикующим постичь пустотность всех феноменов. Когда памятование сводит поток ума к отдельным моментам сознавания, то раз за разом становится всё труднее обнаружить конкретную позицию наблюдения, или, другими словами, собственное «я», которое существовало бы отдельно от этих моментов. Благодаря такому своему качеству памятование предоставляет основанный на личном опыте фундамент для прямого постижения пустотности:

Сначала мысленно удали слой за слоем всю кожу. Затем лезвием мудрости отдели мясо от костей.

Раздроби кости и взгляни на мозг, что внутри. Спроси себя: «Что является сущностью всего этого?»

И тогда, если ты, одержимый привязанностью, после усердных поисков сущности так и не обнаружишь,

Ответь: зачем так печёшься об этом теле? [BCA, 5:62–64]

Бдительность (санскр. saṃprajaña, тиб. shes bzhin) – это дополнение к памятованию.[316] Джампел Паво и Таши Намгьял оба используют составной термин dran shes, который означает «памятование и бдительность». Памятование используется в сидячей медитации. Бдительность используется для применения чистого сознавания в повседневной деятельности (las). В повседневной деятельности добиться такого же качества практики памятования, как и во время сидячей медитации, очень сложно, тем не менее многим практикующим всё же удаётся поддерживать определённый уровень сознавания, занимаясь теми или иными обыденными делами. Таши Намгьял определяет бдительность следующим образом:

Какое бы действия мы ни начали выполнять – действие тела или иное, – необходимо делать это ответственно (bag yod pa). [TN, 254]

Классическое определение бдительности можно найти в «Бодхичарья-аватаре»:

Непрерывное наблюдение за состоянием тела и ума – вот краткое определение бдительности – сохранения. [BCA, 5:108]

Таши Намгьял приводит примеры повседневной деятельности, во время которой нужно сохранять сознавание: когда мы стоим, сидим, едим и спим. Это сокращённый вариант перечня из «Сатипаттхана-сутры»: 1) прохаживаться туда-сюда; 2) глядеть перед собой или в стороны; 3) соединять конечности и потягиваться; 4) надевать одежду; 5) есть и пить; 6) мыться; 7) идти, стоять, сидеть, спать, разговаривать и хранить молчание.[317] Целью этой практики является сведение всех аспектов повседневной жизни к единому аспекту – к непрерывному чистому сознаванию всех событий ментальной активности и поведения в тот самый момент, когда они происходят.

Таши Намгьял упоминает два дополнительных благих ментальных фактора, которые способствуют развитию памятования и бдительности. Это добросовестность, или ответственность (bag yod pa), и усердие, или настойчивость (brtson 'grus). Настойчивостью называют значительные усилия, которые прилагают к поддерживанию памятования-бдительности во время всех видов активности. Это делается для того, чтобы преодолеть лень и достичь цели – непрерывного памятования. Ответственность подразумевает усиление склонности к добродетельным мыслям, что позволяет предотвратить возвращение к идеям или действиям, приносящим вред. Вне зависимости от того, в какой ситуации они находятся, практикующие всегда применяют памятование и бдительность, используя настойчивость и ответственность:

Так и делай – находишься ли в окружении злых существ или стоишь средь женщин. Не тронет грязь твердыни аскетизма.

Быть нищим не беда; лишиться славы, жизни, тела – это всё не страшно.

Расстаться с счастьем? Пускай и это; ум загрязнённый – вот с чем нельзя смириться.

Вы, кто свой ум вести намерен, им управляя памятованием и бдительностью; вы, кто все усилия прилагает, чтоб сохранить его, – пред вами в молитве складываю руки. [BCA, 5:21–23]

В ранней традиции буддизма тхеравады главным благим результатом практики памятования считалось постижение трёх характеристик существования – непостоянства, отсутствия собственного «я» и страдания. Прямое непрерывное наблюдение за потоком ума вело к пониманию, что этот поток всё время изменяется. Таким образом, прямое постижение непостоянства естественным образом рождалось благодаря памятованию. Направление бездеятельного чистого сознавания на всё, что проявляется, также ведёт к пониманию, что ум, никогда не останавливаясь, реагирует на всё, на что направляется внимание. Памятование ведёт к прямому опыту переживания привязанности и неприязни, в то время как они момент за моментом проявляются в потоке ума. С этой точки зрения можно сказать, что постижение того, как ум рождает страдание, естественным образом возникает из практики памятования. Более того, правильное применение не связанного с реагированием памятования ведёт к тому, что наблюдение за разворачивающимся в потоке ума опытом становится обезличенным процессом. Таким образом, памятование ведёт к опыту переживания отсутствия собственного «я».[318]

В более поздней традиции махаяны, в которую входит и махамудра, благие результаты практики памятования и бдительности перечисляются следующим образом: 1) устранение ложных концепций, 2) укрепление уверенности, 3) обретение твёрдости ума, 4) принятие этой твёрдости в качестве основы для формальной практики медитации.

Таши Намгьял описывает благие результаты этой практики следующим образом [TN, 257]:[319]

Если всегда будешь полагаться на памятование и бдительность, то не поддашься искушению, когда [связанные с восприятием] характеристики и ложные концепции попытаются ввести тебя в заблуждение.

Применение бдительности сажает семена, исправляющие ложные концепции (log rtog) [TN, 254].

Через некоторое время знаки, обусловленные практикой памятования и бдительности, перерастают в опыт переживания окончательного смысла в каждый момент потока ума. Практикующие выходят за пределы интеллектуального понимания основополагающего воззрения и даже перестают обращать внимание на возникновение знаков. Теперь у них есть прямой, безостановочный опыт переживания истины, который происходит в каждый момент непрерывного движения потока ума – даже во время сна и сновидений. Теперь в потоке ума сложилось правильное воззрение. Последовательным выполнением практик, связанных с добродетелью, практикующие преодолевают необходимость внешнего контроля за повседневным поведением, чтобы развить внутреннюю позицию ума как отречение от недобродетели, а затем тренируют непрерывное памятование. В итоге практикующие приходят к новому подходу (stangs) в своём повседневном поведении. Бдительность преобразует повседневное поведение в непрерывную медитацию. Каждый момент сознавания приводит к одному и тому же постижению, к одному и тому же окончательному смыслу.

Однако более глубокое понимание окончательного смысла может быть достигнуто лишь с помощью истинной медитации. Несмотря на то что памятование и бдительность подготавливают ум к формальной медитации, они не могут сами по себе её заменить. Считается, что памятование и бдительность «дают рождение» медитации [KT, 711]. Шантидева сказал: «Я предам своему уму такую же твёрдость, какой обладает гора Меру» [BCA, 5:58]. В последующих наставлениях по практике сохранения практикующим предлагается использовать развитие сознавания для углубления опыта переживания истинной природы ума, с тем чтобы эта истина навсегда стала частью каждого момента когнитивного процесса. Позже, когда настанет время сущностных практик, эта истина будет неустанно направлять медитацию.[320]

3.4. Сохранение

Практика гуру-йоги сажает семена реализации истинной природы ума. Памятование и бдительность – как солнечный свет и вода – являются условиями, способствующими созреванию семени пробуждённой мудрости. Продвинутые предварительные практики созданы для того, чтобы дать рождение внутреннему опыту (nyams len), приводящему к уверенности в окончательном плоде традиции махамудры, известном как «естественное состояние реализованного ума» (gnas lugs).[321] Однако на этом этапе практики реализация всё ещё происходит в рамках относительного ума.[322] Вангчуг Дордже объясняет заключительную продвинутую предварительную практику, которая называется «сохранение» (skyong ba), следующим образом:

Не ошибитесь в своей медитации. То, на чём вы медитируете, не перепутаешь ни с чем другим. Это пробуждённое состояние, в котором пребывает ум. Оно также известно как [ум, ] «пребывающий сам по себе как есть» [rang babs],[323] который ведёт к уверенности в учениях. Вы обретёте уверенность в соответствии с объективными условиями [dmigs rkyen] [во время] свободного от привязанности [созерцания ума]. Пока не обрели уверенность, выполняйте предшествующие и текущие практики медитации для того, чтобы развить усердное выполнение [nan tan], а затем и твёрдость ума [snying rus]. [WD, 84]

Термин skyong ba означает «защищать», «оберегать», «сохранять» в том же смысле, как если бы мы сказали «охранять крепость». Этот же термин означает «заботиться», «оберегать», «поддерживать». Сохранение – это практика, которая выполняется в качестве формального завершения любой сессии (thun) практики медитации, то есть по окончании предварительных практик, шаматхи, випашьяны или особых практик медитации. Объяснение практики сохранения завершает раздел, посвящённый предварительным практикам.

Сохранение связано с проверкой, но это особая проверка. Если говорить кратко, то практикующим необходимо проанализировать всю практику определённого этапа, обращая особое внимание на воззрение (lta ba), которое ему соответствовало. Во-первых, практикующие пытаются уберечь это воззрение, с тем чтобы привнести его в свой поток ума как непосредственный опыт. Во-вторых, практикующие пытаются защитить практику от отклонений в сторону (shor ba) или от ошибок (skyon can) [TN, 259–260], сравнивая свой опыт восприятия в каждый момент с тем воззрением, о котором говорится в учениях. В наставлениях по практике сохранения иногда содержится описание типичных ошибок, которые практикующие совершают на соответствующем этапе практики. Сравнение собственного опыта с описаниями ложного и истинного воззрения помогает практикующим оставаться на правильном пути. И хотя медитация является противоядием от неведения (ma rig pa), его не так просто преодолеть. Даже если практикующие обрели некоторый опыт в практике определённого этапа и следуют истинному воззрению, сила неведения всё ещё остаётся значительной. Поэтому наставления по практике сохранения очень важны для того, чтобы оставаться на верном пути. Существует два вида наставлений по практике сохранения: 1) обычные наставления, которые называются «условия, ведущие к уверенности» (sgrub rkyen) [TN, 84] и 2) особые наставления, которые называются «молитвы устремления» (smon lam).

3.4.1. Обычные практики сохранения: условия, ведущие к уверенности

В качестве примера обычных наставлений можно привести совет Вангчуга Дордже:

Не допускайте ошибок относительно объективных условий – условий, которым должны отвечать объекты медитации. Объекты медитации не должны способствовать привязанности [обычные предварительные практики], и в качестве объектов должны использоваться мастера линии передачи и собственные учителя [особые предварительные практики, завершающиеся гуру-йогой].

После этого необходимо сохранять текущие условия, позволяющие поддерживать непосредственный [опыт переживания] окончательного смысла, какие бы проявления ни возникали. Эти условия сохраняют, не используя при этом [какую-либо искусственную активность, свойственную уму, такую как] надежда и страх, принятие или отказ, препятствование или способствование. [WD, 64]

Двумя обычными практиками сохранения является работа с объективными условия (dmigs rkyen) и текущими условиями (ma thag rkyen). Слово rkyen «условия» связано с доктриной причины и следствия. Считается, что причиной (rgyu) возникновения уверенности являются памятование и бдительность, но на самом деле этого недостаточно. Из семени (причины дерева) дерево может вырасти лишь при условии правильного ухода и подходящего климата. Точно так же и причина уверенности может созреть как личный опыт уверенности лишь при стечении объективных и текущих условий. Условия – это вторичные события, которые оказывают влияние на процесс. Поэтому практикующие используют все доступные ситуации для приведения уверенности к созреванию. Таких ситуаций две: 1) периоды, когда ум находится в медитативном состоянии, и 2) остальное время, когда практикующий вовлечён в повседневную деятельность. Первая ситуация соответствует объективным условиям, вторая – текущим.

Упражнения, связанные с объективными условиями, основаны на использовании периодов медитативного покоя для зарождения (sgrub pa) уверенности. С позиции ума – то есть чистого сознавания – непрерывно, момент за моментом меняющееся ментальное содержимое, состоящее из представлений об объектах (dmigs pa), является «тем, на чём следует медитировать», представляя его как отражение ума. В отличие от постоянно изменяющегося содержимого ума, сознавание момент за моментом пребывает неизменно (gnas pa) [TN, 260], уменьшая тем самым отвлечение (ma g.yeng ba) и ослабляя рассеяность [TN, 260]. Принимая сознавание-как-оно-есть в качестве объекта памятования, Вангчуг Дордже замечает, что ум «устанавливается сам в себе». В свою очередь Таши Намгьял утверждает, что, приняв такую позицию, практикующие «направляются прямо к центру» [TN, 260].[324]

Термин «подлинный» (gnyug ma) подчёркивает перемещение позиции созерцания от изменяющегося момент за моментом содержимого ума к непрерывному сознаванию, которое предшествует всем отдельным моментам [потока ума] и присутствует в любой из них одновременно с ментальными событиями. Джампел Паво заканчивает свои наставления следующими словами: «[Настоящий] путь – это [сам] неотвлекающийся ум, истинная природа которого полностью постигнута» [JP, f. 25b]. Практикующие ощущают фундаментальное соответствие между тем, как возникает поток ума, и истинным воззрением, обретённым благодаря учениям. Сохранение подразумевает сравнение непосредственного опыта и полученных учений. Вангчуг Дордже утверждает, что сохранение, использующее объективные условия, помогает «зародить уверенность» [WD, 85] в силу того, что в опыте переживаний, проявляющихся в потоке ума, на этом этапе появляется что-то, что позволяет обнаружить ('char ba) воззрение истинной природы ума.

Таши Намгьял наставляет практикующих проверять практики, связанные с добродетелью, четыре раза в неделю – до тех пор, пока положительный результат использования надлежащих условий не будет «уверенно удерживаться», или по крайней мере до тех пор, пока «ум и тело не будут приведены в совершенное состояние» [TN, 258]. Практикующие не просто проверяют выполнение практики добродетели, но и размышляют о сущности предстоящей медитации. Им предписано пересчитать (grangs) и свести в упорядоченный список (go rim) предшествующие, текущие и будущие практики медитации, для того чтобы «сохранить [практику каждого этапа] соответствующим методом».[325] Вне зависимости от того, о каком этапе идёт речь, практикующие обнаруживают, что ум функционирует одним и тем же образом и приходит к тому же самому постижению собственной истинной природы. Уверенность не обусловлена состоянием ума, но на каждом следующем этапе пути понимание углубляется.

Вторая часть наставлений посвящена текущим условиям и подразумевает использование любых возможностей, возникающих в повседневной жизни, для поддержания воззрения основополагающей природы ума. Два вида наставлений – об объективных и текущих условиях – можно соотнести с памятованием и бдительностью. Термин shig ge означает «текущий» или «только в данный момент». Какие бы отдельные события ни возникали в потоке ума – ощущения, мысли, эмоции, – все они несут в себе всю ту же истину о самом уме. В течение всего дня практикующие непрерывно развивают прямой опыт переживания одного и того же постижения. Каждое отдельное ментальное событие усиливает уверенность практикующих в истинной природе ума:[326]

Взгляни на то, что возникает, как на возникающее в силу причин и условий. Не существует того, кто знает, лишь сознавание-как-таковое [rang rig pa].

Течение потока ума возникает в силу причин и условий. В нём нет независимо существующего «я», которое можно было бы определить как позицию, с которой ведётся наблюдение. Не существует также и познающего (rig mkhyen). То, что, кажется, возникает как нечто обладающее независимым существованием (dngos po), на самом деле является лишь проявлением (sprul tsam), таким же, как проявление в сновидении.

Поскольку каждый момент опыта потенциально может привести к одному и тому же постижению, понимание окончательного смысла достигается быстрее. В тот момент, когда возникает уверенная реализация, не остаётся никакой другой истины, к которой нужно было бы стремиться. Как сказал Вангчуг Дордже: «[Тогда] практика сохранения не сопряжена с надеждой [достичь] и страхом [не достичь]». Он продолжает так: «Нет ничего, что нужно было бы искать» (rtshol med) [WD, 85]. Не существует какой-то собой ментальной активности, которой было бы под силу создать препятствие или способствовать (dgags grub) тому, что уже развилось до той степени, когда возникла уверенность. Когда практикующие поддерживают уверенность и в ходе сессий медитации, и во время повседневной деятельности, практика сохранения считается «всеобъемлющей» (hril por dge sbyor) [TN, 260].

3.4.2. Особые практики сохранения: молитва преданности

Мудрость и сострадание являются аспектами одной и той же реализации недвойственности. Поэтому опыт уверенности в истинной природе ума всегда ведёт к возникновению сострадательного стремления к тому, чтобы и другие познали эту истину. Таши Намгьял объясняет, что такое молитва преданности (smon lam), следующим образом:

Освободившись от всех [ментальных] усложнений, молись о том, чтобы все живые существа достигли высшей реализации, а именно – добродетели [сострадания] и блаженства [пробуждённой мудрости], которые возникают благодаря практике добродетели. Практика сохранения устанавливает основу для совершенного очищения с помощью молитвы преданности. Затем, как сказано, ты укрепишь корни добродетели, что уже само по себе немалое достижение. [TN, 261]

«Возвышенный идеал» – это стремление постичь истину ради принесения блага другим. Молитва преданности является общепринятым методом сохранения развивающегося сострадания на этом этапе практики. Текст Рангджунга Дордже «Молитва преданности махамудры», который к моменту выхода этой книги уже был переведён на английский язык, можно считать хорошим примером собрания наставлений традиции махамудры, посвящённых практике молитв преданности.[327]

Предварительные практики считаются законченными, когда практикующие способны выполнять практики каждого из этапов в рамках краткой сессии (thun bsdu'i tshe). Вангчуг Дордже даёт следующее наставление:

Во время краткой сессии раствори в себе, преобразив их в свет, объекты прибежища, Ваджрасаттву, совершенную мандалу, собрание божеств и учителей [из практики гуру-йоги]. Выполни это таким образом, чтобы стать нераздельным с их телом, речью и умом. [WD, 64–65]

Затем он поясняет:

Продвинутые предварительные практики завершают весь этап предварительных практик. Каждая ступень предварительных практик служит условием развития [уверенности], а выполняются они в рамках единой сессии [практики]. [WD, 85]

Когда практикующие анализируют все наставления и выполняют их в рамках единой сессии практики, постижение происходит быстрее. Но вместе с этим следует признать, что только практикующие с высокими способностями могут выполнять все предварительные практики в рамках единой сессии, вместо того чтобы разделять их на отдельные ступени. Но в целом особые тексты составлены таким образом, что все предварительные практики сведены к единому циклу. В качестве примера можно привести текст школы тропху кагью «Наставления по пятичастной махамудре».[328]

В то время как предварительные практики подготавливают ум к обретению уверенности, настоящая уверенность приходить лишь после усердной практики медитации. Продвинутые предварительные практики надлежащим образом подготавливают ум для формальной медитации. Вопреки распространённому мнению, медитация – это не начало духовной практики, а её результат или плод ('bras bu). Как сказано в одном коренном тексте:

Предварительные практики, предназначенные для освоения медитации, до этого момента нам недоступной, называют йогой успокоения.[329]

Серьёзные изменения в образе жизни и воззрении, которые происходят в процессе предварительных практик, помогают начать (skye ba) медитацию и открывают путь к её сущностным практикам.

Глава 3

Созерцание

Способность получать опыт и постигать истину во многом зависит от качеств потока ума. Выполняя практику сохранения, практикующие замечают некоторую схожесть между истиной, представленной в учениях, и качествами их собственного потока ума. Обычно первые попытки практикующих выполнять практику сохранения сводятся к необходимости напоминать себе, насколько отдалился (shor sa) их поток ума от частично постигнутой истины.

1. Природа обычного потока ума

Вильям Джеймс однажды так описал обычный ум: «Цветущее и жужжащее заблуждение».[330] Буддийское понимание ума очень схоже с этим определением. Ум можно описать с двух позиций: 1) с позиции самого ума, наблюдающего события, которые в нём происходят, и 2) с позиции событий, происходящих в потоке ума.

Если рассматривать обычный ум с позиции ума, который наблюдает события, то становится ясно, что он способен оставаться (gnas ba) на выбранном объекте концентрации лишь на очень короткие отрезки времени. Даже когда обычный ум сохраняет внимание на выбранном объекте концентрации, как правило, оно остаётся на нём лишь частично, распределяясь между объектом концентрации и фоновым шумом обычной ментальной активности. Обычный ум легко упускает объект концентрации из фокуса своего внимания и легко впадает в отвлечение (g.yeng ba), беспорядочно устремляясь во все стороны. Сознавание течения потока опыта не является непрерывным. Очень часто оно уступает место обычному сознанию, что приводит к периодам невнимательности и неосознанности, или неведения (ma rig pa).

Если рассматривать обычный ум с позиции событий, которые происходят в его потоке, то становится ясно, что вся структура обычного ума крайне дезорганизована. Ум, который отвлёкся от выбранного объекта концентрации и блуждает в растущем нагромождении ментального содержимого, считается «усложнённым» (spros ba).[331] Постоянное усложнение называется блужданием ('khor ba) – беспорядочным метанием от одного к другому, когда ум цепляется то за один объект чувственного восприятия, то за другой; то за одну мысль, то за другую. Обычный ум создаёт, или фабрикует (bcos pa), образы и представления, определяя ими весь спектр чувственного восприятия (reg pa). Эти ментальные конструкции становятся всё более и более усложнёнными, приобретая форму идей (blo), концепций (rtog pa) и беспокоящих эмоций (nyon mongs). Все эти усложнения возникают в силу того, что обычный ум рассеивается во множестве направлений и, как кажется, абсолютно не поддаётся контролю. Эта характерная особенность ума сильно затрудняет задачу удержания фокуса внимания на сохранении понимания окончательного смысла. Поэтому были созданы упражнения, помогающие практикующим «освободиться от обычной ментальной активности» (bya ba btang ba) [JP, f. 5a].

2. Созерцание: позиция ума – развитие навыков пребывания на выбранном объекте

Результаты медитации также можно описать с двух позиций: 1) с позиции самого ума, наблюдающего события [которые в нём происходят], и 2) с позиции событий, происходящих в потоке ума. Обе эти позиции играют главную роль в понимании созерцательных медитативных практик. Тибетский термин, обозначающий концентрацию (шаматха) – zhi gnas, – является составным. Слово zhi ba означает «покой», а глагол gnas pa – «пребывать». Таким образом, этот термин определяет обе позиции медитативной концентрации. С точки зрения ума происходит «пребывание» на выбранном объекте без отвлечения. С точки зрения ментальных событий происходит приведение потока ума в состояние покоя. Термин zhi gnas дословно означает «успокоение / пребывание» и связан с обеими точками зрения. Гендун Лодро определяет zhi gnas как «технику для удержания ума без отвлечения на конкретном выбранном объекте».[332] Согласно Цонкапе, медитативную концентрацию практикуют для того, чтобы взять ум под контроль и сделать его податливым. Цонкапа поясняет: «Податливость ума означает, что мы можем направлять его по собственному желанию к благому объекту медитации».[333]

В традиционном индийском буддизме созерцание и медитация представлены с позиции ума. Этот классический подход основан индийским мастером Асангой и объясняется в его собственных текстах «Стадии слушателей» (Śrāvakabhūmi) и «Свод абхидхармы» (Abhidharmasamuccaya), а также в тексте Майтреи «Украшение сутр махаяны» (Mahāyānasūtrālaṃkāra). В этой связи часто цитируется также текст Камалашилы «Этапы медитации» (Bhāvanākrama). Асанга определяет девять стадий развития способности ума пребывать на выбранном объекте, которые отражают последовательный прогресс медитативного опыта. Тексты геше Гендуна Лодро «Пребывание в покое и проникающее видение» и Лати Ринпоче (в соавторстве) «Этапы медитации в тибетском буддизме» являются отличными сборниками наставлений по практике девяти стадий в соответствии с традицией индийского буддизма.[334]

Традиция медитации махамудры применяет другой подход – с позиции событий, происходящих в потоке ума. Большинство текстов махамудры описывают результаты созерцания и медитации как изменения в опыте переживания событий, происходящих в потоке ума. Учитывая важность обеих позиций, первой будет рассмотрена индийская традиция, заключающаяся в подходе с позиции ума, а затем последует объяснение традиция махамудры, в которой используется подход с позиции событий, происходящих в потоке ума.

В самом начале медитации попытки сфокусировать внимание на выбранном объекте медитации непросто отделить от содержимого ума грубого уровня, которое преимущественно состоит из концептуальных усложнений. Начинающим легко перепутать внимание и мышление. Поскольку на этих начальных ступенях практики внимание отвлекается мышлением, то его считают не формальной медитацией (sgom pa), а созерцанием (bsam gtan). Тем не менее попытка изолировать внимание от фона концептуального мышления действительно отчасти помогает практике. С позиции ума польза заключается в том, что он пребывает на выбранном объекте по крайней мере какое-то время. С позиции событий, происходящих в потоке ума, мышление становится менее усложнённым, то есть становится более спокойным.

2.1. Базовые навыки, необходимые для созерцания и медитации

Созерцание и медитация – это процессы обучения, схожие с процессом обучения вождению автомобиля. Большинство людей, учась водить машину, вначале чувствуют себя абсолютно растерянными, ведь им нужно одновременно делать несколько вещей: 1) поворачивать руль, направляя машину по дороге, 2) регулировать скорость педалью газа, 3) переключать передачи, 4) следить за тем, чтобы выполнять все эти действия корректно. Как только в результате обучения мы достигаем достаточного, или, вернее сказать, «более чем достаточного» уровня мастерства в управлении автомобилем, оно становится обыденным делом. Теперь для того, чтобы выполнять все действия, необходимые для вождения, быстро и эффективно, требуется совсем незначительное внимание. Обучение медитации схоже с этим процессом, оно требует четырёх необходимых навыков – направления, усилия, гибкости и бдительности.

В самом начале освоения созерцания практикующие тренируются фокусировать ум на объекте медитации, а затем, не отвлекаясь и не пускаясь в концептуальные усложнения, удерживать на нём внимание всё дольше и дольше. Ввиду большой силы негативной инерции обычного ума удерживать внимание на объекте медитации дольше, чем на короткие промежутки времени, довольно затруднительно. Обычный ум можно сравнить с диким слоном, несущимся сломя голову куда ему заблагорассудится. Но, успокоившись, этот ум, подобно слону, может использовать свою огромную силу, чтобы оказывать воздействие на любой объект, на котором сконцентрирует внимание. Именно поэтому Шантидева описывает этот процесс как обучение ума обузданию, сравнивая его с тем, как если бы мы привязывали слона, надев ему на шею крепкую верёвочную петлю. Каждый раз, когда слон начинает движение, он чувствует, что верёвка врезается и тянет шею, поэтому со временем он привыкает оставаться на месте. Точно так же привязывание ума к объекту медитации является главной стратегией обучения его тому, чтобы пребывать без отвлечения.

После того как ум привязан к выбранному объекту медитации, необходимо снова и снова направлять его (sems pa) на объект, преодолевая тенденцию ума отвлекаться и переключаться на что-то другое. Развитие навыка направления ума на объект схоже с процессом обучения управлению машиной с помощью руля. Каждый раз, когда машина по инерции стремится съехать к обочине, водитель направляет её обратно на выбранный курс движения, искусно оперируя рулевым колесом. Точно так же, когда обычный ум отвлекается от выбранного объекта медитации, практикующие учатся направлять его обратно до тех пор, пока ум не успокоится на выбранном объекте. С опытом, для того чтобы удерживать ум на выбранном объекте медитации, будет требоваться всё меньше и меньше усилий.

То, сколько сил тратит ум, чтобы удерживаться на выбранном объекте медитации, регулируется другим навыком, а именно усилием (sgrim ba). Чтобы продвигаться по дороге на машине, необходимо уметь управляться с педалью газа, регулирующей объём подачи топлива в двигатель, который и приводит машину в движение. Точно так же развитие способности удерживать ум на выбранном объекте зависит от навыков регулирования усилия – напряжения и расслабления. Усилие определяет то, сколько энергии мы прикладываем, чтобы направлять ум на какой-либо объект. Представьте, что от нас требуется смотреть на некую картину. Как только эта задача была озвучена, происходит ментальное действие – мы направляем ум на картину. Представьте, что затем нам дают команду посмотреть на картину гораздо внимательнее. Что после этого происходит с умом? Поскольку ум и так направлен на картину, о дальнейших действиях нельзя сказать, что «мы направляем ум на картину». Но ведь что-то, кроме направления ума, определённо происходит. Просто ум прикладывает больше усилий к процессу разглядывания рисунка. Тогда с позиции событий, происходящих в потоке ума, изменяется то, что детали рисунка становятся более яркими, чем прежде, а с позиции ума изменяется то, что в результате приложения бо́льших усилий он может тщательнее сконцентрироваться на выбранном объекте.

Практикующие учатся регулировать степень приложения усилий, направленных на концентрацию, и делать это в любой момент точно так же, как водитель регулирует педалью газа подачу топлива во время езды. С позиции ума прибавление усилий – напряжение, или усиление, – позволяет лучше удерживать концентрацию и понижает вероятность отвлечения. Однако чрезмерное усиление может обернуться перевозбуждением тела и ума, в результате чего ум не сможет уже ни на чём сконцентрироваться. В этот момент ослабление усилий повышает ясность (gsal ba) объекта медитации с позиции событий, происходящих в потоке ума. Однако чрезмерное расслабление влечёт за собой ослабление концентрации на объекте, которой уже удалось добиться. Опытные практикующие знают, когда следует усиливать, а когда ослаблять концентрацию, оценивая текущую ситуацию. Это напоминает то, как опытный водитель хорошо понимает, когда прибавить газу, а когда сбавить скорость в зависимости от дорожной ситуации.

Существует два знака прогресса. Если говорить с позиции ума, то знаком считается то, что он способен дольше и тщательнее концентрироваться на выбранном объекте. С позиции событий, происходящих в потоке ума, знаком прогресса считается то, что их возникновению теперь сопутствует бо́льшая ясность. Визуальные объекты становятся ярче и со временем предстают как светоносность.[335] Физические ощущения становятся более насыщенными. Способность дольше и тщательнее концентрироваться на выбранном объекте и возросшая ясность являются независимыми, но дополняющими друг друга знаками прогресса в медитации, если его рассматривать с двух позиций – ума и ментальных событий.

Если научиться направлять свет фонаря на какой-либо объект, а затем удерживать фонарь в нужном положении, то объект будет оставаться освещённым. Но если батарейки фонаря уже садятся, то, несмотря на то что объект освещён, он не будет виден чётко. И наоборот, в фонаре могут быть свежие батарейки, в результате чего объект может быть прекрасно освещён и отчётливо виден, но при этом рука не может удержать фонарь в нужном положении и свет вообще не попадает на объект. Точно так же обратно пропорционально взаимозависимы усиление и расслабление. Усиление ведёт ко всё более уверенной концентрации, однако при этом теряется ясность. Расслабление ведёт ко всё большей ясности, но при этом теряется сила концентрации. Поэтому опытные практикующие сначала учатся усилению, чтобы ум мог дольше и увереннее поддерживать концентрацию на выбранном объекте. Как только ум благодаря усилению становится способен оставаться на объекте некоторое время, практикующие учатся, как выполнять расслабление, чтобы увеличить ясность. Набравшись опыта, практикующие точно знают, когда надо прибегнуть к усилению / напряжению, а когда – к расслаблению, с тем чтобы поддерживать на высоком уровне оба аспекта – концентрацию на объекте и ясность.

Третий навык, который требуется для вождения машины, – это способность управлять коробкой передач, используя для этого по мере необходимости педаль сцепления и соответствующий рычаг. Большинство начинающих водителей считают эту операцию более трудной по сравнению с управлением рулевым колесом и педалью газа. Аналогией переключения скоростей в медитации является совокупность навыков, связанных с гибкостью, или пластичностью (shin tu sbyangs ba). Существуют две основные разновидности гибкости – гибкость тела и гибкость ума.

Основной аспект гибкости ума – это его способность оставаться на выбранном объекте медитации, несмотря на смену ментальных событий и состояние сознания. Геше Гендун Лодро определяет гибкость как «ментальный фактор, который устраняет… негативные ментальные состояния… и направляет ум к выбранному объекту… радостно… и ум становится ясен». «Негативные ментальные состояния» – это условия, при которых ум во время медитации «не в состоянии выдержать… того, что его направляют на выбранный объект наблюдения».[336] Другой аспект гибкости ума – это способность сводить воедино результаты медитации на разных выбранных объектах. Более продвинутая разновидность гибкости ума – это навык смены позиции наблюдения – от ума к ментальным событиям и обратно – во время медитации.

Ещё одной разновидностью гибкости ума является способность оставаться на выбранном объекте медитации, перемещаясь между разными уровнями. Согласно буддийской психологии, существует три уровня ума. Грубый уровень связан с обычным содержимым потока ума, например, с мыслями (rtog pa), ментальными образами, физическими ощущениями и эмоциями. В уме же тонкого уровня нет содержимого. Опытные практикующие учатся удерживать сознавание на мимолётных движениях ума, прежде чем из них будет создано содержимое грубого уровня. Что касается тончайшего уровня ума, то продвинутые практикующие учатся удерживать сознавание на кармических склонностях, прежде чем те проявятся в рамках пространственно-временного континуума обычного потока ума.

Освоение девяти стадий шаматхи открывает доступ к тонкому уровню ума. Освоение техник випашьяны открывает доступ к тончайшему, или особому, уровню ума. Продвинутая гибкость подразумевает переключение между этими уровнями ума, которое происходит примерно так же, как переключение передач при вождении автомобиля. В целом гибкость ума подразумевает развитие навыка, позволяющего оптимизировать удержание ума на выбранном объекте, независимо от изменения ментального содержимого, перехода с одного уровня на другой или смещения позиции созерцания. Этот процесс можно сравнить с тем, как водитель переключает передачи для того, чтобы поддерживать стабильное движение автомобиля при любых изменениях скоростного режима и дорожной ситуации.

Четвёртым навыком, который необходимо выработать тому, кто сдаёт на права, является способность следить за тем, чтобы три других навыка использовались эффективно и выполняли свои функции. Точно так же продвинутые практикующие используют бдительность (shes bzhin) для того, чтобы следить за медитацией и обеспечивать её высокое качество на протяжении всей сессии. Распространённая ошибка начинающих заключается в том, что они выполняют сессию практики, не анализируя качество медитации. У таких новичков во время медитации развиваются лёгкие – а порой и не такие уж лёгкие – вредные привычки, которые, накопившись и укрепившись, на определённом этапе начинают задерживать дальнейшее развитие. Мудрые практикующие следят за качеством своей медитации.

Существует несколько путей применения бдительности во время сессии медитации – метод эпизодической проверки и метод постоянной проверки. Менее опытные практикующие время от времени оставляют выбранный объект и быстро проверяют позицию тела и качество медитации (степень усилий, прикладываемых к удерживанию внимания; лёгкость распознавания отвлечения; степень усилий, необходимых для исправления ситуации и перенаправления ума обратно на выбранный объект; присутствие таких изъянов, как вялость и так далее), а затем снова возвращаются к нему. Однако более опытные практикующие направляют небольшую часть внимания на непрерывное поддержание бдительности, в то время как бо́льшая часть внимания остаётся сконцентрированной на выбранном объекте.[337] Очень важно применять бдительность сбалансированно. Если перестараться, то это лишь усилит беспорядочное мышление.[338] В дополнение к этим общепринятым стратегиям в традиции махамудры рекомендуется по окончании каждой сессии медитации выполнять какую-либо практику сохранения.

3. Созерцание: позиция событий, происходящих в потоке ума, – отделение фокуса внимания от концептуальных усложнений и реорганизация потока ума

3.1. Три уединения. Ключевые точки тела и ключевые аспекты ума[339]

В традиции махамудры наставления по освобождению от ментальной активности называются «три уединения» (dben gsum), или «ключевые точки тела и ключевые аспекты ума» (lus gnad dang sems gnad). Термин dben ba означает «отделить» или «изолировать».

На грубом уровне (rags) практикующие уединяются от шума и суеты ('du 'dzi med pa) [JP, f. 7a] окружающего мира – хаоса, который находит своё отражение и в потоке ума. Практикующие упрощают свой образ жизни и становятся спокойнее. Функционируя ('gro ba) в мире и отвлекаясь (mthong ba) то на одно, то на другое, мы поддерживаем внутренний хаос. На более тонком внутреннем уровне (phra ba) практикующие уединяются на «острове» стабильного внимания от отвлечения, к которому может привести «океан» хаоса беспорядочных концептуальных усложнений (spros pa). Главной задачей практики трёх уединений является удержание (gnas pa) ума на выбранном объекте вопреки его тенденции к отвлечению на непрекращающиеся ментальные события. Миларепа называет подобные упражнения «три места пребывания» (gnas gsum) [JP, f. 6a].

Самый распространённый синоним слова dben ba – это rang sar [TN, 271; JP, f. 8a]. Смысл этого слова можно передать как «положить что-либо на своё место»,[340] если речь идёт об активном действии, или «оставить что-либо там, где есть», если речь идёт о пассивном действии. Оба оттенка смысла учитываются в применении термина. Практикующие активно изолируют внимание от свойственной ему ассоциации с мышлением, которое связано с непрекращающимися концептуальными усложнениями. Это делается для того, чтобы ум мог пребывать на «своём месте» и не поддаваться влиянию беспорядочных мыслей. Однако, поскольку на этом этапе практики внимание всё ещё сильно связано с мышлением, его называют «практика созерцания», а не «практика медитации».

Согласно Джампелу Паво, существует три вида уединения: уединение тела (lus dben), уединение речи (ngag dben), уединение ума (yid dben) [JP, f. 6a]. Джампел Паво объясняет:

Было бы ошибкой не выполнять первую из практик медитации на этом пути. Эта практика называется «три вида пребывания», или «три уединения», или «три вида неподвижности». Повелитель живых существ Миларепа сказал: «Суть освобождения от суеты посредством трёх уединений заключается в следующем: не поддавайся искушению вовлечься в деятельность, когда тело находится в движении или покое, когда звучит речь, когда ум рассеян цеплянием за беспорядочные мысли». [JP, f. 4b]

Чтобы освободиться от влияния обычной деятельности тела, сначала необходимо уединиться в монастырской келье, тихой лесной хижине или пещере и затем принять неподвижную позу. Чтобы освободиться от влияния обычной речи, нужно отказаться от праздной болтовни и даже, возможно, принять для этого обет молчания. Чтобы освободиться от влияния обычного мышления, необходимо понять, что процесс фокусирования внимания или применения сознавания фундаментально отличается от мышления, поэтому развитие навыков внимания / сознавания приводит ко всё большему их разделению с потоком обычного мышления.[341]

Вангчуг Дордже и Таши Намгьял предлагают схожие методы, которые называются «ключевые точки тела и ключевые аспекты ума». Слово gnad означает «ключевая точка», то есть ключевой момент чего-либо. Так, например, можно сказать: «Во время дискуссии необходимо придерживаться ключевых моментов обсуждаемой проблемы». В связке с термином «ключевые точки» используются два глагола. Вначале практикующим рекомендуется провести реорганизацию, или упорядочивание (sgrig pa), ключевых точек. В случае с телом это означает, что во время практики сидячей медитации необходимо привести в определённой порядок разные его части. Каждая часть тела приводится в порядок в соответствии с идеальной моделью. Что касается ума, то важным последствием развития навыка внимания является усиливающееся ощущение организованности потока ума. Характерная для течения потока ума беспорядочность со временем уступает место всё возрастающей организованности и порядку, которому теперь подчиняются те же самые ментальные события. Для того, чтобы провести реорганизацию тела или ума, необходимо отслеживать позиции ключевых точек, как если бы мы читали книгу и уделяли внимание определённым темам, которые в ней рассматриваются. Ключевые точки при этом должны быть расположены в соответствии с определённой системой, точно так же, как на основе какой-то конкретной темы выстраивается понимание того, о чём говорится в книге.

В процессе отслеживания этих ключевых точек практикующие «овладевают» (snun pa) ими.[342] В результате это приводит к переформатированию обычного потока ума. Происходит реорганизация – значительное изменение порядка возникновения ментальных событий: теперь их возникновение становится более упорядоченным, и напоминают они скорее медленное, направленное течение воды, чем разлитую ртуть, растекающуюся во всех направлениях. В целом результатом практики трёх уединений, или ключевых точек тела и ключевых аспектов ума, является организованность потока ума, благодаря которой закладывается стабильная основа для того, чтобы «приступить к формальной медитации» [PK, f. 2b; TN, 268; WD, 65]. Что касается ума, то он теперь способен некоторое время стабильно пребывать на выбранном объекте. Что касается ментальных событий, то их возникновение теперь происходит более спокойно и упорядоченно. Из-за этих изменений, напоминающих медитативный опыт, Джампел Паво называет практику трёх уединений «начальные методы медитации», в свою очередь Таши Намгьял называет их «[стартовая] позиция для медитации» (sgom pa'i gnad) [TN, 267]. Эти упражнения являются естественными вратами к практике формальной медитации. Тем не менее выполнение этих практик называется «созерцание» (bsam gtan), а не «формальная медитация», потому что на данном этапе события, происходящие в потоке ума, всё ещё подвержены концептуальным усложнениям. Сущностные практики (dngos gzhi), которые следуют за созерцанием, отличаются от предварительных практик (sngon 'gro) тем, что во время формальной практики медитативной концентрации концептуальные усложнения и другое содержимое грубого уровня ума гораздо меньше отвлекают практикующих.

Эта практика состоит из трёх последовательных ступеней, известных как уединение тела, уединение речи и уединение ума. Овладение предыдущей ступенью ведёт к следующей:

Миларепа, облачённый лишь в накидку из хлопка, сказал: «Когда тело пребывает надлежащим образом, это ведёт к установлению речи. Когда речь пребывает надлежащим образом, это ведёт к установлению ума». [JP, f. 5b–6a]

3.1.1. Уединение тела

Таши Намгьял утверждает, что важность правильной позиции ключевых точек тела (lus gnad) обусловлена тем, что процесс обучения контролю над грубым и тонким уровнями активности тела в конце концов перерастает в более значимый контроль над ментальной активностью. Практика, связанная с ключевыми точками тела, естественным образом ведёт к практике, связанной с ключевыми аспектами ума, результатом которой является созерцательный ум. В коренных наставлениях Таши Намгьяла, посвящённых практике ключевых точек тела, сказано:

В целом во время любой [практики] созерцания очень важно [следить] за ключевыми точками этого сложного механизма – тела. Особенно важную роль это играет для установления ума в надлежащем состоянии. Поэтому, если вы сможете усердно выполнять эту практику, то достигнете поставленной цели хотя бы частично. Следующий шаг в практике – это способность сохранять позицию ключевых точек тела хотя бы в течение дня. [TN, 654]

В соответствии с законом причины и следствия любое действие приумножается в своих следствиях. Если привести тело в спокойное состояние, то через какое-то время успокоится и ум. Главной задачей этой практики является реорганизация тела и ума таким образом, чтобы они стали подходящим сосудом для нектара мудрости устных наставлений. Комментарий показывает взаимосвязь между установлением ума и тела:

Мастера прошлого называли это «держать под контролем сложный механизм тела с намерением [надлежащим образом] установить ум». Нам необходимо реорганизовать взаимосвязанные процессы [rten 'brel] тела, и в силу этого в уме возникнет понимание. [TN, 268; JP, f. 9b][343]

В этом отрывке упоминаются специальные понятия, связанные с буддийским восприятием человеческого тела. В соответствии с этим восприятием, тело не является чем-то сугубо материальным, а скорее представляет собой сложную систему взаимосвязанных процессов (rten 'brel). В силу комплексной взаимосвязи между этими процессами тело выглядит материальным, но это не более чем иллюзия. Тело представляет собой сложную систему ('khrul 'khor). Даже само слово является сложносоставным. Оно состоит из двух слов – 'khrul ba (или sprul ba), что означает «иллюзия» или «ошибка», и 'khor ba, что означает «бродить», «скитаться» или «вращаться». Слово 'khor ba на тибетском также означает «сансара». Термин подразумевает, что привязанность к телу, основанная на его ошибочном восприятии, заставляет живых существ скитаться в сансаре. Постичь окончательный смысл означает прорваться сквозь это ошибочное восприятие тела и увидеть то, чем оно на самом деле является, – не более чем лишённой субстанциональности системой взаимосвязанных процессов и активностей (bya ba). Пристальное наблюдение за телом приводит к выводу, что все происходящие в нём процессы в целом дезорганизованы.

Те практикующие, кто стремится взять под контроль ('dul ba) своё тело, пытаются привести в порядок те процессы, которые в нём происходят. У многих западных практикующих сложилось ошибочное мнение, что созерцание и медитация должны оказывать на тело расслабляющее воздействие. Однако это расхожее мнение опровергают научные электромиографические[344] исследования состояния поперечно-полосатых мышц во время сессий медитации. Эти исследования показали, что позы для медитации не расслабляют тело, а скорее способствуют более равномерному распределению мышечной активности. Сохранение определённой позы во время сессии медитации требует непрерывных мышечных усилий. Эти усилия, которые мы прикладываем для того, чтобы сохранить позу, необходимую для медитации, повышают уровень энергии таким образом, что ум всё время сохраняет внимание, ослабляя в то же самое время процессы концептуальных усложнений и беспорядочного дискурсивного мышления.[345] Поэтому контроль тела на грубом уровне подразумевает последовательное приложение усилий по поддержанию определённой позы в течение всё более длительных отрезков времени, вследствие чего ум становится созерцательным. Что касается тонкого уровня, то практикующие пытаются создать новые взаимосвязи (rten 'brel) в соответствии с определённой идеальной моделью.

Согласно обычному методу практики ключевых точек тела уровня сутры, практикующие следуют семи принципам, указанным в наставлениях, приводя (sgrig pa) каждую из семи ключевых точек тела в определённое положение, воспринимая при этом тело как материальную субстанцию. Наставление начинается советом о том, как привести эти точки тела в определённое положение (lus gnad ji ltar bca ba) [JP, f. 6a]. Поскольку целью этих упражнений является реорганизация тела, наставления представлены в форме списка (spyir grags) ключевых точек тела, которые нужно привести в требуемое положение и потом сохранять в нём во время медитации [TN, 268].

Прежде чем начать упражнения, практикующим необходимо организовать свою повседневную жизнь. На этом этапе они должны удалиться от шума и суеты окружающего мира и уединиться в монастырской келье или другом похожем месте. В этом месте можно преступить к работе с ключевыми точками тела, тренируя тело сначала на грубом уровне – уровне мускулатуры, а затем и на тонком – энергетическом уровне. Контроль за телом на грубом уровне во время сидячей медитации начинается с прекращения всех движений. Практикующим надлежит сидеть неподвижно. Затем они выборочно фокусируются на определённых («обособленных», dben ba) ключевых точках тела и приводят их в надлежащее положение в соответствии с наставлениями. Существует семь принципов, которые называются «семь дхарм Вайрочаны»[346] – по той причине, что его поза сидячей медитации считается совершенной. Практикующие «обособляют» каждую из семи частей тела: ноги, спину, верхнюю часть тела, шею, язык, руки и глаза. Каждая часть тела должна быть установлена в соответствующее положение [JP, f. 6b–7b]. Далее приведён отрывок из коренных наставлений Таши Намгьяла по практике ключевых точек тела. Следует обратить внимание на их связь с гуру-йогой:

Выполни краткую единую сессию из четырёх [особых предварительных практик] в обычном порядке, так чтобы уделить немного времени каждой. После этого, когда выполняешь гуру-йогу, искренне молись, чтобы зародить особое самадхи. Затем скрести ноги в соответствии с позой Вайрочаны. Помести руки на четыре пальца ниже пупка, сведя их в жесте медитативного равновесия [mnyam bzhag]. Выпрями спину и крепко удерживай осанку всего тела. Плечи и грудь [приподняты и расправлены] так, чтобы раскрыть диафрагму. Шея чуть-чуть согнута. Кончик языка повёрнут вверх и касается верхнего нёба. Глаза [направлены] на кончик носа таким образом, чтобы взгляд удерживался на одном месте. Продолжай сидеть согласно семи дхармам Вайрочаны. В целом положение этих ключевых точек тела является важным для любой практики, связанной с созерцанием, – ведь они позволяют установить ум в надлежащем состоянии. Итак, если ты будешь практиковать усердно, то сможешь добиться хотя бы частичного установления. Уже хорошо, если ты сможешь работать над аспектами тела хотя бы в течение одного дня. [TN, 654]

Коренные наставления Пема Карпо во многом схожи с наставлениями Таши Намгьяла. Джампел Паво добавляет несколько комментариев, проясняющих наиболее тонкие аспекты практики. Он подчёркивает, что прямая спина является самым главным принципом из семи. Позвоночник должен быть прямым, как «нить с бусинами, когда их сильно сжимаешь» [JP, f. 6a]. Держать спину прямой особенно важно, потому что это выравнивает тонкие энергетические каналы тела, особенно центральный канал, что в свою очередь помогает стабилизировать ум.[347] При правильном положении рук в жесте равностности левая рука находится внизу. Грудь немного приподнята и расправлена. Плечи немного отведены назад таким образом, чтобы раскрыть диафрагму.[348] Подбородок должен быть чуть опущен, а шея слегка согнута, как рыболовный крючок или лоза. Язык должен быть прижат к верхнему нёбу, губы расслаблены, зубы не стиснуты. Направление взгляда также считается очень важным моментом. Таши Намгьял рекомендует держать глаза слегка приоткрытыми. Расфокусированный взгляд должен быть направлен на кончик носа. Джампел Паво предлагает ни на чём не фокусировать взгляд и направить его на «расстояние одного ярма»[349] перед собой. В обоих случаях несфокусированный взгляд позволяет «контролировать контакт с ощущениями» (reg pa dbang pos bsgyur) [JP, f. 6b]. Сфокусировав взгляд, практикующие не только нарушают один из принципов этой практики, но вдобавок ограничивают одновременно и восприятие окружающей обстановки, и взаимодействие с ней.

После приведения в надлежащее положение семи ключевых точек тела[350] практикующим рекомендуется выполнять соответствующие (tshul) [JP, f. 9b] практики. Джампел Паво даёт следующее объяснение:

Необходимо выполнять практику усердно, прилагать значительные усилия и не совершать ошибок. В этом заключаются искусные средства, связанные с практикой ключевых точек тела. [JP, f. 9b]

Авторы большинства комментариев согласны между собой в том, что приложение усилий должно быть направлено на удержание (sgrim pa). Слово sgrim pa означает «усиливать». Оно также имеет значение «сжимать» или «собирать вместе». В данном контексте этот термин указывает на то, что мы прилагаем усилие к удерживанию надлежащего положения ключевых точек тела, не допуская никаких отклонений от семи принципов. Джампел Паво цитирует исчерпывающее объяснение Наропы о том, как следует выполнять эту практику:

Внутренне направь усилие на удержание [надлежащего положения ключевых точек тела], как будто спрессовываешь из порошка пилюлю. Пребывай в такой позе, как будто ты один большой узел. Поступая так, станешь свидетелем серьёзного прогресса в практике. [JP, f. 7b]

От себя он добавляет, что практикующим следует непрерывно (rgyun du) [JP, f. 9b] прилагать усилия к удержанию тела в надлежащей позе. Таши Намгьял подчёркивает, что подобным образом необходимо удерживать все семь ключевых точек тела: «Прилагай усилие к удерживанию всего тела». Приложение усилий ('bad pa) и усердное выполнение (nan tan) являются схожими терминам, которые были объяснены ещё на этапе продвинутых предварительных практик. Здесь эти техники используются для того, чтобы усилить энергию, необходимую перед началом и во время сессии медитации для удерживания семи ключевых точек тела в надлежащем положении.

В традиции сутры считается, что сохранение семи ключевых точек тела в надлежащем положении и контроль физической активности грубого уровня, который становится возможен благодаря этому, приводят к следующим благим результатам (phan yon): 1) неподвижности тела (lus mi g.yo ba); 2) уединению тела (lus dben); 3) установлению тела (lus kyi gnas ba); 4) естественному состоянию тела (rang babs); 5) реорганизации (sgrig pa); 6) подобающей активности (las rung). Под неподвижностью тела подразумевается относительное успокоение активности грубого уровня, а также прекращение случайной активности поперечно-полосатых мышц тела. Уединение тела означает приведение всех его ключевых точек в надлежащее положение в соответствии с установленной моделью, позволяющей идентифицировать каждую из них и сохранять её положение во время медитации. Пребывание тела – это навык, позволяющий сохранять надлежащее положение семи ключевых точек тела во время сессии сидячей медитации. Со временем поддерживать тело в подобной «семичленной» позе становится легко и естественно. Этот навык со временем развивается, и в начале каждой сессии тело самопроизвольно приходит в естественное состояние (rang babs). Во время сессии сидячей медитации на грубом уровне тело всё больше соответствует принципам стандартной семичленной позы. В результате происходит фундаментальная реорганизация тела на грубом уровне. Вслед за этим значительно снижается случайная активность мускулатуры, единственной функцией которой теперь остаётся поддержание правильной позы в течение заданного времени сессии. Этот навык называется «подобающая активность» (las rung). Как только все ключевые точки тела установлены и оно пребывает в естественном состоянии, вовлекаясь лишь в подобающую активность, с точки зрения грубого уровня наступает покой, необходимый для того, чтобы практикующие смогли сфокусировать внимание внутри и направить его на активность тонкого уровня – движение энергетических потоков, циркулирующих в теле.[351]

Если рассматривать упражнения, связанные с семью ключевыми точками тела, с позиции особого подхода тантры, то от практикующих требуется представить, что тело во время медитации не является их собственным обычным телом, а представляет собой тело будды Вайрочаны (rNam snang) и всегда сохраняет совершенную позу для медитации. Как и в продвинутых предварительных практиках, обычное тело практикующих в конечном итоге трансформируется, становясь неотличимым (dphyug med) от идеальной формы Вайрочаны. Джампел Паво определяет разницу между методами сутры и тантры следующим образом:

Приводит ли [метод], предлагаемый в традиции сутры, к «освоению» [snun pa] ключевых точек тела? Даже несмотря на то, что [в сутрах] говорится о понимании сущности тела и его ключевых точках, это не приводит к их освоению, а потому не происходит освоения и ключевых точек ваджрного тела. В нашей системе всё зависит от уверенного знания, что очищаемое, очищающий и очищение [нераздельны и пусты]. То, что очищается, связано с учением о скандхах или теле; то, что очищает, – это семь дхарм Вайрочаны; процесс очищения происходит поэтапно и состоит из вхождения, пребывания и растворения потоков энергии [в центральном канале]. Результатом этого процесса является [достижение] чистой земли будды Вайрочаны. [JP, f. 10a–10b]

Если говорить о пользе этой практики, то метод тантры, в отличие от метода сутры, приносит два дополнительных благих результата. Освоение (snun pa) – это перераспределение потоков тонкой энергии тела, то есть направление обычно хаотичного потока энергии, перемещающегося по многообразным энергетическим каналам, в единый центральный канал. Уверенность (nges) связана с верным воззрением – пустотностью, благодаря которому собственное тело практикующих и тело Вайрочаны воспринимаются как пустые с точки зрения окончательного смысла и как одно и то же проявление с точки зрения интерпретируемого смысла. Поток ума практикующих рассматривался как нераздельный с потоком ума коренного ламы во время практики гуру-йоги, и точно так же преобразованное на грубом и тонком уровнях тело становится нераздельным с телом Вайрочаны во время выполнения по методу тантры упражнений, задействующих ключевые точки тела.

По мере того как навык развивается, практикующие начинают воспринимать внутреннюю активность тела как проявление множественных потоков энергии (rlung). Термин rlung (санскр. prānā) дословно означает «движущийся воздух», или «ветер», или «дыхание». В данном контексте этот термин обозначает внутренние энергетические потоки, движущиеся в теле. Эти потоки движутся по каналам (rtsa, санскр. nāḍī), способность различать которые приходит с опытом. Качество движения этих потоков, как и их направление, связано с ритмом дыхания и течением ментальных событий в потоке ума. Чем более хаотичны усложнения, происходящие в потоке ума, тем сильнее дезорганизуются потоки энергии в теле. Существует пять основных (rlung lnga), а также большое количество второстепенных потоков энергии (yan lag gi rlung). Все они описаны в буддийских тантрах. Каждый из пяти основных потоков энергии ассоциируется с одним из пяти элементов ('byung ba lnga), с одной из пяти беспокоящих эмоций (nyon mong), с одной из функций грубого уровня тела и с одной из ключевых точек тела. Все соответствия представлены в таблице 6 [JP, f. 7b–8a].

Таблица 6

Соответствие потоков энергии ключевым точкам тела и физическим функциям

Когда активность грубого уровня «устанавливается сама в себе», практикующие начинают различать активность более тонкого уровня – движение основных и второстепенных энергетических потоков тела. Если в нужный момент умело ослабить удерживание определённых частей тела в надлежащей позиции, то можно яснее различить потоки энергии. Из-за того, что ключевые точки тела соотносятся с различными видами активности энергетических потоков, их реорганизация через некоторое время неизменно приводит к перенаправлению потоков энергии.[352] Главным итогом этой практики является очищение энергетических каналов.

Вангчуг Дордже в своих коренных наставлениях (в их более детальной версии) очень ясно определяет то, какую пользу приносит эта практика:

Неисчислимые блага несёт правильный ток энергии и работа энергетических каналов. [WD, 85][353]

Первым признаком происходящих в движении потоков энергии изменений является то, что теперь они функционируют «сами по себе». Продвинутые практикующие больше не ощущают функционирование основных и второстепенных потоков энергии как внутренний хаос. Теперь они способны различать возросшую внутреннюю организованность потоков энергии и уникальную функцию каждого из них. Вводящая в заблуждение активность второстепенных энергетических каналов стихает, и пять основных потоков – их уникальное расположение и функционирование – становятся легко различимы. Оставить энергетические потоки функционировать «сами по себе» означает «ясно отличать движение энергии по каналам от любой другой внутренней активности». Поскольку эти потоки энергии всё меньше и меньше подвергаются влиянию хаоса ментальных усложнений, их спонтанная активность определяется как очищение (dag tshul) потоков энергии.

Когда уровень практикующих становится ещё выше, потоки энергии подвергаются фундаментальной реорганизации. Тогда о них говорят, что они «устанавливаются» (gnas ba). Этим термином описываются несколько отдельных этапов процесса вхождения энергетических потоков в центральный канал, где они затем растворяются. Эти обычные потоки энергии в итоге входят (zhugs pa), пребывают (gnas ba) и растворяются (shim ba) [JP, f. 10a] в особом центральном канале (dbu ma). В какой-то момент пять потоков энергии прекращаются (zin pa) [JP, f. 7b], приводя тем самым к глубокой трансформации опыта восприятия, связанного с телом и умом. Задачей продвинутых практикующих является удержание потоков энергии в центральном канале – необходимо сделать так, чтобы они «пребывали» там до тех пор, пока не произойдёт их «растворение». Тогда активность обычных потоков энергии останавливается, а вместе с ней прекращается хаос в теле и уме. Эта фундаментальная реорганизация называется «освоение (snun pa) ключевых точек тела» и помогает значительно улучшить практику медитации. Она закладывает прочный фундамент для созерцательного ума, который отличается устойчивостью (bsam rtan), а он в свою очередь подготавливает сосуд ума к просветлению (byang chub kyi sems) [TN, 271].[354]

Результаты этой глубокой реорганизации тела и ума не проявляются мгновенно, для этого должно пройти некоторое время. Но определённые знаки (rtags) всё равно возникают:

Поскольку они зависят от этого, элементы приходят в равновесие, что способствует укреплению тела. [TN, 271; JP, f. 8b]

Практикующие замечают, что их здоровье улучшилось, и чувствуют себя более энергичными. Джампел Паво добавляет: «Вы не ощущаете усталости и способны оставаться в одной и той же позе долгое время» [JP, f. 8b]. Эти типичные знаки связаны с обычным телом. На особом уровне практикующие становятся Вайрочаной, воплощающим совершенное положение тела как на грубом, так и на тонком уровне.

Наиболее важной пользой, которую приносит упражнение с ключевыми точками тела – как в сутре, так и в тантре, является трансформация потока ума. Хаотичный процесс чувственного восприятия грубого уровня и концептуальные усложнения стихают, и тогда проявляются определённые свойства естественного состояния ума. Это напоминает солнце, которое начинает светить, когда разошлись тучи:

Поскольку не происходит чувственного восприятия внешних объектов, вы развиваете силу самадхи. В уме не остаётся вялости и стихает беспорядочное движение. Тогда появляются сознавание-как-таковое, ясность и яркость. [TN, 271]

Пема Карпо добавляет:

Возникает пробуждённая мудрость, свободная от концепций. [PK, f. 2b]

Вангчуг Дордже продолжает:

Сначала потоки энергии слегка замедляются. Затем они пребывают сами по себе, без поиска. Если оставить их [в таком состоянии], то появляются блаженство и ясность, соответствующие грубому уровню предварительных практик. [WD, 85]

Существует три вида усложнённых когнитивных процессов (spros pa'i rtog pa): восприятие (snang ba); беспокоящие эмоции (nyon mong); концептуализация (rtog pa), такие как всевозможные мысли, идеи и воспоминания. Усложнения грубого уровня ума, связанные с каждым из этих процессов, значительно уменьшаются после освоения практики, связанной с ключевыми точками тела. Обычного восприятия больше не существует. Таши Намгьял пишет, что больше не возникает впечатлений ('jug shes) от объектов чувственного восприятия (yul). Негативные эмоциональные состояния также прекращаются. Когда Вангчуг Дордже применяет термин «блаженство» (bde ba), он подразумевает относительное отсутствие негативных эмоциональных состояний во время созерцания. Когда Вангчуг Дордже говорит «без поиска» (rtshol med), а Пема Карпо упоминает остановку концептуального мышления (mi rtog), оба подразумевают остановку когнитивных процессов грубого уровня ума.[355] Современный мастер махамудры Бокар Ринпоче определяет разницу между безошибочной и ошибочной практикой пребывания в покое. Он объясняет, что относительное прекращение усложнённого мышления и беспокоящих эмоций «само в себе и само по себе» не является безошибочной практикой в том смысле, что может привести к дальнейшему омрачению. Однако относительное прекращение мышления и беспокоящих эмоций, сопровождаемое ясностью, приводит к предотвращению дальнейшего омрачения.[356] Термины ясность (gsal ba), блаженство (bde ba) и сознавание (rig pa) определяют соответствующие аспекты естественного состояния ума, которое проявляется, как только очищен грубый уровень восприятия, эмоций и мышления.[357] Термином «яркость» (dwangs) обозначается качество ума, которое проявляется, когда он больше не заслонён усложнённым мышлением. Все эти термины сведены в таблицу 7.

Таблица 7

Виды усложнённых когнитивных процессов

Как сказано в отрывке из комментария, мы «зарождаем силу [shugs] самадхи [ting nge 'dzin]». Одним из наиболее важных знаков на пути развития глубокой концентрации самадхи является частичное пребывание (gnas cha) – способность преодолеть хаос усложнённых ментальных событий потока ума и пребывать – более или менее стабильно – на выбранном объекте внимания. Частичное пребывание закладывает основу, которая позже созревает как созерцание (bsam gten), что дословно означает «устойчивая сосредоточенность». И хотя активности грубого уровня – восприятие, беспокоящие эмоции и мышление – всё ещё далеки от полного прекращения, теперь они меньше отвлекают практикующих, давая им возможность направлять и контролировать внимание.

Неправильное выполнение практики, связанной с ключевыми точками тела, может привести к ещё большему ментальному хаосу. Поэтому авторы комментариев предупреждают об «изъяне дезорганизации ключевых точек тела» (lus gnad 'chol ba'i skyon):

Изъян дезорганизованных ключевых точек тела заключается в следующем: несмотря на то, что сначала может появиться ясность, если затем вы сдвинетесь вправо, то возникнет множество мыслей об объекте созерцания. Несмотря на то, что сначала может появиться блаженство, если затем вы сдвинетесь влево, то возникнет множество мыслей о субъекте [то есть о том, кто наблюдает за процессом]. Несмотря на то, что сначала может появиться частичная ясность или даже непрерывная ясность, если затем вы подадитесь вперёд, то почувствуете головокружение. Несмотря на то, что сначала может появиться яркость и ощущение обширного пространства, если затем вы отклонитесь назад, то возникнет сильное отвлечение. И если ваш взгляд неустойчив, вы вовлечётесь в процесс восприятия. Так проявляются изъяны усложнения. [TN, 271; JP, f. 9a]

Эти изъяны приведены в качестве предостережения для практикующих – как напоминание, что необходимо правильно сохранять надлежащее положение для каждой из семи ключевых точек тела, разумно сохранять бдительность во время сессии практики созерцания и вовремя вносить необходимые коррективы. Всё это необходимо делать для созревания плодов практики.

Главной задачей подобной трансформации тела и ума путём практики, связанной с ключевыми точками тела, является превращение потока ума в подходящий сосуд для реализации пробуждённой мудрости, первые знаки которой – это ясность, блаженство и сознавание-как-оно-есть. Практикуя аспекты тела согласно традиции тантры, мы постигаем, что не только наше собственное тело нераздельно с телом Вайрочаны, но также наш ум является нераздельным с умом Вайрочаны, – мы «ощущаем вкус» просветлённого ума Вайрочаны.

Цитируя «Ваджрамала-тантру», Джампел Паво говорит:

Во-первых, ваджрное тело на самом деле пребывает в мире форм, затем, как сказано, приходит уверенность, которая приносит прямое постижение естественного состояния реализованного ума. [JP, f. 9a–9b]

Таши Намгьял утверждает, что «возникнет понимание», а Вангчуг Дордже говорит, что «одной лишь тренировки ключевых точек тела достаточно, чтобы пролить свет переживания и понимания» [WD, 85]. Эти на первый взгляд простые упражнения тела выстраивают прочную основу для практики випашьяны.

3.1.2. Уединение речи

По мере возрастания опыта созерцание, связанное с ключевыми точками тела, обращается вовнутрь (nang du) и фокусируется теперь больше на качестве потока ума, чем на внешних практиках добродетели.

Гуру Пема Карпо сказал: «Корнем всех учений является твой собственный ум. Пребывай внутри себя – в самадхи – и придёт понимание истины. Однако, если ты развиваешь лишь [внешние формы] добродетели тела и ума, понимание истины не придёт. Поэтому отложи эти внешние практики, если до сих пор выполнял лишь их». [JP, f. 11a–11b]

К моменту, когда появляются знаки освоения созерцания, практикующие способны контролировать своё внимание в достаточной степени, чтобы начать исследование этого внутреннего измерения.

Первой новостью для начинающих[358] становится понимание того, сколь незначительны их достижения в «частичном» пребывании. Первый опыт созерцания далёк от стабильности. Джампел Паво предупреждает об «опасности потери» (yal nyen yod pa) [JP, f. 11a]. Как только активность грубого уровня тела снижается, хаотичное движение энергии и потока ума становится более заметным. Когда практикующие направляют своё внимание вовнутрь, то яснее осознают проблему непрекращающихся ментальных усложнений. Чем сильнее практикующие стараются поддерживать в уме созерцание, тем, кажется, сложнее им это делать. Джампел Паво сравнивает проблему хаоса в потоке ума и его негативное воздействие на медитацию с ощущением зуда, от которого нельзя избавиться:

На этом этапе медитация представляется новичкам как невозможность почесать зудящее место. Поэтому очень важно знать, что может помешать развитию непрерывности [созерцания] и какие обстоятельства могут послужить причиной потери того частичного пребывания, которого ты уже добился. [JP, f. 11b]

Основным обстоятельством, мешающим прогрессу в практике, является одержимость речью (smra ba la dga' ba) [JP, f. 10b]:

В целом одержимость речью является вратами к плохим [результатам][359] и становится таким образом причиной возникновения негативных эмоциональных состояний. [JP, f. 11b]

Одержимость речью приводит к хаотичной ментальной активности и закладывает основу для эмоционального волнения во время практики созерцания. В своих коренных наставлениях Пема Карпо отмечает, что:

Уединение речи означает остановку речи, или речь, пребывающую в покое. Все эти термины обозначают тишину, возникающую вслед за тем, как успокоишь дыхание и замолчишь. [PK, f. 3a]

Для обозначения речи используются два термина. Первый из них – ngag – дословно и означает «речь». Согласно комментариям, существует несколько разновидностей, или аспектов, речи – как внутренних, так и внешних. Внешним аспектом речи считается речь грубого уровня, то есть слова, которые мы произносим (smra ba). Эти слова возникают беспорядочно, то есть как обычная активность речи (ngag byes), а также в более организованной форме, то есть как молитвы и повторение мантр (санскр. mantra, japa; тиб. sngags bzlas) [JP, f. 11b]. На тонком уровне речь связана с невысказанными словами, то есть с формой ментальной активности, известной как «внутренний диалог». Для обозначения этой формы речи используется термин rlung – «дыхание». Дыхание грубого уровня связано с циклом вдоха – выдоха (dbugs pa), а дыхание тонкого уровня – с потоками энергии, которые в свою очередь связаны с внутренним диалогом. Эта связь показана в таблице 8.

Таблица 8

Связь между речью, дыханием и ментальной активностью

Одержимость речью связана с каждым из этих аспектов.

Для того чтобы освоить созерцание, новичкам необходимо освободиться от одержимости речью.[360] Как сказано в коренном тексте: «Это возникает вслед за тем, как успокоишь дыхание и замолчишь». В комментариях эта фраза объясняется следующим образом:

Амогхаваджра сказал: «Без движения, без разговора – когда различие между гласными и согласными стёрто, – вот непревзойдённая рецитация». Очищение трёх ядов растворяет три времени. Так сколько ещё будет продолжаться эта твоя обычная глупая болтовня? Со временем перестань произносить вслух даже те молитвы, которые знаешь наизусть. [JP, f. 11a]

Уединение речи на грубом уровне означает, что практикующие перестают разговаривать. Прекращение речевой активности (bya spang) в молчаливом ретрите является первым шагом к прекращению внутреннего диалога. Повторение мантр (bzlas pa) приводит речь в порядок, сменяющий хаотичность, свойственную обычным разговорам. Затем следует истинная тишина (smra bcad). Слово, используемое для обозначение тишины, – smra bcad – состоит из глаголов smra ba «разговаривать» и bcad pa «отрезать» или «отсечь». Дословно smra bcad можно перевести как «отсечение речи». Практикующие отсекают все аспекты речи – от произносимых вслух слов до внутреннего диалога, потому что все они создают условия для ухудшения качества созерцания.

После того как практикующие «отсекут» произносимые слова и повторение мантр, они смогут ясно услышать внутренний диалог. Если приложить усилия к прекращению этого диалога, то это лишь приведёт к его усилению. Единственное, что можно сделать, – это расслабиться (glod pa):

В тантре «Ваджрамала» сказано: «Расслабься в своём дыхании». Об этом Миларепа сказал так: «Когда практикуешь махамудру, не прикладывай слишком много усилий для практики добродетели на уровне тела и ума, в противном случае столкнёшься с опасностью потери мудрости неконцептуальной тишины». [JP, f. 11a]

Расслабление (glod) является противоположностью усиления (sgrim pa). Его можно сравнить с тем, как ослабляют затянутый узел. Практикующие расслабляются в том смысле, что оставляют попытки следовать за любой из возникающих цепочек мыслей и просто распознают то, как мгновение за мгновением возникает этот внутренний диалог. Со временем практика расслабления сильно снижает общее количество ментальной активности во время созерцания, и внутренний диалог всё меньше мешает процессу.

Уединение речи приводит к нескольким полезным результатам, связанным с мышлением и вниманием. Положительный результат, оказывающий влияние на когнитивные процессы, заключается в том, что речь теперь пребывает в своём естественном состоянии (rang babs). Когда практикующие расслабляются, внутренний диалог начинает успокаиваться. Несмотря на то что в какой-то мере он всё ещё различим, производимый им ментальный «шум» утихает, переходя в фоновый звук, и в таком качестве он меньше отвлекает практикующих. Содержимое потока ума становится более организованным. Между отдельными моментами мышления теперь возникают интервалы, заполненные тишиной. Со временем эти моменты тишины перерастают в относительное прекращение внутреннего диалога во время созерцания, и практикующие переживают состояние относительного покоя, свободного от концепций (mi rtog). Мышление всё ещё происходит, но теперь в основном в качестве кратких «включений» фонового шума.

После того как внутренний диалог пришёл в состояние покоя, способность практикующих пребывать на выбранном объекте медитации без отвлечения улучшается. Комментарий гласит:

В тексте «Ваджрапитха-тантра» сказано: «Дыши и говори без движения. Это принесёт плод – созерцание». [JP, f. 11a]

Уединение речи[361] приводит к постепенному развитию способности ума пребывать на выбранном объекте созерцания и способности отделять его от фонового шума непрекращающегося внутреннего диалога. Таким образом улучшается эффект от практики созерцания (bsam gtan).[362] Слово bsam gtan дословно можно перевести как «устойчивая сосредоточенность». Сосредоточенность связана лишь с опытом, происходящим в данный момент. Активность, которую мы мгновение за мгновением переживаем в потоке ума, немного успокаивается, и внимание становится более стабильным.

3.1.3. Уединение ума

Практикующие выполняют особые ментальные действия (bya ba) и в практике уединения тела, и в практике уединения речи – соответственно усиление и расслабление. В практике уединения ума (yid bden) практикующим рекомендуется не вовлекаться ни в какую случайную ментальную активность, причём это касается не только концептуальных усложнений, но и вообще каких-либо действий, способствующих медитации, – таких как усиление и расслабление. Не вовлекаться в искусственную активность, а вместо этого лишь не препятствовать произвольному проявлению сознавания-как-такового (rang rig pa) – вот что требуется от практикующих. В своих коренных наставлениях Вангчуг Дордже пишет:

Ключевые аспекты ума связаны с отсечением трёх времён, в результате которого всё, что возникает, явится очищенным. [WD, 65]

Упоминание «трёх времён» (dus gsum) и «всего, что возникает» (gang shar) связано с глубоким сознаванием процесса возникновения событий в потоке ума (а не просто его содержимого). Практикующие всё в большей степени воспринимают поток ума как упорядоченное течение последовательных ментальных событий. Несмотря на то что содержимое этих событий может быть разнообразным, каждое последовательное событие воспринимается по отдельности. Предыдущее ментальное событие происходит и заканчивается перед тем, как начнёт разворачиваться следующее. В отличие от хаоса множества конфликтующих между собой цепочек мыслей, как это было ранее, события теперь разворачиваются по очереди, одно за другим, в строгой последовательности. Оборот «всё, что возникает» указывает на переход от беспорядочности обычного ума к организованному потоку ума созерцательного. Термин же gang shar состоит из неопределённого артикля gang, что означает «всё» или «что бы то ни было», и совершенной формы глагола 'char ba – «возникать». Эта фраза означает, что привязанность к какой-либо конкретной составляющей ментального содержимого теряет свою значимость. Содержимое теперь определяется как «что бы то ни было». Более значимым становится сам процесс возникновения ментальных событий – одного за другим. На этом этапе поток ума начинает перестраиваться (sgrig pa) в упорядоченное последовательное возникновение ментальных событий.

С точки зрения обычного мышления мысли (rtog pa), как правило, всё больше и больше запутываются.[363] Каждая мысль, возникнув, порождает следующую. Поток ума запутывается в этой неразберихе мыслей и становится хаотичным. Этот процесс, в силу которого мысли непрерывно множатся, выступает в роли маскировки, скрывающей последовательность отдельных ментальных событий, и называется «усложнение» ('phro ba). Для ментального содержимого усложнение – это то же самое, что для сознавания – отвлечение. Перед тем как мы начали практиковать уединение речи, внутренний диалог в нашем уме был таким интенсивным, что почти не оставлял шанса для созерцания. Практика уединения ума ослабляет обычное усложнение мышления. Внимание практикующих переключается из одного режима в другой – это может быть непрерывное сознавание потока отдельных моментов мышления или отвлечение, вызванное усложнением мышления.

Задачей этой практики является «отсечение усложнения», то есть очищение потока ума от беспорядочного содержимого, что позволило бы удерживать внимание на выбранном объекте. Во время сессии созерцания возникают разнообразные типы ментального содержимого грубого уровня – мысли, чувственное восприятие, ощущения и эмоции. Всё это примеры усложнения когнитивного процесса. Практика уединения ума как раз и связана с этими происходящими в уме (yid kyi rtog pa'i 'phro) усложнёнными когнитивными процессами [JP, f. 5a], которые отвлекают внимание.

Упоминание «трёх времён» указывает на те категории ментальных событий, которые, вероятно, возникнут на этом этапе созерцания. Усложнения, связанные с прошлым ('das pa), – это личные воспоминания. Когда обычный фоновый шум в уме стихает, спонтанные воспоминания возникают чаще и отвлекают от созерцания. Усложнения, связанные с будущим (ma' ongs pa), – это предвкушение или ожидание переживаний, связанных с грядущими событиями. Например, практикующие могут надеяться, что благодаря практике медитации получат некий опыт переживания, и начинают ждать, когда это произойдёт. Усложнения, связанные с настоящим (da lta), – это присваивание обозначений, определение категорий или другие подобные размышления о происходящем в данный момент. Например, практикующие могут пытаться вычислить, правильно ли они в данный момент медитируют и соответствует ли это наставлениям, полученным от учителя. Усложнения любых видов могут варьироваться по своей интенсивности и продолжительности, но все они становятся значительными обстоятельствами (rkyen), приводящими к отвлечению, и ослабляют созерцание. Этот процесс похож на то, как сорняки не позволяют дать всходы семенам полезных растений.

Наставление по отсечению усложнений состоит из двух ступеней, каждая из которых организована таким образом, чтобы стабилизировать ментальные процессы. В подробной версии коренных наставлений Вангчуга Дордже эти ступени представлены в сокращённой форме:

[Ступень первая]

Не воскрешай прошлое. Не размышляй. Не строй на основе предыдущих [мыслей] свои мечты о будущем. Не думай: «Я делаю то-то и то-то» или «Я сделаю то-то и то-то». Оставь все попытки классифицировать происходящее с тобой в настоящем.

[Ступень вторая]

Всё, что возникает, должно возникать в состоянии обычного знания, блаженства. Позволь своему уму пребывать в полной бездеятельности – за пределами принятия или отказа, ожидания или сомнения. Не создавай никаких искусственных построений; оставайся в состоянии «сам по себе» – в естественном состоянии, которое ничто не может прервать. [WD, 85–86]

Первый свод наставлений взят из цикла шести ваджрных дхарм Тилопы (gnad kyi gzed drug) [JP, f. 11b]. В этих исходных наставлениях описывается особая разновидность активности – медитация отсечения (bcod pa), – названная так потому, что практикующие пытаются отсечь определённые концептуальные усложнения. Такая медитация также известна как медитация отрицания. Использование частицы отрицания mi в сочетании с глаголом указывает отрицание той активности, которую обозначает этот глагол. К примеру, mi bsam pa означает «не размышлять». Каждый раз, когда практикующие осознают, что вовлечены в размышления или в какой-либо другой усложнённый когнитивный процесс, происходящий в потоке их ума, им следует отсечь их, или, другим словами, отказаться от них.

Первые три из шести ваджрных дхарм связаны с соответствующими типами когнитивных процессов – памятью [о прошлом], ожиданиями [будущего] и размышлениями о настоящем. Джампел Паво подробно останавливается на каждом из этих процессов. Сначала он говорит о памяти [JP, f. 11b]:

Когда говорят «не вспоминать» [mi mno] – это означает не следовать [rje su mi 'brang ba] за мыслями об объектах прошлого ['das ba], потому что в противном случае это приводит к отвлечению ума [g.yeng ba].

Затем Джампел Паво говорит о размышлениях:

Когда говорят «не размышлять» [mi bsam] – это означает не создавать искусственных построений [bzo bcos] и не классифицировать [rtsis gdab] то, что проявляется в уме в данный момент [da lta]. В противном случае ум попадает под влияние этих размышлений. При воздержании от них ум становится причиной самадхи. [JP, f. 11b–12a]

В коренном тексте Пема Карпо приведено несколько примеров конкретных видов размышлений:

Не вовлекайся в концептуализацию [blos btang nas][364] и не придерживайся [определённых] воззрений [blta] – например, воззрения так называемой пустотности, когда полагают, что пустотность – это вообще ничто. [PK, f. 3a]

Все эти разновидности размышления – классификация информации, поступающей от органов чувств, концептуализация и принятие точек зрения – являются разнообразными процессами мышления. Полагаться на сознавание – это далеко не то же самое, что мыслить обычным образом.

Следующая из шести ваджрных дхарм связана с ожиданием будущего:

Когда говорят «не ожидай» [mi sems] – это означает не подготавливать [mi bsu ba] предыдущую мысль к воплощению в будущем [ma 'ongs pa]. В противном случае возникнет движение к объекту и [ум] станет нестабильным. [JP, f. 12a]

По мере того как практикующие развивают навык распознавания мысли (rtog pa), как только те возникают в потоке ума, улучшается их способность отсекать эти мысли до того, как они разовьются в усложнения.[365]

Джампел Паво также объясняет последние три из шести ваджрных дхарм. Они связаны с познанием тонкого уровня. Эта практика выполняется лишь после некоторого овладения практиками, связанными с когнитивными процессами грубого уровня. Он объясняет это так:

Когда говорят «не медитируй» [mi sgom] – это означает не медитировать ни на чём, что может быть объектом, связанным с концептуальными представлениями [blo], – обладает он характеристиками [mtshan ma] или нет. Если же медитировать, то в уме сохранятся представления о субъекте и объекте…

Когда говорят «не анализируй» [mi dphyad] – это означает не использовать концептуализацию [blos brtag] или обоснование [blos dphyad], когда пребываешь в состоянии без усложнений…

Когда говорят «оставить в естественном состоянии» [rang babs bzhag] – это означает установить истинную природу [rang bzhin] ума, или то, как [ум] пребывает ['dug tshul] на самом деле вне искусственных концептуальных построений. В противном случае истина естественного состояния ума будет искажена. [JP, f. 12b–13a]

Эти более тонкие формы когнитивных процессов возникают, «как только устранены усложнения грубого уровня». Характеристики (mtshan ma) – это особые качества чувственного восприятия, которые возникают в потоке ума. Пема Карпо говорит, что практикующие не должны думать ни о каких образах, возникающих в процессе чувственного восприятия, и особенно о том, существуют или нет объекты чувственного восприятия на самом деле. Напротив, практикующим следует перенести фокус внимания внутрь (nang du) таким образом, чтобы не отвлекаться на внешние образы [PK, f. 3a].

После того как практикующие перенесли фокус вовнутрь, процесс мышления становится более заметен. Однако, если практикующие могут удерживать внимание на выбранном объекте медитации и способны противостоять отвлечениям, которые провоцируются различными когнитивными процессами, то объект медитации выходит на первый план и всё больше изолируется от фонового шума ментальных усложнений. В конце концов сам поток ума становится более упорядоченным и регулярным. Что касается событий, происходящих в потоке ума, то теперь в момент возникновения они сохраняют естественность и не превращаются в искусственные концептуальные усложнения. В таком случае о ментальных событиях говорят, что они приходят в естественное состояние (rang babs). «Приходить в естественное состояние» – это процесс, противоположный привычному усложнению опыта восприятия текущего момента. Что касается ума, то у него вырабатывается навык направлять внимание на выбранный объект медитации. Во время созерцания можно легко и быстро «установить [ум на выбранном объекте]» ('dug tshul) подобным образом, а затем непрерывно (lhug par) поддерживать его в таком состоянии. Теперь, когда ум частично избавился от искусственной активности и усложнённых когнитивных процессов, начинает проявляться его истинная природа (rang bzhin).

Второй свод наставлений взят из «способов установления ума» (bzhag thabs) Гампопы [JP, f. 11b]. Как и подразумевает название, практику, которая объясняется в этих наставлениях, необходимо выполнять с позиции ума. В наставлениях говорится о том, как привести ум в состояние «простоты» (glod), «подлинности» (so ma), «удовлетворённости» (rang gar) и «непрерывности» (lhug par) [JP, f. 13a].[366] Гампопа говорит о том, что эти наставления необходимо практиковать, «наблюдая саму истинную природу ума» [JP, f. 13a]. Последовательное освоение наставлений по практике отсечения ослабляет силу ментальных усложнений, благодаря чему истинная природа ума предстаёт в новом свете. Практикующим больше нет нужды прикладывать усилия для активного отсечения мышления. Истинная природа ума обнаруживается благодаря приведению ума в состояние простоты (glod). Глагол 'jog pa (совершенная форма глагола bzhag pa) означает «установить» или «привести в». В данном контексте он указывает на то, что устанавливаются определённые условия (rkyen). Возникающие на основе чувственного опыта усложнённые когнитивные процессы и искусственная активность являются неподходящими условиями, которые приводят в беспорядок поток ума и служат причиной отвлечений. В противопоставление этим условиям практикующие создают другие условия – условия, которые способствуют упорядочиванию потока ума. Ум пребывает в настоящем моменте и не нуждается в обдумывании медитации (подлинность, свежесть) и фокусируется на выбранном объекте медитации, отделяя его от фонового шума ментальных усложнений, пребывая на нём непрерывно в течение определённого времени. Ум устанавливается в этом состоянии без приложения усилий (rsthol med) – самопроизвольно.[367] Другими словами, нет необходимости в какой-либо активности (byas pa) – ни в усилении, ни в расслаблении. Когда ум пребывает в состоянии удовлетворённости (rang gar), он удерживает фокус на выбранном объекте, не обращая никакого внимания на фоновый шум ментальных усложнений. Если ум пребывает момент за моментом на выбранном объекте в течение некоторого времени, то говорят о непрерывности (lhug pa).[368] Считается, что ум в своём естественном состоянии является спокойным, чистым сознаванием, свободным от любой активности, связанной с этим чистым сознаванием, будь то усиление или расслабление, или любая искусственная активность, связанная с опытом восприятия текущего момента. Вангчуг Дордже считает, что фраза «пребывает таким образом, что нет необходимости ни в какой активности» указывает на одно из качеств ума – автоматизм, или отсутствие необходимости в приложении усилий с позиции самого ума.

Освоение практики уединения ума приводит к двум благим результатам. С позиции происходящих в потоке ума событий усложнённые когнитивные процессы грубого уровня ослабевают, происходят реже и менее запутанны, в результате чего текущий опыт восприятия всё больше приближается к состоянию покоя, свободного от концепций (mi rtog).[369] Происходит существенное ослабление ментальной активности грубого уровня – воспоминаний, ожиданий, размышлений о текущем опыте и других форм мышления. Течение потока ума становится упорядоченным, состоящим из отдельных ментальных событий. Если рассматривать эту ситуацию с позиции ума, то считается, что сознавание пребывает (gnas ba) на выбранном объекте медитации. Гампопа называет это «неотвлечение» (ma yengs pa):

Неотвлечение – это путь всех будд.

Неотвлечение – это друг и учитель добродетели.

Неотвлечение – это лучшее из всех наставлений…

Неотвлечение – памятование потока ума – это Срединный путь будд трёх времён. [JP, f. 13b]

Неотвлечение связано с памятованием применительно к потоку ума (rgyun gyi dran pa),[370] то есть к каждому последовательному ментальному событию, которое «возникает» (shar). Свободное от отвлечений сознавание каждого отдельного момента возникновения называется «однонаправленность» (rtse gcig). Джампел Паво утверждает, что «уединённый ум является однонаправленным [с позиции ментальных событий] или неподвижным [с позиции самого ума]» [JP, f. 5a]. Сознавание спонтанного потока ума, свободного от усложнённых когнитивных процессов, является шагом к пониманию его истинной природы (rang bzhin) [JP, f. 13a].[371] Автор другого комментария пишет:

…Пребывает в самадхи, в состоянии покоя, свободном от концепций [mi rtog], в ясном понимании текущего момента. [RD, 4–5]

С позиции ума то, что возникает, – это и есть сознавание-как-таковое (rang rig), которое более не заслонено концептуальными усложнениями. Для этого изначального сознавания не существует препятствий (thags pa med). Это то, что Вангчуг Дордже называет «ум, приведённый в состояние чистоты» (dang du bzhag).

Глава 4

Формальная медитация: концентрация с опорой на объект (шаматха с опорой)

Развитие концентрации (sems gzung) является необходимой составляющей сущностной практики (dngos gzhi) формальной медитации (sgom pa). Окончательной целью развития концентрации является полное и непрерывное удержание внимания на выбранном объекте без малейшего отвлечения (g.yeng ba) в течение длительных периодов времени. Это называется «однонаправленная концентрация» (rtse gcig du). Практикующие, которые добиваются однонаправленной концентрации, могут освоить практику пребывания в покое – шаматху (санскр. śamatha, тиб. zhi gnas). Как уже было сказано в предыдущей главе, тибетский термин для практики пребывания в покое zhi gnas состоит из двух слов – существительного zhi «покой» и глагола gnas pa «пребывать», и каждое из этих двух слов обозначает один из аспектов практики пребывания в покое. Если говорить о ментальных событиях, то они происходят в уме упорядоченно и «спокойно», не вовлекаясь в усложнённые когнитивные процессы. Если говорить о самом уме, то внимание полностью и непрерывно пребывает на выбранном объекте медитации.

Практика шаматхи является основой всего последующего духовного развития. Концентрация развивается поэтапно, для прохождения каждого из этапов необходимо обладать определёнными навыками внимания. Таши Намгьял говорит, что, для того чтобы осознать преимущества состояния глубокой концентрации (ting nge 'dzin, санскр. samādhi), практикующие должны сконцентрировать внимание (sems gtod) [TN, 266]. Для того чтобы создать внутренний образ (dmigs pa) выбранного объекта медитации, необходимо не просто внимание, но и приложение усилий ('bad pa) [TN, 272–274].

Для обозначения навыков, о которых идёт речь, используется ряд специальных терминов. Наиболее общепринятым является термин «внимание» (sems gtod). Он состоит из слов sems «ум» и gtod pa «направлять». Этот термин дословно означает «направлять ум на что-либо», как если бы мы направляли машину, поворачивая рулевое колесо. Термин «концентрация» (sems gzung) имеет более узкоспециализированное значение. Слово sems означает «ум», а слово gzung (совершенная форма глагола 'dzin pa) означает «удерживать». Этот термин дословно означает «удерживать ум», то есть удерживать ум на чём-то непрерывно в течение некоторого времени. Иногда вместо термина sems gzung «концентрация» используется термин sems 'jog – «устанавливать ум», или «приводить ум в определённое состояние». Этот термин также состоит из двух слов – sems «ум» и глагола 'jog pa «устанавливать». Этот термин имеет узкоспециализированное значение и связан с качеством внимания, когда оно ещё не направлено на определённый объект. Несмотря на то что эти термины схожи, каждый из них используется лишь в строго определённом контексте. Термин «внимание» используется в основном, когда речь идёт о первоначальном направлении ума на выбранный объект или возвращении на него внимания после того, как произошло отвлечение. Термин «концентрация» используется в том случае, когда ум удерживался на объекте некоторое время и достиг в этом определённой стабильности (brtan po). Термин «установление ума», или «приведение ума в определённое состояние», используется в том случае, когда для медитации выбран объект не грубого, а тонкого уровня.

Ещё один важный специальный термин в данном контексте – это dmigs pa, дословно означающий «создание внутреннего ментального образа». В качестве глагола термин dmigs pa обозначает создание ментального образа какого-либо сенсорного ощущения, полученного через одну из шести структур чувственного восприятия. В качестве существительного этот термин обозначает уже созданный образ или – в случае, если речь идёт о медитации, – выбранный объект. Это эквивалент санскритского термина alāmbana, который иногда переводится как «опора, или основа, медитативной концентрации».[372] Я перевёл соответствующие формы этого термина глаголом «представлять» и словосочетанием «выбранный объект медитации». Выбранный объект медитации может быть связан с любым из шести видов чувственного восприятия – это могут быть форма, звук, запах, вкус, ощущение от прикосновения или мысль. Поскольку обычно в практике используется концентрация на визуальном объекте, то этот термин можно также переводить как «визуализация».

Считается, что каждая из шести структур чувственного восприятия, описанных в буддийской психологии, используется умом для создания «оттиска», или «отражения», характеристик выбранного объекта, как будто бы это было отражение в зеркале (санскр. pratibimbakam, тиб. snang brnyan). Термин «характеристика» (санскр. nimitta, тиб. mtshan ma) часто используется в сочетании с термином «представление» или «визуализация». Термин «характеристика» обозначает различные (sna tshogs) качества опыта чувственного восприятия. Построение визуализации во время практики концентрации является процессом, когда ум непрерывно удерживает ('dzin pa) внимание на характеристиках выбранного объекта. Поскольку характеристики любого выбранного объекта являются уникальными, ум обособляет во время концентрации лишь эти характеристики и не отвлекается на другие ментальные события, происходящие в потоке ума. Это называется «удерживание в уме выбранного объекта», или «ментальная вовлечённость»[373] (yid la byed pa). Термин дословно означает «делать что-либо в рамках ума», указывая на то, что для концентрации необходимо непрерывно прилагать усилия к удержанию внимания на характеристиках выбранного объекта, не отвлекаясь ни на какие другие события, происходящие в потоке ума. «Удерживание в уме» – это очень важная концепция, потому что в процессе продвинутых особых практик традиции махамудры практикующие получают наставления, которые противоречат тому, что они знали, выполняя предварительные практики. Иначе говоря, особое постижение возникает лишь при условии отказа от попыток осмысливать процесс медитации, или, иными словами, вовлекаться в искусственную ментальную активность для того, чтобы медитировать. Позже мы подробнее остановимся на этом.

Термин dmigs pa также используется для более продвинутых ступеней концентрации, которые не связаны с характеристиками (mi tshan med) и вместо выбранного объекта грубого уровня задействуют объект тонкого уровня. Здесь практикующим рекомендуется установить ум новым способом, потому что теперь нет объекта грубого уровня, на котором тот мог бы удерживаться. Иногда такую продвинутую практику концентрации называют «концентрация без опоры». Тем не менее в этой практике всё ещё используется термин «внутренний ментальный образ» – ведь предполагается, что практикующие прилагают усилия для создания представления или визуализации выбранного объекта. Внутренний ментальный образ является ключевым термином, который используется на всех ступенях практики шаматхи.

Таши Намгьял пишет:

Для того, чтобы практиковать [в] самадхи, необходимо представлять внутренний ментальный образ, ведь ум склонен к усложнениям. [TN, 272]

Внутренний ментальный образ объекта необходим из-за того, что обычный ум постоянно блуждает. Весьма продвинутые практикующие махамудру, которые полностью устранили ментальные усложнения, способны освоить медитацию без представлений (dmigs med).[374] Однако большинство новичков используют для практики визуализацию. Джампел Паво говорит об этом так:

Обычные люди не могут быстро научиться [медитации] без использования выбранного объекта. Воспринимающий субъект должен представлять себе какой-либо выбранный объект медитации. Именно поэтому сначала выполняется [практика], которая называется «практика с опорой». [JP, f. 26b]

Для того чтобы начать практику концентрации, уму необходим какой-либо объект, который мог бы служить опорой (rten can). Согласно Таши Намгьялу, в качестве опоры для тренировки концентрации с позиции ментальных событий можно использовать любой объект чувственного восприятия (yul don). С позиции ума объект, служащий опорой, – это что-либо созданное намеренно (sgrub pa) [TN, 681]. Ментальное действие, направленное на создание объекта, приводит к тому, что объект воспринимается как несомненно реальный и существующий сам по себе. Вангчуг Дордже объясняет, что поскольку этот кажущийся реальным объект воспринимается как «нечто отличное от ума» [WD, 97], то практика обычной концентрации предполагает двойственность субъект – объект. Истинный объект (don), который используется в более продвинутой особой практике махамудры, не связан с этой ложной идеей о двойственности.

Рангджунг Дордже говорит о том, что любой из шести различных типов объектов чувственного восприятия может служить в качестве выбранного объекта и соответственно каждый из них связан с одной из шести структур чувственного восприятия (tshog drug). Он основывает своё мнение на стандартном определении типов чувственного восприятия в буддийской психологии абхидхармы. Каждая структура чувственного восприятия состоит из трёх компонентов: объект (yul), орган чувств (dbang po) и сенсорное сознание (dbang shes). Например, визуальная структура состоит из объекта, возникающего перед глазом, самого глаза и ментальной функции, которая интерпретирует их взаимодействие. Каждая из пяти структур чувственного восприятия функционирует таким образом, что в потоке ума проявляется (snang ba) соответствующий ей объект (yul). Поскольку каждый объект обладает характерными атрибутами (mtshan ma) – формой, цветом и так далее, то о совокупности этих объектов, проявляющихся в потоке ума, говорят, что она «проявляется как многообразие» (sna tshogs du snang).

Несмотря на то что каждая из пяти структур чувственного восприятия функционирует по отдельности, обмен информацией между ними происходит благодаря шестой структуре – ментальному сознанию (yid shes). С точки зрения буддийской философии ментальность (yid) рассматривается как одна из структур чувственного восприятия, поскольку считается, что у ментальности также есть свой объект (yul). Эмоции (nyon mong) и различные типы когнитивных процессов (rtog) – такие как воспоминания, ожидания, размышления о текущем опыте чувственного восприятия, а также концептуализация, – являются объектами ментальности. Поскольку ментальное сознание функционирует как инструмент интеграции, в процессе обычного опыта восприятия ощущения, эмоции и мысли перемешиваются. Более того, обычный опыт восприятия предполагает двойственность субъект – объект, в рамках которой объекты чувственного восприятия и ментальные объекты (yul)[375] предстают как отдельные от субъекта (yul can), или, другими словами, ума, который их воспринимает. В таблице 9 представлена классификация ментальных событий.

Таблица 9

Классы ментальных объектов

Чаще всего в качестве объектов для тренировки концентрации используются так называемые субстанции (санскр. bhāva, тиб. dngos po). Субстанции – это визуальные или иные объекты, которые определяются как твёрдые ('thas pa), существующие сами по себе (yin pa) и постоянные (rtag pa). С точки зрения окончательного смысла это обычное убеждение является ошибочным, потому что все субстанции непостоянны и не обладают независимым существованием, то есть пусты. Тем не менее субстанции могут быть полезными, если используются в качестве объектов концентрации, потому что они позволяют уму зацепиться и удерживаться на чём-то, что кажется устойчивым. Они служат хорошей опорой. Таши Намгьял определяет опору следующим образом:

Из-за того, что ты фиксируешь свой ум на опорах концентрации – которые либо являются [внутренними] ментальными образами, например, субстанциями, такими как камни или деревья, либо [невещественными объектами] такими как семенные слоги, мы называем это «практика с опорой». [TN, 279]

Во время практики концентрации надлежащая визуализация внутреннего ментального образа объекта является более важной, чем сам используемый объект. В этом случае часто используется составной термин dmigs rten. Этот термин дословно означает «визуализация, являющаяся опорой». Термин «поддержка», или «опора» (rten), является лишь сокращённой формой этого сложносоставного термина. Опорой является всё, что ум может использовать для того, чтобы научиться выстраивать визуализацию во время практики концентрации. Практикующие начинают упражняться с субстанциональной, вещественной опорой, но для того, чтобы полностью освоить практику медитации с опорой (rten can), они должны вдобавок к этому научиться использовать несубстанциональные, или вещественные опоры. Невещественными (dngos med) считаются объекты, которые создаются исключительно воображением и не связаны с внешними стимулами. Практикующие, которые представляют визуальный образ, необязательно воспринимают его как нечто плотное, обладающее независимым существованием и постоянное. Те же самые практикующие, глядя на дерево, воспринимают его как нечто плотное, обладающее независимым существованием и постоянное. Преимущество вещественных объектов заключается в том, что уму несложно за них «зацепиться». Невещественные объекты тяжелее использовать в качестве объектов концентрации, потому что уму сложнее удержаться на них. Но они также обладают определённым преимуществом. Практикующие, которые во время практики гуру-йоги визуализируют своего коренного ламу сидящим на троне над макушкой их головы, знают, что физического тела ламы там нет. Невещественные объекты считаются более подходящими для опоры в силу того, что практикующие не совершают эпистемологической[376] ошибки, воспринимая их как плотные, обладающие независимым существованием и постоянные. Таким образом у практикующих формируется верное воззрение.

Практика концентрации выполняется обычно в два этапа. На начальном этапе практикующие используют вещественный объект, а на завершающем – невещественный. Рангджунг Дордже рекомендует использовать один из основных объектов чувственного восприятия – форму, звук и так далее – в качестве вещественного объекта на начальном этапе, а затем ментальное событие – эмоцию или мысль – в качестве невещественного объекта на завершающем этапе. Пема Карпо и автор комментария к его тексту Джампел Паво предлагают для первого этапа использовать обычные (ma dag pa) объекты – камень или дерево, а для второго этапа священный (dag pa) объект – изображение будды, определённый семенной слог (yig 'bru) или тигле (thig le),[377] визуализируемое в какой-либо части тела. Вангчуг Дордже считает, что вещественный объект, используемый на начальном этапе, необходимо визуализировать перед собой (mngon du), а невещественный – внутри (nang du). Какие именно названия присвоить этим двум этапам, не имеет значения; важно лишь то, что начальная стадия практики концентрации состоит из двух этапов. (Однако в тексте Камалашилы «Этапы медитации» первый этап пропущен, и практика начинается сразу с использования в качестве невещественного объекта проявленной формы Будды[378]). Таши Намгьял, напротив, рекомендует обычным практикующим начинать практику концентрации с использования вещественных объектов:

Практикующим с низкими способностями трудно использовать в качестве выбранного объекта концентрации проявленную форму Татхагаты, поэтому им лучше задействовать обычную субстанцию. Установить ум на выбранном объекте легче, если задействовать оба этапа концентрации, поэтому практикующим всё же следует выполнять визуализацию, используя как обычные объекты – камни, палки и так далее, так и священную проявленную форму Татхагаты. [TN, 274–275][379]

В таком случае каждый этап выполняет отдельную задачу. Практика начального этапа приводит к частичному пребыванию (gnas cha) – когда ум способен пребывать на выбранном объекте по крайней мере некоторое время. Практика завершающего этапа приводит к зарождению великой добродетели (dge ba chen po) [JP, f. 29b], потому что если взглянуть на ситуацию с позиции ума, то у него появляется способность пребывать (sems gnas) [TN, 74] на выбранном объекте более стабильно и цельно. Если же оценивать ситуацию с позиции ментальных событий, разворачивающихся в потоке ума, то возникновение негативных эмоциональных состояний и концептуальных усложнений ослабевает, и [ум] становится спокойнее.

1. Концентрация на внешнем объекте: частичное пребывание

С позиции ума целью начального этапа практики концентрации является его способность относительно неотрывно пребывать на выбранном объекте медитации определённое время. Тем не менее в любой момент времени ум всё ещё может частично отвлекаться на фоновый ментальный шум. С позиции ментальных событий целью начального этапа практики концентрации является способность ума концентрироваться на выбранном в качестве опоры объекте в такой степени, чтобы фоновый шум, производимый мышлением и переживаниями чувственного опыта, стал менее заметным. Первая цель называется «частичное пребывание» (gnas cha), вторая – «концентрация на внешнем объекте» (mngon du).

Для того чтобы начать упражнения в концентрации, может быть использован любой подходящий ('os pa) [WD, 86] объект.[380] Объекты считаются подходящими, если они «определённые» (nges ba) и «ясные» (gsal). Определёнными являются объекты, которые интегрированы в опыт переживания настоящего момента. Эти образы считаются ясными при условии, что они воспринимаются непосредственно одним из сознаний чувственного восприятия (dbang shes) без вовлечения в усложнённые когнитивные процессы, связанные с ментальным сознанием (yid shes). Примером может служить ситуация, когда практикующий смотрит на камень и видит лишь существующий в данный момент объект чувственного восприятия, не размышляя при этом о его цвете, форме, названии, разновидности и предназначении. Такой камень является одновременно определённым и ясным объектом происходящей в данный момент концентрации. Камень или дерево рекомендуется использовать потому, что у этих предметов мало отличительных воспринимаемых характеристик, которые могли бы отвлекать практикующих от концентрации.[381] Если камня поблизости не оказалось и практикующий думает о камне, который видел несколько часов тому назад, то такой объект считается неопределённым (nges med). Если практикующий видит реально присутствующий в данный момент камень, но начинает определять его цвет и форму, пытаться понять, что ему этот камень напоминает, пускается в воспоминания или фантазии, в результате чего ум начинает отвлекаться от того, что воспринимает в данный момент, то такой объект считается неясным (gsal med).

И хотя для тренировки концентрации можно найти множество подходящих объектов, на её начальной стадии визуальные объекты (gzugs can – дословно «обладающие формой») обычно считаются более предпочтительными.[382] Если развить концентрацию, используя камни, не получается, то в таком случае Таши Намгьял рекомендует задействовать в качестве объектов молодые деревья [TN, 655].

Иногда рекомендуется использовать объекты, хорошо знакомые практикующим. Какие-то объекты могут представлять для отдельных практикующих больший интерес и казаться более привычными ('dris goms) [JP, f. 30a], чем другие. Это может способствовать тому, что практикующий сможет сильнее концентрировать на них внимание. Несмотря на то что практикующие могут испытывать привязанность к этим объектам, на них тем не менее проще удерживать внимание, потому что ум устремляется к ним естественным образом. В тексте «Жизнеописания восьмидесяти четырёх сиддхов» тантрический мастер Нагарджуна наставлял погонщика буйволов использовать в качестве вещественного объекта для начальной ступени практики концентрации рог буйвола. В одной из своих будущих жизней погонщик буйволов стал музыкантом. Тогда мастер дал ему наставление использовать в качестве объекта медитации начальной стадии свою собственную гитару. Джампел Паво подводит итог этой истории следующим образом:

Намного легче развить созерцание тому, кто полагается на что-либо привычное, на то, к чему имеет сильную склонность. Развитие созерцания намного важнее, чем то, какой именно был выбран для этого объект. [JP, f. 29b]

Подобный подход к практике называется «использование привычных склонностей» ('dris pa'i bag chags) [JP, f. 31a].

Цонкапа [Tsongkhapa, 2001–2004, т. 3, 42] рекомендует выбирать объект медитации в соответствии с личными особенностями практикующих: «Не существует одного определённого универсального объекта медитации; каждому требуется наиболее подходящий ему объект». Например, если практикующие склонны слишком много размышлять, лучшим объектом медитации для них будет дыхание. Если практикующие испытывают сильную привязанность к объектам чувственного восприятия, то лучшим объектом для них будет что-либо неприглядное или уродливое. Выбирая объекты в соответствии со своими индивидуальными особенностями, практикующие получают возможность устранять препятствия, возникающие на пути развития способности ума пребывать на выбранном объекте медитации [Ibid., 35–42].

Метод (tshul) тренировки концентрации предполагает, что сначала нам нужно привести в надлежащее положение ключевые точки тела, а затем подготовить ум практикой гуру-йоги. Джампел Паво объясняет предназначение этих предварительных шагов следующим образом:

Сначала выполни визуализацию, используя обычную опору. Как сказано в тексте Атиши «Светоч на пути к пробуждению» [Bodhipathapradīpa], тебе никогда не достичь самадхи, усердствуй хоть тысячи лет, если будешь пренебрегать элементами опоры практики пребывания в покое. Поэтому, как сказано в соответствующей главе текста «Самадхиварга» [Samādhivarga]: «Выполнив визуализацию упомянутых элементов опоры, добродетельному уму следует пребывать на любом из этих выбранных объектов медитации. В тексте „Самадхиварга“ речь идёт об использовании обычных объектов, поэтому тебе не удастся достичь самадхи, не задействуя эти элементы добродетели». Мастер Чангчуб Сангпо сказал: «Что касается концентрации на внешнем, существует два типа объектов – обычные и необычные». Обычные объекты – это те объекты, о которых шла речь выше. Чтобы их использовать, приведи сначала в надлежащее положение ключевые точки тела, как в предыдущих практиках. Затем обратись к ламе с искренней молитвой. Так полагается начинать практику – с медитации, выражающей уважение сострадательному ламе. Мастер Майтрипа сказал: «Необходимо понять, что абсолютная истина как она есть рождается из преданности». Поэтому преданность является единственной дорогой к концентрации. Затем медитируй, представляя своего ламу над головой, визуализируя, что он окружён свитой будд. Помня, что все живые существа были когда-то твоими матерями, прими прибежище в своём драгоценном учителе. Молись о том, чтобы в уме твоём родилось совершенное постижение. Молись о том, чтобы получить благословение реализовать потенциал, заложенный посвящением драгоценной махамудры. Вознеся молитву и испросив посвящение, раствори ламу в свете, который затем раствори в самом себе. Воспринимая свой собственный ум как нераздельный с умом ламы, направь его на камень, дерево или другой подобный предмет, который находится перед тобой и который ты можешь использовать как опору для практики. Гляди на него прямо и следи, чтобы солнечный свет не был слишком ярким и не повредил глаза. [JP, f. 27a–28a]

Выбрав подходящий объект и выполнив необходимые предварительные шаги, практикующие готовы начать упражнение в концентрации. В коренных наставлениях Пема Карпо это описано следующим образом:

Направь внимание на небольшой камень или ствол дерева, которые находятся перед тобой. Пусть они служат выбранным объектом медитации.

Тебе следует освоиться с [объектом], не пускаясь при этом в какие-либо концептуальные усложнения.

Затем внутренне [направь ум на выбранный объект]. Взирай лишь на него – однонаправленно.

Визуализируй своего ламу над головой.

Медитируй на него как на будду.

Обратись к нему со следующей молитвой: «Все живые существа являются моими матерями».

Молись о том, чтобы получить посвящение, приводящее к реализации махамудры.

После того как попросил о реализации, раствори ламу в самом себе.

Представь [теперь], что его ум и твой собственный слились воедино.

Затем [продолжай медитировать]. Погрузись в самадхи и пребывай в этом состоянии так долго, как сможешь.

Обсуди со своим ламой состояния своего ума и отдельные происходящие в нём ментальные события и медитируй [дальше].

Если чувствуешь вялость, смотри вверх и направь медитацию туда, где видишь обширное пространство над землёй.

Если чувствуешь апатию, поступай точно так же и поддерживай памятование.

Если чувствуешь возбуждение, сядь в [замкнутом помещении, таком как] комната для медитации, направь взгляд вниз и прежде всего попытайся успокоиться. [PK, f. 4a–4b]

Выбранный объект – камень или ствол дерева – располагаются перед практикующим (mngon du) [TN, 655; WD, 86]. Практикующие смотрят вовне (kha phyir bltas, [RD, 4]). В начале практики концентрации практикующие сидят неподвижно; их глаза приоткрыты, они неотрывно смотрят на выбранный объект, расположенный прямо перед ними на «расстоянии одного ярма» (что примерно равняется длине руки, или около 122 см).

Начинающим средних способностей рекомендуется фокусироваться непосредственно на самом материальном объекте. Новичкам, обладающим исключительными способностями, рекомендуется напоминать себе, что цепляние за объект как за что-то, обладающее независимым существованием, является ошибкой. Направляя взгляд на объект, который находится перед ними, они удерживают ум на отражённом в потоке ума внутреннем образе (snang brnyan) [JP, f. 30b] этого вещественного объекта. Достигнув определённого уровня мастерства, все практикующие получают наставление не обращать внимания на внешний объект, а фокусировать внимание лишь на его внутреннем отражённом образе. Более подробно мы остановимся на этом в следующих главах.

Но как бы вы ни воспринимали выбранный объект – как внешний вещественный предмет или как внутренний отражённый образ, – в любом случае крайне важным элементом упражнения является взгляд[383] (lta stang) [JP, f. 26b]:

Для того чтобы удерживать внимание на выбранном в качестве опоры объекте, практикующие используют неотрывный пристальный взгляд. Со временем они учатся делать это расслабленно, в результате чего устраняются любые ментальные усложнения. Это способствует неотвлечению [ma yengs tsam]. Они также аналитически исследуют выбранный в качестве опоры объект, но при этом не допускают воспоминаний, ожиданий, размышлений или концептуализации, направленных на его цвет и форму. Кратко говоря, они не отвлекаются от выбранного в качестве опоры объекта и в результате добиваются частичного пребывания – сохранения [с ним] прямого контакта, который при этом не связан с размышлениями, намерениями и ожиданиями. [JP, f. 28a][384]

Джампел Паво объясняет, что взгляд должен быть «прямой» (thad kar), «пристальный» (mi 'gyur ba), «неотрывный», (brtod phur ba) и «заинтересованный в контакте» (hu re lhan ne) с выбранным объектом. Глаза (а также и ум) удерживаются таким образом, чтобы не произошло ни внезапного, ни постепенного отвлечения от объекта. Правильный взгляд является одним из двух обязательных условий для практики концентрации. Как элемент техники, связанной с физиологией, взгляд является одной из семи ключевых точек тела.

Если говорить о позиции ума, то направление и удержание внимания являются вторым обязательным условием практики концентрации. Как техника, связанная с психологией, навык внимания относится к особым аспектам ума (sems gnad bye brag) [WD, 65]. Тренировка концентрации заключается в том, что практикующие снова и снова направляют ум на выбранный объект и удерживают его на этом объекте всё дольше и дольше. Навык внимания изначально был описан в текстах по буддийской психологии абхидхармы, где особое внимание уделяется связи этого навыка с умом и ментальными факторами (sems dang sems 'byung). Навык внимания связан с пятью непрерывно функционирующими ментальными факторами, идентифицирующими объект.[385] На начальном этапе невозможно тренировать внимание, не прибегая к помощи этих ментальных факторов, которые позволяют сфокусироваться на самом объекте и на его характеристиках. Также необходимы для этого и некоторые другие дополнительные ментальные факторы. В частности, Таши Намгьял упоминает усилие, усердие, веру и гибкость:

Пребывание: искренний интерес и рвение к самадхи. Это усилие, связанное с пребыванием.

Пребывание: способность пребывать непрерывно. Это великое усилие, связанное с усердием.

Результатом усердия является вера, которая завоюет твоё сердце после того, как появится интерес и увидишь преимущества самадхи. Это последствие усилия.

Главным результатом является развитие гибкости тела и ума. Это эффект от усилия, которое прилагалось в течение определённого времени. Когда поймёшь действие всех этих факторов, направь ум на выбранный объект. [TN, 273]

Вера (dad pa) является необходимым предварительным условием. Если вера слабая, то в качестве объекта выбирают божество или Будду. Великая вера может обходиться без объекта. Это качество ума, которое не нуждается ни в оценке текущего опыта восприятия, ни в ожиданиях того, что случится в будущем. Тренировка концентрации требует великой веры. Практикующие не позволяют мышлению вовлекаться в усложнения, связанные с выбранным объектом медитации, а просто удерживают на нём своё внимание. Предварительные молитвы закладывают основу для этого вида веры.

Усилие ('bad pa), усердие (brtson) и гибкость (shin sbyang) – это три взаимосвязанных ментальных фактора. В действительности это три последовательные степени одного и того же качества ума. Таши Намгьял поясняет, что усилие – это изначальное желание, усердие – это его последующее развитие, а гибкость – результат, который созревает со временем. Гибкость ума и тела необходимы для того, чтобы устранить препятствия развитию концентрации. Эффект от многочисленных попыток усилием воли удерживать ум на выбранном объекте имеет свойство аккумулироваться. Тогда возрастает длительность отдельных периодов концентрации без отвлечения. Более того, теперь концентрацию можно какое-то время удерживать, находясь при этом в расслабленном состоянии (lhod de).

Ситуация, когда мы перестаём удерживать ум на выбранном объекте, называется «отвлечение» (gyeng ba). Отвлечение можно определить как промежутки времени, когда практикующие теряют выбранный объект из фокуса внимания и забывают удерживать на нём ум. Через некоторое время практикующие осознают, что ум отвлёкся, перенаправляют его на выбранный объект и снова пытаются удерживать на нём внимание. Становясь более опытными, практикующие вырабатывают навык распознавать отвлечение на всё более и более ранней стадии – всё ближе к тому конкретному моменту, когда ум перестаёт удерживать внимание на выбранном объекте и отвлекается на что-то постороннее.

Отвлечение связано с ментальными усложнениями ('phro ba). Понятие «усложнение» было рассмотрено в главе, посвящённой практике уединения ума. В практике концентрации также есть понятие «усложнение», но в данном контексте его роль немного отличается. На предыдущем этапе практики усложнение обозначало лишь мыслительный процесс, происходящий в потоке ума. На этом же этапе практики ментальное усложнение противопоставлено восприятию. Ментальное усложнение возникает тогда, когда практикующие начинают размышлять о выбранном объекте медитации (или о чём-либо ещё) вместо того, чтобы удерживать на нём внимание. Обычному опыту чувственного восприятия сопутствуют многочисленные ментальные усложнения. Простая сенсорная информация классифицируется и комбинируется в усложнённые конструкции (bcos pa), описывающие опыт. Эта информация подвергается интерпретации, обозначению и осмыслению. Процесс, в результате которого ум создаёт усложнённые концептуальные конструкции из обычных ощущений, передаётся точным значением этого термина ('phro ba) – «распространяться из», «усложнять», «преумножать». Когда процесс построения ментальных конструкций возникает спонтанно, это называется «усложнение». Когда практикующие намеренно пытаются построить из опыта чувственного восприятия некую ментальную конструкцию, это называется «осуществлять что-либо» (sgrub pa).

Разновидности (rnam pa) ментальных усложнений, о которых идёт речь в данном контексте, связаны с тремя последними йогами из цикла шести ваджрных дхарм Тилопы, которые были описаны в главе, посвящённой практике уединения ума. На данном этапе практикующие могут испытывать некоторые остаточные проблемы, связанные с мыслительными процессами – такими как воспоминания, ожидания и размышления, но они уже не представляют такой помехи для медитации. Как сказано у Джампела Паво: «[Практикующие] не пускаются в воспоминания, ожидания, размышления или аналитическое исследование формы и цвета выбранного объекта медитации». Вангчуг Дордже пишет:

Сущность установления ума заключается в том, чтобы привести его в состояние, когда он пребывает на выбранном объекте, ничего при этом не усложняя и не цепляясь за идеи о чём-либо… Сконцентрируйся на чём-нибудь подходящем и не анализируй – к примеру, хорошее оно или плохое, большое или маленькое. Эти [идеи] не имеют никакого отношения к [уму], который пребывает сам по себе. В те периоды, когда ум не вовлечён в усложнения, он пребывает сам по себе [и осознаёт поток ментальных событий] особенно ясно. Не позволяй возникать загрязнениям. Просто реши, что будешь внимателен ко всему, что происходит в текущий момент. Сохраняй положение ключевых точек тела: глаза, то есть взгляд, должны быть направлены на кончик носа. Не совершай никаких действий речи. Отсеки ожидания, воспоминания и [размышления], которые искажают характеристики [текущего момента восприятия] в потоке ума. [WD, 86–87]

Вангчуг Дордже предупреждает практикующих, что им не следует думать даже о самой медитации:

Полностью отсеки все конкретные мысли – такие как идеи «Я медитирую» или «Я не медитирую», а также все идеи, связанные с ожиданием, что получится удерживать ум, и страхом, что сделать это не получится. [WD, 86]

Постоянно прикладывая усилия к противодействию ментальным усложнениям, практикующие учатся фиксировать ум на обычной опоре (rten tsam) [JP, f. 390]. Это требует умения различать выбранный в качестве опоры объект и ментальные усложнения. Необходимо тщательно исследовать (btsir 'dzin) [JP, f. 28a; TN, 275 обычную опору. Корнем слова btsir является 'tshir ba, что означает «выдавливать» или «извлекать». В данном контексте подразумевается, что происходит извлечение выбранного в качестве опоры объекта из потока ментальных событий, связанных с процессами восприятия и когнитивными процессами. Практикующие учатся отделять (dang gyes byas ba) выбранный объект медитации от ментальных усложнений [TN, 276; JP, f. 28b; WD, 87].[386]

Практикующие учатся удерживать внимание исключительно на выбранном объекте в течение всё больших интервалов времени:

Что касается сознаний чувственного восприятия, сосредоточься на главном из них – на визуальном сознании, которое направлено на выбранный объект. Практикующие направляют взгляд таким образом, чтобы глаза не двигались, а поскольку они используют при этом сознание чувственного восприятия, то все движения этого сознания, а заодно и большинство [обычных] движений ментального сознания также останавливаются. [Через некоторое время] движения других видов сознания чувственного восприятия также сокращаются до минимума. Это происходит благодаря ослаблению движения ментального сознания. [Теперь] несложно заметить частичное [непрерывное] пребывание ума [на выбранном объекте] – ведь из всех активностей осталось лишь направление визуального сознания на камень, палку или иной объект. Кроме этого процесса можно наблюдать лишь качества неотвлекающегося ума. То есть [сам процесс] наблюдения за этими качествами (в которые входит и то, что мы не забываем направлять внимание на выбранный объект) и есть памятование об объекте медитации. [TN, 277; JP, f. 28b][387]

Когда активность ментального сознания до определённой степени утихает, практикующие перестают думать о характеристиках выбранного объекта медитации, то есть о его цвете, форме и так далее. Все мысли наподобие «Этот объект голубой, а этот круглый» стихают. Все атрибуты фиксируются так, как они воспринимаются сознанием зрения, и ментальные усложнения сводятся к минимуму. Практикующие воспринимают только атрибуты (mtshan ma tsam) объекта. Они всё дольше удерживают внимание на простой сенсорной информации, поступающей от выбранного объекта медитации.

