Киницик Карбарн

Иан К.Эсслемонт Пристань Мертвого Дома

ПРОЛОГ

Дариал, столица Напанских островов, пылал всю ночь. С верхнего яруса нависшей над пристанями крепости Картерон Сухарь смотрел, как пламя пляшет, извивается и смешивается с дымом. Взгляд поднялся вслед за черным столбом, успевшим запачкать серебристое око яркой, будто восковой луны; моряк вздохнул и чуть слышно шепнул: - Так всё и кончается.

В огне, разрушении и предательстве. И не помогают самые лучшие планы.

Он выглянул через залитый птичьим пометом парапет, видя улицы внизу, на которые вышли на охоту отряды ополчений обеих схватившихся за власть сторон, то и дело вступая в драки. Битва охватила весь город.

- Капитан! - закричали рядом; Картерон оглянулся на кордон стражи, подозвал прибывшую женщину-гонца, всю в саже и поте.

Та отсалютовала: - Сэр! Мы потеряли северный квартал! - Он невольно поглядел на полукруглый залив гавани и неслышно выругался. - Сэр... Мол...

Он кивнул. - Понимаю. С кем ты?

- С капитаном Хаул, сэр.

- Хорошо. - Он медленно вдохнул, ощутив копоть на языке, поморщился, думая: "Отныне всё решено" . - Передай ей мое почтение. Пусть отходит. Встретимся в намеченном месте.

Индиговое лицо юной напанки потемнело сильнее, губы разочарованно поджались. Она отдала честь. - Мне... жаль, сэр.

Он махнул рукой, отсылая ее. - Поспеши.

Женщина убежала. Картерон повернулся к лестнице, что вела на вершину дозорной башни. Снял шлем, провел ладонью по спутанным, влажным волосам. Медленно выдохнул: теперь самое трудное. И пошел вверх.

Найдя ее взирающей на город - стоит спиной к лестнице, прямая как железный прут, руки заложены за спину. Простая одежда, длинная рубаха и брюки. Кашлянул в кулак и склонил голову. - Принцесса Грюмсюрет...

Женщина повернулась, и Картерон, как всегда, чуть не дрогнул под силой откровенного взгляда. Даже сейчас, подумалось ему, когда все висит на волоске, она так... холодна.

- Да, капитан?

- Мы потеряли северный квартал. Ваш брат, не сомневаюсь, готовится занять мол и всю гавань. Моя госпожа, нужно отступить - или нам угрожает плен.

Темные глаза метнулись к северу; он вдруг осознал, что уже не приходится опускать голову, видя серые как у мышки, слишком коротко стриженные волосы - принцесса стала ростом почти с него. "В ней стать правящего Дома Гарелл. И обучали ее суровее, нежели всех нас".

Если бы братец ее не оказался столь алчным...

Она чуть заметно кивнула. Взор был по-прежнему тверже камня. - Понимаю. Где же все наши надменные советники?

Картерон не удержался, отведя глаза. - Мне жаль, госпожа. Тарел предложил больше...

Она оперлась руками о парапет башни - он помнил, что руки ее тверды как камень. - Советник Амерон должен был предложить столько же, под мое обязательство.

Картерон вцепился в бороду. Боги! Как сказать? - Ваши поступки... ваша, э... прямота, госпожа... не завоевала вам друзей в круге советников.

Она резко выдохнула через нос. - Ясно. Предпочли Тарела, столь охотно пожимавшего руки и ловко изрекавшего лесть... Чем же я не угодила им? Картерон?

Он откашлялся. Боги, даруйте силу! Она говорила правду глупцам из Совета - что их политика ведет Напы к дальнейшему упадку. И могла ли поступить иначе? Моряк вздохнул, укрепляя себя. - Они склонились ко лжи, на которую вы не были готовы.

Уголок тонкого рта дернулся. - Понимаю. Язык мой - враг мой. Ты считаешь, что я должна была уболтать их ложью и лестью. Ты и Амерон.

- Этому он и пытался научить вас долгие годы. Умению править, моя госпожа.

Тонкие губы опустились в презрительной гримасе. - Отказываюсь от жалких игр.

"Тогда вы проиграете!" Картерон пытался успокоиться, глубоко дыша.

- Но... обещаю, что в будущем стану следить за языком.

"Малая, но победа" . - Нужно отступить, госпожа. Уплыть сегодня ради завтрашней битвы.

Грустная улыбка пробежала по синеватому лицу. - Старая пословица моряков. Ты напан до глубины души. Да. Изгнание. Хотя мне и будет противно.

Он направился к лестнице, но она пошла первой. Картерон задержался на верхушке башни, снова глядя на дым. Подсвеченный снизу, клубившийся в ночном небе. Да будет так. Изгнание. Новый бросок костей, причуда Близнецов. Ничего особенного для него, опытного морского бродяги. Картерон взглянул на серую как сталь воду пролива Бурь, заметив собирающиеся штормовые тучи.

***

Недуриан забросил удочку и снова сел на привычном месте у края причалов Малаза. День тек мимо. Иногда, вот как сейчас, на него находило беспокойство, он гадал, не зря ли отказался от битв, перерезал связь с воинскими лагерями и шатрами командиров, больше не бросает вызов вражескому таланту, стоя на поле брани. И тут же вспоминались страх и боль, павшие сотоварищи, все горькие потери и утраты... Нет, он не сожалеет о давно сделанном выборе.

В такие мгновения слабости полезно бывает вспомнить о новой цели, погрузиться сознанием в глубины Пролива Бурь, ощущая беспокойство во тьме ледяных вод. А на закате встать, смотать леску и отправиться в долгий путь к прибрежным улицам, чтобы поужинать и напиться в "Весле и Якоре".

Этим вечером в заведении его радостно встретил завсегдатай и старый друг. - Рыба не полюбила тебя сегодня, эй, Нед?

Недуриан махнул удилищем в сторону глубокого черного моря. - Меня обманули! Тут вовсе нет рыбы.

Приятель загоготал. Другой старик посмотрел в жерло трубки и предположил: - Думаю, он ее распугал.

Недуриан задумчиво поковырял пальцем в плоском, сломанном носу, провел по покрытой шрамами щеке. - И чего во мне такого, а?

- Ты хоть знаешь, что на леску нужно привязать крючок? - крикнул еще кто-то.

- Ту железную штучку? Худ, ее давно откусила рыба.

Старики дружно засмеялись. - Увидимся ночью?

Он вышел в сторону гавани. - Я буду там.

Улицы чуть поднимались, уводя его от воды. За скопищем посеревших на солнце крыш показались источенные ветрами укрепления и над всем - Замок Обманщика, словно воронье гнездо.

Он снимал комнату у старой вдовы, уже десяток лет упрямо дожидавшейся мужа-моряка, невесть где пропавшего. Да, он называл ее старой, хотя сам оказался бы старше ее прабабушки, живи та сейчас. Долгие годы воинской службы, продажи таланта разбойным баронам, вороватым деспотам, королям Пурджа и Блура. Начинал он еще при Талианской гегемонии.

Но довольно. Больше никаких битв, никакой боевой магии. Отныне он посвятил талант куда более достойному делу.

Старец остановился, опуская локти на каменный парапет моста через одну из речушек, разрезавших построенный на болотине город. Вспомнил, как поразился, вернувшись на богами забытый остров Малаз и найдя здесь таланты, способные одним щелчком снести головы лучшим мастерам, с коими он вел дуэли на континенте. Все они поселились и собрались ради одной цели. Цели, о которой он даже не помышлял, живя по другую сторону сравнительно узкого моря. О да, он слышал сказания и легенды о Бурегонах, но считал их просто баснями...

Что-то защекотало его нос; маг поднял голову, поворачиваясь к берегу. Что это? Нечто... новое. Он склонил голову к плечу, посылая чувства вдаль. Оно было здесь, однако он не мог поймать это. Казалось, внезапно изменилось движение ветра...

И он отмел бы происшедшее, сочтя ошибкой или слабым следом использования вдалеке чужого Садка - если бы не одна мелочь. На вершине башни Замка, на самой высокой точке острова, был установлен флюгер, кованый из железа демон. В тот самый миг, когда обострились его чувства, плоский флюгер чуть качнулся, указывая прямо на восток.

Совпадение? Он положил удилище на плечо, задумавшись. Не стоит подскакивать в тревоге от визита каждого таланта, что вздумал поселить город. Даже со стороны тех зловещих вод.

Он будет ждать и следить.

Скорее всего, не узнав ничего.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

- Купцы Кауна сполна явили свою глупость, отвергнув нас! - заверил Ву Танцора. Они лицом к лицу сидели за столом в прибрежной забегаловке Малаза.

- Тебя, - поправил Танцор. - Они отвергли тебя.

Ву небрежно повел рукой, отметая слова партнера. - Что ж, в моем сценарии они остаются глупцами. - Он отпил разбавленного вина. - Но изгонять из города... это было чересчур!

Танцор откинулся назад, подняв бровь. - Ты угрожал проклясть их вечными муками.

Ву, казалось, удивился. - Я? Совсем забыл... Слишком многим я угрожал проклятием... - Голос стал тихим, как у заговорщика. - Так или иначе, Малаз подходит нам куда лучше. Большая удача. Близнецы благоволят нашим планам.

Танцор вздохнул, ковыряя вилкой в тарелке со свининой и ячменной кашей. Он успел потерять аппетит. - То был первый корабль, на который мы прыгнули.

Ву развел руками, будто вдохновившись. - Именно! Похоже, сами Опонны позвали нас на борт.

Танцор стиснул край поблекшего под солнцем стола и не сразу сумел разжать пальцы. "Расслабься! Все хорошо", внушал он себе. "Временное отступление. Всего лишь. Никак иначе!" - Планы, - сказал он вслух. - Ты упомянул планы.

Ву торопливо проглотил остатки бобов с луком и снова заговорил очень тихо: - Легче контролировать небольшой город на таком вот уединенном острове. Превосходный первый шаг.

- Первый шаг к чему?

Ву вскинул руки, на лице читалось ошеломление. - Как? Ко всему, разумеется!

Танцор не успел скорчить гримасу - на стол перед ним звучно и бесцеремонно опустилась глиняная кружка. Прислуга, молодая женщина со свойственной лишь жителям Напанских островов синеватой кожей, отошла не оглядываясь. Танцор подумал, что никогда не встречал менее изысканного обслуживания.

Кстати, она была четвертой - троих напанов он уже нашел даже в этой дыре. Двое наемных вышибал прохлаждались у входа, третьего он мельком заметил на кухне. Тоже высокий силач, словно отправленный в засаду. Да, ночные драки в этом крысином углу должны быть жестокими.

- ... так что нам нужна опорная база, - говорил Ву. Танцор моргнул, сосредотачиваясь.

- Прости? Для чего?

Ву казался обиженным, раненым. - Ну для нашего великого плана, разве не ясно?!

Танцор отвернулся, озирая обширный полуподвал, служивший здесь обеденным залом. - О, это. Правда. План у нас всегда один: попробуем еще. - Каменные стены; удобный для обороны вход; узкие щели окон; единственная задняя дверь. Он видел многочисленные, столь же узкие окна на верхнем этаже. Точно бойницы. Да, настоящая крепость.

Ву стучал пальцами по столу, лицо стало кислым. - Похоже, ты всё видишь в неверном духе. Но если услышишь новости...

Не прекращая озираться, Танцор пробормотал: - Милости прошу. - Как ему удалось понять, вышибалы у двери не походили на обычных, раздувшихся от дармового эля громил, встречи с которыми можно ожидать в одной из дешевых пивнушек. Явно опытные бойцы, суровые и покрытые шрамами. Узкие глазки бегают, следя за помещением и не забывая улицу у входа.

Отнюдь не обычный приют пьяниц-моряков. Тут всё кричит: опасность близко. Как знают на Квон Тали, остров Малаз давно стал пиратским гнездом - уже не попал ли Танцор в один из их оплотов?

Он заметил, что Ву не сводит с него разочарованных глаз. - Ну?

- Позволишь продолжить?

- Конечно. - Танцор изучал прислугу-напанку. Та прислонилась к стене у кухни, созерцая собственные ногти. Заметив его взор, женщина скривилась и подошла.

- Чего угодно?

Он показал на тарелку: - Еда ужасна.

- Ужасна. Неужели? Порция вареной свинины. Что в ней может быть ужасного?

Танцор жестом велел ей забрать еду. - Ну, ваш повар ухитрился.

Женщина подхватила тарелку и пошла к кухонной двери. - Эй, Арко! Тут одному парню не нравится твоя готовка.

Громовый бас заревел: - Чевооо?!!

Дверь распахнулась, в зал вылетел самый громадный и страшный напан в мире. Чудовищно широкоплечий, с мышцами душителя - и в грязном кожаном фартуке. Танцор приготовился к драке, но человек, не глядя на него, обернулся к прислуге. - Мне не нужны жалобы! Я вовсе не хотел быть коком. Сделай Чосса чертовым коком!

- Он полезнее в корабелах, - спокойно отвечала женщина, снова прислонившаяся к стене.

Здоровяк поднес к лицу кулачищи, каждый размером с окорок. - Ну так... дай эту работу братцу, чтоб его сожрал Худ!

- Он в море.

Великан-повар раздраженно фыркнул и прогудел: - Надеюсь, он нашел достойное место.

Прислуга ткнула пальцем в сторону кухни, и здоровяк Арко сжал кулаками фартук, столь сильно, что затрещала кожа. Состроил ей рожу и закрыл лицо пальцами, фыркнув словно бык. - Ну, э... есть луковый суп. Подай ему.

Танцор лишь качал головой, удивляясь стати наемных работников. Похоже, найти на острове работу совсем нелегко. Он встал и шагнул к выходу. - Отыщем другое место.

Ву издал странный, высокий и нервный смешок. Танцор подозрительно сощурился. - Порядки тут изменятся, - непонятно объяснил маг, обводя заведение рукой. - Будь терпелив.

"Как скажешь". Танцор едва попробовал пива и счел его слишком водянистым. Скривился. - Значит, у тебя новости?

- Ах да, новости... - Ву поводил руками над столом. Костлявыми морщинистыми руками старика, ибо маг по-прежнему сохранял обличье дряхлого деда; но движения были быстрыми и точными. Танцор решил, что парня следует кое-чему научить. - Итак, - продолжал Ву, словно колдуя над столешницей, - новости. Ну... пока ты ходил разведывать набережную, я побеседовал с владельцем сего почтенного заведения...

Понимая, что разговор грозит затянуться, Танцор все же неохотно выпил гадкого пива. - Да? И убил за полнейшую некомпетентность?

Слова его вызвали приступ смеха, быстро перешедший в надсадный кашель. - Ну уж нет. Я понял, что он просто жаждет продать...

Танцор опустил кружку. "О нет. Скажите, что нет" . - Что, - начал он спокойно, - ты сделал?

Ву воздел руки. - Я же говорю, нам нужна опорная база для планов. Местоположение идеальное. Близко к берегу, отлично для контрабанды...

Танцор сжал виски ладонями. "Не теряй себя". - Что, - начал он опять сквозь стиснутые зубы, - ты сделал?

Ву развел ладони. - Партнерство входит в новую фазу. Мы основали совместное предприятие.

Танцор понял, что успел вскочить и надвинулся на Ву, сжимая пальцами край стола. - Ты купил эту крысиную нору?

Темные, как у хорька, глазки метались влево-вправо. - По всему выходит так...

Разъяренный Танцор ощутил присутствие рядом и резко повернул голову. Та прислуга. "И как она смогла подойти столь близко?"

Однако сердитая женщина глядела лишь на Ву. Стерла со стола шлепок грязи. - Желаете осмотреть помещения?

Ву расцвел. - Да, было бы превосходно! Спасибо, э...

- Угрюмая, - закончила за него служанка, кривя губы.

- Ага. Восхитительно. Спасибо тебе... Угрюмая.

Она указала на лестницу, Ву резво вскочил, стуча невесть откуда появившейся тростью. Танцор решил, что хозяйская контора окажется лучшей сценой для приватной беседы, особенно если он сгоряча придушит спутника, и двинулся следом. Заметив, какие жесткие и мозолистые ладони у молодой женщины. Руки прислуги, привычные к мытью посуды и натиранию полов? Скорее, набитые и отвердевшие. Как у него.

Контора была над залом; он нашел Ву в клубах пыли - маг только что поднял груду бумаг со стола. Спутник нервно засмеялся: - Быстрая уборка, и все станет совсем иначе.

Танцор вошел и закрыл дверь, прижавшись к ней спиной. - Что ты натворил?

Ву невинно заморгал: - Что? Купил собственность по фантастической цене!

- Ты потратил остатки... стой! - махнул он рукой. - Не хочу слышать. Что я желаю знать, так это ЗАЧЕМ?!

- Мм? - Ву изучал стол, заваленный мусором и тарелками с засохшей пищей. Ткнул туда тростью. - Что зачем?

Танцор вздохнул, закатив страдающие глаза к потолку. - Зачем ты купил это?

Ву заморгал. - Ах да, цена была грабительски низкой... приятель думал, будто наймиты напаны хотят убить его и забрать дело. Почему бы им, лично я без понятия... - Танцор молча смотрел. Брови Ву понимающе взлетели: - Ах! - Он взмахнул тростью и смел со стола всю кучу, роняя бумаги, тарелки, стаканы и оплывшие свечи. Удовлетворенно воссел над залитой винными пятнами темной столешницей, обвел жестом пустое пространство: - Вот, мы здесь. Видишь? Нужно отбросить старое, прежде чем строить новое.

Танцор скрестил руки на груди. - Ладно. Почему здесь?

- Едва ступив на остров, я ощутил... - Ву поднял руки, сложив большие и указательные пальцы. - Тень. Близко. Это место наделено неким сродством.

Танцор позволил рукам упасть. - Как скажешь, - едва слышно пробурчал он. - Или ты попросту оправдываешь дурацкую покупку? - Он подошел к окну. За ним виднелась улочка с рядом ветхих домов, каменных и деревянных, но одинаково серых под туманным дождем. - Нас по-прежнему только двое. Каков план?

Парень не терялся. Руки снова взлетели вверх. - Как и раньше. Берем город.

"Великолепно. Как и раньше... снова неудачи". Танцор набрал воздуха, готовясь поколотить глупца, но замер: кто-то стоял у двери. Раздался стук. Ву кашлянул и сплел пальцы на животе, сурово хмуря лоб.

- А? Да? Войдите.

Дверь распахнулась, никто не вошел. Заинтригованный Танцор выглянул. То была местная прислуга, Угрюмая. Молодая напанка изучила комнату, прежде чем войти. Танцор незаметно улыбнулся: "Не просто прислуга. Уверен".

Она сделала шаг внутрь, так и не закрыв дверь, и окинула взглядом Ву, словно часть царящего в конторе беспорядка. - Вы приведете свой персонал?

Глаза Ву бегали. - Э... нет.

- Так мы остаемся?

- На обозримое будущее.

- Хорошо.

- Хорошо?

Лицо женщины стало еще более унылым. - Трудно найти работу на проклятом островке.

Ву подался вперед, упираясь подбородком о кулак, и чуть склонил голову набок. - Смею думать, ты и твои пиратского вида дружки легко нашли бы место на любом корабле, что выходит с острова.

Губы изобразили невеселую улыбку. - Вы, похоже, плохо знаете историю отношений Напов и Малаза?

- Вы соперничаете, - встрял Танцор. Угрюмая коротко кивнула. - Сражаетесь за власть над южными морями уже сотни лет.

- Верно. Они не возьмут нас. К тому же, - она подняла голову, глаза вдруг загорелись, - мы работаем сами на себя.

Гордость, вот что читал Танцор в каждой черточке сурового лица. Яростная гордость. Как можно быть столь вызывающе дерзким? Он чуть не улыбнулся. "Мне ли не знать?"

Женщина явно сочла, что беседа окончена, и отступила - не повернулась кругом, но сделала два шага босыми ногами, осторожно двигаясь спиной вперед. Танцору снова захотелось улыбнуться. Нельзя так открыто показывать свои навыки.

Всматривавшийся в женщину Ву воздел бровь, повел рукой: - Мой, э... партнер. Танцор.

Угрюмая снова поглядела на него. Оценила с ног до головы, и знакомое понимание мелькнуло в темных глазах. - Партнер. Вижу.

- Так что привело вас сюда? - поинтересовался Ву.

Свет веселья погас, снова воздвиглась высокая, прочная стена. - Крушение. Мы единственные спаслись с... корабля.

"Что же она чуть не сказала?" подумал Танцор. "С МОЕГО корабля, быть может?"

- Понимаю... Что ж, спасибо. - Ву деловито кивнул.

Кривая гримаса вернулась, но женщина повиновалась, закрыв за собой дверь.

Танцор остался у окна. Поглядел на дверь и громко сказал: - Я слышал о своего рода споре в королевской семье Напов. Совсем недавно. О гражданской войне. Похоже, эти типы принадлежат к проигравшей стороне. Так что назад не уйдут. Как прикованы здесь.

Ответа не было; Танцор повернулся и нашел Ву развалившимся в кресле, вполне достойном капитана. Маг водил руками, отбрасывая тени на стену. Ощутив внимание спутника, поднял голову, заморгав: - Что? Ты что-то сказал?

Танцор оскалился. - Ладно. Поговорим о планах.

Дальхонезец уткнул локти в столешницу, опер голову о кулаки и сильно наморщил лоб. - Да. Планы. Нет смысла свергать какого-нибудь капитана - команда за нами не пойдет. Мы не нюхали моря. Обманщик правит городом, но вряд ли ему интересно, кто правит задними улицами. Итак, пока что все внимание на берег. На купцов и бандитов, контролирующих рынки и склады.

Танцор задумчиво поджал губы. - Что предлагаешь?

Ву улыбнулся, запрокинув голову. - Как же? То, в чем мы сильны. Нападение из засады.

Глава 2

- Проснитесь, проснитесь, госпожа Сойка! - Полился свет и Парус поморщилась, натягивая одеяло на глаза. - Уж поздно! О чем вы думаете, прохлаждаясь тут в постеле?

- Так поступают все богатые дамы Анты, Вив. Полезно для тела. И я не Сойка. Я Парус.

Кочерга заскребла по камням камина. - Ну, я думаю, для тела не полезно. Глаза отекают и все такое.

- Ты ничего не понимаешь, Вив.

Послышалось пыхтение и фырканье. - Ну... если так говорит сама госпожа Парус...

Парус лениво потянулась. Выгнула спину, наслаждаясь нежностью скользкой хлопковой ткани - так не похожей на кишевшие блохами тряпки юности. Рука откинула многослойное покрывало, встречая мороз утреннего воздуха Малаза. Она содрогнулась, поджимая ноги к груди.

Боги, какой холод! Лето - и такой холод. Как она ненавидела треклятый остров. И надеялась, что Вив разожжет камин.

Наконец она решилась высунуть голову из-под груды покрывал, моргнув под утренним светом. - Готова ли ночная ваза?

Вив, ее, так сказать, фрейлина (было ей едва двенадцать лет), повернулась от камина. Сморщила веснушчатый нос. - К чему вам эта вонючая штука? Почему б не сходить в уборную, как всем?

Парус проговорила, едва разжимая зубы: - Потому что истинные леди делают не так.

Вив закатила глаза и отвернулась к дровам. - Нам больше работы, - проворчала она.

- Не забывайся.

- О, я не забываюсь. Это вы в постеле, не я.

Парус накинула одеяло и поплелась через всю ледяную комнату к ширме, за коей таилась ночная ваза. Села и облегчилась с весьма громким журчанием.

Интересно, что сказали бы на это настоящие леди Анты? Она встала. - Теперь одень меня.

Вив вздохнула и выпрямилась у камина, откинула упрямые черные прядки с белоснежного лба.

"Ну", подумала Парус, "прогресс очевиден. Уже не твердит "оденьтесь сами"". - Наряд для верховой езды.

Вив рылась в платяном сундуке, вполне различимо ворча: - На Малазе нету лошадей.

Парус готова была отчаяться. Неужели дурочка не видит, какие благодеяния ей оказывают? Лучше бы поскорее научилась всему, что ценят на материке. - У них одежда всех фасонов.

- Где это?

- Как где? - Она нетерпеливо махнула рукой. - В столицах. В Тали, Гризе и Анте!

- Там много ездют верхами?

Парус прошипела сквозь зубы: - Просто неси.

Вив протянула груду толстых юбок; Парус отважно высунула руку из-под одеяла. - И вельветовую блузу с длинными рукавами. И тот плетеный виканский жакет.

Вив сдула волосы со лба и вернулась к сундуку. - Лето. Почему ж не безрукавку?

Парус содрогнулась под тканью. - Лето? Здесь? Что за шутка. Неси сапожки на каблуках. Черные.

- Да, госпожа.

Парус надевала юбки. - Где Мок?

- Не знаю.

Как всегда, в голосе горничной слышалось открытое осуждение; как всегда, Парус предпочла ничего не заметить. Пояса юбок оказались слишком тесными. Очевидно, придется снова приказать Вив их расставить. Она всегда была пышной, но, похоже, должна быть некая грань... - Не знаешь? - Она махнула рукой. - Так найди. И не забудь проветрить постель, и пришли кого-нибудь вынести вазу.

Вив бросила оставшуюся одежду на кровать и выбежала, крикнув: - Да, госпожа.

"Именно так, дитя. Я госпожа. Госпожа замка - так что не забывай" . Она торопливо оделась, одновременно стараясь пригладить непослушные волосы. Колода Драконов манила со столика. Этим утром она буквально взрывалась возможностями, но Парус уже решила сама отыскать Мока.

Поиски привели ее вниз, на главный этаж крепости. Почти весь этаж занимал один огромный зал для приемов и пиршеств. Здесь Мок занимал двор долгими ужинами, привечая капитанов-пиратов. Впрочем, сами они предпочитали зваться корсарами. Честными корсарами, ибо каждый возил с собой грамоту с личной подписью Мока, бумагу, позволявшую захватывать любое торговое судно во время войны. Война, разумеется, не кончалась никогда.

Парус было отлично известно: ни одно государство не признавало право этого человека вручать жалованные грамоты. Что мало заботило Мока Обманщика, самозваного маркиза Малазанского. Титул, также не признаваемый ни одним государством. Если кто-то из королей и вспоминал о нем, то именовал не иначе как "тем проклятым злодеем с острова". Парус подозревала, что в личных беседах доходило и до ругательств более сочных.

Она была уже внизу широкой лестницы и думала заглянуть на кухню ради позднего завтрака, когда увидела кого-то краем глаза - и чуть не покатилась по ступеням. Схватилась за поручень и уставилась не нее - неужели это взаправду...

Пожилая, но с гордой осанкой, с видом аристократки, пышная грива черных волос пронизана серебристыми прядями - во имя всех демонов юности! Она!

Парус метнулась через зал. Едва подавляя желание закатать рукава и поднять на бегу стену Тюра.

- Агайла! - крикнула она. - Что вы здесь делаете?

Стройная как деревце женщина обернулась, воздевая брови; Парус, как встарь, была измерена взглядом с ног до головы. Учительница и наставница послала ей привычную снисходительную улыбку. - Ах, Сойка, как приятно тебя видеть. Итак, ты еще здесь.

- О чем это вы: еще здесь? Конечно, я здесь! И теперь я Парус, - добавила она, чувствуя, как смешно это прозвучало.

Агайла пожала плечами. - Ну, кто может предсказать капризы знати? Особенно мужчин.

- Я госпожа этого замка, если вы еще не знаете.

- И где твой господин?

Парус запнулась, вновь ощутив себя косноязычной пред наставницей. Кашлянула и начала снова: - Мок где-то... там. Чем могу помочь?

Однако Агайла отвернулась к дверям, давая знак; два могучих грузчика втащили на плечах большой рулон. - И что это? - удивилась Парус.

Агайла сложила жилистые руки. - Мой заказ, разумеется. Гобелен в главный зал.

"Великие боги! Придется смотреть на ее работу за каждым обедом?" Парус подобралась, тоже скрестив руки на груди. - Заказ? Неужели? Ваше изделие станет отличным украшением нашего замка.

Агайла уставилась на нее, поджимая губы. - Сойка... почему ты здесь? Академии Итко Кана приняли бы тебя немедля. А ты напрасно тратишь свой потенциал.

Парус опустила руки. Это рекорд. Возвращение к старому спору всего через две минуты. Она отвернулась со вздохом. - Агайла... я поеду на материк. Но прибуду туда как маркиза Малазанская.

Старая колдунья презрительно фыркнула. - Пустые титулы. Ты могла бы обрести куда больше, нежели красивые безделушки.

Нелегко было сдерживаться, но Парус сумела, проглотила гнев. - Тетушка, спасибо вам за все сделанное. Но, при всем уважении... теперь это уже не ваше дело.

Глаза старухи сузились, и Парус невольно вспомнила, какой ужас перед норовом этой женщины охватывал ее когда-то. - Это мое дело, Сойка. Забота о талантах острова - одна из моих обязанностей. Среди прочих. Я показала бы себя безответственной, позволь многообещающей ученице тратить время в объятиях ничтожного разбойника.

Парус ощутила, как лицо ее становится ледяной маской. Пренебрежительно повела подбородком: - Можете повесить гобелен, ткачиха. Хорошего дня. - Отвернулась и поспешно ушла.

***

Она нашла его на стене восточного бастиона, озирающим берег и гавани, что лежат к югу. Пожилой мужчина с седеющими висками, но, как ей было хорошо известно, еще полный сил. Адмирал пиратов, маркиз, многие годы держащий в кулаке буйную толпу капитанов. Проведший четыре войны против Напов и королей Кана. Он и сейчас носит защитный корсет под одеждой, пусть чтобы поддержать прямизну позвоночника. Мок Обманщик, командир трех боевых кораблей, правящих южными морями: "Неудержимого", "Нетерпеливого" и "Невыносимого".

Самый дерзкий из людей.

Он обернулся, заслышав шаги, и расцвел улыбкой, привычно погладив кончики усов. - Порван-Парус, моя ведьма Тюра. Как ты сегодня?

Она прижалась к нему. - Отлично. Что привело тебя сюда? Что-то задумал?

Он провел рукой по ее спине и ниже, где ладонь сжалась. - Именно. Пришла весть о конвое из Кауна в Анту. Мы не можем позволить им пройти, не бросив вызов. - Он поцеловал ее в лоб. - Капитаны приободрятся, если ты сопроводишь их. Наводящая ужас боевая колдунья Порван-Парус.

- Уверена, капитанов еще сильнее бы ободрило твое присутствие.

Он отстранился, прижимаясь локтями к пестрому камню. - Хотелось бы мне. Но едва я отплыву, капитаны поднимут глаза к пустому Замку и каждый подумает: "Почему я сижу не там?" - Он снова хихикнул, потом глубоко вздохнул. - Забавно. Как я сам. Ничего не хотел сильнее, чем занять это место. А теперь стал как бы пленником. Не смею уйти...

Направление беседы вызвало у Парус беспокойство. Она взяла его за руку. - Раньше ты ходил в набеги.

- Да. Когда был моложе. Но годы текут, а капитаны становятся смелее. Что ж... - Он поцеловал ее. - Пойдешь вместо меня на борту "Невыносимого"?

- Разумеется.

Он сжал ее плечи. - Спасибо, Парус. Я поручаю тебе большое дело.

"А я тебя не подведу. Вот увидишь". - Когда уходим?

- Через несколько дней. Заляжете у побережья Вориана, ладно?

Она кивнула. Да, эта усыпанная утесами, рваная линия побережья давно стала местом удачной охоты. - А что напаны? Наверняка они будут сопровождать конвой.

Обманщик протянул руку, она приняла ее; вместе они двинулись к угловой башне. - На Напах беспорядки. Малазу выпал случай перехватить власть над побережьями. Тогда мы обойдем их, Парус. Напы называют особой островной нацией - почему бы и нам?.. Вообрази же... Мок, король Малаза.

Она крепче сжала его ладонь. "И Порван-Парус, королева Малаза.

Только представьте!"

***

Делегация прибыла к внешним воротам на заре. Все пятеро встали на колени в пыли Храмовой улицы, ожидая его внимания.

Он позволил им пропотеть, стоя все утро, пока сам сидел скрестив ноги пред саркофагом, заменившим ему алтарь, и молился. Его богу мало кто молится, разве что в самой великой нужде и беде. Его бога почти все презирают, но в конце все приходят к нему. К Худу. Серому Богу. Темному Собирателю. Богу самой смерти.

Наконец он поднял голову, выпрямил спину и возложил ладони на колени. Нера, ожидавшая рядом, поднесла поднос с угощением: йогурт, хлеб и разбавленное пиво.

Благодарно кивнув, он встал, отошел от алтаря и поел. Сел на пороге, положив меч на колени.

Пятеро так и стояли у порога мавзолея, не поднимая скрытых капюшонами голов.

Отряхнув руки, он вышел на улицу, поправляя меч у бедра. - Да?

Первый из пятерых поклонился до земли и выпрямил спину, не поднимая лица. Лишь кончик седой бороды виднелся из-под капюшона. - Владыка Дассем. Мы пришли с мольбою.

- И кто же вы?

- Избранные делегаты от наибольших конгрегаций Серого Бродяги.

- Что же вам нужно?

- Владыка Дассем, зараза охватила многие города. Болезнь, не щадящая никого. Ни старых, ни малых. Явления Полиэли нам знакомы, верно, но сейчас нас коснулась сама смерть. Иные зовут ее Гневом Худа. Так что мы явились просить вас: вступитесь за нас пред вашим богом! В чем мы согрешили? Чем заслужили Его немилость?

- Зачем?

Говоривший запнулся, смущенно глядя на спутников. - Ну, это... чтобы отвратить пагубу. Отвести Его недовольство. Народ впадает в страх и ярость. Нас бранят, многие верующие убиты.

Дассем качал головой: - Это я впадаю в ярость. Как вы посмели придти ко мне? Я рассержен и разочарован. Вам ли не знать: никому не дано отвести руку Худа. Его не умилостивишь. Никакие дары и жертвы не спасут живущих. Смерть не обманешь. Она навестит всех, рано или поздно.

Оратор озабоченно всплеснул руками. - Не поймите неправильно: мы не ищем особых милостей для себя, лишь заботимся о безопасности паствы. Неужели вы хотите, чтобы его культ стал отвратительным в глазах людей? Почитался позорным и мерзостным? Чтобы нас поставили вне закона?

Подал голос стоявший на коленях позади всех, самый юный: - Всем ведомо, вы пришли в Ли Хенг, дабы бросить вызов запрету Защитницы! И вы сломили ее запрет! Принесли в Хенг Его послание! Почему же вы забыли о других странах?

Дассем все качал головой. - Я просто иду туда, куда ведет мой повелитель.

- Так вы отказываете нам? - ответил юнец с нарастающим гневом.

Главный оратор поднял руку, пытаясь утихомирить его: - Спокойствие, брат Джаим. Владыка, так вы не станете говорить с нашим повелителем, не заступитесь за нас?

Дассем медленно выдохнул. - Я сказал, это бесполезно. Что случается, должно случиться. Нет ни добра, ни зла. Лишь неизбежность. Смерть. Конец. Распад. Зовите это как хотите. Оно необходимо. Худ занял эту роль, ибо никто иной не хотел. Он - лик неотразимой истины всего сущего. Многие ненавидят его. Они просто глупцы.

Оратор вновь склонил голову. - Ваше толкование веры безжалостно, владыка Дассем. Сурово, жестко и беспощадно. Желаю вам удачи, но боюсь, вы сами пожалеете о столь бесчеловечных взглядах. - Он отвернулся к спутникам. - Идемте. Пора вернуться к братьям и сестрам, и будем стойкими до конца.

Четверо встали, уходя, но последний остался перед Дассемом. Кулаки под рукавами плаща сжались и побелели. - Брат Джаим! - предостерегающе крикнул главный делегат.

Одним движением брат Джаим сбросил плащ, оказавшись тощим юнцом в кожаных доспехах. Два длинных клинка висели у пояса. Глаза сверкали. - Я говорю, что отвергаю тебя! Ты ложный учитель! Ты не настоящий Меч. Самозванец. Я говорю тебе - докажи свое право. Сейчас!

Дассем мельком поглядел на остальных. Седобородый, скрестив руки на груди, кивнул: - Да будет так.

Дассем поклонился Джаиму. - Разумеется, я готов.

Джаим выхватил клинки; прохожие хенганцы попятились, многие закричали в тревоге. Улица опустела. Дассем не спеша вышел на удобное место. - Нет нужды делать это, - крикнул он Джаиму.

- Напротив, ты должен. Должен доказать.

- Доказать тебе, ты имел в виду.

- Любой может присвоить титул, - бросил Джаим, кружа около Дассема.

Дассем вынул полуторный меч и встал наготове напротив юнца. Он выжидал, едва двигаясь, ведь это Джаим бросил вызов.

Тот обрушил поток ударов, которые Дассем блокировал и отклонял. Мечник оказался умелым, следовало признать. Обучен всему, однако не силен духом - или он сдерживается для финального выпада? Дассем сдвинулся с места, перемещаясь по кругу.

Зловещая тишина окутала улицу Храмов, обыкновенно заполненную толпами паломников, торговцев, оглашаемую звуками гимнов. Четверо делегатов безмолвно замерли. Любопытствующие хенганцы запрудили границы с соседними кварталами. Нера наблюдала, будто примерзнув к отверстому входу мавзолея, рука прижата к горлу.

Дассем выжидал, лелея силу. Терпение всегда было одной из его сильных сторон. Многие его соперники впадали в панику, когда дуэль затягивалась. Или истощались, охваченные тревогой и постоянным напряжением. Он оставался расслабленным, плечи и руки словно стали жидкими; одно это нервировало оппонента.

После первого, пробного натиска Джаим тоже перешел к выжиданию. Дассем едва заметно склонил голову, отдавая ему дань уважения. Пока что этот Джаим выказывал себя достойным воином.

Теперь начиналась стратегический поединок. Мастера оружия правы, разумеется, когда говорят, будто почти все схватки оканчиваются в несколько мгновений. Расхожая истина. Но иногда дуэль становился не обменом ударами, а скорее спором воли и вдохновения. Тот, кто наделен ими с избытком, и становится победителем. А Дассему было не занимать и воли, и вдохновения.

Он ждал, изучая оппонента; Джаим, щурясь, делал то же самое.

Мастера оружия вполне резонно предостерегают от слежения за ногами, оружием или глазами противника. Все это можно использовать для уловок, обмана и прочих хитростей. Еще одна банальная истина. Нужно культивировать целостность, замечая тысячи мелких намеков, улавливая малейшие движения, ища понимания, пока в уме не создастся образ оппонента, пока не поймешь его мысли. Его сильные и слабые стороны. Пока не изучишь его в тонкостях. Лишь тогда ты победишь его.

В этом Дассему также не было равных. Да, его чувствительность была столь высокой, что он улавливал мельчайшие колебания, сообщаемые клинку ладонью фехтовальщика, по дрожанию острия угадывал ритм сердца.

Обманчиво небрежным движением Джаем попытался скрыть перемещение центра тяжести. Но в тот же миг частота его сердцебиений возросла и Дассем понял: сейчас его ждет не очередная уловка, но серьезный выпад. Он приготовился противодействовать.

Парень превосходно координировал движения обоих клинков; Дассем огорченно понимал, что схватку придется окончить самым решительным образом. Оба знали: тут не обойдется первой кровью, не будет сдачи и извинений. Конечно, дуэль пойдет до смерти.

Он поддавался, кружа и выжидая. Наконец, противник открылся. Уловив его ошибку по перенапряжению правой ноги, Дассем резко шагнул и ударил по колену. Джаим потерял равновесие и начал падать направо, и Дассем, предугадавший направление, невозбранно пронзил сердце падающего.

Джаим плюхнулся на пыльную мостовую. Дассем уже отводил меч. Парень лежал, выпучив глаза, на устремленном к небу лице застыло непонимание, глаза моргали, медленно осознавая решение судьбы. Затем удивление прошло, мечник кивнул Дассему, неслышно промолвив: - Извини...

Дассем отдал ему честь, поднеся меч к подбородку.

Трое делегатов подбежали к телу, забирая оружие, кошель и прочее имущество. Седобородый поклонился Дассему. - Он был лучшим из нас. Никому не поддавался. - Он удивленно качал головой. - Простите нас, Смертный Меч. Нам нужно было убедиться.

- Я не виню вас.

- Мы вернемся к пастве и постараемся пережить чуму. Но и вам нужно готовиться, владыка Дассем. Полагаю, Хенг не минует общая участь. - Ходатай снова поклонился и жестом велел братьям уходить.

Дассем поглядел им вслед и обернулся к Нере; та стояла, так и не отведя руки от горла. - Каждый раз я боюсь, - шепнула она. - Каждый раз понимаю, что должна иметь веру... но не могу...

Он вновь скрестил ноги пред саркофагом. - Понимаю. Теперь ты готова тренироваться?

Она покачала головой: - Не хочу кого-то ранить.

- Но тебе нужно защищать себя.

Девочка поморщилась, опуская руки. - Ну, разве что...

Он кивнул: - Отлично. Воспользуемся открытым местом между мавзолеями.

Раздался голос с улицы, заставив Неру подпрыгнуть. - Аколит, жрец, поборник! Кем ты там себя называешь? На улице труп.

Дассем встал со вздохом. Велел Нере уйти глубже в мавзолей, а сам подошел к открытому входу, щурясь на свет.

На середине улицы стоял одинокий человек. На первый взгляд он показался бы рабочим или фермером: рваная туника и штаны, седеющие нечесаные волосы над некрасивым, покрытым шрамами лицом. Но для взора Дассема он слабо светился силой и потенциалом.

Один из городских магов, фактических правителей Ли Хенга. Мастер Хо.

Дассем вышел на улицу. Он подозревал, что рядом присутствовали еще двое магов, скрытно следя из толпы.

- Тебе нужно мое профессиональное суждение?

Мужчина зубасто улыбнулся. - По мне, это твоя работа.

- Откуда тебе известно?

Мускулистые руки мага дернулись, Дассем ощутил кипение энергии открытого Садка. - Назову это интуицией, - сказал Хо.

Дассем медленно сложил руки на груди. - Полагаю, не повредят свидетели.

- Мы найдем хотя бы одного.

- Как найдете - дайте знать.

- Обязательно. Тебя ждет высылка. Причем очень скоро.

- Не забудьте известить.

- Обязательно. - Маг кивнул в сторону, очевидно, одному из своих сотрудников. Из толпы выступила дальхонезка, мощная и широкобедрая, с гривой диких волос. Мара. Встала справа, на губах светилась голодная ухмылка.

- Увидимся, - сказала она и подмигнула, проходя дальше.

Дассем посмотрел им вслед и вернулся в мавзолей. Задумчиво взглянул на Неру. - Нужно начинать немедля.

- Ты же не... гм, не боишься их?

- Нет. Но я пришел сюда не ради войны. Они здесь власть. Люди, которым они не рады, имеют свойство пропадать. - Он подумал о маге из Даль Хона и его компаньоне, устроивших давеча большие беспорядки. Они исчезли. Какой сюрприз. Тот, что был повыше - он так двигался, так обманчиво быстро и точно - он мог бы стать опасным противником. Дассем был удивлен, что городские маги победили его.

Его они также не хотят видеть в городе. Не хватало лишь повода. Похоже, теперь они считают, что повод есть.

Он встал на колени перед саркофагом, склоняя столь сильно, что лоб коснулся холодного неровного камня. "Отче Худ. Даруй мне силу. Что будут, то будет. Длань твоя падет на всех без разбора. Хороших и дурных. Значительных и ничтожных. Смерть не осуждение, она - необходимость. Даже твои священники не понимают или не принимают твоей беспристрастности".

Он с силой вдавил лоб в пыль. "Неужели это я заблуждаюсь?"

***

Тайскренн шествовал по улице Резчиков Икон в квартале Септарха, что в городе Картуле. Проходя сквозь толпу, едва замечал горожан и кающихся паломников, хотя они кланялись ему с подобающим подобострастием. Мысли его, как всегда, были заняты бесконечными сложностями и тонкостями избранного учения - культа Д'рек Осенней Змеи.

Сотоварищу, жрецу Корсдену, пришлось схватить его за руку и развернуть, предостерегающе прошипев: - Смотри туда, Тай.

Заморгав, он наконец заметил в усыпанном мусором переулке иссохшее, подобное скелету тело в жуткой рванине. Тело, о котором столь плохо заботились, что оно походило на труп. Ощутив внимание, несчастный повернул голову, затуманенные болезнью глаза уставились на священников. Поднялась дрожащая рука.

Помня о своих обязанностях, Тайскренн заученно принял эту руку - пылает в лихорадке, будто под кожей уголья, сама кожа похожа на змеиную или на выскобленный пергамент - и пробубнил: - Да примет тебя Д'рек.

Они продолжили путь. - Иногда я удивляюсь мотивам паломников, - задумчиво сказал Корсден, шагая в гору.

- Он создает великую заслугу, коя отразится на всем его потомстве.

- Верно. Но некоторые, полагаю я, надеются на исцеление.

Тайскренн знал о дебатах, вызванных неудержимым распространением ереси внутри культа. Будто бы некоторых людей Д'рек отпускает. В конце концов Конвент главнейших жрецов из всех храмов решил, что мотивы божества лежат вне пределов понимания смертных. Выживших не стали официально обвинять в ереси или неверии, но объяснили странные случаи заслугами предков или мольбами родичей, уже принятых в объятия Великой Змеи - скорее всего, умерших детей или родителей.

Впрочем, похоже, он снова попустительствует пороку, за который Корсден и другие уже порицали его - приверженности к излишнему анализу. Жрец откашлялся. - Но зачем тащиться сюда лично? Влияние Д'рек охватывает весь мир. Разве нельзя дотянуться до Змеи из любого места?

Корсден осторожно глянул на него, поднимая подстриженные брови. - Осторожнее, Тай. Ты можешь быть фаворитом Д'рек, но привычка задавать неудобные вопросы не осталась незамеченной.

Тайскренн лишь пожал плечами под черной рясой. - Факты не отметешь.

Корсден нашелся не сразу, сухо промолвив: - Увы, эти сумеют.

Они пошли в молчании. Потом друг поднял руки. - Вижу одного.

Тайскренн поднял глаза, моргая от блеска шпилей над головой. - Всего лишь отражение света на мозаичных витражах.

- Нет, нет. Он двигался. Они там, говорю тебе. Наглеют.

- Нам нет дела до повадок местных пауков.

Корсден склонил вытянутое, как у гончего пса, лицо. - Ну, иные последователи сказали бы, что это знак недовольства Д'рек.

- Недовольства? Кем?

- Ну... нами, разумеется. - Друг легко улыбнулся.

Тайскренн повел рукой: - Меня не заботят суеверия невежественных.

Корсден не ответил, лишь поджал губы, осуждая беспечность Тайскренна. Покашлял. - Тай... может наступить время, когда даже тебе придется обратить внимание на заботы окружающих.

- Не вижу, зачем бы, - отозвался он, слушая краем уха. Внимание его сосредоточилось на башнях, он искал признаки существования там знаменитых ядовитых пауков. Далеко не сразу жрец поглядел на приятеля, заметив и сдвинутые брови, и гримасу на губах. И начал искательным тоном: - Так ты о...

- Ничего, - вздохнул Корсден.

Путь оказался прегражден большим скопищем людей. Толпа была развеселой, слышался смех, высоко реяли знамена; дети размахивали червями, сделанными из красной и черной бумаги. Корсден задержал друга, схватив за локоть. - Казни продолжаются. Надо бы заглянуть по дороге.

Тайскренн застонал, стремясь вперед. - Д'рек избави меня!

Корсден не отпускал его. - Нет, нет. Тебе самому будет полезно показаться. Правая рука Демидрека посещает ямы. Пусть критики не назовут тебя мягкотелым, не способным исполнять волю Д'рек.

Он сдался, позволив Корсдену тащить себя. "Критики? Почему от них нет отбоя?"

Ямы казней занимали центр города Картула. Это были именно ямы. Грубо округленные, разных размеров и глубины. Не знающий обычаев города гость легко мог провалиться даже в мелкие ямы, что и происходило регулярно. Здесь существовали и простые цилиндрические выбоины в камне, глубиной в человеческий рост и шириной в сажень. Преступников, сковав цепями, сажали туда - ожидать наказания Д'рек. Каковое наказание приходило в виде пожирающих плоть гадов, случайно падавших или намеренно бросаемых в яму - кормиться негодяем. Или не приходило. Разница судеб наглядно показывала полноту власти Д'рек.

Самая большая яма имела в ширину четыре мерных цепи. Ее окружали высокие стены, за ними возвышались ряды амфитеатра. У этой, так называемой Гражданской Ямы двое жрецов нашли собрание лучших граждан Картула, любителей зрелищ. Тут заключались пари, сколько продержится тот или иной мужчина, женщина, дитя.

Тайскрен и Корсден взошли по крутому помосту. Они были в толпе, но наособицу - черные рясы возвещали их призвание, и люди тщательно избегали прикасаться к ним, дабы не нанести обиды.

Оставив позади обычных горожан, они пошли к боковой рампе, отведенной для жречества. Полукруг скамей был почти пуст. Несколько пожилых жрецов пятнали камень, выглядя как взъерошенные, ожидающие поживы вороны. Кое-кто заметил Тайскренна и встал, кланяясь из уважения к алому поясу - знаку наивысшего, после Демидрека, ранга.

Они с Корсденом заняли места впереди. За усыпанным костями дном ямы встала и поклонилась им Правосудящая (сегодня эту роль играла старая жрица, чьего имени он не смог припомнить). Тайскренн ответил на поклон.

Ряды сидений постепенно заполнялись, так что он удивился величине толпы; может быть, сегодня был праздник или день поклонения одного из младших божеств - Полиэли, Беру, Бёрн или Худа? Корсден завел беседу с одним из старших жрецов, и Тайскренн невольно покачал головой. Как типично для этого человека: легко сходится с кем угодно.

Когда беседа окончилась, Тайскренн заметил: - Впечатляющая толпа.

Корсден кивнул. - Да уж. Я уже указал на это Реутену, и он меня просветил. Сегодня нас ждет особенное зрелище.

- Убийца?

- Нет. Назойливая гостья. Жрица той надоедливой чаровницы.

Тайскренн искренне удивился. - Неужели? Королевы Снов? К нам проникли ее прозелиты? Изрядная наглость. Хотя... - он сложил кончики пальцев и поднес к подбородку, размышляя. - Интересная тема. Как можно схватить жрицу богини, якобы способной предсказывать будущее?

Корсден хихикнул. - Отличный вопрос. Богиня лжива, конечно же. Лишь в Д'рек можем мы видеть истину мира. Истину цикла смерти, гниения и обновления. Возрождения и возврата. Таково равновесие двух ликов Д'рек. Разрушение и Творение.

- Отлично сказано! - с одобрением вмешался согбенный жрец, тут же закашлявшись и выхаркнув полный рот слизи.

Тайскренн обменялся с Корсденом уклончивой улыбкой. Повисло молчание - увы, их беседа не могла остаться не подслушанной.

Пока шли малые казни - на глазах у воров их руки пожирались хищными личинками, коих специально разводит жречество - Тайскренн размышлял над жуткой литанией, которую провозгласил Корсден. Да, лишь одна Д'рек, самая древняя среди древних вер, подчеркивала великую истину: из смерти происходит жизнь, одно необходимо для другого. Искаженный культ Худа подошел близко, но в глазах принявших Д'рек его учение представляло лишь полумеру или ошибку. Ложный путь, говоря более возвышенно. Смерть есть не окончание, не итог. Скорее она - дверь. Дверь к преображению и служению грядущим поколениям. Самый краткий экскурс в окружающий мир способен убедить в том любого. Листья опадают, но вырастают вновь. Из гнили и праха растет новая жизнь. Это самоочевидно. Потому у Д'рек два лика. Мужской, разрушительный, и женский, сулящий процветание.

В яму опустили двоих, скованных цепью. Их закидывали рваными тряпками и гнилыми овощами. Должно быть, это развод. Решившиеся разорвать узы брака, естественно, должны быть преданы смерти. Кто может сказать, сколько людей не родится из-за безответственности этих двоих? Любое общество, любая почитающая рождение и размножение религия должны счесть разделение пар худшим из грехов. К чему славить святость жизни, если бесплодные эгоисты не побиваются камнями?

После свершения обычных казней жрецы приступили к "судилищу дня". Старуха Салин - Тайскренн вспомнил, наконец, ее имя - подняла руку, возвещая последнюю экзекуцию. В яму вели связанную женщину. Тайскренн удивился ее молодости. Вся в крови и ранах, одежда порвана. Однако подбородок был упрямо поднят, на лице гордость смешивалась с неверием.

Он одобрил это: в конце концов, тоже жрица.

Салин подняла вторую руку, призывая к тишине. - Итак, ты была приговорена к смерти. Позволяем тебе последнее слово - и я советую тебе молиться о снисхождении Д'рек.

Юная жрица Чаровницы сильней вздернула подбородок, глубоко вдохнула. - Жрецы и жрицы Д'рек, - сказала она громко, удивив Тайскренна, - я пришла, дабы принести весть. Измените пути ваши, или пострадаете от собственной самонадеянности.

Салин встретила взгляд Тайскренна с той стороны ямы, и он воздел бровь, как бы комментируя. "Поразительно".

- Или же, - продолжала женщина, оглашая весь амфитеатр, - придет время расплаты. Вы познаете недовольство Д'рек и сами накажете себя.

Салин вскочила, выставляя палец. - Вновь жалкая ложь! - Она качала головой, полная сожаления. - Мы милостиво дали тебе шанс умолить Д'рек, ты же упорствуешь в поношении! - Рука упала. - Да свершится казнь!

Внизу, у края каменой ограды, барабанщики подняли палочки и принялись лупить по пузатым, словно чайники, поставленным в ряд на сырой земле барабанам. Мускулистые музыканты были обнажены по пояс, изящная филигрань татуировок - скорпионы, жуки и многоножки - покрывала спины и руки. Казалось, насекомые извиваются в такт нарастающему ритму.

Все ждали, даже жрица Королевы Снов. Она стояла, тяжело дыша, глядя налево и направо, будто ожидала появления палача. Тайскренн понял, что она действительно впервые появилась на острове. Женщина не упала в обморок, не начала молить о милости - да, у нее волевой характер, ее поддерживает сила убеждений.

Какой стыд, что некто столь сильный одержим неверными идеями. Но кого еще могли направить с опасной проповеднической миссией на остров Картул?

По толпе пробежал ропот предвкушения: до скамей донесся зловещий шорох. Он исходил из отверстий в полу ямы; приговоренная услышала его и попятилась.

Шорох стал громким шипением. Барабаны грохотали во всю мочь. Из дыр в земле выбирались кишащие рои насекомых.

Рот жрицы открылся в вопле смертельного ужаса, но звук не был слышен за скрежетом тысяч панцирей. Живой потоп залил все дно ямы.

И вновь, к ее чести, жрица не пыталась бежать. Нашла самый высокий из выступающих камней и встала на него - площадку, едва ли больше пяди высотой - и закачалась, будто плавучий остров среди бурного моря в десять миллионов голодных жвал.

Ковер паразитов покрыл все дно ямы. Казалось, волны что-то ищут и откатываются в разочаровании. Ищут, ибо знают - оно здесь. Покров поднимался. Первые многоножки и жуки поползли по стенам ямы. Дети с палками бегали, хохоча, сбрасывая гадов в кишащую внизу массу. Иных они ловили в плетеные корзиночки, будто домашних питомцев.

Наконец мерзкие твари влезли на выступ, к босым ступням жрицы. Казалось, содрогнулось все хитиновое море. Оторвалось от краев, собираясь к центру. Женщина вновь закричала, неслышно, а прилив уже покрыл ее ноги. Толстым слоем пополз под юбку. Жрица мучительно выгнулась, что-то шепча, и упала, пропав под шевелящимся ковром.

Бесформенный горб еще недолго извивался, сражаясь, затем застыл. Почти сразу же начав ползти - ее тело тащили или катили в сторону ближайшей дыры. Толпа замерла в восхищении, глядя, как шевелящаяся масса перевалилась и пропала, будто проглоченная.

Покров насекомых полился в другие дыры, оставив каменный пол чистым - ни мусора, ни останков. Ни следа приговоренной.

Толпа начала расходиться. Вскочили и дряхлые жрецы. Одни помогали себе при ходьбе тростями и костылями, другие вели товарищей под руки. Корсден потянулся, закрыв глаза ладонью, глядя в солнечное небо. - Продлилось дольше, чем я ожидал. Ну... что скажешь? Может, перекусим?

***

Танцор не был впечатлен так называемой столицей острова. Судя по унылому и обшарпанному облику города, весь остров можно было счесть жалким и бедным. Невысокие, ветхие дома торчали, будто гробницы под холодным ливнем. Крыши были крыли серой черепицей или слюдой. Здания стояли наособицу, прыгать по крышам здесь было бы невозможно, разве что в самом центре.

Они с Ву прижались к одной из влажных, холодных стен под защитой выступающей кровли. Ночной дождь заливал переулок. Желая согреться, он сложил руки под плащом и принялся напрягать мышцы, держась за перевязи.

- Чертовски холодный дождь, - буркнул он Ву.

- Это Пролив Бурь, - тихо отозвался тот. - Весьма холодное море. Будто бы потому, что в глубине обитают демоны - Бурегоны.

Танцор фыркнул. - Детские сказки.

- Ну нет. Мы, в южном Даль Хоне, знаем о них. - Маг встал прямее. - Вот, идут.

Танцор закрыл лицо шарфом, руки взялись за метательные ножи.

Двое показались из сумрака аллеи, плечо к плечу, руки под плащами из тюленьей кожи. Держат самострелы, опустив болтами книзу, решил Танцор. Дальше шагала невысокая женщина в плаще, затем еще двое охранников.

Танцор вышел, преграждая путь, показывая клинки. Передовая пара резко остановилась, немало удивленная. Плащи оттопырились.

Танцор указал ножами на женщину. - Брось вещи. - Капли дождя отскакивали от лезвия в вытянутой руке.

- Кто ты такой, на хрен? - настороженно крикнул охранник.

Танцор не смотрел на него. - Брось вещи, - настаивал он. Руки женщины были скрыты под плащом. Глаза метались от Танцора к охране и обратно. Вода заставила черные волосы прилипнуть к черепу, серебряные серьги ярко светились в сумраке.

- Что это, дурацкий налет? - В голосе охранника слышалось полнейшее неверие.

- Да завалите его, - прошипела женщина.

- Туп как тыква, - вздохнул охранник, одновременно с партнером выстрелив из-под плаща. Танцор упал на мостовую, перекатился и вонзил клинки в бедра обоих. Громилы застонали и рухнули на мокрые камни, хватаясь за ноги. Пружинисто вскочив, Танцор подбежал к женщине и сорвал с нее плащ, обнаружив на плече объемистые кошели. Мигом срезал их. Женщина вытащила нож из-за пояса, но он схватил ее запястье, выворачивая. Нож выпал из пальцев. - Позаботься о страже, - сказал он.

- Возьмите его, проклятые! - прохрипела женщина, оглянулась через плечо и застыла: те охранники тоже лежали на мостовой. В глазах было бешенство. - Ты, считай себя трупом! - Он накинул ей на голову обрывок плаща. - Мы тебя найдем и убьем. - Завязал ткань подобно клобуку и повалил ее. - Остров чертовски мал!

- Не двигайся, пока не сосчитаешь до пятидесяти.

- Но сначала отымеем!

Кошели, заметил он, успели исчезнуть. Танцор побежал по переулку. Женщина сзади уже сорвала клобук. Он завернул за угол, замедляясь, с любопытством наблюдая, как сумрачные тени сгущаются вдоль пути. Где же малыш, он явно не смог бы поспеть за Танцором. Следит, наверное, из своего Садка. Всегда видит, где его ассасин.

Сделав изрядный крюк, убедившись, что нет слежки, он вернулся к бару, идиотское название которого Ву отказался сменить. "Смешок". Танцор испытывал к названию какую-то персональную ненависть. Однако весь остров знал заведение по старому имени, так что приходилось терпеть.

Уже смеркалось. Он отворил тяжелую дверь и тут же запер за собой. Пересек зал и замер, услышав звук.

Не сразу сумел заметить в темноте ее, сидящую за столом. Дымится чай в кружке. Их гостеприимная служанка. Он отвел руки от перевязей. - Ты рано.

- А ты поздно.

- Дневные обязанности.

- Или вечерние встречи.

- Ничего такого, о чем следует заботиться тебе.

- Верно. - Она встала, забрав кружку, и подошла ближе. Сложила руки, почти поставив горячий чай на предплечье. Он был удивлен и даже впечатлен, поняв, что они одного роста. - Если ты не принес неприятности сюда, - продолжила она. - Тогда я бы огорчилась. Видишь ли, мы тяжко трудились, чтобы получить место, и вовсе не хотим, чтобы ты его у нас отнял.

- "Вы", то есть ты с друзьями-напанами.

Она глотнула чая, следя за ним из-за края чашки. - Точно. Знаешь ли, как трудно быть напаном на Малазе? Куда тебе. Наши острова всю историю сражаются за власть над морями. Здесь никто не даст нам даже места на скамье среди гребцов. Те сочтут за оскорбление.

Он вспомнил юношеские попытки утвердиться от Тали до Хенга, обиды и поношения от всех, кроме Ву. - Не жалуйся, что тебе тяжело, поняла? Потому что ты понятия не имеешь, что такое...

Уголок тонких губ дернулся. - Чудесно. Согласимся не соглашаться. Я предупредила: не неси сюда проблем. Ясно?

- Не будем забывать, кто на кого работает. Ладно?

Она сдула струйку пара. - О, что ты. Как я могу?

- Замечательно. - Он направился было к лестнице, но обернулся, вдруг вспомнив. - О, и убери с кухни этого Арко. Готовит не лучше виканского коневода.

- Хорошо. И кем заменить?

Он пошел наверх, бурча на ходу: - Мне какое дело? Что, нельзя нанять настоящего повара? Может, тогда у нас появятся достойные завсегдатаи.

Закрыв дверь конторы, он застыл, ибо там царил полнейший мрак. - О, да ладно, - жалобно сказал Танцор, и засиял свет, густые тени ретировались. Ву сидел за столом, перед ним мигала лампа.

- С кем ты говорил? - спросил сгорбившийся маг. Глазки бегали, он - не в первый раз - напомнил приятелю хорька.

- С нашей распорядительницей, Угрюмой.

Ву выпрямился, положив ладони на стол. - А. Тогда ладно.

Танцор прислонился к двери, сложив руки на груди. - Полагаю, в ней скрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Ву начал рыться в ящике стола. Вытащил три брезентовых кошеля, разложив на столешнице. Воздел палец. - Как и в нас, друг. Как и в нас.

Танцор оторвался от двери. - Верно.

Ву изучал ленты на кошелях. - Пока не вижу ничего особенного...

- Ловушки с силой какого-нибудь садка?

Ву отвел руки. - Пока не чувствую. Хотя я не эксперт. - Он подал один мешочек Танцору, который лишь поднял руки.

- Ты у нас маг.

- А ты вор.

- Не вор.

Ву постучал пальцами по столу. - Семантика. - Он осмотрел ленту поближе. - Отлично. Будем знать, что рискую здесь я.

- Если случится взрыв Теласа, нам обоим крышка.

Ву пожал плечами: - О, будь что будет. - Лента легко развязалась. Он перевернул кошель. На стол посыпались вещички, каждая упакована отдельно.

На взгляд приятелей, это казалось каким-то набором сладостей. Ву подобрал одну вещичку. - На пергаменте надпись. Какой-то код.

- Продавец и покупатель?

- Возможно.

Ву осторожно развернул упаковку, найдя маленький, твердый предмет. Оба склонились, затаив дыхание. Ву щурился, пока глаз совсем не закрылся. Танцор изучил предмет, зажав в пальцах. Вроде речного голыша, но сплюснутого, сложенного из двух половинок. В узкой щели виднелись белые струнки.

Он озадаченно перевел взгляд на Ву. - Гребаная раковина?

Ву вытянул руку. - Посмотрим... Проклятие. Точно раковина. Впрочем, такой разновидности я не знаю.

Танцор отскочил от стола. - В Бездну тех, кому есть дело. Что это? Мошенничество? Тебя провели?

Ву поднял руки: - Ну, ну. Изучим показания. Именно эти кошели ты видел?

Танцор принялся ходить, неслышно бранясь. "Взяли не тот багаж, о Худ! Нужно было ее обыскать" . - Он махнул рукой. - Ага. Чудные обманки. Проклятие Худу! Чувствую себя дешевым любителем.

Ву повел пальцем. - Не обязательно. - Ракушка каталась в ладони. - Похоже, это весьма редкий вид раковин. Я таких еще не встречал. А в Даль Хоне длинное побережье. Некоторые племена используют их... - Он замолчал, густые брови взлетели.

- И? - требовательно спросил Танцор.

Ву положил раковину и развернул другую, почти идентичную. Постучал пальцами по столу, уйдя в раздумья. Наконец выдохнув: - Да. Как неловко.

Танцор ходил из угла в угол. - Что? Почему?

Ву сложил пальцы домиком. - Вот проблема: как перевозить деньги или иные ценности на острове, сплошь населенным пиратами и ворами?

Танцор замер, повернувшись к нему. - Так это... фишки? Обозначения ценностей, которые условились использовать торговцы?

- Очевидно, только для больших сделок.

- Удивляться ли, что охрана смеялась... Что же делать?

- Придется сменить тактику.

- Да. Забудем про черный рынок. Пора перейти к шантажу и вымогательству. Взять власть таким способом.

Ву вздохнул. - Намного больше возни. Но согласен. - Он начал запаковывать раковины. - Ну почему все должно идти с таким скрипом? Вот что хотелось бы знать.

Глава 3

Недуриан, как обычно, рыбачил. Леска повисла над краем высокого причала, но мысли улетели далеко. Он вспоминал последний великий поединок - от заката до рассвета - с колдуньей из Итко Кана. Они были адептами Рашана, садка Тьмы, и битва свелась к соревнованию в мастерстве, сплетению уловок, обманов и контр-обманов, словно маги скрывались за многослойными плащами ночи.

В результате никому не удалось нанести решающего удара. Но он ее пометил, и она - маг коснулся рваного шрама, разделившего надвое лицо - она пометила его.

Впрочем, уже тогда он был на закате лет. В молодости он ее и близко бы не подпустил... "Обманывай себя, старый дурак", подумал маг и фыркнул.

Неуместная тень привела его в чувство; он заморгал, щурясь на великана, что навис над головой. - Чего тебе нужно? - сказал он и отвернулся к леске, встряхнув удочку.

- Геффен хочет видеть.

Геффен, тайный воротила и вымогатель, правивший почти всем островом - с любезного разрешения Обманщика, разумеется.

- Я не должен ему даже чертова медного гроша.

- Был бы, я б тут не любезничал.

Недуриан задумался. До сих пор он успешно избегал ловушек острова - азартных игр, долгов, пьянства и прочих пороков. Единственной его слабостью были женщины. Если учесть, что он все утро грезил наяву об одной из самых опасных женщин континента... возможно, пора бы...

Хотя он не был уверен, что сможет. Прошло так чертовски много времени... - Что ему нужно?

Кривая гримаса стала еще противнее. - Будто Геф мне скажет. Идем давай.

- А не предложить ли тебе долгий полет с пирса?

Громила хрустнул пальцами, еще четверо выползли из - за груды выветренных досок. Недуриан знал, что справится со всеми. Легко. Но придут еще четверо, и еще, и можно ли это считать мирной отставкой? Он встал, вздыхая, стряхнул пыль со штанов и вытащил удочку.

Бандиты повели его в игровой дом Геффена, тоже близко к берегу. На крыше торчал золотой кречет, которого Геффен считал чем-то вроде своего символа и покровителя. Конечно, никакого сравнения с заведениями континента. Весьма грубый и обшарпанный, дом, однако, вполне годился, чтобы облегчать пиратов от награбленного.

В общем зале сидели семеро охранников; у него отобрали поясной нож и повели дальше. Казалось, Геффен, этот душегуб, сумевший подняться почти на самый верх общества душегубов, чем - то серьезно испуган.

Хозяин встретил его, опершись о широкий стол под окном. Личные телохранители стояли по бокам двери. Дверь тут же закрыли, чтобы мелкий разбойный сброд не подслушал.

Двое от дверей почти сжали между собой Недуриана, пока босс оглядывал его с ног до головы. Он и сам оценивал Гефа: худой - почти болезненно тощий - седые волосы связаны в хвост, на лице масса мелких шрамов. Боец на ножах, с особо дурной репутацией. И многоопытный морской налетчик, как почти все на проклятом острове.

Геффен качал головой. - Ты не особо представителен. Но люди говорят, ты маг, с которым шутки плохи.

- Людям лучше держать рты закрытыми.

Это заставило губы собеседника скривиться в улыбке. Он показал на стол: - Хочу, чтоб ты посмотрел кое на что.

- Мы еще не обсудили плату за консультации.

Геффен лишь поморщился, будто хотел сказать "да ладно". Снял бумагу с предмета, лежавшего на столе. Недуриан подошел и поглядел. Какой-то кинжал. Он оперся о стол - так, чтобы даже случайно не коснуться оружия - и согнулся сильнее. - Ничего особенного. Обычный клинок.

- Мы тут пытались отследить последнего владельца, - сказал Геффен, пока Недуриан всматривался в кинжал. - Половину свечных ведьм, заклинателей бурь и ведунов уже водили сюда. Все как один, едва поглядят и бледнеют хуже мертвецов. И убегают.

Недуриан потрогал подбородок. - Неужели? Не вижу ничего необычного.

- Нужно время.

Не будучи экспертом, он все же поднял свой Садок. Провел рукой над лезвием, надеясь что-то ощутить, и немедленно ощутил. Совсем недавно оружие подверглось воздействию могущественной магии. Остатки энергии были заметны, но аура оказалась весьма странной. Да, он никогда не видел такого от других Садков.

- Странно... - пробормотал он.

- Пара ведунов так же сказали, - вставил Геффен. - Потом прикусили языки и сбежали.

Недуриан наморщил лоб. Возобновил пробы, копая глубже, рассматривая все нити и следы, пытаясь понять их характер.

Обнаружив, что нечто подобное уже встречал. Точнее, иногда ловил намеки, вечно непрямые и скрытые. Хотя... в очень давние дни контакт был весьма мощным.

В дни юности. Тогда его придали Одиннадцатому Железному Легиону Тали в качестве боевого мага. Одного из самых молодых в истории. Задачей было усмирение северных племен из лесов озера Эро, где они и встретили соединенные силы врага. К разгару битвы с Феннского хребта явился косматый шаман, который замутил весь мятеж, собрав сетийцев, великанов-Феннов и западные кланы виканов.

Все ведуны передовых рядов пали перед необычным новым Садком, из коего негодяй черпал с полным безумием и самоотречением. Недуриану не забыть той битвы. Сама луна, казалось, потемнела от приказов дикаря. Правый фланг разбежался, когда чудовищные звери с воем вырвались из покореженного леса. Сам он едва смог удержать одного зверя на расстоянии.

В то утро Одиннадцатый отступил, прореженный и уязвленный. Но не побежденный. Не удовлетворившись множеством жертв, демоны пожрали самого шамана, и племена вскоре вернулись к взаимной вражде.

Среди бурь черного пламени и атак мрака, которыми обменивались они с шаманом, Недуриан уловил характер Садка и вспомнил его название. Его упоминали наставники, но ни один разумный практик не входил в него по причине дикости, нестабильности, непредсказуемости. Садок Тени, также именуемый Меанас.

Он вернул руки на край стола и оперся всем немалым весом, думая.

- Другие побледнели, - заметил Геффен. - А ты словно почернел. В чем дело?

- Как это к тебе попало?

Геффен оторвался от стола. - А. - Махнул охране, веля выйти. Громилы неловко замешкались.

- Уверен? - прогудел один.

- Чертовски уверен. Вон!

Оба телохранителя злобно сверкнули глазами на Недуриана, но вышли, затворив дверь. Геффен выпил и протянул глиняный кувшин. - Хочешь?

- Что это?

- Рисовый ликер Итко Кана.

- Нет, спасибо. - Он изучил ряд кувшинов и графинов, найдя что-то, вроде бы содержащее красное вино. Налил и глотнул - вполне сносное антанское.

Геффен встал у стола, бессмысленно копаясь в хаотической груде пергаментов. Кашлянул и сказал: - Проснулся несколько дней назад, а он торчит в спинке кровати над головой. Никто не знает, как сюда попал. Даже охрана.

Недуриан резко выдохнул. - Вижу. Итак, послание.

Геффен обернулся к нему: - Да, треклятое послание! Но я в поддавки не играю! Плевать, кто этот парень и кем себя мнит, но если он хочет драки, я готов! Отныне ты в моей свите. Желаю обезопасить округу, пусть следят постоянно. В следующий раз мы возьмем урода.

Недуриан поставил стакан. - Нет.

- Чего? Какое - такое нет?

- Не нанимаюсь.

Геффен нахмурился. - Испугался того, что нашел на клинке? Ну, не надо. Лучше бойся меня.

- Кажется, ты уже ввязался в одну схватку. Не начинай второй.

Высокий жилистый бандит окинул его взором и разогнулся, складывая руки на груди. - Вижу, в пасти старого корявого волка осталась пара клыков. Хорошо тебе. - Он вздернул подбородок. - Эй там! Идите сюда!

Дверь распахнулась, телохранители вбежали внутрь. Геффен бросил на стол мешочек. - Твоя плата. Может быть, еще понадобишься.

Недуриан взглянул на мешочек, пожал плечами и забрал. - Ты знаешь, где меня искать.

Вышел он так гордо, как позволила ноющая спина. Оказавшись на улице, двинулся кругом, чтобы убедиться в отсутствии слежки (не то чтобы он думал, что слежка будет, но все же...) Он направлялся к Агайле, владевшей лавочкой в одном из безликих домов на мало кому интересной улице.

Витриной лавки служили гирлянды свежих и сушеных трав. Отворив толстую дубовую дверь, он вошел внутрь.

За прилавком и по сторонам виднелись ряды полок, забитых деревянными ящичками и стеклянными сосудами. С низких балок потолка свисали разнообразные растения, словно корни вывороченного леса. Из задней комнаты доносился ритмичный стук. Недуриан закашлялся. - Агайла?

Звук утих. Он слышал, как длинные юбки метут пол. Старуха показалась, на ходу поправляя уложенную на плечо гриву густых волос. Он сам разменял третью сотню лет, но считал себя сосунком в сравнении с этой колдуньей. Маг склонил голову. - Агайла.

Она пересекала лавку, чтобы пожать ему руку. Ладонь была твердой, сухой и теплой. - Недуриан. Что я могу сделать?

- Я принес... тревожные новости.

Она отпустила его руку. - Вижу. Входи. - Подняла перегородку прилавка, отступив. Он прошел за ней. В задней комнате она села в кресло у небольшого столика. Комнату заполнял старомодный ткацкий станок. Сев среди сложного набора планок и веревок, она поддернула рукава на тощих запястьях и вдавила массивную ножную педаль. Два набора нитей разошлись с громким стуком.

Он следил за ее работой, поражаясь экономности движений, игре мускулов на руках, ловкости быстрых пальцев.

- Какие новости? - подала она голос.

- Я уверен, что кто-то играется с Меанасом на нашем острове.

Станок резко остановился. Она сжала челнок в кулаке, сверкая глазами. - Значит, вот что меня беспокоило! Так и знала... - Толкнула челнок по ткани, качая головой. - На этом острове - среди всех мест. Какой дурак. - Взор ее поднялся к узкому окну под потолком; руки и ноги работали автоматически, двигая и нажимая, а сознание улетело совсем в иные области.

Наконец она искоса взглянула на него. - Он ловок, - пробормотала колдунья с некоторым уважением.

- Именно. Не могу его поймать.

- Возможно, он попросту хочет, чтобы его не беспокоили.

- Боюсь, нет. Хуже, он решил поиграться с Геффеном.

Агайла выскочила из станка, уперлась руками в бока. - Кровь и деготь! Это нам нужно меньше всего на свете. Война за контроль над улицами.

- Если бы Мок...

- Обманщику плевать на дела города, пока ему отстегивают.

- Согласен.

Она вздохнула и вернулась к работе. - Что ж, будем следить и ждать. Если дела пойдут плохо, положим всему конец.

Он прерывисто вздохнул. "Ладно же..." - И кто эти "мы"?

- Я и Обо.

Недуриан вздрогнул. "Она способна пробиться к Обо?" Он с огорчением понял, что его имя не внесено в краткий список. "В этой компании меня не сочли достойным упоминания".

- А ты все разведаешь, ладно? Поглядим, сумеешь ли ты прижучить нашего глупого друга.

Он согласно кивнул.

Агайла вернулась к работе, он снова смотрел на нее. Похоже, законченный фрагмент гобелена - или ковра - был весьма коротким. - Новое произведение?

Она рассеянно кивнула. - Да.

- Что на нем будет?

- Как всегда. То, чему суждено быть.

Простота заявления вновь породила суеверный холодок, всегда пробегавший по спине, когда он общался со старухой. Она не была Властительницей - нет, "всего лишь" могущественной посредницей сил, была связана не только с Чаровницей, но и с Джесс Ткачихой. С силами, которые, он опытный адепт, мог лишь смутно улавливать на расстоянии.

Маг обратил внимание на цвета пряжи, выползавшей из корзин у станка: глубокий аквамарин, кровавый кармин, мерцающий полуночный, мутно-серый и закатно-пурпурный.

- Грядущее видится мрачным, - произнес он.

Агайла лишь поджала сухие губы, горбясь над тканью.

**

Картерону все на борту "Честной Жадины" казались тюфяками и тупицами. Но это же был малазанский рейдер, не напанский. Двухмачтовый, фок-мачта резко наклонена вперед; тонкий киль, малая осадка. Чертовски быстрый корабль, признавал он. И все же... не напанский.

Была ночная вахта, корабль бросил якорь в небольшой бухте у ворианского берега. Он стоял на корме, позади бизани. Сейчас, по крайней мере, наступил некоторый покой - не то что днем. То ткнут в бок локтем, то наступят на ногу. Ему приходилось терпеть, скрипя зубами. - Не зевай, напан, - насмешливо вопили они. Или: - Откуда вам, напанам, знать морскую науку?

И не помогало, что судовые офицеры прекрасно понимали: он здесь потому, что лучше всех знает южное побережье. Что же. Ждать от мира хоть грана справедливости глупо, если ты не ребенок.

Всего хуже, что этот заливчик был одним из лучших потайных мест его семьи - и пришлось поделиться им с погаными малазанами. Западный высокий берег скрывал их, глубина вполне подходила для небольшого корсара.

Ни слова благодарности от капитана. Безил, перебежчик из Блура, явно мнил себя аристократом. Одно бурчание, будто Картерон работает хуже всех.

Ах, как хотелось ему захватить корабль и соединиться со старой командой! Но леди Грюмсюрет, или Угрюмая, как она стала называться, была права. Где они нашли бы безопасную гавань? Не дома, не на Малазе. Их головы в цене по всему побережью. Пуститься в неведомые страны? Через море Искателя, к Семиградью, Генабакису или легендарному Джакуруку? Туда, где они не знают ни глубин, ни рифов?

Кто знает, не лучше ли так, чем терпеть наглых морских разбойников Малаза. Никто из которых, как был он убежден, не выстоял бы против худшей команды напанов.

Послышались шаги. К нему присоединился Гриф, видавший виды рулевой. Лысый череп жилистого малазанина украшало такое множество наколок, что оттенком он мало отличался от Картерона. Пыхнув дымом из глиняной трубки, рулевой кивнул напану, что Картерон воспринял с изрядным облегчением - похоже, малая доля мудрости нашла путь в башку хоть одного невольного соратника.

- Чудную люльку ты нашел для нашей посудины, - буркнул Гриф, не вынимая длинного мундштука.

- Спасибо.

- Уже недолго.

Картерон согласно кивнул. Да, конвой уже задерживался.

- И все же... странное дело, - уклончиво добавил моряк, окутавшись дымом.

Картерон снова кивнул. Удивительно, что о конвое узнали так рано и столь многие люди. - Иногда тайну не сохранить, - пробормотал он.

Рулевой хмыкнул, не соглашаясь. В повисшей тишине волны шлепали по доскам корпуса, такелаж скрипел над головами. Судно покачивалось - снаружи, в открытом море под густыми тучами набирал силу шторм.

- Что там стряслось на Напах? - спросил старый моряк.

Картерон ощутил, как напряглась спина, руки сильнее сжали леер. Он натянуто пошевелил плечами. - Тарел захватил трон.

- Ага. А принцесса? Как насчет нее?

Он заставил себя грустно вздохнуть. - Погибла той ночью.

- И ты оказался на стороне проигравших, да?

Картерон промолчал, лишь крепче оперся о борт.

- Фу-ты, - буркнул моряк. - Земля и политика, да проклянут их Опонны. Оставь все за спиной, паря. Лучше море и свежий ветер.

- Слышу тебя, старина.

Рулевой глядел на темную пену, ворвавшуюся в залив. - Море бурлит.

- Да. Возможно, они пристали.

- Слишком опасно, спорим? Ворианы не упустят такую добычу.

Начал капать мелкий холодный дождь. Картерон согласно кивнул. - Где наши основные?

- В глубоких водах. Ждут.

- Чтобы загнать их к берегу - прямо в наши руки?

Гриф удивленно вскинул взгляд. - Думал, ты знаешь план.

- Безил мне ничего не сказал.

Гриф выпустил большой клуб дыма. - Ха! Думаю, мы слишком давно деремся с вами, напанами.

- Может, считает меня шпионом.

- Как говорится, вернее всех родная кровь и племя. Остальные - враги.

Картерон покачал головой, поражаясь такой близорукости. Гриф вновь смотрел на едва освещенные луной пенные валы. И вдруг окаменел. - Видал, паря?

Картерон прищурился. Не сразу углядел длинное узкое тело, прыгающее по волнам. - Шлюпка.

- Разведывает берег.

- Ища пристани?

Старик потряс татуированной головой: - Нет. Разведывает путь. Торговое судно должно идти мористее. - Он поманил одного их вахтенных. - Буди капитана. Всем тишина, понял?

Матрос кивнул и побежал, неслышно шлепая босыми подошвами.

Картерон не сводил глаз с шлюпки, пока "Честная Жадина" пробуждалась к жизни. Все готовились в полной тишине, в темноте. Корсар, пусть узкий и легкий, нес большой экипаж и отряд морской пехоты. Фактически места для дополнительного груза не нашлось бы. Все шли в бой, даже от ненавистного напана ожидали того же.

Моряки выстроились вдоль борта, ожидая. А корабли конвоя, сперва по одному, затем по два медленно проплывали мимо, будто гурт грузного скота. Близящийся шторм вынудил их уменьшить парусность до предела.

Картерону пришлось признать мастерство штурманов. Продолжают путь под таким ветром; но что же им остается? Нет сомнений, они не раз проходили по этому маршруту.

Молнии сверкали не переставая, дождь усилился. В ослепительных вспышках Картерон видел силуэты судов. А за округлыми бортами - еще один силуэт, мчащийся по волнам на полных парусах - длинный и поджарый, будто кривая сабля. Один из боевых кораблей Обманщика.

Люди вокруг него разразились кровожадными воплями.

- Навалимся! - заорал кто-то.

Сразу же раздался рык Безила: - Еще нет! Ждем, когда разбегутся! Но, - добавил он, - готовьте багры и весла!

Команда подпрыгивала от нетерпения. Гриф отвязал руль. Картерон подошел помогать, старик благодарно кивнул.

Весла упали на волну, гребцы отвели корабль от скал; "Честная Жадина" направилась к выходу из бухты. Настал черед сложного и смертельно опасного маневра - нужно было поймать ветер и развернуться, не бросив судно на жадные до жертв утесы.

Гриф следил за фоком. Матросы держали канаты, не сводя глаз с рулевого. Тот поглядел на берег и кивнул; руки отпустили рифы, парус развился. Гриф старался удержать румпель. Нос задрало, корабль качался и скакал. И тут нога старика поскользнулась на мокрой палубе, он упал. Испуганный Картерон перехватил румпель, но судно уже неслось на скалу. Картерон что есть сил налег на деревянный брус. Вероятно, старик-рулевой все рассчитал точно, но теперь они упустили момент для верного разворота.

Матросы завопили в тревоге, Безил помчался на корму, злобно глядя на Картерона. Но он был не так глуп, чтобы мешать стоящему у руля. Изящный корсар несся, стеная снастями, влажные утесы пролетали мимо почти на расстоянии руки.

Корабль миновал скальный выступ - все моряки держались за что попало, корпус сильно трясся - и скользнул вдоль берега. Безил расслабился, отпуская рукоять тесака, но глаза сверкали злостью. - Треклятый напан! Хотел нас погубить?

Гриф неуклюже встал, сжимая голову. - Нет, капитан. Парень спас всех.

- Спас? Да чуть не потопил! - Безил наставил палец на Грифа. - Веди подальше от берега.

- Да, нужно отойти, чтобы поймать ветер.

- Давай работай! А ты, Картерон - хватит тут мешать. Готовь оружие. Пойдешь на абордаж.

Картерон торопливо отдал румпель Грифу. - Слушаюсь... капитан.

Безил потопал назад. Старик послал Картерону жалкий взгляд, он лишь пожал плечами в ответ.

Выделив цель в ряду неуклюжих купцов, Гриф начал нагонять ее с кормы. Картерон следил за маневром, стоя в абордажной команде. Мельком он видел другие рейдеры. Рваные языки молний освещали среди бурных валов все три боевых корабля Обманщика, напавшие на конвой из пяти барков.

"Честная Жадина" приблизилась, перехватив ветер у добычи; передние паруса торгового судна опали, оно неловко качалось на волнах. Картерон вооружился двумя длинными прочными ножами, еще несколько клинков ждали своего часа на поясе. Он был готов к драке, хотя предпочел бы увидеть на мачте купца белый флаг. Сам корсар с Напов, он знал, сколь жестокими могут быть морские налетчики, если жертва отказывается сдаваться. Возможно, это было их главным оружием: страх перед дикарской яростью.

Борт купца был выше, но Картерон разглядел там готовящихся к обороне моряков. Итак, будет драка. Возможно, они рассчитывают, что бурное море поможет избавиться от части налетчиков.

"Честная Жадина" почти настигла цель. Безил проревел: - Готовь кошки!

Едва корабли поравнялись, моряки бросили лини с крюками через узкую щель. - Давай! - раздался приказ. Лини закрепили на кнехтах, от силы натяжения борта накренились, сближая мачты. Некоторые лини лопнули. Море бурлило между судами, выбрасывая пенные брызги. Матросы купца выпустили залп, но при такой качке почти все промазали.

Начиналось самое сложное. К своей чести, Безил первым встал на борт, держась за линь. - Вверх, берем их! - заорал он и начал карабкаться.

Звериный рев команды унесло ветром в море. Почти все на борту "Честной Жадины" ринулись на абордаж.

Матросы купца бешено рубили лини. Картерон перебирал руками, надеясь, что успеет наверх прежде, чем веревка лопнет.

Он уцепился за фальшборт и перекатился на палубу. Матросы отступили от борта, сгрудившись вокруг мостика и люка в трюм, приготовили топоры, мечи и ножи.

- Сдавайсь! - закричал старпом Орвен.

- Иди сюда и сдохни, малазанское отребье! - ответил ему кто-то.

