Сергей Зеленин

Корпорация «USSR»

Часть первая: «Реинкарнация»

Предисловие

«…И это показатель! Показатель того, что мы, все мы, пошли куда-то не туда! Если немалая часть думающего населения скрывается от действительности, пытаясь найти утешение в виртуальном изменении прошлого, в надежде хоть в сказке найти СВОЕ место — это диагноз. Это диагноз всему социуму, частичкой которого был я. Скорее даже приговор и, скорее всего, смертельный…»

Вячеслав Федоров. «Симбиот».

«…если меня кто спросит, зачем я пишу эту книгу отработав по 10–12 часов каждый рабочий день на основной работе — я не буду знать, что ответить. Денег мне она не принесет, неприятности может, пустые затраты времени — наверняка. В свое оправдание могу лишь сказать, что я сопротивлялся желанию изложить эти идеи уже почти двадцать лет…»

Эли Эшер. «Людены»

За поворотом — на обочине, стоял ушатанный долгой жизнью и российскими дорогами ПАЗик — по-видимому рейсовый. Возле него кучковалось с десяток пассажиров, в основном предпенсионного или пенсионного возраста, женского пола и не очень высокого материального благосостояния. На всякий случай я притормозил и, тут же махая рукой и приветливо улыбаясь, ко мне — опередив всех, кинулся сухой крепкий мужик, лет пятидесяти пяти и, с ним две тётки примерно такого же возраста. Ну, эти выглядели побогаче…

— До Солнечногорска не подкинете? Автобус, блин, сломался…, — не прекращая дружелюбно щериться, крикнул он в открытое окно, когда я остановился.

— «Подкину», садитесь…, — практически никогда не отказываюсь «подбросить» попутчика, — как раз, туда же еду.

Нет, я не «бомблю», просто очень сильно люблю с людьми поболтать — общительный я, короче!

Мужик шустро забрался на переднее пассажирское сиденье, обе тётки, вполголоса что-то лопоча, чуть помедленнее устроились сзади. Пассажир производил вид сельского интеллигента, ему очень шли очки в очень старомодной оправе, которые он носил — вид такой умный-умный: «Возможно, районный агроном, — подумал я, — Ботаник… Боня, короче. В смысле — не тот, который хорошо учится, а тот — кто растениями занимается».

С детства у меня была очень дурная привычка давать людям прозвища — ну, или клички, если угодно. Понимаю, нехорошо, но ничего с собой поделать не могу! В большинстве случаев прозвища приклеивались намертво и, что удивительно — редко, кто на них обижался… Но, всё равно пару раз хорошо огрёб! В детстве, разумеется.

И, провожаемые завистливыми взглядами оставшихся незадачливых пассажиров злополучного автобуса, мы двинулись в путь по шоссе средней убитости. Мужик за пару минут цепким, внимательным взглядом обшарив салон, восхищено воскликнул:

— Вот, это да! Сами делали?

Дело в том, что снаружи моя «Волга» выглядела как обычный ГАЗ-21, зато внутри…

— Ну, почти всё сам, — скромненько ответствовал я, — движок и коробка от «Бэхи», салон от «Мэрса»… В основном. Сидения, вообще — по спецзаказу делали. Все навороты есть, даже — кондёр!

— Уважаю! — Боня посмотрел на меня, как мастер своего дела смотрит на мастера другого, в котором он сам не в зуб ногой. Протянув мне руку, он представился, — Василий Григорьевич, главный агроном Солнечногорска и всей Солнечной Пустоши…

«Стопроцентное попадание!», — возликовал я от своего угадывания, пожимая на удивление сильную руку Бони.

— Владимир, временно безработный.

Далее минут десять наш разговор вяло перекидывался с темы на тему… Так — лишь бы не молчать! Я пытался «зацепить» его начиная разговор про политику, про рыбалку или про футбол — в котором сам ничего не соображал, но Боня отвечал односложными предложениями и, снова — надолго замолкал, глядя в окошко.

«Эх… Надо было вперёд одну из „тёток“ посадить: у тех наоборот — рот не закрывается!»

Кто ж, знал?! Как, вдруг…

— Что, за чёрт! — воскликнул я.

Местность резко изменилась: из типично среднерусской равнины — холмистой, лесистой, с яркой зеленью середины мая она превратилась в ровную, как стол степь — наподобие южнорусской, с начинающей желтеть растительностью. Даже, погода поменялась — облака остались позади и, над головой вовсю палило яркое полуденное солнце.

— А это и, есть — наша знаменитая Солнечная Пустошь[1]! — гордо произнес Боня, в миг ожив, — не слышали разве? Мне показалось, что вы наш — нижегородский…

— Да! По происхождению я коренной нижегородец, но родился и вырос в других — далёких отсюда местах. Только недавно решил, вот, на землю предков вернуться…

Да, помотало меня в детстве по белу свету, вместе со своими родителями-строителями! Царство им Небесное…

— Тогда слушайте… Солнечная Пустошь — одно из уникальных мест на Земле. Самые северные черноземы, толщина пластов которых доходит до трех метров… Уникальнейший климат, которого нигде больше нет! Многие из этих растений, — Ботаник показал рукой в степь, — реликтовые и растут только здесь. Кстати, занесены в Красную Книгу.

— А, название, отчего такое?

— Вы разве не заметили? Тут постоянно светит Солнце! Ну, почти постоянно… По количеству солнечных дней в году сродни Италии. Да и, климат мягче среднерусского — примерно, как на Кубани. Весна здесь приходит на месяц раньше, а осень на месяц позже…

— И, чем это объяснить? — заинтересовался я.

— Пока, никто ничем не объяснил! При Союзе — точнее при Сталине, часто приезжали сюда научные экспедиции, даже постоянная научная база была… Бурили, копали, просвечивали и, даже — взрывали, но так ничего и, не поняли… Природная аномалия, говорят! А, с времен Хруща, вообще эту тему забросили. Знай себе продавай нефть да газ — на хрен какая-то, там аномалия…

Боня обиженно замолк… Видимо, наболело.

«Да, в принципе, на Земле до черта таких аномалий. Вот, только буквально на днях, прочёл в инете про Улюю Черкечех — якутскую Долину Смерти. На Северном Кавказе, вроде, тоже есть какая-то небольшая аномальная пустыня…, — припомнилось мне когда-то прочитанное, — просто человек — существо рациональное и нерациональные явления старается не замечать».

Некоторое время ехали снова молча… Ну, мне то всегда хотелось поговорить с новым для меня человеком! Про сельское хозяйство, так про сельское хозяйство — лишь бы не молчать:

— Ну, а кроме реликтовых растений, здесь хоть что-нибудь растёт? Пахать и сеять не пробовали?

Боня снова оживился:

— Как это, «не пробовали»? Пробовали, ещё как пробовали! Первая зафиксированная попытка ещё в середине девятнадцатого века веке была… Хотя, больше чем уверен: были попытки и гораздо раньше! Но, тут вот в чём дело: солнечных дней в году хватает, а дождливых, наоборот — нет. С влагой, в общем, проблемы. Если, в центральной России при царе-Батюшке каждые пять-восемь лет был неурожай, а каждые десять-пятнадцать — голод… В среднем, конечно. То здесь — соответственно через три и шесть лет! В общем, первая известная попытка провалилась. Вторая — успешная попытка, была в начале тридцатых годов прошлого века…

Тут, Боня сделал паузу — достал из сумки бутылку минералки, предложил мне, напоил женщин, приложился сам и, вытерев губы платком, продолжил:

— Парадокс в том, что на севере Солнечной Пустоши, за небольшой валоподобной возвышенностью располагаются огромные торфяные болота. Там, наоборот дожди идут чаще, чем надо. Ведь, если где-то пусто — то в другом месте должно быть густо… Разработка торфа началась в Гражданскую войну, когда от другого топлива центр России был отрезан. После Гражданской, по плану ГОЭЛРО, прямо на месте добычи торфа построили электростанцию… К тридцатым годам верхний слой торфа был сработан, а добыче нижних слоев мешала вода — не успевали откачивать. И тут, в чью-то светлую голову пришла мысль прокопать канал из Болот в Солнечную Пустошь и, тем самым убить сразу целое стадо зайцев: болота осушить, нашу Пустошь оросить… Нагнали зеков, оставшихся без работы после Беломорканала и, в два года те выполнили проект. Самое сложное было пройти ту возвышенность, а дольше вода самотеком по прокопанным арыкам равномерно распределялась по всей Пустоши, которая имеет форму неглубокой чаши с центром в Солнечногорске. Система шлюзов позволяла регулировать полив. Под черноземом здесь глинистый грунт, так что потери воды минимальны. Для недопущения засаливания почвы был устроен дренаж, с откачкой части грунтовой воды в Волгу. Грамотно было всё сделано, очень продуманно…, — с оттенком грусти закончил Боня.

— И, как это отразилось на урожаях реликтовых? — все таки порой, я бываю через чур уж ехиден.

Боня не обиделся, лишь усмехнулся и продолжил:

— Реликтовым, от лица Советской Власти, выделили участок под заповедник, через которой мы только что проехали, а для Солнечной Пустоши начался расцвет. Когда есть вода, здесь растет буквально всё… Причём, как растет! Урожаи были такие, что в Аргентине и Канаде локти до плеч сгрызли! И, Вы не поверите…, — Боня показал рукой на какие-то руины вдоль шоссе, — в этом селе было свыше тысячи домов. А, в райцентре, Солнечногорске, в период расцвета, население подходило к ста тысячам. Всего было более ста населенных пунктов. Своя перерабатывающая промышленность. И, с ВДНХ наши экспонаты не слазили…

Боня от гордости сиял так, что яркое солнечнопустышное светило, казалось, померкло.

— И, что потом? — осторожно спросил я.

— А, что потом? — на глазах потух и съёжился районный агроном, — в любое дело — даже процветающее, надо постоянно вкладывать, а не только выгребать. Перед войной выгребали, не вкладывая, во время войны — само собой, не до этого было. После войны — все средства на восстановление и ядерное оружие — без этого тоже нельзя, я понимаю. Потом Хрущёв с его целиной да кукурузой… Кукуруза, кстати, здесь росла просто царская! Торф почти весь выработали, болота осушили практически до дна и вода на полив кончилась. Можно было бы с одного из притоков Волги до Болот канал прокапать — есть такой проект, или из самой Волги… Но, это такие деньги! Проще, кому-то казалось, за эти деньги в Америке пшеницу покупать. Да, Вы сами знаете… Почва истощилась: поголовья скота недостаточно для естественного восстановления гумуса в почве — Москва мясо требовала. Кукуруза, кстати, очень сильно истощает почву — после тех, хрущёвских экспериментов плодородность так и, не восстановилась… На одних минеральных удобрениях далеко не уедешь, да и экономили нам их постоянно. Можно было бы не весь торф сжигать, а часть его в почву вносить. Торф и удобрение и, своей гигроскопичностью помогает влагу удерживать… Так, нет! Торфяной электростанции такие планы давали, как будто этот торф, глубиной до самой Америки! И, всё: кончился торф, кончилась вода… Всё вычерпали. Сейчас помаленьку, потихоньку вымираем…

На несколько минут районный агроном умолк.

— Да, вот видите — это канал! — вновь заговорил Боня, указывая на обвалившуюся местами большую канаву, через мост над которой мы проехали. По дну канала текло нечто бурое, — а, вон те полоски зелени — это остатки арыков.

Вдоль канала паслось стадо разномастных коров.

— Что-то, всё равно осталось?

— Конечно! Дожди в районе болот, то идут… Но это так, для поддержки штанов. Школьную задачку, о бассейне и двух трубах помните? Бледная тень былого величия. Население сокращается, в самом Солнечногорске, правда, стабилизировалось на уровне двадцати тысяч, а оставшиеся села вокруг пустеют год от года. Молодежь сваливает!

— Может подземные воды есть? Пьёте вы что? Не это же?!

— Сколько не бурили, до артезианской воды так и не добрались. В колодцах вода есть, да! Но кончается, бывает, в середине лета. А питьевая вода по трубопроводу с Волги поступает. Тоже, кстати, проржавел весь… Да и, эта для питья годится, только надо дать ей отстояться. Или через фильтр пропустить.

Некоторое время мы помолчали, думая каждый о своем. Я, например, о том, что достаточно много ездя по стране, практически везде и всегда слышал подобные истории. Везде ветшает всё, построенное при Советском Союзе, везде пустеют сёла… Может, так и должно быть?

— Сами то, к нам по делам или в гости? — наступил черед вопросов Бони.

Подумав некоторое время — а стоит ли, я ответил:

— Вступать во владение наследством. Брат мой купил у вас — в Солнечногорске дом, а потом… Ну умер, в общем. А мне этот дом завещал. Вот и, еду в первый раз на наследство посмотреть.

Нда… Жить в этом Солнечногорске — я так и, так не собирался, а выслушав рассказ Бони понял, что по нормальному продать дом — как собирался, не получится… Ну и, за каким хреном, я тогда еду?!

Дело в том, что мой старший брат — Стерлихов Герман Федорович, личность была весьма на просторах России весьма известная… Во времена ранней перестройки, практически с нуля, он стал первым рублёвым миллионером Советского Союза, потом — одним из первых, долларовым. В дальнейшем, дела у него пошли несколько хуже — так как, на первое место среди деловых качеств вышло умение отнимать и делить, воровать и договариваться. Так что, в первую десятку олигархов мой брат не попал, но всё равно — был одним из богатейших людей постсоветской России. Даже, в президенты как-то раз баллотировался!

В последнее время появился у брата очередной бзык — заинтересовался он нашим семейным древом: мы — Стерлиховы, из древнего нижегородского купеческого рода. Мне то, если честно — это по барабану, а брат весьма этим обстоятельством гордился! И, решил он историю нашей достопочтимой фамилии, досконально и обстоятельно изучить. Сам, по архивам лазил или людей нанимал — не знаю, но нарыл он, что один из наших далеких предков в конце девятнадцатого века был даже дворянином и, имел довольно внушительных размеров поместье… И, тут брата вообще понесло — решил он стать «столбовым боярином»! Модно это было в то время. Через какое-то, там дворянское собрание — где, я понял, рулят потомки недорезанных большевиками графьёв да князьёв, он добивается присвоения ему дворянского звания. Сколько, интересно, бабласа вбухал?

Ну, а дворянину требуется, разумеется, родовое гнездо — без него он не дворянин, а так — фуфло. Тем более, что купеческий дом наших предков был давно снесен, а место застроено… Так, вот: брат выяснил, что «родовое гнездо» того дворянского предка в целостности и сохранности! И, даже продается. Ну и, купил его, вроде говорил — совсем недорого. Как, можно догадаться, этот дом в Солнечногорске — куда я сейчас и еду.

Брат собирался всё бросить и уехать туда — «жить натуральной жизнью», как он в моих телефонных разговорах с ним выражался. Пока же, в том доме года два шёл ремонт и, брат там бывал наездами, заканчивая со своими московскими делами.

Пожить «натуральной жизнью», брату так и, не довелось: возле его же московского офиса, к нему — выходящему из машины, средь бела дня подошел киллер и выстрелил сначала в грудь, потом в голову. Затем, сел в ожидавшую его машину и уехал. Классика… Концов нет.

По завещанию, вдове брата и детям досталось движимое и недвижимое имущество в Москве. Ну и, основной капитал — акции там, облигации, активы да депозиты… Основного капитала, кстати, оказалось на удивление маловато. Ну, ничего — даже, не продавая московской недвижимости — квартир и, даже целых многоподъездных домов, будут жить долго и счастливо! И, ещё останется.

Мне же, брат оставил «родовое поместье» и «немного» денег — десять миллионов «бакинскими». Была у нас с ним одна история… В купе с моими — от последнего моего бизнеса, должно и, мне на жизнь хватить. Если, конечно, по Куршевелям слишком часто не ездить…

Кстати, вдова, отношения с которой у меня с самого начала не заладились, хотела отсудить «поместье», но узнав в какой та дыре, оставила эту затею. А, вот за деньги она на пересмотр завещания подала… Скорее всего ничего её не обломится, потому, что я нанял по этому делу очень хорошего юриста и пообещал ему аж целых сто тысяч в СКВ, если он это дело выиграет… Да, кто ж его знает?

Через полгода — раньше уже, я смогу вступить в законное владение наследством. Пока же просто: надо присмотреться, да прицениться заранее — за сколько можно эту недвижимость «толкнуть».

— …Так, Вы — брат Германа Фёдоровича!? — районный Ботаник, получив утвердительный ответ, ударился головой об потолок. Покойный брат, был тут явно в авторитете…, — соболезную. Хороший человек… Был. Когда приезжал, мы с ним частенько беседовали. Планы у него были… грандиозные.

Боня посмотрел вопросительно на меня.

— Денег от брата осталось мало и, они в основном перепали его семье. Так что, увы! Хотел бы, но «грандиозные планы» брата я осуществить не смогу.