Пользу, которую приносит практика концентрации, рассматривают с двух позиций.[388] Что касается ума, то практикующие овладевают навыком отсечения ментальных усложнений. В результате выбранный объект больше не воспринимается как субстанция, потому что субстанцию обычно считают твёрдой, обладающей независимым существованием и постоянной. Подобные идеи являются не чем иным, как концептуальными усложнениями обычной сенсорной информации. Чем меньше у нас будет подобных идей, тем более невещественным (dngos med) будет восприниматься выбранный объект. Мышление и процесс восприятия также отделяются друг от друга. Из-за того, что процессы восприятия и концептуальные процессы претерпевают определённую реорганизацию, Вангчуг Дордже называет эту практику «упражнение, связанное с определёнными аспектами ума». Образы, связанные с работой пяти структур чувственного восприятия, теперь возникают в потоке ума более упорядоченно и отделены от активности шестой структуры восприятия – ментальной. Если рассматривать практику концентрации с точки зрения того, что мы теряем и что приобретаем, то можно сказать, что в процессе практики устраняются ментальные усложнения, но благодаря ей другие ментальные события возникают в потоке ума более организованно и отличаются ясностью.

Ясность (gsal ba) – это специальный термин, который обозначает сознавание этих ментальных событий. Если взглянуть на это с позиции ментальных событий, то происходит распознавание (ngo gzung) конкретных составляющих ментального содержимого, в результате чего они становятся ясными. С точки зрения грубого уровня ума ясность означает, что характеристики любого объекта становятся очевидными и ярко проявленными. С точки зрения тонкого уровня ума ясность означает, что объект предстаёт как ясный свет.[389]

Если взглянуть на это с позиции ума, то практикующие впервые получают приблизительное представление о том, что такое пребывание ума (sems gnas). Полностью эта способность ума будет освоена ими лишь на последующих этапах практики.[390] Для того чтобы описать текущий уровень достижения, Таши Намгьял вводит два специальных термина: gnas cha «частичное пребывание» и его синоним gnas bzhin «почти как пребывание». К отглагольному существительному gnas «пребывание» добавляются частицы cha «частичное» или bzhin «почти как». Перевод «частичное пребывание» и «почти как пребывание» являются взаимозаменяемыми и по смыслу приближаются к терминам, которые использует Таши Намгьял. Термин «частичное пребывание» всегда употребляется как противопоставление отвлечению. Когда начинающие ученики пытаются тренировать концентрацию, то мысли, эмоции и внешние объекты чувственного восприятия непрерывно отвлекают ум. Частичное пребывание – это те моменты практики шаматхи, когда уровень ментальных усложнений существенно снижается и ум относительно непрерывно пребывает на выбранном объекте.[391]

Благодаря частичному пребыванию ум теперь способен в течение разных по длительности интервалов времени непрерывно пребывать в состоянии неотвлечения и покоя – за пределами каких бы то ни было усложнённых когнитивных процессов [TN, 280–281]. Термин «частичное пребывание» всегда используется в сочетании с одним из глаголов – искать ('tshol ba) и обнаружить (rnyed pa).[392] Термин «частичное пребывание» обозначает ситуацию, когда, несмотря на то что вероятность отвлечения всё ещё высока, ум тем не менее закончил поиски и «обнаружил» состояние, в котором способен относительно непрерывно пребывать на выбранном объекте в течение определённого времени. С точки зрения отдельно взятого промежутка времени считается, что ум пребывает на объекте относительно непрерывно. Но с точки зрения глубины этого состояния в отдельный момент времени считается (если сравнивать отдельные моменты между собой), что ум лишь частично пребывает на выбранном объекте. Другими словами, лишь 20 % внимания направлено на выбранный объект медитации, а 80 % всё ещё направлено на фоновый шум. Тем не менее на данном этапе для практикующих это выглядит так, будто ум пребывает на объекте относительно непрерывно, и потому необходимо осознать этот изъян «лишь частичного» пребывания на объекте в отдельно взятый момент. Это необходимо сделать для того, чтобы привести пребывание от частичного к полному, или совершенному. Тогда ум будет непрерывно пребывать на выбранном объекте определённое время и 100 % его внимания будет направленно именно на этот объект.

Для обозначения развития навыка пребывания используется другой термин – «неотвлечение» (ma yeng tsam) [TN, 275]. Этот термин используется в сочетании с глаголами «сохранять» и «вспоминать», которые связаны с осуществлением. Практикующим рекомендуется быть особо бдительными, чтобы не допустить отвлечений, что позволит сохранять и продлевать периоды непрерывного и полного пребывания ума на выбранном объекте.

Ещё один набор терминов используется для того, чтобы описать особые качества пребывающего на выбранном объекте ума, способного сопротивляться склонности к ментальным усложнениями. Считается, что такой ум находится «в покое», что он «подлинный», «удовлетворённый» и «непрерывный» [WD, 86].

Термины «относительно непрерывное и полное пребывание» и «отсечение ментальных усложнений» хоть и различаются между собой, тем не менее всегда используются совместно. Пока в потоке ума новичков возникают ментальные усложнения, для них не существует такого понятия, как полнота пребывания. Когда практикующие достигают некоторой стабильности, больше нет необходимости прикладывать усилия для того, чтобы отсечь усложнения, так как уменьшается вероятность того, что какое-либо событие, возникающее в потоке ума, послужит причиной отвлечения: события просто возникают и исчезают в состоянии ясности. Практикующие теперь способны поддерживать концентрацию в более расслабленной манере, без необходимости что-либо предпринимать, чтобы отсечь ментальные усложнения. Таши Намгьял подводит итог следующим образом:

Нет необходимости ни препятствовать [sna yang mi bskyi] мыслям, ни следовать за ними. Ум, который избавился [от этого (необходимости препятствовать мыслям или склонности следовать за ними)] может контролировать привязанность и неприязнь. Затем практикующие обнаруживают состояние неотвлечения – состояние, в котором нет ни [активности, направленной] на избавления от мыслей, ни [активности, способствующей] их возникновению. [TN, 281]

Практикующим нет необходимости что-либо предпринимать по поводу оставшихся мыслей, но, несмотря на это, они должны использовать бдительность, для того чтобы оберегать ум от склонности к ментальным усложнениям, таким образом позволяя ему поддерживать стабильное пребывание.[393] Для того чтобы увеличить промежутки времени, в течение которых удаётся поддерживать относительно непрерывное и полное пребывание ума, а также для того, чтобы это происходило чаще, практикующие выполняют в течение дня множество коротких сессий практики концентрации. Цонкапа [Tsongkhapa, 2001–2004, т. 3, 54] рекомендует выполнять «множество коротких сессий» и использовать бдительность для поддержания продуктивности сессий медитации, прекращая сессию в тот момент, когда медитация становится менее продуктивной. Джампел Паво объясняет:

Более того, если ты смог поддержать [непрерывное, но] частичное пребывание хотя бы один момент, отдохни немного в этом состоянии пребывания, которое свободно от ментальных усложнений. Затем установи ум в это состояние снова. Поскольку [ты занят] медитацией, которая ведёт к очищению, ментальные усложнения отсекаются и отделяются от благого [состояния пребывания], а значит, ты захочешь повторить эту медитацию снова. Даже если с самого начала чувствуешь большую слабость, всё равно медитируй без ментальных усложнений до тех пор, пока усталость не возьмёт своё. [JP, 28a–28b]

Вангчуг Дордже также подчёркивает знаки гибкости, которая является результатом продолжительной и правильно выполненной практики:

Поскольку теперь в твоей практике появились ясность, умиротворённость и радость, проявляющиеся в те короткие периоды, когда ты способен отделить в своей медитации благое состояние пребывания в покое от ментальных усложнений, очень важно научиться входить в самадхи снова и снова, и неустанно, раз за разом отсекать ментальные усложнения. [WD, 87]

В данной традиции обычно рекомендуется тренировать концентрацию короткими периодами, сохраняя при этом бодрость ума[394] и повторяя практику снова и снова в течение многих непродолжительных сессий.[395]

Регулярная практика длительной сидячей медитации, в рамках которой качество концентрации остаётся низким, приводит к возникновению определённых негативных склонностей, которые, если не вносить в практику коррективы, со временем аккумулируются и могут свести усилия, направленные на тренировку концентрации, на нет. Именно поэтому выполнять длительные сессии концентрации не рекомендуется. Джампел Паво предостерегает от этого следующим образом:

Если продолжать слишком долго, в теле накапливается усталость, и иногда можно даже перестать его чувствовать… Затем ты можешь потерять контроль за поддержанием пребывания ума. Поэтому отдохни. Вознеси молитву, как в начале практики, отсеки ментальные усложнения и продолжай оберегать [состояние непрерывного и совершенного пребывания], как прежде. [JP, f. 27b]

Когда практикующие набираются опыта, то могут поддерживать твёрдость (brtan) ума без отклонения (las shigs bshigs). Они обретают способность с лёгкостью медитировать сидя, сохраняя все ключевые точки позы Вайрочаны, очищать ум от ментальных усложнений, концентрироваться на выбранном объекте без отвлечений и удерживать на нём ум полностью и непрерывно столько, сколько захотят. Практикующие достигают определённой степени гибкости (shin sbyangs) тела и ума.[396]

2. Концентрация на внутреннем ментальном образе: великая добродетель

С позиции ума целью следующего этапа практики концентрации являются развитие непрерывного полного пребывания на выбранном объекте и стабильность прикладываемого для этого усилия. С позиции ментальных событий цель следующего этапа практики концентрации – добиться полного пребывания, которое характеризуется относительным отсутствием ментальных усложнений, проявляющихся на грубом уровне как концептуальное мышление, оценка текущего опыта чувственного восприятия или как состояния, связанные с беспокоящими эмоциями. С позиции ментальных событий этот этап практики концентрации обозначается как «концентрация на внутреннем ментальном образе» (nang du) или «великая добродетель» (dge ba chen po). Поскольку этот этап практики концентрации в большинстве текстов махамудры рассматривается в основном с позиции ментальных событий, возникающих в потоке ума, оба этих термина также связаны с ментальными событиями.

Когда практикующие достигают определённого уровня частичного пребывания, используя в качестве опоры камни, деревья или другие вещественные объекты (dngos po'i rten), то им рекомендуется перейти к практике с невещественным объектом.[397] Джампел Паво называет этот второй этап практики концентрации «великая добродетель», в то время как Таши Намгьял называет его «положительный результат» (yon tan).[398] Как и указывает его название, этот этап предполагает созревание плода практики концентрации предыдущего этапа. Согласно Джампелу Паво, вся последовательность тренировки концентрации разделена на три ступени: 1) привычные склонности ('dris pa'i bag chags), 2) отражённое в виде субстанционального образа измерение (кая) будды (rgyal ba'i sku brnyan dngos po) и 3) несубстанциональная форма (dngos med) [JP, f. 31a]. Ступень практики, обозначенная как привычные склонности, предполагает использование в качестве опоры медитации привычного для практикующих вещественного объекта. Цель такой практики – добиться частичного пребывания.

На второй ступени практикующие используют вместо внешнего объекта «отражённый внутренний ментальный образ», который соответствует этому объекту. По мере развития навыка практикующие становятся способны удерживать внимание на внутреннем образе внешнего объекта – визуализации (dmigs pa). Практика концентрации на внутреннем образе способствует развитию относительно непрерывного пребывания на этом внутреннем образе.

Как в индийской традиции, связанной с текстом Камалашилы «Бхаванакрама», так и в традиции махамудры рекомендуется использовать в качестве внутреннего образа священный объект (dag pa). Вместо камня или палки практикующие теперь фокусируются на статуе Будды, расположенной перед ними. Взгляд снова фиксируется на внешнем объекте до тех пор, пока не будет достигнуто частичное пребывание. Затем практикующие создают внутренний ментальный образ, который является отражением внешнего объекта, и удерживают на нём ум до тех пор, пока частичное пребывание не будет достигнуто с помощью опоры на внутренний образ.

Третья ступень практики называется «концентрация на несубстанциональной форме» (dngos med). Практика этой ступени заключается в создании образа тела Татхагаты (de bzhin gshegs pa'i sku gzugs 'la dmigs). Джампел Паво объясняет: «Сказано, что создание образа тела Татхагаты является наиболее важной визуализацией, позволяющей освоить состояние пребывания ума в покое» [JP, f. 27a]. Эта медитация сама по себе считается такой мощной, что с помощью лишь её одной можно достичь всех тех целей, которые ставит перед собой тренировка концентрации, даже не прибегая к предварительной медитации на вещественных объектах или невещественных отражённых образах. В тексте Камалашилы «Этапы Медитации» («Бхаванакрама») вся последовательность тренировки шаматхи представлена как единственная практика – медитация на форме Татхагаты.[399] Во многих текстах традиции махамудры, напротив, рекомендуется задействовать практику визуализации формы Татхагаты только для определённой ступени практики шаматхи, а именно для практики концентрации на внутреннем образе.

Практика визуализации тела Татхагаты является медитацией на невещественном объекте – ведь, выполняя эту практику, практикующие учатся избегать ошибочного воззрения – восприятия объекта медитации как вещественного, внешнего и обладающего независимым существованием. Концентрация, которая позволяет отделить поступающую в текущий момент через органы чувственного восприятия информацию от связанных с ней ментальных усложнений, естественным образом подводит практикующих к восприятию объекта как невещественного. Практикующие освобождаются от обычной склонности воспринимать объекты внешнего мира как вещественные и создают невещественный, воссозданный внутри мир, который и используют как опору для концентрации. Таким образом, тренировка концентрации закладывает основу для последующей реализации пустотности феноменов.

Для того чтобы приступить к практике медитации на невещественном объекте, необходимо выполнить два предварительных условия. Во-первых, для создания подобных визуализаций требуется значительный уровень владения техникой концентрации. Для этого и была необходима предварительная тренировка концентрации на внешнем объекте. Теперь практикующие должны научиться непрерывно удерживать ум на внутренней визуализации и при этом не отвлекаться, даже несмотря на то, что у них нет никакого внешнего объекта, который можно было бы использовать в качестве опоры. Во-вторых, для практики подобной визуализации необходимо обладать склонностью к добродетели. Джампел Паво считает, что подобные визуализации не могут создавать те, «кто не предан Трём драгоценностям, кто обладает дурными склонностями по отношению к ним» [JP, f. 29b–30a], потому что для освоения этих визуализаций им недостаёт необходимых качеств ума.

Те практикующие, кто обладает добродетельными ментальными факторами, в процессе медитации на Татхагате приводят свой ум в соответствие с совершенным образом. Интенсивная концентрация приводит к тому, что поток ума практикующих всё больше и больше соответствует совершенному образу Татхагаты и всем его благим качествам. Поскольку ум практикующих постепенно обретает форму визуализируемого образа Татхагаты, результат этой практики называется «великая добродетель»:

Поскольку ты способен концентрироваться на выбранном объекте, таком как форма Татхагаты, то накопишь благодаря этому огромное количество заслуг. Подобные действия должны поощряться! [JP, f. 30a]

Любой объект, визуализацию которого практикующие выполняют регулярно и в течение продолжительного времени, всё больше становится частью области их ментального опыта восприятия. Одним из важных знаков зрелости визуализации практикующих является ощущение реального присутствия Будды и глубокой связи с ним [TN, 278; JP, f. 31a].[400]

Метод (tshul) практики визуализации Татхагаты состоит из нескольких ступеней. В коренных наставлениях сказано:

Найди опору для практики – объект для создания отражённого образа. Это могут быть либо статуя, либо изображение, выкрашенные в золотой цвет и обладающие всеми атрибутами и качествами. Образ должен светиться и быть облачённым в три вида одеяний. [Сначала] визуализируй образ перед собой, а [затем] перенеси его как отражение в поток своего ума. [PK, f. 4b–5a]

Сначала опора визуализируется как вещественный объект, находящийся перед практикующими. Затем выполняется визуализация того же объекта, но уже как образа, отражённого внутри. Регулярная практика с использованием отражённого образа приводит к пребыванию ума на этом образе.

Базовая структура этой практики следующая: 1) выбор и установление объекта, 2) молитва, 3) зарождение интереса и связанных с ним ментальных факторов, 4) установление ключевых точек тела, а также общих и особых аспектов ума, 5) ментальный анализ атрибутов выбранного объекта, 6) положительный результат, 7) сохранение, 8) повторение. Несмотря на то что Джампел Паво не использует для соответствующих стадий практики эти конкретные обозначения, тем не менее в следующем отрывке его комментария можно обнаружить схожую классификацию:

[1] Выбери опору для отражения образа формы [Татхагаты]. Это первая из трёх ступеней. Вместо предметов, которые ты использовал прежде, таких как камни, возьми статую Татхагаты, отлитую из металла, или его изображение. С уважением размести его перед собой. Объекты должны обладать всеми надлежащими частями и быть лишены изъянов – они не должны быть ветхими, сломанными или деформированными.

[2] Визуализируй отражённый образ. Визуализация отражённого образа Победоносного позволяет обрести великую заслугу.

[3] Затем зароди интерес [и другие ментальные факторы]. Думай так: «Я принимаю прибежище в образе Татхагаты».

[4] Затем сфокусируйся однонаправленно на [образе] так, чтобы взгляд и ум не отвлекались ни на что другое.

[5] Не позволяй возникать мыслям о частностях – например, о форме объекта, недостатках используемого метода или их причинах.

[6] Таким образом ты используешь [этот отражённый образ] как опору, сохраняя без отвлечения памятование о форме Татхагаты.

[7] Теперь сохраняй это состояние, когда ум пребывает сам в себе. Применяй памятование для распознавания возникающих мыслей. Если отвлечёшься, возобнови практику с зарождения интереса и далее, а затем сохраняй [заново обретённое состояние пребывания в покое].

[8] Если будешь практиковать слишком долго, то тело может устать поддерживать позу Вайрочаны или, возможно, ты перестанешь его ощущать… вознеси молитвы и продолжай сохранять это состояние. [JP, f. 30a–30b]

Далее Джампел Паво даёт наставления по медитации на невещественном образе Татхагаты. Теперь тренировка концентрации основана исключительно на внутренней визуализации образа без использования внешнего объекта, который бы находился перед глазами практикующих:

[1] Выполни визуализацию. Перед [своим внутренним взором] представь: украшенный драгоценными камнями трон, на котором расположены лотос, солнце и луна. На них в форме Будды Шакьямуни восседает Учитель. Он сияет как золотое изображение под лучами солнца. У него одно лицо; две руки, [одна из которых] демонстрирует мудру равностности, а [другая – ] мудру касания земли. Он обладает 32 главными и 80 второстепенными признаками и облачён в три одеяния. Он сидит со скрещёнными ногами в ваджрной позе. Думай, что визуализируемый тобой образ – это и есть сам Будда. Пребывай в этом знании. Не отвлекайся от того, что видишь своими глазами.

[2–3] Зароди интерес и веру, которым сопутствует памятование обо всех благих качествах.

[4] Теперь упражняйся в концентрации, как прежде [используя этот образ] … [JP, f. 30b]

Концентрация на внутреннем образе Будды является более интенсивной, чем концентрация на камне, который находится перед глазами практикующего. Считается, что практикующие испытывают больший интерес ('dun pa) к священному образу. Им необходимо сфокусироваться на внутреннем образе, представить в уме каждый из тридцати двух главных и восьмидесяти второстепенных атрибутов Татхагаты, а затем удерживать на этом своё внимание. Подобная визуализация является более сложной, чем концентрация на камне, который расположен перед практикующим, и требует определённого навыка:

Представь в уме совершенный образ татхагаты. Медитируй на каждом из [главных и второстепенных] его атрибутов. Так приумножишь заслуги. [JP, f. 31b]

Подобная визуализация обладает несколькими преимуществами. Поскольку медитация на внутреннем образе требует более интенсивной концентрации, стремительно растёт способность ума пребывать на выбранном объекте. На предшествовавших этапах практики концентрации речь с точки зрения специальной терминологии шла в основном о внимании, то есть о направлении ума на выбранный объект. Теперь же используются другие термины – например, «однонаправленная сосредоточенность» (rtse gcig tu blta) и «сосредоточенность, основанная на вере» (dad pas blta ba). Использование этих терминов указывает на тот факт, что интенсивность концентрации увеличилась, а вместе с этим произошло и её усиление. Становится понятно, что практикующие прогрессируют в своей практике концентрации и продвинулись по направлению к наивысшему состоянию совершенной концентрации, или самадхи (mnyam bzhag). Джампел Паво приводит цитату из «Самадхираджа-сутры» (Samādhirājasūtra):

Каждый, кто направляет своё внимание на этот выбранный объект – на самого блистательного Авалокитешвару, чьё тело сверкает как золото, – такие бодхисаттвы достигнут состояния, именуемого «самадхи». [JP, f. 32а]

По-другому можно описать это преимущество с точки зрения неотвлечения:

Непрерывно представляя в уме Будду – пребывая в состоянии самадхи, а также вне его, – никогда не утратишь способность не отвлекаться. [JP, f. 32а]

Практикующие прогрессируют, постепенно приближаясь к состоянию, когда пребывающий на выбранном объекте ум никогда не теряет концентрацию.

Согласно Джампелу Паво, ещё одной важной целью, которая достигается практикой концентрации на внутреннем ментальном образе, является великая добродетель (dge chen):

Практикуй с искренней верой, сфокусировавшись на образе Татхагаты. Это называется «небесное самадхи, подобное океану». В сутрах говорится, что памятование о Будде помогает обрести великую заслугу, очищает загрязнения и доводит до совершенства все благие качества. Нагарджуна сказал: «Представляя в уме Будду, ты обретаешь драгоценность всех благих качеств, силу и могущество всех татхагат… каждый, кто представляет подобным образом в уме Будду Шакьямуни, восседает рядом с ним». [JP, f. 32a]

Регулярная практика приводит к тому, что медитирующие ощущают постоянное присутствие Будды. У них появляется друг (grogs) – непрерывно присутствующий пример добродетели, который служит образцом для их потока ума. Когда Джампел Паво говорит «реорганизуй взаимосвязь в потоке ума» (rten 'brel rgyud la bsgrig) [JP, f. 34a], он имеет в виду, что благодаря упражнениям в концентрации собственный поток ума практикующих начинает перестраиваться в соответствии с совершенным образцом. Вангчуг Дордже называет это «особый аспект ума» (sems gnad bye brag), потому что поток ума практикующих обретает форму, обладающую особыми аспектами или атрибутами определённого будды, чью визуализацию они выполняют. Те практикующие, кто полностью освоит эту медитацию, в действительности станут буддами, которых они визуализировали. Однако до этого момента считается, что ум практикующих просто перенимает благие качества визуализируемого будды (yon tan) [JP, f. 32a], но сам ещё буддой не стал.[401]

Теперь практикующие обладают достаточной гибкостью (shin sbyangs), чтобы устранять неблагие качества, когда они возникают в потоке их ума. Мысли и эмоции теперь возникают реже. Когда они всё-таки возникают, то их легко распознать, и это снижает их способность мешать концентрации.

Две проблемы, однако, всё ещё являются актуальными. Это притуплённая вялость (bying) и возбуждение (rgod).[402] Оба явления считаются разновидностями отвлечения, потому что под их воздействием практикующие теряют из поля внимания выбранный объект медитации. Вялость означает, что сознание полностью теряет выбранный объект или ослабляет направленное на него внимание,[403] возбуждение же означает, что ум не в состоянии полностью сосредоточиться на выбранном объекте, даже несмотря на его присутствие. Когда ментальные усложнения ослабевают, эти две проблемы выходят на передний план и становятся более заметными. Согласно Гендуну Лодро, возникновение вялости определяют три условия: 1) сонливость или апатия, 2) продолжительный уход в себя во время медитации и 3) неспособность поддерживать достаточную интенсивность концентрации.[404]

Джампел Паво даёт следующие наставления о том, как устранить вялость и возбуждение:[405]

Если возникнет проблема вялости или апатии, [сначала] направь взгляд и внимание вверх и взбодрись, а затем устрани вялость, [интенсивно] концентрируясь на [каком-либо очищенном аспекте, таком как] завиток волос на макушке головы или место, где расположен третий глаз, или лик Победоносного. Что касается проблемы возникновения ментальных усложнений и возбуждения, [сначала] опусти взгляд и расслабься, а затем устрани возбуждение, концентрируясь на пупочном центре, скрещённых в позе лотоса ногах или других членах [нижней части] формы Будды. [JP, f. 32a]

Визуализация формы Татхагаты является очень эффективной практикой, потому что она обладает полным набором благих качеств для накопления заслуг. Визуализация конкретных будд и бодхисаттв приводит к особым результатам. Например, Джампел Паво предлагает визуализировать будд мудрости пяти семейств. Каждый из этих будд являет определённый аспект мудрости и соответствующие ему благие качества [JP, f. 33a]. В подходе линии передачи дрикунг – пятичастной махамудре – используется визуализация особых божеств или йидамов, например, Чакрасамвары или Херуки, а медитация связана с проявлением практикующими благих качеств этих божеств.[406]

Джампел Паво рассуждает о пользе этой практики исключительно с позиции великой добродетели, однако Таши Намгьял в свою очередь уделяет особое внимание развитию способности ума пребывать на выбранном объекте. Практикующие начинают понимать, в чём заключается смысл самадхи. На этом этапе их сравнивают с теми, кто, испытывая жажду, уже чувствует, что вода близко, но пока не начал её пить [TN, 272].

Текст Камалашилы считается первоисточником, в котором описываются блага практики концентрации на внутреннем ментальном образе.[407] Внимания достоин тот факт, что он посвящает рассуждениям о благах концентрации лишь несколько строк, поскольку основное внимание в его тексте уделяется практике випашьяны (санскр. vipaśyanā, тиб. lhag mthong). Практика випашьяны ведёт к возникновению убеждённости в невещественности визуализируемого образа, а также невещественности всей реальности (санскр. bhāvānitū-parahita, тиб. dngos med) в целом. Создание любого отражённого в потоке ума образа Будды связано с риском. Это может привести к тому, что при выполнении интенсивной концентрации он начинает казаться реальным. Камалашила добавляет наставления по практике випашьяны, чтобы предостеречь практикующих от ошибочного воззрения:

Чётко представь себе Татхагату так, словно он сидит перед тобой. Памятование возникает в силу размышления о появлении и исчезновении отражённого образа Татхагаты. Поэтому исследуй атрибуты этого образа. Этот отражённый образ Татхагаты ниоткуда не появляется и никуда не исчезает, но при этом он присутствует – пустотный и невещественный.[408]

В традиции махамудры переход от камней (вещественных объектов медитации) к отражённым образам (невещественным объектам медитации) используется с той же целью – разрушить привычку практикующих цепляться за выбранный объект медитации как за вещественный.

3. Искусная визуализация эманирующей формы тигле[409]

Что касается позиции ментальных событий, то более глубокая концентрация ведёт к изменению восприятия объекта медитации. Поскольку практикующие приостанавливают усложнённые когнитивные процессы, которые ассоциируются с обычным восприятием, становится сложно определить, какой именно перед ними объект, как его называть и существует ли он вообще. Говоря по-другому, практикующие привыкли ассоциировать восприятие с мышлением. Для обозначения опыта чистого восприятия, свободного от концептуальных усложнений, используется новый термин – «простое проявление» (snang ba).[410]

Согласно Рангджунгу Дордже, существует два вида простого проявления: составное ('dus byas) и несоставное ('dus ma byas) [RD, 6]. На текущем этапе практики концентрации практикующие воспринимают выбранный объект как составное простое проявление. Перцептивные события – события, связанные с восприятием, – предполагают использование нескольких глаголов: «случаться» ('byung ba), «обнаруживаться» (rdol ba), «возникать» ('char ba) и «проявляться» (snang ba). Позже мы коснёмся ещё более простых событий восприятия – несоставных простых проявлений, которые связаны с более продвинутыми этапами практики медитации. Считается, что несоставное простое проявление тоже возникает ('char ba) или случается ('byung ba). Когда речь идёт о составном проявлении, то считается, что проявляется что-то (gang), обладающее определёнными характеристиками (mtshan ma), но при этом не происходит дальнейшего ментального усложнения, и это остаётся простым проявлением. Когда речь идёт о несоставном проявлении, то считается, что событие восприятия происходит, или случается ('byung ba), но при этом не появляется ничего (gang med), что обладало бы определёнными характеристиками. С позиции ментальных событий глубокая концентрация приводит к трансформации составных объектов в несоставные. При глубокой концентрации останавливается (zad pa) сам процесс, в силу которого объект становится составным, и он остаётся несоставным. Если представить противоположный процесс, то в результате обычного восприятия несоставное преображается (bcos pa) в составное.

Во время практики концентрации возникают следующие составные простые проявления: тигле (thig le), характеристики тонкого уровня (mtshan ma phra mo) и лучи света ('od zer gyi yan lag) [JP, f. 36b]. Опыт восприятия всех этих проявлений происходит как последовательность визуализаций. Поскольку они возникают во время медитации, то классифицируются как события восприятия, а потому считаются опорами для тренировки концентрации.[411] Тигле является наиболее распространённой формой составного простого проявления, которое используется для тренировки концентрации. Тигле – это в высшей степени «концентрированное» событие восприятия. Его наиболее простая форма – абсорбирующая форма тигле (bsdu ba'i thig le) – является в значительной степени неопределённой. Тигле больше не связано с какой-то одной гранью чувственного восприятия, например, визуальной формой. Оно «сводит шесть структур чувственного восприятия в одну структуру» [RD, 6]. Тигле – это хранилище сенсорной информации, которая задействуется перед активацией конкретного чувственного восприятия. В тигле сконцентрированы все потенциальные феномены сансары и нирваны. Если тщательно его проанализировать, то можно обнаружить, что в конечном счёте тигле является сущностной природой (rang bzhin) всех феноменов, то есть пространством. Иногда кажется, что нечто возникает абсолютно из ничего. Точно так же отдельные проявления возникают из тигле.

Тигле также может присутствовать в «эманирующей форме» ('char ba). В любой отдельный момент тигле может проявить определённые (bye brag) характеристики, но, поскольку в нём происходят постоянные изменения, его характеристики могут быть разнообразными (sna tshogs). Семя какого-либо дерева обладает потенциалом корней, ствола, ветвей, листьев и плодов, которые из него вырастут, и точно так же тигле, используемое для медитации, содержит в себе все формы, все цвета, все звуки, все запахи, все вкусы и все ощущения. Из тигле возникают все возможные аспекты опыта чувственного восприятия. Семя дерева и выросшее дерево можно рассматривать как разные стадии развития дерева, и точно так же можно визуализировать тигле – в его рудиментарной, сжатой форме или в форме эманирующей, в данном контексте как форму Татхагаты. Как потенциальный источник сенсорной информации, который находится глубже, чем все усложнённые формы восприятия и визуализации, тигле можно сравнить с умом (thugs) Татхагаты. В нём содержатся все 32 основных и 80 второстепенных атрибутов Татхагаты в их потенциальной, единой форме.

Наставления по практике медитации на этом этапе отличаются от тех наставлений, которые соответствовали начальной стадии тренировки концентрации. Ранее практикующим рекомендовалось подавлять все усложнённые когнитивные процессы и поддерживать фокус ума на выбранном объекте. Теперь же им надлежит принять в качестве опоры концентрации сами события восприятия и возникающие в потоке ума мысли. Раннее практикующим рекомендовалось фокусироваться на объекте, который предстаёт как фиксированный и неизменный. Теперь же им надлежит создавать образ разными способами и позволять ему изменяться. Такое изменение подхода – от «прочной привязки ума к его опоре» [JP, f. 35b] обратно к обычному потоку мыслей и проявлений, называется «искусная визуализация» [JP, f. 35b]. Использование термина «искусная» не означает, что [необходимый навык достигнут и] концентрацию теперь можно ослабить. Эта практика требует даже большего мастерства в удержании ума на выбранном объекте. Перефразируя Сараху, можно сказать: для того чтобы привязать верблюда, нужно потратить немало сил, но привязать его так, чтобы в процессе этого он оставался спокойным, – это требует настоящего мастерства. То же можно сказать и о тренировке ума в медитации.

Упражнение «искусная визуализация» связано с мыслями и простыми проявлениями – с моментами во времени, когда они возникают ('char ba) или когда они уже возникли (shar ba) [TN, 411].[412] Рангджунг Дордже использует глагол skye ba, который означает «рождаться» [RD, 6]. Как следует из выбора глаголов, опорой медитации становится всё, что возникает [или рождается] в потоке ума. Но каждое из этих событий, взятое по отдельности, всё ещё требует от практикующих однонаправленной концентрации. Например, эмоциональные состояния являются составными и служат опорой для развития искусной визуализации. Если в какой-то момент медитации возникает гнев, практикующие используют его в качестве её опоры. Они концентрируются на гневе, наблюдают за тем, как он возникает, и удерживают на нём своё внимание до тех пор, пока он не исчезнет. Затем они делают то же самое со следующей возникающей эмоцией. Или они могут фокусироваться на простых проявлениях, возникающих из тигле, – таких как лучи света, цвета и разнообразные формы.

Поскольку каждая определённая мысль или простое проявление могут быть приняты в качестве опоры, в практике искусной визуализации отсутствует такое понятие, как отвлечение. Ранее говорилось, что отвлечение – это тот момент, когда процесс ментальных усложнений уводит внимание от выбранного объекта. В данном же случае всё, на что отвлекается ум, становится опорой глубокой концентрации. Термин «беспрепятственно» (ma 'gag pa) означает в данном контексте «позволить мыслям или простым проявлениям возникать как есть, не препятствуя, не ограничивая, не сдерживая», то есть просто сознавать всё, что возникает, ничего не предпринимая.

На начальных этапах практики концентрации ум вовлекается в усложнения – фантазии, теории и интерпретацию событий восприятия. Неспособность сделать концентрацию более интенсивной приводит к постоянному возникновению ментальных усложнений. Теперь же мы сталкиваемся с прямо противоположной ситуацией. Неспособность расслабиться (glod) обусловливает постоянное проявление определённых негативных склонностей, которые перерастают (bcos pa) в более усложнённые мыслительные процессы. С позиции ментальных событий расслабление на данном этапе практики необходимо для того, чтобы сохранять их в неусложнённой (ma bcos pa) форме.

Если позволить различным формам когнитивного процесса возникать беспрепятственно, то после возникновения они быстро исчезают. Обусловленные привычными склонностями концепции растворяются, не переходя в усложнения. Точно так же дело обстоит с простыми проявлениями – такими как тигле, лучи света – и даже более сложными структурами. Все эти особые формы быстро возвращаются в своё неопределённое состояние. Даже проявленное тело Будды, со всеми его 32 главными и 80 второстепенными атрибутами, абсорбируется обратно в тигле. Возвращаясь к метафоре верблюда: привязанное животное не знает покоя и всё время упирается, пытаясь ослабить верёвку, однако стоит его отвязать, как он сразу успокаивается. Когда ум расслаблен и события происходят в нём беспрепятственно, практикующие пытаются распознать (ngo gzung) любое из них непосредственно в тот момент, когда оно возникает. При этом практикующие обнаруживают, что на самом деле ум не склонен к обычным ментальным усложнениям и его естественной тенденцией является самоуспокоение и упрощение собственного содержимого. Наблюдение за ментальными событиями с подобной позиции и называется «искусная визуализация». Если рассматривать эту ситуацию с позиции ментальных событий, то считается, что их возникновению сопутствует ясность (gsal ba).

Искусная визуализация невозможна без стабильного пребывания ума. Избавляясь от любых попыток препятствовать или устранять какие бы то ни было усложнённые когнитивные процессы или усложнённые события восприятия, практикующие достигают более стабильного пребывания ума, и уровень их концентрации приближается к состоянию самадхи. Очень сложно достичь самадхи, продолжая попытки устранять ментальные усложнения. Когда все ментальные события возникают беспрепятственно и при этом происходит их распознавание, то становится возможным достижение самадхи. Рангджунг Дордже сказал:

У тех, кто заявляет, что необходимо устранить мысли, избавившись от них, ум не находится в состоянии пребывания. Подобная практика, связанная с непрерывными попытками [предпринимать что-либо с целью] избавиться от мыслей, сильно усложняет достижение самадхи. [RD, 6]

Таблица 10 вносит ясность в различия между терминологией практики концентрации и искусной визуализации.

Таблица 10

Сравнение практики концентрации и искусной визуализации

Методы практики искусной визуализации предполагают использование в качестве выбранного объекта как простого проявления, такого как тигле, так и определённого ментального содержимого, возникающего в потоке ума, например, эмоциональные состояния. Любой из этих объектов самодостаточен в качестве опоры концентрации. Если бы целью практики было развитие проникающего видения природы всех классов ментальных событий, как в последующей практике випашьяны, практикующим следовало бы тренировать навыки, связанные с каждым классом ментальных событий. Данная же практика искусной визуализации создана исключительно для успокоения ума, и поэтому для её выполнения подходит любой объект. Составители разных комментариев предлагают различные объекты для медитации. Пема Карпо, Джампел Паво и Таши Намгьял рекомендуют использовать одно из простых проявлений, предпочтительно тигле. Рангджунг Дордже предлагает использовать эмоциональные состояния. Вангчуг Дордже предлагает использовать и простые проявления, и ментальные состояния в одной и той же сессии практики. Медитация на тигле – это визуализация (dmigs pa), при которой практикующие представляют объект медитации. Когда речь идёт об эмоциональных состояниях, это предполагает использование спонтанно возникающих ментальных факторов (sems 'byung) – таких как эмоции – в качестве объектов медитации.

Джампел Паво объясняет как визуализировать тигле:

Полагайся на ум Татхагаты – на тигле. [Визуализируй] в пространстве перед собой, на расстоянии одного ярма [около 122 см], тигле, по форме схожее с яйцом птицы, размером с горошину, обладающее естественной чистотой, ничем не ограниченное, испускающее лучи пяти цветов – голубого и так далее Направь на него свой ум, как уже делал в предыдущих практиках. [JP, f. 35a]

После визуализации тигле практикующие представляют, как различные характеристики «эманируют», или распространяются, из тигле и «абсорбируются», или, другими словами, вбираются обратно (sgro dang bsdu 'phro dang thim) [JP, f. 362]. То, что распространяется из тигле, различается по форме, размеру, яркости света, цвету, запаху и так далее, но в любой момент этого процесса тигле обладает определённым набором воспринимаемых характеристик. Одни характеристики исчезают, другие появляются. Несмотря на то что различные характеристики непрерывно возникают и исчезают, чистая природа тигле не меняется. При интенсивной концентрации ум удерживается на присутствии тигле без отвлечения таким образом, чтобы беспрепятственно распознавать разнообразие его постоянно изменяющихся характеристик. Поскольку уровень устойчивости концентрации высок, вероятность возникновения обычных ментальных усложнений маловероятна, и практикующие могут чётко контролировать активность тигле и тщательно следить за ней. Поскольку обычный поток ума уже был реорганизован во время практики концентрации, различные воспринимаемые характеристики распространяются из тигле более или менее упорядоченно.

Далее в наставлениях сказано:

Приведя таким образом ум в стабильное состояние, визуализируй тигле размером с яйцо птицы, затем размером с горчичное семя и так далее. [JP, f. 35a–35b]

Предыдущие визуализации требовали удержания ума на отражённом образе определённой формы и размера в течение долгого времени и не предполагали заметных изменений в объекте. На этом этапе выбранный объект не выглядит стабильным. Его размер, форма и цвет постоянно меняются. Различные воспринимаемые характеристики распространяются и собираются обратно в соответствии с неким установленным порядком. Однако при ближайшем рассмотрении этих непрекращающихся изменений обнаруживается, что концентрация при этом остаётся неизменной. Эта практика называется «искусная визуализация» (dmigs pa'i rtsal).

Наставления продолжаются:

Что касается вялости и апатии, дай свету, распространяющемуся из тигле, со всей ясностью отразить все внешние и внутренние [аспекты] твоего собственного тела. Если возникает возбуждение, направь ум к тёмному аспекту тигле, и оно отступит. [JP, f. 35b]

Во время эманации тигле спонтанно излучает свет, который потом трансформируется в конкретное проявление, обладающее определёнными характеристиками. Когда эти проявления абсорбируются обратно в тигле, оно становится тёмным. Эти спонтанные проявления света и темноты могут быть использованы в качестве противоядия от вялости и возбуждения. Усиление концентрации на излучающемся свете и ясности в момент их проявления устраняет вялость и апатию. Расслабление и простое распознавание исчезновения различных воспринимаемых характеристик в темноте устраняет возбуждение. Таким образом практикующие могут производить необходимые корректировки уровня энергии, никогда не прекращая концентрироваться на тигле.

Когда этот навык развивается в достаточной степени, визуализация становится более сложной:

Визуализируй себя в образе божества, а затем визуализируй тигле. Сначала лучше сконцентрироваться на голубом тигле в своём сердце, а затем медитировать на трёх тигле – белом, красном и голубом. Потом нужно медитировать на пяти тигле, сначала как прежде – по очереди, а затем на всех пяти сразу. [JP, f. 35b]

Польза от медитации на тигле описана следующим образом:

Польза медитации описана в тексте «Ваджрадака» [Vajraḍāka]. «Тигле остаётся в центре твоего тела. Его форма никогда не меняется. Из него струятся потоки света мудрости. Медитируй на его ваджрный аспект. Медитируй, используя метод мандалы – отсутствие независимого существования у собственного „я“. Затем медитируй на дакини, которая находится на кончике твоего носа как неизменно пребывающее на одном и том же месте белое горчичное зерно. Это горчичное зерно вмещает всех живых существ. Если будешь медитировать подобным образом, то значительно усилишь эффект посвящения…» Царь Индрабхути сказал: «Собрав всю сансару и всю нирвану в единое тигле, распространи его во все три тысячи [земель]. Затем сконцентрируй всё это в горчичное зерно. Из его центра [распространи] все [характеристики] тонкого и грубого уровня, три ваджрные мандалы и бесчисленные ваджрные земли. Благодаря тому, что распространяется и собирается обратно, достигнешь ваджра-самадхи и всю мощь магического танца проявлений». [JP, f. 35b]

Эти отрывки касаются обеих позиций, с которых можно рассматривать медитацию на тигле. С позиции ментальных событий из тигле распространяются потенциальные проявления всех земель. Это называется «магический танец проявлений» (sgyu 'phrul gar) [WD, 89]. Что касается позиции ума, то он при этом остаётся сконцентрированным «подобно ваджре» (rdo rje lta bu). Ум остаётся полностью сконцентрирован, даже когда приумножаются разнообразные формы, распространяющиеся из тигле. Это называется «полное пребывание» (rnam par gnas pa).

Рангджунг Дордже описывает совершенно иной метод практики, который называется «навык использования эмоциональных состояний»:

Медитируй, опираясь на феномены, которые предстают в уме как объекты шестой [структуры чувственного восприятия]. Существует два вида объектов – составные и несоставные. Первый из них [составные объекты] – это феномены сансары – когнитивные процессы, от которых мы обычно освобождаемся [во время медитации]. [Но здесь, ] когда бы ум ни отвлекался на эти когнитивные процессы – такие как пять [основных] беспокоящих эмоций, включая привязанность, гнев, неведение, гордыню и ложное [воззрение], а также второстепенные беспокоящие эмоции, – тебе необходимо однонаправленно удерживать любой аспект этих процессов в сфере ясности. Теперь, поскольку ты [заранее] однонаправленно сконцентрировался, используя при этом одну мысль в качестве противоядия, препятствующего возникновению других мыслей, [а затем сфокусировал внимание, используя] добродетель ума, и направил его на всё, что возникает, – в результате зарождается состояние полного пребывания. Сохраняя таким образом памятование применительно к каждому возникающему когнитивному процессу, ты также учишься применять концентрацию. Главным здесь является то, что [подобное памятование] не нарушается вялостью и возбуждением, и ты добиваешься [по крайней мере] частичного пребывания, будучи, как может показаться, в состоянии отвлечения. [RD, 5–6]

Практически не важно, какое именно ментальное содержимое возникает в потоке ума. При достижении определённого уровня концентрации любое из ментальных событий грубого уровня, возникающих в потоке ума, может служить выбранным объектом медитации. Прежде чем будет достигнуто самадхи, все разновидности когнитивных процессов, связанных с эмоциями, должны быть приведены в состояние покоя. Если рассматривать процесс с позиции ментальных событий, то простое направление внимания на отдельные ментальные события по мере их возникновения в потоке ума приводит к тому, что они быстро приходят в состояние покоя. Если рассматривать процесс с позиции ума, то подобная искусная практика усиливает способность ума пребывать на выбранном объекте, каким бы он ни был, более непрерывно и полно.

Вангчуг Дордже рекомендует объединить ('dres ba) практики, использующие визуализацию тигле и памятование, направленное на преодоление вялости и возбуждения:

Если у практикующего, который выполняет упражнение по концентрации на внутреннем образе, возникают вялость и возбуждение, то надо применить противоядие, заключающееся в молитве, пропитанной уважением и направленной к ламе или к личному божеству. [Визуализируй ламу] в своём сердце или сконцентрируйся на сущности ламы в виде света. Если возникли вялость или апатия, [визуализируй] в своём сердце восьмилепестковый белый лотос, а в пупочном центре визуализируй тигле размером с горошину. Созерцай проявление [ламы], распространяющееся от сердечного центра к макушке головы, как чистое и пребывающее в покое. Когда находишься в пелене состояния апатии, избавься от него, используя для этого солнечный жар или жар пламени. Если пока ещё не переварилась съеденная пища, тебе не найти объект, который мог бы служить опорой для медитации. Поэтому дойди [до озера] и брось палку в воду, ощути дуновение ветра, созерцай горы. Если возникают возбуждение или рассеяность, визуализируй в своём сердце чёрный лотос или представь чёрное тигле, из которого исходят потоки [тёмной] воды. Используя противоядие, противоположное по действию описанному выше противоядию от апатии, сможешь устранить возбуждение.

Выполняя практику, испытывай уважение… затем перестань разделять эти практики как разные этапы – сначала, поразмыслив, практикуй соответственно [методу], представляя тигле и так далее, а затем заверши практику в состоянии ясности. Когда приходит ясность – как славно! Если ясности нет, просто подожди, когда она появится. Не позволяй уму устремиться к объектам чувственного восприятия – не пускайся в размышления и тому подобное. Удерживай состояние, ни на что не реагируй, оставайся в неотвлечении, когда ум пребывает сам в себе. Практикуй подобным образом, разделив практику на множество коротких сессий, и тогда обретёшь то, что называют «всеобъемлющая ясность». [WD, 87–88]

Здесь рекомендуется выполнять сложную визуализацию, благодаря которой вялость и возбуждение воспринимаются как один и тот же вид ментальных событий, распространяющихся из тигле, а затем абсорбирующихся обратно. С позиции ментальных событий всё, что возникает, трансформируется в ясность. В конце концов каждое возникающее в потоке ума ментальное событие беспрепятственно распознаётся и усиливает восприятие ясности естественного состояния ума. Этот положительный результат данной практики называется «всеобъемлющая ясность» (gsal bde ba).

Другое позитивное последствие развития навыка визуализации заключается в том, что восприятие естественным образом всё больше и больше стремится к состоянию абсорбирующей формы тигле (bsdu ba'i thig le). Сначала тигле возникает как «магический танец проявлений». Потом появляются ощущения – сначала в виде лучей света, исходящих из тигле. Затем складываются конкретные паттерны чувственного восприятия и характеристики. В завершение всё это снова растворяется. Медитация на тигле используется для развития навыка визуализации, и когда он достигает определённого уровня, основное внимание естественным образом перемещается с возникновения каждого момента восприятия на его растворение. Непрерывно воспринимаемое тигле в его сжатой форме представляет собой разновидность несоставного (dus ma byas) объекта медитации, у которого невозможно различить ни определённых характеристик, ни конкретной структуры. Восприятие является «пустым, или свободным от простого проявления» [RD, 6]. Отсутствие определённых характеристик остаётся в фокусе сознавания достаточно долго, чтобы его можно было использовать в качестве выбранного объекта концентрации. «Нельзя допускать ментальной вовлечённости» (yid la ma byed pa). Ментальная вовлечённость – это ментальный фактор, который функционирует в рамках обычного восприятия и обусловливает фиксацию в сознании отдельных характеристик ментальных событий. На этом этапе практики «не допускать ментальной вовлечённости» означает, что все эти атрибуты – размер, форма, цвет, звук, запах и так далее – возникают, но быстро приходят в состояние покоя, не становясь выбранным объектом:

Сначала концентрируйся, растворяя любой объект (например форму) в едином [тигле], а затем растворяй в нём [объекты] всех шести структур чувственного восприятия. Ум, в котором это происходит с любыми объектами, очень близок к состоянию пребывания. [RD, 6]

Если направить внимание на тот момент, когда любое возникающее в потоке ума событие абсорбируется обратно в тигле, то все разнообразные (sna tshogs) образы, которые возникают в шести структурах чувственного восприятия, распространяющихся из тигле, будут непрерывно абсорбироваться обратно в него. Этот аспект тигле сравнивают с шаром света ('od kyi gong bu) или с обширным пространством [WD, 87].

На этом этапе три яда грубого уровня (гнев, привязанность и неведение), а также любые другие второстепенные беспокоящие эмоции растворяются в тигле. Эти сложные эмоциональные паттерны сводятся к намного более простой, несоставной форме. [RD, 6]

Медитативный опыт, который практикующие получают в результате визуализации тигле, основан в большей степени на его абсорбирующей, а не эманирующей форме. Однако на данном этапе эта форма ещё не окончательно освоена. Если рассматривать ситуацию с позиции ментальных событий, то из тигле продолжают распространяться определённые характеристики, но теперь уже в более упорядоченном и упрощённом виде. В те отдельные периоды, когда происходит распространение, становится легче направлять внимание на сам процесс возникновения. Происходит распознавание определённого проявления, а затем оно предстаёт во «всеобъемлющей ясности».

Если рассматривать ситуацию с позиции ума, то ему становится проще поддерживать концентрацию на тигле – и в моменты, когда происходит распространение, и в моменты, когда происходит абсорбция. Теперь вероятность того, что сознавание отвлечётся от тигле или его отдельных эманаций, невелика. Такое сознавание называется «непоколебимое» или «подобное ваджре».

Поскольку лишь очень немногие случаи возникновения ментальных событий связаны с чёткими, стабильными характеристиками, концентрация поддерживается без опоры (rten med) и без визуализации (dmigs med). Чтобы продемонстрировать это, Джампел Паво и Рангджунг Дордже цитируют отрывок из знаменитого текста «Тайный светильник тантры»:

Положившись на визуализацию [dmigs] [объекта медитации],

Приложи все усилия к зарождению не-визуализации [mi dmigs].

Освоив не-визуализацию, ты избавляешься от внутренних образов [dmigs med], представляемых как что-то, обладающее реальным независимым существованием. [JP, f. 36b–37a]

Джампел Паво объясняет, что:

Ты полагаешься на внутренние образы, чтобы научиться обходиться без них [во время глубокой концентрации]. [JP, f. 37a]

4. Абсорбирующая форма тигле. Завершение

Что используют практикующие в качестве выбранного объекта медитации, когда все простые проявления сведены к своей несоставной форме? Любые определённые атрибуты, которые могли бы быть использованы в качестве опоры, мгновенно абсорбируются обратно в тигле, как только они из него распространились. Крайняя форма этого процесса абсорбции представляет собой отсутствие чего-либо, кроме неопределённого, несоставного тигле. При этом нет никаких, казалось бы, реальных объектов – таких как камни или деревья, – которые можно было бы использовать в качестве опоры. Подобную форму тигле сравнивают с обширным пространством (nam mkha'i lta bu). Пространство нельзя рассматривать в качестве опоры медитации, но его можно использовать в качестве выбранного объекта. Теперь практикующие готовы выполнять практику Тилопы – йогу пространства (nam mkha'i rnal 'byor).

Поскольку пространство очень тяжело рассматривать в качестве тонкого, не являющегося опорой объекта медитации, практика йоги пространства выполняется лишь практикующими с высокими способностями. Для того чтобы менее способные практикующие могли подготовиться к этим практикам шаматхи более тонкого уровня, они могут использовать в качестве опоры различные объекты.[413] Обычно рекомендуют практиковать концентрацию на дыхании (rlung cad).[414] Некоторые полагают, что дыхание является опорой (rten), хотя оно и не обладает субстанциональностью, которая свойственна таким объектам, как, например, камни. Дыхание связано с движением внутрь – наружу ('ong ba dang 'gro ba), на котором ум может удерживать внимание, и потому оно считается опорой. На поздних стадиях практики концентрации на дыхании, когда в промежутках между циклами дыхания движение внутрь – наружу останавливается на продолжительное время, или при намеренной задержке дыхания концентрацию на дыхании можно сравнить с йогой пространства.

На этом этапе любое обсуждение объектов может лишь сбить с пути. Отсутствие вещественного объекта восприятия теперь не является проблемой, это скорее благоприятное обстоятельство. Практикующие расчищают беспорядок ментальных нагромождений. Они готовятся к наблюдению за самой работой ума более тонких уровней. Два последних этапа, на которых задействовалась опора, были использованы в основном для подготовки. Теперь же практикующие пожинают плоды своих предыдущих усилий. Впервые они способны ясно видеть ум. В третьей части предварительных практик – уединении ума – у практикующих уже имелся мгновенный опыт естественного состояния ума, свободного от обычных мыслительных процессов и ментальных усложнений. В этой практике – третьей из практик, связанных с упражнением в концентрации, – практикующие получают более глубокий опыт естественного состояния ума, свободного от содержимого грубого уровня, такого как обычное проявление и эмоциональные состояния.

Для обозначения этой практики лучше всего подходит термин «завершение» (zad pa) [JP, f. 39b; zin byed; WD, 650; TN, 656). Слово zad pa (или zin pa) является совершенной формой глагола 'dzad pa, который означает «завершать». Дословно этот термин можно перевести как «завершаться», «оканчиваться», «исчерпываться», «останавливаться». Если переводить этот термин как «остановка», то это будет вводить читателя в заблуждение, поскольку когнитивные и перцептивные события продолжают возникать и на этом этапе практики, и после него.[415] Они «завершаются» в том смысле, что больше не мешают интенсивной практике концентрации. Завершается их препятствование (sgrib pa) концентрации.

Практика подразумевает завершение как когнитивных процессов грубого уровня (rtog pa), так и процессов восприятия (snang ba), которые всё ещё распространяются из тигле. Привычная склонность ума заключается в том, чтобы создавать из отрывков сенсорной информации паттерны, обладающие определёнными характеристиками, которые затем принимают ту или иную форму – как в самом уме, так и во внешнем мире. С позиции ментальных событий эту медитацию можно рассматривать как способ устранить привычные склонности к подобному ментальному формированию паттернов. С позиции ума эту медитацию можно рассматривать как способ предотвратить его стремление к объекту (sems yul la 'pyan ba) [JP, f. 39b].

Даже тогда, когда простые проявления остаются преимущественно в своей несоставной форме, на тонком уровне ума не прекращается активность, возникающая как реакция на объекты чувственного восприятия. Остановить подобную активность можно лишь запретом даже самой незначительной реакции на эти объекты. Завершение активности, связанной с восприятием объектов органов чувств, означает, что практикующие переносят внимание с ментального содержимого грубого уровня на пустое пространство. Другой метод работы с дыханием с целью сделать его похожим на пространство подразумевает выполнение сложных психофизиологических упражнений. Целью любого из этих методов служит закрытие врат ума (yid kyi kha sbyor du byas) [JP, f. 41a]. Если посмотреть на это с позиции ума, то закрытие каналов восприятия означает, что ментальные события, которые возникают в потоке ума, будут в гораздо меньшей степени препятствовать концентрации. Если взглянуть на ситуацию с позиции ментальных событий, то закрытие врат ума вовсе не означает, что события восприятия вообще прекращаются. Создание сложных и простых проявлений грубого уровня действительно прекращается, но когнитивные и перцептивные события тонкого уровня продолжают возникать.

Йога пространства оказывает влияние как на когнитивные, так и на перцептивные процессы грубого уровня.[416] Возникновение обычных когнитивных процессов взаимосвязано с дыханием. Если выровнять и успокоить дыхание, то когнитивные процессы грубого уровня, включая любые остаточные усложнённые мыслительные и эмоциональные процессы, тоже приходят в относительно спокойное состояние. Результатом этого становится опыт переживания относительного состояния покоя, свободного от концепций (mi rtog pa). Остаточные мимолётные мысли больше не мешают концентрации и быстро растворяются.

В определённом смысле понятие «когнитивный процесс» обозначает лишь мышление и эмоциональные состояния. Если посмотреть на этот термин шире, то он охватывает всё ментальное содержимое грубого уровня, включая весь опыт чувственного восприятия. Можно сказать, что состояние покоя, свободного от концепций, означает завершение всех когнитивных, эмоциональных, сенсорных, перцептивных событий грубого уровня, особенно тех, что связаны с содержанием мышления. Поскольку активность, связанная с каналами восприятия, а наряду с ней когнитивные процессы грубого уровня, которые и создаются с помощью этой активности, завершаются, подобную практику медитации иногда называют «остановка ума» (sems med).

Поскольку обычные когнитивные и перцептивные события завершаются, концентрация происходит без особого отвлечения. Внимание удерживается на выбранном объекте однонаправленно и без усилий. Подобными объектами могут быть пространство, дыхание или что-то ещё. На двух предыдущих этапах практики концентрации попытки сохранять неотвлечение и беспрепятственность являлись разновидностями искусственной ментальной активности (byas ba). До тех пор пока практикующие вовлечены в подобную активность, у них будут происходить нарушения внимания, что в свою очередь препятствует полному развитию однонаправленной концентрации. Когда ум немного успокаивается, практикующие узнают, что нет никакой необходимости предпринимать что-либо для того, чтобы опыт восприятия происходил беспрепятственно. Ментальные события быстро приходят в состояние покоя и поэтому становятся менее интересными. Теперь практикующие научились освобождаться от ментального содержимого грубого уровня и оставлять его как есть (rang lugs), сохраняя при этом относительное безразличие к тому, какие именно ментальные события разворачиваются. Термин rang lugs состоит из слов rang «сам», «собственный», «свой» и lugs «то, как что-то происходит», «способ», «метод». Дословно этот термин можно перевести как «позволять чему-либо происходить так, как оно происходило бы само по себе». Этот термин обычно относится к ментальным процессам. Например:

Ум приводят в состояние как он есть, и он уже не использует какой-либо опоры, не препятствует никаким когнитивным процессам, которые могут в нём возникнуть. [TN, 289]

Здесь «состояние как он есть» означает, что естественная склонность ума к концентрации и наблюдению является непрерывной и относительно независима от любых когнитивных процессов грубого уровня или усложнённых перцептивных событий, которые могут возникать. Ситуацию можно проиллюстрировать следующей метафорой. Перед тем как начать выполнять какую-либо практику концентрации, практикующие как бы тонут в реке отвлекающегося ума. Обретя некоторый опыт, они уже могут удерживаться на плаву, «уцепившись» с помощью концентрации за какое-либо «плывущее бревно», которое используют в качестве опоры. Как только практикующие привыкают удерживаться на поверхности воды, они могут отпустить опору и плыть в том самом потоке, в котором прежде тонули. Теперь практикующие способны уверенно плыть и в конце концов подплывают ближе к берегу, где сила течения минимальна. Отсюда практикующие могут видеть всю реку – её потоки и то, куда они направляются. Они позволяют этим потокам течь самим по себе, не испытывая при этом никакого влияния с их стороны. На соответствующих этапах практики искусной визуализации практикующие наблюдали за тем, как когнитивные и перцептивные процессы грубого уровня сначала распространялись из тигле и затем приходили в состояние покоя (zhi ba). К концу практики искусной визуализации становится очевидным, что предрасположенность к центробежному движению, которая преобладала в начале, уступает место тенденции к центростремительному движению.[417] Преобладание тенденции к абсорбированию является знаком того, что практикующие переходят к практике, связанной с завершением. В то время как при выполнении практики искусной визуализации основное внимание уделялось процессу эманации или распространения, в практике завершения приоритет отдаётся процессу приведения в состояние покоя. Это проиллюстрировано в таблице 11.

Таблица 11

Сравнение практик искусной визуализации и медитации, связанной с завершением с точки зрения активности

Распознавание ментальных событий, возникающих во время искусной визуализации, выявляет такое качество естественного состояния ума, как ясность. На текущем же этапе практики, который уделяет особое внимание завершению, практикующие обнаруживают новое качество естественного состояния ума. Это качество обозначается термином «сознавание» (rig pa). Термин rig pa тяжело перевести. В качестве глагола он относится к группе других глаголов, означающих «знать». И всё же, в отличие от большинства этих других глаголов (таких как, например, rtog pa), у которых встречаются дополнительные негативные оттенки значения, смысловое значение глагола rig pa всегда позитивно. Сознавание связано с позицией ума. Оно задействуется всякий раз, когда ментальные события, возникающие в потоке ума, находятся в состоянии покоя, достаточного для того, чтобы активировалась естественная способность ума знать, или, точнее, – знать посредством неконцептуального, ни на что не реагирующего сознавания. На грубом уровне ума термин «сознавание» используется при объяснении очищения (dag pa), устранения (sbyang ba) и успокоения (zhi ba). Термин «ясность», наоборот, используется, когда ментальные события возникают ('char ba) или рождаются (skye ba) в уме. На этом уровне термин «сознавание» используется в сочетании с оборотом «без атрибутов» (mtshan med), в то время как ясность используется в таком контексте, который подразумевает существование перцептивных или когнитивных атрибутов [TN, 363]. На грубом уровне ума сознавание используется для получения знания, но это возможно лишь после того, как ментальная активность была приведена в состояние покоя (zhi ba). Как сказано в одном тексте: «Когда ум успокоен, есть лишь проявление и сознавание» [TN, 411]. Когда речь идёт о тонком уровне ума, о ситуации, когда когнитивные процессы тонкого уровня (phra ba'i rtog pa) приходят в состояние покоя, то снова используется термин «сознавание». Он обозначает такое качество ума, как «прямое знание», которое становится возможным, когда достигнута ментальная стабильность, или, другими словами, равновесие. Во время объяснения ещё более продвинутых практик випашьяны этот термин снова используется для обозначения прямого знания взаимозависимого возникновения, или, другими словами, всегда присутствующего (ma skye ba) качества естественного ума. Когда говорят о самом продвинутом уровне практики немедитации, используется термин «сознавание-как-оно-есть» («сознавание-как-таковое»), который обозначает качество неусложнённого, прямого и всепроникающего знания полностью реализованного ума. Сознавание как естественное качество ума «обладать знанием» функционирует лишь тогда, когда оно не заслонено ментальным содержимым грубого, тонкого или тончайшего уровней. На данном этапе практики естественное сознавание ума задействуется, когда когнитивные процессы грубого уровня и усложнённые проявления после возникновения приходят в состояние относительного покоя и теряют свою особенность обладать определёнными атрибутами.

В результате завершения когнитивных процессов и процессов восприятия грубого уровня способность к концентрации существенно возрастает. Джампел Паво рассматривает это с позиции ума:

Увеличиваются промежутки времени, когда ум пребывает в состоянии покоя, свободного от концепций, – в состоянии прозрачности или [простого] понимания [предшествующего созданию усложнённого ментального содержимого]. [JP, f. 41b]

Это называется непрерывное пребывание (gnas pa'i rgyun) и является целью практики концентрации. В таблице 12 показано изменение терминологии.

Таблица 12

Сравнение практик искусной визуализации и медитации завершения с точки зрения терминологии

Дыхание как объект концентрации наиболее широко используется на начальных этапах практики медитации завершения. Это единственный объект, который рекомендуют Пема Карпо и Джампел Паво. Таши Намгьял и Вангчуг Дордже рекомендуют сначала использовать дыхание, а затем переходить к практике йоги пространства.[418] На таком объекте, как дыхание, удерживать внимание легче всего потому, что эта активность никогда не прерывается, даже если практикующие не осознают её. Более того, выбор дыхания в качестве главного объекта концентрации даёт определённое преимущество, поскольку это прямой метод, позволяющий контролировать активность ума грубого уровня:

Мастер Тилопа сказал: «Если не хочешь оставаться в неведении, придерживайся особых принципов дыхания и погрузись в нектар знания… Поскольку колесницей дыхания управляет ум, обуздание дыхания – это одновременно и обуздание ума». [JP, f. 37b; TN, 282]

Поскольку дыхание значительно отличается от того, что практикующие использовали прежде, – невещественных объектов, простых проявлений и мышления, – им придётся сначала привыкнуть к этому новому объекту концентрации. Поэтому практикующим следует заново пройти каждый из предыдущих этапов практики концентрации, используя на этот раз в качестве выбранного объекта дыхание. Тогда они смогут использовать дыхание как опору для медитации завершения. Многие авторы комментариев разделяют упражнения с дыханием на две части – ваджрную рецитацию и удержание дыхания.[419]

4.1. Ваджрная рецитация

Джампел Паво даёт наставления по ваджрной рецитации, также известной как «медитация подсчёта циклов дыхания» (rdo rje'i bzlas ba), определяя её как предварительную практику медитации завершения. Она необходима для того, чтобы ученики привыкли к дыханию как выбранному объекту медитации [JP, f. 38a]. Медитация на дыхании особенно хорошо подходит тем практикующим, кто склонен слишком много думать во время практики.[420] Таши Намгьял говорит, что ваджрная рецитация приводит к тем же результатам, что и концентрация (на внешнем объекте и на внутреннем образе) и искусная визуализация:

Эти упражнения схожи с предыдущими – концентрацией и искусной визуализацией – и приводят ум в состояние пребывания в покое. [TN, 285]

Несмотря на то что Джампел Паво и Таши Намгьял используют ваджрную рецитацию в качестве техники, которая подготавливает практикующих к медитации завершения, в тантрической традиции панчакрама (pañcakrama) считается, что она сама по себе способна привести к остановке ума.[421] Очевидно, что авторы комментариев об этом прекрасно осведомлены. Однако они преследуют несколько иные цели, предлагая практикующим проверить достижения, обретённые ими на предыдущих этапах практики, и углубить их. Поскольку на данном этапе требуется радикально изменить своё воззрение на поток ума, авторы комментариев хотят убедиться, что практикующие заложили для этого прочную основу.

Согласно Джампелу Паво, ваджрная рецитация состоит из трёх стадий: 1) подсчёт (grangs ba); 2) наблюдение (rjes su 'gro ba) и 3) практика «вход – выход» ('gro 'ong la slob pa).[422] Согласно тексту «Абхидхармакоша» (Abhidharmakośa), существуют дополнительные стадии, но этих трёх достаточно для обретения навыка.[423] Подсчёт и наблюдение соответствуют стадиями концентрации на внешнем объекте и на внутреннем образе. Практика «вход – выход» соответствует искусной визуализации.

Подсчёт циклов дыхания помогает практикующим развивать концентрацию. За один цикл дыхания принимается последовательность «вдох – задержка – выдох». Насчитав определённое количество циклов, практикующие начинают счёт заново. Если они отвлекаются во время этого упражнения, то теряют счёт. Способность вести счёт, не сбиваясь, является хорошим критерием стабильности концентрации. Вначале Джампел Паво даёт предварительные наставления и наставления о том, как сделать дыхание выбранным объектом концентрации:

Прими совершенную позу Вайрочаны. Обратись с молитвой к своему ламе и защитному кругу – твоя связь с ними очистит три яда. Соверши три очистительных дыхания. Затем вдохни через ноздри таким образом, чтобы воздух вошёл тихо и спокойно. Как только воздух проникнет внутрь, он будет оставаться там какое-то время сам по себе, и так же сам по себе с лёгкостью выйдет обратно. Направь сознавание на этот самый момент. Продолжай практиковать подобным образом, смешав ум и дыхание. [JP, f. 37b–38a]

Далее следует наставление о подсчёте циклов:

Сосчитай до 7 и начинай счёт заново.

Сосчитай [подобным образом] от 21 до 21 600 [циклов дыхания].

Когда ум отвлечётся из-за того, что ещё не привык к подобному [объекту концентрации],

Позиция тела и дыхание могут нарушиться.

Тогда соверши очистительные дыхания, исправь позицию [тела] и продолжай практиковать как прежде.

Что же касается того, как считать теперь, то прими за один счёт три стадии дыхания – вдох, удержание воздуха внутри и выдох. Теперь считай эти циклы – один, два и так далее. [JP, f. 38a]

В конце следует описание основных и второстепенных благих результатов практики ваджрной рецитации. Так же как в случае концентрации на камне как внешнем объекте, а затем и на внутреннем образе, ваджрная рецитация закладывает основу для пребывания ума:

Затем ты достигнешь того, что искал, – пребывания ума. Подсчитывая количество циклов дыхания в течение целого дня, ты обретёшь уверенность. Это второй положительный результат данной практики. [JP, f. 38a]

Далее Джампел Паво даёт наставления о том, как следовать за дыханием. Вместо того чтобы фокусировать внимание на дыхании в тот момент, когда воздух входит в ноздри, практикующие теперь во время каждого последующего цикла дыхания пытаются следовать всё дальше и дальше внутрь тела вслед за движением воздуха:

Анализируй и наблюдай, следуя за дыханием во время вдоха и выдоха. Циркулирует ли дыхание по всем частям тела или оно перемещается лишь в одном направлении? Спустя некоторое время начинает казаться, что дыхание не циркулирует в разных частях тела и не направлено куда-либо ещё,[424] и тогда можно получить определённый опыт – распознать характеристики дыхания. [JP, f. 38a]

Автор цитирует отрывок из «Абхидхармы», чтобы показать, что наблюдение за дыханием сопряжено с визуализацией (dmigs pa) выбранного объекта:

Наблюдение: представь, как воздух проходит через всё тело и выходит обратно. Движется он по всему телу или лишь в какой-то одной его [части]? [JP, f. 40a]

В результате при помощи визуализации внутреннего дыхания практикующие обнаруживают внутри тела основные и дополнительные энергетические каналы и текущие в них потоки энергии. В каждом отдельном канале дыхание находится разное время. У каждого канала свой цвет, элемент, семенной слог и связанное с ним тигле. Повторяющаяся визуализация внутреннего дыхания приводит к тому, что становятся различимы соответствующие атрибуты каждого энергетического канала:

Затем сконцентрируйся на отдельных потоках. Представляй каждый из них в соответствии с продолжительностью его течения, цветом и уникальным элементом [связанным с ним]. Например, представь поток энергии жёлтого цвета, связанный с элементом земля, который движется от правой ноздри. [JP, f. 38b]

Подготавливаясь к практике входа – выхода, практикующие усиливают свою способность к концентрации и визуализации, представляя семенные слоги (yig 'bru), соответствующие каждой стадии цикла дыхания:

Визуализируй группу семенных слогов. Когда выдыхаешь через ноздри, представляй это как цепочку белых слогов ОМ, вибрирующих звуком слога ОМ. Когда происходит вдох, представляй цепочку голубых слогов ХУМ, вибрирующих звуком слога ХУМ. Когда дыхание задерживается внутри, представляй цепочку красных слогов А, вибрирующих звуком слога А. Эти различные звуки [в результате] трансформируются в единый звук. [Затем] медитируй на этом звуке, который расположен под пупком. [JP, f. 38a–39b]

Практикующие полагаются на свою усилившуюся способность к концентрации и визуализации для того, чтобы смешать ('dres ba) эти отдельные вибрирующие звуки в единый звук.

На следующей стадии «вход – выход» практикующим надлежит ослабить концентрацию на дыхании. Вследствие этого вдох и выдох происходят сами по себе. В комментарии сказано: «Не прилагай усилий к подсчёту вдохов – выдохов». [JP, f. 38b]

Это другой способ описать практику беспрепятственного дыхания. Когда воздух естественным образом входит внутрь и выходит наружу, дыхание начинает смешиваться (bsres ba). Практикующие теперь способны различать все пять потоков энергии единовременно, даже если фокусируют внимание лишь на одном из них:

Когда ты освоишь поток энергии, связанный с элементом земля, твои сила и способность по отношению ко [всем] пяти потокам энергии, их атрибутам и связанным с ними элементам[425] будут зависеть от того, насколько глубокой была твоя медитация на потоке энергии [связанном с элементом земля], прежде чем ты смешал его с другими потоками. [JP, f. 39a]

Потоки энергии начинают распространятся по-другому. Энергия сначала распространяется, а затем абсорбируется обратно. Во время процесса распространения можно распознать цвета, лучи света, звуки и остальные атрибуты. С этой точки зрения успешная практика входа – выхода во многом схожа с описанной ранее практикой искусной визуализации:

Не прилагай усилий к подсчёту циклов дыхания. Дыхание и ум смешиваются. Если последуешь за течением дыхания от пупка до кончика носа, а затем от кончика носа обратно к пупку, то это поможет добиться неотвлечения и однонаправленности [основные благие результаты практики, связанные с позицией ума]. Второстепенным благим результатом этой практики [если рассматривать её с позиции ментальных событий] является то, что теперь ты способен видеть цвета пяти потоков энергии. Ты видишь жёлтый поток энергии элемента земля, белый поток энергии элемента вода, красный поток энергии элемента огонь, чёрный поток энергии элемента воздух, синий поток энергии элемента пространство. [JP, f. 38b–39a]

С позиции ума ключевым эффектом этой практики является возросшая способность ума пребывать [на выбранном объекте]. С позиции ментальных событий основная польза заключается в том, что теперь, в какой бы структуре чувственного восприятия ни возникали сенсорные события, все они объединяются воедино, что свойственно медитации на тигле. Теперь, даже если не выполнять какой-либо особой медитации для того, чтобы создать тигле, оно возникает естественным образом, соединяясь с ритмом циркулирующих потоков энергии. Во время вдоха из состояния неопределённой формы начинают распространяться ('char ba) пять основных, а также все дополнительные потоки энергии, каждый из которых обладает индивидуальными цветом, светом, звуком, семенным слогом и так далее Во время выдоха индивидуальные потоки энергии, цвета и так далее абсорбируются в состояние неопределённой формы. В практике искусной визуализации основное внимание уделялось эманирующей форме тигле. Точно так же и в практике ваджрной рецитации стадии вдоха ('ong ba) вместе со всеми присущими ей атрибутами уделяется больше внимания, чем стадии выдоха ('gro ba) со всеми присущими ей атрибутами.

Если практикующие продолжают наблюдать процесс дыхания с позиции ментальных событий, то со временем становятся заметны определённые изменения. Воздух дольше задерживается в теле, а выдохи становятся короче. Снижается вариативность и интенсивность фазы задержки дыхания между вдохами и выдохами (gnas pa'i rlung). Атрибуты, связанные с каждым отдельным потоком энергии, распространяются из состояния неопределённой формы всё реже, и в конечном итоге дыхание остаётся в своей абсорбированной форме:

Затем тебе следует научиться контролировать продолжительность потоков энергии: поток энергии элемента пространство проходит через ноздри не более чем 16 раз; поток энергии элемента воздух – 15 раз; поток энергии элемента огонь – 14 раз; поток энергии элемента вода – 13 раз; поток энергии элемента земля – 12 раз. Время выдоха для каждого из этих потоков энергии всё больше сокращается, а время их пребывания внутри тела всё больше увеличивается. [JP, f. 39a]

Каждый цикл вдоха – выдоха раз за разом влечёт за собой создание и растворение разнообразно организованного, постоянно изменяющегося внутреннего мира. Что касается его содержимого, то оно всё быстрее возвращается в свою абсорбированную форму после фазы распространения. Таши Намгьял пишет: «Ум [грубого уровня] погружается в сон» (sems rnal du pheb) [TN, 285]. Выдохи становятся всё короче, и в итоге внешнее дыхание полностью прекращается, а также исчезают все связанные с ним характеристики потоков энергии. Другими словами, останавливаются и дыхание, и активность ума грубого уровня. Джампел Паво цитирует «Ваджрамала-тантру» (Vajramālātantra) и поясняет:

Плод последней [практики] называется «завершение движения дыхания». Завершение происходит тогда, когда потоки энергии не движутся вовне и одновременно с этим ум, который от них зависит, не устремлён к объектам чувственного восприятия, в результате чего возникает порог, который отсекает внешнее. [JP, f. 39b]

В тантрическом тексте «Панчакрама» в добавление к этому говорится о том, что очищение потоков энергии очищает когнитивную активность грубого уровня, в результате чего может проявиться истинная природа ума:

Визуализация ума посредством ваджрной рецитации позволяет ему пребывать в состоянии покоя, однако настоящей целью этой практики является очищение [потоков энергии]. Ум пребывает в состоянии самадхи, и [его проявления] возникают как миражи. Достигнув этой главной цели, обретёшь мудрость недвойственности.[426]

Из этого отрывка становится очевидно, что ваджрная рецитация, если её тщательно выполнять, может быть самодостаточным методом достижения цели медитации завершения. Однако в традиции махамудры, как утверждают Джампел Паво и многие другие мастера, ваджрная рецитация считается одной из разновидностей искусной визуализации и поэтому прежде всего рассматривается как техника для установления эманирующей формы тигле и соответствующего ей ритма дыхания. Если использовать ваджрную рецитацию подобным образом, то это будет лишь проверкой овладения техникой искусной визуализации с использованием другого выбранного объекта концентрации – дыхания. Освоив технику дыхания «вход – выход», практикующие получают наставления о втором упражнении, которое было создано специально для медитации завершения. Эта техника медитации называется «дыхание сосуда», или «кувшинное дыхание».

4.2. Кувшинное дыхание

В традиции махамудры кувшинное дыхание (санскр. kumbhāka, тиб. bum ba can – дословно «обладающее [формой] кувшина») является наиболее важным упражнением для медитации завершения. Название этой техники точно характеризует сам процесс её выполнения – наполнение (dgang ba) [TN, 285] нижней части лёгких воздухом и удержание его там. Для этого нужно опустить диафрагму таким образом, чтобы брюшная полость выглядела как кувшин. Если рассматривать кувшинное дыхание как психофизиологическое упражнение, то можно выделить четыре составляющие. Практикующие вдыхают и наполняют лёгкие воздухом. Затем они визуализируют, как заполняются два второстепенных энергетических канала (правый и левый). После этого нужно подать брюшную полость вперёд – так, чтобы она стала похожа на кувшин, а диафрагму следует напрячь таким образом, чтобы она давила вниз. Одновременно с этим необходимо визуализировать, как воздух из двух второстепенных каналов входит в центральный канал. Постепенное продление задержки дыхания усиливает тенденцию дыхания растворяться в центральном канале, что ведёт к овладению техникой входа – выхода. Кувшинное дыхание просто ускоряет процесс растворения, который происходит благодаря повторяющейся практике ваджрной рецитации, особенно когда практикующие достигают определённого мастерства в направлении потоков энергии в центральный канал, а также дальнейшем поднятии этой энергии вверх, после чего она снова выходит наружу через макушку головы.[427]

Вторая составляющая кувшинного дыхания связана с медитацией. Практикующие, удерживая дыхание, наблюдают ум в состоянии покоя. Эта составляющая обозначается как «сила памятования» (dran pa'i stobs). Согласно Кхенчену Трангу Ринпоче, «кувшинное дыхание не заключается в усилении интенсивности процесса. Его цель – позволить уму пребывать в покое, и потому оно связано с лёгкостью и расслаблением».[428]

Практика кувшинного дыхания начинается серией предварительных дыхательных упражнений, предназначенных для очищения энергетической системы [тонкого тела]. Джампел Паво советует «принять позу Вайрочаны и сделать три очистительных дыхания» [JP, f. 41b].

В других местах своего комментария он советует более радикальный способ очистить дыхание – посредством поочерёдного вдоха – выдоха через каждую ноздрю:

…Чистый воздух вдыхай через правую ноздрю, застоявшийся выдыхай через левую; чистый воздух вдыхай через левую ноздрю, застоявшийся выдыхай через правую; вдыхай через обе ноздри очищенный предыдущими двумя циклами воздух. [JP, f. 42a–42b]

Это очистительное дыхание наполняет энергией (shugs) энергетическую систему тонкого тела. Чем более интенсивно выполняется эта практика, тем больше энергии попадает в энергетическую систему. После очистительного дыхания следует приступить к выполнению физиологической части практики. Практикующие направляют вдыхаемый воздух в нижнюю часть лёгких и задерживают дыхание:

Поглубже вдохни воздух через обе ноздри. Медленно направь его вниз, в ту часть тела, которая находится ниже пупка. Направь обратно вверх лишь малую часть воздуха, а остальное задержи так долго, как можешь, не испытывая при этом дискомфорта. Затем дай воздуху тихо и медленно выйти наружу. [JP, f. 41b]

Во время задержки дыхания практикующим следует выполнять следующую медитацию:

Итак, в течение всего цикла дыхания – вдоха, задержки дыхания и выдоха – необходимо без отвлечения наблюдать за умом и его активностью, применяя для этого соответственно памятование и бдительность. Особенно во время задержки дыхания, когда воздух удерживается внутри, а ум всё дольше и дольше пребывает в изумительном состоянии покоя, свободном от концепций. [JP, f. 41b]

Практика кувшинного дыхания приносит множество благ. Она позволяет «остановить ум» в том смысле, что происходит завершение когнитивных процессов грубого уровня (rags pa'i rtog pa). Вангчуг Дордже пишет: «Ты не встретишь ничего, что бы напоминало предыдущие когнитивные события» [WD, 90]. Мыслительные процессы, связанные с усложнённым ментальным содержимым, останавливаются. Эмоциональные состояния и перепады настроения, такие как вялость и возбуждение, которые были характерны для искусной визуализации, также сходят на нет [JP, f. 42a]. Точно так же завершаются и перцептивные события грубого уровня.

Для того чтобы понять, что это означает, важно знать, как функционирует восприятие. Активность ума тонкого уровня заключается в непрерывном блуждании ('pho ba) от одного объекта к другому. Термин 'pho ba означает «бродить» или «перемещаться», или, лучше, «непрерывно блуждать от одного к другому». Подобное блуждание является тонкой формой активности ума (bya ba) и классифицируется как когнитивный процесс тонкого уровня (phra ba'i rtog pa). Это блуждание происходит во взаимозависимости с сенсорными контактами[429] (reg pa), возникающими в различных структурах чувственного восприятия. Характеристикой активности тонкого уровня ума являются блуждание ('phyan pa) и привязанность к различным объектам чувственного восприятия (yul). Для того чтобы возникновение ('char ba) сенсорного контакта привело к его осознанию как ментального события, врата (sgo) соответственной структуры сенсорного восприятия должны прийти в движение (rgyu ba) [JP, f. 43a]. Составной термин 'char sgo [JP, f. 39b][430] дословно означает «врата возникновения».[431] Термин 'char sgo также означает, что нечто проявляется по-новому. Если учесть, что теперь любая активность, происходящая при участии врат чувственного восприятия, рассматривается с позиции неусложнённого ума тонкого уровня, то в данном контексте этот термин указывает ещё и на то, что эта активность происходит по-другому, иначе, не так, как прежде.[432]

Как только врата чувственного восприятия пришли в движение, блуждающая активность тонкого уровня передаётся на грубый уровень как сенсорный контакт, который возникает в потоке ума в виде осознаваемого ментального события. То есть из этого сенсорного контакта последовательно создаётся (bcos pa) более сложное проявление, определяемое совокупностью соответствующих ему концепций. Непрекращающаяся блуждающая активность тонкого уровня и функционирование врат чувственного восприятия, как правило, возникают в рамках обычного восприятия автоматически. Эти стремительные процессы обыкновенно происходят вне сферы внимания и не поддаются контролю, однако практикующие постепенно учатся сознавать и контролировать их. Практикующие становятся как бы хранителями врат (sgo yi bu ga 'gag pa) чувственного восприятия.

В тексте «Ваджрадакини» сказано: «Наполнив тело [воздухом], очистишься от ядов и устранишь болезни. Задерживай дыхание и потоки энергии. С помощью практики кувшинного дыхания станешь хранителем врат». [JP, f. 40b–41a][433]

Навык контроля над неустойчивостью обычного ума развивается благодаря «закрытию врат ума [грубого уровня]», «остановки движения врат» (sgo rnams kyi rgyu ba 'gags nas) [JP, f. 43a] или «закрытию рта» (kha sbyor ba) [JP, f. 41a]. «Закрытие рта» – это идиома, означающая закрывание или захлопывание чего-либо. В данном контексте это означает одновременную остановку дыхания и врат ума.

После того как врата ума закрываются, сенсорные контакты не возникают и из них больше не создаётся содержимое грубого уровня, которое можно было бы осознать. Во время медитации на тигле из него больше не распространяются какие-либо определённые атрибуты. В потоке ума больше не возникают простые проявления. Ум грубого уровня останавливается, и в такие моменты исчезает даже абсорбирующая форма тигле. Единственное, что можно сознавать в такой момент, – это активность ума тонкого уровня, его непрерывное блуждание. Во время медитации эта активность тонкого уровня больше не усложняется в события восприятия грубого уровня, потому что эти мимолётные движения ума не объединяются вместе (tshogs).[434] Такие движения часто называют «моменты ума».

Джампел Паво описывает весь этот процесс как очищение (dag pa). Существует два вида очищения: 1) очищение омрачений, заслоняющих знание, и 2) очищение омрачений, связанных с эмоциональными состояниями (shes sgrib dang nyon sgrib dag pa) [JP, f. 44a]. Здесь идея «омрачения» (sgrib pa)[435] призвана проиллюстрировать, что целью медитации является очищение омрачений грубого уровня, которые блокируют понимание того, как работает ум более тонкого уровня. Развитие ментальной гибкости позволяет практикующим удерживать концентрацию на уме тонкого уровня в течение всё более длительных промежутков времени. На начальной стадии смещения от грубого уровня ментальной активности к тонкому практикующим следует «внимательно следить за всеми формами усложнений и [усиленно] направлять ум к пребыванию на [тонком уровне]» [TN, 656]. Джампел Паво пишет:

Если рассматривать практику с позиции памятования и бдительности, то следует не [направлять внимание] к когнитивным процессам [грубого уровня], а [удерживать его на уровне] мимолётных движений, которые предшествуют этим процессам. Когда возникают подобные когнитивные процессы тонкого уровня, не следует допускать ошибок в их распознавании. Зароди силу памятования, как прежде, и глубиной этого знания легко уничтожишь эмоции [грубого уровня], которые теперь стали неактивными. [JP, f. 42a]

Избавление от ментального содержимого грубого уровня позволяет практикующим увидеть, как работает ум тонкого уровня.[436]

Джампел Паво предостерегает читателей от неправильного понимания концепции завершения. Медитация завершения не подразумевает устранения всего ментального содержимого грубого уровня. Ментальное содержимое грубого уровня «завершается» лишь в том смысле, что оно больше не омрачает сознавание ума тонкого уровня. В относительном смысле во время практики кувшинного дыхания мышление и восприятие грубого уровня действительно прекращаются. В другие моменты – во время практики концентрации – они могут частично сохраняться. Опытные практикующие способны по собственному желанию переключаться между ментальной активностью грубого и тонкого уровней и непрерывно удерживать внимание на каждом из этих уровней. Можно сказать, что этот процесс напоминает переключение скоростей.

По наиболее распространённому мнению, на этапе [тонкого уровня] практики шаматхи возникновение ['byung ba] всё ещё происходит, и потому так называемое завершение не означает, что это возникновение прекращается. Те, кто развивал навык беспрепятственности, не отказываются от него [когда их практика переходит на более тонкий уровень], и поэтому [если наблюдать с позиции ума, то он] непрерывно пребывает в состоянии покоя, а [если наблюдать с позиции ментальных событий, то происходит реализация] природы [непрерывной активности ума тонкого уровня]. [JP, f. 43a–43b]

Мимолётная ментальная активность всё ещё происходит ('byung ba), и это непрекращающееся блуждание, которое предшествует любому когнитивному усложнению, само по себе может служить выбранным объектом медитации. Поскольку в рамках обычного сознания эта активность ума тонкого уровня остаётся нераспознанной, то считается, что если рассматривать практику данного этапа с позиции ментальных событий, то можно сказать, что опытные практикующие, которые могут на этом уровне сохранять концентрацию, реализуют природу ума. Если рассматривать эту практику с позиции ума, то медитация завершения позволяет практикующим усилить способность ума пребывать на выбранном объекте. Поэтому Джампел Паво называет этот этап практики концентрации «непрерывное пребывание» (gnas ba'i rgyun). Таши Намгьял предупреждает об опасности утраты непрерывного пребывания в том случае, если во время концентрации не позволить уму оставаться, как он есть (rang lugs):

Сначала необходимо предпринять что-то для того, чтобы обеспечить непрерывность ума, либо остановить его для того, чтобы добиться частичного пребывания. Через некоторое время можно заметить, что возникает как бы множество мимолётных движений ума, а частичное пребывание удаётся сохранить лишь в незначительной степени. Это происходит из-за того, что теперь ты не осознаёшь усложнения как непрерывную цепь [искусственно созданных когнитивных процессов грубого уровня], как это происходило ранее. Теперь ты можешь распознать возникновение одной мысли, [а затем] возникновение следующей. Ты можешь потерять уверенность и обнаружить, что сохраняешь частичное пребывание ума лишь в незначительной степени, поэтому не допускай ошибки. Прилагай лишь незначительные усилия для того, чтобы поддерживать пребывание ума. Делай это в расслабленной манере, таким образом, чтобы не блокировать мысли, но и не следовать ни за одной из них, тогда добьёшься пребывания ума. [TN, 656]

Благодаря постоянной практике возрастает способность сохранять определённую стабильность во время пребывания ума на тонком уровне. Если рассматривать практику с позиции ума, то его пребывание на выбранном объекте становится более полным и реже нарушается. Что касается ментальных событий, то поток ума, который удерживается теперь на тонком уровне, воспринимается как стремительная последовательность мимолётных движений ума, каждое из которых можно наблюдать как отдельный «момент ума». Каждый момент ума, в свою очередь, обладает отличительной чертой (rnam dbye) [двойственности], позволяющей наблюдать за ним с двух позиций. То есть каждый момент ума можно наблюдать и с позиции самого ума (chos can) – как непрерывное и полное пребывание, и с позиции ментальных событий – как непрерывную активность ума или его движения (chos), которые можно распознать:[437]

Итак, в чём же отличие между пребыванием / движением и диспозицией / гармонией, понимание которых приводит к совершенству область знания природы [естественного состояния ума]? Это можно выяснить лишь в рамках объяснения медитации завершения. [JP, f. 44a]

4.3. Йога пространства

«Йога пространства» – это название более сложного метода завершения когнитивных процессов грубого уровня. Рангджунг Дордже цитирует Тилопу, которого считают создателем этой практики, однако очевидно, что данная техника медитации появилась задолго до него – ведь упоминание о ней можно найти в текстах традиции ранней махамудры. В тексте Тилопы «Песнь махамудры» можно найти следующие наставления по этой практике:

Например, если нейтрализуешь зрение, глядя в пространство,

а умом точно так же будешь взирать лишь на сам ум,

остановив усложнения, присущие мышлению,

достигнешь высшей реализации.[438]

Это очень короткое и компактное четверостишие содержит все необходимые наставления. В нём два указания: следует 1) глядеть в пространство и 2) взирать умом на сам ум. Первая часть наставления связана с выбранным объектом. В качестве выбранного объекта медитации пространство классифицируется как объект «без опоры» (rten med). Не обращать внимания на объекты восприятия и вместо этого глядеть в пространство – это один из методов избавления от привычной склонности вовлекаться в усложнённые когнитивные процессы грубого уровня. Во второй части наставлений объясняется, как наблюдать за умом. Ум начинает сознавать (rig pa) процесс собственного функционирования на тонком уровне. Согласно Кхенчену Трангу Ринпоче, цель медитации заключается в том, чтобы «ум… пребывал, не пребывая ни на каком объекте».[439] Положительный результат практики йоги пространства заключается в «прекращении процесса нагромождения [tshogs] мыслей». Привычная склонность ума запускать когнитивные процессы грубого уровня завершается при помощи практики йоги пространства.

Все комментарии – Таши Намгьяла, Рангджунга Дордже и Вангчуга Дордже – включают объяснение йоги пространства, основанной на методе Тилопы. Таши Намгьял и Вангчуг Дордже предлагают выполнять практику йоги пространства вслед за кувшинным дыханием. Наставления по йоге пространства из текста Вангчуга Дордже являются типичным примером подобных наставлений:

Итак, концентрироваться на том, что не может являться опорой, следует следующим образом: представь, что континуумы[440] элементов земли, воды, огня, ветра и пространства растворяются друг в друге и становятся Великой Пустотностью. Направь ум на выбранный объект, безучастно глядя в умиротворённую, наполненную блаженством пустоту открытого пространства. Не допускай в ум вообще ничего – не размышляй ни о том, что феномены существуют, ни о том, что они не существуют. Поддерживая такое состояние, пребывая без отвлечений, суеты и забот, – освободившись от всего. Если отвлечёшься, верни состояние частичного пребывания, как если бы вдевал нить в игольное ушко, – и пребывай как океан в штиль, как гаруда, чей полёт не требует усилий, без надежды и страха, умиротворённый и спокойный. Пребывая без отвлечений, освободишься от любых когнитивных процессов [грубого уровня]. У тебя будет лишь одна истинная мысль – мгновение простого неотвлечения. Ты обнаруживаешь мгновенное возникновение. Кроме того, тебе не следует делать ничего – не надо совершать неблагих действий, связанных с привязанностью, неприязнью и неведением; не надо совершать благих действий, связанных с щедростью, и других; не надо думать о том, чему учат устные наставления; не надо принимать и создавать; радоваться и грустить! Не отвлекайся от этого [неделания]. Смотри глазами проникающего видения [випашьяны]. Прими эту [единственную истинную] мысль в качестве опоры для медитации. Действуй, избавившись от изъяна преднамеренного усиления и преднамеренного расслабления, прими её и не теряй! [WD, 88–89]

Вангчуг Дордже рассматривает йогу пространства в качестве практики концентрации, которая схожа с более продвинутыми техниками, связанными с медитацией на естественном состоянии ума.[441]

Рангджунг Дордже объединяет наставления по практике входа – выхода ваджрной рецитации с наставлениями по йоге пространства, предлагая выполнять обе эти практики как единую медитацию:

Тебе надлежит направить взгляд в пространство перед собой. Тело должно оставаться неподвижным. Позволь дыханию быть естественным, медленным и тихим… [RD, 6]

Йогу пространства Вангчуга Дордже можно представить в виде такой же структуры, какая была характерна для йоги пространства Тилопы. Во-первых, взгляд, направленный в пространство, – это то же самое, что и [концентрация] на объекте без опоры. Вангчуг Дордже говорит, что в процессе выполнения йоги пространства происходит то же самое, что происходит в процессе выполнения кувшинного дыхания, когда растворяются отдельные потоки энергии вместе с присущими им характеристиками. Таши Намгьял в свою очередь считает, что никакие формы, звуки и другие объекты, включая даже дыхание, не могут служить опорой для йоги пространства [TN, 656].

Во-вторых, Вангчуг Дордже даёт наставления о том, как созерцать ум. Он говорит об этом так: «Не допускай ментальной вовлечённости» (yid la mi byed pa). Рангджунг Дордже уточняет: «Не позволяй уму вовлекаться ни во что – ни в определение характеристик, ни в мышление» [RD, 6]. То есть практикующие не должны совершать никаких действий по отношению к ментальным событиям. Они поддерживают ум в состоянии расслабления, не допускающем проявлений активности, которая была бы направлена на то, что возникает в потоке ума. Для обозначения этого качества ума используются различные слова: неторопливый ('hol le), беззаботный (lhod de), спокойный (glod), а также три аналогии: «продевать нить в игольное ушко», «океан в штиль» и «полёт гаруды». В отсутствие этих качеств очень трудно получить представление о том, как работает ум вне своего содержимого, – точно так же, как бывает очень сложно вдеть нитку в игольное ушко, если при этом торопиться. Эти качества обозначаются единым термином «как есть» (rang lugs).

Если позволить уму пребывать как он есть, это приводит к смещению внимания. Однонаправленная концентрация может протекать непрерывно. Ум непрерывно пребывает, не поддаваясь отвлечениям. Разговорчивый человек умолкает, когда понимает, что никто его не слушает, и точно так же стихают (zhi ba) ментальные события, когда ум пребывает как он есть. Этот эффект отличается от того, что мы наблюдали в процессе практики искусной визуализации – теперь, согласно Вангчугу Дордже, мысли стихают естественным образом. Рангджунг Дордже утверждает, что йога пространства пресекает беспокоящие эмоциональные состояния [RD, 7]. Несмотря на то что когнитивные процессы тонкого уровня всё же могут возникнуть, маловероятно, что они перерастут [в усложнения], или, как говорил Тилопа, «нагромождение когнитивных процессов остановлено».

Вангчуг Дордже не уделяет особого внимания изменению восприятия, которое происходит вследствие практики йоги пространства. Зато Таши Намгьял останавливается на этом подробнее:

Если ты стабилен и неподвижен, свободен от когнитивных процессов [грубого уровня], то мгновенно появятся разнообразные знаки растворения внутреннего и внешнего дыхания. Считается, что тогда ты обретаешь свободу от вещественности сансары… Техника пребывания ума в процессе дыхания и его задержки считается поэтому техникой, не требующей опоры – такой как форма и цвет камня или дерева. Мастера линии передачи ввели для этого обозначение «без опоры». [TN, 290–292]

Обе эти практики – кувшинное дыхание и йога пространства – приводят к завершению как мышление, так и восприятие. Однако успокоение (sing nge) ума не является главным результатом этих практик. Основной пользой, которую приносят эти практики, является способность сознавать работу ума. Согласно Вангчугу Дордже, практикующие «обнаруживают мгновенное возникновение» (ma thag) [WD, 88]. Они начинают сознавать ментальное событие именно тогда, когда оно происходит, в тот самый момент, когда оно возникает. Все эти возникающие в текущий момент ментальные события завершаются почти сразу же после того, как возникли. Рангджунг Дордже пишет: «Движение, непостоянство, быстрое прекращение» [RD, 7]. Таким образом устраняются омрачения, мешающие сознаванию спонтанности ума тонких уровней, в рамках которых зарождается его «активность», обусловливающая возникновение опыта восприятия в потоке ума.

Глава 5

Формальная медитация: концентрация без опоры (шаматха без опоры)

Последствием выполнения наставлений по практики медитации завершения является то, что практикующие «останавливают» ум, то есть его содержимое грубого уровня. Если говорить более точно, то закрываются врата восприятия, и это приводит к тому, что восприятие функционирует лишь как блуждающая активность тонкого уровня, не перерастая в ментальное содержимое грубого уровня. Когнитивные процессы грубого уровня, такие как отдельные эмоциональные состояния и паттерны мышления, всё ещё могут возникать, но они без задержки произвольно приходят в состояние покоя. Ни процессы восприятия, ни мысли не перерастают из движений блуждающей активности ума тонкого уровня в искусственные построения (bcos ma). Поэтому не остаётся никаких определённых характеристик, которые могли бы служить выбранным объектом медитации. Поскольку всё ментальное содержимое фактически остаётся в своей неусложнённой (bcos med) форме, эта стадия практики шаматхи, если рассматривать её с позиции ментальных событий, называется «концентрация без характеристик» (mtshan med). Если говорить о позиции ума, то эту практику шаматхи можно назвать «концентрация без опоры». Концентрация без опоры больше связана с самим процессом медитации и её качеством, чем с выбранным объектом как таковым.[442]

Джампел Паво начинает обсуждение проблемы статуса визуализируемого объекта медитации (dmigs pa) с цитаты из текста тантры, которая содержит характерную игру слов:

Положившись на «то, что невещественно» как на вещественное,

Прими «то, что без опоры» как вещественное.

Приняв «не ум» как ум,

Обнаружишь, что нет размышления – ни малой толики размышления. [JP, f. 44b–45a]

Объяснение этого отрывка начинается с определения того, что означает «без опоры» (rten med): «Медитировать без опоры – это значит не иметь ничего, на чём можно было бы концентрироваться во время практики» [JP, f. 45a]. Затем он объясняет две заключительные строки этого отрывка:

Выполняй практику так, чтобы не держаться вообще ни за что – ни за внешний объект, выбранный в качестве опоры, ни за вдох и выдох внутреннего дыхания, ни за что-либо ещё. [Вместо этого] позволь уму оставаться без какого-либо фундамента, который мог бы служить опорой [концентрации], и не думай, что ему необходима какая-либо ментальная активность, поскольку именно она ведёт к возникновению омрачения. Тебе необходимо привести ум [sems 'jog] в [естественное] состояние и предоставить ему оставаться как он есть [rang lugs]. Более того, чтобы не думать о прошлом, например, «это и то было сделано прежде, или это и то случилось прежде», и не позволять уму мечтать о будущем, например, «это и то будет сделано в будущем, или это и то произойдёт в будущем», – тебе необходимо поддерживать отстранённость [rang gar], беззаботность [lhod de] и раскрепощённость [shig ge ba] ума. [JP, f. 45a–45b]

Объяснение, которое содержится в этом отрывке, представляет собой объяснение последних двух строк цитаты и состоит из двух частей. Сначала Джампел Паво останавливается на том, что такое «не ум» (yid med). Он объясняет, что на данном этапе практики медитирующие не воспринимают проявляющиеся объекты (snang ba) в силу того, что не вовлечены (byas ba) в процесс превращения активности тонкого уровня в усложнённые ментальные образы [грубого уровня]. Использование в этом контексте глагола «цепляться» ('dzin pa) обычно указывает на ложную дихотомию[443] «субъект – объект». Обычное разделение ума и внешних феноменов, которые этот ум воспринимает, на субъект и объект устраняется, когда практикующие больше не позволяют уму «осмысливать» (yid la byed pa) отдельные сенсорные контакты.

Затем Джампел Паво переходит к объяснению того, что такое «неосмысление». С относительной точки зрения когнитивные процессы грубого уровня (в данном случае это мысли о прошлом, будущем и настоящем) на этом этапе уже устранены. Говоря кратко, в потоке ума почти не остаётся обычного ментального содержимого, и оно не может служить подходящей опорой для медитации. Остаётся лишь непрерывная блуждающая активность тонкого уровня, которая не обладает никакими характеристиками.

На этом этапе практики выбранным объектом медитации является не что иное, как 1) сам ум, который пребывает как есть (rang lugs), или 2) некоторые из наиболее ярких качеств естественного ума, которые Джампел Паво обозначает как отстранённость (rang gar), беззаботность (lhod de), раскрепощённость (shig ge ba). На этом этапе происходит самая фундаментальная перемена в подходе к выбору типа визуализируемого объекта медитации (dmigs pa). Джампел Паво достаточно подробно останавливается на объяснении этого этапа практики, поскольку в качестве выбранного объекта концентрации принимается «неуловимость» естественного ума. Как может этот естественный ум быть использован для углубления концентрации, если его нельзя задействовать как подходящую опору? На этом этапе практики концентрации практикующие не воспринимают ум как выбранный объект и даже не думают об этом. Если рассматривать практику с позиции ментальных событий, то даже мимолётные движения ('phral ba) тонкого уровня нельзя рассматривать в качестве подходящей опоры для концентрации, потому что они непостоянны и не поддаются осмыслению (yid la ma byed pa). Если рассматривать практику с позиции ума, то ум тонкого уровня сам становится выбранным объектом концентрации.

Таши Намгьял также уделяет достаточно много внимания различным проблемам, связанным с использованием естественного ума в качестве объекта концентрации. Он даже составил вступление, которое озаглавлено «Почему так важно знать аспекты [gnad] усиления [sgrims] и расслабления [glod; lhod]».[444] В результате предыдущего этапа медитации были обнаружены процессы тонкого уровня естественного ума как он есть. С позиции пребывания ума (gnas) сам ум представляет собой чистое пространство (gu yangs). С позиции ментальных событий аспект движения ('gyu ba) сводится к мимолётным движениям ('phral ba). Несмотря на то что естественный ум является всепроникающим, именно это качество усложняет его использование в качестве выбранного объекта концентрации. Именно поэтому Таши Намгьял предоставляет описание наиболее распространённых ошибок (skyon) тех практикующих, кто медитирует на таком неуловимом объекте. Опираясь на традиционные источники методов сутры, он перечисляет наиболее распространённые изъяны в практике – возбуждение, печаль, неясность, сонливость, сомнения, чрезмерное желание, чрезмерный интерес и принесение самому себе вреда. Например, пытаясь концентрироваться на естественном уме, практикующие могут ощутить тревогу или начать сомневаться в том, что фокусируются на правильном объекте. Таши Намгьял сводит все эти изъяны практики в две основные категории: вялость (bying) и возбуждение (rgod). Затем он описывает каждый из этих изъянов:

Вкратце, что касается изъянов самадхи в рамках практики шаматхи, то существует два необходимых требования: 1) глубокая ясность [gsal ngar], которая обеспечивает исключительную чистоту ума [пребывающего в естественном состоянии] и 2) частичное пребывание [gnas cha], которое позволяет однонаправленно пребывать в состоянии покоя, свободного от концепций [mi rtog]. Изъяном, из-за которого может быть нарушено первое требование, является вялость. Изъяном, из-за которого может быть нарушено второе требование, является возбуждение. Именно из-за того, что вялость и возбуждение становятся причиной препятствий и являются худшими из всех проблем, мешающих сохранению самадхи, методы их устранения представляют особую важность. В текстах, посвящённых медитации в рамках традиции сутры, сказано, что в случае возникновения вялости необходимо представить в уме возвышенную и приносящую радость субстанцию, [особые] атрибуты каких-либо объектов и так далее. В них также сказано, что в случае возникновения возбуждения необходимо представить себе губительные последствия отвлечения и медитировать на непостоянстве и так далее. Однако наиболее важным из этих [наставлений традиции сутры] является совет полагаться на усиление [sgrims] и расслабление [glod]. Это наставления о том, как обнаружить изъяны самадхи – вялость и возбуждение – и устранить их. Можешь считать, что понял главное, если рассуждаешь так: «Вялость устраняется даже при незначительном применении усиления, возбуждение устраняется даже при незначительном применении расслабления». [TN, 293–294]

Пользуясь определениями из традиционного источника – текстов абхидхармы, Таши Намгьял объясняет, что вялость в медитации (bying ba) означает «упускать» выбранный объект, а возбуждение (rgod pa) – «отвлекаться от» выбранного объекта.[445] Поскольку в данном контексте выбранный объект технически не является опорой, то очень легко упустить его из внимания или прийти в состояние беспокойства, пытаясь его точно определить. Чем к более тонкому уровню относится выбранный объект, тем большей проблемой становятся вялость и возбуждение.

После медитации завершения пребывание и движение формируют синхронную пару состояний, которые одновременно присутствуют в каждом отдельном ментальном событии – будь то событие на грубом уровне или на тонком. Когда бы ни возникло ментальное событие, практикующие сознают оба его аспекта (ментальное содержимое грубого уровня и мимолётное движение тонкого уровня), а также позицию наблюдения (на которую устанавливается ум). Наблюдение с позиции ментальных событий приводит к возникновению ясности (gsal ba). Наблюдение с позиции ума стабилизирует его пребывание (gnas cha). Если в силу вялости ум теряет сознавание движения или активности тонкого уровня, то теряется ясность. Если в силу возбуждения ум теряет стабильное состояние, то нарушается частичное пребывание. Главной проблемой на этом этапе практики концентрации является сложность сохранения баланса между совместно существующими в каждый отдельный момент потока ума состояниями – ясностью и пребыванием, – которые используются как противоядия от вялости и возбуждения.[446] Приведённый выше отрывок также содержит наставление о наиболее распространённых методах устранения вялости и возбуждения, а именно – о техниках усиления (sgrims) и расслабления (glod). Когда возникает вялость, необходимо произвести усиление; в случае возбуждения нужно ослабить усилия и расслабиться.

Согласно стандартным определениям, принятым в абхидхарме, вялость и возбуждение принадлежат к классу изменяющихся ментальных факторов (gzhan 'gyur bzhi – дословно «четыре, изменяющихся во что-то другое»). Четыре изменяющихся фактора представляют собой отдельный класс ментальных факторов, отличающихся от других, которые могут быть либо исключительно позитивными – например, вера (dad pa) и усилие (rtsol), либо исключительно негативными – например, ненависть (zhe sdang) и привязанность ('dod pa). Четыре изменяющихся фактора, напротив, не являются исключительно позитивными или негативными. Согласно тексту «Абхидхармасамуччая» (Adhidharmasamuccaya), они могут быть как позитивными, так и негативными, в зависимости от природы ментального состояния:

Вялость, возбуждение, общее аналитическое исследование и сфокусированный анализ известны как «четыре изменяющихся фактора» из-за того, что они становятся позитивными, негативными или неопределёнными в соответствии с уровнем и качеством ментальной ситуации.[447]

Первая пара изменяющихся факторов – это вялость (bying) и возбуждение (rgod). Когда возникает вялость, у практикующих проявляется негативный аспект, который они могут устранить, применив в качестве противоядия противоположный позитивный аспект – усиление. И точно так же негативный аспект – возбуждение – можно устранить с помощью его противоположного позитивного аспекта – расслабления.

Вторая пара изменяющихся ментальных факторов – это общее исследование (rtog) и сфокусированный анализ (dpyod). Оба эти ментальных фактора могут проявляться в формах грубого и тонкого уровней. Можно провести общее аналитическое исследование грубого уровня – как, например, это делается в рамках философских размышлений, – а можно провести общее аналитическое исследование тонкого уровня, используя определённую идею для того, чтобы направлять ход медитации.[448] Общее аналитическое исследование и сфокусированный анализ могут быть использованы в позитивном ключе на этом этапе практики. Например, если не обладаешь хотя бы некоторой способностью распознавать вялость и возбуждение как изъяны, то их невозможно трансформировать в позитивную форму. Разве смогли бы практикующие распознать эти ментальные факторы как изъяны, если бы вся их способность к различению исчезла? На этом этапе практики мысли не исчезают, они просто быстро приходят в состояние покоя.

Теперь становится ясно, почему авторы комментариев всегда упоминают о том, что в состоянии, свободном от концепций, всё ещё возникают когнитивные процессы. Когда Таши Намгьял рекомендует практикующим поразмышлять (snyams ba) об изъянах вялости и возбуждения, он имеет в виду, что они должны различать негативные аспекты этих ментальных факторов, с тем чтобы сохранять способность удерживать ум на выбранном объекте медитации. Практикующие используют позитивный аспект общего аналитического исследования (rtog) для того, чтобы распознать вялость и возбуждение. Эффективный контроль когнитивных процессов возможен в той степени, в какой они удерживаются от вовлечения в усложнения, которые, если позволить им зайти достаточно далеко, способствуют утрате контроля. Опытные практикующие могут в определённой степени использовать эти остаточные когнитивные процессы как средства для распознавания изъянов и таким образом устранять всё, что ещё препятствует достижению совершенного самадхи. На данном этапе практикующие используют в определённой степени неусложнённые когнитивные процессы – когнитивные процессы тонкого уровня (phra ba'i rtog pa) – в качестве искусных методов для обнаружения изъянов. Джампел Паво сравнивает процесс устранения всей совокупности негативных мыслей с помощью одной-единственной позитивной мысли с тем, как из уха удаляют попавшую туда воду, промывая его ещё большим количеством воды [JP, f. 46a].

Всё прежнее содержимое опыта восприятия можно объединить в одну группу – когнитивные процессы грубого уровня (rags pa'i rtog pa), такие как мысли, негативные эмоциональные состояния и ощущения, обозначив всю эту категорию как «ментальное содержимое». Изменяемые аспекты (усиление и расслабление), а также когнитивные процессы тонкого уровня лучше всего объединить в категорию, которую можно обозначить как «ментальные процессы». События, относящиеся к ментальным процессам, более динамичны и постоянно изменяются. Для обозначения этих изменений статуса выбранного объекта медитации используется несколько глаголов: «изменяться» ('gyur ba), «происходить» ('byung ba) и «случаться» ('dug pa).

Практикующие направляют внимание за пределы ментального содержимого грубого уровня, делая объектом сознавания само функционирование ума тонкого уровня. Метод медитации и объект медитации теперь одно и то же. Практикующие наблюдают за изменениями ('gyur ba) ума тонкого уровня каждый раз, когда вовлекаются в вялость или возбуждение. Они наблюдают саму активность (bya ba), связанную с намерением усилить концентрацию или расслабиться, а также события ('byung; 'char) и любые когнитивные процессы тонкого уровня, которые подвергаются усложнению и приводят к изъянам в медитации. Принимая вялость, возбуждение и когнитивные процессы тонкого уровня в качестве выбранных объектов, практикующие созерцают, как в уме всё это происходит само по себе. Аспекты метода Таши Намгьяла, который по существу ничем не отличается от метода Джампела Паво, сведены в таблицу 13.

Таблица 13

Наставления Таши Намгьяла по практике концентрации без опоры

1. Усиление

Первую технику медитации на ментальных процессах Таши Намгьял называет «визуализация усиления» (sgrim ba'i dmigs pa). Пема Карпо и Джампел Паво называют её «полное отсечение в момент возникновения» (thol skyes rab gcod). В большинстве случаев практика усиления предшествует практике расслабления. Согласно Джампелу Паво, сначала необходимо тренировать усиление, чтобы решить проблему, заключающуюся в том, что практикующие «упускают» принятые теперь в качестве выбранных объектов и гораздо менее заметные когнитивные процессы тонкого уровня. Джампел Паво добавляет, что расслабление можно выполнять только тогда, когда непрерывный поток когнитивных процессов тонкого уровня «остаётся ясным» и при этом не возникает вялость грубого уровня.

Существует несколько стадий развития вялости. Таши Намгьял объясняет:

Вялость. Если тебе удалось добиться некоторой стабильности пребывания, когда ум находится в состоянии покоя, свободном от концепций, и ты можешь удерживать это состояние, то сила памятования – это то, что поможет сохранить стабильность пребывания. Однако есть опасность, что эта стабильность ослабнет, и тогда выбранный объект может ускользнуть [shor ba] или потерять ясность. Или может случиться так, что ум устанет. Это называется вялость грубого уровня. Иногда, когда ум находится в состоянии покоя, свободном от концепций, даже несмотря на то что выбранный объект не ускользает, ум едва удерживается на нём, как во сне. Другими словами, хотя ум всё ещё пребывает на выбранном объекте, ясность полностью отсутствует. Такая незначительная или даже мимолётная вялость является наиболее опасной, потому что это вялость тонкого уровня. Что касается вялости тонкого уровня, то неопытные практикующие [даже если она у них действительно возникает] могут [ошибочно] полагать, что их практика шаматхи не имеет изъянов. Если попытаться сохранять результаты практики, но предварительно не избавиться от вялости тонкого уровня, то даже при сохранении результатов длительное время глубокая ясность ума никогда не проявится, памятование притупится, ты станешь забывчивым и так далее. Твоя практика будет иметь существенные изъяны. [TN, 294–295]

Таши Намгьял приводит понятие «вялость тонкого уровня» (bying ba phra mo), чтобы подчеркнуть, что медитация может утратить свою яркость незаметно для практикующего. Геше Гендун Лодро определяет вялость тонкого уровня как состояние, в котором присутствует некоторая яркость ума, но отсутствует глубина.[449] Цонкапа добавляет, что термин «ясность» обозначает как ясность, воспринимаемую с позиции ментальных событий объекта, так и ясность того, как ум постигает выбранный объект со своей позиции. Вялость тонкого уровня и рассеянность, напротив, определяют недостаток ясности как самого объекта, так и того, как ум его воспринимает.[450] Согласно устным наставлениям, вялость тонкого уровня возникает вследствие ощущения внутреннего расслабления, которое появляется, когда медитировать становится легче.[451] С точки зрения обычного опыта эти ментальные процессы тонкого уровня всегда представляли собой не что иное, как вялость. Менее опытные практикующие обычно остаются в неведении относительно того, как работает их собственный ум. Наставления по практике усиления помогают им «открыть на это глаза».

Оба автора – Джампел Паво и Таши Намгьял – сходятся во мнении, что практикующие могут прогрессировать благодаря своей способности сохранять некоторую стабильность пребывания. На этом этапе практики функционирование ума тонкого уровня редко полностью ускользает от внимания, даже если практикующие поддаются вялости, в то время как концентрируются на нём. Это напоминает ситуацию, когда луч фонаря чётко сфокусирован на каком-либо объекте, но при этом почти разрядились батарейки. Тогда, несмотря на то что луч света стабильно освещает объект, он всё ещё виден неотчётливо. И всё же в целом сознавание мгновение за мгновением фокусируется на движениях ума тонкого уровня. В наставлениях говорится, что практикующим следует «каждый момент сохранять пребывание ума» [PK, f. 11a; JP, f. 47a].

Наставления по практике усиления состоят из двух главных компонентов. Если рассматривать термин «усиление» (sgrim pa) с позиции ума, то он имеет несколько значений: «собирать», «складывать», «наполнять» – например, «собирать чемодан». Он также может означать «напрягать тело» или «держать тело в напряжении». В данном контексте усиление представляет собой ментальную диспозицию, когда ум с усилием удерживается на выбранном объекте, то есть когда на концентрацию затрачивается больше усилий. Это схоже с тем, как, управляя автомобилем, нажимают на педаль газа для того, чтобы увеличить скорость. Опытные практикующие выполняют усиление для того, чтобы обеспечить ещё более глубокое пребывание ума [на выбранном объекте].

Что касается позиции ментальных событий, то связанный с ней аспект практики принято называть «распознавание» или «обнаружение» (ngo 'dzin pa). Джампел Паво описывает цель практики, если её рассматривать с позиции ментальных событий, следующим образом:

В подобных условиях проявляется всегда присутствующий поток когнитивных процессов тонкого уровня. Поэтому состояние это известно как распознавание когнитивных процессов тонкого уровня, связанное с пониманием того, что воспринимаемые ментальные события возникают и завершаются. [JP, f. 47a]

Глагол «распознавать» также использовался при объяснении практики искусной визуализации, в рамках которой практикующим было дано наставление о способе распознавания отвлекающего от медитации ментального содержимого грубого уровня в момент его возникновения. Приобретённое таким путём знание было обозначено термином «ясность» (gsal ba). На данном этапе практики используется тот же самый глагол «распознавать», но на этот раз речь идёт об активности когнитивных процессов тонкого уровня. Эти когнитивные процессы тонкого уровня, или «моменты ума», должны быть обнаружены «в момент своего возникновения». Приобретённое таким путём понимание описывается несколько иными специальными терминами. Вместо использованного ранее простого термина «ясность» (gsal) Джампел Паво использует термин «яркость» (dwangs cha), а Таши Намгьял – «глубокая ясность» (gsal ngar). Оба термина связаны с позицией ума, поскольку характеризуют яркость и чёткость, присущие процессу сознавания объекта умом, а не ясность воспринимаемых характеристик самого объекта.[452] Ум является ярким и ясным ещё до того, как возникает какая-либо активность. Ген Ламримпа использует термин «повышенная ясность». Он пишет:

Это никак не связано с ясностью или прозрачностью объекта. Это обозначает то, как ум воспринимает объект. Различие между ясностью объекта и ясностью ума является очень важным. Если ум чётко воспринимает объект, то этот процесс отличается повышенной ясностью.[453]

На этом этапе практики становится ясно различимо не только ментальное содержимое грубого уровня. С определённой точки зрения светоносность естественного ума присутствовала изначально, но в то же время она оставалась заслонена привычными для обычного ума негативными склонностями, которые мешали реализации. Поскольку эта естественная светоносность присутствует всегда, Таши Намгьял называет подобное постижение, или реализацию, «глубокая ясность» (дословно – «предшествующая ясность», в том смысле, что практикующие обнаруживают то, что присутствовало прежде).

На этом этапе медитации практикующие обычно подвержены вялости тонкого уровня – другими словами, концентрации ума на выбранном объекте недостаёт интенсивности или яркости.[454] Усиление концентрации – это метод, с помощью которого можно сделать ментальные процессы тонкого уровня более заметными. Регулярная практика усиления ведёт к способности всё быстрее и быстрее распознавать когнитивные процессы тонкого уровня, вплоть до ситуации, когда распознавание становится возможным непосредственно в момент их возникновения, ещё до начала усложнения. Конечным достижением этого этапа практики является новая форма глубокой ясности, которая превосходит любую форму ясности, достигнутую прежде. Более того, поскольку усиление также улучшает способность ума пребывать на выбранном объекте, процесс пребывания становится более непрерывным и полным. Теперь практикующие могут установить в каждом ментальном событии более или менее гармоничный баланс между глубокой ясностью и пребыванием. Сознавание остаётся непрерывным, а активность ума тонкого уровня, в свою очередь, остаётся чёткой и прозрачной. Благодаря столь значительному прогрессу эта стадия называется «первая фиксация пребывания». Практикующие впервые по-настоящему приближаются к самадхи. С точки зрения специальной терминологии начиная с этого момента для описания прогресса с позиции ума вместо термина «частичное пребывание» используется термин «пребывание».