Картерон подумал: чертовски странно, что они отошли от борта, но готовы сражаться в явном меньшинстве. Обычно люди предпочитают плен кровавой резне. Но Орвен махнул рукой и малазане с криками рванулись вперед.

Картерон побежал со всеми. Напал на типа с коротким мечом, на встречном выпаде отвел клинок и нанес удар. Однако нож легко соскользнул с груди противника. Доспехи? Под рваной одеждой блеснуло железо. Кираса! Что, ради Госпожи...

Он отскочил, выходя из схватки. "Кровавая Бездна!"

Крики удивления, шум у люка. - Солдаты! - заорал кто-то.

Матросы с хохотом разделились, из-за спин выступили панцирники со щитами и в шлемах, немедленно начав орудовать длинными мечами.

Картерон как мог быстро отступил к борту, сражаясь за жизнь. Воцарился хаос, солдаты заняли всю палубу. Он заметил, как упал Безил, и подбежал к нему. - Ловушка! проревел тот, хрипя. - Отходим!

Картерон сцепился ножами с мечом солдата, пнул его ногой. Повернулся и схватил линь, показывая всем пример. Прыгнул за борт. Начал скользить по грубой веревке - и вдруг она кончилась.

Море ударило его по животу, будто кулаками. Ошеломляющий холод - он машинально продолжал перебирать руками, будто полз, однако вокруг была лишь бурлящая ледяная бездна.

Перерыв в волнах позволил глотнуть воздуха. Он поплыл за "Честной Жадиной", схватился за другой болтающийся линь. Купеческое судно ворочалось поблизости. Картерон едва заставлял слушаться немеющие руки и ноги. Водной вал налетел, угрожая стащить вниз - но он успел добраться до борта и перевалился на скользкую палубу.

В голове мутилось. Он озирал хаос вокруг. Масло вылилось из фонарей и горело, хотя лил дождь. Немногие оставшиеся матросы сражались с парусом, чтобы корабль не перевернуло штормом. Он пробрался на корму и нашел Грифа: пришпилен к румпелю, пробит арбалетными болтами, но все еще жив.

- Я доведу нас до дома, старина, - прошептал Картерон, стараясь переместить отягощенный телом румпель.

- Держать по ветру, - просипел старик, в предсмертной ухмылке скаля окровавленные зубы. - Корабль сумеет...

- Держу. - Картерон поглядел на снасти. - Не брать рифы! - закричал он. - На всех парусах!

- Так точно! - донесся сквозь свист ветра слабый ответ.

Неутихающий яростный шторм озарял корабль молниями. Теперь купцы окружали рейдер, как свора гончих псов облепляет волка. Картерон уверился, что им настает конец; но тут молния ударила с небес прямо в купеческий корабль, превращая его в пылающую груду досок.

Он заморгал, защищая глаза ладонью.

Прижатый к его груди Гриф едва слышно захихикал. - Наша подружка, - простонал он сквозь зубы.

- Кто? - Вторая молния поразила следующее судно. На сетчатке глаз зажмурившегося Картерона остался образ пламени, светящего сквозь каждый шов корпуса, прежде чем буйно вырваться наружу. - Кто?

- Наша Порван-Парус... - Голова старика поникла. - Она уж им устроит...

- Так с вами боевая колдунья, старина? Гриф?

Голова рулевого бессильно моталась, тело обмякло. Но Картерон не отпустил руля, по-прежнему крепко прижимаясь к спине трупа.

Окровавленный морпех, весь в порезах, вскарабкался на кормовую надстройку. Склонился, крича сквозь вой шторма: - Пожар погашен! У нас мало людей. Ты что, ведешь нас в глубокие воды?

Картерон узнал кряжистого силача, члена абордажной команды. - Ты был там и вырвался из западни?

- Ага.

- Как твое имя?

- Называй меня Даджеком.

- Хорошо. Даджек, ставьте еще паруса. Я намерен увести нас домой.

Новый приятель громко засмеялся: - Надеюсь, получится. А совсем недавно я считал себя мертвецом. - Он затопал по палубе, крича: - Поднять фок! И не путать снасти!

Картерон обнимал холодеющее тело Грифа, удерживая румпель. "Честная Жадина" слушалась не лучше шаловливого жеребенка. Они проскочили мимо намеревавшейся перерезать путь каравеллы, палуба облеплена солдатами. Залпы стрел пролетали втуне, уносимые яростным ветром. Напрягая руки, Картерон уводил корабль все глубже в клыки бури.

***

На закате Танцор вышел на улицы, чтобы отыскать Ву. Того не было видно весь день - случай, уже казавшийся ему экстраординарным. Небо затянули облака, что было обычным делом для острова, даже летом.

Не будучи магом, он не мог выследить приятеля или ощутить, куда тот ушел. Ничего такого, сверхъестественного. Но они стали партнерами, он успел хорошо изучить друга - даже лучше, чем хотелось бы. Танцор знал, что прогулки слишком часто приводят Ву в один и тот же квартал старого города, почти на берегу. Он пошел обыскивать квартал и, естественно, быстро обнаружил мага стоящим посреди улицы разинув рот, словно конченый дурак. Шайка немытых детишек следила за ним, расположившись на мостовой.

Ву поставил трость перед собой, уперев в камни. Он покачивался, остановившись у заросших травой ворот ветхого дома; скопище сорняков и диких кустов покрывало весь слишком большой участок земли у дома. Танцор подошел сзади и прошипел: - Тебя все видят, это опасно.

Коротышка поднял брови и начал озираться, моргая, словно приходил в себя после долгого странствия. - А, Танцор. Превосходно. - Он указал тростью на дом. - Вот он.

Танцор снова мельком оглядел имение, ответив: - Нам нужно оставаться скрытными.

- Они ищут тебя, не меня.

- Не будь таким самоуверенным. И я думаю, та "визитка" была излишеством.

- Мы не можем ходить и убивать направо и налево. - Маг изобразил рукой соответствующие жесты. - Нам нужны подчиненные. Как я могу приказывать, если нет подчиненных?

- Этот тип не станет работать на других.

- Нужно сделать предложение. Пусть не говорят, будто мы невежливы. Ведь на Мока он работает, не так ли?

Танцор оскалился. - Ну, типа того. Будь уверен, теперь он настороже.

- И ладно. - Маг снова указал на дом. - Я нашел.

Танцор не смог скрыть раздражения, бросив: - Что нашел?

- Центр гнезда силы этого острова. - Лицо Ву омрачилось. - Ну, если гнезда имеют центры... Да, этот дом. Скажи, что видишь?

Танцор взглянул на дом более пристально. - Просто жалкий, ветхий домишко. Выглядит заброшенным... но, - вдруг озабоченно нахмурился он, - это не так.

- Не так? Почему? Что ты чуешь?

- Как будто внутри кто-то есть. Следит за нами.

Ву кивнул себе под нос: - Отлично. Ты не маг, но обучение усилило твои чувства. Можно сказать, это место не располагает к... беззаботности.

- Чувствую напряжение. Тревогу.

- Такую ауру он излучает. Маскировка. Не хочет, чтобы кто-то приходил.

- Говоришь так, будто он живой.

- Некоторые ученые твердят, что так и есть. Хотя на манер, нам непостижимый.

Танцор скрестил руки, озирая окрестности: темные улочки, почти неразличимые за дождем, беспризорники перешептываются и следят... Он ощутил себя совершенно беззащитным и неуверенным. - Гмм. Так в чем интерес?

Ву сказал до странности угрюмо: - Я намерен войти в это строение.

Танцор фыркнул. - Лично я вхожу в чужие дома всю жизнь.

- Нет, в такой ты не входил.

- Ну, ты лишил нас возможности скрытного проникновения - стоишь тут, словно трусливый зевака.

Ву воздел палец: - Вполне верно, - и толкнул железные ворота, подавшиеся с громким скрипом. Парнишки на улице издали громкий вздох восхищения.

Танцору хотелось ударить приятеля по лбу. - Что ты делаешь? - зашипел он, ощущая себя беспризорником, что тыкает палкой загадочного спящего зверя.

Ву поманил его. - Идем. Мы постучимся. Исключим все возможности. Это просто, согласен?

Танцор прошел по мощеной дорожке. Между волглыми плитами вырос мох и лишайник. Почему он тащится за глупцом в очередную сомнительную заварушку? Не дать ли ему делать что захочет? Что это, соперничество? Нет. Он сжал самые тяжелые клинки, вдруг ощутив себя защитником невинных. Ему как будто выпало сопровождать младшего брата-полудурка...

Ву шагал впереди, приближаясь к двери с видом полного пренебрежения: стучал тростью, что-то гудел под нос. Дорожка огибала низкие курганы, что стояли посреди травяных лужаек. Уродливые, сухие или почти сухие деревья росли на курганах - листья были безлистными, черными и мокрыми. Весь особняк окружала низкая ограда из плоских камней.

Ву громко застучал металлической головкой трости в прочную дверь.

Танцор встал за спиной. Что-то в заброшенном, неухоженном саду тревожило его сильнее, нежели сам дом.

- Привет! - воззвал Ву. - Есть кто? - Он схватился за железное кольцо на двери, потянул, но без эффекта.

От дома исходило безмолвие, лишь шипел дождь и недалекое море рокотало у скалистого берега, билось о бока молов. Постройка скорее напоминала Танцору небрежно сложенный, расползшийся склад. Он был построен из тесаного камня, в два этажа, одна сторона поднималась выше, будто там хотели сделать башню. Но все это казалось декорацией чего-то иного, чего-то... глубокого. Например, фасад пятнали очень мелкие, утопленные в стену окошки, но стекла были неровными и темными, будто служили лишь для орнамента. Ему чудился не то кенотаф, не то дом, сложенный из сплошного камня, без внутренних пустот.

Танцор стер холодные дождевые струи со лба. - Идем отсюда. Никого нет.

- Кто-то внутри, - настаивал Ву. - Они просто игнорируют нас. - Он сошел с широкой плиты синевато-серного сланца, что служила крыльцом, и сжал кулак. - Отлично! Я вернусь! И ты уже не сможешь игнорировать меня, клянусь!

Он повернулся к Танцору, поправляя мокрый плащ. - Идем.

- Всё лучше, чем вопить у пустого дома.

Ву ожесточенно выставил растопыренные пальцы: - Я еще не закончил, дружок! - и потопал по дорожке.

- Эй, милсдарь! - крикнули с улицы. Уличные мальчишки облепили каменную ограду. Иные были такими мелкими, что могли стоять, опираясь на нее локтями.

Ву встал. - Чего вам?

- Сойди на землю, - сказал самый длинный, пока его приятели фыркали и зажимали рты руками. Самый младший, услышав такое предложение, застыл, выпучив глаза.

- На землю? Зачем бы?

Танцор махнул рукой. - Проваливайте, мелюзга.

- Давай, - крикнул парень. - Или ты трус?

Ву раздраженно поглядел в нависшее небо: - Отлично, - и ступил на лужайку, по колено утонув в сорняках. - Вот. Довольны?

- Ух, да он совсем тупой, - удивленно прошептал паренек младшим приятелям.

Танцор поманил Ву: - Хватит выделываться, - и пошел к выходу.

Змеиное шипение в траве заставило его обернуться. Ву тоже услышал звук и озадаченно всматривался в путаницу ветвей и сорняков. И тут что-то схватило мага за лодыжки, он упал, взмахнув руками.

Детишки смотрели, раскрыв рты. Впрочем, они тут же завизжали, разбежавшись.

Танцор подскочил, выхватив клинки. Резанул, но понял, что ногу Ву обвили сухие, слишком твердые корни. Начал их пилить, но едва разделил один корень, его место заняли два или три. Ву тоже хватался за эти жилы, но Танцор ударил его по рукам, продолжив рубить. Обоих неудержимо влекло сквозь колючие кусты. Он мельком глянул вперед, поняв, что их тащат прямиком к кургану - что груда земли начала раскрываться, испуская пар. Из грязи выползали корни еще толще.

- Покажи-ка фокус, - велел он Ву.

- Ну, - ломким от боли голосом отозвался маг, - легче сказать, чем...

Еще один рывок, они заскользили быстрее, пока подошва башмака Ву не уперлась в бок кургана. Танцор бешено рубил и резал. - Сделай что-нибудь! - заорал он яростно.

- Не могу. Тени не обманут эти... - Маг резко поднял голову, явно подхваченный вдохновением. Воздел палец.

Танцор показал ему нож. - Нет! Не вздумай!

Нога Ву по щиколотку ушла в горячую землю. Жирные корни оплети бедро. Танцор отстраненно отметил, что ни одна лоза или корень не схватили его самого.

- Боюсь, это единственный шанс.

- Еще нет. Мы что-нибудь придумаем.

- Извини...

- Нет! Не смей, поганец!

Холодная тьма окутала его. Танцор задрожал. Какая-то мутная буря хлестала по телу; то ли он взлетел, то ли земля провалилась - он падал в темноту. Наконец, резко ударившись и хрипло выдохнув, покатился по песчаному склону. Сразу вскочил, готовя оружие. Сделал круг. Они были в некоей пустыне, стояла глубокая ночь. Но ведь в Тени всегда царит сумрак... Он заметил поблизости Ву и похромал туда.

- Не могу поверить! Ты снова затащил нас в Тень!

Ву схватился за колено, башмак и штанина пропали. - Однако сработало. Запомни. Боюсь, я сломал ногу.

- Ну, нести тебя не стану.

Ву выглядел почти довольным. - Чудно. Тогда я отдохну, пока лодыжка не заживет.

Танцор прижал холодные рукояти ко лбу и пошел прочь, пиная пыль. - Ах ты! Чтоб тебя! - Впрочем, вскоре он вернулся, резко вкладывая ножи в петли перевязей. - Ладно. Куда?

Ву указал в сторону: - Что это?

Танцор осмотрел уступы холмов, вскоре поняв: маг имел в виду что-то расположенное ближе. Темный объект, повисший в воздухе. Неужели это птица, не шевелящая крыльями? - Не знаю.

- Давай поглядим.

Танцор схватил Ву за руку, ворча: - Самые знаменитые из предсмертных слов.

Заброшенное на спину костлявое тело оказалось удивительно легкой ношей. Пыльная почва была ровной, лишь местами выпирали каменные бульбы, будто островки.

- Древние коралловые рифы, - сообщил Ву, когда они миновали один из округлых выступов. Танцор хмыкнул, не заинтересовавшись.

Подойдя ближе к предмету - точнее, к почве под ним - Танцор замедлился, разинув рот. Опустил Ву, не в силах оторваться от той штуки.

Ву же спокойно пояснил: - Это лодка.

Танцор кивнул. Да, точно лодка. Круглая, в форме корзины. Через борт свешивалась веревка, державшая сеть - прямо на уровне их глаз.

- Интересно, а что если мы...

- Нет, - бросил Танцор. - Тебя уже один раз поймали. Не хватило?

Пока они стояли, лодка качнулась. Веревка начала подниматься, забирая с собой сеть. Едва сеть исчезла из вида, появилось весло; незримый ловец не спеша погреб прочь.

Танцор почесал голову. - Рыбная ловля в воздухе?

Подскочив на одной ноге, Ву указал на склоны. - Не обязательно. Видишь, мы вроде бы в широкой лощине?

Танцор кивнул.

- Возможно, для нашего ловца это озеро - как будто наложились два разных мгновения. Своего рода два слоя.

Танцор хмуро крякнул. - Но почему?

Ву хромал, опираясь на трость. - Возможно, это свойство Тени. Многие знатоки согласны, что это королевство, измерение, место - называй как хочешь - разбито. Сломано. Вероятно, вот и следствие. Наложение разных осколков, моментов. Не пора ли нам, - махнул он рукой, - сказать привет местным жителям?

Танцор не старался перегонять спутника. - Слишком опасно. Нам бы просто вернуться.

- О, хватит. Раз мы здесь...

Танцор вздохнул, стараясь успокоиться. Сказал сквозь сжатые зубы: - Нужно уходить.

- Задержимся всего на миг.

- В прошлый раз уйти было непросто...

Ву повел пальцем. - Ах! Ты заметил наш переход?

- Ага. Шлепнулись с двух саженей.

Дальхонезец выглядел обиженным, кустистые брови сошлись. - Я о том, как легко он прошел. Прогресс! Никаких ритуалов и приготовлений. Мы все ближе познаем друг друга.

- Мы?

- Я и Тень.

Танцор лишь закатил глаза, сухо ответив: - Похоже, твоя лодыжка исцелилась на редкость быстро.

Ву замер, опустив плечи. - Ах... да. Вот явный эффект моих поразительных сил восстановления.

Танцору снова пришлось закатывать глаза к небу.

Они перешли ряд невысоких холмов. По пути Танцор пытался воспринимать все окружающее на странный, предложенный Ву манер, быстро поняв, что местные обитатели действительно могли бы увидеть их ходящими по берегам озера или внутреннего моря, из воды и обратно.

Там, где почва выровнялась, они обнаружили стоянку, круглые хижины из гнутых веток и плохо выделанных шкур. Лодки подобной конструкции, но куполами вниз, выстроились вдоль вероятной линии берега. Но вид аборигенов заставил его остановиться и потянуться к оружию.

Они казались демонами: нечеловечески высокие, вроде насекомых, в черном колючем меху и с фасетчатыми глазами. Однако Ву смело подошел к ближайшему, не обращая внимания на шипящего предостережения ассасина.

- Приветствуем, - начал он. Местный житель, похоже, не услышал его или не обратил внимания. Просто сидел, выгнув тонкие конечности, и деловито обрывал листья с ветки. - Привет? - попробовал маг снова. Теперь существо подняло голову. - Вы не скажете, куда мы попали?

Местный житель встал. Дико озираясь, попятился и убежал вглубь стоянки. Танцор подошел к Ву, не опуская кинжалов. - Нужно уходить, пока можем.

Ву поднял руку, призывая к терпению, затем обеими руками сжал головку трости и начал покачиваться, ожидая. Танцор невольно задумался: реальна ли эта прогулочная трость - или является очередной теневой копией? Решив, что ему все равно. Он давно осознал, что идея "истины" не срабатывает в делах с хитрым магом. И почти уверился, что привык к этому.

Первый абориген вернулся, ведя другого, еще долговязее. Они оживленно беседовали; Танцор, разумеется, не узнал ни одного слова чужого языка. Наконец тот, что был больше, махнул хитиновой рукой - вероятно, требуя тишины - и огляделся.

- Можете ли вы видеть меня? - снова начал Ву.

Существо склонило голову к плечу, сделав серию сложных жестов. Разнообразные выступы вокруг рта задергались и Танцор услышал, ощутив новое беспокойство: - Неужели перед нами духи?

Ву поймал его взгляд, тихо прошелестев: - Духи.

- Как и они сами, - кивнул Танцор.

Абориген поговорил со спутником и снова поглядел на Ву. - Кто вы? Вы ищете мести? Требуете приношений?

Ву казался все более заинтересованным. Брови взлетели: - Приношения? Какую форму они могли бы принять? Возможно, у вас есть блестящие камешки?

- Нет. Но я могла бы нацедить для вас кровь. Или отрыгнуть пищу.

Лицо Ву сморщилось. - Забудьте о приношениях. Мы просто путешествовали... Я хотел бы узнать о вас и вашей стране.

- А. Я плодоматерь Ксетал. Мы... - Последовавшую серию щелчков Танцор вряд ли сумел бы воспроизвести. Ву отпрянул. - Мы живем здесь, ловим рыбу в озере, охотимся. Мир создан для нас, мы довольны.

Танцор оглядел окружавшую их пустыню, не решившись комментировать слова духа.

- Значит, у вас нет врагов? - спросил Ву.

- Ну, здесь есть... - Ксетел издала очередную порцию тонких щелчков и писков. - Но они далеко. Вы можете знать их имя. Они называют себя Тистедур.

- Да, мы знаем о них. Они считают эту землю своей.

Ксетел разразилась тем, что Танцор готов был счесть смехом. - Нет. Они пришельцы. Наша страна древняя, мы здесь с самого ее сотворения. Да и как земля может кому-то принадлежать? Должно быть наоборот - народ принадлежит земле-кормилице. Правильно?

- Склоняюсь перед вашей мудростью, - согласился Ву. Поглядел на трость и продолжил: - Итак, мы, духи, здесь частые гости?

- Раньше было не так, теперь же...

Заинтригованный Ву возвысил голос. - Неужели?

Шум заставил Танцора отвлечься. Он начал озираться, сосредотачиваясь. Через миг звук повторился. Он выругался: то был отдаленный собачий лай.

Даже Ксетел повернула меховую голову. - Вы вторглись, вызвав гнев стражей. Пора вернуться к вратам.

Теперь брови Ву взлетели. - Врата? Здесь есть врата?

- Вы не знали? - Она повернулась, маня их за собой.

- Нет. Мы пришли... издалека.

- Тогда поспешим.

Лай нарастал, в голосах слышалась алчность. Танцор схватил Ву за руку, помогая брести. Ксетел повела их на дюну; за ней в низине виднелась постройка, совсем не подходящая этому пейзажу. Танцор помог магу спуститься по склону, не отставая от Ксетел.

То была низкая арка из тщательно отесанного черного базальта - явно созданная пережить века, но занесенная песком и пылью.

Ксетел указала туда. - Идите.

Танцор отпустил руку Ву. Он не был магом, но понимал: это всего лишь древняя диковина. От нее не исходило никакой ощутимой ауры.

- Закрыто, - разочаровано сказал Ву.

Непостижимая эмоция исказила чуждое лицо Ксетел. - Вы слепы? Врата открыты. Многие пользуются ими.

- В ваше время - возможно.

Ксетел сплела длинные пальцы, вероятно, в смущении. - Умоляю, не думайте обо мне плохо... но мне пора уйти.

- У меня так много вопросов, - отозвался Ву.

Ксетел снова засмеялась, весьма нервозно. - Тогда я назову тебя Амман-ан-аш. Тот, кто хочет все знать. Его же, - кивнула она в сторону Танцора, - назову Кот-телиш-ат. Тот, кто следит и судит.

Лай раздался так близко, что даже Ксетел скривилась, горбя костистые плечи. - Ну же, - зарычал Танцор.

Однако Ву смотрел на арку, прижав палец к губам. - Интересно. Похоже, она запечатана с этой стороны...

- Ну!

Недомерок закатил глаза: - О, ладно. - Зажал трость подмышкой. - Посмотрим, смогу ли я вспомнить...

Поблизости заскрипел гравий, оба повернули головы. Над вершине дюны встал мощный пес, размером с пони, короткошерстный, тускло-палевый. Он смотрел вниз, почти комически повернув голову набок - словно смущенный тем, что жертвы не убегают.

Ву раскрыл рот, трость упала в песок. - Увы мне, - просипел он. Танцор встал лицом к зверю и вынул самые тяжелые кинжалы, хотя почти не верил в свои шансы. Ксетел пятилась, дико озираясь. Она явно чуяла зверя, но не видела.

Фыркнув словно бешеный бык, пес атаковал. Танцору пришла на ум лишь одна идея. Техника, о которой он лишь слышал - когда перепрыгивают через голову животного и бьют в холку. Нужен был импульс, так что он побежал навстречу, поджав руки к груди. Ноги с трудом отталкивались от податливого песка, но что можно было сделать? Он не сводил глаз с прыгающего зверя, видел капающую из пасти слюну и глаза, будто пылавшие изнутри от кровожадной злобы.

Расчет подсказал: пора прыгать или умирать. Он подскочил, но тут всё вокруг странно завертелось - и он плюхнулся на мокрый зыбкий песок. Задохнулся. Стояла тьма, дул холодный ветер; казалось, издалека доносится разочарованный, яростный вой демонов Тени.

Он лежал, глядя в небо, на знакомые звезды в рваных прорехах облаков. Малаз. Рядом раздавался кашель, что-то шлепало. Он поднял голову. Ву старался встать, волны бились о его грудь. Наконец ему удалось подняться. - Вот! - крикнул Ву, пошатываясь и судорожно оглаживая на себе одежду. - Куда надежнее, верно?

- С тобой? Надежнее?

Ву протянул руку, и Танцор принял ее, чтобы встать. Они вместе побрели к бару. Вода стекала из рукавов Ву, башмаки хлюпали. - Ты нападал на зверя, мне не показалось? - сказал он.

- Нас все равно должны были разорвать на части.

Ву кивал, руки он заложил за спину. - Точно, точно. Однако должен быть способ... - Он замолчал, утонув в размышлениях.

Открыв двери, они обнаружили его почти пустым, кроме разве что пары-тройки пьянчуг. Угрюмая была у стойки бара, наемные работники - сплошь напаны - драили полы, вытирали столики.

- Где были? - крикнула Угрюмая через весь зал. - Вы мне зальете все полы.

- Ходили постираться, - буркнул Ву.

- Давно пора, - проворчал один из вышибал. Кажется, его звали Зубоскалом.

Танцор сам едва не оскалился. А вот Ву сделал вид, что ничего не слышал. Он прошлепал по полу к лестнице. - Я в конторе. Буду нужен, обращайтесь.

- Нужен? - пробормотала Угрюмая, опершись локтями о стойку.

Танцор прошел вслед Ву. Едва поставил ногу на ступеньку, как дверь распахнулась с грохотом, впуская новых гостей. Он развернулся, видя пятерых мужиков и женщину, вошедшую первой. Узнал ее сразу - та миниатюрная курьерша, черные волосы и серебряные серьги в ушах.

Женщина указала на него, в кулаке блеснул нож. - Говорила тебе, это маленький остров! Взять! - Ее громилы рванулись вперед, Танцор выхватил клинки из ремешков перевязи и заслонил собой Ву.

В тот же миг зашевелились напаны. Привратник Зубоскал хлестнул женщину по виску. Танцор увидел, как закатываются ее глаза, женщина упала.

Трое громил бежали через зал, двое остались у входа. Один наскочил на Зубоскала, но тот уже был голов: перехватил руку, другой рукой уцепился за пояс, поднял мужлана над головой и обрушил на столик. Второй бандит устремился к Чоссу, но тот избежал удара, сам ткнув локтем в горло. Громила упал, хватаясь за шею.

Тощий напан Токарас подхватил стул и швырнул в громилу со шрамами, заставив упасть. Прощай метнула тяжелый нож рукоятью вперед, железный шарик отскочил от черепа нападавшего - а Угрюмая, вскочив на стол, ловко врезала пяткой в висок третьему. Танцор услышал треск ребер, мужчина повалился без сознания.

Сам он опустил оружие, моргая во внезапной тишине. "Чертовски впечатлен. Кто это напаны?"

Дверь кухни открылась, громадный повар Арко вышел, держа под мышками двоих, тоже лишившихся чувств. - Что тут творится, ради Маэла? - вопросил он.

Угрюмая послала ему некий сигнал рукой, одновременно сказав: - Все улажено.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул, но тут же помрачнел. - Ну, с этими двумя что делать?

Ву подал голос через плечо Танцора: - Просто выброси со всем остальным мусором.

Танцор видел: повар бросает взор на управительницу, ища подтверждения. Угрюмая кивнула, он тут же радостно крякнул. Танцор поглядел на Ву, однако маг, похоже, не заметил самую важную, безмолвную часть беседы. Малыш изобразил, будто разметает что-то ладонями. - Уберетесь тут, ладно, Угрюмая?

Жилистая женщина недовольно закатила глаза. Ву поманил Танцора наверх. - Давай обсудим.

Танцор стиснул зубы, чтобы ничего не ляпнуть при всех, спрятал ножи и пошел наверх.

В конторе он закрыл дверь и прижался к ней спиной. Ву ходил взад-вперед, шевеля сложенными пальцами. Он выглядел весьма оживленным.

- Видел? - требовательно спросил Танцор.

Ву блеснул крошечными, но яркими глазками. - Да! Чудесно! У меня самые лучшие подручные!

Танцор вздохнул, глянув на потолок. - Не думаю, что это твои подручные.

- И пусть. Цепь ответственности, Танцор. Цепь управления. Теперь пора за работу.

- Работу?

- Да. Травить Геффена. Работники у нас теперь есть.

Танцор резко выдохнул. "Парень бежит за милю впереди лошади, не говоря уже о телеге" . - Давай не будем прыгать с утеса очертя...

Ву уселся за стол. Он выглядел огорченным. - Так что предложишь ты?

Танцор указал за спину: - Еще один разговор.

Ву поднял брови. - Превосходно. Разговаривай сколько нужно. Я должен подумать.

- О чем?

Недомерок оперся локтями о стол, положил подбородок на кулак. Почти закрыл глаза. - О вратах. И как их открыть.

Танцор резко сказал: - Только не устраивай новых испытаний прямо сейчас, ладно?

Но морщинистое, умудренное поддельными годами лицо мага казалось сонным. Танцору хотелось залепить ему пощечину и спросить, услышаны ли его предупреждения... но он только покачал головой.

Шум справа заставил его взвиться, ножи взлетели. На полу лежала шелуха ореха; пока он глядел, упала новая. Танцор поднял глаза к балкам, где сидел проклятый нахт, зверушка Ву. Он уже гадал, куда подевалась гадкая тварь.

Видя его взгляд, зверек оскалил острые белесые клыки и занялся очередным орехом. Ассасин махнул рукой, вызвав ответное шипение, и ушел, захлопнув дверь.

Внизу нападавшие исчезли, как и следы беспорядка. Он нашел взглядом Угрюмую и демонстративно подошел, со стуком передвинул стул. Сел, складывая руки на груди.

Женщина чуть помедлила, затем кивнула и жестом велела прочим напанам отойти - они весьма быстро собрались рядом. Села напротив Танцора и тоже скрестила руки.

- Хочешь выпить? - предположила она.

Он кивнул.

Не отрывая взгляда, она крикнула: - Лучшего вина, Хаул. Два бокала.

Через миг Хаул - грузная и объемистая, полный контраст поджарой служанке - опустила на столик два изящных бокала и графин вина.

Угрюмая налила, оценила аромат и отставила бокал. Она пожирала Танцора глазами, губы напряглись, прямые и суровые. - Итак, - начала она, - вы налетчики.

- Допросили бандитов, да?

- Точно.

- Где они теперь?

- Упали с пирса.

- А если не умеют плавать?

Женщина подняла бровь, показывая: ей все равно. - Не нужно вам было вообще заявляться.

Он фыркнул.

- Не люблю вашу манеру приносить проблемы.

- Заткнись. Я говорю с тобой, не наоборот.

Гнев в глазах женщины был весьма показателен. Не привыкла к такому тону.

Она не сразу сумела разжать зубы и успокоить дыхание; лицо пылало от кипевший внутри злости. Угрюмая натянуто сказала: - Так зачем нам говорить?

- Есть предложение.

Ее взгляд скользнул за плечо молодого человека; Танцор решился оглянуться. Другая напанка, Неумеха, юная, жилистая и полная нервической энергии, выглянула из-за двери. Кивнула, показывая, что все спокойно. Он снова поглядел на Угрюмую. - Уже выставила охранный периметр?

Она коротко кивнула.

- Хорошо. - Он сказал это небрежным тоном, хотя был впечатлен. Выпил вина и чуть опустил голову - по крайней мере антанское, это он смог определить. - С чего бы начать? Капитан, могу я тебя так называть? - Она неопределенно пошевелила плечами. - Итак. Команда напанского рейдера. Разбились на Малазе, где никто не уделит вам лишнего плевка. Почему бы вам не переправиться на материк, а оттуда на Напы? Вы не можете. Выбрали не ту сторону при смене власти, так? - Женщина снова пожала плечами. Выпила, однако он заметил, что бокал остался почти полным. - Суть сделки - корабль, - произнес он.

Женщина вертела бокал в руке. - Мы какой-нибудь найдем, - бросила она яростно.

Настала пора ему пожимать плечами. - Может да, может нет. А мы обещаем твердо.

- И чем вы можете подтвердить обещание?

- Тем, что... - он протяжно вздохнул, ибо собирался начать серьезную игру, - хозяин сего заведения, так уж вышло, ужасный и опасный колдун.

Брови женщины взлетели, она подалась вперед, полная недоверия. Указала пальцем на потолок, неслышно пошевелив губами: "Что? Этот?"

Танцор кивнул.

Он склонила голову набок, изучая его, пытаясь понять - не обезумел ли он, стоит ли принимать всерьез... Закончилось все громким смехом.

Он вовсе не возражал. Наконец Угрюмая закашлялась, бросив: - Чепуха.

Он чуть склонил голову, будто говоря: "Считай как хочешь". - Что вы теряете? Дайте нам месяц, и мы обеспечим судно.

Женщина явно боролась с новым приступом смеха. - А взамен? Чего вам нужно?

- Работайте на нас.

- Если команда согласится.

Танцор кивнул: - Вполне разумно. Что ж... - Он встал из-за стола. - А пока все будет по-прежнему, ладно?

Угрюмая коротко фыркнула и покачала головой, удивляясь то ли его наглости, то ли собственной доверчивости. Это не было откровенным отказом, так что он решил принять это за согласие и вернулся наверх. Взгляды оставшихся в зале напанов преследовали его до двери конторы.

Ву восседал за столом, на который возложил ноги; откинулся на спинку стула, раскрыв рот, похрапывая, забывшись сном.

Танцор проглотил ругательство. Пока он смотрел от входа, мелкая тварь - нахт швырнула в рот Ву мелкий кусок ореховой скорлупы.

Шелуха попала в нос; коротышка лишь фыркнул, продолжая сопеть во сне.

Танцор подошел и согнал тварь со стола. Нахт прыгнул на балку, вереща, разражаясь бормотанием, весьма походившим на осмысленную брань. Танцор же спихнул ноги Ву со стола.

Глаза маг раскрылись, он озирался, охваченный мгновенной паникой. Увидел Танцора и расслабился, сметая с груди шелуху. - Да? Чего? Я тут размышлял.

- Это так называется?- Танцор поднял руку, останавливая ответ. - Новый порядок дел. Найди нам корабль. Немедленно. Очень нужен.

Ву поднял бровь, весьма удивленный: - Неужели? Корабль. - Снова откинулся, сложив кончики пальцев на животе. - Гмм. Интересный вызов.

- Снова нужно подумать?

Ву сверкнул глазами. - Я приложу старания.

- Да уж давай. Нам нужно заиметь корабль.

Ву оправил одежду. - Чего не сделаешь ради твоего счастья...

Глава 4

Вмещавший тысячу служек и жрецов Великий зал храма Д'рек, однако же, отличался тишиной. Тайскренн, превыше всего ненавидевший шум, волнения и раздоры, ценил здешний покой, безмолвную преданность вере и долгу.

И потому был рассержен, слыша нарастающий гул голосов; он был так сердит, что открыл глаза и поднял голову, хмурясь, озираясь в поисках причины беспокойства.

Зилла, соседка за столом, толкнула его под локоть, шепча: - Вот он. Блюститель Телло. Прибыл ночью. Говорят, мчался как ужаленный с самого Семиградья.

Тайскренн поглядел на двери. Жрец в черной с алыми вставками рясе вошел в центральный проход между главными столами. Тайскренн будто увидел пред собой воплощение грубой, напористой мощи. Кряжистый, с бычьей шеей и выскобленной головой, загорелый мужчина излучал власть и волю.

Он не отрывал подбородка от сложенных кулаков, локтей от стола. - И что ему здесь делать? - удивился жрец.

Зилла хихикнула с видом знатока. - Говорят, прибыл подстегнуть мастеров. Будто бы слишком расслабились.

Тайскренн внимательнее поглядел на девицу. Как и у всех, ее брови и волосы были сбриты, как он сам, она носила свободную черную рясу полноправной жрицы. Лоб его сморщился. - И кто такое утверждает?

Она неопределенно повела рукой: - Ну, ходит слух в учебных залах... Тай, тебе нужно быть общительнее. Слушать, что говорят люди.

- Если они будут говорить нечто осмысленное, я снизойду.

Девица пошевелила бы бровями, но их не было. - Что ж, спасибо и на этом.

Блюститель занял место во главе стола, аколиты вернулись к трапезе. Однако важный гость не стал обедать; блестящие глаза обегали обширный зал. Взоры встретились, и Тайскренн поразился, ощущая мастерство, затмевающее способности здешней братии.

Он не стал опускать очи долу, изображая почтение, но постарался изучить мощную ауру гостя. На миг уловив в самом его сердце странный "цвет", не встречавшийся у других знакомых.

Блюститель разорвал контакт, отведя глаза, и принялся о чем-то беседовать с соседом. Тайскренн нахмурился и вновь уткнулся лбом в пальцы, размышляя.

Реверберации гонга обозначили конец отведенного для трапезы времени. Тайскренн поглядел на оставшуюся полной миску. Почему-то ему вовсе не хотелось есть. Грубая природность этого действия вызывала тошноту. Жалкая плоть; все, что он ищет и чего желает, требует оставить ее далеко позади...

Группа служителей остановилась у стола, приветствуя Зиллу. - Пойдешь в общие покои? У нас есть время.

Зилла протянула руку Тайскренну. - Идешь?

- Нет, спасибо.

Юный аколит скорчил рожу. - Только не золотой мальчик. Уверен, мы для него недостаточно хороши.

Тайскренн поглядел на паренька, отставшего от него в занятиях на несколько лет. Покачал головой: - Нет. Мне просто не интересно всё, на что вы тратите время: шутки и розыгрыши, скрытые заигрывания, предсказуемые уколы и глупые сплетни. Все так тривиально и скучно.

Обида на лицах служек удивила его. Зилла махнула им рукой, сказав: - Я догоню, идите, - и сверкнула глазами. - Это называется дружить, Тай.

- Ни с одним из этой группы мне не интересно заводить настоящую дружбу. Они лишь желают заполнить свободные часы развлечениями и пустыми забавами. Не вижу причины их развлекать и уж конечно, они меня ничем не развлекут.

Зилла склонила голову, словно заново изучая его. - Тай... Иногда... - Она вздохнула. - Полагаю, еще это можно назвать весельем. Попробуй ощутить его хоть раз.

- Я же говорю: не нахожу в этом ничего веселого. Скорее нахожу боль.

Девица возвела очи к потолку, изображая отчаяние. - Благая Д'рек! Зачем мы с Корсденом старались? Так варись в собственном соку. Я ухожу.

Оставшись один, он вновь уперся подбородком в кулак. Вариться? Его постоянно занимали таинства высших уровней управления Садком; сейчас он уловил необычный новый оттенок, принесенный Блюстителем... что это, своего рода приглашение в более высокий эшелон культа? К мистерии, о коей он до сих пор не осведомлен, как неготовый? Но он не замечал ничего похожего в старших жрецах храма.

Что же здесь варится? Он не был уверен.

Может быть, стоит прогуляться. Движение всегда помогало ему думать.

Тайскренн оторвался от стола и направился в темные закоулки храма, на пути, всегда облегчавшие душу. Там он не раз ощущал истинное утешение темноты, чувствовал вокруг - о избранный миг! - глубокие, медленные отзвуки биения сердца самой Осенней Змеи.

***

Следующим утром Тайскренн предался медитации. Сел скрестив ноги на холодные камни пола своей кельи, спрятал руки в широкие рукава, чтобы не мерзли пальцы. Единственным освещением служило узкое окошко под потолком, сквозь которое струился дневной свет, скорее походя на туман.

Хлипкая деревянная дверь была закрыта. Лишь в одиночестве решался он исследовать Садки, раздвигать границы познанного. Именно путем постоянных проб - благодаря необычайной терпеливости и ловкости - он проник в странные регионы, где границы и свойства Садков казались сливающимися и расплывающимися. Тюр и Телас соединялись, ведя к более основательному, сложному и далекому королевству, никак не связанному с человеческой расой.

Тюр, как ему виделось, является лучшей отправной точкой таких исследований. Увы, Тюр был воспрещен, ибо являлся инструментом надоедливой Чаровницы, Королевы Снов.

Стук заставил подняться голову. Он покинул Садок, кашлянул, смачивая горло, и довольно сердито сказал: - Да?

Снаружи донесся женский голос: - Вас призывают в присутствие Ифелла.

- Хорошо. - Он встал, потер ноги, чтобы вернуть чувствительность, и направился в покои самого верховного жреца, Демидрека.

Дверь оказалась открыта. Дым ароматных дров и каждений плыл толстыми щупальцами, но не мог превозмочь мощные миазмы давно прогнившей плоти. Внешняя комната, как всегда, была полна обычной сворой - лекари, чтецы Колоды Драконов и прочие ловкачи-консультанты. Иные приезжали из весьма далеких стран. Тайскренн считал их мелкими талантами, а иногда откровенными шарлатанами. Однако они утешали Демидрека в его болезнях и немощах, так что он предпочитал попросту не замечать их.

Молодой жрец прошел через приемную, но по пути был пойман - длинные женские ногти впились в рукав, потянули за руку. - Тайскренн, да? - сказала гостья с талианским акцентом.

Он хмуро взглянул на невысокую темноволосую женщину. - Да.

- Нам нужно обсудить усиливающий потенциал неких снадобий в исследовании садков.

"Лучше пусть мне вобьют стальные гвозди в глаза, женщина. А еще лучше - в твои". - Благодарю... но меня ждут внутри.

Она придвинулась и шепнула на ухо: - Блюститель уже там. В нем есть что-то тревожащее. Вы тоже заметили, верно?

- Как вас величать?

- Леди Батерави. Я из далекого Даруджистана.

Он отвел когтистую руку. - Замечательно, леди. Ваши озарения весьма интересны. Возможно, мы их обсудим - в иное время. Извините.

Ее глаза гневно сверкнули, голова вскинулась. - Скорее нет - я не желаю напрасно тратить время и силы.

Он натянуло улыбнулся и отвернулся, как бы отметая ее. "О Древние! Чем меньше разумения, тем больше дерзости!"

Опочивальня была забита людьми еще сильнее - слуги Демидрека окружили постель. Многим пришлось посторониться, пропуская Тайскренна. С другой стороны стоял блюститель, потное бронзовое лицо в сумраке казалось овальной маской.

Сиделка что-то шепнула на ухо Демидреку. Тайскренн не видел Ифелла более месяца, так что поразился степени ухудшения. Жрец утонул в пышной перине, руки казались завернутыми в пергамент - вены растянуты, кожа синюшно-черная. Голова напоминала голый череп, щеки высохли, запали, глаза исчезли в провалах орбит.

Истощенная рука поднялась, поманила. Тайскренн покорно согнулся над ложем, хотя вонь разлагающейся плоти была почти физическим барьером. - Тай, - голос Демидрека казался едва слышным выдохом, - это Блюститель Телло. Прислан следить за передачей полномочий. - Тайскренн повернул склоненную голову к блюстителю. - Ты окажешь ему полное содействие.

Тайскренн кивнул: - Разумеется. Но нужды не возникнет. Уверен, у Д'рек еще есть для вас работа.

Губы Ифелла поползли, изображая улыбку, более похожую на смертный оскал. Он коснулся руки Тайскренна, дав ощутить жар костей под сухой кожей. Затем рука упала, вздох сотряс грудь, показав, какими усилиями даются старцу самые малые жесты.

Тайскренн выпрямился, уверившись, что поистине стоит у смертного ложа. Блюститель Телло указал на открытую дверь, младший жрец кивнул. Оба с трудом пробились наружу сквозь толпу, собравшуюся молиться за душу Демидрека.

В приемной Тайскренн удивился, видя, как провидица из Даруджистана отбегает от блюстителя, словно тот заражен чумой. Телло игнорировал женщину. Жрец послушно последовал за ним в холл.

Некоторое время они шагали по темному тоннелю, заложив руки за спины. Решив, что обстановка вполне приватная, блюститель откашлялся. - Считаю честью наше знакомство, юный Тайскренн. Молва о ваших способностях и ранних достижениях дошла до самого синода.

- Это мне оказана честь, Блюститель.

- Ифелл нашел вас на улице, насколько я знаю. Верно?

- Правильно.

- Вы росли в пределах храма. Весьма странное детство. Говорят, в мастерстве Теласа вы превзошли учителей в десять лет. Верно?

- Ныне я сам руковожу своими штудиями.

- Итак, вы служили своего рода личным секретарем Ифелла. Облегчали ему бремя административных забот.

- Верно.

- Значит, комитет передачи может призвать вас.

- Я готов служить, но вряд ли...

Телло остановил его: - Среди многих, достойных носить мантию Демидрека, кого вы могли бы предпочесть?

Тайскренн пожал плечами. - Не мне решать.

Блюститель подошел ближе. Тайскренн оказался почти прижат к холодной, сырой стене. Он вдруг ощутил, какую робость способно вызвать само присутствие столь могучего и сурового мужчины. - Разумеется, не вам... Но если бы, что вы сделали бы?

- Не подобает мне выделять кого-то.

Мужчина фыркнул. - Потому что ваше имя среди кандидатов. - Толстые мясистые губы опустились сильнее. - Не считайте меня глупцом, Тайскренн. Вы могли протиснуться, прогрызть путь к сердцу больного старика, но со мной такой фокус не пройдет. Едва заметив любые усилия повлиять на комитет или запугать его членов, я буду действовать без сомнений. Это вам ясно?

Тайскренну мигом представилось лицо Корсдена, заходящегося хохотом при мысли о том, что он способен кого-то улестить и даже запугать. Но веселье пропало, едва он вновь углядел нечто странное в теургической ауре гостя. Оттенок, которого он не встречал почти ни у кого - некий бесцветный сплав силы, столь слабый и скрытый в сердцевине, за открыто проецируемыми энергиями, что он уже решил, будто ошибся.

Забывая обо всем, даже о резком разговоре, жрец нахмурился, усердно начав новые поиски.

Глаза Телло сузились, он оттолкнул Тайскренна, оправил рясу и рявкнул: - Не потерплю вмешательства!

Тайскренн смотрел в спину уходящего гостя, на таком расстоянии он уже не мог уловить ничего особенного. Одно стало ясно: этот тип не желает вмешательства в процесс передачи власти. Хотя... как кто-то вообще мог решить, что Тайскренн готов вмешаться? Непонятно.

***

Дассем пинком отбросил горящий ящик от входа в мавзолей, снова пригнулся, избегая встреч с камнями, коровьими лепешками и пылающими сучьями. Толпа осаждающих выкрикивала проклятия, плевалась и бранила его.

Длилась вторая ночь осады. Он сохранял внешнее спокойствие, он даже превращал сломанные деревяшки в факелы. По крайней мере, масло для них слишком дорого - или в городе его не хватает, иначе он давно был бы сожжен.

Бранные вопли стали тише, к ним примешались страх и удивление; Дассем щурился сквозь дым, приседая перед новыми камнями. Пришли явно не служители Худа - им было воспрещено вступать в уличные драки.

Высокая темная фигура возвысилась над толпой, народ разбегался во внезапной панике. Великан Королл, еще один городской маг, широко размахивал посохом, разгоняя толпу.

- Разойдитесь! - ревел гость. - По приказу Защитницы!

Кольцо осады развалилось, люди разбегались кто куда. Вскоре гигант-Теломен остался один среди мусора и медленно гаснущих факелов. Хотя не один: фигура поменьше перешагивала мерцающие угли, разбрасывала ломаные бочки и ящики. Хо.

Именно этот маг раздражал Дассема больше прочих. Худ, чувствовал он, не одобряет его.

Хо покачал головой, сложив руки на груди. - Ты вызвал беспорядки, меченосец.

- Я всего лишь мирный служитель.

- Твое присутствие подобно кресалу гнева. Ничто не вызывает паники столь верно, как чума, а в тебе видят ее носителя!

- Она ползет отовсюду. Вы знаете.

Хо качал головой. - Да, да. Скажи это тому, кто недавно потерял любимых.

Дассем опустил ладонь на рукоять меча. - Что же, меня изгоняют?

- Тебя призывают. Шелменат желает тебя видеть.

Он оглянулся на мавзолей. - Не могу оставить храм без охраны.

- Королл проследит. - Хо поднял голову, глядя на великана. - Не так ли?

Косматая грива тусклых волос качнулась, улыбка словно разбила грубое татуированное лицо. - Воистину. Ничего не бойся, Смертный Меч Худа.

Дассем нахмурился, гадая, стоит ли начинать спор и доказывать, что ничего не боится; однако улыбка Теломена была столь открытой и дружелюбной, что он промолчал. Лишь склонил голову, благодаря.

Хо повел рукой, приглашая его идти первым. - Защитница ждет.

Вместе с Хо Дассем без остановок прошел все заставы и ворота. Армия Итко Кана давно ушла, внешняя угроза не нависала над городом, но Шелменат поддерживала строгие порядки, пока не будут исправлены все повреждения. Все это помогало и сдерживать панику пред лицом заразы.

Дассем был удивлен приглашением. После разгрома армии Чулалорна Защитница удалилась в добровольное заточение. Ее мало кто видел, кроме подчиненных - городских магов. Иные даже твердили, что она погибла, призвав на город огненную бурю, а маги решили скрыть сей факт. Другие шептались, будто она жестоко изуродована.

Хо вел его в главный зал приемов, где Шелменат прежде выслушивала жалобы и вершила суд. Отныне этим занимались городские маги. Зал был пуст и темен, лишь несколько ламп горели в нишах стен. Хо встал у дверей, пригласив Дассема идти одного. - Она желает личной встречи.

Дассем помедлил. - Я вооружен.

Хо кивнул. - Да.

- Ты не потребовал сдать оружие.

Хо вздернул подбородок, указывая в дальний конец зала. - Она сказала, ты ни за что его не отдашь.

Дассем неловко пошевелил плечами. - Это верно.

- Хорошо.

- Ты не возражал?

Хо кивнул, как бы признавая правоту Дассема. Сложил на груди могучие руки борца. - Ты зовешься Смертным Мечом Худа. Что ж, скажу так: убив Шелменат, ты лишь докажешь, что вовсе им не являешься. - Он улыбнулся, понуждая юношу идти дальше.

Дассему хотелось ударом сбить самодовольную ухмылку с этого лица, но он удовлетворился, громко захлопнув дверь. Прошел по длинному, вымощенному белым мрамором коридору к помосту, на котором восседала Шелменат. Белые одежды слабо мерцали в полутьме.

У ступеней он встал на колено. - Защитница. - Поднял голову и увидел, что она кивает в ответ.

- Смертный Меч. Я польщена.

- Нет, что вы. Я лишь ваш покорный слуга.

- О, совсем наоборот. Я готова умолять вас...

Он не избежал озабоченной гримасы, руки сжались в кулаки. - Прошу, Защитница... не унижайтесь.

- Я должна. Это мой долг. Город под угрозой, и я должна приложить все силы, чтобы избежать опасности.

Он чуть покачал головой. - Прошу...

С трудом она оторвалась от мраморного трона. Дассем прерывисто вздохнул, когда шелковая накидка упала, являя согбенную спину, выступающие под странными углами кости. Одной рукой женщина схватилась за трон, второй нащупала костыль и встала, по-прежнему горбясь, будто больная или калека.

Сердце Дассема болезненно забилось, пока она старалась сойти с престола.

- Я отдала красоту, юность и свежесть. Все ради защиты города, Меч, - проскрипела волшебница сквозь зубы. - Чего еще вы хотите забрать?

Он неудержимо качал головой: - Прошу... не надо. - Она стояла, напряженная от усилий, и он едва мог побороть желание упасть ей в ноги. - Умоляю...

- Это я умоляю вас, Меч Худа. Пощадите город. Молите за нас вашего бога.

- Вы не понимаете... Я не могу!

- Не можете? Нужно что-то еще? Значит, правду говорят - чтобы стать смертным мечом, нужно отринуть человечность?

Она попыталась встать на колени. Этого он не смог вынести - бережно взял ее на руки и усадил на трон. - Неужели для вас ничего нельзя сделать? Где целители Высшего Денала?

- Знаете, это было жертвоприношением, - пробормотала она. - Вы же понимаете, что такое жертва. Ее не заберешь назад... так что не уходите от темы.

Он почти прохрипел: - Я не властен над Ним. - Поднял накидку, вновь скрывая ее уродства. - Я слуга, не наоборот.

- Как и я. Я служу городу. Тогда спросите себя, Смертный Меч. Какую цену вы готовы платить?

Он низко склонил голову. - Как и вы. Любую.

Она глянула на далекую дверь. - Так проваливайте. Боюсь, вам придется заплатить сполна, хотите того или нет.

Он вновь поклонился и, пятясь, отошел от трона. Закрыл за собой дверь, обернулся к нетерпеливо ожидавшему Хо. - Рано или поздно ей придется появиться на людях.

Хо кивнул. - Знаю. Возможно, на фестивале Бёрн. С высокой ограды дворца.

- Вы недооцениваете народ. Люди любят ее, несмотря на всё.

- Знаю... но она не захочет. - Хо повернулся. Они молча шли к выходу.

- Знаешь, зачем она вызвала меня? - спросил наконец Дассем.

- Да.

- И знаешь мой ответ?

- Да.

- Но...

Грузный маг лишь пожал плечами, шагая по пустой улице. - Следовало попытаться. Важнее, - искоса поглядел он, - что ты намерен делать теперь?

Дассем, будто передразнив мага, пожал плечами. - Я слуга. Всё решит Худ.

Городской маг отвел глаза, явно не удовлетворенный ответом. Он молча сопроводил Дассема к храму-мавзолею. Королл тяжело встал с порога, склонил голову. - Меч.

Хо прошел мимо, а великан помедлил, оглядываясь. - Желаю удачи, Меч, - сказал он тихо и ушел.

Дассем смотрел им вслед.

Нера лежала там, где он ее оставил. Он встал на колени рядом. Простыня успела пропитаться потом на груди, животе и бедрах. Он бросил тряпку в чан, прополоскал и отжал. Заменил и повязку на лбу. - Говорила с Короллом? - спросил он.

- Мы поговорили, - сказала девочка и тяжело сглотнула. Капли скользили по вискам, пропадая в черных сырых волосах. - Он рассказал, что встречал и других смертных мечей, и что высоко тебя оценил.

Дассем позволил себя тихо засмеяться. - Необычная точка зрения. - Размочил корку хлеба в холодном бульоне и поднес к растрескавшимся губам.

Она с гримасой отвернулась.

- Нужно поесть.

- Прости, - прошипела она.

- Простить?

- Знаю, тебе очень... тяжело...

Он сердито фыркнул: - Не я тут страдаю, а ты.

- Ты понял меня.

- Вовсе нет. Ты больна, но ты оправишься. Вот и всё. - Она поджала губы, замолкая. - Спи, - велел он и встал.

Отступив в самый дальний угол мавзолея, где высился каменный гроб, неофициальный алтарь. Сел рядом, скрестив ноги, уперев руки в бедра, и долго сидел без движения.

Медленно, почти незаметно розово-золотой свет утра проник через порог. Руки его побелели, сжимаясь в кулаки.

***

После четырех дней в море "Честная Жадина" бросила якорь у пристани Малаза. Картерон ожидал, что все уцелевшие в засаде корабли успеют сюда раньше них, так что заинтересованно оглядывал гавань. Похоже, наибольшие потери понесли мелкие суденышки - шлюпы и галеры. Все три боевых корабля Мока Обманщика ушли от врага, хотя "Нетерпеливый" и "Невыносимый" получили жестокие повреждения - борта сожжены, паруса опущены для штопки, снасти порваны, реи переломаны.

Приближалась шлюпка. На борту был сам пиратский адмирал с четырьмя капитанами. Они влезли по веревочной лестнице. Обманщик огляделся, ища следы разрушений, и удивленно нахмурился. - Безил? - спросил он у команды.

- Погиб, - сказал кто-то.

Обманщик кивнул, постучал пальцами по серебряному эфесу дуэльной сабли, с которой никогда не расставался. - Кто вел судно?

Некоторые матросы поглядела на Картерона, прижавшегося к фальшборту у кормы. Обманщик поманил его. - Кто ты?

- Картерон, капитан. Картерон Сухарь.

- Ты не старпом и не боцман.

- Обычный моряк, сэр.

- Принял командование в бою, сэр, - сказал матрос. - Вывел нас.

Обманщик снова кивнул, погладил козлиную бородку. - Ты не спешил возвращать мою посудину. Хотя, наверное, шли на веслах?

Картерон указал на поредевшую команду. - Рук осталось мало и парусов. Море было против нас.

Обманщик задумчиво озирал команду. И, похоже, заразился настроением моряков, ибо захохотал, ткнув Картерона в бок кулаком: - Отлично. Ты поступил как должно члену команды. Моя благодарность. - Он повернулся к капитанам. - Хесс, принимаешь.

- Слушаюсь, сэр.

Картерон заметил, что иные из моряков нахмурились и даже возроптали. Даджек сказал: - Может, продвинете, адмирал? За службу.

Обманщик развернулся. - Это тебе нужно повышение?

Даджек со смехом погладил бритый череп. - Не мне, адмирал. Я не матрос. Наш напан спас "Жадину".

- Я уверен, все ему помогали.

- Да, но я о том...

Обманщик глянул на Картерона с новым интересом. Один из капитанов подался вперед и что-то шепнул; пират раздраженно отмахнулся: - Чего? Говори вслух, человече.

Капитан погладил усы - длинные и густые, как и у самого Обманщика. Ткнул пальцем в сторону Картерона. - Их напанская команда вызвала беспорядки по всему городу. Каждую ночь дерутся с людьми Геффена.

Картерон вздрогнул. "Беспорядки? Что затеяла Грюмсюрет?"

Обманщик скривился. - И какое мне до того дело? Скажи!

Капитан невозмутимо поднял брови. - Ну, я это... просто к слову.

Обманщик посмотрел на Картерона. - Отныне ты рулевой. Так держать, моряк.

Картерон поклонился, принимая назначение. Кто-то из команды поспешил выразить одобрение. Мок Обманщик небрежно махнул рукой: - Да, да. Свободны.

Шлюпка понеслась к берегу, забрав часть команды. Картерон оказался рядом с Даджеком. Ступив на пирс, он с интересом спросил: - Если ты не матрос, то кто?

Мужчина громко засмеялся и вдобавок рыгнул. - Может, дурак? - Картерон улыбнулся. - Не-а. Боец всю свою жизнь. Солдат, наемник, телохранитель... а теперь морская пехота.

Картерон кивнул. - Понятно. Что ж, увидимся на борту.

Моряк отдал честь и снова засмеялся. - Надеюсь, еще не скоро!

Картерон опять улыбнулся. - Вполне согласен, дружище. - Взвалил тючок на плечо и направился вверх по пирсу.

Приближаясь к кварталу, в котором стоял бар "Смешок", напан заметил на углах улиц явные излишки бездельничающих проходимцев. Они переглядывались и указывали на него пальцами. "Боги, в какую передрягу теперь попала Грюм... Угрюмая?"

Завернув за угол, он наткнулся на банду громил. "Проклятие - я не готов". Он не видел оружия, но знал, что налегке такие не ходят; у самого Картерона был лишь моряцкий нож.

Он бросил вещи, освобождая руки. - В чем дело? Я люблю поболтать, но что-то в горле пересохло.

- Вы, напаны, лучше уносите голубые задницы из нашего города, - процедил один из негодяев.

Картерон пожал плечами: - Я бы рад. Купите-ка нам койки.

Второй зарычал: - Давайте проучим этого... - и вдруг заткнулся. Все бандиты попятились, как один. Заинтригованный Картерон выхватил нож и согнул ноги в боевой стойке - он понимал, что кто-то подошел сзади, но не решался оглянуться и потерять из вида стаю громил.

Незнакомец встал справа. Картерон покосился: какой-то юнец готов был сразиться на его стороне, хотя он не звал на помощь. Парень среднего веса, худощавый, с коротко стриженными темными волосами. Руки его были сложены на груди под плащом.

- Кто ты? - спросил Картерон.

- Один из твоих нанимателей.

- Джерегал? Он же старик.

- Продал дело и уехал в теплые края.

Бандиты продолжали отступать. Один показал дурной жест и пошевелил губами: еще сочтемся. Картерон остался наедине с парнем, на мокрой мостовой среди грязных каменных стен. Он встал прямее, сунул нож за пояс. - Похоже, ты им не нравишься.

Юноша кивнул: - Успели научиться. - Рука указала на проход. - Я пришел сопроводить тебя.

"Эскорт? Что тут творится, во имя Худа?" - Он вопросительно поглядел на молодого человека. - Угрюмая объяснит, - кивнул тот.

Показавшаяся впереди витрина "Смешка" стала наводящей тревогу и уныние мешаниной битого стекла и всяческого мусора.- Это что такое?

- Пытаются выдавить нас.

- Похоже, Арко готовит хуже обыкновенного.

Уклончивая улыбка скривила тонкие губы, молодой человек склонил голову. - Не думаю, что такое возможно.

Картерон толкнул тяжелую дверь, заметив свежие зарубки и следы копоти на обшитых железом досках. В зале было пусто, если не считать старой команды: Зубоскал, Неумеха и госпожа Грюмсюрет, склонившаяся за стойкой.

Он повернул голову, однако парень исчез. Хмурый моряк закрыл дверь и подошел к Угрюмой. - Что тут происходит?

- Ввязались в другую войну, - сообщила она лаконично. - Тебе заплатили?

- Еще нет. Война? Какого рода?

- За право покровительства и вымогательства. Получи деньги, они нам нужны.

Он оглядел пустой зал. - Попрошу. Я тут встретил одного типа, заявил, будто он один из новых хозяев.

- Да.

- А кто другие?

- Еще один. Говорит, будто он маг. Явно чокнутый.

- Великолепно. Думаю, лучше трудиться на прежнем месте.

- Верно. Но сейчас для тебя есть иная работа.

- Даже поесть нельзя?

Угрюмая указала на кухню. - Обслужи себя сам.

Он поднырнул под притолоку и нашел у каменной печи братца. - Есть прогресс?

Арко хмуро поглядел на него. Выпрямился, сложив толстые руки на груди, поверх покрытого пятнами фартука. - Треклятая опара не поднялась.

Картерон присел на грязный прилавок. - Может, дело в возрасте. Знаешь, к старости все плохо поднимается...

- Очень смешно. - Арко схватил с крюка чугунный противень. - Почти каждую ночь парни и девки Геффена нападают на Грю... Угрюмую, а она не выпускает меня!

- Геффен? Против него у нас мало людей.

- Скажи тем чокнутым. Они пошли против него, а мы оказались посредине.

- Глупо. Почему Угрюмая идет на это?

Арко взвесил тяжелую посудину. - Они обещали достать нам корабль.

- Корабль. - Картерон подался вперед. - Там, где все корабли и команды подчинены Обманщику? Дерьмо кобылье! Это плохая сделка.

Брат ухватился за края противня. Мощные мышцы напряглись, задрожали. - Я так и сказал, - пропыхтел он. - Она держит меня в этой дыре, когда я мог бы развалить все трахнутое здание. - Черное железо резко затрещало и распалось надвое. Силач отбросил бесполезные обломки и застыл с недоумевающим видом. - Извини.

- И все же, - Картерон озирался, - у тебя неплохая обстановка. И простая печь, и закрытая жаровня, и...

Брат расцвел, закивав. - Верно. Спорю, снаружи, под дождем гораздо хуже. - Он вдруг скривился, охваченный подозрениями. Ткнул мясистым пальцем в грудь Картерона: - Не пытайся меня успокоить.

Картерон воздел руки. - Я не посмел бы. Слушай, мне нужно кое с кем потолковать. Ладно?

Арко хмыкнул, соглашаясь. Снял крышку с большого закопченного чайника над огнем. Повалил пар. - Тебе удалось-таки.

***

Выхлебав водянистой похлебки, Картерон пошел искать Угрюмую. Их лучшая колдунья, Хаул, сторожила дверь. Женщина не отличалась красотой - крупнокостная, порядочно растолстевшая - но они с Зубоскалом как-то умели поддерживать устойчивую связь. - Угрюмая? - бросил он.

Женщина подняла глаза к потолку. Он кивнул и пошел вверх. Угрюмая заняла самую большую комнату второго этажа, своего рода новый штаб. У двери он услышал шорох быстрых шагов и звуки ударов, но не встревожился, давно привыкнув к ее манере постоянно тренироваться.

Он постучал. Дверь вскоре приотворилась, госпожа Грюмсюрет выглянула наружу. Короткие волосы и синее лицо лоснилось от пота, упругая грудь вздымалась под мокрой рубашкой.

Поняв, что это он, она отвернулась и ушла назад.

Он вошел, закрыв дверь. Комната была почти пуста, в середине виднелся столб для упражнений - черное дерево, покрытое вмятинами, насечками и зазубринами. Лишь матрацы у стены говорили, что здесь живут люди. Угрюмая вернулась к высокому столбу, практикуясь в ножевых выпадах.

- Меня назначили рулевым, - доложил он.

- Хорошо. Мы найдем, на что использовать деньги.

Моряк привалился к стене. - Это точно. Внизу ни души.

Она оценивающе глянула на него. Годы совместных походов позволяли им общаться откровенно. - Что случилось?

- Арко желает знать, почему мы не обрушили дом Геффена ему на голову. Я надеюсь, мы задумали нечто более тонкое?

Она ударила по столбу правой, потом левой ногой, почти на уровне лица. Босая стопа двигалась так быстро, что казалась размытой; однако контроль движений был столь точным, что подошва едва касалась дерева. - Нам не нужно внимание Мока, - пояснила беглая принцесса. - Не нужно, чтобы проклятые малазане объединились против нас. И... я жду корабль.

Он кивнул себе под нос. - Встретил одного из так называемых хозяев. Вы... ты потому так упорно тренируешься?

Она мрачно глянула через плечо: - А ты вооружись получше. Ты теперь нянька.

Он скривился. - Суп у него сносный, но я с радостью съел бы чего... Как нянька? О чем ты?

- Наш наниматель, тот, что зовет себя магом, имеет привычку бродить где угодно. За ним нужно присмотреть.

Картерон выпрямился. - Он взаправдашний маг? Или просто хвастун?

Угрюмая закончила серию упражнений. Он заметил: повисшие по бокам руки покраснели и покрылись ссадинами. Голова чуть опустилась в раздумье. - Знаешь, я сама точно не понимаю. Но если он не сумеет, вернемся к старому плану.

- Ограбим хозяев и купим корыто.

Женщина слизнула кровь с царапины, осмотрела край ладони. - У него две недели. Свободен.

Картерон отдал честь. - Слушаюсь.

***

В зале он уселся рядом с Хаул и Зубоскалом, впитывая новости. Как и прежде, друзья звали его Сухарем, а не Картероном, тогда как брат оставался Арко. Он не помнил, откуда это повелось - может, чем короче имя, тем проще выкрикнуть его в бою и буре? Итак, они установили контроль над рядом складов и лавок, и теперь вся работа заключалась в защите зданий от поджогов и разрушения.

- Не по нам работенка, - пожаловался он Хаул.

- И не говори, - поддакнула она, оседая в кресле.

Да, говорить было нечего. Усталость колдуньи была очевидной: круги у запавших глаз, плохо расчесанные немытые волосы. Ладони, потрескавшиеся и натруженные, беспрестанно постукивали по столешнице. Он следил за ними, думая: "Нервы?"

- Тебя тревожат местные таланты? - спросил он наконец.

Женщина коротко, недовольно фыркнула. - Да и нет. У Геффена никого нет - но на треклятом острове я ощущаю людей с великой силой. Они не вовлечены, но я чувствую их. Спина так и чешется.

Зубоскал потянулся и ласково взяв колдунью за руки, успокаивая. Хаул протяжно вздохнула, опуская плечи.

- А наш маг-наниматель? Он настоящий?

Женщина кивнула: - Уж точно. У него есть доступ к чему-то. Но не знаю, к чему. Так или иначе, это жестко. Каждый раз, когда он поднимает свой Садок, мне - любой маг должен чувствовать себя так же - мне словно вбивают гвозди в голову. Совсем нехорошо. Однажды у меня кровь пошла носом.

Картерон взял кусок хлеба, постучал по столу. Тверже камня. Кивнул Хаул: - Хорошо. Что с Амероном и Ноком? Есть вести?

- Прячутся в траве, - сказал Зубоскал своим мягким голосом - потрясающий контраст с таким грубым и покрытым шрамами лицом. Он не отрывал глаз от Хаул. - Но не думаю, что они найдут помощь на острове. По мне, все власть имущие сочли дело законченным.

Хоул горько кивнула, и Картерону пришлось согласиться с общим мнением. Грюмсюрет не найти поддержки и финансов на Напах.

Зубоскал чуть заметно склонил голову, бормоча: - Только упомяни нанимателя...

Картерон оглянулся. Похожий на гнома недомерок спустился по лестнице, направляясь к выходу. Черный, как всякий дальхонезец, сморщенный и седовласый, хотя шагает по-юношески бодро; в руке качается короткая трость.

- Куда изволите идти? - крикнул Картерон.

Словно пойманный на преступлении, странный тип застыл, не опустив ноги. Оглянулся, воздев седые и толстые, будто две гусеницы, брови. - Как... иду немного прохладиться. Полезно для... здоровья. Вот и всё.

Картерон отвел взгляд - Не сегодня. Ночью мы должны затаиться. Ночные туманы вредны для здоровья, особенно вашего.

Ответом стал звук закрывающейся двери. Зубоскал тоже поднял бровь. - Получил, Сухарь.

Картерон закатил глаза к тяжелым прокопченным балкам потолка. - Ох, ради любви всех морских богов... - Вскочил, забирая в карман кусок черствого хлеба. Возможно, удастся пришибить им какого-нибудь громилу. Выходя, подхватил клинок в ножнах.

Снаружи он быстро потерял бы нанимателя в стелющихся шарфах тумана, если бы не стук трости по мостовой. Нагнал у открытого капища - маг стоял, опершись на трость и неспешно озираясь. Указал на алтарь: - Что это?

Картерон изучил статую. Женская фигура была грубо вытесана из местного гранита. Плечи обвивали выцветшие полотнища и венки, у подножия скопились пеньки свечей, потухшие курительные палочки. Он отлично знал эту персону. Ей не хватало весов в правой руке - похоже, проржавели или украдены. При помощи весов она определяет достоинства ушедших в море и решает, вернуться ли им домой.

- Леди Неррузе. Богиня Берегов. Успокаивает бури, покровительствует морякам и рыбакам. Брат ее - Беру, Владыка Бурь.

Трость снова застучала - вероятно, владелец привык размахивать ею, когда размышлял. - Остров многое отдал морю, - сказал старик задумчиво.

- Да. Как и Напы.

- Сила морей, - пробормотал наниматель под нос; затем резко зашагал, и Картерон снова остался один, не понимая, куда идти. Он почти запаниковал, щурясь в тумане. Как можно было потерять этого клопа?

Стук снова возвестил положение нанимателя - далеко, на улице, что ведет к побережью. Картерон поспешил туда, удивляясь, как старый чудак ухитрился уйти столь далеко.

Добрался до причалов и стал тревожно крутить головой. Угрюмая оторвет ему яйца... Тут он увидел его за грудой ящиков и бочек, беседующим с толпой рабочих.

Картерон встал рядом, расслышав окончание фразы: - ... и какую посудину вы не взялись бы обслуживать?

Мужчины и женщины смотрели на него, как на лунатика. Один нехотя оторвался от бревна и встал напротив. - Что ты имел в виду, проклятый дальхонезец?

Картерон встал между ними. - Прости моего друга, он туповат.

- Я ж говорю. Кем он себя счел, ради Худа?

- Просто безвредный старый дурак.

Женщина-учетчица махнула рукой: - Глянь, твой дурацкий дружок снова куда-то побрел.

Картерон выругался, разворачиваясь. Маг - если это был настоящий маг - отошел довольно далеко, завязав беседу с шайкой беспризорников. Он помчался туда, вновь успев к окончанию разговора. Пацаненок отвечал, пожимая плечами: - Да уж, есть такие, кого никто не уважает.

Ву снисходительно засмеялся и показал талианский медяк. - Я о корабле. Моряки народ суеверный, еще пуще солдатни. Должны быть невезучие корабли.

Девочка вылезла вперед: - О, так ты о "Закрученном". Никто на него не запишется. - Она протянула руку, но Ву отвел монету.

- И где этот невезучий корабль? С нами?

Девочка презрительно скривилась. - Я что, не сказала, на него никто не запишется? Конечно, он здесь. Уже годы здесь! - Она указала на что-то в гавани.

Ву бросил монетку. - Благодарю.

Один паренек до странности пристально разглядывал Ву. Теперь он ткнул пальцем: - Не ты ли тот, что зашел во двор Мертвого Дома?

Ву кивнул. - Воистину так.

Детская банда разом притихла, глаза стали большими. - И, - выдохнул паренек, - как ты сбежал?

Картерон вдруг осознал, что сумрак вечера внезапно стал гуще. Вокруг потемнело, будто наступило солнечное затмение. Казалось, тени сползлись отовсюду, в особенности окружая старика - он был как бы завернут в темный саван. Из наступившей тьмы донесся зловещий, гулкий шепот: - Кто говорит, что я сбежал?

Шайка раззявила рты и разбежалась во все стороны. Они с нанимателем внезапно остались наедине, а тьма ушла, как случается при затмении. Картерон вздрогнул, услышав по-детски тонкий смех старика-дальхонезца, и постарался сделать суровый вид. - К чему это было? Пугать детей?

Старик повел пальцами, отметая обвинения. - Бросаю семена, мой друг. Всего лишь бросаю семена. - Он направился вдоль причала. Картерон поглядел в меркнущее, затянутое облаками небо и пошел следом, не отпуская рукояти тесака.

Маг встал среди высоких штабелей: бочки, ящики, амфоры... Когда Картерон подошел, ткнул тростью в сторону края причала, где притулилось одинокое судно, вдалеке от подобных ему - будто зачумленное. - "Закрученный", - сообщил Ву.

Картерон оглядел корабль. Узкий, высокие борта, три мачты. Разновидность каботажника. Вероятно, с комбинацией прямых и косых парусов; вероятно, быстроходный - и очевидно в плохом состоянии. Борта посерели, краска повсюду облезла, из клюзов текла ржавчина. Канаты провисли, выбленки были кое-где порваны. Трюм явно нуждался в основательной чистке, если вообще не прогнил.

- Жалкая посудина, - фыркнул он, глядя на Ву.

- И пораженная жуткой проказой - репутацией проклятого корабля. Все так говорят.

Картерон понимал, что мерзкий тип намеренно подогревает в нем интерес, но не удержался. - Проклятого? Как?

Недомерок снова повел рукой. - О, немало бестолковых смертей в последние рейсы. И долгая история отсутствия прибыли. - Маг состроил ужасную гримасу, не без труда согнав ее с губ. Прокашлялся. - А недавно он обрел репутацию еще хуже.

Картерон без энтузиазма спросил: - То есть?

- Он одержим духами. - Тип оглядел затененные проходы между грузами и удовлетворенно кивнул себе. - Итак... мне пора приниматься за работу. - К крайнему недоумению и беспокойству Картерона, он начал выцветать. - Не иди за мной.

Маг исчез. Картерон выругался и оглядел ящики, бочки, не найдя и следа нанимателя. Угрюмая его убьет! Он снова поглядел на "Закрученный" у причала. Что ж, он хотя бы узнал, куда уходит старик - если не обманывается. Моряк скрылся в узком проходе, сел на бочонок и сложил руки, ожидая и наблюдая.

Через некоторое время он проснулся в смущении, но быстро вспомнил, где и зачем сидит. Наступила ночь. Его что-то пробудило. Картерон напряг зрение, но не нашел в темноте ничего необычного. Хотя бы туман пропал, потому что остывший за вечер воздух уже не так энергично перемещался. "Закрученный" лежал, неподвижный - но не заброшенный: на корме горел фонарь, из иллюминатора кабины также лился неяркий золотистый свет.

Затем раздался вопль - непроизвольный крик удивления и тревоги. Сапоги затопали по пристани, мимо кто-то пробежал. Картерон мельком углядел пожилого господина, лицо над седой бородой белее снега, глаза дико выкачены.

Он снова сел и воззрился на "Закрученного", раздумывая. Хочется ли ему... Нет, решил моряк, совсем нет. К тому же если маг эфемерен как фальшивый вексель, вряд ли ему грозит опасность от дубинок людей Геффена. Он встал, почесался и вернулся в "Смешок".

По пути пришлось делать крюка, избегая банд на углах улиц. Наконец ему удалось просочиться в дверь. Зал снова был пуст, там сидели одни члены команды.

Прощай спросила: - И где наш так называемый хозяин?

- Кажется, работает.

Она была долговязой - женщина, привычная к мечу и предпочитавшая в битве толстый кожаный доспех. Теперь она облачилась в охотничий костюм из тонкой кожи. Прощай сидела, сложив руки. - Работает над чем?

Картерон смерил ее взглядом. - Боишься привидений?

Фехтовальщица скривилась при столь нелепом вопросе. - Конечно. А кто нет?

- Тогда тебе лучше не знать, чем он занят.

- Он что, как бы взаправдашний маг?

- Думаю, да. - Он уже начинал гадать, не относится ли старик к людям самого опасного сорта. Мысль, что Ву оказался настоящим магом, встревожила женщину, и Картерон добавил: - По крайней мере он на нашей стороне.

Казалось, ей не полегчало. Прощай похлопала по бедру, у которого обычно висел меч. - Не понимаю, почему бы нам не помчаться туда, попросту предав всех смерти.

- Потому что это уже будет свара между нами и всеми местными. Угадай, кто победит? - Жесткие губы шевелились, зубы, похоже, скрипели. Однако женщина сдалась и осунулась на стуле. - Медленно и надежно, - утешил он ее, проходя дальше.

Картерон занял стул у камина и принялся подбрасывать дров - сырость не желала отступать. Закончив, откинулся на спинку, озирая стражу у двери, Прощай и тощего лучника Токараса. Они не выглядели счастливыми от необходимости сидеть, глядя на туманную улицу.

Гарнизонные будни, подумалось ему. "Не наша сильная сторона. Не прямой бой. Угрюмой нужно быть поосторожнее. Верность несомненна, но тоска и отсутствие удач и побед способны подточить самые надежные союзы. Что-то нужно сделать". Он был уверен - ни одна из них не предаст. Он молился и ждал.

Глава 5

Порван-Парус оперлась ладонями о неровную, просоленную поверхность каменного бастиона, созерцая скромные горы на севере. Распущенные волосы развевались по ветру, приходилось отводить их от глаз. Над головой чайки и бакланы плыли в бризе, резко крича. Она долго следила за свободными птицами; затем опустила взор к бурым холмикам Кремневых равнин. К северу, едва в дне плавания от берега Малаза, лежал материк. Так близко и, увы, так далеко.

Нужно многое сделать, чтобы они с Моком обрели права на титулы. Однако он... как бы это сказать... слишком доволен собой и миром. Значит, делать придется ей. Вот только что?

Ей приходил на ум ответ в классическом стиле. Экспедиция. Рейд на континент, какие проводил Мок Обманщик в молодые годы. И люди до него, почтенные пираты острова Малаза.

Это должно напомнить, кто правит морями, путями торговли и побережьем, и почему следует признавать и уважать такую власть. Это вселит страх божий в кичливых купцов Кауна, упадочных аристократов Анты и проклятых наглецов-канезцев.

Она ударила кулаком по въевшемуся в камень гуано. Хватит. Сегодня ночью она вложит идею в разум Мока.

Сзади кто-то раскашлялся. Она обернулась. - Да?

- Корабль в гавани, миледи, - сказал дозорный.

- И?

- Люббен думает, вам будет интересно.

Люббен был горбуном, кастеляном Замка. - Хорошо.

Она перешла на другую сторону. Птичий помет запятнал всю площадку; Порван-Парус поняла, что ненавидит этот кусок древних скал. О, как хочется ей бросить богами забытые задворки ради подобающего имения в настоящем городе, вроде Анты или Тали!

Судно пришвартовалось так далеко, как было возможно. Оно было длинным и низким, две мачты; на такой дистанции корабль выглядел крошечным, но она все поняла, хотя синеватый цвет парусов отсюда был едва различим. - Что, ради всех морей, делает здесь напанский корабль? - воскликнула колдунья.

Стражник мудро счел вопрос риторическим. - Они спустили шлюпку с флагом перемирия, - сказал он.

"Занятно. О чем они будут толковать?" - Гм, Люббен был прав. Мне интересно. Следите за ними. Пусть эскорт готовится. Я сама сообщу Моку.

Стражник поклонился, она полетела в главную башню.

Найдя его в спальнях. Странно, несмотря на полдень, он был едва одет, сражался с застежками корсета. Она подскочила и отвела его руки, чтобы все сделать самой. - Что ты делаешь?

Он пожал плечами, смущенный: - Наряд не готов... - и задохнулся от силы, приложенной ею к корсету.

- Так ты слышал.

- Что слышал, любовь моя? - Она могла ошибаться... но голос звучал слишком неровно.

- Напаны! В гавани! Похоже, это официальная делегация.

Мок развел руки, пока Порван-Парус застегивал многочисленные пряжки. Потом пригладил усы, размышляя. - Делегация... да. Новый король, о котором мы слышали. Официальные отношения... - Привычно прищуренные глаза вдруг широко раскрылись. - Или официальное признание! - Он схватил ее за руки, отстраняя. - Позови ту новую девку, Вив. Ты встретишь их в зале. Я должен быть одет подобающе.

- Ну, если ты считаешь, что так лучше...

- Отлично. Может быть, это первый шаг ко всему, о чем мы грезили, милая. - Он торопливо лобызнул ее и захлопнул дверь.

По пути вниз ей пришло на ум, что постель была вся смята. До сих пор не убрано! Нужно будет хорошенько внушить Вив.

***

Делегация - она сочла, что это делегация, ибо трое слишком мало для налета - состояла из женщины и двух мужчин. Пожилой моряк, вероятно, был послом, его сопровождала почетная стража. Все трое отличались синеватой кожей, свойственной уроженцам Напов.

Войти позволили лишь послу. Порван-Парус ожидала его у подножия высокого кресла Мока, что стояло во главе основного обеденного стола.

Эмиссар вошел, громко топоча подошвами сапог по плитам пола. На взгляд Порван-Парус, он плохо подходил миссии: слишком короткий, похож на грушу. Она грустно вздохнула. Впрочем, дела с Напами вести придется. Не нужно лишь возлагать особенных надежд...

Встав на почтительном расстоянии, эмиссар поклонился с масляной улыбочкой. - Адмирал Корез к вашим услугам.

Она поклонилась в ответ, подумав: если этот похожий на крысу типчик - настоящий адмирал напанов, их будет легко победить. - Приветствую, адмирал. Вы делаете нам честь. Прошу, пользуйтесь полнейшим гостеприимством. Наши острова - братья, слишком долго бывшие в разлуке.

Посол погладил клиновидную бороду - всю пронизанную сединой - и серьезно кивнул. - С кем, - начал он учтиво, - я имею честь беседовать?

Парус старалась сохранять благородный вид, внутренне браня себя за неуклюжесть. - Извините, адмирал. Я Порван-Парус, госпожа Замка.

Брови посла радостно взлетели: - Ах! Великолепная Порван-Парус. Ваше мастерство славится во всех южных морях. - Он снова склонился.

Она подумала, что выбор столь непритязательного, безобидного типа в качестве эмиссара мог быть мудрым. - Вы принесли вести от Тарела, нового короля Напанских островов?

Он вновь кланялся. - Именно. Вы будете говорить от имени Мока, о-о-очень давнего адмирала Малаза?

Парус снова изображала внешнее спокойствие. Первое суждение оказалось самым верным. "Адмирала, вот как? Чудно. Да будет так. Никаких официальных переговоров с госпожой?" - Она вернула поклон. - Он извещен о вашем прибытии и скоро будет с нами.

- Превосходно. - Гость с преувеличенным интересом озирался. - Итак, это главный зал замка. Весьма... очаровательная провинциальная простота.

"Хрена тебе, жирный фат". Она улыбнулась, согласно кивнув. - Благодарю. Разумеется, кому, как не вам, судить о сем предмете.

Эмиссар вежливо улыбнулся.

Парус невольно следовала за взорами посла, и внимание ее привлек новый гобелен Агайлы. Это было изображение Замка с моря, на закате. По крайней мере, так ей вначале показалось. Но пейзаж как будто потемнел еще более. Мрачные рваные облака угрожали сверху, сползающиеся тени охватили утесы и внешние укрепления.

Она моргнула. Эмиссар что-то говорил - она улыбнулась, запаниковав, и кашлянула, чтобы потянуть время. "Проклятая Агайла! Что она возомнила, создавая такую гадкую вещь?" Колдунья указала на боковой вход. - Похоже, мне придется пойти и узнать, что так задержало Мока.

Поклон Кореза был столь небрежен, что едва ли мог показаться вежливым. - Похоже, - сказал он едко.

К ее облегчению, главные двери распахнулись и Мок Обманщик летел внутрь. Он нацепил на губы то, что она называла "безрассудной ухмылочкой", натянул на плечи тонкую льняную рубашку. Кожаные брюки прикрывали сапоги на высоких каблуках. Разумеется, он был при своей любимой сабле.

Пират выбросил руки вперед, крича: - Корез! Ты, старый пес!

Эмиссар снова поклонился. - Адмирал.

Мок схватил его за плечи, оглядел с ног до головы. - Посмотрите на него. Не ты ли командовал "Упорным" при осаде Бриса?

Посол удивленно заморгал и вдруг покраснел, очевидно обрадованный. - Да, точно. Хотя действий там было маловато.

Мок со смехом прервал его: - Ты слишком скромен. Этой победой могут хвастаться все Напы. - Он шлепнулся в высокое кресло, сгорбился, кладя ноги на стол. - Подходи же. Что может Малаз сделать для старых друзей и славных мореходов с Напанских островов?

Корез так и моргал, расчувствовавшись; Парус скрыла усмешку. Вот чем Мок заслужил ее восхищение: умением лавировать.

- Ну.... - начал его старый знакомец, вероятно, изменяя намерения на ходу, - Король Тарел шлет приветствия, разумеется. Он питает надежду, что два острова могут начать все заново - без злосчастных распрей прошлого.

Мок ударил руками по подлокотникам. - Согласен! Ваш Тарел поистине мудр. Союз между нами вполне разумен! - Он подмигнул Корезу. - Теперь можно будет без опаски исследовать берега материка, э? Не созрел ли Брис для нового грабежа?

Корез, кажется, был поражен столь прямым приглашением; однако он быстро опомнился и сумел кивнуть, улыбаясь от очевидных выгод идеи. - Формальное соглашение стало бы превосходным первым шагом, адмирал.

- Превосходно! Вина! - крикнул Мок. - Выпьем, скрепив союз!

Юноша вошел с серебряным подносом, на коем стояли два резных хрустальных бокала и графин. Парус узнала их лучший гризианский сервиз, порадовавшись, что уцелело два бокала.

Мок сошел с помоста, чтобы разлить вино, воздел бокал. - За перспективу вечного мира между Напами и Малазом! За братьев и сестер, моряков!

Корез ответил на тост, опустошив бокал, бережно вернул хрусталь на поднос. Кашлянул. - Все нападения, захваты и поборы с напанских судов отныне, разумеется, должны быть отменены.

Мок вернулся на "трон", крутя в руке бокал. - Разумеется. После ратификации соглашения.

- Верно.

- И взаимно, надеюсь?

- Разумеется.

- Чудно. Как говорится, наши корабли в одном строю. Не останешься на ужин? Нужно отпраздновать наш союз!

Корез махнул рукой. - Как ни грустно, я вынужден отвергнуть ваше гостеприимство, адмирал. Обязан немедля донести новости королю.

Мок кивнул, снова вставая. Хлопнул коротышку по плечу. - Конечно. Нам не нужны никакие недоразумения. Верно?

Корез поклонился. - До скорого, адмирал. - Затем он послал поклон и Порван-Парус: - Миледи.

Парус вытянула руку, которую он поцеловал. - Адмирал.

Эмиссар начал разворачиваться, когда Мок бросил: - У меня есть одна маленькая просьба, сэр, чтобы скрепить союз.