— Жаль! Последняя надежда была…, — огорчился Боня. После недолгого раздумья произнес:

— …Видел я по телевизору про убийство вашего брата. Нетипичная смерть для хозяина этого дома…

Тут, я сильно удивился:

— А, какая смерть, типична для хозяина этого дома?

— Извините, если обидел! Честное слово не хотел…, — сдал назад Боня.

Но, я уже сильно заинтересовался:

— Да, какие обиды? Продолжайте, если уж начали! Какая смерть типична для хозяина этого дома? Меня это напрямую касается — я, же теперь хозяин, или Вы забыли?

— Так, Вы и про «ЭТО» ничего не знаете?

Боня, так выделили слово «это», что мне стало слегка жутковато.

— С братом мы, в последнее время, довольно редко общались… Разные города, разные дела…

Разные возраста, разные характеры и разные интересы…

Боня допил не спеша бутылку минералки и, начал так же — не торопясь, свой рассказ:

— Я Вам говорил про первую попытку освоения Пустоши? …Так вот, дело было примерно так: в девятнадцатом веке через Солнечную Пустошь шёл почтовый тракт. Ну, там — почту возили, колодников гоняли, путешественники да чиновники из центра на Урал ездили и обратно. Грузы в те времена по рекам сплавляли… Про бурлаков слышали? А люди, что б быстрее — по дорогам ездили, где через определённые расстояния были станции со сменными лошадьми, трактирами да постоялыми дворами. Основной тракт шел южнее — он короче. Но, в распутицу через нас — хоть и длиннее путь, но из-за природных условий дорога лучше. Так, вот… Ехал, как то в 1845 году через Пустошь один отставной генерал по каким-то там, своим делам. Не знаю, что взбрело ему в голову — генерал то, был учёный, за границей бывал и живал… Но, уж очень он здешним местом заинтересовался.

— А почему, он именно этим местом заинтересовался? Степей, что ли в России мало было?!

— «Почему»? Я ж говорю: не знаю! …Купил он, значит, Солнечную Пустошь — всю, целиком у казны и решил усадьбу строить — ваш будущий дом. Знаете, как он искал место под усадьбу? Фиг догадаетесь! Жильё обычно строят у воды, у водоёма… Тут с водоёмами некоторый напряг, значит — надо строить у колодца. Чтоб знать, где копать колодец — надо искать подземные воды. Выписал генерал с уральских заводов самого лучшего рудознатца… Ну может, знаете — которые с лозой в руках под землей руду, воду искали? Тоже, кстати — ничем и никем необъяснимый феномен…

— Чистое шарлатанство, какой там «феномен»! Попробовал бы ваш «рудознатец», мины на минном поле таким макаром поискать…

— Возможно и «шарлатанство», не знаю. …Ну и, вот: долго генерал с этим «специалистом» по Пустоши бродили и всё без толку — нет воды и, всё тут! Пока на место вашего теперешнего дома не набрели — практически, в самом центре Солнечной Пустоши… «Вот, здесь есть подземная вода и, очень много», — утверждал рудознатец. Генерал переселил сюда своих крепостных — три с лишним тысячи душ, нанял нижегородских строителей да петербургских архитекторов… Давай строить поселок и усадьбу. Генерал сам и, дал название — Солнечногорск. Вот, только с водой облом вышел — сколько не копали, вырыли очень глубокий колодец, но так и не нашли… Причём, парадокс: отойди, буквально с пару сотен шагов от того колодца — грунтовая вода, хоть и в недостаточном количестве, но есть! Рудознатца генерал, естественно, знатно выпорол и отправил обратно на Урал…

— Судя по всему, до Генерала рудознатца никто не порол…

— Хахаха!!! …Но, делать то нечего — строить уже начали, не бросишь. У генерала, видимо, куры денег не клевали — построил он себе дворец… Кстати, весьма необычный «дворец» — сами увидите! Рядом — крестьянское село с каменной церковью. Должен сказать Вам, архитектура… На памятник истории зодчества эта церковь претендует!

— Да?! А церковь вашу брат не покупал?

— Хм… Кгхм… Нет, не покупал. Но, помог немного отреставрировать — безвозмездно! …Даже, две дубовые рощи — между церковью и своим дворцом, Генерал посадил. Вопрос с водой тоже решил, но частично: заставил мужиков два пруда выкопать. Весной от талых вод они наполнялись и, иногда, воды до августа хватало. Для людей и животных, разумеется. Не для полива… Потом приходилось в бочках с Волги возить. С топливом тут вообще труба — в отличии от воды, дрова с неба в виде дождя, хоть и редкого не падают. Приходилось за дровами далеко ездить. В общем, генеральским мужикам работы хватало! Мужики бухтели, конечно, но невиданные ими ранее урожаи, как-то ситуацию сглаживали…

— Вы ж, говорили, Василий Григорьевич, что первая попытка была неудачной?

— Да, дослушайте же до конца, Владимир Фёдорович! …Я, же Вам говорил — что здесь каждые три года недород, а каждые шесть лет конкретная засуха? Ну, это в среднем. А, бывает, лет восемь — десять все в порядке. И, вот почти десять лет, все было хорошо да гладко, а затем — пять лет подряд жесточайшая, невиданная засуха! Генерал поначалу стойко держался — покупал за свой счет хлеб и кормил мужиков. Ну, а потом средства — и, так подорванные строительством, по-видимому, закончились. Мужики — как не уважали они Генерала, начали с голодухи бунтовать… Генералу, как-то, чуть ли не штурм пришлось пережить, благо построенный им «домишко» позволяет. Потом, крестьяне потихоньку — кто с голоду не умер, практически все разбежались… А, генерал исчез.

— Куда исчез? — спросил я.

— Знали бы «куда» — слова «исчез» не применили б… Как-то раз, зашел в дом — по словам дворовых и обратно не вышел. Искали, искали, но так и, не нашли. Ни живого, ни мёртвого. Соответствующие органы думали, что мужики его порешили, перепороли оставшихся полуживых крестьян, но никто так и, не сознался.

— А, семья у генерала была? Что они говорили? Неужели, ничего не заметили?!

— Генерал был вдов, а взрослые дети жили и служили в столицах и, к нему ни разу в имение не приезжали. Вообще-то, та семья выморочная — прямых потомков… Ни прямых, ни кривых потомков — наследников нет! Ну, идём дальше… Солнечногорск, после исчезновения генерала совсем опустел… Ни одной живой души, ни одного человека не осталось! А, когда южнее железную дорогу построили, вообще через эти места ездить перестали. И, пустовал Ваш дом, с Солнечногорском заодно, до самого тысяча восемьсот семьдесят девятого года — пока ваш предок его не купил… Как я подозреваю, купил — не глядя.

«Ну, вовсе этот лох, мне не предок…», — подумалось мне. Дело в том, что мой прапрапрадед, купец первой гильдии, входящий в десятку богатейших нижегородских купцов, к концу девятнадцатого века слегка подразорился и, после своей смерти оставил своим двум взрослым сыновьям сравнительно немного. Младший из них — вообще, на голову был болен! Историю болезни я не знаю, но втемяшилось ему стать дворянином. Без понятия, каким макаром, но уверен — за свою часть остатков папашиного наследства, ему это удалось. И, заодно купил себе «удел» — Солнечную Пустошь, то бишь. Не знаю, во сколько это ему встало — но, в любом случае он переплатил! Про дальнейшую судьбу «дворянина» брат ничего не рассказывал… Старший брат этого лузера, ненадолго пережил своего отца, оставив своему единственному сыну больше долгов, чем денег. И вот он — Прокопий Максимович Стерлихов, в начале двадцатого века восстановил состояние своего деда, снова ввёл нашу фамилию в десятку богатейших купцов Нижнего. Советская власть всё его движимое и недвижимое имущество конфисковала и национализировала. Прокопий Максимович пережил всё это на удивление спокойно. Даже, в нэпманы в своё время не рыпался! Работал после Гражданской войны в различных госучреждениях — в основном по торговой да финансовой части. Дожил, аж до пятидесятых. Было у него пятеро детей — дочь и четыре сына…

— Называйте этого человека «братом моего предка», — не люблю, когда взрослые люди меняют масть! И, брата не одобрял, за его увлечение дворянством…

— Хорошо! «Брат вашего предка» недолго прожил в своих хоромах. Нанял небольшую дворню, начал было делать ремонт, но внезапно исчез, даже не рассчитавшись с ремонтниками и прислугой. Меньше года пробарствовал!

— Обстоятельства известны?

— Так же — зашёл в дом и больше не вышел. Ни трупа, ни следов каких… Полиция порыскала по округе, попытала тех, кого рядом поймала и дворовых, да и перевела дело в разряд висяков. Всё как сейчас — ничего не поменялось!

«Ну и, дела…», — подумал я.

— Вот, Вы теперь, получается — четвёртый хозяин этого дома…, — добавил жути Боня, — так, что думайте!

— А, приведения в генеральском доме есть?

Боня недоуменно пожал плечами. Мол, дело серьёзное, а Вы всё шутите:

— Да, вроде пока не замечалось… Может, Вам явятся? Советую на ночь одевать подгузники…

— Жаль…, — деланно огорчено сказал я, — на туристах деньги можно было бы делать, если грамотно к делу подойти.

— Ну, если на благо — то, за приведениями дело не встанет! Есть у меня на примете парочка подходящих кандидатур… И, грима никакого не надо! — Боня, оказывается, не лишен чувства юмора.

— Кстати, а не замутить ли нам в генеральских прудах чудовище Лох-Несс? Лохов разводить…

И, минут десять мы изощрялись на эту тему, всячески ее развивая. Кажется, мы подружились…

— Подъезжаем…, — Боня указал на тёмную полоску приближающего населенного пункта на горизонте, — кстати, посмотрите налево! Это — тоже ваше.

Слева, в трехстах метрах от шоссе, высилось двухэтажное п-образное строение, рядом загон для животных, за которым — в километре где-то, паслось десятка три лошадей под присмотром табунщика.

— Что это?

— Конеферма…, — тоном, типа, «что сам не видишь», ответил Боня, — Герман Федорович планировал разводить лошадей. Теперь, это всё ваше.

— Почему в завещании не было?

— Видимо, когда писалось завещание, конефермы ещё не было. Да, Вы не волнуйтесь, это уладить — пара пустяков.

«Ага, пара пустяков. На хрена, спрашивается, мне ещё и, этот геморрой?! Тут, с „дворцом“ что делать не знаешь — продать не продашь и жить, судя по всему — тоже, долго не получится…».

Нет, я не боялся «исчезнуть»! В это я не поверил. Скорее всего, прежние хозяева просто слиняли по причине финансовых трудностей. Сам не раз наблюдал — затеет человек какое-либо дело, не подрасчитав силёнок, наделает долгов — которые отдать не может и «исчезает». И, ищут потом его по просторам бывшего Союза, что бы паяльник воткнуть в известное место… Бывает, что и находят! Бывает, что и «втыкают»…

Мои финансы позволяли мне, приобретя — как я планировал, какое-нибудь СТО, где-нибудь на окраине Нижнего, с домиком для личного проживания… Возможно с семьей — пора в конце то, концов обзавестись! …Спокойно дожить в достатке, но без излишеств, до самой старости. Мне, слава Богу, уже полных тридцать семь лет! В августе стукнет тридцать восемь… Пора уже задуматься, устаканиться и жениться. Вместо этого, мне судьба, в лице покойного брата подсовывает вот то!

— Может быть, Владимир Федорович, хотите поближе подъехать, ознакомиться с хозяйством? — несколько подобострастно спросил главный районный аграрий, — скоро хороший съезд будет.

— Вы меня ещё «Вашем Превосходительством» называйте, — пробурчал я притормаживая. Хозяйство смотреть не хотелось, хотелось размять ноги после долгой езды и, главное — «отлить»…, — расслабьтесь, Василий Григорьевич! Это не девятнадцатый век, а я не столбовой дворянин…

Свернув, мы быстро подъехали к конеферме, на первом этаже которой были, как я понял — собственно конюшни, а на втором — жилые и складские помещения. Боня оказался на удивление догадливым: не успели мы выйти из машины, как он сказал:

— Если, Вам в туалет, то следуйте за мной…, — по пути он продолжал знакомить меня со здешними реалиями, — это бывшая туберкулезная лечебница. После войны в стране была настоящая эпидемия туберкулеза… Знаете, да? Кто-то из ученых (Вы же помните, я рассказывал, здесь находилась постоянная научная станция?) заметил, что здешний климат очень полезен для лёгких. И вот, сюда стали свозили со всей области, а позже — с более далеких мест, туббольных. И, Вы знаете, бывало, даже совсем уж безнадёжные выздоравливали! Очень многие здесь и, остались жить… И, до сих пор живут — климат очень полезный.

Одна из следующих в том же направлении тёток добавила:

— И, алкашей здесь тоже лечили.

— Да, да! — бодро подтвердил Боня, — лечили здесь и хронический алкоголизм, с очень впечатляющим результатом.

После «облегчения» в здешнем сортире, мы с агрономом встретились возле машины, поджидая женщин.

— …Вы про алкоголиков серьезно? — продолжил разговор я, — и, что? Совсем бросали пить?

Лично я сам считаю, что алкоголики также — как и наркоманы, «бывшими» не бывают…

— Тут такая тонкость: если человек сам хотел добровольно вылечиться, то да! Бросал пить! Очень часто навсегда. А вот, если силком привозили — то нет… Среди местных тоже «синяков» хватает, но очень незначительно — по сравнению с соседними районами. Ещё бывало, приедет человек, вылечится, а уехав отсюда — снова, лет через пару забухает. Некоторые, по нескольку раз лечились, пока или не поселились здесь, или не загнулись «там». Брат ваш, Царство ему Небесное — хороший человек был, задумывал здесь наркоманов лечить. Доктора привозил… Фамилия, ещё какая-то, немецкая — то, ли Гроссман, то, ли Вейсманн…

— Дышится здесь… И, вправду, как то …необычно, — только что с удивлением заметил я, — надеюсь, чудеса на этом не кончаются?

— Конечно, нет, — приосанился Боня — экскурсовод, — вот мне, по вашему, сколько лет?

— Ну, пятьдесят, — польстил я. На самом деле я думал, что уважаемому Боне, где-то ближе к шестидесяти.

— Не угадали, мне шестьдесят восемь! А — это моя жена, — показал на приближающихся женщин, — младше меня на четыре года, и старшая сестра, старше на два…

Глядя на мое вытянувшееся лицо, добавил:

— То-то! Вы бы подобрали челюсть с пола, молодой человек…

В некотором обубуении, я сел в машину.

— Ну, что? Подъедем, посмотрим лошадей? Да и, с табунщиком заодно, Вам познакомиться всё равно надо… Он калмык по национальности. Не знаю, где брат Ваш его нашёл, но по лошадям — истовый фанатик! Зовут его Борис Саналович. Он тут с женой и дочерью живёт. Дочь, кстати, ну вся в папу…

— Умение находить нужных людей — наша фамильная особенность!

Подъехав к пасущимся лошадям почти вплотную по удивительно ровной степи, мы с Боней вышли из машины. Я невольно залюбовался — среди рыжих кобыл и жеребят носился, задрав хвост дудкой, до изумления красивый золотистый жеребец! Увидев нас, он резво подскочил ко мне, обнюхал и, не получив ничего — кроме робкого поглаживания по шее, презрительно фыркнув, убежал к своим кобылам.

Тем временем, к нам приблизился на невысокой лохматой лошадке табунщик. Не знаю, какой он там калмык — но, если мне надо было бы нарисовать пресловутого «монголо — татарина», я бы изобразил его именно таким! «Ну, вылитый Батый! — подумал я, всматриваясь в него, — и, придумывать ничего не надо».

— Познакомься, Боря, — обратился агроном к спешившемуся табунщику, — это, Владимир Федорович Стерлихов, брат покойного Германа Фёдоровича и, стало быть, владелец…

Боня обвёл рукой окружающее пространство.

— Здравствуйте Владимир Фёдорович, — поздоровался Батый, — как доехали?

— Спасибо хорошо и, главное, не скучно…, — о чём, интересно можно говорить с коневодом? Ни, разу — до этого, не разговаривал… Ах, да! О лошадях, — очень красивые лошади! Что, это за порода такая?

— Это чистокровные лошади будёновской породы, — ответил Бату и, предвосхищая дальнейшие дилетантские вопросы, добавил, — эта порода была выведена по приказу маршала Буденного специально для армии. Годится, как для верховой езды, так и, как гужевая. От европейских пород отличается большей выносливостью и неприхотливостью. Очень долгое время может обходиться одним лишь подножным кормом. В наше время используется, в основном, как спортивная…

«Ну, прямо Википедия!», — восхитился я.

— Во сколько обходится содержание всего этого хозяйства?