Таши Намгьял кратко комментирует наставления по практике усиления. Его инструкции одновременно и схожи, и отличаются от традиционных наставлений метода сутры, посвящённых работе с вялостью и возбуждением. Они также в определённой степени отличаются от наставлений Джампела Паво, особенно в той части, которая касается распознавания. Таши Намгьял начинает свой комментарий с обзора методов сутры, которые используются для устранения препятствий к достижению самадхи:

Итак, метод, при помощи которого можно устранить изъяны, заключается в следующем: приведи тело в позу Вайрочаны – направь взгляд вверх, глаза устреми в одном направлении и так далее. Затем сконцентрируй ум, как обычно. [В сутрах] сказано, что [практикующие] смогут устранить вялость и преодолеть инертность и неуверенность, если переместят позицию наблюдения в обширное пространство успокоенного ума. В текстах традиции парамиты [сказано]: «Если чувствуешь неуверенность, то возвышенная радость…» В тексте «Великое сострадание Срединного пути» [dBu ma snying po] сказано: «Если медитируешь на выбранном объекте и теряешь уверенность, используй обширное пространство». [TN, 296]

Затем он даёт собственные наставления по практике усиления, которая необходима для устранения вялости более тонкого уровня:

Если до сих пор не устранил вялость грубого и тонкого уровней с помощью этого [метода традиции сутры],[455] то зароди твёрдость ума и примени технику усиления [концентрации], с тем чтобы не отвлекаться ни на мгновение. Зафиксируй ум однонаправленно, невозмутимо и отчётливо – так, чтобы в нём не было никакого цепляния, приводящего к неприязни или привязанности. [TN, 296]

Большинству практикующих сначала кажется неестественным процесс такого усиленного удержания ума на выбранном объекте, поэтому легко предположить, что их ум начнёт блуждать. На тот случай, если подобное случится, Таши Намгьял добавляет:

Пройдёт не так уж много времени, и ум начнёт блуждать. Поэтому настоятельно применяй усиление. Практикуй так, чтобы зафиксировать [ум], ничем его не заслоняя, – таким образом, чтобы он не отвлекался ни на мгновение. [TN, 296][456]

Как только практикующие выработали навык непрерывного удержания ума от отвлечений, Таши Намгьял открывает следующую часть наставлений по махамудре – он учит не просто распознавать вялость тонкого уровня в тот момент, когда она возникает, но делать это именно с позиции естественного ума, а не обычного:

Если в ходе выполнения практики ум утомляется, возникает слабость, сонливость, апатия или другие изъяны, необходимо распознать [это состояние], [оставаясь] невозмутимым, бодрствующим и открытым. [TN, 296]

Для описания того, как естественный ум воспринимает вялость тонкого уровня, используются такие его эпитеты, как «прозрачный» и «открытый». В данной ситуации наблюдение происходит с позиции ума, который находится в состоянии усиленного и бдительного пребывания.

Таши Намгьял описывает результаты этой практики следующим образом:

Если говорить кратко, то, находясь в состоянии покоя, свободном от концепций, ты должен сохранять резкость фокуса ума, а то время как сам ум 1) должен быть проницательным и бдительным в момент возникновения изъянов вялости [тонкого уровня] или возбуждения и 2) должен распознать их возникновение… В тексте Майтреи «Различение Срединного пути и крайностей» (dBus mtha) сказано: «Распознай вялость и возбуждение». В тексте «Ступени созерцания» сказано: «Взгляни на вялый ум и вовремя распознай вялость; взгляни на возбуждённый ум и вовремя распознай возбуждение. Даже если используешь эти методы, то всё ещё время от времени могут возникать непродолжительные состояния вялости и возбуждения. Однако, если твой ум 1) обладает глубокой ясностью, 2) пребывает в состоянии покоя, свободном от концепций, а также 3) не воспринимает это как проблему, то тебе следует повторять эту практику в форме множества коротких сессий до тех пор, пока не будет достигнуто свободное от изъянов пребывание / успокоение.[457] Если после подобной практики пребывание ослабевает, то выполняй практику сохранения [то есть проанализируй свои ошибки медитации]; например, попробуй научиться чувствовать, когда необходимо расслабиться [чтобы чрезмерное усиление не нарушило пребывание, но при этом] не уходила глубокая ясность». [TN, 296–297]

Если вялость и возбуждение распознавать в момент их возникновения, то они сразу же отступают, и тогда ясность ума никогда не теряется. Таши Намгьял пишет: «Ум, вовремя распознающий вялость, обладает глубокой ясностью». Однако он предостерегает: усиление может оказаться чрезмерным, и это может привести к противоположному изъяну – возбуждению. Для того чтобы предотвратить это, опытные практикующие должны понимать, в какой момент необходимо расслабиться с целью обрести устойчивый баланс.

Наставления по практике усиления, составленные Джампелом Паво, предполагают использование в качестве отправной точки не вялость, а когнитивные процессы тонкого уровня. Он советует практикующим распознавать когнитивные процессы тонкого уровня в тот самый момент, когда они зарождаются, для того чтобы предотвратить усложнение:

Несмотря на то что [это является ментальной активностью], от которой следовало бы освободиться, ты думаешь: «Сейчас я не допущу возникновения никаких когнитивных процессов [тонкого уровня]», и поэтому некоторые называют эту практику «удержание с помощью памятования» (gzung dran). В этом тексте говорится, что подобная медитация поворачивает вспять все предыдущие [мысли]. Поэтому ты размышляешь следующим образом: «С этого момента я не допущу никаких концептуальных усложнений», и когда возникает какое-либо усложнение, ты применяешь памятование, чтобы остановить его. Придерживаясь подобной техники, ты отсекаешь усложнения. Поэтому мы обозначаем её как «полное отсечение в момент возникновения». [JP, f. 46a]

Этот отрывок иллюстрирует то, как когнитивные процессы тонкого уровня – их позитивный аспект – могут быть использованы в качестве противоядия от всех других отвлекающих мыслей. На этом этапе практикующие всё ещё вовлечены в мышление, но теперь оно заключается лишь в том, чтобы использовать единственную, неусложнённую мысль как искусное средство для предотвращения усложнения любых других мыслей в момент их возникновения. Несмотря на то, что даже такая простая мысль всё ещё представляет собой цепляние тонкого уровня, очевидно, что она может быть эффективно использована для того, чтобы перебороть сильную привычную склонность к концептуальным усложнениям и построениям. Джампел Паво называет этот метод «путём, на котором пресекают [все мысли, используя единственную мысль] как противоядие, подобно тому как для очищения грязи используют [ещё больше] грязи» [JP, f. 45a–46a]. В других текстах эту технику сравнивают с использованием яда для противодействия другому яду. В текстах традиции абхидхармы объясняется, что медитация эта обладает подобным эффектом благодаря тому, что когнитивная способность (rtog pa) является ментальным фактором, поддающимся трансформации, и может быть использована как в позитивном ключе, так и в негативном.

Джампел Паво описывает пользу практики отсечения усложнений с позиции ментальных событий:

Всё это время ты продолжал практиковать с твёрдым намерением не позволять ни единой мысли вовлечься [в процесс усложнения], и теперь возникновение разнообразных мыслей, ментальных образов внешних объектов и других событий сопровождается яркостью ума. Твоя медитация заключается в том, чтобы при возникновении любой мысли успевать предотвратить её усложнение на всё более ранних этапах. Увеличение времени [сессий медитации], когда ты отсекаешь усложнения на всё более ранних этапах, в итоге приведёт к тому, что у тебя запустится непрерывный когнитивный процесс [тонкого уровня], и все эти события ['byung] [или, другими словами, моменты ума] будет восприниматься как [продолжающийся] поток, который не нуждается в отсечении [поскольку моменты ума не вовлекаются в усложнение] [JP, f. 46b]

Делая первые попытки отсечения усложнений, практикующие в состоянии распознать когнитивный процесс лишь на той стадии, когда он уже в некоторой степени подвергся усложнению. С развитием бдительности они начинают отсекать усложнения на более ранней стадии. Применение памятования на всё более ранних этапах возникновения мыслей изменяет алгоритм проявления когнитивных процессов тонкого уровня – отдельные моменты ума начинают возникать с гораздо более высокой частотой. Если применить метафору, использованную в комментарии, то можно сказать, что «когнитивные процессы [тонкого уровня] разворачиваются как непрерывная последовательность, подобно тому как шар катится вниз по наклонной плоскости» [JP, f. 47b] или как низвергаются струи горного водопада.[458] Когнитивные процессы тонкого уровня протекают всё «быстрее и быстрее» ('phral 'phral), и всё же каждый из них представляет собой лишь отдельный момент ума. Ускорение всё возрастает, пока когнитивные процессы не превратятся в непрерывный поток (rgyun) моментов ума тонкого уровня. Как сказано в сутрах, «сотни тысяч моментов ума успевают возникнуть за время, которое требуется для того, чтобы моргнуть глазом».

Джампел Паво сравнивает единственную позитивную мысль, в задачу которой входит отсечение усложнений, с хозяином дома, а поток когнитивных процессов тонкого уровня с имуществом, находящимся в доме. Вялость же сравнивается с вором. Когда в доме никого нет, вор может вынести из него всё имущество, и точно так же вялость похищает все когнитивные процессы тонкого уровня, которые могли бы послужить в качестве выбранного объекта медитации. Но если хозяин дома – одна-единственная позитивная мысль, которая «остаётся внутри», – хватает вора – вялость, то он без сомнения сохранит своё имущество в целости и сохранности. Он уверен в том, что непрерывная пульсация (mang nyung) когнитивных процессов тонкого уровня будет сопровождаться яркостью и не будет подвержена изъяну вялости тонкого уровня. Вместо вялости тонкого уровня проявится с присущей ей яркостью (dwangs cha) естественная светоносность ума тонкого уровня.

Джампел Паво объясняет, что с позиции ментальных событий основной целью практики усиления является демонстрация определённых качеств естественного ума, особенно это касается ясности, присущей когнитивным процессам тонкого уровня, которые возникают как стремительно разворачивающийся поток мимолётных, светоносных моментов ума. Он сравнивает эту практику с возведением дамбы:

Необходимо [отсекать усложнения] для того, чтобы облегчить распознавание когнитивных процессов [тонкого уровня]. Это подобно возведению плотины с целью перекрыть вытекающие из пруда ручьи и накопить в нём воду для орошения полей. [JP, f. 47b]

Предотвращение (dgag pa) усложнений когнитивных процессов тонкого уровня повышает частоту возникновения неусложнённых, мимолётных моментов ума. На более ранних этапах медитации усиленная концентрация – как ограничивающее средство – использовалась для предотвращения усложнения когнитивных процессов грубого уровня. Затем не связанная ни с какими ограничениями искусная визуализация привела к внутренней реализации ясности.

На данном этапе можно наблюдать абсолютно противоположную ситуацию. Новая форма ясности тонкого уровня – яркость – проявляется в силу ограничения усложнений когнитивных процессов тонкого уровня. Это становится возможным благодаря усилению [концентрации] и / или отсечению [усложнений], которое обеспечивается бдительностью. После этой медитации следует расслабление – состояние, не связанное с какими-либо ограничениями, в котором все склонности к усложнению когнитивных процессов тонкого уровня сходят на нет. Различия между этими видами практики сведены в таблицу 14.

Таблица 14

Противоположные эффекты связанной с ограничениями практики концентрации с опорой и без опоры

Происходящее в уме остаётся как оно есть и непрерывно – момент за моментом – пребывает с присущей ему яркостью в каждом импульсе когнитивных процессов.

Как это происходит? Джампел Паво объясняет это, цитируя коренной текст Пема Карпо:

Поскольку ум пребывает непрерывно, ты можешь наблюдать [происходящее в данный момент] возникновение и завершение когнитивных процессов [тонкого уровня]. В силу этого начинает казаться, что количество когнитивных процессов [тонкого уровня] увеличивается. Но на самом деле такого не происходит, потому что когнитивные процессы тонкого уровня всегда присутствуют в непрерывном потоке возникновения отдельных моментов ума [rgyun chags], и никаких реальных изменений с ними не происходит. То, что возникает в предыдущий момент, уходит, а потом и с тем, что возникает в последующий момент, происходит то же самое, и так снова и снова – следовательно, это и есть [истинная] Дхарма. [JP, f. 47a]

Комментарий Джампела Паво, посвящённый результатам этой практики, состоит из трёх частей. Сначала он говорит о непрерывном потоке возникновения отдельных моментов [ума] (rgyun chags), или, другими словами, о неотсекаемом потоке (rgyun mi chad), рассматривая его с позиции ментальных событий. Составной термин «неотсекаемый поток» является специальным понятием, относящимся к особенности ума тонкого уровня, которая была выявлена благодаря этой практике, а именно – присутствию потока, состоящего из происходящих в данный момент кратковременных когнитивных процессов тонкого уровня, ещё не подвергшихся усложнению и не перешедших в когнитивные процессы грубого уровня. [Теперь, ] как сказано в коренном тексте Пема Карпо, «практикующие по-настоящему узрели врага» (непрерывную активность когнитивных процессов тонкого уровня) и привыкают удерживать ум перед лицом этого факта. Если пребывающий в состоянии покоя ум способен оставаться стабильным в бурном течении неотсекаемого потока когнитивных процессов тонкого уровня, то благодаря этому может быть достигнут новый уровень силы концентрации. Чтобы подчеркнуть этот прогресс, Пема Карпо напоминает, что сейчас ум впервые действительно [стабильно] пребывает в состоянии покоя. Поэтому он называет происходящее «первой фиксацией пребывания».

Джампел Паво также описывает то, какую пользу приносит эта практика, если рассматривать её с позиции ума. Он использует глагол rig pa «сознавать», чтобы описать обретаемое в результате практики понимание:

Более того, поскольку это первая фиксация пребывания ума в состоянии покоя, то все процессы восприятия [грубого уровня], мысли и [другие] ментальные события, кроме сознаваемых [rig pa] отдельных моментов когнитивных процессов [тонкого] уровня, становятся неактивными. Яркость [сознавания с позиции ума] и загрязнения [присутствующие на стороне ментальных событий] нераздельны, поэтому очень важно сохранять реализацию – сознавание [возникновения потока моментов ума тонкого уровня] – поскольку понимание того [что этот поток сопровождается сознаванием] является противоядием [от любых изъянов концентрации]. [JP, 470]

Если для медитации используется искусственная активность,[459] то лучшего результата, чем частичное пребывание, добиться нельзя. Если же подобная активность стихает, то становится возможно полное, или непрерывное, пребывание. С точки зрения ума сознавание (rig pa) – это фундаментальная особенность естественного ума, и она никак не связана ни с одной из разновидностей искусственной активности. Совершенствование навыка пребывания ума предоставляет практикующим возможность увидеть природу этого пребывающего ума, то есть узнать что-то новое о сознавании, присущем естественному уму. Наряду с этой реализацией у практикующих появляется возможность постичь фундаментальную недвойственность ментальных событий, происходящих в потоке ума, и сознавания, в котором они отражаются. Именно это Джампел Паво имеет в виду, утверждая: «Яркость и загрязнения нераздельны».

2. Расслабление

Второй метод медитации на ментальном процессе Таши Намгьял называет «визуализация расслабления» (glob pa'i dmigs pa), а Пема Карпо и Джампел Паво – «нереагирование на то, что возникает» (gang shar bzom med). Расслабление следует за усилением концентрации. Практикующим уже удалось добиться некоторой стабильности пребывания в непрерывном потоке моментов ума, однако это пребывание остаётся не до конца сбалансированным. Оба автора упоминают, что такой баланс очень сложно поддерживать. Вангчуг Дордже пишет, что это «как прогулка по мосту с одной опорой»[460] [WD, 90]. Практикующие рискуют слишком увлечься усилением и полностью нарушить пребывание, придя в возбуждение (rgod pa).

Джампел Паво уделяет объяснению возбуждения совсем немного времени. Из объяснения предыдущего этапа медитации должно быть ясно, что неотсекаемый поток когнитивных процессов тонкого уровня включает в себя некий аспект возбуждения. Кажущаяся пульсация когнитивных процессов тонкого уровня подразумевает, что ум легко может потерять равновесие. Таши Намгьял, напротив, подробно останавливается на объяснении возбуждения. Он обозначает его в целом как вид отвлечения, в частности – как разновидность привязанности. Когда Таши Намгьял обозначает возбуждение как разновидность привязанности, он предполагает, что практикующие совершили ошибку на предыдущих этапах медитации, допустив привязанность к одному аспекту медитативного опыта в ущерб другому, будь это пара вялость – ясность или присутствие – отсутствие когнитивных процессов тонкого уровня. Такое предпочтение одного другому является тонкой формой возбуждения. Таши Намгьял предполагает, что наблюдение практикующими за выбранным объектом всегда сопровождалось возбуждением. Он пишет об этом так:

Грубая форма возбуждения связана с возникновением когнитивных процессов грубого уровня, которые отвлекают практикующих от концентрации на выбранном объекте. Тонкая форма возбуждения связана с возникновением когнитивных процессов тонкого уровня. Это состояние, пребывая в котором практикующие пытаются либо предотвратить возникновение чего-либо, либо ему способствовать.[461]

Практикующие вовлекаются в тонкую форму планирования хода медитации, и это само по себе является возбуждением тонкого уровня. Например, они, возможно, будут испытывать желание избавиться от всех когнитивных процессов тонкого уровня, или сосредоточатся на одной-единственной позитивной мысли тонкого уровня, или захотят применить в какой-то момент технику усиления концентрации. И снова из комментария Таши Намгьяла становится ясно, что медитация не является совершенной даже тогда, когда практикующие не замечают у себя никакого возбуждения и полагают, что их практика безошибочна. Именно поэтому необходима практика расслабления. Ген Ламримпа объясняет, что возбуждение грубого уровня служит причиной полного отвлечения ума от выбранного объекта концентрации, а возбуждение тонкого уровня в свою очередь приводит к тому, что «ум начинает блуждать, но в то же время сохраняет фокус на выбранном объекте».[462]

Поскольку теперь объём и активность потока когнитивных процессов тонкого уровня становятся ясно видны, практикующие могут наблюдать всю связанную с медитацией активность ума тонкого уровня. Практикующие теперь достаточно опытны, чтобы удерживать ум на тонком уровне, благодаря чему вся активность моментов ума остаётся отчётливо видимой. Далее Джампел Паво даёт наставления по практике расслабления, которая необходима для отсечения активности ума тонкого уровня, вовлечённой в управление медитацией. Он начинает свои наставления с напоминания, что практика расслабления выполняется из-за возникновения (gang shar) потока моментов ума:

Поскольку когнитивные процессы тонкого уровня возникают один за другим, прими решение расслабиться и тем самым отсечь усложнения. [JP, f. 48a]

Наставления по практике расслабления состоят из двух сущностных компонентов. Первый обозначается специальным термином glod или его синонимом lhod. Термин glod означает «ослабить давление» или «ослабить усилия» – например, ослабить тетиву лука. Этот термин также означает «расслабиться». В данном контексте термин glod связан с двумя аспектами практики. Во-первых, он обозначает разновидность управляемой активности, а именно ослабление усилий, подобное тому, как отпускают педаль газа при управлении автомобилем. Во-вторых, он обозначает состояние ума – пребывание в расслабленном состоянии. С точки зрения ума практикующие всё ещё страдают от тонкой формы беспокойства – возбуждения тонкого уровня. Это возбуждение тонкого уровня возникает тогда, когда практикующие вовлечены в какую-либо деятельность (byas ba), связанную с намерением обрести соответствующий плод медитации. Подобная искусственная активность подразумевает, что ум отвергает какое-либо состояние или стремится к нему; ум надеется получить определённый результат или боится, что этого не произойдёт; ум пытается вызвать какое-либо состояние или предотвратить его. Практикующие учатся расслабляться и освобождаться – особенно от стремления к подобным крайностям. Поскольку для получения эффекта расслабления не требуется какой-либо активности со стороны ума, Таши Намгьял называет это «беспрепятственной [ma 'gags pa] практикой». Результатом выполнения практики расслабления является серьёзная стабилизация пребывания, которая обозначается в текстах как «просто не отклоняться», «пребывать однонаправленно» или «стать неподвижным».

Другой специальный термин – «успокоение» (zhi bar bya ba). Если рассматривать эту практику с позиции ментальных событий, то чем глубже удаётся практикующим расслабить ум, тем в более глубокое состояние покоя приходят ментальные события потока ума. Упокоение используется для работы с тенденцией к усложнению когнитивных процессов. Пользуясь лишь этой привычной функцией ума, практикующие учатся приводить в состояние покоя любой потенциальный импульс к усложнению когнитивных процессов до того, как они становятся отвлечением. Более того, для опытных практикующих этот процесс выглядит так, что потенциальные ментальные события приходят в состояние покоя сразу же после своего возникновения, в то время как менее продвинутые практикующие замечают их лишь после того, как сработает привычный импульс к усложнению. Пока поддерживается расслабленное состояние ума, ничего из ментального содержимого не подвергается усложнению. Успокоение также играет роль в фундаментальной реорганизации потока ума, которая заключается в том, что теперь события возникают поочерёдно и в соответствии с определённым порядком – не нагромождаются и не усложняются.

Далее следуют более подробные наставления Таши Намгьяла и Джампела Паво по технике выполнения практики расслабления.

2.1. Техника «Отпустить всё»

Наставления Таши Намгьяла контрастируют с теми наставлениями, которые можно найти в соответствующих сутрах. Он объясняет, что методы сутры годятся лишь для того, чтобы успокоить возбуждение грубого уровня, более известное как «отвлечение». В подходе сутры используется бдительность, которая необходима для того, чтобы обнаружить изъян возбуждения грубого уровня сразу же после его возникновения. Согласно Таши Намгьялу, применение этих методов обычно не устраняет возбуждение тонкого уровня, поскольку практикующие вовлечены в искусственную активность, направленную на поддержание медитации, и это способствует тому, что во время концентрации присутствует почти незаметное различение между желательными и нежелательными состояниями. Согласно Таши Намгьялу, все эти формы активности и различения возникают в силу привязанности (zhen pa). Его метод практики расслабления нацелен на то, чтобы приводить в состояние покоя все формы искусственной активности и тонких проявлений различения. Наставления Таши Намгьяла можно резюмировать как «не способствуй и не предотвращай» (dgag sgrub med):

Несмотря на то что в рамках традиции сутры эта практика не носит название «расслабление», в этом тексте техника, которая используется для решения проблемы возбуждения, называется именно так. В текстах сутры возбуждение устраняется путём визуализации его в качестве выбранного объекта концентрации в районе сердечного центра. Считается, что возбуждение – это разновидность привязанности. В рамках традиции сутры возбуждение устраняется путём приведения в состояние покоя любой формы усложнения – печали, сомнения и других вредящих ментальных факторов, – которые, собственно, и классифицируются как возбуждение. Этот [подход] носит название «Метод решения проблемы отвлечения [грубого уровня] в целом и проблемы отвлечения [тонкого уровня] в частности. Этот [подход] заключается в использовании памятования». В тексте «Сутра потока» сказано: «Осознав губительные последствия отвлечения, ты приводишь в состояние покоя это негативное явление; и точно так же ты приводишь в состояние покоя ум, вовлечённый в привязанность, обеспокоенный и тому подобное». В тексте «Сущность Срединного пути» сказано: «Когда случается какое-либо отвлечение, снова и снова представляй, что это изъян». Наш подход заключается в расслаблении. Надо привести в состояние покоя [любое стремление ума] способствовать чему-либо или предотвращать что-либо – и оставаться в состоянии покоя, свободном от концепций по отношению к выбранному объекту. [TN, 297–298]

Далее Таши Намгьял очень подробно описывает свой собственный метод:

В присутствии сознавания, чистого и обширного, расслабься. Пребывай без привязанности и неприязни [относительно любого состояния или формы медитации]. Не думай о том, медитируешь ты или нет. Не думай о том, что будешь счастлив, если ум будет пребывать в состоянии покоя, или о том, что будешь несчастен, если вовлечёшься в усложнения. Далее, не позволяй возникать обусловленной подобными мыслями искусственной активности – такой как попытки способствовать или предотвращать что-либо. Вместо этого оставайся в расслабленном, спокойном состоянии – так, чтобы ум пребывал сам по себе. Затем реши, что не будешь отвлекаться ни на что другое, кроме этой [одной-единственной позитивной мысли]. Оставаясь на этой позиции, сохраняй [это достигнутое состояние], и так придёшь к великому покою. Если ты последуешь за каким-либо ментальным событием и попытаешься взять его под контроль, то могут возникнуть мысли грубого уровня. Не позволяй уму следовать за ними: так отвлечёшься. Не пытайся заблокировать врата возникновения [ощущений] или как-то по-другому им препятствовать. Просто молись, чтобы сохранять памятование, и силой мудрости без отвлечения наблюдай [непрерывный] жизненный поток [моментов ума]. Не теряй памятования и в те моменты, когда возникают мимолётные когнитивные процессы. Не впадай в расстройство и не пытайся способствовать этим процессам или предотвратить их. Просто сохраняй памятование и намерение пребывать в расслабленном состоянии. Тогда не отклонишься в сторону от этого состояния, и его длительность возрастёт. [TN, 298]

Затем следуют наставления по практике расслабления. Они предназначены для устранения всех форм различения тонкого уровня, которые ещё сохраняются в этом состоянии, – например, оценочное восприятие плохих и хороших событий, анализ качества сознавания во время медитации или эмоциональные реакции на все эти процессы. После того как ум расслабляется, он сам по себе приходит в естественное состояние – пребывает как есть (rang babs). Далее Таши Намгьял даёт наставления о технике успокоения (zhi ba). Когнитивные процессы грубого и тонкого уровней приходят в состояние покоя. Достижением этой практики является всё более и более стабильное пребывание. Другими словами, чем меньше отвлечений, тем меньше вероятность упустить ('chor ba) это состояние. Преодолев зависимость от активности когнитивных процессов тонкого уровня, ум уже никогда не отвлекается.

Далее, для того чтобы продемонстрировать, что стабильность пребывания после выполнения практики расслабления существенно возрастает, Таши Намгьял показывает различия между наставлениями по практике расслабления и наставлениями по практике усиления, которые были даны ранее:

Сохраняй [практику], как прежде. Ум остаётся чистым и расслабленным. Он практически не отклоняется от состояния покоя. Когда ранее ты выполнял практику усиления, ты прикладывал усилия к тому, чтобы создать препятствия для когнитивных процессов грубого и тонкого уровней. Затем было необходимо прилагать усилия для того, чтобы однонаправленно оставаться в состоянии покоя, свободного от концепций, что, как тогда казалось, поможет полностью очистить ум. Но именно из-за этих усилий ум никак не мог успокоиться. Теперь же, оставаясь абсолютно уверенным, что не отклонишься от выбранного объекта, всё, что следует делать, – это привести ум в состояние блаженства, когда он пребывает сам по себе. После расслабления памятование становится [непрерывным], и его ничто не может отвлечь. [TN, 300]

В конце Таши Намгьял подводит итог:

[а] При возникновении когнитивных процессов грубого и тонкого уровней [прежде] ты пытался их завершить и применял памятование. [б] Применяя же расслабление, ты приводишь в состояние покоя разнообразные когнитивные процессы – сначала грубого уровня, а затем и тонкого – таким образом, чтобы больше не отклоняться из-за них. После этого всё замедляется.[463] [в] [Теперь, ] поскольку ты больше не боишься привязанности и неприязни или любой другой [искусственной активности], которая не имеет отношения к памятованию, ум остаётся таким же, как и прежде, но делается обширным, как открытое пространство. [г] Расслабленный ум остаётся безупречно сознающим, пребывает в чистоте и безмятежности. И тогда польза от этой практики становится очевидной. [TN, 300]

Отмеченные буквами пункты обозначают: а) восприятие, которое определяется с позиции глубокой ясности естественного ума; б) расслабление и успокоение – непосредственно сама практика; в) объяснение техники успокоения, особенно в отношении искусственной активности, то есть деятельности, направленной на осуществление медитации; г) положительный результат. Состояние, которое устанавливается благодаря этой практике, описано очень подробно:

Узнай то, как сохранить [достижения этой практики] и как устранить любые изъяны. Если сохранять это состояние подобным образом, то [каждый момент ума] возникает в тесной связи с другими моментами ума – как с точки зрения ума, который сохраняет стабильное пребывание за счёт памятования и сознавания, так и [с точки зрения ментальных событий, ] их ясности и чистоты. В этом состоянии, благодаря которому сохраняются пребывание / успокоение, разнообразные, постоянно проявляющиеся объекты восприятия – форма, звук и так далее – медленно возникают один за другим. [TN, 302]

Положительный результат этой практики заключается в осуществлении фундаментальной реорганизации течения ментальных событий в потоке ума. Каждое возникающее ментальное событие тонкого уровня возникает как отдельное. Отдельные события возникают медленно (cham me) – так, что их можно различить непосредственно в момент возникновения. Более того, каждое отдельное ментальное событие можно различить с обеих позиций – с позиции ума и с позиции ментальных событий. Позиция ума (пребывание) и позиция ментальных событий (ясность) теперь становятся двумя сопутствующими (lhan ne) позициями, которые присутствуют в каждый момент ума. Последовательное возникновение моментов ума происходит медленно (cham me), и эти моменты тесно связаны (shig ge) друг с другом, образуя упорядоченный поток. Согласно традиции устной передачи, наиболее полно результат подобной реорганизации потока ума можно проиллюстрировать на примере спокойного течения горной реки.[464]

2.2. Техника «Не реагировать, что бы ни возникало»

Джампел Паво даёт наставления, используя понятие выбранного объекта медитации – в данном случае когнитивных процессов тонкого уровня. Упражнение называется «не реагировать, что бы ни возникало» (gang shar bzom med). Он начинает своё объяснение с коренных наставлений:

Это искусные средства, предназначенные для того, чтобы не препятствовать непрерывному возникновению [thol skye]. Подумай, как замедлить [работу ума], не отсекая при этом последовательно возникающую снова и снова [одну-единственную] мысль [тонкого уровня]. Затем расслабься. Пусть со всеми остальными мыслями, кроме этой, происходит всё что угодно, они никак не смогут на тебя воздействовать. Сохраняй памятование, не [пытаясь] предотвратить эти мысли, и не прилагая усилий к тому, чтобы не предотвращать их. Веди себя как пастух. Добившись этого, не позволяй ни одной мысли вовлечься в процесс усложнения. Если наблюдать эту практику шаматхи с позиции ума, то можно увидеть, что однонаправленное пребывание сохраняется, [даже] когда возникают мысли. [JP, f. 48a]

Джампел Паво использует единственную позитивную мысль – мысль о расслаблении ума – для того, чтобы направлять памятование во время медитации. Наставление Джампела Паво о расслаблении, позволяющем не предпринимать ничего для предотвращения или непредотвращения, схоже с наставлением Таши Намгьяла, в котором говорится о том, как не способствовать и не подавлять. В обоих случаях практикующим следует отказаться от применения любой формы искусственной активности для осуществления медитации. Наставления содержат в основном отрицание всех подобных форм ментальной активности (bya ba ma yin pa):

Во время медитации [такой] активности быть не должно. Когда всё остаётся как есть, возникает великое блаженство. [JP, f. 48a]

Для иллюстрации подобного вида расслабления используется метафора об овце и верблюде:

Сараха сказал: «Применяя усиление, связываешь свой ум. Когда расслабляешься, без сомнения, обретаешь свободу… будучи связан, верблюд пытается уйти в любом из десяти направлений. Если дать ему свободу, он просто останется на месте, недвижим. Для себя я понял – ум подобен упрямому верблюду». [PK, f. 7a]

Расслабление уже само по себе является формой активности, которая, однако, с практикой приближается к порогу, за которым уже нет никакой активности. Ставшая возможной в результате практики наименее активная форма расслабления называется «беззаботность» (bag pheb) [JP, f. 48b]

Согласно Джампелу Паво, благим результатом этой практики является более совершенная форма пребывания:

Если, оставаясь невозмутимым, избавишься от всего, то ум будет пребывать в состоянии покоя. Мысль не движется и не подвергается усложнению. Когда привязываешь верблюда верёвкой, это заставляет его стремиться уйти в какое-то другое место. Если отвязать его, он никуда не пойдёт. Упрямое животное останется равнодушно сидеть на месте. [JP, f. 48b]

Вдобавок к этому изменится качество происходящих событий:

Более того, Будда Падампа сказал: «Попробуй предотвращать любые негативные мысли, и они нахлынут, как бурлящая вода…»

Сиддхидвопа сказал: «Когда приведёшь [ум] в состояние, свободное от искусственных концептуальных построений, мышление [тонкого уровня] станет свежим, как поток реки. Затем поддерживай это состояние подобным образом». [JP, f. 48b]

Миларепа сказал: «Медитируй до тех пор, пока не устранишь [искусственное усложнение] мышления».

Согласно этим высказываниям, предназначение медитации, направленной на устранение [искусственной активности] когнитивных процессов, на самом деле заключается в том, чтобы сохранить [полученный результат] и [стабилизировать взаимодействие позиций] пребывания ума и [подлинной][465] активности в ситуации, когда когнитивные процессы [тонкого уровня] происходят столь же стремительно, как пронзают ночное небо падающие звёзды. [JP, f. 49a]

И со стороны ума, и со стороны ментальных событий происходят значительные изменения:

Если медитировать подобным образом, то движение усиливается, а пребывание остаётся неизменным. Это называется «промежуточное пребывание, подобное медленному течению реки». [JP, 49a–49b]

С точки зрения ума пребывание становится полноценным и непрерывным – оно больше не является частичным или отрывистым. С точки зрения ментальных событий происходит реорганизация потока ума – теперь он напоминает медленное течение реки. Эта метафора напоминает описание Таши Намгьяла – медленно возникающие отдельные события. Склонность превращать когнитивные процессы тонкого уровня в усложнённое восприятие и усложнённое мышление устранена, но тем не менее «мысли не исчезают» [JP, f. 49b]. В итоге точка зрения ума и точка зрения ментальных событий начинают существовать одновременно – просто как две различные позиции наблюдения. Джампел Паво демонстрирует эту одновременность с помощью следующей метафоры: он сравнивает движение, происходящее на стороне ментальных событий, с рекой, а пребывание, происходящее на стороне ума, с бревном, плывущим по этой реке. Вне зависимости от того, в каком направлении устремляются ментальные события потока ума, позиция пребывания остаётся отделена от позиции движущихся ментальных событий, точно так же, как остаётся на плаву находящееся в реке бревно [JP, f. 49b].[466] Обе позиции возникают в тот самый момент, когда возникает ментальное событие. То есть происходящее с позиции ментальных событий непрерывное возникновение (thol skye) наблюдается с центральной позиции ума как он есть (sems rang mal du).

3. Методы установления баланса

Практикующие научились устранять тонкую форму вялости посредством усиления концентрации, достигая таким образом глубокой ясности всех ментальных процессов тонкого уровня, а также избавились от тонкой формы возбуждения благодаря практике расслабления, достигая таким образом непрерывного пребывания, сохраняющегося одновременно с последовательно возникающими когнитивными процессами тонкого уровня. Тем не менее одна из второстепенных проблем остаётся нерешённой: как практикующему полностью устранить изъяны вялости и возбуждения тонкого уровня, в то время как сама активность, направленная на устранение одного из них, создаёт условия для возникновения другого? Пема Карпо так описывает эту проблему:

Если во время медитации будешь чрезмерно усиливать концентрацию, то вовлечёшься в мышление, а если чрезмерно увлечёшься расслаблением, то станешь вялым. [PK, f. 7a]

Когда усиливаешь концентрацию ума, то уменьшается вероятность того, что ум будет пребывать на выбранном объекте, – возникнет изъян возбуждения. Расслабленный ум может упустить выбранный объект, и тогда возникнет изъян вялости тонкого уровня. Усиление, направленное на устранение вялости, может привести к возникновению возбуждения, а расслабление, направленное на устранение возбуждения, может привести к возникновению вялости. Проблема заключается в отсутствии баланса.

Тактика решения этой проблемы схожа с той, что была использована в рамках медитации завершения. Если помните, отвлечения от выбранного объекта – опоры медитации – устранялись путём радикального изменения стратегии, то есть за счёт использования иного класса выбранных объектов. Вместо того чтобы задействовать какую-либо опору грубого уровня, практикующие переключали внимание на ум как он есть. Теперь же с помощью схожей стратегии – использования иного класса выбранных объектов – можно избежать изъянов самадхи. Постоянные попытки усиления или расслабления приводят к ещё большему нарушению баланса. Средством для установления баланса становится перевод фокуса внимания на сам ум (sems rang gi ngang gis byung). Практикующие принимают в качестве выбранного объекта ум, который распознаёт вялость или возбуждение тонкого уровня или сознаёт, что не происходит ни того ни другого. Сфокусироваться на самом уме означает сфокусироваться на том, что знает (shes ba), или на том, что действует (bya ba), с целью устранить вялость и возбуждение тонкого уровня, которые могут возникнуть во время медитации.

Принять сам ум в качестве выбранного объекта сначала трудно. Эту задачу можно облегчить, если практикующие предварительно сбалансируют препятствия тонкого уровня[467] таким образом, чтобы на первый план вышел сам ум, его природа самадхи.

Медитация на этом этапе преследует следующие цели: 1) привести в равновесие вялость и возбуждения тонкого уровня, 2) вывести на первый план самадхи ума, что возможно только в том случае, если поддерживается совершенный баланс силы концентрации. Именно поэтому значительная часть наставлений посвящена предварительным действиям для установления баланса, даже несмотря на то, что основной целью медитации является достижение самадхи.

Невзирая на то, что мышление и восприятие грубого уровня больше не отвлекают практикующих, во время медитации всё ещё присутствует тонкая форма различения (rtog). Следуя этим различениям, практикующие всё ещё стремятся прилагать определённые усилия для осуществления медитации. Например, для того чтобы распознать вялость и возбуждение, необходимо различать эти два состояния. Применение тонкой формы различения необходимо даже для того, чтобы распознать в медитации интервал, когда, как кажется, отсутствуют и вялость, и возбуждение тонкого уровня. Согласно Джампелу Паво, эти тонкие формы различения вызваны цеплянием ('dzin pa) [JP, f. 51b–52a] и искусственной активностью. Основная приводящая к проблемам на этом этапе медитации искусственная активность связана с ощущением потребности прилагать какие-либо усилия для осуществления медитации (sgom byed) и с ощущением присутствия наблюдателя (shes ba). Таши Намгьял упоминает три изъяна: потерю памятования, использование усилий и опору на образы из памяти ('du shes), которые были заложены во время предыдущих сессий медитации.

Ум не установится в равновесии, пока [в нём] присутствует искусственная активность. Целью медитации на данном этапе является устранение подобной препятствующей искусственной активности, для того чтобы ум установился в состоянии самадхи. Когда искусственная активность отсутствует, ум сам по себе приходит в равновесие. Таши Намгьял рекомендует использовать в качестве метода устранения искусственной активности равностность (btang snyoms). Метод устранения искусственной активности называется «метод равностности» (snyoms lugs). Таши Намгьял даёт этому следующее определение:

Говоря кратко, с мудростью следи за процессами усиления и расслабления в соответствии с методом равностности. Этот метод является главным священным аспектом всех методов сохранения концентрации. Говоря кратко, ум с непрерывным памятованием следит за выбранным объектом, воздерживаясь от любых проявлений крайностей вялости и возбуждения тонкого уровня и испытывает радость, приходя в состояние покоя. Это называется самадхи. Выбранный объект концентрации теперь связан с такими понятиями, как покой, свободный от концепций [mi rtog], ясность [gsal] и сознавание [rig pa], а непрерывному потоку возникновения [моментов ума] сопутствуют памятование и бдительность [dran shes]. [TN, 311]

Согласно Таши Намгьялу, непрерывное памятование является методом достижения равностности.[468] Не требующее усилий памятование является следующим шагом после устранения тонкой формы вялости и возбуждения:

Равностность возникает благодаря приведению в состояние покоя тонких форм вялости и возбуждения. Когда процессы усиления и расслабления уравновешены, ум приходит в состояние покоя. [TN, 312]

Составной термин btang snyoms состоит из слова btang (совершенной формы глагола gtong ba), которое означает «отказаться» или «оставить», и слова snyoms, которое означает «одинаковый» или «равный». Вместе эти два слова выражают намерение отказаться от тонкой формы различения и искусственной активности, а также результат этого намерения – равностность. Ни один из комментариев не задействует для описания практики, приводящей к равностности, глаголы или причастия. Таши Намгьял использует существительное lugs «метод» или «стиль». Джампел Паво использует существительное thabs «средства». Равностность становится возможной благодаря применению особого сознавания, которое не связано с искусственной активностью. Авторы комментариев не допускают предположения, что равностности можно добиться с помощью какой-либо искусственной активности или различающего восприятия.

Один современный учитель медитации предложил для описания этого процесса провести аналогию со сложной электронной системой, такой как, например, приборная доска современного авиалайнера. Если пилот хочет посадить самолёт, используя ручное управление, ему необходимо принять множество безотлагательных решений и совершить множество сложных действий, которые требуются для того, чтобы летящий на высокой скорости самолёт совершил мягкую посадку. Однако если пилот решит совершить посадку на автопилоте, используя компьютерный контроль, ему достаточно лишь установить определённые настройки. После этого он может просто откинуться в кресле и больше не думать о процессе приземления и не совершать каких-либо безотлагательных действий – мягкую посадку самолёт совершит сам. Точно так же и практикующие просто создают условия (rkyen) для этого сбалансированного состояния и дают ему происходить самому по себе. После того как условия были созданы, больше нет необходимости принимать какие-либо решения и предпринимать какие-либо действия. Самолёт может приземлиться автоматически, используя контроль собственной компьютерной системы, и точно так же после того, как ум приведён в надлежащее состояние, он точно знает, как в нём оставаться. Подобно тому как самолёт совершает мягкую посадку, ум мягко возвращается в состояние покоя.[469]

Все предыдущие этапы медитации были связаны с едва различимыми суждениями – усложнением, потерей памятования, возникновением вялости или возбуждения. Сам факт принятия ума в качестве выбранного объекта концентрации устраняет эти различающие суждения. Таши Намгьял называет это «ум как объект визуализации» (yid dmigs pa) [TN, 302]. Применяют практикующие усиление или расслабление – ум остаётся тем же самым. Если взглянуть на различение с этой точки зрения, то оно исчезает.

Джампел Паво также приводит в качестве цитат несколько отрывков из тантр и других источников традиции махамудры, чтобы показать, что истинный выбранный объект – это подлинная дхармакая (gnyug ma chos sku), или вместерождённый ум (lhan cig skyes sbyor). Он использует для обозначения естественного ума множество специальных терминов, почерпнутых из текстов традиции махамудры.

«Сам ум», или, другими словами, «ум сам по себе» является выбранным объектом тонкого уровня. Применяя усиление или расслабление, особенно важно фокусировать внимание на самом уме, который, собственно, и совершает действия, направленные на усиление и расслабление. «Ум сам по себе» также можно увидеть, когда протекают мыслительные процессы и процессы восприятия. Джампел Паво и Вангчуг Дордже используют содержимое ума грубого уровня в качестве инструмента для обнаружения самого ума. Практикующие учатся фокусировать внимание на самом уме в то время, когда возникают мысли или процессы восприятия. Подобный переход на позицию ума приводит к тому, что любые тонкие формы различения, а именно предпочтение одних компонентов ментального содержимого другим – будь это содержимое грубого уровня или тонкого, приходят в равновесие. Таким же образом во время медитации можно наблюдать и сам ум как позицию наблюдателя. Практикующие могут использовать один или все эти выбранные объекты для того, чтобы достичь равностности, потому что в каждом случае позицией наблюдения остаётся сам ум. Принятие самого ума в качестве выбранного объекта направляет медитацию в более естественное русло, а тонкие формы различения и / или искусственная активность становятся не такой уж серьёзной проблемой.

Окончательным достижением этой практики является самадхи. В состоянии самадхи все тонкие формы различения приходят в состояние покоя сами по себе, потому что их возникновение и самораспознавание происходят одновременно:

Когда все когнитивные процессы грубого и тонкого уровня больше не возникают, и даже кратчайшее мгновение такого процесса в момент возникновения приходит в состояние покоя само по себе (rang zhi) и самоочищается (rang dag), это напоминает то, как река впадает в океан. [TN, 314]

Успокоение (zhi ba) не означает прекращение ('gag pa), это лишь означает, что всё возникающее в потоке ума не вовлекается в процесс различения или искусственной активности, подобно тому как успокаивается волнение на поверхности океана. Вангчуг Дордже называет такую медитацию «обратнонаправленная медитация» [WD, 65], поскольку больше нет необходимости избавляться от мыслей. Когнитивные процессы тонкого уровня всё ещё возникают, но по отношению к ним не совершается никаких действий, и между ними не делается никаких различений.

«Четыре способа установления ума» (bzhag thabs bzhi) Пема Карпо и посвящённые им комментарии Джампела Паво являются сводом очень подробных наставлений по приведению ума в равновесие. Первоначально они были заимствованы из метафор, свойственных устной традиции, а затем собраны в единую согласованную систему практик. Существует четыре метафоры: «шнур брахмана» (bram ze'i skud pa); «верёвка, удерживающая сноп соломы» (sog phon thag pa); «ребёнок в храме» (bu chung lha khang blta); и «слон, которого колют шипы растений» (glang po che la tsher ma btab pa). Каждая из этих метафор указывает на отдельную разновидность выбранного объекта, когда наблюдение ведётся с позиции ума. Каждая метафора также связана с определённым изъяном, который должен быть устранён для того, чтобы ум мог быть приведён в равновесие. В таблице 15 показаны все эти соответствия.

Таблица 15

Четыре способа установления ума в состоянии самадхи

3.1. «Шнур брахмана»

Самым важным из четырёх способов является «шнур брахмана». В коренных наставлениях сказано:

Очень важно, чтобы усиление и расслабление оставались уравновешены, поэтому применяй их так, как плетут шнур брахмана. Если во время медитации будешь слишком рьяно применять усиление, то мысли будут витать где-то ещё. Если переусердствуешь с расслаблением, то погрузишься в вялость. Поэтому приведи усиление и расслабление в равновесие. Более того, начинающие сначала практикуют усиление для того, чтобы отсечь непрерывное возникновение, а затем, когда понимают, что переусердствовали, применяют расслабление и пытаются не реагировать на то, что возникает. Применяя поочерёдно обе техники, попробуй уравновесить их. Если применять поочерёдно усиление концентрации ума и его расслабление снова и снова, то такая техника называется «плетение шнура брахмана». [PK, f. 7a–7b]

Согласно Джампелу Паво, наставления, связанные с метафорой «шнур брахмана», были созданы для того, чтобы исправить ошибки, характерные для двух предыдущих видов практики – усиления и расслабления. Применение усиления и расслабления основано на предположении, что вялость и возбуждение тонкого уровня, а также усложнённые когнитивные процессы являются «врагами» (rnam rtog dgra langs) [JP, f. 50a] медитации. Воспринимать эти изъяны в качестве «врагов» медитации означает вовлекаться в различение тонкого уровня. На данном этапе практики медитирующим рекомендуется отказаться от подобного ложного различения путём «…медитации, предполагающей смешанное применение усиления и расслабления» [JP, f. 50b].

Объединив техники усиления и расслабления, практикующие больше ничего не меняют в медитации. Вялость и возбуждение тонкого уровня всё ещё возникают время от времени. Практикующие продолжают использовать эти изменяющиеся ментальные факторы. Как пишет Джампел Паво: «Устраняй одно другим, если возникает такая необходимость» [JP, f. 50b]. Однако начинающие практикующие имеют склонность чрезмерно применять усиление и расслабление, когда обнаруживают вялость или возбуждение. Способ решения этой проблемы заключается в том, чтобы в момент, когда процессы усиления и расслабления начинают протекать сбалансированно, переключить сознавание на что-то другое. В этом случае выбранным объектом медитации становится сам ум:

Пагмо Друпа сказал: «Медитировать на дхармакае – это как плести шнур брахмана. Непрерывно сохраняй ум подлинным и безыскусным. Если установить ум в это состояние, он будет перемещаться вверх и вниз. Когда же возникнут обычные оскверняющие загрязнения, [измени позицию наблюдения и] медитируй на вместерождённый[470] ум». [JP, f. 50b]

Когда практикующие больше не беспокоятся о том, что вялость и возбуждение могут создать им проблемы, они уже не склонны к тому, чтобы чрезмерно усиливать концентрацию или расслабляться, когда эти изъяны действительно возникают. Термин «подлинность (so ma), не изменённая искусственной активностью (ma bcos)» и «непрерывный» (lhug pa) связаны с ослаблением усилий, которые сами практикующие прикладывают к медитации.[471] Близкий по значению термин rang sor означает «оставить в покое». Когда возникают вялость и возбуждение тонкого уровня, практикующим, которым интересен лишь «ум сам по себе», а не какие-либо происходящие в нём ментальные события, проще «оставить в покое» эти изъяны. Вялость и возбуждение продолжают возникать, но практикующие теперь способны использовать всё более тонкие формы усиления и расслабления, чтобы устранять эти изъяны. Они не прибегают к различению тонкого уровня, которое обусловливает негативное восприятие этих изъянов, и не прилагают чрезмерных усилий для их устранения. Метафора плетения шнура хорошо отражает этот процесс. Автор комментария объясняет это следующим образом:

Значение данной метафоры следующее. Когда прядут шнур брахмана, то нитям не дают спутаться, натягивая их. Им также не дают порваться, ослабляя натяжение. Точно так же, когда «прядётся» ум, необходимо сохранять баланс между усилением и расслаблением – это лучший способ понять то, как они должны применяться. [JP, f. 51a–51b]

Неопытный прядильщик может замешкаться, проверяя, нет ли опасности, что нити запутаются или порвутся, и подобная попытка «различения» нарушает естественный процесс пряжи. Опытные практикующие применяют усиление и расслабление, не оценивая сам процесс. Опытный прядильщик управляется с нитями быстро и без задержек.

3.2. «Верёвка, удерживающая сноп соломы»

Вторая и третья метафоры применяются к двум классам ментального содержимого – мышлению и восприятию. Наставления, в которых используется метафора верёвки, удерживающей сноп соломы, в наибольшей мере связаны с усилиями – попытками предпринимать какие-либо действия с целью повлиять на медитацию. Необходимо отсечь любую искусственную активность. В коренных наставлениях сказано:

Выполняя эту практику, надо представить, будто разрезаешь верёвку [удерживающую сноп соломы]. Все предыдущие противоядия на самом деле способствовали возникновению мыслей, таких как, например, мысль о том, что необходимо что-то предпринять, дабы избежать отвлечения. Эти попытки не становились противоядием, и мысли не исчезали, а активность, направленная на постоянные попытки поддерживать памятование, лишь вносила напряжённость в процесс медитации. Откажись от попыток поддерживать памятование и не думай об этих [изъянах и необходимых для их устранения противоядиях]. Приведи ум в состояние, когда он пребывает сам в себе, – в состояние пребывания / успокоения. [Приведение] ума в состояние, когда он пребывает без активности и без усилий, называется «разрезать верёвку, [удерживающую сноп соломы]». [PK, f. 7b]

Метафора «шнур брахмана» использовалась при исправлении изъяна тонкой формы различения, сопровождающей возникновение вялости и возбуждения тонкого уровня. И точно так же метафора «верёвка, удерживающая сноп соломы» используется при исправлении изъяна тонкой формы различения, сопровождающей возникновение отвлечений и ментальных усложнений. На предыдущих этапах практики медитации концептуальные усложнения рассматривались как отвлечения. В качестве противоядия от отвлечения предлагалось использовать усиление концентрации, позволяющее удерживать внимание на выбранном объекте. Практикующие удерживали внимание на выбранном объекте концентрации, не позволяя ему переключаться на возникающие мысли, тем самым защищаясь от них. Чтобы сохранять концентрацию подобным образом, требовалось прилагать усилия. В своих наставлениях по данному этапу практики Джампел Паво показывает, что чрезмерное усердие (bya ba), свойственное предыдущим этапам медитации, является изъяном и обусловлено цеплянием ('dzin pa). Теперь практикующие полностью избавляются от всех форм различения, перемещая позицию наблюдения и принимая в качестве выбранного объекта «сам ум», позволяя мыслям возникать естественным образом (rang lugs):

После этого, применяя памятование, откажись от приложения усилий и от любых цепляний. Оставь ум, как он есть. [JP, f. 51b]

Другая важная разновидность тонкой формы различения связана с возникающим во время медитации обычным «ощущением себя» – наблюдателем (nga). В наставлениях говорится, что от этого также необходимо избавиться:

Чандрагомин сказал: «Если укрепляешь [ум], используя усилия, возникает возбуждение. Если перестаёшь это делать, возникает вялость. Поэтому так сложно прийти к уравновешенному сознаванию. Как же поступить, когда ум пребывает в таком беспорядке?» В этом-то всё и дело. Тебе надо перестать прилагать усилия для поддержания памятования. Ваджрадхара сказал: «Полностью избавься от двойственности. Освободись от мыслей [связанных с различением] и просто пребывай. Любая мысль о том, что надо [каким-либо образом] действовать [во время медитации] основана на [идее] о «наблюдателе». Поэтому полностью откажись от всего». В этой цитате говорится о том, что нам надо отказаться от цепляния за наблюдателя, который сохраняет памятование, сразу же, как стало понятно, что это аспект [обычного] собственного «я», [которое является пустым]. [JP, f. 51b–52a]

Переход на новый выбранный объект концентрации – ум сам по себе – помогает медитирующим избавиться во время медитации от ощущения необходимости совершения каких-либо действий, от «ощущения себя» и от обычных ориентиров. Такое радикальное смещение позиции лишает практикующих возможности использовать обычный подход в наблюдении за ходом медитации. Вы словно разрезаете верёвку, стягивающую сноп соломы, который тотчас разваливается и спокойно пребывает «сам по себе». После того как исчезают обычное ощущение управления процессом и ощущение наблюдателя, остаётся не требующее усилий чистое сознавание, которое пребывает само по себе и становится теперь позицией наблюдения за ходом медитации.

3.3. «Ребёнок в храме»

Третья метафора используется при исправлении изъяна тонкой формы различения, связанной с восприятием. В коренных наставлениях сказано:

Выполняя эту практику, надо представить, как будто ты маленький ребёнок, рассматривающий храм. Поскольку слон ума был привязан к столбу памятования и знания, потоки энергии были завершены и теперь остаются в естественном состоянии. За всё, что [продолжает] возникать, не следует цепляться, если оно нравится, и не следует ему препятствовать, если оно не нравится. [Контроль потоков энергии] приводит к тому, что в состоянии покоя, свободном от концепций, возникают различные переживания – проявление пустотных форм, подобных дыму, и блаженство, близкое к обмороку, когда кажется, что у тебя нет ни тела, ни ума и ты как будто бы плаваешь в пространстве. Не цепляться за эти ощущения и не препятствовать им называется «Уподобиться ребёнку, рассматривающему храм». [PK, f. 7b–8a]

Джампел Паво уделяет много времени обсуждению этой метафоры, потому что возникающие во время глубокой концентрации необычные переживания приводят к реорганизации потоков энергии. Пять основных потоков энергии перемешиваются с дополнительными потоками, и определённое количество энергии попадает в центральный канал. Соответственно перемешиваются и все воспринимаемые атрибуты этих потоков энергии – цвет, элемент и тигле. Если подобная реорганизация продолжается на протяжении определённого количества сессий, то сами по себе возникнут десять знаков ясности. Первые пять знаков называются «пять знаков очищения» (dag rtags lnga) и проявляются, когда потоки энергии начинают входить в центральный канал. Каждый знак соотносится с определённым потоком энергии и связанным с ним элементом. Эта связь показана в таблице 16 (JP, f. 52a–53a).

Таблица 16

Пять знаков очищения

Следующие пять знаков ясности – это пять знаков пребывания ('jug rtags lnga). Они возникают, когда смешанные потоки энергии остаются в центральном канале в течение значительного периода времени. Эти знаки сведены в таблицу 17.

Таблица 17

Пять знаков пребывания

В целом эти интенсивные переживания возникают как результат глубокой концентрации – в особенности кувшинного дыхания:

Поскольку ум был взят под контроль, возникают всевозможные внешние и внутренние атрибуты [этих знаков]. [JP, f. 52a]

Позволь себе практикующие хоть в малейшей степени задействовать тонкую форму различения во время появления этих знаков – у них возникли бы сильнейшие галлюцинации. Медитирующих специально предупреждают, чтобы они не цеплялись и не привязывались к тем переживаниям, которые кажутся им приятными, и не пытались предотвратить те, которые кажутся им неприятными. Опытные практикующие просто позволяют этим переживаниям происходить, оставляя их как есть, и лишь наблюдают их с некоторым интересом.

Когда исчезают последние импульсы как-то реагировать на эти переживания, это означает, что пять знаков очищения полностью сформированы:

Эти знаки проявляются в более завершённом виде. Они отличаются собственной ясностью – никак не связаны ни с какой крайней или переходной формой [различения] и ничем не загрязнены. [JP, f. 53a]

Позже более явными становятся и пять знаков пребывания:

Если при возникновении они остаются смутными, то напоминают сон, но когда они отличаются ясностью, кажется, что они реальны. [JP, f. 53a]

Эти внутренние переживания, если их оставить как есть, предстают как реальные феномены, такие как камень или палка – предметы, которые ранее использовались в качестве опоры концентрации. Однако между ними существует важное различие. Применяя технику, описанную с помощью метафоры «верёвка, удерживающая сноп соломы», практикующие научились отсекать присущее естественному уму сознавание от обычного ощущения управления процессом и самонаблюдения. Теперь же отсечение присущего естественному уму сознавания от обычного восприятия происходит за счёт попыток не реагировать на сильнейшие переживания опыта восприятия. Восприятие и сознавание восприятия происходят как одновременное наблюдение с двух разных позиций, которые больше не оказывают друг на друга никакого влияния. Переживания просто происходят в уме. Сознавание полностью сосредоточено на них, но при этом никак на них не реагирует и совершенно не подвержено их влиянию. Благодаря практике наставлений «верёвка, удерживающая сноп соломы» практикующие не вмешивались в процесс мышления, и мысли приходили в состояние покоя. И точно так же на данном этапе практики все эти захватывающие переживания быстро проходят, если не вмешиваться в процесс.

Далее Джампел Паво объясняет, как эти переживания приходят в состояние покоя (rang zhi). Что касается восприятия грубого уровня, то его особые характеристики возникают в процессе практики искусной визуализации и после этого вновь растворяются в процессе медитации завершения. Теперь же, при работе с перцептивными событиями тонкого уровня, любая тонкая форма различения между эманирующей и абсорбирующей формами тигле стирается. В каждый потенциально обособленный момент восприятия одновременно присутствуют оба аспекта тигле, которые соответственно связаны с его эманирующей и абсорбирующей формами. Для того чтобы показать разницу между предыдущим и нынешним состояниями тигле, Джампел Паво называет его на данном этапе практики «великое тигле» (thig le chen po). Если говорить об эманирующей форме, то посредством всех структур чувственного восприятия возникает бесчисленное количество переживаний. Если говорить об абсорбирующей форме, то тигле подобно чёрному пустому пространству. Эти две позиции становятся единым целым, «подобно тому как луна светится в небесной тьме ночи» [JP, f. 54b]. Поскольку в великом тигле содержатся все возможные переживания, связанные с восприятием сансары и нирваны, практикующие сознают всё это великое разнообразие потенциальных переживаний в каждый момент восприятия:

Как только проявились десять знаков, возникают и переживания, чей потенциал заложен в великом тигле. На этапах пути, когда нет уверенности, возникает рождение в шести мирах и соответствующие каждому из них условия. Тогда познаешь три адских мира, словно во сне или наяву [в зависимости от ясности]. Затем увидишь, как они трансформировались во что-то иное. Ты познаешь тело наслаждения, присущее трём мирам богов. Другие, кто получает опыт подобных переживаний, воспринимают их как аспекты сансары, но ты безошибочно поймёшь, что все эти аспекты в момент своего возникновения [поскольку ты сознаешь их пустотность] ведут тебя к нирване – в направлении множества больших и малых земель будд, в направлении к центру мандалы, в направлении к малым и большим каям будды, находящимся в светящейся сфере, сияющей вокруг пребывающей в союзе пары, в направлении к ступе и письменам на ней и так далее [JP, f. 53b–54a].

Сабари сказал:

После того, как проявятся десять знаков, возникнут переживания [чей потенциал заложен] в великом тигле. С одной стороны, в великом тигле заключено всё разнообразие [опыта восприятия]. С другой стороны, это нечто пустотное. Но ты узришь все шесть миров, множество тонких форм проявления нирманакаи, множество форм самбхогакаи и всё великое многообразие [переживаний опыта восприятия] в виде ясного света. [JP, f. 53b–54a]

Здесь подчёркивается контраст между многообразием (sna tshogs) потенциального опыта, связанного с эманирующей формой тигле, и его тёмной абсорбирующей формой (nag po).

Происходит фундаментальная трансформация восприятия. Автор комментария описывает это следующим образом:

В тексте «Светильник опыта» сказано: «Более того, это – самопроявление, в рамках которого склонности к сдерживанию потоков энергии и тенденций ума больше не существуют. Поэтому, какие бы переживания в этом состоянии ни возникали – неблагие перерождения в трёх низших мирах или благие перерождения в желанных мирах богов и людей, или в землях будды и лотосовых садах, – всё это лишь проявление реализованного ума». [JP, f. 54a–54b]

Частица rang «сам» или «свой» добавляется к существительному или глаголу snang ba «проявление» или «восприятие». Когда обычное ощущение наблюдателя предстаёт как пустое, а любые реакции на разнообразные проекции восприятия пресечены, проявления возникают сами по себе, и в этот процесс не происходит никакого вмешательства.[472] Проявление трансформируется в ту форму, в какой оно воспринимается умом в его естественном состоянии. Проявление реализованного ума (snang tshul) – это выражение, относящееся к специальной терминологии традиции махамудры, которое означает «прямое недвойственное восприятие, свойственное естественному уму».[473]

Если меняется характер восприятия в целом, то с восприятием тела в частности также происходят определённые изменения. На этом этапе практики в сознании не существует плотного, материального тела:

Что-то присутствует в пространстве, но ты не воспринимаешь себя как кого-то, кто обладает [осязаемым] телом или [определённым] умом. [JP, f. 154b]

В этом отрывке тело описывается одновременно как с позиции аспекта абсорбирующей формы (нет осязаемого тела), так и с позиции аспекта эманирующей формы (что-то всё же присутствует).

Ещё одним преимуществом является значительная физическая живость и пластичность:

После обретения физической живости (гибкости, или пластичности) твои движения наполнятся блаженством. Это напоминает ощущения, возникающие на пике сексуального союза, когда ты будто переполнен блаженством. [JP, f. 154b]

Обе позиции восприятия тела существуют одновременно.[474] Определение «неизменное великое блаженство» (mi gyur ba'i bde ba chen po) отражает одновременно и позицию абсорбирующей формы («неизменное»), и позицию эманирующей формы («блаженство») ощущений, связанных с телом.

Поскольку включающая в себя все потенциальные проявления абсорбирующая и в высокой степени конкретизированная эманирующая формы великого тигле сознаются одновременно, этот вид восприятия сравнивается с чувственным восприятием будды. Эту форму восприятия также сравнивают с восприятием, свойственным маленькому ребёнку. Метафора «ребёнок в храме» объясняется следующим образом:

Ты следуешь путём, который был описан прежде, путём, который известен как «путь равностности». Поскольку ты следуешь по этому пути таким образом, что у тебя не возникает намерения цепляться за описанное ранее наслаждение, это можно сравнить с тем, как ребёнок осматривает великолепное убранство храма. Маленький ребёнок, которого привели в храм, не различает воспринимаемые феномены. Даже если ему показать множество редких произведений изобразительного искусства или изображений божеств – ребёнок не станет размышлять о них и не захочет ими владеть. Это пример того, что такое блаженство. [JP, f. 56a]

Когда разнообразные потенциальные события восприятия возникают в сфере сознавания в одно и то же время, «всё, что возникает, обладает одним и тем же статусом», и таким образом ум не отдаёт предпочтения тому или иному событию. [JP, f. 56a]. Это называется «трансформация иллюзорного самадхи» [JP, f. 8a].

3.4. «Слон, которого колют шипы растений»

Последняя метафора – «слон, которого колют шипы растений» – используется при исправлении изъяна искусственной активности, которая могла бы нарушить одновременность двух позиций наблюдения – со стороны движения ментальных событий и со стороны пребывающего ума, которые возникают как непрерывная последовательность моментов ума. Вследствие практики медитации на предыдущих этапах две позиции – со стороны ментальных событий и со стороны ума, или, другими словами, со стороны движения и со стороны пребывания – устанавливаются сами по себе (rang sa). Метафора «слон, которого колют шипы растений» используется при устранении любой активности, которая не позволяет им установиться самим по себе.

В коренных наставлениях сказано:

Представь себе, что ум подобен слону, которого колют шипы растений. Когда он пребывает, рождающиеся мысли и распознающее их памятование возникают одновременно [как две составляющие одного процесса]. Тогда то, что следует устранить, и средство устранения становятся единым, и текущая мысль не усложняется в следующую. Поэтому нет никакой необходимости выдумывать какое-либо противоядие и прилагать усилия к его применению. Это называется «самовозникшее памятование», которое сохраняет свою собственную позицию.[475] Метафора «слон, которого колют шипы растений» описывает то состояние ума, когда ничто не способствует и в то же время не препятствует возникновению и распознаванию мыслей. [PK, f. 8a]

Джампел Паво объясняет каждую из двух этих позиций по отдельности. Сначала до совершенства доводится пребывание ума:

В тексте «Бхаванакрама» сказано: «Позволь [уму] непрерывно направляться внутрь и пребывать как он есть на выбранном объекте. В таком уме присутствуют радость и гибкость. Это называется «пребывание / успокоение». [JP, f. 157b]

Ментальная гибкость – это качество ума, которое связано с отсутствием усилий и возникает, когда устранены тонкие формы вялости и возбуждения, а ум полностью приведён в сбалансированное состояние.[476] Когда непрерывное и полное пребывание ума сохраняется естественным образом, нет необходимости намеренно применять усилия для создания какого-либо противоядия или стараться предотвратить возникновение мыслей, пытаясь обеспечить сохранение этого состояния ума:

Даже несмотря на то, что во время пребывания возникают движения грубого и тонкого уровней, нет необходимости судорожно искать какое-либо противоядие, намеренно создавать его или отходить в сторону от основной практики, прибегая к помощи техник, которые не упоминаются в текстах устной передачи, – например, давать первой мысли свободно переходить в следующую мысль, образуя последовательность.[477] [JP, f. 58a]

Когда отсутствует какая-либо искусственная активность, сознавание сохраняется, а движение ментальных событий происходит само по себе. Эти ментальные события являются самовозникающими (rang byung). Автор комментария вводит термин «самораспознавание как таковое» (rang ngo shes). Определение «как таковое» указывает на отсутствие какого-либо вмешательства в этот процесс:

Если происходит самораспознавание как таковое, то нет никакой необходимости намеренно вызывать [у себя] интерес к медитации или намерение её выполнять. [JP, f. 58a]

Мысли и процессы восприятия, происходящие в потоке ума, воспринимаются так, как они есть. Они предоставлены сами себе, и их движение не сопровождается обычным в таких случая представлением о том, кто медитирует (sgom byed), распознаёт он это движение или намеренно его вызывает. Движение ума возникает естественным образом, при этом непрерывно сохраняется сознавание одновременного присутствия двух позиций наблюдения – со стороны ментальных событий и со стороны ума. Слово rang также подчёркивает отсутствие обычного наблюдателя. Сознавание (rig pa) предоставляет событиям свободу происходить самим по себе, не попадая при этом под их влияние, так же как толстокожий слон реагировал бы на уколы шипов растений.[478]

Эти две одновременно присутствующие позиции возникают вместе с каждым отдельным ментальным событием. Они, хотя и различаются, будучи двумя разными позициями [наблюдения] (nang du), тем не менее связаны с одним и тем же ментальным событием. В конечном итоге происходит постижение недвойственности этих позиций:

Это то же самое, что лить воду в воду: пребывание [с позиции ума] и ясность сама по себе или присутствие само по себе [с позиции ментальных событий]. Нет необходимости распознавать пребывание и движение как два различных процесса. Двойственность пребывания и движения исчезает… [JP, f. 58b]

На этом этапе пребывание и распознавание движения называется «привнесение в ум как он есть» или «проникающее видение сознавания-как-оно-есть каждого события». Это также называется «спонтанная ясность, не требующая для своего возникновения и поддержания никаких усилий». В тексте «Сампута» сказано: «[С позиции ментальных событий] мысль, возникая и исчезая, освобождается. [Пребывание с позиции ума] подобно пространству. Так надлежит медитировать мудрому». [JP, f. 58b]

С каждым возникающим отдельным моментом ума появляются и обе позиции наблюдения. Сознавание-как-оно-есть пронизывает каждый момент ума. События мгновение за мгновением возникают в сфере спонтанной ясности и не подвергаются вмешательству искусственной активности. С точки зрения естественного ума активность ума всегда была именно такой – «от начала и до конца».

Метод Таши Намгьяла называется «сохранение пути равностности» [TN, 302–310]. Как и Джампел Паво, он считает изъяны самадхи – вялость и возбуждение – главной проблемой достижения равностности. Он также считает, что центральным аспектом этой проблемы является тонкая форма различения. Он приписывает эту тонкую форму различения присущей уму склонности к анализу:

Те, кто чрезмерно склонен к аналитическим исследованиям, попытаются удерживать выбранный объект концентрации однонаправленно, полагая, что делают это, применяя памятование и бдительность. Однако они не сумеют прийти в состояние покоя, свободного от концепций, поскольку применяют различение тонкого уровня, анализируя ум – проверяя, пребывает он на выбранном объекте или нет, находится в этом состоянии или нет. Будучи неспособны прийти в состояние покоя, свободного от концепций, они не позволяют возникнуть [истинным] памятованию и бдительности, с помощью которых могут быть обнаружены изъяны вялости и возбуждения тонкого уровня. Погружённые в процесс различения тонкого уровня, они полагают, что его необходимо осуществлять [намеренно]. Это глупо с их стороны, ведь такая практика удерживания внимания на объекте медитации имеет недостатки. [TN, 304]

В то время как Джампел Паво разделяет свои наставления на четыре части, Таши Намгьял объединяет их в одно комплексное наставление, в котором объясняются ошибки, мешающие совершенному самадхи.

Сначала он описывает ошибки, которые обычно совершают менее опытные практикующие, такие как вовлечённость в концептуальные усложнения выбранного объекта, неспособность сохранять в уме памятование и развивать его естественную ясность:

Когда ум пребывает в самадхи, он остаётся в состоянии покоя, свободном от концепций, сохраняя две необходимые позиции одновременно – однонаправленное пребывание, связанное с применением памятования и бдительности, и распознавание, связанное с глубокой ясностью. Но у самадхи бывают следующие изъяны: концептуальные усложнения выбранного объекта; ослабление памятования даже в отсутствие усложнений; поддержание памятования лишь применительно к когнитивным процессам тонкого уровня, в то время как ум оставлен в прострации и в нём отсутствует ментальная ясность. [TN, 302]

После этого он касается проблемы искусственной активности, особенно в связи с тонкими формами привязанности и неприязни к любому определённому состоянию. Для того чтобы ослабить подобные склонности к совершению каких-либо действий, направленных на изменение ментального состояния, Таши Намгьял советует перемещаться с одной позиции на другую, удерживая сознавание на уме как он есть:

Именно поэтому так важны методы, позволяющие устранить изъяны вялости и возбуждения тонкого уровня. Здесь представлено их краткое объяснение. Когда появляется вялость, то очень хочется применить памятование, бдительность и [естественную для] ума глубокую ясность. Если появляется возбуждение и ум [слишком] сильно сосредоточен на выбранном объекте, вовлекаясь в привязанность и неприязнь, необходимо расслабиться. Когда применение усиления и расслабления находится в равновесии, ты удерживаешь сознавание на уме как он есть, при этом поток ума не отклоняется, а ты не вовлечён в различение; тогда это состояние сохраняется. [TN, 302–303]

Этот отрывок очень напоминает наставления, в которых используется метафора «шнур брахмана». Тонкая форма различения устраняется за счёт использования определённых качеств состояния самадхи ума как он есть.

В завершение Таши Намгьял демонстрирует, что определённые разновидности памятования и бдительности, не требующие применения усилий и не связанные с искусственной активностью, являются средствами для достижения состояния самадхи:

Если говорить о памятовании и бдительности, то памятование заключается в том, что ум, не отвлекаясь, поддерживает внимание на выбранном объекте; бдительность заключается в том, что ум способен увидеть разницу между отвлечением и неотвлечением, и особенно это касается тонких форм вялости и возбуждения. [TN, 304][479]

Памятование – это метод, позволяющий созерцать естественный ум в непрерывном состоянии самадхи. Бдительность – это качество сознавания, не требующего усилий, благодаря которому можно распознавать изъяны самадхи. На предыдущих этапах практики медитации памятование и бдительность соответствовали определённым позициям, связанным с потоком ума, – пребыванию и движению. Теперь же памятование и бдительность становятся единым целым. Для того чтобы продемонстрировать, что различия между этими аспектами практики устранены, Таши Намгьял использует составной термин dran shes «памятование / бдительность»:

Существует множество изречений, посвящённых различиям между грубым и тонким уровнями памятования и бдительности, но [если говорить кратко] бдительность становится эффективной, когда памятование отличается силой и ясностью, и наоборот. [TN, 304]

Более того, Таши Намгьял намерен исправить другой распространённый изъян, связанный с тонкой формой различения. Многие авторы дают подобные наставления поэтапно (rim pa) [JP, f. 50a], соотнося их, например, с четырьмя метафорами. Таши Намгьял объединил эти этапы в единую практику, чтобы свести к минимуму вероятность того, что практикующие начнут искать различия между отдельными стадиями или методами, предназначенными для приведения ума в равновесие. Если методы объединить, то и различия пропадают.

Результат выполнения объединённых наставлений по каждому этапу этой практики описан в коренном тексте следующим образом:

Пребывание, соответствующее последней стадии этой практики, сравнивается с океаном без волн. Когда возникает событие, происходит распознавание его движения, в то время как пребывание [остаётся непрерывным]; и когда это событие завершается, пребывание как оно есть сохраняется. Отсюда и его название: «стирание границы между пребыванием и движением». Это называется «однонаправленность». В момент возникновения ментального события подобный режим восприятия пребывания и движения описывается с использованием следующих выражений: «привнесение в ум как он есть», «проникающее видение, присутствующее во всех моментах в целом и в каждом в отдельности» и «сознавание-как-таковое». В тексте «Превосходная сутра» сказано: «После того как тело и ум стали достаточно гибкими, ты сможешь размышлять и анализировать [в рамках выполнения практики следующего этапа – випашьяны]». [PK, f. 8b]

Метафора «океан без волн» (rgya mtsho rlabs dang bral) является наиболее распространённым описанием этой заключительной стадии концентрации. Другой распространённой метафорой является «поток». Ментальные события теперь возникают как поток отдельных моментов ума, каждый из которых появляется и исчезает очень быстро, не оставляя, таким образом, почти никакой возможности для усложнения. Таши Намгьял использует метафору «возникновение потока» (rgyun chags):

Что такое однонаправленный ум? Функционируя в потоке ума, памятование естественным образом снова и снова возвращается к выбранному объекту. Этот процесс непрерывен [, характеризуется равностностью] и не влечёт за собой эйфорию.[480] Это называется самадхи – однонаправленный добродетельный ум. [TN, 307]

Более того, появление каждого последующего момента наблюдается с двух разных позиций (sgo nas; nang du), при этом, несмотря на то что каждая из этих позиций остаётся как она есть, обычный принцип двойственности, разделяющей эти позиции, перестаёт на них действовать. Реорганизация потока ума, которая приводит к тому, что две эти прежде отдельные позиции наблюдения за каждым возникающим моментом ума воспринимаются как одна и та же позиция, является необходимым предварительным условием для перехода к практикам випашьяны.

Если рассматривать ситуацию с позиции ментальных событий, то происходящим в потоке ума ментальным событиям свойственны два вида спонтанной активности (bya ba). Подобные события происходят сами по себе (rang byung), обладают собственной энергией (rang shugs) [WD, 90] и возникают своим собственным способом ('char tshul) [TN, 315]. Эти термины относятся к аспекту возникновения ('char ba) ментальных событий, особенно когда этому возникновению не мешает обычный «я-наблюдатель», который пытается распознавать их или осуществлять по отношению к ним какую-либо искусственную активность. Другой набор терминов связан с аспектом прекращения (dgag pa) этих ментальных событий. События, которым ничто не мешает, сами по себе быстро приходят в состояние покоя (rang zhi) [TN, 309]. Проще всего получить опыт переживания того, как ментальные события сами по себе приходят в состояние покоя, если наблюдать этот процесс на примере интенсивных эмоциональных состояний:

Поскольку возникающие интенсивные эмоциональные состояния (например, боль и печаль) воспринимаются как есть, то они приходят в состояние покоя сами по себе. [WD, 90]

То же верно и для всего остального ментального содержимого грубого уровня – мышления и восприятия. Точно так же, как волны исчезают в водах великого океана, активные ментальные события потока ума сами по себе приходят в состояние покоя.

Если рассматривать ситуацию с позиции ума, то пребывание описывается как непрерывное (rtag du), непоколебимое (mi g.yo ba), уравновешенное (snyoms ba) и обширное (gu yangs). Однонаправленность переходит в равностность. Равностность – это высшая точка состояния самадхи, цель практики пребывания в покое – шаматхи. Джампел Паво определяет эту последнюю ступень концентрации следующим образом:

Девятая стадия концентрации становится доступна благодаря освоению восьмой ступени – однонаправленности. Установи [ум] в спонтанное состояние, не требующее усилий, – пусть он остаётся на своей собственной позиции. Не используй для этого представления, хранящиеся в памяти ['du shes], – избавься от этой привычки, пусть ум управляет сам собой [напрямую] [JP, f. 60a]

Общим термином, обозначающим практики концентрации, является «пребывание / успокоение» (zhi gnas). Этот составной термин отражает результат, связанный с обеими позициями – ума и ментальных событий. С одной стороны, ум пребывает как обширный океан непрерывного, совершенного сознавания. С другой стороны, ментальные события, происходящие в нём, приходят в состояние покоя, и это напоминает океан без волн.[481]

Практикующим следует возобновлять состояние самадхи снова и снова и учиться сохранять это состояние. Единичное блестящее исполнение музыкального произведения не гарантирует того, что в следующий раз это получится так же безупречно. Однако то, что музыкант способен исполнить произведение в совершенстве хотя бы один раз, доказывает, что он знает, как это сделать, и может попытаться повторить успех. Точно так же и практикующие, один раз в совершенстве сыграв на музыкальном инструменте ума, после должны оберегать то, чему научились, для того чтобы сохранять эту способность в дальнейшем. После того как они смогут повторить успех несколько раз, разовьётся значительная ментальная гибкость (shin sbyangs), которая позволит практикующим входить в состояние самадхи, прилагая для этого всё меньше усилий. Специальный термин shin sbyangs состоит из двух слов. Термин shin означает «очень хорошо», а sbyangs – «владеть». Составной термин означает «очень хорошо владеть».[482]

4. Стадии развития концентрации

В практике шаматхи индийской буддийской традиции, созданной Асангой и Майтреей, тренировка концентрации разделялась на девять стадий. Текст Гендуна Лодро Calm Abiding and Special Insight: Achieving Spiritual Transformation Through Meditation[483] представляет собой блестящий синтез тематических текстов, доступных на английском языке. Другим замечательным источником является глава, посвящённая безмятежности, из текста Дже Цонкапы «Ламрим. Большое руководство к этапам пути Пробуждения».[484] Согласно Гендуну Лодро, разделение на девять стадий концентрации ума (sems gnas dgu) было изначально введено Асангой. Считается, что Майтрея являлся основателем более подробного метода освоения этих девяти стадий, который был связан с устранением пяти изъянов и восьмью противоядиями.[485] Гендун Лодро также добавляет, что Майтрея описывает эти девять стадий с позиции последовательной стабилизации концентрации, в то время как Асанга подходит к этому вопросу в основном с позиции устранения изъянов.[486]

Асанга сравнивает девять стадий концентрации с продуваемой ветрами дорогой, по которой медитирующим приходится следовать в одиночку. На этом пути – пять поворотов и шесть прямых участков дороги между ними. Пять поворотов символизируют стадии, сложные для прохождения и требующие применения особого метода. Шесть прямых участков дороги символизируют шесть сил, свойственных стабильной концентрации. Согласно традиционным метафорам традиции сутры, слон обычного ума как безумный несётся по дороге, подгоняемый обезьяной привязанности. Практикующие следуют за слоном с двумя приспособлениями – верёвкой памятования и острым крюком бдительности. Цонкапа сказал: «Твой ум подобен дикому слону; привяжи его верёвкой памятования к прочному столбу выбранного объекта медитации так, как я объяснил выше. Если не можешь удержать его так, тебе необходимо постепенно взять его под контроль, подгоняя железным крюком бдительности».[487] На первом прямом участке дороги, который называется «дорога слушания», медитирующие используют наставления учителя, снова и снова направляя ум на выбранный объект медитации. Первая из девяти стадий преодолевается на этом участке дороги. Она называется «направление ума» (sems 'jog pa), потому что медитирующие, следуя наставлениям учителя, привязывают верёвку памятования к выбранному объекту медитации и затем снова и снова направляют на него ум. На этой начальной стадии практикующие начинают по-настоящему видеть непрерывный процесс ментальных усложнений грубого уровня и склонность к постоянному отвлечению от пребывания на выбранном объекте. Они вынуждены прилагать усилия, чтобы установить ум на выбранный объект медитации и заставить его хоть недолго на нём остаться. При этом они практически ничего не могут поделать с отвлечением. Первый навык, который необходимо развить, – это навык распознавания того, что ум отвлёкся, и навык возврата внимания на объект после того, как это случилось. На этой стадии ум гораздо чаще отвлекается, чем сохраняет внимание.

Второй прямой участок пути называется «дорога размышления», потому что, преодолевая его, медитирующие размышляют о том, что сказал учитель, и применяют его наставления таким образом, чтобы подобно зеркалу отразить их непосредственно в потоке своего ума как возникающий там опыт переживания. Этот участок пути соответствует второй стадии – «постоянное направление ума» (rgyun du 'jog pa). На этой стадии практикующие всё ещё отвлекаются от выбранного объекта, но уже способны время от времени эффективно применять к нему верёвку памятования. Тем не менее им всё ещё требуется прикладывать определённые усилия для того, чтобы вернуть внимание ума назад на выбранный объект. На этой стадии растут как длительность пребывания ума на выбранном объекте, так и длительность периодов отвлечения на ментальные усложнения. Навыки, которые практикующие приобретают на этой стадии, – это достижение некоторого постоянства в пребывании и заметное ослабление ментальных усложнений.

Третья и четвёртая стадии концентрации – «возвращение на место» (slan te 'jog pa) и «тщательное пребывание» (nye bar 'jog pa) – соответствуют третьему прямому участку дороги. Поскольку теперь практикующие редко полностью теряют из внимания выбранный объект медитации, этот участок известен как «дорога памятования». На стадии возвращения на место практикующие способны быстрее распознавать отвлечения и перенаправлять внимание ума назад на выбранный объект медитации, прилагая при этом меньше усилий, чем прежде. Восстановление фокуса происходит сразу же после отвлечения. Ум значительно улучшает свою способность непрерывно пребывать на объекте в течение определённого отрезка времени. Основной проблемой на этой стадии концентрации считается неполное пребывание ума на выбранном объекте – частичное пребывание, когда одна часть ума остаётся на выбранном объекте, а другая вовлечена в ментальные усложнения. Из-за этого медитирующие могут испытывать иллюзии, что их пребывание на выбранном объекте медитации является непрерывным. Возвращение внимания ума обратно на выбранный объект, усиление концентрации на выбранном объекте и / или усиление фокуса на его более тонких деталях являются общепринятыми методами исправления «частичности» пребывания. В результате применения этих методов пребывание становится более полным, длится дольше, и в каждый отдельный момент всё меньшая часть ума вовлекается в ментальные усложнения.

На четвёртой стадии – «тщательное пребывание» – сила памятования существенно возрастает, поэтому пребывание становится относительно непрерывным и полным. Теперь медитирующие редко полностью теряют из внимания выбранный объект медитации. Эта стадия называется «тщательное пребывание», потому что пребывание является более полным и всё меньшая часть ума вовлекается в ментальные усложнения. Основными проблемами на этой стадии концентрации считаются вялость и возбуждение грубого уровня и их производные – сонливость и тяжесть. На этой стадии, как кажется, вялость грубого уровня возрастает в силу того, что концентрация всё больше обращается внутрь, а не наружу.[488]

Пятая и шестая стадии концентрации – «дисциплина» (dul bar byed pa) и «успокоение» (zhi bar byed pa) – соответствуют четвёртому прямому участку пути, который называется «дорога бдительности». Три поворота между первыми четырьмя прямыми участками дороги преодолеваются с помощью усиления «пламени» концентрации. Усиление является жизненно важным, потому что приводит к переходу с дороги слушания на дорогу размышления, с дороги размышления на дорогу памятования, а с дороги памятования – на дорогу бдительности. Вступив на дорогу бдительности, медитирующие уже редко теряют из внимания выбранный объект. В процессе следования по этой дороге концентрация начинает приносить удовольствие и поднимает настроение, а временами даже вызывает сильное ощущение блаженства. На пятой стадии концентрации – «дисциплина» – возбуждение грубого уровня стихает, но вялость тонкого уровня всё ещё остаётся серьёзной проблемой. Поэтому практикующим необходимо применять дисциплину – задействовать бдительность для того, чтобы распознавать вялость, и использовать усиление для того, чтобы её устранить. Им следует оставаться начеку и поддерживать ум в бодром и свежем состоянии. На шестой стадии – «успокоение» – вялость тонкого уровня больше не возникает, но возбуждение тонкого уровня всё ещё остаётся проблемой. Это частично обусловлено тем, что обычный ум сохраняет свою склонность привязываться к ощущениям; частично тем, что ум, погружённый в медитацию, начинает испытывать привязанность к приятным переживаниям,[489] свойственным дороге бдительности; и в определённой степени тем, что для того, чтобы продвинуться так далеко по пути, практикующим пришлось прилагать значительные усилия к удержанию ума на выбранном объекте. Таким образом, на этой стадии необходимо выработать навык, который может помочь устранить изъян возбуждения тонкого уровня.

Седьмая и восьмая стадии концентрации соответствуют пятому прямому участку пути – дороге упорства. На этой дороге жизненной энергии медитирующих достаточно для того, чтобы поддерживать медитацию долгое время без отвлечения и апатии, не впадая в возбуждение или вялость грубого уровня. На седьмой стадии концентрации – «полное успокоение» (nye bar zhi bar byed pa) – ни возбуждение, ни вялость тонкого уровня больше не представляют реальной угрозы, но всё ещё служат причиной отвлечения. Памятование и бдительность на этой стадии функционируют автоматически, требуя лишь незначительного усилия со стороны практикующих. Геше Гендун Лодро говорит: «Если медитация стабильна, а внимание непрерывно [thu re] удерживается на объекте наблюдения,[490] то всегда можно заметить, что возникли слабость или волнение».[491] Однако на седьмой стадии концентрации медитирующим всё ещё необходимо прилагать существенные усилия для того, чтобы пребывание ума было полным и непрерывным, – до тех пор, пока этот процесс не будет доведён до автоматизма.[492] На восьмой стадии концентрации – «однонаправленность» (rtse gcig tu byed pa) – усилия требуются лишь для того, чтобы начать сессию медитации. После этого всё происходит само по себе, автоматически. Теперь практикующие уверены, что расслабление и прекращение усилий не послужат причиной отвлечения от выбранного объекта медитации, а вялость и возбуждение тонкого уровня не будут представлять какую-либо проблему. Концентрация больше никогда не прерывается и автоматически сохраняется, момент за моментом, в течение всей сессии медитации.[493]

Девятая стадия – «равностность», или «баланс» (mnyam par 'jog pa), соответствует шестому прямому участку пути, который называется «дорога мастерства». На этой заключительной стадии концентрации пребывание становится непрерывным и ум полностью сконцентрирован на выбранном объекте, а возникновение ментальных событий сопровождается глубокой ясностью. Всё происходит спонтанно и без усилий, развивается значительная ментальная гибкость. Достижение девятой стадии концентрации и развитие ментальной гибкости способствуют овладению практикой пребывания /успокоения. Знаки овладения практикой пребывания / успокоения включают: непрерывную стабильность медитации как во время бодрствования, так и во время сна; завершение проявлений грубого уровня и негативных эмоциональных состояний во время медитации; ощущение, что после выхода из состояния медитации мы обрели новое тело; возникновение чистых, похожих на иллюзии проявлений и медитативных виде́ний.[494]

Таши Намгьял рассматривает девять стадий концентрации Майтреи и Асанги в своём обширном комментарии к практике махамудры [TN, 305–307], но не проводит сопоставление этих девяти стадий со ступенями концентрации традиции махамудры.[495] Фактически ни один из текстов махамудры, которые используются в этой книге в качестве источника информации, не содержит сравнительного анализа стадий концентрации индийской традиции сутры и ступеней концентрации традиции махамудры. В таблице 18 я представляю собственную попытку показать соответствия и различия между этими двумя традициями практики концентрации. Несмотря на то что сами стадии концентрации в обеих традициях практически совпадают, существует серьёзное различие в позициях наблюдения. В индийской буддийской традиции сутры девять стадий концентрации рассматриваются в основном с позиции ума, то есть с точки зрения стабильности его пребывания на объекте и препятствующих этому проблем. В традиции махамудры соответствующие ступени концентрации рассматриваются с позиции ментальных событий, то есть с точки зрения того, как с постепенным постижением естественного состояния ума они трансформируются в его потоке из внешне обычных ментальных событий в своё новое качество. Однако в попытке сохранить преемственность традиций в тексты махамудры были добавлены некоторые объяснения ступеней концентрации, в которых практика рассматривается с позиции ума – с позиции стабильности и полноты его пребывания на выбранном объекте. Эти соответствия и различия сведены в таблицу 18.

Таблица 18

Сравнение ступеней концентрации в традициях сутры и махамудры

Глава 6

Проникающее видение (випашьяна)

Проходя через стадии развития концентрации, практикующие приобретают обширные знания о том, как работает ум. Концептуальные усложнения и ментальное содержимое грубого уровня, которые заслоняют ум в его естественном состоянии, приводятся в состояние покоя. Практикующие также начинают стабильно использовать сознавание, не требующее усилий, в качестве позиции наблюдения за ментальными событиями, происходящими в потоке ума. Но, несмотря на все обретённые во время прохождения стадий концентрации достижения, этот этап является лишь подготовкой для практики випашьяны – проникающего ви́дения (тиб. lhag mthong, санскр. vipaśyanā). Практика шаматхи – пребывание / успокоение – служит для завершения когнитивных процессов грубого уровня, которые разворачиваются в потоке ума. Однако неактивные негативные эмоциональные состояния (bag la nyal) [TN, 327], которые созревают в силу привычных склонностей (bag chags), так и не были преодолены. Поэтому по окончании медитационного ретрита практикующие, возвращаясь к повседневной активности, обнаруживают, что «основные и второстепенные [беспокоящие эмоции] возникают и после него» [TN, 328].

Практика проникающего видения была разработана для того, чтобы раз и навсегда положить конец проявлениям негативных эмоциональных состояний путём устранения привычных склонностей, которые являются их причиной. Чтобы проиллюстрировать это, Таши Намгьял начинает свой комментарий следующим образом:

Чтобы обрести уверенность, тебе необходимо выполнять практику медитации проникающего видения, которая связана с разнообразными аспектами пустотности. Если не будешь медитировать таким образом, то, одолев [явные] негативные эмоциональные состояния, не устранишь вызывающие их привычные склонности и не сможешь освободиться из сансары. [TN, 326]

Только пробуждённая мудрость (ye shes), которая возникает в момент просветления, в состоянии полностью очистить загрязнения (yongs su dang pa'i shes) [TN, 327]. «Предвестником» пробуждённой мудрости является проникающее видение, потому что отсекает корень (rtsa bcod) всех неблагих привычных склонностей, исправляя ошибочное воззрение (log blta), то есть веру в независимое существование собственного «я» (bdag nyid).[496]

В целом практика проникающего видения связана с аналитическим исследованием природы самого ума.[497] Если говорить более точно, то она является искусным средством для принятия правильного воззрения – воззрения пустотности (stong ba). Камалашила определяет практику проникающего видения следующим образом:

Посредством практики випашьяны возникнет свет подлинной мудрости, который исходит из безошибочного понимания истинной природы всех дхарм.[498]

Проникающее видение отличается от обычного восприятия (тиб. sems, санскр. samjña) и концептуализации (тиб. rtog pa, санскр. vijña),[499] поскольку является формой прямого сознавания, которая ведёт к возникновению уверенности (nges pa). Восприятие – это форма распознавания возникающих сенсорных образов, например цвета и формы. Однако такое распознавание не ведёт к уверенному постижению аспектов окончательной истины – например непостоянства и пустотности. Концептуализация – это основанная на дуализме «субъект – объект» форма распознавания, которая препятствует уверенному постижению аспектов окончательной истины.[500] Согласно «Абхидхармакоше», проникающее видение позволяет практикующим различать аспекты знания, ведущие к возникновению уверенности, и аспекты знания, обладающие изъянами. Проникающее видение – это форма прямого знания (mngon du), которая устраняет неведение, поскольку позволяет практикующим овладеть фундаментальным воззрением – пониманием, что все феномены, где бы они ни находились, пусты.[501]

Без проникающего видения опыт медитативных переживаний (nyams len) не может созреть в постижение (rtogs pa). Практикующие подобны слепцам, которые не в состоянии понять, куда они идут.[502] Практика проникающего видения дополняет практику пребывания / успокоения. Гампопа сравнивает эти практики с глазами и ногами, которые помогают путешественнику добраться до города. Практика пребывания / успокоения становится ногами практикующих, а практика проникающего видения их глазами. И то и другое необходимо для того, чтобы добраться до конечного пункта назначения – просветления.[503]

В разделе, который озаглавлен «Виды опоры, используемые в практике проникающего видения», Таши Намгьял рассуждает о том, что практика проникающего видения построена на прочном фундаменте предварительных практик:

Предварительные практики:

положиться на святых существ, которые искусны в практиках шаматхи и випашьяны;

искать устных наставлений.

Размышлять над ними, чтобы получить прямой опыт переживания.

Обнаружить общую истину и истину уверенности в собственном потоке ума. [TN, 331]

Практикой, которая формирует склонности, необходимые для практики проникающего видения, является гуру-йога. После гуру-йоги необходимо выполнять практики созерцания, которые необходимы для развития проникающего видения «посредством приложения собственных усилий» [TN, 332]. Обретение проникающего видения завершает предыдущие практики. Проникающее видение, которое ведёт к различающей мудрости, является кульминацией Шести парамит, а также последним из пяти ментальных факторов, идентифицирующих объект.

Все предварительные практики и практики пребывания / успокоения описываются как последовательные этапы (rim gyis), и точно так же практика проникающего видения подразумевает последовательное развитие этого навыка. Существует три стадии практики проникающего видения. Технически эти три стадии описываются следующим образом: 1) определить сущность; 2) отсечь преувеличенное представление о характеристиках (что позволяет избавиться от сомнений); 3) выполнять йогу свободного от усложнений, всегда присутствующего [ума]. Простой способ получить представление об этих трёх стадиях практики проникающего видения – представить, что они связаны с пустотностью обычных концептуальных построений: с представлением о себе, с восприятием реальности и с обычным опытом восприятия, основанном на понятии «время – пространство». Все три стадии связаны с истинной основой (dngos bzhi) или окончательным воззрением (yang dag pa'i blta ba), другими словами – со всё более глубоким пониманием пустотности, которое становится возможным благодаря медитации, заключающейся в тщательном аналитическом исследовании разворачивающихся мгновение за мгновением событий.

На первой стадии практикующие пытаются понять, что является основой ощущения, которое присутствует в каждом отдельном моменте опыта, – обычного представления о собственном «я». На второй стадии практикующие пытаются определить причины и условия, соответствующие каждому типу ментальных событий, непрерывно возникающих в потоке ума, поскольку эти события связаны с построением внешней реальности. На третьей стадии практикующие пытаются понять сам процесс, за счёт которого события, как кажется, возникают и прекращаются в потоке ума, поскольку это связано с образованием мнимого потока событий, существующего в рамках временно́го континуума. Общим аспектом всех трёх стадий является позиция наблюдения, которая подразумевает, что выбранным объектом медитации проникающего видения является сам ум. В устной традиции проникающее видение называется «медитация на уме» (sems sgom) [TN, 338]. Таши Намгьял указывает на важность медитации проникающего видения следующим образом:

В целом считается, что все феномены являются умом. Существует много объяснений того, какие блага приносит медитация на истинной сущности ума и какой ошибкой было бы отказаться от её выполнения. Если говорить кратко, то, поскольку все существующие в сансаре проблемы возникают из ума и зависят от ума, то очень важно медитировать, приняв в качестве выбранного объекта сам ум. [TN, 334–335][504]

Медитация проникающего видения принимает в качестве выбранного объекта сам ум. Этот метод медитации описывается как «знание ума» или «знание тайны ума» [sems shes]. [TN, 335–336]

В первом отрывке речь идёт о доктрине «только ума».[505] В нём раскрывается основная суть воззрения: все феномены являются лишь проявлениями нашего собственного ума.[506]

Во втором отрывке говорится о методе медитации (sgom tshul) и её положительном результате (yon tan). Благодаря интеллектуальному пониманию (go ba) правильного воззрения практикующие овладевают всем необходимым для того, чтобы приступить к медитации, приняв в качестве выбранного объекта ум и его кажущиеся характеристики. Выбранным объектом (dmigs pa'i yul) является ум, а характеристиками (rnam pa'i yul) этого выбранного объекта являются кажущиеся характеристики самого ума – такие как его статус отдельного, независимо существующего феномена.[507] Характеристики – это, по сути, обозначения, присваиваемые объекту в результате концептуализации. Присваивание обозначений мешает постижению естественного состояния ума – пустотности – и является причиной неведения. Согласно Гену Ламримпе, корнем неведения является «цепляние за собственное „я“ (bdag 'dzin), или, как иногда говорят, „цепляние за реальное существование“».[508]

Ум можно рассматривать с двух позиций. Это может быть позиция ментальных событий, когда практикующие медитируют на том, что возникает (las byung ba) в уме, или позиция самого ума, когда они медитируют на том, что служит этим событиям опорой (la brten pa). Во втором случае речь идёт о наблюдательной позиции сознавания. Практикующие наблюдают (blta ba) с каждой позиции по отдельности или с обеих сразу – то за самим умом, то за каждым отдельным ментальным событием, с целью понять, обладает ли хоть что-то из этого собственным независимым существованием. Основной задачей является определение того, является ли ум (или какое-либо из происходящих в нём ментальных событий) чем-то реально существующим (ngo bo), то есть чем-то, чьё существование не зависит ни от чего другого.

Главным постижением является то, что не удаётся обнаружить ничего, что бы реально существовало. Выясняется, что и возникающие события, и сам наблюдающий их ум пусты, что это построения, лишённые какого-либо постоянного, независимого существования. В какой-то момент аналитического исследования практикующие улавливают суть, и у них рождается проникающее видение пустотности. Пустотность (stong ba) является синонимом отсутствия существования (ngo bo nyid med) [TN, 341]. Геше Гендун Лодро называет этот процесс «обнаружение границы феноменов», потому что практикующие постигают, что феномены «не существуют сами по себе».[509]

Опыт переживания пустотности открывает врата к просветлению. Пустотность считается «дорогой к освобождению» [TN, 339], «причиной и следствием нирваны» [TN, 328] и «путём, позволяющим стать изначальным буддой» [TN, 337]. Практикующим необходимо постичь два главных аспекта пустотности: пустотность собственного «я» (bdag nyid stong ba) и пустотность феноменов (chos stong ba). Эти два аспекта соответствуют таким понятиям, как субъект и объект:[510]

Сущностное воззрение [пустотности] означает видение отсутствия субъекта и объекта [blta ba dngos gzhi ni gzung 'dzin gnyis med]. [TN, 97]

Если рассматривать ум с позиции наблюдателя, то невозможно обнаружить что-то конкретное, что существовало бы само по себе. Это и есть пустотность собственного «я».[511] Если рассматривать ум с позиции ментальных событий, то невозможно обнаружить у этих происходящих в уме событий таких характеристик, как вещественность, независимое существование и длительность во времени. Это – пустотность феноменов. «Невозможно обнаружить ни одного внешнего объекта» (gzung ba'i yul med) [TN, 9697].

1. Определение воззрения

1.1. Поэтапное обретение воззрения

Таши Намгьял посвящает практике проникающего видения главу, название которой можно перевести как «Определение корня» или «Воззрение на сущность ума» (sems ngo bo lta). Эта глава состоит из двух разделов. Первый посвящён пустотности собственного «я», а второй – пустотности феноменов. Он пишет об основополагающей медитации на пустотности, поэтому его комментарии не сильно отличаются от того, что написано в других текстах традиции махаяны. Каждый из этих аспектов медитации можно разделить на четыре стадии, которые отражают постепенное созревание проникающего видения пустотности.[512]

Первый метод медитации называется «аналитическая медитация» (dpyad sgom). Это очень важный метод, потому что он позволяет обрести воззрение (lta ba rnyed pa) [TN, 152]. Без метода, позволяющего обрести правильное воззрение, проникающее видение было бы невозможно, и мы не смогли бы овладеть техникой медитации на пустотности. Аналитическая медитация – это разновидность медитации, которую выполняют пандиты и логики. Она опирается на такой изменяющийся ментальный фактор, как логический анализ (dpyad pa) [PK, f. 36a], который ведёт к интеллектуальному пониманию (go ba) пустотности. Логический анализ закладывает фундамент для обретения верного воззрения.

Практикующие делают первый шаг на пути аналитической медитации, когда получают устную передачу учения о пустотности и затем размышляют над услышанным. Эта устная передача учения о пустотности обычно является составной частью предварительных практик [TN, 127]. Тем же, кто ещё не получал такую устную передачу, Таши Намгьял рекомендует ознакомиться с текстами Нагарджуны и вдохновляющими историями таких мастеров, как Сараха и Сабарапада [TN, 125–126]. Он предостерегает практикующих, рекомендуя не следовать советам, которые не исходят напрямую от ламы, и не перенимать ошибочное воззрение [TN, 141].[513] Таши Намгьял много рассуждает о том, как правильно слушать устную передачу учений, поскольку обретённое воззрение – будь оно правильно понято или нет – отныне послужит фундаментом практики проникающего видения. После этого практикующим надлежит проверить воззрение, подвергнув его аналитическому исследованию.

Выполнение аналитической медитации подразумевает «принятие самого ума в качестве выбранного объекта», по крайней мере мысленно. Другими словами, практикующие делают пустотность объектом философского анализа [TN, 333]. Практикующим необходимо «составить представление» о ней [TN, 340]. Недостаточно просто положиться на услышанное во время устной передачи. Практикующие должны принять идею о собственном «я» (bdag nyid) в качестве объекта прямого аналитического исследования. Например, практикующие могут попытаться установить, присутствует ли их собственное «я» в какой-либо из пяти скандх.[514] Выполняя подобное тщательное аналитическое исследование, практикующие приходят к выводу, что невозможно обнаружить собственное «я», которое существовало бы независимо от пяти скандх. Собственное «я» оказывается лишь искусственным концептуальным построением (bdags pa), которое является пустым, то есть лишённым реального существования.

Обретя уверенность в пустотности собственного «я» – по крайней мере на уровне интеллектуального понимания, – практикующие приступают непосредственно к медитации, которая служит для того, чтобы трансформировать это интеллектуальное понимание в прямой медитативный опыт переживания пустотности. Этого достигают посредством медитации самадхи ('jog sgom).[515] Тогда как аналитическая медитация является средством обретения верного воззрения на уровне интеллектуального понимания, медитация самадхи служит методом проверки воззрения в рамках каждого момента (so sor rtog pa) потока ума [TN, 153]. Практикующие ищут (rtshol ba) собственное «я» (bdag nyid) в событиях, которые происходят в потоке ума, до тех пор, пока не обнаружат напрямую, что в любом и каждом из возникающих моментов ума оно отсутствует.

Аналитическая медитация и медитация самадхи вместе составляют единый элемент практики [TN, 129–130]. Начинать необходимо с выполнения аналитической медитации, что позволяет направить тенденции ума к правильному пониманию воззрения. Не заложив необходимый фундамент для обретения верного воззрения на ум, практикующие, подобно медитирующим кусали,[516] рискуют перепутать медитативное состояние покоя с истинным проникающим видением пустотности [TN, 128]. И наоборот – без медитации самадхи практикующие, подобно пандитам, будут обладать лишь интеллектуальным пониманием и не получат прямого опыта переживания пустотности.[517] Пандиты же ошибочно полагают, что знают истину. Уверенное (nges pa) постижение пустотности, однако, возможно лишь на основе прямого медитативного переживания, которое покоится на фундаменте философского понимания.

Джампел Паво так определяет три стадии начальной медитации проникающего видения: 1) возникновение из характеристик визуализируемого отражённого образа; 2) всеохватывающий поиск; 3) аналитическое исследование каждого момента [JP, f. 25b]. Таши Намгьял в свою очередь выделяет четыре стадии: 1) общее объяснение; 2) этапы сущностной медитации; 3) установление связи с устной традицией, приводящее к проникающему видению; 4) определение сущности ума [TN, 339]. Эти две модели начальной медитации на пустотности довольно схожи, но описываются по-разному, что отражено в таблице 19.

Таблица 19

Сравнение стадий начальной медитации проникающего видения, согласно Таши Намгьялу и Джампелу Паво[518]

Сами наставления по медитации данного этапа разделены на две части. Первая включает наставления о том, как приступить к медитации, во второй объясняется, как обрести проникающее видение.

Достижение проникающего видения подразумевает обязательное использование изменяющихся ментальных факторов, таких как общее аналитическое исследование (rtog pa) и сфокусированное аналитическое исследование (dpyad pa). Эти ментальные факторы могут быть как позитивными, так и негативными, в зависимости от конфигурации других ментальных факторов и уровня практики. Если овладеть практикой пребывания / успокоения, то ментальные факторы общего аналитического исследования и сфокусированного аналитического исследования проявляются в своей позитивной форме. Практика самадхи сама по себе не может привести к проникающему видению. Приведение в состояние полного покоя когнитивных процессов грубого уровня, включая аналитическое исследование – как это происходит во время практики самадхи без формы, делает проникающее видение невозможным. После медитации завершения ментальных усложнений грубого уровня практикующие учатся поддерживать концентрацию на оптимальном уровне – когда ещё возможно осуществлять аналитическое исследование. В аналитической медитации используется позитивная форма сфокусированного аналитического исследования, в то время как в медитации самадхи используются позитивные формы как общего аналитического исследования, так и сфокусированного аналитического исследования. Это проиллюстрировано в таблице 20.

Таблица 20

Использование изменяющихся ментальных факторов в аналитической медитации и медитации самадхи

Обратите внимание на наречия, которые используются для обозначения позитивной формы этих изменяющихся ментальных факторов. Термин so sor rtog pa состоит из глагола rtog pa, который означает «изучать» или «исследовать», и наречия so sor, которое означает «каждый по отдельности». Поскольку этот термин служит для описания медитации, он является уточняющим. Сбалансированная медитация возникает как медленное течение отдельных моментов ума в общем его потоке. Наречие so sor означает «каждый по отдельности» момент ума во время медитации. Каждый из этих моментов ума связан с двумя одновременно присутствующими позициями – позицией возникающего события и позицией сопровождающего это возникновение сознавания, не требующего усилий. Аналитическое исследование каждого момента ума необходимо проводить с обеих этих позиций. Поэтому термин so sor rtog pa переводится как «проводить общее аналитическое исследование каждого момента». Подобная аналитическая медитация невозможна, если нарушена концентрация. Она возможна только при условии непрерывного сознавания, что позволяет проводить анализ каждого мгновения ума в момент его возникновения. Поэтому считается, что «аналитическое исследование каждого по отдельности» применяется к возникающим в данное мгновение моментам ума (glo bur).

Медитация самадхи основана на «устойчивости самадхи», которая была приобретена в результате успешного овладения девятью стадиями развития концентрации. Для практики проникающего видения наибольшую важность представляют два качества самадхи: неотвлечение и состояние покоя, свободное от концепций [TN, 342]. Для того чтобы выполнять практику проникающего видения, необходимо, чтобы сознавание не теряло выбранный объект – в данном случае сам ум в каждый момент его последовательного проявления. Вдобавок к этому сознавание должно быть очищено от процессов восприятия грубого уровня, мыслей и эмоций, которые ведут к искажённым концептуальным усложнениям. Для развития проникающего видения требуется состояние покоя, относительно свободное от концепций, за исключением одной. Для того, чтобы развить проникающее видение, практикующие используют одну-единственную концепцию (rtog gcig), а именно концепцию собственного «я», и сравнивают эту концепцию с сиюминутным возникновением отдельных моментов в потоке ума. Об этом методе говорят, что он подразумевает «устранение одних концепций с помощью других» [JP, f. 15b] или что «ум исследует сам себя» (rang sems la brtag pa) [TN, 342]. Для развития проникающего видения используются концептуальные процессы, происходящие в самом уме. Ум организован таким образом, что может постичь сам себя, и это постижение происходит как непрерывный опыт переживания каждого происходящего в нём ментального события. Это показано следующим образом:

Бешеный слон ума [привязан] к столбу размышления о Дхарме [то есть ум выбран в качестве объекта медитации]. Если исследовать его таким образом, ему некуда скрыться. Будь усердным, приложи все усилия к исследованию, пока находишься в самадхи. Поскольку уму не скрыться – даже одному-единственному его моменту, – спроси себя: «Где находится этот ум? Это собственное „я“?» Анализируй каждый момент, как будто это и есть ум… Ты приступил к этой практике благодаря овладению практикой пребывания / успокоения. Даже мельчайшая часть практики шаматхи обладает всей её мощью, и посему эта практика, приводящая в состояние покоя, свободного от концепций, становится практикой проникающего видения, заключающейся в аналитическом исследовании каждого момента. [JP, f. 63a–63b]

Практики пребывания / успокоения и проникающего видения выполняются одновременно и требуют сохранения оптимального баланса медитации. Практика пребывания / успокоения обеспечивает опыт переживания потока ума как медленного, не прерываемого отвлечениями потока отдельных моментов ума. Исследование каждого из этих моментов ума с целью обрести знание о нём – это практика проникающего видения. Согласно Джампелу Паво, практики шаматхи и випашьяны – это различные «активности» ума, которые, если посмотреть на них с верной точки зрения, являются «нераздельными» [JP, f. 63b]. Согласно Таши Намгьялу, обе практики формируют нераздельную пару, которая называется равностность / различающая мудрость (mnyam pa'i shes rab) [TN, 138].

Сама медитация является составной, то есть проникающее видение различных аспектов пустотности происходит одновременно. В коренных текстах обычно представлены комплексные ('dres pa) наставления по этой практике, предусматривающие одновременную медитацию на пустотности собственного «я» и на пустотности феноменов. Таши Намгьял даёт наставления, связанные с более простой формой этой практики – поэтапной (rim gyis). В его наставлениях медитация на пустотности собственного «я» и пустотности феноменов выполняется в два этапа. После наставлений, касающихся поэтапного выполнения этих двух способов медитации, он объясняет, как практиковать их одновременно. В этой книге, чтобы не усложнять объяснение, будет использован метод Таши Намгьяла. Если читатели сначала узнают о том, как выполняется каждая из этих медитаций на пустотности, то им проще будет понять представленные в очень сжатой форме наставления из коренных текстов, такие, например, как наставления Пема Карпо.

1.1.1. Пустотность собственного «я»

1.1.1.1. Аналитическая медитация

Вступительные наставления Таши Намгьяла о пустотности называются «определение того, что является корнем [rtsa ba gtan la phebs] представления об уме как о чём-то реально существующем». Начальный раздел наставлений по аналитической медитации озаглавлен «Общее объяснение» [TN, 239], поскольку сначала необходимо объяснить практикующим, в чём заключается правильное воззрение. Практикующие также опираются на своё общее представление о философских доктринах (grub mtha),[519] особенно важно знать доктрину читтаматры, или «только ума» (sems tsam), и тексты мадхьямаки, посвящённые пустотности. Таши Намгьял исходит из предположения, что практикующие хорошо знакомы с буддийскими философскими доктринами. Поэтому его наставления представлены в форме краткого конспекта широко известных источников. Он пишет:

В целом надо провести аналитическое исследование всех феноменов – выяснить, что сами они являются [лишь] умом, а [обычный] ум не обладает реальным существованием… Где нам найти метод медитации на воззрении проникающего видения, которое отсекает все сомнения? В сутрах сказано:

«У тебя есть представление о том, что это не что иное, как ум.

То есть ты понимаешь, что ум не обладает реальным существованием.

Благодаря такому представлению можно познать недвойственность и пребывать в дхармадхату, свободном от двойственности». [TN, 339–340]

Фраза «у тебя есть представление» подчёркивает, что медитация является именно аналитической. Аналитическая медитация состоит из двух стадий. Сначала практикующие изучают текстовые источники и приходят к интеллектуальному знанию, что все феномены сансары рождаются самим умом. Затем они ежедневно размышляют над тем, «действительно ли зависимость всех рассматриваемых феноменов от ума [sems la brten] – это то, что делает возможным их восприятие» [TN, 335].[520] Считается, что эта идея направляет сознавание (rig pa) таким образом, что интеллектуальное понимание приводит к прямому восприятию всех феноменов как проявлений ума. Эта практика выполняется до тех пор, пока в уме не утвердится идея о том, что все феномены – лишь проявление ума.

Когда ум находится в своём обычном состоянии отвлечения – не осознавая концепцию «только ум», используется глагол sgrub pa. Этот глагол означает «оказывать воздействие», «создавать», «проявлять». Это переходный глагол. Объекты, на которые направлено его действие, – это «различные» [TN, 340] «субстанции» [TN, 347, 399], «существующие сами по себе воспринимаемые характеристики» [TN, 365] и «что-либо, обладающее независимым от причин и условий реальным существованием» [TN, 380]. Общим аспектом всех объектов из этого списка является их эпистемологический реализм, который заключается в предположении, что обычный ум вовлечён в активность (byas ba), направленную на искусственное создание (sgrub pa) иллюзии независимого реального существования (ngo bo) чего-то, что отличалось бы от самого ума. Точно так же может быть создана иллюзия реального существования самого ума. Все эти ошибочные воззрения становятся возможны в силу ложной концептуализации (rtog pa), то есть негативного аспекта такого изменяющегося ментального фактора, как когнитивный процесс. В рамках негативной формы этого ментального фактора ум вовлечён в направленную на самого себя активность, которая приводит к созданию иллюзии мнимого субстанционального, независимо существующего мира и ощущения собственного «я». В рамках формы этого ментального фактора ум, благодаря логической аргументации, может сохранять воззрение «только ум» и / или воззрение пустотности и таким образом закладывает фундамент для проникающего видения:

В комментарии о бодхичитте сказано: «Сохраняя воззрение „только ум“, бхикшу очищает этот [ум]». Так говорится о совершенном знании. Различные [внешние феномены] создаются умом. Какова природа сознания? Она объясняется так: «Все эти [феномены] – это лишь ум, ведь так учил Могущественный». [TN, 340]

Вторая часть аналитической медитации подразумевает ещё более глубокое аналитическое исследование, и особенно это касается исследования ума. Практикующие могут до сих пор сохранять воззрение этернализма – верить в то, что ум действительно существует сам по себе. Эта часть анализа подразумевает, что необходимо рассуждать об уме (sems dmigs) [TN, 334]. Практикующие пытаются понять, обладает ум реальным независимым существованием (ngo bo) или это лишь искусственное концептуальное построение (gdags pa), которому присвоено обозначение. Проводя аналитическое исследование, практикующие не в состоянии обнаружить в рамках опыта восприятия что-либо реально существующее – какой-либо реально существующий ум – и приходят к выводу, что ум не обладает реальным существованием.[521] Практикующим следует рассуждать об уме, применяя аналитическое исследование, до тех пор, пока они не убедятся, что ум не обладает реальным существованием (ngo bo nyid med) или что ум – это лишь искусственное концептуальное построение [TN, 340]. Поняв верное воззрение интеллектуально, практикующие сохраняют своё новое знание в процессе повседневного опыта [TN, 336].

1.1.1.2. Медитация самадхи

А. Определение того, что является сущностью ума

Определить, что ум не обладает реальным существованием, означает «отсечь корень» (rtsa bcod) обычного ума [TN, 336]. Считается, что страдание сансары обусловлено ошибочным воззрением – разделением на кажущийся реальным внешний объективный мир и независимо существующее субъективное ощущение собственного «я», взаимодействие которых приводит к возникновению привязанности, неприязни и неведения. Обретя интеллектуальное понимание пустотности, практикующие приступают к формальной практике медитации самадхи, чтобы перевести реализацию пустотности из области интеллектуального понимания в область её прямого переживания. Практикующие проходят через все обычные предварительные этапы медитации – принятие правильной позы и так далее, пока не войдут в наивысшее состояние самадхи (sgom gtso che ba), а именно в состояние покоя, относительно свободного от концепций, в котором присутствует плавный поток моментов ума тонкого уровня [TN, 342]. Состояния самадхи без формы, в котором отсутствуют даже когнитивные процессы тонкого уровня, не может быть использовано для достижения проникающего видения пустотности. Для такого достижения требуется стабильное состояние самадхи, в котором сохраняется оптимальный баланс между пребыванием без отвлечений и определёнными мыслительными и аналитическими процессами.

Сознавание присутствует с двух позиций (ngang), с двух точек зрения на каждое возникающее в потоке ума событие – с точки зрения движения ('gyu ba) и с точки зрения пребывания (gnas pa). Если рассматривать ситуацию с позиции ментальных событий, то отдельные события разделяются на две категории: мысли (rtog pa) и ментальные образы (snang ba). Возникающие ментальные события грубого уровня обладают характеристиками (rnam pa; mtshan nyid). Характеристики – это индивидуальные качества ментальных событий, которые распознают практикующие. С точки зрения абсолютной истины все характеристики формируются умом. Поскольку поток ума всё время изменяется, у происходящих в нём ментальных событий проявляются разнообразные характеристики (sna tshogs). Например, существуют разные характеристики, связанные с восприятием, – цвет (kha dog) объекта или его форма (dbyibs). В рамках обычного опыта восприятия ум блуждает и воспринимает всю полноту разнообразных характеристик. Термин rnam 'gyur означает «изменяющиеся характеристики». В данном контексте он обозначает разнообразные паттерны обычного опыта восприятия, которые создаются на основе этих разнообразных характеристик. Когда эти характеристики воспринимаются обычным умом, из них формируются различные внешние субстанции. Когда эти характеристики воспринимаются в процессе медитации проникающего видения, они больше не загрязнены неправильным восприятием или ошибочным воззрением. В зависимости от степени развития проникающего видения характеристики могут проявляться как виде́ния, подобные миражу, или как ясный свет.

Впервые характеристики привлекают к себе внимание во время начальной стадии практики пребывания / успокоения, когда происходит первое распознавание (ngo bzung) визуальных атрибутов (таких как, например, округлость формы или неровность поверхности) того, что кажется вещественным, а также структур (rnam 'gyur), которые на основе этих атрибутов проявляются (например, земля, камни, горы). Во время пребывания в самадхи внутренний мир постепенно становится невещественным, и вместо него остаётся поток последовательно возникающих (byung ba), но отдельных моментов ума, в течение которого различные характеристики проявляются и быстро приходят в состояние покоя. Каждый момент проявления (snang ba) сопровождается ясностью.

Одновременно с движением ('gyu ba) каждого момента проявления, возникающего в потоке ума, пребывает (gnas ba) и момент сознавания. Позиция ума является выбранным объектом начального этапа медитации самадхи. Считается, что в каждый момент присутствия сознавания (rig pa) происходит самораспознавание (rang ngo shes pa) и самого ума, и его мнимого проявления. Обычному наблюдателю кажется, что присутствует некое место, где пребывает ум (gnas sa), или некое место, где происходит движение моментов ума (brten sa). Перечисленные термины используются для описания ума. Эта медитация выполняется с целью попытаться обнаружить местоположение (sa) ума как с позиции пребывающего сознавания, так и с позиции возникающих ментальных событий. Практикующие пытаются обнаружить это месторасположение, как будто оно находится вне тела – в некой жизненной сущности (bcud pa) или в кажущихся внешними предметах (dngos po). Они пытаются обнаружить это месторасположение в теле как едином целом или в какой-либо из его отдельных частей, а также в уме – как в едином целом или в каждом отдельном возникающем в нём событии.