Корез склонил набок голову. - Да?

- Письма о союзе между нашими государствами... должны начинаться так: "От Тарела, милостью богов Короля Напов, к Моку, милостью богов Королю Малаза".

Глаза эмиссара задергались от удивления. Он не сразу обрел дар речи, пропыхтев: - Я... я, несомненно, доведу ваши соображения до короля...

- Превосходно! - сказал Мок Обманщик и помахал рукой.

Корез почти выбежал из зала, двери с грохотом захлопнулись.

Едва стихли отзвуки, пират поцеловал обе руки Порван-Парус. - Мы на полпути, любовь моя!

Однако она смотрела на двери. - Не нужно было так напирать.

Он со смехом подмигнул: - Я запросил "короля", но соглашусь на "суверена".

- Все зависит от того, насколько мы нужны Тарелу - каковы его планы? Он тоже нацелился на материк?

Мок снова пожал плечами. - Мелкая цена, чтобы обезопасить фланг. Личная закорючка на листе бумаги. - Рука протянулась за графином. - Будем праздновать всю ночь!

- Подождем ответа Тарела.

- Не беспокойся. Вечно ты беспокоишься. Однако, - тут он погладил ее по щеке, - кто я без моей Порван-Парус? Эй, все! Будем пировать!

Она смотрела, как он идет, раскинув руки - и качала головой. Так похож на шаловливого мальчишку. Итак... Король Малаза. Это делает ее... Улыбка пропала с губ. Они не вступили в брак. Из любовницы пирата она станет любовницей короля?

Парус ощутила, как напряглись челюсти. Им пора поговорить наедине.

***

Танцор открыл дверь конторы над обеденным залом "Смешка", застыв на пороге. Там было пусто - дурачок снова куда-то ушел. Куда на этот раз? Опять в тот зловещий дом? Он прошелся, всматриваясь в мешанину бумаг на столе: снова наброски и загадочные чертежи или карты, наложение кругов и линий. Они смутно напоминали астрологические схемы, мельком увиденные при разведке в жилище некоего чтеца Колоды...

Что-то заскрипело под ногой; он присел и провел рукой по доскам. Какая-то грязь. Танцор растер ее между пальцами. Песок. Мелкий песок. И - он понюхал - слабый остаточный запах. Сладкий, цветочный, но с неприятным оттенком - будто от миндаля.

Теперь он понимал, куда исчез Ву.

Дурак. Хорошие шансы, что новой встречи не будет.

Кто-то был на лестнице. Танцор затих. Руки схватились за короткие палки. Пока что он никого не убивал, уже довольно давно.

Это была самая младшая из команды напанов, Неумеха. Она стояла в узком проеме. - Нелады в городе.

- Понял. - Он встал, пересек комнату и запер дверь за собой.

Неумеха попыталась заглянуть ему за спину. - А где... вы знаете... этот, старый?

Ву так и не назвал никому своего имени. Танцор подозревал, что из глупого тщеславия и ради пущей таинственности. - Он старается набрать больше Силы.

Ну, технически это было верно.

Темные глаза девушки раскрылись в суеверном страхе; похоже, Напы порождали мало магов, кроме знатоков Рюза. - О!

- Так в чем проблема?

Она моргнула, мотнув головой, и показала вниз. - Мы упустили поставку спиртного, и парни Геффена снова требуют дань со всех баров города.

Они спустились в пивной зал, как всегда почти пустой. Танцор засунул дубинки за пояс. - Великолепно. Кто сегодня свободен?

- Только вы и я.

Не лучшая комбинация - двое бойцов на ножах. Хотя не совсем - на этом островке он сойдет за тяжелую пехоту! Танцор махнул ей, указывая идти вперед. - Хорошо. Начали.

Она вывела его на мокрую мостовую. Танцор не отрывал рук от дубинок. - Как они заграбастали груз?

Девушка скривилась: - Шутите? На проклятом острове все контрабандисты.

Он ухмыльнулся. - Полагаю, как на Напах.

Девушка не смогла сдержать смеха. - Ага. Думаю, вы правы.

Он искоса изучал ее: миниатюрная, со вздернутым носом и волосами столь коротко стриженными, что более походят на щетину. На деле, еще дитя. Но всегда такая серьезная! - Давно ли ты в команде Угрюмой?

Она едва не подскочила от удивления. - Я всегда была с го... ну, э... пару лет.

Кажется, он готова была сказать "с госпожой". - Итак, она аристократка с Напов. Так и думал.

Девушка яростно скривилась, крепко сжимая губы.

- Да ладно. - Он вглядывался в пелену тумана, столь тонкого, что не заслуживал названия дождя. - Куда?

- Они начали с лучших мест, идут последовательно. - Девушка махнула рукой. - Попробуем припортовые лачуги.

Они спустились к берегу. Здесь можно было расслышать лишь плеск волн на камнях, стоны и скрипы поставленных на якоря кораблей. Однако свет качающегося фонаря выдал чье-то присутствие. Танцор жестом велел Неумехе залезть на крышу, сам войдя внутрь.

Слышались звуки спора; он оказался в тылу целой толпы громил Геффена, зажавших в двери весьма испуганного типчика в мятом фартуке.

- Все понял? Бери, заплатишь позже, - крикнула женщина, в которой ассасин узнал давнюю подругу, любительницу серег.

Мужчина, мелкий собственник, нервно тискал края фартука. - Я бы и рад, но... Но я все забил, видите ли. Нет места... - Тут он разразился нелепым, дерганым смехом.

- Все равно возьмешь, - зарычала женщина. - Считай это авансом от Геффена. Он потом заберет.

Владелец снова нервозно засмеялся, обливаясь потом. - Я взял бы! Точно! Но места нет...

Женщина сделала знак двоим мускулистым типам. - Мы поможем, найдем место.

Двое ринулись вперед, чтобы отлететь от фигуры, внезапно заслонившей щуплого владельца. Мужчина казался, скорее, не человеком, а каменной стеной.

- С дороги, проклятый выпивоха, - рявкнула женщина.

- В баре не драться, - зарокотал здоровяк, подобно пустой бочке. Женщина выставила пальцы, веля громилам нападать. Они схватили плечи здоровяка, только чтобы отлететь прочь.

Танцор положил дубинки себе на плечи. - Я знаю склад, где полно места, - возвестил он громко.

Все головы повернулись к нему. Женщина протискалась сквозь толпу уличных вымогателей. - Снова ты! - зарычала она. - Поглядите, стоит тут один и такой смелый. Пора преподать тебе урок. - И снова она воспользовалась пальцами, командуя своими громилами. Бандиты вынули разнообразные палки и дубинки. Насчитав двенадцать, Танцор не стал медлить и классифицировать чужое оружие; он немедленно пошел в атаку.

Ударив по коленям, потом по черепам, когда хозяева коленей начали падать. Он не сбавлял напора. Отводил чужие выпады, награждая противников ударами по локтям, коленям и носам. Всё, чтобы нанести наибольший ущерб без особых усилий. Негодяи быстро попадали. Женщина пятилась, выпучив и без того большие глаза. Треск ломаемых костей эхом отдавался в узких переулках.

Последний из дюжины сдался, получив множество ударов по коленным чашечкам, в живот и в лоб, и без сознания подкатился к ногам женщины. Она смотрела на Танцора с полным недоумением. За его спиной живой ковер из воров стенал, хватаясь за головы и колени. Впрочем, некоторые вовсе не шевелились. - Зачем ты здесь? - выдохнула она с невольным восхищением. - Зачем кому-то вроде тебя тратить время на поганый остров?

- Это мое дело. А твоему хозяину советую сесть на ближайший уходящий корабль.

Она покачала головой: - Я его знаю. Не уедет.

- Тогда у нас проблема.

Рука потянулась к ножу у пояса, однако он лишь взглянул предостерегающе - и рука отдернулась. - Да, - заикнулась она. - Да-да, у нас...

- Как тебя зовут?

- Крыша.

- Крыша? Неужели? Ну, мое имя Танцор. И я вызываю твоего босса. Или он оставляет любые притязания на территории города, или я иду за ним. Ясно?

Она кивнула, стиснув зубы.

- Хорошо. - Он кивнул, показывая, что ей пора уйти. Женщина пятилась назад спиной, затем развернулась и умчалась, пропав в тумане.

Танцор обернулся к великану, заблокировавшему заднюю дверь. - А тебя как звать?

Мужчина озадаченно нахмурился и объявил: - В баре не драться.

Танцор поднял бровь: "Верно" . Громко крикнул внутрь: - Спиртное все ваше. Уверен, место для трех фляг найдется, - и начал пробираться меж павшими телами на улицу.

Уже покинув переулок, услышал боязливый вопрос: - Это безопасно?

Неумеха ухмылялась, ожидая его на улице. - Ты очень помогла, - сказал он с упреком.

- Мне говорили, что вы хороши - но я не знала, что настолько хороши.

- Спасибо... наверное.

- Могли бы меня научить?

Он искоса поглядел на нее. - Наверняка. Но не думаю, что у нас есть время.

- Планируете уезжать?

Он засмеялся: - Планирую чертовски много дел для всех нас.

Девушка чуть не воспарила над лужами. - Увидим. Вдруг этот Геф наконец поймет урок.

Танцору пришлось покачать головой. - Нет. Мне придется забить его до потери чувств и забросить на корабль.

- Почему еще не?..

Он вытер холодную росу с лица. - Потому что мы должны побороть его организацию. Или один из подручных вылезет наверх, и придется начинать сначала.

- А, поняла.

Вблизи "Смешка" он ускорил шаги, потянув ее за собой. Если уже устроена засада, то здесь.

Дверь открылась, Прощай кивнула им. Танцор расслабился. Склонил голову, прощаясь с Неумехой, и пошел наверх.

Отпер дверь, сунулся внутрь. Может... но контра была пуста. Он долго стоял в темноте, глядя на стол. Ву не нужно было уходить одному. Нужен друг, чтобы сохранять дураку жизнь. Да о чем он вообще думал?

Подтащив стул к стене у входа, он сел, балансируя на задних ножках. Положил руки на холодные рукояти кинжалов, которые всегда скрытно носил у пояса - на всякий случай. Посидел так молча, глядя в темноту и слыша стук дождика по закрытым ставням, потом тяжело вздохнул и закрыл глаза.

***

Недуриан сидел на скамье и ел яблоко; день выдался солнечным и он наслаждался теплом. Рядом были привычные старые грызуны, несли привычные небылицы и следили за малой толикой красот мира, кои могла предложить площадь в торговом квартале Малаза. Он едва ли вслушивался - каждую историю пришлось слышать уже дюжину раз - но, когда болтовня внезапно умолкла, поднял глаза и подавился. Перед ним стояла Агайла, руки в боки. Роскошный кружевной шарф обвивал шею, длинные волосы разметались - черный шелк на белом.

- Вот ты где! - провозгласила она, будто обращаясь к блудному дитяти. - Уже опаздываем. Скорее! - Она почти полетела к берегу.

Ошеломленный Недуриан встал, сжав огрызок в руке.

- Одной вдовы тебе не хватило, а, Нед? - крикнул один из старых грызунов.

Недуриан с нарочитой задумчивостью провел пятерней по нечесаной бороде, оправил ветхий воротник. - Никогда не мог отказать девчушке, дружок.

Старик ухмыльнулся компании. - Ага... покорность. - Оба остальных заквохтали, демонстрируя отсутствие зубов.

Недуриан воздел палец. - Осторожнее. Рыбам может понравиться ваш вкус.

Старый приятель махнул рукой: - Ах... у них было так много оказий.

Агайла сверкала глазами с улицы. Он поспешил туда. Сборище стариков провожало их смехом.

Поравнявшись с Агайлой, он озадаченно взглянул на нее. В чем может быть дело? Никогда он не говорил с ней вне лавки - и вообще не видел, чтобы она выходила из лавки. Шага ее были быстрыми, волосы развевались на сильном ветру.

- Что? - спросил он.

Ведьма не обратила внимания, и он прикусил язык. Она вела к полнолюдным докам, где торговые суда выгружали товары, брали пассажиров на материк.

Она озирала толпу, подскакивая на кончиках пальцев и кусая губы. Не знай он ее слишком хорошо, решил бы, что это тревога. А то, что вызывает тревогу в этой женщине... да, это уже не его класс.

- Не вижу его, - пробурчала ведьма разочарованно. - Уже должен был быть.

- Кто?

- Обо.

Он покачнулся, едва не разинув рот. Обо! О все боги и демоны, благие и подлые! Это имя произносили шепотом лишь самые умудренные маги. Они встретят его? Просто встретят? Он сомневался.

Ведьма поманила его. - Что ж, ничего не поделать. Примем ее сами.

"Ага. Еще женщина" . - Кого? - спросил он. Она вновь не ответила. Скрипя зубами, он пошел вслед за ней к основанию пирса, где встало последнее судно. Агайла скрестила руки, тут же отвела назад и уложила узлом гриву волос; подтянула рукава и снова сложила руки на тощей груди.

Действительно нервничает, понял старик, ужасаясь столь откровенному беспокойству многоопытной колдуньи. - Кто же она? - спросил он едва слышно.

- Тихо. Держи руки при себе. И, ради всех богов, не поднимай Садок.

- Что такое?

Она раздражено зашипела. - Считай ее Властительницей, - раздался резкий, напряженный голос.

Недуриан лишь поднял брови. Да неужели. Властительница? Тогда что, во имя Семи Миров, им тут делать?

Он следил за толпой спускавшихся на пирс пассажиров. Никто не выглядел особенно примечательным. Впрочем, одна из женщин выделялась из людей, или, скорее, люди начинали меркнуть перед властью и силой ее присутствия, казались трудноразличимыми, скорее напоминая призраки.

Однако он вряд ли уделил бы ей более чем мгновенный взгляд, не будь предупреждения Агайлы. Она оказалась женщиной среднего возраста, в простой потертой одежде, черты лица непривлекательны, волосы коротко обрезаны. Жена фермера или мелкого торговца, вот за кого он принял бы ее. Но теперь, хотя пассажиры почти отталкивали ее в проходе, она предстала магнитным камнем в потоке силы.

Женщина подошла к ним и встала. На плече висела небольшая сумка. Темные глаза впились лишь в Агайлу; впрочем, сейчас Недуриан вовсе не хотел оказаться выделенным из толпы. - Кто вы? - спросила гостья.

- Агайла.

Взор женщины скользнул им за спины. Она кивнула. - И Обо.

Недуриан удивлено оглянулся. Там стоял невысокий, жилистый, бледный старичок, пятнистая лысина и дикие завитки волос над ушами. ЭТО и есть великий и ужасный Обо? Не мимо него ли, сидевшего на скамейке, он прошел час назад?

Обо метнул ему неприязненный взгляд, будто говоря: "Чего уставился?" Недуриан торопливо отвернулся.

- И под каким именем вы сейчас странствуете? - говорила Агайла.

- Ночная Стужа.

- А ваши намерения? Нам не нужны провокации. Бурегоны в последнее время притихли.

Тонкие губы скривились, будто она услышала шутку. - Просто исследования.

Аайла, похоже, успела вернуть самообладание и вновь усмехалась. - Надеюсь. Вы понимаете, что мы будем следить за вами все время?

- Разумеется. - Женщина склонила голову, прощаясь, и пошла к улице.

Агайла обернулась к Обо. - Что ее принесло сюда? - прошипела она театральным шепотом.

Великий и ужасный Обо пожал костлявыми, как у пугала, плечами. - Не знаю.

- Один тип играется здесь с Меанасом, - вставил Недуриан.

Обо презрительно оглядел его с ног до головы. - Из какой Бездны ты вылез?

***

Дассем решился сразу, но три дня и ночи безмолвных бдений у алтаря понадобились, чтобы он нашел в себе достаточно воли и твердости открыть рот и заговорить. Это стало одним из труднейших решений жизни; делая его, он ощущал себя предателем всей веры и всего мира. Однако девочка слабела день ото дня и колебания ничего не могил изменить.

- Мой господин, - начал он, сидя, склонив голову, голосом тихим и хриплым, - мне предельно тяжко говорить ... но я прошу милости.

Долгая тишина во тьме ответила его словам. Ночь словно поглотила мавзолей. Сам воздух стал очень холодным. Затем что-то пошевелилось, являясь, излучая кислое недовольство и даже разочарование.

- Дассем Альтор, - донесся слабый вздох. - И ты. А я возлагал на тебя столь великие надежды.

- Прошу, владыка. Она невинна.

Разочарование нарастало. - Ты знаешь, что это не важно.

Дассем склонился сильнее. - Да. Мне жаль. Просто с языка сорвалось.

- Тогда нам нечего обсуждать.

Он чуть разогнулся. - К сожалению, есть.

Череп древнего трупа на крышке саркофага пошевелился, обращаясь в его сторону. - О?

Дассем выпрямил спину. - Возьми меня.

- Прости, что?

- Вместо нее. Возьми меня. Жизнь за жизнь.

Череп отвернулся. - Я не торгуюсь.

- Тогда у тебя нет Меча. Я отбрасываю его здесь и сейчас.

Ответом стал мрачный смех. - Не решишься.

Дассем мгновенно вскочил на ноги. - Довольно. За все годы я ничего не требовал, ни о чем не просил. Теперь прошу об одном подарке, а меня гонят, словно нищего от дверей.

Высохший труп на саркофаге сел сам собой. - Все вы смертны, все вы нищие у моих дверей.

Дассем кивнул, соглашаясь. - Знаю. Итак, я обычный нищий.

Костяк разразился сухим смехом. - Слишком дерзкий нищий. Ты никто без звонкого титула.

Дассем отвернулся. - Между нами больше ничего нет. - Побросав в заплечный мешок немногочисленные вещи, не забыв два кошеля приношений Худу, он встал на колени и поднял девочку вместе с одеялами. Она прижалась к груди, будто горячий уголек.

- И куда ты пойдешь? - донесся тонкий голос.

- В храм Чаровницы. Возможно, она почтит меня и примет на службу.

Сухожилия заскрипели, костяная рука схватилась за край саркофага. - Хорошо. Может быть, есть нечто...

Он обернулся на пороге. - Да?

- Она умирает и, как даже тебе очевидно, я ничего не могу сделать. Но есть одна возможность.

- Да?

- Есть места, в которые можно ее унести. Где можно положить ее в ожидании исцеления. В таких местах время течет... иначе.

- Где ближайшее?

- Ближайшее? Ну, самое доступное - на южном острове. Острове Малазе. Его называют - и это не шутка - Мертвым Домом.

- Знаю, что ты не шутишь, - буркнул Дассем. - Отлично. Клянешься отводить свою руку, пока я не доберусь туда?

- Я буду... сдерживаться.

Юноша вежливо кивнул: - Хорошо. Я уезжаю немедля. - Он вышел сквозь отверстый дверной проем.

В опустевшем мавзолее воцарилась тишина. Сюда доносились лишь слабые звуки шагов и скрип тележных колес на соседних улицах.

Потом долгое тихое хихиканье отразилось от камней. Сухая рука - жилы на белой кости - метнулась, будто бросая вдаль дротик, и труп распался, превращаясь в облако праха под гнилой одеждой.

***

Пинок вернул Ребена к темноте и мерзостному вкусу во рту. Он схватился за нож, который немедленно отняли. Скривился, фокусируя взгляд на парне, державшем его за рубаху, и шлепнул по руке. - Чего надо, поимей тя Бездна?

Дальхонезец снова встряхнул его. - Лодка отходит.

- Нет не отходит, дери тя боги.

- Почему?

Рука отпустила его, Ребен упал на берег, поразившись сильной боли в спине. - Карантин насчет заразы. Речные ворота перекрыты. Никаких плаваний по реке, ни вверх ни вниз.

Дальхонезец тихо выругался и чуть отошел от него. - Проклятие... Ну ладно. Прости за беспокойство. - Тяжелая монета упала на грудь, он сжал ее, морща лоб. Помахал вслед незнакомцу, легко вспрыгнувшему на причал, и поднял монету к слабому свету. Вот так поворот. Напали ночью, но не ограбили, а дали денег. Такое первый раз. Он застыл, различив блеск золота и незнакомый оттиск. Из какой древности она пришла?

Дассем направился к южным воротам Внешнего Круга, так называемым Горным - возможно, название было связано с горами Канезе на дальнем юге. Закутанная Нера была крепко прижата к груди.

Вошел в ближайший к воротам торговый дом, постучал в двери. Открыли далеко не сразу. Толстый бородач в ночной сорочке слепо мигал. - Чего нужно, во имя Защитницы?

- Нужен транспорт. Фургон или телега, желательно с навесом. И лошади.

Приказчик облизал губы, рука схватилась за густую бороду. - До утра не подождет?

- Нет, нельзя.

Приказчик закатил глаза. - Почему я всегда первый? Ладно. Но сначала поглядим монету.

Дассем сунул руку в мешок, достал кошель. Мужлан развязал его и поднес к фонарю. Брови взлетели к самым нечесаным волосам.

- Сколько нужно, - сказал Дассем.

Приказчик почти ошеломленно всматривался в него, очевидно, ища следы крови от недавнего грабежа. Оглядел улицу, будто ожидая появления грохочущей стражи. Ничего не увидев и не услышав, резко повел плечами, вышел и поманил Дассема. - Сюда.

Они прошли в конюшню напротив. Даже во тьме Дассем увидел, что повозка сверху донизу расписана багровой и золотой краской. - И что это?

- Старая вдова купила ее для паломничества по всем святыням Бёрн на восточных дорогах. Чтобы получить заслугу и осчастливить детей и внуков.

- Итак, ты не можешь ее продать?

- Могу. Она померла за день до отъезда. Мне от этого фургончика одна помеха.

Дассем осмотрел дрянную повозку, хотя цвета резали глаза, и кивнул. - Превосходно. Беру. И двух лошадей.

Торгаш сжал кошель в руке. - Достаточно одной.

- Хочу двух.

Зубы приказчика сжались, однако он вздохнул: - Хорошо.

- И брось туда припасы. Бочонок воды и корма для лошадей.

- Пойду будить мальчишек...

***

Уже рассвело, хотя солнце еще не вышло на небеса; броско раскрашенная повозка о двух лошадях остановилась у заново отстроенных ворот. Полусонная стража заморгала, созерцая странное явление. Один толкнул другого: - Эй, Хурст... в городе карнавал?

Хурст встал, кряхтя и топая ногами. - Очень похоже, Раф. - Он ухватился за древко алебарды восьми локтей длиной, уныло буркнув: - Ворота закрыты.

Высокий тощий дальхонезец отошел от лошадей. - Так открой.

Хурст удивленно глянул на компаньона, фыркнул и сплюнул. - Запрет. Приказ Защитницы. Проваливай.

- Я и намерен проваливать - на юг.

Хурст прищурил один глаз. - И каким это образом?

- Через ворота.

Второй стражник вынул из кармана персик, надкусил, подмигивая Хурсту. Тот кивнул. - Ага. И как ты намерен через них пройти?

- Когда вы откроете.

Раф фыркнул, не прекращая жевать.

Хурст понимающе подмигнул приятелю и постучал пальцем по виску. - О как... И чего бы нам?

Дальхонезец глубоко вдохнул, возводя взор к розовеющему небу. - Потому что я Меч Худа.

- Неужто? - сказал Хурст, преувеличенно морща лоб. - Доказать можешь?

Теперь нахмурился дальхонезец. - Доказать? Как?

Хурст пожал плечами. - Не знаю... Может, убьешь кого?

Раф подавился персиком, хрипло хохоча; постучал себя по бедрам и с трудом проглотил. - Убьешь кого. Вот это круто.

Дальхонезец перевел взгляд с одного на другого, вздохнул, опуская плечи. Потер лоб. - Понятно, - сказал он как бы себе самому. - Моя ошибка. - Порылся за поясом и достал мешочек, открыл и явил утреннему свету два блестящих кругляша.

Хурст с товарищем рванулись, изучая монеты. Затем отступили. - Чо думаешь? - шепнул Хурст.

- Еще два.

Хурст кивнул. - Верно. Еще два.

С новым вздохом юноша вынул две монеты. Хурст вытянул руку, приняв мзду, обернулся к Рафу, но вдруг застыл, упираясь руками в бока. - Что за ветерок я чую? Ты что, снова оставил ворота отпертыми? Позор тебе. Сколько можно твердить? Ты рожден в сарае или еще где?

Раф доел персик и отбросил косточку. - Прости, Хурст. Кажись, я отвлекся на карнавал и так далее... ну пойду погляжу.

Стражники втянулись в тоннель проезда. Дассем схватил лошадей под уздцы и повел следом. Одна громадная створка была распахнута. Он толкнул еще, провел наружу фургончик. Стража стояла по сторонам.

- Знайте, я действительно Меч Худа, - сказал он Хурсту.

- О да. А я племяш Бёрн.

Дассем набрал воздуха в грудь, понимая, что сказать ему нечего. Закрыл рот и повел повозку, качая головой. Кривоватые деревянные колеса скрипели, подпрыгивая на камнях.

Сзади Раф жаловался товарищу: - Знаешь, ты прав. Я именно что рожден в сарае.

Он обратил взгляд на юг, на жестоко разбитую грязную дорогу. По ней Чулалорн Третий привел год назад армию, только чтобы она отступила, бросая мусор, инструменты и оружие, теряя сапоги.

Нера лежала в повозке, укрытая задубелыми рогожами, завернутая в одеяла. Она еще потела, но он уже не страшился жара: сам Серый Бродяга заверил своего слугу, что не протянет руку, посулил спасение. Но в какой форме придет спасение, он не знал. Помнил лишь название.

Мертвый Дом.

Глава 6

Танцор сидел за столиком "Смешка" и вострил ножи. Утром заведение отличалось тишиной - впрочем, как всегда. Рядом сидела Неумеха. Откинулась вместе со стулом и качалась, упираясь в стол ногой. Чай успел остыть, забытый в выщербленной каменной чашке. Он обрабатывал уже седьмое лезвие, закончив с оселком и перейдя на тонкую шкурку. Завершив обе кромки, несколько раз провел мягкой кожей, бездумно крутя нож. Ритуал, который для него граничил с медитацией.

Неумеха долго следила за ним. Наконец подала голос: - Не беспокойтесь. Он вернется.

Танцор сурово опустил уголки рта и метнул на не взгляд. - Кто?

- Ваш партнер - он всегда появляется, рано или поздно.

Попробовав остроту лезвия, он спрятал нож. - Хоть рано, хоть поздно. Я не волнуюсь.

- Ну разумеется. Всего лишь стачиваете клинки до ничего.

- У тебя нет никаких обязанностей?

Девушка закинула тощие руки за голову, усмехаясь. - Вот сейчас я не работаю.

Он помрачнел, вытащил еще один тонкий стилет из потайного кармашка в рукаве, попробовал острие и начал двигать по оселку. - Что слышно о Геффене?

- Отступил. Залег на дно. Похоже, они ждут от нас штурма главной крепости.

- Вряд ли. - Танцор не поднимал головы.

- Забавно. Так и Угрюмая сказала: не нужно.

Он лишь хмыкнул.

- Как насчет уроков? Вы обещали.

Он взглянул на нее. - Вроде?

- Вроде рукопашного боя.

Танцор пожал плечами и спрятал нож. - Хорошо. Думаю, на задах.

Вошла Хаул, заметила его и нависла сверху. Выглядела она как обычно: растрепанная, космы и грязные пятна на одежде. Он уже гадал, меняет она их хоть изредка. Маги! Самый странный сорт людей. Впрочем, Зубоскалу, кажется, было всё равно.

- Тот кораблик, - начала она. - "Закрученный". Он готов к продаже. Мы ведь покупаем, верно? Таков план?

Неумеха скорчила рожу. - Это проклятое корыто?

Танцор вздохнул, лишь сейчас вспомнив: Ву рядом нет и неизвестно, что там задумывал чертов дурак. - Ага, - выдавил он, проглотив ярость. - Таков план.

Хаул и Неумеха спросили в унисон: - Как?

Он неопределенно повел рукой. - У нас много что припрятано. Слушайте. Следите за ним. Если найдутся еще покупатели, разведайте: кто и откуда.

Ответная улыбка колдуньи была понимающей. - Точно. Ожесточенные торги нам вовсе ни к чему. - Она ушла на кухню - нет сомнений, докладывать Угрюмой.

Неумеха смотрела с нетерпением. - Итак? Где ваши деньги? В носках?

Он сел прямее, сжав челюсти. Проскрипел: - Скоро будут...

***

К вечеру Танцор буквально дрожал от разочарования и нетерпения. Где же ублюдок? Не понимает, что им нужно завершить планы? Не понимает, что нельзя уходить вот так, никому ничего не сказав?

В миске давно остыл суп. Он сидел за столиком один - напаны, похоже, сумели ощутить его мрачное настроение.

Что же можно сделать? Похитить судовладельца и силой получить подпись? А потом? Плюх в гавань, без сомнений. Однако Танцор не был убийцей. Ассасином, да, но не простым убийцей. На его взгляд, разница между этими понятиями подобна пропасти.

В этот миг дверь открылась, Ву вошел в зал. Он задумчиво гудел себе под нос, отряхивая песок и пыль с рукавов.

Танцор ринулся из-за стола. - Где ты был?

Ву застыл на полушаге, открыв рот. Схватился за подбородок. - Ну... я думаю, ты знаешь.

Танцор махнул рукой: - Да, да. Но ты ушел на целую вечность. Ничего не сказав. Оставив дела на нас. Я не имел понятия, когда тебя ждать и вообще, вернешься ли ты!

Морщины на лбу стали гуще. - Но, Танцор... я и не думал, что тебе интересно...

Танцор и не знал, что способен на такую ярость. Он чуть не подавился, заскрипев сквозь сжатые зубы: - Мы, вроде бы, партнеры...

Зубоскал крикнул из другого угла: - Не лучше ли вам перенести любовные объяснения наверх?

Танцор метнул горящий взор на мечника, указал Ву на потолок. Ву пожал плечами и направился к лестнице.

Захлопнув дверь конторы, Танцор подскочил к нему. - Даже и не...

Ву выставил поднятый палец и улыбнулся, хотя на столь уродливом, сморщенном лице улыбка казалась злой и безумной. - Прогресс, дружище! Великий прогресс!

Танцор на миг потерялся. - Неужели? Прогресс? Какой-такой?

Ву вытряс пыль из темного жакета. Огляделся, нашел графин с водой и затянулся, едва проглотив. - Врата. Думаю, они наши....

Танцор встал в почти боевую позицию, опустил плечи. - Неужели? Открыл?

Маг- дальхонезец поднес пальцы к глазу, оставив между ними едва заметный просвет. - На малую толику.

Танцор прижался к стене и поглядел в потолок. - Так... не открыл.

- Открою! - настаивал маг. Он глотнул снова и начал рыться среди бумаг. - Потому я и вернулся. За тобой. Для последнего этапа.

- Значит, я должен благодарить?

Ву изучал пригоршню записок и рисунков. Поднял лицо, слепо моргая: - Ну да. И не только. Вместе мы сможем вовремя устранить все помехи. Твои мышцы и мой ум!

Танцор ощутил, как топорщатся волоски на затылке. - Скорее мои мышцы и ум, а твое... сумасшествие.

Малютка-маг казался обиженным. - Думаю, не так. - Он фыркнул и, вытащив мешок из-под стола, принялся кидать туда бумаги. - Нужна пища и вода.

Танцор поднял руку: - А? Пища и вода для чего?

- Для путешествия. Кто знает, что мы найдем?

Танцор скрестил руки на груди. - Нет. Не сейчас. Тебе нужно отдохнуть. Нужны приготовления. Несколько дней, ладно?

Ву прижал мешок к груди, в глазах было недоумение. - Что? Дни?

- Врата ждали нас... сколько? Тысячу лет? Они никуда не денутся.

- Но...

- И не ускользай без меня! - Мелкий маг плюхнулся в кресло, так и не отпустив мешка. - Хорошо. О, еще одно. Говорят, "Закрученный" готов к продаже. Что мы делаем? У нас есть средства?

Ву рассеянно кивнул, шаря рукой по захламленному столу. - Да. Думаю, да. Назначь встречу здесь, утром.

- Отлично. Сообщу Угрюмой.

Ву пошевелился, несколько неуверенно воздевая палец. - Позаботься, чтобы все видели, как ты отдаешь ей приказы. Пусть помнят, что над напанами есть босс.

Танцор кивнул, думая: "Интересно, как это примет Угрюмая? Возможно, найдет разумным". - Ладно. Утром. - Он кивнул на прощание и закрыл дверь. Жаль, снаружи не было замка. Ассасин потряс головой и пошел искать Угрюмую.

Отдав распоряжения, тяжело прошел к излюбленному столику. Было давно за полночь, когда последний клинок приобрел должную остроту.

***

Утром его разбудил стук в дверь. Танцор неуверенно протер глаза, крикнул: - Что?

- Полдень, - ответила Прощай. - Владелец обещал явиться в полдень.

- Ладно. - Он оделся и поспешил позавтракать.

Команда напанов уже собралась, и вышла исполнять назначенные задания: охранять собственность, показывать присутствие на улицах, всем давая знать, кто именно контролирует здешние бары, склады и ночлежки.

Откушав ячменной каши, сыра с хлебом, заев яблоком (пищу он выбирал тщательно, чтобы удостовериться, что даже Арко не смог ее испортить), он поднялся к двери конторы. Постучал, подождал. Ответа не было. Во внезапной судороге ярости он распахнул дверь.

Ву лежал в кресле, закинув ноги на стол и храпя. Танцор ощутил укол вины, ярость ушла; он осторожно закрыл дверь за собой, подошел к столу, налил воды и сел на столешницу. Громко прополоскал горло.

Ву закашлялся, пошамкал губами и с трудом открыл глаз.

Странно, однако храп по-прежнему оглашал комнату. Он доносился сверху. Танцор медленно поднял глаза. На балке возлежал косматый длиннолапый нахт, розовая пасть разинута. Танцор швырнул в него свитком пергамента, зверек кашлянул, зашлепал губами и открыл глаз.

Танцор не впервые испытал чувство дежа вю.

Ву схватил стакан и допил воду. Закряхтел, потягиваясь - как и нахт сверху - и постучал по столу пальцами. - Итак, что слышно?

- В полдень.

- Превосходно.

- А... деньги у нас точно есть?

- О да. В известном смысле.

Ему не понравилось, как это звучит. Однако ассасин воздержался от вопросов. Он уже знал, что приятель не станет раскрывать секреты. - Чудно. Тебе нужно поесть.

- Пусть Угрюмая пришлет наверх.

На это Танцор лишь поднял бровь. - Не думаю, что это удачная мысль.

Ву воздел палец. - Видимости, друг мой. Нужно сохранять видимости.

Танцор вздохнул: - Ну, если ты так настаиваешь, - и направился к выходу.

Услышав, что Ву подозрительно откашливается, развернулся назад. - Что?

Мелкий тип сложил пальцы домиком, выложив живот на стол. - Я тут раздумываю, как назваться...

Танцор кивнул: - Это заметно.

Ву вежливо склонил голову. - Поистине. Как и ты, я хочу изобрести новый псевдоним. Но, разумеется, куда величественнее.

Танцор крепко сжал зубы и выдохнул. - Вроде?

- Ну... что-то с мощным звуком "Кеее", типа Кез или Кел. Плюс зловещий, угрожающий звук "Веее", вроде Вел, Вез или Вед.

Танцор глядел в потолок. "О благие боги..."

Ву, как обычно, ничего не заметил. - Например, Везкедел... или еще как. Или по-простому - Устрашающий? Карающий?

- Нет.

Ву удивлено заморгал. - Что нет?

- Не так. Лучше вернись к Кел и Вед.

Ву вздернул голову. - Как это?

- Что как?

- То. Ты сказал... Келли...

- Кел и Вед.

Ву щелкнул пальцами. - Точно! Хорошо сделано, дружище!

Танцор ощутил, как брови сами ползут вверх в удивлении и раздражении. "Что я такого сейчас сделал, ради Бездны?" Указал на дверь: - Отлично, пошлю завтрак наверх.

Ву нетерпеливо махал рукой. - Нет, нет, не сейчас. Пусть Угрюмая принесет во время переговоров.

Танцор едва не поднял на него кулаки. Но лишь вздохнул, тихо смиряясь. - Чудесно. Посреди переговоров. - Он открыл дверь. Ву снова положил пыльные башмаки на стол, сплетя руки на животе. По лицу ползла довольная улыбка. Танцор сошел вниз.

***

Судовладелец не опоздал. Танцор велел Чоссу и Токарасу вести его от корабля, убедившись, что Геффен не подошлет своих парней. Это был постаревший в набегах пират, седовласый и еще мощный. Он вошел в полутемный зал и остановился, не уверенный, к кому обращаться. Стоявший у входа Танцор протянул руку, приглашая гостя наверх. По пути подумав, что хозяин выглядит не менее потрепанным, нежели суденышко. Глаза его покраснели, налились прожилками и запали, щеки были плохо побриты и серы. Похоже, он давно не мог выспаться.

Танцор обогнал его, чтобы открыть дверь. Вы вышел из-за стола, приглашая.

- Келланвед, - представился Ву. Танцор удивленно заморгал.

- Дюрар, - прогудел старик.

Ву - Келланвед? - показал на кресло. - Прошу садиться. Хотите выпить?

- Не отказался бы от стакашка, - ответил гость и сел с усталым вздохом.

Ву - то есть Келланвед - поглядел на Танцора. - Не соблаговолишь?

Танцор пошел налить лучшего их вина - если честно, лучшего из худших. Поставил перед Дюраром, сам сел у окна, вытянув ноги.

Келланвед вернулся за стол. - Похоже, море теперь у вас за спиной. Верно?

Дюрар на миг смутился, заморгав. - Ах, да. Полагаю.

Танцор повторял про себя странное новое имя. Келланвед... что, ради Бездны, это за имя? Совсем не звучит как дальхонезское. Наверняка ничего не значит. Он его выдумал просто так.

- Странно вот так просто приходить и покупать корабль, - говорил Дюрар. - Обычно это союз купцов или группа владельцев. Как бы партнеров. Или целый город.

- Конечно, - отозвался маг как можно мягче и дружелюбнее. И указал на Танцора. - Партнер имеется.

Дюрар чуть поклонился и кашлянул. - Так... чем платить намерены? У вас векселя или слитки? Золото или серебро?

В дверь постучали, Танцор поднялся открыть. Это была Угрюмая с подносом - хлеб, сыр, фрукты. Метнув на Танцора мрачный взгляд, она протиснулась мимо. Поставила поднос на стол и, бросив Келланведу взор именно что угрюмый, поспешила удалиться.

- Ах да... Гмм. Спасибо, Угрюмая. - Келланвед предложил угощение Дюрару и сложил пальцы, упершись локтями в стол. - Насчет платы. Да. У меня есть нечто, весьма приемлемое для вашего острова. Я так полагаю. Оно имеет большую ценность, как мне доложили.

Маг сунул руку под стол и выложил мешочек. Танцор мигом узнал один из тех кошелей, что он отобрал в переулке.

Дюрар склонился поглядеть... и глаза чуть не вылезли на лоб при виде содержимого.

Ву... Келланвед прибавил второй кошель.

Брови Дюрара ползли все выше.

Наконец Келланвед шлепнул на стол третий и сам сел, упершись подбородком в сомкнутые кулаки. - Надеюсь, это покроет цену.

Восхищенный взгляд Дюрара скакал от Келланведа к кошелям и обратно. Он кашлянул в кулак и заикнулся: - Аа...га! Отлично! Говорите, три?

Келланвед кивнул.

Капитан ударил ладонью о столешницу. - Сделка! Умеешь торговаться, дружище! - Он залпом выпил вино и поднял стакан. - Нельзя ли...

Танцор чуть не упал на стул. Зловеще глянул на Келланведа и едва подвигал губами, чтобы не слышал Дюрар: - Какая Бездна тебя.., широко раскинув руки. Дальхонезец хранил на лице каменное спокойствие. Кипящий злостью Танцор принял у капитана стакан. - Конечно.

Дюрар вытянул бумаги из кармана. - Перо есть, старина?

Келланвед неуверенно моргнул, потом вздрогнул, поняв, что это его называют "стариной". Пошарил на столе в поисках пера и чернил и далеко не сразу извлек требуемое из груды ящичков.

- Вот так, - подписал Дюрар. - Чудесный кораблик мой "Закрученный". Послужит вам верно. Полетит с первым ветром.

"Потонет с первой волной", мысленно поправил Танцор. Помогая капитану напиться, он думал: Келланвед теперь хотя бы стал последовательным. "Сперва покупает рухлядь вместо бара, теперь рухлядь вместо корабля" . Идиот решительно затягивает их в нужду и непосильные долги.

Дюрар отставил стакан и встал, сунув самый легкий кошель в карман куртки. Остальные не вошли, и он связал их, повесив через плечо. Отдал Келланведу честь: - Приятно иметь с вами дело, сэр.

Келланвед доброжелательно кивнул. - Как и мне, поверьте. Благодарю.

Осклабившийся Дюрар кивнул и танцору. Тот вывел его. Пират явно вышел в лучшем настроении, нежели вошел; он едва не кудахтал от радости. Танцор вернулся в контору и запер дверь. Маг жевал сыр с хлебом. - Итак, - начал Танцор, - ты теперь Келланвед?

Парень глотнул. - Да, премного благодарен.

- Что это должно значить?

Келланвед неуверенно огляделся. - Значить? Просто имя. Псевдоним. Завеса над тысячью преступлений; грозный боевой клич; проклятие устрашенным врагам; вы...

Танцор оборвал его: - Понял, понял. Но ты просто выдумал его!

Келланвед фыркнул: - Твой выбор я так не оплакивал.

- Отлично! - бросил Танцор, наливая вина. - Итак, ты решил разорить нас, отдавая все сбережения.

Келланвед откинулся в кресле, двигая пальцами. - Ракушки? Фу! Для нас бесполезны. А вот напаны - бесценны! И нам нужен корабль.

- Если его можно так назвать, - пробурчал Танцор в стакан.

- Ладно, ладно! Напаны - великие мореходы. Мигом приведут его в подобающую форму, не успеет барашек два раза хвост поднять.

- Так им и скажи.

- Нет, ты скажи. - Маг свел ладони. - Теперь я должен приготовиться к завтрашнему.

Танцор опустил стакан. Великолепно - предстоит нести великую весть. - До завтра.

Келланвед молча кивнул, уже улетев думами куда-то далеко.

***

Порван-Парус и Мок Обманщик вдвоем обедали в главном зале; такое прежде случалось редко, ибо общие обеды затягивались до ужина, Обманщик с избранной группой капитанов и офицеров пили, травили небылицы, пили еще, устраивали пьяные дуэли, перевязывали раны и пели пьяные песни до утра.

Парус всегда извинялась, рано покидая сборища и удаляясь в личные покои. Но даже спать было нелегко: эхо заливистого хохота и криков проникало во все уголки замка.

И все же она настояла, чтобы маркиз Мок устраивал и цивилизованные обеды, лишь для подруги. Он согласился, поцеловав ей ручку и пробормотав: - Что я делал бы без своей Порван-Парус?

Несмотря на строгий приказ, лакей отворил двойные двери, проскользнул внутрь и приблизился. Ливрея из ярко-красного бархата с золотым шитьем. Мок был весьма впечатлен этой комбинацией, увиденной на иноземном госте из каких-то задворков Генабакиса.

Обманщик опустошил шестой или седьмой бокал, горестно пожимая плечами перед Парус, будто говоря: "Дела государственные, моя дорогая". Ей хотелось, чтобы он пил поменьше, в особенности потому, что спиртное вовсе не помогало ему в постели.

Мок бросил слуге: - Чего?

Паренек вынул роговой футляр с ярко-синей печатью. - Послание с Напов, милорд. Прибыло быстроходным судном.

Брови Мока взлетели. - Ага! - Он выхватил послание и помахал в воздухе. Изучил печать, щуря глаза, и показал Парус. - Видела? Короли так и делают. Знаешь, у них для того и перстни.

- Да-да.

Сломав печать, он выудил из футляра свиток изящного кремового пергамента. С некоторым трудом прочел письмо. И разразился смехом, хлопая по письму. Снова прищурился. - Вот так! Он назвал меня правящим братом! Предлагает совместный рейд, чтобы скрепить союз. Ударить по Кауну на заре, в равноденствие.

Парус мысленно посчитала. - Остается четыре - нет, пять недель. - "Да", горько подумала она, "посол наверняка разглядел плачевное состояние боевых кораблей". - Ты веришь ему?

Мок наливал себе вина. - Верю? Он король! Обязан быть верным слову. Дело репутации, понимаешь?

- Понимаю, - обиженно сказала она. - Но что если это... трюк? Способ выманить тебя подальше?

- Трюк? - Пират отвел бокал от губ, глядя на нее в самой обидной манере - как на дитя малое. - Порван-Парус, милая. Ты слышала о гражданской войне, что разорвала Напы? Столица выгорела. Флотилии рассеялись, не желая принимать его власть! Он слаб. - Мок экспансивно взмахнул руками, будто скорбя. - Он явно не сможет устроить рейд в одиночку, потому предлагает сотрудничество в доказательство верности. К тому же, - снова схватился он за вино, - он знает: я жажду мести проклятым купцам Кауна.

- Точно, - буркнула Парус. Тревоги ее не рассеялись; но разве не следует рисковать, если желаешь выгод? Не сама ли она замышляла набег? - Ну, - сказала женщина капризно, - было бы лучше, если бы мы пошли одни.

Мок погладил длинные усы, осклабился. - Разумеется, милая. Ты будешь там, глаза с них не спустишь. Первый знак измены, и они твои.

Она прищурилась. - И ты тоже?

Предложение вроде бы оказалось неожиданным. Он сел, хватаясь за спинку кресла. - Гм... потребуются все корабли и капитаны. Никто не останется. Уверен, Тарел не пойдет сам с набегом!

- И ты превзойдешь его славой.

Кажется, идея польстила Моку. Улыбка стала шире, он кивнул, гладя усы.

В этот миг от дверей раздался шум. Какая-то драка? Мок заревел на весь зал совсем не в царственной манере: - Чего там, проклятье!

Створка двери отворилась, внутрь скользнул тот же лакей, с ним донесся вопль: - Лучше надутому ублюдку меня увидеть!

Мок закатил глаза. - Ты, Геффен? - крикнул он, делая слуге знак. Парень поговорил со стражей и вскоре долговязого бандита допустили. Он вошел, поправляя одежду и пояс, с которого совсем недавно сорвали оружие.

Парус разглядывала сердитого гостя. Итак, это Геффен, подручный Мока в городе. Кажется, с недавних пор у него проблемы с бандой напанов, недавно проникших в Малаз.

Пират налил бокал, снисходительно глядя на мужлана. - Что такое, Геффен? - спросил он намеренно равнодушным тоном.

- Пришел предупредить тебя.

- О чем же?

- Насчет треклятых напанских...

Мок оборвал его: - Не начинай. Я предупреждал: не умеешь улаживать дела - считай, ты в отставке.

Подобные сетке шрамы стали почти белыми, так побагровело лицо Гефа. Глаза сверкали смертельной угрозой. Порван-Парус захотелось поднять Садок.

- Не о них, - прохрипел бандит. - Они работают на двоих. Один с материка, опытный убийца. Мои мальчики не справились с ним. Второй - богами проклятый маг. Практикует страшные вещи. Ни один местный талант и близко не готов подойти.

Порван-Парус два не рассмеялась при столь дерзком преувеличении.

Мок потягивал вино. - И при чем тут я?

- Я не могу утихомирить мага. Но ты сможешь. - Он указал на Парус. - Пошли ее, пусть сожжет их и бросит Худу в зубы.

Мок критически поднял бровь. - Неужели? Порван-Парус, милая. Могу ли я послать тебя куда-либо?

Она поглядела на Геффена с откровенным презрением. - Я сама решила использовать талант в служении Моку. Бью только по кораблям. Не убиваю людей на улицах. Особенно по слову жалкого преступника.

- Это я жалкий преступник, да? Слушай, малышка. Моряки гибнут, когда их корабли идут ко дну, так что не обманывай себя. - Он поглядел на Мока. - Не хочешь помогать, я сам себе помогу. Уже рассылаю весточки на материк, ищу умелого человека. Такого, чтобы завалил обоих. Так что знай, ты сам все начал.

Мок отмахнулся: - Едва ли. И не приходи снова, Геф. Не люблю общаться с такими, как ты.

- Сам не золотом серишь, Обманщик. Я знал тебя, когда ты не гнушался бить ножом в спину.

Мок послал Парус вымученную улыбку. - Я морской разбойник, - бросил он. - Если кого-то убивал, то в морях, скрестив клинки в честном бою.

Геффен с презрением фыркнул и повернулся к дверям.

- Никакой огласки! - крикнул Мок на весь зал. - Не распугивай купцов!

Порван-Парус глядела на него столь подозрительно, что пират закашлялся, впадая в уныние. Поднял бокал, салютуя ей, и допил остатки. - Ну... насчет приготовлений. Нужно заново оснастить корабли. - Встать на ноги ему удалось не без труда. - Как насчет торжества в честь признания, а? Буду ждать в спальне, а?

Она соизволила кивнуть, улыбнувшись. - Да. Иди вперед, милый. Я скоро присоединюсь.

Он ответил на улыбку, поглаживая усы, и нетвердо направился к лестнице. Парус знала: когда она придет, пират будет крепко спать. Она сидела, осмысливая речи Геффена. Нет сомнений, некоторые матросы гибли, когда шли на дно корабли - но таковы риски битвы. Намеренно она никого не убивала. Наверное, никогда не начала бы убивать...

Чай из лепестков роз давно остыл. Что ж, если все пойдет как задумано, ей не о чем будет тревожиться. Не придется марать рук. Просто будет отдавать приказы другим.

"Правящий брат", назвал Тарел Мока. Пустая лесть? Не про него ли рассказывают, будто он убил сестру ради престола?

Это ей не нравилось. Совсем, совсем не нравилось.

***

Тайскренн шел по лишенному света тоннелю в глубине, много ниже подвалов Храма Дрек. Шагал, подняв силы до почти кипящих высот, сомкнув руки за спиной, почти не замечая окружающего - чувства были брошены далеко, в лабиринт сплетений и щелей стен всех Садков. Делал он это почти бездумно, хотя, говорят, поддерживать такую высоту сил оказывалось весьма трудным делом для прочих магов.

Он знал, что такие опыты запрещены - выходы в чужие Садки, черпание не только в Теласе, но в Рашане и прочих. Однако он почуял потаенные истины и готов был преследовать их, куда бы ни вели пути. В последние дни намеки заставляли его всё внимательнее вглядываться в образ древнего, полузабытого персонажа легенд - бога К'рула.

Итак, он шел темными как ночь подземными проходами, иногда улавливая и тихие отзвуки движений Бёрн в садке Д"рисс, и сглаженные ритмы Д'рек.

Лишенные света глаза устраивали фокусы, так что он не обратив внимания на световую искру, что как будто плыла навстречу. Однако искра превратилась в мерцающее пламя и он удивленно понял, что кто-то поджидает его, держа светильник.

Он замер. Всмотрелся в досаждающее видение. Женщина примерно его возраста, незнакомая жрица низкого ранга - в руке факел, в другой железная коробочка.

Она склонилась, пробормотав: - Тайскренн.

- Жрица.

Смола капала с факела между ними, необычайно громко шипя в полной тишине подземелий. Зачем ей факел, он понимал; а вскоре понял и смысл коробочки. Культ Д'рек требовал исполнения множества обрядов и ритуалов, и предмет, вероятно, был частью одного из них. Мало кто мог бы запомнить все подробности. Может, коробочка содержала материал, который нужно пополнить, или свиток, который нужно читать в определенном месте, или подношения на определенный день и час. Или, как шепнули бы иные сплетники, неописуемый корм для ненасытных тварей.

Жрица снова поклонилась, шелестя: - Соболезную, - и пошла дальше.

Он повернулся за ней, морща лоб: - Простите... вы сказали, что соболезнуете?

Женщина тоже встала, обернулась к нему. - О, извините. Думала, вы знаете. Наш путеводный свет, владыка Демидрек Ифелл скончался два дня назад.

- А... понимаю. Я не знал. Спасибо, что сообщили.

Жрица поклонилась и ушла в тоннель.

Тайскренн следил, как исчезает вдалеке свет факела, повернув за незримый угол. Снова воцарилась тьма. Он проверил свои чувства. Зная, что смерть старца близка и неизбежна, он должен был ощутить радость при мысли, что Д'рек приняла его в объятия. Однако ощутил лишь грусть. Покойный отличался добротой. Являл к нему лишь великодушие и терпение. Был кем-то вроде отца, если учесть, что своего собственного отца - как и всего детства до вхождения в храм - он не помнил.

Тайскренн повернулся и поспешил к ближайшему пути наверх.

Главные залы святилища оказались погруженными в подготовку пышных похорон. Свечи сияли на каждом углу, члены культа шествовали, склонив головы под черными капюшонами, тихо молясь. Гимны и речитативы отдавались эхом от стен.

Он направился в покои Демидрека - предложить свою службу, если таковая понадобится.

И понял, что ему преграждают дорогу. То был некий Фенереш, жрец низкого ранга, без особых талантов, упрямо преданный соблюдению всех ритуальных мелочей и тонкостей.

- Тайскренн, - воскликнул молодой жрец. - Чего вам тут нужно?

Он обиделся на такую грубость, но быстро опомнился. - Предложить свою службу, разумеется, если это требуется.

Юноша склонил бритую голову, как бы благодаря. Тонкие губы поджались. - Обо всем уже позаботились. Не тревожьтесь.

- Понимаю. Но могу же я склонить колени пред Демидреком, послав ему вслед свои молитвы?

- Останки уже унесли для погребения. Вы, конечно, вольны молиться пред иконами Демидрека в храме.

Тайскренн попытался заглянуть за спину коротышки, в личные покои владыки, но свечи там почти догорели. - Ясно. Понятно. Отлично. Благодарю, брат.

- Принимаю. Да славится Д'рек.

- Ага... Верно. - Он начал было оборачиваться, но Фенереш прокашлялся. - Да?

Жрец указал на его живот. - Ваш почетный ранг, разумеется, утратил силу.

Тайскренн нахмурился, сконфуженный, но сразу же понял. - О! конечно. - Он снял красный пояс и отдал Фенерешу, который тут же сложил его и спрятал. Тайскренн собрался уходить, но юный жрец снова начал кашлять. Он раздраженно обернулся. - Чего еще?

Фенереш ткнул пальцем в его капюшон. Тайскренн поморщился, затем натянуто улыбнулся. Накинул капюшон и ушел как можно скорее.

Дважды в жизни Тайскренн испытал ужас землетрясения, когда самые прочные скалы под ногами оказывались ненадежными, обманчивыми. И, пока он шел по дымным залам, ему казалось: хотя почва осталась недвижимой, он будто качается. Словно земной трус, удар нежданный и внезапный, заставил его пошатнуться, утратив доверие ко всему на свете.

Нужно было вновь обрести свой центр. Нужно было предаться медитации. Но прежде всего нужно было понять, почему руки его сжались в кулаки, почему пульс болезненно бьет в висках, а в груди тяжело и больно - и почему он, священник, бурлит от ярости.

***

Три дня спустя Тайскренн вновь показался в Великом Зале; он сидел, поставив перед собой миску овощной похлебки и положив сухие корки. Несколько дней он искусно избегал зала, но теперь созвали общую Ассамблею, приходилось присутствовать.

Обширная, похожая на пещеру палата была забита теснее, чем когда-либо раньше. Толпу томило ожидание, всюду шли шепотки, слухи о предстоящем. У него, жреца высокого ранга, спрашивали мнение; он отвечал, что спекуляции напрасны и вскоре они все узнают. Это успокаивало назойливых собеседников.

На скамьях не оставалось свободных мест, однако кто-то втиснулся рядом, схватил его за руку. Он поднял глаза и узнал Зиллу. Девушка сдавила его ладонь. - Прости, Тай. Знаю, ты был к нему близок.

Он кивнул: - Благодарю.

Бормотание и разговоры затихли, когда в зал вплыл Совет Старейшин. С ними был Телло, походивший на быка в окружении отощавших журавлей и драных пыльных ворон. Занятое им место - почти в центре стола - встревожило Тайскренна. Обыкновенно высокий гость располагался с края.

Люкатерамиль встала, чтобы начать. Это была хенганка, из драных пыльных ворон. Впрочем, ее любили, низшие звали ее просто Люкой. Женщина воздела руки, требуя тишины, хотя в зале уже царило безмолвие.

- Соратники, - начала она сухим и тонким голосом, - мы собрались здесь, дабы подчеркнуть и усилить один из ведущих принципов Д'рек - принцип последовательности и преемства. Вечной перемены и череды рождения и гибели.

Ее приятели-старики застучали по столу в знак согласия, слушатели зааплодировали - впрочем, подобающе тихо и уважительно.

Люка неспешно склонила голову. - Пусть мы потеряли одно из любимых сердец, оно не пропало. Владыка прильнул к груди Д'рек, и потому мы должны радоваться. Мы, каждый из нас, можем смотреть вперед и ждать воссоединения с ним и всеми праведниками рядом с Д'рек, когда придет наше время.

Во дни испытаний мы благословлены: среди нас, по мудрости Синода Храмов, оказался брат Телло. - Она повернулась к нему, он встал, кланяясь, и снова сел. - Брат милостиво согласился послужить временным верховным жрецом и Демидреком, пока мы, Совет, не выберем преемника Ифелла.

Ассамблея вновь почтительно захлопала. Страцы Совета присоединились, беззвучно качая головами.

Люка подняла руки. - На этом всё. Ну же, склоним головы в молитве и прощении.

Тайскренн присоединился ко всеобщему поклону, но не мог найти среди мыслей и одной всепрощающей. Нет, он молился за мудрость Совета, ибо кандидатура Телло в роли временного Демидрека обеспокоила его. Почем бы им не избрать кого-либо и закончить дело?

Чуть позже, за трапезой, Зилла шепнула ему: - Почему не носишь красное?

- Его забрали у меня.

- О... прости.

- Не важно. - Он помолчал, размышляя. - Что ты думаешь об этом Телло как временном верховном жреце?

Она нахмурилась, как всегда серьезная при обсуждении дел храма. - Ну... хорошо иметь кого-то ответственного в момент перемен. Нужно продолжать дела, пока раздумывает Совет. Он хотя бы моложе, более здоров и энергичен. Произвел впечатление своей решительностью.

- Решителен. Да, полагаю, так.

Ее глаза сузились. - Что-то ты не весел.

Он не мог рассказать ей о разговорах с этим человеком, так что просто пожал плечами: - Меня тревожит... чужак, берущий власть в храме.

Девушка глядела в жидкую похлебку. - Едва ли он берет власть, Тай. Всего лишь временная должность. И какой же он чужак - он Блюститель культа. Опытный следователь.

Он улыбнулся лишь, чтобы не огорчать ее. - Разумеется.

Глава 7

Танцор узнал от долговязого и кислого на вид Токараса, что Келланвед готов. Он так и не освоился с новым именем приятеля, хотя был уверен, что Ву - тоже не настоящее имя, так что какая разница?.. Ассасин завернул в кожу оставленное снаряжение, спрятал под доску пола и пошел в контору.

Маг забросил на плечо несколько седельных сумок, поставил перед собой трость. Танцор вооружился лучшими ножами, захватил полезные инструменты. Перевязи под широким плащом провисли под тяжестью клинков, торс был перепоясан веревкой и проволокой. Он захватил полные карманы сушеной провизии и мех с водой.

Келланвед кивнул ему. - Отлично. В поход.

На ум Танцору пришла мысль, он поднял руку. - Погоди. - Маг-дальхонезец, сжившийся с обликом морщинистого старичка, вздохнул, постучав тростью в пол.

Танцор вернулся вниз. Грузный мечник Чосс, один из лейтенантов Угрюмой, сидел у стола. - Где она? - спросил Танцор.

- На задах.

Танцор пошел на кухню и склад. Нашел Угрюмую с братьями Сухарями. По крайней мере, они звались братьями. Он не находил семейного сходства, кроме синеватой кожи. Картерон был высоким, худым, тогда как Арко казался мощным как вол. Угрюмая оценивающе глянула на него, подняла бровь. - Куда-то идете?

- Точно. Ты же замечала, Ву... Келланвед иногда пропадает.

Угрюмая не выглядела довольной. - Да уж, заметила.

- Вот. Мы вдвоем уходим кое-куда на время. Придется тебе решать дела, пока нас нет.

Она махнула рукой братьям, разрешая выйти, и сложила руки на груди, всем видом оправдывая свое прозвище. - И к какому времени вас ждать?

Он задумался, гадая, сказать ли правду или напрячь их, назвав какую-либо близкую дату. Впрочем, понимая, что ждет их с Келланведом и здраво оценивая шансы, решился сказать честно: - Не знаю. Мы можем вообще не вернуться.

Она снова воздела бровь, вероятно, впечатленная прямотой. - Поняла. Буду иметь в виду. - Чуть склонила голову то ли из благодарности, то ли просто оценив предупреждение. - Спасибо.

- Тогда до встречи.

- Да. До встречи.

Он вернулся в контору и обнаружил Келланведа в сражении с нахтом. Кажется, маг пытался заставить тварь ехать на плече, но зверю больше нравилось за спиной - ухватился за курчавые волосы и не желал отпускать. Они кружились у стола, Келланвед тихо бранился, тварь издевательски скалила зубы.

- Готов? - сказал Танцор.

Келланвед застыл на месте, повернул к нему деланно спокойное лицо; нахт выглянул из-за плеча, внезапно став совсем невинным. - Конечно! А что, не похоже?

- Похоже, с помощником у тебя проблемы.

- Чепуха! - Маг завел руку за спину, схватил нахта и оторвал лапы от волос. - Ха! Как тебе?

Существо попыталось укусить его за руку, и маг поспешно ее опустил. - Ну-ну, плохой Деймон! - Нахт снова влез под потолок, издавая шипение, подозрительно похожее на смех.

- Я думал, ты хотел назвать его иначе.

- Уверяю, мне многое приходило на ум.

- Ты закончил?

Келланвед последний раз сверкнул глазами на зверька: - Несомненно, - и поманил Танцора. - Перемещение должно происходить более гладко.

Танцор выхватил клинки, встав в позицию полной готовности. - Отлично.

Ленты мутного мрака возникли над головами, извиваясь и кружась; через миг все потемнело в глазах. Танцор мигал и щурился, сжимая оружие. Затем почва накренилась, заставив его потерять равновесие, и нечто ударило по лбу. Он падал, ощущая, как катятся камни.

Темнота рассеялась. Юноша лежал на спине, взирая на свинцовое небо Тени. Вокруг них стоял лес каменных цилиндров, сломанных на различной высоте.

Келланвед заслонил вид, сгибаясь и озабоченно морщась. - Ну извини.

Танцор вскочил, потирая лоб и поясницу. В голове шумело. - Чудесно. Не обращай внимания. Что за место? Руины?

- Вроде того. Погляди.

Танцор изучил ближайшую колонну - она была вытесана в подобие дерева, даже с пластами коры. Однако это место казалось архитектурным нонсенсом. Столпы торчали повсюду, без ровных рядов.

Келланвед бродил по бесплодным каменным выступам между стволов. Танцор увязался за ним, поражаясь масштабу безумного великаньего леса. - Кто стал бы делать такое? - сказал он - Знаешь?

- Никто, - ответил коротышка-маг, снова начав гудеть под нос и стучать палкой - верный признак довольства и спокойствия. - На что они похожи?

- Сделаны как деревья. Может, теми Эдур, о которых нам рассказали?

- Нет. Это и есть деревья, уверяю тебя.

Шагая среди бесконечных стволов, Танцор не мог поверить словам приятеля. - Настоящие? Это что, проклятие? Кто мог быть столь могучим? Аномандарис? Килмандарос? Древний К'рул?

Келланвед помахал тростью, кудахча смехом. - Нет, нет. Никто не наделен такой мощью... ну, я хотя бы надеюсь. Нет, ученые твердят, что это естественно. Что, если закопать вещи на долгое время и не тревожить, они превращаются в камень.

Это показалось Танцору вполне понятным. Он буркнул: - Ага, работа Бёрн.

Келланвед склонил голову набок. - Да. Полагаю, ты можешь так сказать.

Они миновали границу зловеще безмолвного леса, углубившись в низкие холмы. Низины были сухи, на склонах торчали острые утесы и ломкие колючие кустарники. Повсюду виднелись каменные кучи - похоронные пирамидки, объяснил Келланвед. Одна была явно разорена: камни усыпали весь склон. Они пошли туда. Танцор осторожно шагал за Келланведом, сжимая клинки.

Коротышка долго смотрел внутрь могилы. Оглядевшись, Танцор подошел к нему.

В гробнице лежал частично видимый труп. Клочья одежды и кожи облепляли белые кости - сухость мечта хорошо сохранила останки. Кости казались почти человеческими, хотя вроде бы толще и прочнее. - Кто они? - спросил Танцор.

- Полагаю, Эдур.

- А ты...

Келланвед покачал головой. - Нет.

Танцор ощутил облегчение. Не то чтобы он был суеверен... но казалось достойным не касаться здесь ничего, пока они не осознают возможные последствия.

И тут по шее поползли мурашки, словно он нечто ощутил. Танцор развернулся, вытягивая вперед ножи. Там стоял мужчина из могилы - нет, не он, кожаные доспехи менее ветхи, в руке длинное копье.

Келланвед обернулся, поднимая брови, и поклонился. - Приветствуем.

Мужчина - Эдур? трудно было судить под всей его пылью, понятно было лишь, что он давно умер - не отвечал. Вскоре Танцор вопросительно глянул на Келланведа. Маг вздохнул, требуя терпения.

Словно прилетев в ветре или поднявшись из песка меж камней, донеслись еле слышные слова. - Не тревожьте мертвых.

Келланвед снова поклонился. - Мы даже не думали. - Он стоял, ожидая ответа, постукивая кончиками сведенных вместе пальцев.

Через долгий миг послышалось: - Не тревожьте мертвых.

Теперь уже Келланвед послал Танцору разочарованный взгляд. Поклонился призраку на прощание и поманил Танцора за собой.

Они покинули холм; Танцор, шагавший вторым, с оружием наготове, оглянулся - призрак пропал. - Дух? - сказал он.

- Все мы здесь призраки. Тени прошлого и будущего.

- Не понял.

- Эмурланн разбит, распался. Возможно, следует видеть в нем склад теней всего, что было и будет во всех мирах. Теней слившихся и перемешавшихся.

Танцор задумчиво скреб подбородок. Наконец он сдался. - Извини. Это ничем не помогает.

Келланвед воздел бровь. - Неужели? Этот образ мне особенно нравился. Я над ним трудился.

- Потрудись еще.

- Критик.

- Ну, ну. И где твои врата?

Келланвед указал острием трости: - За теми холмами.

- А поближе высадиться было нельзя?

Маг окинул его взором, словно не в силах понять - это шутка или нет. - Знаешь ли, я не выбираю, где появиться. Так или иначе, нужно добраться до них прежде...

- Прежде чем псы доберутся до нас, - закончил Танцор.

Келланвед поморщился, осторожно глянув на него. - Ах... да. Прежде чем.

- Тогда лучше поспешить.

Они шагали сквозь холмы, минуя все новые пирамидки и задушенные песком, едва заметные развалины. Танцора поразила мысль: Тень оказывается всего лишь гигантским мавзолеем, кучами отбросов времени и истории. Все мгновения, спрятанные в прошлом мира, здесь лежат нагие и видимые. Как ни странно, он ощущал грусть, думая обо всем бывшем или несбывшемся.

И еще не мог расслабиться, то и дело оглядываясь через плечо. Темное пятно в небе - это же лениво хлопающая крыльями птица, хотя о таких птицах он даже не слышал. Она как будто преследовала их или же летела в том же направлении.

Пройдя между двух холмов, они обнаружили арку ворот, погребенную в песке. Танцору казалось: эти изгрызенные камни устали держать неведомых тяжесть веков. Келланвед начал рыться в сумах, не снимая их с плеча. Танцор озирался, ожидая неизбежного.

Пока маг работал, что-то бормоча или произнося заклинания, изучая свои чертежи и касаясь камней в точно отмеренных местах, ассасин наблюдал. За чем именно стоит наблюдать, сказать было трудно... да и что он мог бы сделать?

Изрыгнутые самим Худом гончие оставались проблемой. Если подумать, нужно было захватить с собой копье, как у того призрака. Хотелось бы узнать соображения Келланведа о прошлом и откуда приходят все привидения, но приятель был слишком занят. Призраки охраняют Тень? Или просто проголодались?

Сначала появилось летающее существо - кругами спустилось с неба и село на вершину холма. Вроде летучей мыши, темное, с кожистыми крыльями, но с большим острым клювом пеликана. Танцор следил за тварью, она за ним.

А затем раздался далекий лай.

Он переменил клинки на самые тяжелые и присел, готовясь. Вот оно. Столкновение, которого он страшился и которого надеялся избежать. К собственному удивлению, Танцор ощутил сухость во рту и пот на ладонях; никакой враг-человек не вызывал в нем такой реакции. Возможно, всему виной долгое ожидание.

Все, что он может - оборонять Келланведа, давая магу время на открытие врат. Едва откроются, оба прыгнут туда...

- Как дела идут? - спросил он через плечо.

Келланвед был так озабочен, что не ответил.

Танцор чуть шагнул вперед, пробуя песок, ища лучшей позиции. Тварь с вершины холма села на корточки, явно желая полюбоваться представлением.

"Ублюдок".

Темно-коричневый пес показался на другом холме. Шрамы раздвигали короткую шерсть, глаза светились ледниковой синью. Заметив их, пес издал очередное завывание, призванное заморозить жертву на месте. Помчался по склону, вздымая тучи песка задними лапами.

Танцор понимал, что от такой атаки можно лишь уворачиваться. Оставив Келланведа беззащитным.

Ни за что. Он расставил ноги и пригнулся, выставив оружие.

Свет расцвел над плечом, внезапный толчок силы переместил его на два шага вперед. Зверь развернулся, тормозя на всем скаку, опасливо глядя не на Танцора, а за его спину. Танцор выпрямился и начал отступать. Низкое биение силы заставило содрогаться песок под ногами. Он крикнул: - Открыл?

- Ага... почти.... - донесся неуверенный ответ.

"О, ради любви Опоннов!"

Зверь опомнился от удивления и двинулся, хотя еще осторожничая. Он явно не желал провалиться сквозь врата.

Танцор водил клинками, делая выпады и стараясь отпугнуть пса. В холке тот был почти ему по плечи. Он клацал зубами в ответ на выпады, но без особого пыла - все внимание пса было приковано к творящемуся за спиной Танцора.

Неужели эта тварь может... бояться? Нет, не самих врат - того, что может пройти в них?

Не отрывая глаз от массивного зверя, он крикнул: - Келланвед! Может, эта штука запечатана не без причины... Может, нам не надо...

- Ха! Получилось!

Вспышка силы надавила на спину Танцора, словно рука великана. Громадный зверь также отпрянул, зарычав, упираясь лапами. Танцор оказался стоящим глаза в глаза с чудищем. Взор горячо пылал жаждой крови, но в нем читался не один лишь животный инстинкт - похоже, там был и разум. Способность рассчитывать и хитрить. Что же он такое?

Рука схватилась за воротник и потянула его назад. Танцор настороженно отступал, но пес не решился использовать преимущество; казалось, он доволен был видеть, что они убираются прочь.

Обычные сторожа, поставленные на границах? Или они яростно защищают свои владения? Можно ли разгадать эти тайны?

- Сюда, - кричал Келланвед. Слова его почти пропадали за шумом, подобным гулу водопада. Танцор рискнул коротко глянуть через плечо, увидев, что врата активизировались. Середина их стала мутной, клубящейся, хотя что лежит дальше, понять было невозможно.

- И теперь? - крикнул он.

- Полагаю, теперь мы прыгаем.

- Ты не уверен? - завопил ассасин. - Кажется, ты должен быть знатоком!

- Ну, я ведь никогда такого не проделывал!

Танцор видел, как сужаются небесно-синие глаза зверя, как напрягаются мышцы на лапах. Похоже, не обнаружив выползающего из врат достойного врага, зверь терял терпение.

- Иди первым, - велел он. - Я прикрываю.

- О, чудно! Как первым, так я!

Совершенно раздраженный, Танцор повернулся спиной к готовому прыгнуть чудищу. - А не пошел бы ты... побыстрее?

- Ну, если ты решил вести себя так грубо, - фыркнул Келланвед.

Когти на задних лапах рыли песок, ища прочной опоры. Танцор резко повернулся, увидев, что Келланвед стоит, схватившись пальцами за подбородок, изучая арку - и весомо приложил ногу пониже спины, толкая его внутрь.

Вопль удивления и протеста быстро затих, едва маг провалился в туманное облако.

Танцор прыгнул следом, слыша лязг челюстей прямо за спиной.

***

Зверь остался у врат, залег, опустив морду на лапы, терпеливо ожидая. Но, поскольку ничего не происходило, постепенно он потерял интерес - или был призван для иного задания. Прыгнул в сторону холмов и умчался, подвывая.

Следившее за всем с вершины холма черное создание раскрыло широкие крылья и улетело. Понеслось под мрачными, бесформенными небесами Тени, следуя изгибам местности, пока не нашло искомое - фигуру, одиноко бредущую в пустошах.

Летун приземлялся перед тощим ходоком, а тот застыл на месте. Его можно было описать только как восставший труп. Мумифицированная кожа прилипала к посеревшим от ветра и дождя костям, остов покрывали ржавые доспехи архаического вида. Меч висел у пояса, тоже ржавый и наверняка тупой.

Сухой труп склонил безглазое лицо, как бы рассматривая летуна. И не сразу спросил бездыханным шепотом: - Да?

- Воры убрались обратно, - прошипела крылатая тварь, выражая и неодобрение и нетерпение. - Ушли от Гончих.

- И?

Существо запрыгало на коротких когтистых лапах, явно разволновавшись. - Суют свои носы! Открыли врата в Искореженные Земли!

- Это не моя ответственность.

Существо подскочило в воздух. - Что? Ответственность? Они вторглись! Они вредят! Напади на них, разорви на косточки!

- Нет.

- Нет? это твое дело. Никто тебя не побеждал! Выкажи же превосходство, Ходящий-По-Краю!

- Тебе не понять моих дел, Коро.

- Фу! Такая пассивность просто бесит! Не хочешь сам, пусть за ними пойдут Кодл и Телораст!

- Нет.

- Нет? - жалобно взвизгнула тварь. - Почему всегда нет?

- Я не хочу, чтобы их сожрали. Пока нет.

Коро порхал нервными кругами. - Ба! Ты страж или нет?

- Я охраняю так, как считаю нужным.

- Я в бешенстве! - Коро взлетел выше.

- Не вмешивайся, - предупредил скелет. - Только когда я отдам приказ.

Тварь улетала, хлопая крыльями, хотя эти тонкие рваные мембраны выглядели совершенно не способными давать подъемную силу.

Иссохший труп - Ходящий-По-Краю - посмотрел на низко нависший горизонт, в сторону врат Искореженных Земель. Поправил ножны на поясе, стряхивая прах с покрытой трещинами кожаной перевязи, и продолжил хромать, обходя владения.

***

Танцор упал в груду золы. Поднялась черная туча, вымазавшая ему лицо и одежду. Рядом сидел и перхал Келланвед. Танцор вскочил, встав наготове напротив врат.

- Он не будет нас преследовать, - прохрипел Келланвед.

- Почему же?

- Полагаю, потому, что его не призывали.

- Мы никогда их не призывали.

Келланвед отряхивал пыль с рукавов и груди. - О нет! Призывая Тень, зовешь и их!

Танцор встал спокойнее. - Понятно. - Сделал полный оборот. Повсюду грудились холмы, голые - скорее наметенные ветром дюны из вездесущего пепла и праха. - Ты нашел нам еще одно чудесное местечко. Почему бы не сад или виноградник?

Келланвед пробовал пыль концом трости. - Не вини меня. Все это наследие древних войн, насилия и проклятий. - Он кивнул своим словам, обозревая злосчастный пейзаж. - Да. Проклятий. Они еще живы.

- Мы в безопасности?

Мелкий маг рассеянно моргал. - Что? Безопасность? О да. Конечно, если нас не отыщет нечто, произведшее всё здешнее запустение. - Он указал тростью. - Кажется, нам сюда.

Танцор пошел рядом, хотя все направления казались одинаковыми. - Как ты определил?

Келланвед махнул тростью: - Я ощутил так кое-что. Какой-то разрыв. Нечто вторгшееся в этот Садок.

Танцор вернул ножи в родные кармашки на перевязях. - Ну, надеюсь, разрыв не особенно страшный.

Они шли дальше. Танцор не мог понять, сколько протекло времени и далеко ли они ушли. Местность текла мимо, совершенно однообразные пустоши черной почвы, гор пепла и пыли. Во рту была кислота, глаза жгло, в ушах раздавались стоны и призрачное бормотание.

Наконец что-то изменилось впереди: какая-то дымка пятнала склоны, будто началась пылевая буря. Она словно ползла навстречу, напоминая занавес тьмы.

Приятели замедлили шаги. Остановились. - Что это? - сказал Танцор.

- Не знаю - но что-то неестественное, будь уверен.

- Здесь все неестественно. - Он вытащил платок, утирая лицо.

Келланвед озадаченно посмотрел на него. - Это не просто буря. Она похожа на бурю между Садками. Должно быть, мы пересекаем весьма странный район. - Танцор углядел вокруг мага едва заметное мерцание воздуха, выдававшее открытый Садок.

Пыль и песок ударили по ним. Дальхонезец нахмурился: - Это ненормально.

Танцор повернулся в ветру спиной. - Еще бы!

Келланвед прикрыл глаза ладонью. - Нет. Я говорю, она должна быть либо магической, либо природной. Не обеими сразу.

- Сразу?

- Да. Я... - Он запнулся, резко поднося руки к лицу. Потом поглядел на Танцора. Глаза были широко раскрыты от ужаса. - О нет...

- Что такое? - Танцор поглядел на свои ладони: их покрывала какая-то мелкая пыль цвета ржавчины.

Коротышка издал бессловесный вопль и побрел в мятущиеся полотнища бури. Танцор бросился следом, крича: - Да что?..

Молния затрещала, обдав окрестности потоком громадных искр. Тени метались, будто ветер разорвал на части чью-то одежду. Танцор разглядел Келланведа в центре нелепого шторма. Маг кружился на месте, раскинув руки - и, кажется, медленно поднимался. Клочья теней то ли истекали от него, то ли его пожирали, Танцор не понимал, что творится. - Да что такое? - продолжал он вопить в отчаянии.

Голос сзади заставил Танцора развернуться. Сквозь бурю пробирался коренастый мужчина, одной рукой он закрыл лицо, другой показывал куда-то дальше. - Выруби его! заревел пришелец. - Повали его, пока он не убил нас!

Танцор рванулся к Келланведу, на бегу вытаскивая нож с массивной рукоятью. Парень поднялся так высоко, что за ним пришлось прыгать; Танцор развернул нож и ударил друга по затылку. Келланвед повалился, лишившись чувств. Танцор прижал пальцы к шее: жив, хотя слаб.

Ветер начал затихать. Удушающий песок и охряная пыль оседали длинными шипящими знаменами. Семеро вышли из сумрака, все с готовыми к стрельбе арбалетами. Мужчина, первым позвавший Танцора, подошел ближе, снимая тряпку с лица; он был загорелым и грязным, на плечах висела потрепанная кожаная куртка-доспех. Танцор выхватил оружие, встав над телом Келланведа.

- Живой, да? - буркнул гость. - Ты мог бы его прикончить. Поверь, это милосерднее.

- Что случилось?

Мужчина указал на Келланведа. - Колдун, да? Поднял садок, да? Любой дурак подумал бы дважды, прежде чем войти в Отатараловую пустыню с поднятым садком. Теперь его ум улетел. Лучше перерезать ему глотку.

- Только тронь, и я убью тебя.

Мужлан всмотрелся в Танцора. - Ладно. Но нести его я не стану. - Рука поднялась. - Туда.

Танцор взял Келланведа на руки и пошел в указанном направлении. Арбалетчики окружили их со словоохотливым главарем. - Где мы? - спросил Танцор через плечо.

- Я же сказал. Отатараловая пустыня.

- И где она?

- В стране Семи Святых Городов. Слыхал?

- Да уж, слышал. - Танцор учил весьма грубый вариант географии. Страна Семи Городов лежала далеко на север от Фаларского архипелага, который сам был к северу от Квон Тали. Они каким-то образом зашли - или были занесены - очень далеко. Он гадал, какие силы смогут вернуть их назад, особенно теперь, когда Келланвед повредился в уме.

Отряд пересек несколько дюн, прошел среди утесов из обнаженного темного камня, оказавшись на раскаленном плато. Вдалеке показался неровный палисад. - Там что? - раздраженно спросил Танцор.

- Добро пожаловать в рудник Черепной Чаши, - провозгласил провожатый, указывая на прочные ворота в стене.

- Да ну. И что вы добываете?

Потрескавшиеся губы скривились. - Редкую руду.

Ворота открылись, и Танцора провели внутрь. Он понял, что палисад, весьма длинный, ограждает большую открытую яму. В нижней части крутых склонов виднелись мрачные устья тоннелей. Между палисадом и ямой кучились хижины и казармы.

- Окажи другу милость, оставь его здесь, - сказал проводник. - Мы устроим достойные похороны.

- Нет. А как тебя звать?

- Ломовик. Ну, положи друга и сними все снаряжение.

Танцор опустил Келланведа и встал, держа руки по бокам. - А если нет?

Ломовик оглянулся на сопровождение. - Тогда мы утыкаем тебя болтами и всё равно возьмем своё.

Танцор склонил голову, признавая логику. Начал расстегивать перевязи. Сердце болело от необходимости разоружиться, но он сказал себе, что все вернет через несколько дней, когда сбежит.

Бросив оружие, он занялся магом. Седельные сумы пропали в буре. Мужчины тем временем подобрали его вещи. Ломовик указал на узкую грязную рампу, что вела вниз, к темным тоннелям. Танцор подхватил Келланведа и пошел туда.

Не успел он спуститься, как внизу собралась толпа. На первый взгляд, там были сплошь оборванные, изнуренные мужчины и женщины преклонного возраста. Танцор понял, что легко одолеет всех, если придется драться.

Вперед протолкался некто мускулистый, широкоплечий. Ткнул пальцем, указывая на Келлаведа. - Что случилось?

- Поднял садок, когда пришел сюда.

Все собрание поморщилось и заморгало. Мужчина покачал лысой, сожженной на солнце головой: - Лучше отпусти его, парень. Надежды нет.

- Я буду заботиться о нем. Если вы не против.

Коренастый провел рукой по влажному лицу. - Ну, по правде, нам плевать. Мы тут тяжело трудимся, каждый должен дать долю руды. Нет выработки, нет еды. Понятно?

- Буду работать за двоих.

Мужчина фыркнул: - Нет нужды портить здоровье. Он помрет через пару дней, даю гарантию. Или очнется совсем безумным.

- Это моя проблема.

Узкие глазки еще сильнее сощурились. - Следи, чтобы так и было. Как зовут?

- Танцор. - Мужчина недоверчиво хмыкнул. - А ты?

Тот улыбнулся алчно и жестко. - Зови меня Хохолком.

Танцор глянул на лысину и тоже фыркнул. Поднял Келланведа, спросив: - Есть тут хижина или пещера для нас?

Сборище уже разошлось, все были слишком забиты и голодны, чтобы сохранять любопытство. Хохолок указал на стену, где в мягком камне были вырезаны альковы. В некоторых лежали груды тряпья, другие были закрыты полотнищами. Танцор оглянулся на подъем и, подумав "Прости, Угрюмая", начал выбирать пещерку.

***

Картерон, Угрюмая. Арко и Прощай стояли в ряд на пирсе, изучая "Закрученный". Вблизи Картерон был еще сильнее испуган жалким состоянием корабля. Все борта ниже ватерлинии были сплошь облеплены ракушками.

- Поглядите, - воскликнул Арко. - Вот доказательство, что дерьмо не тонет.

- Не так и плохо, - возразила Прощай.

- Почему?

- Не утонул.

Угрюмая глянула на Картерона; он заметил, что она тщательно скрывает реакцию. - Ты главный. Пусть его вытащат и почистят.

Картерон потер шею, почти зажмурив глаза от громадности предстоящих дел. - Придется заменить гнилые доски, проконопатить, просмолить изнутри, перебрать палубу, заменить все паруса... а где взять монету на такие работы?

- Выжмем из новых владений.

"Придется попотеть", подумал Картерон. - Это будет нелегко.

- Мне все равно. Вот наш билет с убогого острова. Почини его.

- Ладно... присмотрю, чтобы его вытащили.

Женщина обернулась к его брату. - Арко, ты с Прощай будете охранять его днем и ночью. Не хочу чужого вмешательства.

Арко хмуро согласился: - Да уж. Постараются поджечь, это вернее Бездны.

- Следи, чтобы у них не получилось. - Угрюмая отошла, Картерон за ней. Предполагался приватный разговор.

- Хоть слово от наших нанимателей?

Она застыла. - Нет.

- Есть идея, когда они вернутся?

- Нет. - Она помялась, поджимая тонкие губы. Наконец выдала, вздыхая: - Могут вообще не вернуться.

Картерон поднял брови. - Неужели? Что же они творят, ради всего святого?

- Судя по былому? Или кого-то убивают, или что-то крадут.

Картерон прокашлялся. - Ага, вижу. А что нам делать?

- Продолжаем, не обращая на них внимания.

Он снова потер шею. - Ну ладно. Но как узнать, стоит ли...

- Не важно, - оборвала она. - Просто делай что велено.

Угрюмая ушла. Картерон смотрел вслед, медленно покачивая головой. Любой другой на ее месте ощутил бы лишь облегчение, избавившись от придворной чинности... но, увы, ей по-прежнему было трудно. Моряк вернулся к брату. Тот все еще осматривал судно, схватившись рукой за подбородок.

- Не хочу, чтобы меня видели на палубе этого корыта, - наконец выкрикнул он.

- Надень шляпу, - посоветовала Прощай.

- Чтобы его вытащить, нужна не одна лошадь, - сказал Картерон нейтральным тоном.

- На острове нет лошадей, - буркнул Арко.

- Значит, мулов. Или ослов.

- Этих тут полно.

Прощай подавилась смехом и прыгнула, разворачиваясь, вынимая меч. Глаза были устремлены к грудам грузов за спинами мужчин.

Арко и Картерон тревожно зашевелились. - Что такое? - спросил Арко.

- Кажется, я что-то слышала... - Женщина шагнула к рядам бочек, перевязанных веревками тюков с провизией, сизалевых корзин. - Здесь! - завопила она, пиная бочонок.

Волосатая тварь порскнула, заставив Прощай взвизгнуть. Арко присел, бранясь; Картерон отскочил. Тварь прыгнула с причала и мигом оказалась на борту.

- Что это было? - пропыхтела Прощай, хватаясь за горло.

- Без понятия, - сказал Арко, смотря на нее. - Ты что, визжала?

- Заткнись! Это от удивления, понял?

Картерон потер подбородок. - Кажется, я замечал зверя в конторе нашего нанимателя.

Глаза Прощай расширились. - Что, он вроде фамильяра? Какого-то демона?

- Может быть.

Женщина схватила висевший на шее амулет и прижала ко лбу, защищаясь от всяческого зла и невезения.