— Я не особенно в курсе, могу ошибиться. Финансово-хозяйственную часть ведет моя жена, она сейчас по делам в Солнечногорске. Попозже приедет к Вам и отчитается…, — ответил Бату, — я знаю лишь, что Генрих Федорович за всё за год вперед заплатил. Так, что до следующего мая денег на это «хозяйство» не понадобится.

Уже полегче… Содержание лошадей, как я знаю — удовольствие очень хлопотное и дорогое! Дешевле и проще целый автопарк содержать…

— А, с этой э… Конефермы, возможна какая-нибудь прибыль? — на всякий случай интересуюсь, — брат не успел меня посвятить в свои планы, может Вы подскажите, для чего всё это…?

— Прибыль, конечно возможна…, — Бату показал рукой куда-то вглубь табунка, — вон, видите того жеребчика? Когда подрастёт, будет стоить миллионов пять.

— Долларов? — у меня привычка всё в баксах считать.

— Да нет, рублей! Остальные уйдут, где-то, за пятьсот тысяч каждая, — видя моё глубокое разочарование, добавил, — хотя, Герман Федорович не для продажи это дело затевал….

— А, для чего?

Вместо ответа Бату уставился неподвижно в какую-то точку в степи. Через минуту точка выросла в размерах, ещё через минуту степь заполнилась грохотом копыт и, мимо нас в направлении конефермы пронеслась девушка лет четырнадцати верхом на лошади. Только, глазками в нашу сторону любопытно стрельнула, да чёрная коса перед глазами почти горизонтально мелькнула. «Вот так, должно быть, выглядела атака амазонок! Впечатляет…».

— Может, для этого? — наконец-то, ответил Бату.

— Что, это?

— Лошадям иногда надо давать «газку» — для их же пользы…

— Кто, это?

— Это, моя дочь. Помощница…

— Вы за неё не боитесь?

— Моя Лиза ездить на лошади научилась раньше, чем ходить! — с плохо скрытой гордостью в голосе ответил Бату, — кстати, Генрих Фёдорович не запрещал местным ребятишкам по вечерам кататься… Ну… У нас здесь, нечто вроде детской конноспортивной секции…

— И, я не запрещаю… И, вообще — пусть все идёт, как шло! Потом разберёмся. Ну, что, Василий Григорьевич, проедемте ко мне во дворец?!

— Конечно, поехали, вечереет уже…

И, попрощавшись с Бату, мы поехали дальше.

— …А, после того — ну, «брата моего предка», были случаи исчезновения? — продолжил я тему.

— Да нет, не было. По крайней мере, я о них не знаю… До начала тридцатых годов ваш дворец пустовал, затем в нём было управление строительством канала. Когда канал построили, там разместили районные органы власти. Во время войны эти органы уплотнили, подселив беженцев. Особенно, много детей ленинградцев-блокадников было — на откорме. После войны властям построили соответствующие здания, а в вашем Замке много чего и кого поперебывало, в том числе дворец пионеров и краеведческий музей.

— Да, народу много тусовалось… Если, с десяток и пропало, могли тупо не заметить!

— Понятно тогда, почему Ваш брат так долго ремонт делал…, — поддержал шутку юмора Боня, — строители исчезали! А, кто их — молдаван, считает, то? Ха, ха, ха…

Минут пять мы ржали, как будённовские лошади.

— …Погребок там у Вас знатный, — продолжил Боня.

— И, чем же он знатен?

— Генерал строил дворец прямо над копаемым колодцем. Копали, как я уже по-моему, говорил — метров до пятнадцати, пока на практически сплошной скальный грунт не наткнулись. После облома с водой, решил Генерал преобразовать колодец в винный погребок. Как раз, виноградник ему какой-то француз заложил, чтоб вино делать… Не пропадать же трудам! Снизу расширили, построили винтовую лестницу. Но, до своего вина Генерал так и, не дожил… До, во время и после войны там овощехранилище было. И, надо сказать — картошка и прочие корнеплоды по три года хранились! Яблоки да груши до нового урожая дотягивали. Что, странно: в других местах точно такие же овощехранилища копали — эффект не тот…

— Кстати…, — вспомнилось Боне, — по договору о купле — продаже, одна комната должна быть оставлена под краеведческий музей Солнечногорска и, в неё должен быть свободный доступ в определённые часы. Я этим музеем заведую… На общественных началах.

«Так вот, откуда агроном так много знает: местный энтузиаст-краевед!»

— Да, за ради Бога! Я же уже сказал: пусть все идёт, как шло. Лучше скажите, во сколько обходится содержание этого дворца? Ну, там — земельный налог и, прочая мудотория?

— Это Вы у своей экономки спросите! — ехидно ответил Боня.

— У какой экономки?

— У вашей. Вы, что же думаете: Герман Федорович купил себе домишко, сделал шикарный ремонт и пустовать бросил? Нет, барина ожидает верная дворня!

У меня слегка отвисла челюсть — про это я не подумал! Это ж, каждому надо платить зарплату. А, больничные, отпускные, декретные, профсоюзные и прочая, прочая, прочая… А, вы думаете нам — боярам, легко?

— И, много у меня «верной дворни»?

— Сейчас аж, целых двое: как я сказал — экономка и, как положено — дворецкий… Супруги. Был ещё секьюрити, но он сбежал, не выдержав тягот службы в отдалённом гарнизоне.

— Уффф… Всего-то, двое! — у меня от души отлегло, — пусть бежит, если без выходного пособия…

— Кстати, я им уже давно про ваш приезд маякнул. Так что, барина ожидает банька и обед! Точнее, ужин.

— Я надеюсь, банька будет с девками?

Женщины на заднем сиденье «Волги», примолкли услышав про девок… Это я, позабыв про них ляпнул!

— Для девок Вы, Ваше Благородие, титулом не вышли! Девки ныне, не менее, чем барону полагаются.

— Вот же, блин, досада! Придётся подсуетиться…

Тем временем, мы въехали на перекресток с другим шоссе, я повернул вправо — к совсем уже близкому Солнечногорску. Боня продолжал комментировать:

— Это мы въехали на тот древний тракт. Если бы ехали прямо — попали б, прямиком на Большие Болота.

— Тракт, где кончается?

— Тракт упирается в Волгу. Там раньше была паромная переправа. Ещё, есть старая дорога от места переправы — вдоль Волги, до Нижнего… Шоссейку, по которой мы ехали, уже при Советской власти проложили.

Начались огромные сады. По большей части — заброшенные и засохшие, но кое-где — ещё зеленеющие…

— Одного только детского питания — соков да пюре, на десятки миллионов производили! — чуть, ли не простонал Боня.

— Вася! — подала голос с заднего сиденья одна из теток, жена или сестра, я не понял, — если ты, своим нытьем, доведёшь себя до инсульта с параличом — вода в твоих арыках не появится!

— Пускай выговорится! — возразила другая, — если, внутри будет негатив накапливать, ещё хуже будет…

И, понёсся бесконечный женский треп за здоровье… После садов мы проехали небольшую, полузаброшенную промзону. Боня траурно молчал, поэтому я мог только догадываться о предназначении некоторых зданий и сооружений. Промзону сменил частный сектор, затем спальный микрорайон со школой, детсадами да больницей. Очень много заброшенных, полуразрушенных или только начинающих разрушаться строений…

В общем, типичный рецессивный российский районный городок! Улицы прямые и широкие, сравнительно хорошо озеленены. Кое-где, на газонах пасутся коровы и козы… Ну, колхоз колхозом! Имеется небольшой парк отдыха с аттракционами, по-моему, не работающими. Несколько десятков пятиэтажных «хрущёб» заброшены да растащены… Ага! А это — попытка «многоэтажного» строительства: недоведённый до ума каркас панельной девятиэтажки.

Центральная площадь с типовым зданием бывшего райкома — нынче мэрией, с традиционной статуей Ленина перед ней. На улицах весьма умеренное количество пешеходов и автомобилей. Старый, изношенный, но на удивление — целый асфальт! Видимо, сказывается отсутствие резких перепадов температуры, как в остальной — не аномальной России…

По пути высадили, поочередно, обоих тёток… Боня вызвался сопроводить меня до самого дворца.

— От церкви направо, — подал голос оживший местный краевед, — видите, какая красота?! Ещё при Генерале строили…

Это был великолепной архитектуры небольшой каменный Храм… Нет, ну лепота, то какая! Просто церковью его назвать — кощунство!

Повернув направо, я невольно остановился: Направо и налево от прямой, как стрела дороги, покрытой свежим асфальтом, раскинулось два внушительных пруда, обсаженных столетними дубами, а впереди — огромный средневековый замок!

— Ну, ни х… Фигасе! Это, что? Всё моё!?

— Да! Начиная с нового асфальта и два кэмэ за «замком» и, по сторонам — всё Ваше. Впрочем, в мэрии надо бы ещё уточнить…

— Ну и, на х… Нафига, это всё, мне надо?!

— Не знаю…, — Боня почесал пятерней в затылке, — разберите и, продайте всё на х… На фиг.

Многие мечтают, чтоб нечто подобное на них с неба свалилось… Ох, не будили бы вы лиха!

…Впрочем, при приближении «Замок» оказался не таким уж и огромным. Скорее всего, архитектор, проектирующий его, использовал какой-то оптический эффект — слышал я про такие.

Ещё… Издали Замок производил впечатление «старины глубокой» — казалось, ему лет пятьсот. Когда мы подъехали совсем вплотную, оказалось, что совсем это не замок, а скорее — большой дом, сделанный под замок… И, не такой уж и, древний! Здание представляло собой центральную четырехэтажную — не считая цокольный этаж, круглую башню. Одноэтажные строения — видимо вспомогательные, построенные прямоугольником составляли «стены» Замка. Окон на первом этаже башни и на «стенах» не было видно — по крайней мере с внешней стороны. На втором, третьим и четвёртом этаже башни, были нормальные с виду окна — но почему-то, издалека они выглядели как узкие бойницы. Не иначе, замок проектировал мастер оптических эффектов!

На первом этаже башни находился парадный вход — большое, роскошное, богато оформленное всякими кованными завитушками крыльцо. К нему мы и, подъехали… В «стене» слева от башни — широкие стальные ворота, тоже заточенные под старину. Гараж там, что ли… При нашем приближении на парадное крыльцо вышли двое — пожилые мужчина и женщина.

— Остановитесь и выйдите из машины, оставив ключи. Дворецкий сам загонит машину в гараж, — проинструктировал меня Боня, — да посмелее, Владимир Фёдорович! Вы же — ХОЗЯИН! Так, что привыкайте!

— Куда деваться?! Привыкну…

Вот теперь я понимаю народную поговорку: «Из грязи, да в князи!»

— …То же самое: если надо куда поехать — звоните дворецкому, — продолжал гундеть главный агроном, вздумавший учить меня дворянскому этикету, — он подгоняет авто к крыльцу, выходите, садитесь и едите. Хотя, можете шофёра нанять, Герман Фёдорович всегда с шофёром приезжал. Хороший парень, кстати… Где он?

— Да, вроде вдова уволила…

Мы вышли из машины. «Верная дворня», сияя от счастья лицезреть воотчию нового «барина», подошла поближе.

— Вот и, новый барин приехал! — весело сообщил ехидный Боня, — прошу любить и слушаться — Владимир Фёдорович Стерлихов, владелец здешних мест. А, это супруги Матвеевы — Валентина Ивановна и Игорь Сергеевич.

— Очень рады вашему прибытию, Владимир Фёдорович! Соболезнуем Вам по поводу кончины вашего брата…, — сказала Валентина Ивановна, искренне, вроде. Даже, глаза увлажнились и голос слегка задрожал.

— На редкость душевный человек был Герман Фёдорович, — грустно добавил Игорь Сергеевич, — не часто, такие встречаются…

За этим чувствовалось: «А ты то, каков будешь?»

На вид супругам было лет по шестьдесят. Хотя, кто его знает, я уже один раз сегодня ошибся. Сходу, я окрестил их супругами Адамс. Сходство определенно есть! Чисто внешнее, разумеется…

— По зарплате мой брат вам не задолжал?

— Да нет, что Вы…, — слегка возмущённо ответила мисс Адамс, — Герман Фёдорович насчёт этого очень строго… Нам за год вперед оплачено! И, деньги на текущие расходы наперёд выделены, на продукты, воду, электроэнергию и, так далее… Где-то до следующего лета дополнительных средств не потребуется. При нынешнем уровне расходов, конечно.

Видимо она боялась, что я их уволю…

— Вообще-то, мы с мужем пенсионеры, получаем пенсию, — она, почему-то покраснев, мельком глянула на супруга, — если что, можем и без зарплаты…

Боня, на удивление понимающе, ухмыльнулся.

— Без зарплаты не останетесь, — почему-то очень уверенно ответил я, — так… Все дела на потом, на завтра! Что там насчёт баньки и ужина?

Мой принцип такой: если какой-то ништяк уже в руках, то надо им пользоваться! А там — видно будет.

— Всё готово! — дворецкий, чуть ли не стойку смирно принял, — разрешите, я сейчас вашу машину в гараж загоню, а Валя Вас до бани проводит…

— Надо бы Василия Григорьевича до дому подкинуть… Или, составите мне компанию? В баньке? Раз, девок нет? …Прикалываюсь! Чисто отдохнём, поговорим, выпьем за знакомство — то, да сё….

— Нет, нет! — замахал руками Боня, — я всё понимаю, но в этот раз не могу…

— Я его на своей отвезу…, — мистер Адамс достал пульт, нажал кнопку и, на вид древние ворота, медленно начали открываться вверх.

Однако, какая толщина ворот… Герман, что? Осаду, здесь собирался высиживать?!

Гараж внутри — даже издали, казался КамАЗа на четыре. В нём стоял «Фольксваген — Пассат» — видимо, мистера Адамса.

— Проходите, Владимир Федорович, — пригласила меня внутрь Замка миссис Адамс.

— Чуть позже, провожу вот…

— Ну, тогда — как зайдёте в холл, по винтовой лестнице или на лифте, вниз.

Мы остались стоять вдвоем с местным агрономом… Необычное ощущение, не знакомое ранее, овладело мной. Прислушался к себе, замерев… Я, вдруг — с удивлением, почувствовал себя вернувшимся домой после длительных скитаний!

Дело в том, что мои родители были строителями — наша семья часто переезжала с одной всесоюзной стройки на другую, более пяти лет нигде не задерживаясь. Из-за такого образа жизни, у нас с братом получилась большая разница в возрасте — его предки забацали, ещё будучи студентами, меня — через двенадцать лет на Дальнем Востоке, при строительстве очередной ГЭС. После, я и сам помотался по белу свету, где только не был, кем только не работал. Даже, целый год прожил а Америке. Потом, понял — нет! Не моё. Даже, бабы там, по-другому любят… Может, хватит уже? Пора осесть, жениться, детей завести. На этот случай вот, оно — родовое гнездо, не зря так назвали. И, лошади те пригодятся. Как сидела та девчонка в седле! Хочу, чтобы мои дети тоже так — и, всё тут! А, деньги? Денег на первое время хватит, а там что-нибудь да придумаю.

— А что, Григорьевич, невесты в городе есть? — почти по Ильфу и Петрову спросил я Боню.

— У Вас вон — штук тридцать кобыл имеется, Ваше Сиятельство…, — опошлил тему тот.

Потом, кося взглядом, то на подъезжающего мистера Адамса, то на дверь — за которой скрылась мисс Адамс, полушепотом проинформировал:

— Тут у нас — в Солнечной Пустоши, дедки проживают и, не в малом количестве, которые и, в восемьдесят с хвостиком лет по девкам бегают! А, бабки бывает, и в шестьдесят рожают… Ну ладно, до свидания, Владимир Федорович, очень рад был познакомиться…

— И, Вам счастливо, Василий Григорьевич, не менее рад был…

И, местный агроном-краевед-экскурсовод отбыл домой.

Он, чё? Прикалывается?! Я куда, вообще, попал?! И, почему проживать здесь ещё очередь не выстроилась?!

Поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошёл в холл… Вот это, да! Мама мия! Не знаю, как это называется… Я бы назвал — «супер — пупер евроремонт»! Этот Замок, как моя «Волга» — снаружи вроде древний, а внутри по последнему писку! У меня с покойным братом одинаковые вкусы, только у него грошей побольше. Было…

Я прошёлся, осмотрелся… Огромный холл с гардеробом — как в небольшом, провинциальном театре. В центре — круглая, прозрачная шахта лифта. Кабинка лифта тоже стеклянная. Вокруг шахты — винтовая лестница. Безусловно, очень оригинально! Кажется, я нигде ещё такого не видел… Даже, в кино!

Идем дальше. Это, что? Столовая? Я бы подумал — банкетный зал ресторана… А, рядом что? Санузел! В аэропортах я видел поменьше… Утрирую, конечно. Ну, брат — слов у меня нет! Пошёл-ка, я в баню…

Спустившись по винтовой лестнице в полуэтаж — лифтом воспользоваться я не решился, я опять присвистнул: да тут бильярдная! Да, на четыре стола! Казино, что ли брат задумывал открывать? А, что? Идея! Свободно-экономическая игровая зона. И от Москвы сравнительно недалеко… Надо будет эту мыслю тщательно обсосать.