Практикующие используют приобретённую ментальную гибкость – результат развития самадхи – для того, чтобы выполнять довольно сложную медитацию «с разных позиций» (sgo du ma nas) [TN, 344]. Медитация на пустотности собственного «я» использует обе позиции – позицию ума и позицию ментальных событий, – но основное внимание уделяет позиции ума. Отдельные события, происходящие в потоке ума, исследуются только с позиции их возможной опоры – ума, или, если рассматривать ситуацию с точки зрения функциональности, – с позиции того, что распознаёт характеристики этих событий. Это не значит, что характеристики вообще не принимаются во внимание. Практикующие сознают, что характеристики возникают, но основное внимание при этом уделяют позиции ума, с которой происходит распознавание этих характеристик.

Чтобы лучше понять это, нужно проанализировать составной термин brtag cig dpyad. Его чаще всего можно встретить в фразе «исследуй сам ум посредством различающей мудрости, анализирующей каждое событие» (so sor rtog pa'i shes rab kyis rang sems la brtag cig dpyad) [TN, 342]. Слово brtag – это совершенная форма глагола rtog – главного термина, использующегося для обозначения понятия «общее аналитическое исследование», в то время как для обозначения понятия «сфокусированное аналитическое исследование» применяется термин dpyad pa. После того как практикующие начали сознавать присутствие двух позиций – позиции ментальных событий и позиции ума – как двух одновременно присутствующих перспектив наблюдения каждого отдельного события, они переходят к сфокусированному аналитическому исследованию, которое направлено только на позицию ума. Составной термин используется для того, чтобы подчеркнуть, что обе перспективы присутствуют в равной степени, но при этом лишь одна из них подвергается сфокусированному аналитическому исследованию. В медитации на пустотности феноменов предпочтение отдаётся другой позиции наблюдения. Это проиллюстрировано в таблице 21.

Таблица 21

Изменяющиеся ментальные факторы и позиции в медитации на пустотности собственного «я» и на пустотности феноменов

Таши Намгьял использует соответствующие составные термины «путь ясности» (gsal lugs) и «путь пустотности» (stong lugs; nyams lugs). Благодаря практике пребывания / успокоения возникновению характеристик сопутствует ясность. Благодаря практике проникающего видения практикующие приходят к выводу, что невозможно обнаружить никакой реально существующей опоры позиции ума, и поэтому она является пустой.[522] Когда две эти практики выполняются одновременно, медитация проникающего видения ведёт и к ясности, и к пустотности, как показано в таблице 22.

Таблица 22

Одновременное выполнение практик пребывания / успокоения и проникающего видения и соответствующие им достижения

Начальная аналитическая медитация помогает практикующим увидеть, что и пребывание, и проявление – аспекты ума. Как говорит Таши Намгьял, «ум анализирует ум». Поскольку исследованию подвергается каждый отдельный момент потока ума, он добавляет: «Тебе следует использовать ум для тщательного анализа самого ума» [TN, 344–345].

Метод выполнения практики сфокусированного аналитического исследования описывается составным термином dran rig. Он состоит из слов dran pa «памятование» и rig pa «сознавание». Этот термин переводится как «памятование сознавания». Практиковать памятование значит «не забывать выбранный объект»; а сознавать значит «знать ум напрямую». Объединяя эти термины, Таши Намгьял подчёркивает, что практикующим нужно использовать наблюдение за отдельными ментальными событиями, чтобы увидеть работу самого ума. Для этого необходимо применять к возникающим ментальным событиям памятование – мгновение за мгновением, без малейшего отвлечения.

Задача этой начальной медитации состоит в том, чтобы понять, что служит опорой каждого события. Практикующие пытаются обнаружить, что является опорой, или фундаментом, каждого возникающего в уме отдельного события. Этот процесс можно сравнить с тем, как если бы мы следили, куда ползёт змея, чтобы обнаружить её логово.[523] Поскольку в итоге не удаётся обнаружить никакой опоры, считается, что сознавание возникает само по себе. Чтобы подчеркнуть это, в термине «сознавание-как-оно-есть» (rang rig) используется слово rang («само по себе», «как таковое», или «как оно есть»).

В коренном наставлении по этой медитации говорится следующее:

Когда выполняешь практику пребывания / успокоения, то самадхи – состояние покоя, свободное от концепций, – это и есть наилучшая медитации. С точки зрения практики пребывания / успокоения отсутствие отвлечения способствует зарождению ясности ума. Это отличается от того, что происходит во время медитации проникающего видения. Наилучшей медитацией проникающего видения является аналитическое исследование каждого момента ума как он есть самим умом. Определение сущности ума, которое обсуждается в этом тексте, – это то же самое, что определение отсутствия реального существования собственного «я», которое обсуждается в сутрах. Для того чтобы определить сущность ума, необходимо, как и в предыдущих практиках, принять соответствующую позицию тела и так далее… [TN, 342]

Выполняя практику пребывания / успокоения, которая связана с самадхи, свободным от концепций, воспринимай характеристики (видишь ли их как внутренние или внешние) с позиции познающей ясности как блаженство ума, который наблюдает сам себя как он есть. Взирай на их ничем не заслонённое возникновение в уме, когда они проявляются в виде цвета или формы. Можешь ли ты обнаружить место, где они пребывают (gnas sa), или опору, которая их поддерживает (brten sa)? Тебе следует провести поэтапное общее аналитическое исследование (brtags) обеих позиций, а затем приступить к сфокусированному аналитическому исследованию (dpyad) второй позиции – [позиции ума]. В рамках общего исследования проанализируй, что [именно] распознаётся и на что это похоже. Проанализируй форму – круглую, квадратную или какую-либо ещё, а также её структуру, то есть то, чем она является, – землёй, камнем, горой, каким-либо человеком или животным. Проанализируй, как её цвет предстаёт белым, чёрным, красным и так далее. В рамках сфокусированного исследования [попробуй обнаружить какое-либо] место пребывания или опору [возникающих событий]. Проанализируй [с позиции ума], что именно наблюдает вещественное. Есть ли какой-то нектар в этом сосуде [ума, который обладал бы тайной сущностью]? Есть ли что-то за пределами ума? Проанализируй, что пребывает, что предстаёт кажущейся опорой [ума] и тела. Если полагаешь, что ум как нечто реально существующее находится в теле, то проверь, присутствует он в каких-либо определённых частях тела, в его клетках, или он пронизывает всё тело от пяток до макушки головы. Если предполагаешь, что ум как нечто реально существующее пронизывает всё тело, проанализируй, находится он внутри тела, снаружи или одновременно и внутри, и снаружи. Если думаешь, что он находится одновременно и внутри, и снаружи, то проверь, остаётся ли он там, когда вовлечён в усложнения, связанные с объектами чувственного восприятия и их формами. [TN, 343–344]

Следующий отрывок описывает технически сложную медитацию, которая включает общее аналитическое исследование, которое проводится одновременно с обеих позиций – проявляющихся характеристик (распознавание характеристик, структур, цвета и формы) и пребывающего сознавания, а также более детальное сфокусированное аналитическое исследование позиции ума – «проанализируй, что именно пребывает [место пребывания и опору, которая его поддерживает]».

Подобная медитация, связанная с аналитическим исследованием, приводит к возникновению проникающего видения естественного состояния – пустотности и ясности ума:

Проведи подобным образом тщательный анализ распознавания и распознаваемых паттернов. Проанализируй причину, приводящую к распознаванию: является ум пустым или он каким-то образом существует? Проанализируй само распознавание: сопутствует возникновению ума ясность или что-то реально существующее. Если обнаружишь, что ум пуст, проанализируй, является его пустотность тотальным ничто или она схожа с пространством. Если обнаружишь ум в ясности, проанализируй, обладает ли эта ясность реальным существованием, – а если обладает, то проверь, похожа она на свет, исходящий от солнца, или на свет, исходящий от лампы, или, может быть, эта ясность не является светом и не имеет цвета? Если проанализируешь образы объектов чувственного восприятия, которые возникают в уме, в соответствии с полученными наставлениями, над которыми ты размышлял и которые понял на интеллектуальном уровне, то ошибки не возникнет. Что касается восприятия ума, то никаких ошибок более не возникает. Тебе следует проанализировать ум «вдоль и поперёк», используя для этого сам ум. Проведя подобное аналитическое исследование ума, определи его сущность таким образом, чтобы в нём больше не возникало реально существующих феноменов [rdzas], таких как определённые внутренние и внешние субстанции. Когда сделаешь это, не забудь выполнить медитацию на ментальных событиях одновременно с двух позиций: с позиции пустотности и с позиции ясности. Когда присутствует позиция пустотности, что бы ни возникало в потоке ума, уже не может быть воспринято ошибочно и предстаёт как истинно пребывающий ум. С почтением соверши искреннюю молитву. [TN, 344]

В объяснениях этой медитации на пустотности используется очень важный специальный термин – ngo bo – «сущность» или «существование». Этот термин очень сложно перевести. Он почти всегда используется в связке с переходными глаголами в активной форме, такими как «искать», «определять», «пытаться обнаружить», «постигать». В общепринятом смысле сущность – это что-либо существующее – «вещь в себе».[524] Гипотетически любой феномен – это что-то реально существующее. Например, сахар – это реально существующая «сладость». Считается, что обычный ум – это реально существующее «определённое я». Если рассматривать все феномены, возникающие в потоке ума, как отдельные моменты ума, то может сложиться мнение, что каждый из них является чем-то, что существует отдельно и само по себе [TN, 98].

Однако у термина ngo bo есть два значения. Когда этот термин используется в общем смысле, то речь идёт о ложном существовании [TN, 341]. Ложное существование – это как бы «вещь в себе». В буддизме считается, что воспринимать феномены как «что-то, что реально существует само по себе (rdzas)» – это заблуждение. Обратите внимание на следующие цитаты:

Обнаружение независимого существования – это ошибка. [TN, 380]

Независимого существования нет. [TN, 380]

Не бывает ничего отдельно существующего. [TN, 380]

Термин «ложное существование» связан с обособленным и реальным существованием чего-либо. В буддизме считается, что это ложное существование является искусственным концептуальным построением (bcos pa) [TN, 93], ментальной конструкцией [TN, 340], которая не может существовать сама по себе [RD, 8]. Существование чего-либо, или, другими словами, его независимое бытие, является результатом искусственной активности ума, которая приписывает объектам опыта восприятия кажущуюся реальность.

Когда термин ngo bo используется в более узком смысле, он обозначает истинную сущность (rang ngo bo). Истинная сущность не загрязнена ложным двойственным различением, что подчёркивают следующие фразы: «пустотная сущность» (stong ngo bo), «ясная сущность» (gsal ngo bo), «истинная сущность» (rang ngo bo). Когда этот термин используется в подобном контексте, его неуместно переводить как «существование».[525] Термин «истинная сущность», или «истинная суть», представляет собой игру слов и является синонимом пустотности. Определение разницы между ложным существованием и истинной сущностью формирует фундаментальную философскую позицию буддизма махаяны.

Целью этой медитации является устранение воззрения, связанного с верой в независимое отдельное существование чего бы то ни было, или, точнее сказать, в ложное существование всего, что бы то ни было. Опытные практикующие обнаруживают, что ум не обладает реальным существованием (ngo bo nyid med). Во время возникновения каждого отдельного момента ума практикующие направляют своё внимание не на его проявляющиеся характеристики, а на пребывающее сознавание, пытаясь обнаружить что-то реально существующее, что является опорой сознавания. Момент за моментом практикующие пытаются обнаружить что-то реально существующее, что принято называть умом. Они пытаются установить его местоположение – как внутри, так и снаружи собственного тела. И каждый раз они приходят к одному и тому же заключению. Это реализация природы ума – ум предстаёт как пустотность.

Б. Развитие проникающего видения с применением поиска во время медитации самадхи

Продолжая выполнять аналитическое исследование, практикующие переходят к следующей стадии практики, которую Таши Намгьял называет «установление связи с наставлениями устной передачи, чтобы развить проникающее видение [непосредственно] в этом [потоке ума]» [TN, 346]. Цель этой стадии практики выражена в её названии: практикующим надлежит связать те устные наставления о пустотности, которые они услышали или прочли и поняли на интеллектуальном уровне, с реальным восприятием своего потока ума во время медитации, для того чтобы получить прямой опыт переживания пустотности. Метод, который практикующие для этого используют, называется «ищущий ум» (sems 'tshol). Совершенная форма глагола tshol ba «искать» используется вместе с наречием yong su «тщательно». Фраза yong su tshol ba означает «провести тщательные поиски» [TN, 347] и подразумевает, что прямое исследование ума проводится предельно досконально. Теперь практикующие анализируют каждый отдельный момент опыта восприятия, возникающий в потоке ума, точно так же, как делали это на предыдущих стадиях практики. Они ищут ум повсюду (sems kun tu 'tshol ba) [TN, 347–351] – внутри и снаружи.

В сутрах сказано, что практикующие «не должны удовлетворяться результатами поисков, пока не исследуют все феномены шести миров и трёх времён».[526] Обыкновенно при поиске не впадают в такие крайности, и продолжается он лишь до обретения проникающего видения. Таким образом, медитация поиска является последней стадией аналитического исследования (dpyad pa'i mthar), и после её прохождения медитация самадхи завершается.

В индийской буддийской традиции медитации Камалашила дал этой стадии практики проникающего видения похожее название – «граница феноменов» (санскр. vastuparyantata).[527] Бесплодный поиск иллюзорного реального независимого существования завершается обретением проникающего видения – то, что Камалашила назвал «безошибочное постижение природы всех феноменов» (санскр. sarvadharmānamyathā-vatsvabhāvānagamat).[528]

Специальное выражение, которое используется при обозначении этого постижения, – «невозможно себе представить», или «невообразимое» (dmigs med; ma dmigs) [TN, 350; JP, f. 64b]. В качестве выбранного объекта медитации самадхи был использован сам ум, но практикующие так и не смогли обнаружить что-либо реально существующее, что называют умом:

Ум кашьяпы[529] не может находится ни снаружи, ни внутри, ни в обоих местах сразу. Ум кашьяпы невозможно объяснить, невозможно изучить. У него нет опоры. Он не проявляется. Он не является чем-то, что можно познать. Он не пребывает… Ум кашьяпы нельзя найти, даже если ищешь его повсюду. Если его нельзя обнаружить, то его невозможно представить. В отсутствие представлений он не имеет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Не имея ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, он выходит за пределы трёх времён. Выйдя за пределы трёх времён, он ни существует, ни не существует. [TN, 350][530]

В этом отрывке использованы типичные примеры отрицания, которые передают бесполезность поисков. Можно рассматривать два аспекта проникающего видения. Что касается аспекта отрицания, то практикующие отчаиваются обнаружить иллюзорное реальное существование ума. Что касается аспекта утверждения, практикующие обретают правильное понимание природы всех феноменов. Его Святейшество Далай-лама называет подобные поиски «утверждающее отрицание».[531] С одной стороны, наставления организованы таким образом, чтобы отрицать склонность к возникновению идеи об уме как о чём-то реально существующем. С другой стороны, после полного отрицания этой условности вследствие получения опыта прямого переживания пустотности всё же остаётся что-то, а именно естественное сознавание, которое, однако, при попытках создать из него концепцию или присвоить ему характеристики также предстаёт как пустотность. Отрицание ложного воззрения ума очищает то, что не позволяет реализовать или «утвердить» его естественное состояние, – пробуждённую мудрость.

Что касается того, что отрицается, то в рамках прямого опыта восприятия ум более не рассматривается как что-то реально существующее. Он не может больше восприниматься как реальный (yang dag par rjes su mi mthong) [TN, 351],[532] но лишь как ментальная конструкция или обозначение:[533]

Ум – это просто обозначение. Не более чем обозначение. Будучи обозначением, он – просто идея. Таким образом, «я» по своей природе не обладает независимым существованием. Сколько Победители ни искали ум – внутри, снаружи или где бы то ни было, – они так и не смогли его обнаружить. Независимое существование ума – это иллюзия. [TN, 355]

Таши Намгьял подводит итог рассуждениям о цели этой практики следующим образом:

Для того чтобы понять, что ум пуст – лишён независимого существования, не воспринимай его, как будто это что-то реально существующее, а пытайся его обнаружить, применяя аналитическое исследование. В описании стадий медитации, представленном в тексте «Облако из драгоценностей арьев», сказано: «После многих сессий медитации на пустотности, когда ты тщательно пытался [обнаружить] ум, существующий как что-то реальное, наблюдая [с позиции ментальных событий], как он вовлекается в те или иные усложнения или [с позиции самого ума] как он пребывает [в состоянии покоя], ты пришёл к постижению пустотности, к радости её прямого переживания. Если ты подверг аналитическому исследованию всё, что происходит в уме, то постиг пустотность и, поняв её как она есть, ты пережил опыт йоги без характеристик». [TN, 348]

Этот отрывок показывает, как проникающее видение пустотности созревает в окончательное понимание. Во время формальной медитации каждый (so sor) возникающий момент становится ещё одной возможностью поиска и последующего обнаружения того факта, что ум не существует как что-то реальное. Прямая реализация пустотности отдельно взятого момента ума – это фактически реализация пустотности всех потенциальных моментов ума, а это значит, что необязательно анализировать все существующие феномены. Необходимо просто анализировать последовательность моментов ума до тех пор, пока не произойдёт прямое переживание пустотности. Это и называется «достичь верхней границы» аналитического исследования.

Между терминами «сущность» (ngo bo) и «природа» (rang bzhin) есть важное различие.[534] Термин «сущность» используется на начальной стадии медитации самадхи, а термин «природа» – на заключительной стадии, когда созревает проникающее видение. Термин «сущность» часто является прямым дополнением при переходных глаголах, как, например, во фразе «что-либо, что нельзя обнаружить». Термин «природа» используется как противопоставление термину «ум» и обычно определяется набором уточняющих прилагательных. Термин «природа» указывает на то, как ум воспринимается после прекращения поиска чего-то реально существующего, что называется умом. Этот термин используется для утверждения,[535] которое может быть сделано для определения естественного состояния ума.

Использование термина «природа» для отрицания связано (как и в случае с термином «существование») с ошибочной верой в то, что ум обладает мнимой независимо существующей природой (rang mtshan). Когда этот термин используется в общем смысле, то речь идёт о ложной природе. Ложная природа ума всегда определяется с помощью отрицания – например, «не имеет природы» (rang bzhin med). В отдельных случаях могут также использоваться отрицательные прилагательные. Например, обратите внимание на уже процитированный выше отрывок об уме кашьяпы:

У него нет опоры. Он не проявляется. Он не является чем-то, что можно познать. Он не пребывает… Ум кашьяпы нельзя найти, даже если ищешь его повсюду. Если его нельзя обнаружить, то его невозможно представить. В отсутствие представлений, он не имеет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Не имея ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, он выходит за пределы трёх времён. Выйдя за пределы трёх времён, он ни существует, ни не существует. [TN, 350]

Об уме, который не обладает реальным существованием, нельзя сказать ничего определённого. Поэтому эту практику иногда называют «йога без характеристик» (mtshan ma med pa'i rnal 'byor) [TN, 348]. Для определения истинной природы ума никогда не используется отрицание. Для непрямого утверждения истинной природы ума используются некоторые метафоры – наиболее распространёнными являются «пространство сознавания» и «ясный свет». Поскольку истинную природу ума можно сравнить с обширным пространством (за исключением того, что, в отличие от пространства, природа ума обладает функцией сознавания), медитацию на пустотности иногда называют «медитация на пространстве» (это не то же самое, что йога пространства [TN, 119]). Поскольку в тибетских текстах термину rang bzhin не всегда сопутствуют уточняющие прилагательные, в этой книге он будет переведён как «природа», однако каждый раз будет уточняться, какая именно природа имеется в виду – ложная природа или истинная природа. Использование этого термина и его уточнения приведены в таблице 23.

Таблица 23

Использование термина rang bzhin и его уточнение

Результатом медитации поиска является прямой опыт переживания пустотности. Таши Намгьял пишет:

Если в соответствии с моими наставлениями ты проведёшь аналитическое исследование, пытаясь найти ум в стремлении установить, что он существует как что-то реальное, то не сможешь обнаружить никаких характеристик, которые могли бы служить для этого опорой. Даже усложнённое представление о том, кто совершает поиск, само по себе приходит в состояние покоя и исчезает. Это пространство абсолютной истины, где все феномены приходят в состояние полного покоя. Это называют «пустотность»… [TN, 407]

Во множестве приведённых мною цитат о природе ума сказано, что это ясный свет. Она называется «ясный свет» благодаря своей чистоте. Она не омрачена усложнениями, даже такими как иллюзия возникновения и исчезновения. И точно так же скандхи и дхату не имеют никакой материальной основы. Ум безупречен, как пространство, чьи характеристики нигде реально не существуют. [Истинную] природу пространства называют «недвойственность». [TN, 408]

Медитация поиска приводит к настоящему проникновению в истинную природу ума. Впервые практикующие в состоянии понять основанное на отрицании и утверждении определение ума, как оно представлено в учении традиции устной передачи, потому что теперь их поток ума сам проявляется как реализация этого учения. То, что прежде было лишь интеллектуальным пониманием, теперь перешло на более глубокий уровень. Теперь это истинный опыт переживания пустотности.

В. Результат: определение пустотности

Следующая техника медитации применяется тогда, когда становится очевиден положительный результат (yon tan) предыдущей – реализация истинной природы ума, [WD, 95]. Таши Намгьял пишет:

Если ты осуществил поиски ума, как было объяснено, то по завершении этих поисков ум проявляется без содержимого (формы, цвета и так далее); без какой-либо опоры для пребывания [с позиции ума] и без какой-либо опоры, поддерживающей проявление [с позиции ментальных событий]; без распознавания; без построения паттернов; без каких-либо заслоняющих его усложнений. Подходящей метафорой для него является пространство. [TN, 356]

Считается, что истинная природа ума (rang bzhin) проявляется ('char ba) так, как это описано в метафоре, где она сравнивается с пространством (nam mkha' lta bu). Таши Намгьял рассуждает об этой метафоре следующим образом:

– О бодхисаттва, как нужно воспринимать ум внутри?

– Ум не имеет формы, он подобен пространству. [TN, 356][536]

Сравнение с пространством показывает природу пустотности – указывает на то, что пустотность можно определить только как отсутствие. Пространство – это то, что невозможно представить как что-то конкретное. Его «нельзя увидеть» (mthong med) [TN, 356]. Оно не является формой, но и не препятствует присутствию формы. Пространство, несмотря на то что оно вмещает всё и присутствует повсюду, нельзя рассматривать как реально существующее. Оно не подвержено таким изменениям, как течение времени и непостоянство.

Таши Намгьял вносит в эту метафору ясность. Пустотность – это не то же самое, что пространство. Оно лишь похоже на пространство. Это уточнение помогает практикующим не совершить ошибку, цепляясь за пустотность как за что-то реально существующее [TN, 358] или упустив из виду, что, в отличие от пространства, [пустотность] связана с определённым присутствием.[537] Применение метафоры пространства ограничено – это не более чем обозначение. «Выражение „воззрение пространства“ [nam mkha' lta ba] является лишь фигурой речи» [TN, 362].[538] Способность познавать – это главное отличие пустотности от пространства:

В начале ты применяешь проникающее видение для исследования каждого [момента ума]. В конце, когда устранишь концепции, возникнет мудрость совершенного состояния покоя, свободного от концепций. Если всё ещё сомневаешься, что ум и пространство отличаются друг от друга, то знай: пространство не может познавать! Этой способностью обладает лишь сознавание-как-оно-есть. [Глубокое] понимание ума действительно приводит к возникновению пробуждённой мудрости, [и тогда ум воспринимается как] сознавание-как-оно-есть. [TN, 359]

В отличие от пространства, ум обладает потенциалом сознавать себя.

На этом этапе практики вводится ещё один важный специальный термин rang rig «сознавание-как-оно-есть» («сознавание-как-таковое»), а также несколько других связанных с ним терминов – rang gyis rang rig «самосознавание-само-по-себе», so sor rang rig «самосознавание каждого момента». Термин rig pa «сознавание» используется, когда содержимое ума больше не заслоняет от наблюдения истинную природу ума. Поэтому термин rig pa «сознавание» используется в сочетании с такими фразами, как «без характеристик» [TN, 412], «за пределами всех мыслей» [TN, 360] и «незагрязнённое» [TN, 412].[539] Как только устранено то, что заслоняло верное воззрение ума, возникает проникающее видение.

Теперь поведаю о невыразимой истине, которую называют «самосознавание-само-по-себе». После того как исследовал ум с помощью самого ума, возникает сознавание. Это то, как реализованный ум пребывает в пробуждённом состоянии. Он очистил сам себя – освободился от всех усложнений и характеристик. Этому есть простое обозначение – «самосознавание-само-по-себе». [TN, 361]

Не совсем правильно говорить, что истинную природу ума сознаёт практикующий. Кто прилагает усилия, чтобы сознавать? Кто обладает способностью сознавать? Правильнее было бы сказать, что сознавание-как-оно-есть возникает само по себе, как только устранено то, что его заслоняло. Истинное знание просто присутствует. Это врождённое свойство человеческого существования, которое может обнаружиться, а может и нет, в зависимости от условий. Сознавание-как-оно-есть может обнаружиться в каждом моменте опыта восприятия, если будут созданы соответствующие условия. Именно это означает термин so sor rang rig «сознавание-как-таковое каждого момента» [TN, 413]. Каждое последующее ментальное событие, которое возникает в потоке ума, немедленно распознаётся проникающим видением, которое остаётся неизменным.

После подобной реализации у практикующих происходит фундаментальная трансформация воззрения. Для обозначения этой трансформации используется термин «определение (gtan la phebs) сущности ума». Слово gtan означает «постоянный» или «определённый». Глагол phebs pa означает «прийти» или «привести». Вся фраза означает «прийти к окончательному выводу» или «определиться с чем-то». Термин gtan la phebs «определение ума» означает, что практикующие после тщательного исследования окончательно определили, в чём заключается сущность ума. Этот термин одинаково отражает как процесс трансформации, так и результат этой трансформации. Практикующие не просто переживают изменение воззрения, они буквально меняют свой ум. Это изменение будет проявляться во всех последовательно возникающих один за другим моментах ума и станет оказывать влияние на образ действий практикующих в повседневной жизни. Определение ума напоминает реорганизацию, которая происходила во время практик, связанных с ключевыми точками тела и ключевыми аспектами ума. Общей чертой этих практик является реорганизация по направлению в сторону большей упорядоченности. На данном этапе практики вся структура потока ума подвергается более полной и глубокой реорганизации, потому что теперь практикующие отсекли корень (rtsa bcod), не воспринимая более ум и его характеристики как что-то вещественное и реально существующее.

Проникающее видение очищает (dag pa) омрачения и освобождает путь для окончательного созревания пробуждённой мудрости [TN, 356]. Тилопа сказал:

Если смотреть на процесс наблюдения из самой сердцевины пространства,

То он прекращается.

Точно так же, если практикующие будут смотреть на ум самим умом, то достигнут совершенного просветления и освободятся от различных характеристик и усложнений. Туман и облака растворяются в шири пространства, никуда при этом не перемещаясь и нигде не оставаясь. Точно так же и разные мысли возникают в уме, но, как волны в океане, растворяются, когда смотришь на сам ум… Например, то, что обозначается как «пустое пространство», на самом деле не похоже на пространство. Точно так же то, что обозначается как «ясный свет», – то есть сам ум, хоть его и можно заметить, тем не менее не имеет никакой опоры. Поэтому истинная природа ума подобна пространству. [TN, 357–358]

Туман неведения рассеивается. Любое воззрение, основанное на ложной концептуализации (rtog pa),[540] – а на более фундаментальном уровне это означает, что оно основано на двойственности, – исчезает. Как и пространство, пустотность повсюду одна и та же. Ум – это то же, что и позиция ума. Не существует разницы между тем, кто ищет ('tshol mkhan), и тем, что ищут (tshal) [TN, 362]. Не существует разницы между тем, кто наблюдает, и тем, что наблюдают [JP, f. 64a]. Не существует разницы между тем, кто знает, и тем, что знают [JP, f. 64a].

Четыре практики, которые Таши Намгьял предлагает для определения корня ума, изначально выполняются с позиции ума, которая, после того как возникло проникающее видение, называется «путь пустотности» (stong lugs). Несмотря на то что практикующие фокусируются на детальном анализе с позиции ума, они никогда полностью не отвлекаются от того, что проявляется (snang ba; 'gyu ba) в каждый момент опыта восприятия. Поэтому для обозначения изменения воззрения с позиции ментальных событий используют термин «естественная ясность» (rang gsal). После того как исчезают омрачения, всё, что возникает в уме, сопровождается ясностью. Однако не совсем правильно говорить, что в уме возникает «что-то». Когда отсутствует двойственное построение «субъект – объект», как может возникнуть «что-то»? Правильнее будет сказать, что возникает сам ум как проявление. Его кажущееся содержимое грубого уровня – воспринимаемые характеристики, мысли и эмоции – просто присутствуют. Это лишь функции, присущие человеку, которые спонтанно возникают, движимые силой созревающих кармических склонностей, когда складываются соответствующие обстоятельства. Термин «естественная ясность» или «естественная светоносность» подчёркивает спонтанность, которая характеризует возникновение ментальных событий после того, как была устранена двойственность «субъект – объект».

Для описания реализации с позиции ментальных событий хорошо подходит метафора ясного света ('od gsal). Для того чтобы подчеркнуть, что ясный свет с точки зрения недвойственности не отличается от самого ума, в развёрнутой форме этой метафоры используется сложноподчинённое предложение «ясный свет, который сам и является умом» [TN, 357–358].

Последующие практики, которые связаны с пустотностью феноменов, будут выполняться с противоположной позиции. В то время как позиция ума, или путь пустотности, подвергалась лишь общему аналитическому исследованию (rtog pa), позиция ментальных событий, или путь ясности (gsal lugs), становится объектом сфокусированного аналитического исследования (dpyad). Это проиллюстрировано в таблице 24.

Таблица 24

Основная позиция в медитации на пустотности собственного «я»

В относительном смысле можно провести различие между естественным состоянием реализованного ума и его проявлением. В абсолютном смысле проникающее видение недвойственности (gnyis med) устраняет это различие. Характеристики и сам ум, то есть проявление и естественное состояние, больше не различаются (dpyed med). Их различия исчезают, поскольку присутствует проникающее видение, и это напоминает то, как две деревянные палочки, которые используют для получения огня с помощью трения, в этом же огне и сгорают:

В огне, возникающем в результате трения друг о друга двух деревянных палочек, эти самые палочки и сгорают. Точно так же проявление чувственного восприятия и обретённое проникающее видение исчезают, лишь только возникнут. [TN, f. 9a; JP, f. 65a]

Потри палочки друг о друга. Когда появится огонь, помести их вместе, и они одновременно сгорят в этом огне. Они станут пеплом. Точно так же, после того как провёл анализ состояния покоя и движения, исследовав каждый момент ума, спонтанно возникает проникающее видение пустотности. [JP, f. 65a]

На этом этапе практики медитирующие только начинают избавляться от склонности к двойственному восприятию. Сила привычки к ложному воззрению, основанному на двойственности «субъект – объект», очень велика, и для её преодоления требуются значительные усилия. Несмотря на то что практикующие получили первый опыт проникающего видения пустотности, их склонность к предшествовавшему ему воззрению всё ещё остаётся очень сильной. Поэтому Таши Намгьял завершает свои наставления о медитации на пустотности собственного «я» советами о том, как сохранить реализацию:

Я уже говорил, что начинающему не следует заниматься ничем другим, кроме как поддерживать [прямой] опыт памятования сознавания и сохранять уверенное понимание, которое трудно выразить словами. В текстах «Сутра святой Дхармы» и «Схожесть с Дхармой» сказано: «После того как установишь ум в соответствующее состояние, возникнет опыт переживания, не отягощённый необходимостью выражать его словами». Тилопа сказал: «Феномены остаются неусложнёнными, опыт восприятия представляет собой памятование сознавания. [И то и другое] происходит спонтанно». [TN, 363]

Упоминание памятования сознавания говорит о том, что перед нами именно наставления о сохранении. Термин «происходит спонтанно» (glo bur du 'byung; skye – как вариант [JP, f. 65a]) означает, что практикующие не отвлекаются от непрерывного памятования и при этом проникающее видение пустотности сопровождает каждое отдельное ментальное событие, происходящее в потоке их ума, с самого момента его возникновения.

1.1.2. Пустотность феноменов

1.1.2.1. Аналитическая медитация

Наставления Таши Намгьяла о медитации на пустотности феноменов называются «окончательный вывод о реальной сущности мыслей и ментальных образов[541] – того, что было объектом поиска» [TN, 371]. Эти наставления состоят из трёх частей: 1) «выяснение, что все проявляющиеся ментальные образы – это сам ум»; 2) «понимание сущности ментальных образов за счёт понимания сущности ума», 3) «объяснение того, какие представления соответствуют каждой стадии медитации» [TN, 363].[542] Каждое последующее упражнение ведёт ко всё более глубокому сознаванию ясности (gsal ba). Ясность, которая соответствует позиции ментальных событий соотносится с пустотностью, которая соответствует позиции ума. Это продемонстрировано в таблице 25.

Таблица 25

Согласованность позиций в медитации на пустотности «я» и пустотности феноменов

Начальная стадия аналитической медитации состоит из серии кратких описаний положений доктрины «только проявление» (snang tsam), которая противопоставляется ложному воззрению ('khrul lugs) – вере в реальное существование характеристик (rang mtshan), восприятию феноменов как чего-то реально существующего ('thas par gyur ba), убеждённости в материальности феноменов (dngos po) и восприятию феноменов как чего-то существующего вовне (phyi rol snag ba'i 'dzin pa). Подобное ошибочное восприятие возникает в силу того, что ум вовлекается в искусственную активность (sgrub pa), приводящую к усложнению реального опыта восприятия, и создаёт определённую форму двойственности «субъект – объект». Верное воззрение «только проявление» становится возможным благодаря отрицанию этой привычной склонности ума. Ситуацию можно проиллюстрировать на примере наставления Таши Намгьяла «полностью отказаться от идеи, что ментальные образы находятся вовне» [TN, 364]. В устной традиции верное воззрение определяют с помощью ряда афоризмов, которые указывают на недвойственную (gnyis med) активность проявления ума. Среди распространённых примеров можно назвать «ум, возникающий как разнообразие» (sems ni sna tshogs rnams su shar) [TN, 363] и «все [феномены] – это эманации ума» (thams cad sems kyi rnam 'phrol) [TN, 365].

Таши Намгьял начинает свои наставления с противопоставления верного и ложного воззрений на проявление:

Те, кто остаётся в неведении о таковости ума, ошибочно воспринимают все виды мыслей и объектов восприятия (формы, звуки и так далее), которые [своим чередом] возникают в силу присущих уму свойств. Они ошибочно воспринимают эти объекты как что-то, что реально существует независимо от самого ума. Однако абсолютная истина заключается в том, что эти [мысли и объекты восприятия] являются самим умом. [TN, 363–364]

Таши Намгьял продолжает объяснение, указывая на происхождение подобного ошибочного воззрения:

Каким же образом проявляются эти внешние объекты (форма и так далее)? Это происходит в силу того, что ты не покончил с цеплянием за двойственность «я – другие» и не постиг самим умом то, как он есть, или, другими словами, естественное состояние реализованного ума. Привычка к концептуализации, обусловливающей подобное ложное [воззрение], складывалась [в течение многих жизней] в силу склонности к ошибочному [восприятию]. Именно это ведёт к тому, что объекты предстают как что-то внешнее.

Почему же объекты, обусловленные искусственной активностью ума, воспринимаются как нечто реально существующее и кажутся твёрдыми, прочными и так далее, а не предстают как «только проявление»? Причиной этого является сложившаяся [в течение многих жизней] сильнейшая склонность ошибочно воспринимать феномены как нечто внешнее и реально существующее, обладающее такими характеристиками как твёрдость, прочность и так далее. [TN, 365]

Первый этап аналитической медитации заключается в том, чтобы понять на интеллектуальном уровне доктрину «только проявление», то есть обрести верное воззрение. Практикующие отказываются от привычной для обычного восприятия ориентации вовне и направляют её внутрь – так, как если бы все феномены были не чем иным, как проявлением ума. Перестать создавать проекцию кажущегося внешнего мира очень сложно, ведь привычка к обычному восприятию является чрезвычайно сильной. В рамках обычного восприятия каждая мысль и каждое перцептивное событие раз за разом усиливают склонность к ошибочному восприятию и тем самым укрепляют ложное воззрение. Кармические склонности связаны с совершаемыми действиями (las). В данном случае они связаны с ментальными действиями, то есть с искусственным построением концепции двойственности.

Вторым важным этапом этой практики является поворот проявления вспять (snang ba ldog pa) [TN, 366]. Если говорить кратко, то практикующие отказываются от любого ментального действия, которое может укрепить привычное ложное воззрение. Если рассматривать это упражнение как утверждающее отрицание, то составляющая отрицания в наставлениях называется «не создавать искусственным путём» (sgrub med), а составляющая утверждения – «опыт восприятия проявления реализованного ума» (snang lugs). Ранее практикующие уже пришли к пониманию, что ум не обладает реальным существованием, и точно так же теперь его проявление рассматривается как нечто, не обладающее реальным существованием. Это просто конструкция. Ум и проявление – это одно и то же, они «не различны». Что касается позиции ума, то, когда отсутствует искусственная активность, ничто более не заслоняет естественное состояние ума, и оно становится очевидным. Что касается позиции ментальных событий, то проявление естественного ума возникает как ясность, или светоносность (gsal ba).

Отождествлению того, как пребывает и как проявляется реализованный ум, посвящён отдельный раздел наставлений, озаглавленный «Понимание проявления посредством понимания ума» [TN, 376]:

Поэтому считается, что корнем всех миров, где пребывают в покое, является ум. Какие бы миры ни создал, пускаясь в концептуальные усложнения, ум, чья истинная природа – пространство, он повелевает ими всеми, ведь все они есть не что иное, как сам ум. Различны ли вода и волны? Всё, что возникает в уме, всё, что подвергается в уме концептуальному усложнению, – всё это и является истинной природой ума. В сутрах сказано: «Ума не существует; истинная природа ума – это ясный свет». Истинная природа ума, о которой тут говорится, – это пустотность, проявляющаяся как ясный свет. Поэтому, если поймёшь, что [истинная] природа ума – это пустотность, то поймёшь, что [истинная] природа проявления – это тоже пустотность. [TN, 367–368]

Поскольку все практики, связанные с аналитическим исследованием ума, которое предназначено для определения его сущности, ты выполнял в соответствии с моими наставлениями, то теперь знаешь и метод, позволяющий определить сущность всех проявляющихся ментальных образов. [TN, 369]

Поскольку практикующие уже получили опыт переживания недвойственности ума и проявлений, они уже уловили суть медитации на пустотности феноменов. Если ум не обладает реальным существованием, то и любой проявляющийся ментальный образ также не обладает реальным существованием. Истинная природа ума сравнивается с пространством и ясным светом, в зависимости от того, о какой позиции идёт речь в данный момент. Если наблюдать с позиции ума, то истинная природа подобна пространству. Если посмотреть с позиции ментальных событий, то она подобна ясному свету, который может перемещаться ('gyu ba), появляться ('char ba), распространятся ('phor ba) или проявляться (snang ba). В таблице 26 показано, как используются эти метафоры.

Таблица 26

Сопоставление различных аспектов результатов медитации проникающего видения и используемые для сравнения метафоры

Медитация на пустотности феноменов выполняется с позиции ментальных событий. Практикующие фокусируют внимание на мыслях и характеристиках объектов восприятия, которые возникают в данный момент или уже возникли (shar ram 'char), но при этом знают, что эта позиция ничем не отличается от позиции ума, или сознавания-как-такового. Когда практикующие меняют позицию, то сохраняется некоторый риск, что это может по ошибке привести к усилению двойственности «субъект – объект». Таши Намгьял даёт особые наставления, предназначенные для того, чтобы скорректировать подобное отклонение от практики (shor ba). Эти наставления будут приведены позже.

1.1.2.2. Медитация самадхи

А. Определение того, что является сущностью феноменов

Поняв на интеллектуальном уровне (go ba) доктрину «только проявление», практикующие приступают к выполнению медитации самадхи, чтобы получить прямой опыт реализации.[543] Каждый отдельный момент потока ума практикующие исследуют с двух одновременно присутствующих позиций, особое внимание при этом уделяя позиции ментальных событий. Они фокусируют внимание на непрерывно возникающем ментальном содержимом. Таши Намгьял особенно рекомендует анализировать разнообразие ментального содержимого, которое включает в себя и когнитивные процессы, и процессы восприятия. Когнитивные процессы бывают а) грубого уровня – в основном эмоции, такие как привязанность или неприязнь и мысли; и б) тонкого уровня, которые отличаются скоротечностью. Процессы восприятия можно разделить на а) движение, связанное с вратами восприятия и возникающее как ответная реакция на приятные и неприятные ощущения [TN, 375]; б) ментальные образы грубого уровня (snang ba), которые возникают в силу функционирования шести структур чувственного восприятия (визуальные формы, звуки и так далее); в) сопутствующие восприятию (snang cha) непрерывные оценочные суждения о воспринимаемом, которые, как кажется, являются частью самого процесса восприятия (например, «хороший – плохой», «способствующий – препятствующий», «внутренний – внешний») [TN, 661]. Согласно Кхенчену Трангу Ринпоче, «поскольку исследовать природу мыслей легче, чем природу ментальных образов, начинать следует с исследования природы мыслей».[544]

Задачей этой медитации является подробное аналитическое исследование движения ментального содержимого. Для того, чтобы сделать реализацию более глубокой, необходим оптимальный уровень самадхи. Для медитации на пустотности собственного «я» требовался высокий уровень самадхи, а именно неконцептуальное самадхи. Для медитации на пустотности феноменов требуется иной уровень самадхи, который можно проиллюстрировать фразой «отсутствие цепляния с позиции ясного и пустого ума». Самадхи отсутствия цепляния (ngo bzung med) связано с самадхи проникающего видения, в рамках которого происходит интеграция практик пребывания / успокоения и проникающего видения.

Больше нет необходимости в полном успокоении. Если ум слишком спокоен, то поток его отдельных моментов либо может не возникнуть вовсе, либо его содержание не будет достаточно усложнено, чтобы служить объектом фокуса проникающего видения. Некоторые учителя рекомендуют использовать процесс выхода из состояния самадхи (rjes thob), считая его лучшим моментом для практики медитации на пустотности феноменов [JP, f. 63a]. Другие, включая Таши Намгьяла, советуют перейти на более низкий уровень самадхи, когда мысли и ментальные образы не приходят в состояние покоя сами по себе. Согласно его наставлениями, если мысли и ментальные образы не возникают или не вовлекаются в усложнение, то необходимо слегка отвлечься [от концентрации], чтобы вызвать это намеренно [TN, 372].

Находясь в этом состоянии самадхи, практикующие непрерывно фокусируются на возникающем ментальном содержимом, позволяя ему вовлечься в процесс усложнения. Например, если возникает мысль, то ей предоставляется возможность усложняться до тех пор, пока этот процесс не станет достаточно интенсивным (ngar) [TN, 661]. Если возникает какой-либо ментальный образ – как-то форма или звук, ему предоставляется возможность проявить свои очертания и структуру. Термины 'char tshul – «то, как что-либо возникает» [TN, 372] и snang tshul – «то, как что-либо проявляется» используются, когда возникают отдельные мысли или ментальные образы. В обоих случаях практикующий наблюдает за всем, что возникает (shar ba), не позволяя ничему заслонять это наблюдение. Это показано в таблице 27.

Таблица 27

Основная позиция в медитации на пустотности феноменов

Так же как и прежде, практикующие непрерывно исследуют каждое отдельное ментальное событие, используя для этого изменяющиеся ментальные факторы (brtag dpyad).[545] Далее в наставлениях сказано:

Сначала определи сущность когнитивных процессов. Прими, как и прежде, позу Вайрочаны и выполни все необходимые подготовительные практики. Затем необходимо практиковать отсутствие цепляния [с позиции ментальных событий], то есть с позиции ясности ума, а не с позиции его пустотности. Приведи ум в состояние самадхи и оставайся в нём непрерывно, не допуская даже малейшего отвлечения. Наблюдение с этой позиции может привести к возникновению когнитивных процессов грубого уровня (таких как неприязнь), которые могут быть интенсивными с самого начала или усилиться через определённое время после возникновения. Если дашь им свободу возникать как они есть, сможешь беспрепятственно их наблюдать. Затем примени аналитическое исследование точно так же, как в практике предыдущих этапов, чтобы медитация принесла плоды. Проведи [общее] аналитическое исследование, что же проявляется в качестве мнимых формы и цвета воспринимаемого объекта – есть ли у этого какое-либо местопребывание или поддерживающая опора. Затем проведи [сфокусированное] аналитическое исследование, чтобы определить, что порождает восприятие кажущегося реальным существования воспринимаемого объекта и его мнимых характеристик.

Когда больше не возникает ни одного когнитивного процесса, у тебя не будет объекта, который ты мог бы исследовать. Тогда подумай о том вреде, который могут нанести тебе твои враги, пусть эта мысль послужит отвлечением. Проанализируй возникшие вслед за этим мысли, связанные с чувством ненависти. Или, например, проанализируй мысли, связанные с чувством привязанности к желанным объектам. Точно так же исследуй когнитивные процессы тонкого уровня, возникающие в данный момент или уже возникшие вследствие самого процесса аналитического исследования, которое ты провёл применительно к когнитивным процессам грубого и тонкого уровней. Тогда приходит понимание, что все эти [категории] – форма и цвет, местопребывание и поддерживающая опора – не существуют [yin par med]. [TN, 371–372]

Задачей этой медитации является «[непрерывный] поиск реального существования того, что проявляется[546]» [TN, 368]. В соответствии с техникой отрицания, практикующие не цепляются (ma 'dzin), или, другими словами, не воспринимают (mi ngo bzung) проявление как что-то реально существующее.

Б. Развитие проникающего видения в медитации самадхи: обретение уверенности

Выполняя аналитическое исследование в течение множества сессий, практикующие вступают во вторую фазу медитации самадхи, которая называется «медитация для обретения уверенности» ('phrug tshul) [TN, 373]. Этот термин указывает на то, что исследование должно быть предельно тщательным и всесторонним. Противодействуя сильнейшей кармической привычке к двойственному восприятию мира и с целью преодолеть, её практикующие продолжают аналитическое исследование до тех пор, пока не достигнут уверенности. Это момент, когда возникает истинное проникающее видение, известное как «проникающее видение, в котором отсутствует цепляние».

Для обозначения подобной уверенности используют специальный термин «беспрепятственность» (ma 'gag pa) [TN, 372]. Это означает, что всему, что возникает (gang shar), предоставляется возможность происходить самому по себе, без какого-либо вмешательства в этот процесс. Практикующим не следует намеренно предпринимать что-либо для создания какого-то ментального содержимого любого рода или пытаться проводить различие между субъектом и объектом. Мысли просто присутствуют ('dug pa). Эмоции просто присутствуют. Цвета, формы, характеристики и разнообразные структуры не обладают независимым существованием (yin par med) [TN, 372]. Каким бы ни было ментальное содержимое, практикующие безоговорочно уверены, что его истинной природой является абсолютная пустотность. Но, несмотря на то, что не возникает ничего, что обладало бы независимым существованием, что-то тем не менее возникает. То, что возникает, подобно иллюзии. Ген Ламримпа обозначает иллюзорные процессы восприятия как «восприятие проявления феномена и… сознавание, что, несмотря на своё проявление, этот феномен не обладает реальным существованием».[547] Для того чтобы отсутствие цепляния невозможно было спутать с воззрением нигилизма, используется термин «беспрепятственность», который показывает, что, несмотря на отсутствие цепляния, что-то тем не менее возникает.

Таши Намгьял продолжает свои наставления следующим образом:

Поскольку ты ещё не отсёк сомнения о сущности когнитивных процессов, тебе необходимо исследовать кажущуюся ясность таким образом, чтобы не позволить прекратиться или прерваться ни потенциальному возникновению ментальных образов, ни потенциальному возникновению каких-либо мыслей. Для того чтобы обрести окончательную уверенность, необходимо получить опыт аналитического исследования этих ментальных образов и мыслей. Не позволяй возникнуть [негативной] идее о том, что феномены реально существуют, потому что она противоречит установленному ранее [достоверному] восприятию их как [пустотности]. Тебе не просто будет описать словами свой [прямой] опыт переживания. Это называется «обнаружение [истинной] сущности». Когда определишь [сущность] когнитивных процессов посредством полученного [прямого] опыта переживания, обретёшь уверенность. После этого тебе необходимо, не отвлекаясь, сохранять достигнутую уверенность, то есть сохранять кажущуюся ясность и не цепляться за кажущееся реальное существование каких-либо возникающих когнитивных процессов, будь это процессы грубого или тонкого уровня. [TN, 372–373]

Ментальные события возникают спонтанно. Это происходит потому, что накопленные кармические склонности обусловливают ум проявлять эти ментальные события в своём потоке. Эти события есть не что иное, как сам ум, непрерывно проявляющийся мгновение за мгновением [TN, 367]. Таши Намгьял определяет ясность следующим образом: «Ясность ума – это просто наш опыт восприятия в тот момент, когда он возникает» [TN, 411]. Всё, что возникает, своим собственным возникновением отражает истинную природу ума. Для того, чтобы описать что-то, чьей природой является ясность, Таши Намгьял использует метафору ясного света. Свет неосязаем. Он не является материей. Он нигде не существует, но при этом может присутствовать везде [TN, 408]. Нам кажется, что свет обладает способностью распространятся [TN, 403]. Это выглядит так, как будто он возникает или излучается. Точно такими же свойствами обладает естественный ум – он излучается, но то, что излучается, не является чем-то реальным и независимо существующим, при этом кажется, что он проявляется как разнообразие (sna tshogs).

Таши Намгьял подводит итог объяснению возникновения следующим образом:

Теперь в твоём опыте восприятия характеристики ментальных образов, проявляющихся в уме, непрерывно возникают как разнообразие, хотя ранее в этом не было уверенности.[548] Они возникают [спонтанно] в силу непрекращающихся привычных склонностей. Они возникают как «истинно [существующие] объекты» [don ltar], но при этом не являются истинно существующими внешними объектами. Поэтому проявление как таковое действительно возникает, и это возникновение расценивается как результат привычной активности, происходящей в силу соответствующих причин и условий. Разные краски могут менять цвет шерсти, но шерсть при этом остаётся шерстью. Точно так же характеристики проявляются как разнообразие, но их истинная природа – ясный свет – остаётся неизменной. [TN, 417]

Метафора, в которой говорится о ясном свете, нуждается в уточнении. Проявляющийся ум, или проявление как таковое, в отличие от света, обладает способностью познавать самоё себя. Именно поэтому используются такие термины, как «естественная ясность» или «естественная светоносность» (rang gsal). Истинная ясность возникает лишь тогда, когда ментальные события происходят в уме беспрепятственно.

Уверенность рождается, когда благодаря непрерывной практике кажущаяся ясность (gsal bzhin) развивается в опыт переживания истинной ясности (gsal). Каждый момент возникновения становится ещё одной возможностью прямого переживания ясного света естественного ума.

В. Результат: определение ясности

Суть заключительной части медитации состоит в том, что практикующие углубляют понимание того, как возникают когнитивные и перцептивные процессы, и обретают уверенность [TN, 363]. На этом этапе снова происходит реорганизация потока ума, и соответствующее изменение воззрения обозначается с помощью термина «нецепляние» (mi ngo bzung). Мысли всё так же возникают, но теперь практикующие «больше не вовлекаются в активность [ложной] концептуализации, которая приводит к восприятию феноменов как чего-то реально существующего» [TN, 373]. Любые помехи в понимании того, как возникают феномены, устранены. То, что проявляется, не отличается от того, что наблюдает за проявлением:

Поскольку твой ум больше не цепляется за [реальное существование внешних] объектов, то они самоосвобождаются. Задача аналитического исследования, о котором говорилось в этом тексте и которое тебе следует выполнять, прежде всего заключается в определении того, что является источником проявления.

В соответствии с наставлениями исследуй ум с позиции ясности и пустотности, и тогда, несмотря на то что ментальные образы продолжают возникать, он станет ясным и придёт в состояние покоя. Войди в состояние самадхи, успокой ум и не позволяй ему цепляться за привычные [ложные] концепции. Затем тебе надлежит исследовать проявление. Когда проявляются различные ментальные образы, тебе необходимо анализировать каждый из них таким образом, чтобы не перепутать само проявление и то, что является его источником. Говоря кратко, во время непрерывного проявления разнообразных ментальных образов сам ум, который и является источником этого проявления, предстаёт как пустотность, свободная от [ложной] природы. Это и есть отсутствие цепляния. [TN, 375]

Таши Намгьял советует практикующим получше освоиться с новым воззрением, выполняя эту медитацию снова и снова. Также необходимо применить эту технику к звукам, вкусам, запахам и тактильным ощущениям, чтобы перестать цепляться за их ложное существование и, так же как и в случае со зрительными образами, прийти к окончательному выводу об их пустотности [TN, 375]. Практикующим следует научиться регулировать уровень самадхи, чтобы избегать ситуации, когда возникающему событию не хватает чёткости и определённости.[549] За успешным овладением техникой отсутствия цепляния следует практика сохранения достижений [TN, 376].

1.2. Обретение воззрения при помощи краткого наставления

Таши Намгьял даёт серию очень подробных систематизированных наставлений о том, как поэтапно получить прямой опыт переживания пустотности (rim gyis), – начиная с пустотности собственного «я» и заканчивая пустотностью феноменов. Оба этапа медитации ведут к фундаментальной реорганизации потока ума. Преимуществом поэтапного обретения воззрения является то, что практикующие овладевают методами комплексной медитации. Его недостатком является то, что такой подход может привести к укреплению двойственного воззрения.

В коренных текстах обретение воззрения крайне редко представлено как поэтапная медитация. В них подобный двойственный подход не поощряется, а медитация на пустотности собственного «я» и пустотности феноменов объединяется ('dres pa) в единую практику. Далее приведены два примера подобных наставлений. В первом из них Пема Карпо использует для обозначения одновременно присутствующих в каждом моменте возникновения позиций термины «пребывание» и «движение» (gnas dang 'gyu). Понятие «движение» в данном случае относится лишь к когнитивным процессам тонкого уровня. Для обретения проникающего видения Пема Карпо советует использовать иной уровень самадхи, чем Таши Намгьял. Опыт восприятия, который получают практикующие, заключается в том, что в каждый отдельный момент ума одновременно присутствуют обе позиции – пребывающего сознавания и событий, находящихся в движении. Практикующие пытаются одновременно обнаружить в пребывающем сознавании реально существующий ум и развить уверенность, возникающую благодаря отсутствию цепляния за движение. Результатом такой практики является реализация «недвойственности наблюдателя и наблюдаемого» [PK, f. 9b]. Чтобы закрепить понимание, наставления завершаются метафорой об огне и деревянных палочках, которая помогает предотвратить возвращение к ложному воззрению двойственности:

Когда происходит пребывание, что именно пребывает?

Как оно пребывает?

Как оно начинает движение?

Когда оно движется, отвлеклось ли оно от пребывания или движется, всё ещё пребывая?

То, что движется, отличается от того, что пребывает, или нет?

Что именно движется?

И, наконец, как движение становится пребыванием?

Теперь, поскольку мы обнаружили, что движение – это не что иное, как пребывание, а пребывание – это не что иное, как движение, нам не найти ничего, что пребывало бы или двигалось. Если посмотреть на это через призму сознавания-как-такового, то не найдёшь ничего реально существующего, и тогда приходит понимание, что наблюдаемое и наблюдатель нераздельны [blta bya lta byed dbyer med]. Поскольку ты не можешь найти ничего, что бы реально существовало, это воззрение простирается за пределы любых идей и философских рассуждений. Владыка Победоносных сказал:

«Любое воззрение, которое основано на услышанном, каким бы возвышенным оно ни было, устранено.

Но это воззрение лежит за пределами идей, и ему нельзя присвоить обозначения.

Эта истина обнаруживается, когда наблюдаемое и наблюдатель становятся нераздельны,

Что становится возможным благодаря доброте учителя».

Шантидева так описывает методы, необходимые для проведения такого исследования:

«Пребывая в стабильном состоянии самадхи,

Не отвлекаясь ни на мгновение,

Исследуй свой собственный ум.

Исследуй каждый отдельный момент ума».

В тексте «Сутра вопросов» Кашьяпы сказано:

«В огне, возникающем в результате трения друг о друга двух деревянных палочек… [и так далее]». [PK, f. 8b–9b]

После ознакомления с предлагаемыми Таши Намгьялом четырьмя этапами медитации на пустотности собственного «я» и пустотности феноменов читателям становится ясно, что эти коренные наставления являются прямыми наставлениями. Они связаны с медитацией самадхи того уровня, на котором отсутствуют концепции. Если говорить кратко, то, согласно наставлениям, практикующим необходимо обнаружить, что в пребывании и движении есть что-то, что обладает независимым существованием,[550] причём это необходимо сделать одновременно с обеих присутствующих позиций – с позиции ментальных событий и с позиции ума. Ничего такого, что обладало бы независимым существованием, найти невозможно. Двойственность устраняется. Наблюдаемое и наблюдатель становятся едины. Поскольку достичь подобной реализации на концептуальном уровне невозможно, Пема Карпо подчёркивает, что она становится возможна лишь благодаря совместному воздействию благословения ламы и последующей медитации, осуществляемой «через призму сознавания-как-оно-есть».

В комментариях Джампела Паво к коренному тексту особое внимание уделяется тому, как практики пребывания /успокоения и проникающего видения сочетаются в единую медитацию. В то время как объяснения Пема Карпо касаются того, как выполнять медитацию самадхи, Джампел Паво в своих объяснениях подробно останавливается на её результате. Он пишет о том, как естественное состояние ума – сознавание-как-оно-есть – появляется сразу же после того, как устранены ложные представления:

Рассуждая об этом, Арьядева говорит следующее: «Если хочешь знать то, что приносит блаженство, [спроси себя] – что же такое сознавание? В самом деле, сознавание появляется из ума, но при этом не может возникнуть загрязнений [разделения] на познающего и познаваемое, потому что [сознавание] не обладает ложной природой». [JP, f. 64b]

Можно также сказать, что результат определяется как очищение ложных концептуальных построений. Они приходят в состояние относительного покоя:

Посредством проникающего видения ты очищаешь все нагромождения [ложных] концептуальных построений, цепляние за двойственность и обретаешь уверенность. Так они приходят в состояние относительного покоя. [JP, f. 64b]

Он завершает наставления объяснением понятия «состояние относительного покоя»:

Большинство живых существ всё ещё не могут выбраться из ловушки, но ты, пребывая в состоянии, свободном от концепций, обретаешь свободу, приняв именно ту [достоверную] концепцию [пустотности], которая в результате аналитического исследования опровергает любые [ложные] концепции. [JP, f. 65b]

Если говорить кратко, то процесс построения концепций на этом не заканчивается. Завершается лишь процесс построения ложных или недостоверных концепций. Если быть более точным, концепции очищаются от ошибочных или ложных аспектов.

Коренные наставления Рангджунга Дордже также подразумевают объединение медитации на пустотности собственного «я» и пустотности феноменов и связаны с аналитическим исследованием шести структур чувственного восприятия:

Четвёртый этап практики:

Далее говорится о том, какие наставления даются для обретения проникающего видения. Тилопа как-то сказал:

«Узри! Невыразимая словами пробуждённая мудрость сознавания-как-такового не вовлечена в какую-либо активность, и обучить ей не может даже Тилопа».

Тебе следует находиться в состоянии, свободном от концепций, и наблюдать с обеих позиций – пребывания и ясности – всё, что возникает само в себе и само по себе. Сконцентрируйся на истине, изложенной в этом отрывке, и затем исследуй шесть структур чувственного восприятия, а также любые усложнения, связанные с ними. Исследование должно проводиться следующим образом:

Откуда берутся [усложнённые] концепции о проявляющихся вовне объектах?

Создаются ли зрительные образы, звуки, вкусы, запахи и тактильные ощущения характеристиками этих объектов?

Может, их рождают глаза, уши, язык, нос или тело?

Если провести подобное аналитическое исследование, то никаких [ложных] концепций об объектах не возникнет.

На основе этого исследования [получишь опыт переживания] ясности, свободы от концептуальных построений и отсутствия реального существования пяти основных структур чувственного восприятия и их объектов. Теперь исследуй пять сознаний чувственного восприятия – визуальное сознание, воспринимающее форму; аудиальное сознание, воспринимающее звук; густаторное сознание, воспринимающее вкус; обонятельное сознание, воспринимающее запах; осязательное сознание, воспринимающее тактильные ощущения. Когда обнаруживаешь, что все эти виды сознания не опираются на органы чувственного восприятия и соответствующие им объекты, всё, что проявляется даже на мгновение, сопровождается ясностью, отсутствием концепций и не обладает реальным существованием. И тогда ты отсечёшь корень – шестое сознание чувственного восприятия, сам ум.

Чтобы увидеть, что ум, который устремляется к объектам, и пять сознаний чувственного восприятия – это одно и то же, тебе необходимо поддерживать ясность и состояние, свободное от концепций, дольше, чем длится один момент ума.

[Через некоторое время ты] придёшь к окончательному выводу о том, что является истинной сущностью (rang ngo) шестого сознания чувственного восприятия [ума]. Момент сознания возникает и после этого прекращается. И всё же то, что, как кажется, возникает, на самом деле присутствует всегда. Поскольку всё, что проявляется, сопровождается ясностью непосредственно в момент своего возникновения, то не возникает противоречия с относительной истиной. Более того, когда подобная ясность становится формой или цветом, это не происходит искусственным путём, потому что ни одна действующая сила – за счёт которой, как кажется, осуществляется активность, – даже сами органы чувств не существуют сами по себе. Они пусты по своей природе, и благодаря этому не возникает противоречия с абсолютной истиной. Лучшего всего воспринимать всё, что возникает, как одновременно пустотность и проявление, ибо они нераздельны. То, что проявляется сейчас, и всё, что будет проявляться после, становится колесницей совершенного просветления.

Попытайся понять, о чём говорил Тилопа. Это называется «пробуждённая мудрость». Ведь, поскольку сознавание-как-таковое присутствует как постижение в каждой ошибке, то есть в каждой возникающей [мысли или ментальном образе], это даёт тебе возможность познать естественное состояние реализованного ума, другими словами, – совершенное состояние. Глупцам неведомо, на что прямо указывает учитель. Эпицентр активности двойственных мыслей, которые запутывают обычный ум, отсутствует. Этому нельзя научить, если не получил собственный опыт переживания. Как сказано в дохах:

«Пусть вода и масло прояснятся сами.[551]

Нет того, кто принимает и отпускает то, что возникает и проходит.

Да! Это сознавание-как-таковое.

И потому этому не научить, опираясь на понятие о реально существующем.

Не заблуждайся на этот счёт».

В тексте «Праджняпарамита Самчаягатха» сказано:

«Сознавание-как-таковое, неусложнение.

Пустое, когда проявляется; проявляется, хоть и пустое.

Пустотность и проявление нераздельны,

Как луна, отражающаяся в воде.

Таким образом устанавливается их недвойственность».

Если тебе была напрямую указана [истинная природа] шестого сознания чувственного восприятия – ментального, а ты, в свою очередь, [выполнял медитацию, ] установив ум в [состояние] ясности и отсутствия концепций, то в процитированных текстах, устных наставлениях и многих других подобных источниках ты можешь найти всё, что необходимо для того, чтобы окончательно определить, в чём заключается сущность ума. Затем используй сознавание-как-оно-есть, чтобы постепенно свыкаться с идеей об иллюзорности его реального существования. Необходимо делать это до тех пор, пока пустотность и проявление не станут нераздельными. После этого практики пребывания /успокоения и проникающего видения объединятся, и благодаря этому ты устранишь все эмоции грубого уровня и вступишь на истинный путь. Учителя прошлого [прямо] указывали [на эту истину, говоря так]: «Узри сущность ума». Эта практика состоит из следующих этапов:

«Посредством объединения практики проникающего видения и практики пребывания / успокоения наиболее высокого уровня можно получить опыт полного устранения негативных эмоций.

Сначала необходимо положиться на практику пребывания / успокоения.

Плод практики созреет, если отринешь привязанность к словам [наставлений и вместо этого начнёшь медитировать в соответствии с ними]».

Всё сказанное было для тебя прямым наставлением. [RD, 7–9]

В коренном тексте сказано, что для постижения пустотности достаточно использовать в качестве средства какую-то одну разновидность ментального содержимого, в данном случае чувственное восприятие. В каждый момент проявления происходит непрерывное исследование трёх компонентов[552] системы чувственного восприятия, и в конечном итоге это исследование приводит нас к выводу, что ни один из них не обладает независимым реальным существованием. Все они являются лишь аспектами процесса взаимозависимого возникновения. Например, когда глаза видят форму, зрительное восприятие этой формы не опирается ни на что, кроме взаимодействия трёх компонентов соответствующей структуры чувственного восприятия. При объяснении этого этапа практики вводится новый термин spyod yul, который означает «эпицентр активности». Невозможно обнаружить никакого места расположения или эпицентра, где возникает процесс взаимозависимого возникновения. Термин «эпицентр активности» играет такую же роль в объяснении структур чувственного восприятия, какую термин «реальное существование» играет в объяснении ума. Медитация поиска не приводит к обнаружению реального существования ума, и точно так же не приводит она и к обнаружению эпицентра активности пяти систем чувственного восприятия. Нет ничего, кроме пустотности. Но, несмотря на это, ментальное содержимое, связанное с восприятием, продолжает возникать. Благодаря прямому опыту переживания пустотности теперь возникновение ментального содержимого не обусловлено привычкой выстраивать ложные концептуальные усложнения, и поэтому его сопровождает ясность. Рангджунг Дордже описывает результаты медитации, используя три термина, обозначающие естественное состояние ума: «ясность», «свобода от концепций» и «отсутствие реального существования». Проявление и пустотность присутствуют как две одновременно и недвойственно возникающие в один и тот же отдельный момент восприятия позиции, подобно тому как одновременно присутствуют луна и её отражение в воде. Отсутствие реального существования эпицентра активности обычного восприятия сравнивают с отсутствием реального существования эпицентра активности[553] зеркала.[554]

Эти три формы наставлений являются самодостаточными для понимания двух истин, вне зависимости от того, какая позиция и какое содержимое используются для достижения проникающего видения. Чтобы привести ум к реализации собственной сущности, используется множество методов. Главным посылом коренного текста является безусловное принятие взаимозависимости ума и происходящих в нём момент за моментом событий. В этом отношении очень показательной является метафора деревянных палочек и огня. Трение одной «палочки» ума о другую «палочку» проявления вызывает «огонь» проникающего видения, которое перерастает в пробуждённую мудрость, в «пламени» которой сгорает реальное существование обеих «палочек» – ума и проявления. Практикующий окончательно разобрался с сущностью потока ума, в результате чего этот поток ума присутствует как прямое переживание пустотности и ясности, свободное от любых ложных концепций о них. Ментальные события продолжают непрерывно возникать, но теперь им ничто не мешает. Теперь практикующие могут задаться вопросом о том, каким образом эти ментальные события вообще возникают. Ответ на этот вопрос будет получен благодаря медитации следующего этапа.

2. Искусное распознавание

С обретением нового воззрения ни ум, ни происходящие в нём события больше не расцениваются как что-то реально существующее. Тем не менее восприятие практикующих всё ещё связано с процессом распознавания (ngo gzung) – они осознают, что что-то происходит ('byung ba), и им кажется, что это разнообразные (sna tshogs) события. Теперь практикующие переключают внимание с поиска реального существования ума и феноменов на ментальные события, на сам момент их возникновения. Таши Намгьял называет этот новый этап практики проникающего видения «искусный навык, позволяющий отсечь преувеличенные представления», а Джампел Паво – «распознавание» или «обратная медитация». Я объединил эти термины в единый термин – «искусное распознавание».[555]

Обретение нового воззрения не устраняет огромного количества кармических склонностей, которые аккумулировались на протяжении многих кальп перерождений в сансаре. В соответствии с законом причины и следствия эта карма рано или поздно неизбежно созревает. Поток событий в потоке ума является проявлением этих созревающих кармических склонностей. Практикующим не следует препятствовать естественному течению потока ума, но при этом каждое ментальное событие должно сопровождаться реализацией пустотности, ясности и их недвойственности. Это единственный способ отсечь преувеличенные представления (sgro 'dogs bcod) [TN, 377]. Фраза «отсечь преувеличенные представления» означает, что практикующие не сомневаются в истинной сущности любого из ментальных событий, когда бы они ни происходили – в прошлом, настоящем или будущем. После этого происходит ещё более глубокая реорганизация потока ума, результат которой можно выразить с помощью термина ma skye, который означает «нерождённый» или «всегда присутствующий» ум. Реализация, происходящая в результате отсечения преувеличенных представлений, и реализация постоянного присутствия, или нерождённости, становятся возможны благодаря постоянной практике медитации, которая следует за обретением воззрения.

Теперь медитирующие фокусируют внимание на «том, что происходит или уже произошло» (shar ba 'am 'char du bcug nas). Когда возникает ментальное событие, практикующие проводят сфокусированное аналитическое исследование с целью выявить, что же именно возникло и почему последовательно возникающие события предстают как разнообразие. Эта медитация предполагает, что практикующие обладают интеллектуальным пониманием (go ba) доктрины причины и следствия. Говоря кратко, каждое отдельное ментальное событие возникает согласно стечению определённых причин и условий. За взаимодействием этих причин и условий не стоит ничего, что обладало бы реальным независимым существованием – ни собственное «я», ни внешние феномены. Таши Намгьял говорит об этом следующим образом:

Теперь, когда выяснилось, что пустотность и проявление, которые свойственны пребыванию и движению, обладают одной и той же [истинной] природой ума, какие могут существовать причины и условия для возникновения каждого отдельного [ментального события]? В силу взаимозависимого возникновения [brten 'brel] дыхания (являющегося причиной возникновения проявления) и трёх компонентов (объекта, органа чувств и сознания), опираясь на врата чувственного восприятия ['char sgo], возникают различные ментальные события. Они происходят как следствие активности остаточных склонностей и её незамедлительное созревание. Активность тревожащих эмоций возникает точно так же. [TN, 384–385]

Для пояснения Таши Намгьял использует позаимствованную из ранней традиции махамудры метафору морских водорослей:

Морские водоросли, растущие на дне океана, не обладают каким-либо «умом». Что же заставляет их двигаться? Океанические течения. Точно так же и то, что называется «ум», хотя и не является чем-то, что реально существует, предстаёт так, как будто движется. Он возникает как разнообразие в силу обусловленных созреванием кармических склонностей процессов – течения потоков энергии, возникающих в теле, дыхания и изменчивого потока ума. [TN, 385]

Принципы, которые объясняются в этом отрывке, определяют относительное существование (kun rdzob) всех возникающих феноменов. Большинство учений традиции махамудры опираются на характерное для мадхьямаки разделение на абсолютную истину (don dam) и относительную истину (kun rdzob).[556] В относительном смысле ментальные события возникают в потоке ума как разнообразие и во время медитации, и в повседневной жизни. В абсолютном смысле все ментальные события являются пустыми. Если отвергать относительное существование ментальных событий, то можно впасть в крайность нигилизма. Практика искусного распознавания связана с относительным существованием ментальных событий. Однако во время выполнения этой практики необходимо всё время сохранять воззрение пустотности. Таши Намгьял говорит, что эту медитацию следует выполнять «с позиции ясного и пустого ума» [TN, 378].

Искусное распознавание как техника, используемая в практике проникающего видения, имеет общие черты с практикой искусной визуализации, которая выполнялась на этапе тренировки пребывания / успокоения. Эта практика заключалась в том, что практикующие, сосредоточив фокус концентрации на единственном тигле (thig le), после этого расслабляются и, когда тигле переходит в свою эманирующую форму, распознают в его проявлении различные ментальные события. Всё, что проявляется из тигле, воспринимается таким образом, что возникает ясность. Практика проникающего видения данного этапа имеет такую же структуру. После всеобъемлющего поиска реально существующего ума практикующие прекращают его, расслабляются и воспринимают всё, что возникает в потоке ума, через призму ясности, свойственной проникающему видению.

Фраза «…всё то, чьё возникновение происходит или уже произошло» (shar ba 'am 'char du bcug nas)[557] указывает на более расслабленный подход к медитации. В этой тибетской фразе совершенная форма глагола 'jug pa (bcug pa) «привести к чему-либо», «послужить причиной для», «происходить» соединяется с глаголом 'char ba «возникать»,[558] и вместе они образуют причинно-следственную глагольную конструкцию, смысл которой можно выразить как «возникает в силу чего-то». В данном контексте этим «чем-то», этой «причиной», по которой «всё возникает», являются сформировавшиеся в отдалённом прошлом привычные склонности, которые теперь созрели и переживаются как происходящий в данный момент опыт восприятия, который можно наблюдать в потоке ума.[559] Перевод «происходит возникновение» немного изменяет тибетскую грамматическую конструкцию, но при этом точно передаёт, что процесс происходит именно в текущий момент. В любом случае эта фраза подразумевает, что следует предоставить сознаванию свободу устремляться в любом направлении, куда влечёт его соответствующая кармическая обусловленность. Несмотря на единодушие в использовании оборота «всё, что происходит или уже произошло», разные авторы используют различные термины для того, чтобы проиллюстрировать более расслабленный подход [к медитации]: «не отвергать» (ma spang) [PK, f. 9b], «ни принимать, ни отвергать» (spang blang med) [JP, f. 69b] [TN, 384] и «ни препятствовать, ни способствовать» (dgag sgrub) [TN, 384]. Вангчуг Дордже использует термин «расслабленный» (lhod) [WD, 66]. Вот что пишет Пема Карпо в своих коренных наставлениях:

Если ты не отвергаешь [ma spang] возникающие мысли и эмоции, но и не попадаешь под их влияние [de'i dbang du mi bstang ba], то воспринимаешь всё, что возникает [gcug shar], не вовлекаясь в искусственные построения. Поэтому ты распознаёшь [ngo shes par byas] нераздельность [do gar] одновременно присутствующих [ума и проявления] непосредственно в момент возникновения мыслей и эмоций [skye ba'i skad cig]. Если не отвергать их, то они остаются пустыми во время возникновения и очищаются во время пребывания [gnas].[560] Именно таким образом всё, что раньше обусловливало [rkyen] [и поэтому являлось] препятствием, теперь привносится на путь. Именно поэтому данный метод называется «использование условий, которые раньше были препятствиями, для продвижения по пути». [PK, f. 9b–10a]

Эти наставления подразумевают серьёзное изменение подхода к медитации. Теперь в момент возникновения в потоке ума практикующих ментального содержимого им не следует «ни отвергать, ни попадать под его влияние». Никак на него не реагируя, практикующие просто распознают (ngo shes) всё, что возникает в текущий момент. Вангчуг Дордже использует термин rang babs «оставить как есть», чтобы проиллюстрировать, что нужно ослабить интенсивность поиска верного воззрения, потому что в противном случае в какой-то момент сами поиски могут превратиться в препятствие. Джампел Паво использует глагол «препятствовать» и добавляет к нему отрицательную частицу (mi 'gogs par byed) [JP, f. 66a]. «Не препятствовать ничему, что бы ни возникало» означает, что потоку ума предоставляется свобода протекать самому по себе. Таши Намгьял описывает это нововведение в наставлениях с помощью двух фраз. Первая фраза «ни препятствовать, ни способствовать» (dgags grub med) связана с искусственной активностью (или реагированием) тонкого уровня, которая начинается непосредственно в момент возникновения ментального события. Вторая фраза «ни принимать, ни отвергать» (spang blang med) связана с возникшим в результате этой активности ментальным содержимым грубого уровня. Обе этих фразы имеют отношение к искусственной активности, приводящей к различным уровням усложнения ментального содержимого. Использование этих терминов связано с тем, что практикующим необходимо прекратить проявлять какую-либо активность по отношению к ментальным событиям, то есть перестать на них как-либо реагировать. Единственный вид активности, который допускается и который на самом деле является скорее отсутствием активности как таковой, – это просто непрерывное распознавание (ngo gzung tsam).

Остановка искусственной активности в отношении ментального содержимого, или, другими словами, реагирования на него, гарантирует, что непрерывное созревание в текущий момент в потоке ума сформировавшихся ранее склонностей не будет загрязнено совершаемыми одновременно с этим действиями или склонностями, которые в результате этих действий формируются.[561] Одно из изменений становится заметно безотлагательно – это изменение опыта восприятия возникающих ментальных событий. Выражение «непрекращающиеся знаки» (ma zin gyi rtags) [WD, 65] подчёркивает, что опыт восприятия ментальных событий теперь протекает более стремительно и сопровождается большей ясностью. Теперь практикующие способны беспрепятственно, момент за моментом, наблюдать (gcer gyis bltas ba) [JP, f. 65b] за возникновением ментальных событий. Что касается разнообразия возникающих ментальных событий, то это могут быть как когнитивные, так и перцептивные процессы грубого и тонкого уровней. В течение короткого периода формальной медитации практикующие могут наблюдать несколько стремительно сменяющих друг друга ментальных событий – какую-либо мысль, краткий приступ боли, звук, раздражение, зрительный образ и так далее. Знаками (rtags) истинной практики искусного распознавания (rtsal sbyor) [RD, 9] является то, что когда возникает физическая боль, она кажется более сильной, чем прежде, а ощущения от восприятия становятся более яркими. Что бы ни возникало, нет никакой необходимости это подавлять, потому что эти ментальные события очень полезны для углубления прямого опыта переживания пустотности и ясности. Пема Карпо сказал: «[Практика] искусного распознавания предполагает использование того, что раньше было препятствием, в качестве колесницы, переносящей к реализации». Глагол 'khyer ba означает «передвигаться» или «переноситься». Обретение проникающего видения неизбежно, потому что практикующие предоставляют сознаванию свободу непрерывно «нестись» ('khyer ba) в потоке ума. Поскольку возникновение никогда не прекращается (ma 'gag pa), потенциал для развития проникающего видения бесконечен.

На данном этапе медитации у практикующих, вероятно, несколько раз изменится восприятие временно́й последовательности возникновения и прекращения ментальных событий в потоке ума, и им будет казаться, что меняется сам порядок возникновения и прекращения. Можно выделить четыре стадии изменения:

1. Сознавание только начальной фазы возникновения. Моменты ума возникают так быстро, что кажется, будто каждый последующий возникает в тот же момент, когда прекратился предыдущий. Практикующие сознают лишь тот момент, когда событие возникает, и не сознают, как оно протекает и прекращается. О подобном сознавании текущего момента возникновения события Пема Карпо говорит «сознавание момента рождения», а Таши Намгьял – «сознавание происходящего возникновения».

2. Все три фазы – возникновение, пребывание и прекращение (byung, gnas, song). На следующей стадии практикующие могут заметить не только начальную фазу возникновения ментального события, но также и некоторую продолжительность события (gnas), которая сменяется его прекращением (song). Любое отдельное ментальное событие, вне зависимости от того, к какой разновидности оно принадлежит, представляет собой не что иное, как эту последовательность, состоящую из трёх фаз.

3. На следующей стадии у практикующих происходит ещё одно изменение в восприятии ментальных событий. Теперь сознавание охватывает непрерывный цикл «возникновение – прекращение» (skye 'gag). Моменты ума кажутся очень краткими, настолько, что тяжело заметить их пребывание. Они возникают и прекращаются очень быстро. Таши Намгьял называет эту стадию «мгновенное возникновение» (thol ba).

4. На последней стадии практикующие понимают, что идея о том, что отдельные ментальные события возникают и через какое-то время прекращаются, сама по себе является не более чем концептуальным построением обычного ума. Они обнаруживают, что все различия, которые связаны с мнимым течением ментальных событий во времени, также являются пустыми. Практикующие приходят к новому пониманию истинной природы ума – они постигают, что ум присутствует всегда, то есть является нерождённым (skye med).

Первые три стадии реорганизации восприятия временно́й последовательности возникновения и прекращения ментальных событий связаны с упражнениями по развитию навыка искусного распознавания, в то время как четвёртая связана с йогой неусложнения – практикой следующего этапа. Считается, что три стадии медитации, связанной с искусным распознаванием, выполняются последовательно (rim pa), но, несмотря на это, границы между ними не всегда очевидны, поскольку в коренных текстах наставления по разным стадиям обычно объединены.[562]

Пема Карпо и Джампел Паво в своих наставлениях основное внимание уделяют моменту возникновения. Из всего разнообразия ментального содержимого Джампел Паво рекомендует фокусироваться на эмоциях – привязанности или неприязни. Эти эмоции приводятся в качестве примера, тогда как на самом деле можно задействовать всё многообразие ментальных конструкций, на что указывает использование обобщающего термина rnam rtog «ментальные события».[563] Джампел Паво пишет:

Когда находишься в состоянии самадхи, то возникновение когнитивных процессов [тонкого уровня] – таких как привязанность или неприязнь к чему-либо – сопровождается интенсивностью и ясностью, которые схожи с ощущениями радости и счастья. Когда они возникают подобным образом, смотри непосредственно на то, как именно они проявляются. Распознав истинную сущность кратких, следующих один за другим моментов этих когнитивных процессов – пустотность, то есть отсутствие чего-либо реально существующего, – ты увидишь, что их возникновение и прекращение сопровождается пустотностью и ясностью. Чтобы избавиться от двойственности, возникающей из-за ошибочного восприятия [всего, что возникает] как реально существующего, тебе следует получить прямой опыт переживания нераздельности того [что возникает] и пустотности – нераздельности движения и пустотности. Ты увидишь истинную природу вместерождённого когнитивного процесса. Распознавание проникающим видением – это распознавание всего, что возникает. Приведя ум в состояние сознавания и ясности, исследуй присутствие сознавания во всём, что возникает как разнообразие, а также исследуй ясность, которая не препятствует подобному способу возникновения когнитивных процессов… Позиции пустотности и распознавания нераздельны. Опыт переживания пустотности и движения, а также неподвижности и пустотности приводит к понимаю одновременности их возникновения. Эта «вместерождённость» является истинной природой когнитивных процессов. Представь себе океан и волны. Когда вода становится волнами, сама эта вода не становится чем-то отличным от воды. Волны остаются не чем иным, как той же самой «водой», даже после того, как она стала «волнами». И точно так же мысли не становятся чем-то иным, чем их собственная природа [даже после того как она становится мыслями]. После завершения [предыдущей] медитации на пустотности когнитивные процессы возникают лишь как атрибуты мыслей, обусловленных взаимозависимостью определённых причин и условий. [JP, f. 65b–66b]

Практикующие переключают внимание на возникающие в потоке ума события. Поскольку практикующие воздерживаются от какой-либо направленной на них искусственной активности, более всего стараясь не препятствовать им, то возникновение этих ментальных событий сопровождается ясностью и отличается интенсивностью (nar dag bcar). Определённые знаки, такие как радость (dga) или ощущение счастья (skyid pa), указывают на то, что практика выполняется успешно. Определяя, что такое распознавание (ngo gzung), Джампел Паво сначала объясняет то, как воспринимаются ментальные события, в рамках представления о времени. Происходит «непосредственное наблюдение за тем, как они проявляются». Практикующие замечают тот момент, когда возникает отдельно взятое ментальное событие, но после этого не могут проследить его продолжительность. В результате этого они наблюдают кажущееся стремительным распространение мгновенно возникающих моментов, которое Джампел Паво описывает (используя разделительную конструкцию cha na gru ma cag gru ma) как «краткий момент за кратким моментом».

Этот момент возникновения практикующие воспринимают с двух одновременно присутствующих позиций, которые на самом деле представляют собой недвойственность, – пустотности и ясности. Несмотря на то что в данном упражнении практикующие воспринимают временны́е характеристики возникающих моментов не так, как в предыдущей медитации на пустотности, само проникающее видение пустотности и ясности в обеих практиках идентично. Для того, чтобы проиллюстрировать более глубокую реализацию пустотности, используется термин «только характеристики» (mtshan tsam). Для того, чтобы проиллюстрировать развитие проникающего видения, используется ряд новых терминов. Термины «вместерождённый» (lhan skyes) и «одновременный» (do mar) показывают, что сознавание каждого ментального события связано с недвойственностью двух позиций. Это отражено в таблице 28.

Таблица 28

Развитие недвойственного проникающего видения в практике самадхи искусного распознавания

Несмотря на то что сознавание каждого ментального события происходит с двух позиций, оно остаётся недвойственным. Поэтому Джампел Паво вводит термин mi phyod pa «нераздельный» [JP, f. 65b]. Чтобы не возникло ошибки, он добавляет термин rang ngo bo (дословно «нечто существующее как оно есть», а в данном контексте – «та же сущность», синоним термина «вместерождённый»). Это кажется парадоксом, и для его объяснения Джампел Паво приводит метафору, используемую в устной традиции, – вода и волны. И волны, и вода обладают одинаковой сущностью, но в то же время проявляются по-разному – как водная масса в состоянии покоя и волны. При этом каждая новая волна, как кажется, тоже отличается от предыдущей. Точно так же и ум в одно и то же время пребывает в покое и проявляется как разнообразие ментальных движений грубого и тонкого уровней. Однако и то и другое состояние ума обладают одинаковой сущностью – пустотностью.

Наставления Таши Намгьяла уделяют особое внимание трём временны́м фазам каждого отдельного ментального события – возникновению, пребыванию и прекращению.[564] Он уделяет главное внимание следующей стадии тренировки сознавания временны́х фаз ментальных событий, когда практикующие способны распознать то, что происходит после возникновения, то есть наблюдать всю продолжительность любого ментального события – возникновение, пребывание и прекращение – вплоть до того момента, когда произойдёт точно такое же распознавание следующего ментального события.

Таши Намгьял проводит различие с практикой более раннего этапа – искусной визуализацией, которая была необходима для обретения верного воззрения:

В чём же разница между данной [практикой] и практикой определения истинной сущности мыслей и проявлений? Предыдущее аналитическое исследование было направлено на форму, цвет и другие характеристики, и её задачей был поиск сущности мыслей или проявлений, который приводил к обнаружению отсутствия у них [реального, независимого] существования. Данное же исследование направлено на три [временны́е фазы] (возникновение, пребывание и прекращение) этих мыслей и проявлений, и оно приводит к выводу, что они нераздельны с сущностью ума. Следует сфокусировать анализ на каждом отдельном ментальном событии [so sor zhib tu] в соответствии с приведёнными здесь и в других текстах наставлениями. [TN, 377]

Согласно наставлениям, необходимо перенаправить внимание с поисков сущности ментального содержимого на более сфокусированный анализ самого процесса возникновения этого содержимого, рассматривая три временны́е фазы каждого отдельного события (возникновение, пребывание, прекращение). В таблице 29 проиллюстрирована разница между предыдущей медитацией на пустотности и текущей медитацией искусного распознавания, а также различие между наставлениями Джампела Паво и Таши Намгьяла.

Таблица 29

Сравнение того, как Таши Намгьял и Джампел Паво иллюстрируют различие между проникающим видением и искусным проникающим видением

Из всего многообразия ментальных событий Таши Намгьял выбирает два класса – мысли и ментальные образы – и даёт наставления для каждого из них по отдельности. О мыслях он говорит следующее:

Сначала реши для себя, что мысли – это и есть ум. Какие бы мысли или эмоции – как, например, гнев – ни возникали в текущий момент или ранее, эта [медитация] самадхи выполняется одновременно с позиций ясности и пустотности ума. Эта медитация представляет собой исследование трёх временны́х фаз (возникновения, пребывания и прекращения) [ментального события]. Сначала исследуй (1) возникновение мысли (что именно возникает). Попытайся найти её основу, или причину. Разберись, возникает ли она [с позиции ментальных событий], взяв за основу предыдущую мысль, или она возникает [с позиции ума] из самого ума… Затем попробуй точно так же обнаружить (2) пребывание мысли (что именно пребывает). Разберись, можешь ли ты обнаружить что-либо другое, что обеспечивает пребывание мысли, или выяснить, что пребывание появляется как аспект самой гневной мысли… В заключение исследуй (3) прекращение как таковое. Разберись, можешь ли ты обнаружить место, куда мысль уходит, или выяснить, что такое место не существует как что-то конкретное… Практикуя таким образом, проведи сфокусированный анализ всех других когнитивных процессов грубого и тонкого уровней… Ты можешь искать в своём опыте восприятия трёх временны́х фаз (возникновения, пребывания и прекращения) что-то, что обладало бы [независимым существованием], но ты не сможешь это обнаружить. Все концепции, которые основаны на двойственности, а также любая ложная концептуализация, ведущая к двойственному восприятию ума и тела, внутреннего и внешнего, тела и членов тела, будут возникать в опыте переживания как пустотность и ясность. Ты не сможешь обнаружить ничего, что обладало бы реальным существованием. Ты увидишь нераздельность ума и происходящих в нём ментальных событий, которая подобна нераздельности воды и волн. [TN, 377–379]

Данный отрывок иллюстрирует тот факт, что подобная практика углубляет проникающее видение недвойственности. Термин «нераздельный» и метафора «вода и волны» используются для описания аспекта проявления естественного ума и последующего его усложнения в ментальное содержимое. Мысли, возникающие в уме, предстают как разнообразие в силу собственного потенциала естественного ума (rang rtsal).

Далее следуют наставления о процессе восприятия:

Реши для себя, что процесс восприятия – это ум. Данная практика выполняется точно так же, как и предыдущая, – в состоянии самадхи. Выполняя эту практику, ты можешь использовать любые подходящие ментальные образы, которые возникают как ясность, – визуальные формы и так далее, но при этом наиболее важным, как и прежде, является анализ трёх временны́х фаз (возникновения, пребывания и прекращения). Исследуй, проявляются ли визуальные формы и сам ум как что-то разное или как одно и то же. Если они кажутся разными, выясни, кажутся они разными или одинаковыми внутри и снаружи, внизу и вверху. Исследуй, созданы они искусственным путём как два различных реально существующих феномена или визуальная форма представляет собой лишь сам ум в состоянии проявления. Если обнаружишь, что визуальная форма – это лишь проявление ума, выясни, является ли ум [в состоянии проявления] чем-то отдельным, что было создано искусственным путём при помощи чего-то иного, чем его собственная активность. Если кажется, что визуальная форма и ум это одно и то же, проведи сфокусированный анализ и попытайся выяснить: они одинаковы потому, что ум стал визуальной формой, или потому, что визуальная форма стала умом. После того как выполнишь эту практику, проведи исследование всех других объектов восприятия грубого и тонкого уровней, например, звуков, запахов и так далее, используя в основном их противоположные проявляющиеся характеристики, такие как «красивый – уродливый», «знакомый – незнакомый». Когда такое исследование проводят начинающие, то, проанализировав подобные противоположные характеристики, они приступают к завершающему анализу и пытаются выяснить, обладает ли каждая из характеристик реальным существованием – чем-то неизменно красивым или уродливым. Если же кажется, что какая-либо из этих характеристик и ум – это что-то различное, то попытайся выяснить, кажутся они противоположностями или одинаковыми внутри и снаружи, внизу и вверху. Если ты не проведёшь подобное исследование, то будешь и дальше цепляться за двойственность. [Если же ты проведёшь его, то] будешь воспринимать всё разнообразие проявления[565] (а также возникающие в результате ментальные образы, такие как визуальные формы) как проявление и пустотность – как нечто, не обладающее реальным существованием, которое можно было бы обнаружить. Тебе необходимо понять, что ум и процессы восприятия нераздельны, как ум того, кто видит сон, и образы, которые он видит в этом сне. [TN, 380–383]

Аналитическое исследование процессов восприятия приводит к точно такому же опыту проникающего видения, какой был получен во время аналитического исследования мыслей. Но теперь используется новая метафора, также позаимствованная из текстов ранней традиции махамудры, – сновидение и тот, кто его видит:

Никто не считает содержимое сновидения чем-то отличным от того, кто его видит. И точно так же ментальные образы не являются чем-то отличным от ума. Они и есть проявляющийся ум. [TN, 382]

В таблице 30 приведены соответствующие метафоры, которые используются в практике искусного проникающего видения.

Таблица 30

Соответствие метафор недвойственности позиций в практике искусного проникающего видения

На следующей стадии практики восприятие временно́й продолжительности ментальных событий претерпевает ещё одну реорганизацию. Теперь практикующие воспринимают только непрерывное – момент за моментом – возникновение и прекращение ментальных событий, минуя их пребывание. На этой стадии ментальные события кажутся настолько быстротечными, что больше не является возможным определить три временны́е фазы (возникновение, пребывание и прекращение). Поскольку на этом продвинутом этапе практикующие обретают полную уверенность в проникающем видении ясности и пустотности, которое теперь сопровождает каждое ментальное событие, происходящее в потоке ума, Таши Намгьял называет эту практику «отсечение корня движения / пребывания ума». В его инструкциях сказано:

Из свободного от концепций состояния самадхи, умом, пребывающим, как и прежде, в ясности и пустотности, наблюдай беспрепятственно и непрерывно, используя пробуждённую мудрость для исследования того, что именно пребывает мгновение за мгновением. Сначала, как и прежде, выясни, обладают ли три временны́е фазы (возникновение, пребывание и прекращение) реальным существованием. Затем исследуй любую доступную движущуюся мысль, которая, как может показаться, возникла внезапно. Ты не сможешь обнаружить ни её реального существования, ни какой-либо причины [её возникновения], которые можно было бы распознать в течение трёх временны́х фаз или [в происходящем в данный момент движении], даже несмотря на то, что в этом состоянии одновременно присутствующие позиции пребывания и проявления (где, как кажется, и возникает внезапное движение) кажутся двумя разными позициями. Исследуй, как и прежде, кажущуюся разницу между этими двумя позициями – чем именно они отличаются. Выясни, имеют ли они причину [возникновения], которую можно было бы обнаружить, пусты они или нет, хорошие они или плохие. Анализируй, пока не обнаружишь, что их различия невозможно установить. Когда подобным образом выяснишь, что не существует никакой разницы и никаких различий между пребыванием и движением, тем не менее следует проанализировать, является отсутствие отличий следствием того, что они [по сути] являются одним и тем же, или они [на самом деле] отличаются друг от друга и тебе только кажется, что они идентичны. Если полагаешь, что они являются одним и тем же, проанализируй, остаются ли они одним и тем же в начале, середине и конце [каждого отдельного возникающего ментального события]. Если думаешь, что они различны, но [только кажутся] одним и тем же, то проведи сфокусированный анализ того, каким образом они могут быть одним и тем же. Причиной всех этих ошибок[566] является двойственное восприятие пребывания и движения потока ума. Пребывание и движение нельзя воспринимать как двойственность. Если проведёшь соответствующее аналитическое исследование, то получишь опыт переживания единого вкуса пребывания и движения. Это называется «сознавание-как-оно-есть всех возникающих аспектов движения, чьё [реальное существование] невозможно обнаружить». Ты постигнешь собственный потенциал ума благодаря метафорам воды и волн или солнца и его лучей. [TN, 383–384]

Эта медитация не отличается от медитации на трёх временны́х фазах (возникновение, пребывание и прекращение), меняется лишь длительность ментального события. В таблице 31 показан переход к медитации самадхи на возникновении-прекращении.

Таблица 31

Сравнение изменений продолжительности ментального события

Таши Намгьял употребляет фразу «происходит внезапное возникновение / движение ментального события» (rtog pa cig thol gyis 'gyu ru bcug nas) [TN, 383]. В тибетской фразе используется глагол 'gyu ba «появляться», «двигаться». Этот глагол используется вместе с наречием «неожиданно, «внезапно» (thol gyis), поэтому речь идёт именно о «внезапном» появлении. Другие термины, которые используются на данном этапе практики, – это «мгновенность» (glo bur) [JP, f. 68a], «ум настоящего момента» (ma thag yid) [RD. 1], а также «возникновение и прекращение» (skye 'gag) [JP, f. 67a] ментальных событий.[567] В строке из оригинального текста махамудры сказано:

Невозникшее возникает, возникшее прекращается. Всё возникает из того, что всегда здесь. [JP, f. 67a]

Подразумевается, что эти термины должны отражать степень способности практикующих отчётливо сознавать сиюминутное движение ментальных событий непосредственно в момент их возникновения. Практикующие также должны сознавать кратковременность этих ментальных событий. Им открываются не только сиюминутность ментальных событий, но также их непостоянство.

Эти стадии медитации – от начальной, когда практикующие замечали лишь возникновение ментального события, до настоящей, когда они исследуют возникновение-прекращение, – позволяют обрести способность «избавиться от сомнений» относительно недвойственности ясности и пустотности любого потенциального ментального события. Одновременные позиции, соответствующие любому ментальному событию, – происходящее движение и ум, который пребывает, распознавая это движение, – являются вместерождёнными и нераздельными, поскольку с точки зрения окончательного смысла обнаружить реальное существование обеих этих позиций невозможно.[568]

Эти сложные, основанные на диалектическом анализе наставления организованы таким образом, чтобы способствовать реализации «идентичности» того, что, «как кажется, является разным» [TN, 387]. Джампел Паво комментирует этот момент следующим образом:

Эти две практики – медитация пребывания / успокоения и медитация проникающего видения, в которых подразумеваются ум, чьей природой является пустотность, и пустотность, чьи аспекты являются умом, – если говорить кратко, нераздельны, как нераздельны ум / пустотность или пустотность / ум. Поэтому возникающие мысли освобождаются как дхармакая. [JP, f. 66b]

Устная или письменная форма наставлений в этом отрывке используется для того, чтобы, указав на совмещение и взаимодействие позиций ума и ментальных событий, проиллюстрировать реализацию, к которой стремятся практикующие, так же, как это обычно делается с помощью сравнений, таких как вода и волны.

Ещё одним важным термином является понятие «единый вкус», который играет ключевую роль в описании более продвинутых этапов практики. Термин «единый вкус» указывает на произошедшую реализацию идентичности, или равностности (snyoms pa), всех ментальных событий. Развитие проникающего видения равностности всех ментальных событий происходит в несколько этапов. Практика искусного распознавания считается выполненной, когда практикующие постигают, что все моменты возникновения-прекращения идентичны друг другу.

На определённом этапе практикующие начинают понимать, что проникающее видение можно применить ко всем событиям прошлого и будущего, совокупность которых и составляет поток ума. Подобная реализация называется «постижение потока ума» (rgyun 'dzin pa). На этой стадии практикующие напрямую зарождают уверенное знание (nges shes) [TN, 384, 685] и в конечном итоге «отсекают сомнения» [WD, 83]. Практикующие уверены в этой истине, поскольку она была обнаружена посредством прямого опыта переживания течения каждого ментального события в потоке ума. Чаще всего в контексте практики искусного распознавания используется тибетский глагол thag bcad pa «убедиться» или «обрести уверенность», который одним из смыслов также имеет действие «отсоединить» или «прервать». Практикующие раз и навсегда убеждаются в применимой к каждому моменту потока ума истине, навсегда прерывая при этом все связи с ошибочными воззрениями.[569]

Таши Намгьял и Джампел Паво подробно описывают плоды этой практики. В коренных наставлениях Пема Карпо сказано:

То, что нужно устранить, и средство устранения нераздельны – такое понимание приводит к тому, что распознавание [rang gyis ngo shes pa tsam] мыслей приводит к их освобождению [grol]. Это называется «обратная медитация» [bzlog pa'i sgom pa]. Это самая суть пути тантры. Благодаря этому зарождается великое сострадание ко всем живым существам, которые не понимают природу собственного ума. Существует множество практик – такие как стадии зарождения тела, речи и ума на благо всех живых существ, но практика проникающего видения приводит к глубокому очищению всех изъянов, мешающих постижению истины. Это очищение можно сравнить с неуязвимостью перед заклятием [которое накладывают] с помощью гневной мантры. Подобный опыт называется «не принимать и не отвергать [spang blang] ничего из того, что возникает на пути». [PK, f. 10a–10b]

Практикующие не осуществляют никакой искусственной активности, которая была бы направлена на возникающие ментальные события. Эти ментальные события не нужно ни отвергать, ни принимать, когда они в силу усложнения достигли грубого уровня, а также не нужно ни предотвращать их, ни способствовать их возникновению на тонком уровне. Единственное, что следует делать, – это предоставить свободу спонтанному присутствию сознавания. Это называется «только распознавание, распознающее само себя» (rang gyis ngo shes pa tsam). В этой фразе термин «распознавать» – глагол, который используется в описании медитации искусного распознавания,[570] – усиливается возвратной конструкцией rang gyis «само себя»[571] и уточняющей частицей tsam «только». На этом этапе практики распознавание просто происходит само собой. Джампел Паво пишет:

Осознай идентичность этих двух, и все различия между такими противоположными понятиями, как мудрость и метод [искусные средства] и так далее, предстанут как единая различающая мудрость [shes rab rkyan pal]. Любое другое воззрение является грубой ошибкой. Когда происходит только распознавание, распознающее само себя, когда не отвергаешь и не принимаешь ничего из того, что возникает, все мысли и эмоции самоосвобождаются. [JP, f. 69a–69b]

Отдельные моменты ума, подчиняющиеся единой истине, складываются в мощный импульс. Теперь проникающее видение присутствует автоматически.

На этом этапе практики используется новый термин «самоосвободиться» (rang grol). Он состоит из совершенной формы глагола grol ba «освобождаться» и возвратной частицы rang «сам по себе». Ещё один новый термин, который используется на это этапе, – «постижение» (rtogs pa). С развитием проникающего видения опыт практикующих созревает как окончательное постижение.[572] Джампел Паво использует метафору лесного пожара из текстов традиции махамудры для того, чтобы проиллюстрировать, насколько стремительно растёт сила проникающего видения. Возникновение каждого ментального события сопровождается неизменным проникающим видением с самого начала своего возникновения, и, таким образом, каждое ментальное событие осуществляет своё собственное освобождение.

Зарождение окончательного смысла сопровождают определённые знаки (rtags). Ясный свет ('od gsal) является самым распространённым из них [JP, f. 67b]. Каждое ментальное событие непосредственно в момент своего возникновения проявляется как ясный свет. Поскольку ментальные события теперь возникают и прекращаются очень быстро, поток ума воспринимается как великий ясный свет ('od gsal).

Теперь сами ментальные образования становятся «колесницей» проникающего видения. В практиках всех предыдущих этапов – медитации пребывания / успокоения и медитации проникающего видения – возникающие ментальные события рассматривались так, как будто они «заслоняют» проникающее видение. На данном этапе те же самые ментальные события становятся движущей силой проникающего видения. Это существенное изменение воззрения называется «обратная медитация» (bzlog pa'i bsgom pa) [PK, f. 10a].

Джампел Паво называет плод обратной медитации «постижение дхармакаи» (rtogs pa'i chos sku) для того, чтобы подчеркнуть, что случилась фундаментальная трансформация, в силу которой обычные ментальные события, происходящие в потоке ума, преобразовались в естественное состояние ума будды. Он пишет о постижении дхармакаи следующее:

Это понимание, в свете которого заблуждения возникают как пробуждённая мудрость ['khrul na ye shes sor 'char ba]. [JP, f. 66b]

Когда проникающее видение углубляется и созревает в мудрость, то, что до сих пор было препятствием, начинает приносить пользу, или, как сказал Пема Карпо, «практикующие используют на пути обстоятельства [которые раньше были препятствиями]». Такие эмоции, как привязанность и неприязнь, а вместе с ними и ложные концепции способствуют зарождению проникающего видения:

Сказано, что страсть – это нирвана, как и привычки, ненависть, неведение. Такая реализация – это и есть естественное состояние реализованного ума. Реализация и привязанность недвойственны. [TN, 679]

Все ментальные события приводят к одной и той же реализации, потому что происходит постижение того, что обычное сознание (rnam shes) и пробуждённая мудрость (ye shes) – это одно и то же. Поэтому сансара ('khor ba), прямой опыт восприятия которой происходит в рамках потока ума, и нирвана (mya ngan las 'das pa) нераздельны:

То, что предстаёт как истинная мудрость (нирвана), мало чем отличается от концептуальных построений сансары. То, что называется «сансара», – это не что иное, как то, что называется «нирвана». Такие феномены сансары, как привязанность и неприязнь, и есть нирвана. [JP, f. 69b]

Обычные ментальные события приобретают особую важность, поскольку являются настоящим механизмом (sgrub byed) достижения просветления. Джампел Паво пишет: «Как яд может быть использован в качестве средства от отравления, так и мысли могут служить средством от мышления» [JP, f. 69b]. И далее: «Попавшую в ухо воду удаляют, промывая его ещё большим количеством воды» [JP, f. 69b].

Джампел Паво подробно комментирует практику обратной медитации, чтобы чётко отделить реализацию от того, что он называет «другой путь» [JP, f. 69b]. На этом этапе фундаментальная разница в подходе к медитации в традициях хинаяны и махаяны становится очевидной. В медитации традиции хинаяны за стадией возникновения-прекращения следует растворение (санскр. nirodha, тиб. 'gog pa), которое в этой традиции означает непрерывное – мгновение за мгновением – растворение всех ментальных образований.[573] В медитации традиции махаяны[574] нет необходимости прекращать ментальные события, и они не прекращаются. Что действительно прекращается – так это направленная на них искусственная активность, которая мешает спонтанному проявлению проникающего видения. Ментальные события не прекращаются (ma zin pa) и не растворяются ('gags med pa). Поскольку они не прекращаются, обычный ум (tha mal) становится колесницей пробуждённой мудрости.

Объяснение практики искусного проникающего видения заканчивается обзором потенциальных ошибок (ldog) [TN, 387], связанных с неправильным пониманием истинной природы ума. Согласно Джампелу Паво, практикующим следует сохранять достижения, полученные при выполнении этой практики, чтобы истинное понимание отражало «пребывание в дхармакае» (chos skur gnas). Понимание истинной природы ума сохраняется, даже несмотря на то, что в потоке ума продолжают стремительно возникать разнообразные ментальные образования:

Истинная природа мыслей пребывает в дхармакае. Многие люди, как кажется, сомневаются, что мысли – это дхармакая. Они полагают, что мысли не могут стать настоящим механизмом [sgrub byed] достижения дхармакаи. Такие практикующие не препятствуют возникновению мыслей, но всё ещё не в состоянии безошибочно понять окончательную природу мыслей. Поэтому у них не зарождается проникающее видение. Другие не могут понять, как пребывать в дхармакае – истинной природе мыслей. Они пытаются это понять, но сомневаются в ценности этого пребывания и потому остаются в неведении. Они ждут, что произойдёт некая трансформация, в результате которой проявятся истинная природа мыслей и дхармакая, но при этом препятствуют возникновению мыслей в потоке ума. Несмотря на то что такие люди знают разницу между пониманием и неведением, они всё ещё препятствуют когнитивным процессам и поэтому не могут реализовать дхармакаю когнитивных процессов. В традиции устных наставлений приводится пример солнца и его лучей: может ли солнце светить, если у него нет лучей? [Может ли пробуждённая мудрость обнаружиться, если нет мыслей?]. [JP, f. 68b]

Двумя самыми распространёнными ошибками являются: не понимать, как пребывать в дхармакае, и при этом не препятствовать возникновению мыслей; и понимать, как пребывать в дхармакае, но препятствовать возникновению мыслей. Таши Намгьял упоминает ещё две разновидности ошибок, которые совершают те практикующие, кто не препятствует возникновению мыслей:[575]

1) Принятие одной из двух позиций – пребывания и движения – и отвержение другой, 2) попытка увидеть в пребывании движение, а в движении пребывание, не применяя при этом практику искусного распознавания, которая является средством реализации недвойственности этих двух позиций. [TN, 386]

Если преодолеть эти заблуждения, то само непрерывно формирующееся содержимое ума становится средством освобождения. Как сказал Джампел Паво, «то, что нас связывает, несёт нам свободу» [JP, f. 70a].

3. Йога неусложнения

Навык искусного распознавания непрерывного возникновения и прекращения ментальных событий, каждый момент которых сопровождается проникающим видением, позволяет отсечь сомнения и зародить уверенное (nges) понимание пустотности. Но даже присутствие искусного проникающего видения не устраняет сильной привычки проводить различия – например, полагать, что нечто существует (yod pa) или не существует (med pa).[576] Моменты ума также определяются по-разному – как один (gcig) или как множество (tha dad). Подобное концептуальное различение также известно как «четыре крайности» и «восемь концепций».[577]

Подобные различения – существует / не существует; один /много – зависят от ещё одного, более фундаментального различения – представления о времени. Главной задачей йоги неусложнения (spros bral gyi rnal 'byor bsgom pa) является работа с условностью обычного представления о времени (dus). Глагол phro ba (в совершенной форме – spros ba) означает «распространяться» или «усложняться», а в данном контексте – «распространяться в потоке ума в рамках временно́го континуума».[578] Кажущаяся наблюдаемая реальность непрерывного возникновения-прекращения ментальных событий в потоке ума сама по себе связана с ошибочным различением. Как и подразумевает название этой практики, в наставлениях речь пойдёт о том, как положить конец кажущейся реальности обычного опыта восприятия, связанного с представлением о времени, пре-рвать непрекращающийся процесс усложнения, происходящий в потоке ума. С прекращением обычного различения, связанного с представлением о времени, все другие виды воззрения, связанного с крайностями, также прекращаются. Посредством йоги неусложнения практикующие приводят свой поток ума в прямое (mngon du) соответствие с буддийскими философскими воззрениями Срединного пути (lam dbu'i).

Основной проблемой, с которой сталкиваются практикующие на данном этапе, является обычная склонность воспринимать время как некий феномен, что-то реально существующее, точно так же, как ум и его разнообразные проявления воспринимались как что-то реально существующее до медитации проникающего видения. Привычное представление (dmigs pa) о времени является причиной того, что ум воспринимается таким образом, как будто он состоит из скоротечных событий разнообразного ментального содержимого, которые последовательно возникают и прекращаются, составляя таким образом поток ума (rgyun).[579]

Сами наставления, которые составлены таким образом, чтобы свести на нет обычное представление о времени, не сильно отличаются от наставлений по предыдущим этапам медитации на пустотности, в которых ум был представлен как что-то, не обладающее реальным существованием:

Как и прежде, [следует тщательно искать] в том, что возникает, —

То есть в прошлом, настоящем и будущем.

Всё, что является умом прошлого, завершено.

Всё, что будет [умом] будущего, ещё не рождено.

Всё, что возникает сейчас, не остаётся [в настоящем].

Не представляй ум нигде [ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем].

Если нет [подобного] представления, то и прошлого не было,

Не будет будущего

И не происходит настоящего.

Ты поистине выходишь за пределы трёх времён, таким образом, что с этого момента у тебя нет настоящего, не было прошлого и не будет будущего. [JP, f. 70b][580]

Время, как и ум, является не более чем обозначением (btags pa tsam du),[581] искусственным концептуальным построением, не обладающим реальным существованием. Интеллектуального понимания (go ba) недостаточно. Практикующим необходимо устранить ложное представление (log lta) о времени непосредственно в самом потоке ума с помощью самадхи. В процессе этого они получают опыт «окончательного очищения обусловленности, которое необходимо для полного постижения пустотности» [TN, 712].[582]

Наставления по медитации на времени завершают цикл наставлений, связанных с начальным постижением пустотности, и открывают путь к новым уровням проникающего видения и более глубокого понимания пустотности.[583] С устранением обычной условности представления о времени практикующие получают опыт пребывания в состояниях сознания, которые сильно отличаются от обычного состояния и известны как «особые состояния самадхи».[584]

Сознавание-как-оно-есть каждого момента (so sor rang rig) – важный специальный термин, который используется в наставлениях по йоге неусложнения. Похожий термин rang rig «сознавание-как-оно-есть» использовался в наставлениях по практикам концентрации с опорой и без опоры. В обоих случаях этот термин указывал на перемещение позиции наблюдения с выбранного объекта концентрации на знание естественного состояния ума. И на данном этапе медитации на обычной пустотности практикующие снова перемещают позицию наблюдения с ментальных событий, происходящих в потоке ума и обладающих временно́й характеристикой, на нерождённую и всегда присутствующую (ma skye) природу ума. Считается, что благодаря этому практикующие сохраняют своё понимание пустотности, и их уверенность[585] растёт, несмотря на продолжающиеся усложнения ментальных событий. Когда проникающее видение пустотности постигает всегда присутствующий ум, практикующие готовы к постижению естественного состояния реализованного ума в любой момент времени (gnas tshul). Джампел Паво цитирует известный отрывок из текста Сабари:

Вне представления о трёх временах нет ни возникновения, ни прекращения, нет трансформации во что-то ещё.

В таком состоянии пребывает реализованный ум,

Чья истинная природа – это великое блаженство. [JP, f. 70b][586]

Большинство авторов комментариев сходятся во мнении, что йога неусложнения предназначена «для зарождения уверенного знания» [JP, f. 70b]. Чтобы появилось уверенное знание, представление о времени должно исчезнуть:

Согласно тому, что говорил [Сабари], когда проводишь подобное аналитическое исследование, для того чтобы обрести уверенное знание, задайся вопросом, присутствует ли само это знание в трёх временах как прошлое знание, настоящее знание и будущее знание. Ты выяснишь, что этот момент знания нельзя обнаружить во всех трёх временах одновременно [car gyis] и нельзя его обнаружить ни в одном из трёх времён по отдельности [gcig du]. [JP, f. 70b–71a]

Говоря кратко, получи прямой опыт переживания пустотности всех феноменов, которые с точки зрения абсолютной истины не связаны с тем, что считается тремя фазами обычного времени (возникновение, пребывание и прекращение), и выполняй практику проникающего видения, описанную в этом тексте, с целью обрести уверенное знание. [TN, 395–396]

Определение пустотности любого представления о времени даёт практикующим возможность достичь незыблемого знания. Уверенное знание не связано с обычным течением времени. Согласно философии мадхьямаки, уверенное знание свободно от крайних воззрений (mtha' 'bral) [JP, f. 73a] – таких как существование / несуществование или один / много. Эти крайности можно устранить, только преодолев привычную склонность к обычному восприятию времени – в виде кажущейся последовательности происходящих в потоке ума событий. Взаимодействие процесса преодоления привычного представления о времени и возникновения уверенного знания обусловливает те разнообразные наименования, которые обычно присваивают этой медитации. Наиболее распространённым названием является «йога неусложнения» [TN, 707; JP, f. 70a]. Это название передаёт значение обоих аспектов практики – выполнение наставлений (йога) и достижение результата (неусложнение). Другие названия связаны лишь с достижением. Например, эту медитацию иногда называют «всегда присутствующий ум» [TN, 337] и «очевидный плод» [RD, 9]. Таши Намгьял определяет йогу неусложнения с позиции вневременности:

Поскольку то состояние, в котором пребывает реализованный ум (подобный пространству), определяется отсутствием усложнений, приводящих к появлению трёх временны́х фаз (возникновение, пребывание и прекращение), [и любых форм крайних противоположностей] (этернализм / нигилизм, приход / уход), то оно называется «неусложнение». [TN, 707]

Термин «неусложнение» предполагает устранение идеи о последовательности ментальных событий, чтобы их кажущимся возникновению и прекращению невозможно было приписать таких характеристик, как независимое или реальное существование. В целом йога неусложнения – это устранение всех относительных различий и крайних воззрений.

Сами наставления о постижении пустотности временны́х различений являются довольно сложными. Пема Карпо использует диалектический подход. Таши Намгьял использует утверждающее отрицание.[587] Оба этих подхода направлены на то, чтобы устранить привычную склонность к обычному представлению о времени.

3.1. Диалектика трёх времён

Коренные наставления Пема Карпо состоят из описания трёх последовательных стадий: 1) три времени, 2) существование и несуществование, 3) один и много. В наставлениях по медитации первой стадии даётся сущностное указание на то, как преодолеть обычное представление о времени. Эта медитация приводит к постижению того, что естественный ум является нерождённым, или, выражаясь точнее, всегда присутствующим. Вторая стадия медитации является продолжением первой. Как только обычное представление о времени преодолено, не остаётся никакой разницы между тем, существует что-либо в потоке ума в данный момент времени или нет. Мнимые ментальные события, которые, как кажется, возникают в потоке ума, ни происходят, ни не происходят. Последняя стадия медитации ведёт к главному результату – реализации всегда присутствующего ума. Когда поток ума более не воспринимается как разворачивающийся во времени, то происходит постижение того, что и ум, и разнообразные ментальные события, которые в нём возникают, являются нерождёнными и присутствуют всегда.

Коренные наставления по медитации на трёх временах состоят из двух частей. Первая часть содержит непосредственные указания, составленные с позиции диалектики:

Аналитическое исследование трёх составляющих времени:

Ум прошлого прекратился, его больше нет;

Ум будущего ещё не рождён и не существует;

Ум настоящего не может обнаружить ничего [что бы реально существовало]. Анализируй таким образом.

Такова реальность всех феноменов.

Несмотря на то что [феномены] возникают, они не существуют как что-то реальное,

И потому выясняется, что они являются лишь концепциями, [созданными] твоими собственными идеями. [PK, f. 10b]

Далее говорится о достижении:

Тебе следует знать:

Возникновение, пребывание и прекращение не создаются искусственным путём [как что-то реально существующее].

Сараха сказал:

«То, [что, как кажется, ] возникает как нечто составное, приходит в состояние покоя, подобного пространству.

Не будучи составным, что может возникнуть?

Яви истинную природу безначального всегда присутствующего ума —

И ты постигнешь то, чему на протяжении веков учили ламы». [PK, f. 10b]

В комментарии Джампела Паво, где он описывает медитацию на трёх временны́х фазах, содержится множество критических замечаний о подходе традиции хинаяны к практике самадхи возникновения-прекращения. В текстах традиции хинаяны говорится о тотальном препятствовании непрерывному построению ментальных образований до тех пор, пока в уме вообще не перестанут возникать события.[588] Это называется «опыт переживания растворения» ('gags pa). Не ставя под сомнение то, что опыт переживания растворения является аутентичным медитативным опытом, Джампел Паво тем не менее предупреждает, что этот опыт не ведёт к обретению уверенного знания, поскольку он основан на неспособности постичь пустотность обычного представления о времени. Согласно Джампелу Паво, те, кто настаивает на необходимости полного растворения опыта восприятия, отклоняются в сторону воззрения нигилизма. Если бы ментальные образования были полностью устранены, это означало бы, что они больше не существуют:

Ты можешь решить, что единственный метод обрести уверенное знание – это [приложить усилия к тому чтобы] дать уму прошлого исчезнуть или устранить его. Когда поступаешь подобным образом, то попадаешь под влияние ложного воззрения и воспринимаешь ум как что-то реальное, что надо полностью, от начала до конца, освободить от обычного представления о трёх временах. Поступая подобным образом, ты также попадаешь под влияние [ложного воззрения] и воспринимаешь внешнее проявление [как что-то, обладающее независимым существованием], что необходимо каким-то образом прекратить или устранить. Таким способом невозможно обрести уверенное знание. Когда ты узнаешь правду [об истинной природе ума] и его внешнем проявлении, которое свободно от усложнений, то обнаружишь, как легко получить прямой опыт переживания истинной природы [ума]. В этом собрании наставлений перечисленные выше методы не считаются средством обретения [опыта переживания истинной природы ума]. [JP, f. 71a–71b]

Обычное представление о времени не может привести к обретению уверенного знания, поскольку вера в кажущуюся реальность последовательности возникновения и прекращения ментальных событий является типичным примером крайнего воззрения этернализма, которое заключается в убеждённости, что всё возникает или существует в рамках временно́го континуума. С другой стороны, вера в то, что во время медитации должно прекращаться образование ментальных событий, является типичным примером крайнего воззрения нигилизма. Коренные наставления Пема Карпо наряду с наставлениями Джампела Паво составлены таким образом, чтобы отрицать оба крайних воззрения – этернализма и нигилизма – то есть соответственно утверждения и отрицания обычного представления о времени, с тем чтобы установилось воззрение Срединного пути. Поскольку моменты ума ни возникают, ни не возникают, то верное воззрение Срединного пути определяется таким специальным термином, как skye med «нерождённый», или «всегда присутствующий». Этот термин предназначен для отрицания обусловленного силой кармических склонностей восприятия времени – так, как будто оно обладает реальным существованием, и кажущегося возникновения событий. Тем не менее что-то всё же присутствует ('dug pa):

Вот как следует проводить аналитическое исследование, когда попадаешь под влияние [ложной идеи] о [кажущемся] реальном существовании:

Откуда возникает первый момент ума?

Где он затем пребывает?

И в итоге куда он уходит, когда прекращается?

Исследуй эти вопросы так, чтобы стало ясно, что все проявляющиеся феномены сансары нигде не растворяются и нигде не создаются искусственным путём.

Таким образом, не существует возникновения, которое зависит от прошлого.