Арко лишь фыркнул. - Похоже, хозяин послал его пометить имущество.

Разумно, решил Картерон. - Будем поддерживать байку, будто корабль одержим духами. Поможет держать в стороне незваных гостей.

- Оно так и есть, - сказала Прощай.

Картерон яростно потер подбородок. - Говорю тебе....

Прощай качала головой, рука то дело сжимала потертую рукоять меча. - Не начинай. Корабль проклят. Ясно как день.

Он поднял руки. - Чудесно. Сдаюсь. Мне все равно.

- А мне не все равно, - чуть слышно буркнула Прощай. Арко согласно кивнул.

Картерон махнул на них. - Идем. Нужно найти еще ослов, кроме вас двоих.

***

Остров Семи Руин, что около арки полуострова на южном окончании Генабакиса, не имел постоянных поселений в точном смысле этого слова. Единственный городок, скорее скопище лачуг и хижин, притулился на вершине утеса, ниже виднелись разрезавшие глубоководную гавань пирсы - подлинная причина останавливаться у Семи Руин.

Лишь один остров мог бы соперничать с Руинами зловещей славой населенного призраками.

Ларс Индрифт сидел в заведении "Полные Паруса", когда появился чужак. Услышал его еще на улице: пришелец звучал не как обычные жители и гости острова. Ноги ступали неспешно, тяжело и уверенно - отнюдь не шаги побитого жизнью пьяницы и неудачника вроде самого Ларса.

Нет, гость шагал по дощатому настилу с явной убежденностью в собственном величии. Когда он вошел, все подняли головы: и Ларс, и сиделец Фунел, и семеро с трех корсарских кораблей, коим случилось пристать для починки и пополнения запасов. И, конечно, суетливый убийца, недомерок Козырь.

Незнакомец - для Семи Руин уже великая небывальщина - оказался стариком, лицо бороздили морщины и шрамы. Волосы и борода отросли, стали серыми как железо. Даже глаза отблескивали бледно-оловянным светом. Однако самым поразительным был его наряд: из какой затхлой могилы этот тип достал столь древние доспехи? Плотная кольчуга была такой длинной, что оборванные края волочились по полу; сапоги укреплялись железными носками, на жилистых руках были кожаные краги.

Отличным дополнением к костюму служил нелепо огромный железный клинок у бедра.

Все уставились на пришельца.

Откуда он вообще взялся? Ни один корабль - не считая трех корсарских - не причаливал у острова.

Гость обвел взором всех в зале, поглядел на Фунела и жестом показал, что хочет пить. Фунел заморгал, опомнившись, и притащил каменную кружку с элем. Лицо гостя почти лишилось примерзшей гримасы недовольства, когда он осушил кружку. Лязгая ржавой кольчугой и стуча подкованными подошвами, он подошел к главному столу. Сидевшие с любопытством смотрели на чужака снизу вверх.

- Мне надобен транспорт с вашего острова, - сказал он с необычным, грубым акцентом.

Корсары озадаченно переглянулись. Один прокашлялся, сел прямее. - Мы тебе не паромщики, старикан.

- Я заплачу.

Губы корсара искривились. - А я говорю, мы не наймиты.

Пришелец порылся в поясе и вынул кошелек, перевернул над столом. Сверкающим каскадом яркие рубины, изумруды и сапфиры запрыгали и зазвякали на столешнице. Сокровище, которого Ларс в жизни не видел и не надеялся увидеть. Вся пивнушка застыла, раззявив рты, прикипев к скамьям не хуже галерных рабов.

- Всё это тому кораблю, что меня возьмет, - сказал мужчина.

Торет с "Блестящего Копья" угрюмо скользнул взглядом по Милке с "Налетчика"; та схватилась за роговую рукоять ножа у пояса.

Шов с "Бури" внезапно протянул руку, пытаясь разом загрести все камушки. Мутный с "Налетчика" вонзил ему нож в ладонь, пришпилив к столу. Милка ударила Торета, но тот блокировал выпад и сдавил ей горло. Шов вырвал нож из руки и метнул в Мутного, но тот отстранился столь резко, что упал затылком вниз. Смердяк с "Блестящего Копья" пнул его в висок.

Тем временем Козырь, повсюду разыскиваемый убийца, наконец сообразил, что чужак греховно богат - и прыгнул ему на спину, проводя ножом по глотке. Однако чужак выказал недюжинную ловкость и силу, перехватив руку Козыря и бросив через весь зал.

Стол перевернулся, камешки полетели сияющим дождем; корсары сцепились в кучу, молотя кулаками и полосуя ножами. Фунел, справедливо осудивший гостя за беспорядок - или, подобно Козырю, решивший, что тот слишком богат - вынул из-под стойки самострел и пустил болт. Отскочивший от плотной кольчуги.

Чужак крякнул, отступив на полшага, потом подскочил к Фунелу, схватил за голову и ударил лицом по стойке. Фунел опустился вниз, оставляя яркий кровавый след.

Козырь где-то успел раздобыть меч, кривой, с серповидно расширенным концом - иные назвали бы эту штуку фальшионом - и с воплем ринулся на чужака. Он не любил суетиться понапрасну.

Гость взялся за комически большой двуручник и легко сумел отразить бешеные замахи и выпады Козыря. Ларс поразился тому, насколько мастерски орудует старик этим гигантским куском железа; возможно, длина рукояти давала ему необходимый рычаг силы.

Двое корсаров, Милка с "Налетчика" и Тампур с "Бури", кружили по залу. И мужчина, и женщина истекали кровью из множества мелких ран, тяжело и наружно пыхтели.

Чужак взмахнул мечом так мощно, что смел фальшион Козыря, и сам сделал выпад. Древнее оружие сразу нашло цель, добрая треть железяки торчала в груди убийцы, высунувшись из спины. Коротышка упал на колени. Старик поставил ногу ему на грудь и надавил, снимая с клинка.

Тампур зажимал рукой шею, алая кровь текла между пальцев, по предплечью, капала с локтя. Он двигался все медленнее, дыхание походило на хрип. Милка давила его, перекидывая нож из руки в руку, загоняя в угол. Оказавшись в ловушке, у стены, он забулькал: - Чтоб тебя! - и присел. Милка блокировала вялый выпад и вогнала острие в грудь. Пират упал, она нагнулась над ним...

Ларс встал за спиной Милки и обеими руками ударил в спину длинным ножом. Женщина повалилась на Тампура.

Чужак очищал свой клинок одеждой Козыря. Ларс упал на карачки, начал собирать драгоценности. Раненые корсары тянулись к нему, прося помощи - он лишь отбивал немощные руки.

- На каком корыте служишь, моряк? - спросил незнакомец.

Ларс торопливо размышлял. - Сейчас ни на каком, милорд. Но готов посредничать с любым капитаном, чтобы купить вам проезд. Какое судно желаете?

- Самое достойное.

Ларс перевернул Торета, вынимая камешки из-под спины. Мужчина схватился было окровавленными пальцами, но Ларс оттолкнул его. - Ага. Назову "Бурю", милорд.

- Отлично. Обеспечь мне проезд.

- Уже спешу.

Подкованные сапоги страшного типа загремели по полу. Ларс обежал стойку бара, перешагнув умирающего Фунела, и схватил денежный ящик. - Иду, милорд! - крикнул он уходящему воину. Догнал чужака и указал вперед. - Сюда.

- Путь мне ведом. - Казалось, чужак забавляется происходящим.

Как ни странно, заметил на бегу Ларс, следы незнакомца вели не от пристани. Нет, он явно спустился с высот острова. Очень странно. Там не было ничего, кроме развалин, давших острову имя. Там, согласно легендам, была столица и пустая гробница древнего воеводы, столетия назад наводившего ужас на весь юг Генабакиса. Остров был его твердыней, яростные катаклизмы войн породили все овеянные славой воинские ордена Элингарта.

Далеко внизу, за извивавшейся меж скал тропой лежали три корсарских корабля, нежась в синих водах природной гавани.

- А куда вы направляетесь, великий вождь? - спросил Ларс, безостановочно думая о чудесном богатстве, покоившемся под рубахой и нежно гревшем живот. - В Элингарт? Даруджистан?

Мужчина поднял к небу тощий, острый как нож подбородок и еще пуще нахмурился. Железно-серые усы и длинная неопрятная борода колыхнулись. - На запад, - решил он, глядя в названном направлении. - Что-то происходит на западе.

Ларс припрыгивал у него за спиной. - Ах да, милорд. А как ваше имя?

Чужак оглянулся и встал. Ларсу стало очень не по себе от зловещего неотрывного взгляда мертвых глаз. Наконец чужак выронил: - Мое имя Каллор. Оно тебе что-то говорит?

Ларс покачал головой. - Нет, милорд. А должно?

Мужчина неспешно отвернулся и продолжил схождение по каменистой тропке. Вскоре Ларс услышал, как он бормочет себе под нос: - Время, вот кто самый безжалостный разрушитель.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8

Танцора разбудил лязг молота о железный гонг, местный сигнал тревоги. Он открыл глаза и остался лежать под резким солнечным светом, уже утомленный, с ломотой во всех костях; впрочем, рано или поздно ему придется выйти в зной, заставляющий рубашку приклеиваться к телу.

Ассасин свесил ноги с каменной полки и проверил Келланведа.

Маг то ли спал, то ли лежал в коме, понять было трудно. Уже несколько дней конечности его не шевелились, хотя грудь вздымалась и опадала - едва заметно, как у птички. Танцор напоминал себе, что это молодой человек его возраста, хотя думать так было невозможно. Маг даже в беспамятстве сохранял иллюзию почтенного возраста. Все в шахте считали его ветхим старцем и ждали, когда он умрет; один Танцор втайне надеялся на силы юности, которые смогут вытащить друга.

Взяв из ниши горлянку с водой, он вытащил пробку и осторожно влил несколько капель драгоценной влаги в губы приятеля. Жидкость исчезла. Хотя был ли в ней толк? Ему не давали дополнительного питания на мага, ведь тот не работал. Затем он спрятал воду и отдернул драный полог. Нарастающая дневная жара едва не повалила его на колени, пришлось ухватиться за изрубленную каменную стену. Танцор оглянулся на бесчувственного партнера. Сколько еще получится удержать его в живых?

Но... если бы роли их изменились, сколь долгого упорства ожидал бы он от Келланведа?

Столь долгого, сколько выдержит сердце человека. Пусть Келланвед способен доводить до бешенства, он, как ни удивительно, оказался лучшим другом из тех, что у него были. А может, и единственным, если не считать Уллару.

И не ему суждено стать тем, кто предаст партнерство. Если хорошенько подумать, здесь имеется и личный интерес. Если малыш-маг реально способен хотя бы на половину штук, которые ему грезятся... да, вложения будут выгодными.

Крепясь, он вышел, чтобы прожить очередной день. По утрам открытая яма Черепной Чаши была почти все в тени, что не спасало узников от жара окрестной пустыни. Танцор пошел к укрепленной постройке, в которой обитала стража, чтобы получить тонкую полоску меди, как бы счет за прошлый день. Нет счета, нет завтрака.

Уже выстроилась очередь. Танцор изучал товарищей по несчастью. Почти все жители Семиградья: тощие, не очень рослые, с темными волосами, кожа сохраняет золотистый оттенок даже под безжалостным местным солнцем. Похоже, по большей части это мелкие преступники с примесью сосланных магов и жрецов-раскольников. Есть тут и политики, и горстка простых, занесенных на остров чужаков.

Впереди стояла старушка с космами пыльных волос. Он спросил, повинуясь импульсу: - Что вы сделали, чтобы заслужить такое?

Она оглянулась, удивленная, что с ней говорят. Ощерилась. - Ничего! Вся вина на Яфе! Я должна была занять трон Фалах"да! Мои толкования Семи Святынь ничем не хуже их собственных! - Тут она подчеркнуто отвернулась, возможно, не заинтересованная вести беседы с иноверцем.

У решетки он взял просунутую полоску и направился к кухонным шатрам. Пустынное солнце как ломом ударило по голове и плечам, пока он пересекал открытое пространство. Пот уже тек по спине. В этой части ямы построили закутки для кур и овец. Дальше шли орошаемые по ночам огороды - уход за ними служил самой милосердной работой для совсем ослабевших. Седобородые старцы опирались на заступы и вилы, следя за ним усталыми взорами, ибо он был отнюдь не типичным гостем сей юдоли: в три, а то и в пять раз моложе других.

Здесь, у северной стены блестел бирюзой бассейн, но даже высохшие от жажды люди, даже животные не касались воды. Она лежала, ненатурально гладкая и недвижимая, маня наполнить горящие глотки и ссохшиеся желудки... но была она непригодной для питья. Зловещая синева выдавала истинный характер бассейна - губительную щелочь.

В кухне он получил миску, половник каши и совсем высохший хлеб. Иногда тут давали вареное мясо черепахи или рыбу, но ходили слухи, что черепахи почти уже повывелись.

Он поел, скорчившись в скудном клочке тени, затем встал, чтобы влиться в строй и найти пару на день. Оказавшись около стражников, получил в руки молот с длинной ручкой. Плечи опустились: снова забой. Этот проклятый труд его убивал.

- Прости, приятель, - прогудел мрачный голос. Он оглянулся, увидев приземистого некрасивого мага, Хохолка. Пот уже обильно оросил медного оттенка, лысую как булыжник голову.

Стражник сунул Хохолку бронзовое кайло и велел идти дальше. Хохолок вел напарника в лабиринт тоннелей. Чуть отойдя от стражи, замедлил шаги и сказал: - Нет перемен в состоянии твоего друга?

- Нет.

Хохолок понимающе хмыкнул. Они шагали по узким переходам, пока не уткнулись в тупик. Здесь маг начал лупить кайлом по стене, а Танцор горбился, дробя упавшие камни - штрек был для него слишком низким, чтобы махать молотом через плечо.

Между звучными, оглушающими ударами Хохолок сказал: - Знаешь ведь, он не поправится.

Танцор, сжав зубы от натуги, проскрипел: - Посмотрим.

- Дело в пыли. Его разум или дух - иные назвали бы это Ка - распался. Потерялся. Бродит ныне по Садкам как призрак.

- Как она действует?

- Пыль?

- Да.

- Ну, никто не знает в точности. Она подавляет магию. Высасывает.

Костлявый седовласый старик, который клал камни в корзину, выпрямился и подошел ближе. - Подумай о воде, - начал он.

Танцор пошевелил молот, подумал о сухом горле. - Лучше не надо.

Старик снисходительно улыбнулся: - Вода течет свободно, да? Но, замерзая, держит форму. Понятно? Кое-кто думает, что руда замораживает магию. Или металл. Расплавленный, он течет. Потом застывает. Отатарал охлаждает магию.

- Спасибо за лекцию, Эфен, - закатил глаза Хохолок.

Эфен лишь воздел седую бровь. - Уверяю, здесь бескрайнее поле для исследований.

Хохолок махнул ему рукой. - Ну, не имею ни малейшего сомнения.

Старик поднял корзину и удалился. Хохолок презрительно бросил вслед: - Ученые!

Танцор взялся за молот. Сделав несколько ударов, спросил: - Что же это за место?

Коренастый маг пожал плечами: - Доходное. В частных руках.

- Не тюрьма?

Маг смерил его взглядом. - Не совсем. Фаларийские пираты, что здесь заправляют, берут деньги за то, чтобы кое-кого убрать с глаз.

- Вроде ученых и нарушителей спокойствия?

Улыбка мага была широкой, как у лягушки. - Ага. Вроде того. Чтобы забрать меня, понадобились двое фалах"дов и один поборник Святого Города. Только в таком месте можно спрятать людей вроде меня.

- Магов. Тюрьма для магов.

- И политиков, и воров. Но не для хитрых уток вроде тебя.

Танцор снова принялся измельчать породу. - Вроде меня?

Хохолок оскалился, показав гнилые зубы. - Я за тобой присматривал. Это место тебя не удержит. Не по тебе создано. Полагаю, дружок твой долго не протянет... и тогда ты сделаешь ноги.

- Да ну?

- И заберешь меня с собой.

- С чего бы?

- Ты же хочешь выбраться с острова, а? - Маг огляделся, убеждаясь, что они в одиночестве. - Я знаю, где спрятаны лодки.

Танцор разочарованно потряс головой. - Здесь нет своих лодок. Лодки снабжения привозят еду и воду, увозят руду. И всё.

- Так говорит стража. Но я тут уже давно и кое-что слышал.

Танцор вернулся к измельчению камней. - Например? - спросил он между ударами.

- Острова вообще-то принадлежат вольным племенам. Прямо сейчас их требуют вернуть досийцы. Если какой-то из фалах"дов сцепится с Досин Пали, здесь все наизнанку вывернут. Вот почему стражники припрятали лодки.

- Ладно. Но почему ты не ушел?

- Не получается. Не умею лазать по стенам, не слажу и с одним стражником. Но ты... - он улыбнулся лягушачьим ртом и подмигнул, - в тебе есть нечто особенное. Я точно знаю.

Танцор молчал. Продолжал молотить камни, хотя ладони уже пылали огнем. - Я не уйду без партнера.

Хохолок весело кивнул. - Буду ждать. Уже недолго осталось.

Остаток дня Танцор трудился в молчании. Когда вечерний звон возвестил перемену, он вернулся наверх, сдал инструмент и получил новый жетон - на ужин.

Ел он в своей нише. Плечи и руки содрогались, их едва можно было поднять ко рту. Масло с каши он сохранил для Келланведа, протолкнул в губы, не ведая, глотает парень или нет. В сумраке ему казалось, что тело мага стало полупрозрачным, будто образ или тень плоти. Прищурившись, он протянул руку и ощутил грубую ткань рубахи. Покачал головой, шлепнувшись на приступок, дабы обрести беспамятный сон голодных и переутомленных.

Пробудил его стук кулака по камню. Танцор поднял голову. - А?

- Привет. Это я, Эфен. Могу войти?

Танцор спустил ноги. Было темно, пустыня за ночь промерзла; он туго натянул на плечи единственное одеяло. - Входи.

Полог откинулся, вошел тот дряхлый старик. - Прости за вторжение. Удивишься, если я попрошу дозволения осмотреть твоего друга?

Танцор не видел препятствий. - Давай. Но ты знаешь, на что смотреть?

- Поистине да. Я из таноанцев. Странник Духа. Тебе это о чем-либо говорит?

Танцор пожал плечами. - Нет.

Сухая улыбка тронула губы старца. - Спасибо. Ты лекарство от тщеславия. И правильно. Вам всем нет причин помнить имя Танно и понимать, что оно означает.

Он поглядел на Келланведа; Танцор заметил, как переменилось выражение лица - брови взлетели от удивления, старик отпрянул и поднял руку, словно защищаясь. В желтушных воспаленных глазах Танцор читал восторг. - Прошу, скажи... каковы были обстоятельства вашего, гмм... явления здесь?

Танцор рассказал.

Эфен кивнул. - Так. А его садок - Рашан, правильно понимаю?

- Нет. Меанас.

Таноанец был искренне поражен, не сразу обретя дар речи. - Разбитое Королевство. Весьма необычно. Итак, он провел тебя сквозь Тень.

Танцор подумал и покачал головой: - Не совсем. Мы прошли через врата Тени в...

Странник Духа что-то прошипел и сел на уступ ниши. - Третье Королевство? Опиши же его!

Танцор пожал плечами. - Там было темно и безжизненно. Поля пепла - как будто там пронесся огненный шторм, испепелив всё и вся.

Старец прижал ладонь ко лбу. - Стонущие Равнины? - удивленно пробормотал он, взирая на Келланведа. - Итак... дух его растянулся над тремя мирами: нашим, Тенью и так называемым Шрамом. Потом был взят Отатараловой пустыней... - Эфен сел прямее, сверкая глазами. - У нас, таноанцев, есть один ритуал... смертельное испытание. Если ты решишься рискнуть своей сутью, своим разумом, ты идешь в Пустыню и поешь - призываешь наши версии Садков - и принимаешь преображающие силы. Это почти самоубийство. Но немногие, что возвращались... возвращались измененными. Способными на небывалое... - Он отвел глаза, склоняя голову над Келланведом. - Знаешь, это корень нашей силы. Странствие духа. Говорят, погружение в Меанас сводит с ума. Если твой друг успел закалить рассудок против причуд Садка, тогда, может быть... удар отатарала... вдруг есть шанс... - Он воздел руки.

- Ясно. Благодарю тебя.

Старец встал, кряхтя. У порога обернулся: - Не бросай его. Даже если сочтешь мертвым. Шанс еще есть.

Танцор кивнул. Сел, вытянув ноги, будто готовясь к долгому ожиданию. - Увидим.

***

Хорст Грифелл из Ринса, что в Итко Кане, вожатый каравана и купец, пребывал в нехарактерно приподнятом настроении. На его глазах обретало форму скопление фургонов и телег, по традиции собравшееся в полях южнее стен Хенга.

Город вновь открылся для торговли, и товары западных земель, ремесленные изделия Квона и Тали стекались на рынки. Превосходное положение для деловых людей. Южане буквально стенали, требуя талианских кож и филигранных серебряных украшений, квонских спиртных напитков. Если все части сойдутся в нужное время в нужном месте, именно его большой караван первым привезет Итко Кану все названные, ох как необходимые товары.

И не только это радовало его. Были основания не беспокоиться о безопасности месячного путешествия, несмотря на слухи о бандах мародеров - бывших солдат побитой и рассеянной армии покойного Чулалорна, о почуявших поживу разбойниках Даль Хона. Он заручился службой самой уважаемой женщины из числа караванной охраны, победительницы бойцовских турниров. Да, характер у нее странный, все согласны, но зато репутация безупречна.

Итак, он почти посмеивался, обходя границы сборного поля, приветствуя старых знакомых и отвечая на вопросы сыновей, определявших, кто за кем едет, рассчитывавших плату и так далее и тому подобное. Бывалые люди, не раз пересекавшие с ним земли Кана с юга на север и обратно, удивлялись, видя Хорста приветливого и почти беззаботного, надеясь, что он не успел пристраститься к ржавому листу или д"байангу.

Почти на закате младший сын подошел и доложил, что к каравану желает присоединиться последний фургон.

Хорст махнул рукой, прогоняя его. - Мы слишком разжирели. Потому и выходим так рано.

- Этот тип настойчив. И выглядит опытным мечником.

Хорст покачал головой. - У меня хватает стражи. Здесь не дом призрения для безработных солдат.

Севелл поднял руки. - Ну... он говорит, что все равно поедет следом...

Хорст прервал обход, повернулся к сыну, упершись кулаками в бока. Горячий темперамент вызвал бурление в животе. - Ради любви... - Но тут он передумал. Уже пришлось отказать трем семьям с детьми, надеявшимся уехать на юг под защитой каравана: среди них он увидел людей слишком бледных, потных - с явными признаками лихорадки. Заразы.

Да, гостей поместят в карантин перед въездом в Кан, но нет смысла лукавить: зачумленные могут оказаться в караване еще до отбытия. Он-то с сыновьями в безопасности - на шеях ладанки с водой, благословленной в храме Полиэли - но твердая рука может понадобиться любой из повозок. Хорст вздохнул. - Ладно. Пойдем поглядим.

То был слишком широкий, безвкусно-яркий, красно-золотой фургон с двумя лошадьми - обе выглядели сильными и ухоженными, что уже внушало оптимизм.

Рядом стоял единственный путник - юноша в длинной рубахе, густые черные волосы рассыпались по плечам, у пояса длинный меч. И он был дальхонезцем, по крайней мер наполовину. Оптимизм Хорста угас: он привык видеть дальхонезцев исключительно размахивающих кривыми клинками. Купец сложил руки на груди, озирая юнца с ног до головы.

- Хочешь с нами?

Юноша чуть склонил голову. - Точно так.

Хорст показал на пеструю повозку. - Это что такое? Самый маленький бордель континента?

- Это моя бабка. Хотела в паломничество, но возраст берет свое. Последняя ее воля - лечь рядом с предками в Малазе.

Хорст хмыкнул: он повидал немало таких бабушек и тетушек на путях паломников. Палец нацелился на север: - Почему не сесть на баржу? Будет куда быстрее.

Парень покачал головой. - Она страшится воды.

Хорст наморщил лоб:- Э... боюсь, что несу нерадостные вести, но Малаз - это остров.

Чуть поднялись и опустились плечи, на зависть широкие и мускулистые. - Тут может оказаться полезным фляжка вина.

- Ответ на любые проблемы, - пробормотал Хорст. И кивнул. - Отлично. Но даже если ты умеешь драться, придется оплатить защиту. Понял?

- Я согласен.

- И последнее слово за начальницей охраны. - Он обернулся к Севеллу. - Зови Косу.

Сын убежал исполнять приказание.

Пришлось подождать. Когда Коса подошла, Хорсту не пришлось оглядываться - он все понял по удивлению и напряжению новичка. Лишь ощутив, что она встала рядом, окинул стройную женщину взором, с ног до тугой каштановой косы на голове и, конечно, до странной причудливой маски, облекавшей верхнюю половину лица.

Скрытые за маской глаза устремились к юноше. Хорст указал на него: - Этот парень желает влить свою повозку в наш строй. Вы требовали согласования любых перемен. Что скажете?

Она подошла к новичку, который, надо отдать ему должное, не выказал ни насмешки, ни страха перед чудаковатой женщиной. Скорее Хорст ощутил тревогу, когда Коса почти надавила грудью на паренька. Еще никто не смог столь долго выдерживать пристального внимания чужестранки, даже сам купец, ее наниматель.

Да и странно было, насколько они оказались похожими: и он и она в длинных, скромного фасона рубахах и брюках, жилистые и тощие, на поясах простые утилитарные клинки - у него один, у нее парные.

После напряженного молчания Коса отвернулась, не опустив глаз, и вернулась к Хорсту. Прошла мимо, чуть заметно кивнув. Хорст ощутил, как сипло выдыхает, хотя сам не знал, что затаивал дыхание. Он хлопнул в ладони, согреваясь. - Замечательно. Выходим утром. Имя?

- Дассем, сэр.

- Сэр? На кого я похож, по-твоему? На треклятого прыща из Блура? Просто Хорст, вожатый твоего каравана. Встанешь в самом заду.

Если новичок был и недоволен порядком следования, то не подал вида. Оставался до странности спокойным, безмятежным превыше юных лет. Хорст снова поразился необычайному его сходству с иностранной фехтовальщицей. Эта Коса хранила неземное спокойствие, даже разрубая бандитов пополам.

***

Едва слышный скрип двери разбудил Тайскренна. Его подземная келья была чернее самой ночи, но глаза посвященного в культ Д'рек могли проницать любую тьму.

Узнав гостью, осторожно закрывавшую за собой дверь без замка, он сухо сказал: - Нарушаешь правила, Зилла.

Женщина обернулась, прижимая палец к устам. - Шшш! Тихо! - Села рядом на травяной матрац. - Утром тебе нужно уходить. Никому не говори. Просто уходи. Найди отдаленный храм - в любом приветят адепта твоего уровня.

Он озадаченно улыбнулся. - Ради чего?

Женщина озиралась. Страх в широко раскрытых глазах заставил его собраться. - Ты что, не обращаешь внимания?

- На что именно?

Зилла в отчаянии всплеснула руками. - На допросы! На аресты! На исчезновения!

Он пожал плечами: - Для нового режима естественно искать новой безопасности.

Зилла еще понизила голос, но в тоне была ярость. - Все устраненные были близки к Ифеллу. Не понимаешь? Он прокладывает путь к тебе!

- Кто?

Она сложила руки, пряча между колен. Голова поникла. - Телло и его люди.

- Но ты была ему рада.

- Такого я не ожидала. Он Блюститель! Авторитетен в нашем культе... - Она не находила слов, разочарованно поводя руками. - Почему? За что? Какая необходимость?

Тайскренн решился положить ей руку на плечо. - Может, это дела культа. Может, он лишь выполняет задание. Не беспокойся. Мне нечего бояться. Я не сделал ничего дурного.

Женщина бросила взор, полный невероятной жалости. - Ох, Тай. Ты так наивен. При чем здесь дела, дурные и добрые, при чем здесь правила? Вопрос о силе!

Ощутив изрядную досаду, он отвел руку. - Мне, случайно, довелось кое-что узнать о силе.

Она удержал его ладонь. - Да. Мы все слышали. Когда ты пробудился, содрогнулись Садки на острове. Все мастера не могли справиться с тобой, ребенком. Никто не оспаривает твою силу. Но я говорю о другой силе, о политической силе. О власти. Ты стал угрозой новой власти. Обещай же сделать по-моему... Прошу.

Он покачал головой. - Нет. Я не сбегу. Это будет равносильно признанию вины. Я не сделал ничего дурного. Я радостно жду допросов, чтобы выйти очищенным.

Взор ее стал совсем грустным. - О, Тай... ты думаешь, что неприкосновенен. Отнюдь. Однажды увидишь. - Она отбросила его руку. Удивительно, как быстро ладонь стала холодной. Женщина прошептала от выхода: - Надеюсь, ты не сломаешься.

***

Через два дня за ним пришли.

Была середина ночи, когда сразу четверо прокторов встали у входа, чтобы сопроводить его ко двору. Он не сопротивлялся. Посланцы блюстителя вели его сквозь пустые, едва освещенные тоннели; вскоре стало очевидным, что целью будет не общий зал, но некие личные покои.

Тайскренна усадили на стул в середине пустой комнаты, между моргающими подсвечниками. Все вышли. Жрец подозревал, что от него ожидают нервозности, что рассудок его должен предвкушать грядущее, все сильней тревожась, создавая фантастические сценарии обвинений и клевет. Вместо всего этого он закрыл глаза и сложил ладони в медитации.

Вскоре тяжелые шаги возвестили появление посетителя. Он открыл один глаз, видя в золотистом мерцании свечей Телло собственной персоной, и вовсе не удивился. На лице блюстителя читались боль и озабоченность, руки он сложил за спиной.

- Тайскренн... - Голос звучал печально и горько.

- Да? - прервал он, делая вид полнейшего внимания.

Толстые губы Телло чуть поджались. Он продолжал: - Хочу дать вам знать, что лично я не одобряю полученных указаний, но бессилен пред волею следственного совета...

- А поименно?

Грузный жрец заморгал, поморщился. - Что поименно?

- Совет. Какие жрецы и жрицы в него входят?

Телло покачал блестящим шаром головы. - Тайскренн... Я разочарован. Выступления против суда вам вовсе не помогут. Слишком поздно для подобных игр.

- Игр? - воздел бровь Тайскренн.

- Да, да. Во время допросов вскрылись тревожные факты, вызывающие обвинения лично против вас. Требуется дальнейшее разбирательство. И это - моя неприятная обязанность.

- Допросы... и пытки?

- Решительные меры, - поправил Телло.

- И каковы обвинения?

Телло поднял руку. - Всему свое время. Нужно собрать больше фактов. Мы будем работать тщательно. До той поры считайте себя под неофициальным домашним арестом. Вам выделят апартаменты более уединенные, где вам стоит подумать о собственном поведении. Подчиняйтесь прокторам и прошу вас, не создавайте проблем.

Тайскренн понимал: Телло был бы очень доволен, начни он создавать проблемы. Непокорство сделает его работу куда проще. Он решил вовсе не протестовать... впрочем, как и раньше.

Телло сделал знак, и четверо прокторов явились из темноты. Теперь они носили жезлы. Один указал Тайскренну путь. Тот встал, сказав Телло: - Значит, до встречи на суде, на моих слушаниях.

Кривая, безрадостная улыбка выскочила на губы жреца, и только теперь Тайскренн ощутил беспокойство. - До скорого.

Новые "апартаменты" оказались кельей поблизости от моря. Так близко, что соляные разводы украшали стены, показывая - во время приливов сюда захлестывают волны. Прокторы захлопнули за ним дверь, он услышал лязг замка. Кажется, во всех постройках храма было очень мало запирающихся комнат, и ему выделили одну.

Он сел на каменный уступ. Одеяла оказались гнилыми и просоленными. Хлипкая дверь и простой замок не представляли преграды, море манило, волны шумели прямо под скалой за окном.

"Хотят, чтобы я сбежал" , сообразил жрец, не веря сам себе. Им нужно, чтобы он сбежал. Камера выбрана так, чтобы соблазнить его на побег. Так близко, так просто. Такая легкая работа для Телло. Признание любой вины и любых фальшивых доказательств.

Что ж, он не будет облегчать блюстителю жизнь.

Он сможет перетерпеть их, вынести все, что они придумают. В исследованиях Садков он представал пред великой пустотой Бездны, видел сущности, от которых взорвались бы рассудки всех так называемых мастеров.

У них нет того, что могло бы вывести его из равновесия.

Поистине так. Это им придется пожалеть о последствиях. Уж он позаботится.

И тогда он оторвал ноги от сырого холодного пола, скрестил под собой, возложил ладони на колени, предавшись глубочайшему созерцанию - чтобы ждать, очищая разум, и готовиться.

***

Горстка матросов "Бури" сгрудилась в трюме, замышляя убийство.

- Зачем ставить паруса? - сказала Хела. - Он один, он стар и богат! Бросим за борт и вся недолга!

- На запад, сказал он, - шипел Гудан. - Прямо через Пучину. Сам капитан не смог узнать, какой берег ему нужен. Я говорю: избавимся от него.

- Остров Сегуле близко, - буркнул Весс. - Сплавим его туда.

Тут все разразились хохотом. Бутылка пошла по кругу.

- Решено, значит? - настаивала Хела. - Кончаем?

Юный Ренелт из Марча поднял тонкий кинжал, зарычав: - Да.

Весс отвел оружие. - У него кольчуга, дурень. Сколько арбалетов у нас в запасе?

- Достаточно, - отозвался квартирмейстер Гудан. - А кеп?

- Согласится или будет следующей.

- А что говорит костоправ Джут? - спросил Ренелт всех сразу, ткнув пальцем в сторону пожилого мужчины, что полулежал на досках, закрыв глаза и прижав к груди бутылку.

- Кому дело до старого бурдюка и его речей? - прорычала Хела но, оглядевшись, заметила неуверенность на лицах пиратов. - Ну ладно!

Ренелт похлопал старика за плечо, но этого оказалось совсем недостаточно. Парень ударил сильнее, старик зафыркал, шлепая губами и слепо моргая. - Еще вина, - захрипел он. Ренелт поставил на грудь новую бутылку, старик удивленно крякнул и радостно сделал глоток.

- Мы идем против чужака, - сказал Ренелт. - Что скажешь?

Старик подался вперед, глядя влево и вправо, закашлялся. Воздел палец. - Кого?

Хела сердито вздохнула. - Против пассажира, ты, проклятый бесполезный дряхлый пропойца!

Костоправ Джут понимающе кивнул и снова торопливо выпил. Прищурил глаз и задумчиво прижал палец к подбородку. Толпа молча ожидала результатов старческого размышления. Наконец он открыл глаз и наморщил лоб. - Кого?

Все застонали, презрев лекаря; некоторые посоветовали ему засунуть палец известно куда. Весс оглядел собрание. - Открывай кладовую, Гудан.

Толпа разошлась, однако Ренелт остался около Джута. - В чем дело? - спросил он старика. - Ты всегда нетрезв, но чтоб такое?!

Старый хрен сжал бутылку, будто спасительное бревно в бурю. Глаза оставались плотно зажмуренными. Вскоре Ренелт сдался и ушел за остальными. Одинокий костоправ вздохнул, поднимая бутылку к губам. Из горлышка не вылилось ни капли; он нахмурился и снова начал баюкать ее. Вокруг заблестели бусинки глаз - это крысы вылезли из укромных мест. Он шепнул им: - Я пью, когда мне жутко. Вот и сейчас ужасть как жутко. Отчего-то.

На палубе Ларс торопливо отворил дверь каюты капитана, которую теперь занял чужак, и столь же торопливо запер за собой. Сразу заперхав и заморгав - каюту заполнили миазмы сладко пахнущего дыма.

- Пожар, милорд? - пропыхтел он, протирая глаза.

- Нет, - прогудел грубый голос из-за почти ощутимых складок дыма. - Не пожар. Зачем ты потревожил меня?

Паника не отступала. - Команда! Они идут на вас... на нас! Я подслушал! Нужно позвать капитана. Может, при ее поддержке иные...

Из дыма выступила призрачная фигура: чужак поправлял кольчугу и прилаживал пояс с оружием. При этом зрелище Ларса пробрала зловещая дрожь, словно он стал свидетелем появления голодного выходца из иных миров или древнего духа.

Чужак - Каллор - поднял дымящуюся свечу и загасил пальцами. Поставил в сторону: - Не обязательно, - и спросил доверительным тоном, похлопывая по рукояти архаичного меча: - Как думаешь, сколько людей требуется - по минимуму - чтобы управиться с этим судном?

Ларс заморгал пуще. Сошел с ума? - Приме-мерно сорок, - заикнулся он, - милорд.

Чужак удивленно поднял серые брови. - Сорок? Однако. Не считаешь ли ты, что это избыточное число? - Он шагнул к двери, Ларс отскочил с дороги. Сжал кольцо на двери и обернулся: - Двадцати нам не хватит, как считаешь? Ну-ка, пойдем встретимся с недругами.

Ларс лишь сглотнул, впав в ужас. - Я останусь здесь, дабы охранять ваше имущество. Вы не против? - Он считал, что сокровища старика должны быть сложены где-то в каюте.

- Располагайся, - бросил хозяин, пожимая плечами. Открыл дверь в ночную тьму и вышел, стуча подкованными сапогами по палубе.

Ларс запер дверь и встал, тяжело дыша. В уме бегали мысли: что делать, что делать? Как вписаться в команду? Вылезти вовремя и ударить Каллора в спину, заслужив доверие? Или украсть сокровища? Нет, нет - его станут пытать, пока не узнают всё. Он качался, сжав горло руками. Как выжить? Способ должен найтись!

Наконец он решился. С командой - вот единственный путь спасения. Ларс прижался ухом у тонкой двери, выжидая случая. Слышал приглушенный деревом разговор: ленивые реплики чужака и резкие отрывистые слова заправилы - кажется, старпома.

Пронзительный, режущий слух вопль заставил его отскочить и шлепнуться на задницу. Раздалось гудение нескольких спущенных арбалетов. Снова крики - теперь полные ужаса - и топот железных подошв чужака. Палуба сотрясалась также от стука босых ног. Кто-то врезался в дверь, вопя: - Режет нас всех!

Длинный железный клинок просунулся сквозь доску, смоченный кровью, и вышел с душераздирающим скрежетом. Пронзенный - кем бы он ни был - покорно прилег у двери. Железные подошвы стучали медленно и уверенно. Ларс толкал дверь, оттесняя труп. Неужели он опоздал?

Снаружи палуба наводила ужас потоками крови и кровавых ошметков. Тела катались от борта к борту, ибо "Буря" лишилась управления. Ледяная багровая вода окатила Ларса, ползшего на карачках. Чужака он не видел - похоже, охота увела его в трюм.

Женщина-матрос сидела у средней мачты, рука была обвязана куском линя. Она была жива, хотя кровь текла из страшного, до костей, разреза поперек лица.

Другой матрос сидел у борта, зажимая лицо. Кровь струилась сквозь пальцы на колени.

Он метит их, дошло до Ларса. Метит тех, кого пощадил.

Из кубрика, неуверенно пошатываясь, показалась новая фигура. Старый лекарь "Бури", по временам и мореходный маг - его имени он не смог вспомнить. Старик шагал, прижимая к груди кувшин, ветер развевал длинные седые волосы и столь же длинную бороду. Как бы не замечая учиненного побоища, он переступал трупы, приближаясь к мостику.

Оказавшись поблизости, старый хрен застыл, моргая подслеповатыми глазами. - Древнее Зло вернулось! - возвестил он и направился к борту, где, ужаснув Ларса, бросился вниз головой за поручень, пропадая в волнах.

Кажется, миг спустя Ларс сомлел. Когда открыл глаза, увидел измазанные сапоги чужака, поднял взгляд чуть выше - увидел и полы залитой кровью кольчуги и самого мужчину. В мертвенно-серых глазах застыло легкое сомнение.

Чужак очистил длинный клинок, проведя по куртке Ларса. - Поставить паруса сможешь? - сказал он.

Ларс бешено закивал. - О да! Будьте уверены, владыка!

- Хорошо. Иди к остальным. Теперь важна каждая пара рук, верно?

Ларс не мог остановить неистового кивания. - О да, владыка.

Зловещий Каллор поманил к себе матроса, что сидел у борта. Морщась, почти одурев от боли и шока, пират порывисто встал и пошлепал по лужам розоватой воды.

- Ты мой, - сказал ему чужак. - Меченый. Очистить судно, взять нужный курс на запад. - Моряк жалко кивал, обеими руками зажимая рассеченное лицо. - О, - добавил Каллор, - и не бросайте тела за борт. Путь предстоит долгий, припасов мало. Тела вам могут понадобиться. - Тут он захохотал, и продолжал тихо смеяться, проходя в каюту и захлопывая за собой дверь.

Холодный дождь посыпался из высоких облаков. Ларс ощутил на лице ледяные капли. Он уже сожалел, что взял те побрякушки.

Глава 9

Наконец пришло время посетить своих... гмм... далеких кузенов. До сих пор она избегала этого, оставаясь вне города, на склонах холмов. Потребности ее были скромными: костерок, одеяло от холода. Однако медлить было невозможно, хотя сама идея конфронтации тревожила ее сильнее, чем кого бы то ни было.

Итак, Ночная Стужа набралась решимости и вошла в город Малаз, направляясь к берегу.

Придется быть особенно осторожной; любое столкновение может погрузить весь регион в яростный пожар, силы сметут остров, оставив лишь голые скалы. И, разумеется, кузены... имеют полное право опасаться ее появления. Века за веками на хранителей нападали могущественные враги, взыскуя сил и тайн.

Шагая по опустевшим, залитым дождем улицам, она обдумывала разнообразные теории, объяснения их загадочного... ухода.

Некоторые намекали, будто они предвидят будущее - какое-то событие или явление столь ужасное, что нужна тщательная подготовка. Другие обвиняли в обычной свинской алчности: скоплении сокровищ, крайнем эгоизме. Но даже она, оставаясь одной из немногих, переживших все долгие века, не имела представления об истинной причине.

Они отступили, обернулись на себя, и ныне никто не ведает их мотивов и целей. Если Азатенаев считали странными и чуждыми люди, среди коих они показывались, то Дома Азата выражали собой тайну на порядок более сложную.

Достигнув физической черты, означавшей границу влияния - на вид обычной низкой стены из плитняка - она остановилась, готовясь к дальнейшему. К испытанию и суду. Сегодня она может считать себя одной из могущественных, но кто знает, сколько кузенов строило этот дом. Двое? Или даже десять?

Если ее схватят, избавления не будет на весь остаток времен. Но известно, что они забирают лишь тех, кого сочли потенциальной угрозой, тех, кто мог бы нечто украсть у них. Не таковы были ее намерения. Ей хотелось всего лишь поговорить с ними - если они согласятся.

Укрепившись духом, она открыла скромную створку ворот и вошла в запущенный сад. Глубоко внизу - или так казалось в данной реальности - извивались фигуры пленных. Многие тянулись к ней, моля и требуя помощи, но было ясно: они не преминут схватить ее саму, отбирая для себя силу и сущность.

Пройдя по ровной дорожке, она встала у широкой сланцевой ступени крыльца. И, уважив древнюю иллюзию Азатов, постучала в дверь.

Безмолвие. Кроме шипения энергетических канатов, что удерживали сонм под землей, призрачных воплей и проклятий, она слышала лишь ровный гул прибоя, бульканье волн у каменного пирса... и за всем этим, как ни странно, из-за пролива доносился скрежет сталкивающихся ледяных гор.

Она вздрогнула, встревоженная видением. Это послание от братьев? Или случайность? И что же можно из этого извлечь? Ночная Стужа провела ладонью по толстым доскам двери и ощутила хранителя. Там, выжидает. Могучий, напряженный и даже жаждущий... ждущий, когда же она поднимет свой аспект против Дома.

Однако она не решилась. Отдернула руку. "Хорошо же. Вы молчали целые эпохи, помолчите еще. Преследуйте свои цели, подозревая все остальные. Вы правы. Слишком многие старались вырвать у вас тайны и силы. Я не стану".

Она выждала еще мгновение, не услышав ничего. Никто не воззвал к ней, и она ушла. Спина чесалась на всем пути назад.

За воротами ее поджидали двое. Первый - мужичина, более походящий на быка, с огромным копьем. Второй - жилистый коротышка - так и пожирал ее сощуренными глазами.

- Не забрали, - сообщил он гиганту-компаньону. Тот хмыкнул, сводя руки на копье.

Она открыла створки и спокойно сказала: - Вы оспариваете мое право?

Дерзкий коротышка глянул на нее, и покрасневшие глаза выпучились. Он вздрогнули пал на колено, потянув за брючину к земле и своего приятеля. - Простите нас, миледи, - пробормотал он.

- Прощать нечего - вы выполняете свой долг. А я не угрожаю вам.

- Мы видим. - Мужчина встал и поклонился, с интересом спросив. - Дом не выступил против вас?

- Я держалась тропы и не блуждала.

- И все же...

Она пожала плечами. - Он поступает как пожелает, не правда ли?

- Поистине, - снова поклонился мужчина. - Поистине.

***

Двое известных в Малазе громил сидели, прижавшись к одному из огромных бревен, по которым был выкачен "Закрученный". Картерон провел рукой перед дико выпученными глазами. Никакой реакции. Он поглядел на брата. - Что такое?

Арко потел щетину на подбородке и тяжко вздохнул. - Не знаю. Чосс их нашел в таком вот виде. Думаю, пытались устроить нам ночью гадость. Скорее всего, поджечь корабль.

Картерон склонился над одним и громко сказал: - Что случилось?

Дикие глаза на миг сфокусировались. Мужчина едва разборчиво промямлил: - Она... эта ужасная штука...

- Вот и все речи, - буркнул Арко, почесывая щеку.

- Хмм. Ходить смогут?

- Не знаю. - Арко схватил одного за руку и вздернул. Тот встал, чуть покачиваясь.

- Она... - прошептал громила бессмысленно и многозначительно.

- Верно. Штука. - Он поднял второго.

Громилы озирались, шевеля руками. Глаза поднялись... оба дрогнули, одновременно указывая пальцами и вопя в полнейшем страхе: - Она!

Они рванулись по грязи, перескакивая доски. Влезли на деревянные мостки набережной и пропали.

Картерон поглядел на брата. Потом на "Закрученный". Уперся подбородком в кулак. - Ты же не думаешь, что та мелкая дрянь...

Арко обыскивал взглядом судно, надеясь увидеть косматого зверька. Потом потряс головой: - Нет. Не может быть.

Оба поскребли щетину и отошли от выкаченного корпуса. Картерон прокашлялся. - Теса нам хватит?

- Нет.

- Канатов достаточно?

- Боги, нет.

- А парусина имеется?

- Куда там.

Картерон сверкнул глазами: - Так скажи, умоляю - хоть чего-то у нас в избытке?

- Ослов, - отозвался Арко, откусывая яблоко. - Ослов полно. Осел на осле сидит и осла подпирает.

- Хватит шутить, - пробормотал Картерон. - Ладно. Так откуда нехватки? Нет денег?

Арко качнул головой, пожевал губами. - Не. Обманщик забрал себе все, что надобно для починки. Свои корабли чинит.

Картерон пнул ком грязи. - Возьми меня Худ. Чудесно. Полагаю, мы вернулись к обычному ходу дел.

Брат вздохнул. - Верно. Крадем что можем.

На берегу показалась новая фигура. Картерон не сразу узнал того человека: морской пехотинец с "Жадины", Даджек. Он кивнул брату, показывая, что это друг, и крикнул: - Я не виноват, как бы это не выглядело.

Даджек кивнул в ответ. - Уверен? Мальчишка на тебя уж очень похож!

Арко толкнул его под локоть. - Ловкач.

- Очень смешно. Даджек, это Арко. - Мужчины поздоровались. - Что я могу для тебя сделать?

Морпех провел рукой по ранним залысинам. Он, похоже, был чем-то взволнован. - Ну, это не я. Это Хесс. Он совсем спятил. Желает тебя на "Жадину".

- Рук у вас полно. Почему нужен я?

- Не знаю. Но он здорово злится.

Картерон возвел очи к небесам. - Ради любви Полиэли...

- Я думал, ты списался с той посудины, - сказал Арко. - У нас есть "Закрученный"...

Картерон задумчиво почесал лоб. - Угрюмая говорит, нас нужны призовые. "Закрученный" еще никуда не идет.

- Но... - Брат закрыл рот, глядя на Даджека.

Морпех понял намек и поднял бровь. - Ждать тебя на "Жадине"?

Картерон кивнул. - Ага. Увидимся.

Коренастый морпех ушел. Картерон обернулся к брату. - Ну?

- Ну. Шуты пропали и придется нам проталкиваться самим.

Шуты - так они звали недавних нанимателей. Прошло уже две недели, от них ни знака. Похоже, Угрюмая была права: они провалили неведомую авантюру, в которую влезли. Он снова кивнул. - Итак?

- Мы тут с командой покумекали. И решили, что выход на Фаларах.

- А я думаю, фаларийцев так просто не обштопаешь.

- Мы напаны. Ни один фалариец нам...

Картерон примирительно поднял руки. - Да, да. Я о том, что всем известно - у фаларийцев сам Маэл в кармане. Ни одно вторжение на архипелаг не кончилось успехом.

Брат подобрал из грязи какой-то камешек и протирал, щурясь одним глазом. - Ну... это не вторжение. Мы просто прокрадемся, шито-крыто.

Картерон вскинул руки еще выше. - Согласен. Хорошая задумка. Но пока нужно починить "Закрученный". Ладно? Так займись. Мне нужно идти. - Арко сунул камешек в рот и покатал языком. Вынул и снова прищурился. Картерон ощутил, как привычное нетерпение перед медлительным братцем бурлит в желудке. - Ладно? - повторил он.

Арко поднял глаза и заморгал. Махнул рукой. - Ага. Лады.

Картерон помчался прочь. "С таким братцем как не запить".

***

"Честную Жадину" он застал в вихре деятельности, палуба загромождена тесом, почти все матросы помогают новонанятому плотнику. Картерон заскрипел зубами, думая, что они могли бы сделать на "Закрученном" с десятой долей столь щедрого снабжения. Поискал капитана и нашел в каюте, закинувшего ноги на стол. Отдал честь. - Прибыл на службу.

Хесс опустил стакан и оглядел его с ног до головы, поглаживая пышные усы. - Чертовски вовремя. "Жадина" твой корабль, понятно? Хочу, чтобы ты был здесь с рассвета до заката.

- У вас полная команда. Не понимаю, чем...

- Смотри за рулем.

- Уверен, корабельный плотник более...

- Будь наготове подать совет, рулевой.

Картерон сжал губы, чтобы удержаться от комментариев. Вежливо кивнул. - Слушаюсь, капитан.

Хесс махнул рукой. - Займись делом, матрос.

Картерон пошел к Керену, плотнику, которого уже успели прозвать Толстячком. Впрочем, мастером он был отменным. Плотник уперся руками в бока. - Мне помощь не нужна, Картерон.

- А руль?

- Дерево в порядке. Связи и канаты тоже. Румпель старый, но еще крепкий. Все хорошо. Вон там проблемы похуже, - кивнул он на снасти.

- Тогда зачем...

Керен огляделся и понизил голос: - Хочет достать тебя, вот и всё.

- Почему?

- Ты же завоевал доверие команды? А он еще нет. Не терпит соперников, ясно?

Картерон посмотрел в небо. - О, ради любви Беру.

Плотник подмигнул: - Эй. У тебя легкая работа. К чему жаловаться?

Он вздохнул. - Верно. Спасибо, Керен, - и отошел.

***

Два дня Картерон ошивался на "Жадине", ничем особенным не занятый. Потом снова пошел к Хессу. Пришлось ждать полдня, прежде чем капитан выплыл из каюты. Картерон отдел честь. Хесс смотрел с явным недовольством. - Чего тебе, матрос?

- Работа исполнена, капитан. Прошу разрешения заняться личными делами.

- Не разрешаю, матрос.

Картерон отказался сдаться сразу. - Могу спросить причину, капитан?

Хесс отвернулся. - Ты служишь моему развлечению, матрос. Неужели не ясно?

Картерон закрыл глаза, раздумывая. "О, в Бездну все приказы Угрюмой". - Тогда, будучи свободным мореходом, я схожу с борта.

Хесс замер; развернулся кругом и подскочил к нему, глядя сверху вниз - Картерон оказался не самым высоким на корабле. - Отступник, - бросил он. Кривая улыбка почти не была видна за пышными усами. - Так, так. Хорошо. Я надеялся. Отставка принята. - Он указал вдаль. - Убирай поганую напанскую задницу с моего корабля.

- С радостью. - Картерон направился к трапу. На ходу поймал взгляд Даджека. Тот хмурился, потирая шею.

"Теперь к Угрюмой".

Женщина, которой он присягнул в непреложной верности, бушевала. Металась по щелястому полу пивного зала, впиваясь ногтем в ладонь при каждом слове. - Ты знал, что нам нужны средства, и уволился с "Жадины"?! - Палец пронзил кожу, Картерон поморщился. - Мы вложили в "Закрученный" все, что имели! - Палец снова и снова бороздил ладонь.

- Бухнули камнем в воду, - буркнул Зубоскал, сидевший на стуле у двери.

Палец нацелился на него. - Заткнись ради Бездны, или будешь следующим. - Зубоскал стал глядеть наружу, посвистывая. Токарас старался не ухмыляться.

- Угрюмая... - начал Картерон, стараясь звучать как можно рассудительнее.

- Молчать. Я не закончила. Ты знал, что мы рассчитывали на твою долю с "Жадины".

- Да, но...

Дверь открылась, вбежала Прощай. - Банда слоняется около склада, что на Передней улице... - Голос затих, женщина уловила напряженную атмосферу.

Угрюмая повернула голову. - И? Разберись с ними.

Темные брови Прощай взлетели. - Лааадно. - Она толкнула Зубоскала; тот со стоном встал. Проверил пояс с ножами и выскочил вслед за ней.

Угрюмая вернула внимание Картерону, уперлась кулаками в поджарые бока. Смотрела, сильно сощурившись. Он хорошо ее знал, но не мог понять, о чем она думает.

- Ты не оставил мне выбора, - сказала женщина, кивая себе, словно пришла к некоему решению. - Придется это сделать.

- Сделать что?

- Вывести "Закрученный".

Чосс, молча пережидавший бурю за стойкой, чуть не упал. - Ты шутишь? Он не готов.

- Что можно доделать к рейду?

- Тому, что через две недели? Тайному, о котором знает весь остров?

Угрюмая сверкнула глазами. - Да. К нему.

Чосс сел на стул, раздумывая. - Ну... Если сосредоточиться на трюме, его можно закончить - но не больше! Паруса старые, канаты прогнили и кое-где порваны, и еще...

Она подняла руку, прерывая жалобный плач. - Плыть будет. Отлично.

- Я не доверился бы снастям даже в умеренный ветер.

- Справимся. - Она повернулась к Картерону. - Вот. Добился.

Он потер шею у затылка. - Обманщик не позволит нам выйти.

Угрюмая снова ходила взад и вперед. - Что он может сделать? Мы свободные налетчики, как все здесь. Корабль наш. Он нас не остановит.

Картерон пошел к бару, налил кружку жидкого пива, гневно взглянув на Чосса. Тот поскреб подбородок, думая. - Команды нет, - выдавил он наконец.

- Пошли призыв.

- Никто не пойдет к нам, напанам.

- Просто пошли. - Чосс пожал плечами. Картерон вздохнул, подпрыгнул, чтобы сесть на стойку. Пополнил кружку. - Ладно. Весть мы разошлем.

Угрюмая благодарно кивнула и встала на месте. Свела ладони. - Отлично. Полагаю, мы закончили. А ты что здесь делаешь, Чосс? Иди работай.

Токарас приглушенно рассмеялся. Чосс встал со стула, глядя на него. - Над чем смеешься? Идем со мной.

Токарас тоже встал. - Я ведь говорил, что ненавижу море?

- Каждый проклятый день. - Чосс поглядел на Картерона. - И ты. Допивай.

- Эй! Я только что оттрубил целый день на "Жадине"!

- Скорее все спустил в трубу. - Чосс указал на выход. - Давай. Пора заняться настоящим делом.

Картерон допил пиво и утер губы. - Чудесно. Уже ненавижу новую работу.

***

По расчетам Танцора, прошел уже месяц. Он начинал думать, что терпению настает предел. Приятель погибал у него на глазах, и ничего нельзя было сделать. Маг казался высохшим, сжавшимся и сморщенным, и не по причине маскировочных чар. Видимость начинала выражать содержание.

Хромая назад после очередного дня изнурительного труда в забое, Танцор гадал, что лучше сделать. Тащить его на каких-то салазках? Нести? Заставить Хохолка разделить ношу? А может, у фаларийцев есть мул или ослик. Это решило бы проблему. Да, нужно поспрашивать...

Он отвел ветхую занавеску и застыл, выпучив глаза. Ложе Келланведа опустело.

"Ах вы, Худом драные сукины дети!"

Несмотря на утомление, он побежал к земляной насыпи, что вела вверх. Уже на полпути начал кричать: - Где он? Куда вы его забрали, проклятые?

Стражники-фаларийцы смотрели с изрядным смущением.

- Где Ломовик? - орал Танцор. - Зовите Ломовика!

Стражники переглянулись. Один рассмеялся. - Не тебе здесь указывать, поганый дурак!

- Ну ладно, - глухо прорычал Танцор. - Вот доберусь до верха, и тогда!

- Стой! - раздался грубый голос сзади. Он обернулся, увидев запыхавшегося Хохолка. - Что ты делаешь?

Арбалетный болт впился в землю между ними. Танцор и Хохолок осторожно подняли головы; на краю ямы стоял Ломовик, рядом две женщины-охранницы с арбалетами наготове.

- Вы там, успокойтесь, - заорал Ломовик. - Ты! Что с тобой такое?

- Мой друг - тот, с которым я пришел - похищенный отатаралом маг... Он пропал!

- Ну значит, пришло время. Стой. Что, твой бедняга был еще жив?

Танцор рубанул ладонью воздух. - Нет... То есть да. Но теперь он пропал. Исчез. Что вы с ним сделали?!

Ломовик поднял руки. - Эй, мы не трогаем тухлые трупы, уж поверь.

- Тогда где он?

- Будь я проклят, если знаю. - Ломовик махнул на них рукой. - Проваливайте вниз. Оба.

Хохолок потащил Танцора по сходу. - Мы все разузнаем, парень. Не беспокойся. Я поспрашиваю.

Скопище невольников ожидало их у подножия рампы. За несколько шагов Танцор обвил шею Хохолка и глубоко вогнал палец в ямку над артерией. Прошептал на ухо: - Ты его забрал?

- Нет, - пропыхтел тот. Глаза вылезли, лицо приобрело темно-багровый цвет. - Прошу... - голос прерывался.

Толпа расступилась, перед ними показался Эфен. - Может быть, он еще здесь, - сказал старый ученый. Танцор отпустил Хохолка, тот упал наземь, задыхаясь и сжимая руками горло.

- Покажи.

Эфен повел его назад к обиталищу. Хохолок хромал следом, растирая шею. - Я еще чувствую его, - объяснял Эфен.

- Через отатарал? - зарычал Хохолок еще более хриплым голосом. - Невозможно.

Эфен лишь мельком оглянулся. - Вы знаете лишь обогащенный продукт. Он подавляет магию. Но здесь мы ходим над сырой породой. Она способна на иное. Может... преображать... менять тех, что осмелятся работать с Садками в присутствии пыли. Мы, Странники Духа, проводим опыты уже много веков.

Хохолок удивленно хмыкнул. - Ну... он не Странник Духа.

- Верно. Возможно, он отправился в путешествие совершенно неподготовленным, без проводника, и лишь сейчас начинает прокладывать новую тропу.

Танцор отбросил гнилую тряпку, показывая опустевшее каменное ложе. Ощутив странное разочарование, будто ожидал увидеть, что дурачок сидит там и улыбается гостям. - Его так и нет.

- Однако я чую его силу, его жизненный дух. Он не умер. Я уверен.

Танцор смотрел на него; кулаки жаждали холода железных ножей. - И что нам делать?

- Будем ждать. Если он овладеет новым... состоянием... то вскоре вернется.

Танцор обежал взглядом обширную яму, багровеющее небо сверху. В горячем воздухе плыли полотнища поднятого ветром песка - словно нагая почва дышала. - Я и так жду слишком долго.

- Я склонен думать, нужно еще несколько дней.

Не сразу он сумел вежливо кивнуть. - Отлично. Несколько дней. - Бросил полный сомнения взор на Хохолка. - Ты сказал, что знаешь, где лодки? Лучше им действительно там быть - ради твоего же блага.

Хохолок сглотнул, морщась и кивая.

***

Через три дня что-то вырвало Танцора из беспокойного сна; он быстро глянул на ложе Келланведа, но там было пусто. Ассасин опустил голову. Но что же его встревожило?

Песок зашипел, заползая под занавес. Тряпка захлопала, поднятая внезапным порывом ветра. Танцор подскочил и сорвал ее. Ночь была полна пыли, он не видел противоположного края ямы.

Так. Самая пора. Он взглянул на пустое ложе. "Прости, друг, но момент слишком удобен, чтобы его пропустить".

Танцор накинул на плечо ремни двух запасенных бурдюков с водой и зашагал через широкое дно ямы, по пути обвязывая лицо платком.

Пленники метались почти в панике, глядя на клубы песка. Танцор схватил одного за руку и крикнул: - Что такое? Почему все вышли?

- А ты не чуешь? - отвечал старик. - Это не обычная буря!

"Такое я уже слышал", - вспомнил Танцор и начал озираться. "Келланвед! Но где? Не вернуться ли в пещерку?"

Хохолок выбежал из охряного вихря. - Нет времени лучше, парень! - завопил он, перекрикивая вой ветра.

Танцор поманил его. - Да, знаю. Найди Эфена!

Широкий мясистый рот скривился гаже обычного. - Фу! - сказал маг пренебрежительно. - Забудь о нем! Сейчас наш шанс.

Танцор покачал головой. - Буря. Думаю, это он.

- Кто "он"?

Танцор побежал к своей нише, Хохолок следом. Там они нашли Эфена. Завидев танцора, старый ученый кивнул. - Это он!

Танцор указал на нишу. - Его там нет!

Эфен вытянул руку в направлении подъема. - Наверху, на юге. В самом фокусе непогоды.

Танцор сделал шаг, но Странник Духа схватил его за локоть. - Ты должен убрать его! - крикнул он на ухо. - Похоже, земле не нравится, кем становится твой друг. Весь остров поднимется против него!

- Становится? А кем именно?

Эфен махнул рукой. - Не знаю. Кем-то большим! Если выживет, разумеется.

- Идем с нами!

- Нет, я должен остаться. Идите!

Хохолок уже одолел половину подъема. Танцор кивнул Страннику Духа на прощание и побрел наверх, выглядывая охранников. Ни один не показался из-за клубов песка и пыли. Они поспешили подойти к воротам, Танцор начал поднимать тяжелый засов. Мужчины выскользнули наружу. - Теперь куда? - крикнул маг.

Танцор огляделся, закрывая глаза от режущего ветра. - Не знаю! - и тут он услышал что-то: искаженные расстоянием вопли, свист арбалетных болтов. Указал туда.

Они оказались в тылу линии стражников, рассыпавшихся по пустыне к югу от палисада. Похоже, они кого-то преследовали - половина обнажила мечи, другая стреляла в вихри золотистого песка и серой пыли.

Танцор подхватил камень и ударил стражника; широкоплечий маг схватил другого сзади и мигом свернул шею. Танцор взял дешевый меч убитого и атаковал следующего. Хохолок наскочил на четвертого, выставив руки, словно завзятый убийца.

Танцор не считал, скольких они уничтожили. Наконец раздалась команда и оставшиеся развернулись, отступая. Он не преследовал стражу, сожалея лишь, что не наткнулся на Ломовика.

Начал искать, щурясь, чтобы глаза не забило песком. Через некое время заметил темное пятно у серовато-охряного скального выступа. Это был Келланвед, черная одежда порвана в клочья, заляпана пеплом и грязью. Он перевернул друга, похлопал по лицу. Обличье старца никуда не делось.

- Келланвед!

Кажется, тот очнулся, но глаза смотрели в никуда. Затем он нахмурился и заморгал, будто в недоумении или ища слова. - Да, - пробубнил маг и кивнул. - Келланвед... отныне.

Хохолок выступил из-за клубов песка, в крови и синяках, на руках кровь смешалась с грязью. - Вперед, - проворчал он.

- Опускай Садок! - крикнул Танцор Келланведу.

- Не думаю, что смогу, - ответил парень. Голос звучал ошеломленно и порядком испуганно.

- Проклятье Худу! - Танцор подхватил его на руки и побежал.

Хохолок трусил за ним, указывая, куда направляться. Буря, казалось, теряла мощность - Келланвед старался ограничить свои силы - но совсем уходить не желала. Ползла вместе с ними.

Впереди показался пустынный берег; океан мерцал под ночным небом, а небо было до странного ясным, усыпанным яркими звездами. Хохолок показал на запад и повел танцора к узкой впадине, где начал рыть песок. Танцор положил Келланведа и стал помогать.

После недолгой работы Хохолок обнажил высокий нос шлюпки, весьма узкой и с одной мачтой - точнее, с креплением для мачты. Рядом обнаружились весла. Наконец они отрыли посудину и смогли вытащить из песка.

Келланвед позвал их из темноты: - Ах... кажется, я в беде...

Хохолок потянул лодку к воде, а Танцор устало побрел к лежащему Келладведу.

Он нашел мага наполовину погребенным в песке. - Какой Бездны..? - Танцор упал на колени и начал бешено копать.

- Он взял меня, - болезненно простонал Келланвед.

- Кто? Так кто-то есть?

- Нет... Остров. Он действует.

- Хватит бредить - мы тебя достанем. - Он копал все глубже, тянул, но не мог достать друга.

- Тащи! - пыхтел Келланвед. - Он взял меня!

Поняв, что с другом происходит нечто ужасное, Танцор подсунул обе руки под тело, удобнее расставил ноги и напрягся изо всех сил.

Келланвед кричал от боли, извиваясь и тяжело дыша.

Они повалились, Келланвед притиснул Танцора сверху.

Появился Хохолок, поморщился, нетерпеливо глядя на них сверху вниз. - Идем. Не время валяться.

Танцор и Келланвед кивнули. Ассасин помог хромающему другу дотащиться до шлюпки.

***

Они гребли всю ночь и весь следующий день, иногда меняясь местами. Днем солнце немилосердно палило, губы Танцора потрескались столь сильно, что он ощущал вкус крови с каждым движением. Хохолок обильно потел, чуть не падая в обморок от обезвоживания. Келланвед же сидел на корме, закрыв голову рубахой, и дремал. Танцору не удавалось последовать его примеру, ибо лодка бешено плясала на волнах.

После седьмого дня он потерял счет - или после восьмого? Так или иначе, однажды он понял, что моргает, видя новое лицо - серьезное, загорелое дотемна, с клочковатой бородой. Жидкость полилась в губы, он глотнул, благодарно ощущая даже боль в горле.

Снова очнулся на борту рыбацкого суденышка. Келланвед и Хохолок были рядом. Один из моряков передал мех с водой. Он благодарно кивнул.

- Кто вы? - спросил рыбак с необычным акцентом.

- Наш корабль утонул, - ответил Танцор столь хрипло, что не узнал собственного голоса.

- Неужели? - с самым добросовестным видом кивнул рыбак. - Вы все трое такие славные матросы, что аж завидно.

- Откуда вы приплыли? - сказал Танцор, желая сменить тему.

- Из Деланса, Фаларский архипелаг.

- Мы заплатим за проезд.

Мужчина сделал жест, как бы говоря "да ладно". - Мы здесь все люди моря. Понимаем друг друга. - Он пошлепал Танцора по плечу. - Даже не заговаривай.

Танцор сумел пожать руку рыбака. - Примите нашу благодарность.

В ответ рыбак втиснул ему в пальцы водяной мех.

В следующие дни семеро фаларийских рыбаков были щедро вознаграждены смехотворными причудами гостей. Снова и снова они зачерпывали ведрами соленую воду и обливали друг дружку - к великому веселью команды. Надраивали кожу, прочесывали волосы и ковыряли в ушах. Охотно взяли самую старую и драную одежду, швырнув свою за борт. Некоторые из рыбаков качали головами и крутили пальцами у виска, считая, будто бесстыдное солнце выжгло у чужаков мозги.

После четырех дней очищения кожа стала красной и потертой; волосы Танцор коротко остриг и многократно вымыл. Сейчас он сидел и, одолжив нож, старательно выскребал остатки грязи из-под ногтей. Келланвед склонился над поручнем, зажал ноздрю, а другую энергично прочищал. Затем он закашлялся и сплюнул в волну полный рот слизи. - Думаю, ночью, - сообщил он.

- Хорошо. Мы слишком долго были в отлучке.

Хохолок сидел на груде старых канатов, облаченный в рваную рубаху и шорты; грузный маг походил на огра, который не только сожрал дитя, но и присвоил детскую одежду. Задрав ногу на ногу, он очищал подошву пемзой.

- Ночью, - крикнул ему Танцор.

Мужчина крякнул, еще яростнее скребя стопу.

- Идешь с нами, да?

Маг опустил ногу, поморщился. - Нет, - прогудел он. - Я не закончил дела в Семи Городах.

- Не выследил кого-то, - уверенно пояснил Танцор.

Маг беззаботно кивнул: - Верно.

- Ну... если мы сумеем выбраться, навести нас на Малазе.

Широкий рот удивленно изогнулся. - Где?

- Малаз - это остров к югу от Квон Тали.

Хохолок равнодушно хмыкнул и начал чистить вторую подошву.

***

Позднее, когда почти все моряки заснули на палубе среди запасных парусов и канатов, Танцор и Келланвед встретились с Хохолком на носу. Пожали руку семиградскому магу. Танцор посмотрел на партнера. - И?

Келланвед озабоченно вздохнул. - Да. Ну, вот оно....

Танцор ощутил, как встают дыбом волоски на коже - знак открывающегося садка. Помахал рукой одинокому рыбаку, что удивленно взирал на них от торчащего на корме бокового руля... и потерял опору под ногами.

Упав в сухую вязкую золу. Вокруг вздымались клубы пыли. Он кашлял, разгоняя пыль руками. - Келланвед?

- Да... - Голос звучал весьма слабо.

Он нашел его лежащим в пепле - сжался клубком, руки обвили голову. - По-настоящему больно, - простонал маг сквозь зубы.

- Слишком рано?

- Ага, - кивнул тот. - Рано.

- Прости. - Танцор осторожно поднял его на спину, держа за руки. - Тогда я понесу. Куда?

Келланвед показал пальцем; Танцор зашагал в указанном направлении. - Теперь тебе удобно, да? - спросил он.

- О да, вполне.

Танцор закатил глаза к пепельному небу. - Лучше не бывает.

***

Дассем оказался в самом конце каравана. Он знал: многие огорчились бы такому положению, сочтя самым худшим и опасным место, где приходится глотать чужую пыль. Многие, но не он. Юноша был не из боязливых, готовых жаждать места в середине стада, в безопасности от налетов. Что же до пыли - ветер оказался переменчивым и чаще дул поперек пути, избавляя от неприятных ощущений. К тому же он обвязал платком рот и нос.

Обыкновенно Дассем шагал рядом с лошадьми. Когда хотелось отдохнуть, садился на облучок повозки. Когда Нера приходила в себя, они беседовали - почти всегда о пустяках, вспоминая приверженцев культа из Ли Хенга. О мелких услугах и памятных обидах; о поступках необдуманных и невольных, которые так неоправданно волнуют юность.

Иногда начальница охраны Коса прерывала привычный осмотр растянувшегося каравана, чтобы пройтись рядом. Кивала, и он кивал в ответ. Но до сих пор она не произнесла ни слова. Юноша отвечал тем же манером.

Только на второй половине пути на юг - через лунный месяц - случилось первое происшествие. В тот день длинная вереница повозок остановилась непривычно рано. Вначале ему подумалось о сломавшейся где-то впереди тележной оси или потерянном ребенке, но затем взгляд пробежал по линии холмов, усыпанных густым, низким, доходящим почти до пыльного тракта лесом. Дассем возвел очи к небу и вздохнул. Встал за повозкой и принялся ждать.

Весьма скоро из кустов выбрались четверо потрепанных "гостей" - двое мужчин и две женщины. Один разбойник нес кривой меч, женщина выставила длинную рапиру. Остальные приготовили арбалеты.

- Стой на месте, и никто не пострадает, - объявила женщина с рапирой.

Дассем молчал, сложив руки на груди.

Четверо поглядели на караван и на него, и снова на фургоны впереди. Наморщили лбы.

- Гадаете, где ваши дружки? - сказал Дассем.

- Молчать! - зарычал тип с арбалетом. Тяжелое оружие плясало в тощих руках; похоже было, он давно не ел ничего питательного. Среди четверки лишь мечник был облачен в доспех: кольчужная рубаха с длинными железными чешуями выглядела реликвией эпохи воинственных прадедов.

- Видишь их? - спросила женщина с арбалетом.

- Молчи, Агла.

- Мне вот кажется, они уже не появятся, - бросил Дассем.

- Хватит, ты! - заорал мечник, сжимая рукоять. Дассем шагнул так, чтобы мечник заслонял его от остальных. Стрелок выругался, Дассем ударил мечника ногой, толкая к стрелку, и снова переместился, заслоняясь ими от женщины с арбалетом. Пока та меняла прицел, он схватил мечника за руку, отводя клинок, затем ударил снизу по арбалету, так что тот врезался стрелку в лицо. Мужчина упал, вопя от боли.

Женщина с рапирой проявила лучшую форму, наскочив на него; однако он оказался проворнее, прикрывшись мечником, который так и не сумел освободить запястье. Дассем выждал, когда тот потянет сильнее, и поддался, добавляя импульс, так что шар эфеса угодил мужчине в нос. Ноги его подогнулись.

Дуэлянтка сделала еще один выпад и он подскочил, хватая и сильно выгибая руку. Зашипев, женщина выпустила оружие. Он подобрал рапиру и поднес ей к горлу. Женщина встала на цыпочки и, повинуясь ему, зашагала навстречу арбалетчице. Та попятилась, ища возможности выстрелить, не задев подругу. Дассем был так близко, что рукой спустил крючок. Болт безвредно ушел в кусты.

Он встал лицом к обеим, махнул рапирой, приказывая убираться. Женщины заскрипели было зубами в ярости, но потом схватили за руки бесчувственных кавалеров и побрели в кусты.

Через миг появилась Коса, охранница в полумаске. Клинки спокойно висели в ножнах. Она замерла, руки дернулись и легли на эфесы. Женщина изучала затоптанную грязь и следы на дороге. Бесстрастный взор постепенно поднимался к Дассему.

Он едва заметно пожал плечами. - Кажется, мы готовы выступать? - Коса промолчала, чуть склонив голову набок, и пружинисто зашагала к каравану.

Мало помалу скопище повозок пришло в движение.

***

Через два дня, когда он шагал с лошадьми, Коса снова показалась из-за линии фургонов и телег. Она несла два недлинных шеста, один под мышкой, второй в руке. Бросила его Дассему. Он поймал и оглядел деревяшку. Совершенно прямая. Согнул: не слишком пересушена - еще хранит следы живой влаги. И длиной как раз в хороший меч.

Они шли бок о бок. Коса вынула короткий нож и принялась остругивать шест.

Дассем сходил к повозке, нашел нож и начал обрабатывать свой.

Они снимали мелкие щепки весь день. Без разговоров.

В конце дневного перехода Дассем подобрал горсть песка и начал шлифовать хват своего изделия. Уголком глаза заметил, что Коса делает то же самое.

Затем она взяла шест обеими руками - между крепко сжатыми кулаками мог бы войти еще один - и сделала несколько пробных взмахов над головой. Поглядела на него. Он кивнул. Женщина чуть заметным кивком выразила одобрение и ушла в голову каравана.

Почти весь следующий день он провел, осваивая новый учебный клинок.

На ночь присел у костра, варя в котелке свиные ножки, которые подарила вдова некоего торговца. Как раз начал нарезать в похлебку дикий картофель, когда Коса появилась из темноты. При ней был лишь просунутый за пояс деревянный меч и два факела.

Он снял котелок с огня, бросил туда клубни и оставил на потом. Засунул меч за пояс. Проведал Неру; как и всегда в поздний час, она впала в странное подвешенное состояние, которое даровал Худ. Он опустил и завязал полог.

Коса бросила ему факел, который он зажег в костре. Поединщики ушли в лесок, так и не произнеся ни слова.

Нашли относительно свободную поляну, ярко и одноцветно озаренную серебряной луной. Дассем вонзил свой факел на краю; Коса сделала то же. Они уминали высокую траву и сорняки. Удовлетворившись, встали и поклонились.

Коса заняла позицию, чуть отклонив плечи и выставив правую ногу. Он зеркально отразил ее стойку. Поглядел и нашел чужеземную идею маски отвлекающей. Он не привык сражаться с замаскированными людьми, у которых почти не видно глаз. Однако глаза могут лгать, и он мысленно постарался учесть новизну.

Оба крепко ухватились за деревянные клинки, осторожно вынимая из-за поясов. Дассем удобнее расставил ноги, но ощущение ему не понравилось. Он поднял руку, требуя паузы. Коса скользнула назад, выходя из зоны прямого касания. Дассем встал на колено, поправляя завязки мокасина. Коса раздвигала клинком траву, ожидая.

Удовлетворившись, он встал. Женщина наступала шаг за шагом, пока клинки не огласили поляну звонким стуком, не столкнулись снова - стаккато ударов постоянно ускорялось, нарастало, пока стук не стал слитным шумом, приглушенным гулом водопада.

После долгих проб - в таком состязании уже проиграли бы девять из десяти возможных оппонентов - Дассем отступил и уважительно поклонился. Не отвечая на кивок, Коса молниеносно выбросила деревянный клинок, так что ему пришлось сделать шаг назад. Женщина напирала, заставив его отдать половину поляны.

Оказавшись у кустов, Дассем ухитрился повернуться, так что теперь она оказалась прижатой к веткам. Тогда фехтовальщица опустила оружие и тоже коротко кивнула. Дассем хотел отдать честь, но не решался отказаться от защитной стойки, так что скользнул в центр и замер там. Она последовала, меняя руки, растягивая плечи.

Поединщики скрестили оружие и начали снова.

Лишь когда луна ушла за кроны деревьев и стало совсем темно, Дассем подал знак к остановке. Это был лучший поединок за годы, он вспотел, хотя постарался сохранить ровное дыхание - как советовал наставник, никогда нельзя позволить противнику заметить, что ты запыхался.

Коса вытянулась и коснулась зазубренным клинком лба. Он ответил на салют и увидел капли пота на ее обнаженных руках, шее и лице, хотя дыхание также казалось равномерным.

Зажав деревянный меч под мышкой, она сказала: - Может, в следующий раз ты постараешься.

Он остался один на поляне, в окружении примятой травы; звезды блестели над головой. Дассем позволил себе глубокий вздох. Ночь холодила спину, где мокрая рубаха прилипла к коже.

Ощущая, как ветерок шепчет в ветвях, он склонил голову, размышляя - и понял, что уже довольно давно ему не приходилось стараться.

***

Крыша - настоящее ее имя было Кришиопо Муллине, хотя она скорее умерла бы, нежели призналась в этаком - не прогадала, взявшись управлять уличными громилами Геффена. Уже пять лет она трудилась, организуя и проводя разные дела по всему треклятому острову.

Работа казалась ей сладкой. Тупые моряки рискуют случайно утонуть (сама она никогда не полагалась на случай) или погибнуть при налете (любые проценты казались лично ей недостаточными), только чтобы привезти добычу на Малаз и продать (а Геффен имеет долю с каждой сделки), полученные деньги потратить в кабаках, борделях и притонах (Геффену же принадлежащих) и вновь стать неимущими, и глядеть в море в ожидании очередного рейда... чтобы через некое время их снова выдоили.

Роскошная система... для него и для нее. Пока не появились эти. Поганые напаны и их головорез-наниматель - тот, со старым безумцем на веревочке. Почему, ради всего святого, подобный ему тратит время на захолустном острове, когда мог бы брать контракты в Анте или Кауне? Нет, так дела не делаются.

И вообще, все это ужасно нечестно!

Но сейчас она стояла на общем причале, с Гефом, поджидая какого-то крутого убийцу с материка. Мастера орудовать ножом, которого хвалили все знакомцы Геффена. Наемника, чьи расценки могут, похоже, ввергнуть их в нищету.

Опять-таки, нечестно. Но они уже загнаны в угол. Выбора нет. Что бы ни случилось, виноваты проклятые они.

Она переминалась, недовольная заданием, и дергала за колечко серьги в правом ухе. Вот единственная вольность, которую она позволяла себе: фаларийское серебро, искусно выделанное в форме птиц - а именно, колибри.

Геффен заметил, что она дергается; помощница криво усмехнулась, приметив, что и он обеспокоен. - Смотри, - сказал главарь. - Этот тип - большой талант. Работал везде, даже на Генабакисе. Слышала о Генабакисе?

- Нет.

- Ага. Ходит молва, что он еще и адепт Тьмы. Рашана. Так что будь повежливее, поняла?

Женщина отвернулась, закатывая глаза к небу. "Да как угодно" . Как бы всё это не оказалось напрасной тратой времени и денег...

Причала коснулся борт двухмачтового грузовика. Матросы швырнули канаты, трап упал на положенное место. Начали сходить пассажиры. Крыша скрестила руки и протяжно вздохнула. Сегодня прибывших было немного - по большей части рабочие и мелкие торговцы. Волоча мешки и тюки, они огибали Геффена. Наконец стало казаться, что пассажиры иссякли.

Она вопросительно глянула на Гефа - а когда повернула голову обратно, он стоял прямо перед ними, заставив Крышу вздрогнуть, несмотря на весь скепсис. Мужчина оказался невысоким и жилистым, почти болезненно худым; короткие, черные как ночь волосы торчали во все стороны; одежда, черные брюки и черная шелковая рубашка, показалась столь смехотворно типичной, что она засмеялась... но смех застрял в горле при одном взгляде в его глаза.

Да, эти глаза были способны испугать. Как у рептилии, внимательные, но мертвые. И понимающая усмешка хищника - похоже, он испытал наслаждение, ощутив, как ее пробирает холодок. Крыша закашлялась.

- Идемте, - сказал гость, показывая на край верхнего пирса.

Геффен оглядел его с ног до головы, с явным сомнением. - У вас что, все с собой?

Гость показал сумку, которую держал в руке. Небольшую, явно не способную вместить меч. - Ничего иного мне не нужно.

Геффен жестом предложил ему иди наверх. Крыша зашагала рядом.

- Вы так молоды, и уже имеете репутацию, - начал Геф.

- Вы передумали? - спросил юноша, и неприятная улыбка стала шире. - Должен сказать, я буду огорчен, если проделал весь этот путь напрасно.

- Нет, нет. Просто... удивляюсь.

- Так скажем, репутация мною заслужена.

- Конечно, я уверен.

- А где? - вмешалась Крыша.

Беззаботные глаза шевельнулись, окидывая ее быстрым взором. Неприкрытое презрение заставило женщину сжать кулаки. - Не здесь.

- Хватит уверток. Где именно?

Рот расползался в улыбке, обнажая мелкие, острые, белые зубы. - Совсем недавно - на Фаларских островах. Я выследил типа, приписавшего себе одно весьма важное преступление.

- Убийство?

- Убийство короля.

- И вы убили его за то, что он соврал насчет убийства?

- Нет. Убил за то, что он врал насчет себя.

Они достигли лестницы. Геффен встал, уперев руки в бока, загородив путь какому-то белобородому старцу в ветхих штанах, с удочкой. Через миг Крыша узнала старого мага, отказавшегося работать на них.

- Что ты тут делал? - рявкнул Геффен.

Старик помахал удочкой, не отрывая взора от приезжего. - Рыбку ловил, - сказал он.

- Не поздновато ли?

- Так заранее не поймешь.

Геффен махнул рукой. Старик прошел мимо, крутя головой, будто не мог оторваться от гостя. Тот по-прежнему ухмылялся - понимающе, намекая на некие темные тайны, ведомые лишь им двоим.

Они направились к игровому дому и таверне Геффена. Башмаки Крыши стучали по мостовой, как и ранее, по доскам причала - а вот темные туфли приезжего, казалось, вовсе не издают звуков.

- Ваше послание содержало имя: Танцор, - резко начал гость. - Хочу знать, тут нет ошибки?

- Да, это его имя, - ответил Геффен. - А что?

- Хорошо.

Крыша подняла бровь, глядя на хозяина. "Пусть идет как идет".

Геффен кашлянул. Выглядел он неуверенным. - Можете поселиться у меня. Это для вас, э... приемлемо?

- Разумеется, - сказал гость таким великодушным тоном, будто делал одолжение.

Крыша сжала зубы так сильно, что ощутила боль. - А как сами изволите прозываться? - бросила она довольно наглым тоном.

- Ков, - улыбнулся он снова. - Можете называть меня Ковом.

Крыша фыркнула, глядя в обложенное тучами небо. "О, прошу! Это должно звучать устрашающе или еще как? Ну что за клоун..."

Глава 10

"Закрученный" скользил по смазанным жиром бревнам; скрип дерева о дерево заставлял Картерона содрогаться. Судно вошло в воду гавани, взметнув столь большую тучу брызг, так что ему пришлось смахивать капли с лица. И все же на губах играла улыбка удовлетворения - пока в бок не вонзился острый локоть.

Он сверкнул глазами на брата, а тот ухмыльнулся и указал пальцем: - Видал? Ну разве он не милашка?

- Милашка? Ты называл корабль худшей развалюхой.

- Чевоо? Я никогда не говорил такого! - Арко снова показал на качающийся, черный от смолы корпус. - Он наведет на всех Худов страх, вот увидишь.

- Это наверняка, - мрачно сказал Картерон.

Корабль вовсе не казался ему наводящим страх. Плохо ухоженным - это точно. Но вот его репутация успела расползтись по моряцким тавернам и барам всех островов к югу от Квон Тали. Рассказы об упавших за борт, о негаданных бурях и вечных неудачах. Последнее было самым важным: мужчины и женщины моря суеверны, невезения сторонятся, словно заразы. Не сказать, что он поддался суевериям... но уже успел купить зачарованные Неррузе бусы и намотать на шею.

Неумеха подошла, засунув пальцы под мышки, и кивнула им. - Рекруты, Сухарь.

Картерон показал брату на корабль - работай, мол - и пошел вслед Неумехе. Их ждал строй из пяти мужчин и трех женщин. Разумеется, ни одного напана. Первого он узнал сразу - грузный морпех с "Жадины", Даджек - и поманил к себе, засмеявшись. - Чего ты тут забыл, дружище?

Даджек несколько удивленно пожал ему руку. - Хесс оказался тупым выскочкой, не способным управиться с детским суденышком в ванне. Едва услышал, что ты капитанишь на "Закруте", списался от Хесса.

- Ну, тебе тут более чем рады. - Картерон обернулся к первой из женщин. - А ты кто?

- Осень.

Картерон всмотрелся в стройную женщину - скорее девушку. Оглядел с ног до головы. - Матрос?

- Так точно, сэр.

- Бывала в деле?

- Так точно, сэр!

Картерон усомнился, но решил быть терпимым. - Откуда тебя принесло?