Во! Тренажёрный зал! А, зеркал то сколько! Ни, фига себе! Даже, стенд для метания ножей есть. Правда, пока никто ножи не метал — деревянные бруски стенда совершенно целые. Где, интересно, сами метательные ножи?

Ага, опять санузел, поменьше, правда чем наверху, зато с душевыми кабинками… А, вот у дверей мисс Адамс тусуется, значит там и, есть баня.

— Проходите, Владимир Фёдорович, — защебетала экономка, — всё готово. Тут парилка, это бассейн. Из вещей что надо — в этом шкафу. Подберете по размеру. Свою одежду можете здесь оставить, я её постираю, поглажу и принесу Вам в спальню.

Мне аж, стало неудобно… За мной, даже родная мама так не ухаживала! Носки и трусы я с детства стираю сам. Но, что делать?! Надо привыкать…

Вопреки ожидаемому, банька была средних размеров — где-то, не более чем на пять-десять персон. Видимо, брат собирался париться только с особо приближенными. Но как, зато всё классно! Бассейн вообще, нечто… Нет, решено! Буду здешним барином. Пока смогу… Хоть год, но проживу как человек!

— Как закончите, поднимитесь в столовую — что на первом этаже, на ужин. Если что понадобится, Владимир Фёдорович — вот звонок, вот телефон…, — и, мисс Адамс грандиозно, несмотря на возраст, удалилась.

…Не, ну ВАЩЕ классно было!!! Напарившись, намывшись и нанырявшись, я вдруг почувствовал жутчайший голод. Ещё бы, с утра не жравши… По дороге, только пару «сникерсов» в хлеборезку закинул, да крепким чаем из термоса залил. Ну, пора на ужин! В шкафу выбрал трусы, футболку, нацепил на ноги шлепанцы и, завернувшись в роскошный халат, поднялся в огромную столовую, где меня уже поджидала чета Адамсов и очень вкусно пахло. Когда я уселся во главе стола, миссис Адамс проворковала:

— Если что, то Вы, Владимир Фёдорович, извините… Я не знаю ваших вкусов, приготовила наугад. На будущее составлю список ваших любимых блюд!

— Ничего, ничего… Я неприхотлив, как… Будёновская лошадь! Лишь бы, не слишком остро и не пересолено. Ещё, немного разнообразия не помешает…

— А, напитки? — спросил дворецкий.

— Пью всё, что горит, но чаще всего водку… Коньяк, вино и пиво не уважаю. Ну, а вообще то, больше на чай налегаю. Да, покрепче…

Мистер Адамс куда-то метнулся и вернулся с графинчиком.

Не знаю, что за блюдо мне подали, но чертовски вкусно! Скушав под водочку тарелку, я вопросительно посмотрел на миссис Адамс и, она моментально принесла мне добавки. Тут, я уже не торопясь смаковал и неторопливо беседовал с обоими супругами.

Валентина Ивановна оказалась профессиональной работницей ещё советского сервиса — начинала с официантки, затем поварихи. Вышла на пенсию уже директором крупной гостиницы. Игорь Сергеевич — профессиональный переводчик английского языка. Они, даже работали в Лондоне — при посольстве, пока, как он выразился — «молодежь не съела». Затем, до выхода на пенсию, супруги жили в Нижнем Новгороде. Игорь Сергеевич преподавал в ВУЗе, Валентина Ивановна рулила в гостинице.

Много не нарулила, потому, что при развале Союза остались они в трехкомнатной квартире, с двумя выросшими детьми и, на пенсии… Денег к пенсии накопили порядочно, но снять их с сберкнижки вовремя не догадались и, те пропали при различного рода девальвациях, да деноминациях с дефолтами вместе…

Тут ещё, сыновьям — обоим враз приспичило жениться. Хотя, они и молодцы и, отучились на отлично и работу нашли — вроде интересную и хорошо оплачиваемую, но денег купить собственное жильё всё равно не хватало…

Что делать? Решили супруги Адамс разменять свою трехкомнатную квартиру на две двухкомнатные, с доплатой, раздать их детям, а самим уехать жить в деревню… Тогда то, им и подвернулся мой брат. Мое мнение — брат не прогадал!

Доев и допив, я реально отяжелел, начало плющить…

— Спасибо за ужин! …Однако, барин желает баиньки…, — во, напился, то…, — а, где у меня опочивальня?

— Сейчас проводим…, — супруги идя по бокам, контролирую каждое движение окосевшего «барина», проводили меня до лифта. Дворецкий нажал на цифру «три», и мы поехали. Лифт, как лифт, оказывается.

— А, что на втором этаже? — спрашиваю.

— Пресс-конференц-зал. Первоначально для балов предназначался. Можно вечеринки проводить, празднества, дискотеки…

Мама моя!

— Вот и, спальный этаж. Пять спален — хозяина, хозяйки, три детские… В каждой свой туалет и ванная. Игровая детская комната… Учебная детская комната… Комната для проживания няни… Мебелью пока оборудована только спальня хозяина — то есть, Ваша.

— А, для гостей?

— Гостевая во вспомогательном здании — напротив башни. Для прислуги помещения в правом крыле — сразу за кухней. В левом крыле — за гаражом, хозяйственно-складские помещения и краеведческий музей. Тоже, всё пока до ума недовведённое…

Заходим в мою спальню… Ёшкин кот! У большинства народу на постсоветском пространстве — да и, далеко за его пределами, общая жилплощадь меньше! А, мебель! Спальня, ещё и разделена на две части: где собственно кровать стоит и, где всякие шкафы, шифоньеры, стол со стульями, телевизор диагональю со стену, с игровой приставкой, навороченный компьютер и прочее, прочее, прочее… У спальни собственный санузел! С душем! И, холодильник есть! Да, эта «спальня», больше советской трёхкомнатной квартиры! Раза в два больше!

— Вашу одежду, Владимир Фёдорович, я после стирки положу вот здесь на эту полочку, — напоследок сказала мисс Адамс.

И, попрощавшись, пожелав спокойной ночи, они с мужем удалилась…

Скинув халат и шлёпки, я рухнул на широчайшую кровать и мгновенно заснул.

Глава 1

Портал

«Тут одно из двух: или лето на дворе, потому и лыжи не едут, или мы в центре какого-то дурацкого розыгрыша».

Из одного «попаданческого» произведения.

Проснулся я по старой привычке, рано — в шесть утра… Сделал все свои дела в туалете и ванной, оделся, затушил лёгкий сушнячок после вчерашнего квасом из холодильника и пошёл обследовать территорию.

Поднялся этажом выше. Ага, это бизнес-центр… Приёмная, где можно не одну секретаршу иметь, а целый гарем. На работе, в смысле, иметь, а не… В смысле не «иметь», а иметь в штате… Короче, все поняли — очень большая приёмная!

Оргтехника… Охренеть и, не встать! Слов нет — на уровне и, даже — чуть выше!

Справа — комната для совещаний. Всё, как в голливудских фильмах о жизни крупных забугорных корпораций — длинный, прямоугольный стол, во главе стола кресло для главного босса, по бокам стулья для боссов помельче.

Слева — кабинет самого босса… Ого! Если весь «Замок» — суперпупермодерн, то кабинет главного босса заточен под старину — «ретро», так сказать, Одну из стен книжные полки занимают. Не знал, что брат был любителем чтения… Фу ты, блин! Обмануха! Это не книги, а их муляжи… А, жаль! Я б, почитал чё на досуге…

А, что это на стене, за старинным письменным столом и кожаным высоконачальническим креслом? Етить… Да это ж, генеалогическое древо! Говорил ж, мне брат: Стерлиховы, ещё со времен Грозного известны, ополчение вместе с Мининым на ляхов поднимали, так я, как-то мимо ушей… О, повыше и фотки есть! Здравствуй дедушка, привет папа, здорова братишка… А, это что за знакомая отвратительная рожа? Так, это ж, я! Ну, молоток, брат…

Посидел в старинном кожаном кресле, подумал… Что-то, не похоже, что брат собирался жить, как он говорил — «натуральной жизнью». Что-то он мутил в этой «Солнечной Пустоши». Вырисовывается, за что его могли убить. Мотив, юридически говоря. Деньги! У него же были компаньоны по бизнесу — целых три. Так? Так… Скорее всего, брат решил вложить деньги не туда, куда его компаньоны хотели бы, что бы он вложил. Вернее, он хотел вывести свои деньги из общего бизнеса и вложить их здесь… Вчера Боня говорил, что у Германа были какие-то планы. Да к тому же — «грандиозные»… Кое-кому это могло не понравиться.

И, что с этой догадкой делать? Да, блин… Ладно! Пока это дело отложим — оно мне не по зубам… Более животрепещущий вопрос: а, не захотят ли эти самые компаньоны отмести у меня эту самую недвижимость в которой я сейчас мудрствую? Я, так думаю… Пока нет! Само по себе, это всё ничего — по причине местонахождения не стоит, а супермодерновым оборудованием этих людей не удивишь! У самих, поди и, покруче есть. Вот, если бы этот Замок где-нибудь под Москвой был! Тогда возможно меня — прямо сейчас, под печальную музыку уже закапывали бы… А, так это стоит, с точки зрения тех людей — копейки, из-за которых не стоит мараться. Логично? Логично.

Но, на будущее стоит сделать зарубку: как только у меня получится выжать из Солнечной Пустоши реальные деньги, я тут же рискую получить проблемы. Не говоря уже о вдове. Та настоящая коренная москвичка! Деньги издалека чует и, если вцепится — то, как бультерьер, не отстанет, пока кусок мяса не вырвет…

Да, брат, осчастливил ты меня!

Другой, может, распродал бы всё, что смог и, за сколько смог и слинял бы куда подальше. Но, я не из таковских! С детства моя характерная черта — исключительная упёртость. Моя любимая покойная бабушка меня за мою настойчивость, иначе как «Настырным» и, не называла! Если мне, что-то реально втемяшится — то, чем трудней задача, тем с большой упёртостью я её решаю. Это потом, когда дело почти сделано и остаётся только снимать сливки, я могу потерять интерес и забить болт. Как это и, было с моим совместным бизнесом с Барыгой.

Не знаю, с чего это вдруг — с какого такого перепуга, но я конкретно запал — как на Солнечную Пустошь и Солнечногорск, в общем, так и, на этот Замок — в частности… Я сказал себе: «По этому дому будут бегать мои дети! А, по этой степи они будут скакать на лошадях буденовской породы! И, дети моих детей будут тут жить! И, дети их детей… Я ТАК ХОЧУ! И, ТОЧКА!!!».

Ну, а пока детей нет — продолжим осваивать территорию… Поднялся на лифте ещё выше — на самую крышу. Она плоская и, ограждена парапетом с зубчиками — издали придающими зданию в целом вид стариной башни.

Вижу, небольшой телескоп стоит. Брат, что? Астрономией под конец увлёкся?! Интересно, интересно… Подошёл, посмотрел: направлен на конеферму. Нет, брат «под конец» увлёкся коневодством… О! Как близко всё видно! Бату уже лошадей пасёт… Когда, интересно, человек просыпается? Ладно, тут больше ничего интересного. Пошёл я вниз…

Снова зашёл в кабинет. Надо бы просмотреть документы, где они? В письменном столе ничего интересного — хотя, некоторые ящики закрыты на ключ… Ладно, потом до них доберусь.

Ещё, где-то должен быть сейф — не может его не быть… Ага, вот он! Сразу и, не заметишь… Закрыт на ключ. Какие-то ключи мне нотариус передавал — наверняка от письменного стола и сейфа. Надо одеться, да сходить за своими вещами — они в машине остались. Да, нет — позавтракать сначала надо, уже давно пора!

На столе такой навороченный приборчик стоит с кнопочками… Возле одной надпись: «Вызов прислуги». Нажимаю. Где-то, что-то зазвенело и приборчик, приятным старческим баритоном мистера Адамса тотчас ответил:

— Доброе утро, Владимир Федорович! Вы уже встали?

— Доброе утро и, Вам! Да, уже давно не сплю… Позавтракать бы!

— Через пятнадцать минут спускайтесь в столовую.

По пути заскочил в спальню. Ну и, ну! Кровать заправлена, в туалете и ванной — где я слегка с утра насвинячил, убрано.

Вот это, да! И, кто там гнал что-то на советский «ненавязчивый» сервис?

Завтрак был такой же вкусный как вчера ужин, только без «напитка» — я по утрам пью только чай. Привычки с утра опохмеляться, у меня так и не выработалось. Хотя, чего греха таить — иногда бывает…

После завтрака дворецкий доложил:

— К Вам на приём просятся районное и городское начальство. Кроме того, моей супруге хотелось бы ознакомить Вас с ….

— Да, я понял. С текущими делами. Через час в моем кабинете.

— Ещё, просит принять Елена Дмитриевна Ункурова ….

— А, жена Бату… Бориса……Эээ?

— Да! Жена Бориса Саналовича. Тоже с отчётом.

Ну, здравствуй, жизнь местного олигарха!

— Елену Дмитриевну приму после Валентины Ивановны, — ну, прям, сплошные семейные подряды!

— …Что, касается местных руководящих товарищей… Сколько их там?

— Мэр, районный глава с замом, священник местной церкви, начальник местного ОВД, районный прокурор, судья, директор местной средней школы… Ну, а Василия Григорьевича, Вы уже знаете. Главврача районной больницы не будет — он по делам в Нижнем.

Так. Послать лесом их нельзя… Надо подружиться, по любому.

— Пригласите их на час дня. Сначала в комнату для совещаний, рядом с кабинетом, потом на обед. Обед, предположительно, в два дня. Ничего такого особенно не надо — просто пообедать и выпить по бокалу нормального вина за знакомство! Валентина Ивановна справится?

— На случай массовых мероприятий — чтобы Вы знали, с местным рестораном договор есть… Так, что помогут! Вызовем пару официанток, а с готовкой Валя сама справится — кухня по последнему слову оборудована.

— Предусмотрительно! — похвалил я, — ну, я к себе в кабинет…

Прихватив по пути из «Волги» кейс с документами и два чемодана с вещами, я поднялся в кабинет. Открыл ящики письменного стола, потом сейф… И, очень сильно разочаровался!

Ничего такого особенного — например, миллионов, эдак… Сто! …Долларов, там не было. Хреново… Очень хреново! Мне как раз столько не хватает для полного счастья… Хахаха!!!

Счета, договора и прочее… Некоторое время знакомился с ними, пока не пришла миссис Адамс.

Я, конечно, не профессионал по бухучету, но курсы проходил. В девяностые это было модно: все как угорелые кинулись учиться на юристов, финансистов да таможенников. Причем, я не просто ходил штаны протирать, а именно учился. Потом — было дело, практиковался. Профессионалом, конечно, не стал, но всё же…

У Валентины Ивановны всё было в ажуре: если даже и, что-то было своровано, то скромно и, хорошо спрятано.

Вообще-то, я считаю, что для человека естественно немного приворовывать. Неестественно воровать много или, вообще — ничего не воровать. Вот, с этими явлениями надо беспощадно бороться!

Расстались мы донельзя довольные друг другом…

Затем зашла Елена Дмитриевна. Мы с ней тоже неплохо провели время, рассматривая различные бумаги — сначала её, которые боевая подруга Батыя принесла с собой, затем мои — найденные в сейфе… Жена Бату оказалась русской женщиной, лет сорока пяти и, что интересно — бухгалтером по профессии, с приличным стажем. Есть люди, обладающие талантом увлекательно и занимательно рассказывать о самых нудных делах. Елена Дмитриевна явно была из таких! Она легко и непринуждённо ввела меня в финансовую составляющую моего здешнего имущества, заодно — между делом и, про соответствующие дела Солнечногорска проинформировала. Разобрав бумаги, мы посидели за компьютером, где тоже нашлось кое-что интересное по этой теме. По конеферме финансы оказались также в порядке — придраться, даже захотев, не к чему…

Обоим «хозяйкам» брат перевел на карточку по крупной сумме, откуда они и снимали деньги для нужд «хозяйств». Беспрецедентное доверие, по нынешним временам, можно б, подумать… А если б, подумать ещё, то — всё просчитано, всё закреплено договорами, взять за задницу в случае чего — плёвое дело. Брат в таких делах виртуозом был… И вообще, куда они сбегут с подводной лодки? Не в том возрасте, да и нравиться им здесь!

К часу дня подтянулось местное руководство: мэр, как две капли — Бургомистр в исполнении Леонова! Ну, из какого-то хренового фильма — там ещё Абдулов рыцаря Ланцелота играл[2]… С его, то — вечно перепуганной мордой, играть рыцаря?! Хахаха!!! Нет, не помню…

Глава районной администрации — медведистый такой… Единоросс, короче! Священник Отец Ваарлам… Ну, батюшка, как Батюшка — с классной бородой, такой!