Не существует намерения, которое зависит от будущего.

Не существует осознания, которое зависит от настоящего.

И ты понимаешь, что момент ума не обладает ни началом, ни концом.

Если он всегда здесь, что тогда прекращается?

Если он не возникает и не прекращается, что тогда пребывает?

Пойми, что он свободен от трёх временны́х фаз – возникновения, пребывания и прекращения – и в силу определённых обстоятельств тебе лишь кажется, что он существует во всех трёх временах.

[Каждый момент ума, ] который [как кажется] возникает, и его освобождение происходят одновременно.

Теперь ты видишь истинную сущность – неусложнение. [JP, f. 71b–72a]

Что-то «присутствует», но разнообразные события не воспринимаются как нечто реально существующее, происходящее в рамках временно́го континуума.

Согласно Джампелу Паво практика выполняется в два этапа – аналитическая медитация и затем медитация самадхи. Оба этапа практики выполняются в соответствии с диалектическим подходом, который используется в наставлениях. Первый этап – медитация поиска – схожа с начальным этапом медитации на пустотности. В данном случае практикующие ищут место возникновения, пребывания и прекращения таким образом, чтобы обнаружить что-то реально существующее. На определённом этапе практикующие отчаиваются что-либо найти и понимают, что возникновение, пребывание и прекращение не обладают реальным существованием, и не существует никакого места, где бы они происходили. Они постигают, что условность обычного представления о времени является пустой,[589] и утверждают аспект постоянного присутствия естественного ума.

Диалектическая медитация на времени неразрывно связана с диалектической медитацией на наличии или отсутствии у чего-либо реального существования. Если с точки зрения окончательного смысла ничего не возникает, то нет ничего, что обретало бы реальное существование; и если нет ничего, что прекращается, то нет ничего, что уходило бы в небытие. Далее в коренных наставлениях Пема Карпо речь идёт о медитации на существовании и несуществовании:

Аналитическое исследование наличия или отсутствия у чего-либо реального существования:

Создаются ли эти моменты ума как что-то, обладающее независимым существованием?

Или они создаются как нечто, что не существует?

Если они создаются как что-то реально существующее, происходит ли это потому, что они создаются как субъект и объект?

Если они создаются как объекты, где их форма и цвет?

Если они создаются как субъекты, происходит ли это потому, что ментальные образы больше не воспринимаются как что-то реально существующее?

Если обнаружится, что они не существуют, тогда каким образом они возникают как разнообразные проявляющиеся ментальные образы?

Далее следует описание плода медитации:

Если бы они могли быть созданы как что-то реально существующее, то ты, находясь в самадхи, смог бы обнаружить их реальное существование.

Тогда происходит сознавание, что в результате исследования не обнаружено чего-либо созданного.

И потому ты не можешь установить или обнаружить каких-либо реально существующих феноменов.

Поскольку сознавание-как-таковое появляется из эпицентра активности пробуждённой мудрости, оно не может быть несуществующим или нереальным.

Не отклоняйся ни в сторону крайности существования, ни в сторону крайности несуществования.

И тогда, освободившись от [восприятия феноменов как] существующих или несуществующих, ты не примешь ни крайнего воззрения этернализма, ни крайнего воззрения нигилизма и вступишь на путь, который называется «Срединным путём». [PK, f. 11a]

В комментариях Джампела Паво эти комплексные диалектические наставления сведены к одной фразе – sgrub med «несозданный», или «неосуществлённый». Любое различение берёт своё начало в искусственной ментальной активности, направленной на создание, построение, усложнение, а затем и конкретизацию определённых мыслей и ментальных образов. Когда во время самадхи поток ума сводится к своей наиболее простой форме – непрерывному возникновению и прекращению ментальных событий тонкого уровня, – практикующие находятся в выгодной ситуации для того, чтобы устранить любые склонности к искусственной активности, направленной на выстраивание из этих сиюминутных моментов ума более сложных когнитивных процессов. Если практикующие оставляют поток ума как есть, не пытаясь предпринимать никаких действий для того, чтобы что-нибудь начало происходить, и предоставят сознаванию-как-таковому возможность занять позицию наблюдения, то происходящий спонтанно опыт восприятия превратится в Срединный путь, а все возможные помехи, мешающие уверенному знанию, будут устранены. Прекращение искусственного создания чего бы то ни было связано с определённым способом присутствия (lugs) в происходящем опыте восприятия. Принятие подобного способа присутствия в кажущемся течении потока ума предотвращает впадание в крайности.

Результатом этой медитации является устранение всех видов крайних воззрений, что приводит к обретению уверенного знания в его самой продвинутой форме [JP, f. 73a]. Определённые термины, связанные с отрицанием, – например, «несоставной» и «нерождённый» – являются лингвистическими конструкциями, используемыми для предотвращения впадания в крайности, особенно в крайнее воззрение, утверждающее реальное независимое существование внешних объектов и времени.

Коренные наставления Таши Намгьяла касаются одновременно присутствующих (хоть и всё ещё различимых как отдельные) состояний – пребывания и возникновения. В противоположность Пема Карпо он использует отрицание в качестве главной стратегии преодоления обычного представления о времени. Сначала он даёт сами наставления, а затем описывает результаты медитации:

В продолжение практики искусного проникающего видения:

Как и прежде, установи ум на позицию ясности и пустотности.

Когда возникают различные когнитивные процессы и процессы восприятия,

Этот ум являет искусный навык беспрепятственности.

Когда ум выражается в проявлении, смотри непосредственно на сам ум и осознай, что он пребывает сам в себе.

Затем продолжай анализировать то, что, как кажется, возникает в силу многих причин, то, как оно пребывает, и то, как оно прекращается.

Если во время этой [тренировки искусного навыка] допустишь ошибку, то для того, чтобы предотвратить отклонение в крайности, проанализируй безошибочные положения доктрины.

Затем, непосредственно во время возникновения первого момента ума, воспринимай то, что происходит, так, как будто он 1) не возникает в силу причин и условий и не рождён из какой-либо основы, а лишён какого-либо корня или основы существования; 2) не пребывает как любая [казалось бы, обладающая независимым существованием] отдельная форма или внешнее проявление, а лишён причины, по которой мог бы быть обнаружен; 3) не прекращается подобным образом[590] и не встречает препятствий.

[Выясни, что происходило бы, если бы он был] безупречен как есть, очищен сам по себе, и сам по себе освобождён.

По существу, это способ присутствия, при котором прекращается цепляние за [условность представления о времени как о] трёх фазах – возникновении, пребывании и прекращении.

Это сознавание-как-оно-есть и пустотность, и потому нет необходимости полагаться на искусственные построения.

Не порть его, пытаясь улучшить, и не загрязняй, пытаясь ухудшить. Не меняй его никоим образом.

Просто прими окончательное решение, что это способ присутствия, который сопровождается самоочищением, сознаванием-как-оно-есть и самоосвобождением.

Изучай тексты и комментарии, а затем прими соответствующую позу для медитации и так далее. Проведи аналитическое исследование ясности и пустотности ума в наиболее глубоком состоянии самадхи. Тогда ты познаешь, куда именно «проникает» медитация проникающего видения. [TN, 666]

Наставления начинаются с обзора практики предыдущего этапа. Медитация навыка распознавания естественным образом переходит в медитацию установления всегда присутствующего ума в тот момент, когда больше нет препятствий для непрерывного проявления ума. Появляется то же самое проникающее видение – ясность и пустотность. Поскольку каждый момент ума сопровождается одним и тем же проникающим видением, для медитации требуется всё меньше и меньше усилий. Ум пребывает как есть (rang babs), и это подразумевает, что возникновение и прекращение моментов ума происходит очень быстро. Именно теперь практикующие готовы приступить к медитации на пустотности ума. Поскольку предварительным условием практики этой медитации является доскональное понимание философии мадхьямаки, практикующим надлежит изучить тексты по диалектике Срединного пути.[591] Таши Намгьял сначала знакомит читателей с подготовительной аналитической медитацией, необходимой для того, чтобы предотвратить «впадание в крайности».

Объяснение самой практики медитации самадхи начинается со слов: «Затем, непосредственно во время возникновения первого момента ума». Говоря кратко, практикующие исследуют три временны́е фазы каждого отдельного момента ума (возникновение, пребывание и прекращение) и соответственно отрицают их реальное существование. В автокомментарии уточняется, что основой любой из этих трёх фаз каждого момента ума не может быть что-то, что обладает реальным существованием. Не существует никакого «производителя» (bzo bo) или субъекта действия (mkhan po), которые бы создавали моменты ума. То, что кажется существующим во временно́м измерении, если корректно применить отрицание, предстаёт как нерождённое, и это само по себе является утверждением всегда присутствующего (skye med) измерения истинной природы ума. В описании результата этой медитации используется термин «всегда присутствующий»:

Ты придёшь к окончательному решению, что это присутствует всегда. Это не рождается в силу причин и условий. У этого нет основы, нет корня. [TN, 388]

Точно так же и фаза пребывания, то есть длительность, каждого момента ума – будь это кажущийся реальным ментальный образ или мысль – отрицается, поскольку невозможно обнаружить ничего реально существующего, что бы пребывало. У фазы прекращения каждого момента ума также невозможно обнаружить какой-либо основы:

Ты придёшь к окончательному решению, поняв, что это не устраняется и не прекращается. [TN, 388]

Таблица 32 иллюстрирует отрицание каждой из трёх временны́х фаз каждого момента ума.

Таблица 32

Отрицание каждой из трёх временны́х фаз (возникновение, пребывание, прекращение)

Далее в коренных наставлениях Таши Намгьяла следует описание результата практики. Они начинаются фразой: «По существу, это способ присутствия». Естественный ум обнаруживается после того, как было корректно применено отрицание разных видов крайнего воззрения, и обозначается наиболее подходящим для него термином «способ присутствия» (yin lugs),[592] поскольку медитирующему не надо осуществлять какой-либо искусственной активности для того, чтобы его обнаружить. Согласно коренному тексту, этот способ присутствия можно определить тремя терминами: «необнаружение трёх фаз» (возникновение, пребывание, прекращение), «сознавание-как-оно-есть» и «пустотность». Первый из этих терминов – «необнаружение» – показывает, что постигнута пустотность условности обычного представления о времени. Устранение обычного представления о времени ведёт к фундаментальной реорганизации потока ума. Термин «сознавание-как-оно-есть» показывает, что ум освобождается от всех видов крайнего воззрения, становясь реальным выражением и проявлением Срединного пути. Третий термин – «пустотность» – показывает, что с устранением обычного представления о времени и остаточных крайностей комплекс практик медитации, связанных с начальным пониманием пустотности, выполнен.

Таши Намгьял употребляет глагол «обнаружить» в паре с фразой «три временны́е фазы (возникновение, пребывание и прекращение)», употребляемой в родительном падеже, чтобы передать аспект взаимодействия временно́го континуума и существования. Когда добавляется частица «не» и фраза превращается в «необнаружение трёх временны́х фаз», то вся фраза выражает как отрицание крайних воззрений о времени, так и отрицание крайних воззрений о реальном существовании одновременно. Таши Намгьял объясняет:

Не обнаружив в результате аналитического исследования, откуда берутся три фазы времени, ты также освобождаешься от крайнего [воззрения] на их реальное существование, поскольку им просто негде происходить. Более того, поскольку [с относительной точки зрения] кажется, что каждое ментальное событие возникает и становится корнем сансары и нирваны, ты освобождаешься от крайнего воззрения [несуществования]. [С абсолютной точки зрения] не создаётся ничего реально существующего или обладающего характеристиками. Это уже было объяснено с помощью множества метафор. Но прежде всего [помни], что [три временны́е фазы] не возникают в силу причин и потому [с абсолютной точки зрения] являются нерождёнными. Нельзя обнаружить ничего, что пребывало бы или прекращалось, и потому у этого нет окончания. [Что касается возникновения и прекращения, то] ничего не возникает из-за каких-либо причин и не прекращается из-за каких-либо условий. Поэтому всё присутствует «в одно и то же время», «всё время» и «лишено длительности». Освободиться от трёх временны́х фаз (возникновения, пребывания и прекращения) не означает прервать поток ума. Пребывай таким образом, чтобы ничто не казалось хорошим или плохим, понятным или непонятным, не возрастало и не убывало. Не пытайся распознавать и не пытайся препятствовать сознаванию. Не пытайся достичь чего-либо и не отклоняйся. И, таким образом, всегда оставайся без изменений, без убывания и так далее. Исследуй и анализируй истину нерождённости, применяя проникающее видение к каждому моменту ума. Исследуй до самого конца, пока не возникнет опыт переживания, который преодолеет инерцию [ложного воззрения], являющегося корнем, или основой, обычного ума. Проведя соответствующее аналитическое исследование, получишь опыт переживания, который лежит за пределами мыслей и слов. Это то состояние, в котором пребывает реализованный ум. Итак, анализируй каждый момент ума таким образом, чтобы получить соответствующий результат, когда [все моменты ума] сами собой приходят в состояние покоя, сами по себе интегрируются и затем сами по себе растворяются. Так объясняется зарождение неконцептуальной мудрости. [TN, 389–390]

Таким образом опровергается не только представление о трёх условных временны́х фазах отдельного момента ума, но также и крайние воззрения существования и несуществования. Более того, опыт восприятия моментов ума как возникающих и прекращающихся также опровергается.

Коль скоро в этом отрывке коренные наставления Пема Карпо о трёх фазах времени и о существовании и несуществовании объединены, это подразумевает, что обе практики выполняются как единая медитация. Цель медитации, которую предлагает Таши Намгьял, ничем не отличается, но используемые методы отличны: теперь основное внимание уделяется опровержению, или, другими словами, отрицанию. Этот метод прежде всего направлен против наиболее распространённого крайнего воззрения – этернализма, в рамках которого время и пространство воспринимаются как нечто обладающее независимым реальным существованием. Наставления отрицания не так сложны, как диалектические наставления, но несут в себе риск отклонения к противоположному крайнему воззрению – нигилизму. Таши Намгьял прекрасно отдаёт себе в этом отчёт. Он аккуратно уточняет, что, несмотря на то что с абсолютной точки зрения условных фаз времени не существует, тем не менее с относительной точки зрения что-то всё равно происходит (byung). Такие утверждения, как «…не означает прервать поток ума…», а также термины «в одно и то же время» и «всё время», которые используются совместно с термином «лишено длительности», предназначены для того, чтобы предотвратить отклонение в крайнее воззрение нигилизма.

3.2. Срединный путь, свободный от крайностей

Поскольку эти техники медитации устраняют крайние воззрения, то их благой результат называется «опыт Срединного пути» (dbu ma'i lam) [JP, f. 73b]. Ментальные события ни возникают, ни не возникают; они ни существуют, ни не существуют. Эти крайние воззрения объединены Нагарджуной в знаменитые «восемь крайностей»:

Ты отринешь восемь крайностей, о которых говорил мастер Нагарджуна,

«В силу взаимозависимого возникновения, что-то происходит, но

Нет ни возникновения, ни прекращения.

Нет ни нигилизма, ни этернализма.

Нет ни приходящего, ни уходящего.

Нет ни одного, ни многих событий.

Всё, что стремится к усложнению, снова и снова приходит в состояние, близкое к покою». [JP, f. 73b][593]

В буддизме махаяны крайние воззрения объединены и обозначаются термином «нигилизм и этернализм» (rtags pa dang chad pa). Эти разновидности воззрения ассоциируются с обычными представлениями о времени и реальном существовании. Как показано в отрывке, ключом к достоверному воззрению является прямой опыт переживания взаимозависимого возникновения,[594] который сменяет обычное представление о времени. Феномены ни существуют, ни не существуют, и всё же они, как кажется, возникают в силу взаимозависимости (rten 'brel). Термин «взаимозависимость» используется для того, чтобы показать, что произошла фундаментальная реорганизация потока ума.[595]

Джампел Паво приводит цитату из тантрического текста:

Реализация не имеет ни начала, ни конца. Это покой. Покой не имеет ни начала, ни конца, и [естественный] ум не возникает и не прекращается. Это то, что называют «быть без начала и без конца». [JP, f. 71a]

Фраза thog ma dang mtha' med pa «не иметь ни начала, ни конца» используется для отрицания обоих крайних воззрений. Первая часть фразы – «без начала» – отрицает крайнее воззрение, при котором возникновение в какой-то момент кажущегося ментального события воспринимается так, как будто оно реально происходит. Вторая часть фразы – «без конца» – отрицает крайнее воззрение, при котором прекращение ментального события воспринимается так, как будто оно реально происходит. Фраза zhi ba «покой» указывает на фундаментальную реорганизацию потока ума. Опыт восприятия времени изменяется – теперь это всеобщая одновременная взаимосвязанность, которая лучше всего выражается терминами «нерождённая» или «присутствующая изначально» (gdod nas skye med). Термин skye med можно перевести как «всегда присутствующий», если речь идёт о позиции ума, или как «нерождённые», если речь идёт о позиции ментальных событий. Таким образом, отрицается, что время – это событие, и вместе с тем утверждается, что истинная природа ума – это всегда присутствующее сознавание-как-таковое. Термин skye med предназначен для отрицания восприятия времени с позиции крайнего воззрения этернализма. Фраза «присутствующее изначально» предназначена для отрицания восприятия времени с позиции крайнего воззрения нигилизма:

Сараха сказал:

«То, что рождено как составное, приходит в состояние покоя, подобного пространству.

Что может возникнуть после того, как устранено составное?

Оно всегда здесь, изначально.

Реализуй же то, чему учил твой лама». [JP, f. 72a]

Этот новый опыт описывается с помощью термина zhi ba, который означает «успокаиваться» или «приходить в состояние покоя». В других местах текста этот глагол сопровождается уточнением – «приводить в состояние, близкое к покою» [JP, f. 71b]. Нагарджуна добавляет ещё одно уточнение. Он пишет «снова и снова приходить в состояние, близкое к покою». Таши Намгьял использует термины «успокаиваться самому по себе» (rang gzhi), «интегрироваться самому по себе» (rang bsdu) и «растворяться самому по себе» (rang thim). Использование таких терминов подразумевает, что каждый раз, когда в силу обусловленности обычным представлением о времени мы привычно воспринимаем его как кажущуюся последовательность отдельных моментов ума, эти моменты ума быстро приходят в состояние покоя, снова и снова растворяясь в пустотности.[596]

Другой способ описать это состояние подразумевает использование термина «пустотность»:

Благодаря применению разных техник медитации на пустотности она пребывает повсюду, даже тогда, когда ум снова и снова вовлекается в усложнения [относительно времени]. Ты постигнешь пустотность, когда проведёшь тщательный поиск реального существования того, что, как кажется, подверглось усложнению, и того, что, как кажется, пребывает. После этого в уме родится блаженство. Ты постигнешь пустотность, когда проведёшь исследование того, существует ли ум как что-то [реальное]. Ты постигнешь пустотность, поискав везде, где только можно. [JP, f. 77a]

Поток ума сам становится проявлением непрерывного постижения пустотности. Это уверенное знание. Это то, что называют «истинной сущностью» (yang dag pa'i ngo bo). Достоверное воззрение пустотности присутствует в самом опыте восприятия.

3.3. Нерастворение

Однако что-то всё равно продолжает происходить ('dug pa; 'byung ba). Очень важно это понимать. Опыт восприятия продолжается. Этот опыт не является ни восприятием реальности отдельных моментов ума, ни окончательным их растворением. Для того, чтобы выразить этот особый плод медитации, используют определённые уточнения. Джампел Паво использует фразу «неполное пребывание» (rab tu mi gnas) [JP, f. 71a]. Уточнение необходимо для того, чтобы практикующие не спутали нерождённость ума с опытом переживания растворения. Таши Намгьял противопоставляет своё видение всегда присутствующего ума двум самыми распространёнными ложным воззрениям, связанным с усложнением:[597]

Ошибаются как те, кто утверждает, будто смысл неусложнения заключается в том, чтобы не иметь концептуальных усложнений (которые обусловлены двойственностью субъекта и объекта), так и те, кто утверждает, что он заключается в обладании уверенным знанием, обнаруживающим пустотность всех феноменов. Первые из них лишь находятся в неконцептуальном состоянии, свойственном медитации пребывания / успокоения, а вторые попросту привязаны к [идее] пустотности как к форме уверенного знания, что тоже является заблуждением. Истинный смысл неусложнения заключается в [правильном] понимании усложнённого представления ума о времени, что позволяет [определить] истинную природу ума, подобную пространству, которая никогда не изменяется и никогда не становится составной. [TN, 708]

В этом отрывке отрицается позиция нигилизма, которая связана с опытом переживания растворения. В нём также отрицается позиция этернализма, которая связана с неправильным пониманием пустотности, как будто бы знание о ней было чем-то реально существующим. Поскольку это состояние не сопровождается ни растворением, ни нерастворением, то практикующие остаются «без надежды и страха» [TN, 708].[598]

Существуют и другие выражения, описывающие опыт переживания неусложнения, – «никогда не изменяется, никогда не становится составным» ('pho 'gyur med pa'i 'dus ma byas). Открывающийся в результате практики в рамках опыта восприятия особый ум тончайшего уровня никогда не изменяется, то есть неподвластен обычным законам временно́го континуума, он также «никогда не становится составным», то есть неподвластен обычным ментальным построениям и усложнениям. Для описания плода медитации используется схожий термин «происходят все вместе в одно время» (lhun gyis grub) [JP, f. 73b]. Этот составной термин описывает процессы, происходящие в уме тонкого уровня, и состоит из глагола sgrub pa «создаваться», «происходить», «совершаться» и существительного lhun «скопление» или «всё вместе». Этот термин часто используется как идиома. Иногда его переводят как «спонтанность» или «спонтанное присутствие».[599] Однако основное значение термина остаётся недвусмысленным: дословно его можно перевести как «проявлять всё вместе одновременно». Рангджунг Дордже использует термин kun gzhi (санскр. alāya). Этот термин часто переводят как «сознание-хранилище». Дословно этот тибетский термин можно перевести как «основа всего». Каждый из этих терминов указывает на фундаментальную реорганизацию потока ума. В рамках опыта восприятия последовательность отдельных моментов ума, обусловленных временем, уступает место свободной от причины и не имеющей основы всеобщей взаимосвязанности. Всё одновременно проявляется как кармические склонности тонкого уровня (bag chags). Практикующие реализуют «основу всего» и в одно мгновение познают всё разнообразие потенциального опыта восприятия – прошлого, настоящего и будущего, а также всех миров, заполняющих пространство. Они сознают обширную взаимосвязанность, рождающую потенциал сознания, совершенно отличного от узконаправленного, обычного течения усложнённых ментальных событий в обусловленном общепринятым представлением о времени потоке ума. Этот глубокий и неожиданный опыт переживания вневременной всеобщей взаимосвязанности был назван «опыт переживания нерастворения» (ma 'gag pa), чтобы указать на его отличие от опыта, соответствующего пути традиции тхеравады.

Этот свойственный традиции махаяны опыт переживания нерастворения и неусложнения хоть и соответствует по своей глубине опыту переживания растворения традиции тхеравады, тем не менее сильно от него отличается – и с точки зрения практики, и с точки зрения философии. Именно поэтому авторы комментариев очень последовательны в своём отрицании нигилистической позиции, свойственной опыту переживания растворения.

Они также тщательно избегают каких-либо утверждений и тогда, когда описывают опыт переживания нерастворения, крайне осторожно задействуя такие термины, как «происходят все вместе в одно время» или «основа всего», поскольку опасаются впасть в крайность этернализма. Вместо этого они пытаются использовать для выражения этого опыта метафоры. Обычно используются следующие метафоры: «сын бесплодной женщины» [JP, f. 73a], «пространство» [JP, f. 52a, 73a], «соль в океанской воде» [TN, 390] и «драгоценность на ладони твоей руки» [JP, f. 73b]. Например:

Ты не сможешь установить это, пытаясь определить его характеристики или отвергая их. Это можно сделать, лишь получив устное наставление ламы, и поэтому оно известно как «величие, подобное тому, что ощущаешь, когда видишь драгоценность на ладони своей руки». [JP, f. 73b][600]

Термины «близкое к покою» или «нерождённое» описывают опыт переживания неусложнения с позиции ментальных событий.

Практикующие научились переносить опыт восприятия с тонкого на тончайший уровень, который состоит из обширной совокупности взаимосвязанных (но не «сваленных в одну кучу») кармических склонностей (bag chag), хранящихся в основе феноменального существования. Эти склонности вовлечены в спонтанную (но не в искусственную) активность, которая совершается беспрепятственно. Эти составляющие обширную совокупность кармические склонности, основанные на причинах и условиях, но при этом нерождённые, обладают потенциалом созревать. В силу взаимозависимого возникновения определённые склонности тончайшего уровня созревают как движение тонкого уровня, которое происходит в потоке ума и обусловлено временем, а это движение, в свою очередь, через усложнения и концептуальные построения преобразуется в когнитивные и перцептивные процессы грубого уровня. Освоение йоги неусложнения позволяет медитирующим научиться искусно переходить с тонкого на тончайший уровень ума, а затем наблюдать за процессом взаимозависимого возникновения с позиции тончайшего, или особого, уровня ума. С позиции тончайшего уровня ума кажущиеся события происходят все вместе в одно время как обширная совокупность тончайших склонностей, но остаются нерождёнными в рамках реального опыта переживания. И всё же с позиции тончайшего уровня ума определённые события могут возникать в потоке ума, обусловленного временны́м континуумом, но они при этом практически сразу приходят в состояние покоя. В этом смысле опыт переживания является одновременно нерождённым и связан с состоянием, близким к покою, одновременно обусловлен временем и не обусловлен им. Таши Намгьял пытается проиллюстрировать подобный опыт переживания, используя фразу-парадокс «медитируй на неусложнение, объединяя его с разнообразными проявленными образами» [TN, 175]. На этом особом уровне ума склонности не подвержены концептуальным построениям, не сгруппированы, не возникают и являются изначально пустыми. Опытные практикующие могут наблюдать, как привычные склонности, зарождающиеся в уме тончайшего уровня, трансформируются в особые моменты ума тонкого уровня и далее усложняются в ментальные события грубого уровня – когнитивные и перцептивные процессы, которые, как кажется, возникают и прекращаются в потоке ума, обусловленного временны́м континуумом, в силу взаимозависимого возникновения. Но, поскольку теперь наблюдение происходит с абсолютно другой позиции, каждый отдельный возникающий момент ума автоматически и с самого начала сопровождается пустотностью и ясностью.

Пема Карпо проводит важное различие между состоянием самадхи и состоянием после самадхи. Во время пребывания в состоянии самадхи (mnyam bzhag) практикующие устраняют крайние воззрения, такие как условное представление о времени, и получают прямое переживание особого состояния взаимосвязанности всего потенциального опыта. Исключительно в силу прошлой кармы по завершении сессии медитации самадхи обычный опыт восприятия, обусловленный общепринятым представлением о времени, возвращается, и практикующие переходят в состояние после самадхи (rjes thob). Им снова кажется, что по крайней мере с относительной точки зрения отдельные моменты ума продолжают возникать. Однако теперь возникновение ментальных событий лишь усиливает уверенность практикующих в их пустотности. Пема Карпо так описывает плод этой медитации:

Тебе следует понять, что во время пребывания в состоянии самадхи не проявляется ничего, кроме пробуждённой мудрости, которая является сознаванием-как-оно-есть всего, что возникает. Это называется «непроявление». Во время пребывания в состоянии после самадхи всё проявляется, как будто это магическое представление, поскольку ты очистил [заблуждение] восприятия всех возникающих на пути феноменов как обладающих реальным существованием. [PK, f. 11b]

Благодаря своей особой природе состояние самадхи нерастворения углубляет уверенное знание (nge shes), превращая его в предвестие пробуждённой мудрости (ye shes). Уверенное знание, которое появляется на этом этапе, не следует путать с просветлением, которое наступает, когда пробуждённая мудрость достигает совершенства. Поэтому, чтобы не вводить практикующих в заблуждение, для описания плодов разных этапов медитации используются различные термины – «уверенное знание» и «пробуждённая мудрость». В тех случаях, когда на данном этапе используется термин «пробуждённая мудрость», ему всегда сопутствует уточнение. Таши Намгьял использует фразу «эпицентр активности пробуждённой мудрости» [TN, 390]. После изменения опыта восприятия, который теперь происходит как не имеющее причин и основы переживание всего многообразия потенциальных феноменов, практикующие выходят за пределы мира отдельных, обусловленных временем моментов ума в область активности ума тончайшего уровня, которая подчиняется другим законам. Подобные новые условия направляют ум к полному просветлению. Однако на данном этапе условный опыт сознавания ещё не перешёл ту грань, за которой начинает действовать пробуждённая мудрость.

Очень важно, чтобы практикующие непрерывно получали опыт переживания пустотности – и в состоянии самадхи, и в так называемом постмедитативном состоянии после самадхи. Согласно Таши Намгьялу, по своей интенсивности опыт переживания нерастворения может быть слабым, средним или значительным. Поэтому практикующим следует «неустанно сохранять» этот новый особый опыт восприятия потока ума, с тем чтобы усилить его.

Таши Намгьял рекомендует четыре метода сохранения новообретённой реализации. Первый метод – это молитва. Практикующие создают необходимые условия для выполнения практики гуру-йоги. Им необходимо «молиться ламе и собранию» [TN, 714],[601] чтобы поддерживать условия, необходимые для созревания пробуждённой мудрости. Затем практикующие заново входят в состояние самадхи и расслабляются. Как пишет Таши Намгьял: «Расслабься, находясь в состоянии неусложнения, и проявится плод» [TN, 714]. В результате практикующие снова и снова получают опыт переживания всеобщей взаимосвязанности всех феноменов трёх времён и шести миров, а также разнообразный опыт переживания нерастворения. В заключение практикующие используют преимущество «фундаментальности» реорганизации обычного потока ума для того, чтобы сохранить этот опыт, непрерывно и без отвлечений поддерживая понимание пустотности. Как только практикующие получают хоть какой-то опыт переживания пустотности, которая пронизывает взаимосвязанность всех времён и миров бытия, им становится легче непрерывно фокусироваться на пустотности после выхода из состояния самадхи и возвращения к обычному ритму жизни.[602]

Термины, которые используются для объяснений практики йоги неусложнения, сведены в таблицу 33.

Таблица 33

Формы отрицания и метафоры, используемые в йоге неусложнения

Глава 7

Особая практика

Опыт переживания нерастворения свидетельствует о фундаментальном изменении сознания. Если рассматривать это с позиции ментальных событий, то подобное изменение приводит к тому, что практикующие начинают воспринимать обычный поток ума совершенно иным способом. Для них это больше не последовательность отдельных ментальных событий грубого или тонкого уровня, а обширная вневременная совокупность взаимосвязанных предрасположенностей тончайшего уровня (bag chags), которые, как кажется, возникают все вместе в одно и то же время. Практикующие начинают выполнять совершенно новые практики, которые называются «особые практики» (thun mong ma yin pa). Согласно Джампелу Паво, особые практики выстраиваются на основе традиционных практик пребывания / успокоения и проникающего видения.[603] Эти практики предназначены главным образом для обнаружения истинной природы ума.[604]

В рамках традиции махаяны существует множество техник особой медитации, каждая из которых придаёт практикам продвинутого уровня уникальные черты. Особые практики, свойственные традиции махамудры, и соответствующая им специальная терминология отличаются от других продвинутых практик медитации махаяны – таких как практика прохождения бхуми бодхисаттв, тантрическая практика стадии завершения и дзогчен – практика великого совершенства (rdzogs chen). Практики, о которых пойдёт речь в этой главе, основаны на подходе и терминологии, свойственных исключительно традиции махамудры.[605] В цикле особых практик махамудры существует две промежуточные стадии: йога единого вкуса (ro gcig gi rnal 'byor) и йога немедитации (sgom med kyi rnal 'byor). Обе эти йоги предназначены для создания условий для «зарождения просветления». [JP, f. 77b]

1. Йога единого вкуса

Термин «вкус» (ro) в определении «йога единого вкуса» схож по значению с термином «великое желание» ('dod chags),[606] который использовался в ранних текстах традиции махамудры [JP, f. 78a]. Опыт переживания нерастворения – это настолько глубокое изменение сознания – на грубом, тонком и тончайшем уровнях ума, что, кажется, именно оно позволяет практикующим наконец получить представление о том, что, собственно, является духовным путём. Это переживание усиливает стремление достичь просветления. Неважно, на каком уровне ума происходит переживание, – каждое из них становится великим стремлением к просветлению. Однако это желание не должно становиться ещё одной формой привязанности. В зависимости от того, насколько безошибочно следуют Срединному пути практикующие, переживание «вкуса» просветления перестаёт быть искусственным ожиданием и становится самовозникающей (rang 'byung) данностью особого состояния самадхи.

Йога единого вкуса, как следует из её названия, связана с равностностью (btang snyoms). С позиции ментальных событий переход на тончайший уровень ума, который представляет собой основу или обширную совокупность взаимосвязанных кармических отпечатков потенциального опыта, приводит к тому, что практикующие переживают равностность всех возможных феноменов. Если говорить о позиции ума, то обширный океан сознавания-как-такового (rang rig pa) проникает (khyab) в эту обширную совокупность тончайших кармических предрасположенностей и при взаимодействии с любой из них руководствуется одной и той же истиной – пустотностью. Данный контекст подразумевает, что когда сознавание-как-таковое проникает в совокупность кармических предрасположенностей в пределах всех возможных миров и времён, то в этом процессе неизменно пребывает (gnas) знание пустотности. В определённом смысле сознавание-как-таковое пребывает неизменно, потому что никогда не исчезает. Сознавание-как-таковое – это свойство естественного ума, которое изначально присуще ему на самом глубоком уровне.[607]

Иногда указывают на различие между грубым и тонким проникающим видением пустоты,[608] заключающееся в том, что обычные способы медитации проникающего видения связаны с грубым аспектом пустотности, а особые способы медитации – с тонким. Этот аспект пустотности называется тонким, поскольку с позиции несоставных, нерождённых предрасположенностей любой опыт на тончайшим уровне является по своей сути пустым. Пустотность – это свойство естественного ума, которое присуще ему изначально.

Йога единого вкуса предназначена для углубления опыта переживания естественного состояния ума. Практика пребывания / успокоения ума помогает избавиться от ментального содержимого грубого уровня, а практика проникающего видения помогает отсечь корни обычной идеи о собственном «я», внешних проявлений и представления о времени. Эти обычные практики были созданы для того, чтобы очистить грубые уровни ума таким образом, чтобы они всё меньше и меньше заслоняли его естественное состояние. Переход на особый уровень подразумевает обнаружение естественного состояния. Если рассматривать особый уровень с позиции ума, то на этом уровне сознавание-как-оно-есть присутствует изначально, в полной мере и никогда, ни на миг не прерывается. Для обозначения изначального сознавания, присущего уму, используется термин «состояние, в котором пребывает реализованный ум» (gnas lugs). Если рассматривать особый уровень с позиции ума, то происходит радикальное смещение позиции наблюдения:

Практикуя медитацию махамудры, мы не фокусируемся ни на том, что освещает светильник, ни на том, кто его держит. Вместо этого мы наблюдаем с позиции самого светильника. В некотором смысле мы фокусируемся на том, что мы сами и есть светильник.[609]

Если говорить о позиции ментальных событий, то на особом уровне спонтанная активность обширной совокупности кармических склонностей (в отличие от искусственной активности, заключающейся в попытках пережить некий опыт) отличается ясностью и происходит беспрепятственно.[610]

Но если йога неусложнения открывает врата особого или тончайшего уровня ума, приводя к первому переживанию вкуса равностности, то йога единого вкуса является действующим средством (thabs) или способом (tshul) практиковать, используя особый уровень ума в качестве позиции наблюдения. Медитирующие учатся стабилизировать этот особый уровень самадхи, приводя позицию наблюдения в соответствие с тем состоянием, в котором пребывает реализованный ум, чтобы наблюдать спонтанную активность кармических склонностей, взаимозависимо возникающих как события грубого уровня, таких как ментальные образы, мысли или эмоции. С позиции состояния, в котором пребывает реализованный ум, все эти ментальные события лишь указывают на кармическую тенденцию естественного ума проецировать феномены,[611] то есть, другими словами, – его функцию генерировать события. Всё, что, как кажется, возникает в потоке ума – каким бы многообразием и богатством форм оно ни отличалось, пронизано пустотностью и ясностью, присущими естественному уму. Все эти кажущиеся разнообразные события обладают единым вкусом пустотности / ясности.

Реализацию в рамках традиции сутры можно сравнить с реализацией единого вкуса. В традиции сутры практикующие медитируют на связи между пустотностью и взаимозависимым возникновением. Медитирующие приходят к пониманию, что каждое отдельное возникающее ментальное событие естественным образом объединено с пустотностью[612] и эта пустотность присутствует одновременно с кажущимся проявлением.[613]

С точки зрения особого уровня естественный ум и его способность генерировать ментальные события являются нераздельными. Джамгон Конгтрул объясняет это следующим образом:

Единый вкус – это единство внешних объектов и их внутреннего сознавания. Разницы между субъектом и объектом более не существует.[614]

Однако на особом уровне эта основополагающая недвойственность ума и его проявлений не означает, что ментальные события и вовсе не происходят. Александр Берзин в своей книге «Махамудра традиции гелуг-кагью»[615] предостерегает от крайности нигилизма следующим образом:

Недвойственность не означает, что ум и его объекты становятся полностью идентичными, то есть одним и тем же. Опыт всегда наделён содержанием… «Недвойственный» означает в этом случае, что в любой момент эти два понятия – ум и его объекты, или, другими словами, опыт восприятия и его содержание – всегда предстают как обладающие единой сущностью.[616]

Тибетское слово zung 'jug «пара», или «единство», дословно означает «войти в контакт» или «соединиться друг с другом». Практика единого вкуса – это способ установить на особом уровне естественную связь между умом и опытом, который он переживает, таким образом, чтобы эту связь можно было бы обнаружить и на обычном уровне кажущегося проявления. Особая практика уделяет главное внимание сведению воедино относительной и абсолютной истин таким образом, чтобы обе истины пребывали в недвойственной взаимосвязи:

Объекты – множество [кажущихся ментальных образов] – великое блаженство; субъект – высшая степень пустотности; и их единство – блаженство и пустотность, одновременно рождённые; также относительная истина в форме иллюзорного тела; абсолютная истина в форме ясного света; и недвойственность обеих истин – единый вкус. Они рождаются одновременно, представляют собой единство. Все феномены, проявляясь в рамках [обычного] представления о времени, не усложняются искусственным путём во что-то [что обладает независимым реальным существованием] и потому предстают как пустые. Несмотря на то что они ни во что не усложняются, их проявление тем не менее происходит, и в силу этого они предстают как [недвойственное] единство проявления и пустотности, или единый вкус. Поэтому, коль скоро ты познал, что блаженство и пустотность, ясность и пустотность, сознавание и пустотность – это [недвойственные] единства, теперь ты знаешь, что значит «множество, обладающее единым вкусом». [JP, f. 79a][617]

Пема Карпо описывает медитацию единого вкуса одним-единственным афоризмом:

Йога единого вкуса – это уравнивание вкуса всех феноменов и проявления / ума, в результате которого они становятся неразличимыми. [PK, f. 12a]

Это определение построено таким образом, чтобы сохранить последовательную связь с практиками предыдущих этапов, а также внести новые элементы, которые не являются частью этой последовательной связи. Слово «нераздельные» (dbyer med) связано с практикой медитации искусного проникающего видения (искусного распознавания), в рамках которой была устранена разница между проявлением и умом. Фраза «уравнивание вкуса всех феноменов» указывает на связь йоги единого вкуса с йогой неусложнения, особенно с точки зрения равностности. В то же время существительное, образованное от глагола snyoms pa «уравнивать», направлено на объект – ro «вкус», в результате чего получается фраза «уравнивание вкуса». Эта лингвистическая конструкция отражает суть практики йоги единого вкуса. Равностность всех потенциальных ментальных образований не является результатом пассивной, мгновенной реализации. Напротив, это результат последовательной, регулярной практики, и его достижение подчиняется закону причины и следствия.

Несмотря на то что обычные феномены, возникающие в уме, теперь рассматриваются как основа мудрости, очень важно помнить о том, что на данном этапе опыт восприятия этих феноменов происходит с абсолютно иной позиции. На самом деле один из самых главных вопросов, возникающих в процессе медитации на едином вкусе, заключается в том, как воспринимать обычные ментальные события и какие специальные термины использовать для описания этого опыта восприятия. Воспринимаются ли кажущиеся ментальные события как последовательность отдельных событий, возникающих одно за другим, или они воспринимаются одновременно как совокупность всего потенциально возможного опыта? Согласно наставлениям по сохранению результатов данной практики, неверно было бы утверждать, что феномены проявляются как отдельные события, обусловленные временем, или возникают все разом. Оба этих утверждения являются крайностями. События не являются ни множеством, ни чем-то одним. С абсолютной точки зрения эти концепции являются пустыми. Однако с относительной точки зрения может показаться и то и другое – то, что возникает множество отдельных моментов ума, или то, что присутствует лишь совокупность взаимосвязанных тончайших привычных склонностей. Слова Пема Карпо «все феномены и проявление / ум» отражают этот парадокс. Оборот «все феномены» указывает на опыт переживания нерастворения, когда совокупность тончайших склонностей ума проявляется одновременно. Оборот «проявление / ум» указывает на обусловленную временем последовательность отдельных ментальных событий и соответствующие им одновременно присутствующие позиции пребывания и движения. Противопоставлением этих оборотов Пема Карпо указывает на парадокс, заключающийся в том, что ментальные события, как кажется, возникают одновременно с обоими этими путями и не возникают ни с одним из них.

Каждый кажущийся отдельным момент ума содержит тончайший отпечаток всей совокупности взаимосвязанных склонностей, обусловливающих существование всех земель сансары. Именно поэтому Джампел Паво сравнивает медитацию на едином вкусе с «разными вкусами» сансары:

[Множество] вкусов сансары и единый вкус медитации – это один и тот же вкус. Вот что здесь подразумевается. [JP, f. 79b][618]

1.1. Воззрение

1.1.1. Вместерождённый ум

Ключевым специальным термином в традиции махамудры является термин lhan cig skye sbyor (санскр. sahaja). Дословно этот термин можно перевести как «одновременно возникающие вместе», «совозникающие» или «вместерождённые». Вместерождённость имеет несколько специальных значений: 1) это означает, что, когда сознавание-как-оно-есть принято в качестве позиции наблюдения особого уровня, то сознавание, присущее уму, и содержимое его опыта восприятия возникают одновременно как нераздельные аспекты; 2) обширная совокупность всего потенциально возможного опыта и возникновение в потоке ума кажущихся отдельных ментальных событий совмещаются в каждом моменте опыта восприятия; 3) с позиции сознавания-как-оно-есть ясность и пустотность совместно возникают в каждый кажущийся момент опыта восприятия; 4) с позиции ума особый уровень практики ведёт к глубокой реализации сознавания-как-оно-есть. Сознавание-как-оно-есть становится всё меньше похоже на обычное сознавание,[619] которое функционирует в рамках паттернов обычного представления о собственном «я», или даже в рамках кажущегося уникальным индивидуального сознания практикующих. После очищения подобных построений ума каждый кажущийся момент сознавания-как-оно-есть соединяется с дхармакаей – основой, или измерением сознавания, которое пронизывает всё сущее. С этой точки зрения каждый момент сознавания возникает совместно с пробуждённой мудростью. Этот вместерождённый ум – прямой опыт переживания сознавания-как-оно-есть (как индивидуального сознания практикующих, так и всеобщей основы), и кажущиеся объекты опыта восприятия возникают как изначально нераздельное единство. Коренные наставления Таши Намгьяла точно передают всю сложность специальной терминологии, связанной с понятием вместерождённого ума:

[Если наблюдать с одной позиции, то] обычный ум связан с пробуждённой мудростью вместерождённости проявления, или [если наблюдать с другой позиции, то] вместерождённость пустотности связана с обычным умом, который [как кажется] возникает как характеристики и обладающие независимым существованием характеристики.[620] Если говорить кратко, то комбинации понятий – сознавание / пустотность, ясность / пустотность, проявление / пустотность и пустотность самой вместерождённости – по смыслу не отличаются друг от друга. [TN, 425]

Нераздельность сознавания, присущего уму, и содержимого опыта восприятия чётко передаётся комбинацией терминов «ясность / пустотность», а когда это содержимое связано с кажущимся внешним проявлением, то используется комбинация проявление / пустотность. Таши Намгьял продолжает объяснение того, как прямой опыт переживания вместерождённого ума происходит на всех уровнях:

Истинная природа вместерождённого ума заключается в том, что опора [brten] и движение [g.yo] трансформируются сознаванием-как-таковым, которое пронизывает [khyab bdag] всю сансару и всю нирвану и по природе своей подобна [обширному] пространству [с позиции ума] и ясному свету [с позиции ментальных событий]. [TN, 418]

Этот отрывок иллюстрирует, каким образом сознавание-как-таковое высшего уровня пронизывает, или наполняет, все уровни феноменального мира – как на тончайшем, или особом, уровне, так и на тонком (движение) и грубом (опора) уровнях кажущегося потока ума, обусловленного обычным представлением о времени.

Таши Намгьял останавливается на этом определении более подробно, приводя цитату из «Хеваджра-тантры»:

Смысл вместерождённости тебе не смогут объяснить другие люди. [Тебе необходимо самому получить опыт переживания]. Слова же означают следующее: 1) сама основа феноменов, так же как и каждый отдельный момент опыта восприятия, относящийся к [категориям грубого и тонкого уровней, ] опоры и движения [chos], и 2) [сознавание] этих феноменов [chos can] – изначально пребывают как единство, не [разделяясь] на одно [объекты] и другое [субъект]. Это и называется вместерождённые. [TN, 419]

Слово «вместерождённый» более точно передаёт смысл, чем его синоним «единство», поскольку отражает как аспект времени «возникают вместе с», так и вневременной аспект «пребывают вместе с самого начала». Уточнения «вместе с» (lhan cig) и «в одно и то же время» (dus mtshungs par) подчёркивают абсолютную пустотность времени и реального существования, указывая, что непосредственно в самом начале возникновение любого кажущегося момента относительного опыта восприятия его абсолютная истина – пустотность – присутствует одновременно с ним.

Когда позицией наблюдения становится особый уровень ума, каждый кажущийся момент относительного опыта восприятия приводит к одной и той же реализации. Достижение единого вкуса, таким образом, – это осознание равностности и пустотности всех кажущихся ментальных событий, которые составляют относительный поток ума, и обширной совокупности потенциального опыта восприятия. Такие специальные термины, как «пронизывающее» (khyab bdag), используются, чтобы подчеркнуть, что сознавание-как-таковое является свойством естественного ума. Самосознавание с позиции особого уровня ума пронизывает все феномены, в силу того что в конечном итоге именно оно и является дхармакаей. Таши Намгьял цитирует «Хеваджра-тантру»:

В тантре «Два знака» сказано:

«Эта глубокая мудрость, будучи основой, пребывает повсюду —

Таким образом, что не является ни двойственной, ни недвойственной; ни существует как что-то реальное, ни не существует как что-то реальное. Это наивысшее состояние пребывает, пронизывая всё, что находится в покое и движется». [TN, 418]

Сознавание-как-таковое пронизывает все события потока ума, который, как кажется, обусловлен обычным представлением о времени, точно так же, как оно и пронизывает особую совокупность взаимосвязанных склонностей. На обычном уровне опыт восприятия каждого кажущегося проявления несёт в себе одну и ту же истину, которая отзывается во всех мирах и временах.

В тексте «Царь самадхи» [санскр. Samādhirāja] сказано, что истинная природа всех феноменов – равностность – присутствует в каждом из них:

«Форма ведёт к реализации…

Между формой, реализацией и равностностью

Не обнаружить разницы…

Будучи одной и той же природы,

Все феномены [сансары], где бы они ни были,

Не отличаются от нирваны.

В тантре „Сампута“ сказано:

„Когда видишь [определённые] формы,

Когда слышишь звуки,

Когда говоришь,

Когда воспринимаешь различные [события во время медитации] и когда что-нибудь делаешь [в периоды после медитации], [естественный] ум одинаково недвижим“.

Для тех практикующих, кто обладает таким знанием, [относительное и абсолютное] всегда будут сливаться воедино.

Это наивысшее устремление к просветлению (бодхичитта).

Это нерушимый алмаз Ваджрасаттвы.

Это совершенное просветление Будды». [TN, 445–446]

В устной традиции единство относительного и абсолютного описывается с помощью определённых метафор:

Вместерождённость ума и вместерождённость проявления считаются нераздельными, как солнце и его свет или как сандаловое дерево и его запах. Нагарджуна сказал: «Природа цветка – его аромат, природа огня – его жар, [истинной же] природой феноменов считается пустотность»… Относительная истина считается пустотностью, а пустотность считается относительной истиной. Если бы это было не так, у тебя не родилась бы уверенность. Если это так, то кажущиеся относительные переживания опыта восприятия непостоянны. [TN, 422]

Таши Намгьял предупреждает, что вновь ставшее актуальным кажущееся проявление, связанное с обычным опытом восприятия, само по себе не является вместерождённым. Относительный опыт восприятия должен быть объединён с сознаванием-как-таковым (rang rig pa) [TN, 423]. Специальные термины, такие как «всегда присутствует» и «изначально», указывают, что позицией наблюдения теперь является сознавание-как-таковое, которое поддерживается на особом уровне ума таким образом, чтобы относительный опыт восприятия всегда сопровождался пониманием пустотности, присущим этой позиции. Следует заметить, что метафора «солнце и его свет» может привести к неправильным выводам, потому что солнце не обладает сознаванием-как-таковым. Такие фразы, как «мудрость вместерождённости», показывают, что измерение светоносности, или измерение мудрости сознавания-как-такового, необходимо объединять с каждым моментом относительного опыта восприятия [JP, f. 81b].

1.1.2. Новая актуальность относительного проявления

Для того чтобы показать, как изменяется опыт восприятия в рамках потока ума во время практики йоги неусложнения, Джампел Паво цитирует Миларепу:

Когда практикуешь йогу неусложнения, то обнаруживаешь, что во время этой медитации проявление и пустотность предстают как нераздельные, но внешние феномены при этом обычно не проявляются. Когда практикуешь йогу единого вкуса, внешние феномены проявляются и делают это именно таким образом, что проявление и пустотность явно предстают как вместерождённые. Более того, когда практикуешь «только проявление», то не следует совершать никакой [искусственной] активности для того, чтобы что-нибудь произошло, и, не будучи усложнено во что-то ещё, всё возникает как «только проявление»… Все эти феномены [которые, как кажется] возникают во временно́м континууме, не превращаются во что-то реально существующее, а предстают как пустые. Несмотря на то что они ни во что не усложняются, тем не менее определённое проявление происходит, и потому обнаруживается единство – «проявление – пустотность», или «единый вкус». [JP, f. 79a]

То же самое говорит и Таши Намгьял:

Считается, что проявление и ум, пустые с абсолютной точки зрения, тем не менее присутствуют во время медитации на едином вкусе. [TN, 443]

Эти отрывки иллюстрируют процесс медитативного исследования относительного аспекта проявления с позиции естественного сознавания-как-такового особого уровня ума, или светоносной мудрости. В практике йоги неусложнения практикующие отрицали обычное представление о времени, теперь же – в практике йоги единого вкуса – они утверждают, что нечто продолжает происходить ('dug pa). Как сказал Джампел Паво, «происходит некое проявление» (snang gyi 'dug pa), но оно при этом больше не воспринимается как реальное. С относительной точки зрения проявление происходит в форме кажущихся событий (snang ba bzhin), но при этом каждое событие возникает одновременно с реализацией его пустотности с абсолютной точки зрения, что приводит к тому, что каждое отдельное кажущееся событие углубляет постижение пустотности. Обретение уверенности в истине пустотности всего потенциально доступного опыта восприятия возможно лишь тогда, когда подобным феноменам предоставлена свобода спонтанно созревать, «не препятствуя их возникновению и не способствуя ему» [TN, 470].

Йога единого вкуса направлена на обычные феномены ума – как на его кажущееся содержимое, такое как когнитивные процессы грубого уровня, процессы восприятия и эмоциональные состояния, так и на их кажущиеся усложнённые формы. Согласно Гампопе, йога единого вкуса связана со знанием того, что является обычным (tha mal gyi shes pa) [TN, 468]. В рамках доктрины буддизма махаяны утверждать, что обычные события не происходят, так же ошибочно, как и говорить, что они обладают реальным существованием. Правильнее было бы сказать, что феномены обычного ума «кажутся происходящими» ('dug pa), но не «становятся чем-то реально существующим» [JP, f. 79b].

Таши Намгьял пишет, что единый вкус позволяет по-новому взглянуть на феномены:[621] «Считается, что, по сути, во время медитации на едином вкусе возникают проявления [грубого уровня ума] и движение [тонкого уровня ума]» [TN, 443]. Далее он добавляет: «Когда постигаешь пустотность, то проясняешь истинную природу [ума] лишь тогда, когда её характеристики возникают беспрепятственно» [TN, 406]. Другими словами, реализация пустотности стремительно возрастает, когда объектом медитации становится взаимозависимое возникновение.[622] Таши Намгьял сравнивает медитацию единого вкуса с медитацией искусного распознавания. Он называет медитацию на едином вкусе «упражнением, которое ведёт к наивысшей ясности» (gsal steng), при помощи которой можно «непосредственно» распознавать кажущиеся события ума [TN, 669]. Поскольку нет сомнений в том, что пустотность присутствует изначально, практикующие могут просто расслабиться и позволить обычному опыту восприятия спонтанно созревать в соответствии с кармическими склонностями. Для того, чтобы достичь наибольшей ясности, доступной человеческому восприятию, практикующим необходимо позволить обычному уму проявляться на всех трёх уровнях – грубом, тонком и тончайшем (или особом). Видение обычного опыта восприятия в новом свете – в качестве колесницы, переносящей к мудрости, – это уникальная черта особых практик (thun mong ma yin pa), таких как махамудра. Использование обычного опыта восприятия в качестве колесницы, переносящей к просветлению, является также проявлением результата устремления к просветлению (бодхичитты), благодаря которому соединяются относительное и абсолютное устремление к просветлению.

1.1.3. Заблуждения становятся мудростью

Поддержание сознавания-как-оно-есть на особом уровне ума в качестве позиции наблюдения, с которой происходит исследование кажущегося возникновения относительного опыта восприятия, приводит к глубокому очищению всех остаточных загрязнений, которые в противном случае могли бы препятствовать постижению того, что обычный ум сам по себе ведёт к опыту переживания просветления традиции махаяны [TN, 416]. Главным препятствием подобной реализации являются ложные концептуальные различения, восприятие ума и феноменов как реально существующих и двойственность деления на субъект и объект (rtog pa). Постижение пустотности и недвойственности феноменов и ума на тончайшем уровне устраняет все подобные омрачения.

Знаменитая поговорка традиции махамудры гласит: «заблуждения возникают как мудрость».[623] Воспринимаемая ранее как помеха практике проникающего видения обычная (thal mal) работа ума теперь становится средством, которое позволяет углубить реализацию пустотности и раскрывает пробуждённую мудрость. Мысли, процессы восприятия и эмоциональные состояния становятся основной колесницей мудрости:

Все три мира без остатка преображаются в великое желание. [JP, f. 78b]

Глагол kha dog bsgyur ba «трансформировать», «преобразить» дословно можно перевести как «изменить цвет». Он подчёркивает фундаментальное преобразование обычного потока ума, в силу которого то, что ранее воспринималось как помеха, становится средством достижения просветления. Другие глаголы, особенно gtan la phab pa «определить», «прийти к окончательному выводу о», также предполагают фундаментальную трансформацию воззрения на опыт восприятия, указывая, что теперь оно окончательно сформировалось [JP, f. 78b]. Как пишет автор одного из комментариев: «Все феномены сансары и нирваны становятся потенциальными средствами самоосвобождения» [TN, 447]. Процессы восприятия, мысли, эмоциональные состояния и ощущения описывались раньше такими словами, как «враги», «яды» или «заблуждения». Теперь же всем этим феноменам даются иные определения. Их называют «друзья» (grogs). Как написано в одном из комментариев: «Будучи распознаны [с позиции особого уровня ума] как они есть… все они возникают как друзья» [JP, f. 78].[624] Практикующие пересматривают своё отношение к обычному ментальному содержимому и теперь охотно принимают его, радуясь, как при встрече с другом на дороге.[625]

1.1.4. Указующие наставления

Особые наставления – и по йоге единого вкуса, и по йоге немедитации – обычно сопровождаются глаголом ngo sprod pa «указывать». Посредством какой-либо искусственной активности невозможно достичь полной реализации недвойственности – плода медитации единого вкуса и последующей реализации просветления – плода практики немедитации. Для этого требуется, чтобы учитель или учения прямо указали естественное состояние ума. Указующие наставления подчёркивают соответствие или совпадение. Лама помогает практикующим реализовать соответствие между их собственным потоком ума и устными наставлениями о естественном состоянии ума. При этом, скорее всего, сохранятся определённые негативные склонности, которые, возможно, будут омрачать реализацию и которые можно устранить лишь прямым благословением ламы:

Махамудра – это пробуждённая мудрость, которая рождается благодаря благословению [ламы]. Глупцы не могут медитировать на пробуждённой мудрости, которая рождается от благословения. Глупцы не могут стать сосудами для благословения, рождающегося благодаря посвящению, полученному от ламы. [TN, 457]

Когда говорят, что природа ума, которая является объектом особых практик, должна быть указана, то имеют в виду, что необходимо получить посвящение. Указующие наставления – это прямые наставления о природе ума. Чокьи Ньима Ринпоче определяет указующие наставления следующим образом: «Указующие наставления… это когда все учения сжимаются в несколько сущностных строк, которые содержат суть – ключевой аспект, указывающий на природу ума».[626] Таши Намгьял определяет их следующим образом:

Слушай же! В безоблачную погоду солнце распространяет лучи повсюду,

Но те, у кого нет глаз, всегда пребывают во тьме.

Даже несмотря на то, что всё пронизано вместерождённым [умом],

Те, кто омрачён, никогда не постигнут его. [TN, 424]

[Достоверное] познание объединено с четырьмя измерениями (каями) будды. Мысли (которые, как кажется, возникают в результате двойственности «субъект – объект») и ум, феномены и пустотность – [все эти единства возникают] одновременно как изначально недвойственные. Те, кто прошёл по пути, узнали, что понимание не приходит, когда воспринимаешь ум и его проявление как что-то различное; не приходит оно и тогда, когда считаешь плохим или хорошим вместерождённый [ум]. Оно приходит благодаря устному наставлению тех, кому доверяешь и кто [прямо] указывает на вместерождённость этих единств в тот момент, когда твой ум пребывает [в состоянии самадхи особого уровня]. [TN, 424]

В этом отрывке Таши Намгьял сначала предлагает два определения вместерождённого ума. На более низком уровне реализации присутствует вместерождённость, которая указывает на фундаментальную недвойственность ума и возникающих в нём ментальных образов и мыслей, в результате чего практикующие постигают, что ментальные образы и мысли являются спонтанной активностью сознавания-как-оно-есть. Поэтому ясность и пустотность являются естественными аспектами сопровождающегося сознаванием-как-оно-есть проявления ума. На более высоком уровне реализации появляются пробуждённая мудрость и измерения будды, которые одновременно связаны с каждым моментом относительного опыта восприятия потока ума. Таши Намгьял добавляет, что прямой опыт переживания вместерождённого ума появляется благодаря тому, что: 1) сначала происходит интеллектуальное понимание, основанное на устной передаче, за которым следует аналитическая медитация, и 2) последующему прямому опыту переживания, основанному на указующих наставлениях ламы, которые передаются в тот момент, когда ум ученика пребывает в состоянии медитации самадхи особого уровня.[627]

Представленное ниже описание естественного ума является типичным указующим наставлением:

В «Сутре воззрения» (Dṛṣṭisaṃkṣepta) это представлено следующим образом:

«Этот [естественный ум], освобождённый от загрязнений ложной концептуализации, является

Сознаванием-как-оно-есть, которое не вовлекается в усложнения,

Он вне пребывания, нирвана,

Он – это сам Ваджрасаттва,

Он – это шесть будд мудрости,

Он – это шесть мудростей,

Он – это юный Манджушри,

Он – это мир, проявленный во всём своём разнообразии,

Он – это дхармакая и великое блаженство,

Он известен как единство, пребывание /успокоение,

Он – это плод четвёртого [посвящения],

Он и есть вместерождённый ум,

Он – это присущая ему природа…

Он – это абсолютная бодхичитта,

Он – это будда-семейства,

Он – это сердце сугат.

Эта самовозникшая пробуждённая мудрость является

Великим блаженством.

Сознавание-как-оно-есть – это светоносность.

Сознавание-как-оно-есть – это свободное от концепций состояние покоя…

Сознавание-как-оно-есть – это совершенная свобода от усложнений.

Это основа сансары.

Это также сама нирвана.

Это Великий срединный путь.

Это то, что ты наблюдаешь.

Это то, на чём ты медитируешь.

Это то, что ты реализуешь». [TN, 431–432]

Существует множество различных форм указующих наставлений, но характерной чертой каждого из них является то, что они описывают естественное состояние ума. Основных форм указующих наставлений две. Коренной текст Таши Намгьяла и его автокомментарий могут служить примером одного из подходов к передаче указующих наставлений, который связан с использованием отрывков из текстов – таких как отрывок из «Сутры воззрения», приведённый выше. Услышав подобные объяснения естественного ума из аутентичного текста, а затем поразмыслив над ними, практикующие приходят к интеллектуальному пониманию основополагающей природы – недвойственности ума и его проявления, – а также связи естественного ума с пробуждённой мудростью и измерениями будды, которые проявляются в момент просветления. Пема Карпо и Джампел Паво используют другой подход традиции устной передачи, а именно – используют метафоры, такие как «сновидение – сновидец», «вода – лёд», «вода – волны». Эти метафоры указывают на сущностную недвойственность и пустотность естественного ума и его проявления.

1.2. Как практиковать

Указующее наставление ведёт к интеллектуальному пониманию естественного состояния ума и засевает семена прямой реализации, поэтому ученикам необходимо привести свою практику медитации в соответствие с полученным от ламы благословением. Сама практика состоит из двух ступеней. Первая ступень заключается в выполнении аналитической медитации на естественном уме. Следующая ступень – это формальная медитация самадхи, и она разделена на две промежуточные стадии. На первой стадии ум приводится в состояние самадхи особого уровня, для того чтобы постичь вместерождённость, а на второй стадии медитация продолжается до тех пор, пока не будут пройдены три уровня реализации единого вкуса. Таши Намгьял структурирует эти практики в ступени (rim pa), а Пема Карпо, в свою очередь, приводит три афоризма, которые могут быть использованы для каждой соответствующей ступени или для объединённой ('dres pa) практики всех трёх ступеней. В этой книге первым будет описан поэтапный подход, а объединённая практика будет представлена позже.

1.2.1. Поэтапная практика

1.2.1.1. Аналитическая медитация: проявление как ум

Таши Намгьял называет наставления по аналитической медитации единого вкуса «определение состояния, в котором пребывает реализованный ум». Обычная аналитическая медитация проникающего видения была предназначена для приобретения склонностей, необходимых для совершенно нового понимания ума – понимания его пустотности. И точно так же аналитическая медитация особого уровня предназначена для приобретения склонностей, необходимых для реализации естественного состояния ума и присущей ему пробуждённой мудрости. Чтобы заложить основу для этого ещё более радикального воззрения на ум, практикующим необходимо подготовиться, выполняя аналитическую медитацию. Как следует из её названия, эта медитация ведёт к фундаментальной реорганизации опыта восприятия ума. Новой позицией наблюдения во время медитации становится изначально присутствующий ум в своём естественном состоянии – то есть в состоянии, в котором пребывает реализованный ум. Здесь используется тот же самый глагол «определить», который был использован в объяснении практики проникающего видения, только теперь поменялся объект действия. Во время практики обычного проникающего видения мы определяем, чем на самом деле является обычный ум (sems); во время особой практики единого вкуса мы определяем, как пребывает реализованный ум (gnas lugs).

Наставления по аналитической медитации на состоянии, в котором пребывает реализованный ум, Таши Намгьял разделяет на три начальных этапа и один продвинутый. Три начальных этапа связаны с сущностью (ngo bo), истинной природой (rang bzhin) и проявленным аспектом (rnam pa) ума. Он начинает объяснение следующим образом:

В целом, если наблюдать с позиции состояния, в котором пребывает реализованный ум, каждое из трёх понятий – сущность, природа и проявленный аспект – есть не что иное, как истинная природа ума. [TN, 404]

В объяснениях практики обычного проникающего видения Таши Намгьял довольно много времени уделяет тому, чтобы разработать специальную терминологию, используя такие слова, как «сущность», «природа» и «характеристики».[628] Несмотря на то что все эти термины связаны с пустотностью, их предназначение сильно различается. Здесь, на этапе особых практик, Таши Намгьял отказывается от тех различий, которые сам же установил. С позиции состояния, в котором пребывает реализованный ум, прежде необходимые различия между терминами «сущность», «природа» и «характеристики» устраняются. С данной позиции не имеет никакого значения, определяем мы сущность ума в соответствии с его истинной природой или по его характеристикам. Избавляясь от принятой терминологии, Таши Намгьял преследует цель показать равностность всех позиций наблюдения за опытом восприятия.

Объяснение первого начального этапа, который Таши Намгьял назвал «Сущность», представляет собой краткое повторение того, что практикующие поняли о пустотности. Только теперь это понимание рассматривается с позиции особого уровня всегда присутствующего ума. Ум не только пуст, «он также является чем-то, что свободно от возникновения и прекращения» [TN, 405], и поэтому пустотность – это врождённое качество естественного ума, которое присутствует всегда, вне зависимости от течения времени. В целом естественный ум «свободен от любых усложнений» [TN, 407], и поэтому утратить аспект пустотности невозможно. В результате этого краткого повторения практикующие приходят к пониманию того, что является истинным пребыванием (ye nas gnas pa) [TN, 407]. Этот новый термин ye nas gnas pa «истинное пребывание» указывает на фундаментальное изменение позиции наблюдения.

В следующем наставлении, названном «[Истинная] природа» (rang bzhin) [TN, 408–413], Таши Намгьял указывает на естественное состояние ума, или на его истинную природу. С позиции ментальных событий тончайший уровень ума также называют «ум ясного света»:

Во многих источниках говорится о том, что «истинная природа ума – это ясный свет». Термин «ясный свет» означает «чистый, не омрачённый усложнениями, такими как возникновение и прекращение», и не вовлечённый в [построение] составного из отдельных элементов. Ясный свет ничем не загрязнён. Он подобен пространству, характеристик которого нигде не существует. Ясный свет раскрывает истинную природу, и о нём говорят, что он подобен пространству и является недвойственным. [TN, 408]

Таши Намгьял объясняет, что достоверный опыт переживания ясного света не искажается в двойственность «субъект – объект». Ясный свет не является чем-то, что обладает объективными воспринимаемыми характеристиками, такими как внешние цвет и форма или внутреннее состояние великого света. Ясный свет – это просто проявление способности естественного ума проявляться, или его спонтанная светоносность (rang gsal):

Что же можно сказать об опыте переживания состояния, в котором пребывает реализованный ум? Разве не ясно, что [естественный] ум, который выходит за рамки таких характеристик, как цвет и форма, проявляется сам по себе, как будто в силу собственного света? Это знание [недвойственности] сознавания-как-такового и собственной ясности. [TN, 411]

На данном этапе практики аспект проявления естественного ума обозначается термином «только-возникновение» (shar tsam), который можно сравнить с термином «только ум»:

Опыт переживания [недвойственности] присущих уму ясности и сознавания – это один из его аспектов только-возникновения. [TN, 411]

Наставление Таши Намгьяла по третьему начальному этапу практики называется «Проявленный аспект» [TN, 413–418] и указывает на чистоту естественного ума, которая остаётся неизменной, несмотря на его многочисленные проявления на грубом уровне или проявляющиеся сами по себе характеристики (rnam pa). Таши Намгьял объясняет, как ложная концептуализация и эмоциональные состояния – так называемые преходящие загрязнения (glo bur dri ma), свойственные обычному уму, как кажется, заслоняют врождённое качество естественного ума – совершенную чистоту (rnam byang). И тогда проявление возникает как привязанность. С позиции состояния, в котором пребывает реализованный ум, естественный ум совершенно чист в своей основе, и в нём никогда и не было загрязнений, а проявление возникает как мираж или иллюзорная объективация естественного ума:

Знай же: состояние, в котором пребывает реализованный ум, подразумевает свободу от преходящих загрязнений и совершенную чистоту, даже тогда, когда происходит взаимозависимое возникновение феноменов. [С этой точки зрения] все феномены предстают как объективация абсолютной истины, и даже если проявление разнообразных феноменов кажется явью, на самом деле они подобны миражу. В тексте «Сутра воззрения» [Dṛṣṭisaṃkṣepta] сказано: «Как жаль! Шесть иллюзорных миров и все бесконечные вселенные, наполняющие пространство, превращаются в искусственное построение и приносят немыслимое страдание тем, чьи умы загрязнены. Что может быть печальнее! Но те же самые миры и вселенные для тех, чей ум не загрязнён, проявляются как совершенные и сходятся воедино в иллюзорном измерении, в котором присутствуют все возможные иллюзорные формы мандалы, а также множество удивительных, подобных миражам эманаций, пронизывающих бесконечное пространство». [TN, 414]

Практикующие приходят к окончательному выводу о том, как пребывает и как проявляется реализованный ум, и о том, что эти аспекты представляют собой единство [TN, 418]. С этой особой позиции недвойственности естественный ум предстаёт совершено чистым. Когда отсутствуют какие-либо загрязнения, которые могли бы заслонить естественное состояние ума, становится видна пробуждённая мудрость, которую необходимо реализовать. С позиции состояния, в котором пребывает реализованный ум, кажущееся течение обычного опыта восприятия является необходимым условием для понимания окончательной реальности [TN, 418–426], и обычный опыт восприятия становится колесницей, переносящей к пробуждённой мудрости.

Наставления Таши Намгьяла по продвинутому этапу практики аналитической медитации, которые озаглавлены «Объяснение окончательного смысла (rnam nges) вместерождённости» [TN, 418–426], указывают на природу вместерождённого ума:

По своей сути вместерождённый ум – это ум, чья истинная природа подобна пространству и ясному свету; ум неподвижный и находящийся в движении; ум, пронизывающий всю сансару. [TN, 418]

Таши Намгьял вводит новый специальный термин khyab bdag «пронизывающий сам себя» или «всепроникающий», который указывает на то, что ум тончайшего уровня является по-настоящему всеохватывающим. Проявление вместерождённого ума включает все феномены сансары, а его всеобъемлющее сознавание пронизывает их как бесконечное пространство. Таши Намгьял называет две эти перспективы – вместерождённость проявления и вместерождённость ума, но тут же напоминает, что они недвойственны, как солнце и его свет или как сандаловое дерево и его запах [TN, 442]. Цитируя Гампопу, он пишет: «Вместерождённость ума – это дхармакая, а вместерождённость проявления – это свет дхармакаи» [TN, 423]. Очень важно постичь вместерождённый ум напрямую, поскольку это закладывает фундамент для достижения просветления, посредством которого реализуются измерения (каи) будды [TN, 424].

Завершение особой аналитической медитации приводит к интеллектуальному пониманию вместерождённого ума. После этого практикующим необходимо трансформировать это понимание в прямое постижение вместерождённого ума с помощью практики медитации самадхи. Таши Намгьял называет это самадхи «йога вместерождённости».

1.2.1.2. Медитация самадхи на вместерождённости

А. Определение того, что такое вместерождённый ум

Таши Намгьял объясняет, что сама медитация самадхи на данном этапе называется «То, что необходимо осуществить после того, как был указан вместерождённый ум» [TN, 426–448].[629] Прямое постижение того, что было указано, возможно только благодаря медитации. Наставления Таши Намгьяла по практике медитации самадхи состоят из трёх частей. Первая часть связана с позицией ума. Она называется «Вместерождённость ума». Вторая и третья части связаны с позицией ментальных событий. Они называются соответственно «Вместерождённость когнитивных процессов» и «Вместерождённость процессов восприятия».[630] Он объясняет, что две эти части «хоть и считаются немного разными, на самом деле не отличаются друг от друга» [TN, 421].

В наставлениях по медитации на вместерождённости ума (sems nyid lhan skyes) [TN, 426–433] объясняется способ, как привести ум в состояние самадхи вместерождённости (lhan skye mnyam gzhag). Как следует из названия, основное внимание уделяется позиции ума, которая на данном этапе представляет собой абсолютное, или фундаментальное, состояние естественного ума. Вместерождённость ума предстаёт в тот момент, когда завершается йога неусложнения, и напрямую связана с сознаванием-как-оно-есть того, как пребывает реализованный ум, который изначально обладает свойством присутствовать всегда. В коренных наставлениях написано:

Когда практикуешь в соответствии с указующими наставлениями, то, если не слушал своего ламу или какого-нибудь другого аутентичного учителя, твой ум не сможет пребывать сам в себе, и из-за этого в нём возникнут усложнения. Из-за этого ты будешь омрачён и не сможешь усвоить устные наставления. В таком случае тебе надлежит выполнить все предварительные шаги снова. Но если ты можешь привести свой ум в состояние, свободное от усложнений, и оставить его как есть, то все когнитивные процессы грубого и тонкого уровней придут в состояние покоя сами по себе (rang sa). Когда ум пребывает сам по себе, или в равностности (mnyam pa zhog), это называется практика пребывания / успокоения.

Теперь наблюдай за тем, что, как кажется, порождает опыт восприятия [то есть сам ум], но [на самом деле] не порождает его. Пребывая в самадхи [особого уровня], наблюдай за [естественным состоянием ума]: [этот естественный ум] невозможно усложнить такими концепциями, как «реальное существование ума», и о нём невозможно размышлять, поскольку он пребывает за пределами [обычного] познания. Сознавание само по себе обладает пониманием и беспрепятственной ясностью. Это называется [истинной] практикой проникающего видения.

И всё же упомянутые здесь практики по сути своей не отличаются друг от друга. Когда присутствуют сознавание-как-оно-есть и спонтанная ясность, пребывающие за пределами любых [обычных] когнитивных процессов, практика пребывания / успокоения и практика проникающего видения становятся единой практикой. Выражаясь другими словами, практика проникающего видения объединяется с практикой пребывания / успокоения, когда [естественный ум] пребывает сам по себе и не заслонён когнитивными или перцептивными характеристиками [грубого и тонкого уровней]. Можно также сказать, что с позиции [самадхи особого уровня] мы должны обрести то, что, как кажется, является «воззрением», и это воззрение называется «объединение практик пребывания / успокоения и проникающего видения». И то и другое возникает одновременно. Подобный опыт называется «зарождение медитации обнаружения [естественного состояния ума]». У него существует много названий – «присущий обычным живым существам ум», «созерцающий ум будды», «состояние, в котором пребывает реализованный ум», «нерождённая дхармакая» и «знание вместерождённости естественного ума». Практикующий получает самые высокие учения, которые только могут быть найдены в сутрах, тантрах, шастрах и устных наставлениях, и обретает содержащиеся в них знания. Усвоение этих устных наставлений ведёт к уверенному знанию. Во всём, что можно было бы сказать в дополнение к этому, нет необходимости, поскольку [теперь] нет такой идеи, которая могла бы ввести тебя в заблуждение. Поэтому установи ум так, чтобы он пребывал как есть, и тогда все мысли будут спонтанно освобождаться сами по себе (rang sa). Присущее уму сознавание-как-оно-есть (rang rig) и спонтанная ясность (rang gsal) пребывают за пределами [обычного] познания. Однонаправленно пребывай на позиции вместерождённого ума. [TN, 667–668]

Таши Намгьял объясняет практику с точки зрения установления идеального баланса между шаматхой и випашьяной. Практикующие стабилизируют медитацию самадхи особого уровня и делают позицией наблюдения то состояние, в котором пребывает реализованный ум (gnas tshul). Он пишет: «Приведи свой ум в состояние, в каком пребывает реализованный ум» [TN, 426]. В той части наставлений, которая посвящена пребыванию в покое, объясняется, как поддерживать ум на должном уровне самадхи, а именно – на особом его уровне. Должный уровень самадхи необходим, ведь как только указано достоверное воззрение нерождённого ума, любая осуществляемая искусственная ментальная активность (las) будет заслонять собственную врождённую чистоту ума. Использование специального термина bzhag pa «установить» или «поместить» предполагает, что, несмотря на то что состояние самадхи особого уровня невозможно поддерживать за счёт осуществления какой-либо искусственной активности, тем не менее такая активность может быть использована с тем, чтобы создать необходимые условия для спонтанного возникновения этого состояния. В той части наставлений, которая посвящена проникающему видению, объясняется, как перестать рассматривать ум и его проявление с позиции обычного ума и перейти на позицию пребывания реализованного ума. Когда естественный ум приходит в состояние как он есть (rang babs), все иллюзорные, беспрепятственные когнитивные процессы и все процессы восприятия грубого и тонкого уровней с этой позиции мгновенно самопроясняются (rang sang), самоочищаются (rang dag) и сами по себе приходят в состояние покоя (rang zhi) [TN, 428]. Цитируя текст «Тантра махамудры. Частичное пребывание» (Phyag rgya chen po rab tu mi gnas pa'i rgyud), он пишет:

Это махамудра.

Она не подвержена загрязнениям.

Её не отвергают и не способствуют её возникновению.

Её не найти, следуя любому из путей или применяя любое из противоядий.

Она – все измерения будды.

Она – основа всего благого.

Она – спонтанное присутствие. [TN, 433]

Медитирующие создают необходимые условия, устанавливая ум в состояние самадхи особого уровня, позволяя сознаванию-как-таковому непрерывно пребывать в качестве позиции наблюдения, а уму оставаться как он есть (rang lugs). Таши Намгьял объясняет, что термин «как он есть» (rang lugs) означает, что сознавание следует своим собственным путём (rang lugs) и ясность тоже следует своим собственным путём (rang gsal) [TN, 427], и, таким образом, события, которые, как кажется, происходят в уме, не являются чем-то от него отдельным и потому не встречают препятствий (ma bkag) [TN, 246]. Он добавляет, что «при этом невозможно обнаружить какого-либо реально существующего содержимого» [TN, 426], поскольку всё оно по своей сущности является пустым. Но, даже несмотря на это, практикующим рекомендовано «обрести то, что, как кажется, является воззрением» (ltos dang zhes ltar byed), и в данном случае воззрением является особый уровень самого ума. «Ум изменяет стратегию» и больше не использует обычное преставления о себе в качестве позиции наблюдения [TN, 420]. Новая особая позиция наблюдения называется «вместерождённая дхармакая» [TN, 428], а также «наивысший ум» (sems nyid gyi thog tu) [TN, 428]. Эту медитацию можно сравнить с медитацией на только уме, за исключением того, что опыт восприятия ума в них заметно отличается. Таши Намгьял подчёркивает это отличие, присваивая этой медитации название «обнаружение [истинной природы] ума» [TN, 428]. Он пишет:

В тексте «Сутра махамудры, пробуждённая мудрость» [Jñānamudrā Sūtra] сказано:

«Феномены проявляются умом.

Они пребывают в уме будучи пустыми.

Распознай во всём, что возникает, сам ум,

Это и есть практика йоги».

В тексте «Самдхинирмочана-сутра» [Saṃdhinir-mocana] сказано:

«Как медитирует бодхисаттва?

Привнося в ум всё, что возникает,

Привносишь в ум [истинную] природу ума». [TN, 429]

Б. Обнаружение пробуждённой мудрости путём постижения вместерождённости когнитивных процессов и процессов восприятия

(а) Вместерождённость когнитивных процессов

Приняв особый уровень ума в качестве позиции наблюдения, практикующие смотрят, как возникают мысли и ощущения. Мы позволяем кажущемуся обычному потоку ума и присущим ему когнитивным процессам и процессам восприятия грубого уровня возникать беспрепятственно как последствиям спонтанной активности (las) и созревания сформировавшихся ранее кармических склонностей [TN, 434]. Поэтому данное упражнение называется «вместерождённость когнитивных процессов» и «вместерождённость процессов восприятия». Коренные наставления, касающиеся вместерождённости когнитивных процессов, изложены следующим образом:

Как и прежде, приведи тело в надлежащую позу. Позволь уму пребывать самому по себе, так, чтобы мысли [и эмоции] пришли в состояние покоя с точки зрения неотвлечения. С позиции наивысшей ясности [gsal steng] смотри непосредственно на естественное состояние[631] ума, где невозможно обнаружить что-либо [реально существующее]. Затем [непрерывно] пребывай непосредственно в ясности и пустотности. С позиции наивысшей ясности смотри непосредственно на естественное состояние этих [ясности и пустотности] и зарождай путь трансформации, который приводит к тому, что сам процесс интенсивного мышления влечёт за собой возникновение истинного блаженства.

Затем следует обрести то, что, как кажется, является воззрением на:

1. Мысли, которые возникают непосредственно в наивысшей [ясности].

2. Ум, чьё естественное состояние является вместерождённостью, сопровождающейся ясностью и пустотностью, лежащими за пределами распознавания.

3. Недвойственность первого и второго.

Это называется «находиться в состоянии недвойственности ясности и пустотности»… Каждый раз, когда вы определяете естественное состояние мыслей, о чём говорилось ранее, и каждый раз, когда вы отсекаете корень пребывания и движения, естественный ум, лежащий за пределами распознавания, предстаёт как сознавание-как-оно-есть [rang rig] и спонтанная ясность [rang gsal]. Это не является ни чем-то одним, ни множеством. Это что-то, что можно выразить метафорой воды и волн… Больше нет необходимости препятствовать возникновению мыслей для того, чтобы сохранить [реализацию]. Во всём, что, как кажется, возникает, в самый момент его возникновения пребывание и движение становятся нераздельными. То, что является истинным по отношению к тем мыслям, которые присутствуют в твоём опыте восприятия в данный момент, истинно и по отношению ко всем мыслям. Каждый, кто следует этому пути мыслей, сохраняет естественное состояние [ума] даже после того, как эти нерождённые мысли, как кажется, вовлекаются в процесс усложнения. Более того, если боишься, что отвлечёшься, когда будешь наблюдать естественное состояние мыслей, то тебе следует выполнять эту медитацию регулярно, чтобы овладеть тем, что называют «сохранение во время возникновения» ['byung la skyong]. Когда усвоишь устные наставления, уверенное знание будет зарождаться [даже] во время процесса усложнения мыслей. [TN, 669–670]

Во время этой медитации ум особого уровня наблюдает за своей собственной природой, в данном случае за природой спонтанной активности кармических склонностей, созревающих как мысли и эмоции грубого уровня. Согласно комментарию, медитирующим необходимо поддерживать ум в состоянии самадхи особого уровня, где практики пребывания / успокоения и проникающего видения находятся в совершенном равновесии. Содержащаяся в коренном тексте фраза «с точки зрения неотвлечения» указывает на аспект пребывания / успокоения, а фраза «с точки зрения наивысшей ясности» указывает на аспект проникающего видения. Другими словами, в состоянии самадхи особого уровня сознавание-как-оно-есть никогда не отвлекается, поскольку является неотъемлемым качеством естественного ума. Более того, находясь в этом особом состоянии, медитирующие могут установить взаимодействие с неотъемлемым качеством естественного ума – врождённой способностью прояснять самого себя.[632] Это называется «наивысшая ясность» (gsal steng). После того как медитирующие установят ум в состояние особого самадхи, им следует «смотреть непосредственно», а затем «пребывать непосредственно». «Смотреть непосредственно» означает обрести воззрение, при котором мысли и эмоции грубого уровня, которые, как кажется, возникают, рассматриваются как совершенно свободные от любой искусственной активности, такой как попытки способствовать возникновению чего-либо или препятствовать тому, что уже происходит. С позиции естественного, всегда присутствующего ума эти уже подвергшиеся усложнению мысли (khrul rtag) теперь, как кажется, возникают по-другому. Теперь в рамках опыта восприятия они напрямую предстают как пустые по своей сущности разнообразные проявления, возникающие вследствие спонтанной активности, присущей естественному состоянию ума. В комментариях сказано:

Ошибочные концепции, такие как восприятие феноменов как чего-то реально существующего ('thas kyi bden 'dzin), больше не возникают. Присутствует [лишь] пустотность. Нет ничего, что могло бы послужить основой для обнаружения реального независимого существования любой из концепций. Нет разницы между аспектом ясности мыслей и пустотностью, находящейся за гранью познания. Когда ты напрямую постигаешь, что движение – это пустотность, а пустотность – это движение, то видишь истинное лицо вместерождённости когнитивных процессов как она есть, что иллюстрирует метафора воды и волн. Утверждение противоположности «движение – это пустотность и пустотность – это движение» иллюстрирует равностность относительного движения мыслей и абсолютной пустотности пребывающего ума. Единство мыслей и пустотности называется «вместерождённость когнитивных процессов» (rtog pa'i lhan skye). Вода и волны являются одним и тем же, и точно так же каждая отдельная волна мыслей остаётся совершенно не загрязнённой ошибочными концепциями. [TN, 433]

Пустые по своей сути, все мысли и эмоции грубого уровня возникают беспрепятственно.

Результатом этой медитации самадхи является окончательное определение (gtan la phebs) того, что собой представляют когнитивные процессы грубого уровня, такие как мысли и эмоции. Таши Намгьял использует термин «путь трансформации» (zhig 'gyur chags la de lam), чтобы проиллюстрировать то, как одновременно со своим возникновением каждая кажущаяся волна мышления (относительная истина) неизменно демонстрирует пустотность (абсолютная истина), присущую естественному уму. Другими словами, в результате этой практики «заблуждения возникают как мудрость» [TN, 440]. В своём комментарии Таши Намгьял цитирует разные источники – сутры, тантры и устные наставления, для того чтобы проиллюстрировать уверенное знание, возникающее благодаря этой медитации:

[Что касается сутр, ] то в сутре «Сагарамати-париприччха» [Sāgaramatiparipṛcchā, «Лодро Гьяцо»] сказано:

«[На вопрос: ] О Бхагаван, тяжело ли достичь этого состояния [особого] самадхи?

Бхагаван ответил так:

„Это становится возможным благодаря постижению того, что характеристики [грубого уровня] и пробуждённая мудрость являются одним и тем же. Когда понимаешь, что все феномены – это одно и то же, достигаешь просветления. Бодхисаттва, не пытайся разобраться в этом, если хочешь достичь просветления“».

В тексте «Сутра, в которой показано, что все феномены не являются событиями» [Sarvadharmapravṛttinirdeśasūtra] сказано:

«Считается, что привязанность – это нирвана.

Неприязнь и неведение – тоже.

Поскольку они и есть просветление,

Просветление и привязанность недвойственны».

В «Сампута-тантре» сказано:

«Между сансарой и нирваной нет разницы.

Знание истинной природы сансары и есть нирвана…»

В устных наставлениях Майтрипы сказано:

«Момент за моментом мысли возникают из источника, который всегда здесь.

Эти самые мысли являются наивысшим состоянием естественного ума.

Они [мысли и естественный ум] нераздельны изначально.

Нарекаю это „единым вкусом“». [TN, 435–438]

Таши Намгьял резюмирует эти цитаты утверждением, что правильное понимание вместерождённости когнитивных процессов является реализацией истины, что мысли грубого и тонкого уровней «распознаются как дхармакая», то есть как воплощение просветления [TN, 438].

(б) Вместерождённость процессов восприятия

Далее следуют схожие по смыслу коренные наставления по медитации на вместерождённости процессов восприятия. В целом практикующим следует позволить процессам восприятия происходить беспрепятственно. Однако теперь они возникают по-другому. Согласно комментарию, «вместерождённость процессов восприятия не отличается от вместерождённости когнитивных процессов» [TN, 441]. Для этой медитации необходим такой же особый уровень самадхи, как и для предыдущей. Наблюдение за разнообразными проявлениями опыта чувственного восприятия грубого уровня происходит с позиции естественного ума. Они рассматриваются как отражение спонтанного созревания кармических склонностей естественного ума. Эти разнообразные перцептивные собы-тия – например, визуальное восприятие горы или лоша-ди, рассматриваются как изначально пустые по своей сути, но в то же время распознаётся и присущая им ясность, которая сопровождает опыт восприятия разнообразных характеристик этих событий. Поэтому подобные перцептивные события возникают по-новому – как «только проявления» (snang tsam), нераздельные с умом, который их создаёт. Таши Намгьял называет это «увидеть проявление как оно есть на самом деле» (yang dag par snang) [TN, 443]:

Говоря кратко, эти [разнообразные] воспринимаемые характеристики [по своей сути] наделены ясностью и пустотностью; (они не являются чем-то, что реально существует); [их ясность и пустотность] нераздельны. Поэтому любой процесс восприятия [который, как кажется, возникает] становится прямым опытом переживания проявления – пустотности или пустотности – проявления. [TN, 442]

И снова совмещение двух противоположностей – «проявление – пустотность» и «пустотность – проявление» – служит лингвистическим средством для иллюстрации нераздельной природы относительного восприятия и абсолютной пустотности. Прямое постижение пустотной активности ума, генерирующей проявление, как неотъемлемого качества естественного ума называется «вместерождённость процессов восприятия». В устной традиции вместерождённость процессов восприятия иллюстрируют метафорой нераздельности содержания сновидения и того, кто его видит [TN, 442]. То, что верно для визуальных форм, таких как горы и лошади, верно и для всех остальных объектов восприятия – звуков, запахов и прочего [TN, 442].

Результатом этой медитации самадхи является окончательное определение (gtan la phebs) того, что собой представляют процессы восприятия. Таши Намгьял пишет, что весь опыт чувственного восприятия теперь предстаёт как воплощение дхармакаи [TN, 444]. Таши Намгьял использует термин «следовать по пути восприятия», для того чтобы проиллюстрировать, как каждое кажущееся событие восприятия (относительная истина) – визуальная форма, звук и прочее – одновременно со своим возникновением неизменно демонстрирует пустотность (абсолютная истина), присущую естественному уму. Различные отрывки из текстов устной традиции определяют эту реализацию следующим образом:

Нагарджуна сказал:

«Видеть любой из феноменов как он есть на самом деле означает видеть все феномены как они есть на самом деле». [TN, 443]

Сабари сказал:

«Вся сансара подобна иллюзии, миражу,

Она как отражение [в зеркале].

Феномен без характеристик —

Воспринимающий субъект, ум, подобный пространству, является иллюзией,

Если не существует ни крайнего [воззрения], ни срединного, кто способен [концептуально] его понять?» [TN, 447]

С позиции вместерождённости процессов восприятия все разнообразные проявления чувственного восприятия, пустые по своей сути, предстают как иллюзии. Они воспринимаются как «только проявление» и подобны содержимому сновидения, нераздельного с умом, в котором это сновидение происходит. С абсолютной точки зрения весь опыт чувственного восприятия является генерирующей проявление естественной активностью дхармакаи – воплощением просветления.

(в) Устранение изъянов и обнаружение безупречной медитации: уверенное «обычное» знание

Посредством медитации на едином вкусе происходит ознакомление практикующих с особым уровнем ума, который находится далеко за пределами обычного опыта восприятия. Поэтому очень важно, чтобы медитация выполнялась правильно. Чтобы обеспечить это, Таши Намгьял заканчивает раздел подробными наставлениями по сохранению достижений практики. Эти наставления разделены на две части. В первой части делается краткий обзор разнообразных проблем, которые возникают во время медитации на едином вкусе и могут помешать получению опыта переживания вместерождённого ума. Во второй части описывается ожидаемый результат практики – обретение уверенного знания о том, что на самом деле собой представляет обычный ум и как этот обычный ум становится основой пробуждённой мудрости, если безошибочно постичь, чем он является на самом деле. После обнаружения и исправления всех изъянов, которые возникают во время практики медитации самадхи особого уровня, практикующие «обнаруживают пользу» и «осознают истинную цель» медитации [TN, 448–449].

1. Устранение изъянов

Таши Намгьял начинает наставления по сохранению советом о том, как устранить изъяны (skyon sel). Изъяны медитации на едином вкусе делятся на две категории: 1) основные изъяны (nor sa) и 2) отклоняющееся, или частичное самадхи (phyogs re ba или phyogs ris ba, дословно – «отклоняющийся в определённом направлении»). Основными изъянами являются самые распространённые ошибки, которые препятствуют правильному пониманию естественного ума. Эти изъяны возникают в силу «тщеславия, рождающегося в результате медитации» (rlom pa) [TN, 450]. Медитация самадхи особого уровня приводит к глобальным переменам, которые связаны с чувством уверенности, настолько глубокой, что может показаться, будто мы достигли полного просветления. Однако на самом деле практикующие ещё только приступили к приведению ума в надлежащее состояние.

Существуют две категории основных изъянов, когда практикующие: 1) не могут привести ум в состояние самадхи и 2) не получили соответствующие указующие наставления.

а'. Основные изъяны самадхи

Первая категория изъянов связана с недостатками состояния особого самадхи. Она состоит из двух подкатегорий: 1) неспособность довести до совершенства равновесие практик пребывания / успокоения и проникающего видения и 2) вовлечённость во время медитации особого самадхи в искусственную активность, препятствующую окончательному проявлению вместерождённого ума. Йога единого вкуса требует сохранения совершенного баланса между практиками пребывания / успокоения и проникающего видения. Изъяном самадхи считается нарушение баланса – отклонение в сторону одной из этих двух практик, то есть медитация, при которой пребывание / успокоение не сопровождается достаточной степенью проникающего видения, или практика проникающего видения в отсутствие пребывания / успокоения. Подобное нарушение баланса делает невозможным прямой опыт переживания вместерождённого ума. В таблице 34 представлены наиболее распространённые изъяны самадхи и соответствующие им негативные последствия.

Первые два изъяна связаны со смещением баланса самадхи в сторону пребывания / успокоения. Первый изъян: Таши Намгьял объясняет, что медитирующие, возможно, развили настолько высокую способность пребывания / успокоения, исключающую вялость и возбуждение, что у них возникают виде́ния и сверхъестественные способности. Однако если состояние самадхи не сопровождается проникающим видением и прямым постижением пустотности, то оно не может служить основой для достижения просветления [TN, 448–450]. Второй изъян: Таши Намгьял объясняет, что очень глубокое состояние самадхи обычно характеризуется блаженством, ясностью и покоем, свободным от концепций, однако если оно не сопровождается проникающим видением, то это делает невозможным постижение пустотности, и вследствие этого практикующие не способны заложить фундамент для достижения просветления [TN, 454–456]. Однако какими бы захватывающими ни были эти состояния блаженства, ясности и покоя, свободного от концепций, когда дело касается их потенциала способствовать возникновению проникающего видения, они тем не менее считаются «проявлениями, не приводящими к уверенности» (snang la mi nges pa) [TN, 455].

Таблица 34

Изъяны самадхи

Следующие два изъяна связаны с нарушением баланса самадхи с отклонением в сторону проникающего видения. Первый изъян: не заложив прочный фундамент пребывания / успокоения, практикующие рискуют полностью заблокировать проявление любого из объектов любой из шести структур чувственного восприятия. Это напоминает обморок, отравление или глубокий сон [TN, 453]. Иногда попытки отсечь мысль не приводят к полному её отсечению, и тогда всё, что возникает, воспринимается как враждебное.[633] Иногда выбранный объект хоть и не блокируется, но всё равно остаётся неясным. Это называется «отсутствие намерения медитировать на пустотности» [TN, 454]. Второй изъян: практикующие, чьё проникающее видение хорошо развито, рискуют тем, что их практика непрерывного памятования может привести к возникновению тонкой привязанности к пустотности. В этом случае проникающее видение не будет развиваться, а гордость[634] будет ошибочно восприниматься как пустотность [TN, 445]. Когда мы пребываем в состоянии особого самадхи, верный баланс пребывания /успокоения и проникающего видения обеспечивает безошибочную реализацию вместерождённого ума. Эта реализация включает обретение уверенного знания того, что подобное пространству сознавание, присущее естественному уму, является пустым, а когнитивные и перцептивные процессы являются беспрепятственным проявлением присущего естественному уму ясного света.

б'. Изъян неправильного указующего наставления

В таблице 35 приведены самые распространённые изъяны, касающиеся получения указующих наставлений.

Таблица 35

Изъяны самадхи, касающиеся получения указующих наставлений

Указующие наставления – это акт дарования благословения, который лама совершает в соответствии с традицией, в рамках которой эти наставления считаются эффективным средством, позволяющим ученикам обнаружить пробуждённую мудрость. Ученики, в свою очередь, должны уважать ламу и обладать верой в эти наставления, которая была бы настолько сильной, чтобы у них не возникало потребности искать необходимые для реализации методы где-то ещё. Использование неподходящих источников наставлений или получение их из третьих рук несёт в себе риск ошибочного понимания вместерождённого ума. Даже несмотря на то, что в аналитической медитации используются достоверные источники, отклонение всё ещё может произойти в медитации самадхи, если практикующие попытаются применять для неё какие-либо иные техники или если их медитация подвергается влиянию иных внешних источников.

в'. Отклоняющееся, или частичное самадхи

Описанные в предыдущих разделах основные изъяны препятствуют получению прямого опыта переживания вместерождённого ума. Однако после получения опыта прямого переживания вместерождённого ума могут возникнуть дальнейшие проблемы. Они называются «изъяны, приводящие к отклонению вместерождённого ума в определённом направлении» (phyogs re ba или phyogs ris ba). Эти изъяны возникают в основном в силу остаточной искусственной активности, возникающей во время медитации самадхи особого уровня, которая обусловливает отклонение в сторону одной из позиций вместерождённого ума – либо в сторону позиции ума, либо в сторону позиции ментальных событий, что приводит к тому, что практикующие не способны постичь абсолютную нераздельность естественного ума и его разнообразных проявлений.

Одной из проблем является то, что практика пребывания /успокоения может быть чрезмерно интенсивной, вследствие чего состояние покоя, свободного от концепций, становится настолько глубоким, что все возникающие кажущиеся ментальные события мгновенно приходят в состояние покоя. Искусственная активность во время медитации может привести к возникновению у практикующих привязанности к состоянию покоя, и это становится препятствием для возникновения мыслей и ментальных образов [TN, 460–461]. Вследствие этого может произойти отклонение в сторону вместерождённости ума, и тогда не возникнет уверенного знания о вместерождённости когнитивных процессов и вместерождённости процессов восприятия. Такое выполнение практики является типичным для новичков (dang po pa), но с точки зрения достижения «окончательного состояния» вместерождённого ума его нельзя считать истинным освоением особой медитации [TN, 461].

Другая проблема возникает, когда подход практикующих к практике медитации особого самадхи состоит в том, что они пытаются поддерживать непрерывность памятования /сознавания (dran rig) с помощью техники усиления. У них возникает привязанность к идее, что ум должен непрерывно пребывать в ясности и пустотности. Согласно Таши Намгьялу, такой подход приемлем на начальной стадии практики, пока медитирующие поддерживают фокус внимания на истинной природе ума. Другие практикующие не могут избавиться от сомнений (sgro 'dogs), касающихся пустотности мыслей и ментальных образов, которые из-за этого предстают не как недвойственные проявления естественного ума, а как нечто враждебное. Однако опытные практикующие преодолевают эту проблему «более низкого состояния», как только осваиваются с вместерождённостью когнитивных процессов и вместерождённостью процессов восприятия [TN, 461–463].

В таблице 36 представлены изъяны отклонения вместерождённого ума, которые препятствуют полной реализации его недвойственной природы. Согласно Таши Намгьялу, лучшим средством от этих изъянов является освоение всех трёх видов медитации самадхи – на вместерождённости ума, на вместерождённости когнитивных процессов и на вместерождённости процессов восприятия. Из этих трёх видов медитации наибольшее внимание уделяется медитации на вместерождённости когнитивных процессов и вместерождённости процессов восприятия:

Очень важно получить указующие наставления и постичь вместерождённость когнитивных процессов и вместерождённость процессов восприятия. [TN, 463]

Таблица 36

Изъяны отклонения вместерождённого ума

2. Обретение обычного знания: начальная пробуждённая мудрость

Во второй части наставлений по сохранению Таши Намгьял даёт подробное описание окончательного состояния, достигаемого в медитации единого вкуса, чтобы практикующие могли сравнить собственный опыт и убедиться, что находятся на верном пути. После завершения практики медитации особого самадхи, которая сопровождается верным воззрением вместерождённого ума, происходит постижение состояния, в котором пребывает реализованный ум, и это называется «обычное знание» (tha mal gyi shes pa) [TN, 463]. Таши Намгьял уточняет: «обычное знание» в данном контексте не означает, что задействован обычный, заблуждающийся ум. Он пишет, что существует два разных понятия, обозначаемых термином «обычный», – обычный заблуждающийся ум и обычный естественный ум (rang bzhin). Обычное знание – это правильное понимание естественного ума. Перечисляются следующие аспекты естественного ума:

Аспектами естественного ума являются 1) его пребывание в собственной природе как он есть и 2) его природа ясного света, когда ум, пребывая сам в себе, остаётся незагрязнённым и не усложнённым искусственной активностью. [TN, 463–464]

Что касается позиции ума, то вместерождённый ум непрерывно пребывает в своей собственной природе (rang gzhis) так, как он есть (rang lugs). Что касается позиции ментальных событий, то способность естественного ума генерировать проявление – это не что иное, как его светоносная природа – природа ясного света, которая остаётся не загрязнённой (ma 'bag pa) никакими ошибочными концепциями и полностью свободна от какой-либо искусственной активности (ma bcos). Эта природа, проявляясь, сама остаётся в состоянии покоя или, другими словами, пребывает сама в себе (rnal du phebs). Ещё одним специальным термином, который используется для обозначения незагрязнённости, является gnyug ma «подлинный», что означает «свободный от всех ложных концепций». Самое главное, что необходимо понять об обычном уме, – это то, что он полностью свободен от любой искусственной активности и любых ложных концепций о ней. Когда достигается правильное состояние самадхи, обычное знание устанавливается само по себе.[635] Термин «достигается» указывает, что найден совершенный баланс свободных от искусственной активности условий,[636] которые необходимы для достижения желаемого результата.

Таши Намгьял подробно останавливается на обсуждении «понимания того, почему этот кажущийся обычный ум является особым умом» (khyad par) [TN, 465]. Придерживаясь стиля указующих наставлений, он описывает особое воззрение обычного ума, приводя для тех, «кто не смог обнаружить» обычный ум, цитату из текста Гампопы:

Итак, если желаешь освободиться из сансары, тебе необходимо обнаружить обычный ум, поскольку он является корнем всех феноменов. Затем ты должен привести ум в подлинное состояние: 1) обычного знания (о котором говорилось ранее); 2) знания самого себя, подразумевающее, что характеристики феноменов ничем не загрязнены; 3) знания характеристик мира, свободного от любых загрязнений; 4) не заслонённое вялостью, омрачениями и ложными концепциями; 5) подлинно установленное. Тогда обнаружишь обычный ум; 6) затем появится пробуждённая мудрость, которая есть не что иное, как самосознание само по себе. Если не осознаёшь это, то остаёшься в неведении относительно вместерождённости. Если понимаешь это, то постигаешь обычный ум и его обычное знание, привыкаешь к опыту его переживания и способу его описания. Затем, по мере того как углубляется этот опыт переживания, он становится всё более особым по сравнению с обычным опытом, возникающим в [медитации].

1. Термин «обычное знание» означает «сознавание-как-оно-есть», «естественный ум», «пробуждённая мудрость вместерождённости, подлинности, неусложнённости и ясного света». 2. Фраза «знание самого себя, подразумевающее, что характеристики феноменов ничем не загрязнены» указывает, что ум не искажён обычной склонностью к использованию концепций, вовлечённостью в [философские] идеи или цеплянием за [медитативные] состояния ясности, блаженства или покоя, свободного от концепций. 3. Фраза «знание характеристик мира, свободного от любых загрязнений» указывает, что ум не искажён эмоциональными состояниями, такими как страсть и ненависть, запутанными концепциями о том, что необходимо делать [для поддерживания медитации] и кто делает это. 4. Фраза «не заслонённое вялостью, омрачениями и ложными концепциями» указывает, что медитирующие больше не омрачены, но постигают то, как пребывает реализованный ум, и то, как он присутствует на этапе пути, даже когда замутнён омрачениями и вялостью, заслонён [внешними] характеристиками, которые [как кажется] обладают независимым существованием и которые усложнены ложными концепциями или возбуждением. 5. Фраза «подлинно установленное» указывает на то, как возникает реализованный ум, когда он проявляется как есть, в своём естественном состоянии или диспозиции [пустотности] и когда он не искажён какими бы то ни было попытками предотвратить возникновение чего-либо или способствовать его возникновению. [Ум] приведён [естественным образом] в состояние реализации и пребывает в нём сам по себе. 6. Во время этого или в любой момент после этого, если твоя практика приводит к появлению пробуждённой мудрости, полностью освобождённой от концептуализации, то в твоих устах рождаются [истинные] слова Дхармы. Если явил обычное подлинное знание, то не станешь говорить словами недалёких аскетов. Они [пробуждённая мудрость и обычное знание] – это одна и та же истина. [TN, 465–467]

Этот отрывок представляет собой очень сжатое описание того, как созревает обычное знание. В первой части наставлений описывается, как привести ум в состояние особого самадхи. «Подлинность» указывает на отсутствие каких-либо концептуальных усложнений. В этих обстоятельствах медитирующие способны «обнаружить обычный ум». Поскольку в состоянии особого самадхи позиция наблюдения смещается с любой из обычных перспектив, было бы более правильным говорить, что всегда присутствующий ум обнаруживает сам себя (rang ngo shes). То, что распознаётся, – это аспекты вместерождённого ума – сознавание-как-таковое и ясный свет. Следующая часть наставления посвящена внутреннему знанию медитативного опыта тонкого уровня (такого как переживание блаженства, ясности и покоя, свободного от концепций), а также эмоциональных состояний и мыслительных процессов грубого уровня, как они воспринимаются в рамках прямого опыта на уровне естественного ума – не искажёнными какими-либо ложными концепциями. Подобное ментальное содержимое и медитативный опыт сознаются непосредственно (rjen pa), то есть без привязки к ложным концепциям. Они являются последствиями способности естественного ума проявляться. Специальный тибетский термин 'dug tsul, который используется для описания этих спонтанных проявлений с позиции ментальных событий, означает «то, как реализованный ум присутствует сам по себе». Специальный термин, который используется для обозначения позиции наблюдения этих проявлений, – gnas lugs означает «то состояние, в котором пребывает реализованный ум». В следующей части наставлений описывается созревание обычного знания. Когда самораспознавание обычного ума становится более уверенным, его уже не заслоняют какие-либо потенциально отвлекающие факторы, такие как вялость, возбуждение, усложнённое мышление или восприятие внешних проявлений, как будто они обладают независимым существованием.

Эти наставления содержат описание искусных средств (thabs), или, лучше сказать, «искусное неприменение средств» (thabs med), которые помогают обрести обычное знание. Ключевой фразой является «подлинно установить» (rang sor). Это указывает на полное отсутствие какой-либо искусственной активности, направленной на обретение обычного знания. Самораспознавание является качеством, присущим естественному уму. Оно не является разновидностью когнитивного процесса, поскольку не связано с активностью (byas ba) и уж тем более с какой-либо искусственной активностью, такой как попытки предотвратить определённый опыт восприятия или способствовать его возникновению. Когда естественный ум подлинно установлен, то и его пребывание, и то, как он не препятствует опыту восприятия, давая ему происходить самому по себе, не связаны ни с какой искусственной активностью, которая могла бы его заслонить. Даже несмотря на то, что распознавание обычного ума не связано с концептуализацией, это не означает, что медитирующим непременно следует привести ум в состояние самадхи, свободное от концепций, поскольку подобная попытка может способствовать возникновению искусственной активности и / или ложных идей о естественном уме. Таши Намгьял определяет самораспознавание как «обнаружение» (mthong tshul), или, более развёрнуто, «обнаружение истинной природы ума» [TN, 470]. Другими словами, ум обнаруживает свою собственную изначальную природу. Это фундаментальное проникновение в естественное состояние ума должно происходить «снова и снова», чтобы оно стало «легко узнаваемым» [TN, 471].

Заключительная часть наставлений содержит описание пробуждённой мудрости (ye shes), потенциал которой можно развить на позднем этапе медитации единого вкуса или во время последующей практики немедитации. Таши Намгьял пишет, что развитие пробуждённой мудрости происходит «прямо сейчас или в любой момент позднее» [TN, 467]. Позже об этом будет рассказано подробнее. На данном же этапе достаточно сказать, что доведённое до совершенства знание естественного ума закладывает основу просветления. Обычное знание становится причиной (rgyu), способствующей (bsten) созреванию просветления. Обычное знание созревает в пробуждённую мудрость благодаря надлежащим условиям (rkyen). Кульминационная стадия медитации единого вкуса становится отправным пунктом просветления. Это «занимающаяся заря медитации махамудры» [TN, 469], преддверие полного просветления. Для того чтобы достичь совершенного просветления (rdzogs byang)[637], должны присутствовать «причины и условия» его созревания. Причиной (rgyu) пробуждённой мудрости является пустотность. Надлежащие условия (rkyen) состоят из четырёх пунктов: 1) приведение ума в состояние особого самадхи, 2) безошибочное понимание дарованных надлежащим образом указующих наставлений, 3) самораспознавание вместерождённого ума и обычного знания и 4) освоение йоги немедитации.

Если присущее изначально естественное состояние обычного ума обнаружено верно, то сознавание уже никогда не потеряет этой реализации. Поэтому Таши Намгьял заканчивает свои наставления сохранения такими словами: «Медитация махамудры показана как [непрерывное] неотвлечение» [TN, 472]. На этом этапе появляются два новых термина: «памятование сознавания-как-такового» (rang rig pa'i dran pa) и «позиция неотвлечения» (ma yengs pa'i ngang nas). Вплоть до этого этапа памятование, применявшееся во всех техниках медитации, подразумевало некоторую степень искусственной активности. На данном этапе практики памятование определяется как продолжение сознавания-как-такового, то есть качество, присущее естественному состоянию ума. Термин «самораспознавание» связан со способностью естественного ума постигать самого себя, а термин «памятование сознавания-как-такового» связан с непрекращающимся сознаванием умом своей собственной природы.

Таши Намгьял объясняет, как углубляется обычное знание:

Самораспознавание обычного знания является основой памятования сознавания-как-такового, которое, в свою очередь, формирует основу для раскрытия глубочайшего смысла медитации махамудры, а именно позиции неотвлечения. [TN, 472]

Достигнув позиции неотвлечения, сознавание-как-оно-есть уже никогда не отклоняется от реализации недвойственной природы ума, и медитирующим не нужно ничего делать для того, чтобы поддерживать непрерывную реализацию. Это истинный смысл специального термина «то, как пребывает реализованный ум» (gnas lugs). Нет никакого особенного состояния или определённого достижения, которое нужно было бы сохранять, как в случае с практикой сохранения, соответствующей предыдущим этапам:

В тантре «Царь тайных нектаров» говорится:

«Медитируя на истинную природу [естественного ума] – пустотность и ясный свет, нечего достигать.

Не медитируя, тоже нечего достигать.

Медитация – это ложная концепция.

Немедитация – это тоже ложная концепция.

Нет ни малейшей причины, чтобы медитировать,

Ни [малейшего] движения отвлечения».

В тексте «Медитация на совершенной истине» сказано:

«Когда медитируешь, не медитируй ни на чём.

Медитация – это лишь обозначение». [TN, 473]

Таши Намгьял даёт новое определение традиционному термину, использующемуся в наставлениях по концентрации, – «неотвлечение» (ma yengs pa), – который здесь указывает на присущее естественному уму качество – свободу от какой-либо искусственной активности.

1.2.2. Краткий метод практики йоги единого вкуса

Пема Карпо использует стиль кратких наставлений и представляет всю практику медитации единого вкуса в виде единственного раздела. Но, несмотря на это, в его наставлениях можно явно обозначить отдельные стадии медитации единого вкуса. Краткие наставления даются в форме трёх метафор, которые соответствуют аналитической медитации, медитации самадхи и обретению плода практики.

Первая метафора – «спать и видеть сновидения» – предназначена для указания верного воззрения вместерождённого ума. В коренных наставлениях сказано:

Во-первых, с помощью метафоры сна и сновидений указывается, что проявления – это ум: всё, что проявляется в сновидении, есть не что иное, как ум, и точно так же все проявления в период бодрствования есть лишь сновидения, обусловленные неведением, присущим состоянию бодрствования, и являются не чем иным, как самим умом. Оставаясь расслабленным, направляй [сознавание-как-оно-есть] на всё, что проявляется, таким образом, чтобы кажущиеся внешние объекты чувственного восприятия и сам ум стали нераздельными и преобразовывались в единый вкус. Миларепа, повелитель йогинов, сказал:

«Сновидение, увиденное прошлой ночью, несёт в себе такую же реализацию, как учитель, который указывает, что проявление – это ум. Не так ли?»

В «Хеваджра-тантре» сказано:

«Преобразуй все три мира без остатка в единое великое желание». [PK, f. 12b]

Метафора Пема Карпо задействует стиль указующих наставлений, характерный для традиции устной передачи. Эту краткую метафору сообщают ученикам, когда они выполняют практику медитации, для того чтобы они могли развить верное воззрение особого вместерождённого ума. Главная составляющая наставлений – это «указание, что проявление – это ум». Ключевой специальный термин здесь связан с недвойственностью (gnyis su med pa) ума и его проявлений. Недвойственность является синонимом вместерождённости.

Джампел Паво объясняет: указующие наставления утверждают, что «сам ум и его проявления нераздельны» [JP, f. 77b]. Термин «сам ум», или «ум как он есть» (rang gi sems), обозначает особый уровень ума, на котором позицией наблюдения становится сознавание-как-оно-есть. Использование подобной позиции наблюдения ведёт к постижению того, что ум и его кажущиеся проявления в основе своей нераздельны, как сновидения и тот, кто их видит. Придерживаясь и дальше стиля указующих наставлений, автор комментария использует для объяснения цитаты из нескольких традиционных текстов махамудры:

Сабари сказал:

«Понимание ума как он есть – это махамудра.

Сам ум и его проявления нераздельны.

Проявление – это то, что обладает формой самого ума».

Сараха сказал:

«Ветер приводит в движение водную гладь. Тогда из спокойной воды формируются волны.

Точно так же Сараха [показывает тебе]: – О владыка! Это проявление, хоть и одно, принимает множество форм». [JP, f. 77b–78a]

Первый отрывок иллюстрирует, каким образом постижение ума как он есть приводит к пониманию, что проявление – это форма (gzugs can) самого ума и что сам ум и его проявление являются недвойственными. Во втором отрывке это излагается в обратном порядке. Понимание сущности кажущегося проявления ведёт к постижению того, что ум как он есть – это единый, находящийся в состоянии покоя фон для всего, что проявляется. Как сам ум, так и его проявление являются пустотными. Джампел Паво пишет, что они «не обладают независимым существованием» (rang skyu thub ba med par):

Очень просто распознать всё, что возникает, – хорошее или плохое, радостное или грустное, как сам ум, то есть как нечто, не обладающее независимым существованием и представляющее собой [просто] проявление. [JP, f. 78a]

Обратите внимание на изменение объекта действия. Объектом глагола / действия «распознать» обычно является какая-либо форма проявления. Здесь же это сам ум. Эта лингвистическая конструкция, так же как и другие подобные, предназначена для того, чтобы показать нераздельность ума как он есть и его проявления. Метафора сна и сновидения используется для того, чтобы привести к точно такому же пониманию.

Достоверное понимание вместерождённого ума ведёт к постижению отсутствия необходимости препятствовать относительной активности ума. Практикующие медитируют в расслабленной манере и позволяют относительной активности ума протекать в соответствии с её собственными причинами и условиями до тех пор, пока не обнаружат, что ум как он есть и его относительная активность являются нераздельными. В результате каждое потенциальное событие сопровождается одной и той же реализацией – «единым великим желанием», как это называют в коренных текстах.

Вторая часть наставлений по медитации единого вкуса объясняет, как выполнять медитацию самадхи:

Во-вторых, с помощью метафоры воды и льда указывается на единство пустотности и проявления. Поскольку ни один из проявляющихся феноменов не усложняется во что-то, обладающее независимым существованием, то обнаруживается их пустотность. Они не усложняются во что-то, что обладало бы [реальным] существованием, но при этом некое проявление всё же происходит. Таким образом, проявление и пустотность предстают как единство, или единый вкус, который можно проиллюстрировать метафорой воды и льда. [Практикуя] таким образом, ты узнаешь, что сознавание и пустотность, ясность и пустотность, блаженство и пустотность также представляют собой единство. Это называется «понимание, что всё обладает единым вкусом». Сказано: «Когда постигнешь все [феномены] как таковость, то не сможешь обнаружить что-нибудь кроме таковости. То, о чём ты читаешь, – это таковость. То, что ты понимаешь, – это таковость. То, на чём ты медитируешь, – это таковость[638]». [PK, f. 12b–13a]

Главным аспектом этих наставлений является «указание на единство проявления и пустотности».

В этом отрывке кратко описывается, как привести ум в состояние особого самадхи. Во-первых, медитация основывается на прямом опыте переживания пустотности всех феноменов. С особой позиции ума как он есть его проявления не усложняются (ma sgrub pa) во что-то реально существующее. Они не вовлекаются в искусственные построения, преобразующие их в феномены, которые кажутся реальными, обладающими независимым существованием, но предстают как пустые. Однако что-то всё же происходит. Коренные наставления избегают крайностей этернализма и нигилизма.

Во-вторых, медитация самадхи предназначена для того, чтобы привести практикующих к прямому опыту переживания недвойственной природы вместерождённого ума. Пема Карпо использует специальный термин «единство» (zung 'jug). Когда он пишет: «Проявление и пустотность считаются единством», то указывает на вместерождённость. Как вода и лёд являются состояниями одного и того же элемента, но при этом кажутся различными, точно так же кажущиеся проявления естественного ума и сам естественный ум представляют собой нераздельное единство. С этой особой позиции кажущиеся проявления больше не служат объектами привязанности, но становятся «друзьями ума» (sems kyi grogs) [JP, f. 78b], оставаясь «только проявлением» (snang tsam) [JP, f. 79a].

В-третьих, в коренных наставлениях речь идёт о трёх единствах: сознавание и пустотность, ясность и пустотность, блаженство и пустотность. Это очень краткое наставление касается трёх основных аспектов медитации самадхи единого вкуса – вместерождённости ума, вместерождённости когнитивных процессов и вместерождённости процессов восприятия.

Заключительная часть наставлений по йоге единого вкуса посвящена пользе от практики. Описание благих результатов медитации представлено в виде краткой метафоры воды и волн.

Коренные наставления завершаются следующим образом:

В-третьих, при помощи метафоры воды и волн приди к окончательному выводу, что все феномены обладают единым вкусом. Как волны возникают из самой воды, точно так же все феномены возникают из самого ума. Пойми это и практикуй таким образом, чтобы пустотность сопровождала каждую характеристику [которая, как кажется, рождается в уме]. Сараха сказал: «Поскольку [воспринимаемые] характеристики проявляются в результате усложнения ума [как он есть], естественный ум является твоим учителем». Следовательно, в этих объяснениях говорится, что каждый феномен предстаёт как дхармадхату или что единый вкус проявляется как разные. Те практикующие, кто постиг это, видят, что пустотность охватывает все [феномены всех миров и времён]. Это окончательное знание. [PK, f. 13a]

Использование выражения «прийти к окончательному выводу» связано с фундаментальными изменениями, которые происходят в результате выполнения практики медитации особого самадхи. Пустота пронизывает весь опыт восприятия. Подобно воде и волнам, ум как он есть и различные его проявления в действительности нераздельны. Джампел Паво объясняет, что об истинном освоении медитации самадхи, или, другими словами, об искусной (rtsal) медитации самадхи можно говорить только при условии полного отсутствия каких-либо помех ('gags med) и ложных концепций, когда «абсолютно любое проявление возникает как друг», – мы как будто бы открываемся лучам солнца, не пытаясь закрыться от них [JP, f. 80b].

Фраза «каждый феномен предстаёт как дхармадхату» указывает на потенциал реализации пробуждённой мудрости на данном этапе практики:

Чем многообразнее будет проявляться единый вкус как множество [феноменов], тем быстрее будет развиваться пробуждённая мудрость. [JP, f. 80a]

Практикующие с радостью ощущают «вкус» спонтанного танца всех потенциальных феноменов. Кажущиеся события не встречают препятствий, но с блаженством радостно воспринимаются как танец пустотности. Термин «окончательное знание» означает, что за его пределами находится лишь прямая реализация пробуждённой мудрости, которая присутствует как качество естественного ума.

Иногда плод медитации единого вкуса представлен как три уровня достижения:

1. На первом уровне сознавание-как-таковое обнаруживает, что все феномены сансары и нирваны обладают единым вкусом пустотности. Это устраняет все ложные концепции. Всё, что возникает, рассматривается с позиции подлинности.