- Из Пурджа.

- У Обманщика туговато с людьми - почему не записалась к нему?

Даджек всунулся: - Она подралась с одним из офицеров Обманщика. Вот так, разбила стул о голову за шалости руками.

- А. Чудно. - Картерон перешел к третьему рекруту, женщине, куда выше и старше Осени, сплошные шрамы на лице. - Имя?

- Слава.

- Слава... Славно. - Он знал, это не настоящее имя. И не удивлялся. Почти все в их деле берут новые имена. Новое имя, новая жизнь. - Матрос?

Женщина скривила губы так, что стало понятно: эту профессию она не особо уважает. - Нет, сэр. Скорее боец.

Он кивнул. - Отлично.

Следующий явно был опытным моряком. Просмоленные брюки и куртка, густой загар, загрубелые босые ноги. - Имя?

- Торбал, сэр.

- Ты почему не записался?

Губы скривились, моряк презрительно сплюнул.- Не оценил, как Обманщик распределяет звания... сэр.

Картерон кивнул. - Понимаю. - Дальше была женщина, точная копия Торбала. - Имя?

- Клена, сэр.

- Твоя история?

- Я с Торбалом, сэр.

Картерон снова кивнул. Следующим был костлявый паренек, совсем дитя. - Тебя как звать?

- Ортен.

- Слишком ты молод, сынок.

Юноша сжал кулачки. - Возьмите меня, сэр!

- Почему?

- Два года назад ублюдки Гефа забили моего брата. Так и не пришел в разум. Едва свое имя помнит. У мамы разорвалось сердце. Возьмите меня, сэр!

- Ладно, парень. - Он подошел к другому рекруту, седовласому ветерану. - Имя?

- Бренден, сэр.

- Тебе бы в землю, не в море. Будешь возражать?

Дряхлый моряк улыбнулся, показав четыре желтых, стесанных зуба. - Я "Закрученного" знаю с детства. Вместе пережили долгие годы, вместе поседели, так сказать.

Картерон невольно скривился. - Неужели? Ты служил на этой палубе и решил вернуться? Все россказни о половине команды, помершей от чумы, о моряках, упавших за борт или покалеченных снастями... что на корабле годами не видали добычи... Это все сказки?

Осклабившись, старик подмигнул ему. - Не-а. Чистая правда.

Картерон моргнул, не удивившись; он уже наполовину поверил молве. - Ага... Ну...

- Не-а, я просто думаю, что все эти полосы везения и невезения - чистая дурь. - Моряк поскреб заросший подбородок и снова подмигнул. - Думаю, пришла пора обуздать удачу.

Картерон криво усмехнулся. - Понимаю. Что же, тебе тут рады. - Кивнул и перешел к последнему. Долговязый юнец с широкими плечами фехтовальщика. Даджек прижался губами к уху, шепнув: - Я поручусь за этого. Сам позвал. Побывал в старой офицерской академии Анты.

Картерон заинтересовался, окинул юношу взглядом. - Итак, ты офицер?

Юноша покачал головой. - Нет, сэр. Не доучился.

- Почему?

- Убил сотоварища на дуэли.

Картерон хмуро задумался. - Я считал, такие вещи разрешены. Ты мог сослаться на несчастный случай.

- Так и было. Но его отец был регентом академии, из очень знатного рода.

Картерон понимающе поднял брови: - Ага. За твою голову назначена цена? И что ты делал с той поры? Успел послужить и заслужить, думаю?

- Да, сэр. Бывал и в армии, и в наемниках.

- Как же тебя звать? - спросил он, понимая, что получит очередной псевдоним.

- Джек, сэр.

- Просто Джек?

Парень казался обеспокоенным. Картерон ощутил сочувствие и не стал тревожить его сильнее. - Хорошо. Так скажем, ты больше подходишь в морпехи. Да?

Парень отсалютовал, торопливо рявкнув: - Так точно, сэр!

Картерон махнул рукой на всех: - Ладно. За работу. Бумаги заполню ночью. - Он смотрел, как Чосс пристраивает их к делу, и думал: "Боги, единственные новобранцы с целого острова. Смутьяны и те, кому лично досадил Обманщик". Им по -прежнему не хватало людей. Будь он суеверным, ощутил бы вонь неудачи... хорошо, что не суеверен.

Надо продолжать.

Он взялся за амулет на шее, поцеловал бусину.

***

День отплытия выдался сумрачным и дождливым; весь малазанский флот - сорок два рейдера - заканчивал сборы, готовился покинуть гавань.

Кроме одного. Флагмана Мока, "Невыносимого".

Порван-Парус мерила мокрую палубу шагами, внутренне кипя. Где же этот глупец? Да, целую ночь он "праздновал" с избранными капитанами, но все они успели доложить готовность и деловито собирали корабли к походу. А он так и не показался!

Где же он? Она вновь сверкнула глазами на Марша, старпома. Тот пригнул голову как-то виновато. Виновато? Почему бы?

- Всё готово? - бросила она.

- Да, госпожа.

- А остальной флот?

- Ждет "Невыносимый", госпожа.

Она гневно закусила губу. Не уйти ли без него? Вот вышел бы абсурд. Флот без адмирала. Итак, остается лишь ждать.

Через миг повозка проскрипела колесами по камням узкой улицы, что ведет от дальних пристаней. Резко встала перед "Невыносимым", дверца открылась прямо на трап.

Мок неуклюже выбрался наружу, морщась и хватаясь за голову. Попрощался с кем-то внутри и побрел по трапу, судорожно держась за леер.

- Отходим! - заорал он, едва ступив на мокрую палубу, и снова сморщился, закрыв лоб рукой.

Порван-Парус налетела на него. - Где ты был?

Адмирал пиратов побледнел и съежился. - Не так громко, милая. Эй, Марш, доложи ветер!

- Ветер слабый. Но мы справимся.

- Хорошо. Ставьте больше парусов, если будет нужно.

- Так точно.

- И кто там был? - спросила Порван-Парус.

Брови Обманщика недоуменно сдвинулись. Затем он беззаботно повел рукой: - Старый дружок, милая. Ничего особенного. - Он обнял ее за пояс. - Идем, удалимся в личные каюты. Голова так болит, что я готов помереть.

- Может, тебе вернуться в Замок?

- Ну уж нет. Мы всегда вместе, ты и я. Ладно, идем. Мне отчаянно нужны твои заботливые руки.

Порван-Парус помогла ему дойти до двери. - Дурак. Ты уже не юноша, помнишь?

- Помню, помню. - Он оперся на нее всем весом. Впрочем, она была рада.

"Невыносимый" отошел от причала, паруса вяло раздулись; отлив потянул его из гавани.

***

Позже, в открытом море, Порван-Парус вновь шагала по качающейся палубе. По бортам и за кормой резал волны весь нынешний флот Малаза; флагман сопровождали "Нетерпеливый" и "Неудержимый", составляя ударную основу; далеко сзади плелись многочисленные захваченные в набегах каравеллы, галеоны и купеческие барки, ныне вооруженные катапультами и онаграми. В поход взяли даже галеры, более привычные к веслам, нежели к парусам.

Она кивнула Маршу, довольная, что пока все идут без проблем. Вскоре покажутся берега континента, придет пора поворачивать к мысу Острие Копья, месту условленной встречи восточнее Кауна. В бухту Кауна флот ворвется на заре, чтобы помогал прилив.

Все по плану, представленному проклятыми напанами.

Она оглянулась на юг. Кажется, там нечто мелькнуло - темное пятнышко на железно-серых волнах. Она поманила Марша. - Что это там? - указала колдунья пальцем.

Старпом прикрылся ладонью, наморщил лоб. - Ничего не вижу, госпожа.

- Там что-то есть. Пошлите дозорного на мачту.

- Может, какая-то лохань отстает.

- Мне не нравится.

- Не стоит беспокоиться понапрасну, госпожа.

Она окинула моряка взглядом, подняла бровь. - Вам приказывает морская колдунья.

Марш схватился за небритый подбородок, сглотнул, кивнул: - Слушаюсь, Порван-Парус, - и затопал по палубе, крича: - Олана наверх, быстрее!

Миг спустя тощий юнец полез на среднюю мачту, тошнотворно качавшуюся под ударами волн. Стиснул тонкий шест на верхушке, будто мартышка, всмотрелся в сторону юга.

После довольно долгого наблюдения матрос крикнул: - Поверить не могу!

- Что там, паря? - спросил Марш. - Чему ты не веришь?

- Чтоб меня! Это ж "Закрученный"!

Марш удивленно глядел на Порван-Парус. - Не могу поверить, что они поставили паруса на своем корыте!

Колдунья сложила руки на груди. Кивнула сама себе: - Похоже, от напанов в походе отбоя не будет, - и пошла сообщить новость Моку.

Адмирал был в каюте. Сидел, сжимая голову, на столе стоял стакан. Парус ухватилась за брус под низким потолком - корабль подскочил на волне.

Мок массировал виски. - Зачем ты рассказываешь мне? - простонал он.

- Чтобы ты знал...

- Это развалюха, не корабль. Вошел в легенды десятилетия назад. Они не догонят нас. - Он поднял бледное лицо, заморгал. Порван-Парус было неприятно сознавать, что спесивый пират страдает морской болезнью. Или похмелье затянулось?

- Ну, как у нас дела? - пробурчал он, глотнув вина и поморщившись.

- Мы обогнули воды Напов. Встреча под Кауном должна пройти вовремя.

- Превосходно. - Он уронил голову. Парус расслышала глухой стон.

Она колебалась... все же решившись затронуть тревожную тему. - Мок... насчет рейда... думаю, нужно придержать часть кораблей.

- Зачем бы?

- На случай, если Тарел задумал предать нас.

Отпрянув, он махнул рукой: - Да зачем бы ему? Перед успешным налетом отказаться от славной добычи? Нет. - Он показал ей открытые ладони. - Слушай, Парус. Милая. Уверен, ему сокровища Кауна нужны так же, как нам.

Она не могла спорить, хотя недоверие осталось. Парус покачала головой. - Мне всё это не нравится.

- Не тревожься, девочка. Мы проследим за юным королем Тарелом. Нечего бояться.

Она чуть не раскаялась. Разумеется, они смотрят за всем. Как можно думать, что опытные пираты стали беззаботными? Парус кивнула и улыбнулась. - Конечно, Мок. Хочешь чего-нибудь? Супа?

Адмирал побелел и замахал руками. - Нет, нет. И, Парус, никому ни слова об... этом. Лады?

Она взяла его руки, ощутив, какие они скользкие, холодные и потные. - Непременно, любимый. Ни слова.

***

Крыша сидела в главном зале "Золотого Кречета" и потому стала свидетельницей столкновения хозяина с новым наемником.

Ссора давно назрела: более недели лентяй не делал ничего, только слонялся по округе либо сидел и ел пищу Геффена. Крыша уже удивлялась, отчего босс столь терпелив.

Геффен подошел к столу и встал, уперев руки в бока, сверкая глазами на молодого человека. Тот сидел и облупливал яйцо.

- Я тебе плачу не за отдых, - зарычал он.

Парень продолжал счищать скорлупу. Нечто в самом движении его длинных тонких пальцев вызывало у Крыши тошноту.

- Чего ждешь? - снова начал Геффен.

Парень откусил крошечную толику. - Его нет на острове, так? - Рука потянулась за солью.

- Кого нет?

- Нашего человека. Танцора.

Руки Геффена сжались в кулаки - похоже, он старался не дать им ухватиться за ножи. - Какое мне дело? Его люди здесь. Убери их, он ослабнет.

Костлявый парень хмуро глядел на яйцо: похоже, соль не улучшила вкуса. Положил яйцо на тарелку и взял чай. - В контракте лишь одно имя, Геффен.

- А мне плевать, проклятый прыщ! Я нанял тебя... - Он заткнулся и отшатнулся, ибо парень пружинисто вскочил на ноги.

Крыша с завистью поняла, что Ков ухитрился не расплескать ни капли из чашки в руке. Он допил чай и поставил чашку. - Вы наняли меня на одно дело, и я убью одного. А теперь, если не возражаете, пора на свежий воздух. - Он небрежно шагнул к выходу.

Геффен стоял, буквально трясясь от сдерживаемой ярости. Сверкнул глазами на Крышу, веля идти за ублюдком. Она пожала плечами и последовала за Ковом.

Шагая за убийцей, она удивлялась, зачем это Гефу. Прогулки по городу всегда приводили того к одному месту - как раз туда, где Крыше не хотелось бы задерживаться. Она долго прожила в Малазе и находила весьма тревожащим этот заброшенный, заросший лозами дом. По слухам, в нем кишели привидения.

Нечто подобное, впрочем, можно найти в любом городе.

Итак, он снова встал напротив, схватившись пальцами за подбородок, и начал разглядывать бесхозное строение. Она не таилась, подходя сзади - он и так знал, что она шла следом. Хотя бы в этом, ясное дело, он хорош.

Крыша коснулась руками низкой ограды и повернула голову, предпочитая смотреть на него. От одного взгляда на дом у нее начинало ломить голову. - Хочешь купить? - сказала она.

Парень, похоже, улыбнулся - если так можно было назвать растяжение безгубого рта. Поднял голову, указывая на дом. - Что ты видишь?

Она не отвела взгляда. - Предпочитаю не видеть.

Он понимающе кивнул, сложил руки и глубоко вздохнул. - Когда я приехал сюда и понял, что наш тип работает с магом из Даль Хона, то узнал - вот, это настоящая цель. Именно здесь.

Крыша удивилась, что парень готов разговориться, и решила узнать больше. - Зачем он тебе?

Он поднял тощие плечи. - Репутация. Все дело в репутации. Я тяжко трудился, зарабатывая реноме первого и лучшего. Но теперь только и слышно, что о Танцоре.

- Так... что же он сделал?

- Убил короля Чулалорна Третьего.

Крыша не сдержалась и выпалила: - Чушь собачья! - Однако парень лишь серьезно кивнул. - Ни гребаного шанса! Короля охраняла целая армия Ночных Клинков и пятьдесят вышколенных Танцовщиц-с-Мечами!

Парень казался рассерженным. - Я отлично знаю всю историю.

- Прости. Но если это правда, что он здесь забыл? На таком можно заработать громадные деньги. То есть... любой король или правитель от Квона и до Гриза заплатил бы ему, только чтобы переманить к себе.

- Именно. Мы подошли к сути проблемы. Почему здесь? - Парень сложил руки на груди и высокомерно поднял подбородок. - Это меня и беспокоило. До сей поры. - Он указал бледным пальцем на дом. - Теперь ясно.

Крыша забылась и взглянула туда, куда указал палец. Чужеродность зрелища заставила ее моргнуть и поскорее отвести взор. - Что? Что там такого?

- Ты не колдунья, верно? Неужели у тебя нет никакого таланта?

Она тряхнула головой. Да, она всегда тайком сожалела об этом... - Ни малейшего.

- Но даже ты ощущаешь его силу. Там сила, заставляющая тебя держаться подальше.

- Ладно, сила есть. И что?

- Наш друг и его дряхлый маг-покровитель решили сделать попытку. Знаешь ли, многие пытались. Век за веком.

- Многие? То есть, дом грабили?

Стройный юнец провел рукой по коротким волосам, покачал головой. Ранимая на вид кожа была столь тонкой, что Крыша видела синеватую сетку вен: - Ну что ты. Все проиграли.

- Что их убило?

Юнец снова покачал головой: - О нет, многие из них еще живы. - Палец указывал на почву. - Они лежат внизу, плененные. Постройка удерживает их - возможно, пользуясь их же силой для самозащиты.

Крыши содрогнулась от такой мысли. Не это ли она ощутила, не это ли отпугивает и отгоняет всех от дома?

- То есть он захочет взять и меня?

Снисходительная улыбочка вернулась. Крыша решила не обижаться. - Не тебя. Если только попытаешься напасть... Нет. Меня. В меня он охотно запустил бы когти. Я как раз чувствую, знаешь ли... Он пытается.... - Голос юнца затих, будто сокрушенный мыслью. Он скомкал брови. - Знаешь, это был бы своего рода вид бессмертия. Ты не умерла бы. Он не позволил бы тебе.

Крыша вновь содрогнулась - не от близости дома, а от близости этого человека.

Парень постучал костяшками пальцев по камню ограды. - Хорошо. Поглядим. Если не вернется, придется подловить его где-то еще. - Он побрел назад, немузыкально посвистывая.

Женщина осталась позади, все еще дрожа; впрочем, виновата была скорее промозглая островная погода. Ей казалось, что Геф совершил ошибку, послав за столь странным типом. Что они ввязались не просто в свару уличных банд, но в нечто более опасное и наводящее ужас.

Наконец она решила послать Гефа в Бездну и держать голову пониже. Если будущее сулит лишь драку с участием типов вроде этого, от которого идут мурашки по коже, то...

***

Запертый в неофициальной тюрьме, Тайскренн не заботился отслеживать течение обыденности. Он упорно предавался созерцанию и достиг точки, в коей медитация стала поистине вневременной. Для него стало внезапным сюрпризом пробуждение плоти. Жрец заморгал, возвращаясь в здесь и сейчас; увидел в проеме открытой двери двух прокторов Телло - они как раз опускали посохи, коими бесцеремонно тыкали его.

Кивнув, он медленно встал на зудящие ноги. Прокторы указали путь, провели его по кружным, мало используемым тоннелям к запертой двери, которую он узнал: боковой вход в палату приемов.

Будь что будет. Он невиновен ни в чем дурном, истина еще явит себя.

Он и надзиратели ждали. Наконец дверца отворилась. Там ждала жрица в алой рясе, стражница из Клыков Д'рек. Вооружена она была лишь коротким изогнутым кинжалом; впрочем, этого хватало, чтобы наводить порядок - клинок в залитых воском ножнах был столь густо напитан ядом скорпиона, что служба в Клыках считалась самой опасной обязанностью. Один случайный порез и...

Суровая на вид женщина поманила его. Лишь сейчас Тайскренн ощутил укол неуверенности: приговоры суда исполнялись обыкновенно без излишних промедлений, именно Клыками Д'рек. Он вошел, щурясь - палата суда была почти темной. Разумеется, намеренно. За базальтовым столом восседали семь судей, семь жрецов высокого ранга. Телло занял центральное место, полагающееся Демидреку; при виде Тайскренна лицо его омрачилось неодобрением. Перед столом суда стоял жрец, которого Тайскренн не ожидал увидеть в столь важной роли - Фенереш не достиг еще соответствующего ранга. Да и за столом, понял он, двое слишком низки по статусу, чтобы творить суд. Остальных также нельзя было отнести к числу его приятелей. Салин и Эллеч - многолетние соперники покойного Ифелла; двух других священников среднего ранга Телло, похоже, продвинул в последнее время. Тайскренн и не думал, что ряды жречества могут быть так быстро и тщательно перемешаны. Телло времени не терял.

Он обежал взглядом зал и увидел небольшое число зрителей - слишком малое, учитывая тяжесть обвинений и, смел он надеяться, важность дела. Фенереш указал на него и провозгласил: - Введен обвиняемый. - Судя по горделивой и самодовольной улыбке, этот ничтожный тип искренне наслаждался происходящим.

К удивлению Тайскренна, суд был в разгаре. Фенереш, в качестве обвинителя, уже выступил с речью и начал вызывать младших служителей, задавая вопросы. Тайскренн лишь воздел брови, раз за разом выслушивая характеристики самому себе: недружелюбный, высокомерный, холодный, бесчувственный, надменный, впавший в заблуждения, тщету и напрасные амбиции, безжалостный, самовлюбленный, лживый манипулятор, карьерист!

Ну, с последними пунктами он, пожалуй, готов был согласиться... Тайскренн набрал воздуха и возвысил голос, перекрикивая бубнящего Фенереша: - Все это верно. Но изъяны характера - не преступление.

Фенереш всплеснул руками, всем видно показывая: "Видите? Я же говорил!"

Телло, заметил он, не шевелился, сложив толстые руки на груди. А вот Салин подалась вперед, захлопав ладонью по столу судей. Старая Салин, призванная следить за дисциплиной членов культа - например, в Ямах. - Разумеется, - сказала она, обращая холодный взор на Фенереша. - У вас имеются обвинения более ощутимого характера?

Фенереш поклонился. - Именно, госпожа. Я лишь обрисовал для суда фон. - Он сделал жест второй стражнице. - Привести жреца Имариша Лакуна.

Тайскренн постарался не морщиться. Ради воли Великого Червя, этот еще гремит костями? Ну что важного он может сказать?

Клык ввела иссохшего старца. Седые волосы его торчали клочьями во все стороны, будто жрец угодил в песчаную бурю. Покрасневшие глаза метались по храму, пока не обнаружили Тайскренна; он вытянул руку и начал яростно кивать. - Да, да, - раздалось хриплое воронье карканье. - Этот самый. Скользкий мошенник. Проходимец.

Фенереш замахал руками: - Прошу! Суд желает знать, в чем ваши обвинения.

Жрец приосанился, уж как мог. Прижал артритическую руку к груди. - Почти два десятка лет я помогал почтенному Ифеллу. Вы все знаете. Я носил красный пояс и был горд служением! - Он выбросил корявый палец в сторону Тайскрена. - Потом появился этот. Разнес ложь обо мне, подорвал авторитет. Трюками и обманом вошел в доверие Ифелла. Обратил его гнев на меня... на меня, посвятившего всю жизнь... Он украл мое место!

Тайскренн лишь покачивал головой. Старик так и не оправился, когда его попросили уйти в отставку. Но он же почти ослеп и стал забывчив; да, сам Ифелл четыре года назад пришел к заключению, что рассудок его помутился.

Фенереш сложил руки за спиной и сказал, понизив голос: - О каких же... трюках... вы рассказываете?

Старик радостно закивал, тряся указующим перстом. - Он украл бумаги и скрыл их - важнейшие послания культа - а винил меня! Он писал ложные заметки и доклады, подписывая моим именем! Он заставил меня казаться слабым... - мокрые губы старика начали непроизвольно дрожать, он неистово моргал, - и негодным к должности... а я лишь служил великому мужу! Ублюдок, он разбил мне сердце!

Тайскренн понимал, что ему не следует качать головой, но не мог остановиться. Да, он привлекал внимание Ифелла к ошибкам помощника - потерянным документам и неверным записям - но его заставлял долг. Похоже, Лакун с тех пор деградировал еще сильнее, и это должны заметить все!

- Он даже... даже... - Лакун запнулся, сглатывая и озираясь как потерянный.

- Да? - настаивал Фенереш. - Что он сделал? Вы можете рассказать - не нужно бояться его.

"Бояться? Меня?" Тайскренн умоляюще поглядел на Салин. "Прошу! Обвинитель манипулирует свидетелем!"

Старик облизнулся. - Он даже... хвастал, что будет следующим Демидреком! - Он обхватил себя руками и почти провизжал: - Сказал, что готов избавиться от Ифелла!

Некоторые слушатели взволновано охнули при таком откровении. Тайскренн брякнул: - Да ладно вам! - и тут же пожалел о сказанном. Шестеро судей сверкали на него очами, лишь Телло опустил голову. Фенереш простер к Тайскренну руки, словно демонстрируя любопытный образчик, и пробормотал так громко, чтобы слышал весь храм: - Вижу, угрызения совести его не мучают...

Разъяренный нелепым судилищем - а более всего собой - Тайскренн заскрипел зубами. В висках стучало. Он играет на руку потному Фенерешу! Но... слабость и глупость Лакуна ведомы многим. Конечно, эти обвинения отнесут на счет помраченного рассудка. Жрец окинул взглядом галерею и, хотя не ожидал услышать слова сочувствия и увидеть приветственные кивки,- был поражен тем, сколь многие смотрели на него с откровенным презрением.

Он не был столь наивен, чтобы верить, будто здешний суд привержен абстрактным идеалам истины и справедливости; однако стоило попытаться призвать к доводам простой логики и здравого смысла. Тайскренн взглянул в глаза Салин, громко крикнув: - Но где доказательства?

Старуха вежливо кивнула бритой головой, глянув на Фенереша. - Еще свидетели у вас имеются?

- Всего двое, судья.

- Продолжайте же.

Фенереш повернулся к Клыкам Д'рек. - Приведите жреца Корсдена Танефа.

Дыхание Тайскренна прервалось. Милосердная Д'рек... чего они хотят от Корсдена? Он глянул на Телло, однако тот так и сидел, уставившись в стол, шевеля пальцами сложенных рук. Блюститель еще не вел речей, но Тайскренн понимал - перед ним истинный зодчий этого дела, и притом искусный.

Корсдена почти вытолкнули вперед Клыки Д'рек. Высокий и, обыкновенно, представительный священник потерял достоинство. Он потел, незапятнанные прежде одежды помялись; Тайскренн пытался встретить его взор - куда там! Сердце его сжалось. "Ох, Корс... и ты тоже". Ощутив жжение в глазах, он отвернулся и заморгал.

- Корсден Танеф, - начал Фенереш, - вы знаете обвиняемого?

Корсден кивнул, кашлянул в кулак. Пробубнил: - Да.

- Можете ли вы описать себя как его друга - если, разумеется, столь надменный и спесивый тип вообще способен назвать кого-либо другом?

Не в силах взглянуть на Тайскренна, Корсден снова закивал, жалко проблеяв: - Да.

- Готовы ли утверждать, что обвиняемый и почтенный Демидрек Ифелл были близки?

Корсден нахмурился и кивнул. - Да. Я готов.

- Но присутствовал ли он, когда Ифелл уходил в объятия Д'рек?

Корсден мотнул головой: - Нет. Его не было.

Фенереш взглянул на судей и продолжил: - Верно ли, что прошло немало дней, прежде чем обвиняемый соизволил осведомиться о здравии и благополучии лучшего друга и великого наставника?

Корсден закусил губу, нахмурился - и кивнул. - Да. Несколько дней, но...

- Спасибо! - оборвал его Фенереш. - Скажите же: после кончины Ифелла замечали вы на лице подсудимого выражения скорби и горя?

Корсден моргал, похоже, не в силах сдержать слез. - Нет. Он ничего не выказал... хотя не все...

- Отвечайте только на заданный вопрос! - закричал Фенереш. - А теперь - вспоминайте тщательно: в ваших разговорах не высказывал ли он сомнений относительно назначения Блюстителя Телло временным Демидреком?

Корсден совсем отвернулся от Тайскренна - словно боялся, что взгляд обожжет его. Руки сжались в кулаки. - Он... не одобрял...

- Не одобрял?

- Считал это... неправильным.

- Неправильным? Понятно. Кого же он считал достойным назначения?

Корсден прочистил горло и громко сглотнул, будто подавившись. - Кого-то... кого-то из нашего храма... я так думаю...

- И кто бы мог это быть, умоляю, скажите.

Молодой жрец вскинул голову, часто моргая. Судорожно вздохнул, будто укрепляя дух. - Думаю, он сам.

Тайскренн с трудом подавил стон. Он знал, что любого может сломить жесткое давление - угрозы, посулы, пытки эмоциональные и физические - однако надеялся, что Корсден сумеет устоять, выдержать. Но... зачем ему было терпеть? Тайскренн усомнился в том, дано ли ему вообще понимать людей.

Фенереш кивал медленно и сурово, рисуясь перед судом. - Да. Благодарю. - Он махнул рукой, веля Корсдену уйти. - Благодарим за вашу помощь расследованию. Понимаю, сколь тяжело оно вам далось.

Корсден начал поворачиваться, но тут же замялся, словно готовый встретиться наконец взором с обвиняемым; Тайскренн напрягся, не желая показать, какую муку испытывает его сердце. Однако воля или решимость подвели Корсдена. Он не смог поднять голову. Ссутулился и вышел в заднюю дверь.

Фенереш обращался к суду, вызывая последнего свидетеля. Этого имени Тайскренн вовсе не ожидал услышать. Вздрогнув, словно ударенный, он осознал: все нынешние мучения были лишь жалким предисловием к тому, что случится вскоре.

Ибо обвинитель вызвал Зиллу Линсеф.

Она вошла под руку с одним из Клыков. Похоже, страж не только вел ее, но и не давал упасть. Девушка безвольно шагала, скрыв ладони под длинной накидкой. Тайскренну она показалась нездоровой, высохшей, осунувшейся; немытые волосы расплелись и прилипли к голове.

Не в пример Корсдену, она прямо взглянула ему в глаза... О нет. В ее взоре не читалось разумения. Его не оживляли чувства. Казалось, она спит на ходу или совершенно ушла в себя.

- Зилла Ленсеф, вы узнаете обвиняемого?

- Да, - ответил вялый, тихий голос.

- Вы были близкой подругой обвиняемого?

- Да.

- Самой близкой, может быть?

Зилла облизнула губы, пробормотав: - Да.

- Столь близкой, - продолжал Фенереш, обращаясь скорее ко всему судилищу, - что встречались с ним в личных покоях, в ночные часы, презрев все правила?

Она пошатнулась, закрыла глаза и кивнула. - Да.

- И во время этих долгих... гмм... собеседований, что именно обвиняемый рассказал вам относительно прибытия и возвышения Блюстителя Телло?

- Он... - Зилла запнулась, облизнув губы. - Он был... в ярости. Думал, что его назовут следующим Демидреком.

Тайскренн счел бы, что видит сон, если бы она не стояла почти рядом, прямо глядя в глаза, не мигая, будто зачарованная.

Фенереш понимающе кивнул. - Ясно. А насчет кончины его наставника? Какие выражения скорби вы видели? Какие сожаления и жалобы слышали?

Она тяжко вздохнула, подняла было руку, чтобы утереть пот, но так и не дала ладони выскользнуть из-под накидки. - Ничего подобного. Он казался... равнодушным к смерти этого мужа.

Тайскренн мог лишь широко раскрывать глаза. Это самозванка? Иллюзия? Но колдовство здесь не могло применяться - все заметили бы. Это была она.

"Зилла... что с тобой сделали?" Нет, что он с ней сделал? Не из-за него ли она стоит здесь? Из-за его самолюбия? Его гордыни, его нежелания бежать? Разум жреца, казалось, шатается и проваливается, не в силах понять смысл творящегося представления.

Фенереш покачал головой, будто устрашенный. Тяжело вздохнул, являя великую печать. - Понимаю. А знаете ли вы, чем занимался обвиняемый во время долгих блужданий в глубинах храма?

Зилла качнулась, снова заморгала. - Да.

- И? - напирал Фенереш.

- Он искал какие-нибудь древние яды, оружие или проклятие против Блюстителя Телло.

Галерея вздохнула в гневе и страхе, как один человек, ибо подземелья храма издавна стали хранилищем вещей особо священных - и оттого особо опасных в руках убийцы.

Тайскренн должен был возразить, ибо всё это было сплошной ложью. Однако он не мог говорить и даже шевелиться, словно его постиг удар от того факта, что Зилла стоит здесь и свидетельствует против него.

- И откуда вы узнали это? - спрашивал Фенереш. - Не простые ли это выдумки?

Она облизнула губы и глубоко вздохнула, прежде чем провозгласить громко и твердо: - Нет, он рассказал мне самолично.

Брови Фенереша высоко взлетели. Он озирал судей и зал. Тайскренн подался вперед. Ему хотелось побежать к ней, обнять, извиниться, сказать, что все понимает... и тут он ощутил, как к боку прижалось леденящее лезвие.

- Пошевелись еще и умрешь, - выдохнула стражница-Клык.

- Он сам рассказал? - воскликнул Фенереш с преувеличенным недоверием. - Как такое может быть? Почему вы не известили, без малейшего промедления, слуг закона?

Зилла кивнула. Тайскренн безмолвно возопил: "Гниль! Неужели никто не видит извращения истины?" И плечи его опустились. Разумеется. Все до одного судьи понимают. Его привели лишь тогда, когда все было готово.

Все тщательно и заранее организовано. Театр, просто театр. Единственная цель - дискредитировать его.

Он оторвал взгляд от Зиллы, чтобы видеть настоящего обвинителя. Тот сидел, опустив глаза, губы поджаты, постукивает пальцами; живописный образ огорченного и разочарованного патриарха. Как хотелось ему ударить негодяя всей силой! Но лезвие прижалось к коже - один мелкий порез, и он будет мертв.

Тайскренн заставил себя расслабиться - и почти захохотал. Им овладело странное, игривое настроение. Какая глупость! Всё ради того, чтобы изгнать потенциального соперника из рядов жречества!

Да, он едва удержался, чтобы не отсалютовать врагу - здесь и сейчас.

Зилла вяло отвечала: - Он угрожал убить меня, если скажу хоть слово.

Фенереш сразу закивал судьям, кипя возмущением и гневом. - Разумеется, - промурлыкал он. - Но твои мучения окончены, дитя. Уже не нужно страшиться чудовища среди нас. - Он подал знак Клыкам, и Зиллу вывели.

Тайскренну хотелось окликнуть ее, однако он подавил позыв, не желая сильнее ухудшать ее положение. Что он ощущал сейчас? Стыд. Стыд за то, что слишком мало сделал в прошлом и тем породил такое настоящее.

Он почитал себя умником. Юным мудрецом. Возведя глаза к резному потолку, Тайскренн чуть снова не рассмеялся.

Да ему нужно благодарить Телло и компанию. Жрецы преподали ему великий урок: как опасна слепота пред глубинами людского эгоизма и двуличия. Это бездонные глубины, и будь он проклят, если подумает иначе.

Довольно жалкое решение, учитывая, сколь мало ему осталось.

Фенереш поклонился судьям. Возгласил: - Ждем вашего решения, о почтенные.

Салин кивнула и посмотрела на Тайскренна, словно ворона на особо старый и неприглядный кусок падали. - Обвиняемый, - сказала она, - вам есть что сказать в свою защиту?

Он почти весело ответил на ее взгляд, раздумывая. Стоит ли вообще что-то говорить такому суду? На этом смехотворном фарсе? Зачем? Нет ничего, способного поколебать это сборище. Зачем же суетиться? Зачем продолжать жалкую игру с ничтожными людьми?

Он сложил руки и покачал головой, открыто выражая презрение. - Нет. Ничего.

Салин кивнула, словно ожидала этого. - Хорошо. Суд будет совещаться.

Судьи склонились друг к дружке, перешептываясь. Телло, заметил Тайскренн, оставался безмолвным. Салин собрала мнения остальных и склонилась к блюстителю. Они пошептались, морщинистая голова Салин кивнула.

Тайскренн стоял, сложив руки на груди. Смерть есть смерть. На этом этапе он ничего не может сделать.

- Обвиняемый, - начала Салин. Тайскренн понял вдруг, что за все время процесса его имя тщательно не произносилось, словно уничтоженное. - Мы выслушали свидетельства относительно вашего характера и воззрений, согласно решив, что они внушают опасения. Однако, - она кашлянула в кулачок, - прямых доказательств преступлений не представлено, так что суд счел вашу вину не доказанной. - Она критически взирала на него, постукивая узловатыми пальцами по каменному столу. - Бремя определения вашего наказания, следовательно, выпало мне. Нехватка доказательств вынуждает меня взывать к окончательному решению Святой Д'рек. Итак, мое решение: вы будете оставлены на суд Великой Богини в Гражданской Яме в праздник Солнцеворота, через... - она склонилась к другому судье, - через полмесяца. - Палец последний раз ударил по камню. - И да помилует Д'рек вашу душу.

Судьи завозились в креслах; галерею заполнили громкие шепотки и восклицания. Тем временем Тайскренн следил за Телло и был вознагражден едва заметной гримасой. Блюститель встал. Для него не могло быть лучшего исхода. Соперник устранен, руки свободны, ни к чему дальнейшие интриги и маневры.

Так и со жрицей Салин: смертный приговор вынесен, но ответственность снята с плеч. Замечательное бюрократическое решение колючей проблемы. Он едва не склонил голову в восхищении перед столь искусным исполнением нежданной и неприятной обязанности.

Теперь его сопровождали двое Клыков; женщина велела идти назад, в дверцу, через которую он и был введен. Он хотел кивком выразить согласие, но замешкался, ища взглядом Зиллу - может, она еще здесь? Однако никаких следов не сыскалось, особенно в толпе покидавших галерею зрителей.

Стражница толкнула его рукой в спину. - Не заставляй меня использовать нож.

Придя в себя, он заморгал и кивнул. Ощущая крайнее онемение чувств, странное отрешение от себя самого и этих палат, покорно позволил охране вывести себя из суда.

Глава 11

Слабый предутренний свет показал воды близ Кауна - пустые, никаких приближающихся кораблей. Порван-Парус ругала напанов за медлительность, как вчера почти готова была сжечь опоздавшего Мока.

Где эти синекожие ублюдки? Почему не здесь? Она уже сомневалась, что верно поняла план. Тарел ошибся, выбирая время? Но равноденствие... можно ли тут ошибиться?

Она пошла на поиски Мока.

Едва флот бросил якоря в укромной бухте совсем недалеко от бухты Кауна, адмирал воспрянул духом и телом. Она обнаружила его на палубе: травит байки с командой, вспоминает одно из последних приключений. Возможно, она была в дурном настроении - ей казалось, что вольные пираты едва слушают вожака. Так дети могли бы одним ухом внимать излюбленному уроку или рассказу дедушки.

Едва она помахала ему, мужчины и женщины торопливо разошлись. Адмирал погладил длинные усы, посматривая на колдунью. Он казался вполне довольным.

- Где они? - прошипела она, едва сдерживая голос. - Если нужно подойти с рассветом, медлить нельзя.

Мок порывисто и беззаботно пожал плечами. Сказал весьма громко, чтобы услышали все: - Если напаны струсили, если у них животы болят перед дракой - что ж, тем лучше нам. Эй, ребята! Будут больше поживы!

Ему ответили радостные вопли - на слух Порван-Парус, не столь искренние, как хотелось бы. Она сказала вполголоса: - Мне не нравится. Нужно отступить.

Мок чуть не захохотал. - Отступить? Мы на позиции. Каун наш!

Она не готова была отказаться от подозрений. - Но почему...

Он подошел и заставил ее замолчать, положив палец на губы. Ох, как ее это обозлило! Однако едва он пригласил ее зайти в каюту, Парус последовала, подавляя раздражение.

Оказавшись внутри, она набрала воздух, дабы проклясть его - негодяй обращается с ней как с дитем!

- Не тревожь команду перед боем, любимая.

Он моргнула, сбитая с толка. - Э...

- Это стоило бы нам жизней и даже победы.

- Верно... но я беспокоюсь...

- Как все мы, милая.

- Дай договорить, чтоб тебя!

Мок отпрянул, поднимая брови. Погладил усы. Кивнул. - Ну ладно, прости меня.

Все еще разгневанная, Парус старалась привести в порядок мысли. - Напанов нет. Почему? Что задумал Тарел? Какова его стратегия?

Адмирал кивнул еще раз, как бы внушая силу и уверенность. Сжал ее плечи, улыбнулся. - Ах, моя Порван-Парус. Умная девочка. Делай свою работу. Но не тревожься. Думаешь, он это намеренно? - Пират погладил ее подбородок двумя пальцами. - Есть тысяча причин, по которым они опоздали или вообще отступили. Дурное море. Сильный встречный ветер. - Он отступил и зашагал по каюте. - Возможно, Тарел не смог собрать достаточно кораблей, но не желает показать этого мне. А может...

- А может, он палит Малаз, пока мы тут болтаемся и болтаем.

Мок застыл на месте, развернулся на каблуках. - Ага. Я... не подумал. - Он разгладил усы и зашагал снова. - Но склонен не верить этому. Наш флот остается. Обнаружив измену, мы будем мстить. Зачем ему это после гибели половины Дариала? Флот его слабее нашего.

- Именно. Но кости решительно брошены, я чувствую.

Мок лишь качал головой. - Ты видишь измену там, где скорее можно ждать неумения и невезения. Оставайся бдительной, следи. Я это ценю. Но сейчас пришла пора действий. - Поцеловав ее в лоб, он открыл дверь каюты.

Порван-Парус бессильно сжала и воздела кулаки и вышла. Мок подал знак Эрнолту, рулевому родом из некоей зловещей страны под названием Напасть. Здоровяк решительно кивнул. - Поднять паруса! - заревел он и навалился на румпель.

"Невыносимый" застонал, когда мачты окутались надутыми ветром парусами. Окружающие корабли подражали его примеру. Корпуса резали волны, разворачиваясь. Наблюдавшую за всем Порван-Парус что-то грызло изнутри. Через пару часов они войдут в гавань Кауна; тогда станет ясно, не зря ли она позволила страхам овладеть собой - или ее ждет самый грозный вызов за все годы.

Она сжала поручень надстройки, следя и ожидая.

Чуть позже, когда заря окрасила волны, первый взгляд на гавань заставил ее жалеть о глупых речах. Все выглядело обычным. Ни боевых судов на рейде, ни ощетинившихся оружием защитников на стенах, ни взведенных катапульт и онагров. Похоже, малазанский флот застал добычу неготовой.

Первый помощник Марш приказал поднять флаги нападения. Окружающие корабли охотно откликнулись. - Готовить отряды к высадке! - проревел он тут же. Налетчики - все матросы, без которых можно было обойтись на снастях - столпились на палубе "Невыносимого". Многие нацепляли дополнительные доспехи и запасное оружие. Порван-Парус должна была остаться на борту. Мока опять не было видно. Она сочла это неприличным.

Однако, едва она решила пойти на поиски, вопль из "вороньего гнезда" заставил ноги замереть. - Паруса на юге! - кричал дозорный. Она обернулась, сердце охватил ужас. "О, умоляю вас, Опонны... нет..."

- Какие цвета? - крикнула она.

- Голубые! Напанские!

"Дрянь!" Она вихрем влетела в каюту. Найдя Мока сидящим, хрустальный кубок у губ. - Опусти! - закричала она.

Адмирал подавился, кашляя и стряхивая капли вина с лица. Вытерся сатиновым рукавом. - Что такое, твою... милая?

- Напаны - они позади нас!

Мок радостно кивнул. - Ну наконец. Как и обещали.

- Нет. Ты не понял. Они позади нас. - Пират пригладил усы, этот жест разъярил Парус более обыкновенного. - Позади!

Он встал и пошел к двери, веля ей следовать. - Опоздали. Чего еще ты ждешь?

- Но...

- Не беспокойся, милая. - Отворив дверь, он встал, жмурясь суровому свету, словно пораженный ударом. Порван-Парус настойчиво указывала на юг. Адмирал наконец кивнул и закрыл глаза козырьком ладони. - Да, милая. - Глаза моргали. - Видишь, ничего та...

Голос смущенно умолк.

Порван-Парус тоже застыла. Шафрановый рассвет обрисовал длинную растянутую линию парусов - от края до края залива. Она смотрела, и сердце неровно, недоверчиво билось. "Ради всех богов! Они блокируют нас в гавани!"

Колдунья яростно сжала руку Мока Обманщика. - Мы в челюстях!

И тут раздался далекий звук, словно порвалась титаническая струна; яркий снаряд взлетел над стенами города - пылающая смоляная бомба. Порван-Парус беспомощно раскрыла рот. Снаряд поднялся в небо крутой аркой и упал на нос одной из галер, начисто срезав его силой удара.

- Тарел нас предал! - прохрипела она.

Адмирал наконец опомнился и ощерился, схватившись за усы. - Вполне очевидно, любовь моя. Марш! Свернуть атаку! Сигнал к отходу! - Марш помчался исполнять приказ. Мок подскочил к громадному белокурому Эрнолту. - Крутой поворот. Мы прорвемся и уйдем в море.

Мускулистый рулевой схватил линь и принялся привязывать руку к румпелю, громко хохоча.

Порван-Парус сжала поручень и призвала Садок Тюр. Казалось, сам воздух горит вокруг нее. "Подлые предатели". Она пошлет их в Бездну.

***

Картерон приводил в порядок снасти на нижнем рее грот-мачты, когда подошла Хаул. - Скоро будем в гавани, - крикнула она. Он рассеянно кивнул. Кто бы ни смастерил эти снасти северного стиля, благодарности ему не дождаться. Сам он предпочитал более жесткие крепления. Менее склонные к разбалтыванию.

Он мельком глянул на север - боги, они изрядно отстали! Солнце встает. До Кауна еще больше часа. И к чему вообще туда плестись?

Чосс подошел, неся новые канаты. Уронил связку и раззявил рот, глядя на плоды трудов Картерона.

- Что ты наделал!? - крикнул он не сразу.

Картерон обвел руками снасти. - Навел порядок.

- Порядок? - Грузный моряк ринулся перевязывать. - Я как раз сделал так, как нужно!

- Северный стиль слишком расхлябанный. - Он протянул руку, но Чосс ударил по ней.

- Помни свое место, Сухарь. Тут я главный.

Картерон попятился, подняв руки: - Ладно, ладно, - и покачал головой. Проблема "Закрученного" была проста: слишком много капитанов, слишком мало матросов.

- Дым на севере! - крикнула Хаул с носа. Картерон прищурился. Заслонился ладонью от косых лучей солнца. Не увидел никакого дыма, но доверился ее усиленному садком зрению.

- Видите? - громко сказал он команде. - Атака началась. Нам ничего не останется!

- Так спеши, - рявкнула Хаул. Картерон снова покачал головой. "Слишком много капитанов, вот проклятие". Побежал на корму, где держал руль старина Бренден. По пути учел расположение парусов, корпуса, направление волн, кивнув себе под нос. - Слишком томно... - буркнул он видавшему виды матросу.

Бренден подмигнул. - Да нас никто не подгоняет.

Картерон усмехнулся: - И не надо, старикан. Не надо.

Они направили корабль чуть севернее. Картерон гадал, что сейчас творится в Малазе. Госпожа Грюмсюрет осталась почти без охраны.

Когда она объявила, что не ступит на борт "Закрученного", чуть не случился бунт. Все разом заорали, что просто не выйдут без нее. Наконец, после долгого мрачного переглядывания, она соизволила оставить Арко. Но Картерон не удовлетворился, придав брату Прощай, Токараса и Неумеху. Зубоскал тоже вызвался остаться, заявив, что посвятил меч госпоже Грюмсюрет и не отойдет от нее.

Он не вполне понимал, зачем она осталась. Хотя не так... он знал, она что-то задумала. Геффен непременно устроит что-то в их отсутствие - возможно, она планирует лично истребить его наемников. Он бы не удивился. Женщина стояла совсем рядом с троном Напанских островов. Вряд ли она позволит мелкому бандиту заслонить ей дорогу.

Теперь он тоже заметил дым над волнами - даже с избытком. Мысленно понадеявшись, что малазане не жгут город целиком.

Корабль обогнул скалистый мыс - край гавани, и Картерон буквально раззявил рот, ошеломленный увиденным. Настоящая морская битва охватила всю бухту. Корабли танцевали, сходясь. Некоторые уже тонули, намертво сцепившись бортами, люди карабкались по накренившимся корпусам; другие беспомощно шли к берегу в языках пламени.

На его глазах залп горящих снарядов вылетел из укреплений Кауна и поразил переполненную гавань. Летели к небу доски там, где им случилось угодить в суда, малазанские или напанские - защитники города не утруждали себя точным прицелом.

Картерону потребовался миг, чтобы осознать сущность битвы: флот Тарела старался загнать малазан к укреплениям Кауна, те же поворотили на загонщиков и пытались побеждать борт против борта.

Не отрывая взгляда от боя, он заорал Брендену, хотя тот стоял рядом: - Стоп! - Матрос налег на румпель, и "Закрученный" начал резко поворачивать. Почти рядом загорелось еще несколько кораблей.

- Синие паруса! - кричал Торбал с мачты, без всякой нужды - оные паруса вздувались над большинством кораблей в устье гавани. Похоже, сюда собрался весь напанский флот.

Бывший адмирал напанского флота Картерон упорно смотрел, восхищенный и устрашенный побоищем. Два самых сильных пиратских флота южных морей сцепились в смертельных объятиях. Кто станет победителем? Часть его души молила о победе старых соратников, и все же он мог пожелать Тарелу лишь бесславного проигрыша.

Увы, он зря встал вот так, на носу, открыто, у всех на виду. Разворот влек "Закрученный" к самому последнему из напанских кораблей, ветхому галеасу "Правое Дело". Он отлично знал капитана, толстяка Регена Лита.

И да, надстройку "Правого Дела" украшал собой именно пышнотелый Реген. Он смотрел на Картерона; две пары глаз сверкнули над водами, два рта открылись, одновременно издавая преувеличенно изумленное - О! - за коим едва различимо последовало зычное: - Это ты!

Лишь сейчас - увы, слишком поздно - Картерон присел, исчезая из вида. "Вот дерьмо! Дерьмо! Будь проклят Худ!" Он обернулся к Брендену. - Нужно вернуться.

Старик раскрыл рот, будто увидел лунатика. - Назад, сэр?

- Взять тот галеас!

Даджек услышал и подбежал к Картерону. - Что, капитан? Поворачиваем?

- Нужно взять тот галеас.

Беглый офицер Джек, вечно слонявшийся за Даджеком, отдал честь. - При всем уважении, сэр. Если нападем на галеас, подойдут его братцы и мы окажется окружены. К тому же это транспорт. На борту должно быть сотни две солдат.

- Здравые рассуждения, - вставил Даджек.

Картерон прижал кулак ко лбу. - Черт побери! Отлично! Идем на юг, полные паруса!

- Чудно, - коротко заметил Бренден. - Потому что он нас преследует.

- Что? - Картерон почти подпрыгнул над бортом, опомнившись в последний миг. Впрочем, теперь это уже не было важно. Его заметили.

Он так и сидел, скорчившись под фальшбортом. - Мы обгоним перегруженный галеас, - буркнул капитан наконец.

Бренден не ответил, но Чосс, тоже скорчившийся под прикрытием, вздохнул. - Да ладно, - взвился Картерон. - Мы же не какое-нибудь каунское корыто!

- Э, - пробормотал Чосс. - Точно не каунское...

Картерон нетерпеливо отмахнулся и сказал Брендену: - Выведи нас отсюда.

Старый мореход осклабился и заорал: - Ставить кливера!

Картерон поморщился, однако не стал отменять приказ; до сих пор он избегал косых парусов, не доверяя прочности ветхих реев и стеньг. Перебежал к правому борту и выглянул: и точно, за ними увязался галеас.

Он понимал, что им нельзя попадаться. Это уж точно. Старый галеас, подумал он. По крайней мере, шанс есть. Враг не сможет поставить больше парусов. Но, дыханье Маэла, как медленно! Как медленно. И два горденя лопнули от ветхости на пути сюда... Он вернулся к Брендену. - Ну вот, теперь нас подгоняют.

Старый моряк засмеялся, показав почти голые десны. - Да уж. Но это погоня за кормой, и у нас изрядная фора... - Улыбка угасла. - Если, конечно, не рассыплемся.

Картерон погладил себя по челюсти, морщась. - Благословим Маэла. Пусть помогает.

Бренден подставился ветру сильней, чем решился бы сам Картерон. Он кашлянул, готовый возразить, но проглотил слова. "Проклятие, я сам назначил старика мастером парусов - так что пусть трудится".

Он оглянулся на галеас: квадратные паруса раздулись, чуть не лопаясь. Они точно увеличивают расстояние... Если старое ведро продержится.

***

Гавань почти затемнил черный душный дым горящей смолы, масла, дерева и дегтя. Корабли выскакивали как бы из ниоткуда перед носом Порван-парус, ей едва удавалось ускользать от столкновений и абордажа. Напанская галера подошла слишком близко, она схватила мага Рюза силой Тюра, пропыхтев: - Стреляйте по гребцам!

Отряд ее лучников дружно выпустил хаотически усеявшие палубу стрелы; галера начала отставать.

- Порт! - закричали с "вороньего гнезда". Она обернулась. Матросы стонали, плавая среди обломков и горящего масла, но времени спасать не было. Высокий окованный мелью таран архаичной триремы резво вылетел из дыма, из-за отошедших судов.

Она тяжело дышала, смотрела на лучников; прежде весело приветствовавшие ее, теперь они были полны какого-то ужаса. Да, воды гавани... Ужасно, но это война - лишь так она может приложить свою мощь, исследовать все ее глубины...

Воздев над головой Садок, словно ручной шторм, она отвела очередную попытку пробить борт "Невыносимого". Смела в полную мусора воду рой арбалетных болтов. Потом пошла, перескакивая обломки, на кормовую надстройку.

Мок и его сигнальщики яростно посылали приказы кораблям.

- "Капризу" и "Гончему Псу" разойтись, - говорил Обманщик матросу. - Опасно сблизились. - Он широко расставил ноги, заложив руки за спиной. Сейчас, в разгар битвы, он пришел в себя. Пропали нерешительность и привычка скучать - мужчина улыбался спокойно и до ужаса приветливо, шевеля усами.

- Впереди чисто! - крикнула она. - Нужно уходить!

Он наверняка услышал ее - но не ответил. Лишь повернулся к палубе, крича: - Не наскочим ли на "Сапфир" еще раз, Марш? Он впереди и слишком близко!

- Слушаюсь, - отвечал старпом.

"Сапфир" был флагманом Тарела. Два корабля кружили рядом всю битву, не решаясь нанести последний удар.

Она злилась, хотя и помнила: именно этот мужчина два года назад очаровал ее, в том долгом рейде к востоку, где они выследили купцов, торгующих с дикими виканами, и избавили от перегруза.

- Нужно отходить! - настаивала она.

Пират подмигнул. - Еще разок, милая...

Она схватила его руку. - Нет! Мы потеряли "Нетерпеливый", а "Неудержимый" почти затонул. Только мы можем охранять малые суда. - Адмирал нахмурился. Она гадала: яростно уничтожая корабли напанов, помнил ли он о своих? Последняя попытка. - Подумай об остатках нашего флота.

Тут он кивнул, проводя рукой по усам. - Хорошо, Парус. Да, ты права. Марш! Сигнал к отходу! Мы оканчиваем битву.

Марш застыл на середине шага, смущенно моргая; наконец пожал плечами и, задрав подбородок к топселю, заорал: - Сигнал к отходу!

- Слушаюсь, - слабо донеслось сверху.

Мок сжал плечи Порван-Парус. - Сможешь тащить "Неудержимый" сзади?

Она невольно оглянулась на гору пламени, в которую превращался "Неудержимый". - Там пожар....

- Именно.

- А, ясно. Попробую.

Он сжал плечи сильнее. - Отлично, - и снова обернулся к палубе. - Марш! Я приказал отходить. Паруса! Где они?

- Всё что осталось, капитан.

Мок резко обернулся к Порван-Парус. - Не заткнешь их при помощи "Неудержимого", милая?

- У них лучшие маги Рюза в этих морях.

- Ага. Но ведь ты не атакуешь их корабли?

Она лишь потрясла головой, почти улыбнувшись. - Хитрый ты ублюдок. Ладно. - Колдунья мысленно приготовилась, отметая внешнее; люди уже знали ее привычки и не мешали болтовней. Потянулась к "Неудержимому", схватилась как можно крепче, так что палуба "Невыносимого", казалось, начала уходить из-под ног. Масса большого корабля доставила затруднения лишь вначале; когда он развернулся и начал двигаться вслед, стало легче. Боевой корабль словно помогал ей. Вначале Парус послала его в сторону напанского галеона, что шел наперехват. "Сапфир" в это время демонстративно начал чертить долгую дугу; сигналы на мачте лихорадочно менялись - капитан старался восстановить порядок напанского строя.

Едва осознав, что на него движется угроза в виде горящего корабля размером в доходный дом, капитан преследователя поторопился отвернуть. Те малазанские корабли, что еще имели возможность, также начали отворачивать, ставя полные паруса и стремясь выйти из боя.

Напряжение заставило ее тяжело дышать, сознание грозило ускользнуть. Порван-Парус заставляла "Неудержимый" вилять позади, отпугивая возможных преследователей.

К счастью, маги Рюза на бортах напанских кораблей не решились прямо направить садки против нее: похоже, были слишком заняты, отвращая брандер.

Уцелевшие малазане встраивались между все еще грозным "Невыносимым" и плавучим пожаром, в который превратился "Неудержимый". Все спешили вырваться из почти сомкнувшихся челюстей Напов и Кауна.

***

Лига за лигой пустые моря проносились под недавно проконопаченным корпусом "Закрученного". Отрыв от "Правого Дела" увеличивался. Чосс подошел к Картерону. Озабоченная гримаса покрыла широкий лоб морщинами. Он нерешительно кашлянул. - Ты понимаешь, что мы ведем их прямо на Малаз?

Картерон закрыл глаза, кивнул. - Да-да. Я надеялся, мы оторвемся быстрее.

Солдат, прежде бывший полковником, воздел брови. - И..?

Картерон вздохнул, повернул голову к Брендену. - Юго-восток.

Мастер парусов осторожно фыркнул, не разжимая зубов. - Потеряем скорость.

Картерон метнул Чоссу взгляд, как бы говоря: "Ну что тут поделаешь!". Солдат фаталистически пожал плечами.

Юго-юго-восток, раздумывал Картерон. Это должно намекнуть на далекий Картул. Пусть задумаются. Если мы сможем уйти...

"Закрученный" заскрипел сильнее, прыгая на высоких волнах. Путь на Картул - это не безопасная дорожка к Малазу. Впереди глубокий океан, где валы могут вздыбиться выше мачт.

Картерон осторожно глянул за корму. "Правое Дело" преследовал их, голубые паруса ясно виднелись над пенными гребнями. Если отойти так далеко, что их перестанут видеть, и положить чуть южнее...

Оглушительный треск дерева заставил взгляд метнуться к носу. Кливера падали грудой парусины, загромождая палубу. Раздался крик. Он побежал к морпехам, которые уже копались в обломках.

Наружу вытянули Клену. Она лежала, держась за руку и стеная от боли. Хаул осторожно осмотрела ее. - Перелом.

- Что это было? - спросил Картерон. Хаул покачала головой.

- Вернуть паруса! - рявкнул Бренден с кормы.

Картерон поглядел туда. Они быстро теряли драгоценный отрыв. Есть лишь одно средство... Он поглядел на Хаул.

Женщина, ощутив его внимание, подняла глаза. Сжала челюсти, глядя на корму. - Если у них есть морской маг...

Картерон разделял ее беспокойство. На "Правом Деле" мог быть напанский маг, и если он узнает Хаул или хотя бы аспект ее Садка... - Давай, - коротко кивнул капитан.

Она встала над Кленой. - Хорошо. Пусть никто не вмешивается. Будет нелегко. - Она пошла в середину, на ходу закатывая рукава.

Картерон огляделся. Даджек и Джек организовали моряков в две команды. Все налегли на тросы, чтобы поднять два уцелевших кливера.

Торбал подошел к нему, в руках был старый блок. - Что за дрянь? - бросил Картерон. Матрос отдал ему блок, распавшийся в руках на две части.

- Гнилой? - сказал матрос, не отрывавший взгляда от бесчувственной Клены.

Картерон осмотрел обломки и качнул головой: - Нет. Просто старый, изношенный. Нужно было заменить до выхода. Мне так жаль...

Моряк пожал плечами.

- Несите ее в трюм. - Он обернулся к Хаул. Колдунья уселась у подножия мачты, глядя вперед, расправив рубаху на скрещенных ногах. Картерон хотел кивнуть ей, ободряя, но женщина уже поднимала Рюз - открытые глаза видели лишь нечто, расположенное за тысячу саженей.

Палуба просела под ногами, будто корабль сел на мель; Хаул выругалась, закусив окрашенные кровью губы. - На борту пребывает могущественный дух, - простонала она.

- Та тварь, нахт? Служка мага?

Хаул не разжимала зубов. - Или наоборот. Чертовски сильный ублюдок.

- То есть... - Хаул взмахнула рукой, и Картерон проглотил вопросы. Рука сжалась в кулак, побелела - и расслабилась, бессильно упав.

Хаул громко вздохнула. - Сделано. Он сопротивлялся... но пришлось отойти. И к лучшему - мне страшно думать, что он мог бы натворить.

- Но что треклятая тварь делает здесь? - возмутился Картерон.

- Думаю, ему приказано убедиться, что мы не угоним корабль.

- Да ладно! - хихикнул Картерон.

Хаул бесцеремонно прогнала его. - Я занята.

Картерон насмешливо отдал честь и вернулся к Брендену. Сказал: - Что видно?

- Близятся, - лаконично ответил моряк.

- Починка?

Бренден поднял лицо к мачте и безнадежно покачал головой: - Больше похоже на пожар в борделе.

- Слишком много морпехов, мало моряков.

- Они дело знают, - возразил мастер, - просто не сработались.

Картерон понял его. Требуются месяцы и месяцы муштры, чтобы люди стали командой, работающей в одно ритме.

Главный кливер затрещал, расправившись на ненадежных снастях. Поймал ветер, надулся. Матросы старались закрепить его прочнее.

"Закрученный" двинулся быстрее, так что Картерона шатнуло назад; он понял - дело не в парусе, а в Хаул. Морская ведьма подалась вперед, будто сопротивляясь шторму. Руки были вытянуты, пальцы вцепились в нечто незримое, притягивая к себе. Он даже догадался, что это было.

"Закрученный" снова скакнул, поднимаясь над набежавшей волной. Пока судно было на вершине, Картерон оглянулся... и выбранился. Позади были голубые паруса.

- Как можно дольше! - прокричал он Хаул, надеясь, что она услышит даже в таком сосредоточении.

- На юг, - сказал он Брендену.

- Слушаюсь!

Подошел Джек; молодой человек скреб подбородок, еще не привыкший к щетине. - Что такое? - буркнул Картерон.

- Перевозчик не для океанских вод... сидит глубоко...

Картерон кивнул. - Точно.

- Может зачерпнуть бортами в открытом море.

Картерон фыркнул. - Как и мы.

- Ну, раз уж нам суждено идти впереди... - Матрос послал стеснительную улыбку. - Может, пора прогуляться до Генабакиса?

Картерон засмеялся и хлопнул его по плечу: - Напомни, чтобы я не садился играть с тобой, Джек. Я подумаю. Но сначала попробуем оторваться.

Юнец коснулся лба в небрежном приветствии и отполз. Картерон смотрел вслед. Джек - слишком простое имя для столь хитрого парня. Нужно придумать что-то получше.

Он стоял с Бренденом, готовый помочь с румпелем, а "Закрученный" пробивался сквозь чудовищные волны, скакал и падал в пропасти, словно со склона холма. Вода была темна как ночь, брызги резали лица кинжалами льда.

- Впереди Пролив Бурь, - предостерегающе пробурчал Бренден.

- Знаю, - ответил он тихо.

- Нашему напанскому другу не повредит прогулка туда.

Картерон кивнул. Позади, на всем просторе пенных волн, не было и знака "Правого Дела". Они бросили охоту?

Поглядев вперед, он похолодел, видя затянувшую горизонт темноту. Молнии озаряли ее снизу, будто походные костры великой армии. Пролив Бурь - дом демонов-Бурегонов, проклятые ледяные воды.

- На восток, мастер парусов, - пробормотал он Брендену.

- Слушаюсь, - ответил старый моряк с нескрываемым облегчением.

Он глядел на Хаул. Возможно, стоило пойти к ней, взять за руку и предложить любую доступную помощь, но он не хотел ее отвлекать. Да и сама она была еще в сознании, спина пряма, руки хватают воздух.

Чосс, закончив починку снастей, подошел к Картерону. Прошептал прямо на ухо: - На бушприте ледяная глазурь.

- Еще восточнее, Бренден.

- Ну, он теперь довольно медленный на поворотах, - буркнул матрос.

Картерон старался понять ветер. Будь он проклят, если ветер не помешает им на пути к востоку. Придется драться за каждую лигу.

Уж не купил ли он путь в Бездну для всех, прямо из костлявых рук Худа?

- Поглядывай, - велел он Чоссу. - Пусть команда сбивает лед, если станет толще.

Грузный служака мрачно кивнул. - Уже давно не бросали мы вызов Бурегонам.

- Просто крадемся мимо, дружище. Тихо как мыши.

Друг кисло ухмыльнулся и провел рукой по коротким волосам. - Гмм. Надеяться, что они видят именно так...

Картерон повторил: - Тихо как мыши. - Годы назад он участвовал в экспедиции к северным Фаларам, отвозя товары, освобожденные от жадных владельцев и слишком приметные для продажи на Квон Тали. Путь пролегал мемо побережья Феннских гор. Чудовищные языки ледников ползли по склонам, словно змеи вторгаясь в глубокие бухты. Ледянее ветра секли их, но... "Но здесь лето! Могучий мороз сковал пролив, и вызван он исключительно зловредными Бурегонами".

Он коснулся поручня, тоже покрывшегося мелкой наледью. "Не уделяйте нам внимания, ледяные друзья..."

Глава 12

Крыша сидела в общей зале "Золотого Кречета". Ее до упора заполнили громилы Геффена с добавкой новых наемников, отчего чувствовала она себя неуверенно. Конечно, Геффен обсудил с ней план, но не избавил от недоверия к столь обширному пополнению. Похоже, в зал сошлись сегодня все уличные воришки и даже бездомные из доков.

Она представляла масштаб бунта, если сборище осознает: в настоящее время им не хватит денег даже на половину сошедшихся наймитов.

Сам Геффен нетерпеливо мерил шагами камни перед большим камином.

- Все здесь? - спросил он.

Она оглядела толпу. - Почти. Я призвала всех.

Он вежливо кивнул. - Хорошо.

Крыша не обрадовалась. Взгляд скользнул к изящной фигуре в темных одеждах, сидевшей одиноко - несмотря на толпу - руки сложены, пальцы спрятались под мышками, на устах дерзкая улыбочка. Похоже, знает, что сейчас произойдет - и что венцом всего будет несчастье.

Она с усилием оторвала взгляд.

Геффен вскинул руки, призывая к тишине. - Ладно. Народ! Вы знаете, что утром флот ушел с острова. Обманщик и капитаны ушли - и с ними почти все напанские уроды.

- И ты наконец спалишь их бар, Геф? - крикнул кто-то.

- Обманщик не любит уничтожения собственности, - бросила Крыша. - Это плохо для дел.

Геффен снова взмахнул руками. - Шлюха заслужила сполна. Но это лишь на закуску. - Рука указала в потолок. - Зачем тратиться на мелкоту, когда опустел сам Замок?

Крыша, хотя была извещена о планах Геффена, восхищенно вздохнула. "Проклятие богам... он действительно решил идти до конца".

В потрясенном молчании толпа делала выводы из слов Геффена.

- Почему бы капитанам слушать тебя? - сказал кто-то, разрывая долгое безмолвие.

"Отличный вопрос".

Геффен кивнул, признавая серьезность вопроса, и широко простер руки. - Потому что мы тут, а они там! Владение есть девять десятых собственности, друзья мои!

"Отличный ответ".

- А напаны? - спросил кто-то другой.

- Ночью сведем счеты. Потом на Замок.

Крыша хмуро задумалась. К чему вообще связываться с напанами? Но если они не в силах сладить даже с такой сварой, не им владеть Замком. И она кивнула, открыто одобряя Геффена.

Он кивнул в ответ, подмигнул. Вновь развел руки. - Ночью. Крыша, бери всех, кого сочтешь нужным.

Толпа расходилась по углам, люди готовились в к предстоящим дракам. Двери заперли, дабы ни одно слово не просочилось; люки в полу открыли, обеспечив доступ в тайный арсенал. Геффен пересек зал, сурово скривив губы. Некоторые наемники подходили к нему, клялись в верности; он принимал их и двигался дальше. Крыша, поняв, куда он идет, присоединилась.

Они вдвоем смотрели сверху вниз на иноземного мастера ножей, Кова. Юнец тихо хлопал в ладоши, иронически улыбаясь. - Всевозможные приветствия возможному новому правителю, - сказал он. - Но, кажется, вы забыли одну мелочь - как насчет его ручной колдуньи?

Геффен беззаботно поднял узкие костистые плечи. - Думаю, она успеет узнать истинный характер дружка. - Он отмел тему, ухмыльнувшись с неприкрытым презрением. - Все меняется. Мне больше не нужны твои услуги, особенно столь бесполезные. Контракт расторгается.

Парень прижал ладони к столешнице, потеряв сардоническую улыбку. - Не советовал бы. Притащить меня сюда, только чтобы прогнать? - Он качал головой, поражаясь громадности чужой ошибки.

В компании полусотни громил и наемников Крыша обрела уверенность. Склонившись над столом, указала пальцем на дверь. - Пакуй свои жалкие шмотки и уноси бездарную задницу.

Она не знала, чего ждать - но точно не веселого смеха и рук, вскинутых в демонстративной сдаче. - Чудно, - сказал он. - Я был бы безумцем, если бы отказался. Благодарю вас. Не вызови вы меня, я не познал бы потенциал, таимый вашим ничтожным островом. Сила здесь лишь ждет кого-то достаточно дерзкого, чтобы взять ее.

Геффен махнул рукой, сочтя разговор тратой времени. - Я ее беру, ослиная задница.

Он ушел. Ков смотрел вслед, мурлыча: - Я не о Замке, дурак.

Крыша засомневалась. - Тот дом... ты хочешь войти?

Взгляд мага следовал за Геффеном. - Кто-то войдет, и скоро. Это висит в воздухе. Потому силы и собираются здесь, как у магнита.

- Так что это за ... силы?

Юный маг умиротворяюще помахал руками. - Прочь, птичка. Не твои заботы. Но дарю совет: лучше держи голову пониже.

Крыша махнула рукой, веля уходить. Обернулась к переполненному залу. - Ладно! Вент, Квилла, Донер, подобрать по пять человек. Вы со мной. Вперед.

Она не любила спешки, но нужно было ударить по напанам прежде, чем поползут слухи. Оставшаяся за главную прислуга, Угрюмая, казалась ей умной. Возможно, она позаботилась нанять осведомителей среди их людей.

Они шли по набережной к бару "Смешок". Крыша велела Венту с людьми зайти сзади, пока остальные входят с фронта. Послала Квиллу захватить дверь.

- Охраны нет, - озабоченно заметил один из новых бандитов.

Мальчики Квиллы выбили дверь и вломились внутрь. Крыша напряглась, выжидая. Изнутри донесся треск ломаемой мебели, отнюдь не лязг клинков. Она вошла со своей командой. Зал был пуст и темен. Квилла спустилась с лестницы, качая головой. - Ушли. Все. Кроме одной. - Она указала на бар.

Крыша подошла туда, где на стойке лежала самая молодая из напанов, Неумеха: ноги вытянуты, руки на груди. Коснулась бедра. "Что, ради Маэла..." Поискала и нашла у лопатки рану - со спины в сердце, явно удар знатока. Не отрывая глаз от трупа, бросила: - Геф давал приказ убивать?

- Нет, - ответила Квилла. - Наоборот, нам велели не лить крови.

Крыша кивнула словам лейтенанта. - Я так и думала. - Отпустила руку, та упала - окоченевшая, но еще слегка теплая. Должно быть, это случилось вечером.

- Жжем их дыру? - радостно спросил Донер.

Крыша чуть не залепила тупице пощечину. - Нет, не жжем! Она теперь наша, понял? Они сбежали. - Отошла от бара и, кивнув Квилле, - охраняйте внизу, - пошла в контору.

Пустая комната была скопищем хлама, бумаг с загадочными рисунками таинственных земель, карт с пересекающимися кругами, датами и подписями. Крыша явно не смогла бы выудить никаких сведений из всего этого. Вокруг стола царил хаос - ящички, выдвинутые и перевернутые в поисках ценностей, битое стекло, какие-то штучки на полу. При каждом шаге что-то трещало под ногой. Кинув последний взгляд на жалкую нору, она вернулась в общий зал.

Вывела народ и закрыла глаза от моросящего дождя. Кто-то уже устроил погром за них, и она знала, кто. Проклятый мелкий улыбчивый дерьмец.

Посмотрела на север, на черный силуэт Замка. Темно, ни одного факела. Неужели Геффен уже внутри... и куда же сбежали напаны?

Она плюнула, выбранилась и махнула рукой вперед. - Идем, треклятые бездари - нам нужен Замок!

***

Они трусили по изгибам и поворотам Подъемной дороги, через утесы замкового холма; на полпути запыхались и уже вяло брели, дрожа под холодным дождем, когда встретили горбатого Люббена, хранителя Замка. Тот сидел под сводом входного тоннеля, под лампой, покачивался и пил из оловянной фляжки.

- Геффен внутри? - спросила Крыша старого пьяницу, утирая с лица холодную влагу.

Седобородый кастелян едва заставил разлепиться налитый кровью глаз. Покосился на нее. - Ага.

- А напаны не показывались?

Он качнул вытянутой, как у пса, головой. - Не.

- Чудно. - Крыша велела Венту: - Стойте здесь и следите за воротами.

- Не нужно, - вмешался Люббен, лениво, даже не шевелясь на своем насесте.

Крыша кивнула ему и прошла в темную, холодную комнату стражи. Двери в крепость оказались не закрытыми. Донер стоял рядом, приготовив легкий арбалет; она взяла оружие и велела лейтенанту открыть одну створку полностью. Едва он сделал это, прыгнула внутрь, готовя выстрел.

Перед ней был длинный холл, тоже пустой, но освещенный каким-то открытым огнем вдали. Донер и его ребята подняли дубинки, приготовили ножи. Плиты пола были запачканы свежей грязью. Она кралась вперед, не снимая пальца с крючка.

Издали раздался буйный хохот. Черт побери, да там празднуют! Пройдя весь холл, она заглянула в зал - и позволила оружию опуститься.

Зал приемов был заполнен бандитами Геффена. Они уже вскрыли бочонки и окружили длинный стол. Заметив ее, замахали руками, приглашая.

- Что такое, во имя Бездны? - рявкнула она, отметая поднесенный кубок.

- Мы ж победили, что не так? - ответили два громких голоса.

- Победили? - Крыша ощерилась. - Кого и как?

Здоровенный громила покатал широкими плечами. - Ну... Со славой, конечно.

- Не то чтобы тут пришлось сильно драться, - признал второй, Лит, и снова сунул ей кубок. - Парни Обманщика попросту побросали оружие и ушли.

- Сказали, не будут из-за него умирать, - встрял один из новых наемников, имя которого она не запомнила. - Трусы.

- Я бы сказала, просто расчетливые, - отозвалась Крыша. Встряхнула вино в стеклянном кубке, понюхала. Превосходно. Отпила и поразилась, насколько оно было тонким. И пожалела о кувшинах пойла, которое приходилось хлестать раньше.

Наемник - из портовой швали, судя по рваным парусиновым штанам, дегтю в волосах - раздраженно наморщил лоб. - О чем ты, какие расчеты?

- Они рассчитывают, что вернувшийся Мок сам вас перебьет.

Наемник выругался и отнял у нее кубок. - Не надейся, проклятая ведьма. И кто ты такая?

Она уткнула конец арбалета ему в грудь, пока не затрещали ребра. - Я старшая, тупарь. Эй, Сто Пудов, где Геф?

Великан вскинул руку, показывая куда-то вверх. Она закинула арбалет на плечо, направилась к широкой лестнице, не забыв прихватить вино. - Спасибо.

Геффена удалось найти не сразу, лишь периодически доносившиеся с четвертого уровня звуки разрушения указали ей путь. Главарь обнаружился в одной из спален. Он обшаривал комнату. Женщина встала у дверного косяка, прижав арбалет в груди, и спокойно спросила: - Что делаете?

Согнувшийся вдвое над содержимым темного сундука Геффен содрогнулся, с трудом расправив позвоночник. - А что, непонятно?

- Ищете пылевые катыши?

Он не отреагировал. - Обманщик должен был где-то спрятать тайник.

- Так не найдете.

- Спасибо за помощь. Что с баром?

Она пожала плечами: - Сбежали. Никого, кроме самой младшей. Она мертва. Нож в спину. Вы приказали?

К полнейшему ее разочарованию, босс почти не слушал, хмуро вглядываясь в резьбу на потолке. - Нет.

- Нет? Но она мертва.

Костистые плечи поднялись. - И что?

Крыша прикончила вино и покачала головой. - Они подумают, что приказали вы. Теперь это кровная месть.

Голова опустилась, хмурая гримаса стала маской темного гнева. - Я взял Замок, а ты о горстке напанов? Вон отсюда. Иди и следи за парнями, и девками тоже. Делай свою работу.

Крыша вернула арбалет на плечо, почти раскрыв рот. Взял Замок? И что? Вот как его удержать...

Однако он уже махнул на нее рукой и теперь ощупывал золоченые панели, ища какую-нибудь тайную замочную скважину или кнопку. Крыша оторвалась от косяка, покачала головой и вернулась к кругу лестницы. Если у Гефа не найдется ответа ручной колдунье, это будет самая короткая оккупация в истории.

По пути на третий этаж она замерла. Послышались голоса. Геффен с кем-то беседовал. Она с осторожностью вернулась назад, шмыгнула в ближайшую нишу. Да, точно. Там какая-то женщина.

Она бережно вложила болт в арбалет, вздохнула, укрепляя себя, и пошла в холл.

Голоса слышались из приемной. Найдя ступени на балкон, что висел на боковой стене, она неслышно пробралась туда. Медленно продвинулась, пока не смогла выглянуть над краем - и опереть оружие.

С некоим удовлетворением - и даже облегчением - поняла, что там напанская сучка. Угрюмая.

И она, и Геффен не заметили ее.

"Ну... нет времени на реверансы". Она прицелилась в спину, прижала палец к спусковому крючку...

Холодный клинок коснулся шеи, голос сзади прошептал: - Была бы нечестно, не так ли? Опусти.

Проклятый наемник, Ков.

Она отвела палец и опустила оружие. - Почему? - шепнула столь же тихо.

- Ну, я хочу увидеть, что она сделает.

- Нет - почему ты ее убил?

- Кого?

- Напанку-разведчицу.

- Не имею понятия, о чем ты... ага!

Крыша знала, что он врет, но не успела сказать. Геффен и Угрюмая прекратили разговор; он вынул ножи, она встала перед ним безоружная, заняв боевую стойку, выставив ногу вперед.

Парень сзади понимающе хрюкнул. Коснулся подбородком ее плеча, шепнув на ухо: - Теперь поглядим, насколько она хороша.

"Насколько она глупа" , подумалось Крыше. Геффен был неудержим в драке на ножах, вскарабкался по трупам за счет одного лишь мастерства. Она не верила, что у женщины есть хоть один шанс.

Очевидно, Геффен думал так же, ибо начал крутить руками, приседать, делая выпады высокие и низкие. Однако женщине как-то удавалось ускользать, блокируя удары руками и ногами и нанося ответные. В конце концов главарь оказался прижатым к стенке; он зарычал, выплюнув полный рот крови, и вновь поднял клинки.

Геффен пнул к Угрюмой стол, она вскочила на поверхность и ударила ногой в плечо. Даже с балкона Крыша услышала треск кости. Угрюмая отшатнулась от выпада и упала. Рука Геффена повисла, но на боку у женщины оказался большой порез, кровь уже успела оросить ногу до пятки.

И все же она встала и пошла вперед, сжимая кулаки и оставляя алые отпечатки.

Ков снова одобрительно хмыкнул.

Нож выпал из ослабевшей левой руки Геффена. Он встал правым боком вперед и неистово замахал клинком. Женщина ставила блоки, пока рука мужчины вдруг не оказалась между ее ладоней. Раздался треск, Геффен зарычал от боли. Палец женщины вошел ему под челюсть; Геф застыл, глаза выпучились.

Она отскочила, отпуская его - уже мертвого. Встала над телом, затем отошла, хромая и оставляя кровь за собой.

Ков шепнул в ухо Крыше: - По-прежнему считаешь ее дешевкой?

Крыша проскрипела: - Нет.

- Правильно, - согласился Ков до отвращения ласково, касаясь губами уха. - Но она работает на малыша Танцора. Подумай, милая. - Он удалился, хихикая. Крыша развернулась, никого не обнаружив.

"Поганые маги". Она подняла арбалет, пощупала, на месте ли болт, и вернулась к лестнице. В холле помешкала, раздумывая, не проследить ли женщину, но не решилась: даже раненая, она была опасной противницей. "Так. Теперь нужно хоть как-то расплатиться с паразитами, чтобы меня не растерзали".

Встав наверху широкой лестницы, сунула пальцы в рот и от души свистнула. Гомон внизу затих.

- Геффен мертв, - возгласила она. - Мок оставил тайную охрану, и они прикончили его.

После ошеломленного молчания какой-то умник крикнул: - Откуда нам знать?

- Иди проверь. На четвертый уровень.

Тот же голос отозвался: - Откуда нам знать, что это не ты сама?

Крыша взвесила арбалет, подумала, не пробить ли негодяя насквозь, но решила пощадить. Точнее, говоря, она боялась промазать, а это было бы совсем неуместно. Крыша вздохнула, показывая, как мало взволнована. - Ну... я так и думала. Идем прочь.

Сто Пудов комически скомкал брови. - Прочь? Но это место наше.

Она рубанула рукой воздух: - Нет! Обманщик владеет им по-прежнему. Даже если он погиб в море, капитаны захотят его забрать. Вряд ли они позволят нам толкаться под ногами. Так что пакуйте.

Сто Пудов озирался. - Паковать? А что?

Она широко улыбнулась: - Все, что не привинчено.

***

Недуриан сидел на привычном месте под низким темным потолком. Бар "У Повешенного" служил местным пристанищем для беженцев, изгоев и прочего не желающего светиться люда.

Вошли и сели в отдельный угол двое из напанов "Смешка". Здоровенный моряк, похоже, охранял прислугу, та куталась в мокрый плащ.

Недуриан давно следил за "Смешком". Ему удалось вычислить эпицентр загадочного возмущения Садков, понять, что практиком Меанаса был именно тот маг, что купил старый бар. Сумел он и потолковать с Дюраром насчет продажи "Закрученного". Описание встречи вполне соответствовало иным сведениям о дальхонезце, особенно самым диким и тревожным, из Ли Хенга.

Затем пошли слухи о привидении на борту купленного им корабля.

Лишь безумец приобрел бы такое. Или тот, кто верит: каждый человек создает свою удачу.

Лишь смельчак или безумец решился бы попытать удачу в Меанасе.

Итак, он зачастил в "Смешок" - почти стал завсегдатаем - и понял, что Угрюмая вовсе не простая прислуга. Да и сейчас он знал, чем дышит ночь, когда Мок ушел далеко.

Подобрав кувшин, он незваным гостем сел в их углу. Здоровяк зловеще засверкал глазами, тяжелые кулаки сжались; однако женщина метнула ему взгляд и тяжеловес задвигался по скрипучей скамье.

Недуриан заметил, что плащ Угрюмой покрывает не только вода, что она бледнее обыкновенного и вспотела. Решив сразу бросить наживку. - Вы взяли его?

Женщина осторожно поглядела на человека, успевшего примелькаться в "Смешке". - А вы кто? - сказала она резко и натянуто.

- Отставной маг, - ответил он, пожав плечами. - Геффен не был мне другом. Итак, спрашиваю снова: вы взяли его?

- Не понимаю, о чем вы.

Щуп, хозяин заведения, подошел к столику, вытер жирные руки о фартук. - Чем могу служить?

- Вина, - слабо ответила женщина.

- Пива, - сказал Арко (кажется, именно так звали здоровяка).

Щуп кивнул Недуриану, заметив: - Рад видеть. Принесу как обычно.

Едва Щуп отошел, Недуриан пожал плечами: - Чудно. Будь по вашему. Но я полон сочувствия. Вижу вас, и мнится мне - тут нужен кадровый маг.

Здоровяк провел рукой по лицу. - Чего?

Женщина резко выдохнула, сутулясь все сильнее. - Он о магах, приписанных к взводу или отряду, как бывало в старинных легионах Тали.

Недуриан кивнул. - Для прислуги вы порядком начитаны.

Улыбка женщины была напряженной, болезненной, рука сжимала бок. - Я лишь слышала старые истории.

Ответная его улыбка была столь же искренней. - Разумеется.

- Ну? Чего вы хотите?

Он развел руки. - Конечно же, быть нанятым.

Она качнула головой. - Очередной маг нам не нужен.

Щуп поставил перед Недурианом графин бренди. Старик взвесил его в руках. - О да. У вас аж двое. Колдунья Рюза превосходна в море, но ограничена на суше. Второй... гмм, ценность его сомнительна.

Глаза женщины сузились, маска безразличия отвердела. - Я не занимаюсь наймом.

Дверь открылась, заставив качаться язычки свечей и ламп. То был другой из напанской команды, тощий как мачта Токарас.

Он подошел и что-то прошептал на ухо Угрюмой. Она кивнула, осторожно поднялась. - Спасибо за предложение, - сказала она Недуриану отказным тоном. Все трое ушли.

Отсчитав время, он тоже поднялся. Кашель за спиной заставил мага остановиться. Щуп указал на столик с кувшинами. - На меня, - бросил Недуриан и вышел, уловив напоследок два прямых, суровых взгляда. То были жилистый пьяница Фаро и его дружок, огромный мужлан, иногда служивший Щупу вышибалой - когда не пил. Он кивнул им, и Фаро ответил до странности серьезно.

Стряхнув взоры со спины, Недуриан зашагал по сырой после дождя улочке, не спеша: он знал, куда идут напаны. У квартала "Смешка" он с удовлетворением услышал стук и шум у двери. Подождал у соседней лавочки. Уличные громилы один за другим вылетали из бара. Падали на блестящую мостовую, стонали и ковыляли прочь, помогая наиболее невезучим.

Недуриан улыбнулся темноте и выждал еще. "Ну... робость еще никогда не побеждала".

Он открыл дверь, столкнувшись с Токарасом, самым высоким из команды. В руках был длинный меч. - Не сегодня, - сказал тот мрачно. Недуриан вытянул шею, видя еще одного - Зубоскала - за стойкой.

- Закрыты?

Токарас кивнул, как будто не рад был говорить. - Ага. Закрыты.

Прислуга и Арко вышли из кладовой. Великан почти нес женщину. - Кто там? - крикнул он.

- Тот маг, Недуриан.

- Пусти.

Зубоскал и Прощай постепенно расставляли поваленные стулья, выметали черепки. Смотрели они на него скорее враждебно. Маг сел за крайний столик. Угрюмая сидела на высоком стуле у бара, так и не сняв плаща. По ее кивку здоровяк Арко хмуро подошел к магу. - Ну, чего тебе?

- Я же сказал. Нужна работа.

Арко оглянулся на Угрюмую. Та склонила голову, взгляд стал еще тверже. - Знаете, кто здесь управляет?

Вопрос с подвохом: ему хотелось сказать "вы", но он решил, что это испытание честности. - Да. Некий маг из Даль Хона и его дружок, ловкий с ножом. Но их давно не видно.

Она с удовлетворением кивнула. - Да, они далеко. Хотя могут вернуться в любое время. Помните.

- Хорошо. "Интересно... Она использует их имена, чтобы пугать работников. Они действительно так страшны? Ну, я здесь как раз чтобы узнать". - Считайте, я предупрежден.

- Именно. Почему же мы? Не другие? Знаете сами, нас слишком мало.

Он склонил голову, признавая разумность вопроса. - Я некоторое время следил за вами. Другие - это банды. А вы - команда. - Он поднял палец. - Весьма важная разница.

Она не сводила с него прямого взгляда. Затем поджала тонкие губы. Взгляд упал, словно блуждая по стойке бара. Потом она вновь подняла глаза. - Целить можете?

Он пожал плечами. - Знаю основы. И мирские, и магические.

Угрюмая распрямилась и махнула Зубоскалу. Тот стоял, видимо дрожа от некоей ярости - как будто хотел убить кого угодно, лишь бы... - Наверх. Маг, пациент у вас уже есть.

***

Танцор прищурился, увидел сквозь пылевую думку все тот же рваный горизонт ущелий и плоских холмов - и отчаялся. Застыл на скользкой осыпи, решив больше не продолжать смехотворные исследования Тени. Скрестил руки на груди. Келланвед, громко пыхтя, появился за спиной.