О, местный главмент — начальник районного отдела МВД! Назовем его про себя — Аниськин. Фантомаса[3], я надеюсь, не будет?

Зря надеялся! Местный районный прокурор, ну — вылитый Фантомас. Такой же лысый, и, что-то мне сдаётся — с утра слегка синий…

Вот и, местный судья! Женщина… Ну, просто Фемида. Не по сходству — зрячая, вроде… Да и, не такая фигуристая. А по должности!

Директриса районной школы… Не. По виду, на директрису ты не тянешь! Будешь просто Заучиха.

А, вот и, Боня:

— Здравствуйте, Василий Григорьевич!

— Здравствуйте Владимир Фёдорович! Как, ночевалось на новом месте? — а голосок ехидный, приехидный…

— Да, как видите — ещё ни разу не «исчез»! Скучновато, знаете ли…

Рассадив всех за столом, я занял место главного босса (пусть привыкают!) и толкнул короткую речь. Сразу честно скажу — талантов за собой я особенных не замечал, но вот трындеть умею! Вот и, сейчас проговорив минут пятнадцать, я ничего никому не обещал конкретно, но всех в общем и, каждого в отдельности, обнадёжил.

Затем, по очереди выступали представители местной правящей элиты. Их речи состояли из ожидаемых соболезнований мне по поводу кончины брата, рассказы о бескорыстных добродеяниях усопшего и, надежд на позитивное сотрудничество с братом покойного Германа Фёдоровича, то есть — со мной…

Оказывается, брат здесь котировался, чуть ли не, как мать Тереза, где-нибудь в экваториальной Африке! Храму он помог с ремонтом и подарил старинную икону, выкупленную за границей. Купил две пожарные машины для мэрии, отремонтировал районную подстанцию, которую до этого постоянно «выбивало». Аниськину подарил четыре «УАЗика» и походную криминалистическую лабораторию. Лысый синий Фантомас и Фемида, без ума от подаренной их учреждениям современной оргтехники. В школе брат оборудовал компьютерный класс с интернетом….

Одному Боне, как я понял, досталась только дружба и надежды на светлое будущее… Не знаю, во сколько встала та икона, а так расположение местных властей обошлась сравнительно недорого! Для брата, конечно…

Во время их речей я старательно записывал в блокнот их нужды и просьбы, чувствуя себя при этом Абрамовичем, в бытность его губернатором Чукотки… А, ведь приятно, блин!

После торжественной части, плавно переросшей в что-то, типа, производственной планёрки, мы все спустились в столовую. Миссис Адамс превзошла все мои ожидания — такого я просто, никогда не едал! Покушали, помянули бокалом красного вина и после часового разговора в кулуарах, гости «намекнули», что им хозяин надоел.

Один Боня, шедший последним, неожиданно притормозил:

— Хотите, я Вас с усадьбой ознакомлю?

— Конечно! Сам как раз планировал ознакомиться.

Вдвоём «ознакамливаться» однозначно веселей! Да и, рассказчик Боня очень хороший — вчера ещё убедился.

— Откуда начнем? С гаража или кухни?

— Пожалуй, с кухни…, — решил я, — не люблю начинать слева.

Прямо со столовой мы попали на кухню, в сопровождении миссис Адамс. Кухня, я вам скажу… Я уже устал удивляться — поэтому долго на кухне не пробыл и, мы вышли во двор, где нас поджидал мистер Адамс. Во дворе был большой бассейн, сейчас пустой и накрытый толстым прозрачным пластиком. По краям, как в отелях, кресла, шезлонги, лежанки… С десяток сравнительно здоровых пальм в деревянных бочках.

— При Генерале здесь была оранжерея, — проинформировал Боня, — Герман Фёдорович хотел восстановить, но…

— Понятно.

…Зашли в помещения для проживания прислуги. Адамсы жили в помещении, примерно соответствующем советской двушке. Ещё, было четыре таких же помещения — для семейных слуг, одинокие должны будут ютиться по двое в восьми комнатах. Слегка всё не доделано, конечно… Очень сильно «слегка»! Надо бы пару комнат доделать — на всякий случай.

…Следующее крыло — напротив «башни» Замка, это жилье для гостей. Тоже, четыре комнаты-квартиры — для семейных на первом этаже и, восемь — для одиноких на втором. Каждая с туалетом и ванной.

Да… Надо бы здесь тоже — хотя бы, пару комнат до ума довести! Вдруг, кто в гости нагрянет — не укладывать же его спать с собой рядом.

…Вот и, до левого крыла дошли. Что здесь? Ага, музей! Карта Солнечной Пустоши на стене, с сеткой каналов и арыков. Местный районный агроном, он же краевед — любитель, что-то бухтит, я почти не слушаю…

Портрет Генерала на стене. Ни, фига себе орденов! Брежнев б, от зависти партбилет проглотил, не разжёвывая!

Там же — на стене, фотография «брата моего предка» — второго хозяина Замка. Как, хоть его звали? Дмитрий Павлович, оказывается… А, ведь смотри-ка, очень похож на меня! Только Дмитрий Павлович с бородкой. Ну и, разумеется, лет на десять-пятнадцать младше. Вообще-то, мы, Стерлиховы, бываем двух видов — это мне еще дедушка рассказывал: дородные и жилистые. Среднего телосложения, почему-то, не бывает. Например, мой брат — дородный, а я — жилистый. Вот и, Дмитрий Павлович такой же — жилистый.

Фотографии Героев Советского Союза и Соц. Труда — как и, в любом районом краеведческом музее постсоветского пространства.

Вообще-то, на редкость бедный краеведческий музей — ни, тебе костей мамонтов, ни наконечников стрел и копий. Даже, «эхо войны», в виде осколков бомб, снарядов и искорёженного стрелкового оружия отсутствует! Все бурные события мировой и отечественной истории обошли стороной эту глухомань…

…Поняв, наконец, что история родного края меня не заводит, Боня повёл дальше. Это мастерская, одновременно — котельная… Тут я немного оживился — люблю всякие железки!

Мистер Адамс кратко рассказал характеристики котла отопления. Котёл может работать на практически любом виде топлива — кроме, пожалуй, ядерного: от электроэнергии и природного газа, до торфа и деревянных опилок. Первые впечатления: ядерная зима обитателям сего Замка не страшна! Тем более, что есть и электрогенератор в гараже. Цистерна с соляркой врыта в трехстах метрах от усадьбы. Значит, и Йеллоустон переживём влёгкую!

В мастерской неплохие небольшие станочки: токарно-фрезерный, сверлильный, плоско-шлифовальный… Типовой слесарный верстак, неизменный наждак и небольшой кузнечный участок — газовый горн, пневмомолот, наковальня и прочее железо… Но, в основном, тут навалена всякая малая строительная механизация — вон, даже небольшая бетономешалка. Сварочный аппарат, почти — на вид, новый. Всё это добро после ремонта осталось, не иначе. Можно будет что-нибудь сварганить, если совсем уж скучно станет — люблю я с железом повозиться!

…Ну и, в конце нашего турне — гараж. Да, первые впечатления не обманули… Несколько «КамАЗов» тут запросто поместятся! Пока, что тут стояла моя «Волга» и «Пассат» Адамса. Ну и, дизельный электрогенератор. На вид небольшой. Интересно, какую мощность выдаёт?

— На небольшой посёлок хватит! — просветил Боня, — дизель немецкий, многотопливный: пашет, практически на любом жидком топливе — от бензина до подогретого мазута… Вроде бы и, на подсолнечном масле может работать, но это навряд ли!

— А, что здесь было при Генерале? Конюшня?

— Да! При Генерале здесь была конюшня, — снова проинформировал всезнающий агроном-историк, — чувствуете? Запашок, до сих пор есть…

— Да, вроде есть…

— Ну что, Владимир Федорович?! Всё вроде показал, осталось с погребком ознакомиться… Вы как?

Я пожал плечами:

— Пойдём ознакомимся… До ужина время убить как-то надо.

…В гараже — кроме ворот, было четыре двери: одна вела в котельную — мастерскую, вторая — во двор, третья — в холл центральной башни Замка… Боня открыл четвертую — находящуюся в углу, за генератором и, я увидел винтовую лестницу, ведущую куда-то вниз. Мистер Адамс щелкнул выключателем на стене, загорелся свет, и мы начали спускаться в подземелье.

Внизу — в метрах пятнадцати ниже уровня гаража, оказалось просторное помещение, приблизительно — шесть на двенадцать метров, со сводчатым потолком, полом и стенами сложенными из дикого камня. Довольно таки чисто и, светло — горело четыре электрических светильника. Ремонта здесь никакого не делалось, наверное, просто отшлифовали пол и стены и прибрались.

А, это что? Железная кованая дверь необычных размеров и формы… Что характерно — без всяких следов ржавчины.

— А, куда она ведёт, Василий Григорьевич? В ещё одно помещение, что ли? Почему вчера не сказали?!

Боня ответил, пожав плечами:

— Не знаю точно, для чего она предназначалась… Генерал, наверное, погребок расширить собирался. За дверью ничего нет.

— Почему железо не ржавеет?

— Чтоб, ржавело сырость нужна… А, тут… Чувствуете, какой сухой воздух?

Действительно, сухо и прохладно… От нечего делать, я подошел к двери, взялся за кованую ручку и потянул на себя. Дверь, неожиданно легко — без скрипа и лязга открылась, как будто была заранее смазанной.

Точно — за ней ничего нет… Дверной проем заложен кирпичом. Причем, время от времени кое-кто, видать, не верил — что за дверью ничего нет и, пытался это проверить разрушающим методом. На кирпичной кладке следы неоднократного пробивания дыры и последующей заделки. Последние следы совсем свежие. Не иначе, как гастарбайтеры, что брату ремонт делали, нос засунули… Пресловутое людское любопытство! Надеялись наверное, что за дверью комната набитая под завязку золотом. Я подошёл совсем вплотную к дверному проему…

Совершенно неожиданно меня, как бы мягко втянуло… Ну, во внутрь, что ли… Как описать это ощущение? По телу щёлкнуло электроразрядом — наподобие статического, а потом также мягко — как бы очень осторожно, вытолкнуло… Наружу. Других слов или определений, просто не нахожу!

Я очутился в кромешной темноте… Первая паническая мысль была, что меня ударило током и я ослеп. С диким криком я куда-то побежал, налетел на что-то и упал на грязный пол. Грязный!? Каменный пол же — я видел, здесь чуть ли не блестел! А, сейчас на ощупь — на нём слой пыли и песка толщиной с ладонь. И пол, под слоем песка, явно не отшлифованный, а бугристый — из природного камня.

Мысли понемногу начали приходить в порядок. Я встал, провел рукой по глазам. Да нет, с ними вроде всё в порядке… Слава те, Господи! Полной темноты не бывает и, я видел чуть-чуть свою ладонь. Ну, одно это — уже хорошо!

Покричав моих спутников и, не получив ответа, я наконец-то вспомнил о своей сотке. Она ж с фонариком! Достал, еле включил трясущимися руками…

…Мать, моя! ГДЕ, ЭТО Я?!?! Как я сюда попал?! …Стоп! Без паники! Осматриваюсь… Подвал, вроде бы — тот же, правда — сильно изменившийся. Та железная дверь, вот точно — та же. Вот и, винтовая лестница наверх. Но, где же электросветильники? И, даже проводов к ним нет! И, даже следов от этих светильников и проводов! И, почему стены и потолок не отшлифованы — как они несколько секунд тому назад были? И, почему кругом какие-то деревянные бочки, ящики? Вдоль стен деревянные полки? Почему на полу невообразимый мусор, а по углам явные засохшие продукты жизнедеятельности человека?

Не было же ничего подобного, когда мы сюда втроём заходили?! …ВО!!! А куда исчезли мои спутники?! Куда подевались Боня и мистер Адамс?!

Накатила вторая волна паники. Я, почему-то, ломанулся не к выходу наверх, а обратно к открытой железной двери — с проёмом, заделанным нетронутым кирпичом. И… Меня опять мягко, как бы «втянуло», щёлкнуло разрядом и «вытолкнуло»… По глазам больно ударило ярким электрическим светом… и, я очутился в объятиях Бони.

— Что с Вами, Владимир Фёдорович??? — у главного агронома глаза были неописуемого расширения, — и, где Вы так испачкались?

— Что?! …Вы, что? Ничего не видели!? — щурясь от яркого света, я только и смог ответить вопросом на вопрос, — ведь я же… Как, это? Ну, того…

— Чего, «того»? А, что я должен был видеть? Я на секунду отвернулся, поворачиваюсь, а Вы несётесь на меня с вытаращенными глазами, весь грязный и с включённым фонарем на сотке. Что, Вы здесь с огнём искали? Приведение из себя изображаете, что ли? — развёл руками в стороны, донельзя озадаченный Боня.

Рядом стоял невозмутимый — как и, положено, дворецкий.

— А, Вы что видели, Игорь Сергеевич?

— Я напрямую не видел — так, боковым зрением… Вы подошли к двери, а потом отпрыгнули от нее в несколько… Неподлежащем виде.

Я, действительно, был сильно перепачкан какой-то пылью… Блин, значит, не привиделось! …И, ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Разыгрывают, что ли? Да, вроде нет… По крайней мере Боня, был удивлён вполне себе искренне. Ну и, что им обоим сказать? Что, в каком-то потустороннем мире побывал? …Интересно, есть ли дурка в Солнечногорске? На приеме, её главврача, вроде не было… Так что, в областную повезут!

— Меня того… Вроде, током ё… Ударило, — больше ничего на ум не пришло.

Боня подошел к проему… Я напрягся:

— Осторожно!

Не обращая на меня внимания, он приблизился вплотную и… Ничего не произошло! Главный районный агроном никуда не исчез! Боня осторожно провел тыльной стороной ладони по поверхности металлических косяков. Опять, ничего…

Что, за чёрт?! …Может, на местных аборигенов не действует?

— Да, вроде всё нормально… Но, на всякий случай, надо бы электрика вызвать.

— Я позвоню! — с готовностью вызвался мистер Адамс.

— И, всё-таки, где Вы умудрились так испачкаться? И, за такое короткое время…, — недоумевал Боня. Он снова провёл ладонью — уже по поверхности самой двери, — да, вроде чисто…

Вот, пристал!

— Долго рассказывать…, — «да и, навряд ли стоит…», — добавив про себя, прервал я дальнейшие вопросы, — пойдёмте-ка наверх, что-то мне здесь не нравится.

В холле я быстренько распрощался с Боней, поручив проводить его мистеру Адамсу, сходил в полуэтаж помыться и переодеться. Сказав обоим супругам, что буду у себя и, что б, меня до ужина не тревожили, я поднялся в кабинет. Надо было «кое о чём» подумать…

Так вот, куда «исчезли» Генерал и мой «предок-родственник»! И, куда не успел «исчезнуть» Герман, нарушив сложившуюся традицию для хозяев этого Замка…

Кстати, есть повод для раздумий: брат заплатил за всё за год вперёд… Он, что? Предполагал, что «исчезнет» на год?! Или, как? А, для чего тогда?! Непонятно…

«Так, что за хрень, то была? — думалось мне, — и, как мне с этой хренью бороться? Вернее, как мне с этой хрени что-нибудь поиметь? Ага. Ещё, один интересный вопрос: а, не поимеет ли, эта хрень меня самого?»

Рассуждаем логически: На первый вопрос может быть только два ответа. Первый: никакой хрени вообще не было и, мне всё привиделось! Тогда мне пора лечиться. Не, не пойдёт! Ответ неверный: оба свидетеля видели мою перепачканную парадно-выходную одежду. Причём, те же свидетели видели, что перепачкалась она мгновенно. Упомянутая одежда до сих пор существует, можно пойти и убедиться. И, вообще — объявить себя сдвинутым по фазе никогда не поздно! Пока же, условимся считать, что я психически здоров…

Второй ответ: это было, э… Да, что там перед самим собой душой кривить — это временной портал! Может быть пространственный — поднимаешься наверх, а там совсем другой мир! А, может быть пространственно-временной!

Когда делать особенно нечего, должен признаться, люблю я почитывать всякие разные книжки — в последнее время книгами про «попаданцев» во времени, увлёкся. Такой литературы в инете — хоть, пруд пруди! А, что говорят по этому поводу классики? А. классики говорят: «Если какая-то идея овладевает массами, то она становится материальной силой…».

Вот, по ходу и сбылось! Вот и, дочитался! Ещё в детстве, говорила мне бабушка, что я когда-нибудь дочитаюсь… Эй, стоп! Договаривались же, версию со съехавшей кукушкой пока не рассматривать!

Изрекал же, кто-то из великих: «Перед нами безумная идея. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, что б стать верной». Прямо, как про данный случай… Тут то, безумия, прямо таки — через край!