2. На втором уровне постигается недвойственность, или нераздельность, самого ума и его проявлений, как в случае с водой, выливаемой в воду. Это отсекает корень всех форм двойственности «субъект – объект».

3. На третьем, завершающем, уровне реализация обширной равностности, или единого вкуса, становится стабильной. Достигаются непрекращающееся памятование и позиция неотвлечения, которые не требуют никакой искусственной активности для поддержания реализации и являются врождёнными качествами самого естественного ума, и таким образом все кажущиеся проявления возникают как проявления одного и того же вкуса пустотности.[639]

2. Йога немедитации: переход к просветлению

Йога единого вкуса является методом, ведущим к появлению пробуждённой мудрости, которая затем созревает как полное просветление. Посредством йоги единого вкуса практикующие приводят ум в такое состояние, в котором он обретает потенциал прийти в соответствие с просветлённым умом. Предыдущие этапы практики состояли из множества стадий медитации, но лишь теперь практикующие готовы встать на истинный путь медитации, то есть на путь, который ведёт к совершенному просветлению.

Семя созревает лишь тогда, когда присутствуют соответствующие условия. Сначала его следует посадить в подходящую почву. Затем оно должно постепенно прорасти. В конце концов росток пробивается на поверхность земли. После этого, при наличии надлежащих климатических условий и питательного состава почвы, он может расцвести. Ранее, на этапе предварительных практик, лама даровал ученикам посвящение и этим заложил потенциал пробуждённой мудрости в потоке их ума. Это подобно тому, как сажают в землю семя. Медитативный опыт, обретаемый на каждой из множества стадий предварительных и сущностных практик, подобен проращиванию семени. Первый проблеск пробуждённой мудрости возникает на заключительном этапе медитации на едином вкусе, и это подобно тому, как росток пробивается на поверхность земли. Йога единого вкуса обеспечивает надлежащие климатические условия и питательный состав почвы таким образом, чтобы росток пробуждённой мудрости расцвёл в совершенное просветление. Джампел Паво объясняет:

Практикующие не могут заложить основу для [совершенной] неусложнённой пробуждённой мудрости непосредственно в своём потоке ума до тех пор, пока не приступят к практике йоги немедитации. Следуя поэтапно от освоения йоги единого вкуса, через стадии йоги немедитации можно привести пробуждённую мудрость к совершенству. [JP, f. 82b]

Самадхи единого вкуса служит лишь для того, чтобы создать условия появления пробуждённой мудрости. В практике йоги немедитации практикующие «действуют исходя из того, что уже видели плод» [TN, 499]. В большинстве случаев пробуждённая мудрость изначально является практикующим как краткий и внезапный, но при этом захватывающий сдвиг центральной позиции сознавания, или проблеск ума дхармакаи, подобный лучам света, внезапно появившимся в глубоком каньоне. Некоторые практикующие видят ясный свет пробуждённой мудрости дольше и более ярким, как если бы наблюдали лучи солнца, пробивающиеся через облака. В редких случаях, для особых практикующих начальное явление пробуждённой мудрости безотлагательно ведёт к полному просветлению, что можно сравнить с солнцем, сияющим в чистом небе.[640] Однако для большинства практикующих этот начальный мимолётный проблеск пробуждённой мудрости не продлится долго, и они могут даже не понять, что именно это было. Для таких практикующих должны быть созданы иные условия, ведущие к созреванию пробуждённой мудрости. Йога немедитации является завершением всего долгого пути медитации, который начался с возникновения интереса к духовным учениям. Это упражнение называется «понимание того, как пребывает реализованный ум» [TN, 499], «ви́дение плода» [JP, f. 80b] или «опыт переживания махамудры» [PK, f. 13b]. Такие наименования указывают на то, что плодом йоги немедитации является просветление.

Пема Карпо сводит своё определение йоги немедитации к единственному афоризму:

Придя к окончательному выводу о том, что все феномены вместерождённого ума – это не что иное, как изначально присущая дхармакая, ты получаешь [прямой] опыт переживания йоги немедитации. [PK, f. 12a]

Выражение «прийти к окончательному выводу» указывает на то, что во время выполнения йоги немедитации происходит ещё одна важная реорганизация ума. Это окончательная и самая всеобъемлющая реорганизация ума, другими словами – просветление.[641] На этом этапе практики появляются несколько новых специальных терминов. Термин «подлинный» (gnyug ma) является антонимом термина «искусственное построение» (bcos ma).[642] После того как практикующие реализовали вместерождённый ум, нет необходимости совершать во время медитации особого самадхи какие-либо действия (bya ba), надо лишь позволить уму спонтанно проявляться.[643] Термин «подлинный» связан с другими терминами, такими как «пребывающий сам в себе», «не предотвращать возникновение и не препятствовать ему» и «вне искусственных построений». С этой точки зрения термин «подлинный» остаётся обозначением состояния ума, которое также использовалась и на этапе практики медитации единого вкуса.[644]

Другой термин – «дхармакая» – не предполагает связи с предшествовавшей практикой йоги единого вкуса. Посредством практики йоги немедитации индивидуальное сознание практикующих напрямую соединяется с основой существования – дхармакаей. Дхармакая – это наивысшая объективация ума будды. Иногда йогу немедитации называют «переход» (la la dza; la bzla ba). Глагол la la dza дословно означает «перевалить», «перейти (через перевал, реку или гору)». Этот глагол используется, чтобы показать, что позиция наблюдения во время медитации «переходит» от кажущегося индивидуальным сознания к необъятной основе пространства сознавания – дхармакае. Можно также сказать, что кажущийся обычный ум реорганизуется таким образом, что становится проявлением четырёх измерений (кай) будды, самым важным из которых является измерение пробуждённой мудрости (ye shes chos sku). Измерение пробуждённой мудрости – это проявление всеведения (thams cad mkhyen pa),[645] и оно включает все три измерения будды – нирманакаю, самбхогакаю и дхармакаю [JP, f. 82b].[646]

В йоге немедитации происходит работа с условиями: если надлежащие условия созданы, пробуждённая мудрость созревает как она есть, если условия не созданы, то она не созревает. Если процесс созревания завершён, то это приводит к полному просветлению. Согласно Таши Намгьялу, йога немедитации состоит из комплекса наставлений по сохранению, за которым следуют три стадии практики: 1) обнаружение мудрости, 2) установление мудрости, 3) плод – просветление. Возвращаясь к метафоре семени, можно сказать, что садовник должен обнаружить, что семя дало побег. Теперь необходимо создать новые условия, которые бы способствовали его дальнейшему росту, такие как полив и солнечный свет. В конце концов растение расцветает. Точно так же практикующие должны сначала обнаружить (ngo bzung) пробуждённую мудрость, когда она появляется в состоянии особого самадхи. Росток, прорастающий на поверхности земли, являет этим своё новое качество. И точно так же явление пробуждённой мудрости заметно трансформирует ум, словно зажигая в темноте светильник.[647] Учитывая происходящую трансформацию, практикующим необходимо практиковать таким образом, чтобы не потерять опыт переживания пробуждённой мудрости. Поэтому им даются чёткие наставления по сохранению этой начальной реализации. Соответствующие практики называются «метод сохранения медитативного опыта» [TN, 477], поскольку практикующие легко могут отклониться в сторону ('chor ba) от пробуждённой мудрости или упустить её.

Опытные практикующие очень ответственно (bag yod pa) относятся к установлению именно тех условий, которые приведут к созреванию пробуждённой мудрости. Существует две основные разновидности условий: 1) указующие наставления и 2) установление пробуждённой мудрости. Если садовник не знает, как выращивать растение, ему необходимо попросить совета у более опытного садовника. Точно так же и практикующие должны попросить совета и указующих наставлений у просветлённого учителя. Учитель объясняет, какие именно условия должны быть созданы, чтобы могло произойти полное просветление, и каких условий практикующим следует избегать, чтобы не препятствовать этому. Поэтому йога немедитации гораздо больше зависит от устных наставлений великих мастеров махамудры, чем какая-либо из предшествующих техник медитации. Эти наставления используются для прямой передачи практикующим знания тех условий, которые привели к просветлению мастеров прошлого. Так, устная передача текстов, содержащих изречения ранних индийских мастеров махамудры, таких как Сараха, Сабара, Майтрипа, а также слова мастеров, основавших тибетскую традицию, таких как Тилопа, Наропа, Марпа, Миларепа и Гампопа, бесценна. Без их указующих наставлений практикующие столкнулись бы с серьёзными трудностями, пытаясь обнаружить истинную природу ума и достичь совершенного просветления.

После того как истинная природа ума была верно указана, практикующим следует, находясь в состоянии особой медитации, установить (bzhag pa) условия, необходимые для достижения просветления. Эти важнейшие наставления известны как «средства установления» (bzhag thabs). Привычные искусные средства на этом этапе практики становятся проблемой, поскольку любая искусственная активность, которая могла бы быть использована во время медитации для того, чтобы заложить основу для просветления, затрудняет или даже делает невозможным его достижение. Состояние особого самадхи должно быть свободно от любой искусственной активности, такой как попытки предотвратить одни переживания или способствовать возникновению других [TN, 468]. Другими словами, практикующие никоим образом не воздействуют на естественную спонтанность ума. Джамгон Конгтрул добавляет: «Не должно быть и следа преднамеренности» в медитации.[648] Неактивность (byas med) сама по себе является условием, необходимым для выполнения практики. Проблема заключается в следующем: если практикующие не могут никаким определённым образом воздействовать на обретение опыта переживания просветления, то как же им установить условия, необходимые для его достижения? Полагаются ли практикующие на указующие наставления целиком и полностью? Неужели нет ничего, что можно сделать во время медитации, чтобы достичь просветления? До известной степени практикующие действительно очень сильно зависят от указующих наставлений. Однако это не отменяет того, что решающую роль в получении опыта переживания просветления всё же играют сами практикующие. Так, об искусных средствах (thabs) теперь упоминают в контексте «неприменение искусных средств» (thabs med),[649] поскольку во время медитации не подразумевается какой-либо искусственной активности. В отличие от садовника, который поливает растения и регулирует освещение, практикующие не могут что-либо предпринимать. Однако, как это ни удивительно, два «неактивных средства установления» просветления всё же существуют: 1) особые наставления по сохранению и 2) ряд практик немедитации. Каждое из этих средств будет рассмотрено в соответствии с тем, как они объясняются Таши Намгьялом.

2.1. Поэтапный метод практики йоги немедитации

2.1.1. Сохранение реализации вместерождённого ума

Когда практикующие обнаруживают истинную природу ума, вопросом первостепенной важности становится поддерживание и сохранение этой реализации.[650] Было бы очень жаль, если, реализовав напрямую истинную природу недвойственного ума, практикующие вернулись бы затем к своему обычному опыту восприятия. В устной традиции описывается подобное возвращение на более раннюю стадию развития. Это сравнивается с тем, как король отказывается от трона ради того, чтобы работать среди обычных людей, или с тем, как лев присоединяется к стае бродячих собак [TN, 477–478]. Другая крайность заключается в том, что медитирующие могут сохранять привязанность к определённым медитативным состояниям и потому не способны правильно понять природу ума. Когда происходит безошибочное постижение естественного ума, то разницы между сессиями медитации и перерывами между ними больше не существует. Естественный ум остаётся одним и тем же в любых обстоятельствах. Поэтому опытные практикующие поддерживают памятование об истинной природе реализованного ума в любое время и в любых обстоятельствах. Это состояние непрерывного памятования истинной природы ума называется «практика добродетели» (dge sbyor). Опытные практикующие также способны определять условия, которые препятствуют истинной реализации или уводят медитацию в сторону от неё. Наставления по сохранению реализации плода йоги немедитации делятся на две категории: 1) безупречное непрерывное поддержание реализации в любых обстоятельствах (практика добродетели) и 2) устранение изъянов, которые препятствуют реализации или способствуют её утере.

2.1.2. Практика добродетели: поддержание реализации

Наставления Таши Намгьяла озаглавлены «Следующая после указующих наставлений практика добродетели, метод сохранения» [TN, 477–495]. В этих наставлениях изменён порядок, который был принят в особых предварительных практиках, – указующие наставления и практики добродетели меняются местами. Раньше практики добродетели, такие как памятование, предшествовали указующим наставлениям. Теперь же указующие наставления предшествуют практикам добродетели, таким как памятование (другая разновидность памятования, отличная от памятования предыдущих этапов). Более того, термин «практика добродетели» теперь тоже используется совершенно иначе. Таши Намгьял отзывается о практиках добродетели предыдущих этапов как о «менее значительных действиях» и противопоставляет им новое понимание практики добродетели. Те практикующие, кто полагается лишь на практики предыдущих этапов, не могут установить необходимые для просветления условия:

Сказано, что если после того, как освоишь эту [особую] медитацию, оставаться в обычном состоянии и вовлекаться в менее значительные действия, то это приведёт к потере положительного результата, и ты станешь обычным живым существом, заново прикованным к сансаре. Великий брахман Сараха сказал:

«Слушай, как было! Поняв то, как пребывает реализованный ум, монарх решил посвятить себя низшим деяниям – таким как уборка – и потерял свой престол. Отказываясь от неисчерпаемого великого блаженства, он снова и снова оказывался скован, вовлекаясь в удовольствия сансары…»

Дже Гьяре сказал:

«Потерять это медитативное состояние после того, как оно было достигнуто, – это всё равно как если бы твои драгоценности были смыты волной во время шторма, как если бы лев ушёл скитаться со стаей бродячих собак, как если бы драгоценный камень был выброшен в грязь…»

Считается, что те практикующие, кто вовлекается в искусственную активность, для того чтобы поддерживать это наивысшее состояние, применяя визуализацию или практику добродетели, связанную с телом, речью и умом, отклоняются в сторону. Они отклоняются в сторону после того, как обрели истинное воззрение, которое никогда не исчезает и не подвергается усложнению. Это подобно тому, как если бы кто-то искал стеклянные безделушки, обладая драгоценным камнем. [TN, 478]

Практики добродетели предварительных этапов, например, моральная дисциплина и концентрация, теперь считаются менее значительными, поскольку они связаны с искусственной активностью. Искусственная активность несовместима с прямым опытом переживания изначально присутствующего пробуждённого ума. Опора на такую активность указывает на полное непонимание состояния особого самадхи и его перехода в пробуждённую мудрость. Практики добродетели предыдущих этапов не являются ошибочными сами по себе, они просто предназначены для достижения определённой цели. Любое представление о цели или любая искусственная активность, направленная на её достижение, становятся препятствием на данном этапе практики. Когда начинает возникать пробуждённая мудрость, нет необходимости делать что-либо, кроме как ясно видеть, что она собой представляет, и не мешать её созреванию. Поступать по-другому означает выкидывать что-то ценное или отказываться от престола. Истинная практика добродетели не может быть сопряжена со случайной активностью.

Придерживаясь стиля указующих наставлений, Таши Намгьял цитирует текст устной традиции, чтобы объяснить, в чём заключается истинная практика добродетели:

Тилопа сказал:

«Истина, обретённая путём размышлений, и истина, обретённая путём деяний, не ведут к истине, которая находится за пределами размышлений и деяний. Если думаешь по-другому, то, значит, не понимаешь!»

Атиша сказал:

«Когда твой ум твёрд, сконцентрируй его однонаправленно на том, что является наивысшим, но не выполняй [обычные] практики добродетели, связанные с телом и речью».

Великий святой [Миларепа] сказал:

«Когда в уме установится неусложнение, не прибегай к словам. Иначе рискуешь провозгласить восемь [обычных] мирских дхарм… Не прилагай усилия к практике обычных добродетелей тела и речи. Иначе велика опасность, что неконцептуальная пробуждённая мудрость ослабнет. Твёрдо придерживайся естественной позиции, свободной от искусственных построений». [TN, 479]

Изречение Тилопы связано с отрицанием расхожего представления о том, что практика обычной добродетели и / или обычного медитативного размышления ведут к возникновению пробуждённой мудрости. Два следующих изречения представляют новую идею практики добродетели, а именно: твёрдо и непрерывно поддерживать прямую реализацию присутствующего изначально вместерождённого ума. Использование оборота «естественная позиция» (ngang) вместо термина «практика» (sbyor ba) указывает, что для того, чтобы поддерживать эту реализацию, или, лучше сказать, быть этой реализацией, не нужно вообще ничего предпринимать и что любая активность, направленная на поддерживание реализации, ведёт к её потере. Истинная практика добродетели не является разновидностью практики, сопряжённой с искусственной активностью; это состояние, в котором пребываешь, состояние, которое укрепляется лишь за счёт того, что продолжаешь в нём пребывать.

Истинная практика добродетели – это аналог практики сохранения, то есть не прерываемое отвлечениями памятование о том, как пребывает реализованный ум, которое сохраняется как во время медитации особого самадхи, так и после выхода из него. Практикующие не делают ничего, кроме того, что твёрдо поддерживают эту позицию, как находясь в состоянии самадхи, так и по выходу из него.[651] Им необходимо возвращаться в состояние особого самадхи снова и снова, многократно:

Теперь выполняй подобную медитацию на [естественном] уме, на [реализованной] истине непрерывно. [TN, 479]

Для того чтобы практикующие правильно поняли разницу между активностью и неактивностью, Таши Намгьял чётко определяет, какая именно практика сохранения закладывает основу (mthil) просветления.[652] Он начинает с того, что заново даёт определения обычным практикам сохранения – памятованию, бдительности и ответственности, – рассматривая их с позиции присутствующего изначально вместерождённого ума. Когда термин «памятование» использовался на этапе предварительных практик и практики пребывания / успокоения, он означал «не терять из внимания выбранный объект». В рамках особых практик выбранный объект не является каким-то определённым ментальным образом – это, скорее, определённое воззрение, которое подразумевает, что ум сам в себе и сам по себе является как наиболее выигрышной позицией для медитации, так и выбранным объектом этой медитации, оставаясь при этом недвойственным. Даже несмотря на то, что подобный выбранный объект сильно отличается от того объекта, который использовался на предыдущих этапах, термин «памятование» тем не менее сохраняет своё значение «неотвлечение». Однако наставления по особым практикам связаны с иной формой памятования. Оно называется «истинное памятование» (yang dag pa'i dran pa) [TN, 481]. Эта форма памятования находится «вне досягаемости речи», и потому ей сложно дать определение. Тем не менее авторы комментариев всё же определяют её как то, что «соответствующим образом оберегает от недобродетельных практик и развивает практики добродетели» [TN, 481]. Словосочетание «соответствующим образом» указывает на то, что медитирующие твёрдо придерживаются воззрения вместерождённого ума. Истинная практика добродетели является по сути аналогом непрерывного и последовательного сохранения этого воззрения. Истинное памятование называют «фактором просветления» [TN, 482].[653] Сохраняя обретённую реализацию, практикующие тем самым создают условия для достижения просветления. С этой точки зрения истинное памятование можно назвать «особым» (khyad par) [TN, 482].

Практику истинного памятования также обозначают как «приближающее применение памятования» (dran pa nyer bzhag) [TN, 483], поскольку, как только сознавание-как-оно-есть стабильно установлено в качестве выбранного объекта, памятование тщательно удерживает это воззрение, в идеале никогда не отвлекаясь от него. Истинное памятование также называют «памятование того, как пребывает реализованный ум» [TN, 675].

Бдительность тоже теперь определяется в контексте особой практики:

Бдительность отделяет [совершенное] пребывание от [искусственной активности грубого уровня], направленной на принятие и отвержение… Это позволяет сохранить состояние, в котором пребывает реализованный ум, и ведёт к достижению плода [просветления]. [TN, 483]

Здесь бдительность определяется по-новому, в свете полного отсутствия искусственной активности, особенно активности грубого уровня, такой как привязанность или неприязнь к определённым мыслям, эмоциям или ментальным образам. Когда практикующие заканчивают сессию особой медитации и возвращаются к течению повседневной жизни, им не нужно намеренно вызывать какие-либо события или переживания или уделять одним событиям или переживаниям больше внимания, чем другим. Когда все события и переживания обладают единым вкусом, а сознавание непрерывно отражает то, как пребывает реализованный ум, – это и есть практика сохранения.

«Ответственность» (bag yod pa), или «добросовестность» – это дополнительный термин, который используется для обозначения баланса между памятованием и бдительностью. С точки зрения общепринятого смысла этого термина практикующие, которые проявляют ответственность:

…постоянно следят за умом, отслеживая загрязнённые феномены, и наблюдают, как он осуществляет мирское благо и благо, не свойственное мирскому. [TN, 485]

У практикующих, которые обладают истинной ответственностью, соответствующей особому уровню практики:

…нет предпосылок для неправильного понимания пути и нет предпосылок для неправильного понимания истины как загрязнённой или неблагой. [TN, 484]

В какую бы относительную ментальную активность ни вовлекался ум, какой бы она ни казалось загрязнённой, не происходит ложного разделения этой активности на благую и неблагую. С позиции особого вместерождённого ума весь опыт восприятия представляет собой лишь пустое проявление спонтанной активности ума. Это устранение любого различия между благим и неблагим тем не менее не даёт права на безнравственное поведение. Поэтому Таши Намгьял определяет ответственность как «уважение», «устранение гордыни» [TN, 486] и «зарождение сострадания» [TN, 675]. «Истинная ответственность» – это также одно из обозначений доведённой до совершенства абсолютной бодхичитты. Истинная ответственность является предписанием, как сохранить особую реализацию и заложить фундамент для просветления. Истинная ответственность «рождает [окончательный] плод медитации» [TN, 487], то есть просветление.

Практика сохранения, выполняемая с позиции особого уровня ума, требует, чтобы практикующие в любых обстоятельствах стабильно и непрерывно поддерживали воззрение вместерождённого ума. Памятование является незаменимым аспектом особой практики сохранения [TN, 487]. Поэтому Таши Намгьял даёт очень подробное объяснение особого памятования. Он утверждает, что существует четыре типа памятования (dran po bzhi po). Первые два из них требуют приложения усилий (rtsol bcas), а два других не требуют (rtsol med).[654] Первые два типа связаны с обычной медитацией, а вторые два с особой медитацией. В таблице 37 представлены все четыре типа памятования.

Таблица 37

Четыре типа памятования

Первый тип памятования подразумевает приложение значительных усилий для того, чтобы привести ум в состояние, необходимое для зарождения начального проникающего видения пустотности. На втором этапе, после того как практикующие обретают подобное воззрение и привносят его в свой поток ума, им всё ещё необходимо прилагать некоторые усилия для того, чтобы «уверенно распознавать пустотность каждой возникающей [мысли] и каждого возникающего [ментального образа], а также поддерживать воззрение уверенного знания [непосредственно] в потоке ума» [TN, 490]. Третий тип памятования – истинное памятование – связан с йогой единого вкуса:

После того как реализуешь пробуждённую мудрость, у тебя всё ещё может оставаться некоторое цепляние за уверенное знание. Однако для того, чтобы углубить понимание единства, в таком цеплянии нет необходимости. [TN, 488]

После того как произошла реализация пробуждённой мудрости, памятование, требующее приложения усилий, становится не просто ненужным, оно становится препятствием. Четвёртый тип памятования – непостижимое памятование – связан с йогой немедитации:

После того как очистишь все [двойственные] представления (такие как «на чём медитировать» и «кто медитирует»), оставайся в изначально присутствующем естественном состоянии великой равностности. Это непрерывное памятование становится мандалой пробуждённой мудрости. [TN, 489–490]

Непостижимое памятование невозможно повредить двойственными концепциями или искусственной активностью. Непостижимое памятование невозможно остановить. Поддержание подобного спонтанного памятования во взаимодействии с абсолютной бодхичиттой[655] закладывает основу для совершенного просветления.

Пожалуй, самым сбивающим с толку наставлением о достижении просветления является совет «не делать» для этого ничего. Привычную склонность что-либо делать во время медитации очень сложно преодолеть. Более того, весь путь медитации, который привёл практикующих к йоге немедитации, был связан с выполнением упражнений и следованием предписанному образу действий, что на самом деле лишь усиливало кармическую склонность прилагать усилия для того, чтобы что-то происходило (sgrub pa). Теперь, когда просветление «близко», лишь соблюдение условия «не делать ничего, кроме как ничего не делать» (byas med tsam) может обеспечить его достижение. По иронии, те многочисленные этапы медитации, которые привели практикующих к вратам просветления, здесь становятся препятствиями к его окончательному достижению. Немедитация (sgom med) буквально означает следующее: «положить конец любой искусственной активности, которую можно было бы считать медитацией». С позиции особого ума сама концепция медитации является искусственным построением, таким же, каким была и обычная практика добродетели. Практикующим следует отказаться от идеи «выполнения медитации на пустотности» [TN, 517] или «представлять себе» ум определённым образом, в соответствии с предписанной техникой [TN, 478]. Для того чтобы установить надлежащие условия для достижения просветления, практикующим необходимо прекратить выполнять какую-либо из произвольных техник медитации. Тот, кто полагает, что может достичь просветления посредством какой-либо из форм активности, осуществляемой во время медитации, неправильно понимает указующие наставления. Практикующие снова и снова прерывают попытки выполнять какие-либо практики предыдущих этапов и отказываются от намерения что-либо предпринимать. Они лишь сохраняют реализацию, постоянно возвращаясь к особому воззрению.

Термин «немедитация» образован путём добавления отрицательной частицы med – «без» или «не» – к отглагольному существительному sgom «медитация». Использование этой отрицательной частицы является типичным лингвистическим приёмом, используемым для описания йоги немедитации. Общепринятые в этой практике отрицательные конструкции включают: «не создавать искусственных построений» (bcos med), «без представлений» (dmigs med), «памятование без усилий» (dran med), «не осмысливать» (yid la mi byed pa). Согласно ранним источникам традиции махамудры, которые стали известны благодаря стараниями Майтрипы, ученику, находящемуся в состоянии восприимчивости,[656] достаточно получить от мастера лишь два указующих наставления, чтобы быстро достичь просветления. Считается, что мастер мог просто «выжечь глаголом» просветление в уме ученика, даровав ему краткое указующие наставление в форме песни, которая называлась «доха». Эти два важнейших наставления, которые можно обнаружить в любой дохе, обозначены как: 1) памятование без [усилий] (dran med) и 2) неосмысление, или, другими словами, отсутствие вовлечённости в какие-либо ментальные процессы (yid la mi byed pa). В более поздней традиции эти два наставления стали ключевыми составляющими йоги немедитации, которые даровались практикующим для того, чтобы они могли сохранять состояние особого самадхи. Это два наиболее важных термина во всём массиве специальной терминологии традиции махамудры.[657] Каждый из них предназначен для отрицания любых привычных склонностей к искусственной активности, связанной с абсолютным и относительным аспектами истины. Использование этих терминов показано в таблице 38.

Таблица 38

Использование терминов «памятование без усилий» и «неосмысление»

Эти термины используются исключительно в тех случаях, когда истинное памятование приближается к стадии, когда оно не связано с какой-либо искусственной активностью, и созревает в последовательное, непрерывное сохранение реализации присутствующего изначально вместерождённого ума. Согласно автору комментария, это происходит:

…после того, как состояние особого самадхи было доведено до совершенства и применено тщательное памятование. [TN, 491]

Как только непрерывное сознавание вместерождённого ума станет естественным процессом, практикующим будет легче понять наставления по йоге немедитации. Однако если практикующие неверно истолковывают полученный совет и раньше времени – до того момента, как достигнут надлежащего продвинутого уровня, – приходят к выводу, что нужно перестать медитировать, это указывает на то, что они совершенно неправильно поняли указующие наставления.

Неосмысление означает следующее:

Что значит неосмысление, можно узнать из текста «Авикальпаправеша-дхарани» [Avikalpapraveśadhāraṇī, «Вхождение в состояние, свободное от концепций»]. В нём сказано:

«– О сыновья линии передачи, почему о тех, кто вступает в земли, свободные от концепций, говорят, что они ничего не осмысливают?

– Потому, что они действительно выходят за пределы характеристик всех ментальных событий. Тот, кто поступает подобным образом, узнаёт, как действительно выйти за пределы всех [двойственных] ментальных событий. Это и есть неосмысление».

В тексте «Бхаванакрама» сказано:

«Не осмысливать означает отбросить [ментальную вовлечённость] в любые характеристики, такие как форма».

Если попробовать объяснить смысл этого отрывка с точки зрения проникающего видения, то [ошибочно] будешь полагать, что не осмысливать означает вообще не иметь никаких представлений. Такое понимание неосмысления является неверным. В этом отрывке говорится об отказе 1) от движения ума и 2) от ложной концептуализации. Это и есть истинное значение неосмысления. Не осмысливать не означает полностью исключить ментальную активность.

Великий брахман сказал:

«О йогин, однонаправленно пребывай на присутствующем изначально уме [gnyug ma'i yid]».

Сабара сказал:

«Всегда сохраняй реализацию изначально присутствующего ума».

Более того, в тексте «Шравакабхуми» [ «Стадии слушателей»] сказано:

«Нет намерения вовлекаться в активность, направленную на какую-либо характеристику, и вместе с тем нет отвлечения». [TN, 493]

Неосмысление является противопоставлением одного из пяти всегда присутствующих ментальных факторов, каждый из которых необходим для обычного восприятия. Неосмысление происходит в сочетании с другим из пяти ментальных факторов, а именно вниманием (sems pa). Внимание – это направление ума на выбранный объект. Осмысление связано с особой формой активной ментальной вовлечённости и выборочной фиксацией на объекте.[658] Когда осуществляется осмысление какого-либо объекта, то происходит двойственное различение. Осмысление нарушает пребывание естественного состояния ума, избирая и обосабливая тот или иной объект. Направление фокуса внимания на определённый объект нарушает непрерывность знания, охватывающего все феномены, и мы отвлекаемся от сознавания их единого вкуса. Это фундаментальное намеренное действие является основой всех форм различения, которые ведут к возникновению ложной концептуализации, а затем к ошибочному воззрению. Когда ум не движется по направлению к какому-либо кажущемуся проявленному объекту, или, говоря точнее, не вовлекается в его осмысление, исходная основа для формирования различения устраняется, и практикующие окончательно выходят за пределы всех ложных концепций. Освоение неосмысления полностью очищает ум от тенденции устремляться к кажущимся объектам или избегать их. В частности, это позволяет устранить любую активность ментального сознания (yid shes) и очистить путь для беспрепятственного сознавания естественного ума.[659] Когда ментальное сознание[660] находится в состоянии покоя, появляется пробуждённая мудрость. С абсолютной точки зрения «ум» (yid) не существует. Не существует ни основы, ни опоры для какой-либо искусственной активности, кроме спонтанного возникновения относительной активности ума, которое происходит в силу кармических причин и условий. Неосмысление является противопоставлением любой искусственной активности, связанной с относительной активностью вместерождённого ума. То, как проявляется реализованный ум (snang lugs), не связано ни с какой искусственной активностью, включая искусственную активность, присущую каждому моменту обычного восприятия.

Точно так же памятование без усилий (dran med) противопоставляется активности и связано с наивысшим измерением вместерождённого ума. «Памятование без усилий» является условным обозначением последовательного, непрерывного памятования, свободного от какой-либо искусственной активности. Таши Намгьял даёт ему такое определение:

Памятование без усилий – это когда любая разновидность ошибочного памятования или любая связанная с ним приводящая к отвлечению мысль приходят в состояние покоя. Памятование без усилий не означает, что можно забыть истину или отклониться в сторону (к примеру, позволить возникнуть омрачениям, потерять сознание или погрузиться в сон). [TN, 492]

Термин «памятование без усилий» не подразумевает отрицание обычного памятования, а лишь обозначает очищенную форму памятования. Точно так же, как и в случае с предыдущими формами памятования, памятование без усилий подразумевает неподверженное отвлечениям сознавание. Специальный термин «памятование без усилий» предназначен для отрицания любой искусственной активности, любого ложного концептуального различения, а также любого избранного объекта, кроме самого естественного ума во всём его многообразии. Истинным объектом является вместерождённый ум в его абсолютном измерении. Ни одна из форм активности, кроме последовательного и непрерывного сознавания-как-такового естественного ума, не в состоянии привести практикующих к просветлению. Форму памятования более низкого уровня иногда называют «памятование, связанное с ложной концептуализацией» (dran rtog), поскольку подобная форма памятования подразумевает обособление определённого содержимого, выделение его из целостности вместерождённого ума и присущего ему сознавания [TN, 497].

Истинная практика добродетели – это состояние бытия, а не состояние осуществления активности. Опытные практикующие последовательно и непрерывно поддерживают памятование, чьим объектом является недвойственный, присутствующий изначально вместерождённый ум. Объектом подобного памятования является высшая истина (don thog) [TN, 497]. С этой точки зрения истинное, или непостижимое, памятование больше не ограничено сессиями формальной медитации. Истинное памятование присутствует в любое время, вне зависимости от ситуации. Обычно принято проводить различие между практикой во время формальной сессии медитации самадхи и практикой после завершения этой сессии. Однако после того, как практикующие стабилизируют памятование в состоянии самадхи (mnyam gzag) особого уровня ума, это памятование обычно не прекращается после завершения сессии сидячей медитации. Практикующие поддерживают такой же уровень памятования и такую же реализацию вместерождённого ума и после завершения формальной сессии медитации – в процессе обычной повседневной деятельности. Последствие этой глубокой реализации – то, какое воздействие она оказывает на повседневную жизнь, называют «состояние после самадхи» (rjes thob). Опытные практикующие непрерывно и последовательно поддерживают памятование вместерождённого ума в состоянии после самадхи, так же как и в состоянии медитации особого самадхи. С точки зрения истинного памятования «кажущиеся мысли и ментальные образы не обладают реальным существованием и беспрепятственно возникают как нераздельность проявления и пустотности» [TN, 497]. Таши Намгьял добавляет, что «смысл практики махамудры заключается в том, чтобы занять ту позицию, где пребывает реализованный ум, который присутствует во всём, что возникает, не различая: „эта мысль является ложной, а эта нет“, после чего непрерывно поддерживать данную позицию, не вовлекаясь в то, что возникает, и не отстраняясь от него» [TN, 498]. Истинная практика добродетели осуществляется в любое время и в любых обстоятельствах – до тех пор, пока формальное состояние самадхи и состояние после самадхи не станут нераздельными.

2.1.3. Установление условий для достижения просветления

2.1.3.1. Обнаружение пробуждённой мудрости

Таши Намгьял называет две стадии, предшествующие достижению просветления: обнаружение пробуждённой мудрости и реализация пробуждённой мудрости. Йога единого вкуса закладывает фундамент для появления пробуждённой мудрости. Выполняя йогу немедитации, практикующие:

…подходят к практике с позиции того, что они уже осознали преимущества упомянутого ранее [особого] самадхи; зародили непреодолимое желание развить эту [пробуждённую мудрость] и поддерживать её, устранив из ума любое страдание. [TN, 499–500]

Вначале йога немедитации нацелена на установление и стабилизацию вместерождённого ума, который является надлежащей опорой практики медитации особого самадхи до того момента, когда прямой опыт переживания великого единого вкуса пустотности и процессов восприятия – как во время сессии медитации, так и по её окончании – не станет непрерывным и автоматическим. Теперь подход к практике заключается в том, чтобы сохранять верное воззрение вместерождённости, применяя памятование без усилий до тех пор, пока не будет обнаружена пробуждённая мудрость.

Коренные наставления по обнаружению пробуждённой мудрости гласят:

Следует бережно сохранять то, что ещё не пришло к полному созреванию в процессе медитации. Когда пребываешь в обычном [знании], во время медитации возникает [пробуждённая мудрость]. Практикующие, которые не сохраняют её или выполняют другие практики, связанные с иными выбранными объектами, отворачиваются от истины, уподобившись королю, который решил сам стать подданным, или льву, присоединившемуся к стае бродячих собак. Поэтому продолжай практиковать, сосредоточиваясь на пустотности, но не испытывая привязанности даже к ней. Иначе твоя практика станет опорой для изъянов медитации. [Пребывая в этом состоянии, ты] остаёшься свободен от печалей сансары, которые обусловлены цеплянием к собственному «я», и от непостоянства жизни. Обрети воззрение, в рамках которого все виды [ментальной] активности приходят в состояние покоя. Без необходимости подавлять обычные представления о медитации или пытаться предпринимать что-либо для её осуществления любая ментальная активность останавливается. Поскольку ты испытываешь уважение к этой наивысшей медитации и её плоду и стремишься её выполнять, соверши в глубине своего сердца молитву, чтобы ты сохранял [верное] воззрение мгновение за мгновением, поддерживая его так, как будто ты обладаешь таким же постижением, как твой [коренной] учитель и все истинные будды линии кагью.[661] Поскольку [истинное] памятование является главным аспектом, или сущностной составляющей, этой медитации, никогда не прекращай поддерживать его на этом этапе практики, подумывая использовать что-то ещё. В любое время и во всех ситуациях практика должна включать [истинное] памятование того, как пребывает реализованный ум. Задачей этой медитации также является превращение сострадания в особый аспект практики. С любовью и состраданием ко всем живым существам медитируй на [абсолютной] бодхичитте. Продолжай практиковать, совершая молитву прибежища и [особую] молитву преданности [традиции махамудры, ] [и тогда тебе явится пробуждённая мудрость]. Если не достигнешь цели этой медитации, значит, следовал иной истине или иным учениям. [Изъяны, соответствующие таким разновидностям ложного] воззрения, теперь могут усилиться [и проявить себя] таким образом, что воспринимаемое тобой как истина окажется лишь наваждением Мары. Вначале приведи внутри свой ум в надлежащее состояние, а затем продолжай выполнять наивысшую медитацию до тех пор, пока не появятся первые всполохи [пробуждённой мудрости]. После этого практикуй с ещё большим усердием, выполняя медитацию с позиции твёрдой убеждённости [что получил опыт переживания пробуждённой мудрости, основанной на том, что ранее] правильно подготовил [сосуд ума] и освоил все этапы [медитации]. Не стесняйся призвать в качестве наставника [помогающего обнаружить пробуждённую мудрость] ламу, Три драгоценности и духовное сообщество практикующих. [TN, 674–675]

Фразы «то, что ещё не пришло к полному созреванию в процессе медитации» и «пока не появятся первые всполохи» указывают на первые проблески пробуждённой мудрости, которые возникают во время медитации особого самадхи.[662] Пробуждённая мудрость является первым условием (rkyen), необходимым для достижения совершенного просветления. Поэтому её реализацию необходимо надлежащим образом сохранять. Таши Намгьял сразу же уточняет, что сохранение не является формой активности. Если бы она являлась формой активности, то это означало бы, что практикующие «отворачиваются от истины» или теряют уже обретённую пробуждённую мудрость.

Далее в отрывке указывается на некоторые изменения, которые вызваны глубоким пониманием пустотности и вместерождённого ума. Это: 1) непривязанность, 2) свобода от страданий сансары и 3) свобода от непостоянства и смерти. В комментариях содержатся лишь косвенные указания на эти изменения – подразумевается, что именно их имеет в виду Гампопа, говоря: «устранив из ума любое страдание» [TN, 500]. Однако эти и другие изменения гораздо более подробно описываются в рамках устной традиции, особенно Речунгпой.[663] Речунгпа сказал, что практикующие «развязывают узлы на чакрах, которые препятствуют полноценному переживанию ментального и божественного блаженства». Привязанность (zhar ba) трансформируется в великое наслаждение (dga' chen). Практикующие испытывают великое блаженство (bde chen), просто воспринимая обычные феномены таким образом, как они возникают сами по себе. Естественная спонтанность ума освобождена. Место страдания занимает блаженство.

В оставшейся части коренного текста описываются конкретные условия, которые способствуют повышению вероятности появления пробуждённой мудрости. Во-первых, практикующим необходимо истинное памятование, которое должно сохраняться в любое время и во всех ситуациях. Во-вторых, это памятование должно быть относительно свободно от любых форм искусственной активности, таких как попытки предотвратить возникновение чего-либо или способствовать ему (dgag sgrub), а также не сопровождаться осмыслением опыта восприятия. В-третьих, объектом истинного памятования является не какой-либо определённый момент опыта восприятия, а сам ум, то есть то, как пребывает реализованный ум.[664] В-четвёртых, пробуждённая мудрость созревает лишь тогда, когда при помощи относительного и абсолютного аспектов бодхичитты для этого заложен надлежащий фундамент. Сострадание в коренном тексте косвенно идентифицируется как истинная функция медитации, и это явно указывает на то, что сострадание и, в более узком смысле, абсолютная бодхичитта являются необходимым условием для достижения просветления. В-пятых, опытные практикующие приходят к выводу, что их кажущееся уникальное индивидуальное сознание не является единственной позицией наблюдения во время медитации особого самадхи. Наставление «сохранять [верное] воззрение момент за моментом, поддерживая его так, как будто обладаешь сознанием своего [коренного] учителя и всех истинных будд линии кагью», указывает на то, как практикующие могут заменить своё кажущееся уникальным, индивидуальным сознание на просветлённое сознание, которое будет выступать в качестве «наблюдателя», сохраняющего воззрение при помощи памятования.

Практикующим, которые 1) ранее обрели верное воззрение, безошибочно подготовили сосуд ума и освоили все этапы медитации; 2) тщательно создали условия для немедитации, следует лишь непрерывно продолжать эту практику, что приведёт к возникновению первого опыта переживания пробуждённой мудрости. Опытные практикующие должны распознать (ngo shes) пробуждённую мудрость в тот момент, когда она возникнет. У тех практикующих, кто решил следовать ламе как наставнику и верно понял его указующие наставления, гораздо больше шансов обнаружить пробуждённую мудрость, чем у тех из них, кто следует какому-либо другому пути или учению.

2.1.3.2. Реализация пробуждённой мудрости

Просветление иногда происходит в один миг, как мгновенная трансформация, подобно стремительно распространяющемуся лесному пожару. Так происходит лишь с практикующими, обладающими очень высокими способностями. Большинство практикующих, однако, сначала получают лишь опыт переживания коротких вспышек пробуждённой мудрости, что можно сравнить с тем, как от искр занимается и затем продолжает гореть пламя. Если были созданы надлежащие условия, частота и продолжительность подобных возгораний пробуждённой мудрости со временем увеличиваются, приводя в конце концов к полному просветлению. Таким практикующим даётся особый (khyad par) свод наставлений, предназначенных для того, чтобы установить надлежащие условия таким образом, чтобы вспышки пробуждённой мудрости могли развиться в совершенное просветление. Вдобавок к особым условиям, о которых тут говорится, необходимо ключевое условие – памятование-сознавание (dran rig). Термин dran rig состоит из двух слов – «памятование» и «сознавание». На этом этапе йоги немедитации сознавание направлено само на себя. Практикующие поддерживают последовательное, непрерывное памятование, свободное от искусственной активности, используя в качестве выбранного объекта сознавание-как-таковое естественного ума. Это непостижимое памятование присутствует в любое время и во всех ситуациях, и во время пребывания в состоянии особого самадхи, и в состоянии после самадхи до тех пор, пока не будет достигнуто полное просветление. И даже когда кажется, что возникают отдельные ментальные события, они воспринимаются с совершенной позиции обширного океана сознавания – сознавание-как-оно-есть проясняет само себя для самого себя, не вовлекаясь в обособление отдельных объектов.

Вот что говорится в коренных наставлениях Таши Намгьяла по установлению просветления:

Далее последуют наставления о том, как сохранить эту медитацию во время пребывания в состоянии самадхи и в состоянии после самадхи. Вначале раздели практику, выполняемую в состоянии самадхи, и практику, выполняемую в состоянии после самадхи, и выполняй каждую из них надлежащим образом. Различия между состоянием самадхи и состоянием после самадхи обычно проводятся уже с первого этапа практики медитации вплоть до [освоения] однонаправленной [концентрации], но на данном этапе между этими двумя состояниями нет различий. Во время практики текущего этапа – медитации сохранения – обычно медитируют на всём, что происходит [во время и после медитации], применяя памятование-сознавание без отвлечений.

Начни с медитации [особого] самадхи, приняв её за основу практики, а затем объедини практику, выполняемую в состоянии самадхи, с практикой, выполняемой в состоянии после самадхи. Практикуй однонаправленно, с тем чтобы сохранить [реализацию] истинной природы ума, не вовлекаясь при этом в искусственную активность, такую как выполнение или отказ от выполнения [любой практики медитации грубого уровня]. Тогда во время любой из сессий может возникнуть постижение. Затем практикуй точно так же и во время пребывания в состоянии после самадхи – таким образом, чтобы поддерживать реализацию в потоке мыслей и ментальных образов [автоматически].

Обрети же реализацию, предназначенную тебе держателями линии передачи! Великие йогины овладели каждой из этих [предшествующих обычных] техник медитации, однако эта [наивысшая медитация сохранения] является лучшей из них. Она объясняется следующим образом:

Искусные методы сохранения реализации истинной природы ума представляют собой пребывание, определяемое тремя атрибутами: подлинность (so mar), самоочевидность (rang thag), непрерывность (lhug par). Далее предполагается дальнейшее разделение на девять пунктов. А. Подлинность: 1) тело пребывает таким образом, чтобы быть внутренне расслабленным, 2) речь пребывает таким образом, чтобы дыхание осуществлялось без усилий, 3) ум пребывает таким образом, чтобы не возникало намерения принять что-либо в качестве его опоры. Б. Самоочевидность: 4) пребывать как есть, 5) пребывать без [какой-либо активности, связанной] с распознаванием, 6) пребывать так, чтобы не было отвлечений. В. Непрерывность: 7) пребывать, не препятствуя ничему, что возникает, и не способствуя его возникновению, 8) пребывать без усилий, 9) пребывать таким образом, чтобы шесть структур чувственного восприятия оставались сами в себе. Иногда добавляют ещё три пункта: 1) пребывать, освободившись от ментальных усложнений, 2) пребывать самодостаточно, то есть без искусственных построений, не препятствуя ничему, что возникает, и не способствуя его возникновению, 3) пребывать непрерывно, то есть не прикладывая никаких усилий. Для того чтобы описать [эти условия], используются следующие метафоры: 1) воспринимать проявления так, как будто они часть обширного, пребывающего в покое бескрайнего пространства; 2) поддерживать памятование так, чтобы оно полностью наполняло всё и было бы устойчивым, как сама великая земля; 3) установить ум в состояние, свободное от малейшего движения или возбуждения, состояние, подобное огромной горе; 4) постичь [вместерождённость] проявления и пустотности, озаряемую светоносностью, как ярким светильником; 5) обрести реализацию [пробуждённой мудрости] в состоянии ясности и покоя, свободного от концепций, как будто бы это был безупречный кристалл. Другие три метафоры используются для описания того, как привести ум в состояние равностности, связанное с тремя особыми аспектами. В наставлениях говорится так: 1) установи состояние [блаженства кажущихся эмоциональных состояний] без распознавания, как будто это пространство, свободное от омрачений и тьмы, как будто это безоблачное небо; 2) установи состояние покоя, свободное от концепций, оставаясь недвижимым, полностью свободным от отвлечений, подобно океану в штиль; 3) установи ясность [кажущегося проявления], умиротворённую и яркую, как яркое пламя, непоколебимое в безветренную погоду.

Продолжай практику, внутренне сохраняя тело и ум расслабленными, не прилагая никаких усилий. После того как приведёшь их в стабильное состояние, пребывай в безыскусном, подлинном состоянии ума. Осознай, что все кажущиеся ментальные события являются нерождёнными [в рамках обычного представления о времени] и освобождаются сами по себе. Это называется «сохранение». Осознай, что все кажущиеся ментальные события являются нерождёнными [и что истинная природа ума присутствует всегда]. Кажущиеся ментальные образы в момент своего проявления распознаются с позиции памятования-сознавания таким образом, что трансформируются в блаженство освобождения каждый раз, когда не усложняются в нечто ложное, обусловленное тремя [временны́ми фазами] – возникновением, пребыванием и прекращением. Если ты постиг, что [обычное течение времени] является нерождённым, [а истинная природа ума присутствует всегда] и в силу этого всё, что возникает, самоосвобождается, то больше нечего реализовывать. Поэтому сохраняй то, что [пока ещё не окончательно] установлено. Очень важно однонаправленно сохранять эту реализацию [пробуждённой мудрости] таким образом, как если бы ты метал копьё точно в центр мишени, – ведь если любой из аспектов [медитации] будет установлен неправильно, ты, возможно, будешь пытаться создать искусственное концептуальное построение [считая его пробуждённой мудростью], или не сможешь привести ум в состояние [великой] равностности, или даже попадёшь под влияние вялости и возбуждения [грубого уровня].

Во время практики могут также возникнуть изъяны, характерные для состояния после самадхи, поэтому практикуй памятование-сознавание по отношению ко всему [что, как кажется] возникает в потоке ума. Не поддаваясь отвлечениям, сохраняй как врата возникновения [тонкого уровня], или, другими словами, [движения ума], так и фактически возникающее проявление [грубого уровня] – мысли и ментальные образы, как заботливый пастух охраняет своё стадо. Нет никакой необходимости загонять за ограду мирно пасущееся стадо, достаточно просто наблюдать за ним.[665] Точно так же нет никакой необходимости препятствовать или блокировать какие-либо из [кажущихся] мыслей или ментальных образов – ни на [тонком уровне] врат возникновения, ни [на грубом уровне] тех [кажущихся] мыслей и ментальных образов, что уже возникли. Памятование-сознавание [непрерывно] наблюдает за всем, что возникает. Другими словами, непрерывно сохраняй всё, что возникает, не вовлекаясь [в искусственную активность], связанную с распознаванием [чего-либо, обладающего независимым существованием].

Когда подобное не подверженное отвлечениям памятование-сознавание становится основой, то возникающий поток ума становится опорой [пробуждённой мудрости]. Поначалу может казаться, что отвлечений стало гораздо больше, но истинное памятование постепенно становится всё стабильнее. Кажущиеся обычные ментальные образы и мысли всё чаще возникают как ясность и пустотность. Однако, если эта практика сохранения начнёт вызывать трудности, возвращайся к медитации самадхи и [заново] определи, являются ли какие-либо из подходящих для исследования мыслей или ментальных образов чем-то реально существующим. После этого снова продолжай практику сохранения [в состоянии после самадхи].

Практикуй так, чтобы сохранить [непрерывное памятование об истинной природе ума] как в состоянии самадхи, так и в состоянии после самадхи, когда в любое время всё без исключения пронизано памятованием-сознаванием. Все [кажущиеся] мысли и ментальные образы, которые уже возникли и возникают в данный момент, проявляются как ясность и пустотность, свободные от [любой искусственной активности], связанной с распознаванием [чего-либо, обладающего ложным независимым существованием], благодаря лишь тому, что они просто уже возникли или возникают в данный момент.[666]

Затем, сохраняя [реализацию истинной природы ума], присутствующей во всём, что возникает в состоянии самадхи и в состоянии после самадхи, делай это подлинно и непосредственно,[667] поскольку две эти практики сохранения являются нераздельными.

[Особые] состояния – блаженство, ясность и покой, свободный от концепций, всё ещё возникают, но теперь следует воспринимать их как потенциальные препятствия пребыванию в состоянии реализованного ума. И всё же, когда осознаёшь, что памятование-сознавание пронизывает самую суть этих [особых] состояний, то снова и снова искренне восхищаешься ими. [TN, 675–678]

Коренные наставления начинаются с описания цели практики сохранения. В них говорится, что если правильно чередовать сессии пребывания в самадхи и промежуточные интервалы состояния после самадхи, то тогда «во время сессии может произойти реализация». Как указано в тексте, реализация пробуждённой мудрости происходит во время медитации сохранения в том случае, если соблюдается общее условие продолжительного, непрерывного памятования-сознавания (вместо памятования, требующего применения усилий), а вместерождённый ум является одновременно и выбранным объектом памятования-сознавания, и основной позицией наблюдения. Согласно комментарию, пробуждённая мудрость является наивысшей сутью (ngo thog) [TN, 514], и, когда происходит её реализация, необходимо последовать совету «выпустить силу этой наивысшей сущности во время самадхи» [TN, 541]. Памятование-сознавание присутствует непрерывно и в состоянии после самадхи, когда «возникающий поток ума используется в качестве опоры», как сказано в коренном тексте, «таким образом, что калейдоскоп относительных ментальных событий лишь углубляет реализацию пустотности и ясности». Такие кажущиеся обычные моменты опыта восприятия впервые предстают, «не приводя при этом к путанице» [TN, 542]. Подобная реализация [сущности] обычных ментальных событий называется «магическое зрелище состояния после самадхи» или «мирская мудрость состояния после самадхи» [TN, 542].

Большинство коренных наставлений посвящены искусным методам обретения (bzhag thabs) реализации пробуждённой мудрости. Эти наставления, призывающие отказаться от любой активности, настолько радикально отличаются от того, чему практикующих учили на предыдущих этапах медитации, что Таши Намгьял, чтобы прояснить свою позицию, вынужден остановиться на них очень подробно. Необходимыми для достижения просветления условиями, которые пока ещё не были установлены, являются устранение всех форм искусственной активности, связанной с самой медитацией, а также отказ от любых попыток концептуально представить себе просветление.[668]

Искусные методы, о которых идёт речь, представляют собой пути устранения остаточной искусственной активности. Это искусные методы такого тонкого уровня и ими так сложно овладеть, что в традиции существует множество разнообразных наставлений, предназначенных для того, чтобы раскрыть их смысл. Таши Намгьял приводит несколько примеров непосредственно в коренном тексте, которые включают искусные методы, дарованные Гампопой, а также множество метафор, позаимствованных из устной традиции. Эти наставления напрямую передаются практикующим на определённом этапе йоги немедитации, когда они в состоянии их понять.

Поскольку эти конкретные наставления касаются наиболее сложных и при этом самых важных условий, необходимых для достижения просветления, Таши Намгьял в своих комментариях останавливается на них очень подробно, разъясняя «множество методов сохранения», хотя в своём коренном тексте он ограничивается лишь методом Гампопы [TN, 514]. Развёрнутый комментарий содержит одно из самых известных указующих наставлений, а именно «Шесть ваджрных дхарм, дарованные Тилопой»:

mi mno / mi bsam / mi sem / mi sgom / mi dpyad / rang bzhin.

Не вспоминай / не размышляй / не предвкушай / не медитируй / не анализируй / пребывай в истинной природе.[669]

Повторяющаяся отрицательная частица mi «не» предназначена для обозначения отсутствия искусственной активности. Устные наставления Тилопы являются классическим примером искусных методов, связанных с отрицанием, или немедитацией. Эти наставления делают упор на отрицании искусственной активности, но не предполагают утверждения, подразумевающего, что после прекращения искусственной активности продолжается памятование-сознавание.

Первые три метода Тилопы образуют некое смысловое единство. Читатели уже знакомы с ними, потому что применяли их во время практики уединения ума. Эти методы использовались для того, чтобы устранить ментальные усложнения, особенно мышление. На текущем этапе практики те же самые наставления используются для того, чтобы устранить представления (blo) о том, как достичь просветления, и о самом просветлении.

Три последних метода Тилопы также образуют единую группу, используемую исключительно в йоге немедитации. Они предназначены для устранения всех форм искусственной активности (byas ba), возникающей во время медитации особого самадхи, особенно в отношении осмысления или приложения усилий для сохранения памятования. Смысл наставления «не медитируй» объясняется следующим образом:

Не медитируй ни на чём, что становится объектом мышления, например, на наличии или отсутствии у него определённых характеристик. Если медитируешь подобным образом, то вовлекаешься в осмысление, ведущее к возникновению двойственности. [TN, 503]

Медитация (sgom ba) в качестве активности отрицается потому, что само представление о медитации предполагает наличие двойственности «субъект – объект» и основывается на различениях, которые препятствуют просветлению. Медитируют на «чём-то», находясь при этом на некой позиции наблюдения и ожидая некого достижения. Подобные ошибочные представления (blo) о медитации схожи с тонкими формами двойственного цепляния за собственное «я»:

Великий брахман сказал:

«Слушай же! Это не считается медитацией на чём-то, что свободно от [ложной] природы. Если видишь двойственность между тем, на чём медитируют, и тем кто медитирует, то отказываешься от [абсолютной] бодхичитты. Такие люди навлекают на себя страдание… Ум, освободившийся от подобной ложной идеи, также освобождается от [двойственного разделения] на субъект и объект медитации. [Истинным] достижением, которое находится за пределами какого-либо ожидания [достижения] и страха [недостижения] является недвойственный ум». [TN, 503–504]

Во-вторых, логический анализ (dpyad) был важнейшим аспектом практики проникающего видения. Но на этапе практики йоги немедитации он также отвергается, поскольку идея об аналитическом исследовании предполагает двойственное различение между событиями, происходящими в потоке ума, – например, возникают они или пребывают, вовлечены они в усложнения или пришли в состояние покоя. Логический анализ также является тонкой формой двойственного цепляния за собственное «я», поэтому не пытайся анализировать. Не проводи никаких исследований, не анализируй, как делал прежде, сохраняя представления о том, что вовлекается в усложнения или приходит в состояние покоя. Когда осуществляешь искусственную активность, основанную на подобных идеях и ошибочных мыслях, то создаёшь двойственное проявление и привязываешься к [воспринимаемым] характеристикам. [TN, 503–504]

Основой для отрицания необходимости логического анализа являются наставления традиции махамудры по неосмыслению.[670] В результате ум пребывает в естественном состоянии как оно есть (rang babs) таким образом, что истинная природа (rang bzhin) становится очевидной:

Истинная природа пребывает вне искусственных построений, как истинная природа ума [абсолютная истина] и как [его] проявление [относительная истина] одновременно. Если не поддерживаешь такое состояние, то искусственная активность и представления (blo byas) искажают то состояние, в котором пребывает реализованный ум. Великий брахман сказал: «Пока сохраняешь [реализацию] истинной природы ума, видишь, что беспрепятственный плод присутствовал всегда… Не искажай ум, чья истинная природа предстаёт в созерцании как чистая. Оставайся в блаженстве как оно есть и никогда не потерпишь неудачу». [TN, 505–506]

Рассуждения Таши Намгьяла о наставлениях, связанных с шестью ваджрными дхармами Тилопы, сведены в таблицу 39.

Таблица 39

Использование шести ваджрных дхарм Тилопы для установления условий, необходимых для просветления

Затем Таши Намгьял рассказывает о других известных устных наставлениях. Четыре метода Гампопы рассматриваются в соответствии с его текстом «Собрание Дхармы» и в комментариях приводятся в сокращённом виде:[671]

Смотри на истинную сущность – сам ум.

Пребывай в ней расслабленно.

Пребывай в ней подлинно.

Пребывай в ней самодостаточно.

Пребывай в ней непрерывно. [TN, 507]

Устные наставления Гампопы являются классическим примером наставлений по йоге немедитации. Несмотря на то что искусственная активность не отвергается в них напрямую, как это было в наставлениях Тилопы, эти наставления Гампопы, представленные в манере утверждения, ясно указывают на то, как установить ум в надлежащее состояние после того, как была устранена искусственная активность. Таши Намгьял даёт краткое описание каждого метода, подкрепляя его цитатами из текста ранней традиции:

Из четырёх указанных выше методов первый – это «пребывай расслабленно» (glod). Когда знаешь, как привести ум в расслабленное состояние, то его присутствие поддерживается спонтанно и без усилий. Это очень действенные средства для отсечения любых сомнений о безыскусной истинной природе ума [TN, 507]… Тилопа сказал: «Установи ум в состояние безыскусности, сделав его изначально присутствующую природу позицией наблюдения. Когда ум расслаблен, то отсутствуют сомнения, что освободится абсолютно всё, что оставалось запутанным… Ум, подобно обширному пространству, выходит за пределы любого объекта мышления. Поэтому пребывай расслабленно, не способствуя возникновению чего-либо и не пытаясь препятствовать ему.

Подобная непрерывная концентрация и есть махамудра». Когда освоишься с этим, достигнешь совершенного просветления. [TN, 508]

Наставление «пребывай подлинно» (so mar) связано с установлением равностности, свободной от любой концептуализации, в соответствии с тем, как изначально пребывает реализованный ум.[672] Это [истинная природа] ума, на которую тебе указывают ламы, истинная сущность, или истинная природа, полностью свободная от усложнений. Истинный смысл наставления «пребывай подлинно» – это распознавание, не связанное [с искусственной активностью или ошибочной концептуализацией]. Проявление реализованного ума присутствует изначально. Это можно сравнить с тем, как чистое золото не теряет своего блеска, проходя через процессы расплавления и формовки [TN, 508–509]. Биравада сказал: «Постигнув изначальность вместерождённости, ты уже не ищешь в других местах. Истинная природа ума – при условии, что она остаётся пустой и свободной от любых [концептуальных] определений и от любых мыслительных усложнений, – и является махамудрой». [TN, 509]

Смысл наставления «пребывать самодостаточно» (rang gar) заключается в том, что следует привести ум в состояние блаженства как оно есть – как [с позиции самого ума] реализованный ум пребывает и как [с позиции ментальных событий] реализованный ум проявляется. [Обычная] медитация, связанная с концентрацией, приводит к тому, что ум становится связан путами привязанности и неприязни и не испытывает желания с готовностью пребывать в таком состоянии, напоминая человека, который попал в неволю и желает из неё освободиться. Когда пребываешь самодостаточно, ум [который ничем не связан] пребывает в состоянии блаженства сам по себе. Великий брахман [Сараха] сказал: «Каждый раз, когда ум связан, он хочет сбежать во всех десяти направлениях, но стоит его освободить, он остаётся прочен и недвижим. Ум напоминает мне верблюда». [TN, 510]

…Наставление «пребывай непрерывно» (lhug par) означает, что надо оставаться недвижимым, не вовлекаться в искусственную активность, которая заставляет тебя цепляться и привязывает [к ошибочным, двойственным концепциям, таким как] существование /несуществование, хороший / плохой, а также не способствовать возникновению чего-либо или пытаться ему препятствовать. Это напоминает то, как распадается сноп соломы, после того как развязывают верёвку, которая его удерживала. [TN, 510][673]

Если практикуешь безыскусное сохранение, то врата возникновения, через которые проявляются условия, будут преобразованы в самоосвобождение, происходящее благодаря естественности ума и её спонтанному проявлению. [TN, 511]

Таблица 40 отражает обсуждение искусных методов Гампопы, представленное в коренном тексте и в комментарии.

Таблица 40

Четыре метода пребывания Гампопы

Согласно коренному тексту, каждый последующий из искусных методов Гампопы рассматривается с точки зрения ослабления искусственной активности. Расслабление требует наибольших усилий, как если бы мы ослабляли и снимали тетиву лука. Подлинность становится возможной благодаря расслаблению и снижению до определённого уровня искусственной активности. Это ослабление искусственной активности способствует тому, что истинное памятование освобождается от нестабильности (tshom tshom). Самодостаточность является следствием дальнейшего развития неактивности, которая достигает такого уровня, при котором практикующие в состоянии заметить любую искусственную активность, способную стать потенциальной помехой медитации. Непрерывность является следствием полного устранения искусственной активности, когда спонтанное проявление естественного ума ничем не связано. Это ещё один способ описать процесс самоосвобождения.

Существует множество других разновидностей наставлений по сохранению.[674] Иногда они представлены в форме метафор, как это принято в устной традиции. Таши Намгьял утверждает, что независимо от того, в какой форме представлены наставления, «эликсир сущности всех практик включает: 1) не медитировать, то есть не осмысливать происходящие ментальные события; 2) не отвлекаться от наивысшего пути…» [TN, 515]. Другими словами, два сущностных аспекта практики йоги немедитации Таши Намгьяла в точности соответствуют двум аспектам, которые упоминаются в ранней традиции махамудры, начиная с высказываний Сарахи. Это неосмысление и памятование, не связанное с искусственной активностью, которые подразумевают, что как позицией, так и объектом наблюдения является не что иное, как сознавание-как-оно-есть, а не какой-либо определённый объект обычного потока ума.[675] Для того чтобы было достигнуто просветление, не должно быть «никакого отвлечения от истины» [TN, 520]. Первый аспект, о котором идёт речь в рамках немедитации в целом или неосмысления в частности, относится к наставлениям, связанным с отрицанием. Второй аспект – памятование без усилий – относится к наставлениям, связанным с отрицанием-утверждением, или наставлениям сохранения. В качестве примеров этих двух стратегий передачи указующих наставлений приведены искусные методы Тилопы и Гампопы. Далее следует определение наставлений по немедитации, или неосмыслению:

Во-первых, путь немедитации определяется отсутствием представлений [о медитации]. Выполняя эту медитацию махамудры и практику по её сохранению, если ты 1) используешь для этого искусственные построения, такие как идеи и их усложнения, или 2) вовлекаешься в любую другую [ментальную] активность, кроме того, чтобы не отклоняться от этой позиции [вместерождённого ума], характеризующейся тем, что [с позиции ума] он пребывает сам в себе, а [с позиции ментальных событий] проявляется, то обнаружишь множество причин, в силу которых в сохранении естественного состояния реализованного ума остаются изъяны. Некоторые из этих изъянов уже были рассмотрены, но на данном этапе будут обозначены повторно. Ум должен пребывать сам по себе. Согласно тому, как пребывает реализованный ум, эта медитация должна быть свободна от любой привязанности или неприязни ко всему, что движется через врата чувственного восприятия, и представлять собой лишь сознавание проявления и пустотности. И точно так же, поскольку истинная природа ума не подразумевает распознавание чего-либо [что обладало бы реальным независимым существованием], то не следует медитировать на ней, как будто пытаешься распознать что-то, что либо существует, либо не существует, или как будто это что-то, чему следует препятствовать или способствовать. Когда нет уверенности, что истинная природа ума обнаружена, не следует медитировать, чтобы распознать что-то [конкретное], стараясь при этом прямо направлять внимание, а также пытаться способствовать возникновению чего-либо или препятствовать возникновению чего-либо. Непрерывно [памятуя] об истинной природе ума, необходимо оставаться свободным от всех постоянно меняющихся и переключающихся [характеристик обычной медитации]. Более того, не следует медитировать в силу какой-либо определённой мотивации или ожидания [определённого достижения] или из-за боязни [невозможности определённого достижения]. Ты не обнаружишь ничего плохого или хорошего в истинной природе ума, поэтому не пытайся делать что-либо для поддержания медитации и искусственно что-то создавать, не препятствуй возникновению чего-то подобного во время медитации и в то же время не способствуй тому, чтобы это произошло. Ты также обнаружишь, что истинную природу ума невозможно представить или визуализировать, поэтому не используй для медитации никаких усилий, направленных на то, чтобы получить определённое представление о ней. Таким образом, «немедитация» – это состояние, когда нет ничего, на чём можно было бы медитировать, – только сам ум, пребывающий в состоянии реализации. Если медитируешь на чём-то, то лишь зарождаешь компоненты сознания ума [грубого уровня]: того, кто воспринимает, выбранный объект, его характеристики, привязанность к ним и цепляние [за двойственность]. Таковы ошибки, которые можно допустить, когда выполняешь истинную медитацию, сохраняя [непрерывное памятование] воззрения ума, пребывающего в состоянии реализации. [TN, 515–517]

Отрицательная частица mi расположена перед глаголом – mi sgom – и это означает «не медитировать», в то время как если бы отрицательная частица med была расположена после глагола – sgom med, это означало бы «нет медитации». Отрицательная частица ставится впереди, чтобы обозначить отрицание неправильной активности во время медитации, утверждая вместе с этим правильное памятование-сознавание (dran rig). Использование отрицания перед или после глагола зависит от того, подразумевает ли термин альтернативное утверждение. Если бы отрицательная частица была расположена после глагола, то это означало бы, что термин не имеет никакого дополнительного смысла, указывая тем самым на просветление, то есть на последнюю ступень (sa med). Подобное использование отрицания позаимствовано из традиционных обсуждений, проходящих в форме дебатов.[676] Частица mi + глагол = «это не X»; глагол + частица med = «нет Х». Использование конструкции mi + sgom означает отрицание лишь искусственной активности – «медитация это не» (mi) искусственная активность, но «медитация это» (yin) истинное памятование. В шести ваджрных дхармах Тилопы используется та же конструкция с отрицанием перед глаголом, что и в знаменитых наставлениях Майтрипы по неосмыслению [TN, 517]. Любые из этих наставлений по йоге немедитации предназначены для противодействия укоренившейся склонности выполнять медитацию самадхи, используя для этого различные формы искусственной активности и вовлекаясь в двойственное различение между медитирующим и объектом медитации.

После этого Таши Намгьял разъясняет наставления по сохранению или по неотвлечению, приводя в пример искусные методы Гампопы и метафоры из устной традиции:

Во-вторых, путь – это неотвлечение от высшей истины. Даже когда твоя медитация не управляется искусственно созданными представлениями, тебе прежде всего следует, не отвлекаясь, поддерживать памятование [истинной природы ума] и никогда не отклоняться в сторону [кажущегося] потока ума. [TN, 518]

Памятование без отвлечения – это памятование, не связанное ни с какими искусственными концептуальными построениями, которое последовательно и непрерывно направлено на истинную природу ума и подразумевает, что сознавание-как-оно-есть является одновременно и позицией наблюдения, и объектом медитации. Памятование без отвлечений никогда не теряет воззрение во время медитации особого самадхи и не регрессирует в обычную форму медитации.

Поскольку между этими двумя видами наставлений по йоге немедитации нет никакого двойственного различения, Таши Намгьял подытоживает их объяснение утверждением, что неосмысление и памятование без отвлечений являются «нераздельным единством». Этот вывод проиллюстрирован таблицей 41.

Таблица 41

Нераздельное единство методов установления условий, необходимых для просветления

Те практикующие, кто не знаком с практикой немедитации, используют обе техники, в то время как продвинутые практикующие следуют лишь наставлениям по практике сохранения [TN, 525].

2.1.4. Состояние после самадхи

Те практикующие, кто освоил последовательное, непрерывное памятование, в качестве объекта которого выступает вместерождённый ум, в действительности уже никогда не выходят из этого состояния. Памятование-сознавание больше не является функцией состояния особого самадхи, а продолжается и после окончания формальной сессии медитации. Это продолжающееся после окончания сессии медитации памятование-сознавание, которое направлено «на всё и всегда» [TN, 677], называется «состояние после самадхи» (rjes thob, буквально – «знание после», «постмедитация» или «постдостижение»). Объединяя практики, выполняемые в состоянии самадхи и в состоянии после самадхи, когда памятование-сознавание вместерождённого ума поддерживается последовательно и непрерывно, практикующие устанавливают одно из предварительных условий, необходимых для созревания пробуждённой мудрости в полное просветление.

Таши Намгьял называет эту практику «обнаружение памятования в состоянии после самадхи». Получив как минимум опыт переживания проблесков пробуждённой мудрости, практикующие, «увидев положительный результат», продолжают практиковать, поддерживая истинное памятование. Чтобы практика этого памятования была доведена до совершенства, необходимо осознать его особое качество. Из-за присутствия обширного пространства сознавания особого уровня ума Таши Намгьял характеризует подобное памятование как «спокойное и всеохватывающее» [TN, 528]. Он пишет:

После того как получишь прямой опыт переживания наивысшей вместерождённости ума, которая была указана ранее, памятование и бдительность станут причиной возникновения действительно глубокого памятования, которое обладает своей собственной силой. [TN, 528]

Свободное от отвлечений памятование вместерождённого ума становится обычным делом. Оно продолжается, как будто само является собственной причиной, поскольку нет ни искусственной активности, ни ложной концептуализации, которые бы его заслоняли. По окончании формальной сессии медитации практикующие продолжают поддерживать точно такое же памятование, сопровождая им четыре вида деятельности (spyod lam), а именно – ходьбу, сидение, мирские дела и сон. Новички часто отвлекаются, но опытные практикующие никогда не прекращают свободное от отвлечений памятование истинной природы ума [TN, 530]. Таши Намгьял пишет: «Поддерживай свободное от отвлечений памятование ясности / пустотности и проявления / пустотности каждой мысли и ментального образа» [TN, 530].

Он объясняет, что «опыт восприятия в состоянии после самадхи даже приблизительно не похож на предыдущие методы [медитации]» [TN, 528]. Этот опыт возникает как что-то, что находится за пределами (steng du) предыдущей практики особого самадхи. Относительная активность ума возникает спонтанно, беспрепятственно и не связана с искусственной активностью. Кажется, что процессы восприятия и когнитивные процессы возникают как проявления спонтанности естественного ума, или, другими словами, его способности проявляться. Это называется «непрерывный поток возникновения» (rgyun chags). Эти «ясно проявляющиеся проявления»:

Осознают как наивысшую [мудрость], не воспринимают как что-то реально существующее, не способствуют их возникновению и не пытаются им препятствовать… необходимо сохранять позиции обоих аспектов практики добродетели, указующие наставления о которых были получены ранее. Это вместерождённость когнитивных процессов и вместерождённость процессов восприятия. [TN, 528]

Таким образом, необходимым предварительным условием для достижения просветления является последовательное и непрерывное обнаружение / памятование обширного [пространства] сознавания вместерождённого ума и его собственной светоносности, предстающей как «всё, что возникает» всегда и во всех ситуациях.

Восприятие в новом свете проявления спонтанной относительной активности ума в рамках этой особой практики приносит непрекращающееся наивысшее блаженство (bde steng). Поскольку теперь обнаружение / памятование обладает собственной силой (shugs), оно поддерживается само собой, не требуя приложения каких-либо усилий. Таши Намгьял сравнивает практику в состоянии после самадхи с состоянием ума мудрого пастуха, который наблюдает, как его стадо мирно пасётся неподалёку. Он не видит необходимости участвовать в этом процессе каким-либо другим образом, кроме как просто присматривать за своим стадом. Точно так же мысли и ментальные образы грубого и тонкого уровней проявляются как ум ясного света, но при этом не подвергаются какому-либо воздействию – им не препятствуют (dgag pa) и их не сдерживают (bkug pa), не предпринимают ничего для того, чтобы они возникали ('grubs pa), и не следуют за ними (rjes su 'brang ba). Сопровождая подобными ведущими к возникновению проблем (dka' tsheg bya) действиями каждый отдельный кажущийся момент опыта восприятия, практикующие запутываются ('jur ba) и вследствие этого отвлекаются от непрерывного обнаружения / памятования истинной природы ума. Это может привести к тому, что они начнут ошибочно воспринимать то, что возникает, как что-то реально существующее ('thas ba), а не как проявление ясности, которое подобно иллюзии (snang gsal bzhin pa). Во время практики в состоянии после самадхи медитирующим необходимо лишь расслабиться и сохранять реализацию точно так же, как и в состоянии особого самадхи. Поэтому данное упражнение, выполняемое в состоянии после самадхи, иногда описывают как «сохранять так, будто выполняешь медитацию». Несмотря на то, что относительные события, как кажется, возникают в уме, а практикующие, как кажется, возвращаются к повседневной деятельности, в действительности их медитация не прекращается, пока они поддерживают реализацию с помощью непрерывного памятования-сознавания.

Согласно комментарию, существует три уровня практики в состоянии после самадхи. Первый уровень называется «встреча и разрушение» (phrad 'joms). Этот уровень считается достигнутым, когда практикующие обретают некоторый опыт (chung zad goms pa) практики в состоянии после самадхи:

Например, если бы тебе довелось встретить на дороге знакомых или близких друзей, ты бы узнал их в тот самый момент, когда увидел, без необходимости исследовать или анализировать, кем они являются. Точно так же нет необходимости исследовать и анализировать возникающие мысли и ментальные образы. С точки зрения всегда присутствующего ума все они ведут к освобождению. Как сказал Великий брахман:

«В десяти направлениях, впереди и позади тебя,

Что бы ни увидел, снова и снова…

Всё, что подвергается усложнению, – есть не что иное, как истинная природа ума.

Различны ли вода и волны?»

Майтрипа сказал:

«Махамудра – это когда ты просто встречаешься с истинной природой ума, которая проступает в каждом проявлении таким образом, что тебе не нужно предпринимать что-либо, чтобы это происходило». [TN, 532–533]

Второй уровень называется «не следовать за» (phyi bsnyag). Этот уровень считается достигнутым, когда практикующие обретают больше опыта (cung zad ma goms pa) практики в состоянии после самадхи:

Когда снежинка падает на раскалённый камень или в воду озера, она тает и становится водой. Точно так же, даже если немного отвлёкся от [совершенного] памятования, взгляни на любую мысль или ментальный образ в момент, когда они возникают, с позиции всегда присутствующего ума, и они предстанут как единый вкус… Сабара сказал:

«Как ворон, который взлетел с корабля, кружит во всех [десяти] направлениях, возвращаясь после этого обратно на корабль [поскольку не видит земли], точно так же наполненный желанием ум следует за мыслью, но его сиюминутное намерение [быстро] возвращается обратно в изначальный ум». [TN, 533][677]

На этом этапе в уме всё ещё могут оставаться определённые желания по отношению к объектам чувственного восприятия или мыслям. Однако пробуждённая мудрость уже настолько развита, что все кажущиеся желания мгновенно приходят в состояние покоя уже на самом начальном этапе намерения, и даже малейший мимолётный импульс искусственной активности по отношению к кажущемуся опыту восприятия устраняется непосредственно в момент возникновения.

Третий уровень называется «распространение несуществующего» (med sprul). Этот уровень считается достигнутым, когда практикующие обладают значительным опытом (shin tu goms pa) практики в состоянии после самадхи:

Небольшой костёр из сырых поленьев не представляет большой опасности. Однако если в ветреную погоду поджечь сухие стружки, это может привести к лесному пожару, который невозможно не заметить. Точно так же [кажущиеся] обычные мысли и ментальные образы возникают как всегда присутствующий ум. Прежние ментальные загрязнения, вызванные мыслями и связанными со страданием ментальными образами, проявляются и распространяются, но теперь они возникают как [спонтанная] игра всегда присутствующего ума. Великий брахман сказал: «Как языки пламени, которые, распространяясь, уничтожают лес, все проявления, пустые в своей основе, предстают как вместерождённость». [TN, 534]

На этом завершающем уровне практики пробуждённая мудрость распространяется настолько стремительно, что все возможные формы проявления ума становятся её объективизацией. Термин «распространение несуществующего» передаёт оба аспекта истины – относительный и абсолютный. Вся относительная активность ума становится игрой (rol du) всегда присутствующего ума. Там, где раньше были обычные мысли и ментальные образы, «теперь пылает великий огонь понимания» [TN, 536].

Таши Намгьял пишет, что эту реализацию иногда называют «мудрость мира» [TN, 542], в котором опыт восприятия возникает как мираж (sgyu ma lta bu). Он объясняет, что маг обладает способностью создавать впечатляющие и убедительные иллюзии, такие как лошадь или слон. Зрители принимают этих животных за настоящих, но маг знает, что это иллюзия. Точно так же практикующие, которые могут объединить практику в состоянии самадхи с практикой в состоянии после самадхи, похожи на магов, для которых каждый момент опыта восприятия представляет собой чудесную иллюзию [TN, 538–539]. Они переживают непрекращающееся великое блаженство (bde ba chen po) [TN, 536], когда все загрязнения ('dri ma), вызванные ошибочными концепциями, исчезают. Лишь после устранения какой бы то ни было искусственной активности все мысли и весь мир проявленного возникают как магическое шоу. Таши Намгьял объясняет, что весь без исключения спонтанно проявленный опыт восприятия «не возникает благодаря приложению усилий, но тем не менее предстаёт как относительная истина» [TN, 538].

Когда практика в состоянии после самадхи полностью освоена, не остаётся никакой разницы между реализацией во время формальной сессии медитации и состоянием после её окончания. Эти два состояния становятся нераздельны. Таши Намгьял называет это «свести воедино проявленную игру и уверенность» [TN, 542]. Он пишет:

Объединённая практика становится возможной после того, как научишься непрерывно памятовать об истинной природе / уме ясного света в то время, когда осуществляешь четыре вида деятельности. [TN, 547]

Он добавляет, что сущность объединённой практики отвечает двум критериям: «1) способность мгновенно определять причину и следствие любого кармического импульса, не вовлекаясь в него, и 2) способность воспринимать все феномены через призму уверенного знания пустотности – как не обладающие каким-либо независимым существованием» [TN, 542].

В коренном тексте Таши Намгьяла объясняется, как йога немедитации развивается в рамках трёх описанных уровней:

На первом уровне обретается способность без отвлечения поддерживать памятование вместерождённого ума в любое время, что позволяет не ограничивать практику лишь формальными сессиями медитации. Кажущиеся проявления возникают «как миражи». На втором уровне памятование-сознавание поддерживается день и ночь. Поток форм тонкого уровня возникает как собственная светоносность ума. На третьем уровне пробуждённая мудрость пронизывает даже эти формы тонкого уровня. Непрекращающаяся последовательность пробуждённой мудрости, которая сопровождает все моменты опыта восприятия, является великой немедитацией. [TN, 697]

Если просветление до сих пор не достигнуто, то объединение практик, выполняемых в состоянии самадхи и после него, существенно повышает возможность его достижения. Цитируя одного из мастеров медитации, Таши Намгьял подводит итог:

Тот, кто овладел сначала [практикой] во время состояния самадхи, а затем и [практикой] в состоянии после самадхи, является бодхисаттвой, а тот, кто объединил их, – буддой. [TN, 547]

Карма Чагме также упоминает три уровня йоги немедитации:

1. На самом низком уровне практикующие устраняют любое различение между медитирующим и объектом медитации.

2. На среднем уровне практикующие обнаруживают полную спонтанность, свободную от любой искусственной активности, умственной деятельности или осмысления. Однако на этом этапе иногда сохраняются омрачения тонкого уровня, которые могут помешать полной реализации.

3. На высшем уровне кажущееся индивидуальное сознание практикующих (сознание-дитя) и сознание основы, или дхармакая (сознание-мать), сливаются воедино, приводя, таким образом, практикующих к полному просветлению, выраженному в форме трёх измерений будды.[678]

2.1.5. Переход

Термин «переход» (la bzla ba) обозначает ситуацию, когда начальные проблески пробуждённой мудрости преобразуются в полное просветление. Слово la bzla ba означает «перейти через» или «уйти за пределы». Это выражение часто используют, говоря о переходе через горный перевал. В данном случае термин используется именно в этом значении. Когда практикующие получают опыт переживания проблесков пробуждённой мудрости как основы существования, то становится возможным перемещение центральной точки наблюдения с позиции кажущегося индивидуального сознания на позицию основы существования посредством, дословно, «перехода» туда. Перейдя на эту позицию, практикующие в каком-то смысле поддерживают абсолютную позицию сознавания, которая выходит за пределы обычной реальности и одновременно пронизывает её. Переход связан с перемещением позиции от индивидуального сознания к обширному пространству сознавания, которое описывается как просветление. Таши Намгьял пишет: «Переход представляет собой естественную диспозицию того, как пребывает реализованный ум» (la bzla sa'i gshis kyi gnas lugs) [TN, 590]. Переход – это последний искусный метод, который позволяет «постепенно освободиться от всего, кроме пребывания в состоянии реализованного ума» [TN, 617]. Переход – это заключительное изменение ума, которое приводит к завершению практики – совершенному просветлению. Однако переход – это не действие, производимое умом, в том смысле, что любая попытка каким-то образом осуществить (sgrub pa) переход или какая-либо другая искусственная активность лишь сильно затрудняют его.

Таши Намгьял начинает свой комментарий с обсуждения вероятного момента (dus tshad) перехода [TN, 590]. Вероятный момент возникает вне зависимости от течения времени и любой ментальной активности (mi bsam) [TN, 591]. Переход, скорее всего, может произойти во время «непрерывной медитации» (sgom khor yug) [TN, 590], которая длится день и ночь или «как минимум день» [TN, 592]. Практикующие пребывают в состоянии особого самадхи; устанавливают условия, необходимые для пробуждённой мудрости, уделяя особое внимание углублению абсолютной бодхичитты; поддерживают последовательное, непрерывное памятование того, как реализованный ум пребывает одновременно в качестве позиции и объекта памятования; тщательно оберегают практику от малейшего проявления искусственной активности или других изъянов; не прекращают безупречную медитацию до тех пор, пока не произойдёт переход. Переход произойдёт сам по себе, но лишь тогда, когда будут соблюдены условия «не размышлять [об объекте медитации], не осмысливать, [ни на что] не направлять ум и [поддерживать истинное памятование без искусственной активности]» [TN, 592]. Таши Намгьял приводит следующие наставления по практике перехода:

Вероятное время совершения перехода наступает тогда, когда практикующие очистили все моменты пребывания в состоянии ясности, покоя, свободного от концепций, и блаженства, а затем 1) непрерывно медитируют благодаря тому, что обрели уверенность, позволив [естественным] ясности и яркости ума проявиться в качестве сознавания, и обладают воззрением, которое является ясностью [с позиции ментальных событий] и пустотностью [с позиции ума]; или 2) непрерывно медитируют, поддерживая без отвлечений [истинное] памятование о а) проявлении разнообразных ментальных образов, возникающем в силу движения, которое происходит внутри шести структур чувственного восприятия, и б) движении мыслей, которое день и ночь сопровождается [на грубом уровне] единством ясности и пустотности, а [на тонком уровне] единством движения и пустотности. Говоря кратко, переход происходит в то время, когда каждый момент опыта чувственного восприятия – мысли и ментальные образы – предстаёт как ясность / пустотность и движение / пустотность, и это сопровождается абсолютной уверенностью. [TN, 592, 690]

Таши Намгьял предупреждает, что сильные переживания, которые могут возникнуть во время самадхи, такие как состояния блаженства, ясности и покоя, свободного от концепций, не следует путать с переходом; более того, привязанность к этим переживаниям может послужить для него препятствием. Как только они «очищены», то есть свободны от привязанности и не связаны с какой-либо искусственной активностью, вероятность успешного перехода возрастает. Вне зависимости от этих особых состояний переход является результатом непрерывного непостижимого памятования вместерождённого ума – вместерождённого обширного сознавания-как-такового или кажущихся мыслей и ментальных образов, которые проявляются как собственная светоносность [сознавания-как-такового] таким образом, что каждый кажущийся момент опыта восприятия сопровождается абсолютной уверенностью в изначально присущем ему единстве пустотности и ясности. Других причин для перехода, кроме этих, не существует.

Согласно Тилопе, подобное непрерывное памятование, не требующее приложения усилий, не фокусируется (gtad so) ни на каких определённых событиях, происходящих в уме, поскольку они предстают как единство пустотности / ясности, и из-за этого сознавание-как-таковое направляется обратно на самоё себя и естественным образом совершает переход. Переход обычно происходит тогда, когда отсутствует какая-либо искусственная активность, связанная с медитацией или памятованием вместерождённого ума. Переход не может произойти, когда присутствует двойственное различение между тем, кто медитирует, и объектом медитации. Практикующим, чтобы получить возможность перехода, следует прекратить использовать даже достоверные концепции, или воззрения [TN, 608]. Нет ничего, что нужно было бы «зарождать» [TN, 608]. Нет ничего, на чём нужно было бы «медитировать» [TN, 609]. Ожидание перехода или страх, что он не произойдёт, препятствуют реализации [TN, 609]. Есть лишь «сознавание-как-таковое того, как пребывает реализованный ум» [TN, 609], лишь «пробуждённая мудрость, которая не может служить объектом [медитации]». Пробуждённая мудрость является самовозникшей (rang byung) и пребывает сама по себе (rang gnas).

Переход – это метод возвращения диспозиции (gshis) [TN, 594–597] естественного ума, который объясняется с точки зрения того, как пребывает реализованный ум (gnas lugs). Переход называют «великое проникновение всегда присутствующего ума» (skye med zang thal chen po) [TN, 592]. Когда происходит переход, кажущееся индивидуальное сознание заменяется умом будды. Этот просветлённый ум также называют «дхармакая» (chos sku) или «измерение пробуждённой мудрости» (ye shes sku). После перехода ум практикующих не отличается от ума просветлённого мастера, который даровал им благословение на достижение наивысшей реализации. Таши Намгьял подчёркивает, что практикующим надлежит безошибочно распознать (ngo shes), что произошёл именно переход [TN, 597–606]. Переход – это средство «разделить чистый ум и то, что его заслоняет» [TN, 598] таким образом, чтобы практикующие осознали, что их собственное сознание теперь не отличается от сознания всех просветлённых мастеров и что это сознание является «дхармакаей, пронизывающей всю сансару» [TN, 598].

2.2. Результат практики: природа просветления

В отличие от медленного развития медитативного опыта на этапе предварительных и сущностных практик медитации и даже постепенного созревания пробуждённой мудрости на этапе особых практик, переход к просветлению – это стремительное и захватывающее событие, во время которого поток ума претерпевает серию фундаментальных изменений. Один из оттенков смысла термина «немедитация» можно передать фразой «путешествие заканчивается». Больше нет никаких этапов. Пема Карпо пишет:

Путешествие заканчивается. Продвижение по этапам останавливается. Нет этапов, которые вели бы куда-то ещё. Ты обнаруживаешь совершенство всего, что возникало ранее, не проходя через этапы. [PK, f. 13b]

Дальше нет никаких этапов (sa med). Просветление в традиции махамудры влечёт за собой два аспекта совершенства. Первый аспект – это совершенство пробуждённой мудрости (ye shes). Термин ye shes состоит из глагола shes pa «знание» и частицы ye «завершённое». Просветление завершает поиск знания. Второй аспект – это совершенное очищение. Термин thar pa «освобождение» происходит от того же корня, что и слово mtha' «последний», «завершающий». Практикующие полностью освобождаются от всех загрязнений, ложных концепций и негативных эмоциональных состояний. Рассматривается ли просветление с точки зрения знания или с точки зрения очищения – в обоих случаях речь идёт о завершении. Специальными терминами, обозначающими просветлённое знание, являются «всеведение» (thams cad mkhyen) и «пробуждённая мудрость» (ye shes). Терминами, связанными с очищением и освобождением, являются «свобода» (grol ba) и «окончательное освобождение» (thar ba).

Понимание просветления как освобождения преобладало в раннем буддизме традиции тхеравада. Понимание просветления как мудрости и сострадания, сопутствующих освобождению, является отличительной чертой более поздней традиции махаяны. Взгляд махаяны на просветление предполагает введение понятия трёх измерений («тел», или кай) будды в качестве аспекта просветлённого всеведения. Ниже это будет объяснено более подробно.

2.2.1. Стадии просветления

Несмотря на то что опыт переживания просветления с точки зрения обычного представления о времени длится относительно недолго, о нём нельзя сказать, что это мгновенное событие. Этот опыт представляет собой три отдельные стадии смещения позиции сознания, которые следуют друг за другом: 1) основа (gzhi), 2) путь (lam), 3) плод ('bras bu).

2.2.1.1. Просветление основы

Первый момент опыта переживания просветления иногда называют «самадхи-просветление» (mnyam bzhag), поскольку он обычно происходит во время последовательного и непрерывного памятования. Когда особой медитации сопутствуют надлежащие условия, происходит переход. Разворачивается фундаментальная трансформация, в ходе которой кажущееся индивидуальное сознание, весь связанный с ним обычный опыт восприятия и все его ложные концепции исчезают.[679] Позицией наблюдения становится обширное пространство сознавания дхармакаи. Кажущееся индивидуальное сознание (yid), которое служило позицией наблюдения на протяжении всех этапов практики, теперь предстаёт как не более чем концепция (btags pa), которая исчезает. Считается, что просветление основы находится «за пределами всех идей», «за пределами логического анализа», «за пределами представлений», «за пределами ложных концепций» [TN, 519–520]. Тилопа сказал:

Когда ум приходит к концу,

В нём растворяются три мира…

Недвойственность себя и других сделает тебя благословенным буддой.

Ум растворится благодаря овладению позицией [обширного] пространства [сознавания].

И тогда пять структур чувственного восприятия, их объекты, скандхи и элементы также растворятся в этом пространстве.

Кажущаяся реальность индивидуального сознания, а также его функций и активности, исчезает, оставляя лишь бескрайний океан пространства сознавания. Просветление основы ведёт к обретению «нового воззрения на то, как пребывает реализованный ум» [TN, 517]. Когда концепция индивидуального сознания, или, другими словами, «ума» полностью устранена, происходит глубокая реорганизация. Пробуждённая мудрость теперь пребывает беспрепятственно – не появляясь лишь время от времени как короткие вспышки, а пронизывая весь опыт восприятия. Поэтому первый момент просветления называется «просветление основы».

Во время медитации обычного проникающего видения практикующие пытались обрести уверенное знание, исследуя ментальные события, возникающие в обычном потоке ума. Во время практики медитации особого самадхи практикующие обнаружили источник уверенного знания – вместерождённый ум. Теперь, на этапе достижения просветления основы, знание перемещается на новую центральную эпистемологическую позицию. На передний план выходит пробуждённая мудрость, которая не связана ни с обычным сознанием, ни с вместерождённым умом. Пробуждённая мудрость не имеет опоры. Она не приходит ('ong med) и не уходит ('song med) – в том смысле, что не возникает в силу кажущейся активности относительного потока ума. Пробуждённая мудрость является самовозникшей (rang 'byung). Она просто присутствует, в том числе и в момент просветления основы. Просветление основы называют «мудрость за пределами мира» [TN, 542].

2.2.1.2. Просветление пути

Сразу же вслед за просветлением основы и благодаря ему (steng du) разворачивается вторая стадия фундаментальной реорганизации. Просветление основы определяет абсолютное измерение истины. Просветление пути определяет относительную активность потока ума. Пробуждённая мудрость, как кажется, меняет свою центральную позицию и теперь пронизывает каждый потенциальный момент опыта восприятия [TN, 527]. Опыт переживания просветления пути является очень глубоким опытом. В одно мгновение (dus skad cig) во время вспышки ясного света всё кажущееся содержимое относительного потока ума во всей его взаимосвязанности – все миры и вся протяжённость времени – «возникают как самоосвобождение».[680] Просветление пути примечательно мгновенным возвращением когнитивных и перцептивных процессов, которые теперь не сталкиваются ни с какими препятствиями. Всё содержимое миров сансары, весь потенциал относительной активности «отпущен на свободу» [TN, 497], и ему позволяется стать «усложнённым» [TN, 498]. Опыт переживания просветления пути сильно отличается от момента обширного пространства сознавания – отличительной черты просветления основы, вслед за которым исчезли индивидуальное сознание, опыт чувственного восприятия и ложные концепции.

Просветление пути отмечено ещё одним смещением позиции наблюдения. Речунгпа сказал: «Сами феномены окружающего мира теперь являются основой для самоосвобождения».[681] В то время как на стадии просветления основы пробуждённая мудрость не имела опоры, теперь вся относительная активность обычного потока ума и её взаимосвязанность с виртуальным сознанием-хранилищем становятся её опорой. Просветление пути называют «мудрость мира» [TN, 542]. Весь обычный, связанный с временны́м измерением поток ума, а также вся особая совокупность взаимосвязанного потенциального ментального содержимого становятся объективацией пробуждённой мудрости. Манифестирующая спонтанность ума – это проявленное выражение пробуждённой мудрости.

Эта вторая фундаментальная реорганизация называется «вступление на путь»,[682] поскольку всему потенциальному содержимому всех миров и времён «предоставлена свобода», и это можно сравнить с разрушением дамбы, сдерживающей воду (bskyil na ma 'gag pa) [TN, 529]. Однако при этом практикующие «не цепляются» [TN, 529] и «не вовлекаются» [TN, 529] ни в какое ментальное содержимое, поскольку не осуществляют никакой искусственной активности и никак не реагируют на него. Практикующие привносят на путь (lam 'khyer) всё потенциальное содержимое потока сознания, как будто бы увлекаемое магической игрой спонтанности естественного ума. При наблюдении с новой центральной позиции непрекращающейся пробуждённой мудрости вся относительная активность становится проявлением истины. Пробуждённая мудрость распространяется сквозь всё относительное ментальное содержимое существования во всей его полноте, «как лесной пожар». Запущенные, словно катапультой, в поток ментального содержимого, практикующие обретают совершенное понимание всех относительных ментальных событий, происходящих во всех мирах и во все времена. Практикующие в совершенстве овладевают сознаванием пути (lam rig) и всем, что не поддаётся познанию (shes bya med). Ничего определённого больше познавать не нужно, потому что всё и так известно.

Поскольку просветление пути следует за просветлением основы незамедлительно, практикующие не искажают мудрость, сопровождающую проявление относительного содержимого опыта восприятия, ни какими-либо ложными когнитивными процессами (мышлением или эмоциональными состояниями), ни искусственной активностью (пытаясь предотвратить возникновение чего-либо или способствуя ему). Если привносить на путь относительный опыт восприятия, ничего не осмысливая и никак не реагируя, то это приведёт к полному освобождению от страданий и ложных воззрений.[683] Огромная сила потенциально связанных с загрязнениями кармических склонностей полностью нейтрализуется стремительным перемещением просветлённого, ни на что не реагирующего сознавания через относительное содержимое потока ума. Просветление пути иногда называют «великое отсечение» [TN, 499]. Кажущийся обычный поток ума становится незагрязнённым (dri med). Однако очень важно понимать, что дхармакая «является основой очищения, но сама при этом в очищении не нуждается, поскольку в её природе нет и единой мельчайшей частицы, которую можно было бы очистить».[684] В тибетском языке будду обозначают составным термином sang gye – sang «очищенный» и gye «возникать» или «цвести». Это слово дословно означает «цветение совершенной чистоты».[685]

2.2.1.3. Просветление плода

В одно мгновение весь поток ума, состоящий из когнитивных и перцептивных процессов, становится пробуждённой мудростью, просветление основы и просветление пути сливаются воедино ('dres ba). Поскольку практикующие вовлечены в продвижение по пути, то наступает третья стадия, которая называется «просветление плода». Как следует из названия, это завершающая стадия просветления. Это последняя и наиболее глубокая реорганизация ума.

И опять же необходимым условием для возникновения просветления плода является практика сохранения, которая никак не связана с искусственной активностью:

Когда не происходит [абсолютно] никаких искусственных построений, касающихся мышления и эмоциональных состояний, то, что остаётся, – это реализованный ум, пребывающий в трёх мирах сансары.

Не создавая искусственным путём этот опыт восприятия, закладываешь причину перерождения в наивысшем мире богов.

Не создавая искусственным путём состояние, в котором пребывает реализованный ум, предоставляешь уму свободу оставаться в своей основе как в нирване.

Не создавая искусственным путём это непостижимое достижение, обретаешь достижение, рождающееся само из себя и происходящее само по себе.

Это означает не что иное, как пребывание без [каких-либо] усилий и попыток способствовать возникновению чего-либо.

Это значит овладеть в совершенстве просветлением плода, лежащим за пределами того, чему можно обучить. [TN, 544]

Просветление плода, как следует из его названия, является достижением совершенства, или созреванием плода, практики. Просветление плода – это состояние будды:

Что касается практики в состоянии самадхи и практики в состоянии после самадхи, которые ты выполнял [в рамках йоги немедитации], то считается, что они связаны с состоянием бодхисаттвы. Когда выходишь за пределы этих состояний, это считается состоянием будды. [TN, 547]

Просветление пути завершает все этапы медитации. Практикующие, чей просветлённый ум непрерывно следует по пути опыта восприятия, больше не нуждаются в формальных сессиях медитации, но при этом они медитируют всё время. Просветление плода означает полное осуществление всей практики. Практикующие возвращаются в мир, который «подобен миражу». Главной их заботой становится то, как вести себя в этом мире. Просветлённый ум – это ум сострадания. Когда каждый потенциальный момент опыта восприятия взаимосвязан со всеми другими моментами опыта восприятия и все эти моменты восприятия являются отражениями пробуждённой мудрости, естественным следствием подобной реализации будет этичное поведение. Просветлённый мастер совершает действия в рамках четырёх видов активности (spyod lam) днём и ночью. Однако его действия возникают из совершенно иного состояния ума, чем у обычного человека:

…не отказываться от однонаправленного самадхи, но при этом с готовностью мыслить, как будто не находишься в состоянии самадхи. [TN, 548]

Наиболее важной чертой просветления плода является постижение того, что кажущееся индивидуальное сознание практикующих – это не что иное, как три измерения будды: 1) дхармакая, или измерение истины, представляет собой уровень полностью просветлённого ума, то есть его пространство сознавания, не загрязнённое искусственной активностью и ложными концепциями; 2) самбхогакая, или измерение радости, представляет собой особый уровень всех потенциальных склонностей, связанных с опытом восприятия; 3) нирманакая, или измерение проявления, представляет собой мысли, эмоции, ощущения и ментальные образы, возникающие в потоке ума в обычном времени как ментальное содержимое грубого уровня. Во время просветления плода эти три уровня ума, или измерения будды, проявляются одновременно. Иногда, для того чтобы подчеркнуть фундаментальное недвойственное единство всех трёх измерений будды, в традиции махамудры используется термин ye shes pa'i sku «измерение пробуждённой мудрости». Полное созревание пробуждённой мудрости – это реализация трёх измерений будды.

Просветление плода в традиции махамудры махаяны сильно отличается от концепции просветления традиции тхеравады, которую махаяна рассматривает как форму опыта переживания растворения, ведущего лишь к освобождению. Просветление махамудры – это кульминация нерастворения, когда кажущийся обычный опыт восприятия грубого уровня ума происходит беспрепятственно. Это ведёт не только к освобождению, но и к реализации трёх измерений будды. Семь качеств измерений будды включают: 1) недвойственность, 2) нескончаемое блаженство, 3) наслаждение Дхармой, 4) сильное сострадание, 5) способность заполнять, 6) непрерывность, 7) пустотность.[686] Пять качеств полностью очищенного ума включают: 1) пустотность, 2) ясность, 3) беспрепятственность, 4) изначальное присутствие, 5) пребывание.[687] Достижение состояния будды также наделяет практикующих особым видением и сверхспособностями.[688]

Другими словами, просветление махамудры ведёт одновременно к освобождению и всеведению. Поскольку просветление махамудры подразумевает сохранение кажущейся относительной активности обычного потока ума, то его называют «нирвана непребывания».

Но вместе с тем в традиции махамудры будда не подвержен кажущимся загрязнениям обычной относительной активности ума. Кажущаяся относительная активность ума сама становится объективацией пробуждённой мудрости и сострадания. Тибетское слово, которое используют для обозначения махамудры, – phyag rgya chen po – означает «великий жест» (также «печать»). Когда практикующие, достигшие просветления, возвращаются к тому, что предстаёт как обычный окружающий мир, их возвращение в форме нирманакаи становится великим жестом мудрости и сострадания.

2.3. Сжатая форма указующих наставлений

Коренные наставления Пема Карпо по йоге немедитации представлены в очень сжатой форме. Сохраняя стиль, свойственный указующим наставлениям, он не пускается в подробные объяснения, которые с лёгкостью могли бы привести к концептуальному цеплянию (blo yis 'dzin pa). Подробные комментарии Таши Намгьяла содержат детальные объяснения практики немедитации. Однако эти объяснения в определённом смысле являются вводящими в заблуждение, поскольку на самом деле указующие наставления редко передаются в подобной форме. Читателям, которые к этому моменту уже обладают определённым знанием практики, теперь легче понять указующие наставления, представленные в сжатой форме. Полный текст коренных наставлений выглядит следующим образом:

Во-вторых, после того как определено, что все феномены являются естественной, вместерождённой дхармакаей, возникает опыт переживания йоги немедитации. Избавившись от страдания, ты избавляешься и от необходимости применять какие-либо методы для его устранения, что предполагает попытки избавиться от чего-либо. И тогда путь приходит к завершению. Продвижение [по этапам] также завершается. Нет новых этапов, которые бы вели куда-то ещё. Ты овладеваешь всем, что предшествовало, не проходя через этапы, – нирваной непребывания и сиддхами наивысшей махамудры. Далее в тексте «Цикл техник йоги энергии» (bsre skor) Наропа цитирует Тилопу:

«Что ж, это и есть сознавание-само-по-себе, невыразимая пробуждённая мудрость, которая нигде не пребывает.[689] Тилопе нечего о ней сказать. Её характеристики самоочевидны… Пребывай в ней, не вспоминая, не размышляя, не предвкушая, не медитируя, не анализируя, [а лишь] оставаясь как есть».

Говорят, что истина заключается именно в этом. [PK, f. 13b]

Джампел Паво объясняет строку «возникает опыт переживания йоги немедитации». Он утверждает, что совместно употребляемые слова «естественный», «вместерождённый» и «дхармакая» указывают соответственно на просветление основы, просветление пути и просветление плода. Достигая просветления, практикующие «достигают предела» двух истин. Соответствующие термины, используемые для обозначения приведения к совершенству каждой из двух истин, – это «великое прекращение» (spangs ba chen po) и «великое постижение» (rtogs pa chen po). Первый термин связан с относительной истиной, подразумевающей полное устранение вовлечённости в негативные эмоциональные состояния и ложную концептуализацию. Великое прекращение означает «освобождение». Второй термин связан с абсолютной истиной, то есть с пробуждённой мудростью. Фундаментальная, необратимая реорганизация, которая происходит в момент просветления, значительно отличается от обнаружения вместерождённого ума во время практики йоги единого вкуса. Поэтому ей присвоено новое обозначение. Её называют «вместерождённость перехода» [JP, f. 82b], поскольку пробуждённая мудрость пронизывает всю сансару и с абсолютной точки зрения выходит за пределы алгоритма понимания, доступного обычному уму. Согласно Джампелу Паво, йога немедитации приводит к совершенству как относительной, так и абсолютной бодхичитты. Мудрость и сострадание формируют недвойственное единство. Поэтому реализацию пробуждённой мудрости также называют реализацией сильного сострадания. Автор комментария цитирует Сараху, чтобы проиллюстрировать своё объяснение:

Священное древо недвойственного ума [абсолютной истины] заполняет все три мира. Сохраняй плод каждого из этих миров с помощью цветка сострадания [относительной истины]. Второе приносит больше пользы, чем первое. И священное древо пустотности, и цветок [сострадания] находятся в процессе развития. Нектар цветка сострадания можно обнаружить в характеристиках [грубого уровня восприятия]. Его изысканный плод – спонтанное присутствие. Блаженство – это не что иное, как ум. [JP, f. 80b]

Спонтанное присутствие обычного потока ума становится опорой непрерывного присутствия сострадания.

Автор комментария называет эту медитацию «медитация без причины», которая «не требует приложения усилий». В коренном тексте Пема Карпо используются уже знакомые нам наставления Тилопы по практике немедитации, которые предназначены для устранения искусственной активности, чтобы установить необходимые для просветления условия. Опыт переживания просветления называется «нирвана непребывания», поскольку во время него происходит проявление обеих истин – относительной и абсолютной – в качестве вместерождённого единства. Относительные события происходят беспрепятственно. Автор комментария завершает объяснение обсуждением разных форм вместерождённости, переживаемых в каждый момент просветления. Они сведены в таблицу 42.

Таблица 42

Комментарии Джампела Паво по объединению аспектов просветления

2.4. Практика сохранения, применяемая для исправления ошибок, препятствующих просветлению или приводящих к его утрате

Объяснения продвинутых практик сохранения принято дополнять наставлениями, в которых содержится обзор ошибок, препятствующих просветлению или служащих причиной того, что практикующие, достигнув просветления, частично или полностью его утрачивают. Для некоторых практикующих начальная стадия просветления может и не завершиться стабильным состоянием. Истинное просветление становится реальной возможностью для преодоления силы инерции кармических склонностей, которые поддерживают неведение и страдание. Иногда огромная сила инерции остаточных кармических склонностей может послужить либо препятствием для просветления, либо причиной его утраты. Приведённые здесь особые наставления по сохранению предназначены для того, чтобы практикующие могли решить возможные проблемы. «Судьба» просветления зависит от конфигурации условий (rkyen), позволяющих достичь и поддерживать его [TN, 590].

В традиции устной передачи, в соответствии с подходом указующих наставлений, чётко формулируются условия, необходимые для достижения и сохранения просветления. В традиции устной передачи особое внимание уделяется оптимальным условиям для практики до и после достижения просветления. Для практикующих очень важно правильно понять наставления устной передачи и указующие наставления. Любое ошибочное понимание может привести к невозможности достижения просветления или к его утрате. На данном этапе читателю становится ясно, почему так важен выбор слов, которые используются в указующих наставлениях, и почему необходимо сохранять традицию церемонии устной передачи этих наставлений.

Существует три вида ненадлежащих условий, препятствующих просветлению: 1) можно пытаться поддерживать верное воззрение, но утратить его (shor ba), и это помешает достижению просветления; 2) медитативный опыт может быть ошибочным (gol sa), и это помешает достижению просветления; 3) можно дойти до начальной стадии просветления, но определённые препятствия ('geg pa) могут послужить причиной того, что практикующие частично или полностью утратят его, или каким-либо другим образом помешать его последующей стабилизации в качестве постоянного состояния ума.

2.4.1. Утрата воззрения[690]

Первое общеизвестное (spyi) условие, которое препятствует достижению просветления, называется «утрата воззрения» (shor ba). Таши Намгьял определяет подобное отклонение в сторону как «потерю наивысшего воззрения» и / или «возвращение к ошибочному воззрению» [TN, 555]. Существует две категории (tha snyad) утраты воззрения, которые называются: 1) полностью сойти с пути (ye shor) и 2) позволить медитативному опыту скатиться к заблуждению (nyam su len lugs 'khrul pa la 'phral shor). В первом случае практикующим так и не удаётся развить фундаментальную реализацию йоги единого вкуса, то есть «пустотность и ясность всех феноменов» [TN, 552]. Это считается «серьёзной ошибкой» [TN, 555]. Во втором случае практикующие обретают верное воззрение пустотности / ясности, но теряют его во время последующей практики медитации. Некоторые авторы комментариев не приходят к единому мнению по поводу важности подобной классификации. Джампел Паво считает, что все виды утраты воззрения одинаково пагубны, и не делает между ними никакого различия [JP, f. 85a].

В любом случае авторы большинства комментариев согласны между собой в том, что существует четыре подкатегории утраты воззрения. Все эти четыре подкатегории связаны с «отсутствием верного понимания пустотности» [TN, 560] [JP, f. 85a]. В то время как каждая подкатегория отличается от другой по степени своей значимости, все они обладают общей особенностью – неверным установлением наивысшего воззрения (go yul) пустотности. Абсолютное понимание пустотности является необходимым предварительным условием достижения просветления.

Для того чтобы максимально увеличить вероятность достижения просветления, четыре вида утраты воззрения пустотности «необходимо устранить посредством правильной реализации» [PK, f. 14b]. Практикующие, которые правильно распознали вместерождённый ум, уже не отклонятся далеко в сторону от верного воззрения пустотности [TN, 551–552]. Серьёзное отношение к практикам сохранения устанавливает условия, необходимые для реализации пробуждённой мудрости и её плода – опыта переживания просветления.

В кратких коренных наставлениях Пема Карпо описаны четыре вида утраты воззрения (shor sa bzhi) и искусные методы их устранения (sel pa'i thabs):

Четыре вида утраты воззрения:

1. Потеря естественного состояния пустотности. Исправляется пониманием того, что пустотность – это сострадание.

2. Потеря способности налагать печать [пустотности на все феномены]. Исправляется пониманием того, как на самом деле пребывает реализованный ум.

3. Потеря средства противоядия. Устраняется пониманием, что то, от чего нужно избавиться, и средство, необходимое для этого, являются нераздельными.

4. Потеря пути. Устраняется пониманием, что то, что возникает, и его освобождение происходят в одно и то же время. [PK, f. 14a–14b][691]

Два первых вида утраты – потеря естественного состояния и потеря способности налагать печать – связаны с абсолютной истиной, а два последних – потеря средства противоядия и потеря пути – с относительной истиной.

Естественной диспозицией ума является пустотность / ясный свет. Специальный термин gshis «диспозиция» переводится в этой книге в основном как «естественное состояние». Полная утрата или частичное отклонение ума от диспозиции, или, другими словами, естественного состояния, после того как оно было обнаружено, считается «огромной ошибкой» [TN, 555]. Джампел Паво добавляет, что безупречное понимание пустотности – это реализация, что пустотность и сострадание – это одно и то же. Отсутствие реализации нераздельности пустотности и сострадания может привести к тонкой или грубой привязанности к пустотности:

Когда не знаешь, что пустотность и сострадание нераздельны, появляется привязанность к пустотности. И тогда пустотность, которая ранее уничтожила причину и следствие, становится врагом. Ты можешь сохранять общее понимание, но теперь в твоей медитации появляется изъян. Высшая [истина] становится худшим ложным воззрением. [JP, f. 85a–85b]

Эта тонкая привязанность к пустотности предполагает неспособность испытывать к относительной истине надлежащее доверие, что приводит к неправильному пониманию вместерождённого ума. Это самая серьёзная ошибка, поскольку практикующие верят, что обнаружили пробуждённую мудрость, но на самом деле отдаляются от неё всё дальше.

Искусным средством, которое помогает не потерять (mi 'chor ba) естественное состояние ума полностью, является отсечение (bcod pa) возникающей проблемы посредством прямой реализации пробуждённой мудрости, которая позволяет устранить все идеи о пустотности на самом тонком уровне, а также позволяет сознаванию-как-оно-есть непрерывно отражать оба измерения – абсолютное и относительное – вместерождённого ума.

Подобный изъян может быть иногда почти незаметен, и тогда он приводит к ошибкам реализации. Таши Намгьял пишет:

Наивысшее воззрение пустотности, даже если оно не обладает изъянами, тем не менее может не созреть полностью, если было изначально принято как [концептуальная] идея, а не как результат [прямого] медитативного опыта. [TN, 552]

Практикующие овладели лишь техникой особой аналитической медитации, но не овладели в совершенстве медитацией самадхи, которая использует в качестве объекта вместерождённый ум и ведёт к прямому постижению естественного ума и нераздельного с ним проявления, то есть прямой реализации наивысшего уровня пустотности и ясности. Таши Намгьял объясняет, что практикующие могут «не понимать высший смысл истинной природы ума и не обладать сознаванием-как-оно-есть того, как пребывает реализованный ум» [TN, 553]. Получив же подобный опыт, они по крайней мере не утратят верное воззрение полностью. Однако медитация особого самадхи может перейти в тонкую привязанность к пустотности, и тогда будет необходимо противоядие – медитация на вместерождённости когнитивных процессов и вместерождённости процессов восприятия. Этот вид потери воззрения можно исправить, поняв, что пустотность и сострадание являются нераздельными. Сострадание в данном случае связано с относительными аспектами существования. Когда пустотность и сострадание не воспринимаются как нераздельные, «воззрение пустотности приходит в упадок» [TN, 555]. Как только практикующие поняли это, они больше не отклоняются от верного воззрения, «тщательно его сохраняя» [TN, 556].

Следующей ошибкой утраты воззрение является «потеря способности налагать печать» (rgyas 'debs). Согласно Таши Намгьялу, практикующие «не могут понять, как использовать сознавание-как-оно-есть для того, чтобы установить, что все феномены пребывают в своём естественном состоянии» [TN, 557]. Другими словами, практикующие обладают определённой реализацией пустотности, но не способны правильно наложить печать пустотности на все феномены. Если бы они могли это правильно делать, то не было бы необходимости осуществлять искусственную активность, чтобы добиться реализации. Не нужно было бы применять какие-либо искусные средства для достижения просветления. «Искусные средства и реализация нераздельны в этой медитации» (sgom thabs shes dbyer med) [TN, 554]. Когда практикующие не обладают способностью «опечатывать» пустотностью все феномены, они упускают самое главное и поэтому думают, что просветление каким-то образом отличается от того, что уже реализовано.

В процессе неадекватного (ma grig) выполнения практики сохранения возникает более тонкая форма потери способности накладывать печать, и это приводит к тому, что практика больше не находится в гармонии с относительной активностью ума [TN, 555]. В результате этого практикующие отвлекаются от непрерывного памятования естественного ума, поскольку ищут некую другую реализацию.

Методом исправления этой разновидности потери воззрения является «понимание того, как всё существует на самом деле». Таши Намгьял пишет:

Познай естественность, махамудру, спонтанное самопронизывание всех феноменов… Тогда поймёшь, почему нельзя отказываться от пустотности. Поэтому не теряй способность накладывать печать. [Но и] не совершай этого, руководствуясь концептуальными идеями о пустотности, как делал раньше. [TN, 558–559]

Практикующие предоставляют сознаванию-как-оно-есть возможность проникать во все миры и во все времена и накладывать печать на все феномены, обнаруживая их пустотность, как только они, как кажется, возникают. Когда досконально известно, что на реальность наложена печать пустотности, не возникает желания применять интеллектуальный анализ. Все кажущиеся проявления, как только на них налагается печать реализации пустотности, предстают лишь как игра (rol pa) естественного ума [TN, 559].

Третьей ошибкой утраты воззрения является потеря средства или противоядия (gnyen po). Этот вид полной утраты воззрения происходит, когда практикующие полагают, что пустотность служит противоядием от всех тревожащих ум эмоциональных состояний и потому устанавливают ложное двойственное различие между пустотностью и тревожащими состояниями. Джампел Паво объясняет:

Если не можешь понять на интеллектуальном уровне, что по своей истинной природе они нераздельны, то может возникнуть привязанность [к идее о том], что тревожащие эмоциональные состояния, которые должны быть преодолены, и пробуждённая мудрость, которая является противоядием к ним, каким-то образом отличаются друг от друга. В таком случае ты, вероятно, будешь пытаться предотвратить тревожащие эмоциональные состояния и прилагать усилия, чтобы поддерживать пробуждённую мудрость. [JP, f. 85b]

В данном случае практикующие не могут понять, что и кажущиеся тревожащие эмоции, и их потенциальное противоядие недвойственны. Таши Намгьял пишет: «Ты, возможно, будешь цепляться за двойственность эмоций и пустотности и [из-за этого пытаться] предотвратить эти эмоции» [TN, 554]. Когда в процессе медитации самадхи практикующие «используют идеи и логический анализ с целью не допустить возникновения эмоциональных состояний, пытаясь таким образом постичь истинную природу ума», возникает более тонкая форма заблуждения [TN, 554].

Устранение ошибки потери противоядия происходит с помощью «постижения, что [то, от чего] нужно избавиться, и средство, необходимое для этого, являются нераздельными» [JP, f. 85b]. И тогда нет необходимости в какой-либо дальнейшей искусственной активности. Как только установлено верное воззрение, нет необходимости делать что-то для освобождения эмоциональных страданий. Тревожащие эмоциональные состояния самоосвобождаются (rang grol) одновременно со своим возникновением. Когда возникают эмоции, сознавание-как-таковое проясняет их как недвойственные относительные проявления пробуждённой мудрости [TN, 558].

Последняя разновидность утраты воззрения – это потеря пути (lam). Джампел Паво объясняет:

Не осознавая, что истина четырёх путей,[692] а также путь и плод нераздельны, ты полагаешь, что каждый путь приносит собственный, отличный от других плод. Таким образом ты впадаешь в заблуждение, вызванное желанием испробовать каждый [путь], и прикладываешь для этого усилия. [JP, f. 85b]

Таши Намгьял пишет, что плодом является спонтанное присутствие (lhun gyis grub). Никакое усилие не поможет обрести его. Практикующие полностью отклоняются от пути, «когда желают достичь чего-то, что отличается от этого плода – трёх измерений будды и пяти мудростей» [TN, 553]. Плод является верхним пределом пути. Некоторые практикующие не могут понять этого и ищут «в другом месте» (gzhan du 'tshol ba) в надежде обнаружить что-то ещё. Это происходит потому, что практикующие «полны идей», «не могут понять, что пустотность является истинной природой всех феноменов» и в силу этого «не в состоянии постичь, что пробуждённая мудрость и искусные средства являются нераздельными» [TN, 554]. Вынашивание идей о других вероятных видах мудрости приводит лишь к разжиганию жадности и созреванию вредоносных кармических склонностей. Такие практикующие могут лишь рисовать просветление (dmigs pa) в своём воображении, что делает его достижение невозможным.

Последняя ошибка утраты воззрения устраняется «пониманием, что то, что возникает, и его освобождение, будучи нераздельными, присутствуют как собственное проявление [rang chas] трёх измерений будды» [JP, f. 85b]. Другими словами, практикующие «достигают верхнего предела понимания, когда постигают, что проявление ума – это три измерения будды» и что «основа, путь и плод нераздельны» [TN, 553]. Говоря кратко, для того, чтобы исправить эти четыре ошибки утраты воззрения, необходимо правильно понимать махамудру (rnam rtog phyag rgya chen po). Подобное понимание приходит благодаря «получению традиционной устной передачи и усвоению указующих наставлений», а также использованию этих знаний для выполнения практики медитации, чтобы они «преобразовались в махамудру» [TN, 560–561]. После того как практикующие узнали, в чём заключается верное воззрение, они следят за своим состоянием во время сессий формальной практики медитации, чтобы обеспечить правильное развитие реализации. Те практикующие, кто делает это без ошибок, не могут полностью потерять реализацию.