- Так можно блуждать без конца, - заявил он, не оборачиваясь.

- Точно! Все Королевство открыто нам, только изучай! - весьма довольно ответил Келланвед.

Танцор даже не стал закатывать глаза к оловянному небу. - Я говорю о бессмысленности. Пора вернуться.

- Бессмысленность? Когда каждый шаг дарит новое знание? Когда каждый вид влечет к откровениям?

Танцор поглядел-таки в небо. Сбоку высунулась прогулочная трость.

- Что это?

Танцор покосился вправо. Высокая гора?

- Там странный свет - нужно исследовать.

Танцор развел руки и протяжно вздохнул. - Хорошо. Но потом вернемся, ладно?

Келланвед прошел мимо, махнув рукой. - Да-да. - Неуклюже начал спускаться к оврагу, порождая целые оползни гравия и камней.

Танцор побрел за ним, следя за краями ущелий, за россыпями темных валунов на дне долины. Он понимал, что Гончие найдут их, и Келланведу придется вырываться, и они понесутся двумя сорванными ветром листками... несмотря на любые планы.

После блужданий в кривых узких каньонах впереди мелькнул обманчиво близкий горизонт. Повис, будто бок серебристо-серой палатки, сквозь которую пробиваются не то лучи света, не то искры или светлячки.

Келланвед встал, упершись руками в конец трости. Повернулся к приблизившемуся Танцору, указал на поворот ущелья и возвестил так, будто лично создавал всю панораму: - Узри!

Танцор обернулся и пораженно хмыкнул. Каньон вел прямо к цели, открывая не просто гору, но громоздкое сооружение, крепость из темного камня на краю плоского холма. Косо накрененная, она наполовину утопала в занавесе серебряного света.

Изо всех зрелищ, что подарила им Тень, Танцор готов был счесть вот это самым впечатляющим. - Что? - громко вздохнул он.

- Не знаю, - ответил Келланвед. - Нужно изучить. - Он пошел туда торопливой припрыжкой.

Ругаясь, Танцор спешил за приятелем - коротышка мог двигаться весьма быстро, когда хотел. На ходу вытащил клинки, пыхтя: - Нельзя вот так прямо...

- Почему всегда нельзя?

- Там может быть стража, обитатели.

- Чепуха. Она давно заброшена.

- Ты не знаешь. Откуда тебе знать?

Тощий маг полез на россыпь битого камня и мусора, закрывавших косую стену громадного здания. На ходу воздел палец, сказав: - Я просчитал.

Танцор устал от позерства друга. - Просчитал? Как? Нет никаких исходных...

Келланвед указал на великанскую постройку, широко развел руки. - Как я и думал. Небесная крепость К'чайн Че'малле.

Танцор не удивился, ибо догадался и сам. Изучив громаду разбитого здания, открытые коридоры, полы и треснувшие стены, он словно наяву увидел, как объект падает на склон горы, разваливаясь надвое и скользя, чтобы косо застыть на нынешнем месте. Но что за странный мерцающий занавес не дает им увидеть половину крепости? - А барьер? - спросил он Келланведа.

Обманчиво старый и сутулый маг успешно взбирался по склону осыпи, помахивая перед собой тростью. - Как известно, Куральд Эмурланн, старший садок Тени, был разрушен в великих войнах. Должно быть, барьер есть одна из границ, край осколка Эмурланна.

Танцор кивнул сам себе. - И... сквозь него мы можем пройти в иное Королевство?

- О да, вполне возможно.

Танцор никого не видел вокруг, но почему-то не мог заставить себя спрятать клинки. - Что же, кажется, мы увидели достаточно. Знаем, где она. Сможем вернуться в другой раз.

Келланвед ответил не сразу - похоже, пытался отдышаться. - Чепуха! Так близко к непостижимому числу удивительных открытий? - Он взглянул на Танцора по-новому, закашлялся. - Кстати, запаса воды у тебя не имеется?

Танцор со вздохом передал магу последний бурдюк.

Они вскарабкались через отверстый рот разломанной комнаты, попав в помещение, величиной не уступавшее великой сводчатой палате Ли Хенга. Зал заполняли покрытые пылью и ржавчиной механизмы; те, что не были прикреплены к полу, сползли и образовали завал в нижней части. Танцор не имел представления, для чего всё это могло предназначаться. Он чувствовал себя мышью в заброшенном доме, среди великанских размеров мебели. Слишком любопытной мышью. Волоски на шее и руках поднялись дыбом от смутного ужаса.

- Келланвед, - начал он, - мне...

Его прервал далекий раскатистый лай.

- К барьеру, скажу я, - крикнул Келланвед и побежал дальше.

За необычной серебристой завесой ничего не было видно. Лай приближался, отражаясь эхом от косых стен, потолка и пола. - Перемещай нас, - велел Танцор.

- Нет времени, - пропыхтел Келланвед. И застыл посреди скопища песка и пыли, вытянув руку. - Снова!

Танцор инстинктивно схватился за кинжал, но без толка: вдалеке, за широкой пропастью в пустоту поднимался знакомый квадратный объект.

Келланвед указывал рукой. - Ага, старый приятель! Снова бросает нас на произвол судьбы!

Танцор потянул его. - Забудь ту мелкую рептилию. Нельзя медлить.

Маг неловко задвигался, чуть не упав на куче камней. - Наверное, здесь его база, - предположил он.

- Просто иди. Мы не можем... - Танцор замолчал, ибо становилось ясным - обломок летит по странной траектории, прямо на рваный контур крепости. Он качался, словно тварь внутри старалась исправить курс, но без особого успеха.

- Похоже... - сказал Келланвед и тоже замолк.

Обломок врезался в стену, разлетаясь на камни и кирпичи; Танцору показалось, он видит и падающее тело рептилии. Через пропасть донесся нечеловеческий писк и стон.

- Проклятие, - бросил Келланвед. - Я хотел изучить эту летучую штуку с первого посещения Тени.

Танцор решил, что не время комментировать присущий приятелю недостаток сочувствия; он лишь толкнул его вперед, к подножию серо-серебряной завесы.

Раздался новый раздирающий слух рев. Танцор вздрогнул, поняв, что псов уже два. Пробежал мимо Келланведа, скача по неровно набросанным камням. - Разведаю!

Он уже был около барьера - остававшегося непроницаемым для взора даже на близком расстоянии - когда что-то ударило в спину. Он развернулся, хлестнув клинками. У ног лежала трость Келланведа. Сам маг пыхтел и подпрыгивал, махая руками и беззвучно открывая рот.

- Нет времени! - зарычал Танцор и обернулся к барьеру.

- Стой! - взорвался воплем Келланвед, согнувшись и пыхтя. - Стой!

- Я только загляну.

Маг дико замахал руками. - Нет... не нужно.

- Что? Что там такое?

Келланвед схватил его за плечо - скорее чтобы встать, нежели чтобы удержать. - Серый, - пыхтел он. - Мерцание. Не барьер... а край.

- Да. Край иного Королевства.

Маг тряс морщинистой облыселой головой. - Нет. Там ничто. Хаос.

Алчный вой заставил Танцора дернуть головой, глядя на север. "Учуяли свежий запах". - О чем ты? Можно идти или нет?

- Идти некуда, - ответил маг. Танцор разочарованно зарычал. - Этот фрагмент Эмурланна поглощен Хаосом. Пожран. Сглодан. - Он указал на мерцающий, медленно колышущийся барьер. - Это край пустоты между мирами.

Танцор взмахнул руками. - Тогда перемещай нас. Поскорее.

Морщинистый друг прижал палец к губам. Задумался. - Могут быть помехи в такой близости от Хаоса. Небезопасные.

- Хорошо. - Танцор сунул ему трость в руки, взял за воротник и повел к куче мусора. - Начинай здесь.

Келланвед извивался, пытаясь освободиться. - Это поношение высокого искусства тавматургии, так и знай!

- Попасть в глотку пса ничуть не возвышенней.

Темные, мелкие, как у хорька, глазки приятеля метались. - Ну... ты можешь быть прав. Начинаю.

- Давай! "Если мы выберемся, я поверю в чудо". Танцор сообразил, что говорит так уже в третий или четвертый раз.

***

Ларс Индрифт всегда считал себя невезучим; он никогда не преуспевал, против него были все. Не его вина, что треклятая девчонка встала и добрела до города, и обвинила его! Откуда он мог знать, что она жива? Он так тщательно ее душил!

Разумеется, никто не поверил его версии. Чертовски несправедливо!

Но было это раньше.

Теперь он понимал: прежняя жизнь была как танец среди сиреней и бабочек. - Бабочек, - громко прошептал он, сидя в пустом брюхе "Бури", и захихикал, и зажал рот рукой. Огляделся и поднес сокровище к глазам. Сдул кишащих клопов и тараканов, откусил от лежавшего сверху остатка галеты - затем положил всё в гнилую тряпку, пряча в привычное место, за ящиками с плесневелой одеждой.

Встал с колен и чуть не упал, накатила темнота - он еле удержался, схватившись за бревно. "Давно ничего хорошего не ел". Он снова захихикал и пошел на палубу.

"Впереди лишь новая пустота морей".

Он вылез под ясное, усыпанное гвоздями звезд небо. Огляделся, хотя зрение тоже его подводило. Обнаружил мучителя на носу корабля. Демон в обличье человека, Каллор стоял, как всегда, в кольчуге, заложив руки за спину, и созерцал звезды. Слабый ветер гладил космы серо-стальных волос и бороду.

Бешеный позыв броситься и столкнуть этого человека за борт обуял Ларса, но он лишь заплакал: сил не оставалось даже на дитя малое. Пират подошел к чудовищу и сказал: - К чему читать звезды, милорд?

Злодей метнул ему полный отвращения взгляд и снова уставился в небо ночи. - Всего лишь бережу старые воспоминания.

- Воспоминания?

- Да. - Каллор обернулся к корме и крикнул: - Рулевой, один румб севернее!

Ларс выжидал в тишине, пока не донеслось слабое "Слушаюсь!"

- Воспоминания, милорд? - не унимался Ларс, моргая и, хотя море было до жути спокойным, схватился за поручень. Давно ли он ел настоящую пищу? Не считая крови из ран того матроса в трюме...

Монстр в человечьей форме кивнул, чуть улыбаясь. - Да. Я уже ходил этим путем... очень давно.

Ларс снова моргнул, недоуменно пялясь в великую пустоту катящихся волн и проклятие бездонного неба, и не смог сдержать безумного хохота. Засмеялся открыто, давясь и перхая. Махнул рукой на море, не скрыв презрения. - Вы помните, что ходили здесь? В лишенном следов океане? Совсем сбрендили?

Каллор раздраженно глянул на него и ударил по лицу тылом ладони.

Звезды взорвались. Звезды потекли, мигая как бабочки, а потом погасли - его объяла темнота.

***

Очнулся он от солнечного тепла и топота ног по палубе. Во рту что-то запеклось. Он застонал и схватился за поручень, с трудом встав. Мимо пробежал один из оставшихся матросов, понурив голову. Ларс позвал его: - Что? Что такое?

- Земля.

Ларс заморгал. Земля? Неужели? Он прищурился на западный горизонт - увидев лишь что-то темное над волнами. Земля? Неужели? Что же это? Прославленный Стратем? Богатый Квон? Или огромные просторы Семиградья? Он подошел к мучителю, на самый нос. - Что за земля, милорд? - сказал он и невольно отскочил, едва злодей обернулся к нему.

Однако в этот раз губы монстра исказила благожелательная улыбка. Он сказал, словно беседовал с ребенком: - Не земля.

Ларс изучал широкое смутное пятно. Не земля? Он мигал, едва не теряя сознания от голода, решив, что более не может доверять чувствам.

Однако по мере приближения "Бури" к темному пятну становилось все более очевидным, что это действительно не земля. Суша являет высоты и горы, выходящие из сизой дымки; над земными вершинами скапливаются облака. Здесь же над волнами дрожала лишь прежняя тонкая темная линия.

Лишь с расстояния выстрела из лука Ларс смог понять, что они приблизились к плавающей постройке. Огромной, величественной, не уступающей высотой городским цитаделям. Он удивлялся, что такое сооружение может существовать - и что ни он, ни его знакомые никогда ничего о нем не слышали.

Громадные пилоны из нескольких бревен каждый поддерживали пирсы между впадинами причалов. Его окатили дым и вонь отходов, а затем более приятные запахи готовящейся пищи, отчего Ларс чуть не сомлел. Члены команды, еще сохранившие силы, возились с парусами и готовили канаты.

"Буря" вставала к причалу на конце одного из пирсов. Ларс не видел здесь других судов такого же размера - лишь одномачтовые баркасы, лодки и плоскодонки, не способные к океанским странствиям.

Канаты полетели на причал но, брошенные слабыми руками, упали вниз. Однако местная команда подобрала их баграми; в то же время на причале начала развертываться двойная шеренга вооруженных солдат. У каждого был овальный щит за плечом, у каждого в руках зловеще покачивался арбалет. По приказу офицера первая линия встала на колено, прицелившись. Каллор наблюдал за происходящим, опершись руками о фальшборт, насмешливо усмехаясь.

Странное существо в доспехах вышло вперед двойной шеренги. Ларс счел его мужчиной, но потом подумал, что оно слишком тощее для человека. Лицо его было лишь рельефной железной маской, ноги обвивали железные ленты. У бедер висели два кривых меча. Существо воздело руку и Ларс пораженно увидел, что она тоже металлическая, искусно сделанная из нескольких сочленений.

- Ты, - раздался лязгающий скрипучий голос, - известен нам издавна. Тебе не рады на Мекросе.

Злодей лишь пожал кольчужными плечами. - Я не ищу неприятностей. Просто желаю торговать.

Ларс нахмурился. Торговля? Итак, не здесь их цель? Ужасное подозрение зародилось в нем: "Что, мы пойдем еще дальше?"

Вперед вышел еще один, бородатый старец с золотым обручем на лбу и заплетенными в косу волосами. - У тебя нет ничего, нам нужного, - крикнул он. - Убирайтесь, или перебьем всех.

- Как насчет рабов? Можете взять четверых из команды.

У Ларса отпала челюсть. Что? Рабы?

Старейшина оглядел собранную на палубе команду и покачал головой. - Слишком больные. От них не будет толка.

Ларс облегченно выдохнул, а вот чудовищный его хозяин вздохнул с явной досадой. - Отлично. За несколько бочек воды и провизии я отдаю вам ваше жалкое существование. Склонен думать, сделка честная.

Старейшина подскочил, как ударенный, лицо потемнело. - Шантаж! Мы не согласимся!

- Вспомни мой последний визит, - сказал Каллор скромно.

Руки старца сжались и разжались. Он бросал быстрые, оценивающие взгляды на железное существо рядом и недруга на борту корабля. В тишине Ларс различил странный жужжащий звук, словно за полосой воды крутились шестерни и звякали храповики.

- Кенг сможет побить тебя, - наконец провозгласил старейшина.

Каллор выставил палец. - Эта вещь меня не победит. Сам знаешь. А вот мне по силам потопить ваш бесценный город. Так что думай.

Старейшина покраснел, беззвучно шевеля губами. Наконец словно выплюнул сквозь сжатые губы: - Хорошо. Немного сушеной рыбы, фрукты, вода. Честная сделка - ты большего не стоишь.

Каллор усмехнулся и помахал пальцем. - Осторожнее, или я добавлю в заказ одну маринованную голову.

Градоначальник надменно заворчал и растолкал стражу, исчезая из вида. Зловещее существо Кенг остался: неподвижное, внимательное, жужжащее внутренними механизмами.

Каллор отошел от борта "Бури", хихикнул. Мертвенные серые глаза ощупали Ларса. Он поманил его к себе. - Ты, должно быть, рад. Скоро будет еда.

Ларс болезненно сглотнул и осторожно начал: - Так, милорд, мы не остаемся тут?

Злодей казался удивленным. - Остаться? Здесь? - Он презрительно засмеялся. - Что я могу найти в середине пустоты? Нет, нам на запад.

- На запад, милорд? Но куда же? - Ларс содрогнулся, ожидая удара за свою дерзость.

Однако седовласый Каллор лишь смотрел в названном направлении, задумчиво морщась. - Полагаю, южнее Квон Тали. Я пойму точнее, оказавшись ближе. - Окованные сапоги застучали по палубе. - Однако, если ты замыслил прыгнуть за борт и попытать удачи у мекросов, я буду огорчен. Это безжалостные и расчетливые людишки, они не готовы кормить тех, что не смогут отработать. Больных, вроде тебя, они попросту швырнут в садок с хищными рыбами. - Мертвые глаза окинули палубу и Ларса, чудовище безрадостно улыбнулось. - Итак, полагаю, у тебя больше шансов со мной. Если понадоблюсь, ищи меня в каюте. - Он кивнул и ушел, захлопнув за собой дверь.

Ларс схватился руками за голову и пал на колени, дрожа от рыданий. Кошмар! Жизнь его стала настоящим кошмаром. Что он натворил, чтобы заслужить такое?

Нет, так совсем нечестно!

Глава 13

По пути на юг, между ферм и степей Итко Кана Дассем и Коса устраивали поединки как можно чаще. Кроме этих упражнений, странствие казалось Дассему непримечательным; он заботился о Нере, кормил лошадей и следил за тылами каравана.

Вечерние отлучки стали столь регулярными, что по возвращении Дассем замечал понимающие взгляды и улыбочки. Если Косу и беспокоили чужие домыслы, она этого не показывала.

Через несколько недель он увидел в ней необычайно полезного партнера. Она была так хорошо вышколена, что ему пришлось признать: за год в Хенге он обленился, потерял, так сказать, заточку в отсутствие честного соревнования.

Однако, если он все сильнее уважал в ней необычайно опытную мастерицу боя, то сама женщина становилась более формальной, холодной и отстраненной. Сначала он удивился, потом решил: это потому, что совместное путешествие вскоре подойдет к концу.

Этим вечером по пути к уединенному месту упражнений в мечевом бое Коса стала еще спокойнее и вежливее. Он не удивился. Через три дня караван должен был достичь Федела, откуда он планировал направиться в Хоран, чтобы нанять на побережье корабль на Малаз. Возможно, ни ей, ни ему больше не найти партнера подобного уровня. Как и он сам, она огорчалась такой перспективе.

Они нашли усыпанный гравием берег ручья. Белесые голыши блестели в серебристом лунном свете, вода булькала и громко журчала, заглушая жужжание ночных насекомых. Летучие мыши скользили над головами, нацеливаясь на особенно громкие хоры.

Коса встала к нему лицом, деревянный меч остался за поясом. Расписная маска казалась темным овалом, длинные волосы рассыпались. Кажется, сегодня она смотрела на него с особенным вниманием.

- Схватка будет последней, - сказала она.

- Я пока не уезжаю, - возразил юноша. - Время еще есть.

Она потрясла головой. - Нет. Больше никаких упражнений. Мы видим друг в друге равных соперников. Я удовлетворена, как и ты. Потому нужно решить вопрос.

- О чем ты?

- Для моего народа, сегуле, иерархия важнее всего. Все знают свое место. - Она указала на себя и на него. - Нужно установить наши ранги.

Он показал головой. - Меня подобные вещи не заботят.

Она выставила ногу, глаза за маской сузились. - Отнесись к этому серьезно.

Он беспомощно обозрел тьму. - Коса, я... Ну да ладно. - Он развел руки. - Ты победила. Сдаюсь.

Она столь резко взмахнула клинком, что зашипел воздух. - Говорю тебе - я заставлю тебя защищаться! Не смей пренебрегать. Сражайся изо всех сил, иначе я не отстану.

Он так и не вытащил клинка. - Коса, прошу... к чему это?

- Это необходимо мне, - бросила она и атаковала.

Меч вознесся над головой, сандалии женщины зашуршали по гравию... и все же он не двигался. Деревянный меч бешено метнулся к его шее, только чтобы быть перехваченным в последний миг.

Он скользнул назад, держа клинок перед собой; было очевидным, что меч Косы перебил бы ему шею, не сумей он отразить выпад. - Прошу.

Она напала снова, без промедления, не сдерживая сил и скорости. Атака должна была заставить его отступить - что Дассем и сделал, идя по кругу. Ее мастерство удивляло: он жил недолго и не встречал никого, равного ей - кроме, разумеется, наставника. Ее также учили лучшие, она встречалась с самыми опасными противниками.

Однако он имел возможность несколько недель изучать ее технику и, хотя та казалась почти безупречной, он заметил одну слабость: некую слепоту к разнообразию. Похоже, ее учили работать лишь в одном, хотя и экстраординарном стиле.

Тогда как его тренировки позволяли открыться непостижимому.

Итак, он решил обороняться, позволив ей растратить первые резервы, хотя и не думал, что она выдохнется. Стойкость в ней не уступала мастерству.

Они кружили, скрипя гравием, стуча и скрипя мечами. Возможный зритель не смог бы разобраться в причудливом рисунке обманных маневров, выпадов и отражений.

Дассем ни разу не сражался на мечах так долго. Как сказали бы опытные бойцы, почти все дуэли длятся один-два раунда. Превосходство или удачливость быстро показывают себя.

Они имели время ознакомиться с потенциалом и стилем друг друга. Это устранило главнейшую причину быстротечности схваток - непонимание истинных возможностей противника. Суровое обучение избавило обоих от таких обыденных пороков, как самоуверенность, импульсивность и склонность к панике.

Коса продолжала напирать, и он понял, что придется победить честно. Никакая притворная сдача не удовлетворит ее. Тогда он начал отступать быстрее, вдруг изменив стойку и перейдя к атакам. Теперь отходить пришлось ей.

В разгар наступления он резко перешел к иному стилю, еще не показанному ей: грубой и напористой технике Южной конфедерации. Да, ее удалось удивить - на миг. Но и мгновения оказалось достаточно, пробы провести клинком по предплечью. Она отскочила и замерла, тяжело дыша всей грудью. Подняла деревянный меч к маске, признавая поражение. Резко сунула клинок в петлю за спиной. Оба понимали: в дальнейшем поединке такая рана, пусть не смертельная, серьезно повышала шансы Дассема. Схватка окончилась.

Он вложил меч. - Превосходный бой, - начал он, но Коса лишь отвернулась и пошла в сторону, облитая лунным светом. Он хмуро поспешил следом. - Прошу, не огорчайся. Победить должен был один.

Он удивился, видя, что она не сняла маски, даже утирая лицо. - Ты не понимаешь.

- Так объясни.

Она схватилась за перевязь. - Среди моего народа, - сказала женщина хрипло, - я имела высокий ранг среди самых умелых. Теперь придется от него отказаться.

- Потому что проиграла чужаку?

- Потому что проиграла.

- А. - Он некоторое время шел молча. Ночной ветер стал холодным, он наслаждался тем, как воздух гладит потное лицо и освежает мокрую рубаху. - Не суди себя слишком строго. Нельзя мерить себя по нынешнему поражению.

- О? И почему же?

- Потому что я особенный.

Губы ее насмешливо скривились. Она мельком глянула на молодого человека. - Прости, но это звучит напыщенно.

- Но правдиво. Битва была неравная.

- Почему?

- Потому что я уже мертв.

Она застыла среди травы. Он удивленно замер рядом. Женщина всмотрелась в него и покачала головой: - Теперь ты говоришь как безумец или обманщик.

- Нет, я говорю правду. - Он показал вперед. - Иди со мной, и я расскажу то, о чем не говорил никому.

Она не сдвинулась в места. - И что это за история?

- О моей юности.

Она опустила ладонь на эфес деревянного меча и окинула взором пустынные шуршащие травы. Полночь еще не наступила. Коса резко выдохнула и пошла дальше. - если так нужно.

- Я рожден в саванне Даль Хона. Никогда не знал отца. Наша деревня стояла в районе сухих пещер, бездонных колодцев и ущелий. Мы, дети, уходили туда, чтобы играть в грабителей, пиратов и поборников. Так начались мои скитания.

Однажды мы заигрались среди пыльных расселин и оврагов. Тьма спустилась быстро, как бывает на экваторе. Поняв, как безрассудство вовлекло нас в беду, мы бросились к деревне. Я, самый молодой, оказался позади всех. И услышал клич охотящегося леопарда ближе, нежели когда-либо раньше.

Разумеется, мы завопили и помчались в слепом ужасе. Хищники каждую ночь обходили границы деревни, и у каждого был кузен или сосед, сожранный ими.

Коса вынула меч и начала сшибать высокую траву. - Не говори, что тебя съел леопард.

- Нет. Случилось кое-что более странное. Во тьме и панике я упал в один из природных колодцев, что усеивали склон холма. Упал вниз головой и ударился. - Он смотрел в звездное небо, хмурясь воспоминанию. - Встал - голова кружилась от удара - и побрел по полным тумана пещерам и тоннелям. Не знаю, долго ли я блуждал. Помню лишь, что упал, поддавшись боли, усталости или даже голоду.

Он глянул на Косу, ожидая недоверчивого комментария, но та молчала, удовлетворенная ролью слушателя. Он продолжил: - Очнулся от света костерка, и был я не один. Кто-то сидел напротив, за огнем. Сначала я решил, что это истощенный человек, но потом понял, что передо мной давно высохший труп, вероятно, другая жертва провалов. Он сказал: если я хочу выбраться и вернуться к семье, нужно побороть его - и бросил мне старый, ржавый крюк-меч.

- И что ты сделал? - сказала Коса, и удивление сделало ее голос ломким.

Дассем засмеялся. - Сначала я побежал! Я искал выхода в каждой пещере. Но выхода не было. Выбраться можно было лишь через него. Тогда я взял старый меч и напал на него.

- И что? - выдохнула Коса.

Он пожал плечами. - Разумеется, он сбил меня. Когда я встал, он поправил мою хватку. Показал правильную позицию. - Он прерывисто вздохнул, словно ужас тех дней без света ожил вновь. - Так и было. Раз за разом. Иногда я засыпал. Когда пробуждался, у костра был готов ужин - жареная змея или ящерица, горсть протухшего от старости риса. А потом мы снова начинали биться.

Шли дни, и я понимал: никогда мне не одолеть эту тварь, что ни сделай. Я бросил меч и сказал, что не буду подчиняться ему. Что он должен отпустить меня.

- И что было? - снова спросила Коса.

Он пожал плечами. - Труп ударил меня. Очнувшись, я повторил свои слова. Он вновь ударил меня. Так продолжалось долго; но потом, по неведомой причине, он сжалился и отпустил меня.

- Понятно, - сказала Коса вежливо. - Так почему ты особенный? Не такой, как другие мастера меча?

Они остановились, ибо подошли к стоянке. Лампы и факелы сияли среди фургонов и палаток, будто упавшее наземь созвездие.

- Это было лишь начало, - ответил Дассем, протяжно вздохнув, будто готовясь к чему-то. - Я вернулся в деревню. Вне пещер тоже было темно, уже спустился вечер. Я вбежал прямо в родную хижину. Мать, как обычно, готовила ужин в каменном очаге. Я вошел в круг света и протянул руки.

Он помолчал, отвернувшись, и резко вздохнул. - Мать подняла голову. Глаза удивленно раскрылись. И она закричал, объятая крайним ужасом. - Изыди, призрак! - провизжала она. - Выходец! Чудище! - Мои слова не помогли делу. Она начала бросать камни. Собрались соседи, тоже закидав меня мусором и камнями. Меня изгнали из деревни, вопя, что призраки возвращаются, дабы терзать живых.

Он замолк, судорожно всхлипнув, и сжал стертую уже рукоять деревянного меча, пока не побелели костяшки пальцев. Коса безмолвствовала, следя, глаза не были видны под расписной маской. Вскоре он откашлялся и продолжил: - Потом я узнал, что прошло четыре месяца. Все решили, что меня забрал леопард. Были похороны. Я посетил свою могилу.

Он смотрел на Косу, губы иронически подергивались. - Ты, видишь, я был мертвецом. Вот так. - Он вздохнул, шевеля плечами. - Идти было некуда, и я вернулся в пещеры, найдя древнего старца в ожидании у костра. Взял меч и снова начал сражаться.

- И что? - в третий раз, почти неслышно спросила Коса.

Он кивнул, делая глубокий, успокаивающий вдох. - Я победил его. Через двенадцать лет. Двенадцать лет постоянной муштры и поединков. Конечно, я не сидел все время в пещерах... Выходил в поисках пищи и общества. Но все боялись призрака - или живого человека в плену смерти - и меня гнали из любой деревни. Рано или поздно я без особой охоты возвращался к суровому наставнику и, наконец погнал его, победил... или он счел меня достаточно обученным и поддался. Так или иначе, тем трупом владел сам Худ. Я вновь показался на солнечный свет, став его мастером клинка. Смертным Мечом Худа. Так было, но теперь все изменилось.

Коса содрогнулась, удивленно глядя на него, хотя трудно было прочесть эмоции под маской. - Думаю, это нельзя просто отбросить, словно старый плащ или сломанный клинок.

Он снова пожал плечами. - Посмотрим. В любом случае я больше не откликаюсь на его зов.

- Может, и не так. Может, ты обречен идти по его пути, ибо он стал частью тебя.

Дассем вздохнул и поглядел на отдаленный огни лагеря. - Да. Возможно, наш выбор ограничен со всех сторон, характером и приобретенными навыками. Верно. Но разве не приятно держаться даже иллюзии свободы?

Коса усмехнулась под маской и нежно коснулась его щеки; рука была холодна и тверда, но лицу было приятно ощущать ее. - Итак, это правда, - сказала она. - Ты не такой, как все.

Потом она взяла его за руку и отвела на поляну посреди рощицы, и там расстегнула пояс, роняя в высокую траву. Так же поступил и он. Нежно потянулся к ее маске, но женщина отвела руку, сказав: - Нет. Я сама решаю.

И сняла маску с лица и посмотрела на него, возможно, впервые обнажая лицо перед другим. Темные глаза не отрывались, найдя его в темной ночи. Дассем опустил голову, ища ее губы.

***

Порван-Парус открыла дверь в главный зал Замка и принялась изучать нанесенный ущерб. Башмаки хрустели по грудам битого стекла и горшков. Мок вошел за ней, сложив руки за спиной, воздевая черную бровь в безмолвном комментарии.

Длинный стол был перевернут. Пустые бочонки валялись по сторонам. Пол был заляпан винными пятнами. Стулья лежали тут и там, вонь старой пищи и прогорклого пива забивала нос. Усердные слуги прервали уборку и поклонились.

Сутулясь, она подняла ножку изящного кубка. Разбили даже лучший сервиз. - Кто это был? - воскликнула она.

Мок пренебрежительно повел плечами, попытался налить себе из кувшина, но там тоже было пусто. - Стража говорит, Геффен пытался захватить крепость.

- Пошли отряд арестовать его и отобрать все награбленное.

- Уже не нужно. - Мок опустил стакан. - Он мертв.

- Кто его убил?

Мок развел руки. - Какая разница? Я слышал, подручная убила его и смоталась. - Он погладил подбородок. - Мудрая женщина.

Охранник в пышной пурпурной форме - из тех, кого Мок Обманщик любил именовать Дворцовой Стражей - подошел с поклоном. Порван-Парус не узнала этого человека. - Замок чист, адмирал.

Мок признательно кивнул ему и задумчиво склонил лоб. - А где командор Дюрел?

- Смею думать, в середине Виканских равнин.

Мок кивнул. - А ты...

- Эджил, сэр.

- Вытащил короткую соломинку?

Мужчина шевельнул плечами под кожаным доспехом. - Второй по чину.

- Не следует ли бросить тебя в подземную камеру, Эджил?

Губы стражника шевельнулись в неслышном, но явно ироническом комментарии. - Для этого у вас слишком мало людей.

Мок кисло кивнул, невольно повторяя выражение лица подчиненного. - До боли верно... командор.

Когда Эджил ушел - пиная на ходу мусор - Порван-Парус шепнула: - Не верь этому типу.

- Я никому не верю, - ответствовал Мок и торопливо добавил: - Кроме тебя, конечно же.

- И что будем делать?

Он увлеченно исследовал все графины и кувшины вокруг. - Ждать, милая. Ждать и следить.

- За чем?

- Решатся ли капитаны бросить мне вызов... после всего. Спорю, не решатся.

Порван-Парус до боли крепко охватила себя руками. "Отлично. Вот уж чего нам сейчас не нужно". Ее взор притянуло единственное украшение, пережившее погром: мрачный гобелен, предсказание Агайлы. Она моргнула. Тупые вандалы! Изо всего оставить невредимым... Плечи поднялись. Возможно, гобелен защитила аура этой потрясающей женщины. Сама она уж точно не хотела коснуться ткани. - Итак, они по-прежнему считают тебя адмиралом.

Ей ответил громовый хохот. Парус повернулась. Мок качал головой, держа в руке кувшин. - Ты так очаровательна, любимая. - Он налил стеклянный бокал, пригубил для пробы и сморщился, тем не менее продолжая пить. - Каждый из них думает, что правил бы лучше меня... Но они не могут согласовать, кто именно должен править. И знают, что у меня есть одно преимущество.

- То есть?

Высокий каблук затрещал, давя мусор. Он подошел и погладил ладонью ее щеку. - Ты, милая. Все видели, кто сломил строй напанов и позволил нам уйти. Ты, милая. - Руки разошлись, в одной был кувшин, в другой бокал. - Пойду наверх, любимая, - скривился он. - Надеюсь, там никто не наблевал.

Порван-Парус лишь смотрела ему вслед. "Что за дикарь!"

Шаги на пороге заставили ее обернуться. Женщина стояла и осматривала пиршественный зал. Порван-Парус никогда ее не встречала. Судя по домотканой куртке, потрепанным штанам, босым ногам, это какая-то служанка пришла искать места. Она вдохнула, чтобы указать дорогу на кухню, но тут ощутила ее полное присутствие - тяжесть и сила ауры чуть не заставили ее упасть. "Боги! Да что это?"

Руки Порван-Парус дернулись, чтобы поднять Садок. Женщина пошла к ней, беспечно ступая по битому стеклу. Рука Парус лишь бессильно схватилась за горло. - Кто вы? - произнесла она едва слышно.

Женщина была невысокой но, в отличие от нее, тощей. Черты лица необычные - из какого-то неведомого Парус народа, большие глаза, длинный подбородок. Почти незаметные губы.

- Зови меня Ночной Стужей.

- Кто вам нужен?

- Ты.

Порван-Парус крепче схватилась за горло. Прохрипела: - Зачем?

- Просто встретиться. Я ощутила твою работу. И была впечатлена.

Ужасающая мощь ауры - самой сильной, что ей доводилось встречать, куда там Агайле - чуть не заставила Парус упасть в обморок; однако она отвела руку от шеи и кивнула, признавая, как польщена. - Э... спасибо вам...

- И сказать, что ты зря тратишь тут время.

Тут Порван-Парус нахмурилась. - Вас подослала Агайла?

Совершенно безрадостная улыбка искривила край рта. - Нет. Агайла не посылала меня. Я пришла сделать тебе подарок и дать совет. Остров окружили силы, к которым ты не готова. Они уничтожат тебя. Уезжай как можно скорее.

Порван-Парус ощутила, как сжимаются зубы. Ноги вдруг окрепли. - Снова и опять! Я могу позаботиться о себе и уеду, когда сама решу, и будь всё проклято!

Женщина невозмутимо пожала плечами: - Хорошо. Твой выбор. Не говори, что я не предупреждала. - Она чуть склонила голову, прощаясь, и вышла.

Глаза Парус вновь приковал полночный гобелен. Будь она проклята! Всюду лезет! И тут брови ее взлетели в новом интересе. Неужели Замок стал еще темнее от клубящихся теней?

***

Недуриан стоял в гавани. На его глазах потрепанный, разбитый флот втягивался в бухту, все эти рейдеры и наспех приспособленные купцы. "Невыносимый" шел среди первых, пострадавший в бою, но еще годный. "Неудержимого" и "Нетерпеливого" видно не было. Пропали и многие корабли капитанов-пиратов. Похоже, половина флотилии не ушла из ловушки.

Король Тарел нанес соперникам жестокий удар. Так все и говорят на берегу: измена напанов. Вспомнив о нанимателях, Недуриан забеспокоился. Горожане могут возжаждать крови.

Встав с деревянного ящика, он направился к рядам прибрежных притонов, среди которых числились "Смешок" и "У Повешенного".

Напаны закрывали витрины, хотя был вечер, лучшее время для дел. У входа стояла двухколесная тележка. В ней лежало тело Неумехи, крепко обернутое брезентовым саваном.

- Идем с нами, - устало бросила Угрюмая. Токарас помог ей влезть в тележку, где она села, оберегая руку. Арко взялся за гужи и потащил тележку, остальная команда пошла пешком.

Это явно были похороны, и Недуриан не знал, почтили его или оскорбили, включив в процессию, сочли почти своим или считают, что его нельзя оставлять без присмотра.

Арко протащил повозку на самый юг, где рыбаки вытаскивали утлые лодчонки из прибоя. Отдав одному из работников пару монет, положил спеленутое тело в шлюпку. Угрюмая махнула Недуриану. Он сел на носу, закутавшись - стоял необычный холод. Фонарь освещал все пятерых напанов. Арко и Зубоскал сели на весла.

Выйдя довольно далеко от пристаней, Угрюмая и тощий Токарас подняли тело на планширь. Угрюмая произнесла несколько слов благословения или прощания, тело скользнуло в темную воду, исчезая с глаз.

После долгого молчания - лишь шлепали по бортам волны и прибой обрушивался на утесы к северу от города - Арко и Прощай начали разворачивать лодку к огням далекого Малаза. Недуриан сказал Токарасу: - Итак, похороны в море...

Высокий и худой мужчина сумрачно кивнул. - Да. Все мы, напаны, упокоимся в море. Традиция. - Он добавил более мягким тоном: - Не для меня.

- Почему же, позволь спросить?

Мужчина поморщился, озирая просторы темных вод. - Ненавижу. Море ненавижу. Слишком многое оно забрало у меня.

Недуриан подумал о многих, слишком многих ушедших друзьях и кивнул: - Понимаю.

Больше ничего не было сказано, пока они не вернулись в "Смешок". Недуриан, Угрюмая и Арко встали на страже. Маг сел подле узкого окна, созерцая блеск лунного света на мостовой. Арко был у двери, Угрюмая сидела за стойкой. Большой камин неровно освещал углы пивного зала.

Недуриан тянул разбавленное вино. Наконец, оглядев зал, спросил: - Как насчет персонала из местных? Где они?

- Притащат драные зады, едва кончатся деньги, - буркнула Угрюмая из-за поцарапанной стойки.

- А ваши сородичи? - спросил он Арко. Тот сидел на высоком стуле, держа перед собой короткий боевой посох. Суровое лицо скривилось в гримасе.

- Что насчет них?

- Почему вы еще здесь? Слышно, что король Тарел предал наш флот. Обманщик может арестовать вас.

Арко презрительно фыркнул: - Пусть попробует.

- Я о том, не безопаснее ли вам уйти на материк и наняться на корабль?

Взгляд здоровяка метнулся к Угрюмой, громадные кулаки сжались на посохе. - Нельзя. Мы...

- Хватит, - бросила Угрюмая. Она подозрительно смотрела на Недуриана. - Ты задаешь слишком много вопросов.

Он поднял руки, как бы сдаваясь. - Вы правы. Забудем. Не мое это дело. Но знайте... если вас разыскивают на материке, мне совсем не интересно.

Арко молча смотрел на Угрюмую.

- Мы уедем. - Угрюмая задумчиво протирала бокалы. - Когда вернется "Закрученный".

- Уже запаздывает, - сказал Недуриан и тут же пожалел об этом.

Арко опустил взгляд, кривясь еще сильнее. Побелевшие кулаки приподняли посох и с силой ударили об пол.

***

Через три ночи Юл Солмен рыбачил около города Малаза, сидя в доставшейся от папаши лодке и опустив удочки. Фонарь качался на носу, мерцая в темноте.

Проверив наживку, он сгорбился и стал ждать, пока фонарь привлечет любопытную рыбу из морских глубин. В такие мгновения покоя он любил думать, сожалея, что остался простым рыбаком, как отец. А вот друзья и кузены записались на рейдеры и стали вольными пиратами...

Но после нынешнего несчастного набега почти половина людей не вернулась домой. Лишь сейчас он начал прозревать мудрость слов отца, его требований, чтобы сын пошел по протоптанной тропе, став рыболовом.

Кажется, он все же не был кислым, жалким, упрямым, бесполезным старым дурнем.

Но что до иных притязаний и диких россказней отца... гм, иные вещи слишком нелепы, чтобы в них верить. Пираты и налетчики недавно поселились на острове, исконными же обитателями были рыбаки? Юл лишь покачал головой. Неужели это может быть правдой? Неужели настоящим стражем и хранителем острова является какой-то простой рыбак, вроде него самого? Юл дернул удилище. Всего лишь приятные мечтания. Смешные легенды, россказни местного люда.

Как говорится, слишком большой крючок не проглотишь.

В разгар раздумий он заметил свечение с юга. Прищурился, сел прямее и выпучил глаза, взирая на зловещий феномен. Скопление светляков, кружащихся под волнами? Стая светящихся глубоководных рыб? Или - тут волосы зашевелились у него на голове и шее - демоны Бурегоны пришли по его душу?!

Свечение стало ярче, его окружил клок густого тумана. Среди ледяных потоков ветра показался высокий нос корабля. Юл не мог закрыть рта, пока корабль не проплыл мимо: каравелла, из трюма клубятся щупальца тумана, паруса повисли на ломаных реях, с боков срываются большие куски трескучего льда. А там, на серебристой корме, вычеканено светящееся название: "Закрученный".

Юл прыгнул на дно лодки, мерно качавшейся на волнах пробежавшего судна. Он самый. Проклятый ведовской корабль. Все сказали, он затонул! А вот он, даже Бездна его выплюнула, подавившись. Вернула с кривых троп Рюза. С какой проклятой нечистью он там встречался? Наверное, заключал договор с самими Бурегонами....

Он задрожал под порывом неестественного ледяного ветра. Корабль исчез. Эта байка подарит ему целую ночь бесплатной выпивки "У Повешенного". Что за ужасное знамение! "Закрученный" вернулся после предполагаемой гибели... Он тряс головой, готовя весла. Избежал, значит, ловушки... да кто же решился бы на него напасть?!

Страшные времена грядут после такого явления. Будьте уверены.

Глава 14

Коро спланировал на плоскую вершину менгира и склонил набок голову, изучая глазами-бусинами каменистые дюны, то, что иногда называют Ненужными Равнинами. Он лениво разглаживал клочки шерсти на боках, снова гадая, как же избавить Тень от треклятых назойливых пришельцев.

Если Ходящий-По-Краю отказывается действовать - упрямый тупица! - задача достается ему.

Но как их изгнать?

Оставайся Коро в прежней, человеческой форме, он начал бы почесывать подбородок. Сейчас же он царапнул когтями ноздреватую поверхность менгира, тут же взвизгнув и раскрыв кожистые крылья: серебристая искра силы проснулась к жизни, начав извилистый путь по бокам резного камня. Крылан сел на место и начал заинтересованно наблюдать. Ртутная капля-искра текла, спускаясь, и знаки силы возвращались к жизни по ее следу.

У подножия капля засияла, вращаясь с необычайной скоростью.

Коро вскрикнул, падая с насеста: сияющий шарик ударил что-то под камнем. Наметенный ветром песок шевелился, раздался стон. Вернувшись на менгир, он внимательно следил с верхушки.

Хитиновая голова и бронированные плечи раздвинули песок.

Коро понял, где ему довелось приземлиться. Поглядел в оловянное небо. "А, этот".

- Кто я? - громко спросил несчастный.

- Ты пленник, - отозвался Коро.

Нелепо угловатая голова демона склонилась. Он смотрел на погребенное в песке тело. - Понятно.

- Я желаю избавиться от двух назойливых, создающих трудности пришельцев. Есть идеи?

- Создают трудности? - смущенно сказало существо. - И что бы это значило?

- Ох, заткнись! - зашипел Коро, прыгая с ноги на ногу.

- Когда-то я был могуч, - бурчал демон, словно ощупывая память. - Я был... таким... каким...

Коро закатил катыши глаз к серому небу. - О, не надо! Сейчас ты пленное ничтожество. - Он подскочил, захлопав рваными крыльями, открыв клюв в молчаливом смехе. "Разумеется!"

- Ты знаешь мое имя? - почти жалобно сказала тварь внизу.

- Молчи, дурак - меня посетило вдохновение!

- Думаю, ты знаешь имя, - упрямо сказал демон.

Коро выбранился, клюнул камень и прыгнул в воздух. - Дурак!

Серебряная искра показалась на вершине менгира.

- Я запомню тебя! - выл демон позади.

"Ну уж нет".

Он закаркал смехом, улетая.

***

Скромный костер отбрасывал сумятицу теней на осыпавшиеся стены ущелья; стоя в темноте, Танцор размышлял, есть ли мудрость в... экстравагантности.

Он посмотрел на огонь и темную фигуру у огня. Келланвед взирал в глубины костра, подперев подбородок головкой трости. Танцор, стиснув зубы, вернулся. Встал прямо над магом. Издал долгий вздох и повторил: - Нам точно пора вернуться.

Морщинистый темнокожий маг не отвечал, упорно уставившись в огонь. Танцор был уверен, что он все слышит. Он откашлялся. - Они нас рано или поздно поймают. Так и знай.

Сутулый дальхонезец невозмутимо пожал плечами. - Я снова перемещу нас.

- И так уже четыре раза.

- Я способен обгонять их.

Танцор вздохнул, подавляя гнев. Проскрипел: - Пока. Но рано или поздно...

Плечи упрямого коротышки поднялись, губы крепко сжались.

Устав вздыхать, Танцор стал смотреть на слабые трепещущие тени. - Так что ты пытаешься учуять?

- Узел! - взорвался юный маг, похожий на старца. - Локус! Сердце!

Танцор поднял взгляд к стенам ущелья, проверяя ножи на груди, у бедер и шеи. - Не станет ли твоя чепуха понятнее на обыденном языке?

Малютка раздраженно хлопнул в ладоши. Вонзил трость в песок. - Надеюсь, ты слышал о Троне Ночи?

- Да. В песнях и легендах.

- Именно! - воскликнул маг, как будто всем всё уже стало ясно.

- Что именно?

Дальхонезец дернулся, хлопнув в ладоши. - Итак, у Света и Тьмы есть троны, верно?

Танцо кивнул. - Говорят.

- Тогда и у Тени должен быть.

Танцор вынул острый стилет и потрогал лезвие пальцем. - Я так понимаю, тут больше поэзии, нежели истории.

Келланвед запыхтел, глядя на эбеновую трость. - Ну... да. Во всем должен быть центр силы, локус. Назови как хочешь. Контролируя его, контролируешь целое Королевство!

Танцор вложил клинок в ножны на левом запястье и задумчиво кивнул. - Нам преграждают путь.

Келланвед гладил кончиками пальцев голову серебряного пса на трости. - Да. Точно. Временные трудности. Едва мы...

Танцор поднял палец. - Нет. Сперва нужно усмирить их. А этого нельзя сделать, убегая.

Келланвед подпер подбородок головкой трости, как-то сердито глядя в мерцающее пламя. Задумался и наконец фыркнул: - О... ладно!

Танцор пошевелил плечами, суставы щелкнули, выдавая степень напряжения. Он не осмелился удовлетворенно кивнуть. "Гораздо лучше".

Затем он сел у костра. - Будешь на страже и дальше?

Маг кивнул. - Да. Я на страже.

***

На следующий день - если некоторое прояснение одноцветного неба Тени можно было назвать днем - Танцор снова заметил точку над головой, странную тварь, что иногда следила за ними.

- Вернулась, - сообщил он Келланведу, но тот равнодушно отмахнулся.

Однако на этот раз существо подлетало все ближе, оказываясь все больше, пока не плюхнулось рядом весьма жалким способом, подняв клубы пыли. Танцору оно показалось уродливой помесью летучей мыши и пеликана. Келланвед встал перед ним, возложив руки на трость. И заинтересованно заговорил. - Да?

К удивлению и беспокойству Танцора, существо выпрямилось, выглядя почти надменно, и каркнуло: - Добро пожаловать в Тень.

Келланвед лишь кивнул, словно они встречались каждый день. - Благодарим. Надеюсь, нам здесь рады.

Похожее на летучую мышь существо замигало блестящими глазами, озирая окрестности, и склонило клюв. - Я знаю, чего вы ищете.

Келланвед глянул на Танцора, поднимая брови. - А именно..?

Зверь поднял глаза к небу, будто рассерженный. - Дом Тени, разумеется! - Он прыгал с ноги на ногу. - Дом Тени, глупцы!

Келланвед насмешливо подмигнул спутнику и сказал с весьма умным видом: - Аа! Дом Тени! Разумеется!

Существо успокоилось, мотнуло остроугольной головой. - Я отведу вас.

- Почему? - спросил Танцор.

Зверь издал крик, замахал рваными черными крыльями. - Почему? Как? Я предлагаю вам королевство, а вы задаете вопросы?!

Келланвед застыл. - Королевство, говоришь?

- Почему? - повторил Танцор более сурово. Огляделся, заподозрив, что их попросту задерживают. Враги уже смыкают кольцо?

- Расскажи больше про это королевство, - потребовал Келланвед.

- Почему? - твердил Танцор, следя за горизонтами.

Келланвед вздохнул, плечи опустились. - Ладно, ладно. Почему?

Глаза зверя забегали. - Э, ну... - Он сложил крылья и опустил голову долу. - Внутри хранятся тайны. Тайны, которые вы должны открыть и мне!

Келленвед повернулся к Танцору. - Вот оно. Тайны! Веди! - махнул он зверю тростью.

Существо прыгнуло в воздух, закаркав, словно смеясь. - Сюда!

Келланвед зашагал за ним. Танцор схватился за лоб и неохотно последовал. - Мне это не нравится, - пожаловался он.

Дальхонезский маг обвел тростью лиги каменистых пустошей. - Выбор у нас велик. Куда еще предпочитаешь?

Танцор скрипнул зубами. - Хорошо. Исследуем и уходим, ладно?

Келланвед рассеянно кивнул, уже посвистывая на ходу.

Они шли, на взгляд Танцора, слишком долго. Гончие уже должны были показаться, как всегда, а он не видел ни пещер, ни иных укрытий. В очередной раз они поставили жизнь на способность Келланведа перемещаться. Ассасину это не нравилось. Одна неудача, и всему конец.

Темная линия впереди вроде бы приближалась - какой-то разрыв в монотонном пустынном пейзаже этого района Тени. Танцор вел Келланведа, который успел охрометь, порвал обувь и морщился от боли. Ассасин встал на месте и указал вперед. - Наша цель?

Келланвед подошел и встал рядом, потный и запыхавшийся. Прикрыл глаза рукой. - Вполне возможно. Там есть что-то. Я чувствую... - Он замолчал, потому что крылатый проводник мчался к ним, яростно махая крыльями.

Пролетев над головами, крикнул: - Бегите!

Танцор взглянул в глаза компаньону. "Вот дерьмо".

Они побежали.

Танцор быстро обогнал хромого, пыхтящего мага и снова встал, пиная пыль и камни, бранясь. Вынул самые тяжелые клинки, ища на склонах малейшего движения.

"Подкрадываются исподтишка. Стали умнее".

- Торопись, - бросил он Келланведу.

- Знай я, что придется бродяжить, захватил бы другую обувь. Уверяю тебя.

- Просто беги, - нетерпеливо сказал Танцор.

Маг лишь потряс головой, вздохнул, указав вперед.

Неохотно, уже страшась того, что увидит, Танцор развернулся. Впереди две фигуры размерами в лошадей вставали над камнями, отряхивая песок с шерсти. Морду первой Гончей покрывала вязь шрамов, у второй были разные глаза - желтый и синий.

"Охотятся стаей. Надо было догадаться".

Он выставил тяжелые клинки, сделав круг. Псы приближались со всех сторон. Он насчитал пятерых. "Загнали в ловушку, словно кроликов?"

- Уноси нас отсюда, - шепнул он магу.

Так называемый проводник улепетывал быстрее пущенной за горизонт стрелы. Танцор задумался: не могли же они выследить их по летучей твари? Насколько умны эти существа?

- Сколько всего зверей, как думаешь? - спросил Келланвед.

- Уноси нас!

- Ладно, ладно. Не надо грубить.

Танцор сделал еще один круг, убедившись, что звери наступают отовсюду. Они не отличались одним оттенком шкур, тут были коричневые и землистые, и серо-черные. Но все на подбор гигантского размера, глаза зловеще светятся. Они скользили, припав к земле, прижимая уши, губы ползли, обнажая клыки длиннее пальца. Низкое, полное охотничьего азарта рычание заставляло дрожать землю под ногами и отдавалось в груди.

- Самый удобный момент, - буркнул он спутнику.

Однако Келланвед не ответил. Пятна тьмы замелькали в глазах Танцора, или, скорее, полосы движущихся теней - он видел лишь мутный сумрак, словно нырнул под воду в полночь.

Оглушительный, полный злости и разочарования рев заставил его задрожать... он ударился о грубую землю и покатился, поднимая пыль.

Вскочил, держа клинки наготове. Однако они были в одиночестве. Келланвед ссутулился, сидя рядом, внимательно осматривая ноги. В нескольких лигах был различим край леса - похоже, это и была их цель.

- Бежим, - сказал Танцор.

Маг указал на жалкие остатки обуви. - Ну, башмачник поистине заслужил мой упрек!

- Брось их и беги!

- Не могу!

Утробный рык донесся издалека, но быстро приближаясь.

Танцор рывком поднял его на ноги. Келланвед неловко побежал, подскакивая, размахивая рваными башмаками.

Танцор искал на бегу дорогу или иной вход в густой лес, но ничего не видел, так что направился к ближайшим деревьям, ломая сухие сучья кустов; ноги проваливались в толстый слой гнилых листьев и травы. Лишь пробравшись довольно далеко, он остановил Келланведа и встал сам, слушая. Звериный рев еще раздавался, но странно далекий и приглушенный.

Треск сучьев наверху заставил его схватить метательные ножи. То была черная летучая тварь, прыгавшая среди ветвей. - Видите! - крикнула она с торжеством.

- Они не идут за нами, - заметил Келланвед, морщась от боли в босых ногах. - Почему же?

Летучая тварь склонила голову набок. Черные бусины глаз озирали округу. - Ну, э... им запрещено! Да! Запрещено входить в лес!

- Почему?

Коро раздраженно прыгал с ноги на ногу. - Потому! Потому что Дом... да! Дом близко!

Танцор всматривался в запутанные корни леса. - Насколько близко?

- Близко! - Существо взлетело, крича: - Сюда!

Келланвед осторожно щупал стопой податливую почву. - Может, ты...

- Вряд ли, - сердито сказал Танцор, решив идти за зверем.

- Всего лишь на краткое время...

- Нет.

- До этого Дома.

- Нет.

- От тебя никакой пользы, - пробурчал маг.

- Не я купил дешевые башмаки.

Келланвед взвился: - Они обошлись недешево, уверяю...

- Тем более...

- Вы двое, не заткнетесь ли? - раздался голос сверху. Танцор и Келланвед одновременно вскинули голову, моргая. Коро сидел, мотая головой с острым как нож клювом. - Я пытаюсь услышать...

Танцор промолчал, тоже вслушиваясь.

- Что именно? - сказал Келланвед. Танцор сверкнул на него глазами.

На конце мембранозных крыльев Коро были кисти с коготками; он поднес палец к клюву, просипев: - Шшш!

Танцор вслушивался, но вокруг был лишь неумолчный треск древесных стволов на ветру. Келланвед прокашлялся. - Ага, что-то...

- Тихо.

- Что-то схватило...

Танцор обернулся к нему. - Можешь помолчать?!

Маг показал на ноги, глубоко утонувшие в прелых листьях. - Что-то держит меня за ногу.

Танцор выругался, схватился было за клинок, но понял, что это невозможно: лоза обвила его руку! - Что, ради всего...

Келланвед резко упал на колени. Он не казался перепуганным, скорее удивленным. - Ну, это до грусти знакомо, - заметил маг.

Танцор не смог вытащить нож и второй рукой, тоже захваченной лозами. Его мощно тянули к ближайшему дереву.

Тварь сверху зашлась грубым смехом. - Настала пора услышать ваши панические вопли! Ха, ха!

- Ты паникуешь? - спросил Танцор Келланведа.

Маг швырнул в зверя тростью, но далеко промазал. - Еще нет.

Тварь прыгала по верхним сучьям. - Страх придет! Уверяю вас! Едва вы обнаружите себя в... ай!

Летучая тварь сверзилась с ветки головой вниз, замоталась - лапа была схвачена лозой. - Помогите! Он взял меня! Что вы наделали! Дураки!

Коро бешено махал крыльями, дергаясь; лоза с треском порвалась и зверь по инерции отлетел к ближайшему стволу, потом к другому. - Вы будете вопить! - каркал он, отдаляясь. - Увидев! Вечную гробницу! Поглощенные навсегда! Соединившись с Тенью! Ха, ха!

Танцор проследил за ним и взглянул на Келланведа. - Ну? Что теперь?

Маг постукивал пальцами свободной руки по подбородку, глаза сузились. - Неужели так просто? - подумал он вслух.

Толстые ветви дерева сжимали грудь Танцора. - О чем бы ты ни думал, пора поспешить.

Лоза притянула руку, Келланвед провалился по пояс. - Идея, - объяснил он. - Все это время я пытался взломать Тень. Возможно, это было ошибкой. Возможно, мне нужно войти в нее. Стать одним целым, как сказало то существо. Может, в этом и тайна?

Танцор не отвечал, едва дыша под внешним давлением, в хватке сучьев. Он лишь мотнул головой, сожалея, что не может даже обругать помпезного глупца.

Маг кивнул в ответ, проваливаясь в гниль по грудь. - Отлично. Я попробую... хотя будет трудно в таком отдалении от Малаза...

Танцор изобразил сжатыми губами улыбку одобрения, более походившую на предсмертную гримасу.

- Итак... вот и я, - сказал маг, и голова его исчезла под дымящейся прелью.

В глаза темнело. Танцор сквозь путаницу сучьев искал оловянное небо. "Да... хотя бы такое...." Ветви становились все туже, круша грудную клетку, дыхание вырвалось, он старался вдохнуть, еще и еще, пока не снизошло темное ничто.

***

В день казни Тайскренн надел чистую льняную рубаху и брюки. Голову и щеки покрывала щетина; он был лишен полированного зеркала из бронзы или серебра, но понимал, что стал худым и жалким на вид, как любой, обреченный неделями думать о неминуемой смерти. К тому же каждый день ему подливали яд в порцию воды.

В назначенный день двое Клыков Д'рек появились у камеры. Открыв толстую деревянную дверь, они, кажется, удивились, видя его внутри и живым. В прошлом многие приговоренные предпочли забрать свою жизнь, нежели встретиться с ужасами расправы. Именно потому жречество и позволило ему сидеть так долго, потому и омрачало его рассудок ядом.

Именно потому он отверг молчаливое предложение. Никакого скрытого исчезновения, после коего о нем забудут. Нет, он выйдет на публику и сделает все, чтобы отхлестать их по лицам.

Итак, он оторвался от медитации, встал, одетый в новое и чистое. Спокойно и неторопливо вышел наружу.

Однако кое-что мешало ему ощущать покой. Из камеры было видно, что сейчас разгар ночи. Он шел по пустым залам, в душе рождалось подозрение: его постановили бросить в Яму без объявления, без зрителей.

Итак, некто решил избавиться от неудобного свидетеля? Идеальное решение, которое одобрят все ценители бюрократических игрищ.

Верховная жрица Салин не объявила точное время казни, верно?

Подозрение грызло стену покоя, столь тщательно отделившую его от страхов и сомнений. Он начал запинаться. Что же делать?

Один из Клыков толкнул его вперед. Тайскренн зашагал, думая: "Ну, если они зашли так далеко... может, мне не стоит быть столь послушным...."

Впрочем, опасения рассеялись, когда жреца ввели в камеру ожидания Гражданской Ямы. Похоже, казнь состоится днем.

Утренний свет косо падал сквозь узкие пыльные окна. Камера наполнялась дневной жарой. Нарастало приглушенное бормотание. Кажется, собралась изрядная толпа. Затем раздался тихий стук в дверь. Он поднял брови. Неужели? Вежливый стук?

- Да?

Клык открыл дверь, вошла служительница в белой рясе. Обеими руками она держала глиняную чашу с густой темной жидкостью.

Тайскренн узнал "милость Д'рек" - одуряющее снадобье, которое притупит грядущую боль. К сожалению, оно подавляло и разум. Молодая женщина выставила чашу, понурив голову.

Он покачал головой, изумившись, что пришлось проглотить слюну, чтобы сказать: - Нет.

Она склонилась сильнее. - Не нужно храбриться, Тайскренн.

- Не желаю идти к Д'рек с отуманенным рассудком.

Служка кивнула. - Понимаю. - Отошла к двери и застыла там, вся дрожа. - Мне жаль, Тайскренн. Не все согласны с этим.

Он нахмурился. Не согласны с чем? С казнью? С возвышением Телло?

Клык Д'рек схватил женщину за руку и вытащил из камеры, с грохотом захлопнув дверь.

Он сидел в тишине и морщился. Неужели была фракция, готовая пойти за ним? Неужели своим бездействием он развалил ее? Но он ничего не просил и ничего не желал!

Так он сидел, слыша нарастающий и стихающий рев, смех - казнили преступников, мелких нарушителей правил культа - пока не раздался одинокий голос. Неразборчивыми сквозь камень словами он объявлял его выход, перечислял так называемые преступления.

Разумеется, вскоре дверь открылась, Клыки поманили его наружу. Встав, он поразился: во рту было сухо, ладони вспотели, излучая жар. Лишь плоть, напомнил он сам себе, страшится неминуемой гибели. Лишь плоть.

Его вели по узкому коридору меж грубо стесанных каменных блоков. По сторонам виднелись камеры с осужденными; вонь мочи, кала и пота пропитала спертый воздух. Тайскренн не ощущал неудобств, едва замечая окружающее; он знал, что скоро станет куда хуже. Сквозь двери впереди сочился скудный свет, давая видеть надписи на стенах, вроде: "Скажите Герине, я любил ее", "Будь проклята сука Салин" и "Прости вас Д'рек".

Клык впереди вынула алый пояс. Поманила его к себе, велела повернуться. Странно ошеломленный, Тайскренн повиновался. Руки его были туго связаны поясом.

Он едва слышно фыркнул, признавая жест. Телло, похоже, не был лишен поэтического дара.

Железный засов лязгнул, тяжелая преграда заскрежетала, отворяясь; Тайскренна вытолкнули на ослепительно яркий песок Гражданской Ямы. Он долго моргал, приспосабливаясь к свету, вокруг нарастал рев, мучительный ураган криков, аплодисментов, воплей, брани и приветствий.

Поглядев вперед, он нашел ярусы почти полными. Салин и Телло получат свою долю славы.

Он послушно вышел в середину широкой круглой ямы. Под сандалиями хрустели тысячи сухих хитиновых панцирей. Солнечный жар обрушился с небес, а он даже не мог высвободить связанные сзади руки, прикрыть глаза. Тайскренн проклинал жару: одежда его мигом пропиталась потом и тяжело обвисла на теле.

Пот, подумал он отстраненно и методически. "Я так потею, потому что... испуган. Вот. Сам сказал. Могу признать. Ужас перед неведомым. Хотя бы в этом я един с окружающим стадом".

Примерно в центре он встал и обернулся к главному ярусу. Яркий свет не давал различить лиц - только море темных ряс. Мало-помалу крики и рев стихли настолько, что одинокий голос смог прорезаться над злобным бормотанием.

- Тайскренн! - прокричала верховная жрица Салин.

Он вздернул подбородок, надеясь, что в этом увидят непокорство и гордость. Впрочем, он задыхался, сердце частило, сигнализируя неизбежную слабость плоти. "Дыши глубже", велел он себе.

- Твои преступления против единства культа были исчислены, приговор написан. Ты найден виновным в возвышении самолюбивых желаний над верой в Д'рек. Скажешь последнее слово, прежде чем свершится ее суд?

Странно, думал он, моргая, стоя пред всеми, как жадные до власти люди стремятся обвинить оппонентов в собственных грехах. Он открыл рот, но не нашел в себе сил для речи. Сияние солнца заставило глаз слезиться - откуда еще могли взяться влажные потеки на щеках? А стеснение в груди, не дающее проронить ни слова - конечно же, это праведный гнев!

- Ничего? Молчишь? - бросила Салин. - Даже не будешь молить Д'рек о снисхождении?

Ее заявления ужалили Тайскренна сильнее, чем вся нелепица суда, трусливая подлость приговора и фарс милосердия. - Молить? - прокаркал он слабым голосом. - Этовамнужно молить о снисхождении!

Однако Салин уже дала знак барабанщикам, громовая какофония лишила его последних надежд быть услышанным. Тем не менее темная масса рядом с Салин, которая могла быть Телло, зашевелилась - то ли в смущении, то ли от боязни, что он сдастся перед самым концом.

Однако он не желал давать им такого удовлетворения.

Он встретит Д'рек с большим достоинством и храбростью, чем все другие... хотя все сильнее его беспокоили глаза, влага жгла их, а он не мог утереться...

Тогда он повернулся ко всем спиной и стал ожидать конца. Грохот барабанов сотрясал песок под ногами, земля вибрировала, созывая своих обитателей. Он знал: там, во тьме пещер и лазов они шевелятся, ползут, слыша зов. Скоро они насядут на него, киша, кусая, заползая в рот и ноздри, пока он не...

Тайскренн яростно заморгал, ноги вдруг заколебались, готовые отказать.

Жара, решил он. Всего лишь треклятая жара...

Шуршание прибывающей орды донеслось до него. Казалось, оно стало громче барабанов. Вокруг, все ближе... Он моргал, избавляясь от слез, желание бежать стало неистовым. Нет, сказал он себе. Погоди!

Колючая волна захлестнула ноги. Бесчисленные коготки трогали плоть. Миллионы ножек бегали по лодыжкам.

"Погоди! Нет! Не так... я хотел не этого..."

Нарастающее онемение от стоп ползло выше, ему было трудно стоять. Тайскренн пал на колени - ли ему так показалось. Паразиты поднимались приливом или он проваливался в их гущу? Он не понимал.

Онемение захватило грудь, за что он был благодарен, ибо колышущийся ковер насекомых уже охватил потный рот и закрытые глаза. Он не мог закрыть ноздри, и они заползали туда - крошечные серебрянки и хищные личинки. Затем дыхание вырвалось, подобно взрыву, и твари потекли в открытый рот.

Он давился, давился, корчась, извергая рвоту в попытках вдохнуть. Но ни одна порция воздуха не смогла бы проникнуть сквозь море удушающих паразитов. Он неслышно вопил в отвращении и отчаянии, кои не выдержал бы ничей разум. К счастью, и его разум сдался. Снизошла темнота...

***

Гражданская Яма была на другой стороне города, но Зилла могла слышать отдаленный шум и рев собравшейся толпы. Даже во дворе дальней капеллы храма она не сумела скрыться от происходящего.

Воспоминания растянутся на весь остаток жизни.

Она охватила грудь холодными руками, шагая по тропе. Почему глупец еще здесь? Неужели ему не хватило? Он пойдет до конца, чтобы доказать?

Мысль заставила ее примерзнуть к месту.

Конечно же, пойдет. Он был прав. Он сознавал себя правым. И готов был на всё, чтобы доказать невиновность.

Телло обещал ей, что да такого никогда не дойдет. Что он сошлет его в новую жизнь на материке.

Блюститель! Она схватилась за каменный край парапета над морем. Будь он проклят! Человек, полный лжи!

Зилла неподвижно созерцала тошнотворное мерцание волн внизу. Нет, не так. Он не солгал. Лишь показал состряпанные доказательства и свидетельства, которых хватило бы для смертного приговора в день суда. Лишь ее помощь спасла ему жизнь. Лишь ее показания спасли его от яда Клыков Д'рек.

До сего дня...

Она подскочила, слыша отзвуки барабанов.

"Он еще там? Почему? Почему он не бежит?"

Она прижала кулаки ко рту. Будь проклят! Будь проклят, упрямый дурак! Неужели он настолько упорен? Иди на смерть, лишь бы не склоняться ни перед кем?

Она кивнула и вздохнула. "Да... да, он может".

Отдаленные крики изумления и восторга тысяч зевак стали громче. Она схватилась за парапет. "Великая Д'рек! Его забирают!"

Все из-за нее. Нет - она его спасла! Спасала до этого дня! И Телло убеждал, что до крайности не дойдет....

Телло! Она выпрямилась, резко вздохнув. Вынула из-под рясы небольшой кинжал, всмотрелась в восковую печать на обводе ножен.

Она хранила кинжал для себя. Но другой заслужил лобзание стали куда больше. Она будет играть роль забитой ученицы. До поры. И тогда он заплатит. Заплатит!

Зилла спрятала ножны под одежду, утерла лицо и скользнула в здания храма.

Глава 15

Картерон, Чосс и Хаул ожидали Угрюмую на палубе "Закрученного". Прошла неделя с того дня, когда они едва вползли в гавань Малаза, и командир желала отчета о состоянии корабля.

Новости будут мрачными. Угрюмая, понимал он, не станет счастливее.

Он смотрел через борт, как она шагает по пирсу, за ней Арко, Прощай и десяток местных громил - ее охрана выросла, когда напаны утвердили власть над большей частью островного "черного рынка". Дальше шел прибившийся к ним Недуриан, старик, в простой одежде и весь в шрамах - скорее бывший рыбак, нежели боевой маг. Картерон еще не готов был ему доверять.

Громилы остались на трапе, Угрюмая и трое ее спутников взошли на борт. Она сложила руки на груди, глядя на него с привычно кислым выражением, как бы говоря: "Ну, что?" Он видел, она еще щадит бок, где Геффен оставил дурную рану, прежде чем она свернула ему шею. Местные лекари потрудились, но такие раны болят долго.

Картерон покашлял, оглянулся на Чосса и Хаул. Все равно что прыгнуть в пучину. - Мы рекомендуем остаться на всю зиму для полной починки.

Он сказал нежеланные слова, было ясно по ее раздраженной гримасе. - Не это я хотела услышать, Сухарь. Хочу убраться с острова.

- Нужно время, - вмешался Чосс. - Мы дважды налетели на льды.

- Мне плевать. Не хочу торчать тут целую зиму.

- Корабль не будет готов, - сказала Хаул.

Прощай нетерпеливо махнула рукой, шагая вперед. - Что за дела? Просто возьмем другой! - Она указала на гавань. - Их тут много.

- Не таких, как этот, - пробормотал Недуриан, сидевший на фальшборте вне их кружка.

Прощай сердито фыркнула ему. По неведомой причине они с магом не ладили. - О? Как этот?

Старик лениво глянул на Хаул, отвечая: - Потому что он зачарован. Не так ли, Хаул?

Та оглядела его, кивнула: - Верно.

- Ни один другой корабль не выжил бы в проливе. Не так ли?

- Возможно, - согласилась Хаул.

Картерон вспомнил "Правое Дело". Они потеряли его из виду, едва войдя в Пролив Бурь. Были слишком заняты, сбивая растущий лед и огибая плавучие льдины, чтобы размышлять об участи преследователей. И все же он не мог избавиться от беспокойства: что, если те, паче чаяния, выжили? Не будет ли разумнее...

Он снова кашлянул и сказал: - Угрюмая, возможно, ты права. Нам следует уходить как можно скорее. Закончим починку в другом порту.

- Но где? - недовольно крикнула Хаул. - Нам нельзя показываться на материке.

- Картул? - предложил Чосс.

Прощай содрогнулась, лицо Арко исказилось отвращением. - Боги, нет, - прогудел он.

- Гораздо дальше, - пожала плечами Угрюмая. - Предложим службу в одном из Семи Святых Городов. В Арене или Убариде.

- Там нет военно-морских сил, достойных такого названия, - заявил Арко, кивая сам себе и почесывая подбородок.

- Придется столкнуться с фаларийцами, - предостерегла Хаул.

Арко пренебрежительно повел рукой: - Фу! Этих мы поборем.

Однако Угрюмая не сводила прямого взгляда с Картерона. Он постучал пальцами по обшарпанному поручню. - Слышал неприятные вещи о тамошнем культе. Как его, Джистель? Кровавые жертвоприношения.

Взгляд Угрюмой оставался твердым. - Мы встретим все, что выпадет на долю. А вот здесь мы явно засиделись.

Картерон кивнул, соглашаясь. Да. Тарел уже должен был узнать, где они, от капитана "Правого Дела" или из других уст. Похоже, он уже положил глаз на остров Малаз. - Ага, - сказал он неохотно. - Минимальная починка. Только чтобы дошлепать до Семиградья.

Чосс фыркнул и едва слышно прокомментировал: - Это довольно далеко, если не знаешь.

- Тем не менее, - развела руками Угрюмая. - Сколько?

Чосс, их лучший корабел, наморщил лоб. - Думаю, два месяца. По меньшей мере.

- Один.

Он взмахнул руками, будто страдая от боли. - Что?

- Один, - решительно рубанула она рукой. - Все будут помогать.

Она развернулась и ушла на берег, Арко, Прощай и новый маг зашагали следом.

Чосс оперся о борт обеими руками, глянул на Картерона и потряс головой. - Впереди чертовская уйма работы. А где твой новый любимчик Даджек и его прихлебатель?

- Приводят в форму новобранцев с Малаза.

Чосс поднял голову, кивнув в сторону пирса. - Что думаешь о новом маге?

Картерон пошевелил плечами, размышляя. - Похож на опытного бойца.

- Так и есть, - сказала сзади Хаул. Картерон обернулся. Она смотрела в спины уходящих. - На нем прямо написано: служил в легионе.

- Легионер? - повторил Картерон. - Железные Легионы Тали? - Он свистнул. - Такой нам может пригодиться.

- Если мы сможем ему довериться.

- Довериться? А почему нет?

Грузная колдунья лишь вздохнула, склоняя в раздумье голову. - Сама не знаю. На этом корабле у меня обостряется необычное чувство... Следи за ним, Сухарь.

Картерон кивнул, совершенно согласный. - Как скажешь, Хаул.

***

Караван разбил лагерь в дне пути от Федела, города на юге Итко Кана, в котором оканчивались многие торговые пути с севера. Посреди обширной вытоптанной поляны зажгли костры, животных привязывали, кормили и мыли.

Как обычно, Дассем долго гулял ночью. Сегодня он был один. Коса больше не разговаривала с ним, только опускала маскированное лицо, будто была ему подчиненной. Да, таковой она теперь себя и считала.

Наступила осень; трава стала сухой и ломкой, брюки его покрылись стеблями соломы. Воздух рано стал холодным - многие торговцы говорили, что это свойство моря Бурь, что лежало к югу.

Он помедлил в темноте, глядя вверх. Старые, привычные звезды светили над южным окоемом, созвездия юности: Копье, Повозка, Мать Небес.

Наутро они расстанутся. Он свернет к побережью, чтобы купить место на корабле на Малаз, который ему описали как место холодное, дождливое и унылое. Она же, догадывался Дассем, вернется на родной остров.

Он провел рукой по высоким острым стеблям. Должен ли он позволить всеми идти, как идет? Или следует вернуться к ней, попросить, чтобы она сопровождала его и Неру? Почему бы нет?

Постояв во мгле, он тяжко вздохнул. Нет. Худ не перестает следить за ним. Он уверен. Серый Бродяга припас для него особую роль. Готов сурово проучить за непокорство.

Он не хочет втягивать ее во всё это.

А каков был бы ее выбор? Он мог бы рассказать об опасностях и предложить...

Он резко обернулся назад, к мерцающим огням стоянки, и быстро присел среди высокой травы.

"Оружейное масло и пот".

Да, звон кольчужных колец и лязг взводимого самострела.

Он коснулся рукой пояса, вспомнив, что оставил меч.

"Ах, как смеется сейчас Худ. Смертный Меч без меча! Ха-ха!"

Он замер, прислушиваясь. Судя по звукам, его миновала растянутая цепь лазутчиков, приближающихся к походному караван-сараю. На корточках Дассем последовал за ближайшими людьми. К счастью, ночь была темной, а нападающие не несли с собой светильников, ориентируясь на огни близкого лагеря. Он подскочил к одному и сжал сзади шею, чтобы лишить чувств. Опустил тело на землю. Всмотрелся: рваная, вся в заплатах кольчуга старого канезского образца. Как он и подозревал, это были разбойники или беглые солдаты.

Пользуясь прорехой в строю, он поспешил вернуться в лагерь.

Главный отряд разбойников ворвался в караван-сарай одновременно с ним. Раздались панические крики но, к счастью, звуков рубки еще не было.

Он расталкивал мятущиеся группки торговцев, их жен и детей, подходя к костру, где оказались Коса и Хорст. Толстопузый вожатый каравана махал руками, требуя успокоиться.

Разумеется, Коса заметила его среди изломанных теней. В свете костров маска казалась калейдоскопом ярких красок. Клинок ее не покинул ножен. Она сделала незаметный жест рукой - "погоди".

- Не нужно насилия, Луэл, - говорил Хорст кому-то из разбойников. - Вы получите плату.

- Сбор, - высокомерно поправил главарь. Он носил выцветший офицерский плащ поверх пластинчатого доспеха. Борода и волосы отросли и стали неопрятными, показывая, что он много месяцев обитает в поле. - Нашу законную долю за безопасность дорог к границам Даль Хона.

- Безопасных для кого? - буркнул Хорст.

Беглый офицер махнул рукой, милосердно не замечая обиды. Отдал приказ своим людям, вероятно, бывшим подчиненным-солдатам. Те пошли обыскивать повозки.

Руки Дассема сжались. Кучи одежды, одеял, корзины и посуда летели из фургонов в сопровождении жалоб и возмущенных воплей.

- Вы обыщете все фургоны и телеги? - крикнул он беглому - или уволенному с позором? - офицеру.

Луэл обернулся, ища его в дымном свете. - Все должны внести долю. - Он хмурился. - А ты...

Дассем пошел к своему фургончику.

- Остановить его! - заорал Луэл.

Дассем оттолкнул нескольких разбойников, но был вынужден остановиться, видя множество нацеленных арбалетов. Он спокойно стоял, пока Луэл пробирался к нему, чтобы рассмотреть внимательнее.

Встав лицом к лицу, главарь сказал: - Ты чертовски торопишься к своему товару, дружок.

Дассем молчал, сжимая кулаки. Взгляд искал в темноте повозку с Нерой.

- Наверно, что-то забыл спрятать? Случаем, не золото или серебро? - Луэл озирал его с ног до головы. - Не похож на богача. Но вдруг богатства запрятаны в телеге, среди рванья?

Дассем насчитал семь арбалетов с наложенными стрелами, не сомневаясь, что в темноте найдутся еще. Проклятый главарь, похоже, забрал с собой целую роту канезцев.

В темноте раздался зычный, полный ужаса крик: - Чума!

Дассем поглядел в ночное небо, неслышно выругавшись.

Один из беглых солдат подскочил к Луэлу, показывая назад трясущимся пальцем. - Повозка, - прошипел он, - девчонка - заразная!

- Это не чума, - громко возвестил Дассем.

Луэл подозрительно прищурился. - Что такое? Ты потащил с собой больную родственницу?

Хорст шагнул к ним, яростно бросив: - Ты говорил, она старая и дряхлая!

- Она не больна, - упрямо повторил Дассем, не убедив даже себя самого.

- Я повидал заразу, - сказал разбойник главарю. - Там она самая. - Он прижал руку ко рту, вскрикнув: - Боги! Должно быть, от нее ползет заразный воздух, и я им дышал!

Луэл кивнул ему. - Сжечь.

- Нет! - Дассем подался вперед и резко развернулся, когда арбалетный болт поцарапал левый бок, уносясь в темноту. Застыл, пыхтя от боли, зажимая бок. Луэл недовольно посмотрел на него и махнул своему человеку: - Давайте же. Сожгите ее.

Дассем потянулся к Хорсту. - Подумай сам. Как она может быть разносчицей заразы? Кто заболел? Даже я не болен. - Однако вожатый пятился, качая головой.

Солдат побежал между телег, Дассем поглядел ему вслед, готовясь преследовать, хотя это и стало бы самоубийством.

Но едва он напряг ноги, мощная вспышка поглотила костер, ослепив его. Вокруг кричали от удивления и страха. Рука схватилась за локоть, Дассем не сопротивлялся, ибо узнал эту хватку.

- Сюда, - прошептала Коса, таща его прочь.

Он утирал слезящиеся глаза. - Что это было? Ты колдунья?

- Нет. Это химикат народа, что живет к северу от моего острова. Они торгуют малыми дозами...

- Это была малая доза?!

Она затащила его за фургон. - Ты всегда начинаешь бой без оружия?

- Ну... это был момент невезения. - Он моргал и моргал, пытаясь вернуть зрение. - Отведи меня на самый север поляны.

В воздухе висели вопли и стоны паники. Купцы и члены их семей пытались спастись бегством. Командный голос Луэла прорезал сумятицу. - Найти их и убить!

Коса вложила оружие ему в руку. Он взвесил его, ужаснувшись дурному балансу. - Что это?

Она вела его дальше. - Меч. Забрала у одного разбойника.

- Жалкая дрянь.

- Так брось его и найди что-то получше.

В поле его зрения шевелились тени людей, метавшихся среди мрака. Коса вдруг дернулась; тело упало к ногам, извиваясь и хрипя.

Он потер лицо. - Прости. Отличный клинок.

Они шагали вперед. Дассем стал видеть достаточно, чтобы разбирать путь. - Так ты поверила мне? Это не чума.

- Будь это чума, она уже умерла бы. Как и ты.

- Точно. Так отчего всё?

- Страх не ведает логики.

Он увидел повозку, у которой собрались мужчины и женщины. Все кричали, требуя факелов, наваливали кучи хвороста у бортов.

Пусть в боку жестоко жгло, он взял меч обеими руками, прошипев: - Худ, узри! - и атаковал.

Вдвоем они очень быстро расчистили стороны повозки. Кивнули друг дружке и разошлись - он налево, она направо - углубляясь в лагерь, убивая каждого встречного бандита.

После пятнадцатого он начал жалеть их, простых солдат, пусть и дезертиров. Наносил травмирующие порезы по лицу, правой руке, шее. Некоторые могут истечь кровью, но большинство попросту поковыляет прочь из лагеря.

Луэла он нашел в южно-восточном углу, за двойным полукругом арбалетчиков. То ли боевой инстинкт, то ли донесения подсказали ему, что может случиться, заставив искать защиты среди оставшихся разбойников. Они попеременно отступали, стреляя в темноту и перезаряжая. Дассем поразился сохраненной разбойниками дисциплине и выучке.

Коса подошла сзади. Они пригнулись, раздвигая траву, изучая строй на поляне.

- Может, позволим им уйти? - предложила Коса.

- Нужно положить этому конец, или они вернутся. - Он вгляделся в лагерь, поразмыслил. - Жди здесь.

На стоянке он нашел тех, кого приметил давно: семью сетийцев, беглецов от какой-то кровной мести. Подошел к настороженному отцу семейства и приветливо кивнул. Мужчина держал перед собой изогнутый наборный лук, наложив стрелу. К телеге было прислонено длинное копье с бунчуками из волчьих хвостов.

Дассем указал на оружие. - Могу я воспользоваться твоим чудесным копьем?

Мужчина сам отдал его, поклонившись. - Окажи честь, Меч Смерти.

Дассем покачал головой. - Уже нет.

- Я видел, что видел. Я слышал рассказы из Ли Хенга.

Дассем взял копье, держа горизонтально, и поклонился в ответ. Потрусил назад, туда, где пряталась в траве Коса. Та шепнула: - Они отбирают лошадей.

Дассем торопливо вгляделся: разбойники сгоняли животных в кучу, но арбалетчики были настороже. Какая жалость, что столь способный командир вынужден был покинуть армию Кана!

Он ждал, сидя на корточках и держа копье на плече. Наконец настал подходящий момент. Появился Луэл, уже в седле. Он размахивал мечом, отдавая команды. Дассем отошел на три шага, встал в полный рост и завел руку за спину. Коса открыла рот, но промолчала, не желая помешать ему.

Дассем выбросил руку с копьем вперед, подпрыгнул и метнул оружие. Коса встала, маска обратилась к ночному небу, следя за высокой аркой полета. В лагере раздались крики - их заметили.

Луэл разворачивал коня, указывая клинком в их сторону.

Как по волшебству копье пронзило его живот. Офицер крякнул от удара, меч выпал из онемевших пальцев; сжал другой рукой толстое древко и соскользнул из седла.

Тревога охватила лагерь. Арбалетчики рассыпались, хватая первых попавшихся коней, бешено погоняя их в галоп. Через миг все они бежали с поляны. Коса и Дассем выждали, пока уляжется пыль.

Они нашли главаря дезертиров лежащим на спине, еще живого и в сознании. Окровавленная рука не отпускала торчащее в небо древко. Черные глаза нашли Дассема, едва тот присел рядом. Коса следила издали.

Луэл облизнул багряные губы и шепнул: - Кто же ты?

- Я Дассем Альтор.

Взрыв смеха оросил кровью грудь и бороду. Офицер оскалился. - Нужно было понять. Я был в Хенге. Слышал, что там Меч Худа.

Дассем кивнул. - Мне жаль.

Командир слабо пошевелил плечами. - Ладно. Теперь ты несешь смерть на юг.

- Не таково мое намерение.

Рука соскользнула с копья. - Но она... идет... за тобой...

Дасем закрыл ему глаза, встал и повернулся к Косе. Кровь забрызгала ее брюки, рубаху и боевую маску.

- Думаю, тебе больше не рады в караване, - сказала она.

- Не сомневаюсь, тебе тоже. Прости.

Она махнула рукой. - Плюнь. Я намерена вернуться к своему народу.

Он кивнул. - Пойду соберу лошадей. И уеду.

- Я позабочусь, чтобы тебе не мешали.

- Спасибо. - Он протянул руку. - Коса...

Она стояла навытяжку, руки по бокам. - Да?

Он протяжно вздохнул и уронил руку. - Всего доброго.

Женщина чуть склонила маску. - Тебе того же, Меч Худа. - Отвернулась и пошла в лагерь.

Он выждал, пока она найдет и поговорит с Хорстом, потом пошел искать лошадей.

***

До настоящей зимы было далеко, но ледяной ветер холодил Картерону спину, пока он сидел на груде канатов, осматривая бегучий такелаж парусов с главной мачты. Почти все элементы были старыми и слишком изношенными; впрочем, нравилось ему это или нет, придется обойтись имеющимся инвентарем.

Времени поднять "Закрученный" в сухой док не было. Чосс занимался починкой внутри трюма, Картерону достались верха. Сердце болело, когда приходилось пропускать в работу ветхие тросы и кустарные блоки, но по приказу Мока ни один торговец не готов был продать им хотя бы гвоздь или локоть парусины. Даже из-под полы!

Стояла ночь, но сменная команда трудилась при свете факелов и фонарей; другие работники спали в гамаках между мачтами, на местах матросов. Приходилось пользоваться тем, что удалось выклянчить или даже украсть; этим занимался Зубоскал. Он уже достал немного новых канатов, досок сомнительного происхождения и свежей смолы.

Картерон работал целыми днями, но засыпал с трудом - его тревожило периодическое появление нахта, неофициального талисмана корабля. Странная тварь не вызывала в нем малейшего доверия. Прощай, та вообще наотрез отказалась ночевать на борту.