Итак, ЭТО — ПОРТАЛ!!! Так, как в пространстве переносов пока замечено не было, будем считать его временным. Куда временным: в прошлое или будущее? В ПРОШЛОЕ — это однозначно! Об этом говорит отсутствие не только светильников и проводов к ним, но и полное отсутствие следов креплений светильников и проводов к потолку. Там же, в камне сверлились дырки, в них забивались пластмассовые пробки, в пробки закручивались крепления…

От всего этого должны оставаться ничем и никем не удаляемые следы. Делаем вполне логический вывод, что электричество в этом времени ещё так широко не распространено — что бы его использовали для освещения зауряднейшего погребка в каком-то, всеми богами и чертями забытом захолустье. Так что, светлое будущее мне, увы, не обломится — полностью исключено!

Итак: на мою горькую долю, остаётся лишь тёмное — без электрического освящения, прошлое… Хахаха!!! Насколько это прошлое далёкое? Рассуждаем логически: ну, видать от времени исчезновения Генерала (при нём такого бардака в погребке не могло быть по определению), до начала освоения Пустоши в начале тридцатых. Логично? Логично!

Итак, что мы после долгих раздумий имеем? …Мы имеем временной портал в прошлое — где-то во вторую половину девятнадцатого века или на первую половину двадцатого. Откуда на меня такое «счастье»? На эту тему можно, даже не думать! Всё равно не узнаешь, а мозгами повредиться можешь… Одно скажу, как человек с детства серьёзно увлекающийся историей, а кроме того, много где побывавший, много чего видавший и много чего умеющий: история в таком виде, в каком нам её преподносят — это полный бред! Ни за что не поверю, например, что египетские пирамиды строили древние египтяне с помощью бронзовых зубил и молотков. Того историка, что эту лажу выдумал, самого бы заставить этими инструментами грызть гранитную плиту. Вмиг бы, что-нибудь поправдоподобнее придумал, умник кабинетный!

Скорее всего, на Земле была до нашей другая цивилизация, а может даже и, не одна… А, древним египтянам пирамиды достались в готовом виде — их заслуга лишь в том, что они, создав государство, разграбили их. Вернее, не так: древним египтянам удалось создать государство, потому, что им было что грабить. Кончились запасы артефактов в пирамидах — кончилось и египетское государство!

Теперь представим себе, что в результате чего-либо, например — эпидемии или техногенной катастрофы, нынешнее — современное нам человечество, вымерло… Остались, лишь небольшие группки людей где-нибудь далеко в джунглях, или высоко в горах. Лет через тысячу, человеки расплодятся и заселят пустующие территории. Естественно, они будут находить множество остатков сооружений и предметы, назначение которых им не понятно. Лично слышал от собственного отца: когда начинали строить одну крупную ГЭС в Сибири, на месте будущей плотины обнаружили странный металлический купол непонятного происхождения. План «горел», поэтому это место залили бетоном, даже не обследовав…

Предположим, найдут потомки выживших человеков в месте с сухим климатом — способствующему сохранению, завод или электростанцию. Что, они подумают? Подумают, что это жилище Древних Богов — ничего иного и, в голову им не придёт! Тем более, что предания о «Белых Богах» — летающих по небу на огненных колесницах и убивающих громом и молнией, останутся. Устроят потомки выживших в этом «жилище» храм, станут хоронить в нем своих вождей, героев и жрецов. Постепенно научатся добывать оттуда металл и, к появлению снова на Земле какого-то подобия науки, это сооружение будет освобождено от всего ценного, капитально переделано, разрисовано иероглифами… Короче, первоначальное назначение его узнать будет невозможно. Особенно, если новая цивилизация будет развиваться на других технологических принципах — где электростанций и заводов, вообще может быть не будет. Вот такая история, на мой взгляд и, с египетскими пирамидами… Первоначальное предназначение их могло быть каким угодно — скорее всего, этого мы никогда не узнаем, но только не как хранилище сушёных фараонов!

Теперь предположим на минутку, что эти самые пирамиды первоначально служили устройствами для пространственно-временного переброса. Звучит безумно? Да, ещё как! А, почему бы и, нет? А, может предыдущая цивилизация дошла до такого технологического уровня? А, скажи кому сто лет тому назад — даже самому продвинутому инженеру или учёному, что из Петербурга до Владивостока за несколько часов можно долететь? А? Пошлют — по всенародно известному адресу, ровно два раза: первый раз — за «долететь», второй — за «несколько часов». А, мы летаем и не удивляемся и, никого никуда не посылаем: ибо, для нас это — ОБЫДЕННОСТЬ! И мы, не задумываемся даже о механизме этого полёта. А, компьютер и интернет? Скажи кому — ещё пятьдесят лет назад, что такое возможно! И, кто его знает, что ещё через сто лет будет…

Предположим ещё, что этих «пирамид» на Земле было множество. Просто в Египте из-за местных географическо-климатических особенностей они остались на виду и были разграблены, в других местах уничтожены, например — вулканами или землетрясениями с наводнениями или были затоплены, а вот у нас — в средней полосе, «пирамиды» ушли под землю в нетронутом виде. В результате Великого Обледенения, например, или ещё чего… Причём, одно из этих устройств продолжает функционировать, улучшая местный климат и благоприятно влияя на здоровье людей на поверхности. Это может быть, побочные явления устройств временно-пространственного перемещения, в простонародье — порталов. Потом, в один прекрасный момент, некий Генерал, копая колодец, натыкается на это… И, тут портал — по каким-то своим законам, срабатывает.

Вот, тут интересно… Он, что? Только нашёл портал и исчез, или пользовался им неоднократно? Если нашёл и исчез, то для чего тогда та дверь? Ведь это так сказать, привязка портала к местности — чтобы не промахнуться, не иначе!

Вопросов больше, чем хотелось бы. Почему портал не сработал на Боню? Ведь тот, чуть ли не лбом в те кирпичи стучался? …То есть, портал работает не на всех людей, а выборочно: меня портал «пропустил» в прошлое, а про Боню решил — что, тот рылом не вышел… Короче, как на входе в гей-клуб — «фейс-контроль»! Бугагага!!!

Если серьёзно, по какому критерию проходит сей кастинг? …Опять непонятка — никакого «интерфейса» мною, вроде, не наблюдалось. Может, где-то он есть, я просто не заметил? Может, поискать надо где-то этот пульт управления?

Мда… Можно, конечно, всю жизнь посвятить изучению этого явления… А, можно просто тупо им пользоваться! Ведь, большинство людей ездит на автомобилях, очень смутно представляя их принцип действия и, ничего… На скорость движения автомобиля, это печальное обстоятельство не влияет!

Что делает современный человек, если сталкивается с неразрешимой загадкой? Правильно! Ищет ответ в интернете. Я включил компьютер, набрал в поисковике «Исчезновения людей». Ну, вот! Случаев исчезновения множество… В русских летописях описано исчезновение монаха прямо во время трапезы — на глазах у других монахов. Иногда люди исчезали в одном месте и появлялись в другом. Были случаи массового исчезновения. Иногда в момент исчезновения замечали туман, явно не естественного происхождения. Ну и, что это мне дало? Ну, появилась у меня мысля, что этих «порталов» до хренища, но они работают не постоянно, а кратковременно и по разному и, что?!

Да, уж… Интернет вещь нужная, конечно — но не в этом случае. Да, ну его на фиг! У меня есть временной портал и, мне надо думать — что с этим «добром» делать, а не откуда он взялся!

Я заказал у миссис Адамс крепкого чая, дождался его и, опять крепко задумался, потягивая остывающий напиток… Итак, что с этим «хозяйством» делать? В фантастической литературе главный герой, попадая в прошлое, начинает тупо прогрессорствовать, не спрашивая местных аборигенов, а надо ли им это? А, надо ли мне это? И, вообще — а, что мне надо? Как это, «что»?! МНЕ НАДО ДЕНЕГ!!! Да, побольше! Чтоб продолжать «барствовать». Пока… А, там посмотрим.

И, вообще: надо это «явление» сначала обследовать. А, то размечтался, блин! Денег ему побольше! А, вдруг портал больше не откроется? Точно! Портал открывается на короткое время, а потом надолго закрывается. Я, с перепугу, почти сразу же кинулся обратно и успел проскочить в «своё» время, а Генерал и предок-родственник щёлкнули зевалом и остались в прошлом. Хм… Просто, они оказались менее технически оснащёнными — у них не было сотовых телефонов с фонариками.

И, всё же — на хрена тогда та дверь? Генерал, получается, пользовался порталом неоднократно?! Или, всё же, Генерал случайно натолкнулся на портал, приказав расширить помещение погребка? А, может, портал сам настроился на ту дверь, сделанную по приказу Генерала? Даже у нас — сейчас, вон какие, умные компьютеры, а какие они должны быть у цивилизации, освоившей перебросы во времени?!

От раздумий разболелась голова. Да, ну его к чёрту! После ужина пойду хорошенько это дело обследую… Где-то в животе заныло: «Что ты творишь? А, вдруг не вернёшься?» Вот, же блин дилемма! Оставаться, где-то — в девятнадцатом веке навсегда, мне не улыбалось. В первый раз же вернулся? Чего же ты очкуешь? Хотя, определенный риск, конечно, есть… Колумб, отплывая в Америку, тоже не был уверен в возвращении. Ну блин, сравнил! Ещё, про Наполеона помяни… Точно: пора в дурку! Счас, сам себе санитаров вызову…

Интересно, а моих предшественников куда «закинуло»? Не к динозаврам, случайно?! Хахаха!!! …«Хахаха…» — а если, портал каждый раз в разные времена «закидывает»? Вот точно: отправит тебя куда-нибудь в Юрский период — будет тебе тогда «хахаха», в желудке у какого-нибудь давно вымершего тираннозавра…

Что ж, делать то? Тут мне припомнились слова брата, сказанные им мне во времена, когда я был очень юн, а СССР очень дряхл, и всё только — только начиналось: «Люди, Вовка, делятся на две категории: на тех — кто рискует и, на тех — кто работает на тех, кто рискует». Чем всё кончится, он конечно, не знал. Брата, например, очень сильно огорчил распад Союза. Как-то, в начале девяностых, он — по пьяни, излился наболевшим: «Знал бы, какое дерьмо придет к власти, я бы… Я, бы… Ведь, говорили мне — ведь предлагали, же! Ведь, мне стоило только… А, я… Эх! А, вот если бы… Я не Янаев — у меня бы руки не тряслись, у меня бы получилось! А, сейчас уже слишком поздно — мрази укрепились и, надо только надеяться на то, что из этого г…на в процессе эволюции, нечто наподобие конфеты образуется».

…Только сейчас задумался: это, что значит? У моего брата была возможность подготовить и осуществить государственный переворот??? Как ещё можно расценить его слова?! Просто, как пьяный бред?! Нет, Герман не такой… Но, откуда, с кем?! Не иначе, у моего брата Германа были какие-то — не слабые, подвязки в силовых структурах…

Итак, решено: РИСКНУ!!! Тем более — себя самого я знаю. Если, не сделаю этого, то буду мучиться, думать, нудиться, ночей не спать и, в конце концов… Всё же, рискну! Менталитет такой — ничего с самим собой не поделаешь. Но, надо немного предварительно подготовиться…

После плотного ужина, которого я съел на удивление много (На всякий случай. Вдруг «задержусь» в прошлом, а там — так вкусно, может быть не кормят… Тьфу, тьфу, тьфу!), я начал собираться. Во время ужина мистер Адамс сообщил что, по словам вызванного им электрика, проводка и электрооборудование в погребке исправно. Я, же в свою очередь предупредил, что после ужина намерен наедине «поковыряться» в своей «старушке», что-то «тупить стала» и, просил в гараж не заходить…

Первым делом, помня о напряжёнке в Солнечной Пустоши с водой, взял из холодильника две двухлитровые пластиковые бутылки минералки и полуторалитровую кваса. Квас я уважаю. Эх, какой квас в моём детстве вразливуху продавали!

В машине у меня была старенькая, застиранная и многократно самолично штопанная-перештопанная «афганка», в которой я рыбачу. Переоделся в неё, подпоясался кожаным солдатским ремнём — в котором на дембель приехал, теперь надо переобуться… А, во что? У меня тут был — не дюже богатый, но выбор.

По армии знаю: в любом опасном или трудном деле, главное — удобная обувь… Прапорщик Опанасенко — наш старшина, всегда повторял: «Сухие ноги — залог долгой и счастливой жизни»… Мы же — оболтусы восемнадцатилетние, повторяя его слова, никогда не забывали перед словом «жизни» вставить слово «половой».

Когда, я жил в Америке, то всегда очень сильно удивлялся: в магазинах — прям как в России, сплошь и рядом китайские товары. А у меня был один неопасный бзык с детства: мечтал купить себе настоящие американские ботинки… Не джинсы как другие, а именно ботинки — где-то прочитал и мне запало в душу.

Долго я искал, но всё же я их нашёл! Всё как положено: из толстой жёлтой кожи, на толстой подошве из буйволиной кожи… Высокая шнуровка, куча медных заклёпок. Короче, мечта сбылась!

Вот, сейчас я в них и переобуюсь… Вообще-то, я в этих американских ботинках тоже — рыбачу. На рыбалке это вещь полезная: в них очень удобно и комфортно — слов нет! …Если, конечно, это нормальная рыбалка. Если, рыбалка «не нормальная», то есть — грязно, мокро и вообще — очень паршиво, то лучшая обувь — это старые добрые солдатские кирзачи с портянками. Если кирзовые сапоги вовремя смазывать кремом, то они держат воду ненамного хуже резиновых! Но, в отличии от резиновых — нога в них «дышит»…

Так что, свои кирзачи с двумя парами портянок я тоже прихвачу — в качестве сменной обуви, положив их в свой рыбацкий рюкзак.

Подумав, я выкинул из рюкзака небольшой рыбацкий ящичек с крючками, лесками и прочим… Потом, подумал ещё — вспомнил некоторые попаданческие произведения и положил всё это обратно. Чёрт его знает, что там меня ждет…

В первую голову — спички в целлофановом пакете. В карман их. Зажигалка? Тоже пригодится, может быть… Туда же, её… Сам то, я не курю, но источники огня всегда имеются в бардачке машины. Положил в рюкзак бутылки с напитками. Из бардачка достал полицейский фонарь — также, привезенный в свое время из Америки. Фонарь был таким длинным, тяжелым и прочным, что сам по себе являлся оружием! У него ещё имелся электрошокер, а лучом внезапно направленным в лицо, можно было на несколько минут ослепить. Так… Фонарь повесим на пояс…

Что, там у нас ещё в рюкзаке? Котелок, кружка, ложка и топорик… Складной ножик китайского производства… Но, хороший — сам проверял. В карман его… Моток веревки, метров пятнадцать. Пригодится — даже знаю для чего… Лично сделанный мною из газоновской рессоры нож — копия «НА-40»[4], но без гарды, в кожаных ножнах. Повесим на пояс… Бинокль на шею… Автомобильную аптечку в рюкзак — мало ли что… Набор инструментов: пассатижи, молоток, три разных напильника и самые ходовые гаечные ключи… Небольшая ножовка по металлу с парой запасных полотен и пила по дереву… Сгодится, вдруг придётся — не дай Бог, прогрессорствовать… Хахаха!!! Юмор висельника, млять…

Что ещё? Пластиковый пакет с продовольствием: две банки говяжьей тушенки, одна свиной, килограмм крупы, несколько пакетов быстрого приготовления, коробка пакетированного чая, соль, перец, конфеты… Несколько пакетиков сухариков… Бутылка водки… Берём, берём! Если что, то можно будет напоследок бухнуть! Бухим то помирать куда, как веселей… Хм… Гхм… Ни разу не пробовал и, пробовать если честно…

Это я с друзьями на рыбалку собирался — закупился на всех, да — из-за смерти брата не срослось: позвонили тогда — так и так, мол…

Добавим туда пару «Сникерсов» из бардачка. Сникерснём, если что и, не тормазнём! Сверху рюкзака присобачиваем свёрнутый спальник. Спальник хороший, немецкий. Двоюродная сестра, зная моё увлечение рыбалкой, на днюху — тридцать лет, мне выслала из Германии… К спальнику, свёрнутый в рулон туристический коврик — не помешает! Кто его знает, на чём спать предстоит…

Неделю, а то и две — если тянуть, можно на этом припасе прожить, а там или-или… Что, ещё? Надо подумать… Нужны двое часов: одни я оставлю у входа в портал в этом времени, другие возьму с собой. Для того, что бы проверить, сколько времени пройдёт здесь, пока я буду там. Если вернусь, конечно… Нет, ну что творю, а?! Сотку я оставлю у входа — в прошлом она мне по-любасу не понадобится, а наручные часы будут со мной — если что продам! Если кушать будет нечего…

Сверим время. Наручные немного отстают, подведем… Так, всё в порядке. Надо фиксировать все будущие события в прошлом? Надо. Поэтому на голову, точнее — на лоб, я надел видеокамеру на специальной приспособе. Её я тоже на рыбалке использовал — в последнее время повадился свои рыбацкие видео на «Ютубе» выкладывать… Особенной славы или денег это мне не принесло, впрочем. Часа на два аккумулятора хватит.