2.4.2. Ошибки, связанные с определёнными состояниями[693]

Эти ошибки (gol ba) связаны с практикой особого самадхи, то есть с качеством состояния самадхи (nyams), в котором и происходит созревание просветления. В своих кратких коренных наставлениях Пема Карпо предостерегает от возникновения привязанности к различным медитативным переживаниям:

Существует три ошибки, которые связаны с привязанностью к состояниям пребывания / успокоения. Исправь их, усердно практикуя проникающее видение. [PK, f. 14a]

Привязанность к определённым переживаниям (bye brag), возникающим в состоянии особого самадхи, является ошибкой. Три захватывающих переживания особого самадхи – это блаженство (bde ba), ясность (gsal ba) и состояние покоя, свободного от концепций (mi rtog). Эти три конкретных достижения соотносятся с категориями ощущений и эмоций, ментальных образов и мыслей. Практикующие рискуют увлечься каким-то одним из этих переживаний или всеми одновременно и перепутать их с реализацией. Джампел Паво пишет:

Как только ты начинаешь осмысливать, как именно пребывает реализованный ум, и затем у тебя возникает привязанность к одному из этих переживаний, или когда ты [пытаешься] представить себе, что какое-то из них – это истинная сущность медитации, то впадаешь в заблуждение. Последствием ошибочного переживания блаженства будет [перерождение] в мире желаний; ошибочного переживания ясности – в мире форм; ошибочного переживания покоя, свободного от концепций, – в мире без форм [JP, f. 85a]

В первой части этого отрывка перечисляются виды переживаний самадхи, которые ведут к возникновению ошибок, а во второй части указываются последствия этих ошибок. Комментарий Таши Намгьяла более детален. Он описывает три типа особого блаженства тела:

1. Твоё тело наполняется блаженством. 2. Блаженство возникает от любого [кажущегося внешним] ощущения. 3. Ты полностью перестаёшь чувствовать своё тело, и возникает блаженство отсутствия телесных ощущений. [TN, 564]

Существует также три формы особого ментального блаженства: 1. Радость распространяется в уме, как лесной пожар. 2. И днём и ночью возникают лишь радостные мыли. 3. Поскольку всё предстаёт как невещественное, блаженство распространяется повсюду. [TN, 564]

Эти яркие переживания возникают в силу фундаментальной реорганизации взаимосвязи между телом, потоками энергии и умом. [TN, 566]

Возникают также глубокие чувственные переживания, которые определяются как примеры ясности:

Ясность ума подобна кристаллу, [отражающему] состояние восприятия, [которое характеризуется распространением] различных [видений]. Находясь в этом состоянии, если приложишь усилия – увидишь то, что находится на значительном расстоянии от тебя, даже в кромешной тьме. Если отсутствуют какие-либо [феномены, обладающие] воспринимаемыми характеристиками, которые ты мог бы увидеть, то [всё равно] ты сохранишь сознавание, и [все] проявления будут возникать как ясный свет. В дополнение к этим переживаниям также возникнут способности к экстрасенсорному восприятию: например, ты сможешь читать чужие мысли. [TN, 564][694]

Далее речь идёт о покое, свободном от концепций:

Иногда в силу кармических склонностей словно из ниоткуда возникает какая-нибудь форма, и ты воспринимаешь её как пустотность. Иногда, если им не препятствовать, в небольшом количестве будут возникать разные объекты чувственного восприятия (визуальные образы, звуки и так далее). В остальное время может показаться, что все объекты восприятия возникают как пустые образы, вне зависимости от того [считаешь ты, что они обладают] независимым существованием или нет. Ещё может возникнуть то, что ты можешь принять за пустотность, – что-то похожее на обширное и чистое пространство, какое обычно остаётся после того, как растворятся даже когнитивные процессы тонкого уровня. Каждое из этих [переживаний несёт в себе риск] возникновения привязанности к [ложной] пустотности движущихся и пребывающих в состоянии покоя феноменов. [TN, 564–565]

Сами по себе подобные переживания не наносят вреда. Вангчуг Дордже, например, объясняет, что если правильно воспринимать эти три состояния, то они могут послужить фундаментом для пробуждённой мудрости.[695] Эти состояния являются лишь проявлением изменений, которые иногда сопутствуют практике особого самадхи. Наставления касаются лишь тех ситуаций, когда «эти состояния [могут] привести к ошибкам» [TN, 567–579]. Джампел Паво объясняет, что ошибка происходит, когда у практикующих возникает привязанность к одному из этих медитативных состояний или когда практикующие, пытаясь вызвать одно из них, начинают его намеренно себе представлять (dmigs pa). Таши Намгьял объясняет:

Говоря кратко, любая привязанность к этим состояниям или стремление вызывать их являются ошибкой. [TN, 568]

К возникновению ошибки приводят: 1) привязанность (zhen pa, chags) к одному из этих медитативных состояний, 2) стремление вызвать одно из этих состояний, представляя (dmigs pa) его. Первая ошибка связана с попытками удержать ('dzin pa) переживание самадхи, а вторая – с «вынашиванием идей о состоянии самадхи» [TN, 568].

В завершение своих наставлений Джампел Паво указывает на последствия совершения подобных ошибок. Возникновение привязанности к блаженству, ясности и покою, свободному от концепций, ведёт к перерождению в мире желания, в мире форм и в мире без форм. Эти три мира являются частью самбхогакаи (long spyod) [TN, 570]. Подобные утончённые переживания обычно доступны лишь тем, кто пребывает в божественных мирах. Однако это удовольствие не длится вечно. О практикующих, у которых возникла привязанность к этим переживаниям, говорят, что «они пали в низшие миры» и в будущих жизнях обречены на «вечные скитания» [TN, 569]. Если практикующие недостаточно точно следуют указующим наставлениям, то они рискуют «проглядеть» момент реализации пробуждённой мудрости или перепутать его с утончёнными переживаниями медитативных состояний. Практикующие «больше не видят, как пребывает реализованный ум» [TN, 573]. Они «не видят истину» [TN, 579].

Совершение ошибок приводит к двум последствиям. Во-первых, практикующие неправильно понимают (mi rtogs pa) истину. Согласно Таши Намгьялу, «в аналитическом исследовании появляются недостатки» [TN, 586]. Неспособность обрести знание отличается от обретения ошибочного знания. В первом случае практикующие осознают, что им чего-то недостаёт. Во втором случае практикующие не осознают, что неправильно понимают истину, и продолжают практиковать, как будто достигли просветления. Ошибочное знание приносит больше вреда, поскольку практикующие впадают в заблуждение и у них развивается «великая гордыня» [TN, 563]. Во-вторых, о заблуждающихся практикующих говорят, что они «опираются на особые методы» (thabs khyad par can la brten pa) [TN, 562] и считают сами себя «продвинутыми садху» [TN, 562]. Они посвящают бо́льшую часть своего времени практике особых видов йоги, таких как тантрическая йога работы с тонкими энергиями (bsre 'pho),[696] вместо того чтобы поддерживать естественную, спонтанную реализацию. Такие практикующие всё время заняты поисками некоего совершенного состояния тела и ума [TN, 562–563].

Кроме этих ошибок, связанных с самбхогакаей, существуют и другие. Например, ошибки, связанные с четырьмя состояниями созерцания (bsam gtan bzhi), заключающиеся в том, что у практикующих возникает привязанность к определённым впечатляющим качествам состояния самадхи – радости, блаженству, восхищению и спокойствию.[697] Существует три связанных со сферой ощущений (skye mched) ошибки, которые приводят к тому, что практикующие теряют функции восприятия, мышления и сознания [TN, 572–573]. Существуют также ошибки, «вызванные мышлением». Если практикующие «не слушали устные наставления», то они могут попытаться сделать просветление объектом мышления [TN, 572]. Такие практикующие, веря, что постигли истину, продолжают некорректно выполнять практику:

Возможно, у тебя нет привязанности и ты добился спокойствия. Очень может быть, что ты обладаешь обширными познаниями. И всё же, если ты не усвоил устные наставления, то [всё ещё] совершаешь ошибку, пытаясь решить проблемы медитации, возникшие из-за того, что ты не внял этим наставлениям. [TN, 579]

Вследствие неправильного понимания практикующие «не видят то, как пребывает реализованный ум» [TN, 573].

Все эти ошибки возникают из-за отсутствия баланса между практиками пребывания / успокоения и проникающего видения. Как сказано в коренном тексте Пема Карпо, исправить их можно, «усердно практикуя проникающее видение»:

Эти ошибки можно исправить, если развить уверенное знание истины пустотности, которое отсекает их корень – то, что провоцирует эти ошибки. Гампопа сказал: «С точки зрения всегда присутствующего ума три переживания – блаженство, ясность и покой, свободный от концепций, – сами становятся уверенным знанием». [JP, 85a]

Если практикующие безошибочно реализуют пустотность, изначально присущую этим особым состояниям, то у них не возникнет привязанности ни к одному из этих необычных переживаний. Тщательное выполнение практики проникающего видения помогает исправить эти ошибки. Таши Намгьял подводит итог следующим образом:

Когда всегда и во всех ситуациях поддерживаешь непрерывное памятование уверенного знания всегда присутствующего ума, ошибок не возникает. Выполняй подобную практику сохранения, чтобы не возникло цепляния или привязанности к истине. [TN, 580]

2.4.3. Препятствия, мешающие непрерывному присутствию просветления[698]

Утрата воззрения связана с ошибочными представлениями об абсолютной истине, в то время как совершение ошибок связано с цеплянием за относительные переживания, возникающие во время пребывания в состоянии самадхи. Эти два дополняющих друг друга вида помех устанавливают условия, которые мешают достижению просветления. Препятствия (gegs pa), напротив, связаны с определёнными условиями, которые складываются уже после достижения просветления и могут послужить причиной того, что практикующие полностью или частично утратят состояние просветления. Препятствия возникают в силу неспособности сохранения (skyong ba) просветления и нарушают его непрерывное присутствие (bar du gcod pa).

Препятствия возникают, когда определённые условия (rkyen) блокируют непрерывное присутствие переживания просветления. В таком случае некоторые моменты опыта могут стать врагами (dgrar langs). Например, для просветлённого индивидуума какая-либо мысль возникает как друг (grogs). Однако, если после достижения просветления он ведёт определённый образ жизни, то мысли могут стать врагами.

Авторы разных комментариев классифицируют препятствия по-разному. Таши Намгьял разбивает их на две категории: общие и прочие (внешние и внутренние), Джампел Паво – на три: восприятие, эмоции и физический дискомфорт. Обе схемы классификации представлены в таблице 43.

Таблица 43

Виды препятствий непрерывному присутствию просветления

Возможно, что практикующие научились правильно сохранять состояние, не привязываясь больше ни к каким отдельным его аспектам [TN, 586]. Таши Намгьял пишет:

1. Появляется ясность, которой не мешают возникающие препятствия.

2. Эта ясность сохраняется без малейшего отвлечения. Она остаётся очень стабильной.

Но, несмотря на то что практикующие находятся в состоянии просветления, они всё же могут потерять его. Первое препятствие связано с возникновением вялости, второе – с возникновением возбуждения. Вялость и возбуждение считаются самыми распространёнными препятствиями для тех, кто только-только достиг просветления. Обычно переживание просветления само по себе устраняет эти препятствия:

Для того чтобы устранить эти препятствия и обрести прямое постижение, необходимо сознавать истинную природу всех феноменов, что подразумевает также сознавание истинной природы вялости и возбуждения, возникающих во время выполнения медитации. [TN, 586]

Если правильно воспринимать вялость и возбуждение, то они проявляются как характеристики вместерождённого ума, чья светоносность направлена сама на себя, а не как препятствия непрерывному присутствию просветления.

Пема Карпо упоминает ещё одно препятствие. В его коренных наставлениях сказано:

Препятствие, возникающее, когда пустотность становится врагом [поскольку слишком много внимания уделяется аспекту сострадания], устраняется посредством знания того, что проявление и пустотность являются [нераздельным] единством. [PK, f. 14a]

Давая комментарий, Джампел Паво объясняет эти наставления, цитируя Сараху:

Сараха сказал:

«Если медитируешь на пустотности, но упускаешь сострадание, то не овладеешь наивысшим путём. Медитация лишь на сострадании также не приведёт к освобождению. Когда пребываешь здесь, в сансаре… всё, что проявляется в силу взаимозависимого возникновения, предстаёт как пустое».

Как уже было сказано, это препятствие устраняется реализацией того, что окончательный смысл пустотности и взаимозависимого возникновения заключается в их нераздельности. [JP, f. 84b–85a]

То, что Сараха ссылается на медитацию, иллюстрирует, что это препятствие прежде всего имеет отношение к практике самадхи. Это распространённое препятствие возникает, когда отсутствует баланс пустотности и сострадания, в результате чего один из этих аспектов теряется, и это определённым образом влияет на состояние просветления.

Ещё одной разновидностью препятствий являются физический дискомфорт или болезнь, которые могут послужить причиной того, что практикующие потеряют состояние просветления, если не смогут воспринимать подобные ситуации как проявление способности естественного ума генерировать опыт восприятия.

Вторая распространённая категория препятствий связана с опытом восприятия в рамках кажущегося внешнего мира. Пема Карпо продолжает:

Препятствие, заключающееся в том, что восприятие становится врагом, можно устранить с помощью знания, что восприятие – это только ум. [PK, f. 24a]

Согласно Таши Намгьялу, определённые моменты особого опыта восприятия могут стать кажущимися внешними (phyi) препятствиями. Эти препятствия возникают обычно в ходе повседневной жизни. Существует две разновидности внешних препятствий – связанные со взаимоотношениями с другими существами и относящиеся к событиям повседневной жизни (spyod lam). Он пишет:

Как только всерьёз увлёкся [идеями] о нирване и сансаре, становишься поглощён различными переживаниями повседневной жизни. Мучимый этими ворами, ты рискуешь бросить [истинную] практику добродетели. Мара опирается на непрерывную поддержку своих проявлений, таких как демоны и голодные духи, и может остановить тебя, наслав львов и других хищников, и стоит тебе поддаться этому влиянию – ты потеряешь непрерывное присутствие просветления. [TN, 588]

Когда сталкиваешься со сложными жизненными ситуациями, то рискуешь забыть о служении и сострадании или потерять воззрение пустотности, являющейся сущностью всех этих ситуаций. В любом случае тот или иной нераздельный аспект вместерождённого ума оказывается заблокирован, как показано в таблице 44.

Таблица 44

Внешние препятствия

Вовлечённость в восемь мирских дхарм усиливает вероятность потери непрерывного присутствия просветления. Восемь мирских дхарм – это: радость от приобретения и горе от утраты, радость от удовольствия и горе из-за боли, радость от похвалы и горе из-за критики, радость от славы и горе от бесславия.[699]

Существует две общие категории искусных средств, предназначенных для устранения этих препятствий. Таши Намгьял рекомендует усилить практику сохранения, «многократно повторяя гуру-йогу» [TN, 590]. Джампел Паво рекомендует «различные противоядия»:

Искусными средствами для устранения первого препятствия [связанного с восприятием проявления] являются знание, что любая идея, имеющая отношение к опыту восприятия, есть не что иное, как сам ум, и понимание, что этот ум пуст. Как говорится в отрывке из коренного текста, «в качестве противоядия примени знание, что воспринимаемое является объективацией ума». Искусным средством, которое помогает устранить второе препятствие [связанное с мыслями], является постижение того, что мысли суть наивысшая пробуждённая мудрость, которая нераздельна с самой дхармакаей. Сараха сказал: «Наивысшая мудрость мыслей высушивает без остатка океан сансары». В качестве противоядия здесь выступает реализация истины. [JP, f. 84b]

Отрывок «…знание, что любая идея, имеющая отношение к опыту восприятия, есть не что иное, как сам ум, и понимание, что этот ум пуст» означает, что заново происходит установление верного понимания вместерождённого ума.

Тщательное сохранение опыта переживания просветления усиливает его устойчивость к остаточным эффектам созревания предыдущих кармических склонностей. С абсолютной точки зрения закон причины и следствия больше не влияет на состояние просветления, однако с относительной точки зрения всё ещё может казаться, что он оказывает на него влияние. Тщательное устранение условий, которые могли бы привести к утрате опыта переживания просветления, служит средством для его стабилизации в качестве постоянного состояния ума.

Глава 8

Практика после просветления

1. Привнесение на путь: углубление реализации[700]

Точно так же, как одни условия препятствуют сохранению состояния просветления, другие – если правильно понять, в чём они заключаются, – могут помочь стабилизировать его. Термин «привнесение на путь» (lam 'khyer) подразумевает стиль жизни, поведение и специальные практики, которые применяются после просветления и служат для углубления и укрепления реализации в качестве постоянного состояния ума.[701] Термин lam 'khyer дословно означает «привносить на путь». Путешественнику, который перешёл горы и обнаружил новые земли, необходимо следовать определённому плану действий. Точно так же и практикующему, чей ум преодолел кажущееся индивидуальное сознание и добрался до просветлённого состояния, наверняка понадобится стабилизировать и углубить реализацию, следуя определённому плану ежедневного образа действий и поведения. Наставления о том, как привносить на путь повседневную жизнь, как раз и являются таким планом.

Согласно Таши Намгьялу, наставления о привнесении на путь даются только после реализации и применяются для преодоления «серьёзных сложностей, возникающих на пути» [TN, 620]. «Самое время» практиковать такие наставления наступает «сразу после того, как были даны указующие наставления о вместерождённости ума в целом, а также о вместерождённости когнитивных процессов и вместерождённости процессов восприятия в частности, и когда в состоянии после самадхи [непостижимое] памятование поддерживается без отвлечения» [TN, 619]. Таши Намгьял приводит перечень разнообразных повседневных ситуаций, которые наилучшим образом подходят для углубления реализации. В этот перечень входят ситуации, когда практикующие испытывают сильную привязанность к обычным переживаниям, испытывают страстное желание или ненависть, испытывают трудности с успокоением ума во время практики медитации, а также когда их ум настолько наполнен радостью и счастьем повседневной жизни, что становится невозможно распознать истинную природу праздных мыслей [TN, 619–620]. Лучшее время для практики – это те моменты, когда возникают сильные (drag po) тревожащие эмоции ('khu 'khrig). Если говорить кратко, то любые сложности (dka ngal), с которыми только можно столкнуться в повседневной жизни, становятся подходящими средствами для углубления реализации, и чем серьёзнее эти сложности, тем лучше.

Некоторые авторитетные мастера добавляют, что для привнесения на путь могут быть использованы определённые духовные практики. Это могут быть продвинутые тантрические практики, методы дзогчен или практики махамудры устной передачи [TN, 620]. Это также могут быть гуру-йога и практика отдачи-принятия.[702] Таши Намгьял замечает, что подобные традиционные духовные практики могут быть адаптированы для практики привнесения на путь, но при этом подчёркивает, что всё же лучше использовать для этого сложные жизненные обстоятельства, поскольку они служат причиной наиболее интенсивных эмоций.

Идеальным местом для практики привнесения на путь является любое место, где отсутствует комфорт. Монастыри и города не подходят для этого, поскольку жизнь в таких местах реже приводит к возникновению сильных эмоций и заблуждений. Лучшими считаются места, где могут возникать «бурные эмоции». Это могут быть безлюдные территории – вершины гор, кладбища и места обитания злых сил и голодных духов [TN, 624]. Согласно Таши Намгьялу, один месяц практики в диком месте, которое отличается пугающей атмосферой и присутствием злых сил, равноценно трёхлетнему уединённому медитационному ретриту [TN, 624].

Наставления по практике привнесения на путь предназначены не для каждого. Девятый Кармапа сказал:

Тем, кто отличается острым умом, нет необходимости как-то улучшать свою [практику], поскольку они пребывают в [просветлённом состоянии дхармакаи], в котором больше нет ничего, на чём надо было бы медитировать, и никого, кто бы выполнял медитацию. Для тех же, кто не попадает в эту категорию, существует множество методов улучшения [практики].[703]

Большинству практикующих рекомендуется выполнять практики привнесения на путь, чтобы установить состояние просветления как непрерывное состояние ума и предотвратить возможность частичной или полной потери этого состояния.

Однако испытание реализации в сложных обстоятельствах должно производиться по правилам. Практикующим следует использовать эти ситуации как средство улучшить ту же самую фундаментальную реализацию и при этом не отклониться в сторону от неё. Таши Намгьял объясняет:

Суть практики заключается не в том, чтобы усилить чувственные желания, а в том, чтобы посредством пребывания в состоянии реализованного ума и понимания того, что истинная природа мыслей даёт возможность практиковать привнесение на путь, обнаружить, что все феномены – как пребывающие в состоянии покоя, так и находящиеся в движении, – обладают истинной природой единого вкуса. [TN, 621]

Как бы ни складывались обстоятельства, особенно важно поддерживать без отвлечения непрерывное памятование недвойственного вместерождённого ума.[704] Для того чтобы использовать сложные жизненные ситуации правильно – как средства для улучшения реализации, практикующим следует: 1) соблюдать обеты, 2) демонстрировать способность применять противоядия, не вовлекаясь в двойственное мышление, 3) усвоить указующие наставления, 4) обладать твёрдой верой и 5) знать, как очищать кармические склонности тончайшего уровня [TN, 624–625].

Сущностный смысл привнесения на путь объясняется следующим образом:

Используй каждую мысль, которая, как кажется, обусловлена цеплянием и заблуждением, [с аккуратностью, ] поскольку именно они суть причина возвращения в сансару. Когда, благодаря привнесению на путь, эта мысль не отклоняется в сторону, её истинная природа предстаёт как пробуждённая мудрость. [TN, 627]

Привнесение на путь ведёт к «полному освобождению» [TN, 627]. Опытные практикующие во время медитации трансформируют когнитивные процессы тонкого уровня в пробуждённую мудрость с относительной лёгкостью. Однако трансформировать в пробуждённую мудрость мысль грубого уровня, особенно после того как эта мысль прошла процесс усложнения, гораздо труднее [TN, 628]. Привнесение на путь – это метод трансформации даже самых сильных эмоций и заблуждений, характерных для ума грубого уровня, в пробуждённую мудрость, при условии поддержания «непрерывного памятования того, как пребывает реализованный ум» [TN, 629].

Таши Намгьял утверждает, что в практике привнесения на путь присутствуют «три важных аспекта» [TN, 630]: 1) распознавать каждый двойственный когнитивный процесс как он есть, чтобы не дать ему отклониться в сторону, 2) полностью отбросить цепляние за собственное «я» и идею собственного «я» и 3) отказаться от надежды на результат и избавиться от боязни не получить результат [TN, 631]. Считается, что просветлённые практикующие, которые обладают способностью привносить сложные жизненные обстоятельства на путь, учитывая при этом все «три важных аспекта», получают пять положительных результатов (spyod dngos la lnga). Каждый из них описывается при помощи соответствующей метафоры:

1. Йога раненого оленя. Уподобившись раненому оленю, практикующие избегают других людей. Они ничего не обдумывают. Они пребывают сами по себе, в одиночестве. Они сохраняют реализацию истинной природы ума, покончив и с врагом, и с методом борьбы против него. Они больше не нуждаются в совете и не ищут дружбы.

2. Йога льва. Уподобившись льву, который никогда не боится охотиться сам и не опасается других охотящихся хищников, практикующие никогда не испытывают страха. Какие бы ни рождались мысли внутри и какие бы проявления ни возникали [как кажется] снаружи, ничто из этого не становится для них препятствием. Практикующие никогда не падают духом.

3. Йога ветра, возникающего в пространстве. Ветер, возникающий в пространстве, нематериален. Сокол расправляет крылья [и парит в самой вышине неба]. Точно так же и практикующие – ступая [по жизни], пребывают в [пространстве истинной природы ума]. Измерение радости – самбхогакая – это блаженство практики, свободной от привязанности и любых ложных концепций. Нет ничего, чему надо следовать и за что надо держаться.

4. Йога пространства. Пространство не имеет опоры. Практикующие не ищут опоры ни в каком выбранном для медитации объекте, никуда не направляют внимание, не используют концептуальные идеи о том, как или с каким намерением совершать определённые действия, не думают, обладает ли то или иное явление определёнными качествами.

5. Йога безумия. Практикующие похожи на безумцев, в восприятии которых нет никаких ориентиров. Они не видят ни в чём ничего хорошего и ничего плохого. Они не препятствуют никаким переживаниям, но и не ищут их. Они ничего не принимают и ничего не отвергают. [TN, 625–627]

Этот раздел завершается тремя различными текстами, посвящёнными практике привнесения на путь. В первом тексте, автором которого является Пема Карпо, речь идёт о том, как привносить на путь наиболее трудные жизненные обстоятельства – сильные эмоции. Наиболее трудными жизненными обстоятельствами Пема Карпо считает: 1) то, как трудно молиться искренне; 2) самую главную трудность – построение ложных концепций или обычное двойственное мышление; 3) влияние, которое оказывают на людей боги и демоны, а именно величайшие искушения и величайшие тревоги; 4) состояние депрессии; 5) боль и болезни; 6) момент смерти.

Во втором тексте, написанном Восьмым Ситупой, речь идёт об использовании цикла ночного сна и дневного бодрствования в качестве средства для практик привнесения на путь. Состояние индивидуального сознания в целом, а также мыслей и ментальных образов в частности претерпевает значительную трансформацию в течение полного цикла сна – бодрствования. Ситупа советует использовать эти обстоятельства как возможность для практики привнесения на путь.

Тогда как эти два первых текста делают акцент на пробуждённой мудрости, третий текст, автором которого является Рангджунг Дордже, подчёркивает роль сострадания как единственного средства привнесения на путь. Наставления, которые содержатся в тексте «Молитва преданности», составляют особый подход к практике привнесения на путь – подход бодхисаттвы.

Практика привнесения на путь является выражением абсолютной бодхичитты. Тексты Пема Карпо и Ситупы рассказывают о полном приключений путешествии за совершенной мудростью, благодаря которой практикующие обретают способность испытывать истинное сострадание к другим живым существам. Все жизненные ситуации становятся выражением абсолютной бодхичитты. Составляя вместе единый цикл, эти три текста посвящены равновесию недвойственности мудрости и сострадания, которые являются ключевыми аспектами практики привнесения на путь. Привнесение на путь предполагает использование как серьёзных жизненных трудностей, так и духовных практик, связанных с состраданием и направленных на принесение блага себе и другим. Постижение недвойственности себя и других является аспектом реализации состояния дхармакаи. Термин «махамудра» дословно означает «великий жест». Считается, что просветление махамудры – это «великий жест» мудрости и сострадания.

2. Привнесение на путь сильных эмоций: устное наставление Пема Карпо о едином вкусе

Далее представлены «хранящиеся в форме свитка»[705] наставления о шести циклах единого вкуса:

Выражение почтения святым учителям

Склоняюсь пред [ламами], что обладают славным [просветлённым] умом и указали наивысшую реализацию последователям Школы сиддхов-слонов, применяя искусные средства пяти граней наивысшей мудрости. Пребывайте в состоянии самадхи без отвлечений, укрываясь в глубокой чаще ума.

Здесь содержатся наставления по махамудре, единому вкусу, представленные в форме двух сводов – по три наставления в каждом – и касающиеся «шести циклов единого вкуса» или «освобождения, хранящегося в форме свитка».

I. Молитва [гуру-йога]

Существует два наставления, связанных с летописями линии передачи. В первом говорится о молитвах подношения линии передачи. Второе [состоит из двух частей]: предварительных и основных практик. Во-первых, следует совершить молитву о том, чтобы все живые существа освободились из темницы сансары. Необходимо удерживать внимание на высшей реализации. Для этого следует размышлять так: «Мне нужно медитировать на этой глубокой реализации единого вкуса, которая очищает океан страдания». Приведи тело в соответствие с добродетелью, как будто бы это тело Ваджрайогини. К ламам, которые следуют колесницам тантры, обратись с общей молитвой. [Особую] молитву поднеси реализации единого вкуса. Во-вторых, раствори [всех лам] в свете, и в виде света раствори их в самом себе. После этого позволь уму снова направить своё внимание к объектам чувственного восприятия и приведи его в состояние самадхи.

II. Мысли и эмоции

Это второй из шести циклов. Сначала представлены наставления по практике привнесения на путь, касающиеся того, как, наблюдая за мыслями, воспринимать зло в качестве благословения. Эти наставления состоят из трёх частей. Первая – предварительная практика, семичастная молитва. Вторая – основная практика, установление [ума] в пространстве пустотности. Третья – завершение, практика единого вкуса. Эти наставления объясняются следующим образом:

Первая часть [предварительных практик]. Кажущиеся обычными мысли являются основой существования в сансаре. Не желая, чтобы они возникали, ты, возможно, захочешь избавиться от них. Это [неправильно]. Так ты останешься в неведении относительно возможности привнести их на путь. Ты не сможешь познать чистоту, [поскольку] цепляешься за [двойственность] того, [от чего] хочешь избавиться, и необходимого для этого средства. Посему не делай этого. Выполняй обратную медитацию [и позволь мыслям возникать беспрепятственно]. Проникающее видение медитации единого вкуса заключается в том, что кажущееся обычное проявление предстаёт как единый вкус сознавания-как-такового. [Таким образом, если её воспринимать правильно, ] основа пробуждённой мудрости углубляется тем сильнее, чем больше возникает мыслей; это подобно тому, как добавлять в огонь топливо, – пламя только усилится. Поэтому, когда возникают мысли, испытывай лишь радость!

Вторая [предварительная медитация на мыслях] заключается в следующем. Когда бы ни возникла мысль, если просто распознать её, то всё, что возникло, обращается в освобождение. Пробуждённая мудрость познаётся прекращением неведения. Если мысль не распознать [как надлежит], то она послужит сохранению твоего неведения. В предыдущей практике ты был так или иначе привязан к некой идее об использовании против мыслей противоядия. Теперь же освободи себя от этой [привязанности к двойственности]. Всё, от чего следует отказаться, и средство, позволяющее это сделать, нераздельны. На этом этапе практика единого вкуса, позволяющая внести в жизнь внутренний покой, называется «дхармакая мыслей». Посредством этой [практики] ум становится способен пребывать в сознавании-как-оно-есть и при этом сохранять позицию, связанную с [мышлением].[706] Разве может существовать какой-то другой путь? В тексте «Дарование устной передачи внутреннего созерцания» сказано: «Первое движение ума ведёт к практике пребывания / успокоения. Наблюдение усложнения мыслей с позиции нерождённого ума ведёт к тому, что называется „медитация проникающего видения“». Здесь объясняется, как объединить практики пребывания / успокоения и проникающего видения таким образом, чтобы они стали нераздельными. Это блаженство является основной опыта [традиции] передачи учения, известной как «нашёптанная на ухо».

Третья [предварительная медитация на мыслях] заключается в следующем. Единый вкус находится за пределами знания распознаваемых объектов чувственного восприятия и того, что цепляется за них [как за двойственность]. Это подобно тому, как если бы воду наливали в воду. Если [определённая] мысль не подверглась усложнению, она не перерастает в следующую мысль и ты можешь распознать [каждую отдельную мысль как пустую] в тот самый момент, когда она возникла.

Вторая часть [основная практика медитации на мыслях]. Во-первых, привнесение эмоций на путь. Медитируй таким образом, чтобы освободиться от любого желания обнаружить реальное существование эмоций, и [поскольку ты воспринимаешь их как пустые], то 1) возникающие эмоции, 2) вызванное ими волнение и 3) твоя зависимость от них – всё это становится особым опытом восприятия.

Во-вторых, основная практика заключается в том, чтобы сохранять пребывание в пустотности. Если обобщить все основные и второстепенные эмоции, то можно сказать, что существует пять эмоций. Возьмём для примера эмоцию заблуждения, которая характерна для состояния сна, особенно глубокого сна. Не отвлекаясь, поддерживай [памятование во время сна]. Затем, в тот момент [когда просыпаешься] и сон исчезает, освобождение произойдёт само по себе. Присущая уму фундаментальная природа ясного света служит причиной того, что опыту восприятия любого ментального события сопутствует самораспознавание. Таким образом, ум поддерживает знание [истины] непрерывно [даже во время глубокого сна] точно так же, как он поддерживает его во время медитации. Тебе следует реализовать этот ясный свет. В качестве ещё одного примера можно сказать, что каждый раз, когда ты близок к возникновению одной из десяти привязанностей (таких как эмоция страстного желания), просто осознай, что на самом деле представляет собой эта привязанность, и ты не поддашься ей. Великое блаженство «просто как есть» называется «сознавание-как-оно-есть». Что касается ненависти, то она, когда возникает, распознаёт сама себя [посредством ясного света], и появляется великая ясность. Таким образом [эти эмоции обладают] потенциалом собственной трансформации в 1) прямую практику и 2) в то, что ведёт [к реализации истины]. Эти наставления, касающиеся [трёх основных] эмоций, точно так же можно применить и к [двум другим] – гордыне и зависти.

Третья часть [завершение]. В силу того, что эмоции предстают как пустотность, они освобождаются сами собой. И это называется «пробуждённая мудрость эмоций».

III. Боги и демоны

Третий [из шести циклов] завершает первый свод наставлений по практике привнесения на путь. Данные наставления трансформируют то влияние, которое оказывают боги и демоны, в особые сверхъестественные способности. Во-первых, подобное влияние можно встретить в местах, которые обычно вызывают сильные тревогу и страх, таких как горная гряда, отхожее место или кладбище. Говоря кратко, это могут быть любые вызывающие сильный страх места. Живёшь ты в таком месте или оказываешься в нём проездом – если, ощутив такое влияние, не поддашься страху [реализовав его пустотность], то сможешь не следовать предостережению достигших блаженства, поскольку это влияние трансформируется в наивысшую из всех сверхъестественных сил.

Во-вторых, влияние богов и демонов проявляется как кажущиеся опасности, причиной которых оно становится, и как коварная хитрость богов соответствующей местности. Если подобное произошло с тобой и ты почувствовал страх, проанализируй, за что ты боишься – за тело или за ум? Если боишься за тело, то визуализируй его как подношение всем [страждущим] существам и даруй им. Раздай своё тело всем этим богам и демонам. Когда ум пуст, телу невозможно причинить вред. Если боишься Мару, накорми это вызывающее страх существо своим телом, поскольку ты отсёк корень того, что создаёт страх. Знание истинной природы Мары приносит самоосвобождение. То, что проявилось как страх, трансформировалось в практику добродетели.

В-третьих, восприятие опасностей как влияния богов и связанных с ними демонов является заблуждением и приводит к тому, что в этой жизни ты действительно подвергаешься влиянию, которое, как кажется, исходит от богов. Когда же распознаёшь, что [восприятие опасностей] как богов и демонов является пустым, свита Мары обращается в защитников Дхармы, а их влияние трансформируется в особые сверхъестественные способности.

IV. Страдание

Следующий цикл наставлений разделён на две части: 1) практика, связанная с представлением, что относительная истина – это относительная бодхичитта и 2) практика, связанная с представлением, что абсолютная истина – это абсолютная бодхичитта.

1. Существует множество живых существ, претерпевающих разнообразные телесные мучения. Забери страдание всех этих [живых существ] и даруй им возможность наслаждаться блаженством, размышляя следующим образом: «Всё страдание, что [испытывают] все эти существа, пусть перейдёт ко мне!»

2. Обнаружив, что страдание не обладает реальным существованием [то есть является пустым], и ты, и они без препятствий пройдёте через самоочищение, после чего перестанете пытаться вызвать переживание страдания или блаженства. Поскольку не существует другого блаженства, кроме [того, что обнаруживается после] очищения страдания, то это называется «страдание, преобразованное в блаженство».

В завершение [практики] зароди безупречную [абсолютную] бодхичитту, которая придаёт страданию других такое же значение, как и собственному страданию. Это становится высшими искусными средствами практики данного пути.

V. Единый вкус

Это пятый [из шести циклов наставлений]. Практике привнесения на путь единого вкуса посвящено три наставления.

В первом из них речь идёт о том, что, когда очищаешь внутренние омрачения и привыкаешь иметь дело как с плохими, так и с благоприятными обстоятельствами, ты должен выполнять медитацию с радостью!

Во втором наставлении речь идёт о том, что, когда ты заболел, следует попытаться представить, что этим взял на себя все недомогания и болезни, от которых страдают другие живые существа, позволив им тем самым пребывать в блаженстве. Думай следующим образом: «Все эти [болезни] не должны их тревожить, лучше пусть они падут на меня. Пусть другие испытывают лишь блаженство!» Никогда не прекращай размышлять подобным образом. Теперь медитируй на «сострадании, направляющем вспять». Когда отсечёшь корень всех недомоганий и болезней и того больного, кто страдает от них [то есть собственное «я»], у тебя не останется представления об их [независимом существовании]. Приведи ум в состояние неподвижности таким образом, чтобы не способствовать возникновению чего-либо. На данном этапе это называется «пустотность, направляющая вспять». Если кажется, что начинается какая-то болезнь, медитируй, чтобы усилить «сострадание, направляющее вспять» и «пустотность, направляющую вспять».

Третье наставление предполагает, что, поскольку эмоции являются причиной болезней, учения являются причиной привнесения этих болезней на путь. Поскольку характеристики [болезни] основываются на ложных концепциях, ты можешь устранить болезнь, привнеся её на духовный путь. Научись использовать это страдание. Результатом станет то, что ты сможешь устранить [его] посредством искусной практики. Познай все болезни как единый вкус [пустотности]. Это метод искусного использования проникающего видения. Распознай каждую из сотни болезней, а заодно и все их симптомы, как [пустотность]. В тексте «Тринадцать…»[707] сказано: «Прими обстоятельства, которые [как кажется] противоречат [учениям] сострадательных учителей, и эти обстоятельства станут драгоценными». Так сказано.

VI. Смерть

Это шестой [и заключительный из шести циклов]. Практике привнесения смерти на путь посвящено три наставления. Они указывают на то, как мать [просветлённое сознание] и дитя [кажущееся индивидуальное сознание сливаются воедино].

Первое наставление: если [ты] знаешь, что умрёшь, и не видишь в этом проблемы, то размышляй следующим образом: «Через смерть приходит ясный свет дхармакаи».[708]

Второе наставление состоит из двух частей, касающихся привнесения на путь процесса смерти грубого и тонкого уровней. Наставление, касающееся смерти тонкого уровня, связано с происходящими момент за моментом возникновением и прекращением, поскольку во время смерти само прекращение предыдущего момента не ведёт к возникновению следующего. Какая бы мысль ни возникла в момент смерти, она, в соответствии с указующими наставлениями, обнаруживает сама себя как ясный свет. Они являются одним и тем же. Когда в момент смерти тонкого уровня происходит подобное понимание, остаются лишь [сознание] матери и [сознание] дитя [которые сливаются воедино]. Святой [Миларепа] сказал: «Предыдущая и следующая мысли – это одно и то же. В этом благословение. Они представляют собой пробуждённую мудрость». Смерть грубого уровня также [служит источником появления пробуждённой мудрости], когда ясный свет озаряет четыре её стадии: 1) момент растворения в процессе умирания, 2) остановку индивидуального сознания, 3) остановку внешнего дыхания, 4) остановку внутреннего дыхания. После распознавания [ясным светом] этих стадий растворения наступает очищение. Как только путём реализации этого ясного света основы ты очистишь все склонности, достигнешь просветления.

Третье наставление: распознав ясный свет во время смерти, ты больше не представляешь её как [что-то пугающее] и потому соединяешься с истиной естественности, лежащей за пределами смерти!

Это жизненные ситуации, которые учат тебя тому, как практиковать шесть циклов. Поэтому объединяй свой собственный ум и ум своего ламы каждый раз, когда выполняешь практику и сохраняешь самадхи. Тогда, начиная с любой из возникающих у тебя мыслей и до самого момента смерти тебе не нужно будет проходить никакие другие этапы практики. С чем бы ты ни столкнулся в повседневной жизни, это становится средством для развития [того же самого] навыка и потому известно как «сессии единой практики».

Составлено мастером Пема Карпо

3. Привнесение на путь с использованием обстоятельств воспринимаемого окружающего мира

Далее приведён отрывок из текста Ситу «Устные наставления по привнесению на путь», относящегося к линии передачи дрикунг кагью, к традиции пятичастной махамудры (lnga ldan):

…Наконец, в заключение – о том, как запечатать [практику] с помощью молитвы. Установи на мандале два собрания [будд]. [Представь] в сердечном центре своего духовного учителя в качестве сознавания-как-такового и обрети плоды двух накоплений добродетели. Обратись с просьбой собрать всю добродетель трёх времён: установив, кто будет объектом твоей молитвы, объедини того, кто молится, и само совершение [молитвы] воедино. Все живые существа – ты сам и другие – освободятся из заключения в сансаре благодаря воззрению пустотности, которое исключает представление о чём-то [реально существующем] в пределах трёх миров. Молись однонаправленно о реализации состояния махамудры, в котором вместерождённость и пробуждённая мудрость становятся недвойственным единством.

Так что же ты обретаешь благодаря такому обширному накоплению добродетели? Ты обретаешь достоверное воззрение, благодаря которому исчезают три этих мира. Победоносный [Будда] указал в сутрах, таких как «Праджняпарамита», что [любое другое воззрение] делает нас слепыми, что [иметь любое другое воззрение] – это всё равно что подмешивать яд в пищу. Подобное безупречное освобождение не имеет причины. И потому какую практику добродетели тебе – тому, кто всегда обладает реализацией, – ещё нужно выполнять? Йогу стадии зарождения или йогу стадии завершения? Своими усилиями ты уже посадил семена просветления. Поэтому с этого момента пять кажущихся отдельных частей [практики] станут единством. Начальный опыт переживания очищения становится возможен благодаря практике концентрации. Посредством сущностных практик ты [впервые] встречаешься с реализацией, выполняя медитацию самадхи, пребывая как есть. Для [обретения воззрения] не требуется никаких концептуальных усложнений. Для этого не нужно ничего, кроме йоги единства [вместерождённости]. Однако после [обретения воззрения] предпочтительнее не организовывать практику [в виде формальных сессий медитации], а сочетать её с возникающими событиями в соответствии со следующими методами.

1. Йога установления ясной пробуждённой мудрости в начале дня

Сразу же после того, как проснёшься, возникает самадхи – естественное состояние сознавания-как-такового, а с ним и обнаружение единства пустотности / ясности, и этому возникновению не могут помешать ложные концепции. Усердно медитируй на сострадании ко всем тем живым существам, кто не видит этого. Любая практика становится добродетельной. Когда наберёшься опыта, эта реализация будет происходить в самом начале [практики, выполняемой после пробуждения ото сна]. Это устное наставление о том, как выработать привычку к практике добродетели.

2. Йога, которая налагает печать на восприятие в течение дня

Восприятие феноменов как чего-то [что кажется внешним] – это ошибка ума. Когда не заблуждаешься относительно их истинной природы, они подобны сновидениям. Воспринимай их соответственно – как пустотность, поскольку невозможно верить в реальность сновидения. В дальнейшем медитируй на печати [пустотности]. Как только завершишь поиски [реального независимого существования], больше не попадёшь под власть ложных концепций. Возникает навык сознавания-как-такового. Это устное наставление о том, как сохранять [реализацию] в течение дня.

3. Йога восприятия объектов желания в качестве «друзей» как утром, так и вечером

Тренируйся растворять все феномены сами в себе. Помни об истинной природе еды, напитков, одежды и жилья – пустотности. Не привязывайся [к ним]. Но не ограничивайся лишь этим. Тренируйся [раздавать своё имущество] и делай подношения божествам и ламам. Это устное наставление о совершенном собрании [будд], которые не привязаны к желанным объектам.

4. Йога растворения [пяти] основных способностей чувственного восприятия, выполняемая перед сном

Практикуй памятование, [чтобы избегать] [кажущихся] ошибок [мышления и восприятия], возникающих в течение дня. Беспрепятственно наблюдай их истинную природу таким образом, чтобы не начинался процесс их усложнения [когда ты заканчиваешь дневную практику и готовишься ко сну]. Это устное наставление о направлении практики добродетели к освобождению во время ночного сна.

5. Йога знания, которое пребывает в сосуде в полночь

Медитируй, представляя своего ламу у себя в сердце, и обращайся к нему с молитвой. Засыпай так же, как делал это, пребывая в состоянии самадхи неусложнения феноменов, [когда ты] отсекал все ложные концепции. В дальнейшем на этой [начальной] стадии [сна], а [также] во время глубокого сна, подобного смерти, тебе следует выполнять практику в соответствии с наставлениями о том, как объединять сознание ясного света матери и сознание ясного света дитя.

6. Йога проникновения пробуждённой мудрости в момент смерти

Устрани привязанность к чему бы то ни было. Признай перед лицом [мастеров] линии передачи все проступки и вредящие другим деяния, совершённые в этой и предыдущих жизнях. После совершения молитвы тем, чья природа добродетельна, медитируй с радостью и молись о достижении совершенного просветления. Когда возникает волнение [на начальных стадиях умирания], соверши подношение скандх [из которых состоят твоё тело и ум]. Твёрдо реши, что всё, что бы ни возникало в твоём уме, находится за пределами смерти. Наблюдай все стадии растворения, но не предпринимай никаких действий в отношении множества происходящих изменений, пытаясь выбрать объект для медитации. Просто оставайся в состоянии самадхи, когда махамудра пребывает сама в себе [как позиция наблюдения], в состоянии, в котором не осталось и малейшего следа медитации или немедитации и которое трансформируется в пространство дхармакаи. Врата [чувственного восприятия], которые [обусловливают] то, что обретает прошлое и будущее рождение в низших мирах, [навсегда] закрываются. [Это] уничтожает любую привязанность и к заблуждениям, свойственным сансаре в целом, и к особым [проекциям] бардо. [Это] устное наставление для реализации смерти как дхармакаи.

Таково краткое объяснение наставлений, относящихся к традиции пятичастной махамудры. Я обращаюсь с молитвой к великому добродетельному мастеру. Это наставление было изречено всеведущим Дрепо Чосонгом. [Его слова] я передаю тебе, пребывая в состоянии покоя, свободный от привязанности к практике памятования чего-либо и к практике добродетели. [Это объяснение] названо «Возникновение знания Дхармы».

4. Привнесение на путь сострадания: «Молитва преданности махамудры», составленная Рангджунгом Дордже[709]

Это молитва устремления махамудры, окончательный смысл:

Выражаю почтение учителям, ламам, йидамам и божествам мандалы, которые пребывают в трёх временах и десяти направлениях и которых я однонаправленно созерцаю. Внемлите моей молитве устремления.

Даруйте своё благословение, чтобы я смог реализовать [безупречное] состояние, в котором пребывают сиддхи.

Да вступлю я в поток накопления добродетели, незагрязнённой во всех трёх мирах, что возникает на снежной вершине благих деяний и затем становится океаном четырёх кай будды и ведёт всех живых существ – меня и других, тех кто рождён, и тех, кто ещё не родился, – к достижению этого состояния.

Да буду я выполнять практику, позволяющую искупить каждый проступок и устранить каждое страдание, наполняя океан блаженства и добродетели.

Я принял прибежище в благих духовных друзьях [то есть в ламах] и вкушу нектар их наставлений.

Теперь, когда с помощью прозрения я осознал эту драгоценную возможность, которую так тяжело обрести, да буду я практиковать святую Дхарму во все времена, до тех пор, пока не достигну реализации, соответствующей этому пути.

Да увеличится сила трёх этапов прозрения:

Освобождения от загрязнений неведения посредством слушания устных наставлений,

Отсечения сбивающего с толку сомнения посредством размышления над полученными устными наставлениями,

Понимания того, как пребывает реализованный ум, посредством [ясного] света, возникающего во время медитации.

Да встречусь я с Дхармой и безошибочно реализую:

Свободную от крайностей этернализма и нигилизма основу – два аспекта отсутствия реального независимого существования [у собственного «я» и феноменов],

Лежащий за пределами надежды и страха путь – два накопления,

Свободный от крайностей сансары и нирваны плод – две истины.

Да обрету я прямую реализацию единства ясности-пустотности – основы очищения.

Посредством великой очищающей йоги махамудры

Пусть очистятся загрязнения – возникающие момент за моментом заблуждения.

И то, что теперь очищено, пусть станет безупречным плодом [просветления].

Да обрету я способность освоить медитацию на божествах: визуализировать божеств [во время медитации], отсекая этим сомнения относительно основы, аспектов медитации, искусных средств реализации истины и оставаться [в этом состоянии] без отвлечения, сохраняя его во все времена.

Да отсеку я корень, постигнув, что все феномены есть не что иное, как проявление ума.

В уме нет ума; ум пуст и не обладает [реальным независимым] существованием.

Если ум пуст, то нет необходимости препятствовать возникновению [кажущегося] проявления.

Пусть я устраню неведение – корень заблуждения и ошибочное восприятие самопроявления, как будто это что-то, обладающее реальным независимым существованием, – [кажущиеся внешними] объекты чувственного восприятия.

Влияние [негативной кармы], приводящее к ошибочному восприятию сознавания-как-оно-есть как [кажущегося реально существующим] собственного «я», обусловливает неведение и цепляние за двойственность, которые удерживают в сансаре.

Да постигну я феномены, возникающие в уме, и освобожусь от крайних [воззрений]:

Если не боишься знания о том, что нет ни «существования», ни «несуществования», которые являются опорой сансары и нирваны, то вступаешь на Срединный путь вместерождённого единства, свободного от противоречий [связанных с двойственностью].

Да свершится безошибочная реализация окончательного смысла истины:

Когда нет ни утверждения «это существует»,

Ни отрицания «этого не существует».

Эти феномены, неподвластные концептуальным идеям, являются несоставными.

Да осознаю я фундаментальное заблуждение, которое является основой [ошибочного восприятия] всех феноменов.

Если я не осознаю его, то буду скитаться в океане сансары,

Но если постигну, то я – не кто иной, как будда.

Все [феномены] ни существуют, ни не существуют.

Да отсеку я сомнения, возникающие в уме.

Ум – это не только его проявление, но и пустотность самого ума.

Присущее уму понимание, как и присущие ему заблуждения, – всё это сам ум.

То, что возникает, и то, что прекращается, – всё это сам ум.

Да обрету я реализацию пробуждённой мудрости и сохраню свой [прямой] опыт переживания истинного ума таким образом, чтобы я никогда не испортил его медитацией, основанной на искусственной активности, возникающей в силу идей и приложения усилий, и не поддавался тревогам и шуму обычного [окружающего мира], а, напротив, знал бы, как пребывать в безыскусном, естественном, самовозникшем [вместерождённом уме].

Пусть практика пребывания / успокоения будет стабильной и непоколебимой, как океан.

Пусть волны когнитивных процессов грубого и тонкого уровней сами по себе придут в состояние покоя.

Поток ума, рассматриваемый с позиции неподвижного, пребывающего [сознавания-как-оно-есть], свободного от загрязнений, не подвержен изъянам вялости и возбуждения.

Пусть свершится самораспознавание, которое никогда не допускает ошибок:

Когда снова и снова взираешь на ум, который увидеть невозможно,

Обретаешь проникающее видение истины, которую не понять [концептуально],

И отсекаешь сомнения об истине, которая не может существовать.

Да постигну я ясный свет ума и то, как пребывает реализованный ум:

Когда взираешь на объекты чувственного восприятия, но не воспринимаешь их как таковые, а понимаешь, что это ум,

Взираешь на ум, но не воспринимаешь его как таковой, а понимаешь, что он пуст,

Взираешь на то и другое таким образом, чтобы цепляние за двойственность освобождалось само по себе.

Пусть я обрету уверенность в своём понимании этой наивысшей истины:

То, что не подвергается осмыслению, становится махамудрой, свободной от крайностей, Великим срединным [путём].

Это называется Великим совершенством, выходящим за пределы чего бы то ни было.

Пусть мой опыт восприятия происходит без усилий и пусть у меня не возникает стремления воздвигать препятствия потоку ума:

Я не разлучусь с потоком ума великого блаженства непривязанности,

Я не разлучусь с ясностью и светоносностью нецепляния за характеристики, чтобы не допустить заблуждения [привязанности],

Я не разлучусь с состоянием покоя, свободного от концепций, спонтанного присутствия, лежащего вне досягаемости представлений.

Да обрету я понимание истины неусложнения феноменов:

Сохранение этого блаженного состояния без привязанности к нему само по себе становится самоосвобождением.

Любые привязанности к вредоносным, ошибочным концепциям очищаются во владениях истинной природы ума.

Это – обычное знание, свободное от принятия и отказа, от необходимости чего-то достигать.

Истинная природа всех живых существ – это состояние будды.

Пусть его достижение навсегда станет реальностью для всех живых существ, бесконечно скитающихся в сансаре, которые измучены страданием в силу своего неведения и больше уже не могут его выносить!

Пусть в потоке ума возникнет сострадание к каждому из них!

Пусть сохраняется непрерывность медитации, нераздельной с [относительными] характеристиками.

Это наивысший путь, единство, свободное от заблуждений,

И когда ему ничто не препятствует, обретается искусный навык всеобъемлющего сострадания.

Когда возникает подобная доброта, не забывай истину – пустотность.

Пусть свершится созревание состояния просветления, которое, достигнув полного совершенства, превратится в полностью очищенные земли будд:

Где присутствуют все особые сверхъестественные способности, которые возникли в силу выполнения медитации,

Где происходит полное очищение, приводящее к состоянию будды, чьи деяния совершаются [на благо] всех живых существ,

И где звучит [эта] совершенная молитва устремления – источник учений будды.

После достижения просветления и привнесения на путь нет необходимости в дальнейшей духовной практике – нужно лишь в полной мере проживать повседневную жизнь. «Обнаружив самого слона, больше нет необходимости искать его следы».[710]

Глоссарий

В первой колонке таблицы приведены англоязычные термины, используемые Д. П. Брауном; во второй – русские соответствия, в зависимости от контекста использовавшиеся в переводе; в третьей – исходные тибетские термины в транслитерации Т. Вайли.

Список использованной литературы

Тексты на тибетском языке

1. Bkra shis rnam rgyal, 1971 – Bkra shis rnam rgyal, Dwags po Paṇ chen. Phyag rgya chen po'i khrid yig chen mo gnyug ma'i de nyid gsal ba // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:651–702.

2. Bkra shis rnam rgyal, 1974 – Bkra shis rnam rgyal, Dwags po Paṇ chen. Nges don phyag rgya chen po'i sgom rim gsal bar byed pa'i legs bsad zla ba'i od zer. Delhi: Blockprint from La stod rTshib ri par ma by Karma chos 'phel, 1974.

3. Chos kyi 'byung gnas, 1971 – Chos kyi 'byung gnas, Eighth Situ. Phyag chen lnga ldan gyi khrid yig // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:430–441.

4. dBang phyug rDo rje, 1971a – Dbang phyug rdo rje (Karmapa IX). Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi khrid kyi spyi sdom rtsa tshig // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:62–69.

5. dBang phyug rDo rje, 1971b – Dbang phyug rdo rje (Karmapa IX). Phyag rgya chen po lhan cig skye sbyor gyi khrid yig zin bris snying po gsal ba'i sgron me bdud rtsi'i nying khu chos sku mdzub tshugs su ngo sprod pa // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:70–104.

6. Dbang phyug rdo rje, 1971c – Dbang phyug rdo rje (Karmapa IX). Sgrub brgyud karma kam tshang pa'i phyag rgya chen lhan cig skye sbyor gyi sngon 'gro bzhi sbyor sogs kyi ngag 'don 'phags lam bgrod pa'i shing rta // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:105–122.

7. 'Jam dpal dPa 'bo, 1969 – 'Jam dpal dPa 'bo. Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor dngos gzhi'i khrid yig cung zad spros pa sems kyi rdo rje'i nges gnas gsal bar byed pa. Chemre, India: Blockprint of the He mi rGod Tshang Monastery, 1969.

8. 'Jam mgon Kong sprul, 1971 – 'Jam mgon Kong sprul Blo gros mTha' yas. Gdams ngag mdzod: [A Treasury of Instructions and Techniques for Spiritual Realisation]. New Delhi: N. Lungtok and N. Gyaltsan, 1971.

9. Khro phu Lo tsa ba, 1971 – Khro phu Lo tsa ba Byams pa dPal. Khro phu bka' brgyud las byung ba'i phyag rgya chen po lnga ldan gyi khrid yig // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:530–532.

10. Kun dga' bsTan 'dzin, 1974 – Kun dga' bsTan 'dzin. Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi sngon 'gro'i khrid yig zab rgyas chos kyi rgya mtsho chen po nas snying po ye shes kyi nor bu 'dren par byed pa'i gru chen. Palampur, India: Blockprint from Byar Skyid phug blockprint of the Tibetan Craft Community, 1974.

11. Marpa, 1971 – Marpa. Mnga' bdag Mar pa Lo tsa bas dpal Sa ra ha las gsan pa'i phyags rgya chen po yid la mi byed pa snying po don gyi gdams ngag yi ge bzhi pa'i don rdo rje'i mgur du bzhengs pa // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:63–66.

12. Mi bskyod Dorjé, 1971 – Mi bskyod Dorjé. Dpal Karma pa chen po la brten pa'i thun bzhi'i bla ma'i rnal byor dmigs khrid dang bcas pa // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6: 269–283.

13. Mtshur ston lugs pa, 1971 – Mtshur ston lugs pa. Phyag rgya chen po tshig bsdus pa // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:524–527.

14. Nadapada, 1971 – Nadapada (Nāropa). Phyag rgya chen po'i tshig bsdus pa // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:47–48.

15. Padma dKar po, 1970 – Padma dKar po. Bsre pho'i khrid yig [A Practical Manual of Energy Yoga]. Solukhumbu: Trakar Monastery, 1970.

16. Padma dKar po, 1971a – Padma dKar po. Chos rje brug pa'i lugs kyi phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi khrid yig // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 7:19–33.

17. Padma dKar po, 1971b – Padma dKar po. Phyag chen lhan cig skyes sbyor gyi khrid yig // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:1–16.

18. Padma dKar po, 1971c – Padma dKar po. Ro snyoms skor drug gi nyams len sgong du dril ba ('Brug lugs ro snyoms sgang dril) // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:81–88.

19. Padma dKar po, n. p. – Padma dKar po. Phyag chen gyi zin bris bzhugs [Practice Guidelines on Mahāmudrā], n. p.

20. Rang byung rDo rje, 1970 – Rang byung rDo rje (Third Karmapa). Nges don phyag rgya chen po'i smon lam, n. p.

21. Rang byung rDo rje, 1971 – Rang byung rDo rje (Third Karmapa). Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi khrid yig // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:1–16.

22. Ras chung, rDo rje Grags, 1971 – Ras chung, rDo rje Grags. Bde mchog snyan brgyud kyi 'og sgo bde ba chen po gzhan lus phyag rgya ma bsten pa'i gdams pa ye shes gsal ba'i sgrun me // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:326–332.

23. Śabari, 1971 – Śabari. Do ha mdzod ces bya phyag rgya chen po man ngag (Snying po don gyi man ngag) // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:28–33.

24. Sgam po pa, 1971 – Sgam po pa. Rje sGam po pa's phyag rgya chen po lam gcig chod // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:67–69.

25. Stag lung thang pa, 1971 – Stag lung thang pa Bkra shis dpal. Phyag rgya chen po lhan cig skyes sbyor gyi khrid yig gzhung chung rdo rje'i tshig rkang yid bzhin gyi nor bu // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 6:511–529.

26. Suzuki, 1962 – Suzuki, D. T. Catalogue and Index of the Tibetan Tripiṭaka. Tokyo: Suzuki Research Foundation, 1962.

27. Tilopa, 1962 – Tilopa. Dohākośa [Treasury of Songs]. Tibetan Tripitaka 3132–3133, f. 150b–157b / Ed. D. T. Suzuki. Tokyo: Tibetan Tripitaka Research Foundation, 1962.

28. Tilopa, 1971 – Tilopa. Gangāma // In ['Jam mgon Kong sprul, 1971], 5:33–36.

Тексты на санскрите и пали

1. Asaṅga, 1973 – Asaṅga. Śrāvakabhūmi [Grounds of Hearers]. 5537, vol. 110. Tibetan Sanskrit Works Series. Vol. 14 / Ed. Karunesha Shukla. Patna, India: Jayaswal Research Institute, 1973.

2. Asaṅga, 1950 – Asaṅga. Abhidharmasamuccaya [Summary of Manifest Knowledge]. 5550. Visva-Bharati Series. No. 12 / Ed. Pralhad Pradhan. Santiniketan: Visva-Bharati (Santiniketan Press), 1950.

3. Kamalaśīla, 1958–1971 – Kamalaśīla. Bhāvanākrama [Stages of Meditation]. First Bhāvanākrama / Ed. G. Tucci. Minor Buddhist Texts, II, Serie Orientale Roma IX, 2. Rome: IS.M.E.O., 1958. Third Bhāvanākrama / G. Tucci, ed. Minor Buddhist Texts, III, Serie Orientale Roma XLIII. Rome: IS.M.E.O, 1971.

4. Maitreya, 1970 – Maitreya. Mahāyānasūtrālaṃkāra [Ornament for the Mahāyāna Sutras]. Buddhist Sanskrit Texts. No. 13. Ed. Sitansusekhar Bagchi. Darbhanga, India: Mithila Institute. See translation below under Maitreyanātha, 1970.

5. Maitreya, 1971 – Maitreya. Madhyāntavibhaṇgaśāstra [Differentiation of the Middle and the Extremes] / Ed. Ramchandra Paneya. Delhi: Motilal Banarsidass, 1971.

6. Patañjali, 1914 – Patañjali. The Yoga-System of Patañjali / Trans. James Houghton Woods. Delhi: Motilal Banarsidass, 1914.

7. Soma Thera, 1967 – Soma Thera. Satipaṭṭhānā Sutta and Commentary [The Way of Mindfulness]. Kandy, Ceylon: Buddhist Publication Society. Trans. 1967.

8. Vasubandhu, 1975 – Vasubandhu. Abhidharmakośakārikā [Treasury of Manifest Knowledge]. Ed. Pradhan. Patna, India: Jayaswal Research Institute, 1975.

Тексты на английском языке

1. Akishige, 1970 – Akishige, Y., ed. Psychological Studies on Zen. Tokyo: Zen Institute of Komazawa University, 1970.

2. Alexander, French, 1946 – Alexander, F., French, Thomas M. Psychoanalytic Psychotherapy. New York: Ronald Press, 1946.

3. Atiśa, 1983 – Atiśa. A Lamp for the Path and Commentary / Trans. Richard Sherburne, S. J. London: George Allen and Unwin, 1983.

4. Bahr et al., 1974 – Bahr, Donald M., et al. Piman Shamanism and Staying Sickness. Tucson: University of Arizona Press, 1974.

5. Barlow, 1993 – Barlow, David H., ed. Clinical Handbook of Psychological Disorders: A Step-by-Step Treatment Manual. 2nd ed. New York: Guilford, 1993.

6. Berzin, 2000 – Berzin, Alexander. Relating to a Spiritual Teacher: Building a Healthy Relationship. Ithaca, NY: Snow Lion, 2000. (Русскоязычное издание: Берзин А. Опора на духовного учителя. Построение здоровых взаимоотношений. СПб, Нартанг: 2002.)

7. Berzin, n. d. – Berzin, Alexander. Śamatha and Vipaśyanā. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives. N. d.

8. Beyer, 1973 – Beyer, Stephan. The Cult of Tārā: Magic and Ritual in Tibet. Berkeley: University of California Press, 1973.

9. Beyer, 1974 – Beyer, Stephan. The Buddhist Experience: Sources and Interpretations / Ed. Frederick J. Streng. Encino, CA: Dickenson, 1974.

10. Bharati, 1965 – Bharati, Aghananda. The Tantric Tradition. New York: Doubleday & Co, 1965.

11. Bhattacharyya, 1964 – Bhattacharyya, Benoytosh. An Introduction to Buddhist Esoterism. Varanasi, India: Chowkhamba Sanskrit Series Office, 1964.

12. Bokar Rinpoche, 1993 – Bokar Rinpoche. Meditation Advice to Beginners / Ed. Jennifer Pessereau. Trans. Christiane Buchet. San Francisco: Clear Point Press, 1993.

13. Buddhaghosa, 1976 – Buddhaghosa, Bhadantācariya. The Path of Purification: Visuddhimagga. Trans. Bhikkhu Ñānamoli, 2 vols. Berkeley: Shambhala, 1976. (New edition: Seattle: BPS Pariyatti Editions, 1999.)

14. Chang, 1962 – Chang, Garma C. C., trans. The Hundred Thousand Songs of Milarepa. New Hyde Park, NY: University Books, 1962. (Русскоязычное издание: [Сто тысяч песен Миларепы (в 2 т.) / под ред. Е. Курицыной и др.; пер. с англ. В. Рагимова. М.: Алмазный путь, 2004].)

15. Chang, 1963 – Chang, Garma C. C., trans. Teachings of Tibetan Yoga. New Hyde Park, NY: University Books, 1963.

16. Chattopadhyaya, 1967 – Chattopadhyaya, Alaka. Atisa and Tibet. Calcutta, India: R. Maitra at R. D. Press, 1967.

17. Chokyi Nyima Rinpoche, 1989 – Chokyi Nyima Rinpoche. The Union of Mahamudra and Dzogchen. Hong Kong: Ranjung Yeshe, 1989.

18. Conze, 1967 – Conze, Edward. Buddhist Thought in India. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1967.

19. Cozort, 1986 – Cozort, Daniel. Highest Yoga Tantra. Ithaca, NY: Snow Lion, 1986.

20. Dalai Lama, 2000 – Dalai Lama, H. H. the. Dzogchen: The Heart Essence of the Great Perfection / Ed. Patrick Gaffney. Trans. Geshe Thupten Jinpa and Richard Barron. Ithaca, NY: Snow Lion, 2000.

21. Dalai Lama, 2001 – Dalai Lama, H. H. the. Stages of Meditation / Trans. Geshe Lobsang Jordhen et al. Ithaca, NY: Snow Lion, 2001.

22. Dalai Lama, Berzin, 1997 – Dalai Lama, H. H. the, and Alexander Berzin. The Gelug/Kagyü Tradition of Mahamudra. Ithaca, NY: Snow Lion, 1997. (Русскоязычная версия: [Махамудра традиции гелуг-кагью. М.: Открытый Мир, 2008]).

23. Dalai Lama et al., 1981 – Dalai Lama, H. H. the, Tsong ka pa, and Jeffrey Hopkins. Deity Yoga in Action and Performance Tantra. Ithaca, NY: Snow Lion, 1981.

24. Das, 1973 – Das, Sarat Chandra. A Tibetan-English Dictionary / Eds. Graham Sandberg and A. William Heyde. Delhi: Motilal Barnarsidass, 1973.

25. Dasgupta, 1950 – Dasgupta, S. B. An Introduction to Tantric Buddhism. Calcutta: University of Calcutta, 1950.

26. Dasgupta, 1969 – Dasgupta, S. B. Obscure Religious Cults. 3rd ed. Calcutta: Firma K. L. Mukhopadhyay, 1969.

27. Dayal, 1970 – Dayal, Har. The Bodhisattva Doctrine in Sanskrit Literature. Delhi, India: Motilal Barnarsidass, 1970.

28. Dhargyey, 1974 – Dhargyey, Geshey Ngawang. Tibetan Tradition of Mental Development. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives, 1974.

29. Dowman, 1985 – Dowman, Keith. 1985. Masters of Mahāmudrā: Songs and Histories of the Eighty-Four Buddhist Siddhas. Albany: State University of New York Press, 1985.

30. Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999 – Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche. The Practice of Mahamudra. Ithaca, NY: Snow Lion, 1999.

31. Duff, 1999–2003 – Duff, Lotsawa Tony. The Illuminator Tibetan-English Dictionary. Fully Edited New Electronic Edition. Lotsawa Tony Duff and the Pema Karpo Translation Committee, 1999–2003.

32. Eighth Situpa, 1995 – Eighth Situpa Tenpa'i Nyinchay. Mahumudra Teachings of the Supreme Siddhas. Introduction by Thrangu Rinpoche / Trans. Lama Sherab Dorje. Ithaca, NY: Snow Lion, 1995.

33. Eliade, 1969 – Eliade, Mircea. Yoga: Immortality and Freedom / Trans. Willard R. Trask. Bollingen Series LVI. Princeton NJ: Princeton University Press, 1969.

34. Evans-Wentz, 1928 – Evans-Wentz, W. Y., ed. Tibet's Great Yogi Milarepa. New York: Oxford University Press, 1928.

35. Evans-Wentz, 1935 – Evans-Wentz, W. Y., ed. Tibetan Yoga and Secret Doctrines / Trans. Lama Dawa Samdu New York: Oxford University Press, 1935.

36. Evans-Wentz, 1969 – Evans-Wentz, W. Y., ed. Tibet’s Great Yogi Milarepa. 2nd ed. London: Oxford University Press, 1969.

37. Frake, 1964 – Frake, Charles O. «A Structural Description of Subanum „Religious Behavior“». Explorations in Cultural Anthropology: Essays in Honor of George Peter Murdock / Ed. Ward H. Goodenough. New York: McGraw-Hill, 1964.

38. Gampopa, 1971 – [Gampopa] sGam po pa. The Jewel Ornament of Liberation / Trans. and ann. Herbert V. Guenther. Boulder: Prajna Press, 1971.

39. Goldstein, 1976 – Goldstein, Joseph. The Experience of Insight: A Natural Unfolding. Santa Cruz, CA: Unity Press, 1976.

40. 'Gos Lo-tsā-ba Gzhon-nu-dpal, 1949–1953 – 'Gos Lo-tsā-ba Gzhon-nu-dpal. The Blue Annals / Trans. George N. Roerich. Calcutta: Royal Asiatic Society of Bengal, 1949–1953.

41. Guenther, 1963 – Guenther, Herbert V. The Life and Teaching of Naropa. Oxford: Clarendon Press, 1963.

42. Guenther, 1969 – Guenther, Herbert V. The Royal Song of Saraha: A Study in the History of Buddhist Thought. Seattle: University of Washington Press, 1969.

43. Guenther, 1974 – Guenther, Herbert V. Philosophy and Psychology of the Abhidharma. Berkeley: Shambhala, 1974.

44. Guenther, 1975 – Guenther, Herbert V. Mahamudra: The Method of Self-Actualization // The Tibet Journal. 1975. 1.1:5–20.

45. Guenther, 1992 – Guenther, Herbert V. Meditation Differently: Phenomenological-Psychological Aspects of Tibetan Buddhist (Mahamudra and sNying-thig) Practices from Original Tibetan Sources. Delhi: Motilal Barnarsidass, 1992.

46. Guenther, Kawamura, 1975 – Guenther, Herbert V., Kawamura, Leslie S.. Mind in Buddhist Psychology: A Translation of Ye Shes rgyal mTshan's «The Necklace of Clear Understanding». Berkeley: Dharma Publishing, 1975.

47. Gyaltsen, 1986 – Gyaltsen, Khenpo Könchog. Prayer Flags: The Life and Spiritual Teachings of Jigten Sumgon. Ithaca, NY: Snow Lion, 1986.

48. Gyaltsen, Huckenpahler, 1990 – Gyaltsen, Khenpo Könchog and Victoria Huckenpahler. The Great Kagyü Masters. Ithaca, NY: Snow Lion, 1990.

49. Gyaltsen, Rogers, 1986 – Gyaltsen, Khenpo Könchog and Rogers, Katherine. The Garland of Mahamudra Practices: A Translation of Kunga Richen's Clarifying the Jewel Rosary of the Profound Fivefold Path. Ithaca, NY: Snow Lion, 1986.

50. Gyamtso, Tsultrim, 1986 – Gyamtso Rinpoche, Khenpo Tsultrim. Progressive Stages of Meditation on Emptiness / Trans. Shenpen Hookham. Oxford: Lonchen Foundation, 1986.

51. Gyatso, 1982 – Gyatso, Geshe Kelsang. Clear Light of Bliss. London: Tharpa Publications, 1982.

52. Hopkins, 1983 – Hopkins, Jeffrey. Meditation on Emptiness. Boston: Wisdom Publications, 1983.

53. James, 1950 – James, William. The Principles of Psychology. New York: Dover Publications, 1950.

54. Jamgön Kongtrül, 1977 – Jamgön Kongtrül. The Torch of Certainty / Trans. Judith Hanson. Berkeley: Shambhala, 1977.

55. Jamgön Kongtrül, 1992 – Jamgön Kongtrül. Cloudless Sky: The Mahamudra Path of the Tibetan Buddhist Kagyu School. Boston: Shambhala, 1992.

56. Jamgön Kongtrül, 1994 – Jamgön Kongtrül. Jamgön Kongtrül's Retreat Manual / Trans. Ngawang Zangpo. Ithaca, NY: Snow Lion, 1994.

57. Jamgön Kongtrül, 1996 – Jamgön Kongtrül. Creation and Completion / Trans. Sarah Harding. Boston: Wisdom Publications [rev. ed. with commentary by Thrangu Rinpoche, 2002], 1996.

58. Jaschke, 1972 – Jaschke, H. A. A Tibetan-English Dictionary. London: Routledge and Kegan Paul Ltd, 1972.

59. Kagyu Thubten Chöling, 1999 – Kagyu Thubten Chöling. Karmapa: The Sacred Prophecy / Eds. Willa Baker et al. Wappinger Falls, NY: Kagyu Thubten Chöling Publications Committee, 1999.

60. Kalu Rinpoche, 1997 – Kalu Rinpoche. Luminous Mind: The Way of the Buddha / Trans. Maria Montenegro. Boston: Wisdom Publications, 1997.

61. Karma Chagmé, 1998 – Karma Chagmé. A Spacious Path to Freedom: Practical Instruction on the Union of Mahamudra and Atiyoga. Ithaca, NY: Snow Lion, 1998.

62. Karma Chagmé, 2000 – Karma Chagmé. Naked Awareness: Practical Instructions on the Union of Mahamudra and Dzogchen / Eds. Lindy Steele and B. Alan Wallace. Trans. B. Alan Wallace. Ithaca, NY: Snow Lion, 2000.

63. Lambert, 1992. Lambert, Michael J. «Psychotherapy Outcome Research: Implications for Integrative and Eclectic Models». Handbook of Psychotherapy Integration / Eds. John C. Norcross and Marvin R. Goldfried. New York: Basic, 1992.

64. Lamrimpa, 1992 – Lamrimpa, Gen. Śamatha Meditation / Trans. B. Alan Wallace. Ed. Hart Sprager. Ithaca, NY: Snow Lion, 1992.

65. Lamrimpa, 1999 – Lamrimpa, Gen. Realizing Emptiness: Madhyamaka Insight Meditation / Trans. B. Alan Wallace. Ithaca, NY: Snow Lion, 1999.

66. Lancaster, 1977 – Lancaster, Lewis, ed. Prajñāpāramitā and Related Systems. Berkeley: Berkeley Buddhist Studies Series, 1977.

67. Lati Rinbochay, Napper, 1980 – Lati Rinbochay and Elizabeth Napper. Mind in Tibetan Buddhism. Ithaca, NY: Snow Lion, 1980.

68. Lati Rinbochay et al., 1983 – Lati Rinbochay, Denma Locho Rinbochay, Leah Zahler, and Jeffrey Hopkins. Meditative States in Tibetan Buddhism: The Concentrations and Formless Absorptions. London: Wisdom Publications, 1983.

69. Lobsang Gyatso, 1992 – Lobsang Gyatso. The Harmony of Emptiness and Dependent Arising: A Commentary to Tsongkhpa's «The Essence of Eloquent Speech Praise to the Buddha for Teaching Profound Dependent-Arising». Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives, 1992.

70. Lodrö, 1998 – Lodrö, Geshe Gedün. Calm Abiding and Special Insight: Achieving Spiritual Transformation Through Meditation. Trans. Jeffrey Hopkins. Ithaca, NY: Snow Lion, 1998.

71. Luborsky, Crits-Christoph, 1990 – Luborsky, L. and Paul Crits-Christoph. Understanding Transference: The Core Conflictual Relationship Theme Method. Washington, D. C.: American Psychological Association, 1990.

72. Maitreya, 2000 – Maitreya. Buddha Nature: The Mahayana Uttaratantra Shastra / Trans. Rosemary Fuchs. Ithaca, NY: Snow Lion, 2000.

73. Maitreyanātha/Āryāsaṅga, 2004 – Maitreyanātha /Āryāsaṅga. The Universal Vehicle Discourse Literature (Mahāyānasūtrālaṃkāra), Together with its Commentary (Bhāsya) by Vasubandhu / Trans. from Sanskrit, Tibetan, and Chinese by L. Jamspal et al. Editor-in-Chief Robert A. F. Thurman. New York: American Institute of Buddhist Studies, 2004.

74. Murti, 1955 – Murti, T. R. V. The Central Philosophy of Buddhism: A Study of the Madhyamika System. London: George Allen and Unwin, 1955.

75. Nagao, 1979 – Nagao, Gadjin M. From Madhyamaka to Yogācāra: An Analysis of MMK, XXIV.18 and MV, I.1–2 // Journal of the International Association of Buddhist Studies. 1979. 2.1:29–43.

76. Nalanda Translation Committee, 1999 – Nalanda Translation Committee under the direction of Chögyam Trungpa. The Rain of Wisdom: The Essence of the Ocean of True Meaning. Boston: Shambhala, 1999.

77. Napper, 1989 – Napper, Elizabeth. Dependent Arising and Emptiness. Boston: Wisdom Publications, 1989.

78. Norbu, 1996 – Norbu, Chogyal Namkai. Dzogchen: The Self-Perfected State / Ed. Adriano Clemente / Trans. John Shane. Ithaca, NY: Snow Lion, 1996.

79. Nyanamoli Thera, 1969 – Nyanamoli Thera. The Patimokkha (227 Fundamental Rules of a Bhikku). Bangkok: King Maha Makuta's Academy. Trans. 1969.

80. Nyanaponika Thera, 1969 – Nyanaponika Thera. The Heart of Buddhist Meditation: A Handbook of Mental Training Based on the Buddha's Way of Mindfulness. New York: Citadel Press, 1969.

81. Padma Karpo, 1991 – Padma Karpo Ngawang Norbu. The Practice of Co-Emergent Mahamudra: Essence of the Mahamudra / Trans. Ven. Anzan Hoshin Sensei. Ottawa: Great Matter Publications, 1991.

82. Panchen Lama, 1976 – Panchen Lama, First. The Great Seal of Voidness: The Root Text for the Gelug/Kagyü Tradition of Mahamudra. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives, 1976.

83. Pettit, 1999 – Pettit, John W. Mipham's Beacon of Certainty: Illuminating the View of Dzogchen, the Great Perfection. Boston: Wisdom Publications. Prebish, Charles S. 1975. Buddhist Monastic Discipline; The Sanskrit Prātimokṣa Sūtras of the Mahāsāmghikas and Mūlasarvāstivadins. University Park: Pennsylvania State University Press, 1999.

84. Rieff, 1959 – Rieff, Phili Freud: The Mind of the Moralist. New York: Doubleday, 1959.

85. Schmid, 1958 – Schmid, Toni. The Eighty-Five Siddhas. Sven Hedin, Leader of the Sino-Swedish Expedition. Pub. 42. Stockholm: Statens Etnografiska Museum, 1958.

86. Shantideva, 1970 – Shantideva. Bodhicaryāvatāra [Entering the Path of Enlightenment] / Trans. Marion L. Matics. London: Macmillan & Co, 1970.

87. Shantideva, 1982 – Shantideva. A Guide to the Bodhisattva Way of Life / Trans. Stephen Batchelor. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives, 1982.

88. Shenge, 1964 – Shenge, Malati J. Advayasiddhi. Series 8. Baroda: M. S. Oriental Series, 1964.

89. Shenge, 1967 – Shenge, Malati J. Śrīsahajasiddhi // Indo-Iranian Journal. 1967. 10:24–49.

90. Snellgrove, 1959 – Snellgrove, David. The Hevajra Tantra: A Critical Study. London: Oxford University Press, 1959.

91. Sopa, Hopkins, 1976 – Sopa, Geshe Lhundup and Jeffrey Hopkins. Practice and Theory of Tibetan Buddhism. New York: Grove Press, 1976.

92. Stcherbatsky, 1962 – Stcherbatsky, Th. Buddhist Logic. New York: Dover Publications, 1962.

93. Streng, 1967 – Streng, Frederick J. Emptiness: A Study in Religious Meaning. New York: Abingdon Press, 1967.

94. Suzuki, 1932 – Suzuki, Daisetz Teitaro. The Lankavatara Sutra: A Mahayana Text. London: Routledge & Kegan Paul Ltd, 1932.

95. Taranatha, 1970 – Taranatha. History of Buddhism in India / Ed. Debiprasad Chattopadhyaya Lama Chimpa. Trans. Alaka Chattopadhyaya. Simla: Indian Institute of Advanced Study, 1970.

96. Tashi Namgyal, 1986 – Tashi Namgyal, Takpo. Mahāmudrā [the Moonlight]: The Quintessence of Mind and Meditation / Trans. and ann. Lobsang Lhalungpa. Boston: Shambhala, 1986. (New ed., Boston: Wisdom Publications, 2006.)

97. Thinley, 1980 – Thinley, Karma. The History of the Sixteen Karmapas of Tibet. Boulder, CO: Prajna Press, 1980.

98. Thrangu Rinpoche, 1993 – Thrangu Rinpoche, Khenchen. The Practice of Tranquility and Insight: A Guide to Tibetan Buddhist Meditation / Trans. Peter Roberts. Ithaca, NY: Snow Lion, 1993.

99. Thrangu Rinpoche, 2004 – Thrangu Rinpoche, Khenchen. Essentials of Mahamudra: Looking Directly at the Mind. Boston: Wisdom Publications, 2004.

100. Toulmin, 1972 – Toulmin S. Human Understanding. Vol. 1: The Collective Use and Evolution of Concepts. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1972.

101. Tripathi, 1972 – Tripathi, Chhoe Lal. The Problem of Knowledge in Yogacara Buddhism. Varanasi, India: Bharat-Bharati, 1972.

102. Trungpa, 1976 – Trungpa, Chögyam. The Myth of Freedom and a Way of Meditation. Boston: Shambhala, 1976.

103. Trungpa, 1980 – Trungpa, Chögyam. The Rain of Wisdom: The Essence of the Ocean of True Meaning / Trans. Nalanda Translation Committee. Boston: Shambhala, 1980.

104. Tsele Natsok Rangdrol, 1989 – Tsele Natsok Rangdrol. Lamp of Mahamudra / Trans. Erik Pema Kunsang. Boston: Shambhala, 1989.

105. Tsong kha pa, 2001–2004 – Tsong kha pa. The Great Treatise on the Stages of the Path to Enlightenment. 3 vols / Lamrim Chenmo Translation Committee. Editor-in-Chief Joshua W. C. Cutler. Ed. Guy Newland. Ithaca, NY: Snow Lion, 2001–2004.

106. Tucci, 1986 – Tucci, Giuseppe. Minor Buddhist Texts: First Bhāvanākrama of Kamalasila. Vols. 1–2. Delhi: Motilal Barnarsidass, 1986.

107. Wach, 1951 – Wach, Joachim. Types of Religious Experience: Christian and Non-Christian. Chicago: University of Chicago Press, 1951.

108. Wallace, 2001 – Wallace, B. Alan. Buddhism with an Attitude: The Tibetan Seven-Point Mind-Training. Ed. Lynn Quirolo. Ithaca, NY: Snow Lion, 2001.

109. Wangchug Dorjé, 1974 – [Wangchug Dorjé] dBaṅ Phyug rDo rJe (IXth Gyalwa Karmapa). Foundational Practices: Excerpts from «The Chariot for Travelling the Supreme Path» / Trans. Ingrid M. McLeod. Vancouver: Kagyu Kunchab Choling, 1974.

110. Wangchuk Dorje, 1978 – Wangchuk Dorje, Ninth Karmapa. The Mahāmudrā: Eliminating the Darkness of Ignorance / Ed. and trans. Alexander Berzin. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives, 1978.

111. Wangyal, 1973 – Wangyal, Geshe. The Door of Liberation: Essential Teachings of the Tibetan Buddhist Tradition. New York: Maurice Girodias, 1973. (Rev. ed.: Boston: Wisdom Publications, 1995.)

112. Wayman, 1977 – Wayman, Alex. Yoga of the Guhyasamajatantra: The Arcane Lore of Forty Verses. Delhi: Motilal Barnarsidass, 1977.

113. Wilber et al., 1987 – Wilber, Ken, Jack Engler, and Daniel Brown. Transformations of Consciousness. Boston: Shambhala, 1987.

114. Willis, 1972 – Willis, Janice D. The Diamond Light: An Introduction to Tibetan Buddhist Meditations. New York: Simon & Schuster, 1972.

115. Willis, 1995 – Willis, Janice D. Enlightened Beings: Life Stories from the Ganden Oral Tradition. Boston: Wisdom Publications, 1995.

116. Wylie, 1959 – Wylie, Turrell. A Standard System of Tibetan Transcription // Harvard Journal of Asiatic Studies. Vol. 22. 1959. P 261–267.

117. Yeshe, 1998 – Yeshe, Lama Thubten. The Bliss of Inner Fire: Heart Practice of the Six Yogas of Naropa. Boston: Wisdom Publications, 1998. (Русскоязычное издание: [Блаженство внутреннего огня. Сокровенная практика Шести йог Наропы / предисл. ламы Сопы Ринпоче. М.: Номос, 2009].)

Примечания

1

Здесь и далее по умолчанию приводится написание тибетских терминов методом транслитерации Т. Вайли. Использование санскритских и палийских терминов оговаривается особо. – Прим. ред.

2

Сайт www.tbrc.org. – Здесь и далее звёздочками обозначены подстрочные примечания переводчика; примечания автора, обозначенные арабскими цифрами, находятся в конце книги. – Прим. Перев.

3

Здесь и далее авторы и заголовки книг указаны на языке оригинала (список используемой литературы см. в конце книги). Некоторые работы уже были изданы в русском переводе – информация о них указана в соответствующих пунктах списка. – Прим. Перев.

4

ngo sprod pa – этот термин буквально означает, что происходит встреча или знакомство с чем-то или кем-то, чего или кого мы раньше не знали. В сущностных традициях этот термин обычно используют для того, чтобы описать ситуацию, когда учитель показывает ученику природу его ума, или, другими словами, проводит «ознакомление» с природой ума. На русский язык этот термин обычно переводится в качестве существительного – «указание», «ознакомление», «знакомство» или в качестве глагола – «показывать», «указывать», «проводить ознакомление», «знакомить». В переводе на русский язык все эти эквиваленты будут использоваться в зависимости от контекста и построения фразы, но по сути их значение всегда остаётся неизменным. – Прим. Перев.

5

Медицинский колледж – последипломное (postgraduate) подразделение университета, так называемая профессиональная школа (professional school), в которой готовят врачей – как свободно практикующих специалистов (professional), так и врачей для работы в больницах [Англо-русский лингвострановедческий словарь «Американа-II» / под ред. д. филол. н., проф. Г. В. Чернова (© 2005)]. – Прим. Перев.

6

Санскр. śamatha, тиб. zhi gnas – «пребывание-успокоение» – одна из традиционных практик медитации. На русский язык обычно переводится как «умиротворённое пребывание ума», «успокоение ума» и так далее. – Прим. Перев.

7

Санскр. vipaśyanā, тиб. lhag mthong – «проникающее видение» – одна из традиционных практик медитации. На русский язык обычно переводится как «особое прозрение», «проникающее видение», «высшее видение» и так далее. – Прим. Перев.

8

chos / chos can – эти термины обычно переводятся как «с позиции объекта» / «с позиции субъекта», или «с точки зрения объекта» / «с точки зрения субъекта», или «со стороны объекта» / «со стороны субъекта» и указывают, с какой точки зрения рассматривается какая-либо ситуация – с точки зрения возникающих ментальных событий или с точки зрения воспринимающего их ума. Это разделение используется автором для описания всех этапов практики, связанных с техниками, которые задействуют различные уровни ума – грубый, тонкий и тончайший (когда эти две позиции становятся нераздельными), и потому необходимо безошибочно понимать значение этих терминов: с позиции ментальных событий / с позиции ума. Для их перевода будут использоваться взаимозаменяемые наречия места – с позиции, с точки зрения, со стороны, на стороне – в зависимости от контекста. – Прим. Перев.

9

Англ. cognitive behavioural therapy – широко распространённая комплексная форма психотерапии, сочетающая в себе когнитивную терапию с поведенческой терапией. Когнитивный подход исходит из предположения, что психологические проблемы и нервно-психические расстройства вызваны нелогичными или нецелесообразными мыслями и убеждениями человека, а также дисфункциональными стереотипами его мышления, изменив которые, проблемы можно решить. Поведенческий подход, основанный на теории бихевиоризма, предполагает изменение поведения человека путём поощрения и подкрепления желаемых форм поведения и отсутствия подкрепления нежелательных форм [Википедия]. – Прим. Перев.

10

Понятие, введённое А. Бандурой, означающее убеждение человека в том, что в сложной ситуации он сможет активно действовать; вера в эффективность собственных действий [Менеджмент и экономика труда. Новый англо-русский толковый словарь. (© ABBYY, 2006; © «Экономическая школа», 2006)]. – Прим. Перев.

11

[Toulmin, 1972].

12

[Snellgrove, 1959, 37].

13

[Wilber et al., 1987].

14

[Maitreya (Майтрея), 2000, 15].

15

Санскр. jñāna, тиб. ye shes – на русский язык обычно переводится как «изначальная мудрость», «изначальная осознанность», «изначальное осознавание» и т. д. – Прим. Перев.

16

Санскр. kāya, тиб. sku – на русский язык обычно переводится как «тело будды», «измерение будды» и так далее. Санскр. trikāya, тиб. sku gsum – на русский язык обычно переводится как «три тела будды»: тело истины, или Дхармы, тело радости, проявленное тело и так далее. – Прим. Перев.

17

[Tsele Natsok Rangdrol (Целе Нацог Рангдрол), 1989, xiii; Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 68–69].

18

[Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 35].

19

[Dalai Lama, Berzin, 1997, 71–93].

20

Точное описание разных типов практикующих и их способностей см. у Rangjung Dorjé в [Eighth Situpa, 1995, 131–133].

21

Санскр. āvaraṇa, тиб. sgrib pa – дословно означает «то, что закрывает, затемняет или скрывает что-либо». На русский язык обычно переводится как «омрачение», «загрязнение» и так далее. – Прим. Перев.

22

[Buddhaghosa, 1976].

23

[Maitreyanātha / Āryāsaṅga, 2004].

24

Очень хорошее описание стандартного тибетского подхода к практике шаматхи и випашьяны можно найти в книге [Lodrö, 1998].

25

Биографию первого Джамгона Конгтрула, Лодрё Тхае (Jamgön Kongtrül Lodrö Tayé), которую составил Бокар Тулку (Bokar Tulku), см. [Jamgön Kongtrül, 1992, 105–114].

26

Санскр. yuganaddha, тиб. zung 'jug – этот термин обозначает единство двух вещей, при этом подразумевается не объединение двух вещей в одну, а то, что две вещи были едины изначально, что они никогда не были разными вещами. – Прим. Перев.

27

В русском переводе взаимозаменяемые термины «сознавание-как-таковое» и «сознавание-как-оно-есть» намеренно оформлены дефисами, как сложные слова, – по аналогии с авторским awareness-itself. – Прим. Перев.

28

Калу Ринпоче так объясняет сущностные, единые качества естественного ума: 1) открытость: ум подобен пространству, и невозможно определить его местоположение; 2) ясность: «ясность познающей способности ума и светоносность присущего ему опыта восприятия»; 3) восприимчивость или беспрепятственность: «неограниченная свобода ума получать опыт, которая возникает из его способности воспринимать феномены как „то“ и „это“» [Kalu Rinpoche, 1997, 21–23].

29

«Внутренняя истина ума является нерождённой изначально и подобна центру неба. Необходимо избавить ум от любых позитивных и негативных двойственных концепций. Постижение природы ума, который является несуществующим и нерождённым, называется „махамудра“» [Gyaltsen, 1986, 78].

30

Санскр. smrtih, тиб. dran pa – этот термин обозначает аспект ума, функция которого – удерживать ум на выбранном объекте, не позволяя ему отвлекаться на другие объекты. – Прим. Перев.

31

[Dowman, 1985, 3].

32

[Taranatha, 1970].

33

[Dowman, 1985, 71–72].

34

Из биографии Сарахи, составленной Кармой Тинлеем и переведённой на английский язык Гюнтером [Guenther, 1969, 7].

35

Цикл текстов Сарахи «Сердце сиддхи» входит в раздел тибетского канона, посвящённый ануттара-йога-тантре (пекинское издание) [Suzuki, 1962, 3068, 3110, 3111].

36

[Phyag rgya chen po'i chos bskor bcu, 3068, 3110, 3111, 3115, 3116, 3117, 3118, 3148, 790, 2334].

37

Абсолютное воззрение определяется как «таковость» (de yin). Это воззрение должно быть указано «из уст ламы» (bla ma'i zhal las). Этот особый уровень ума считается его подлинным состоянием (gnyug ma).

38

Когда Сараха описывал верно воспринимаемую относительную деятельность ума, он использовал слово «блаженство» (bde ba).

39

People’s Songs («Песни народа»), стих 32. Примеры наставлений по сохранению [реализации] можно найти в King's Songs («Песни царя»), стихи 29–33.

40

deb ther sngon po – летопись, созданная Го Лоцавой (1392–1481), завершённая в 1476 году и посвящённая истории распространения различных школ буддизма в Тибете. – Прим. Перев.

41

['Gos Lo-tsā-ba Gzhon-nu-dpal (1949–1953), 839ff].

42

[Dowman, 1985, 72].

43

['Gos Lo-tsā-ba Gzhon-nu-dpal, 1949–1953, 866].

44

[Bhattacharyya, 1964, 65–69].

45

Более детальное объяснение стадий зарождения и завершения можно найти в книге [Cozort, 1986, 41–114].

46

Исчерпывающее современное исследование махамудры в рамках традиции тантры можно найти в книге [Gyatso, 1982].

47

[Panchen Lama, 1976, 8].

48

Детальное объяснение трёх этапов линии передачи первоначальных переводов см. в ['Gos Lo-tsā-ba Gzhon-nu-dpal, 1949–1953, 839–866].

49

[Evans-Wentz, 1928, 7].

50

[Ibid.].

51

Текст The Ganges Mahāmudrā («Махамудра на берегах Ганга») был переведён на английский Чогьямом Трунгпой (Chögyam Trungpa) и вошёл в книгу The Myth of Freedom and the Way of Meditation («Миф о свободе и путь медитации») [Trungpa, 1976, 157–163]. Комментарии Дрикунг Кьябгона Чецанга Ринпоче появляются в книге The Practice of Mahamudra («Практика махамудры») [Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 77–88].

52

[Tilopa, 1962, vv. 22–23].

53

[Kagyu Thubten Chöling, 1999, 7].

54

Наропа, «Изречения о махамудре», строфа 5: «То, как постигается естественное состояние ума, является истиной махамудры. Создай условия, когда отсутствуют искусственные концептуальные построения, когда нет [объекта концентрации] и нет поиска, когда происходит непрерывное памятование дхармакаи. Это и есть [истинная] медитация. Медитация, требующая поисков, – это ошибочная идея».

55

[Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 9].

56

[Eighth Situpa, 1995, 133].

57

[Марпа. Чудесная история о том, как Сараха передал Марпе в сновидении четыре слога махамудры]. Автор не указан, но считается, что это был сам Марпа [Marpa, 1971].

58

[Chang, 1962].

59

['Jam mgon Kong sprul, 1971, т. 5].

60

Re chung rDo rje Grags pa. bDe mchog snyan brgyud kyi phyag rgya chen po ye shes gsal byed, в книге ['Jam mgon Kong sprul, 1971, 5:443–455].

61

Более подробно об этой линии передачи можно узнать в книге [Kagyu Thubten Chöling, 1999].

62

[Eighth Situpa, 1995].

63

[Ibid.].

64

[Dalai Lama, Berzin, 1997, 263–264].

65

Биография Пагмо Друпы изложена в книге [Gyaltsen, 1986, 22–26].

66

Биография Джигтена Сумгона изложена в книге [Gyaltsen, 1986, 29–43].

67

Объяснения пятичастной махамудры Джигтена Сумгона можно найти в книге [Gyaltsen, 1986].

68

[Gyaltsen, Rogers, 1986].

69

Известна также под названием гау. – Прим. Перев.

70

[Dalai Lama, Berzin, 1997, 264–267].

71

[Ibid., 262].

72

[Ibid., 270].

73

[Ibid., 262].

74

Тексты Buddhahood in the Palm of Your Hand: The Union of Mahāmudrā and Dzogchen («Природа будды у тебя на ладони: союз махамудры и дзогчен») были переведены на английский и вошли в книги: A Spacious Path to Freedom: Practical Instructions on the Union of Mahamudra and Atiyoga («Открытый путь к свободе: практические наставления по союзу махамудры и ати-йоги») [Karma Chagmé, 1998], и Naked Awareness: Practical Instructions on the Union of Mahāmudrā and Dzogchen («Обнажённое осознавание: практические наставления по союзу махамудры и дзогчен») [Karma Chagmé, 2000] с комментариями Гьятрула Ринпоче. Серия из 20 лекций Чокьи Ньимы Ринпоче, посвящённая этому важнейшему тексту, вошла в книгу The Union of Mahamudra and Dzogchen («Союз махамудры и дзогчен») [Chokyi Nyima Rinpoche, 1989]. Другой английский перевод, книга Lamp of Mahamudra («Светоч махамудры») Целе Нацога Рангдрола [Tsele Natsok Rangdrol, 1989], также относится к этой традиции.

75

Здесь подразумевается распространённая ошибка в практиках особого уровня – попытка предотвратить возникновение ментальных событий, то есть «остановить мысли», «перестать испытывать эмоции» и так далее. – Прим. Перев.

76

[Karma Chagmé, 2000, 165–166].

77

[Ibid., 267].

78

khregs chod и thod rgal – тибетские составные термины, первый из которых можно перевести как «прорваться сквозь», а второй – «перейти непосредственно к». – Прим. Перев.

79

В эту линию передачи входили: Цонкапа, Джампел Гьяцо, Басо Чокьи Гьялцен, Чокьи Дордже, Гьялва Энсапа, Сангье Еще и Панчен Лобсанг Чокьи Гьялцен. Биографии этих мастеров можно найти в книге [Willis, 1995]. Коренной текст Панчен-ламы, его автокомментарий и комментарий Его Святейшества Далай-ламы можно найти в книге [Dalai Lama, Berzin, 1997].

80

«Ключевым моментом традиции махамудры гелуг-кагью является медитация на пустотности… как объекте, постигаемом умом ясного света» [Dalai Lama, Berzin, 1997, 223].

81

Одно из ведущих структуралистских направлений современной зарубежной культурной антропологии, преимущественно в США, Великобритании, Японии, некоторых других европейских странах, занимается исследованием феномена культуры и образа мышления, формируемого данной культурой, методами формальной логики и лингвистики [Большой англо-русский словарь по экономике и менеджменту (© ABBYY, 2008)]. – Прим. Перев.

82

[Bahr et al., 1974; Frake, 1964].

83

Критерием, по которому я определял, насколько авторитетным является тот или иной текст, служило: 1) как часто текст цитируется и упоминается в других текстах махамудры и 2) входит ли текст в состав каких-либо важных антологий.

84

[bKra shis rNam rgyal, 1971].

85

[bKra shis rNam rgyal, 1974]. В переводе на английский – Mahāmudrā: The Quintessence of Mind and Meditation («Махамудра: квинтэссенция сознания и медитации») [Tashi Namgyal, 1986].

86

[Rang byung rDo rje, 1971].

87

[Jamgön Kongtrül, 1994, 100–101].

88

dBang phyug rDo rje. Это следующие три текста: [dBang phyug rDo rje, 1971a, 1971b, 1971c].

89

Текст Вангчуга Дордже «Океан уверенности» считается основным текстом по махамудре, используемым для трёхлетнего медитационного ретрита, согласно [Jamgön Kongtrül, 1994, 77–78].

90

Phyag chen gyi zin bris bzhygs. См. также расширенную инструкцию: [Padma dKar po, 1971a]. Этот текст был переведён на английский язык три раза, первый раз в The Nirvanic Path: The Yoga of the Great Symbol («Путь к нирване: йога великой печати»), см. [Evans-Wentz, 1935, 115–153]. Последний перевод выполнен преподобным Анзан Хошин Сенсеем (Ven. Anzan Hoshin Sensei): [Padma Karpo, 1991].

91

['Jam dpal dPa' bo, 1969].

92

Phyag chen sngon 'dro bzhi sbyor dang dngos gzhi'i khrid rim mdor bsdus nges don sgron me. Перевод на английский язык см. в [Jamgön Kongtrül, 1977].

93

[Kun dga' bsTan 'dzin, 1974].

94

[Padma dKar po, 1971c; Chos kyi 'byung gnas, 1971].

95

[Wylie, 1959].

96

Официальное описание этой системы можно найти в интернете. Транслитерация тибетских терминов кириллицей почти не практикуется ввиду отсутствия на сегодняшний день общепринятой внятной системы транслитерирования. – Прим. Перев.

97

В книге используется перевод этого текста с санскрита, выполненный самим автором. – Прим. Перев.

98

Ср. фразу Кунга Тензина «зарождение интереса путём демонстрации пользы и поощрения к слушанию» [KT, 8–11] с фразой Таши Намгьяла «уверенность зарождения веры» [TN, 163–207].

99

[KT].

100

Наш современник геше Нгаванг Даргье [Dhargyey, 1974] комментирует это так: «Некоторые в силу внезапного порыва отрекаются от того, что считают сансарой, и могут, отказавшись от всего своего имущества, бежать в горы, ища уединения, затем лишь, чтобы уже через неделю-другую вернуться обратно, ослабшими и потерявшими уверенность в себе. Подобное „отречение“ не является искренним и не длится долго» [63].

101

Сокращение термина dge ba' i bshes gnyen. Джамгон Конгтрул говорит об этом так: «В каждой из трёх ян (колесниц) учитель играет разные роли. В хинаяне он является старшим (санскр. sthavira), или мудрым, человеком. В махаяне он добродетельный духовный учитель. В ваджраяне он считается мастером – чуть ли не диктатором, – который указывает, что вам следует делать» [Jamgön Kongtrül, 1977, 15 – из устного наставления Трунгпы Ринпоче]. Александр Берзин также даёт очень точное определение духовного учителя: «Чтобы учитель мог претендовать на роль духовного наставника и действовать в соответствии с этой ролью, ему необходимо обладать весомыми позитивными качествами, а также совмещать сострадание и бодхичитту с глубоким пониманием реальности. Более того, учитель должен быть наделён силой способствовать росту учеников и вдохновлять их на достижение его собственного уровня. Учитель является духовным другом, и это подразумевает, что его действия, речь и мышление должны быть конструктивными и никогда не причинять длительного вреда, а лишь приносить неизмеримую пользу. Конструктивные действия, речь и мышление никогда не бывают мотивированы жадностью, привязанностью, гневом или неведением. Напротив, они возникают благодаря любви и состраданию и основаны на мудрости. Далее: духовные наставники учат своих последователей конструктивному поведению, подобно друзьям, которые заслуживают доверия и становятся членами семьи. В результате духовные наставники приводят учеников к освобождению и просветлению» [Berzin, 2000, 48].

102

В соответствии с традицией махаяны, практикующий принимает прибежище в Трёх драгоценностях – Будде, Дхарме и Сангхе. В тибетской традиции особо отмечается, что лама воспринимается как олицетворение всех Трёх драгоценностей. Лама является и Буддой, и Учением, и Сообществом практикующих. Однако для того, чтобы получить статус ламы, учитель должен довести до совершенства свою практику – так, чтобы реализовать состояние будды в своём собственном уме.

103

Шесть парамит (phar phyin drug) включают: щедрость (sbyin pa), дисциплину (tshul khrims), терпение (bzod pa), усердие (brstom 'grus), медитацию (bsam gtan) и различающую мудрость (shes rab). Эти Шесть парамит – совершенств, или запредельных деяний – являются стандартными практиками бодхисаттвы, о чём упоминается в самых разных источниках, например, [Gampopa, 1971]. Первая парамита – парамита щедрости – является основой для сострадания.

104

Здесь и далее, когда речь идёт об «обычном живом существе», подразумевается любое существо, которое не обладает никакой духовной реализацией. Когда же упоминаются «высшее существо», «совершенное существо», «благородное существо» и так далее, подразумеваются будды и бодхисаттвы, которые обладают полной или частичной духовной реализацией и могут помочь «обычному существу» добиться аналогичной реализации. Поскольку в тибетской традиции тантры коренной учитель воспринимается как будда, то подобными «существами» считаются также и мастера линии передачи (например, Тилопа, Гампопа и так далее). В различных тантрических практиках используются визуализации определённых божеств – эманаций будд и бодхисаттв. Они тоже могут упоминаться в этой книге как «высшие, святые, благородные существа» (например, Ваджрасаттва, Ваджрайогини и так далее). При этом необходимо помнить, что все эти «особые» существа не образуют некий пантеон богов, в которых «верят» практикующие, а скорее являются учителями, наставниками и защитниками Дхармы, которые помогают им достичь желаемого результата. – Прим. Перев.

105

Описание ментальных факторов взято из текста [Vasubandhu, 1975] и [Asaṅga, 1950]. См. комментарий Еще Гьялцена к разделу абхидхармы «Ум и ментальные факторы». Этот текст доступен на английском языке в переводе Гюнтера и Кавамуры [Guenther, Kawamura, 1975]. См. также [Lati Rinbochay, Napper, 1980].

106

В соответствии с Ламримпой [Lamrimpa, 1992, 15], негативные эмоциональные состояния являются главными препятствиями для освобождения, а ошибочные концепции являются главными препятствиями для достижения состояния будды.

107

Рангджунг Дордже говорит об этом так [RD, f. 2]:

«Так возникают три вида мудрости:

Слушание устных наставлений освобождает от загрязнения неведения.

Размышление над этими наставлениями отсекает смятение сомнений.

Свет следующей за этим медитации являет естественное состояние реализованного ума».

(Lung rig thos bas mi shes sgrub las grol

man ngag bsam bas the tshom mun nag bcom

sgom byung 'od kyis gnas lugs ji bzhin gsal

shes rab sum gyi snang bryas par shog)

Следует обратить внимание на то, что Рангджунг Дордже рассматривает устранение неведения как непрерывный процесс. Этот процесс запускается слушанием (thos), затем поддерживается размышлением об услышанном (bsam) и заканчивается медитацией (sgom). Решение медитировать не возникает случайно. Оно возникает естественным образом в определённый момент происходящего процесса. Всё начинается со слушания (thos). Взаимозависимость этапов ментальной активности (слушание – размышление – медитация) и этапов преодоления относительного неведения, или, другими словами, развития проникающего видения, определяется самим построением этого отрывка. См. также [Tashi Namgyal, 1986, 121–124].

108

Понимание (rtogs pa) является следствием, которое созревает через определённое время как результат правильной и усердной практики Дхармы. В системе махамудры окончательная духовная реализация называется «естественное состояние реализованного ума» или «то, как пребывает реализованный ум» (gnas lugs), абсолютная истина, глубочайшее постижение пустотности, какое только возможно. Относительная истина – «проявление реализованного ума», или, проще говоря, «то, как проявляется мир», представлена метафорой «ясный свет». Таким образом, этот отрывок является иллюстрацией того, что и абсолютный, и относительный аспекты истины постигаются благодаря устному наставлению [TN, 205–207].

109

sLob dpon gyi kun slong lhag pa'i sems bskyed dang ldan pas 'di ltar gdams par bya ste [KT, 8].

110

[TN, 5:652].

111

Интеллектуальное понимание (go ba) созревает в прямой медитативный опыт (nyam len). Когда наш поток ума становится прямым проявлением принятого философского воззрения, опыт переживания переходит в понимание (rtogs pa) [PK, f. 14б].

112

Полный отрывок гласит [JP, f. 2а]:

«…Этот путь приводит к быстрому образованию нектара в сердце, что служит причиной для полного постижения махамудры, всеобъемлющей Дхармы, совершенного семени. Эти рассуждения сложно понять тем, чьи уши воспринимают [только] логическое обоснование. Тот [кто услышит его] достигнет высшей точки [пути] махамудры – точно так же, как сам победоносный Ваджрадхара».

113

«Когда в лесу раздаётся львиный рык, все малые твари дрожат от страха, лишь среди львят царит радостное оживление! Те, кто узрит великое блаженство, которое присутствует изначально, отринут завесу ложных концепций. И от подобного благословения радостные мурашки по коже» (Шабари (Śabari), цит. по [Suzuki, 1962, 3112, f. 95b]).

114

Лобсанг Лхалунгпа утверждает, что махамудра – «это символ окончательной природы ума» [Tashi Namgyal, 1986, xxi].

115

Этот аргумент приводится в разделе, который озаглавлен «Истинные характеристики и их категории» (mTshan don dang rnam grangs) [TN, 163–168].

116

Это объяснение продолжается в разделе, озаглавленном «Истинная сущность и её особое отличие» (ngo bo dang rab dbye) [TN, 163–168].

117

khyab bdag: буквально «пронизывает сама себя», но в данном контексте переводится как «всепроникающая». См. также следующий отрывок: «Естественное состояние реализованного ума лежит за пределами объектов размышления или обсуждения и является основой махамудры» (gnas lugs bsam brjod kyi yul las 'das pa ni gzhi phyag don) [TN, 169].

118

Взято из раздела «Изъян неведения и польза знания» (ma shes pa dang shes pa'i skyon yon) [TN, 168–171].

119

Санскр. Ваджрасаттва.

120

Таши Намгьял даёт развёрнутый обзор общих представлений об истине в сутрах и тантрах [TN, 172–180] и подробно останавливается на тантрах ануттара-йоги [TN, 175–197]. Он описывает воззрение в разделе, озаглавленном «Путь, который является глубокой истиной всех сутр и тантр» [TN, 197–207]. Этот раздел состоит из двух подразделов. Первый из них – о постижении истины, в нём автор побуждает своих читателей провести черту между его глубоким наставлением и обычными мирскими, низшими учениями. Затем он кратко излагает учение тем, кто осознал его ценность.

121

Комментарии Джампела Паво тоже составлены для тех буддистов, кто уже обладает опытом медитации.

122

Следует обратить внимание на то, как в коренном тексте все доводы сведены в единственную строку: «это пронзительная тайна достоверности, которую так трудно постичь на любом другом пути». Комментарий подробно останавливается на этом отрывке и уделяет ему несколько подразделов, озаглавленных «Истинные характеристики и их особые отличия» и «Изьян неведения». Такой сжатый стиль является характерным для тибетских коренных текстов. Читатель ещё встретится с ним в дальнейших главах.

123

«В рамках здоровых взаимоотношений мы просим у нашего учителя наставления, касающиеся важных моментов, которые могут оказать влияние на наше духовное развитие и практику. Если мы просим наших наставников о том, чтобы они принимали за нас все решения, особенно те, которые касаются вполне банальных дел, то это указывает на недостаток зрелости» [Berzin, 2000, 134].

124

[Dayal, 1970; Schmid, 1958; Dowman, 1985].

125

В соответствии с «Абхидхармакошей», существует 51 ментальный фактор; в соответствии с «Абхидхармасамуччаей» – 50.

126

Эта шкала показывает, какой из ментальных факторов больше всего ускоряет процесс идентификации объекта. Об этом ещё будет сказано ниже. – Прим. Перев.

127

Кунга Тензин посвящает несколько подразделов текста анализу этапов возникновения интереса. Краткое описание (sa bcad) этих стадий таково:

А. Зарождение интереса

1. Зарождение открытого, заинтересованного ума [KT, 8–11].

2. Зарождение интереса и восхищения посредством объяснения пользы от слушания даруемых учений:

а) польза от объяснения учений [11–14];

б) польза от слушания учений [14–18];

в) польза от объяснения и слушания [18–19].

3. Польза от слушания духовных учений [19–21].

128

Рангджунг Дордже озаглавил свой текст преданности распространённым сочетанием слов: nges don phyag chen – «махамудра, окончательный смысл». Здесь результат практики махамудры описывается эпитетом «окончательный». Точное значение этого термина будет объяснено позже.

129

Пятью ментальными факторами, идентифицирующими объект, являются: интерес ('dun pa), восхищение (mos pa), памятование (dran pa), глубокая концентрация самадхи (ting nge 'dzin) и различающая мудрость (shes rab). См. [Guenther, Kawamura, 1975, 29–38].

130

[Ibid., 31].

131

Перефразированное определение mos pa, цитата из [Ibid].

132

[Ibid].

133

Пема Карпо полагает, что все объекты восприятия можно классифицировать как либо священные, либо мирские (dag pa dang ma dag pa), но, несмотря на это, ментальные факторы, участвующие в восприятии объекта, остаются теми же самыми [PK, f. 4а].

134

Для дальнейшего объяснения восприятия см. [Tsong kha pa, 2001–2004, т. 1, 55–67].

135

Из раздела, озаглавленного «Польза восприятия учений» (Chos nyam pa'i phan yon) [KT, 14–18]. Пять видов пользы: 1) познать непознанное, 2) отказаться от ошибочных воззрений, 3) обрести уверенность в том, что вызывало сомнения, 4) получить у учителя разъяснения того, что вызывает сомнения, 5) узреть высшую пробуждённую мудрость [KT, 17].

136

В тексте сказано о 20 благих качествах: «памятование; правильные идеи [и так далее]; смышлёность, восхищение; мудрость; понимание сверхъестественных феноменов; непривязанность; отсутствие ненависти; отсутствие неведения; свобода от омрачения марой; состояние будды; обретение защиты от духов; обладание здоровым, красивым телом; отсутствие связей с бездуховными людьми и так далее» [KT, 13]. Существуют также три особых вида пользы, присущие традиции махаяны: три вида пустотности – пустотность мира, пустотность собственного «я» и пустотность времени.

137

Автор комментария завершает своё объяснение раздела, озаглавленного «Польза получения духовных наставлений» [KT, 19–21]. Он утверждает следующее:

«Во всех ситуациях – сейчас и когда бы то ни было – необходимо выбрать прямую причину счастья [учение] и отринуть то, что приводит к страданию [мирскую жизнь]. Для того чтобы это сделать, необходимо знать духовные учения. Для того чтобы знать духовные учения, необходимо их услышать. После того, как мы их услышали, необходимо понять, какую они могут принести пользу».

138

Автор комментария начинает новый раздел, озаглавленный «Рассмотрение предпосылок для детального объяснения [процесса] восприятия услышанного». Первые два из пяти подразделов этого раздела посвящены особым качествам ламы, которые отличают его от обычного человека [KT, 22–26]. Третий подраздел назван «Общие учения» [KT, 26–35]. В этом подразделе объясняются те учения, которые могут понять начинающие.

139

См. «Качества будды» в тексте [Dhargyey, 1974, 68–74].

140

Подразумевается, что каждый из множества практикующих, одновременно слушающих учение, усваивает из речи ламы то, что необходимо именно ему в соответствии с его уровнем практики. – Прим. Перев.

141

[Ibid., 66–67, 219–227].

142

[Dalai Lama, Berzin, 1997, 6]. Для более подробного объяснения последовательных этапов постижения пустоты см. [Gyamtso, 1986].

143

По мнению Кхенпо Цултрима Гьяцо Ринпоче, примером этого наивысшего уровня понимания пустотности является подход «шентонг», который был разработан как противопоставление системе прасангика, задачей которой является «полная остановка концептуального ума» [Gyamtso, 1986, 66], но которая не даёт адекватного объяснения возникновению проявлений. Система шентонг утверждает, что «неконцептуальный ум мудрости не является объектом процесса концептуализации и потому не может быть объектом отрицания логики мадхьямаки» [Idid., 76]. Кроме того, что эта система опровергает отрицание ума и его проявлений, её обоснование пробуждённой мудрости является уникальным аспектом понимания пустотности в таких традициях, как махамудра. См. [Gyamtso, 1986, 65–88]. Однако существует и ответ на это обоснование со стороны системы прасангика. См. [Lamrimpa, 1999, 75–76].

144

У начинающих учеников лишь сложились склонности действовать в соответствии с буддийскими учениями. Без приложения дальнейших усилий позитивные склонности никогда не созреют в реальные действия, которые могли бы стать противовесом грузу накопленной негативной кармы. Ученики пока ещё не в состоянии увидеть разницу между своими отдельными действиями – независимо от того, являются они позитивными или негативными, поэтому можно сказать, что они ещё не научились чему-то, что можно было бы продемонстрировать.

145

[Berzin, 2000, 183–194].

146

Автор комментария обозначает «ум» одним из нескольких соответствующих терминов. Термин yid используется, когда речь идёт о процессе ментального сознания (yid shes). Именно этот процесс приводит к возникновению идей (blo), мыслей (rtog pa) и эмоциональных состояний (nyon mong) – ментальных событий, из которых состоит непрерывный поток ума. Ещё один термин, sems pa, чаще используется для определения непосредственного восприятия, которое не задействует соответствующую ментальную активность. Используя именно первый из этих терминов, автор комментария стремится показать, что уважение одновременно подразумевает возросшую активность ментального сознания ученика и в то же время задействует его когнитивные способности. Следует также обратить внимание на использование Кунга Тензином этого термина в других местах того же раздела: ум, наполненный страстью (yid la gdung ba) [KT, 45], и гибкий ум (dang la yid) [KT, 43].

147

Берзин объясняет, что уважение на уровне ментального сознания подразумевает «два ментальных действия: глубокое убеждение в том, что учитель обладает позитивными качествами, и признательность за его доброту» [Berzin, 2000, 117].

148

Семя, из которого вырастает дерево, является классической метафорой, иллюстрирующей доктрину причины и последствия. Её можно обнаружить в «Абхидхармакоше», а также во многих других текстах.

149

Вероятно, имеется в виду тибетская версия исходного санскритского глагола, упоминавшегося Тилопой. – Прим. Перев.

150

Тилопа говорит об этом так: «Не вспоминай прошлое, не предвосхищай будущее, не размышляй о настоящем» (mi mno, mi sems, mi bsam). Джампел Паво в своих комментариях к этому знаменитому наставлению «отсечения» говорит о том, что глагол «вспоминать» (mno ba) относится к феноменам прошлого, глагол «предвосхищать» (sems pa) относится к феноменам будущего, а глагол «размышлять» (bsam pa) – к феноменам настоящего [JP, f. 11b–12a].

151

Согласно доктрине причины и следствия, через определённое время созревает следствие, или плод, любого действия. Непрекращающаяся ментальная активность потока ума является разновидностью внутреннего действия. Повторяющиеся мысли созревают со временем в сложившееся воззрение. Внешние действия – действия тела – также влекут свои последствия. Все действия зарождаются как внутренние импульсы, а затем, когда они набирают силу, то в конце концов проявляются как внешние действия тела. В этом месте Кунга Тензин описывает определённые следствия, отражающиеся на поведении, чтобы обратить внимание читателя на возросшую силу добродетельных склонностей, которые были заложены ментальной активностью восприятия учений.

152

Решение автора комментария разбить раздел, посвящённый подготовке сосуда, на подразделы обусловлено доктриной причины и следствия. Шесть загрязнений связаны с процессом исправления действий грубого уровня. Самый лёгкий способ прервать последовательность недобродетельных действий – это исправление на грубом уровне. Пока практикующий не добьётся определённого успеха в воздержании от наносящих вред действий грубого уровня и пока не созреют последствия этих усилий, взять под контроль ментальную активность будет невозможно. В конце концов практикующий ощутит пользу от очищения сосуда, но тем не менее ему всё равно придётся и в дальнейшем избегать ошибок. Действия разделяются на:

– созревающие в меньшей степени – шесть загрязнений;

– созревающие умеренно – три изъяна;

– созревающие в большей степени – ошибка непонимания.

153

Берзин обращает наше внимание на поведенческий аспект уважения. Он говорит о том, что «мы можем быть полезны своим наставникам, к примеру, помогая им в организации, доставляя их на встречи, ведя их корреспонденцию или транскрибируя их учения» [Berzin, 2000, 131].

154

Кунга Тензин использует здесь составной термин «восхищение-уважение» (mos gus) для того, чтобы в завершение раздела подчеркнуть интегрированный подход к данной практике (bsdu ba).

155

Эта таблица ясно показывает, как кажущиеся близкими понятия, такие как «слышать» и «слушать», могут быть использованы в специфическом контексте и обладать конкретным смыслом с точки зрения специальной терминологии. Переводчики зачастую принимают подобные понятия за синонимы, и тогда перевод не отражает всю полноту смысла, заложенного в текст автором.

156

[Guenther, Kawamura, 1975, 74].

157

В соответствии с доктриной причины и следствия, каждое действие через какое-то время приводит к определённому плоду, или результату. Сначала действия проявляются в потоке ума как отпечатки (rtags), а затем созревают в качестве полноценного опыта (nyam len).

158

Санскр. vidyā, тиб. rig pa – этот термин обычно либо оставляют без перевода (ригпа), либо переводят одним из отглагольных существительных, означающих знание: «осознанность», «осознавание», «знание» и так далее. Значение этого термина сильно меняется в зависимости от этапа практики. Он может обозначать любой из видов знания – от обычного концептуального знания в рамках индивидуального сознания, связанного с относительной истиной (на этапе предварительных практик), до сознавания истинной природы ума или абсолютной истины (на этапе особых практик). – Прим. Перев.