Угрюмая показывалась редко. Она жила в "Смешке", окружив себя новой охраной, выбивая деньги всеми способами, на которые была способна. Без сомнения, ей не терпелось поскорее увидеть день отплытия.

Он сел, положил ладони на бедра, растягивая шею и спину. Нечестно. Ее безопасность важна ему не меньше, чем остальным. Впрочем, организация Гефа, ныне управляемая женщиной-лейтенантом, затихла, стараясь восстановить силы. Обманщик, судя по всему, не просыхал неделями. Похоже, мудрые приказы торговцам отдавал от его имени совет капитанов.

Картерон замер, ощутив, что ветер уже не дует в спину, но налетает с суши. Удивленно огляделся, с недоумением видя темные густые тучи над островом. Блеск слепящих молний заставил капитана заморгать. Он вскочил, глядя на юг. Темно-пурпурное ночное небо было ясным - странно, ведь почти все шторма приходят здесь с юга.

С ледяной воды поднимался плотный туман, обволакивая доки. Он подошел к люку и крикнул: - Хаул. Тебе лучше подняться.

Колдунья уже поднималась по крутому трапу. Подошла к борту и уставилась на берег, на город.

- Что там такое?

Она озабоченно повернулась к нему. - Тень...

- Неужели? - Он озирал затянутые туманом улицы. - Думаешь... это наш приятель?

Снизу донеслась испуганная ругань; волосатое существо вылетело на палубу, прыгнуло за борт и поскакало по пирсу, пропадая в змейках тумана.

Хаул лишь воздела бровь. Картерон кивнул, поняв ее. - Нужно предупредить Угрюмую. Я пойду.

- Не в одиночку. - Хаул склонилась над грузовым люком. - Арко! Ты еще внизу?

- И чего? - раздался привычный рев.

Она повела пальцем перед Картероном. - Пойдешь с братом.

***

Зубоскал, пришлось признать Недуриану, понимал толк в "плошках". Недуриан играл всю жизнь, от запада Квона до востока, а теперь нашел знатока в нескладной фигуре погрузневшего, покрытого шрамами бойца на ножах. Человека, не менее него самого искушенного в стратегиях непростой игры.

Он переместил камень и начал обдумывать ходы, пока Зубоскал грыз ноготь, не отрывая глаз от доски. Впрочем, вскоре напану надоело ждать, он поднял голову: - Ну, что?

Однако Недуриан не услышал. Уже некоторое время его что-то беспокоило, несмотря на вовлеченность в игру. Наконец он ощутил это: мурашки бегали по рукам, волоски встали торчком на шее.

Маг встал, уронив стол и перемешав камни. Зубоскал отскочил, руки уже тянулись к пожелтевшим костяным рукоятям ножей за пазухой. - Так что там?

Туман окутал улицу, сверху нависли тучи. Недуриан следил, держа наготове свой Садок. На его глазах тени удлинялись и ползли, шевелясь словно по своей воле. Он пошел к выходу.

- Что там? - твердил Зубоскал.

Недуриан помедлил. - Некая магия. - Ткнул пальцем в сторону напана: - Оставайся внутри! - и выбежал наружу. Он спешил к Агайле: если кто и мог быть знаком с подобными проявлениями, то она.

Как ни странно, он почти заблудился на ставших неузнаваемыми мостовых, хотя лавка Агайлы была неподалеку. Остановился, крепче захватывая Рашан. Город немедленно стал на свое место. Он побежал дальше.

Наконец, после серии необъяснимо ошибочных поворотов, он набрел на лавку, только чтобы найти Агайлу на улице. Она стояла, натянув шелковый платок на плечи, и сердито взирала в серое небо.

- Это одна из Теневых Лун вашего острова? - спросил он, ощутив, как запыхался.

- Нет. Похоже на Теневую Луну, но, как предсказано, она не придет еще многие годы. Это хуже. Какой-то глупец открывает проход между Тенью и островом. И, думаю, я знаю, кто это.

- Ага. Наш особенный гость.

- Да. И он еще глупее, чем я воображала. Неужели не понимает, что через дыру может пройти ЧТО УГОДНО?!

Надуриан запнулся. - Что угодно? - сказал он почти недоверчиво.

Она яростно кивнула: - Все что угодно. Нужно готовиться к защите города.

Недуриан провел пальцами по небритой щеке. Да, боги, не на это он рассчитывал...

Горожане выползали на улицы, собирались толпами, пораженно озираясь. Агайла махнула им руками: - Прячьтесь в домах. Это... это теневая буря. Заприте двери! - Она махнула и ему. - Загоняй народ за двери.

Он покорно склонил голову - а что оставалось делать, если Агайла заговорила таким тоном? - и побрел прочь, крича: - Запирайте двери! Теневая буря!

***

Высоко над городом Малазом Порван-Парус сидела за столом с Моком и наиболее доверенными капитанами. Крепкий зерновой спирт Анты лился рекой; капитаны шутили и хвастались перед адмиралом, Парус игралась с ножом и салфеткой.

Мок проказливо хохотал над шутками и подмигивал ей, однако колдунья не находила ничего забавного в очевидных потугах казаться раболепно-благодарными. Обманщик же явно наслаждался всеобщим вниманием.

- До сих пор ни словечка от наших людей с Напов? - Капитан Хесс сидел развалившись, закинув руку на высокую спинку стула.

- Ничего, - подтвердил Мок. - Не беспокойся. Им досталось не меньше нашего. - Он прямо взглянул на Порван-Парус через всю длину стола. - Кое-кто предупреждает о неминуемом нападении на остров, но я совершенно не верю этому.

Парус отвернулась, сильнее сжав серебряный столовый нож.

- Кто же станет новым фланг-адмиралом, Мок? - пьяно выкрикнул кто-то другой.

Адмирал преувеличенно серьезно пошевелил бровями. - Верно. Мы ведь потеряли Кассона?

- Так кто? - настаивал капитан Рениш. Порван-Парус поняла по глазам, что этот человек не так пьян, как хочет казаться.

Мок лишь улыбнулся в своей беззаботной манере и подался вперед с видом заговорщика. - Не сомневаюсь, сейчас он за этим столом.

Семеро капитанов смерили взглядами друг друга, отодвигаясь и сверкая глазами. Порван-Парус подняла взор к закопченным балкам потолка. Боги! Как предсказуемо. Обманщик играет, стравливая их. Все, как в прошлые годы.

Затем глаза скользнули по гобелену Агайлы. Нож выпал из руки с громким лязгом. "Такой темный!"

Капитаны оборвали болтовню, уставившись на нее. Мок воздел брови. - Все в порядке, дорогая? Может, достаточно выпивки? - Он подтолкнул локтем Хесса. Семеро капитанов понимающе захихикали.

Парус провела по лицу дрожащей рукой, сглотнула, стараясь успокоиться. - Я в порядке. Что-то... что-то плохо улеглось в желудке. Пойду проветриться.

Мок привстал на стуле, изображая поклон. - Разумеется, дражайшая моя. Но осторожнее. Похоже, собрался дождь.

Она встала, встали и капитаны, кланяясь. Парус весьма церемонно прошла в сторону большой террасы, захлопнула тяжелую окованную железом дверь. Поглядела на город, прижав руки к горлу. "О Древние! Удивляться ли, что я раскисла!"

Низко нависнув над городом, огромный круговорот энергий набирал силу среди полуночно-черных туч и бегучих теней. "Меанас! Но кто? Как?.."

Она побежала к Подъемной дороге, самому краткому пути в нижний город. Однако длинное платье, которое Мок просил надеть на обед, стало путаться в ногах. Она выругалась и оторвала нижнюю часть подола.

Сухие, пыльные слова маршировали в голове, текст о магии Садков. "Облака, туманы или бури суть обыкновенные проявления большой разницы температуры, влажности и давления в случаях созидания достаточно крупных врат или порталов между Королевствами. Если же разница потенциалов достаточно велика, энергии могут произвести шторм столь же разрушительный, как легендарный Мальстрим".

Агайла поймет, что нужно делать.

***

Она провела немало времени на южном берегу, глядя в холодные седые волны Пролива Бурь. Существа, называемые Бурегонами, оказались интересным феноменом. Прежде ей не хватало желания и возможностей исследовать их. Очевидно, они представляли собой остаток некоего древнего вторжения, но откуда, она не смогла бы сказать. Для полной уверенности нужно было бы наблюдать несколько поколений, однако ей казалось, что они медленно уходят из этого мира, будучи отмирающим побегом инородного древа.

Блеск молний далеко простер тени перед ней. Сестра Холодных Ночей выпрямилась, оглянулась. Неужели...

Она повернулась, видя плотную массу туч, медленно накрывавшую север острова, и кивнула. "Наконец-то. Похоже, я не зря тратила здесь время".

Она зашагала к городу.

***

Картерон коснулся руки брата, потянул его в переулок. - Я не уверен.

Арко стряхнул его пальцы. - Просто дойдем до площади. Той, со сломанной статуей.

Картерон щурился, глядя сквозь густые полотнища наползающего тумана. - Как в последний раз?

Арко фыркнул, складывая мощные руки на груди. - Ха! Я ошибся поворотом! Одна ошибка! Говорю тебе, городишко не так уж велик!

- Соглашусь.

Это было странно: едва покинув берег и пройдя между складами, они словно попалив другой город. Узкие извилистые улочки казались знакомыми, но не прежними. Как и витрины лавок.

Брат резко повернулся, приседая. - Слыхал?

Картерон прищурился среди клубов тумана. - Что?

- Звук вроде... когти лязгают по камням.

- Большой пес?

- Чертовски большой, - буркнул Арко.

И точно, темная тень показалась за колышущимися полотенцами тумана. Невероятно большая. Фокусы странного света, сказал себе Картерон. Никакой зверь не может быть столь большим. Он, скорее всего, ростом по колено человеку, лишь тень растянулась в целого быка.

И тут их настигло басовитое рычание - будто терлись друг о дружку скалы. Задрожала мостовая под ногами. Брат глянул на него: бежать или замереть?

Картерон осторожно потянулся к засапожному ножу. Крошечное лезвие выглядело комически жалким в сравнении с крадущимся к ним чудищем. Ну, если тени все же решили навести на них страху, показать трюк...

Длинная и широкая морда раздвинула туман. Она оказалась на высоте их роста. Губы отдернулись, показав влажные десны, щелки глаз сверкнули зловещим, почти черным светом. Волна тяжелого запаха, вроде пустынных пряностей, вызвала у Картерона головокружение.

Прежде чем он смог шевельнуться, брат прыгнул на зверя, обвивая руками шею, и заревел: - Беги!

Но Картерон не побежал. Он зачарованно смотрел, как брат все сильней сжимает локтем глотку, как в глазах бестии возникает удивление - если дикая тварь способна на подобные чувства.

Он попятился с рычанием - и бросился на ближайшую стену. Чудище и брат зверски завыли, обрушились кирпичи, затрещало дерево. Чудище заметалось, стараясь сбросить Арко со спины, но Картерон знал: ничто, кроме обезглавливания, не разожмет рук брата, если уж тот захватил ими кого-то.

Оба пропали в дымке. Пес ревел и выл, Арко то подпрыгивал, то волочился по мостовой ногами. Картерон бросился было следом, но застыл, не в силах выследить путь, кляня дурацкого братца. Ну нет, он окажется поумнее. И лучшим способом проявить ум будет остаться на месте. Возможно, он сумеет уловить картину или понять логику этого бесцветного калейдоскопа.

Как на море, охваченном густым туманом. Там не смотрят, но слушают. Картерон закрыл глаза, вслушиваясь в ночь.

***

Вскоре Недуриан понял, что малазан не придется долго прогонять с улиц. Похоже, они привыкли к зловещим происшествиям: двери запирались, звенели засовы, железные ставни смыкались на окнах. Очень скоро он остался один на подернутой дымкой площадке. И осознал, что не имеет малейшего понятия, где именно оказался.

Донесся низкий рокот, будто вздыхал зверь размером с быка. "Ну, одиночество не полное", подумал маг. Поднял Садок Рашан до кипящих высот и недвижно застыл в озере абсолютной тьмы. Кто бы там ни был, пройдет мимо.

Однако два мерцающих светильника показались в темноте, все ближе, все ярче; он понял, и мурашки снова побежали по коже, что его выследили даже в родном Садке Ночи.

Маг переместился вслепую - опасное дело, когда не знаешь, где окажешься - и вышел на другой мощеной площадке, столь же незнакомой. Торопливо пересек улицу, вжался спиной в каменную стену, пытаясь успокоить грохочущее сердце. Он никогда не видел такого. Некая тварь способна преследовать добычу через Садки? Боги! Никто не смог бы сбежать от...

Рот открылся, разум объяла нарастающая паника: там, где появился он, из мятущихся теней показалась чудовищная лапа, затем длинная серая морда. Светящиеся глаза цвета неба двигались налево и направо, осматривая улицу.

Недуриан медленно шагнул к двери дома, мысленно посылая молитву Апсалар, Госпоже Воров, стараясь повернуть ручку - та подалась и он нырнул в лавку, забитую оловянными изделиями. Из мастерской жестянщика доносился чей-то испуганный плач.

Он удивился задним числом, почему существо выделило его, тотчас сообразив, что могли совпасть два фактора: он был снаружи и владел поднятым Садком. Понимание дальнейших действий пришло неохотно, ему мешали десятилетия выработанных привычек. Он отпустил Садок и застыл, почти не дыша, вслушиваясь в ночь.

За дверью когти скрипели по камням узкой мостовой. Он сглотнул, поборов желание бежать. "Только не бежать, они охотники".

Мощное бычье фырканье заставило задрожать дверной засов, из щели внизу полетели клубы пыли. В воздухе повис густой пряный запах, вроде мускатного ореха или аниса. От бешеного желания бежать задрожали ноги, но он боролся, хотя и ждал, что через мгновение зверь проломит хлипкую деревянную преграду.

Последний вздох, и когти быстро заскрежетали, будто монстр убегал - возможно, привлеченный запахом другой добычи.

Он сам хрипло вздохнул, оседая от усталого облегчения. Неуклюже схватился за дверь. "Древние боги! Я слишком стар для этого".

***

Порван-Парус прошла улицы района особняков и спустилась в густой туман, окутавший собственно город. Дымка была столь плотной, что ей приходилось поднимать Тюр до высшего предела, только чтобы видеть сквозь кольца и пелены тумана.

Все было спокойно. Она начала думать, что делает здесь и чего намерена добиться. Да, в городе происходит некое явление, но какое именно? И что она сможет противопоставить ему?

Возможно, это одна из легендарный Теневых Лун, хотя подобные явления всегда предсказывались и ожидались заранее. Агайла рассказывала о них как о чем-то вполне управляемом и понятном, вроде затмений.

Колдунья обогнула угол купеческого дома и столкнулась с группой людей, загружавших повозку перед открытой витриной. Все замерли. Руки мужчин были заняты: свертки тканей, корзины, бочонки...

Один швырнул вещи в фургон и обернулся к товарищам. - Ну-ну, братаны. Посмотрите, что у нас тут.

- Что вы делаете... - выдохнула она, не веря глазам.

Заводила поддернул штаны и ухмыльнулся ей. - Разве не понятно? Помогаем бедным.

Она мысленно окинула себя взором и поняла, сколь нелепо выглядит, блуждая по улицам в вечернем наряде, уже порванном и грязном. И тут же хмуро моргнула. Внешний вид - сейчас это совершенно не важно! - Убирайтесь, - велела она им.

Они захихикали. Двое заходили со спины. - Сперва подари нам поцелуй, милашка, - потребовал главарь. - Один поцелуй, о госпожа Высоко-Велико...

Тут кони в упряжи заплясали, пятясь и дрожа. Главарь ощерился: - Погляди, что пугает треклятых коней. Эй, Гревин!

Один из его людей поспешил к лошадям, но не успел схватить за гриву ближайшего, как обе взвились в полном ужасе и понеслись прочь. Фургон загрохотал, пропадая в тумане, роняя ящики и горшки.

Главарь поднял глаза к тучам. - О, ради любви Опоннов! Чего смотрите? Ловите их!

Все уплелись, оставив Порван-Парус наедине с главарем и еще одним типом. Она попятилась, прижавшись к холодной стене. Садок шипел в руках, но она ничего не могла сделать, поняв вдруг, что придется открыто ударить по живым людям.

- Не заставляйте меня вредить вам... - сказала она, и голос ломался от страха.

Оба засмеялись - то ли не подозревая о ее силе, то ли разгадав изъян характера.

- Милашка, - плотоядно усмехнулся главарь, протягивая руки, - ты не смогла бы навре...

И тут произошло сразу многое. Чудовищная фигура вывалилась из дымки, оскалив зубастую пасть - мужчины заорали или попытались заорать - скорее это походило на потоки крови и прочих жидкостей, вырвавшиеся из их ртов. Она тоже кричала, Садок высвободился, порождая колоссальный взрыв света и энергии, ее отбросило, голова ударилась о камень, отчего перед глазами засияло еще сильнее. Больше она ничего не запомнила.

***

Картерон видел перед собой лишь мокрую мостовую, и то под самыми ногами. Затем услышал звуки шагов - ноги были явно человеческими - и решил идти следом за парочкой, спокойно и целеустремленно пробиравшейся сквозь кошмар. Кто это был, он не имел понятия. По крайней мере, они не пугаются происходящего.

Хотя, сообразил он, не должно ли это испугать его еще сильнее?

Наконец шаги затихли. Он прошел еще пару саженей и застыл, осторожно поднимая глаза. В узком переулке стояли двое, весьма непохожие один на другого. Тощий седеющий коротышка и невероятно грузный великан, скорее бродячий дольмен. На его плече лежала длинная алебарда, лезвием которой удобно было бы перерубить лошадиную шею.

Тощий выставил укоризненный палец. - Тебе не следовало бы выходить сей ночью.

Картерон безрадостно улыбнулся. - Вполне с вами согласен. А что вы двое делаете на улицах?

Он успел узнать их. Старикашка и его ручной громила были хорошо известны в заведении Щупа. Хотя он ни разу не видел их столь... трезвыми.

Гмм, тут же от них - или от одного из них? - донесся сладковатый запашок абсента.

- Мы выполняем некое задание, - сказал тощий.

- Да? И кто же вы такие?

- Фаро, - представился старикан, кивнув на башнеподобного спутника. - Тренеч.

Тренеч, похоже, не любил попусту бросать слова на ветер. Он молчал, крутя головой, ища что-то в ночи.

- А я...

- Мы знаем, кто ты, - оборвал его Фаро.

Картерон моргнул. - О?

- Работаешь на того, назойливого.

- Назойливого?

- Твой наниматель. Маг Тени.

- Ага... Понял.

- Он уже совался в Дом. Предупреждаю - мы не потерпим нового вторжения.

Картерон ощутил столь сильное смущение, что брови сошлись у переносицы. Он закашлялся. - А... как скажете...

Фаро хмыкнул, отчего-то удовлетворившись.

Неподалеку раздался устрашающий лай. Картерон вздрогнул и нервно обернулся, всматриваясь в сумрак и пляшущие тени.

- Кажется, тебе лучше идти с нами, - сказал Фаро. - Будешь в безопасности. Возможно, ты сумеешь подарить своему патрону немного здравомыслия.

Картерон обернулся, брови высоко взлетели. - Мой патрон? Поговорить с ним?

Фаро и спутник двинулись дальше. Картерон шел за ними - Да, - согласился Фаро. - Ибо он близится. И мы видим, что целью его является Дом.

Дом? Картерон удивлялся, шагая по улице и слепо щурясь в туман. "О чем они, ради Маэла? Арко, не дай убить себя, проклятый!"

***

Недуриан с размаху захлопнул дверь "Смешка" и прижался к ней, пыхтя в облегчении. Зубоскал чуть расслабился, так и не встав с бокового стула, и спрятал клинки в ножны на перевязи.

Маг утирал в лица холодную, как глина, влагу. Руки еще тряслись. "Слишком долго я не ходил в битву против открытого колдовства. Чертовски отдалился от всех этих столкновений Садков, Королевств, от яростных чудовищ".

Угрюмая выглянула из-за стойки. - Ну? Что там?

Он повел рукой, давая себе успокоить дыхание, и ответил: - Кажется, ваш наниматель устраивает представление.

Она скривилась, поглядев в темное окно. - Всё это?

- Да.

- Хорошо. Идемте, - вежливо кивнула она.

Он раззявил рот и почти истерически рассмеялся. - Вы так и не поняли...

Она схватила жакет; Зубоскал встал, как и Токарас, и Прощай. Вскочили и двое новичков, Даджек и просто Джек.

Угрюмая махнула им: - Вы охраняете бар. Зубоскал, ты со мной. Недуриан, и вы.

Он провел ладонью по лицу и снова глубоко вздохнул. "Продался за грош, костей не соберешь".

***

Пересекая каменный мост через жалкую городскую речку, Сестра Холодных Ночей с интересом увидела, как некий здоровяк карабкается по облицованной плитами стенке набережной. Весь мокрый, он пыхтел и фыркал, упрямо ползя вверх. Купание в такую ночь? Она пошла познакомиться.

Мужчина удивился, когда она вытянула его одной рукой. Встал, оглаживая грязную куртку. Голубоватый оттенок кожи говорил о принадлежности к народу напанов. - Спасибо, госпожа. Я Арко.

- Ночная Стужа. - Она пошла, он увязался рядом. - Не следовало гулять в такую ночь, - продолжила она. - Буря кое-что принесла.

- Знаю. - Он поднял бугрящиеся мышцами руки. - Я почти удавил одну тварь, будьте уверены. Но мы упали в реку, и пришлось отпустить.

Она глянула искоса. - Неужели? Пришлось?

Он скривился, проводя по коротко стриженной голове. - Не умею плавать.

- А. - Она гадала, имел ли он в виду одну из Гончих или другую нечисть Тени. Да, их возможно уничтожить - если вы достаточно могущественны. В эти дни мало что могло поразить ее, однако подвиг этого молодца стоил знакомства.

Она миновала улицы и площади, упорно приближаясь к узлу сил, проявившихся в городе. Наконец встала так близко, как было возможно в обыденном мире. Перед ней была площадь или, скорее, перекресток с питьевым фонтанчиком, который питал водопровод с возвышенной части острова.

На площадку выходило приземистое строение, которое местные жители прозвали Мертвым Домом.

Здесь уже собрались и другие зрители ночного спектакля.

Заметив людей сквозь сумрак, Арко понимающе крякнул. Поклонился ей и ушел к товарищам-напанам. С ними был маг, приятель Агайлы.

Конечно, служительница Ткачихи и бдящее око Чаровницы стояла тут же. Ночная Стужа подошла и кивнула ей. Агайла только поморщилась: - Что вам нужно, Старшая?

- Просто любопытствую.

Агайла скептически фыркнула.

- А ваш друг Обо?

Агайла фыркнула снова. - Лишь когда остров целиком погрузится под воду, он вылезет из башни.

На их глазах круговороты темноты и теней стали четче, напоминая облака поднятой трубочистом сажи, и внутри обрели вещественность две фигуры. Проявления сил всегда интересовали Сестру Холодных Ночей. Сейчас она видела мастерское владение Меанасом, но ощущала и нечто большее - нечто, не виданное за долгие века. Нити, тянущиеся из Старшего Королевства, кое все сочли потерянным - древнего Куральд Эмурланна.

Это затрагивало не только ее личные цели, это должно было вызвать всеобщий интерес. Что и показала иная фигура, следившая за происходящим из Тени и незримая для всех остальных участников. Высокая и тощая, в изъеденных временем доспехах, лицо - сухая кожаная маска и торчащие желтые зубы.

Она торопливо отвела взгляд. Ходящий-По-Краю, хранитель Тени.

Спираль необузданного потенциала стала туже и темнее. Энергии трещали, вырываясь молниями. Казалось, великая масса теней готова заползти во все уголки и трещины городка, нет, даже захватить весь остров. Тени сгущались и текли, и даже ее взор не мог пронизать жидкий сумрак сердцевины.

Концентрация могущества впечатлила даже ее.

Затем раздался грохот, словно ударивший всех в грудь; напряженные энергии рассеялись, теряя подобие врат. Ветры подули со всех направлений сразу. Тени таяли, оставляя на площади двух новоприбывших. Она уже знала их по Ли Хенгу. Коротышка-маг Меанаса и стройный боец на ножах, с которым ей довелось беседовать.

Сестра Холодных Ночей оглянулась на Ходящего-По-Краю, ожидая увидеть, что тот исчез. Однако он оставался, продолжая следить с еще большим вниманием. Меч был в руках, словно готовый выйти из ножен. Она проследила, куда он глядит - и вздрогнула. Четыре твари из древних легенд сходились к площади, прижав уши и опустив головы, явно охотясь на парочку в середине. Гончие Теней.

Все собравшиеся на улицах и переулках отшатнулись с пути бестий. Псы скользили вперед, перебирая лапами; тот ловкач, Танцор, встал заслонить спину магу, готовя клинки.

Она готова была похлопать в ладоши такой бесполезной смелости. Они ничего не смогли бы сделать, и никто не смог бы вмешаться. Звери порвут всех и вся. Даже Азатенаям случалось умирать в их челюстях.

Агайла почти прижалась к ней. Она была мудра и не поднимала свой Садок.

- Вы не можете прогнать их? - шепнула старуха.

Женщина покачала головой.

Агайла скрестила руки на груди. - Глупцы. Столько усилий, чтобы быть растерзанными в клочья, как многие до них.

Но Сестра Холодных Ночей украдкой глянула на Ходящего-по-Краю. Тот наблюдала, молчаливый и, кажется... встревоженный? - Может быть и по-другому, - сказал она.

Бестии сошлись с четырех сторон. Самая большая была серой, только брюхо белое. Глаза самки светились сапфирами, лапа прихрамывала после некоего сражения. Другой был чуть темнее - ее потомок? - глаза разные, один столь же синий, во втором золотой свет. Шкура третьего была грязно-желтоватой, вся в шрамах, а глаза почти черные; последний отличался иссиня-черным мехом. Глаза его сияли устрашающим кроваво-алым цветом.

Танцор что-то сказал компаньону через плечо. Сестра Холодных Ночей расслышала нечто вроде "самое время, чтобы..." И не удержалась от улыбки столь смелой браваде перед концом. Эти двое, по крайней мере, не опозорятся, прежде чем их порвут на куски.

И все же... она поглядывала на Ходящего. Древний муж - по иным слухам, создатель самой Тени - выглядел очень напряженным. Одна рука сжала рукоять, вторая - ножны, будто он готов был выхватить оружие и сделать шаг вперед.

Как странно. Никогда прежде он не вмешивался. Ни разу, пока многие гибли, пытаясь овладеть Тенью.

Однако некогда она слышала тихий намек собрата-Азатеная. Будто бы Ходящий-По-Краю устал быть хранителем и давно ищет достойного преемника.

Она удивленно поглядела на малорослого мага: неужели этот?

Дряхлый дальхонезец - хотя вовсе и не старый, видела она, умея проникать под любые чары - перебирал пальцами у груди, будто играл на скрипке. Или это была "кошачья колыбелька", детская забава, но вместо ниток его пальцы перемещали тени. Она не поверила глазам, когда веревки, целые спутанные канаты теней выползли из темных луж, туго захлестывая лапы всех четырех зверей.

Усилия мага оказались бы смехотворными, играй он одним Меанасом; однако здесь неоспоримо ощущалась сущность старшего Куральд Эмурланна. Маг каким-то образом овладел двумя садками и мог тянуть из двух источников силы.

Впрочем, даже такой беспрецедентной мощи оказывалось недостаточно. Загадочные звери сражались и, несмотря на бесчисленные путы, были все ближе к парочке наглецов. Приведенные в действие силы сделали воздух вязким, дышать стало тяжело. Камни под ногами трещали и ворочались, стираясь во прах. Нарастающая интенсивность напомнила ей сражения давних эпох, когда Старшие дрались, не заботясь о величине разрушений и бедствий.

Даже Агайла морщилась, сжав грудь руками, будто уже не могла вдохнуть. Напротив них старый маг, любитель рыбачить в доках, упал в обморок. Напан Арко поддержал его.

Итак, древних монстров ничто не могло повергнуть наземь. Они двигались, окутанные извивающимися жилами теней, рычали и брызгали слюной, решительно настроенные разорвать нарушителей границ на тысячу багряных кусков. Темнокожий коротышка в центре бури наклонился, опустив руки, словно вдавливал что-то в мостовую, дрожа от удвоенных усилий.

Новый источник силы взорвался надо всем, хлынув водопадом. Агайла потрясенно застонала. Сестра Холодных Ночей узнала новый ресурс, ставший доступным могущественному магу, и впала в гнев.

Она знала эти цвета, этот вкус - называйте как хотите - и не верила себе. "Как такое возможно?" Ей ли не знать, что эта Рана была запечатана? Закрыта. Нерушима. Именно она с братьями К'рулом и Драконусом запечатала ее в давние века. Они исцелили древние преступления так называемого Верховного Короля. Как этот тип смог прорвать чары? Она поняла и сжала руки, едва не зарычав.

"Тень. Разумеется. Разбитая, она пролилась повсюду и во всё. Таково твое прозрение, малыш?"

Она замерла, с любопытством подумав: "Ты видел, К'рул? Заранее? И за этим ты послал меня?" Может быть. Она расслабила плечи. Не ее задача вмешиваться. Пусть события развернутся. Лишь потом, предостерегал К'рул, она добьется своих целей.

Устрашающая мощь обрушилась на псов. Казалось, она способна крушить здания. Две Гончие упали, запутавшись в узлах и кандалах теней. Морды быстро были спеленуты, они могли лишь лежать на боках, пыхтя и вращая глазами.

Что до самой большой, серой с белым животом - глаза ее сияли синими звездами, она стояла, дрожа от бешеной ярости, отказываясь преклониться. Партнер мага, тощий и подвижный, подскочил к ней, воздевая нож.

Однако маг остановил руку друга. Нет, он придвинулся к морде бестии и, презрев вздернутые губы и лязгающие клыки, что-то шепнул на ухо. Уши праматери опустились, мускулистые плечи поникли. Маг отошел, сделав некий жест. Бесчисленные цепи и путы теней развеялись дымом. Псы встали.

Праматерь псов задрожала, отряхнулась; разрывая ветер воем, все четверо побежали прочь, рыча и лая от гневного разочарования.

Сестра Холодных Ночей выдохнула, сказав почти шепотом: - Никто после Дессимбелакиса...

- Что это было? - Агайла сверкала глазами и утирала льющуюся из носа кровь.

- Ничего особенного. Интересные времена, верно?

- Кто этот мелкий говнюк? - рычала колдунья. - Тут не только магия Садков!

- Да, да. Чаровница, несомненно, будет заинтересована.

- Она уже знает, - бросила Агайла, хлюпая носом.

"Конечно. Т'рисс следила через твои глаза".

На площади парочка подошла к хранителям врат Мертвого Дома. Маг и невысокий человек, которого она знала под именем Фаро, побеседовали. Ей хотелось услышать разговор, но бежать через площадь казалось неприличным. Она решительно двинулась туда, Агайла увязалась следом.

Когда они оказались у ограды, парочка вошла на землю Азата и приближалась к Дому. На миг грудь ее стиснул леденящий страх - о Древние, не хотят ли они напасть на Дом? Опасности подвергнется весь город...

Но столкновения не случилось. На ее глазах двое как бы растворились в тенях и пропали из вида на пороге.

Агайла дернула ее за рукав: - Что такое? Они вошли? Вы видите?

- Ничего не знаю.

Агайла неразборчиво забормотала и отпустила руку. - Не изображай тут загадочную богиню! Что ты видела?

- То же, что ты. Они исчезли. - Сестра кивнула хранителям, которые загораживали вход в сад. - Вы позволили им пройти?

Фаро кивнул, его приятель стиснул алебарду. - Именно так.

- Почему? - рявкнула Агайла.

- Они вежливо намекнули на ограниченность нашей роли.

- То есть?

Фаро промолчал. Не привычная к открытому отказу Агайла зарычала не хуже Гончей.

- Ты плохо знаешь Дом? - спросила Сестра Холодных Ночей.

- Да, - буркнула колдунья, не желая признавать отсутствие знаний. - Чаровница рекомендовала мне держаться подальше.

"Т'рисс все узнает". - Весьма мудро. - Она указала на хранителей. - Эти двое не обязаны отгонять входящих, лишь удерживать тех, что захотят выйти вон.

Фаро склонил голову в знак согласия.

- Те двое вошли в Дом?

Фаро лишь пожал плечами. - Мне все равно.

Агайла снова зарычала, а Сестра Холодных Ночей поклонилась, прощаясь. - Больше мы ничего не узнаем. - Она отвернулась. Напаны уходили, великан Арко нес бесчувственного мага.

- Интересные времена, - повторила она Агайле и, кивнув на прощание, ушла. За спиной туфли Агайлы захрустели по песку на мостовой, когда она понеслась в ином направлении.

Напоследок она всмотрелась в сумерки, ища присутствия хранителя Тени, Ходящего-По-Краю. Однако он также удалился.

***

Порван-Парус очнулась в мучениях - такой головой боли она никогда еще не испытывала. Моргая, огляделась. Она лежала посреди улицы, мокрая от росы и тумана; от бури не осталось и следа. Наступала заря.

Колдунья со стоном встала, взгляд случайно упал на мерзкие останки - два тела на улице, у каждого уже кормятся бродячие собаки и чайки. Ее чуть не вырвало.

Она брела, ощупывая покрытый сухой кровью затылок. Боги, это был сильный удар. Какая боль! Сколько же кирпичей на нее упало? Из носа тоже тянулись две бурые полоски.

Сжимая голову, она шагала через район особняков к Подъемной дороге, к Замку. Утренняя стража просто кивнула ей: будучи колдуньей, она могла уходить и возвращаться в любой час.

Порван-Парус забралась на верхний этаж и открыла дверь спальни, осторожно, чтобы не будить Мока. Стянула рваное платье через голову, бросила на пол; намочила тряпицу в тазу и вытерла лицо. Мок зашевелился под одеялами. Подойдя к широкой кровати, она стащила покровы.

В постели был не Мок. Там была ее служанка Вив, причем в одной тоненькой сорочке.

Девица сонно заморгала и вытаращила глаза, открыла рот, лицо побелело не хуже окружающих простыней. Она бросилась Парус на шею, зарыдав. - Не истребляйте меня! Он заставил! Угрожал, что продаст в рабство в Даль Хон, если я не!.. Прошу!

Порван-Парус хватала девицу зав руки, пытаясь стряхнуть с себя. Она смогла выдавить лишь несколько успокаивающих слов: - Тихо. Да. Хорошо.

Открылась боковая дверь и вошел Мок, теребя пальцами завязки на рубахе. - Ну-ка, давай... - начал он, затем поднял голову, брови взлетели. Он резко и нелепо расхохотался. Указал на кровать: - Она испугалась бури, так что я пустил ее поспать. И всё. Ничего особенного, милая.

Вив снова раззявила рот, невнятно всхлипнув. Лицо стало краснее шевелюры. Порван-Парус жестом велела ей уйти; едва взглянув на госпожу, девица закрылась простыней и выбежала.

Мок ринулся к шкафчику, налил себе вина. - Прошу, милая. Выглядит оно дурно, согласен. Но мог ли я желать другую, когда есть ты?

Она только покачала головой - больной, одуревшей, всклокоченной головой. - Я могу быть дурой, Обманщик. Но не настолько.

Он сел на стол и простер к ней руки. - Прошу! Девка? Отвлечение на миг. Ничего большего. Ничего серьезного. Правда. - Он взялся за бокал, но рука сильно дрожала.

Парус потрясенно поняла, что он боится ее. И лишь склонила голову. Боги, как она устала! От всего. - Я ничего тебе не сделаю, Мок. Между нами кончено.

Она вошла в кладовую, порылась, отыскав дорожную суму. Внутрь полетели рубашки, брюки и куртки, и Колода Драконов. Мок говорил за спиной, она старалась не слушать.

- Что значит кончено? - бормотал он. - Ты перестанешь быть маркизой из-за этого? Прояви благоразумие, детка. Понимание пропорций. Ну правда. Я тут думал, что ты уже повзрослела. Вместе мы были отличной командой. Слушай, если ты не хочешь близости - не проблема. Нет нужды спать вместе. Выбирай лишь самое лучшее, титул маркизы или даже королевы!

Она засовывала в суму туалетные принадлежности. Услышав последние слова, едва не подняла Садок, чтобы высказать все, что думает о его мерзких идейках.

Когда она оказалась у выхода, пират наконец показал свой нрав. - Чудно! - заорал он. - Была никем, такой и останешься! Хребет слабоват. Вали назад на ферму или к родителям-рыбакам! Кто там у тебя? Они никто и ты никто!

Она обернулась у двери, поглядев на него, красного и взъерошенного. - Лучше быть никем, чем с такой дрянью, как ты.

Вышла и услышала, как разбивается стекло о дверную створку.

***

Много позже она постучала в одну из дверей нижнего города. Прочную, из дубовых досок, сверху висит венок из редких трав, разноцветных и пахучих.

Дверь отворилась, она смотрела в лицо своей давней покровительницы и наставницы Агайлы. Похоже, старуха страдала от той же головной боли. Она была бледна, глаза покраснели и запали, волосы растрепались и потускнели... Однако она широко раскрыла теплые объятия, затаскивая гостью внутрь.

Лавка была точно такой же, что раньше, как будто время здесь не двигалось. Порван-Парус откашлялась. - Я была...

Агайла подняла руку, успокаивая ее. - Нет нужды, - проговорила она негромко. - Хочешь чая?

Порван-Парус ощутила, как великая тяжесть упала с плеч, и постаралась улыбнуться. - Спасибо. Это было бы... да, спасибо.

Пока она пила восхитительный травяной чай Агайлы, старуха смотрела на нее, будто пыталась заново снять мерку. - Что ты делала во время бури? - спросила она, похоже, только чтобы поддержать нейтральный разговор.

Парус слабо улыбнулась. - Провалялась без чувств почти всю ночь. Упала и ударилась головой.

- А, - кивнула Агайла. - Каковы же теперь твои планы? Я говорила, школы Кана приняли бы тебя в один миг. Я напишу письмо.

Порван-Парус покачала головой. - Нет.

Агайла подняла брови. - Нет? В самом деле?

- Нет. Я думаю о старомодных академиях магии в Тали. Они еще принимают учеников?

Агайла села. Поглядела на потолок, завешанный пучками сухих трав, веток и хрупких цветов. - Боевая магия в старом имперском стиле? Неужели? Думаю, это всё устарело.

Но Парус уже кивала головой: - Я хочу именно этого.

Изящная, похожая на птицу наставница вгляделась в чашку. - Как известно, две академии еще существуют. Но малозначительные, без веса при дворах...

- Мне плевать. Хочу учиться.

Агайла допила чай. - Ну если ты хочешь именно этого, я, разумеется, напишу рекомендации. Садись на первое же судно до материка.

Парус старалась скрыть румянец стыда. "После всего, что я наговорила этой женщине..." Глаза стали горячими, их жгли слезы. Ничто не пошло так, как ей хотелось. Все разваливается...

Агайла молча смотрела на нее. Затем произнесла: - Иногда бывает полезно поплакать.

Глава 16

Крыша пережидала шторм в обширном первом этаже "Золотого Кречета", этой комбинации таверны и игорного дома. Столик ее поставили в дальнем конце; она сидела, прижав спинку стула к камням. Рядом был лейтенант и несколько охранников - ничтожная горстка.

Предприятие стремительно шло ко дну. Фактически она владела лишь старым "дворцом" Геффена и несколькими складами у берега. Сторонников у нее почти не стало, все знали, что беспощадный мастер ножа готов возглавить оппозицию. Она подумывала отойти от дел, попробовав совсем иную стезю.

Буря стихла лишь в исходе ночи. Моряки и завсегдатаи клялись, что слышали вой псов, громче грозы и стука окон. Разговоры предсказуемо свернули к легендарным Теневым Лунам.

Крыша лишь закатила глаза. Разумеется, проклятые собаки лают, слыша раскаты грома и лязг засовов. Естественно, не правда ли? Не нужны никакие заумные объяснения.

Глупые островные байки.

Раздались охи и вздохи, немногочисленные ночные гости вскакивали. Крыша велела одному из мальчиков пойти посмотреть, но не успел охранник встать, причина шума появилась перед ними.

Ее лучший друг Ков. И в весьма дурном состоянии.

Люди ахали, видя алую кровь на рубашке и лице молодого человека. Он схватился за спинку стула и сел за столик Крыши, утирая нос.

Единственная оставшаяся верной союзница, лейтенант Айвела - чья жестокость впечатляли даже Крышу - подмигнула ей, словно говоря: "Отличный шанс избавиться от боли в заднице".

Крыша едва заметно качнула головой.

- Дайте мне тряпку, Худа ради, - хрипло сказал Ков.

Никто не пошевелился.

Ассасин вопросительно смотрел на Крышу. Она вздохнула и кивнула прислуге. - Принесите мокрое полотенце. - Служанка побежала в кухню.

- Что с тобой? - спросила Крыша. - Ощипали на улице?

Юнец - впрочем, сама она была ненамного старше - сердито поглядел на нее и многозначительно кивнул, указывая на охрану.

Крыша закатила глаза, но все же отослала всех четверых. - Поспите, - велела она. Народ охотно послушался, оставив их наедине.

Служанка принесла полотенце, и Ков принялся вытирать руки и лицо. Крыша смотрела, зажав пальцы под мышки, качаясь на задних ножках стула. Ей подумалось: кровотечение кажется таким ужасным, потому что юнец нездорово бледен.

- Заметила нечто странное в буре? - сказал он наконец, зажимая нос полотенцем.

Она покачала головой. - Нет.

Он фыркнул и скривился. Выругался, еще сильнее зажимая лицо.

- А что?

- Наши друзья вернулись.

Крыша плеснула себе новую порцию красного вина. - Точно? Те самые, которых ты ждал?

- Ага. Они. Оказывается, дальхонезец - настоящий маг. Чертовски сильный. - Ков схватил едва наполненный стакан и затянулся.

- Эй, это мое!

Ков отдел ей остатки.

Крыша нетерпеливо махнула служанке. - И?

- Похоже, будет нож против ножа. Я против него. Хорошо. Я так и хотел. Никаких споров по результату, если ты понимаешь...

Крыша взяла у служанки новый стакан и налила. - Чего тут понимать. - Окинула спесивца долгим и, как она надеялась, откровенно презрительным взглядом. - Слушай, мы с ними вроде как нашли понимание. Ты идешь за Танцором, все думают, за тобой стою я. А мне не нужны проблемы.

Проклятый ассасин снова засмеялся, но тут же сморщился, хватаясь за голову. Оправившись, повел рукой, как бы отметая ее. - Единственная причина, что ты еще здесь - ты слишком мелкая сошка. Но... - поднял он ладонь, предостерегая от возражений, - я понимаю. Постараюсь ясно показать, что тут дело личное и профессиональное. Лишь между ним и мной.

Крыша сомневалась, но решила не возражать.

Он встал и оттолкнул стул. - Спасибо за выпивку.

Она отсалютовала поднятым стаканом. "Надеюсь, задница, ты скоро помрешь".

***

Картерон помог Арко внести Недуриана в комнату, вернулся в бар и налил водянистого пива. Плюхнулся в кресло. Остальная команда тоже расслабилась. Было довольно тихо, только Арко пытался втолковать тем, что не выходили на улицу, что же произошло. Получалось не очень.

- Итак, они вернулись? - сказал Токарас.

- Не знаю, - ответил Картерон, оглянувшись за Угрюмую. - Они снова пропали. - Женщина стояла за стойкой, скрестив руки и глядя куда-то вперед.

- Ну, - рискнул начать он, - что делаем?

- Продолжаем починку.

- А мы точно уходим? - спросил Арко. - Ему не захочется отдавать корабль.

Угрюмая полоснула его взглядом. - Это наш корабль.

Арко пожал плечами. - Ага. Но мы обещали работать на него.

Губы Угрюмой опустились сильнее. - Пока что мы работаем на него. К тому же он снова исчез. Возможно, навеки. Нужно лишь...

Зубоскал застучал сапогами по лестнице.

- Как он? - спросил Картерон.

Моряк кивнул всем сразу. - Будет жить. Просто шок. Магия нашего, гм... патрона пришлась ему не по вкусу. - Он поглядел на Угрюмую. - Могу я?..

Та жестом ободрила его: - Конечно. Иди.

Мужчина вышел в дверь. "Разумеется", подумал Картерон. "Беспокоится о Хаул".

Прощай тоже встала и направилась к выходу. - Моя смена, - бросила она.

- Сухарь, - сказала Угрюмая.

- Да?

Она так и смотрела куда-то в воздух. - Даю тебе еще месяц.

Картерон кивнул. Чертовски откровенно - после недавнего представления. Лучше быть осторожнее. Он покачал головой. Кто поверил бы, что в мелком негодяе скрыто столь многое? Усмирил Гончих? Он пил и качал головой. "Ради всех сил великих и подлых... кто бы подумал?" - Интересно, сколько ждать в этот раз? - сказал он громко.

Угрюмая не смотрела на людей - похоже, она лихорадочно переосмысливала все свои долгие планы.

- Не знаю, - отозвался Арко. - Местные говорят, никто и никогда не выходил из того места.

***

Танцор оказался в темноте. Не в безлунной ночи, но в полнейшей, непроглядной тьме, словно плыл в море вечного мрака стихий.

- Где мы? - спросил он у темноты.

- Не уверен, - отвечал Келланвед. Голос звучал близко - что ободряло - но также внушал мысль о слабости и переутомлении.

"Чего и следовало ожидать". - Ты можешь видеть?

- Нет. Слишком темно.

- Ну, так роди нам немного света. Устрой магический фокус.

- Не могу. Здесь нет теней.

- Не можешь создать обычный свет? - Танцор вдруг ощутил себя преданным. - Что ты за маг тогда?

- Иного сорта. Ах! - Сверху открылась дверь, посылая слабое свечение, будто от больного полумесяца. Обозначились каменные ступени. Однако слабый свет был тут же заслонен каким-то колоссом в броне. Ступени задрожали под тяжкими шагами.

Танцор вновь вытащил тяжелые клинки, подумав, что сегодня явно не его ночь.

- Мы уже вошли, - крикнул Келланвед. - К чему оспаривать?

Гигант не отвечал, лицо было скрыто шлемом. Вытащив меч, который не удержали бы две руки любого человека, он величественно занес его над головой. Танцор и Келланвед пригнулись, избегая удара. Лезвие зазвенело по камню.

- Сделай что-нибудь, - зашипел Танцор приятелю.

Келланвед поднял руку. - Ничего не осталось.

Сердито зарычав, Танцор прыгнул к колоссу, сделав выпад, но клинки отскочили от кольчужных штанов. Поднырнув под медлительный меч, он крикнул: - Я не особо силен в таком бою!

- У меня появился план, - сказал Келланвед, показав палец. И помчался вниз.

Танцор смотрел вслед, почти не веря глазам. - И это план? Бежать?

Топча ступени, Келланвед крикнул: - Освященная временем традиция.

Легко увернувшись от медлительного стража, Танцор последовал за партнером. Внизу был пустой коридор. Сверху слышались тяжелые шаги гиганта - он гнался за ними.

Панический вопль заставил Танцора свернуть в боковой холл или салон, где трещали угли в камине. В тусклых, мутных окнах означался намек на раннее утро. Келланвед извивался на полу, сражаясь с кем-то маленьким и косматым, вцепившимся ему в волосы.

Танцор опустил руки. - Это та тварь. Ручной нахт.

Келланвед прекратил шевеления, встал на ноги и поднял существо перед собой на руках. - Деймон! Плохой Деймон!

Тварь громоподобно рыгнула. Келланвед вздрогнул.

Танцор поднял взор к толстым закопченным балкам потолка. - Смени ему имя, неужели это так трудно?

Скрип и лязг возвестили о явлении гиганта с занесенным мечом. Келланвед застыл, разинув рот; так же поступил и нахт, обвивший ему лапами шею. Танцору показалось, что оба обрели совершено идентичное выражение, ошеломленное и сердитое.

Бронированный колосс опустил клинок, плечи недовольно шевельнулись. Он развернулся и вышел из холла.

Осторожно избавившись от твари - и потеряв при этом пару клочков волос - Келланвед посадил зверька на стол. Сложил ладони. - Вот! Теперь, раз все решилось...

Танцор всплеснул руками: - Как? Что решилось?

Крошка-маг лишь пожал плечами. - Без понятия. Но нам пора осмотреться.

- Итак, мы в пресловутом доме? - Келланвед рассеянно кивнул Танцору. - Я думал, в него очень трудно попасть.

- О да, уверяю тебя.

- Но мы вошли без особых проблем.

Келланвед цыкнул себе под нос. - Неужели? Без проблем? Так доложу тебе: путь, мною избранный, не повторит никто из живых людей. Мы проскользнули внутрь, друг мой. Если бы ты попробовал вломиться силой - это было бы невозможно. Но скользя среди темноты и теней, меняя различные садки и владения, подходя все ближе и ближе, притворяясь частицами мрака, отбирая и отыскивая, пока, наконец, плоскости не сойдутся вместе... или, иначе говоря...

Танцор косо взглянул на него. - Ну так говори.

Маг перебирал пальцами по головке вновь обретенной трости и не желал встречать суровый взгляд Танцора.

- А может... он просто впустил нас.

- Не кажется ли тебе, что это лишает меня великого достижения?

Танцор сложил руки. - А что ты сказал псам?

Келланвед наконец взглянул на него, воздевая бровь. - Что? А! Всего лишь намекнул, что им достанется много весьма интересных дел, если они подружатся с нами. Видишь ли, мне пришло на ум, что им уже изрядно надоело вынюхивать незваных гостей в песках, среди руин и привидений. Со мной им суждено много большее.

Танцор глубоко вздохнул и печально покачал головой. - Иными словами, ты заключил сделку.

Лицо недомерка болезненно скривилось. - Да ну, Танцор. Любое слово что-то означает. Знай, тебе нужно быть осторожнее в ... выражениях.

Танцор лишь покачивал головой: - Нет. Я сказал что намеревался. Не понимаешь? Мы сами стали псами из твоего сценария, Дом заключил сделку с нами.

Келланвед простер руки, будто ошеломленный. - Уверяю, твои слова лишены смысла. Лишь благодаря моему гению и глубокому прозрению тайн Садков, моим манипуляциям мы смогли проникнуть в скрытые трещины, апории и лакуны тавматургических защит сего места.

Танцор молча махнул рукой и пошел в коридор. - Сохрани слова для историков.

Шагая сзади, Келланвед воздел палец. - Историки! Это идея!

***

Через четыре дня после Теневой Бури - как все называли те события - Токарас подозвал Картерона к дверям бара и указал наружу. - Еще какой-то желает наняться.

Картерон кивнул. Он и сам намеревался пойти на берег. Открыв дверь, он увидел молодого, стройного дальхонезца рядом с двухколесной тележкой, в каких портовые грузчики обычно перевозят крупные предметы. В тележке виделась какая-то груда одеял.

Парень поклонился в пояс со странной, несколько напряженной учтивостью. - Вы работаете на мага и его партнера? На того, который имел дело с Мертвым Домом?

Картерон заинтересовано кивнул. - И?

- Хочу предложить службу - в обмен на милость.

- Ну, сейчас их нет...

- Они вошли туда, как рассказывают местные жители?

Картерон снова кивнул. - Мы так сочли.

Парень вежливо кивнул. - Отлично. Я буду ждать. Но сейчас... передо мной еще одно дело. В городке есть храм Худа?

Картерон потер подбородок, порядком удивленный. - Ну... тут есть квартал, где ты сможешь отыскать алтари и капища... но вряд ли целый храм.

Парень уставился в указанном направлении. - Хорошо. Кстати, меня зовут Дассем.

- Картерон Сухарь.

Парень подхватил оглобли тележки и пошел по улице. Картерон следил за ним, все еще озадаченный.

Открылась дверь и выглянула Хаул, морщась и моргая на утреннем свету - она так и не успела оправиться от удара, поразившего ее давешней ночью.

- Кто это был? - спросила она странно требовательным тоном.

- Не знаю. Некий дальхонезец Дассем, он хотел поговорить с Келланведом.

Она поглядела вслед гостю и сунулась в пивной зал. - Зубоскал! Следи за дальхонезцем с тележкой.

Мужчина встал из-за стола и скользнул между ними. - Ладно.

Картерон кивнул Хаул на прощание и направился на очередные работы по починке "Закрученного".

Вернулся он лишь к ночи и был удивлен, найдя дальхонезца сидящим в углу. Сам подошел к Прощай, Зубоскалу и Недуриану, что сидели за другим столом. Кроме них, в таверне было лишь трое посетителей, сильно напившихся матросов.

Он кивнул в сторону гостя и тихо спросил, садясь: - Так что же не так с пареньком?

Зубоскал лишь пожал плечами. - Он дотащил тележку до квартала алтарей, потолковал с несколькими людьми, затем побрел к старому огражденному каменной стеной загону за чертой города. Там какой-то старик поклонился ему до земли, представляете! Он оставил повозку вместе с грузом и вернулся к нам. Сидит весь день.

Картерон хмыкнул, теряя интерес.

- Как идет починка? - спросила Прощай.

- Шла бы скорее, если бы вы помогали.

Мечница содрогнулась в отвращении. - Я к нему близко не подойду.

- А придется, рано или поздно.

Она отвела взгляд. - Знаю, знаю.

- И что теперь? - сказал Зубоскал, многозначительно кивнув на гостя.

Картерон решил, что сможет съесть даже пищу, приготовленную братом. Встал, сказав: - Ничего. Работайте, - и ушел на кухню.

***

Обыскав весь "дом" - оказавшийся вполне скучным, одни пыльные пустые комнаты и закутки - Келланвед подошел к входной двери. Здесь гигант, весь в странных доспехах из многослойных железных пластин, встал в альков, напоминая статую. Казалось, они попали в музей.

Келланвед долго осматривал эту штуку. Танцор нетерпеливо мялся рядом. Маг протянул трость и постучал по грудным пластинам. Звук был не гулким - казалось, внутри есть что-то вещественное.

Шлем великана заскрежетал, когда тот наклонил голову, будто изучая их.

Келланвед поспешно отскочил и опустил трость, - Извините! - и указал узловатым пальцем на дверь . - Я только любопытствую... если мы уйдем... если сможем выйти... сможем ли вернуться?

Шлем поднялся. Похоже, гигант решил игнорировать их.

Танцор и Келланвед переглянулись. Маг пожал плечами: - Ну, есть лишь один способ узнать, верно?

Танцор поднял руку. - Погоди. Похоже, ты завел нас сюда, полностью понимая, что мы можем никогда не выйти назад? Станем пленниками на веки веков?

Келланвед попятился к двери. Взмахнул пальцами. - Ладно, не будем забегать вперед.

"Невероятно!" Танцор потянулся схватить приятеля за широкий воротник, но тут Келланвед нащупал засов, поднял и отворил дверь, повалившись на плиты крыльца. Танцор шагнул следом, намереваясь придушить его. Шаг через порог - и дверь захлопнулась, задев за бок. Он упал, тут же вскочил и гневно встал над Келланведом. - Мог бы сказать!

Маг смотрел куда-то вверх. - Только не при соседях.

Танцор поднял глаза и заморгал от яркого света. Несколько уличных мальчишек застыли на местах, разинув рты, как и прохожие на улице. Он поднял Келланведа за руку. - Повезло тебе.

Маг оправил рваную, пыльную куртку, жакет и рубаху. - Вот. Понял? Никаких проблем. - Он пошел по дорожке, размахивая тростью и зудя себе под нос.

Танцор лишь качал головой. "Невероятно. Совершенно невероятно".

***

Когда они вошли в "Смешок", все повскакали с мест. Напаны и другие - очевидно, наемники из местных - обменивались тревожными взглядами. Танцор тоже беспокойно озирался. - Что такое?

Зубоскал кашлянул и сел. - Ничего особенного, - сказал он, смотря на него искоса. Старый ветеран, талианец, судя по прямым черным с сединой волосам, поклонился Келланведу.

- Хозяин, я Недуриан. Я записался у вашей заместительницы, Угрюмой.

Келланвед помахал руками в ответ. - Отлично. Нам нужны новые таланты. Особенно бывшие легионеры.

Старик, похоже, удивился, однако лишь молча поклонился вновь и вернулся за тол.

Угрюмая явилась из кухни. Встала, скрестив руки на груди, как бы говоря: "Ну-ну, поглядите, кого назад принесло". Подошла, неодобрительно кривясь. Танцор даже ощутил раскаяние, будто супруг, вернувшийся домой с гулянки. Она окинула их взглядом. - Прошло двенадцать дней и вот...

Брови Танцора поползли вверх. "Двенадцать? О боги. Куда дольше, чем мне казалось".

- Спасибо, - самодовольно сказал Келланвед. Танцору хотелось пнуть его. Маг пошел по лестнице, стуча тростью по ступеням. - Буду в конторе, если захочешь поговорить.

Танцор не пошел за ним. "Пусть прячется". Встал лицом к лицу с Угрюмой, тут же нахмурился, узрев некую фигуру за столом. Видя его внимание, гость встал. Танцор не верил глазам.

Молодой человек подошел. Танцор окинул его взором с ног до головы. - Что ты тут забыл, ради всех богов?!

Это был их правоверный друг, Дассем из Ли Хенга. Он смотрел на лестницу. - Мне есть что обсудить с твоим партнером.

- То есть с нами.

Парень вздохнул. Видя это, Танцор понял, что предстоящее дело необычайно важно для него. - Тогда с вами двоими. Наедине.

Танцор указал Дассему на ступени. - Ладно. Идем, - и кивнул Угрюмой, как бы говоря "позже". Негодование на ее лице читалось все явственнее.

В конторе они нашли Келланведа стоящим у окна. Он покачивался взад и вперед. кивнул Дассему, будто не удивляясь. - Что привело тебя на остров Малаз? Передумал?

- В каком-то смысле, - натянуто сказал юноша. - Служба за службу.

- То есть?

Дассем ощущал себя весьма неуверенно. Явно не умея красиво говорить, он хрипло закашлялся. - Мне кое-что нужно поместить в Мертвый Дом.

- Это тебе не треклятый склад, - фыркнул Танцор, подходя к столику и наливая вина.

Келланвед задумчиво качал головой: - Ну... можно и так сказать. А взамен?

- Взамен я буду служить вам.

Танцор подавился вином. Утер рубашку, не отрывая взора от меченосца. - Ты - служить нам?

Глаза Дассема сузились, словно он столкнулся с оскорблением. - Мое слово верно...

Келланвед успокаивающе воздел руки: - Прошу, пойми правильно. Мы не усомнились в твоем слове. Вот только цели наши могут... не совпадать.

- Мне нет дела до ваших целей. Я буду служить.

Танцор вопросительно глядел на Келланведа.

Маг постучал концом палки по доске пола, снова раскачиваясь на носках. - Что же, все это сплошные гипотезы. Мы можем не попасть в Дом второй раз.

Дассем схватился за ручку двери. - Вот и поглядим.

Келланвед и Танцор вновь обменялись взглядами. Танцор пожал плечами. Маг ткнул тростью в сторону двери. - Хорошо...

***

Дассем отвел их на окраину. Вынес из низкой постройки сверток и положил в тележку. Бородатый старик, что жил в каменной трущобе, без конца кланялся Дассему.

Дассем потащил повозку. Танцор невольно оглянулся: старикан шлепнулся в грязь на колени, да так и стоял, молитвенно воздев руки.

- Поклонник Худа, - пояснил Дассем.

Келланвед вел их к Дому. Танцор шагал сзади, за тележкой. Шею щекотало, как будто за ним наблюдали. Да, некий стройный молодой человек в темных одеждах следовал за ними в отдалении. Танцор нахмурился и продолжил путь, то и дело оглядываясь. Ему не нравилась лукавая улыбочка на губах юнца, как будто тот готовился разделить с ними необычайный секрет.

У Дома Дассем бережно поднял толстый сверток и понес на руках. Келланвед отворил железную калитку. Дассем оказался последним на дорожке. По пути Танцор оглянулся и заметил бледного парня около ограды. Улыбка пропала. Он скорее казался сердитым.

Дассем осторожно положил сверток в боковой комнате рядом с прихожей. Танцор и Келланвед заинтересованно смотрели. Слои одеял разошлись, показав голову девушки из Даль Хона - глаза сомкнуты, потные волосы свалялись. Похоже, она крепко спала.

- И что это? - воскликнул Танцор.

Дассем не отводил взгляда от девичьего лица. - Та, которой я поклялся, будто смогу ее защитить.

- Здесь она будет в безопасности, - сказал Келланвед, удивив приятеля необычайно серьезным тоном.

Дассем смахнул тылом ладони потные волосы со лба девочки и кивнул. - Так меня заверили.

Танцор хотел спросить, кто, во имя Бездны, мог заверить его, когда маг хлопнул в ладоши, заявив: - Отлично. Итак, мы заключили соглашение?

Встав на колени рядом с девочкой, молодой воин склонил голову. - Заключили.

- Превосходно. Итак, ты идешь с нами. У нас есть... одно побочное дело.

Танцор исполнился подозрений. - Что такое?

Келланвед усмехнулся: - Увидишь...

Тени завились вокруг них, Танцор предостерегающе поднял палец: - Говорил тебе, никаких внезапных...

Все трое пропали, оставив кружиться листья и комки пыли. Через некое время раздались тяжелые шаги, бронированный колосс показался в проеме двери. Глухой шлем склонился, будто удивляясь новой обитательнице.

***

Прежде всего Тайскренн ощутил ладони и стопы - они нестерпимо чесались. Затем колени и плечи дали знать о себе стреляющей болью. Он застонал - или даже этого не смог?

Грудь резко содрогнулась, спина выгнулась аркой. Боль ходила от одного нерва к другому, поджигая их. Теперь он был уверен, что рот издает вполне реальные стоны.

Наконец он охрип, потом заснул от мучительного переутомления.

Разбудил его шум: нечто тяжелое скрипело, будто двигаясь по камню и гравию. Ушей коснулся шепот. Он напрягся, вслушиваясь.

- Пробудился, - сказал в темноте мужской голос.

- Да-да, - ответил женский голос, нетерпеливо и пренебрежительно.

Он решил спросить у них, что происходит. Глубоко вдохнул и выдохнул, пошевелил языком и попробовал заговорить. Услышав лишь сухое шипение, а потом подобающий зверю хрип.

- Умирает, - сказал мужской голос. - Не правда ли, он умирает?

- Нет, - отозвался женский голос. - Воды, - велела она, - воды гостю.

Вскоре вода окатила лицо, он закашлял в полной темноте, булькая и стараясь не захлебнуться.

- Достаточно! - снова воскликнула женщина. - Прости, у нас тут довольно мало посетителей.

- Где, - сумел он произнести, - где я?

- Очень глубоко под островом, малыш. Поистине глубоко.

- Кто... кто вы?

- Что? - Мужской голос наполнился недоверием и гневом. - Кто мы из всех древних? Неужели тебе придется думать долго?

- Ну, ну, - сказала женщина. - Он растерян после мучений. Думаю, нужен свет. Да станет свет нашим ответом. - Раздался хлопок в ладони, во множество ладоней.

Пока Тайскренн старался приспособиться к абсолютной тьме, начали расцветать крошечные синевато-зеленые огоньки. Тут и там, повсюду - они множились, их были тысячи и тысячи, пока он не смог различить исполинскую пещеру с высоким сводом и большим числом тоннелей. Перед ним лежали два змееподобных существа, тела их, пропадавшие в двух тоннелях, были гигантскими, походящими на крепостные башни. На конце одного тела было мужское лицо, на другом - женское.

Тогда Тайскренн, этот привыкший к сомнениям и скептицизму ученый, заставил шевелиться страдающие руки и ноги, встал на колени и склонился перед парой хозяев, потрясенно бормоча: - Д'рек...

- Да, я тоже склонен так думать, - фыркнула мужская часть.

- Благодарю, - сказала женская часть, вновь хлопнув во множество ладоней. - Ну что же, наше время ограничено. Мы сохранили тебе жизнь, Тайскренн, ибо твое наказание несправедливо. Как видишь, мы не лишены милосердия.

Он снова поклонился, коснувшись лбом пола, и понял, что стоит в луже извивающихся многоножек, жуков и тараканов.

С трудом подавив дрожь отвращения.

- Мы посылаем тебя назад, в храм, - сказала мужская часть.

- Да, - поддакнула женская. - И просим отнести послание. Предупреждение. - Ее голос стал тверже. - Некоторые среди жречества голосуют за новые пути для культа, и мы недовольны - надеюсь, ясно сказано?

Тайскренн поклонился. - Вполне. Я польщен оказанной честью и...

- Да, да, - оборвал его мужчина. И пробормотал женской половине: - Он больше не сможет оставаться здесь.

Та кивнула. - Верно. Тайскренн, введенные вещества вымываются из твоей крови, и ты должен уйти. Короче говоря, атмосфера пещеры ядовита, и придется тебя отослать. Прощай. Удачи.

Он с трудом встал и склонил голову. - Благодарю, Великая. - Не успел он закончить, как сильная вонь аммония заставила его кашлять. Он понял, почему люди, забредающие слишком глубоко в пещеры, расстаются с жизнью.

Сущности кивнули ему и начали заползать назад. Зрение ухудшалось, однако он успел заметить, что женская часть изгибается влево, а мужская вправо. Возможно, они были лишь окончаниями одного существа.

Он потерялся, перемещаясь через неузнаваемые Королевства, миры Старших сил, недоступные людям. Величина и глубина их могущества потрясала воображение. Затем все исчезло, будто обрезанное ножницами.

Пещера стала темной и пустой, если забыть про несчитанные миллионы ползучих гадов.

- В нем есть сила, - сказал мужской голос.

- Так и должно быть, - согласился женский.

- Кажется, К'рул думает, что этот может быть тем самым.

- Очередной кандидат, - грустно пробормотала женщина.

- Кто-то должен суметь.

- Может быть. А может, нет. Все меняется.

- Я не отступлю, - заверил мужчина.

- Да, - сурово отозвалась женщина. - Я тоже.

***

Стоящий на коленях Тайскренн поднял голову и обнаружил знакомое место. Он был в приемной для особых аудиенций, рядом с главным залом храма. По стенам тянулись полки со свитками, стол посредине был завален записками о текущих проектах.

Он подошел к двери, вслушался: многоголосое бормотание и шелест ряс подсказывали, что идет служба. Д'рек не могла выбрать лучшего времени... ну разумеется. Молодой жрец схватился за кольцо на двери и застыл, укрепляясь духом. Он обнаружил в себе ужас; руки тряслись, в животе назревал мятеж. Откуда такая нервозность? О да, он понимал. Теперь дело не просто в нем одном.

Отворив дверь, он вошел в храм. Тесные ряды поклонников окружали возвышение алтаря, на котором старейшины культа вели ритуал. Телло стоял посредине, на месте Демидрека. Речь его была призвана укреплять сердца верующих.

Тайскренн спокойно прошел к алтарю, минуя ряды за рядами аколитов и посвященных. За ним ползла тишина, сменявшаяся охами и шепотками удивления.

Сумятица голосов вскоре достигла передних рядов. Телло запнулся, теряя ритм. - Итак, дети мои, - говорил он, - нужно вернуться на истинный путь, ибо... - Он замолчал, озирая зал, хмурясь. - Ибо мы должны....

Взгляд отыскал направление наибольшего беспокойства, глаза потрясенно раскрылись. Селин рядом вскочила, сверкая глазами.

Телло вытянул палец, заревев: - Что за игра? Кто этот самозванец? Кто ты?

- Я Тайскренн, - ответил он, гордясь, как твердо звучит голос.

Телло качал головой. - Нет. Невозможно. - Селин уже побледнела и, казалось, готова была упасть.

- Нет невозможного. Я послан донести весть от...

- Взять его! - заорал Телло. - Он улизнул от суда Д'рек! Святотатец! Он обманул Д'рек!

- Нет! - раздался новый голос, голос юной женщины. Тонкая фигурка пробилась к алтарю, подойдя к Телло. Тайскренн ощутил, как крошится его решимость, как слабеют ноги: он узнал растрепанную, взволнованную Зиллу. - Невиновен! - Она схватила Телло за рукав. - Вы обещали мне, что он будет жить, и глядите! Вот! - Она дико засмеялась.

Тот оторвал девушку от себя. - Ты нездорова, сестра. Кто-нибудь, успокойте бедное дитя. - Едва он отвернулся, лицо ее стало злым, девушка прыгнула, взмахивая рукой. Что-то сверкнуло, поражая Телло в спину. Он зашатался, заревел.

Вспышка силы отбросила Зиллу на каменный пол за алтарем, голова раскололась. Она лежала на полу неподвижной кучей. Телло завел руку за спину, зажимая рану. - Подослал ко мне ассасина! Он довел бы культ до краха! Убейте его!

Ближайшие жрецы сомкнулись вокруг Тайскренна, хватаясь за пыльную рясу. Почти бездумно он поднял Садок и смел их; взгляд же не отрывался от фигуры лежавшей на камнях Зиллы. "Ты обещал..." Итак, она говорила те вещи ради спасения его жизни... таков был договор.

А теперь она мертва.

Убита... им.

Взгляд нашел блюстителя. Тот выпрямился, шевеля грузными плечами, словно избавляясь от нанесенного ущерба. Тайскренн вновь подметил в его клубящейся ауре странный оттенок или отблеск. Теперь он стал куда сильнее, чем раньше. Маг узнал его - это пятно Хаоса - и вытянул руку. - Кому ты служишь?!

Блюститель ухмыльнулся. И тоже взмахнул руками, посылая вперед высокопоставленных жрецов и жриц. - Уничтожить вероотступника!

Весь Великий Храм Д'рек города Картула устремился в погоню.

Тайскренн поставил защитные барьеры и, не в силах наступать, бежал через Садок Тюр. Маги-жрецы Д'рек последовали за ним. Те, что умели.

Глава 17

Берег показался Ларсу диким и необитаемым, однако Каллор оставался в каюте, так что он и семеро переживших поход через великий океан стояли около якоря. Белесые щупальца пахучего дыма ползли из всех щелей хозяйской каюты. Наконец, ближе к полудню, дверь открылась. Облако дурно пахнущего дыма быстро рассеялось. Каллор вышел - как всегда в длинной кольчуге, меч у пояса. Он помахивал перед собой курильницей.

Ларс, готовый упасть в голодный обморок, похромал к нему. Набрал воздуха и осмелился сказать: - Милорд, нам... высаживаться?

Каллор, игнорируя его, озирал берег с таким видом, будто проголодался пуще Ларса. Махая ладонью, чтобы дым попадал в лицо, он рассеянно пробормотал: - Попробуй вынюхать меня, сука.

И дым метнулся змеей, будто пойманный порывом яростного ветра - хотя никакой ветер не касался ни Ларса, ни ленивых волн за бортом.

Каллор поднял руку, требуя тишины, и внимательно всмотрелся в дым. Затем кивнул сам себе и закрыл кадило ладонью. - Будем ждать, - возвестил он, не трудясь смотреть на Ларса. - Грядет нечто странное.

Ларс оглядел тихий берег, на котором лишь изредка встречались скромные рыбачьи хижины. Чего же может бояться этот нечистый дух? Чего угодно, лишь бы Ларс оказался подальше. И все же... земля, животные, припасы... - Может, там есть еда, - проскулил он бездумно и сжался, закрыв голову и ожидая пинка или пощечины.

Палач повернулся к ним, лицо скривилось в полнейшем отвращении. - Тут есть рыба, не так ли?

Ларс поглядел на равнодушно скучившуюся команду. - Рыба? Конечно! Но, - поклонился он, - на что мы будем ловить?

Каллор направился к каюте. Помедлил, глядя на Ларса. Запавший рот исказила кривая злодейская ухмылка. - Вы спрятали внизу гнилые трупы. Полагаю, они подойдут. - Он с грохотом захлопнул дверь.

Ларс виновато вздрогнул. Посмотрел на оборванных матросов. Те лишь тупо моргали. Он негодующе ткнул пальцем: - Вы тоже глодали их! Знаю! Ну-ка, удочки за борт!

Матросы покорно зашаркали ногами.

***

Дассем сидел у небольшого костра, что развели около каких-то полузасыпанных песком стен и арок. Была вовсе не ночь, хотя маг Келланвед называл это ночью. Скорее сумерки под густыми тучами, небо цвета темного железа, тени плотные и тяжелые. Вздыхая от нетерпения, он демонстративно грел руки. На его взгляд, задание было весьма глупой тратой драгоценного времени. Они сейчас как бы на малом острове; ясно, что эти двое плохо владеют силами, на которые понадеялись. Враги остаются поблизости, их нужно заблаговременно устранить. Нужна бОльшая консолидация, но эти...

Темный силуэт показался на мрачном небе. Рваные перепончатые крылья громко хлопали. Спустившись, существо село на древнюю арку. Он распрямил спину, изучая странного гостя - то ли пеликана, то ли летучую мышь.

"Наконец хоть что-то", подумал Дассем.

Существо зашагало по каменному выступу. - Костер? - каркнуло оно во всю глотку. - Сидишь, видимый как днем, и жжешь костер? Да кто ты такой? - Дассем открыл рот, но существо опередило его. - Ладно! Кто ты есть? Что здесь делаешь? Чего тебе нужно?

Он перебрал все подобранные магом ответы и сказал наугад: - Просто хотел прогуляться...

Зверь схватился за голову крошечными лапками, что были на концах крыльев. - Прогуляться! О древние! Куда мы зашли? - Обвел крылом безотрадные окрестности. - На что это похоже, а? На пасторальный сад? В тебе нет уважения?

- Кажется, тут довольно тихо, - отозвался Дассем.

Существо сдавленно закашляло. Повело черными, как галька, глазами туда и сюда. - Ты увидишь. Очень скоро. - Лапка прижалась к уху, голова склонилась набок. - Вот совсем...

Дассем начал озираться, словно ему стало любопытно.

- Уфф... Совсем, совсем... - Существо опустило лапы. - Уже должны были быть здесь.

- Кто?

- Молчи, дурак.

Дассем сел и вздохнул. - Нельзя ли? - сказал он громко.

Тварь смущенно наморщила лоб. - Что такое? Нельзя ли? Чего нельзя ли? -подскочила она в испуге, озирая развалины. - Кто здесь? Гаа! - Прыгнула в небо, но тени хлестнули, словно узловатые веревки, сбив ее на песок.

Танцор выскочил из-за поваленных колонн и встал сверху. Келланвед неспешно подошел к нему.

- Вы! - разинула рот тварь. - Как вы...

Келланвед скромно пожал плечами и помахал тростью. - О, ничего особенного. Я только...

- Хватит, - вмешался Танцор. - На кого работаешь, дрянь?

- Иди в Бездну, - взвизгнула тварь.

Келланвед упер трость в песок, разочарованно вздыхая. - Тебе бы лучше сотрудничать.

- Ничего вам не скажу. НИЧЕГО! - Коро с трудом поднял одну лапу и сложил пальцы. - Видишь? Ты как это. Блоха. Вошь. Никто. Тень поглотит тебя.

- Посмотрим. - Маг кивнул Танцору и Дассему, те ухватили тварь за ноги и поволокли.

- Что вы делаете? - завопила она. - Что такое?

Танцор указал Дассему на темную дыру среди плит в центра разваленного здания. Вдвоем они подтащили крылана к самому краю провала.

Келланвед предложил издали: - Последний шанс. Кто тут главный?

- Поцелуй мою кудрявую...

Дассем и Танцор отпустили его. Услышав шлепок далеко внизу.

- Что? - завизжала тварь. - Трупы? Здесь трупы!

Келланвед кивнул на плиту, что некогда закрывала яму. Танцор начал подтаскивать ее к краю. - Теперь заговоришь?

- Только если прыгнете ко мне!

- Что же, обдумаем предложение, - пообещал Келланвед. - Поговорим позже. Лет через сто, - добавил он как бы сам себе. Плита точно легла на место. - Я разочарован, - сказал он. - Надеялся, из твари можно кое-что выбить.

- Остров? - напомнил ему Танцор. - Их стратегическое положение шатко.

- Гмм? Почему бы?

- Напаны.

- Наш друг прав, - добавил Дассем. - Мы как бы командуем, не забыл?

Келланвед закатил глаза. Широко развел руки, будто указывая разом на всю округу. - Но здесь намного чудеснее!

- Позже, - твердо сказал Танцор, и Дассем кивнул, поддерживая его.

Келланвед неохотно опустил руки. Губы сложились в недовольную гримасу, весьма ему подходящую. - Ох, ладно! Если так настаиваете...

***

Токарас, сидевший высоко на рее "Закрученного", окликнул Картерона и показал пальцем в сторону пирса. Моряк влез на ящик для лучшего обзора, сразу увидев корабль в устье гавани. На сердце стало тяжело: они выжидали слишком долго.

Это был флагман Тарела, "Сапфир".

Чосс, Арко, Хаул и Токарас собрались в кучку.

- Там полно морской пехоты, - сказал Арко и принялся браниться.

- Почему один флагман? - удивился Токарас.

- Они не собираются сражаться с малазанами, - мрачно заметила Хаул.

Картерон кивнул. - Хватайте вещички и уходим. - Погасил костер под котлом с клеем, подобрал инструменты и вслед прочим поспешил в "Смешок".

С борта "Сапфира" уже спускали шлюпку. Взглянув на гавань в последний раз, Картерон увидел белый флаг над головами моряков.

***

Услышав, что гавань заблокировал большой напанский корабль, Крыша лишь вскинула брови. Когда пришли вести, будто бы на борту сам король Тарел, решила пройтись к берегу и поглядеть, как несчастный адмирал Мок будет решать эту проблему.

Малазанские капитаны перегородили набережную рядами морпехов и обычных матросов. Небольшая группа напанов, почтенная стража, высадилась вслед пухлому командиру. Мок ожидал их вместе с капитанами. Крыша подобралась ближе. "Это будет реально круто".

- Адмирал Корез, - поклонился Мок. - Прибыли с новым визитом?

Адмирал напанов достаточно вежливо ответил на поклон. - Я представляю Короля Тарела.

Мок погладил усы и кивнул. - А, да. Моего правящего брата. Как он поживает?

Корез стянул кожаные перчатки и нетерпеливо похлопал ими по колену. - Король благополучен. Однако разгневан неким вашим небрежением. Ошибкой, не сомневаюсь. Вы явно не желали нанести оскорбление...

Мок повернул голову, окинув взором массы малазанских воинов, сердито сверкавших глазами на эскорт с Напов. - О? небрежение? И какое же?

- Вы позволили разыскиваемым преступникам поселиться на острове.

Мок поднял лицо к усилившемуся бризу и задумчиво кивнул, пожимая плечами: - Ага... вижу, куда вы клоните, адмирал. Но Малаз - открытый порт. Здесь всегда рады всякому.

Корез хлопал перчатками по ноге. - Понимаю, вы гордитесь. Малаз традиционно был открытым портом. Какой позор.

Мок отбросил приветливую улыбочку, выразительно глядя на малый эскорт врага. - Осторожнее, адмирал.

Корез поднял руки. - О, я не имел в виду вас или себя. Я о пленниках.

- Пленниках?

- Да. Захваченных в последнем... неприятном деле. Порядка восьмидесяти малазан, женщин и мужчин.

Собравшиеся на пирсе малазане начали переговариваться. Крыша восхищенно качала головой. "Отлично сыграно, Корез".

Мок видел, как новость облетает команды. На его лице читались потрясение и гнев. - И где эти пленники?

Корез лениво указал на гавань. - Разумеется, на борту "Сапфира".

Мок уперся руками в бока, возвысил голос: - Требую немедленно отдать их нам!

- В обмен на преступных напанов. Да, тотчас же.

- Сначала сведите их на берег.

- Половину.

- Сами ловите своих напанов. Я не подниму руку ни на одного из свободных жителей.

Корез радостно склонил голову: - Как и следует. Сделка заключена.

- Заключена!

Корез кивнул сопровождающему, тот начал сигналить "Сапфиру". Мок поглядел на капитанов. - Окажите напанам помощь в доставке наших ребят и девчат. - Хесс, Гурен и Рениш поспешили на пирс, выкрикивая приказы.

Крыша ушла с берега. Все, казалось, налаживается. Все в надежных руках Кореза. Прямой обмен, от которого Обманщик не посмел бы отказаться. Неужели треклятых напанов наконец уберут с ее пути? Она запнулась, поняв, что нужно готовить своих людей, ведь действовать придется незамедлительно.

Знакомое лицо мелькнуло в толпе: покрытый боевыми шрамами маг, работающий на напанов. Она послала ему самую дикарскую из улыбок. "Ты, дружок, скоро станешь безработным".

Однако маг не обратил на нее внимания. Взор старика был прикован к далекому морю на северо-востоке. Вдруг глаза полезли на лоб, он помчался прочь, расталкивая всех.

Крыша хмуро глядела на гавань. К городу приближалась странная непогода. Нечто вроде водяного смерча или пылевой бури, что метут обширные равнины материка. Как это называют - дьявольские ветры? Циклоны?

Ей пришлось зажмурить глаз, ибо ветер и вправду нес много пыли. Почему локальный порыв выглядит столь зловеще? Не потому ли, что на небе ни облачка?

***

Картерон сбежал по ступеням "Смешка" - мешок на плече, меч у бедра. Удивился, найдя команду в главном зале. - Надо идти немедля, - сказал он несколько неуверенно. Но Арко лишь указал на Угрюмую. Та стояла, скрестив руки на груди. "Дерьмо!", подумал Картерон.

- Я не побегу, - заявила она. - Некуда бежать.

Арко яростно поддакнул.

- Можно найти судно на другой стороне...

Чосс фыркнул: - Судно? Шлюпку, что ли?

- Хоть что-то.

Угрюмая трясла головой. - Нет. Я не бегаю как кролик. Встретим их здесь.

Арко смачно хлопнул кулаком по ладони. - Самое время.

Картерон указал взглядом на местных наемников, что смотрели в окна.

Угрюмая проследила и кивнула им: - Можете уходить. Увольняю вас. Это не ваш бой.

Неформальный заводила местных, ветеран Даджек и его как-бы-адъютант Джек переглянулись. Даджек откашлялся. - Коль вы не против, мы останемся.

Угрюмая благодарно кивнула. - Вам более чем рады.

Двое громил-малазан предостерегающе крикнули и распахнули дверь. Внутрь влетели Хаул и Недуриан. - Есть иная работа! - крикнул талианец Угрюмой, а Хаул вытолкала его за дверь.

Угрюмая протянула Хаул руку. - Не волнуйся. Мы так и знали.

Хаул качнула головой, сдавленно промолвив: - Нет... вы ничего не знаете...

***

Недуриан снова увиделся с Агайлой перед ее лавкой. Мощеная улица шла более-менее с запада на восток, и женщина всматривалась в воды залива. Наступали ранние сумерки. Едва видимое пятно повисло над волнами и, кажется, двигалось к ним.

- Впечатляюще, да? - сказал он Агайле.

Та кивнула, на лице читалось обычное недовольство, смешанное с долей беспокойства. - Я не видела подобного сотню лет. И до него целые лиги...

- Как думаете, что это может быть?

Женщина сердито покачала головой: - Не знаю... но в мире мало кто столь могуществен.

Он моргал от резкого ветра, сжимал в кулаки мерзнущие руки. - Меня происходящее вовсе не радует.

Агайла наморщила лоб, смущенная, и покачала головой: - Мы не вмешаемся. Не наш бой.

- Но город...

Она качала головой все настойчивее. - Пусть так. Наш долг в ином. Понимаете?

- Однако эскалация... Что делают другие? Ночная Стужа?

- Она уже покинула город. Она где-то южнее. По сути, - Агайла зябко потерла ладони, - нужно присоединиться к ней. Мы притянем к себе то, что случится.

Маг поглядел назад. - У меня другие обязанности...

- Вы рискнете поставить окружающих в беспомощное положение.

Он нерешительно глянул на бурное море и поморщился, слыша, как ревет и бушует сила. Он уже видел такое. О Бездна, сам участвовал в таком....

Дуэль до смерти, Садок против Садка. На его глазах подобные схватки сметали боевые части. Впрочем, пока эта Сила была всецело занята своими делами, и он вовсе не хотел нарушить равновесие.

Маг вежливо кивнул. - Хорошо. Хотя у меня желчь разливается от мысли, что придется отступить.

- Если повезет, сражающиеся пройдут по самому краю острова. Похоже, для них мы слишком незначительны.

***

Келланвед вывел их из Тени. Танцор обрадовался, снова оказавшись в Доме. "По крайней мере, никаких сюрпризов!" Стряхнув пыль с брюк и куртки, он первым пошел к выходу. Как обычно, бронированный гигант прохлаждался в алькове. Дассем замедлил шаги, видя, что его подруга пропала.

- Как я и говорил, - пробормотал в тишине Келланвед, - Дом перенес ее куда-то.

- Но куда? - сказал меченосец спокойным голосом, хотя Танцор видел его напряжение по сжатым кулакам.

Келланвед чуть пошевелил плечами. - Куда-то, где не так... людно.

Танцор фыркнул: - Согласен. Мы тут ходим взад и вперед, как корабли в большом порту. - Он отворил дверь и пошагал по дорожке. Наступала ночь, над головой уже виднелись звезды. Дассем шел последним.

Свистел ветер, с востока приближался какой-то шквал. Странно, ведь бури обыкновенно приходят здесь с юга. Еще страннее, ночь ожидалась ясная, ни облачка в темнеющем небе.

Танцор посмотрел в сторону берега и удивленно застыл. Там лежал чертовски большой военный корабль, практически заблокировавший гавань. Паруса опущены, но они явно были темно-голубого оттенка.

- Напанский корабль, - сказал Дассем.

Танцор посмотрел на небо. - Вижу. Но что ему нужно?

Келланвед отчаянно всплеснул руками: - Ради любви Опоннов! Я отлучился на миг, и все уже катится в Бездну!

- Остров охвачен бурей, - вставил Танцор.

Келланвед щурился на восток, хотя было почти темно. Седеющие неопрятные брови взлетели, он подпрыгнул, будто встав на цыпочки. - О боги...

- Что боги? - Танцор узнал этот тон.

Маг замахал на них с Дассемом. - Идите и помогите друзьям. Я буду занят.

- Занят чем?

Недоросток гнал их прочь. - Скорее. Бегом!

Танцору вовсе не хотелось уходить. А вот Дассем уже спешил к "Смешку".

Яростные ветра ударили по ним, по берегу и всему городу. Они напомнили Танцору пылевые бури, часто охватывающие Сетийские равнины. Он закрыл лицо пальцами, но в глазах уже жгло, на зубах скрипело. Келланвед встал на середине улицы, раскинув руки и будто призывая вихри.

Танцор сделал шаг назад.

Небеса разверзлись, ослепляюще-белый взрыв вдавил их в стену. Танцор ошеломленно озирался. - Келланвед?..

На мостовой осталась лишь дымящаяся дыра. Камни лежали грудами, иные раскалились докрасна, шипя и брызгая искрами. "Всевозможные боги... он не мог... это же не..." Танцор моргнул, заставил себя отвернуться и помчался к бару.

"Смешок" был готов к осаде. Наемники Угрюмой закрывали фасад бочонками и тачками. Внутри шел спор.

Даджек и его молодой помощник Джек стояли в круге сердитых напанов. Джек растопырил пальцы, умоляя: - Прошу, одумайтесь.

- Хотя бы послушайте его, - вставил Даджек.