Боня, поди, за такой исторический фильм все свои гербарии отдаст! Особенно, если я Генерала или того — «родственника» в живых застану и засниму на видео. Если вернусь, конечно… Тьфу ты, блин! Заладил… Счас накаркаешь!

Вроде, я готов… Тут, на свою беду, нарисовался кот Васька. С ним я уже познакомился — вчера, во время ужина, когда он у моих ног тёрся. Вообще-то, по словам Адамсов, он живет у них, кормится у рыбаков на прудах, а шарится везде. Меня осенило:

— Вась, Вась, Вась, кис, кис, кис…, — ага! Попался, пушистик…, — гордись Васька. Ты будешь первым на Земле котом-попаданцем! Белка и Стрелка[5] нервно курят бамбук в сторонке…

И, держа за шиворот недоуменно молчащего Ваську, я спустился вниз.

Стоя перед дверью-порталом, я включил видеокамеру и, по заранее продуманному плану, привязал к Ваське веревку. Не за шею, нет! Я ж, не живодёр, какой… Нежно, поперек туловища… Но, прочно! Не убежит:

— Ну, прости брат Васька, если что, не так… Но, так надо!

И, швырнул подопытного Ваську в дверной проём. Ничего не произошло: Васька шмякнулся об кирпичную стенку и, по ней же, сполз на пол. Расстояние, то чуть более метра, Васька не больно ударился — вон, даже не мяукнул. Только смотрит укоризненно, типа: за что, ты меня так?! Хотел удрать, но веревка не позволила.

Снова беру мужественного кота на руки. Следующий этап: смогу ли я снова пройти через портал — да не один, а с биологическим существом? Вытащил сотку и положил её на пол, с включённым таблом времени. Так… Как только, будет ровно двадцать — тридцать, шагаем с Васькой в портал. И, да поможет нам обоим Бог!

Стоп. Чуть не забыл: надо проверить, а не смогу ли я протащить в прошлое, например — электрокабель или протянуть телефонную линию? Я привязал свободный от Васьки конец веревки к лестнице и, разматывая верёвку, снова занял позицию перед порталом.

Минуты тянулись, казалось, бесконечно… Ощущение такое, как будто я на себя со стороны смотрю… Полный сюрреализм, блин. Может, портал на психику давит? Вот, всё ближе и ближе роковая минута… Время, как будто, наоборот — ускорилось, хочется его замедлить! Такое, наверное, перед собственной казнью себя чувствуют…

— Васька, хоть ты что-нибудь мяукни! Не так муторно будет… Всё Васька, поздно мяукать. Пора!

И, я шагнул в портал…

…Сработало!

Всё произошло — как и, в прошлый раз: «втянуло», ё… Ударило слегка электроразрядом и «вытолкнуло». И, я оказался в кромешной темноте. Истошно орал Васька, не разделяющий со мной радость открытия. И, не только орал, но и царапался. Пришлось его отпустить, всё равно не убежит из-за верёвки.

Достал фонарь и включил: всё, то же самое! Посмотрел на веревку из портала — она, примерно через два метра от меня, как будто отрезана. Делаем вывод: с собой я могу брать предметы длиной не более полутора-двух метров. Потом, как-нибудь надо будет это более подробно исследовать… Ещё, я могу «перебрасывать» с собой в прошлое живые существа… Получилось с котом — значит, получится и, с человеком… Невелика разница! Можно будет, например — в следующий раз взять с собой не кота, а бабу… Вдруг, этот мир необитаем? Заселим — как два пальца об асфальт! Но, придётся хорошо поработать…

Я посмотрел на Ваську. Попав на пол, он перестал истошно орать, прижался к полу и притих. Чует что-то, что ли?

— Что, брат Васька, хреново? А, ты думал, собачкам Павлова легче было? А, Белке и Стрелке? Думал, небось: и, дальше наука на собаках будет выезжать? А, вот хрен ты угадал: и, до вас, котов, добрались! То-то…

Надо бы Ваську обратно отправить, свою миссию он выполнил. Заодно проверим, работает ли портал обратно, в моё время. Посмотрим на часы… Так, с момента переноса прошло две минуты, подождем еще три и вперед.

Снял и положил рюкзак на землю… Нечего с ним туда-сюда по времени скакать — вдруг водка крепость потеряет! Юморист, однако. Сам бы, что-нибудь не потерял… Снова взяв обречённо молчащего Ваську в руки, я занял позицию перед порталом. Ну, пора… Шагнул вперед. Ура! Получилось! Я вернулся «домой»!!! Да, здравствует лампочка Ильича!

Я сравнил время на наручных часах и на сотке, оставленной в моем времени: сотка отстала ровно на пять минут. Ну, вот и первый бонус! Пока я в прошлом, время «у нас» стоит! И, наоборот, по ходу! Это, же так оху… Охренительно!

На радостях я освободил от уз участника эксперимента кота Ваську и, тот — радостно завывая от сделанного нами эпохального открытия, галопирующими скачками, упрыгал по лестнице наверх.

— Молодец, Васька, — крикнул я вдогонку, — за вклад в науку награждаешься рыбкой. Приходи, как очухаешься.

Посмотрел на свою, до крови расцарапанную руку: «Х… Хвост тебе, Васька, от той рыбки!» Ну, да не смертельно. Так что, продолжим? Конечно! Подожду до двадцати сорока и вперед. В этот раз я действовал более уверенно. Заранее взяв в руку включённый фонарь, в означенное время шагнул вперед.

…Опять я в прошлом. Ещё раз, внимательно осмотрев помещение погребка, надел рюкзак на плечи и пошел по лестнице наверх.

Однако, какой глубокий этот погребок… Я не в шутку запыхался — всё-таки до хрена хабара взял! Тащить наверх тяжело… Примерно, как на пятый этаж поднялся без лифта, с мешком картошки. Наконец-то выбрался… Да, здесь светло! Интересно, который час по местному? Ладно, разберёмся позже.

О, точно! Первоначально здесь была конюшня. Вон стойла для лошадей, конский навоз вперемешку с сеном и соломой на полу, какой-то безколёсый тарантас в углу. И, характерный лошадиный запах. Кстати, он и в гараже и, в моё время слегка чувствовался. По всей видимости, тут уже давно никого не было. По крайней мере — пару лет, это точно…

Ну, что? Выйдем, осмотримся? Конечно! Но, сначала зашкерим куда-нибудь рюкзак, не таскаться же с ним. Бутылку кваса возьмем с собой, а рюкзачок пока примостим за остатками тарантаса и прикроем его соломенной трухой напополам с уже окаменевшим конским навозом. Вроде со стороны незаметно… Кстати, мои действия с рюкзачком хабара напомнили мне мою любимую видеоигру «Сталкер» и, я — неожиданно для себя, расхохотался.

Подхожу к воротам ведущими наружу из конюшни. Это не те ворота, что я видел в «моё» время! Те, то — стальные и открывались наружу-вверх электромеханическим приводом. Эти же — архаичные, даже на вид, сколочены на внушительных дубовых брусьях — из дубовых же досок невиданной мною ранее толщины и, скреплённы железными полосами и здоровенными кованными болтами. Две створки на немыслимых размеров кованых навесах, и открываются по-человечески — наружу и, по сторонам вбок… Никакого замка или следов от него не было видно — видимо, ворота всего лишь запирались изнутри деревянным брусом, продетым через массивные железные скобы. Бруса не видно, створки слегка приоткрыты. Толкаю половинку ворот… Ворота, тяжело — со скрипом открылись. Ну, здравствуй, новый старый мир!

Сколько же сейчас времени по местному? Определимся по солнцу, иначе — никак. Где же Солнце? Вот оно! Солнце, низко справа — явно на западе, значит — здесь сейчас тоже вечер. Так же — как и, в моём времени. Замечательно! А, какое время года? Цвет тутошней травы ничем не отличается от цвета травы в моем времени. Тоже, видать, май…

Осмотримся… Да! Это точно будущий Солнечногорск в Солнечной Пустоши! Вот дорога, правда, не асфальтированная. Просто грунтовка. Но — хорошая грунтовка, ровная и с кюветами. Вот и, два пруда по обе стороны от дороги, а вокруг них растут дубы — две дубовые рощицы. Правда, дубы на вид — далеко не столетние. Правильно: рано ещё им быть столетними — не доросли ещё! Вон, в конце дороги — небольшая каменная церковь-храм невероятной красоты… Ну-ка, посмотрим в бинокль.

Пары минут наблюдения хватило, чтобы понять, что Храм заброшен, хотя и, цел. Вокруг церкви остатки большого крестьянского села. Множество бревенчатых халуп, в большинстве разваленных. Но некоторые целые и, даже, с соломенными крышами… Точно девятнадцатый век! Признаков проживания людей я не обнаружил.

Деревеньку обследую поближе потом, а сейчас посмотрим, что творится в самом Замке.

Через то, что когда-то было «парадным крыльцом», захожу в дом. О! Камин! Да, ещё какой камин… Целого быка, наверное, можно было бы зажарить в нём на вертеле! Сочувствую генеральским мужикам… Это сколько ж, дров им приходилось возить чёрт его знает откуда, чтоб протопить это прожорливое чудовище!

Апофеоз погрома и мародерства… Все металлические части выломаны, причём — по-варварски, со стен всё, по-видимому — гобелены, содраны… Даже, паркет наполовину снят! Следы костра — явно поджечь пытались. Ладно, пойдём вниз, в полуэтаж. Эх, лифта нет…. Придётся по винтовой лестнице. Так… Банька, ясное дело, отсутствует, нет и тренажерного зала. Понять предназначение этого помещения, из-за полного разгрома, невозможно. Может, кладовая какая? Пойдём выше, тут смотреть нечего…

Осмотр «башни» Замка начнём, пожалуй, с крыши, да? Заодно и, окрестности Замка осмотрим… Сказано — сделано: залез на крышу и, прячась — на всякий случай за зубцами парапета, осматриваю в бинокль древний Солнечногорск и его окрестности.

…Ну, в древности оный выглядел ещё более убоищно, чем в моём настоящем! Деревенское село, правда — довольно впечатляющих размеров. Из всех изб, а их здесь, наверное — с тысячу будет, только десятка два производят хоть какое-то благоприятное впечатление! Особенно, вот та — справа от Храма. Остальные, производили впечатление такое убогое… Если и, правда — это «Россия, которую мы потеряли», то и …уй с ней!

Ну, а это что? Там — слева и, довольно таки далеко от Храма? Что за «грандиозное» сооружение? Чем-то похоже на мою конеферму в будущем…

Рядом с ним — через дорогу тоже — явно общественное здание, но гораздо поскромнее. Так, что же это?

…Да, по ходу — это постоялый двор, а то — трактир или кабак! Как же, такому большому селу — да ещё и, располагающемуся на тракте, без такой «инфраструктуры»?! Где-то же должны останавливаться проезжие, приезжие и бухать местные мужики? Так, ведь?! Ведь, так…

Единственное, что порадовало — бревенчатые избы располагались не ибо как, а строго по прямолинейно расположенным улицам — как «у нас»!

Далеко-далеко — на юг за селом виднелось сельское кладбище. Обалдеть, сколько покосившихся деревянных крестиков на невысоких холмиках! Что-то, мне уже жутко!

Ладно, спускаемся вниз… Надо ещё — до наступления темноты, осмотреть остальные «достопримечательности» и вернуться «домой».

…Это будущий «пресс-конференц-зал». Ну, предназначение его в прошлом понятно: балы там, ассамблеи… Танцульки, короче! Дотанцевались, млять, до того, что после семнадцатого по Парижским кабаре ляжками в кордебалете светили… Это, в лучшем случае! Тоже, основательно всё разгромлено да пограблено.

Подымаюсь в спальный этаж. Здесь, поцелее будет… Даже, огромаднейшая кровать — явно самого Генерала, на месте, хотя и не совсем. Её пытались сначала вынести — да она в дверь, тоже немаленькую не пролезла, а потом разломать. Отремонтировать эту кровать можно — хорошему столяру пару дней работы. Мебель помельче, по ходу, спизж… Много добра, видать, вывезли! Очень, много — судя по размерам генеральской спальни…

Идём ещё выше, в бизнес-центр… Здесь я — лет через сто на вскидку, буду принимать правящую элиту Солнечногорска. Или, нет? Уже принимал, буду…. Хахаха!!! Запутался, на хер!

Кабинет Генерала…. Тут, вообще, практически всё цело, даже генеральский письменный стол. Неужели тот самый? Без сомнения! Или, же брат заказал точную копию? Конечно же, всё перевернуто верх дном. Чьи-то портреты на стенах. Некоторые порезаны. Ну, не жалко — явно не Пикассо. Кресло на боку валяется, слегка топором порубленное и с содранной кожей, книги с полок выброшены.

Что, хоть в старину, интересно, читали? …Жесть! На французском! «Месье! Жё не манж па сис жур[6]…» Хахаха!!! Больше по-французски ничего, практически, не знаю.

Да и, на русском книг полном-полно. А, какого года? Ни, фуя себе! Есть книги восемнадцатого века! А, ну-ка поподробней… «Новые повести графини Жанлис». Какого года? Ни, себе, фуя! Тысяча восемьсот восемнадцатого… Где издано? «Москва. Университетская типография». Почитаем малеха… Ну и, муть! Что-то, вроде произведений Донцовой или Дашковой — бульварный роман, короче.

А, это что? «Артиллерийские записки касательно новой артиллерии или перемен во французской артиллерии, с 1765 последовавших». Охренеть, название! Какой чудак писал? Некий Шеле Г.Х. Издано Академией Наук, в Санкт-Петербурге в 1807 году. Однако, какой переплет! Книга, практически новая — явно нечитанная, страницы даже — почти с середины не разрезаны. В детстве, я помню, выбирал в библиотеке книги, как можно больше потрепанные… Чем потрёпаннее — тем чаще читают, тем интереснее. Ну, ничего: чем целее — тем ценнее в моё время будет. Сколько, интересно, это добро у нас стоит?

И, на портретики, стоит обратить внимание! Пикассо не Пикассо, но вполне возможен какой-нибудь ранний Айвазовский или Шишкин.

…Ох, ничего себе! Да это, же портрет Генерала! Ну, тот что я в музее видел. Кстати, можно проверить параллельные это миры или нет. Предположим, я сейчас сожгу этот портрет, то: если это параллельный мир — в будущем портрет в музее останется. А, если не будет в моём времени в музее генеральского портрета — то, это наш мир.

…Прикалываюсь! Я не вандал — картины жечь. Но, на «параллельность» этот мир, как-то проверить надо…

В будущем, в кабинете книжные полки с муляжами — вместо книг стояли… Брат с детства не любил читать, ни разу его с книгой не видел. Тут же книг более, чем до фига: на глазок — томов триста. Попробую немножко перебрать эту кучу — выберу с десяток для переноса в мое время. …Так, всё подревнее да поцелее — на стол, потом с рюкзаком за ними приду. Остальное сложим обратно на полки.

Приличное количество религиозной литературы… Надо будет Батюшке пару Библий потолще подарить. Ему респект, да и мне уважуха — глядишь, с десяток грехов одним махом скинется!

Попадаются совсем уж испорченные книги, эти оставим на полу, потом куда-нибудь подальше от глаз отнесу. Ещё надо учесть, что усадьбу грабили однозначно крестьяне, а им неизвестна привычка образованных людей ныкать что-нибудь ценное, например — деньги, между книжных страниц… Так, что надо трясти. …О! Что я говорил! Первый результат есть! Правда, это всего лишь письмо. Ладно, на стол, потом — в более спокойной обстановке, почитаю.

Перебрав, примерно четверть кучи, я отобрал с десятка три книг, на мой взгляд, наиболее дорогих. Ладно, на сегодня хорош! За раз, конечно, не вынесу.

Теперь, примемся за картины… Генеральский портрет, ни в коем случае не трогать! Вот эти три портрета — два женских и один мужской, попрезентабельнее на вид, я заберу с собой. Сейчас я их сниму, освобожу с помощью ножа от рам и сверну трубкой. Все как в фильмах о грабителях музеев, аж неудобно, как то… Тяжеловатый, сверточек то, получился!

Так, дело сделано… Ну и, что дальше? Сбегаю в конюшню, разгружу где-нибудь в укромном месте свой рюкзак, потом набью его книгами и, «с вещами на выход»? Хм… Стоп! В этом месте у брата «будет» сейф… Неужели, Генерал был хуже? …Ага! Есть! И, фиг заметишь — не знал бы, мимо прошёл б… Заперт на замок конечно, но для хорошего слесаря из двадцать первого века, сейф девятнадцатого века — это несерьёзно! Сейчас, вот только за инструментом к рюкзаку схожу…

…И, тут вся та же — голимая «борода»! Ни денег, ни золота — только куча макулатуры… Советских пионеров бы сюда — прибраться от бумажного хлама.