159

В тексте используется слово gol ba. Но, по-видимому, подразумевалось слово 'gol ba «отделиться от», то есть оставить позади своё обычное состояние бытия.

160

[Guenther, Kawamura, 1975, 39].

161

[Guenther, 1974, 63–64].

162

[Ibid., 62].

163

[Ibid., 63].

164

[Ibid., 62].

165

Более детальное изложение можно найти в книге [Guenther, Kawamura, 1975] или [Lati Rinbochay, Napper, 1980].

166

[Guenther, Kawamura, 1975, 38–41].

167

11 позитивных (добродетельных, или благих) ментальных факторов – это: вера (dad pa), самоуважение / достоинство / стыд (ngo tsha), совесть (khrel yod pa), непривязанность (ma chags pa), отсутствие агрессивности (zhe sdang med pa), отсутствие заблуждений (gti mug med pa), усердие (brtson 'grus), гибкость ума (shin tu sbyang ba), ответственность, или добросовестность (bag yod), равностность (btang snyoms), отсутствие злонамеренности / сочувствие (rnam par mi 'tshe ba).

168

Влияние (санскр. indriya, тиб. dbang po); сила (санскр. bala, тиб. stobs). Обратите внимание на объяснение, которое даётся в книге [Guenther, Kawamura, 1975]:

«Определение этих функций как „доминирующих“ [оказывающих влияние], а некоторых из них как „обладающих силой“, как мы увидим позже, не означает, что этим им придаётся этическая или интеллектуальная ценность. Это просто указывает на определяющую силу, которая проявляется в осуществлении этих функций, – то есть определяющую силу их природы и их „действенности“. Разница между „доминированием“ [влиянием] и „силой“ заключается в том, что интенсивность доминирования (indriya) может быть разной, и если она снижается, то доминирование переходит к другим функциям, когда они набирают силу и устанавливают собственное влияние. Сила же (bala), как только её функция начала осуществляться, уже никогда не ослабевает и не уступает другим функциям, снижая собственную интенсивность» [61].

169

[Guenther, 1963; Evans-Wentz, 1969].

170

В соответствии с [Schmid, 1958, 1–171], род занятий сиддхов отражён в их иконографии. Сараха был брахманом; Сабари – живущим в лесу охотником; Падмаваджра был рыбаком; Тилопа – пахтальщиком; Индрабхути и Лакшминкара принадлежали к царскому роду. Из биографий Наропы и Миларепы следует, что первый был учёным, а второй пастухом. См. также [Dowman, 1985, 33–384].

171

«Не прекращай молиться о том, чтобы обрести семя всеведения. Необходимо отличать его от интерпретируемого смысла и меньших… Глубокая Дхарма махамудры – вот где окончательный смысл истинной природы ума постигается с самого начала» [KT, 94].

172

[Thrangu Rinpoche, 1993, 67].

173

Этот момент уточнил для меня Э. Джин Смит в личном разговоре, который состоялся в Чикаго, штат Иллинойс, в 1975 г.

174

Для продвинутых практикующих не всегда возникает необходимость личного присутствия ламы. Они могут визуализировать его присутствие.

175

То же самое можно сказать о песне на непонятном для нас языке. Даже если мы совершенно не понимаем, о чём в ней говорится, тем не менее у нас всё равно складывается о ней определённое впечатление. – Прим. Перев.

176

gzhi, lam, 'bras bu – тибетские слова, означающие «основа», «путь», «плод». Плод – это эпитет «совершенного просветления». Начинающему ученику даётся объяснение основы. Это объяснение созревает со временем в результат. Если все условия практик выполнены, ученик достигает полного просветления.

177

«С этого момента поток ума практикующих становится неотличим от ума (thugs) коренного учителя и всех учителей линии передачи. Практикующие соединяются с ними» [KT, 88].

178

См. раздел, посвящённый установлению воззрения, в [Gyaltsen, Rogers, 1986, 72–79].

179

Объяснение стадии зарождения см. в [Beyer, 1973, 66–67, 103–104].

180

В соответствии с буддийским пониманием тела человека, относительное его восприятие обусловлено двумя аспектами. Грубое физическое тело состоит из органов, мышц и так далее Тонкое тело состоит из потоков энергии, которые циркулируют по энергетическим каналам. С точки зрения абсолютной истины тело является пустотной конструкцией. Концепция тонкого тела является основой для разнообразных практик, связанных с управлением энергией. Их общее название bsre 'pho – «йога работы с энергией».

181

Три каи (измерения) будды – это нирманакая, самбхогакая и дхармакая. См. [Dhargyey, 1974, 202–208].

182

Санскр. sahaja, тиб. lhan gcig skyes sbyor. Этот специальный термин довольно тяжело объяснить в двух словах. Вкратце: он обозначает воззрение, предполагающее, что в каждом мгновении восприятия объединяются абсолютный аспект истины (путотность) и её относительный аспект (проявление обычного мира). Я перевожу этот термин как «вместерождённость». Он будет подробно объяснён в седьмой главе.

183

В другой версии используется слово «терять».

184

Полностью текст существует в двух версиях: ['Jam mgon Kong sprul, 1971, 5:28–33] и [Suzuki, 1932, 3112].

185

Берзин утверждает, что тибетский термин, который обычно переводят как «ученик», – это dge phrug. Он пишет об этом так: «dge означает „быть конструктивным“, а phrugs – „ребёнок“. dGe phrug – это ребёнок, которого духовный наставник растит таким образом, чтобы тот был конструктивным – постепенно развивался в уравновешенную, морально устойчивую, позитивную личность – и в итоге стал буддой» [Berzin, 2000, 53].

186

Термин yid, как и термин sems, переводится словом «ум». Некоторые переводчики совершенно справедливо возражают против подобного перевода. Бхарати [Bharati, 1965, 47–48] утверждает, что yid указывает на что-то, что интерпретирует поступающую через органы чувственного восприятия информацию и осуществляет когнитивный процесс. Гюнтер переводит yid как «ментальная активность» (см. [Gampopa, 1971, 74, прим. 3]. Оба перевода отчасти верны. Поскольку интерпретация является формой ментальной активности, я допускаю, что этот термин можно переводить как «ментальная активность». Однако иногда его гораздо удобней переводить просто как «ум».

187

Yid 'byung bskyed pa 'khor ba'i nyes dmigs [KT, 96]. Следует обратить внимание на то, как Кунга Тензин подчёркивает тесную взаимосвязь понятий «осуществление когнитивного процесса» и «негативное последствие – сансара». Так, он показывает, что эти понятия не отличаются друг от друга, даже несмотря на то, что одно вытекает из другого. Беспокойный ум создаёт мир страдания. Согласно доктрине причины и следствия, любая ментальная активность созревает и в конце концов проявляется в качестве определённого поведения. Непрерывная ментальная активность гарантированно приводит к длящемуся изо дня в день страданию.

188

[Jamgön Kongtrül, 1992, 43].

189

Из устных наставлений [Dhargyey, 1974, 25].

190

В наши дни у каждого есть своё мнение, сколько и каких «вещей» необходимо для «выживания». Здесь же это нужно понимать буквально – такое количество и качество еды, одежды и жилья, которые позволят не умереть от голода и холода. «Добывание» этого не требует от человека «всецелой поглощённости», как, например, от животного. – Прим. Перев.

191

[Ibid., 46]:

«Трудность обретения человеческого рождения иллюстрируют определёнными примерами. В традиционном примере речь идёт о бескрайнем океане, на поверхности которого плавает золотой хомут, гонимый ветрами и течениями. Каждые 100 лет на поверхность всплывает слепая черепаха, чтобы через мгновение снова погрузиться в глубины. Так вот, шансы получить драгоценное человеческое рождение, отвечающее всем требованиям свобод и дарований, сопоставимы с шансами черепахи угодить при всплытии головой прямо в золотой хомут. В этом примере золотой хомут символизирует Буддадхарму, а движение хомута символизирует то, что Дхарма перемещается из одного места в другое в соответствии с нуждами людей. Слепота черепахи символизирует неспособность существ низших миров отличать добродетель от недобродетели».

192

Алан Уоллес утверждает, что драгоценная возможность для медитации «помогает выше ценить свободное время» и то, как мы его используем… Это означает, что у нас есть свободное время, возможность, мотивация и условия для того, чтобы выполнять духовную практику [Wallace, 2001].

193

[Jamgön Kongtrül, 1977, 44].

194

Уверенность (nges) – это термин, указывающий на «прямой опыт», то есть на что-то, что человек может идентифицировать непосредственно в потоке своего ума. См. [Gampopa, 1971, 45].

195

Специальный термин dmigs pa означает «создать мысленный образ чего-либо». Это касается сенсорного образа, созданного любой из шести структур чувственного восприятия. Этот процесс обозначается по-разному, в зависимости от того, какая структура задействована. Например, создание мысленного образа в рамках визуальной структуры будет называться «визуализация» или «создание визуального образа». Я перевожу этот термин либо «визуализировать», либо «представлять», в зависимости от контекста. Следует обратить внимание на то, как авторы комментариев переходят от обычного размышления (bsam pa) к более сложному процессу – регулярной визуализации (dmigs pa). Таким образом, практикующие направляют свои ментальные процессы к духовной практике всё увереннее.

196

[Dhargyey, 1974, 56].

197

Гампопа цитирует следующий отрывок из текста Миларепы: «Эта жизнь исчезает так же, как тени исчезают, когда садится солнце. Чем ниже садится солнце, тем длиннее становятся тени; я никогда не видел, чтобы освобождение было достигнуто бегством» [Gampopa, 1971, 52, прим. 3].

198

[Dhargyey, 1974, 56].

199

[Jamgön Kongtrül, 1977, 47; RD, 3].

200

las dkar nag gi rnam gzhig [TN, 228–229]. Большинство комментариев чётко разграничивают (rnam gzhig) чёрную (nag) и белую (dkar), то есть негативную и позитивную, карму (las).

201

Здесь используются два специальных термина. Термин las означает «кармическое деяние». Это основной смысл термина. Существует и оттенок смысла, когда термин обозначает любое совершённое действие. Термин byes pa – совершенная форма глагола byed pa – обозначает результат любого совершённого действия. Термин byes pa не может быть использован отдельно от термина las, употребляемого в основном смысле.

202

[Dhargyey, 1974, 76].

203

[Jamgön Kongtrül, 1977, 93; Dhargyey, 1974, 93].

204

Таши Намгьял использует традиционный краткий стиль изложения (bsdu ba). Он упоминает «три разновидности последствий», но не останавливается на них подробно. Он предполагает, что читатель знаком с буддийской традицией и понимает, о чём идёт речь. Более подробное объяснение можно найти в книгах [Dhargyey, 1974, 93; Gampopa, 1971, 84–88, прим. 7–9].

205

[Dhargyey, 1974, 94].

206

1) srog gcod, 2) ma byin, 3) mi tsangs spyod, 4) rdzun du smra ba, 5) phra ma, 6) tsig rtzub, 7) ngag 'chal, 8) brnab sems, 9) gnod sems, 10) log lta.

207

Глагол sems pa используется по отношению к будущему, в то время как глагол bsam pa используется по отношению к настоящему.

208

[Wallace, 2001, 61–62].

209

[Ibid., 49].

210

Гампопа сказал: «…В силу совершённых злых дел… в их умах возникают проявления подобных обитателей ада» [Gampopa, 1971, 60].

211

«Предварительные условия – это условия, сопутствующие причине непривязанности» (sngon 'gro ma zhen rgyu yi rkyen) [WD, 95].

212

В соответствии с доктриной причины и следствия, каждый этап практики начинается с действия, следствие которого созревает позже. Сначала результат проявляется как знак. Впоследствии знак созревает в полноценный благой результат (yon tan; dgos pa).

213

'Khor ba'i nyes dmigs sgom [WD, коренной текст, 63].

214

Геше Вангьял привёл это сравнение в нашем личном разговоре, который состоялся в Вашингтоне, штат Нью-Джерси, в 1975 г.

215

[Dhargyey, 1974, 63].

216

Shes rab rgyas byed pa ni thos pa ste

bsam pa clang ni gnyis po yod gyur na

de las sgom pa la ni rab tu sbyor

de las dngos grub bla na med pa 'byung [TN, 222].

217

В коренном тексте Пема Карпо сказано: «Особые предварительные практики начинаются с принятия прибежища, зарождения бодхичитты и заканчиваются гуру-йогой» (Thun mong ma yin pa'i sngon 'gro ni skyabs sems nas bla ma'i rnal 'byor gyi bar sngon du 'gro bas) [PK, f. 2a]. В следующей части текста содержатся подробности, раскрывающие смысл этих строк в соответствии с другими коренными текстами и комментариями, в которых объясняются все практики этого этапа. Данный отрывок из текста Пема Карпо является хорошим примером сжатого стиля изложения, принятого в коренных текстах.

218

Shin sbyangs – «гибкость» – является одним из одиннадцати позитивных ментальных факторов. См. [Guenther, Kawamura, 1975, 53–54].

219

Thun mong ma yin pas rgyud rnam par sbyong ba [KT, 7].

220

Глаголы, которые использовались при объяснении общих предварительных практик. – Прим. Перев.

221

Санскр. bodhicitta, тиб. byang chub kyi sems – одно из главных понятий буддийской традиции махаяны. Обозначает ум, устремлённый к достижению просветления на благо всех живых существ. На русский язык обычно переводится как «ум просветления», «просветлённое устремление», «просветлённый настрой» и так далее. – Прим. Перев.

222

Следует вспомнить обсуждение относительного посвящения (dbang po), связанного с определёнными ментальными факторами. Тантрический термин dbang схож с термином, использующимся в традиции абхидхармы. В данном случае совершенный учитель – присутствующий лично или визуализируемый – может даровать посвящение. Проводя особую церемонию, он таким образом может воздействовать на всю структуру потока ума ученика с тем, чтобы очистить все препятствия, мешающие его духовной реализации. Тем не менее эффект посвящения не длится долго. Если после церемонии практикующие не приложат самостоятельных усилий, воздействие посвящения будет ослабевать. Нарушение обетов [данных во время посвящения] моментально сводит на нет его воздействие.

223

«Уникальный метод тайной мантраяны… служит причиной для того, чтобы наш собственный ум, пребывающий в состоянии постижения пустотности, проявлялся в форме того самого просветлённого существа – будды, кем нам суждено стать после достижения просветления» [Cozort, 1986, 27].

224

«Видеть в своём учителе Ваджрадхару – это средство объединения собственного ума с состоянием Ваджрадхары» [Gyaltsen, Rogers, 1986, 16].

225

Jigs shig skrag = «тревога и ужас» [TN, 230].

226

[Gampopa, 1971, 99–100]:

«…Может возникнуть вопрос, следует ли нам принимать прибежище, ища защиты у могущественных божеств… они не могут дать нам прибежище, поскольку не в состоянии защитить нас… стоит ли тогда искать прибежища в матери и отце, в друзьях и других дорогих нам людях, сорадующихся нашему преуспеванию? Они не могут защитить нас… если спросите, почему они не могут защитить нас, в ответ скажу: тот, кто может защитить другого, сам должен быть свободен от страха и не испытывать страданий».

227

В тантрических текстах говорится о шести объектах прибежища. Это Три драгоценности – Будда, Дхарма, Сангха, к которым добавляются Лама, Йидамы, или божества-охранители, и Дакини, или небесные странницы [Jamgön Kongtrül, 1977], 54–56].

228

[Gampopa, 1971, 101].

229

[Ibid., 102].

230

[Ibid., 99].

231

[Dhargyey, 1974, 67].

232

rGyud snod du rung zhig ci bya that pa'i lam du 'gro ba skyabs 'gro. Ср. [WD, 78] и [JK, 7:1–18].

233

[Gampopa, 1971, 99].

234

Гампопа перечисляет восемь видов пользы. Таши Намгьял добавляет девятый: «принятие прибежище в махаяне». Ср. [Gampopa, 1971, 106].

235

Ср. примеры подобных церемоний: [Gampopa, 1971, 103–104], [PK, 13–14] и [WD, 107–109]. Перевод церемонии на английский можно найти в книге [Jamgön Kongtrül, 1977, 53–56].

236

'On 'khor ba'i sdung bsngal de las thar ba'i thabs dang skyabs thub pa gang yin na / yul dkon mchog gsum la brten nas sang rgyas la ston pa chos la lam dge 'dun la lam gyi grogs so bzung nas lam bgrod dgos la [WD, 78].

237

Для примера см. [Prebish, 1975] и [Nyanamoli Thera, 1969].

238

«Зарождение бодхичитты сопутствует принятию прибежища» [Jamgön Kongtrül, 1977, 60].

239

[Gampopa, 1971, 112]

240

[Ibid., 133–134].

241

[Ibid., 116].

242

[Dhargyey, 1974, 112; Jamgön Kongtrül, 1977, 61].

243

В тексте Bodhisattvabhūmi сказано: «Незамедлительно после того, как зародят подобное устремление, они направляются к непревзойдённому просветлению». Этот отрывок взят из работы Гампопы [Gampopa, 1971, 134].

244

Весь перечень сравнений и их объяснение см. [Gampopa, 1971, 112]. В этот перечень входят: земля; золото; луна; огонь; драгоценность; алмазный прииск; бриллиант; гора; лекарство; духовный друг; сокровище, исполняющее желания; солнце; король; сокровищница; дорога; повозка; водоём; эхо; река; облако.

245

[Dhargyey, 1974, 121].

246

[Gampopa, 1971, 136].

247

[Ibid., 134].

248

«Рыба стремится в воду, а не на сушу; реализация не возникнет без сострадания. Таким образом, абсолютная бодхичитта – постижение неискажённой природы феноменов – зависит от относительной бодхичитты» [Jamgön Kongtrül, 1977, 60–61].

249

Ср. [Gampopa, 1971, 144] и [Jamgön Kongtrül, 1977, 61]. Во всех текстах описывается одна и та же процедура.

250

Существуют другие методы практики. В них используется сложная ритуальная визуализация. Гампопа описывает известную практику, которую, как считается, разработал Шантидева. Она состоит из трёх частей. Предварительная часть включает подношения, раскаяние в нарушениях моральной дисциплины, сорадование успехам других, обращение к буддам с просьбой повернуть колесо Дхармы, обет не уходить в нирвану и посвящение заслуг. «Сущностная практика» заключается в многократном повторении обета бодхисаттвы. «Заключительная практика» состоит из молитвы и завершающего посвящения заслуг. Большинство авторов комментариев придерживаются метода практики Шантидевы.

251

[Dhargyey, 1974, 122].

252

[Ibid., 133].

253

[Ibid., 122].

254

[Gampopa, 1971, 149].

255

На русском языке также можно найти множество работ на эту тему. Например, см. [Шантидева. Путь бодхисаттвы (Бодхичарья-Аватара) / пер. Ю. Жиронкиной. М.: Фонд «Сохраним Тибет», 2014]. – Прим. Перев.

256

Основным считается текст Гампопы [Gampopa, 1971, 148–231]; см. также [Dhargyey, 1974, 139–172].

257

«Строгий порядок означает последовательность, в которой парамиты возникают в нашей жизни. Благодаря щедрости [даянию] мы следуем морали и хорошим манерам, не подсчитывая, сколько радости мы принесли. Выполняя эти правила, мы тренируем терпение и становимся усердными. Это, в свою очередь, помогает развить медитативную концентрацию, достигнув последней ступени которой мы, благодаря различающей мудрости, открываем для себя сознавание и видим феномены такими, каковы они есть» [Gampopa, 1971, 149].

258

[Dhargyey, 1974, 125–126].

259

[Ibid., 127].

260

Это отрывок из текста «The Realization Story of Avalokiteshvara» (Spyin Ras gZigs kyi rTogs brJod).

261

Освобождение (thar pa), путь всеведения (thams cad mkhyed pa'i lam), плод (bras bu). Эти термины определяют три ступени просветления: основу, путь и плод. См. детальное объяснение этой темы в соответствующем разделе книги, «Йога немедитации: переход к просветлению».

262

См. с. 163.

263

Тиб. rdo rje sems dpa' – Ваджрасаттва. – Прим. Перев.

264

[Willis, 1972, 83].

265

Таши Намгьял цитирует отрывок из тантры «Subahuparipṛccha» (dPung bzangs kyis zhus pa'i rgyud) [TN, 240]:

«Подобно языкам огня, которые, когда горит сухой лес, распространяются повсюду и сжигают всё без остатка, пламя повторения [мантры] возгорается от ветра моральной дисциплины.

Яркие лучи солнца растапливают ледник, и точно так же к тем, кто страдает, приходит ясность, возникающая силой соблюдения моральной дисциплины, чей ясный свет исходит от повторения мантры.

Когда кто-либо страдает, [повторение мантры] растапливает ледник проступков.

Маленький светильник рассеивает плотную тьму омрачений, устраняет скопление проступков.

Омрачения и проступки, накопленные на протяжении прошлых жизней, быстро устраняются благодаря светильнику повторения мантры».

266

См. [Beyer, 1973, 144].

267

Заново переведено из книги [Willis, 1972, 86].

268

Ознакомиться с английским переводом текста этой практики можно в [Ibid., 83–86], [Beyer, 1973, 434–436] или [Jamgön Kongtrül, 1977, 80–82].

269

Джамгон Конгтрул так говорит об этом утверждении: «Полное очищение происходит лишь в случае с мелкими и средними неблагими деяниями. Серьёзные неблагие деяния, хоть их влияние и ослабляется, полностью не очищаются» [Jamgön Kongtrül, 1977, 87].

270

«Поэтому необходимо раскаиваться в [проступках и омрачениях] снова и снова» [TN, 87].

271

[Goldstein, 1976].

272

[Dhargyey, 1974, 130–161].

273

Ср. [TN, 236; Jamgön Kongtrül, 1977, 93].

274

[Wangyal, 1973, 200–226].

275

Из книги Practice and Theory of Tibetan Buddhism («Практика и теория тибетского буддизма») [Sopa, Hopkins, 1976, 11–13]. Это часть перевода, взятого из книги Цонкапы The Three Principal Aspects of the Path of the Highest Enlightenment («Три ключевых аспекта Пути высшего просветления»). См. [Sopa and Hopkins, 1976].

276

Джамгон Конгтрул приводит список из «пяти объектов прибежища»; Кунга Тензин говорит о шести объектах, где в качестве шестого присутствует коренной учитель, который объединяет в себе все остальные пять объектов.

277

Подробное описание ритуала медитации можно найти в английском переводе текста Джамгона Конгтрула – [Jamgön Kongtrül, 1977, 95–105]. Описание на тибетском доступно в тексте [WD, 81–84], полные тексты литургии – [Ibid., 111–113].

278

Согласно Алану Уоллесу, предварительные практики, такие как гуру-йога, разработаны для того, чтобы придать «форму и смысл концепциям, усовершенствовав наши взгляды на мир» [Wallace, 2001, 16].

279

[Kalu Rinpoche, 1997, 184].

280

Для объяснения «стадии завершения» см. [Beyer, 1974, 127–143; 452–454].

281

Таши Намгьял часто использует термин dgos ba как синоним термина «положительный результат» – yon tan. Термин dgos ba дословно означает «то, что надо», «то, что должно быть». Таши Намгьял хочет обратить этим внимание читателя на важность доктрины причины и следствия. Если практикующие следуют наставлениям по определённой практике, то за этим, согласно закону кармы, «должен» последовать положительный результат. И хотя термин dgos ba в данном контексте переводится как «польза», его семантическое поле при этом теряется. Для примера можно рассмотреть использование автором комментария следующего отрывка из текста Нагарджуны: «Если благодаря доброте своего ламы найдёшь путь, приносящий пользу, за этим непременно последует освобождение, даже если ты о нём и не помышляешь» [TN, 247].

282

Его Святейшество Далай-лама определяет ye shes как «ум, свободный от двойственного восприятия» [Dalai Lama, 2000, 32].

283

[Dhargyey, 1974, 206–208].

284

Byin rlabs myur du 'jug par byed pa bla mati rnal 'byor [WD, 82; TN, 244].

285

Вангчуг Дордже рекомендует визуализировать ламу как Ваджрайогини [Wangchuk Dorje, 1978, 17].

286

Ср. [TN, 242; WD, 84].

287

Это отрывок из текста The Gathered Secret («Собрание тайн») (gSang 'dus).

288

Эту цитату приводят Вангчуг Дордже, Джамгон Конгтрул, Таши Намгьял, Пема Карпо и Джампел Паво.

289

[JK, 6:269–293]. Из текста гуру-йоги, составленного Микьо Дордже.

290

Таши Намгьял использует такую же структуру, но его текст более краток; ср. [TN, 249].

291

Четыре посвящения упоминаются во всех главных текстах и комментариях. Согласно Таши Намгьялу, эти четыре посвящения впервые упомянуты Гампопой [TN, 250].

292

[Jamgön Kongtrül, 1992, 5].

293

[Ibid., 49].

294

Джамгон Конгтрул также описывает систему продвинутых предварительных практик, но эта часть текста не была переведена [Jamgön Kongtrül, 1977]. Ср. [TN, 252–258], [KT, 711–714], [WD, 65] и [WD, 81–85]. Кунга Тензин добавляет своё собственное объяснение и затем практически слово в слово цитирует текст Таши Намгьяла. Это один из тех редких случаев в текстах традиции махамудры, когда один из основных комментариев содержит цитату из другого основного комментария.

295

Ни Вангчуг Дордже, ни Джамгон Конгтрул не включают в свои комментарии раздел о практике добродетели. В их комментариях можно найти лишь раздел о более фундаментальной практике сохранения. Но в других коренных текстах, в частности в тексте Таши Намгьяла, описание этой практики присутствует. В самом коренном тексте его нет, но в автокомментарии ему посвящён целый раздел [TN, 252–258].

296

Только самые подробные комментарии (в отличие от коренных текстов) содержат раздел, посвящённый практике добродетели в поведении. И Таши Намгьял, и Кунга Тензин объясняют эту практику в своих комментариях. Кунга Тензин использует в качестве источника работу Таши Намгьяла.

297

[Gampopa, 1971, 164].

298

[Ibid.].

299

[Ibid., 165–167].

300

«Контроль подразумевает, что необходимо беречь ум от загрязнений, а затем привести его в состояние, которое можно характеризовать как этически нейтральное, или добродетельное» [Tsong kha pa, 2001–2004, т. 1, 102].

301

Мэтикс (Matics) переводит стих 5:97 следующим образом:

«Значение поведения, которому учат бодхисаттвы, неизмеримо; но следует всегда придерживаться поведения, которое ведёт к очищению ума».

В своём переводе он упускает упомянутую в этой строфе уверенность (nges bar). См. [Shantideva, 1970, 171].

302

[JP, f. 13b–15b].

303

«…поскольку любой уровень концентрации должен быть достигнут на основе добродетели, вне зависимости от того, в рамках какой традиции – сутры или тантры – выполняется практика». Это отрывок из «Абхидхармакоши» («Abhidharmakośa»), процитированный в книге [Guenther, Kawamura, 1975, 33].

304

[Ibid., 32].

305

[Ibid].

306

[Lamrimpa, 1992, 38].

307

[Ibid.].

308

Как уже было сказано ранее, чтобы объект оставался привычным, его необходимо всё время воскрешать в памяти. Здесь имеется в виду, что памятование отличается от обычной памяти (чья функция заключается в длительном «пассивном» хранении однажды полученной об объекте информации) тем, что обращается к этому объекту снова и снова, поддерживая тем самым его в «активном состоянии» и делая «привычным» для каждого момента ментального опыта. – Прим. Перев.

309

В бирманском языке это называется «обнажённое внимание» [Nyanamoli Thera, 1969, 30–45].

310

[Soma Thera, 1967, xviii—xix].

311

См. [BCA, 5:27–290]:

«Из-за этого вора – недостатка бдительности – теряется памятование;

Даже те, кто накопил заслуги, низвергаются в низшие миры, как будто их обчистил вор.

Шайка воров – эмоциональные состояния – только и ждут своего шанса.

Получив такой шанс, они крадут добродетель и лишают жизнь блаженства.

Поэтому не позволяй уму блуждать вдалеке от своих врат.

Даже если он потерялся, его можно вернуть – лишь вспомни весь ужас адов».

312

Адепты индийской школы йога-сутра (yogasūtras) не согласны с этим утверждением. С их точки зрения, поток ума разворачивается как непрерывное изменение, а не как отдельные события. См. [Patañjali, 1914, 1:32].

313

В коренном тексте Пема Карпо упоминает «памятование тела». Это одна из четырёх опор памятования. Более подробное объяснение можно найти у [Soma Thera, 1967, 43–130].

314

[Shantideva, 1970, 5:60–65, 167–68]; цитата Нагарджуны в [PK, f. 3b].

315

[Shantideva, 1970, 5:29, 164–165].

316

Несмотря на то что Джампел Паво довольно подробно останавливается на объяснении памятования, он не касается темы бдительности. Таши Намгьял, напротив, детально разбирает тему бдительности, но не объясняет памятование. Очевидно, что оба автора, расходясь в том, на какой из практик необходимо остановиться подробно, при этом согласны в том, что памятование и бдительность образуют тандем. Оба они используют составной термин dran shes – памятование-бдительность.

317

[Soma Thera, 1967, 58].

318

[Ibid., 54].

319

Ср. [KT, 714].

320

Джампел Паво подробно рассуждает о тридцати семи факторах, способствующих просветлению (санскр. bodhipākśadharmas). Они включают: четыре опоры памятования, четыре фактора, способствующие достижению цели, пять опор проявления чудес, четыре вида влияния, пять сил, семь факторов полного просветления и Восьмеричный благородный путь. Автор комментария сопоставляет этот список с практикой памятования и получает готовую систему продвинутых предварительных практик, составленных на основе этих 37 факторов. Такую систему практик можно сравнить с практикой добродетели Таши Намгьяла.

321

«Естественное состояние реализованного ума» (gnas lugs) – наиболее распространённый эпитет окончательного плода традиции махамудры.

322

[Panchen Lama, 1976, 23].

323

Поддерживая ум «погружённым в самого себя», не вовлекаясь ни в какие искусственные концептуальные построения, мы таким образом создаём те самые условия, которые необходимы для реализации махамудры. «Медитируй, приведя ум в состояние полного присутствия… Если ум остаётся в подобном состоянии, „возникает из себя самого; сам по себе, как он есть“, это мы и называем „естественный ум“ (rang babs)… после реализации этот ум становится умом махамудры» [Kalu Rinpoche, 1997, 234].

324

«Да усилю я своё восприятие трёх мудростей. Во-первых – слушая устную передачу учений, пусть я освобожусь от загрязнений неведения; во-вторых – размышляя о полученных наставлениях, пусть я отсеку смущающие меня сомнения; в-третьих – чистым светом медитации да постигну я ясность естественного состояния реализованного ума» [RD, f. 2].

325

Ср. [KT, 717], [TN, 258].

326

[JK, 1971, 6:531].

327

[RD, f. 1a–4b].

328

[JK, 1971, 6:530–532].

329

[Ibid., 6:513].

330

[James, 1950].

331

Тони Дафф [Duff, 1999–2003] переводит термин spros ba как «усложнение». Дословно термин означает «рассредоточиваться», возводя всё более сложные мысленные конструкции. Как вполне справедливо замечает Дафф, английский глагол «усложняться» (to elaborate) наиболее подходит для передачи смысла этого тибетского термина. Результатом подобного усложнения является то, что содержимое ума становится всё более и более запутанным.

332

[Lodrö, 1998, 14].

333

[Tsong kha pa, 2001–2004, т. 1, 99].

334

[Lodrö, 1998]. Создание системы девяти ступеней приписывают Майтрее и Асанге. См. также [Lati Rinbochay et al., 1983, 58–72].

335

Согласно Третьему Джамгону Конгтрулу [Jamgön Kongtrül, 1992, 57], ясность означает «совершенную ясность процесса чувственного восприятия, включая способность чётко различать мельчайшие детали». Согласно Лодро [Lodrö, 1998], ясность связана не только с ментальными событиями, но и с самим умом; в этом случае используется термин dwangs ba – «яркость».

336

[Lodrö, 1998, 97–101].

337

Из личного разговора с досточтимым Денма Лочо Ринпоче (Ven. Denma Locho Rinpoche), который состоялся в Вашингтоне, штат Нью-Джерси, в 2002 году. Ламримпа также рекомендует «частично направлять сознавание на поддержание бдительности», но предупреждает, что если делать это чрезмерно, то «вся наша практика может пойти насмарку» [Lamrimpa, 1992, 74].

338

[Bokar Rinpoche, 1993, 11].

339

Термин «три уединения» используется Пема Карпо и Джампелом Паво. Вангчуг Дордже и Таши Намгьял используют термин «ключевые точки тела и ключевые аспекты ума». Однако, как это ни странно, содержание соответствующих разделов всех комментариев, несмотря на разные заголовки, ничем не отличается.

340

…rlung bcu rang mal du 'ching nas: «зафиксировав потоки энергии в надлежащем для них месте». Rang mal du является синонимом термина rang sar [JP, f. 8a].

341

В тексте Трангу говорится о внешних условиях, которые способствуют развитию концентрации: необходимо найти благоприятное место; до определённой степени освободиться от привязанностей; довольствоваться тем, что имеешь; полностью завершить все дела; развить моральную дисциплину; правильно выполнять медитацию; избегать во время медитации мыслей и отвлечений [Thrangu Rinpoche, 1993, 18].

342

Подразумевается, что практикующие теперь могут отличать эти конкретные ключевые точки от всех остальных и в результате могут воздействовать именно на них. – Прим. Перев.

343

Джампел Паво и Таши Намгьял цитируют один и тот же отрывок. Неизвестно, цитирует один автор другого или оба цитируют какой-либо иной источник. Ср. [TN, 268] и [JP, f. 9b].

344

Электромиография (мед.) – регистрация электрических потенциалов скелетных мышц, используемая как метод исследования функций двигательного аппарата человека и животных [Крысин Л. П. Толковый словарь иностранных слов. М: Русский язык, 1998]. – Прим. Перев.

345

[Akishige, 1970].

346

Джампел Паво также упоминает восемь принципов (kun spyod brgyad). Он соотносит их с «семью дхармами Вайрочаны». Они включают семь принципов и дополнительно восьмой – дыхание [JP, f. 7a].

347

[Karma Chagmé, 2000, 204]. Ламримпа добавляет: «Особое внимание уделяй копчику. Он обычно инстинктивно чуть-чуть подаётся вперёд… сдвиньте таз вперёд и представляйте, будто ваш копчик – стрела, направленная в землю» [Lamrimpa, 1992, 49].

348

«Плечи должны быть слегка отведены назад, давая грудной клетке расправиться. Сказано, что поза эта должна напоминать птицу, которая парит, отведя крылья назад» [Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 38]. «Плечи расправлены, как крылья грифа» [Bokar Rinpoche, 1993, 65].

349

Около 122 см. – Прим. Перев.

350

Согласно Камалашиле, существует не семь, а восемь принципов. Он добавляет в качестве восьмого принципа дыхание. См. [Thrangu Rinpoche, 1993, 24–25]. См. также [Panchen Lama, 1976, 14]: «Твой вдох должен длиться ровно столько же, сколько выдох. Дыхание не должно быть ни слишком глубоким, ни поверхностным, и его не надо задерживать».

351

«Перевод имени „Вайрочана“ – „то, что освещает, то, что делает яснее“. Поэтому его именем названо положение тела, помогающее развивать медитативное состояние и приводящее ум к стабильности и ясности». [Thrangu Rinpoche, 1993, 21].

352

«Потому что тело, каналы и ум не существуют сами по себе, а находятся во взаимозависимой связи – когда что-то одно стабильно, стабилизируется и всё остальное, когда же с чем-то одним что-то идёт не так, всё остальное отправляется следом» [Lodrö, 1998, 25].

353

В комментариях Беру Кхьенце Ринпоче к этому коренному тексту сказано: «Поэтому, если ваше обычное тело приведено в правильную позицию, то энергетические каналы в нём также займут правильную позицию. Вслед за этим потоки энергии смогут свободно перемещаться по ним, и если их направить в верном направлении, то ум сможет полностью сфокусироваться. Именно поэтому так важна поза Вайрочаны» [Wangchuk Dorje, 1978, 41].

354

В особых текстах, озаглавленных «Движение и смешение энергий» (bsre 'pho), сказано, что можно достичь освобождения одной лишь тренировкой ключевых точек тела [JP, f. 8b].

355

Перевод слова mi rtog как «остановка концептуального мышления» выбран в соответствии с объяснением геше Гендуна Лодро, который пишет, что с позиции ментальных событий останавливается процесс усложнённого концептуального мышления, и добавляет, что с позиции ума сознавание пребывает в состоянии покоя [Lodrö, 1998, 182–183].

356

[Bokar Rinpoche, 1993, 81].

357

«Наиболее сложной задачей является разделение между обычным умом и rig pa… существует опасность того, что мы можем прийти к медитации на качествах ясности и пустотности своего обычного ума» [Dalai Lama, 2000, 49].

358

Джампел Паво подразумевает, что на этом этапе практикующие всё ещё являются новичками (las dang po pa). На этапе практики трёх уединений опыт медитации у практикующих всё ещё невелик.

359

Nyes = nyes dmigs.

360

«Речевая активность – формирование звуков также зависит от движения потоков ветра. Если говорить слишком много, то это нарушает потоки ветра и способствует приумножению мыслей. В то же время молчание помогает медитации. Таким образом, уравновешенные речь и тело позволяют избежать слишком активного мышления и создают таким образом условия для внутреннего спокойствия» [Bokar Ripoche, 1993, 6].

361

Несмотря на то что ни Таши Намгьял, ни Вангчуг Дордже не включают в свои комментарии учения об уединении речи, они тем не менее упоминают созерцание (bsam gtan) в качестве результата работы с ключевыми точками тела.

362

Трангу Ринпоче проводит различие между мышлением грубого уровня, которое вынуждает практикующих «забывать о том, что они медитируют, и терять памятование и бдительность», и мышлением тонкого уровня, в рамках которого они «хоть и не забывают, что медитируют, но при этом участвуют в процессе мышления» [Thrangu Rinpoche, 1993, 30].

363

В общепринятом смысле термин rtog pa (санскр. vikalpa) используется для обозначения всех видов активности, происходящей в потоке ума. У этого слова есть также и особый оттенок смысла – им обозначают процесс мышления, ответственный за выявление отличительных признаков объектов. Я перевожу этот термин как «когнитивный процесс». Когда это словосочетание используют в общепринятом смысле в западной психологии, оно также имеет два оттенка смысла. Термин «когнитивный процесс» связан с ментальной функцией в целом и с процессом мышления в частности. Иногда я перевожу этот термин как «концептуализация», а иногда как «мышление», в зависимости от контекста.

364

Фраза blos btangs nas дословно означает «проанализировать, опираясь на представления». Я перевёл её как «концептуализация».

365

Существует противоречие в использовании глаголов в комментариях Вангчуга Дордже и Джампела Паво:

Вангчуг Дордже: 'Das pa'i rjes mi gcod mi bsam / ma 'ongs pa'i sngun bsus te 'di bya'o byed de zhes mi mno.

Джампел Паво: Mi mno… rjes su mi 'brang ba mi bsam… bzo bcos dang rtsis gtab mi byed pa.

Глаголы, которые используют Пема Карпо, Рангджунг Дордже и Таши Намгьял, совпадают с глаголами, которые использует Джампел Паво. Лишь Вангчуг Дордже использует другие глаголы. Слово bsam pa переводится как «размышлять» и связано с опытом, происходящим в данный момент (da lta), в то время как mno ba переводится как «вспоминать» и связано с тем, что происходило в прошлом, то есть с прошлым опытом (‘das pa). Вангчуг Дордже поменял эти глаголы местами.

366

Дальнейшие объяснения – в [TN, 675–679].

367

Ср. [TN (root), 675].

368

Пема Карпо в своём коренном тексте использует только lhug pa. Джампел Паво также подчёркивает важность глагола lhug pa, предпочитая его другим глаголам, означающим «установить в». Другие термины представляют собой лишь более общие определения той функции, которую обозначает этот глагол.

369

«Покой, свободный от концепций» (санскр. nirvikalpa, тиб. mi rtog) – это сложный термин, имеющий несколько значений. В данном контексте он означает «пребывать без усложнённых представлений или концепций». Этот термин часто обозначает продвинутый уровень глубокой концентрации, относительно свободной от ментального содержимого грубого уровня, то есть состояние вне концепций.

370

Сараха сказал: «Установи истинную природу, таковость, пребывай в состоянии, когда плод уже достигнут, в состоянии, которому изначально нет препятствий» [JP, f. 13a]. В данном случае всё зависит от позиции наблюдения. Обычное памятование – это памятование, связанное с потоком ума. Особое памятование происходит с позиции сознавания-как-оно-есть в качестве составляющей естественного состояния истинной природы ума как с позиции наблюдения, в рамках которой происходит памятование.

371

Джампел Паво добавляет обширный раздел, посвящённый памятованию, которое он увязывает с 37 факторами просветления. Выбор этого раздела для обсуждения памятования кажется странным. Большинство авторов объясняют памятование как часть предварительных практик добродетели в соответствующих разделах. Джампел Паво, однако, определяет ту разновидность памятования, о которой идёт речь в данном контексте. Это «памятование потока ума». Практикующие впервые могут довести практику до совершенства, интегрируя памятование и поток ума, который является её объектом.

372

[Lodrö, 1998, 34].

373

Этот термин можно также перевести как «осмысление». «Осмысление» – это основанный на уже сложившихся концепциях «процесс присваивания смысла» ментальным событиям. В данном контексте это означает вовлечённость (byed pa) искусственной активности ментального сознания (yid) в процесс медитации. – Прим. Перев.

374

Иными словами – медитацию, не требующую визуализации. – Прим. Перев.

375

Объект чувственного восприятия (кажущийся внешний феномен) – это то, что взаимодействует с органом чувств. Ментальный объект (внутренний ментальный образ) – это то, что возникает в уме в силу функционирования сознания чувственного восприятия, которое активизируется в момент взаимодействия органа чувств с объектом восприятия. Процесс возникновения ментального объекта (внутреннего ментального образа) на основе объекта восприятия (кажущегося внешнего феномена) называется «проявление» (snang ba). – Прим. Перев.

376

Эпистемология – теория познания. – Прим. Перев.

377

Тигле (санскр. bindu) – этот термин используется для обозначения мельчайших сферических сгустков энергии, визуализация которых является частью тантрических практик, направленных на работу с энергией тонкого уровня тела. На русский язык обычно переводится как «сущностная капля», «сущностное семя», «сфера», «сущность» и так далее. – Прим. Перев.

378

Джампел Паво пишет: «Поскольку непросветлённые существа неспособны обходиться без визуализации, то им необходимо с помощью ментального сознания визуализировать какой-либо выбранный объект медитации. Поэтому сначала практикуют концентрацию с опорой» [JP, f. 26b]. Камалашила в своём тексте «Бхаванакрама» (Bhāvanākrama) пропускает концентрацию на внешнем объекте и начинает сразу с концентрации, направленной вовнутрь, то есть с визуализации образа Будды. Несмотря на то что Камалашила всё же предлагает использовать для практики опору, необязательно каждый раз задействовать для этого внешний объект.

379

Обсуждение концентрации на внешнем объекте, который визуализируют перед собой, см. в [TN, 272–282; TN (root), 654; JP, f. 26a–30a; RD, 4–5; WD, 85–87].

380

Бокар Ринпоче своим объяснением не оставляет сомнений, что окончательным объектом является естественное состояние ума, но, поскольку большинство практикующих не обладают достаточными способностями к концентрации, для них будет лучше начать практику с использованием в качестве опоры какого-либо объекта. Он пишет: «На самом деле, когда мы учимся медитировать, часто бывает очень трудно привести ум в естественное состояние, и поэтому мы используем опору для того, чтобы направить его к этому внутреннему покою. Для этого подойдёт любой внешний объект… Регулярно концентрируя внимание на таком объекте, мы подготавливаем себя к практике медитации на самом уме» [Bokar Rinpoche, 1993, 32–33].

381

[Thrangu Rinpoche, 1993, 32].

382

В текстах махамудры чаще всего рекомендуется использовать в качестве вещественного объекта начального этапа тренировки концентрации камень (rde'u) или дерево (shing). Такой выбор отличается от традиций индуистской йоги и некоторых буддийских тантр, где в качестве объекта чаще всего выступают звуки мантр. В тибетской традиции махаяны, особенно в махамудре, в начале практики больше используются вещественные и невещественные визуализируемые объекты, например образ Будды. Одним важным исключением является мнение Вангчуга Дордже, который недвусмысленно предлагает использовать в качестве объекта звук [WD, 85].

383

То, как и куда направлены глаза. Термин lta ba в этой книге переводится как «воззрение». – Прим. Перев.

384

Таши Намгьял в своём комментарии цитирует тот же самый отрывок, но пропускает при этом первое предложение: «…не отрывая глаз… пристальным взглядом». Оставшиеся предложения цитируются полностью. Возможно, оба автора цитируют один и тот же источник. Ср. [JP, f. 28a; TN, 275].

385

См. главу II.

386

Джампел Паво пишет: Phro gcod pa la sgom dang bzang gyis byas bas. Создаётся впечатление, что тут присутствует ошибка в написании. Схожий отрывок из текста Таши Намгьяла выглядит так: …'gzang gyes byas bas. Вангчуг Дордже также употребляет bzang gyes. Gyes + dang означает «отделять от». Ср. [JP, f. 28a–28b; TN, 276; WD, 87].

387

Обсуждение ограничения сознаний чувственного восприятия см. в [Conze, 1967, 64–66].

388

Sems gnas ngo bzung [TN, 280]. Заголовок этого раздела – «Пребывание ума и распознавание» – состоит из двух терминов. Первый из них употребляется, когда ситуация рассматривается с позиции ума, а второй – когда ситуация рассматривается с позиции ментальных событий, а именно с позиции распознавания когнитивных процессов. Оба эти термина употребляются, когда речь идёт о двух аспектах «пользы концентрации».

389

Санскр. prabhāsvara, тиб. 'od gsal ba; – этот термин связан со способностью ума делать воспринимаемые объекты различимыми и ясными. Эту его способность часто сравнивают со способностью светильника освещать объекты, то есть «высвечивать» их из темноты, или, другими словами, «прояснять» их. Поэтому, когда речь идёт об этой особенности ума, всегда используют понятия, связанные со светом как физическим явлением. – Прим. Перев.

390

[TN, 274]: mDo dang ka ma la shi la'i sgom rim rnams su thog ma'i dmigs pa de bzhin gshegs pa'i sku gzugs dmigs nas sems gnas sgrub par bshad.

391

«…и [практикующие, ] которые поддерживают пребывание ума, не должны позволять зафиксированному уму блуждать» [Kamalaśīla, 1971, 3:3]. Это стандартное определение Камалашилы.

392

Что касается этого отрывка, gnas cha 'tshol ba, ср. [TN, 276] с [TN (root), 657]. Например, в коренном тексте сказано: «Если вы обнаружили состояние частичного пребывания, то необходимо не поддаваться апатии, провоцирующей отвлечение от него, – ведь это состояние и есть истинная природа пребывания» (gNas cha rnyed na gnas rang bzhin gyi nang las shigs bshigs la chung zad tsam ngal gso) [TN (root), 655].

393

«…и необходимо наблюдать за умом [находящимся] внутри, замечая, что он склонен к ментальному усложнению внешнего. Затем, направив внимание на истинную сущность ментальных усложнений и таким образом устранив их, можно снова вернуться к непрерывному пребыванию» [Kamalaśīla, 1971, 3:3]. Камалашила обозначает термином «распознавание» понимание «истинной сущности» усложнений (ngo bo). Камалашила является сторонником интеграции практик шаматхи и випашьяны, в то время как в текстах махамудры всё внимание уделяется шаматхе. В традиции махамудры этот этап практики не включает в себя випашьяну.

394

Ламримпа рекомендует начинать с пятнадцатиминутных сессий, но напоминает, что «смысл этого заключается в том, чтобы развить глубину сознавания, попытаться увеличить длительность периодов глубокого сознавания, избегая при этом долгих сессий сидячей медитации, в течение которых сознавание остаётся замутнённым» [Lamrimpa, 1992, 76–77].

395

Рангджунг Дордже советует повторять практику пять раз – для каждой из пяти основных структур чувственного восприятия. Закончив концентрироваться на камне, практикующие повторяют мантру, затем практикуют с ароматом и так далее [RD, 5].

396

Лодро считает, что «если практикующий йогин или йогини способны поддерживать чёткое наблюдение за объектом в течение четырёхчасовой сессии, то у них появляется возможность достичь шаматхи» [Lodrö, 1998, 67].

397

На этот счёт существуют разные мнения. Например, геше Гендун Лодро считает, что «в целом менять объект наблюдения, пока не достигнут уровень пребывания в покое, нецелесообразно» [Lodrö, 1998, 67–68]. Он добавляет, что лучше не менять объект до тех пор, пока не освоены по крайней мере первые три из девяти ступеней практики шаматхи.

398

Обсуждение практики концентрации на внутреннем [образе] можно найти в [JP, f. 30a–34a; TN, 278–280; WD, 86–87].

399

[Kamalaśīla, 1971, 3:3].

400

Автор цитирует отрывок из сутры, чтобы объяснить цель выполнения визуализации тела Татхагаты. В отрывке сказано: «Состояние самадхи объясняется в тексте, озаглавленном „Самадхи для пребывания в присутствии визуализируемого Будды“» [Kamalaśīla, 1971, 3:3].

401

Его Святейшество Далай-лама называет эту идентификацию с благими качествами добродетельного объекта, которая происходит посредством медитации, «божественное приближение». См. [Dalai Lama et al., 1981]. В этой книге содержится детальное обсуждение тантрической визуализации, посредством которой медитирующие перенимают благие качества визуализируемого объекта.

402

Этот перевод термина rgod позаимствован из книги [Dalai Lama, Berzin, 1997, 135].

403

Геше Гендун Лодро считает вялость результатом того, что «ум слишком глубоко погрузился внутрь» [Lodrö, 1998, 35].

404

[Ibid., 78].

405

Эти наставления взяты из текста Камалашилы.

406

[Gyaltsen, Rogers, 1986, 49–57].

407

Джампел Паво и Таши Намгьял указывают, что источником для их описания медитации является Камалашила. См. [TN, 274] и [JP, f. 33b].

408

[Kamalaśīla, 1971, 3:2].

409

Похожее обсуждение этого навыка можно найти в [JP, f. 35a–37a; TN, 277; RD, 5–6; WD, 86–87].

410

В этом тибетском термине не используется определение «простое». Но, в соответствии с контекстом, очевидно: всё, что проявляется в потоке ума на этом этапе медитации, проявляется в простой форме. См. [Dalai Lama, Berzin, 1997, 73]. В этой книге термин «проявление» означает «не визуальный аспект, а проявившееся явление», опыт восприятия которого заключается в простом переживании события, как только оно возникает.

411

Обсуждение «опоры» см. в [JP, f. 36a] и [TN, 277].

412

Слово «искусный» используется на разных этапах всего пути практики. На данном этапе оно обозначает высокий навык концентрации. Существует также искусное проникающее видение. В обоих случаях ментальные события, происходящие в потоке ума, проявляются беспрепятственно и ясно распознаются.

413

Таши Намгьял считает, что дыхание может быть «опорой» [TN, 234], в то время как Пема Карпо, Джампел Паво и Рангджунг Дордже полагают, что дыхание – это «отсутствие опоры» [PK, f. 5b]. Поскольку дыхание обладает лишь «атрибутами тонкого уровня», существует некоторое разногласие в том, можно ли считать его опорой.

414

rLung cad – «владеть потоками дыхания / энергии». На этом этапе практики слово rlung указывает как на дыхание грубого уровня, так и на потоки энергии тонкого уровня. Дословный перевод «дыхание / энергия» кажется слишком громоздким, но читателям следует помнить, что подразумеваются оба эти значения.

415

Авторы комментариев намеренно упоминают, что когнитивные и перцептивные процессы продолжают происходить. Они хоть и не доставляют теперь столько проблем, но тем не менее не прекращаются. Утверждение о том, что процессы эти прекратились, означало бы принятие ошибочного воззрения, связанного с крайностью (mthar lta) – несуществованием (med pa), – что привело бы к отклонению от Срединного пути.

416

Эти две категории ментальных событий – rtog (когнитивный процесс) и snang (процесс восприятия, или «перцептивный» процесс) – почти всегда используются в объяснениях как различные понятия. Когнитивные процессы включают в себя все формы мышления, а также эмоциональные состояния (nyon mong).

417

Центробежный – направленный во время движения от центра к периферии. Центростремительный – направленный во время движения от периферии к центру. – Прим. Перев.

418

Объяснение йоги пространства см. [TN, 289–292; WD, 88–89; RD, 6]. Объяснение дыхательных упражнений см. [TN, 282–289; WD, 89–90; JP, f. 37b–40b].

419

Объяснение ваджрной рецитации см. PK, f. 5a–5b; JP, f. 37b–40b; WD, 89; TN, 282–85. Объяснение удерживания дыхания см. PK, f. 5b–6a; JP, f. 40b–44b; WD, 89–90; TN, 285–289.

420

«Дыхание – это объект медитации, который рекомендуется тем, кто сильно привязан к построению концепций и воображению» [Lamrimpa, 1992, 67].

421

Suzuki, ed. (1962), 3061, f. 51a.

422

Таши Намгьял даёт схожие наставления, однако комментарии Джампела Паво длиннее и подробнее. Ср. [TN, 258; JP, f. 37b].

423

Эти стадии таковы: подсчёт (bgrang ba), следование (rjes 'gro ba), установление ('jog pa), различение (rtog pa), трансформация (bsgyur ba) и полное очищение (yong su dag pa). Ср. [JP, f. 40a–40b; TN, 282].

424

Практикующие отказываются от любых идей о направлении потоков и таким образом больше не представляют себе эти потоки как что-то определённое. И хотя энергетические каналы были распрямлены, потоки внутри них продолжают непрерывно меняться.

425

mTshon 'byung lnga'i rlung gi stobs nus zin par 'gyur ro. Вероятно, в этом предложении присутствует орфографическая ошибка. mtshon = mtshan – атрибуты. [JP, f. 38b].

426

[Suzuki, 1962, 3061, f. 51a].

427

[Wangchuk Dorje, 1978, 55]. Более подробное описание можно найти в книге [Yeshe, 1998, 121–127].

428

[Thrangu Rinpoche, 2004, 106–107].

429

Санскр. sparśha, тиб. reg pa – ментальный фактор – соприкосновение одного из видов сознания чувственного восприятия с соответствующим ему объектом посредством соответствующего органа чувств. – Прим. Перев.

430

Обычно термин 'char sgo переводят как «концепция» или «теория». Здесь этот термин явно имеет иное значение. Как видно из контекста, авторы комментариев описывают активность, которая связана с процессами восприятия на тонком уровне ума.

431

Phyir chad kyi 'char sgo zad par лучше всего перевести как «затворить врата возникновения, что приведёт к отсечению всего внешнего» [JP, f. 39b].

432

[Duff, 1999–2003].

433

Этот отрывок совпадает с [TN, 286].

434

Этот отрывок можно найти в тексте Тилопы «Песнь махамудры» (в [JK, 5:33, стих 3]).

435

Этот тибетский термин обозначает что-то, что закрывает, затемняет, омрачает – делает что-либо неясным, смутным и неразличимым. В данном контексте, как и уточняет автор, «омрачение» – это что-то, что делает «неясной, смутной и неразличимой» работу ума, то есть не позволяет «сознавать» её. – Прим. Перев.

436

Несмотря на то что Таши Намгьял говорит о «сознавании всех форм усложнения», а Джампел Паво упоминает «мимолётные когнитивные процессы тонкого уровня», в действительности эти формулировки не противоречат друг другу. В первом случае ситуация рассматривается с позиции когнитивных процессов грубого уровня в период «усложнения» (bcos pa), а во втором случае основное внимание уделяется процессу «неусложнения» (ma bcos pa). Даже учитывая, что они рассматривают ситуацию с разных точек зрения, оба автора описывают один и тот же этап практики, связанный с завершением (zad pa) когнитивных процессов грубого уровня.

437

Подобная характеристика «двух позиций» указывает на начало процесса, который в буддийской традиции тхеравады называется «доступ к концентрации».

438

«Гангама» (Gangama) Тилопы в [JK, 5:33, стих 3].

439

[Thrangu Rinpoche, 2004, 108].

440

Подразумевается непрерывное, от момента к моменту, присутствие указанных элементов. – Прим. Перев.

441

[Wangchuk Dorje, 1978, 51].

442

[Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 44].

443

Противопоставление двух частей одного целого. – Прим. Перев.

444

[TN, 292–294]

445

[Asaṅga, 1950, 10].

446

Автор предостерегает от распространённой в практике шаматхи ошибки – излишнего применения противоядия. Если противоядие применять слишком интенсивно, то баланс может нарушиться, и это приведёт к возникновению противоположного изъяна. – Прим. Перев.

447

[Guenther, Kawamura, 1975, 103]. Это определение перефразировано, потому что в оригинале были использованы иные термины, отличные от тех, что я использовал для данной книги. Гюнтер использует термины «сонливость», «беспокойство», «избирательность» и «последовательное рассуждение».

448

Какая-либо определённая мысль может быть использована как противоядие от других мыслей. Например, единственная мысль о пустотности может быть использована как противоядие от всей последовательности ложных концепций. Использование одной-единственной [позитивной] концепции в качестве противоядия против остатков [ложных] концепций сравнивают с устранением огня огнём или лечением заболевания ядом [JP, f. 46a].

449

[Lodrö, 1998, 80].

450

[Tsong kha pa, 2001–2004, т. 3, 52].

451

[Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 45].

452

Гьяцо определяет яркость следующим образом: «Интенсивность, с которой наш ум удерживает выбранный объект концентрации» [Gyatso, 1982. 160].

453

[Lamrimpa, 1992, 69].

454

[Ibid.].

455

Sol ba. Вероятно, здесь присутствует описка: sol ba = sel ba «устранить» [TN, 296].

456

Tsen gyis. Вероятно, здесь присутствует описка: tsen gyis = rjen gyis «явно» [TN, 296].

457

Этот термин используется для обозначения плода практики шаматхи, то есть речь идёт о достижении последней ступени успокоения ума. Другими словами, в тибетском языке термином «шаматха» обозначается как сама практика успокоения ума, так и её плод. В этой книге сам процесс практики обозначается терминами «шаматха», «практика концентрации», «успокоение ума» и так далее, но когда речь идёт, как в данном случае, о плоде этой практики, то используется термин «пребывание / успокоение», дословно zhi gnas – zhi «успокоение», gnas «пребывание». – Прим. Перев.

458

[Thrangu Rinpoche, 1993, 55].

459

Активность, связанная с любыми преднамеренными ментальными действиями – концептуальными построениями, размышлениями, анализом. – Прим. Перев.

460

Имеется в виду что-то наподобие балансирных качелей, когда длинная перекладина расположена на единой опоре, которая находится точно по центру. – Прим. Перев.

461

«Когда возникает грубая форма возбуждения, ум в действительности теряет из фокуса выбранный объект. Когда возникает тонкая форма возбуждения, то, напротив, ум удерживает фокус на выбранном объекте, но из-за недостаточно сильного внимания присутствуют либо скрытый процесс мышления, либо его более тонкая форма – беспокойство, или «ментальный зуд», побуждающий отвлечься от выбранного объекта и сфокусироваться на чём-то другом, что нам кажется более привлекательным» [Dalai Lama, Berzin, 1997, 136].

462

[Lamrimpa, 1992, 82].

463

Cham me; в коренном тексте используется bol le.

464

[Thrangu Rinpoche, 1993, 55].

465

Активность, не связанная с искусственными концептуальными построениями и не осуществляемая намеренно. Другими словами – безыскусная, спонтанная активность. – Прим. Перев.

466

Смысл метафоры заключается в том, что позиция пребывания, хоть и «плывёт» в том же направлении, куда движется «река» ментальных событий потока ума, при этом остаётся чем-то отдельным по отношению к самой реке, а также не «тонет» в ней. То есть, хотя эти две позиции и составляют единство, они не являются (на данном этапе практики) одной и той же позицией. – Прим. Перев.

467

Вялость и возбуждение тонкого уровня. – Прим. Перев.

468

Беспристрастность – это четвёртый и последний аспект практики (gnad) пребывания / успокоения. Аспект тела, аспект ума, аспект дыхания и аспект беспристрастности. Соответственно сознавание практикующих направляется на тело, ментальное содержимое, ментальные процессы, и в конечном итоге на сам ум. Поэтому аспект беспристрастности называется «священный аспект». Когда ум сбалансирован, препятствий больше не существует. Тогда восходит естественное состояние ума [TN, 306–308].

469

Из личного разговора с Робертом Хувертом (Robert Hoover), который состоялся в Бакспорте, штат Мэн, в 1976 году.

470

Другими словами – на ум, который присутствует одновременно с этими загрязнениями. – Прим. Перев.

471

Более детальное объяснение см. в разделе, посвящённом йоге немедитации (глава VII).

472

Rang snang ba = rang mtshan ma. То, как происходят ментальные события, когда ум уравновешен, называется «самопроявление». Несмотря на то что с относительной точки зрения ментальные события продолжают происходить, они пусты – лишены по своей природе какого-либо независимого существования. Этот последний термин «независимое существование» (rang mtshan ma) служит для обозначения событий, которые, как ошибочно полагают, реально существуют во внешнем мире.

473

Реализованный ум сам проявляется и сам же воспринимает это проявление. – Прим. Перев.

474

Объяснения Вангчуга Дордже, касающиеся трансформации восприятия, очень похожи на наставления Джампела Паво. Он точно так же, как Джампел Паво, указывает на одновременность обеих позиций – абсорбирующей и эманирующей форм тела, перцептивных и когнитивных процессов. Вангчуг Дордже добавляет, что подобное присутствие двух позиций закладывает фундамент для дальнейший практики випашьяны – проникающего видения:

«Словно попал в изменённое состояние, он испытывает разнообразные состояния блаженства, ясности и покоя, свободного от концепций. Также появляются множество эманаций и сверхспособности [mngon shes]. Поскольку обретаются знания – такие как осведомлённость о десяти знаках и прочие, – они, пребывая в потоке ума, становятся основой для тех благ, которые приносят практика випашьяны и другие последующие практики». [WD, 91]

475

Rang jung ba'i dran pa tshur bcangs par zhes bya ba.

476

Асанга в своей работе «Абхидхармасамуччая» определяет гибкость как «работоспособность тела и ума, которая стала возможной благодаря устранению физической и ментальной дисфункций и служит для преодоления всех препятствий». Эта цитата приведена в тексте [Tsong kha pa, 2001–2004, т. 3, 82].

477

Здесь говорится о том, что моменты ума должны оставаться отдельными, а не выстраиваться в непрерывную последовательность ментальных событий. Это связано с дебатами с последователями индуизма, которые воспринимают поток ума как непрерывный поток постоянно переходящих друг в друга ментальных событий, а не как отдельные моменты ума. Дебаты между буддистами и индуистами обычно происходили на основе разногласий по поводу разницы между непрерывностью (ekattatva) и отсутствием непрерывности (kṣanika) ментальных событий. Эти дебаты упоминаются в комментариях к тексту «Йога-сутры» (Yogasūtras), 1:32. См. [Patañjali, 1914, 66–70].

478

Чогьял Намкхай Норбу [Norbu, 1996] описывает «Три столпа пути» в дзогчен – gnas ba, 'gyu ba и rig pa, что я перевёл как «пребывание», «движение» и «сознавание». Далее он определяет rig pa как «чистое осознавание, свободное от суждений – как в состоянии покоя, так и в состоянии движения» [56].

479

Этот отрывок взят из текста «Стадии слушателей».

480

Подразумевается эйфория вследствие возникновения десяти знаков, описанных выше. – Прим. Перев.

481

«Пребывание в покое – это сопровождаемое блаженством, отличающееся гибкостью состояние, когда ум преодолел тенденцию отвлекаться на внешние объекты и спонтанно и непрерывно направляет внимание на выбранный объект медитации». Далай-лама [Dalai Lama, 2001, 107] упоминает, что так определяет практику пребывания / успокоения Камалашила.

482

[Thrangu Rinpoche, 1993, 58].

483

«Пребывание в покое и проникающее видение: Духовная трансформация посредством медитации». – Прим. Перев.

484

[СПб: ИП А. А. Терентьев, 2010]. – Прим. Перев.

485

Пять изъянов впервые упоминаются в тексте Асанги «Стадии слушателей». Главными изъянами концентрации являются: лень, забывчивость, вялость / возбуждение, неспособность применить противоядие и чрезмерное применение противоядия. Восемь противоядий включают: четыре противоядия, необходимые для преодоления лени (вера, интерес, усердие и гибкость); памятование, необходимое для преодоления изъяна забывчивости; бдительность, необходимую для исправления изъяна вялости / возбуждения; применение, необходимое для преодоления изъяна неспособности применить противоядие; равностность, необходимую для преодоления изъяна чрезмерного применения противоядия. См. [Lodrö, 1998, 69–95].

486

[Ibid., 69].

487

[Tsong kha pa, 2001–2004, т. 3, 49].

488

«…Существует большая опасность того, что возникнет слабость [вялость], потому что ум с силой удерживается внутри». [Lodrö, 1998, 78].

489

Геше Гендун Лодро также упоминает «заносчивость» (rgyags pa), или завышенное самомнение, которое может возникнуть на этой стадии из-за ощущения эйфории, вызванного медитацией [Ibid., 84].

490

Автор сохраняет терминологию цитируемого источника: объект наблюдения = выбранный объект концентрации, слабость и волнение = вялость и возбуждение. – Прим. Перев.

491

[Ibid., 86].

492

Геше Гендун Лодро описывает шесть аспектов приложения усилий, свойственных этой стадии концентрации: 1) тщательное внимание по отношению к объекту медитации; 2) продолжительное применение; 3) неизменность усилий; 4) усилия, основанные на продолжительном применении; 5) усилия, которые не ослабевают при возникновении сложностей; 6) усилия, исключающие удовлетворённость тем, что уже достигнуто [Ibid., 88–89].

493

[Tsong kha pa, 2001–2004, т. 3, 75].

494

В традиции сутры плод практики концентрации описывается как «работоспособность» ума. Например: «Таким образом, целью концентрации, позволяющей стабильно удерживать свободный от беспорядочного мышления ум на единственном выбранном объекте, является обретение ментальной работоспособности» [Tsong kha pa, 2001–2004, т. 3, 22].

495

Дополнительное обсуждение девяти ступеней концентрации традиции махамдры см. в [Gyatso, 1982, 157–169].

496

Различающая мудрость (shes rab) со временем созревает в пробуждённую мудрость (ye shes).

497

[Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 47].

498

В тексте «Бхаванакрама» (Bhāvanākrama II) сказано: 1. В целом практика проникающего видения связана с развитием понимания пустотности. В частности, существует несколько уровней понимания пустотности. Например, Таши Намгьял, давая определение проникающему видению в очень сжатой форме, свойственной коренным текстам, упоминает три уровня понимания пустотности – первые два связаны с обычным пониманием пустотности, а третий с особым пониманием пустотности:

1. Невозможно обнаружить существование ума.

2. [Ментальные события] беспрепятственно возникают в ясности.

3. Присущее знание, которое само себя сознаёт, пребывая в покое. Это причина, ведущая к переживанию [просветления], у которого нет причины. Это проникающее видение. [TN (root), 668]

499

Дальнейшее объяснение этих терминов см. в [Stcherbatsky, 1962, 1–46].

500

Подробное объяснение воздействия концептуализации см. в [Lamrimpa, 1999, 31–46]. Согласно Ламримпе, функция концептуализации состоит в том, чтобы совмещать воспринимаемый в данный момент объект с уже существующими в памяти идеями и концепциями об этом объекте. Подобное «вводящее в заблуждение наложение» [41] концепций на воспринимаемый объект заслоняет чистое «неконцептуальное сознавание» этого объекта.

501

[Gampopa, 1971, 204]. Объяснение форм знания см. в [Stcherbatsky, 1962, 1:59–78].

502

[Gampopa, 1971, 202].

503

[Ibid., 203].

504

Таши Намгьял продолжает объяснение цитатой из сутры «Истинный свод Дхармы» (Dharmasaṃgitīsūtra):

«Архат обратился к обладающему всесильной мудростью Бодхисаттве с таким вопросом: „Созданы ли дхармы, являются ли они результатом творения?“ [Бодхисаттва ответил так: ] „Дхармы не пребывают в объектах чувственного восприятия или где-либо в другом месте. Если бы это было так, то они бы не зависели от ума. Поэтому они – лишь ум, тот самый, что пытается цепляться за них, обрести или контролировать их. Приведи ум в состояние самадхи или в состояние после самадхи и постигни это“». [TN, 335]

505

Здесь, чтобы дать читателям представление о доктрине «только ум», Таши Намгьял всецело полагается на текст «Ланкаватара-сутра» (Laṅkāvatārasūtra). См. [Suzuki, 1932].

506

«Если будешь размышлять, то обнаружишь, что весь твой опыт восприятия – это ум. В силу заблуждения – поскольку так возникает ум – объект в пространстве и времени воспринимается как проявление». Гампопа постоянно цитирует «Ланкаватару» – текст, который является его «аутентичным духовным источником». См. [Gampopa, 1981, 208]. Авторы более поздних комментариев к текстам традиции махамудры довольно тщательно следуют объяснению Гампопы, в котором он подробно разбирает доктрину «только ум», даже несмотря на то, что, описывая методы медитации, он использует термины, относящиеся к доктрине прасангика, которая отрицает предположение о реальности сознания, присущее доктрине «только ум». Например, Ламримпа [Lamrimpa, 1999, 27] пишет: «Опираясь на авторитетное мнение великого пандиты Асанги, можно прийти к выводу, что подобное сознание действительно существует, но если опираться на авторитетное мнение Чандракирти, то придётся отрицать его».

507

[Lamrimpa, 1999, 61–63].

508

[Ibid., 66].

509

[Lodrö, 1998, 187].

510

Обсуждение этих двух аспектов пустотности см. в [Sopa, Hopkins, 1976, xxiv—xxv].

511

«Когда делается утверждение, что ум не существует, речь идёт о том, что ум не существует как нечто вещественное, что имело бы форму, ограничения и характеристики, которые можно было бы определить с помощью органов чувств. Это не означает, что ум вообще не существует» [Bokar Rinpoche, 1993, 120].

512

Материалы по каждому из четырёх этапов можно найти в: 1) [TN, 339–341]; 2) [TN, 341–346]; 3) [TN, 346–356]; и 4) [TN, 356–363]. Эти четыре стадии связаны лишь с пустотностью собственного «я». Материалы по пустотности феноменов рассматриваются позже и представлены в краткой форме. См. [TN, 363–377].

513

В качестве примера ошибочного воззрения можно привести воззрения Хашана. Это воззрение было опровергнуто Камалашилой [Kamalaśīla, 1971] в его знаменитом тексте «Бхаванакрама».

514

Объяснение пяти скандх и классический метод медитации на них можно найти в тексте [Buddhaghosa, 1976, 2:479–546].

515

Согласно Гендуну Лодро [Lodrö, 1998, 163], выполнять медитацию самадхи на пустотности могут те практикующие, кто достиг восьмой или девятой стадии шаматхи.

516

ku s'a li / ku su lu – так называют практикующих, которые не выполняют формальных практик. Они ведут простой образ жизни и внешне выглядят как обычные ленивые обыватели, которые лишь едят, спят и ходят в туалет, но внутренне постоянно практикуют наставления, полученные от своего учителя. Прозвище «кусули» или «кусулу» происходит от санскритских слов, обозначающих соответственно: ку – «есть», су – «спать», лу – «ходить в туалет». – Прим. Перев.

517

Отличное рассуждение на тему неполноценности практики медитирующих кусали и пандитов см. в [TN, 125–128]. Согласно автору комментария, практика кусали «включает лишь медитацию самадхи». Такие практикующие ошибочно полагают, что данная медитация является самодостаточной. В результате они пытаются устранить все представления и когнитивные процессы, доводя ситуацию до того, что становятся неспособны достичь проникающего видения. Пандиты, напротив, следуют безошибочным учениям устной передачи для того, чтобы правильно понять воззрение, но они не преуспевают в медитации, и их понимание остаётся чисто интеллектуальным. Для совершенного постижения необходимы обе практики – и аналитическая медитация, и медитация самадхи.

518

Джампел Паво пропускает предварительную аналитическую медитацию и сразу переходит к медитации самадхи.

519

Полное объяснение доктрин всех буддийских философских школ см. в [Sopa, Hopkins,1976, 51–145].

520

Цитата из текста «Дхармасамгити-сутра» (Dharmasaṃgi-tīsūtra).

521

Подробное объяснение терминов «сущность» (ngo bo), «природа» (rang bzhin) и «характеристики» (rnam pa) см. в [TN, 404–418]. В этой книге использование данных терминов определяется контекстом. Читателям также следует обратить внимание на глагол ngo bzung «распознавать». Дословно этот глагол означает «ухватить суть», то есть правильно понять то, как ум существует на самом деле, его реальную природу – пустотность.

522

То есть не обладающей реальным существованием. – Прим. Перев.

523

[Buddhaghosa, 1976, 680].

524

Вещь в себе (нем. Ding an sich, англ. thing in itself, фр. chose en soi) – философский термин для обозначения вещи, какой она существует сама по себе (или «в себе»), в отличие от того, какой она является «для нас» как познающих субъектов [Философия. Энциклопедический словарь / под ред. А. А. Ивина. М., 2004]. – Прим. Перев.

525

Как сказано в следующем предложении, в данном контексте ngo bo является синонимом пустотности, а «существование» и «пустотность» – это взаимоисключающие понятия. – Прим. Перев.

526

Шесть земель – это ады, мир голодных духов, мир животных, мир людей, мир богов и мир асуров. Три времени – это прошлое, настоящее и будущее.

527

[Kamalaśīla, 1971, 3:1].

528

[Ibid.].

529

Слово kaśyapa – это эквивалент тибетского слова 'od srungs и означает «под охраной света». В данном контексте является эпитетом пустотности.

530

Цитата из текста «Махаратнакута-сутра» (Mahāratna-kuṭasūtra).

531

Далай-лама рассуждает о разнице между стратегиями неутверждающего и утверждающего отрицания, предназначенными для постижения пустотности, в книге [Dalai Lama, 2000, 146–148]. См. также рассуждение о простом (med dgag) и комплексном (ma yin dgag) отрицании в книге [Lamrimpa, 1999, 77–78, 127–128].

532

Цитата из текста «Ратнакутапарипричча-сутра» (Ratnakūṭa-paripṛcchā Sūtra).

533

«Однако, поскольку собственное „я“ объективно не существует само по себе, нет другого выхода, как только прийти к заключению, что собственное „я“ существует лишь как концептуальное обозначение» [Lodrö, 1998, 83].

534

Термин rang bzhin точно так же, как и термин ngo bo, очень сложно перевести. Поскольку эти термины схожи по своему значению и в определённом контексте могут быть синонимами, исследователи испытывают значительные трудности, пытаясь найти между ними различия. Это происходит в силу того, что мало внимания уделяется непосредственному контексту, в котором эти термины используются. Таши Намгьял посвящает целый раздел своего комментария объяснению того, как используются эти термины в зависимости от контекста [TN, 404–418].

535

Подразумевается «утверждение» из пары «отрицание – утверждение». «Отрицание» – это определение чего-либо посредством отрицания того, чем оно не является. «Утверждение» – это определение чего-либо посредством утверждения того, чем оно является. – Прим. Перев.

536

Цитата из текста «Сутра, обучающая великому состраданию» («Махакарунанирдеша-сутра») (Sūtra That Teaches Great Compassion, Mahākaruṇānirdeśasūtra).

537

Подразумевается, что пустотность не является полным отсутствием чего-либо, как пространство, но имеет свойство проявляться. – Прим. Перев.

538

Цитата из текста «Обретённый секрет» («Самчаягатха-сутра») (The Gathered Secret, Saṃcayagāthā Sūtra).

539

В тексте «Великий комментарий к тантре „Калачакра“» сказано:

Что же такое сознавание? О нём говорят, что оно —

Неразличение, сознавание-как-таковое, то есть пустотность всех характеристик.

Хоть оно и не изменяется, его невозможно представить, оно не загрязнено и обладает истинной природой – блаженством.

По сути сознавание – это причина и следствие.

Причина и следствие соединяются в единое, как будто огонь поглощает то, что горит. [TN, 412]

540

Это утверждение нуждается в уточнении. Необходимо вспомнить, что когнитивные процессы – это изменяющиеся ментальные факторы. Они могут быть как позитивными, так и негативными, в зависимости от ситуации. Поэтому устраняются лишь негативные когнитивные процессы.

541

Общепринятая практика перевода терминов rtog pa и snang ba заключается в том, что rtog pa переводят как «мышление» или «концептуализация», а snang ba – как «проявление». В данном контексте речь идёт о ментальных событиях, поэтому более уместно использовать для перевода простые существительные, а не отглагольные: «мысли» и «ментальные образы». «Ментальный образ» – это образ (форма, звук и так далее), складывающийся в уме в результате сенсорного контакта, возникающего в силу функционирования какой-либо из систем чувственного восприятия. «Мысль» – это оценочное суждение, концепция или идея об этом образе. – Прим. Перев.

542

Последняя часть связана с «медитацией самадхи на пустотности феноменов». Три составляющих медитации самадхи – установление, зарождение проникающего видения и польза, полученная в результате, – сведены здесь в один общий раздел наставлений.

543

Это объяснение можно найти в заключительном разделе «Объяснение визуализации на разных этапах медитации» [TN, 371].

544

[Thrangu Rinpoche, 2004, 133].

545

То есть аналитическое исследование в его позитивном аспекте. – Прим. Перев.

546

То есть проявления ума, или, другими словами, его движения. – Прим. Перев.

547

[Lamrimpa, 1999, 94].

548

То есть не было уверенности, что объекты восприятия – это не внешние объекты (dngos po), наделённые характеристиками, а проявление (snang ba) ума, или другими словами, возникающие в нём ментальные образы (snang ba). По поводу того, что же, собственно, существует «вовне», и авторы комментариев, и автор книги высказываются очень осторожно. Это что-то, «что не обладает реальным независимым существованием», является «пустым» и не «имеет характеристик». То есть вовне «нет ничего, что обладало бы реальным независимым существованием, было бы постоянным и обладало бы определёнными характеристиками», но в то же время «что-то там всё же есть». Такой подход к объяснению внешних объектов является данью доктрине мадхьямаки, центральной позицией которой является «неутверждение». – Прим. Перев.

549

Как и говорилось ранее, в случае если самадхи будет слишком глубоким, ментальные события не возникнут (или, если всё же возникнут, то будут недостаточно интенсивны) и тогда невозможно будет проводить аналитическое исследование. – Прим. Перев.

550

То есть что-то, что пребывает или находится в движении, – наблюдатель и наблюдаемое. – Прим. Перев.

551

Речь идёт о метафоре, когда ум сравнивается с какой-либо жидкостью, налитой в ёмкость и содержащей некую загрязняющую субстанцию. Жидкость невозможно очистить, если трясти ёмкость тем или иными «особым способом», но если оставить её в покое, грязь осядет и жидкость автоматически станет чистой. – Прим. Перев.

552

Объект чувственного восприятия, орган чувств, сознание чувственного восприятия. – Прим. Перев.

553

Другими словами, в зеркале нет какого-то места, даже гипотетического, где возникает активность, заключающаяся в отражении того, что перед ним происходит. – Прим. Перев.

554

Термин bzhugs brnyen эквивалентен санскритскому термину pratibimbakam. Принцип процесса отражения описан в [Kamalaśīla, 1971, 3:1–3].

555

Ср. [TN, 377–387] и [JP, f. 66a–70b].

556

Объяснение двух истин см. в [Sopa, Hopkins, 1976, xxviii].

557

Эта фраза присутствует в большинстве рассматриваемых текстов. Ср. [TN, 377; JP, f. 65b].

558

На русский это переведено отглагольным существительным «возникновение», чтобы сохранить смысл фразы. Конструкция «происходит возникновение» иллюстрирует, что не «ментальные события» возникают сами по себе, а происходит процесс созревания сформированных прежде привычных склонностей. – Прим. Перев.

559

Таши Намгьял даже описывает созревание привычных склонностей как временную фазу, предшествующую возникновению-пребыванию-прекращению. См. прим. 482. – Прим. Перев.

560

Другими словами – ментальные события остаются пустыми во время движения (проявления) и очищаются (или самоосвобождаются), когда движение заканчивается, то есть когда ум снова пребывает (в состоянии покоя). – Прим. Перев.

561

Другими словами, любые действия, осуществляемые вследствие созревания ранее сформировавшихся склонностей, будут лишь способствовать усилению этих склонностей – то есть не очищать их, а, напротив, «загрязнять». – Прим. Перев.

562

Несмотря на то что каждый автор говорит об изменениях в восприятии временно́й последовательности возникновения и прекращения ментальных событий, каждый из них уделяет особое внимание какой-то отдельной из этих стадий. Так, Пема Карпо и Джампел Паво фокусируются в основном на начальной фазе возникновения, в то время как Таши Намгьял посвящает по два раздела объяснению каждой из двух последующих стадий – сознаванию последовательности трёх временны́х фаз (возникновение, пребывание, прекращение) и сознаванию возникновения – прекращения, уделяя при этом относительно мало внимания начальной фазе возникновения. Другие авторы объединяют первые две стадии в одну.

563

rnam rtog = «все виды ментальных событий». Далее ментальные события можно разделить на snang ba и rtog pa – процессы восприятия и когнитивные процессы. Усиливающая частица rnam используется для противопоставления – чтобы показать, что имеются в виду все без исключения ментальные события, а не какой-либо отдельный их класс.

564

Таши Намгьял также указывает на фазу, предшествующую возникновению, потому что использует фразу «…всё то, чьё возникновение происходит или уже произошло» [TN, 377].

565

В коренном тексте сказано snang ba tsam. В комментариях сказано snang ba sna tshogs. «Только проявление» и «разнообразие проявления» являются синонимами, если смотреть на них с позиции пустотности феноменов.

566

Ошибкой в данном контексте является обнаружение чего-либо из перечисленного. То есть если в процессе аналитического исследования мы сможем ответить хотя бы на один из вопросов утвердительно и попытаемся это объяснить, то это будет ошибкой. Например, утверждения: «Они являются одним и тем же», «Они не являются одним и тем же», «Они являются одним и тем же в момент возникновения, но не являются одним и тем же в момент прекращения» одинаково ошибочны, потому что основаны на двойственном восприятии. – Прим. Перев.

567

Детальное объяснение практики медитации возникновения – прекращения можно найти в тексте [Buddhaghosa, 1976, 2:734–744].

568

«И сам ум, и проявление ума с абсолютной точки зрения являются единой сущностью [ngo bo gcig], однако с относительной точки зрения они выглядят как что-то различное».

Таши Намгьял вводит для описания реализации единой сущности новый важный термин:

Смысл единой сущности в этой медитации заключается в следующем:

…Определив [что является сущностью «я» и феноменов] на предыдущих этапах практики, теперь необходимо подвергнуть анализу пребывание и движение – пустотность, чья истинная природа состоит в невозможности обнаружить что-либо, что реально существует, и движение, происходящее в этом состоянии.

[Пустотность и движение] обладают единым вкусом [ro gcig], хоть и выглядят как что-то разное [tha dad]. [TN, 387]

Термин Таши Намгьяла «единая сущность» аналогичен термину Джампела Паво «одновременное». Оба предполагают идентичность кажущихся различий, как в случае с волнами и водой.

569

Одной из причин, по которой реализация столь убедительна, является то, что она связана с непосредственным опытом. Опыт восприятия ментальных образований отличается тем, что событие сознаётся непосредственно в момент своего возникновения, несмотря на то что оно очень быстро прекращается. Джампел Паво задействует ещё один важный термин, который используется в описании практики данного этапа, – «с самого начала» (gdods nas). Когда навык искусного распознавания доводится до совершенства, проникающее видение возникает у практикующих непосредственно в момент самого начала проявления ментального образования. Поток ума теперь воспринимается как непрерывное зарождение одинаковой для каждого момента уверенности.

570

И соответственно отглагольное существительное «распознавание», которое используется в русском переводе в определённых грамматических конструкциях, не допускающих использование глагола. – Прим. Перев.

571

Это обычный приём тибетского языка, использующийся в данном контексте для того, чтобы подчеркнуть отсутствие реального существования распознающего «я» и феноменов, которые бы оно распознавало. – Прим. Перев.

572

Интеллектуальное понимание (go ba), возникающее благодаря аналитической медитации, ведёт к переживанию опыта (nyam len) медитации самадхи, который в свою очередь ведёт к постижению (rtogs pa), происходящему во время тренировки навыка искусного распознавания.

573

[Buddhaghosa, 1976, 2:748–65].

574

И Таши Намгьял, и Джампел Паво оба полагаются на стандартные тексты махаяны, например «Бхаванакраму».

575

Ср. [TN, 386] и [JP, f. 68b].

576

«Каждый понимает, что, если ум „существует“, то все феномены также должны „существовать“, а если ум „не существует“, то и все феномены перестают существовать».

sems yod gyur chos kun yod rigs te /

sems med pa las chos shig su yis rtogs.

(Шабари (Śabari), цитаты из [JP, f. 72a])

577

[Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 148]: «Четыре крайности – это: существование и несуществование, и то и другое, ни то ни другое. Восемь концепций – это: возникать или прекращаться, присутствовать как что-то одно или как множество, приходить или уходить, быть одним и тем же или разным».

578

Здесь мы можем наблюдать, как меняются в зависимости от контекста или этапа практики важные термины, такие как усложнение.

579

Джампел Паво начинает свой комментарий с обзора специального термина dmigs pa «представлять» или «визуализировать». В практике концентрации этот термин использовался для описания практики, связанной с эманирующей и абсорбирующей формами тигле. Когда ум пребывал в своей неопределённой форме, нельзя было представить или визуализировать никакой выбранный объект концентрации. В практике проникающего видения, когда с помощью всеобъемлющего исследования обнаруживалось отсутствие реального существования ума, этот термин использовался снова. В обоих этих случаях термин «представление» предполагал создание соответствующих объектов концентрации – чего-то, что обладает реальным существованием. Когда практикующие отказываются от представления о времени, они устраняют различение, связанное с ощущением времени.

580

Цитата из текста Enumeration of the Amassed Triple Gem («Перечисление накоплений Трёх драгоценностей»):

De ltar sems yong su 'tshol te / ci 'das pa'm / ma 'ongs pa'm / da ltar byung ba zhig gam / de la 'das pa'i sems gang yin pa ni zad pa'i / ma ongs pa gang yin pa ni ma skye pa'i / da ltar byund ba ni gnas pa med doi / zhes dang / sems ni kun tu mi dangs so / gang mi dmigs pa te ni 'das pa ma yin no / ma 'ongs pa ma yin no / da ltar byung pa ma yin no / gang 'das pa ma yin / ma 'ong pa ma yin / da ltar byung pa ma yin pa de ni dus gsum la yang dag par 'das po'i.

581

Rang gi blos btags pa tsam du = «Не более чем обозначение». Авторы всех основных комментариев используют этот термин: ср. [PK, f. 10b], [JP, f. 71a] и [TN, 388–390]. Здесь очевидно влияние доктрины прасангики-мадхьямаки.

582

Существует три вида обычной пустотности – пустотность собственного «я», пустотность феноменов и пустотность времени. На данном этапе практикующие постигают пустотность времени и достигают «полного очищения».

583

См. [Dalai Lama, Berzin, 1997, 71–93]. В традиции махаяны различия между грубым и тонким уровнями пустотности схожи с различиями между обычными и особыми практиками в традиции махамудры.

584

Поскольку йога неусложнения обращается к практикам прошедших этапов, таких как медитация на пустотности, и в то же время связана с новыми разновидностями практики проникающего видения, она считается переходной, или промежуточной, практикой. Поэтому некоторые авторы, в основном Вангчуг Дордже, не проводят различий между практикой искусного проникающего видения и медитацией, связанной с неусложнением. Объединяя эти виды практики в единую практику, автор комментария указывает на последовательную связь с предыдущим обычным пониманием пустотности. Другие авторы объединяют йогу неусложнения с последующими особыми видами медитации, подчёркивая тем самым принципиально новый опыт, который становится возможен после устранения ложного представления о течении времени, то есть опыт, который следует за опытом нерастворения. Таши Намгьял и Джампел Паво обращают внимание на последовательную связь йоги неусложнения с обычной медитацией проникающего видения и вместе с тем на отсутствие между ними последовательной связи.

585

De stong pa nyid sgom pa mang bas gnas gang du sems 'phros shing («Пустотность пребывает в любых усложнениях ума») [JP, f. 76a]. Это цитата из книги The Precious Jewel of the Cloud Meditation-Stages ('Phags pa dkon mchog sprin sgom rim du drangs pa) («Наставление по стадиям медитации согласно сутре „Облако драгоценностей“ [Ратнамегха-сутра]»). Алан Уоллес [Wallace, 2001, 112] пишет: «Исследование нерождённой природы сознавания – это практика медитации, связанная с направлением внимания внутрь с тем, чтобы наблюдать за наблюдателем… Практика наблюдения за наблюдателем связана с исследованием нерождённой природы самого сознавания и устраняет двойственность внутреннего и внешнего». Позже [116] он добавляет: «Опыт переживания нерождённого сознавания включает растворение в великом пространстве, где отсутствуют объект, препятствия и какие-либо намерения».

586

JK, 5:287. В тибетском переводе текста Sabari сказано: Mi dmigs dus gsum ma skyes 'gag pa med / de nyid gzhan du 'gyur ba med pa ni / rang bzhin bde ba chen po'i gnas lugs yin.

587

Диалектическое отрицание – это отрицание двух противоположных воззрений и утверждение иной позиции. Прямое отрицание – это отрицание одного или нескольких воззрений, без утверждения какой-либо другой позиции.

588

См. описание опыта переживания растворения в соответствии с традицией тхеравады в [Buddhaghosa, 1976, 2:748–760].

589

То есть с точки зрения подхода «отрицание-утверждение» отрицают обычное представление о времени. – Прим. Перев.

590

Как нечто реально существующее. – Прим. Перев.

591

На английском языке освещение вопросов диалектики мадхьямаки можно найти в [Murti, 1955], [Streng, 1967], и [Sopa, Hopkins, 1976].

592

Термин yin lugs эквивалентен термину gshis lugs, но отличается от термина gnas lugs. Термины «способ присутствия» и «состояние, в котором пребывает реализованный ум» описывают последовательные этапы совершенствования естественного ума.

593

Nyer zhi zhir bstan = «снова и снова приходить в состояние, близкое к покою». Уточнения nyer «почти», или «близко», используется для того, чтобы предотвратить отклонение в крайнее воззрение полного растворения ('gag pa).

594

Объяснение доктрины взаимозависимого возникновения см. в [Conze, 1967, 156–158]. Обратите внимание, что Конзе переводит этот термин как «обусловленное взаимосоздание». Несмотря на то, что подобный перевод хорошо передаёт аспект взаимозависимости, он теряет дополнительный оттенок смысла, а именно взаимосвязь всех феноменов. Более подробное рассуждение о взаимосвязи возникновения и пустотности можно найти в [Napper, 1989].

595

Ключом к пониманию Срединного пути является устранение крайних воззрений – восприятия кажущегося временного измерения как реального или нереального. Коренные тексты и комментарии к ним обозначают устранение обычного представления о времени с помощью множества различных терминов. Сначала используются термины, которые отрицают любую из трёх составляющих времени:

Не возникает, не пребывает, не прекращается [TN (root), 666].

Не возникает и не прекращается (skye 'gag med) [JP, f. 70b; TN, 389].

Не длится в данный момент (glo bur med) [TN, 389].

В дополнение к отрицанию отдельных аспектов представления о времени существуют также фразы, отрицающие время в целом:

Выйти за пределы трёх времён [JP, f. 70b].

Не иметь ни прошлого, ни настоящего, ни будущего [JP, f. 70b].

Не изменяться, становясь чем-то ещё (de nyid gzhan du 'gyur ba med) [JP, f. 69b].

Существуют также термины, которые предназначены для отрицания крайнего воззрения нереальности времени.

596

«Возникают различные идеи, при этом они возникают сами по себе и сами по себе прекращаются. Исчезают естественным образом» [Karma Chagmé, 2000, 100].

597

Таши Намгьял определяет йогу неусложнения следующим образом:

«Поскольку то состояние, в котором пребывает реализованный ум, можно сравнить с тем, как пребывает пространство, которое свободно от усложнений трёх временны́х фаз (возникновение, пребывание и прекращение), от крайностей этернализма и нигилизма, которое не приходит и не уходит и так далее, то его называют „неусложнение“» [TN, 707].

Единственным определением «неусложнение» Таши Намгьял описывает одновременно и аспект отрицания, и аспект утверждения. «Подобно пространству» – это утверждение, а «свободно от усложнений трёх временны́х фаз (возникновение, пребывание и прекращение), от крайностей этернализма и нигилизма, которое не приходит и не уходит и так далее» – это отрицание.

598

Фраза «без надежды и страха» выглядит как прямое отрицание позиции традиции тхеравады. Опыт переживания растворения в буддизме традиции тхеравады описывается с использованием таких терминов, как «ужас», «опасность» и «желание освободиться». См. [Buddhaghosa, 1976, 2:755–765].

599

Lhun gyis grub pa'i rig 'dzin. См. [Duff, 1999–2003].

600

Ср. [PK, f. 11b].

601

Наставления Джампела Паво по сохранению результатов практики см. в [JP, f. 74b–75a].

602

Описанное в коренных наставлениях Пема Карпо упражнение «один – много» представляет собой практику сохранения. Оно также представлено в рамках диалектического подхода:

Исследуй, существует ли ум как что-то одно или как множество.

Если решишь, что это одно, то как такое возможно, если так называемый ум предстаёт как разнообразие?

Если решишь, что это множество, то как всё это множество становится по сути единым, или равностным, в своей пустотности?

Когда ты свободен от подобных крайних представлений, это и называется «махамудра» или «неполное пребывание». [PK, f. 11b]

В коренных наставлениях рекомендуется сохранять равностность. Йога неусложнения является первым приближением к равностности – йоге единого вкуса.

Джампел Паво называет эти коренные наставления «метод песен». В подобных наставлениях лама даёт ученикам прямое благословение, передавая соответствующее знание. Например, лама может дать прямое наставление, которое позволит практикующим не сомневаться в том, что они пребывают в состоянии самадхи неусложнения. Когда прямой метод недоступен, автор комментария советует использовать «метод сутры». Практикующим надлежит вернуться к начальным этапам медитации на пустотности и снова повторить упражнение «поиск ума».

603

[JP, f. 77a–77b]:

То, о чём говорилось прежде и что было названо «опыт обычной практики пребывания /успокоения и проникающего видения», представляет собой обычный путь медитации трёх колесниц, поскольку для достижения просветления практики пребывания / успокоения и проникающего видения, безусловно, необходимы на пути каждой из этих колесниц. Для того чтобы практикующие не допустили никаких ошибок во время практики проникающего видения на пути трёх колесниц и выполняли её соответствующим образом, им необходимо понимание отсутствия реального существования собственного «я» и отсутствия реального существования феноменов.

604

«Нам нельзя позволять нашей практике махамудры фокусироваться только на относительной природе ума: как будто бы это лишь возникновение и вовлечённость в усложнения. Нам следует объединить её с медитацией на высшей природе ума, а затем медитировать на нераздельности относительной и высшей природы ума» [Dalai Lama, Berzin, 1997, 77].

605

Соответствующие практики подробно описаны в [JK, 5:542–546]:

Между особыми практиками махамудры, которые представляют собой отдельный цикл медитации, и техниками тантрической визуализации и йоги внутренней энергии, с одной стороны, а также обычными практиками пребывания / успокоения и проникающего видения – с другой, существует комплексная связь.

606

'Dod chags chen po – великое желание – тантрический термин, обозначающий очищенную, или просветлённую, форму обычного сансарного ума желаний. – Прим. Перев.

607

«И тогда ты достигаешь алаи – неподвижного состояния, где сознание пребывает в неизменной форме и не следует за объектами» [Dalai Lama, 2000, 178].

608

Объяснение тонкого и грубого аспектов пустотности см. в [Dalai Lama, Berzin, 1997, 6].

609

[Ibid., 67].

610

[Karma Chagmé, 2000, 178].

611

[Dalai Lama, Berzin, 1997, 62].

612

[Napper, 1989].

613

«Когда придёт время и ты сможешь одновременно воспринимать 1) проявление феноменов таким образом, чтобы их пустотность не была ничем заслонена от твоего ума, а 2) их пустотность таким образом, чтобы твой ум при этом не переставал генерировать их проявление, это будет означать, что ты напрямую реализовал ум пути, который может воспринимать тождество всех отдельных моментов объединения пустотности и взаимозависимого возникновения». Это определение йоги единого вкуса из книги [Dalai Lama, Berzin, 1997, 101].

614

[Jamgön Kongtrül, 1992, 64].

615

Русскоязычная версия была выпущена издательством «Открытый Мир» [М., 2008]. – Прим. Перев.

616

[Dalai Lama, Berzin, 1997, 61].

617

«Поэтому, поскольку ты познал, что блаженство и пустотность… это недвойственное единство» – это цитата из коренного текста [PK, f. 12a].

618

Цитата из тантры Хеваджры.

619

Подразумевается сознавание (rig pa) предыдущих этапов практики, когда в потоке ума ещё присутствовал «наблюдатель». – Прим. Перев.

620

Где характеристики соответствуют тонкому уровня ума, а обладающие независимым существованием характеристики соответствуют грубому уровню ума. – Прим. Перев.

621

«Новая актуальность кажущегося проявления» – вот что так сильно отличает йогу единого вкуса от йоги неусложнения. Джампел Паво использует уже знакомую нам форму «только проявление», которая сопровождается двумя уточнениями: «только» (tsam) и «не осуществлять», или «не способствовать возникновению» (sgrub med). Он также использует термины «проявление» и «пустотность», но уточняет свою позицию, добавляя, что они являются одним и тем же, единством, или обладают «единым вкусом» [JP, f. 77b–78a].

622

«На самом деле пустотность и проявление служат для обнаружения друг друга. Вследствие этого пустотность предстаёт перед нами через взаимозависимое возникновение, а взаимозависимое возникновение – через пустотность» [Dalai Lama, Berzin, 1997, 159].

623

Обсуждение того, как в состоянии самадхи заблуждения становятся мудростью, см. в [TN, 441–460].

624

Это слова Миларепы. Ср. варианты этого отрывка в [JP, f. 78b] и в [TN, 448].

625

Благожелательное отношение к феноменам в махамудре контрастирует с тем отвращением, которое те же самые феномены вызывают у практикующих на соответствующем этапе медитации в традиции тхеравады. См. Visuddhi-magga («Вишуддхи-магга»), 2:753–758 в книге [Buddhaghosa, 1976].

626

[Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 34].

627

«В прошлом для того, что получить передачу, было достаточно того, чтобы ум мастера и ум ученика просто одновременно пребывали в равностном состоянии внутренней пробуждённости… Тогда ученик мог распознать природу своего собственного ума посредством одного из подобных указующих наставлений. Однако в наши дни ситуация изменилась, и теперь нам приходится полагаться на слова и объяснения» [Ibid., 35].

628

В рамках терминологии, которая была использована для объяснения практики проникающего видения, термин rnam pa был переведён как «характеристика» (см. главу 6 «Проникающее видение (випашьяна)»). – Прим. Перев.

629

Таши Намгьял использует термин dgos pa, который означает «необходимость» или «потребность». См. [Duff, 1999–2003].

630

Подразумеваются не три разные вместерождённости, а вместерождённость (или изначальное единство) всех трёх аспектов с позиции каждого из них. – Прим. Перев.

631

Термин rang bzhin «истинная природа» здесь переведён как «естественное состояние», чтобы соответствовать контексту.

632

Это качество ума обычно иллюстрируют с помощью метафоры свечи – будучи зажжённой, она делает видимым (или, другими словами, проясняет) всё вокруг, в том числе и себя саму. – Прим. Перев.

633

Другими словами, это ситуация, когда практикующие пытаются отсекать мысли, но, несмотря на эти попытки, мысли всё ещё продолжают возникать, и тогда их возникновение кажется чем-то негативным. – Прим. Перев.

634

Гордость, возникающая при интеллектуальном понимании пустотности. – Прим. Перев.

635

Следует помнить, что такие уточняющие наречия, как «сам в себе», «сам по себе», «сам собой» и так далее, используются в комбинации с глаголами для того, чтобы подчеркнуть, что на этом этапе практики уже нет идеи о ком-то, кто осуществляет какую-либо активность намеренно, и любое действие, обозначаемое глаголом, происходит спонтанно. В данном случае подразумевается, что обычное знание обретает не «кто-то», а оно обретает само себя. Такая игра слов может показаться странной, но она, без сомнения, используется намеренно, чтобы снова и снова напоминать читателям о пустотности собственного «я». – Прим. Перев.

636

То есть баланс пребывания / успокоения и проникающего видения. – Прим. Перев.

637

Просветление имеет два аспекта. Во-первых, это означает «освободиться от негативных эмоциональных состояний и ложных концепций», во-вторых – «явить пробуждённую мудрость». Таким образом, существует два термина, обозначающих просветление: thar ba = освобождение и ye shes = пробуждённая мудрость.

638

Подразумеваются три аспекта практики – слушание учения, размышление над услышанным и медитация. – Прим. Перев.

639

См. обсуждение этапов реализации единого вкуса в [Karma Chagmé, 2000, 245–249]. См. также [Jamgön Kongtrül, 1992, 64, 68] и [Tsele Natsok Rangdrol, 1989, 42ff]. Карма Чагме [Karma Chagmé, 250–252] добавляет, что склонность тонкого уровня возвращаться к двойственному восприятию проявлений не до конца устраняется при освоении медитации единого вкуса.

640

Эти различные примеры явления пробуждённой мудрости, в которых она сравнивается с солнцем, позаимствованы из комментария Чецанга Ринпоче [Drikung Kyabgön Chetsang Rinpoche, 1999, 94–95].

641

Во время завершающей реорганизации является пробуждённая мудрость. Теперь знание больше не зависит от какого-либо ментального содержимого или ментального процесса.

642

gNyug ma = bcos med. «В этом контексте „подлинное состояние“ следует понимать как естественное состояние фундаментальной основы, не искажённое мыслительной активностью» [Eighth Situpa, 1995, 84]».

643

«Не порть практику собственными измышлениями – о пребывании в ясности, пустотности или единстве, предпринимая умышленные попытки остановить мышление, или удерживать внимание на субъекте, или, говоря кратко, любой усложнённой, намеренной медитацией… нет такой измышлённой умом идеи, которую можно было бы считать медитацией» [Ibid., 82, 84].

644

«Разница между йогой единого вкуса и йогой немедитации определяется тем, очищены или нет двойственные проявления тонкого уровня, и тем, прилагают ли практикующие усилия для поддерживания памятования» [Karma Chagmé, 2000, 252].

645

«Всеведение – это полное осуществление, или доведение до совершенства, способности ума воспринимать объекты. Всеведение означает знание каждого феномена, знание, которому не препятствуют время и расстояние» [Dalai Lama, 2001, 30].

646

Обсуждение измерений будды см. в [Dhargyey, 1974, 204–206].

647

Из «Песен царя» Сарахи (King's Songs of Saraha), стих 34. См. [Guenther, 1969, 183–186].

648

[Jamgön Kongtrül, 1992, 45].

649

Отрывок из Explanation of the Sole Path («Объяснение исключительного пути махамудры») Гампопы, цитируемый по [JK, 5:542–546].

650

sKyong ba. Лхалунгпа переводит этот термин как «поддержание» особого медитативного опыта [Tashi Namgyel, 1986]. Поддержание – это определённое действие, направленное на то, чтобы зафиксировать реализацию. Я использую в переводе слово «сохранять», поскольку «охрана», или «сохранение», больше связано с наблюдением, а не с осуществлением какой-либо деятельности.

651

Самадхи = nyam bzhag; состояние после самадхи = rje thob. Первый термин обозначает непосредственно само медитативное состояние самадхи. Чем дальше продвигаются по духовному пути практикующие, тем больше отличается медитативный опыт от обычного опыта восприятия. Таким образом, опыт, получаемый в состоянии формальной медитации, начинает оказывать существенное влияние на опыт восприятия после выхода из этого состояния. Это называется состояние «после самадхи» или «постмедитативное состояние». Практикующим необходимо приложить дополнительные усилия для того, чтобы поддерживать проникающее видение, находясь в состоянии после самадхи, и не возвращаться к обычному воззрению на окружающий мир.

652

Это определение состоит из двух подразделов: «б) общий – метод сохранения, предполагающий использование памятования, бдительности и ответственности; в) особый – подтверждение важности памятования» [TN, 480–495].

653

«Медитировать следует, не прилагая усилий, используя сознавание, которому сопутствует памятование. Насколько практикующие способны оставаться в этом состоянии, настолько они становятся нераздельны с драгоценным гуру и недвойственны с мудростью дхармакаи всех будд» [Gyaltsen, 1986, 79].

654

Лхалунгпа переводит названия этих двух типов как «активное памятование» и «спонтанное памятование» [Tashi Namgyel, 1986, 258].

655

Согласно Его Святейшеству Далай-ламе, «абсолютная бодхичитта свободна от всех усложнений, выходит за пределы всех крайностей» и «достигается посредством постоянной и тщательной тренировки в медитации пребывания в покое и проникающего видения в течение долгого времени» [Dalai Lama, 2001, 81].

656

Подразумевается состояние самадхи надлежащего уровня. – Прим. Перев.

657

Согласно Пагмо Друпе и Джигтену Сумгону – создателям школы пятичастной махамудры, – наставление по практике «неосмысления чего бы то ни было» являлось наивысшим наставлением по махамудре, которое передавалось от поколения к поколению практикующих. См. [Gyaltsen, Rogers, 1986, 82].

658

[Guenther, Kawamura, 1975, 28].

659

Термин yid, который использовался ранее, теперь сопровождается уточнением: gnyug ma'i yid «естественный ум». Автор комментария продолжает использовать термин yid, поскольку хочет сохранить относительный аспект истины. Он использует уточнение для того, чтобы читатели не перепутали относительную активность естественного ума с ложной активностью обычного ума.

660

Подразумевается одно из шести сознаний чувственного восприятия. – Прим. Перев.

661

Тиб. 'du shes, санскр. samjñā.

662

Вангчуг Дордже называет эти начальные, нестабильные моменты обнаружения пробуждённой мудрости «переживание проблесков» [Wangchuk Dorje, 1978, 151].

663

См. текст Речунгпы Clear-Wisdom Mahamudra («Махамудра ясной мудрости») в книге [JK, 5:326–232].

664

«Поэтому изначально присутствующий ум ясного света возникает одновременно с каждым моментом опыта восприятия и обладает вечнодлящейся неизменной природой. Следуя по пути, используя различные методы, мы создаём причины для возникновения ума ясного света как блаженного сознавания, сопутствующего каждому моменту опыта восприятия» [Dalai Lama, Berzin, 1997, 195].

665

В коренном тексте написано: mig lam nas mdor bas chog pa [TN (root), 6]; в комментариях написано: mig lam nas mdor tsam du bskyang bar chog pa [TN, 529].

666

Другими словами, для их проявления в качестве ясности и пустотности не требуется никакой активности – для этого достаточно лишь самого их кажущегося проявления. – Прим. Перев.

667

Иными словами, не вовлекаясь в искусственную активность. – Прим. Перев.

668

«Эта йога называется „наивысшее непредставление“, поскольку, когда йогин достигает этой стадии, все формы представления исчезают» (из текста Камалашилы Bhāvanākrama I («Бхаванакрама I») в переводе Дж. Туччи [Tucci, 1986, 482]).

669

Для обозначения этого понятия на этапе предварительных практик в наставлениях по уединению ума используется термин rang babs [PK, f. 3b], а на этапе практики йоги немедитации используется термин rang bzhin.

670

Эти наставления взяты из «Песен царя» Сарахи, стихи 29–30. См. [Guenther, 1969, 169–176].

671

В тексте Гампопы есть собственная сокращённая версия этих методов. Она приводится в качестве цитаты в [TN, 511].

672

Кунга Ринчен, представитель традиции пятичастной махамудры, определяет подлинность как «состояние, которое обнаруживается в промежутке между прекращением одной концептуальной мысли и возникновением следующей». См. [Gyaltsen, Rogers, 1986, 86]. Карма Чагме [Karma Chagmé, 2000] определяет подлинность следующим образом: «„Подлинное сознание“ означает, что это состояние сознания не смешано с измышлениями и искусственными построениями относительного ума. Оно свободно от концептуального усложнения… Термин „подлинный“, который служит определением сознания или проявления, не означает „не фальшивый“, он, скорее, указывает на изначальную чистоту. Даже если самородок золота покрыт слоем земли, его природа остаётся изначально чистой… Точно так же и подлинное сознание – наша собственная природа, присущая нам изначально, может быть заслонена от нас, но не может быть загрязнена» [247–248]. Таши Намгьял определяет подлинность не столько с точки зрения относительного присутствия или отсутствия мыслей, сколько с точки зрения отсутствия реакции на эти мысли. См. [Gyaltsen, Rogers, 1986, 86].

673

Кунга Ринчен определяет понятие «безыскусный» как «пребывание без каких-либо изменений» после того, как ум ясного света / сознавание установлены в качестве объекта непрерывного памятования. См. [Gyaltsen, Rogers, 1986, 86]. Чокьи Ньима Ринпоче определяет этот термин как «отказ от попыток переделывать, изменять, исправлять или создавать что-либо; просто позволять всему оставаться как есть» [Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 187].

674

Обсуждение других наставлений по сохранению, включающих методы Майтрипы, Нагарджуны, Гампопы и Кхедруба Дже, см. в [TN, 512–514].

675

Ср. [TN, 515–527], где представлено подробное обсуждение эликсира сущности связанных с немедитацией наставлений по сохранению.

676

[Berzin, n. d., 603].

677

Dang po'i sems. «Ум движется или поворачивается по направлению ко всему, что возникает, но не фиксирует событие, не осмысливает его» [TN, 553].

678

[Karma Chagmé, 2000, 254–259].

679

Просветление основы описывается в других источниках как «видение растворения в реальности как она есть», поскольку «моменты опыта восприятия исчезают; материальное тело исчезает; цепляние, обусловленное чувственным восприятием, исчезает; скопление вводящих в заблуждение мыслей исчезает; все философские догматы и мимолётные ментальные образы исчезают; тогда твоё обусловленное загрязнениями тело исчезает и ты становишься буддой… Это называется „растворение в реальности как она есть“, но это состояние не является несуществованием, утверждаемым в нигилизме… Это проявление невыразимой изначальной мудрости знания и совершенных качеств» [Karma Chagmé, 2000, 174–175].

680

Так об этом пишет Речунгпа, см. [JK, 5:326–332].

681

[Ibid., 5:509].

682

[Ibid., 5:510].

683

«Без света мудрости скрытый потенциал беспокоящих эмоций не может быть полностью уничтожен» [Dalai Lama, 2001, 82].

684

[Eighth Situpa, 1995, 52].

685

Объяснение из книги [Kalu Rinpoche, 1997, 29].

686

[Tsele Natsok Rangdrol, 1989, 64].

687

[Kalu Rinpoche, 1997, 67].

688

Объяснение сверхспособностей, которые появляются в результате достижения просветления, см. в [Eighth Situpa, 1995, 120–125].

689

Дословно «эпицентр активности». Этот отрывок указывает на тот факт, что, в отличие от индивидуального сознания, которое, как кажется, находится и пребывает во времени и пространстве, пробуждённая мудрость не обладает определённой центральной позицией или сферой [активности].

690

Раздел, посвящённый отсечению ошибок, можно найти в [TN, 551–562] и [JP, f. 85a–85b].

691

Авторы комментариев выстраивают их в разном порядке:

В этой книге сохранён порядок Джампела Паво. Причина такой разницы в последовательности остаётся неясной.

692

Четыре пути – это однонаправленность, неусложнение, единый вкус и немедитация.

693

См. [TN, 562–586; JP, f. 85a; PK, f. 14a].

694

Существуют следующие экстрасенсорные способности: сверхсила, невидимость, левитация, материализация, знание времени смерти и рождения, способность видеть на большом расстоянии, способность слышать на большом расстоянии, способность читать чужие мысли, предвидение будущего, знание прошлых жизней.

695

[Wangchuk Dorje, 1978, 138–139].

696

[Pema Karpo, 1970].

697

[Buddhaghosa, 1976, 1:144–184].

698

См. [TN, 586–590; JP, f. 84b–85b; PK, f. 14a].

699

См. [Dhargyey, 1974, 49].

700

См. [TN, 330–349].

701

«Привнесение на путь» часто переводят как «улучшение», поскольку эта практика приводит к углублению реализации. См. [Tsele Natsok Rangdrol, 1989, 57; Wangchuk Dorje, 1978, 115; Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 215–229].

702

[Chokyi Nyima Rinpoche, 1989, 215–229].

703

[Wangchuk Dorje, 1978, 115].

704

[Atiśa, 1983, 57].

705

sGang dril = snyan gyi shog dril.

706

То есть одновременно пребывать в покое с позиции ума и находиться в движении с позиции ментальных событий. – Прим. Перев.

707

Название текста напечатано неразборчиво.

708

Упоминание сознания «матери и дитя» обозначает то, как кажущаяся индивидуальной форма сознания (дитя) и представляющее собой основу сознание дхармакаи (мать) сливаются в момент просветления махамудры, а также в момент наступления смерти тонкого уровня. Объяснение этого см. в [Jamgön Kongtrül, 1992, 65, 75; Gyatso, 1982, 95].

709

Существует несколько известных переводов этой молитвы как на английский, так и на русский языки. Здесь для русского перевода использован английский перевод автора книги. – Прим. Перев.

710

[Ibid].

Content

Дэниел П. Браун
Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации

Вступительное слово Роберта Турмана

Благодарность

Вступление

Введение

Выражение словами медитативного переживания

Интеллектуальное понимание или непосредственный опыт?

Специальный язык, используемый для описания духовного развития

Структура книги

Махамудра в контексте буддийской традиции

Цель духовного развития в буддизме

Индийское происхождение махамудры

Сутра, тантра и сущность

Постепенно или внезапно?

Достоинства постепенного пути

Развитие буддизма в Тибете

Ключевые термины махамудры

Происхождение и первоисточник традиции махамудры

Махамудра традиции тантры

Линия передачи переводов первоисточников

Дополнительная линия передачи

Гампопа и махамудра монашеской традиции

Линии передачи махамудры школы кагью

Махамудра традиций ньингма и гелуг

Как использовать эту книгу

Разновидности текстов

Обобщение текстов с различной структурой

Анализ семантического поля

Выбор текстов

Технические примечания

Аббревиатуры оригинальных текстов

Глава 1 Развитие мотивации

1. Зарождение интереса

1.1. Интерес

1.2. Восхищение

1.3. Уважение

2. Создание причин для зарождения веры: решение попробовать свои силы в духовной практике

2.1. Зарождение веры

2.2. Понимание, основанное на вере

Глава 2 Предварительные практики

1. Обычные предварительные практики

1.1. Четыре размышления

1.1.1. Драгоценная возможность

1.1.2. Непостоянство

1.1.3. Карма – причина и следствие

1.1.4. Страдания сансары

1.1.5. Четыре размышления. Заключение

2. Особые предварительные практики

2.1. Принятие прибежища

2.2. Бодхичитта

2.3. Устранение вредоносных факторов и развитие факторов, способствующих духовному развитию

2.3.1. Устранение препятствий: проступки и омрачения

2.3.1.1. Нетантрические методы

2.3.1.2. Тантрическая практика Ваджрасаттвы

2.3.2. Развитие добродетели: факторы, способствующие духовному развитию

2.3.2.1. Позиция сутры

Почитание

Подношение

Раскаяние

Восхищение

Обращение с просьбой учить Дхарме

Обращение с молитвой

Посвящение

2.3.2.2. Тантрическая практика подношения мандалы

2.3.2.3. Гуру-йога

3. Продвинутые предварительные практики

3.1. Практика добродетели

3.2. Упражнения, связанные с поведением: моральная дисциплина и контроль за восприятием

3.3. Упражнения, связанные с мышлением: памятование и бдительность

3.4. Сохранение

3.4.1. Обычные практики сохранения: условия, ведущие к уверенности

3.4.2. Особые практики сохранения: молитва преданности

Глава 3 Созерцание

1. Природа обычного потока ума

2. Созерцание: позиция ума – развитие навыков пребывания на выбранном объекте

2.1. Базовые навыки, необходимые для созерцания и медитации

3. Созерцание: позиция событий, происходящих в потоке ума, – отделение фокуса внимания от концептуальных усложнений и реорганизация потока ума

3.1. Три уединения. Ключевые точки тела и ключевые аспекты ума

3.1.1. Уединение тела

3.1.2. Уединение речи

3.1.3. Уединение ума

Глава 4 Формальная медитация: концентрация с опорой на объект (шаматха с опорой)

1. Концентрация на внешнем объекте: частичное пребывание

2. Концентрация на внутреннем ментальном образе: великая добродетель

3. Искусная визуализация эманирующей формы тигле

4. Абсорбирующая форма тигле. Завершение

4.1. Ваджрная рецитация

4.2. Кувшинное дыхание

4.3. Йога пространства

Глава 5 Формальная медитация: концентрация без опоры (шаматха без опоры)

1. Усиление

2. Расслабление

2.1. Техника «Отпустить всё»

2.2. Техника «Не реагировать, что бы ни возникало»

3. Методы установления баланса

3.1. «Шнур брахмана»

3.2. «Верёвка, удерживающая сноп соломы»

3.3. «Ребёнок в храме»

3.4. «Слон, которого колют шипы растений»

4. Стадии развития концентрации

Глава 6 Проникающее видение (випашьяна)

1. Определение воззрения

1.1. Поэтапное обретение воззрения

1.1.1. Пустотность собственного «я»

1.1.1.1. Аналитическая медитация

1.1.1.2. Медитация самадхи

А. Определение того, что является сущностью ума

Б. Развитие проникающего видения с применением поиска во время медитации самадхи

В. Результат: определение пустотности

1.1.2. Пустотность феноменов

1.1.2.1. Аналитическая медитация

1.1.2.2. Медитация самадхи

А. Определение того, что является сущностью феноменов

Б. Развитие проникающего видения в медитации самадхи: обретение уверенности

В. Результат: определение ясности

1.2. Обретение воззрения при помощи краткого наставления

2. Искусное распознавание

3. Йога неусложнения

3.1. Диалектика трёх времён

3.2. Срединный путь, свободный от крайностей

3.3. Нерастворение

Глава 7 Особая практика

1. Йога единого вкуса

1.1. Воззрение

1.1.1. Вместерождённый ум

1.1.2. Новая актуальность относительного проявления

1.1.3. Заблуждения становятся мудростью

1.1.4. Указующие наставления

1.2. Как практиковать

1.2.1. Поэтапная практика

1.2.1.1. Аналитическая медитация: проявление как ум

1.2.1.2. Медитация самадхи на вместерождённости

А. Определение того, что такое вместерождённый ум

Б. Обнаружение пробуждённой мудрости путём постижения вместерождённости когнитивных процессов и процессов восприятия

1.2.2. Краткий метод практики йоги единого вкуса

2. Йога немедитации: переход к просветлению

2.1. Поэтапный метод практики йоги немедитации

2.1.1. Сохранение реализации вместерождённого ума

2.1.2. Практика добродетели: поддержание реализации

2.1.3. Установление условий для достижения просветления

2.1.3.1. Обнаружение пробуждённой мудрости

2.1.3.2. Реализация пробуждённой мудрости

2.1.4. Состояние после самадхи

2.1.5. Переход

2.2. Результат практики: природа просветления

2.2.1. Стадии просветления

2.2.1.1. Просветление основы

2.2.1.2. Просветление пути

2.2.1.3. Просветление плода

2.3. Сжатая форма указующих наставлений

2.4. Практика сохранения, применяемая для исправления ошибок, препятствующих просветлению или приводящих к его утрате

2.4.1. Утрата воззрения

2.4.2. Ошибки, связанные с определёнными состояниями

2.4.3. Препятствия, мешающие непрерывному присутствию просветления

Глава 8 Практика после просветления

1. Привнесение на путь: углубление реализации

2. Привнесение на путь сильных эмоций: устное наставление Пема Карпо о едином вкусе

3. Привнесение на путь с использованием обстоятельств воспринимаемого окружающего мира

4. Привнесение на путь сострадания: «Молитва преданности махамудры», составленная Рангджунгом Дордже

Глоссарий

Список использованной литературы

Тексты на тибетском языке

Тексты на санскрите и пали

Тексты на английском языке

Примечания