Видя Танцора, Угрюмая нетерпеливо махнула рукой, указывая на морпехов. - Прикажи им остаться.

Дассем, видел Танцор, стоял в стороне и слушал.

- В чем дело? - спросил ассасин Даджека.

Угрюмая шевелила челюстью, будто проглатывая гнев. - Нет времени спорить, - рявкнула она.

- Мы ошибаемся, окапываясь здесь, - сказал Джек. - Нет путей отступления.

Даджек кивнул.

- Так чего бы хотел ты?

Джек указал на выход. - Мосты, вот настоящие узкие места города на болотах. На южном канале их всего три. Забаррикадируем, и сможем продержаться. Если они прорвутся по одному, мы уйдем по второму и так далее.

Танцор поднял руку, останавливая град возражений. - О каком числе солдат мы говорим?

- Мы говорим о сотне отборных морпехов, - сказал Зубоскал. - Они уже построились. Нужно действовать.

- Одна сотня? - вдруг заговорил Дассем. Танцор вздрогнул, почти забыв о дальхонезце.

- Более или менее, - удивленно отозвался Зубоскал.

- Какой из мостов самый узкий?

Джек нахмурился: - Тот, что дальше от берега. А что?

Меченосец уже шагал к двери. - Держите два других, пусть напаны идут на мой. Буду ждать.

Он вышел прежде, чем Танцор смог возразить. Даджек глядел на Джека, тот на него. Угрюмая взмахнула руками: - Кто этот безумец, во имя Бездны?

- Ты не поверишь, даже если скажу, - ответил Танцор.

Картерон сунул голову в дверь, чуть не падая под порывами ураганного ветра. - Остаемся или идем? Нужно решить сейчас же!

Танцор махнул рукой, веля всем уходить. - Берите телеги, грузите ящики. Баррикадируем мосты.

Ослепительная вспышка заставила их ослепнуть. Над головами зарокотал гром.

- Молния, - сказал Токарас, едва замолкли отзвуки.

- Это была не молния, - возразил Танцор.

***

Проводив в путь почти всех сородичей - и еще человек тридцать местных наемников - Картерон снова нырнул в "Смешок", закрыв дверь. Снаружи бушевал ветер. В баре оставались Зубоскал, Хаул, Прощай и Угрюмая, разозленная как никогда. - Будешь помогать, или мне встать на страже двери?

Женщина выбросила руку, указывая. - Иди! Ты нужен там. Нас слишком мало, чтобы отсиживаться здесь.

- Тебя это не касается, - сказал он решительно. - Тебя не должны видеть.

- Я могу драться! - почти взвизгнула она, топнув ногой.

Картерон потер давно обросший подбородок. - Надеюсь, не придется, - отвечал он. - Ибо это будет значить, что все мы мертвы.

Угрюмая вытянулась, будто получив пощечину. Крепко сжала руками плечи и резко кивнула. - Извиняюсь. Иди. Ты нужен там.

Он ответил на кивок. - Удачи. Зубоскал, береги ее.

Грузный мужчина, которого они считали лучшим бойцом, лишь махнул рукой.

Картерон открыл дверь и согнулся под напором резкого ветра. Улицы были совершенно пусты: обитатели Малаза давно привыкли к ночным бурям.

Они с Арко приняли командование обороной двух мостов; что дальхонезец с мечом задумал устроить на третьем, было непонятно. Он понимал лишь, что Танцор ему доверяет, а это что-то значило. Да, ему будет довольно и своих забот. Взойдя на мост, он увидел, что бойцы все еще раскидывают груз и переворачивают телеги. Здесь были юный Джек, Чосс и Танцор, и больше дюжины малазан - бывшие пираты, грабители и уличные забияки.

- Вовремя, - крикнул Чосс, указывая за баррикаду.

Картерон кивнул ему и влез на телегу. Колонна отборных солдат с Напов маршировала по улице.

Яростный ветер налетел, чуть не заставив его кувыркнуться кверху ногами. Картерон закрыл глаза ладонью, наморщил лоб. Удивительное дело - туч не было вовсе.

- Да, вот что странно, Сухарь, - сказал Чосс. - Я заметил типа в какой-то рясе. Следил за нами, потом пропал.

- Думаю, началась битва магов, - оборвал их Танцор. - Келланвед... не остается в стороне.

Картерон равнодушно крякнул. Его скорее беспокоила женщина -офицер, что вела напанов. Он полез на ту сторону баррикады.

- Сухарь! - сердито заорал Чосс.

- Стройте дальше, - крикнул он в ответ. - Я выиграю время. - Спрыгнул на выщербленные бревна моста и пошел дальше, подняв руки. - Клементе! - крикнул он. - Это ты!

Женщина подняла руку, остановив отряд, и вышла вперед одна. Они встретились на середине первой арки моста. Офицер была в доспехе из толстой кожи, усеянном металлическими чешуйками - на каждой тонкий узор, вроде завитка. Отстегнув боковые пластины, она сняла острый шлем и уперлась рукой в бок.

- Картерон Сухарь... это ты.

- Клементе. Рад свидеться. - Он указал на ее наряд. - Вижу, растешь.

Она чуть склонила голову. - Лейтенант Королевской Гвардии.

Картерон понимающе кивнул. - Итак, он послал Гвардию?

- За сестрой? Разумеется.

Он потряс головой: - Она мертва. Убила себя.

Клементе пренебрежительно махнула рукой. - Даже не начинай. У нас есть шпионы на острове, за ней следят уже несколько недель.

- Слушай, Клементе. К чему идти за этим дураком? Погляди, какой ущерб он нанес флоту. Переходи к нам. Ты знаешь, что Грюмсюрет в своем праве.

Она небрежно повела плечами: - Посмотри, какой ущерб он нанес флоту Малаза. Он хотя бы действует.

- Право за ней.

Женщина подняла руку, веля ему замолчать. - Не старайся затянуть меня в политический спор, Сухарь. Что сделано, то сделано. Стой в стороне, или мне придется тебя убить - и впоследствии сожалеть об этом.

- Ну, попробуй.

Она опустила шлем. - Что? Пятьдесят лучших гвардейцев против сборища пиратов? Не глупи, Сухарь.

Он попятился. - Посмотрим. До скорого. - Отдал честь и взобрался на баррикаду. Спустился вниз, отметив, что груды ящиков и бочек залили маслом.

Чосс ждал его. - Это Клементе?

- Ага.

- Проклятие. Она хороша.

- Знаю.

Чосс передал ему копье. Картерон поднял брови, сжимая древко. - Отличная идея.

- Джека.

Он увидел, что копьями и шестами вооружились все, даже Танцор. При удаче они сумеют сдержать напанов. Он кивнул приятелям: - Хорошо. Стройся. Два ряда. - Посмотрел на копье руке Танцора. -Ты умеешь им орудовать?

Ассасин рассеянно смотрел в небо. Кивнул: - Сносно.

- Хорошо. - Громкие шаги заставили дрожать балки моста. - Потому что они идут.

***

Танцор изо всех сил старался избавиться от тревоги насчет Келланведа - его действительно разорвало на атомы? На самом деле? Вот так просто? Мог ли его ждать простой и ясный конец?

Но едва началась драка, он забыл все остальное. Танцор колол сквозь дыры баррикады, как мог быстро, поражая бедра, животы, а иногда и шеи и оттягивая копье прежде, чем его смогли бы вырвать из рук. Молодой офицер Джек был защищен лучше всех; в своей длиной кольчуге он занял верх баррикады, ударяя вниз щитом. Чосс и Картерон сражались так, будто были на палубе, выбрасывая руки с длинными кинжалами, отбивая мечи. Малазане дрались без всяких правил, метили в ноги, промежности, плевали в глаза. Танцору показалось, что королевским гвардейцам пришлось несладко в хаосе уличной схватки.

Однако число медленно брало верх. Баррикада начала заваливаться на обороняющихся, тяжелые мечи выгрызали в ней дыры.

Когда все стало казаться совсем худо, Джек спрыгнул с телеги и схватил торчавший в гнезде на опоре моста осветительный факел. Закричал всем: - Поджигаю! - и швырнул факел на пропитанную маслом древесину. В воздух взлетел сноп искр. Рев пламени заглушал гневные крики. Танцор отступил, прикрывая лицо от жара преисподней. В руках был обломок копья не выше головы, остальное срубили; впрочем, острый конец успел покрыться свежей кровью.

В свете пылающего моста Танцор видел, что напаны тоже отступают. Направляются к соседнему мосту, что защищает Арко. Танцор целый год проклинал болотистую вонючую реку, но сегодня вознес ей хвалы: ни один из тяжеловооруженных солдат не рискнул прыгнуть в топь.

Он сделал жест Картерону: - Я помогу Дассему. Иди к Арко.

Картерон махнул рукой в ответ: - Сперва проведаю Угрюмую, - и велел остальным спешить к Арко.

Танцор побежал по мостовой вдоль канала. Картерон пропал в переулке. Чосс был ранен, Джек помогал ему перебираться к соседнему мосту.

Сражаясь с ударами порывистого ветра, Танцор решил поверить, что Келланведа не могло просто разнести в клочья. После всех трюков, что он устраивал? Это же очередной отвод глаз... не так ли?

Он перешел на шаг. Кто-то вышел с темной улочки и встал перед ним. Тощий типчик в темной одежде. Бледный, короткие черные волосы; руки свободно висят по бокам, а на губах насмешливо-вызывающая ухмылка, смысл которой был Танцору даже слишком ясен.

Он опустил плечи и всмотрелся в ночное небо. "О, ради любви Бёрн... у меня нет времени". - Не сейчас. Я чертовски занят, - махнул он рукой незнакомцу.

Парень засмеялся, высоко и визгливо. - Не сейчас, - передразнил он. - Как жалко. Ты словно нищий, клянчащий грош на прозябание. Я ожидал большего.

Танцор указал рукой ему за спину: - Слушай. Там один человек готовится к неслыханному подвигу, и ему может понадобиться моя помощь.

Парень завел руки за спину и поднял, держа в каждой по длинному и тонкому клинку. - Как тебе кажется, мне есть до него малейшее дело?

Танцор вынул свои клинки из перевязи. - А мне нет малейшего дела до тебя.

- Ты не похож на того Танцора, за которым я охочусь.

- Полагаю, успел повзрослеть.

Это заставило губы парня сжаться. Он принял стойку, вытянув клинки вперед. - Просто знай: сейчас тебя убьет Ков...

Танцор согнул колени и расправил спину. - Давай короче. Я такое уже слышал.

Ков резво прыгнул ему навстречу.

***

- Что он тут делает, стоя на виду? - возмущенно сказал один из ее парней.

Крыша закатила глаза. - Откуда мне знать, ради Бездны?

- Нападем на него, - предложил другой.

Она и десятеро оставшихся верными прятались в начале аллеи, глядя на мост Каменотесов. Там стоял на посту одинокий мечник. - Ага, - прошипела Крыша. - Твой ножик против его клинка!

- Ну так как мы пройдем?

- Не знаю! - прорычала она в очередной раз.

- Просто застрелим его, - сказал третий громила.

Крыша взвесила в руке арбалет. - На таком ветру? Забудь. Надо подбираться гораздо ближе.

- Отлично. Давайте...

- Погодите! - зашипел первый. - Кто-то еще идет.

По дороге от канала согласно топотали марширующие ноги. Колонна напанов выступила из темноты. Пыль и мелкий песок взвивались буйными демонами ветра. Крыша и ее громилы убрались подальше в аллею.

Стоя в самом начале моста, меченосец вынул клинок и бросил ножны назад. Крыша видела, как они блестят, летя над мостом. Картинный жест почему-то заставил ее опустить арбалет.

Темнокожий парень - из Даль Хона, как ей рассказывали - принял оборонительную стойку, перегородив узкий мост. Колонна на миг застыла, будто ошеломленная. Офицер пролаял приказ, заблестели мечи.

- Он взаправду хочет... - начал один из ее подручных и замолк, будто впав в экстаз.

Крыша поняла, что вытягивает шею ради лучшего обзора. - Черт побери, так оно и выглядит.

Напанские солдаты, сплошь тяжелая пехота, зашагали по двое, готовя щиты и мечи. Дальхонезец взялся за клинок обеими руками.

Они встретились, железо загремело по железу. Малазанские бандиты выругались: первые двойки напанов, казалось, расплавились, падая грудами на камни мостовой или с плеском валясь в реку.

Офицер выкрикнул иную команду. Следующий ряд присел за щитами, намереваясь оттеснить дальхонезца. Тот сделал лишь шаг назад - при этом ухитрившись заглянуть за щит каждому противнику. Крыша просто не верила глазам, наблюдая его танец.

- Какой Бездны... - прохрипел один из ее парней и заткнулся.

Оставшаяся колонна потеряла терпение и надавила щитами, чтобы попросту затоптать мечника. Масса прошла по мосту еще два шага, потеряв павшими восьмерых ради такого достижения. Однако они продолжали давить, словно грубое повторение натиска могло обеспечить победу.

Крыша чуть не зажмурилась, когда два молниеносных росчерка меча лишили жизни двух последних. Меченосец смотрел на офицера через арку моста, через груду тел ее погибших подчиненных.

Офицер надолго застыл, созерцая трупы мужчин и женщин; голова вздернулась, взирая на виновника бедствия. Он отстегнул и сбросил шлем, вытащил меч и осторожно, с опаской начал перешагивать павших.

Дальхонезец ждал его, выставив меч. Грудь под забрызганной кровью курткой почти не колыхалась, как будто битва не заставила его запыхаться.

Крыша тоже почти не дышала. Она думала, что такого не может быть и что она никогда никому не поверила бы, если бы не...

Двое встретились на четверти пути к тому берегу. Соприкоснулись клинками; офицер немедленно сделал выпад, дальхонезец отвел его и контратаковал. Голова офицера взлетела и упала в речной канал, поднимая брызги.

Меченосец очистил меч о сюрко офицера, подобрал ножны и снова встал в терпеливом ожидании.

- Милость Худа... - пробормотал кто-то из ее свиты.

- И верно, - ответила Крыша. - Давайте...

Ночь огласил новый дружный топот; вторая колонна тяжелой пехоты Напов прорезалась среди несущего пыль и листья ветра.

Крыша едва не застонала от горестно сочувствия. "Боги, нет..."

***

Дассем ощутил, как поникают его плечи. Новая колонна напанов маршировала в его направлении. Готовясь к выполнению своей задачи, он не ожидал ощутить грусть. Какая напрасная трата, совершенно бесполезная трата жизней и возможностей!

Вниз по течению едва заметно полыхало пламя: пожар на другом мосту. Был мост каменным или деревянным - не важно, его заставили гореть достаточно долго, чтобы напаны перешли к нему.

Похоже, это будет последней схваткой ночи. Женщина-офицер скомандовала перестроение, вышла вперед, не доставая меча. Пробралась мимо трупов сотоварищей, чтобы поглядеть на него.

Для напанки ее кожа казалась слишком бледной, почти пепельной. - Ты это сотворил? - спросила она недоверчиво.

Он указал туда, откуда они явились. - Поверните. Уходите. Не нужно новых смертей.

Женщина качала головой, озирая тела. - Перед нами тоже долг.

Он взглянул на нее с новым пониманием. - Вижу. Твое имя?

- Клементе.

- Я Дассем.

- Мы должны...

- Да, - сказал он, видя, что слова подводят ее. - Понимаю.

Офицер отошла к отряду и поговорила с солдатами. Затем напряглась и развернулась, готовя атаку. Дассем поморщился. "Похоже, она будет стараться как никогда".

Силы столкнулись. Он сразил ее одной из первых. Солдаты оттащили женщину, прикрывая щитами. И пошли снова, пара за парой. Узость пролета заставлял их сближаться, лишала маневра. Дассем отошел на шаг и встретил их, держа меч обеими руками, отводя клинки и нанося колющие удары в грудь, ноги и открытые шеи. Вскоре пришлось сделать еще шаг назад, ибо тела громоздились грудой.

Они падали, а Дассему приходилось сражаться еще и с сожалениями. Печально, что хорошие люди должны ложиться костьми. Как он тосковал о прежних днях, о схватках один на один!

Крик заставил солдат отступить. Подняв щиты, они беспокойно следили за ним из-под окованных бронзой шлемов. Клементе протискалась вперед, прижимая окровавленную руку.

Она стала еще бледнее. Смотрела на него, натужно пыхтя и чуть не падая. Дассем оставался в полной готовности, хотя тоже утомился и был залит кровью. Женщина отвернулась. - Отступаем.

Солдаты попятились, осторожно перешагивая павших. Иногда им удавалось найти раненых, которых оттаскивали с моста. Клементе с трудом вложила меч в ножны. - Тарел отрубит мне голову.

- Но твои мужчины и женщины выживут, - отозвался Дассем.

Она кивнула и глубоко вздохнула. - Мы займемся павшими.

Он кивнул в ответ. - Я не помешаю.

- Спасибо и на этом.

Он покачал головой: - Нет. Тебе спасибо. Мне это не доставило радости.

Она испытующе вгляделась в его лицо. - Хорошо.

***

Картерон распахнул дверь "Смешка", найдя зал пустым. - Госпожа Грюмсюрет! - закричал он, отчего-то запаниковав.

- Да? - сказала она, выглядывая из двери на кухню.

Он глотнул, подавляя непонятный страх. - Где все?

- Наверху.

Прощай сошла с лестницы, весьма удивленная. - Сухарь? - чуть не заикнулась она. - Что... что ты здесь забыл?

- Где Зубоскал?

Она указала наверх. - С Хаул. Она вроде бы заболела. Мы тревожимся...

Он пошел наверх. - Сам погляжу.

Прощай не мешала ему, лишь махнула рукой и увязалась следом.

Он открыл дверь и комнату и на миг застыл, не понимая, что случилось. Хаул лежала в постели, грудь мокра от крови; на полу валялся Зубоскал, лицом вниз, в спине ножевая рана.

Он набрал воздуха, чтобы заорать, когда ладонь закрыла рот и ослепительная боль пронизала бок. Стальное лезвие вошло на всю длину. Он упал, объятый агонией, едва заметив, как каблук уперся в спину и нож вышел наружу.

Женский голос - Прощай - шепнул на ухо: - Нужно было платить больше, Сухарь. - Ноги застучали по лестнице.

Грюмсюрет едва различимо спросила: - Как она?

Ответа было не разобрать. Потом загремел стол, загрохотали ноги. Кто-то ругался. Ах, это он сам! - Снизу, - шепнул он. "Она бьет снизу".

Он пытался ползти к лестнице.

***

У них было по два клинка. Разумеется, каждый выбрал излюбленные по длине и весу. Танцор потерял счет мелким порезам на руках, боках и бедрах. Они бегали, прыгали, изворачивались, перекатывались и снова вскакивали. Здравые мысли и планы пропали; остались лишь простые инстинкты и мышечные рефлексы - атаки и блоки, уловки и смены позиций следовали одна за другой, слишком быстро для рассудка, чтобы обдумывать и даже регистрировать.

Куртка его повисла лоскутами, предплечья и грудь обнажились. Лицо противника, и грудь, и шея покрылись кровью. Они сходились вплотную, уставшие, ладони скользили по рукоятям, пот и кровь покрыли тела. Каждый искал малейшего преимущества.

Но даже теперь глаза Кова горели какой-то безумной яростью едва в локте от лица Танцора. Похоже, он совершенно лишился естественного страха смерти. Танцор осознал, что этот поединок стал самым трудным в его карьере.

Ибо нет человека более опасного, чем тот, кто не заботится о сохранении собственной жизни.

Они дрались, проламывая двери, врезаясь в столы, размахивая оружием. Ни один не мог нанести последнего, решающего выпада. Пинок Кова заставил Танцора вылететь на улицу, ударившись спиной; парень бросился следом, но Танцор поймал клинок клинком. Парень врезал ему лбом и, хотя ассасин успел отвернуться, звезды засверкали повсюду, а ногу пронзила мучительная боль.

Он встал, зажимая бедро. Ков последовал, медленно, перехватив кинжалы и утерев кровь с лица - точнее, наложив еще один слой багряной грязи. Волосы его стали липкой неопрятной массой, он пыхтел, хромая на правую ногу и следя за каждым движением Танцора.

Танцор почти упал на каменный бортик канала. Стряхнул с глаз капли крови - или то были слезы боли? С трудом выпрямился и выставил оружие.

Парень кивнул, шагнув к нему. Ткнул в сторону Танцора острием запятнанного клинка. - Ты был хорош, - прохрипел он. - Но все кончается так, как всегда.

Он подходил все ближе, плетя кинжалами танец обманов и уловок, делая выпады высокие и низкие - без остановки.

Танцор выждал нужного расстояния и бросился вперед.

Они сошлись вплотную, изгибаясь и скользя. Ни один не выпустил оружия. Горячее дыхание смешалось, каждый напирал, толкая врага грудью, шипя и кряхтя, пинаясь, ища малейшей возможности встать твердо.

Танцор понимал, что сила покидает его с каждой каплей крови - рана в ногу оказалась глубокой. Времени больше не было.

Он согнул плечо, давая Кову подвести клинок к груди. Тот немедля бросил второй клинок и схватился за скользкую рукоять обеими руками, ища силы удара. Танцор швырнул наземь оба ножа и обвил руки Кова; они встали неподвижно, напрягая все силы, хрипло и натужно дыша.

- Все хорошо, - шептал Ков едва в пяди от его лица, зловеще и дико выпучив глаза. - Ты сделал все что мог. - И он принялся напевать, будто колыбельную: - Больше нет забот... глазки закрывай... сказочке конец...

Танцор понял, что надо действовать немедля. Последний шанс. Он позволил себе выказать долю изматывающей усталости; острие кинжала Кова приблизилось к груди. Убийца надавил на оружие всем весом...

Танцор бросился через парапет, потянув Кова за собой, и в миг удивления вывернул кинжал, проведя по шее.

Они шлепнулись в болотистую грязь, в тростники и тотчас начали тонуть. Он отпустил врага и потерял из вида, молотя руками и кашляя: в горло влилась вонючая вода канала. Выхватил еще два ножа, развернулся, ища - но никто не спешил нападать из зарослей.

Он лег, успокаивая дыхание и слушая ночь.

Бешеный ветер колыхал тростники и деревья. Новый ослепительный взрыв пронесся над городом, гром отозвался дребезжанием крыш. Медленно - он так устал! - Танцор пробрался через заросли к покатой стенке канала.

Глава 18

Тайскренн сидел, обвив руками прижатые к животу колени. Качался, закрыв глаза, думая "Вставай! Иди!" Но он не мог. Он так устал. Вал накатывался на него без остановки: разрушительные атаки, способные лишить рассудка любого другого практика во всей округе. Они не отставали, они преследовали его.

"Просто оторвись!"

Нет, они не сдадутся. Уже ощутили, так сказать, вкус крови. Вчера он просто игнорировал попытки помешать побегу. Но не сегодня. Сегодня ему все труднее удерживать защиту. Рано или поздно броня треснет под непрестанным напором.

Он был так уверен, что сможет бежать! Но им как-то удавалось следовать за ним в глубочайшие слои Садка Д"рисс, находить его там; они как-то вынюхали его сущность в изнанке Тюра. Он бросал на пути кусочки и намеки Мокра, создавая иллюзии и ложные следы; они видели насквозь и не сходили с охотничьей тропы. Ему удавалось удерживать их вдали только предельным напряжением воли.

Жрецы Д'рек оказались совершенно безжалостными.

Если ему удастся продержаться, оторваться... Тогда, может быть, шанс еще есть.

Он моргнул, скорчившись в переулке какого-то холодного городка, среди зданий под гонтовыми кровлями - и внезапно оказался в ином месте.

Свет был слабым, словно на закате, почва проседала под весом тела. Он расцепил руки и огляделся. Его сущность перенесена!

Вокруг были поля серого пепла; вдали поднимались покатые холмы. Небо было неестественно ясным - в таких сумерках следовало ожидать появления звезд.

Перед ним стоял человек, невысокий, в темной, явно повидавшей лучшие дни одежде. Он покачивался на каблуках, опершись о короткую прогулочную трость. Дальхонезец в обличье старца - Тайскренн умел видеть сквозь морок, различил черты лица костлявого юноши.

Маг нахмурился, ощущая вокруг... - Меанас? - предположил он.

Дальхонезец покачал головой. - Не совсем. Хотя близко.

- Тело остается там. Этим мы не купим мне времени.

Парень вновь склонил голову, как бы раздумывая. - Не всё сразу. А пока... побеседуем.

Тайскренн встал и потянулся. Всмотрелся в незнакомца пристальнее и ощутил еще большее смущение. Рисунок манипуляций с Садком отличался от всего, виденного им ранее. Был каким-то особенным. Парень словно испытал на себе множество разнородных влияний и потоков силы. Здесь был даже намек на Старших. Тайскренну стало ясно: незнакомец пережил опыт некой трансформации.

- Я знаю обо всех Высших Чародеях нашей эпохи, - сказал он, обходя странного человека по кругу. - Властители и Властительницы, Тисте и Джагуты... Но о тебе... о тебе я не слышал.

Коротышка казался польщенным. - Хорошо. Ну, времени у нас мало...

Тайскренн покачал головой. Отвернулся, озирая округу. - Нет. Ты ничего не можешь предложить. Скрыться негде. Даже здесь нельзя. В этом новом... нет, в этом фрагменте или осколке чего-то весьма древнего... Хотя путь в него был открыт недавно...

Дальхонезец казался раздраженным. - Да, да. Чудно. Вижу, ты весьма искусен в тавматургии Садков. Так и думал. - Он вздохнул, вроде бы успокоившись. - Келланвед, - сказал он и склонил голову.

- Тайскренн.

- Хорошо. Что ты скажешь, если я укажу место, в котором можно скрыться от преследования? - махнул он тростью, отчего пыль полетела с серебряного набалдашника.

- Скажу, что ни один Садок, ни одно Королевство не закрыто для Д'рек.

Дальхонезский маг поднял руку, призывая к тишине. - Какой же у тебя выбор?

Действительно. Какой у него выбор? Он был уверен, что не переживет ночи. Тайскренн вздохнул, не отрывая глаз от приглаженных ветрами полей пепла. Здесь так грустно. Навеки оставшиеся проклятия, нечеловеческая мощь... Это сделали Старшие. Он потряс головой. - А что?

- Будешь служить мне?

Тайскренн взглянул ему в лицо. - Служить?

Сутулый маг, весь сплошная иллюзия - редеющие волосы, торчащее брюшко и морщинистые старческие руки - пожал плечами, недовольно морщась. - Ну... работать на меня.

- Работать... - Тайскренн задумчиво кивнул. Да, здесь можно обрести немало откровений. Что лежит за его странными силами? Он вспомнил свое положение и фыркнул. - Если сможешь спасти мою жизнь, я буду работать на тебя.

- Отлично. Сделка заключена. Что ж, самое трудное в том, что ты сейчас отнюдь не там, где тебе надлежит быть. Придется идти.

- Идти? - вскрикнул он. - Не думаю, что у меня остались силы.

- Я помогу.

Он окинул недомерка взглядом с ног до головы. - Извини мой скептицизм.

- Мы сделаем все, что сможем. Ладно?

Тайскренн пожал плечами. Он уже почитал себя мертвецом.

***

Картерон очнулся у подножия лестницы, лицом вверх. Задергался, кашляя и морщась. "Дерьмо, я вырубился. Должно быть, пересчитал все ступени". Привстал на локтях, но в глазах потемнело и...

Снова придя в себя, он поглядел в общий зал. Дверь качается на ветру. Столы перевернуты, пол усыпан битым стеклом и черепками. Ни Грюмсюрет, ни Прощай не видно.

Он глубоко вздохнул и пополз к выходу. Локти уже не сгибались, и он, кряхтя, отталкивался ладонями от половиц. Зрение вновь начало подводить. Он замер. "Сил нет совсем. Кажется, мне суждено помереть на залитом пивом полу. Что за позорный исход. Всегда надеялся потонуть со всей командой, участвуя в смелом и глупом налете".

Прозвучали шаги, он моргнул, видя две босые синеватые ноги. "Босые?" Сверху стояла госпожа Грюмсюрет, вся в крови, рукав сорван, на руке зияющая рана, на животе другая.

- Прощай была хитра, - сказала Грюмсюрет, волоча его к двери. - И очень терпелива, верно? Это она убила Неумеху. Сама похвасталась. Неумеха заподозрила ее, и она убила ее, начав вражду с Геффеном - надеялась, что нас еще уменьшат в числе.

Она выволокла его на улицу и прислонила к соседней лавке. Застучала в дверь. - Но она сделала ошибку, верно? Картерон?

Он тяжело заморгал, кивнув или, точнее, попросту уронив голову. - А? Ошибка? - сказал он - или нет? Судить было трудно, в ушах стоял гул.

- Точно, - отозвалась Грюмсюрет. - Она поступила на службу последней, так? И думала, со мной справиться будет легче всего.

Тут Картерон засмеялся, несмотря на раздирающую боль. "Боги! Легкая добыча Грюмсюрет? Нет, подруга, ты круче всех нас..."

Он слышал разговор. Грюмсюрет требовала лекаря, знахаря или хирурга, он же погружался в темные ревущие ветра, и его куда-то несло...

***

Недуриан следил за битвой магов к северу от Малаза, поражаясь ее масштабу. Удивительно. Не меньше сотни против одного - и этот один даже не отвечает на непрерывные сокрушительные удары. Что же мог сотворить этот мужчина или женщина? Плюнул на алтарь Д'рек? Да, он опознал нападающих, у всех были общие свойства, аспекты жрецов и магов Д'рек.

За битвой следили Агайла и зловещая Ночная Стужа. Не поднимая Садков, не являя власти, не обнаруживая пределов своей мощи - даже на таком отдалении они не рисковали привлечь к себе внимание.

За спиной море накатывало на камни и узкий пляж южного берега. Небо было усыпано звездами. Похолодало. Он плотнее запахнул плащ. Похоже, волшебницы не замечали зимнего морозца в ночном воздухе.

Какой-то корабль бросил якорь в ближайшей бухте, вероятно, боясь нежданного шквала.

Агайла уверила его, что битва или дуэль просто пронесется над островом и продолжит путь. Однако вышло не так. Кажется, добыча спустилась в пределы города. Он встревожился; но, по крайней мере, свара не выливалась пока что в физические разрушения. При удаче всё скоро кончится и горожане смогут распахнуть ставни навстречу утреннему свету, удивляясь следам исхлеставшего островок ночного шторма.

При удаче.

Он потер руки, подул на стынущие ладони. Неплохо бы развести костер; наверняка почетная обязанность собирать дрова достанется ему.

Кстати, почему он подумал об огне? Маг огляделся, нахмурился - он готов был поклясться, что чует запах дыма. Не обычного дыма, странный и редкий аромат экзотических трав. Какое-то... воскурение?

***

Кулачки потянули Тайскренна за куртку, он заморгал, озираясь. Они с дальхонезским магом были в каком-то переулке.

- Шевелись, - сказал маг Меанаса.

- Это же самоубийство, понимаешь? - Тайскренн, тем не менее, снова встал на ноги, отстраненно удивляясь жизнелюбию смертной плоти.

Едва он оказался на ногах, коротышка подставил плечо и повел его вперед. - Хорошо. Просто иди. Не обращай внимания ни на что.

Тайскренн воздел бровь. Любопытство в нем побеждало утомление.

Их окружила буря теней. Тени кружили и текли, похожие на непрестанный водопад. Тайскренн уловил почти бесконечные копии себя и хромающего мага - в разных местах, на разных улицах, посреди площадей и даже среди доков гавани.

Он поглядел на своего спасителя. - Впечатляет...

- Тсс. Это лишь начало.

Следующие шаги бросили их в узкий пыльный каньон; он сжал руками голову, стеная от резкой боли. Да, этот тип крайне грубо работал с Садком или измененным аспектом. Словно глядя в калейдоскоп возможностей, он заметил себя, сжавшегося под ногами жрецов Д'рек, с хохотом празднующих победу; себя, выходящего через портал в незнаковый город; себя, летящего над высокими травами великой степи; себя на борту небольшой яхты, подставившей паруса восточному ветру; себя, умирающего самыми невообразимыми способами...

И все казалось таким реальным. Головная боль становилась совершенно невыносимой - он даже начал тревожиться о сохранности рассудка. Следующий миг почти уверил его, что рассудок потерян навеки: тропа через каньон вывела их к мордам двух огромных псов. Головы качались, словно бестии не верили собственным глазам. Затем они увязались следом, прижимая уши, словно на охоте.

- Это же...

- Тсс, - напряженно шикнул маг. - Почти пришли.

Все это время давление и удары жрецов Д'рек не ослабевали. Нет, становились мощнее! - Они близко, - пропыхтел он.

- Ты чертовски силен, трудно скрывать, - пожаловался спутник.

Тут раздался звук вроде рычания льва, затем крик и хруст костей, треск порванной плоти. Он боязливо оглянулся, но маг Меанаса тянул его вперед. В тот миг он испытал переживание распада на множество личностей. Голова раскалывалась от невероятности происходящего. Его сознание рвалось на куски. Удивительно, как этот странный мелкий тип мог выдерживать такую бурю манипуляций - а ведь он порождал их!

Среди многих соперничавших возможностей начала укрепляться одна: они прошли в узкие железные ворота, по извилистой тропе, уперлись в широкое каменное крыльцо перед окованной железом дверью.

Маг хватал его за потную, грязную одежду. - Спеши!

Ему пришлось ощупать голову, дабы убедиться в собственной целостности. "Я вправду здесь? А где это?"

- Догнали! Наконец! - раздался голос. Тайскренн оглянулся, видя всю клику жрецов и жриц Д'рек у ворот и низкой стены особняка.

Маг Меанаса тянул дверь. - Входим!

Он покачал головой. - Бесполезно...

Приверженцы Д'рек перелезли через стенку и повалили по неухоженному саду.

Дверь распахнулась, чуть не ударив Тайскренна. Он еще сильнее уверился в собственном безумии: земля ожила, ползучие лозы и корни хлестали жрецов и жриц, а те вопили от предельного ужаса. Они рубили и ломали путы, но без всякой пользы; вскоре они один за другим начали тонуть в земле, дергаясь и молотя руками в слепой панике.

Некоторым удалось прорваться, ибо они шли по узкой дорожке. Клыки Д'рек вынули отравленные кинжалы. Но тут высокое чудище прошло мимо Тайскренна, хватая их ручищами и швыряя на почву, где корни и лозы не стали зря терять времени.

Всё это Тайскренн созерцал, словно во сне или в бреду. Затем он обернулся в дому и увидел, понял то, что заставило его застыть на месте.

Тощий маг тянул его. - Идем! Внутрь!

Жрец безмолвно мотал головой. - Нет, - едва смог он выговорить. - Ты знаешь, что это?

- А как же. Скорее! Идут еще!

Он раскрыл рот: бронированный колосс протопал мимо, не обращая на гостей внимания, и вошел в дом. - Ты решил похоронить нас навеки?

Маг, словно сумасшедший, замахал руками. - Совсем нет! Идем же!

Тайскрен понурился. Лучше любая участь, чем безумный прыжок в...

Странно, но малыш-маг не выказал гнева и нетерпения. Сложил руки за спиной. - Что ж, как хочешь. Но тем хуже для них. - Он покачивался, переступая с носков на пятки.

Тайскренн поглядел искоса. - Для кого?

Маг кивнул на улицу, на которой Тайскренн ощутил новую толпу поклонников Д'рек. - Да чтоб тебя, - прошипел он.

Новый знакомец пожал плечами с невинным видом. - Возможно, ты сам избавишься от них.

Тайскренн покачал больной головой. - Не могу убивать. Их просто используют.

Морщинистый маг закатил глаза к небу. - О святые Властители. Да избавься от них! Отгони. Что угодно. - Рука картинно указала на дверь. - Докажи мне, что ты достоин приобщиться к внутренним тайнам.

Тайскренн утомленно сомкнул веки, принимая решение. "Разумеется, я много раз гнал их. Много раз! Но они возвращались снова и снова. Будто туча назойливых насекомых. Но маг намекает, что сейчас будет последний раз... Ладно. Я изгоню их!"

Едва показались новые преследователи, он потянулся глубоко в недра Садка, собирая остатки силы, чтобы излить ее последним мощным потоком. Накопил и, ощущая, как огонь пожирает плоть изнутри, высвободил приливом, взрывом, способным пронестись по всем мирам.

Открыл глаза и заморгал. Крошка-маг вжался в прочную дверь, закрыв лоб рукой. - Да, - выдавил он хриплым, дрожащим голосом, - это было нечто. Погляди.

Тайскренн огляделся. Земля и небеса были свободны от загонщиков. Он отбросил их, вызвав бурю внутри Садков. Далеко ли? Они могут собраться и вернуться прямо сейчас. Или нет.

Келланвед нетерпеливо указал на вход. - Впечатляет. Можешь войти.

Тайскренн испытующе взглянул на него. - Не как пленник?

- Нет. Не как пленник, уверяю тебя.

Стоило ли удивляться, что заверения странного типа не смогли успокоить Тайскренна? Впрочем, его пожирало любопытство. Легендарный Азат! Какая возможность! - Хорошо.

Мнимый старец открыл дверь и поманил его внутрь. Жрец вошел, осторожничая, тревога сражалась в нем с восхищением. Келланвед вошел следом.

Дверь захлопнулась по своей воле.

***

- Похоже, битва выдыхается, - объявил Недуриан для проформы (нет сомнений, Агайла и Ночная Стужа ощутили это задолго до него). Женщины кивнули, вежливо воздержавшись от предложения заткнуться.

Странная женщина, которую Агайла опасливо характеризовала как настоящую Властительницу, неуклюже спрыгнула с высокого валуна. Неловкость внушила Недуриану подозрение, что она не вполне освоилась с формой, которую ныне приняла.

- Наступил перелом, - сказал Ночная Стужа. - Хотя какую форму принимает решение, я не могу...

Ее речь внезапно оборвалась, когда некто ловко обогнул валун и что-то вонзил в ее тело. Недуриан в страхе раскрыл рот, видя окровавленный конец огромного клинка, выползший из женской груди.

Мужчина ощерился за ее плечом: седые волосы и борода, дикое угловатое лицо и оскаленные зубы. Ткнул пальцем в сторону Агайлы: - Не шевелись, ведьма! Или она умрет! - потом уделил внимание и Недуриану: - Или ты, легионер. Это дело между нами двоими.

Кошмарным движением он провернул меч в груди Ночной Стужи; женщина содрогнулась, все еще стоящая, не теряющая сознания. Старик вернул внимание Агайле. - Твоя хозяйка! - крикнул он предостерегающе. - Вижу, она там, следит! Вмешайся, Т'рисс, и станешь следующей! В том клянусь я, Верховный Король!

- Ты уже не король, Каллор, - проскрипела, вся дрожа от ярости, Агайла.

Каллор грубо захохотал. - Что значат обстоятельства? Сейчас мы говорим о вневременных истинах. - Губы придвинулись к уху Ночной Стужи. - Почему бы не пустить в ход колдовство, не разнести меня на угольки, не разбить на мелкие осколки? Твоя мощь неоспорима. Ты гораздо могущественнее меня. Так что же?

Лезвие вновь провернулось и Ночная Стужа захрипела в агонии, поднявшись на кончики пальцев. Кровь пенилась, пятная ей губы. Недуриан бросил Агайле умоляющий взгляд, но та лишь покачала головой.

- Почему? - ярился Каллор. - Я скажу тебе, почему! Потому что я готовился, Сестра. Столетия назад - многие столетия назад - я приобрел редкую руду из далекой страны. Цена была колоссальной. Я напылил ее на меч, прежде чем погрузить его в тебя. Щепотку. Одну крошечную щепотку. Но ведь она сдерживает тебя? И ты первой ощутишь полную тяжесть моего суда. А затем придет черед проклятых твоих братцев! Прокляты будьте все, помешавшие мне! Прокляты навеки!

Тут он схватился ей за волосы, высоко вздернул голову, обнажая шею. - Ваш род назойлив, ибо вас трудновато уничтожить. Но я знаю надежный способ. Старое доброе усечение головы срабатывает всегда.

Недуриан прыгнул вперед, презрев возражения Агайлы, но Каллор моментально вырвал меч и приставил к шее Ночной Стужи. - Подумай, легионер! Я отделю ее голову от тела.

- Ты так и намерен сделать, - зарычал Недуриан.

- Да. Но неужели ты хочешь стать поводом ускорения моих планов? - Он начал отступать, волоча раненую колдунью за собой. - Думаю, лучше в море. Я брошу твою голову рыбам....

И тогда произошла странная вещь: веревки или канаты, или спутанные лини поднялись над головой и обвили руку и шею Каллора, потащив назад. Он рычал и отбивался, но морские путы дернулись - и тяжелый клинок взлетел, покинув ладонь. Ночная Стужа упала, Недурман и Агайла бросились на помощь.

Недуриан обнял плечи несчастной. Удивительно, она была в сознании и пыталась повернуть голову - поглядеть на берег, где Каллор махал руками и ногами, окутанный серой массой водорослей, сетей и линей, вероятно, остатками орудий труда давно покойных рыбаков.

Сеть тащила его, ревущего и сопротивляющегося, по пляжу, туда, где ждала вынесенная на берег лодка. Рядом с ней стоял какой-то дряхлый рыболов в потрепанной парусинной куртке и штанах, трубка в зубах. Он делал жесты рукой, будто что-то свивал. Каллор шлепнулся рядом с лодкой.

- Тебя я убью тоже, надоедливый старый ублюдок! - хрипло заорал Каллор. - Сестра! Я найду тебя снова. И тогда уничтожу! Я, Каллор, в том клянусь!

Покрытый шрамами, загорелый старик-рыболов оттолкнул что-то от себя ладонями, и лодка прыгнула в волны, поднимаясь и опускаясь, пропадая вдалеке.

Рыбак вынул трубку изо рта. - Тебя не ждут здесь, Каллор Эйдеранн Тес'тесула, - крикнул он над прибоем. - Каждый раз, поднявшись, ты падешь. - И он сунул трубку в зубы, кивнув себе, и пошел вдоль берега туда, где Ночная Стужа покоилась в руках Недуриана.

Маг удивился, когда Агайла встала на колено перед стариком, сказав: - Мы сожалеем, Рыбак. Мы не хотели тревожить тебя.

Старик небрежно отмел извинения, в светло-голубых глазах читалось веселье. - Это старая распря. И упорная. Ах, Сестра, - склонился он над Ночной Стужей. - Ты тяжко ранена. Тебя не излечить, не так ли?

Ночная Стужа, похоже, узнала его. - Теперь рыбак, да?

Он коснулся пальцем ее окровавленных губ. - Ш-ш. Тебе везет - со мной моя госпожа. Ее песня исцеляет.

Он легко подхватил ее, хотя казался таким дряхлым.

- Какая честь, - пробормотала колдунья.

- Забудем, - бросил он и пошел прочь.

Недуриан хотел последовать, однако Агайла удержала его. - Она в хороших руках.

- Кто это был?

- Не пора ли нам возвращаться? - Агайла отряхивала рукава, будто избавляясь от пыли.

- Кто он, Агайла?

Женщина махнула рукой, будто веля идти следом. - Ты ведь не оставишь меня в одиночестве?

Он закатил глаза и зашагал к городу. - Ладно, можешь не говорить.

- Кое-чего, - сказала она, беря его под руку, - знать не следует.

- Догадываюсь. А кто такой этот - как там, Каллор?

Ведьма качала головой, грива густых волос развилась по ветру. - Верю, что мы его больше не увидим.

***

Розовые и золотые мазки утреннего света ползли по городу, но фигуре человека, так и стоявшего посреди моста Каменотесов. Крыша также держала дозор некоего рода: прислонилась к стене и следила за ним. Половина ее людей разбрелась, остальные спали в переулке.

Но не Крыша. Она увидела то, чего не ожидала увидеть. Совершенство. По крайней, мере стремление к совершенству. Отнюдь не жалкое шевеление, в котором проходила ее жизнь.

Нет, не так. Мастерство. Опыт. То, чего она - как оказывается - желала и искала все эти годы.

Крыша посмотрела на сопящего Сто Пудов, пнула его ногой. Громила зафыркал и замахал руками, потом поднял моргающие глаза. - Чего?

- Я ухожу.

Он наморщил лоб и провел рукой по лицу. - Чего?

- Вы, парни и девчата, сами решите, кто у вас главный. Ладно?

Он пошлепал губами и перекосился. - Уходишь? Точно?

- Ага.

Громила привстал на локте. - И, это... чем займешься?

Крыша поглядела в сторону моста. - Увидим.

Он тоже взглянул туда. - Увяжешься за ним?

Крыша дернула плечами. - Увидим.

Сто Пудов грузно встал, отрясая штаны. - Я с тобой.

Женщина скривилась. - Нет... Ты не должен...

Громила решительно скрестил руки. - Я с тобой, милашка.

Крыша схватилась за голову. - Боги. Ладно! Будь по твоему. Остальных гони.

- Слушаюсь.

Сто Пудов велел остатку банды проваливать в "Кречет", а сам пошел за ней к мосту. Меченосец спокойно следил за ними. Арка была очищена - команда напанского корабля унесла раненых и трупы. Лишь кое-где камни пятнала кровь и другие жидкости, лежали обломки оружия и доспехов. Мужчина стоял расслабленно, меч в ножнах. Брызги запекшейся крови покрывали куртку и брюки, рукава же были сплошь черны. Встав на некотором расстоянии, Крыша поглядела на него. Темная кожа, короткие курчавые волосы - признаки крови Даль Хона. Высокий и жилистый, симпатичный - на манер поджарого голодного хищника. Глаза оказались темно-голубыми, в них была некая отстраненность, даже намек на печаль. Ах, как должны вздыхать девицы, видя такие глаза! Но не она. Ей нужно от него совсем иное.

Крыша встала на одно колено и склонила голову. Собрав всю волю, решительно сказала: - Я стану служить... если ты примешь меня.

После короткого молчания он сказал: - Встань.

Она поднялась. Мужчина всмотрелся в нее, потом поглядел на мнущегося Сто Пудов. Крыша тоже оглянулась, несколько рассерженная вмешательством мужлана.

Великан сморщил брови. - Сто Пудов, сар, - прогудел он. - На вашей службе, сар - если изволите.

Меченосец кивнул. - Дассем. - Посмотрел за их спины, на гавань. - Напанский корабль?

- Отступил, - сказал Крыша.

Он воздел руку, будто требуя передышки. - Сразу скажу, не мне вы должны приносить клятву. Моему... - Он помялся, ища подходящего слова. выбрав наконец: - Моему нанимателю.

- Танцору, бойцу на ножах?

Он согласно склонил голову. - Если это тебя тревожит, можешь уходить. Я не обижусь.

Крыша потрясла головой: - Нет. Меня это не тревожит.

Мужчина воздел брови, явно удивленный. - Отлично. За мной, - и направился через мост.

***

Танцор шел по залитым утренним светом улицам; точнее сказать, тащился, еле шагая, шатаясь из стороны в сторону. Ранние пташки, вышедшие оценить нанесенный бурей ущерб, бросались прочь, едва заметив его.

Дверь "Смешка" была распахнута, зал превратился в свалку - перевернутые столы и стулья, черепки и битое стекло. Угрюмая сидела на высоком стуле около стойки, какой-то старик склонился над голой рукой, зашивая длинный, скверного вида порез.

Увидев его, напанская команда вскочила. Чосс, Арко и Токарас бросились на помощь. Танцор отмахнулся и плюхнулся в кресло у двери. Чосс подскочил с крошечным бокалом, наливая вина из иностранного вида графина. - Похоже, тебя волочили за лошадьми. - Он накинул нанимателю одеяло на плечи.

- Мне тоже показалось, - буркнул Танцор и осушил бокал - зашипев, ибо спиртное обожгло разбитые губы. Кровавые отпечатки покрыли стекло; он сообразил, что необходимо помыться.

- Кто пришел за тобой? - спросил он Угрюмую.

Хирург поднял голову, окинув его взглядом. - Я хорош, но не настолько.

- Я буду благодарен за любую помощь, - отозвался Танцор. - Чосс? Что случилось?

Мускулистый моряк подался вперед, не отрывая локтей от стола. Ощерился: - Мы потеряли Хаул и Зубоскала. Прощай постаралась сделать за Тарела всю работу. Сухарь тяжело ранен.

- А что местные... как там его, Даджек?

Арко ткнул пальцем в сторону кухни. - Он с Джеком варганят завтрак. Остальных мы послали отдыхать.

Танцор кивнул ему: - Звучит разумно. Мне тоже нужен отдых и ванна.

- У нас такого не найдете, - сказал Токарас.

Старый лекарь снова обернулся и указал ниже по улице. - Ищите старуху Караган. У нее гостиница, там есть и ванна.

Танцор склонил голову. - Премного благодарен. - Попытался встать и понял, что это труднее выполнить, нежели пожелать.

Дверь открылась, вошел забрызганный кровью Дассем.

Все в зале надолго замолчали. Он отвечал на взгляды поднятыми бровями.

- Итак... - наконец прервал тишину Танцор. - Ты задержал их. - Меченосец вежливо кивнул. - Извини, что не был рядом. Я шел, но меня... отвлекли.

Дассем оглядел его с ног до головы. - Я так и понял.

Дверь снова открылась, в бар ввалилась их старая неприятельница Крыша с каким-то громилой.

Арко вскочил, заревев: - Это кто такие?

Дассем спокойно поднял руку. - Они перешли к нам.

Арко шлепнулся на стул, тяжело вздохнув. - Слава богам.

Молодая женщина, много раз противостоявшая ему, пялилась на Танцора. Потом сказала с кривой улыбочкой: - Вижу, ты встретился с Ковом. - Танцор кивнул. - Могу догадаться, кто победил.

- Я тоже. Так ты решила присоединиться? - Крыша кивнула. Он указала на Угрюмую. - Это к ней.

Дассем оглядел зал, спросил: - Где же маг Келланвед?

Танцор ощутил, как натягивается лицо. Отвернулся. - До сих пор... отсутствует.

Тихое ругательство донеслось от Угрюмой. Она налила себе глоток иноземного вина и оттолкнула графин. - Почему я не удивлена?

- Нужно организоваться, - сказал Танцор. - Обманщик может решиться на удар, чтобы вернуть...

- Только не Обманщик, - вмешалась Крыша.

Дассем оглянулся. - О?

- Мне донесла одна подружка. Ночью в Замке случилось происшествие. Обманщик упал в море через ограду балкона. Теперь правит тройка капитанов.

- Тем не менее. Они могут ударить.

- И пусть, - зарычал, поднимаясь, Арко. - Мы сможем победить!

- Нет, если они объединят команды, - возразила Угрюмая.

Арко опустился на стул. - Проклятье.

Угрюмая подозвала Крышу, они переговорили. Сто Пудов протопал к столику и сам налил пинту вина.

Тогда Дассем заговорил, обращаясь ко всем сразу: - Моя сила в тактике, я новичок, так что не мне судить... но каковы наши позиции?

Все глядели на Угрюмую. Она указала Крыше отойти, что-то пробормотав на ухо, и прямо поглядела на Танцора. "Похоже, отвечать мне", подумал он и встал, морщась и шипя - многочисленные раны начали расходиться. - Отдыхаем, - велел он. - Разумеется, следя за округой. Через два дня я созову совет и примем решение.

Все закивали.

Танцор ответил на кивки. - Хорошо. Если буду нужен немедленно - я моюсь. - Он неуклюже захромал к выходу, чтобы найти старуху Караган.

***

Топкая низина с солоноватыми болотами соединяла гавань с местом впадения реки в залив. Утром птицы взвились в воздух, громко жалуясь на кого-то, заворочавшегося в грязи и слизи.

Высокие тростники и рогозы раздвинулись. Фигура выкарабкалась на песчаный берег. Мужчина прижимал руку к горлу, шея блестела темно-красным. Грудь прерывисто вздымалась, будто его били судороги; наконец, все разрешилось булькающим смехом, переходящим в неудержимый кашель. Между пальцев вздулись розовые пузыри. А он все хохотал, шмыгая носом.

Через некоторое время он взмахнул второй рукой, и вокруг заклубился мрак. Когда темнота развеялась, никого не стало, и кружившие сверху птицы начали спускаться в траву.

Глава 19

Тайскренн вдруг очнулся. Он сидел в тени, прижимаясь спиной к грубой стене дома, а притворный старец Келланвед держал руку на его плече и выглядел откровенно встревоженным.

- В порядке? - хмуро спросил маг.

Тайскренн испуганно замигал. "А я? Я в порядке?" - Что... что случилось?

- Ты мигом впал в забытье, - пояснил морщинистый маг. - Истощение умственное и физическое, очевидно.

Он столь же внимательно поглядел на мага Меанаса. - Очевидно.

Дальхонезец сложил ладони. - Хорошо. Итак, они видели тебя входящим в Дом Азата и наверняка сочти погребенным на веки веков. Так что прекратили охоту. Гмм. Постарайся не поднимать Садок в ближайшие дни, ладно?

- Разумеется.

Маг глубоко вздохнул, трость возникла в руке. - Отлично. Поглядим, как окончились дела. - Он зашагал на дорожке.

Впереди двое преградил путь: один короткий и жилистый, второй здоровяк с алебардой наперевес.

Шагавший впереди Келланвед остановился. - Ну?

Невысокий укоризненно наставил палец. - Ты оскорбляешь нашу должность, - заявил он. - Сколько таких мимопроходящих должны мы терпеть?

Маг Меанаса поднес трость к устам, слишком усердно изображая раздумья. - Да... полагаю, это целиком зависит от вас.

Коротышка отпрянул, будто получив пощечину. Похоже, он не привык к такому обращению. - Ах ты мелкий крысеныш, - брызнул он слюной, - думаешь, мы потерпим....

Келланвед прошел между ними. - А придется терпеть. Выбирает Дом, не вы. Так что наслаждайтесь. - Он поманил Тайскренна. - Идем же.

Тайскренн неуверенно скользнул между обозленными типами. Здоровяк судорожно сжимал лапами древко алебарды.

Маги прошли дальше, ощущая спинами горящий гнев.

- Кто они?

Келланвед пренебрежительно махнул рукой: - О, стража, поставленная Бёрн наблюдать за Домом. Не сомневаюсь, это наказание за давние грехи. Или, - почти поцеловал он голову пса, серебряный набалдашник трости, - акт веры.

Тайскренн воздел брови, созерцая суетливого мага. Ясное дело, этот типчик не зря тратил время, проникая в планы правящих миром сил. Он же пренебрег этим, за что и пострадал.

Маг толкнул тростью дверь бара, именовавшегося, судя по косо висящей вывеске, "Смешком".

Внутри все выругались и повскакали на ноги.

Келланвед покачал головой. - Добрый прием. Давно не виделись?

Тощая напанка отозвалась из-за стойки: - Три дня.

- Танцор?

- Выздоравливает.

- Отлично. - Он позвал Тайскренна. - Сюда. А, Угрюмая! Это Тайскренн. - Он обвел большой зал, называя людей. - Арко, Чосс, Токарас и, э, остальные.

Тайскренн кивнул, Келланвед уже тащил его на лестницу. - Моя контора, - объяснил он. Войдя, указал на стол. - Выпьешь?

Тайскренн обнаружил графин белого вина и налил себе. Подошел к единственному окну, взирая на серые шиферные крыши, облачное небо и стальные волны в заливе. И вздохнул, ощутив... разочарование. - Итак, я работаю на мелкого вора.

Раздался стук, дверь открылась, впуская худого парня. Тот двигался скованно, словно щадя свежие раны. Келланвед встал. - Ага, Танцор. Это Тайскренн. - Танцор кивнул. Тайскренн всмотрелся в него и счел опасным.

Тут пришел широкоплечий кудрявый мужчина, кивнувший хозяевам. Келланвед представил его.

- Это за тобой шла охота, - сказал Танцор. Тайскренн кивнул.

Новый стук возвестил появление Угрюмой. Она оглядела всех и закрыла дверь. - Благодарю за помощь.

Тайскренн ощутил боль, которую вызвало в ее душе признание.

Келланвед опустил руки на стол. - Ладно. Мы в сборе. Не понимаю лишь, почему мы здесь, когда должны сидеть в Замке.

Все недоуменно заморгали. Тертая жизнью напанка Угрюмая закашлялась. - Не верю, что капитаны примут тебя.

Келланвед пожал плечами: - У них не будет выбора.

- Желаю удачи. А мы отчаливаем.

Названный Танцором скрестил руки, подавшись вперед. - Почему?

Угрюмая засмеялась. - Почему? Они знают, что мы здесь. Они не сдадутся. Пора уходить. Можете оставить "Закрученный". Он скорее ваш, чем наш. Мы же ночью захватим корабль поменьше и уйдем. Думаем направиться на север. Наняться к фаларийцам.

- Нет, - сказал Келланвед.

Она мигнула и напряглась. - Тебе нас не остановить.

Келланвед развел руки. - Знаю. Я не могу и не хочу вам приказывать. Но я могу кое-что предложить.

Она глядела с открытым недоверием. - Что же?

- Напы.

Во взгляде появилось скептическое раздумье. - Реально? Думаешь, ты можешь отдать нам Напы?

Он серьезно кивнул. Глаза женщины сузились, взгляд упал на Танцора. - Не убивать Тарела. Я запрещаю.

Келланвед и Танцор кивнули одновременно, что показалось Тайскренну забавным.

- Согласен, - бросил Келланвед.

- И как вы сотворите сие чудо? - прищурилась Угрюмая.

Согбенный коротышка хлопнул ладонью по столу. - Ночью берем Замок.

Брови ее поползли вверх. - Понимаю.

***

Танцор не был готов к новой драке. Заявление Келланведа не добавило ему спокойствия; впрочем, разослав прочих с поручениями, маг заверил, что до драки может не дойти.

Танцор поверил на слово и пошел собираться. Выбросил грязную, изрезанную одежду, выбрал новые брюки и рубашку. Потуже перевязал рану на бедре, ощущая, как тянул швы, оделся, не забыв упрочненную куртку и перевязи, накинул толстое фетровое пальто.

Ночью они вышли, оставив охранять "Смешок" иллюзорные скелеты. Крыша перекинулась к Дассему, так что половина ее банды шла с ними. Теперь они владели практически всем городом. Оставался, как справедливо заметил Келланвед, один Замок.

Сообща получилось более пятидесяти "пехотинцев". Джек и Токарас возглавили дюжину, Даджек еще одну; их выслали вперед, чтобы зайти в Замок с тыла. Главный отряд с Дассемом, Танцором, Келланведом и Тайскренном, как и Крыша с Угрюмой, намеревались взойти по главной дороге. Один Картерон остался сзади, все еще тяжело больной. Его охраняли четверо местных наемников.

Танцор всю дорогу морщился, щадя раненую ногу. Он надеялся, что до сражений не дойдет, но все же пробрался вперед, с Дассему.

- Я ранен, - сообщил он, шагая по широким ступеням.

- Вижу.

- Придется меня прикрывать.

- Хорошо.

- Ага. - Он вернулся к Келленведу. Маг чувствовал себя не лучше, потный и запыхавшийся. - Не удивляюсь, что между городом и Замком такая рознь, - буркнул он, утирая лицо платком.

- Может, ты слишком дерзок?

- Кто бы говорил.

Миновав множество кругов и изгибов, они оказались на площадке у стены Замка. Сводчатый тоннель вел во внешний двор, дальше был еще тоннель и собственно крепость. Хранитель ворот сидел во дворе. Факелы шипели, мигая на стенах, внутренний проход освещал лишь один фонарь.

Келланвед кивнул ему. - Люббен, полагаю?

Горбатый сторож ухмыльнулся. - Я уж гадал, скоро ли ты покажешься.

- И?

- Что и?

- Мы должны знать тайный пароль? Нужен ключ? Или предпочитаешь мешок с деньгами?

Пусть горбатый, сторож оставался мускулистым и крепким, с толстыми руками и ногами. Танцор подумал, что он может стать опасным противником. Однако Люббен лишь отмахнулся. - Не-а. Идите.

Келланвед озирался, подозрительно и даже обиженно. - Вот так?

- Ага. Вот так.

- Почему?

- Хочу узнать, что ты задумал.

Келланвед кивнул, будто поняв. - Ага, вижу. Ты изучаешь круговорот мирской суеты.

Горбун подмигнул, извлек из кармана серебряную фляжку и глотнул от души. - Удачи.

Келланвед кивнул на прощание и отворил окованную железом дверь. Внутренний тоннель не охранялся. Масляные лампы мерцали у входа в крепость. Вперед вышли Дассем с Арко. Танцор оказался слева от Келланведа, Угрюмая была сзади.

Арко пинком открыл двери. Они вошли в главный зал приемов. Огромный камин пылал у стены. Сидевшие за столами моряки разинули рты. За дальним столом были трое капитанов. В глазах читались удивление и скука.

- Итак, всё верно, - громко заявил Келланвед. - Мока больше нет.

Капитаны обменялись понимающими, мрачными ухмылками.

- Пьяный упал с балкона, - пояснил один.

- Утопился, не пережив расставания с милашкой, - сказал другой.

- Мы еще не решили, - закончил третий. И добавил: - А что ты здесь забыл, маг? Город твой. Старые правила Обманщика остаются в силе.

Келланвед прошел вперед, к стене зала, постукивая тростью на ходу, поднимая палец, словно желал внести замечание по процедурному вопросу. - Да. Старые правила. Насчет них. Разве не в традиции Малаза, что правит сильнейший капитан?

- Так и есть, - сказал бородач, что был справа. Рениш. - Но ты не капитан.

Келланвед усердно поклонился. - Да. Но... видите ли, я капитан. У меня есть корабль. "Закрученный".

Средний презрительно захохотал. У него были длинные усы, как у покойного Мока. Хесс, решил Танцор. - Ты мог купить это корыто, но ты не моряк. Не вкусил соли!

Все сборище присоединилось к насмешкам. Келланвед выжидал, пока уляжется веселье, покачиваясь на пятках, руки за спиной. Затем кивнул. - Верно, я не моряк. Однако мне служат моряки и капитаны. Опытные капитаны, каковы Арко, Чосс и Картерон Сухарь.

- Напаны, - прошипел последний капитан, весь в шрамах и черный от загара. У пояса кожаной куртки висели кортики. Гурен.

Келланвед воздел руки. - Ренегаты. За их головы назначена награда. Согласитесь, они достойны стать малазанами?

Среди пиратов и мореходов завязались споры. Все говорили разом. Гурен ударил по столу кружкой, требуя тишины. Едва болтовня погасла, он взглянул на Келланведа. - Чего ты хочешь?

- А! Чего я хочу? Раз под моим началом четверо или даже пятеро капитанов, я требую считать меня адмиралом.

- Да ну! - заревел Гурен. Матросы вскочили. Хесс и Рениш разинули рты, ошеломленные наглостью мага.

Танцор озирал этот хаос, едва подавляя улыбку. Что бы ни принесла ночь, пока он наслаждался. Чудик требует назвать его адмиралом!

Трем капитанам прошлось долго орать и грохотать по столу кулаками, наводя порядок. Затем Хесс подал голос: - Ты станешь адмиралом Малаза?

Келланвед склонил голову. - Точно так.

- Ты понимаешь, что претензию придется доказать? Что на вызов будет дан ответ? Бой на ножах или мечах, никаких трюков и треклятой магии!

- Да.

- Бой до смерти? - закончил Хесс.

Келланвед небрежно повел рукой. - Да.

Трое обменялись торжествующими взглядами. Гурен встал.

Танцор ощутил, что тонет. Их планы пошли насмарку! Как этот хлюпик надеется победить одного из опытных пиратов? Не предвидел вызова?

Келланвед снова поднял палец. Гурен ощерился. - Чего?

- Как понимаю, я могу назвать поборника, если вы не против.

Гурен бросил двум капитанам еще более веселый взгляд. - Ошибаешься. - Он уже выходил из-за высокого стола. - Если ты решил спрятаться за спиной поборника, бросивший вызов сам выбирает его. Любого из твоей команды.

Могучий пират упер кулаки в бока. Оглядел тех, что пришли с Келланведом. Команды начали расчищать зал, относя скамьи и столы к стенам.

Капитан не спешил. Арко и Дассема он отверг сразу. Взгляд долго не отлипал от Угрюмой, но затем он перешел к последней. Молодой женщине, Крыше.

Танцор неслышно рычал. Глупые традиции! Так можно победить любого! Он мельком заметил взгляд Угрюмой, не особенно удивляясь, что улавливает похожее мнение. Однако Келланвед давно изучил его и уже нажимал рукой на плечо, не давая выскочить вперед.

Гурен махнул Крыше, вызывая. - Ты, детка. Ты подойдешь. Будешь драться за своего "адмирала"?

- Нет! - выкрикнул Дассем. - Не она. Я буду.

Гурен помахал пальцем. - Нет, малыш. Не ты. - Указал на Крышу. - Она.

Дассем поглядел на нее. - Не нужно. Никто не будет в обиде...

Удивив Танцора, худосочная женщина оглянулась на Угрюмую, будто ища одобрения. Та кивнула, словно имела власть разрешить. Крыша улыбнулась капитану. - Принимаю.

Пространство очистилось, все прижались к стенам. Гурен вытащил длинные клинки и пошел по кругу. Танцор весь кипел. Этот тип - всем известный мастер, победитель бесчисленных схваток на суше и на море. Как Келланвед позволил своим претензиям вылиться во всё это? Не предвидел? Боги, насколько можно понять по слухам, Дассем в одиночку способен был бы истребить всех в зале. Но так они не завоевали бы Малаз, не правда ли? Нужна честная победа, а значит, придется подчиниться нелепым местным законам...

Но если дело опять не выгорит - как в Хенге... Он поклялся, что крошка-фокусник никогда не забудет новой ошибки.

Крыша тоже кружила напротив противника. Танцор не ощущал особой надежды. Она была в широких штанах, собранных у лодыжек, и просторной шелковой куртке, Гурен же весь в толстой кожаной одежде. Честно говоря, он не готов был дать ей и шанса.

И все же она показала стальную твердость, имея дело с ними. Оказалась достаточно крепкой, чтобы принять власть из рук убитого Угрюмой Геффена.

Гурен занял позицию, подняв оба клинка. Крыша завела руки за спину и явила два необычайно длинных и тонких стилета. Глаза Танцора расширились: против него она их не обнажала!

Впрочем, подумалось ему, тогда они еще не сцепились в смертельной вражде.

Круги постепенно сжимались. Соперники вытянули клинки, взаимно оценивая силы. Начались ложные выпады и уловки. Гурен обладал куда большей силой, да и кортики были длиннее; Крыша скользила и подныривала, не отвечая на атаки напрямую.

Танцор одобрительно кивал. "Верно! Держи дистанцию. Смотри... да, вот так!"

Гурен надавил, самоуверенно, презирая противницу - слишком самоуверенно, понял Танцор. Похоже, поняла это и Крыша. Однако он повидал множество схваток и уважал острые как иглы стилеты в ее руках.

Внезапно они сцепились, причем выбрала момент Крыша. Гурен колол и резал, но женщина уклонялась, хотя стояли они нога к ноге. Затем она развернулась кругом, клинок мелькнул, размытый, словно атакующая змея, стремясь к шее мужчины. Она упала на колени, а он рубанул в ответ, сломав ее клинок. Она была беззащитна.

Но второй удар не пришел. Гурен заморгал, зажав рукой глотку, пьяно шатаясь. Упал задом на стол, широко раскрыв непонимающие глаза.

Танцор выдохнул, хотя не помнил, когда затаил дыхание. Крыша встала, стряхивая капли крови с оставшегося в руке стилета. Гурен бросил второй кортик, хватаясь за шею. Взор дико блуждал, в глазах застыла мольба; колени подогнулись, он упал лицом вниз, мертвый.

В наступившем безмолвии Танцор заметил: Крыша чуть кланяется Угрюмой, а та подскакивает, беря ее за руки, поздравляя.

Келланвед вышел в центр. Уткнул трость в пол, глядя на двух капитанов. - Мы достигли соглашения? - спросил он.

Хесс и Рениш озирались на свои команды, как бы оценивая шансы. Келланвед, заметив это, один раз ударил тростью об пол. Эхо слабого касания сотрясло окна, застонали черные балки потолка. Пыль окутала всех.

Капитаны поспешно кивнули. Келланвед высокомерно задрал голову. - Чудесно. Наше дело завершено. - Он махнул рукой морякам. - За столы! Я не буду возражать против пирушки. Да, Хесс, по какому же поводу?

Хесс провел рукой по усам, пальцы порядком дрожали. Поклонился. - Это один из праздничных дней Чема.... Морского бога, сэр, адмирал.

- А, да. Конечно! - Он простер руку к лестнице. - Не покажете ли мне покои замка?

Хесс снова склонился, приглашая его. - Да, адмирал. Сюда.

Келланвед кивнул Тайскренну. - Идем. Ты можешь найти это интересным.

Новый маг - беглец из Картула - выглядел крайне недоверчивым. Однако он лишь глубоко вздохнул и пошел за ними.

Танцор подошел к Крыше, наливавшей себя бокал вина. Вежливо поклонился. - Отлично проделано. Весьма впечатлен. Раз, что нам не пришлось скрестить клинков.

Та утирала лицо полотенцем. - Спасибо. - Взор ее был обращен не на Танцора, а куда-то за его спину. Он поглядел. Мечник Дассем оторвался от стены и осматривал зал, ища выходы и слепые зоны.

- Видел, как дерется он? - бросила Крыша.

Удивленный, он хмуро покачал головой. - Не часто. А что?

Многозначительная улыбка расцвела на ее устах, взгляд стал странным, как бы говоря "Ты даже не представляешь".

Он задумался: чего же он не замечал в ее отношениях с Дассемом... и Угрюмой?

Келланвед шагал по лестнице с картульским магом, размахивая руками и, без сомнения, неся обычную чушь.

Теперь они уже не вдвоем. Дела принимают оборот куда более сложный.

Эпилог

Танцор паковал пожитки, готовясь к переселению из "Смешка" в Замок, когда из конторы Келланведа донесся вопль гнева и боли - Танцор ринулся наверх, как и напаны, и нанятый Келланведом личный телохранитель и, разумеется, успел прежде всех.

Найдя мага стоящим на четвереньках, выпятив зад кверху. Он что-то бормотал, шаря руками по пыльным доскам.

Танцор встал на колени рядом, схватил приятеля за плечо. - Что такое? Ты ранен? - Чосс, Токарас и Крыша сгрудились у двери, за ними стояли малазане-охранники.

Дальхонезец схватился рукой за морщинистый лоб. - Пропал! Он исчез! Я искал повсюду!

Танцор посмотрел на грязный пол. - Что пропало? Ну?

- Мой камень!

Танцор отшатнулся. "О, ради любви Бёрн!" Поднял мага, подтащил к столу и налил себе вина. Махнул рукой столпившимся у входа, веля уходить. Напаны озадаченно переглянулись, закивали и пошли вниз. Двое из охраны встали снаружи у двери.

Келланвед сбил пыль с одежды и забился дальше за письменный стол. - Кто-то украл его! - крикнул он, ломая пальцы и сердито щурясь.

Танцор покачал вино в бокале. - Просто камень. Забудем.

Келланвед тряс головой: - О нет, друг мой. В нем сокрыто большее. Я чувствую. - Он сложил пальцы домиком. - Но еще не раскусил секрет.

В дверь постучала Угрюмая, за ней вошла Крыша. - Проблема?

- Не... - начал Танцор.

- Кто здесь бывал? - спросил Келланвед.

Танцор сердито поглядел на потолок. Угрюмая пожала плечами: - Да почти все, в разное время.

- В контору влезали с обыском - правда, Крыша?

Та кивнула. - Да. Парни Гефа пробирались сюда, искали что-то ценное.

Нахохлившийся маг выглядел еще более жалким и хрупким за большим столом. - Нет, они не коснулись бы.

- Коснулись чего?

- Забудь, - отмахнулся Келланвед. - Угрюмая, кто здесь прибирался?

Уголки ее губ опустились. - По большей части Арко.

- Пошли его сюда.

- Келланвед... - начал Танцор, но маг остановил его.

- Просто вопросы.

Танцор вздохнул и сел на боковой столик, вытянув ноги, скрестив руки на груди.

Вскоре Арко протопал по лестнице. Он был в кожаном фартуке, рукава закатаны на толстых предплечьях.

Келланвед кивнул ему. - А, отлично, Арко. Ты видел... - Он оглядел моряка с ног до головы. - Чем это ты занят?

- Приборкой.

Маг мигнул. - Правильно. Приборкой. - Танцор понял по тону, что его приятель никогда не ценил подобного занятия. - Ладно. Когда ты тут выметал пыль, не находил ли чего-то странного? Вроде камней, бобов и прочих штучек?

Здоровяк сунул пальцы под мышки и задумчиво склонил голову. Затем закивал: - Ага. Помню. Два дара Бёрн: каменная раковина и каменный зуб, такой кусок кремня, весь обколотый по сторонам.

- Вроде наконечника стрелы?

- Ага. Хотя нет, это обломок копья. Обкатанный в реке. Крутая штучка, от самых древних народов.

Плечи Келланведа расслабились. Он кивнул. - Да. Точно. Одна из моих любимых. Она еще у тебя?

Арко нахмурился с явным недовольством. - Ага, я ее взял. На кухне она. Хорошая штучка.

- Могу я забрать ее?

- Назад? Я ж ее нашел.

- Нашел? Это я ее нашел!

Танцор встал и вышел вперед, поднимая руки. - Арко, чего бы ты хотел, ну, в обмен?

Здоровяк махнул руками, ударил кулаком в ладонь. Подумал. - Корабль, - сказал он. - Капитанский чин.

- Капитанский? - негодующе воскликнул Келланвед. - За камень?

Арко поднял кулак, уже начав поворачиваться. - Замётано!

- Ну ладно! - крикнул Келланвед, сжав край стола. - Хорошо. Да. Можешь забрать "Закрученный".

- Не этот корабль. Другой.

Келланвед поднял руки, сдаваясь. - Отлично. Другой. Корабль. Тебе.

Напан безмерно обрадовался и расцвел улыбкой. - Да! Я командир, главнее Картерона. - Он давился смехом, сходя с лестницы.

Танцор вглядывался в мага, пока тот не нахохлился. - Чего?

Танцор указал вниз: - Ты раздаешь капитанские чины за блестящие камушки?

Коротышка хлопнул по столу. - Рано или поздно он должен был, не правда ли?

Танцор задумчиво поскреб лоб и вздохнул. - Полагаю.

- Вот и дело сделано.

Крыша внесла бурый треугольный камешек. - Арко велел мне занести это вам.

Танцор протянул руку и поймал брошенный предмет. Положил на столешницу. Кремень звучно упал, поворачиваясь. Танцор долго смотрел на него, потом поднял и снова бросил.

Келланвед оторвался от созерцания собственных пальцев.

Танцор тронул камень, тот лениво закружился.

Крыша откашлялась. - Ну, это... я могу?

Мужчины были заворожены камнем. Танцор рассеянно оглянулся и махнул ей. Крыша ушла, качая головой и удивляясь причудам нанимателей. Танцор вернулся к изучению потертого веками кремневого наконечника. Кажется, когда они роняли его наземь в Ли Хенге, он всегда указывал на запад. Сейчас же, как ни кинь, положи или тряхни, он поворачивается на север.

Каждый раз.

Келланвед широко раскрыл глаза. Торжествующе прижал кулачки к подбородку. - Да! Так и знал!

- Что знал?

- Он указывает путь, Танцор.

- Путь? И куда же?

Келланвед воздел палец и едва слышно прошептал, к тому же озираясь, словно кто-то мог подслушать: - К могилам Армии Костей.

Танцор отпрянул, презрительно усмехнувшись. - Сказки для малых детишек.

- Нет, истина. Древняя армия, проклятая на вечный поиск. Так говорят.

- Поиск чего?

Коротышка раздраженно лизнул палец. - Ну, их врагов. Наверное. Чего еще может искать армия?

- Кабак?

Келланвед скорчил гримасу. - Очень смешно. Нет, очень важно! Нам нужно немедленно отправляться.

Танцор выпучил глаза и, видя, что приятель настроен серьезно, хихикнул. - Не верю ушам. Отправляться? Если еще не забыл, ты обещал нашим людям Напанские острова.

Келланвед отмел его слова: - Да, да. Как-нибудь устроим. Но сейчас...

Танцор упорно смотрел на него. - Слушай, я пойду собираться. Ладно? - Глаза сверкнули. - Не уходи без меня, понял?

Коротышка опустил мятый подбородок на кулачки, увлеченно пялясь на камень.

- Ладно?!

Маг заморгал, поднял голову. Махнул рукой. - Да-да.

- Хорошо. - Танцор пошел к двери, но оглянулся. Келланвед трогал кремень, заставляя крутиться. Ассасин потряс головой. "Если уйдет без меня, догоню и убью!"

***

Едва Крыша сошла вниз, Угрюмая поманила ее на кухню. Картерон увязался следом. Угрюмая взглядом велела Арко встать у задней двери, Картерон же занял пост у входа - потный, бледный после ранения, но тем не менее бдительный.

Угрюмая окинула взглядом Крышу, та смотрела на нее. Сухая и суровая, подумалось ей. Она уже видела ее в драке, против Геффена. Не дура, вовсе не дура.

- На Напах нас ждет сражение, - начала Угрюмая, - но ты, кажется, не моряк и не морпех. Верно?

Крыша скрестила руки на груди. - Драться могу.

Женщина кивнула. Когда-то ей сильно врезали по носу, отчего кости чуть искривились. И она стриглась накоротко, как сама Крыша. - Да. Ты показала это всем нам. Отлично справилась. Но на будущее... не рекламируй свои умения, хорошо?

Крыша кивнула. Ей было интересно, куда идет дело.

- И ты не колдунья, верно?

- Да.

Угрюмая продолжала оценивать ее. - Итак, тебе нужна работа, подходящая столь... особенным навыкам. Могу предложить, если тебе интересно.

Крыша завела руки за спину: как ни удивительно, они оказались влажными. Чуть кивнула: интересно.

- Хорошо. На Напанских островах есть мои люди. Им нужно знать о наших планах. Напаны не годятся, их арестуют сразу же. Не согласишься ли ты доставить послание?

Крыша почему-то онемела, хотя в душе звучала песня. "Да! Настоящая работа!" Это вам не пасти тупых громил и запугивать лавочников. Она яростно кивнула.

Угрюмая склонила голову в ответ. - Хорошо. Сядешь на купеческое судно до материка. Оттуда другим судном поплывешь в Дариал, столицу Напов. Найдешь гостиницу "Крепкий Борт". Там за задним столиком должен сидеть мужчина, который ест с ножа или что-то ножом вырезает. Похвалишь нож, спросишь, не виканский ли он. Уяснила?

Крыша кивнула. - Да. Виканский.

- Вскоре он выйдет из гостиницы. Ты идешь следом. Он приведет к другому, к здоровенному напану - хотя он скорее толстый, нежели мускулистый, как Арко. Ему скажешь: "Худшая из учениц шлет привет". - Угрюмая критически поглядела на нее. - Уяснила?

- Да. Худшая из учениц.

- Тебе понятно, что при малейшем нарушении инструкций тебя убьют?

Крыша испытывала сильнейшее желание отчалить как можно скорее. Она сможет. "Я смогу. Эта женщина... Угрюмая увидит!" Она с трудом глотнула и резко ответила: - Да.

Напанка вновь кивнула: - Отлично. Он спросит о послании, ты скажешь так: "Мы решили применить иные меры". Повтори.

Крыша вздохнула, успокаивая нервы. - Мы решили применить иные меры.

Угрюмая едва заметно улыбнулась. Крыша заподозрила, что на большее эта женщина не способна. - Хорошо. Ну, не беспокойся так. Просто послание. Но твое имя известно, хочу, чтобы ты взяла другое. Новая роль - новое имя. Можешь придумать?

Крыша глотнула. - Мне всегда хотелось зваться... Опал.

Угрюмая кивнула, одобряя. - Отлично, Опал. - Ухватила ее за плечи и пошевелила, рассматривая. - Отдай мне серьги. Слишком приметные.

Крыша сняла украшения.

Изучив их, Угрюмая разломила серьгу на две части, отдав Крыше одну. - Бери. Возможно, тебе передадут еще одно послание. Вторая часть серьги станет опознавательным знаком. Понятно?

Крыша сжала обломок в ладони. Угрюмая глянула на Арко, тот кивнул: задняя улица чиста. Угрюмая передала Крыше мешочек с деньгами и указала, что ей следует выходить. - Да поможет тебе Чем.

Крыша поклонилась ей и ушла, на миг задержавшись в двери, шепнув могучему напану: - Кто она?

- Та, за которой стоит идти, милашка. Давай, вперед. - Он толкнул ее в спину широкой лапой.

Крыша вышла. Ей хотелось бежать, но это могло привлечь внимание. В доках она нашла комнату на ночь, потом купила проезд на отходящем поутру корабле. Под качающимся уличным фонарем поглядела на обломок, половину серьги в форме колибри. Ту часть, что прежде закрепляла в мочке уха: подобие птичьей лапки с тремя когтями.

Действующие лица:

Новички в городе

Ву - загадочный маг

Танцор - знаменитый ассасин

Напаны

Господа Грюмсюрет - высокопоставленная изгнанница с Напанских островов

Картерон - бывший фланг-адмирал

Арко - бывший капитан

Хаул - колдунья Рюза

Зубоскал - телохранитель г-жи Грюмсюрет

Чосс - бывший капитан

Токарас - лучник

Прощай - солдат морской пехоты

Неумеха - матрос

Малазане

Мок Обманщик - правитель, адмирал и самозваный маркиз

Порван- Парус - колдунья

Вив - ее служанка

Недуриан - отставной маг

Обо - знаменитый волшебник

Агайла - местная колдунья

Безил,

Хесс,

Гурен,

Рениш - пиратские капитаны

Даджек,

Джек - морские пехотинцы

Бренден - старый моряк

Картул

Телло - блюститель святости культа Д'рек

Ифелл - Демидрек, верховный жрец

Тайскренн - его личный помощник

Салин - жрица высокого ранга

Корсден,

Зилла,

Фенереш - жрецы

Прочие

Дассем Альтор - Смертный Меч Худа

Нера - его последовательница

Каллор - пришелец неведомо откуда

Ларс - авантюрист

Тарел - новый король напанов

Корез - адмирал напанов

Клементе - офицер

Хорст Грефелл - хозяин каравана

Коса - начальница стражи каравана, всегда в маске

Геффен - бандитский главарь в Малазе

Крыша - его помощница

Ков - наемный убийца

Коро - крылатое существо из Тени

Приложение

Семья Келладведа, или "старая гвардия"

В романах Стивена Эриксона прошлое Малазанской империи излагается лишь намеками и в отрывочных воспоминаниях героев. Келланвед смог создать свое государство из ничего, опираясь на небольшую группу доверенных союзников. Умение находить поддержку и опору, превращая врагов в союзников, было главным его талантом.

Там, где дипломатические усилия оказывались тщетными, вступали в действие более грозные аргументы. Келланвед каким-то образом подчинил себя племя Т"лан Имассов, не ведающих жалости неупокоенных мертвецов. Беспощадно истребив знать Ли Хенга во главе с Защитницей, он навел такой ужас на все страны, что вызывать армию нежити больше не приходилось. Позднее он заключил договор с неким народом, владевшим тайной изготовления взрывчатых веществ, и желающих сопротивляться не осталось. Кроме, разве что, наиболее могущественных магов.

Однако дальнейшие исследования загадок мироздания заставили его вместе с главным помощником, Танцором, отправиться в странствия по садкам, оставив управление империей начальнице тайных служб по кличке Угрюмая. Вскоре она объявила себя императрицей, взяв новое имя, Лейсин. Многие втайне считали, что она убила Императора Келланведа. Так или иначе, преданные Императору люди стали исчезать, по доброй воле или будучи жертвами загадочных покушений; другие, как полководец Вискиджек, попали в опалу.

Дассем Альтор, главный военачальник Империи, был убит под И"Гатаном в результате нападения вражеских ассасинов. Защищая его, пала и группа личной охраны. Так гласила официальна история. Дассем стал кумиром подданных империи, его обожествили как Дессембрэ, владыку скорби. Очень не скоро читатели "Малазанской Книги "Павших" начинают догадываться, что мрачный воин-одиночка, называющий себя Скитальцем, на самом деле Дассем - он имитировал собственную гибель (и гибель преданных телохранителей), дабы не враждовать с новой правительницей. Все знали, что Дассем Альтор объявил вендетту самому богу смерти, который якобы погубил его дочь. Теперь он может без помех преследовать неуязвимого противника. Неуязвимого? Но богу Дессембрэ, благодаря молитвам поклонников, отныне доступны необычные силы.

Загадочно пропали адмиралы Келланведа, братья Картерон и Арко. Впрочем... В романе "Дом Цепей" потерпевшие кораблекрушение великан Карса и разбойник Торвальд Ном попадают в дозорную башню, где уединенно живет широкоплечий, пожилой, но еще полный сил грубиян-моряк. В "Охотниках" тот же приют навещают Резак и Апсалар, которым покровитель ассасинов Танцор успел раскрыть тайну беглого отшельника Арко.

Картерон так и не смог отказаться от морской качки, превратившись в контрабандиста. Это на его ветхом корабле "Тряпичка-Затычка" алчный кулак Пормкваль вывез из осажденного Арена краденую казну ( роман "Врата Мертвого Дома"). На том же борту тайно пробирался в Малаз ассасин Калам, задумавший убийство императрицы. Естественно, капитан не представился... но его случайно выдал старпом. Корабль потонул, однако вскоре Картерон купил новый - столь же трухлявый (эта страсть к гнилым трюмам немало удивляла всех матросов).

Единственным адмиралом, согласившимся служить Лейсин, стал Нок. Говорили, что он слишком тоскует по погибшей жене, колдунье Хаул, чтобы интересоваться политическими интригами. Однако в "Доме Цепей" мы встречаем Хаул на борту малазанской галеры. Похоже, она выполняла некую тайную миссию, но судно столкнулось с флотом Тисте Эдур. Хаул погибла, защищая Тисте Анди на плавучем острове Авалю. Увидевший это Танцор признался, что удивлен: он тоже считал ее давно мертвой.

Полководец Даджек известен читателям с "Садов Луны", где он командует армиями на континенте Генабакис. Странно, что у Эсслемонта он выведен немолодым, и это за сотню лет до начала действия основной эпопеи. Похоже, Келланвед обеспечивал преданность "гвардии" не только дружбой и доверием, но и даровал последователям необычайное долголетие при помощи магии.

Несколько слов о других персонажах:

Ков эпизодически появляется у Эриксона лишь в "Садах Луны", где тайно защищает воришку Крокуса от покушений. В романах Эсслемонта ему уделено значительно больше внимания. Вступивший в Багряную Гвардию маг и убийца движим личной ненавистью к Танцору и Келланведу; не имея возможности уничтожить их самих, он старается всячески вредить Малазанской империи, не забывая о собственной власти и обогащении.

Роль Тайскренна, считающегося самым могущественным из боевых магов империи, меняется по мере развития эпопеи. Первоначально и сам Эриксон видел в нем злодея, по тайному приказу Лейсин уничтожившего Сжигателей Мостов, приложившему руку к гибели других магов: Ночной Стужи, Хохолка, Порван-Парус и Беллурдана. Впоследствии его поведению нашлось более мягкое толкование... Однако до конца "Малазанской Книг Павших" Тайскренн остается холодным, отстраненным отшельником, а истинные его мотивы - загадочными.

Content

Киницик Карбарн
Иан К.Эсслемонт Пристань Мертвого Дома

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19