…О, погодь в макулатуру: становится интересно! Это, похоже, бухгалтерия… И, домашний архив… Счета, расписки, письма… Оп-па! Не только Генерала, но и того, моего «предка — родственника»! Вот и, его семейный альбом с фотографиями. Конечно, качество фотографий, ещё то… Заря фотопортрета, короче говоря!

Довольно-таки, пухлая стопка писем… В топку… СТОЙ!!! Да, они же с почтовыми марками! Почём, интересно, марки девятнадцатого века в двадцать первом? Берём весь этот архив, однозначно, берём!

Ну, всё, на сегодня хватит! Быстренько пробегусь по Замку, освобожу рюкзак — сделав где-нибудь тайник, заберу из кабинета приготовленный хабар и, домой — «назад, в будущее»!

«Пробежавшись» по замку, я ничего ценного больше не обнаружил. Грабили основательно и, видимо, не один год. Всё металлическое, что можно отломать простым мужичьим топором, было выломано и утащено. На кухне, например — огромная печь наполовину развалена, металлических частей от неё и, не видно — а, добытые таким макаром кирпичи аккуратно сложены возле выхода. Приготовили, значит… По всему зданию не наблюдалось ни одного куска или, даже — клочка ткани или кожи! Деревянные фрагменты поцелее, конечно — но и, им тоже досталось. Про стекла я вообще промолчу! До основания Замок не снесли, я думаю, из-за двух обстоятельств: далеко ездить и крестьянская телега — это все-таки, вам не «КамАЗ»!

Тайничок, на первое время, я оборудовал на чердаке гостевой. Там, в наиболее темном месте, за дымовой трубой, я выложил содержимое рюкзака, прикрыл его какой-то дерюжкой и присыпал пылью. Без источника света найти не реально. А, какие в девятнадцатом веке у простых крестьян источники света?

На будущее: надо будет постоянно приносить из моего времени что-нибудь — в первую очередь съестное, пополняя тайник. Мало ли, что…

«Набил» опустевший рюкзак под завязку книгами да «семейным» архивом, взял под мышку свёрнутый рулон «семейных» портретов и, уже по темну, спустился в погребок…

Портал я прошел без проблем — даже разрядом токнуло, вроде слабее. Привыкаю, что ли? Сравнил время: всё как положено — в прошлом я пробыл более шести часов… То-то, жрать так хочется!

Все-таки, рюкзак я нагрузил уж слишком! «Там» то, я спустился в погребок, сравнительно легко… «Здесь» же… Пока из погребка в гараж выбирался, два раза снимал рюкзак с плеч и отдыхал. Книги и картины выгрузил в багажник машины, документацию решил с собой в кабинет забрать. Завтра ею займусь — может, что интересное нарою…

Переодевшись и приведя себя в порядок, я заявился на кухне и немало удивил миссис Адамс своим аппетитом… Для нее, то я поужинал буквально только что! И, как поужинал! Блин, так не долго и, спалиться!

Конечно, миссис Адамс, вроде безобидна… Но, на всякий случай, поберечься надо! Слышал я, что в советское время, работники гостиниц были поголовно все осведомителями соответствующих органов… А, бывших шпионов — как и, бывших алкоголиков, в родной природе не бывает! Так что, возможно, старые связи у неё остались — исключать этого нельзя. Как нельзя исключать и, того — что её специально приставили к Герману, уже нынешние «компетентные органы»… Тьфу ты, блин — паранойя! Кыш, проклятая!

Но всё равно — надо, обязательно что-нибудь придумать, чтоб поменьше «светиться»… Завтра. Сегодня всё, батарейки сели! Пошёл я спать…

…На следующий день — с утра, меня зело побеспокоила одна проблема, которая появляется, когда у мужика долго не было бабы. Причём, «побеспокоила», опять же — зело не по-детски — ибо, даже лет в шестнадцать — чтоб до такой степени… Нет, не помню!

Кое-как, с помощью холодной воды — встав под душ, замёрзнув до посинения и дрожи с зубовной чечёткой, успокоил восставшую — во всех смыслах, плоть…

По такому случаю, вспомнились мне слова Бони про местных дедков, «которые и, в девяносто по девкам бегают…». …Это, что? У меня теперь каждое утро «такое» будет?!

Вот же блин, надо что-то делать… А, что в таких случаях делают — не считая банального рукоблудия? Правильно: обзаводятся подружкой! А, вот тут небольшая проблемка: с последней подругой мы разбежались два месяца тому назад и, с тех пор всё — как-то, не до них было… Помириться, что ли? Позвонить, извиниться — типа, прости любимая, был не прав… Потом, пригласить её сюда? Не приедет, однозначно — если буду извиняться по телефону — без цветов… Съездить к ней самому? …Чё то, ломы — переться в такую даль, без гарантии благоприятного исхода. Ладно, после обеда позвоню — будь, что будет. Только попозже — с утра Лариска всегда не в настроении…

После завтрака я запася крепким чаем от миссис Адамс в термосе и, до обеда занимался бумагами, принесенными из прошлого… Поначалу, конечно, напрягали эти долбанные «еры» да «яти», но потом, ничего — привык.

Начал с генеральских — их поменьше. …Вот, оно что! Генерал то, был не простым генералом — командующим там, пехотой или кавалерией с артиллерией, а генералом, типа — от фортификации! То-то, рожа на портрете такая умная… И, до поселения здесь, в Солнечной Пустоши, полжизни строил крепости в Польше. Вот, откуда столько денег! Строя крепости, генерал — ясный перец, не забывал и, себе — на «дачку» откладывать. Знакомое — по моей современности, дело. Состоял в личной переписке с императором Николаем Первым. Вот с десяток царских писем. Посмотрим… Так, ничего интересного. Но, можно эти письма продать… Эээ… При российской то, музейной нищете! Копейки, же! Чего крохоборничать — не в моей это натуре! Подарю Боне в его краеведческий музей, пускай порадуется!

А, что в этом пакете? Написано: «Лично в руки Его Императорскому Величеству». Ого! Что там у нас? «План преобразования Солнечной Пустоши, могущий привести к преумножению и процветанию Империи, пребывающей под Вашим мудрым правлением». Ого, как раскудрявил! Никита Михалков, со своим знаменитым письмом к президенту, нервно курит за поребриком и, клянёт себя за косноязычие…

…Итак, сначала идёт генеральный план всей Солнечной Пустоши. …Очень интересно, очень! Вспомнилась карта, висящая на стене краеведческого музея: то, да — не то.

Дальше пошли карты отдельных участков местности — самого Солнечногорска, Больших Болот, Валоподобной Возвышенности, Старой Паромной Переправы… Схемы, графики… Расчеты, сметы… Очень хорошо Генерал поработал! Неужели, один?!

Просмотрел всё очень внимательно. Очень интересно! Генерал, тоже планировал оросить местные засушливые степи, но несколько иначе — чем, это было сделано при Союзе. Генерал более тщательно всё изучил и проработал. Может оттого, что он здесь всё же сравнительно долго жил и, лучше изучил местность — чем приезжие советские проектировщики, которые всё делали впопыхах, на скорую руку? Типа, «пятилетку за три дня!». То ли, потому — что Генерал планировал строить для себя самого, а советские инженеры для государства. Не знаю… Но просто, даже не по расчётам, а на уровне инстинкта, чувствую, что генеральский проект лучше. Только, он его Императору почему-то, не отправил. Не успел?

Очень интересные документы. Только, вот про портал ни слова… Может в музей этот архив передать? Даже, не смешно. Или на аукцион выставить? Навряд, ли много бабла с этого срубишь… А действительно: подарю-ка я лучше, эти бумаги Боне, пусть порадуется! Мне они, вроде ни к чему…

Но, прежде чем дарить, на всякий случай, схожу в приёмную и, там — на соответствующем оборудовании, весь этот генеральский архив отксерю и создам электронную копию…

…Уф, запарился! И почему, Герман не обзавёлся здесь секретаршей?! «…Да, помоложе!», — вспомнил я сегодняшнее утро!

А, теперь — после обеда, перейдём к бумагам моего «предка — родственника», Стерлихова Дмитрия Павловича. …Боже, ж ты мой! А, почерк то — какой корявый! Вроде моего…

…Так. Так! Тааак… Так, так, так… Так его, Дмитрия Павловича, переразтак и переэтак! …Ну и, ну! …Ух, ты! Ну и, лошара! Сплошные долги! Даже, хотел Солнечногорск с окрестными землями заложить в банке! Вот переписка с банком… За пятьдесят тысяч рублей? Интересно, это много или мало? Его вежливо послали. Неликвидность, однако. Такое ощущение, что этот человек, вообще не умеет вести дела… Не умел, извиняюсь. Одно оправдание — молод был. Да, нет! Двадцать три года — это в те времена возраст… Вон племянник его, мой непосредственный предок — прадедушка то есть, ещё моложе был — когда после смерти родителя за семейный бизнес взялся.

А, это личные документы: патент о дворянстве, правда, не потомственном, а личном. Какая, на хрен, разница? Вообще то, я про то как-то вскользь знаю — читал, но всё равно, посмотрим в Википедии… Ага, понятно! Личное дворянство не передается по наследству. Так, что мой брат имел такое же право на дворянство — как и, на недвижимость на Луне… Не знал или лукавил? А вот и, документ — купчая на владение Солнечной Пустошью. Я худею… Ни, чего себе! Я то, владелец этого дома и территории в радиусе двух километров, а тут право на владения всей Пустошью! Какова площадь? Ни, себе чего! Это, сколько же в гектарах?! Надо посчитать… Дааа! По территории — вполне себе какое-нибудь европейское — если не государство, то герцогство… А, по сути…

…Сплошные охи и ахи!!! Димон, оказывается, был натурой утонченной и вёл дневник! А, ну-ка, убьём время и почитаем личное… Нехорошо, конечно, но может быть — полезно и, никто претензий не предъявит, ибо некому — респондент исчез в неведомых временах…

…Ну, понятно, что за «болезнь головы» сразила моего предка-родственника. Любовь называется… Дима в семнадцать лет влюбился. И, не в кого попало, а в дворянку из довольно знатного рода. А та, его ухаживания отвергла — мол, сословием не вышел… Вот, бедный Димон и, попёр во дворянство! По ходу, не помогло — вышла Катенька за другого, коллежского асессора. Вот такая фигня, малыш… Женщины любят победителей, а не лузеров — владеющих беспонтовыми землями (это ты про себя, что ли?)…

Что сцуко, характерно, Димон не унялся! Упёртый, однако, малый был — под вид меня. Вот я только, так с женщинами не заморачивался: да — да, нет — скачем лесом к следующей… Это я уже на письма перешел… Дневник Дмитрий Павлович забросил на сообщении о Катином замужестве.

Дима писал Кате письма, та их — чаще не читая, отсылала назад… Иногда, коротко что-нибудь дописывала. Но, конкретно — я заметил, не отшивала. Давала повод для следующих писем… Игралась, короче. Очень редко сама писала: мол, отвали, надоел! Благодаря такой «Санта-Барбаре» на руках у меня здоровущая кипа писем. С марками… Во всем есть свои плюсы! Марки отдирать не буду, пусть этим займутся специалисты. Освободим конверты от писем, письма в стол — может пригодятся, мало ли что… А, конверты сюда, в пакет.

Перейдем на фотоальбом… Не очень то, много снимков — заря фотографии, одним словом. Хорошо, что фото подписаны, а то бы не понять, кто есть кто. И Катенька здесь! Ну, просто маньяк, какой! А, ничего, тёлка… Я тоже, пожалуй, в неё влюбился бы! Может быть…

Эх, секретарши нет: счас, бы чайку принесла — термос опустел окончательно! И, не только чайку — глядишь, ещё чего от секретарши обломилось бы… А, так придется самому на кухню тащиться — гонять за такими пустяками «верную дворню», я ещё стеснялся. Надо будет термопот купить, не забыть — чтобы прямо на месте, в кабинете чай заваривать.

После чаёв и, недолгого разговора с Адамсами, я опять надолго сел за компьютер по поводу куда, кому и за сколько сбагрить «артефакты» в виде картин, книг и марок. Результаты, прямо скажу, не радовали…

Ну, во-первых: я в этих компьютерах и Интернете не очень… Больше в реальном железе специалист. Хотя и, понимаю: проще пареной репы, но вот, что-то не даётся! Так, поиграться, если делать больше нечего или в Википедии, что найти, если нужно… По скайпу с кем связаться или в Ютубе что интересное посмотреть или закинуть туда на свой канал что либо… Но, не более. Поэтому поиск шёл с таким скрипом, что наверное, белые медведи на полюсе слышали. Информации, вроде бы и много — прямо тонешь в ней, а конкретики почти ноль!

Во-вторых: даже из того, что я нарыл, следовало, что миллионами тут и, не пахнет… Скорее всего. К примеру, марки: ценятся не просто старые, а негашеные. Или, же гашенные, но каким-либо необычным способом. И, чтоб зубчики все целые были. И, ещё куева хуча всякого мелкого, малопонятного геморра. Чуть, что не так — снижается цена на порядки. Больные люди эти филателисты!

С живописью, вообще — цирк, в котором все клоуны тупые! Вот список самых дорогих картин русских художников… Картина Левитана, внятно изображающая какое-то здание — на последнем месте и, стоит три ляма зеленью. Неплохо… Очень неплохо!

А, вот картина Шагала. Просто, тупо набор геометрических фигур… Первое место и… Пятнадцать миллионов долларов! Да, за что?! Есть, от чего потерять веру в человечество! Если кто-то скажет, что я ничего не понимаю в искусстве, то я отвечу: абсолютному большинству людей нравиться нюхать цветы. Так? Так. Но, предположим, есть кучка человеков, которым нравится нюхать друг у друга под мышками. Бывает же такое? Наверняка, бывает. Вот они и нюхают, да нахваливают. Да, ещё тонкости обсуждают. К примеру, сколько дней надо не мыться, что бы воняло подуховитие. И, считают себя людьми утонченными, поднявшимися духовно над остальным серым стадом. А тех, кто недоумённо смотрит на это дело, обзывают тупым быдлом — ничего не смыслящем в запахах. Вот, подобная этой тусовка и, есть — современное изобразительное искусство…

С книгами вроде, попроще дело обстоит… Но, всё равно: цена от пятисот до пяти тысяч баксов — приблизительно, конечно. Не очень то…

И главное, в-третьих: сроки. Могут купить через день, а могут через десять лет. А, ещё могут вообще не купить… И, вот хрень, то: заранее не угадаешь, когда и за сколько!

Что ж, делать, то? Посижу, подумаю… Идея! Нужен профессионал, который будет продавать весь этот хлам за меня. Естественно, имея за это гешефт. Разведёт? Не исключено… Но, ещё больше я могу потерять сам — взявшись за дело, в котором нихт бельмес. Вот, тут точно — меня разведут как ленинградские мосты и, кинут как Герасим Му-му под паровоз!

Как мне найти антиквара? Тупой вопрос! Конечно, через Инет, как же еще? Только, сам я искать не буду. В Инете я чуть получше, чем в антиквариате… Если хочешь, что бы дело было сделано хорошо — доверь его профессионалу. С помощью одного профессионала надо найти другого профессионала — всего делов, то!

Есть у меня такой на примете такой профессионал по всему, что связано — так или иначе с компьютерами, интернетом и прочим в том же роде… Зовут Игорь, но я зову его Джостик. Познакомился я с ним, когда проживая в Москве в середине девяностых, купил себе свой первый компьютер. Джостик тогда был четырнадцатилетним пацаном и подрабатывал пиратскими программами. Брал дёшево — на что я и купился по объявлению, но как только его увидел в живую, хотел выгнать — так несолидно он выглядел. Потом подумал, подумал — жалко мне его стало и, я решил дать шанс мелкому подзаработать.

И, не прогадал! На вид то парень — лох лохом, если не сказать большего… Но, что касается всей той хрени — что с компами связана, то Игорек просто — Александр Македонский вместе с Юлием Цезарем — да еще и, Наполеон — где-то рядом, примостился! Конечно, может я и, преувеличиваю где-то, но не намного…

Где-то, через два года после нашего знакомства, Джостик подзалетел. Он и, ещё человек пять доморощенных хакеров, взломали пароли одной очень крупной американской фирмы. Ну, уж очень, крупной американской фирмы! И, очень крутой американской фирмы… Круче даже, чем Эверест! А потом, обратились в эту же фирму, с предложением улучшения её компьютерной безопасности. Естественно, за деньги. Решили, в общем, срубить капусты по-легкому… Амеры же, не будь дураками, пригласили этих идиотов в Штаты на переговоры. Те, знакомые с реальной жизнью, только видимо — по американскому Интернету и, по американским же фильмам из Голливуда, поехали и получили такие сроки — которые в России не за каждое убийство дают, а только за самое зверское убийство с последующим групповым изнасилованием всех свидетелей.

Почему не поехал в Америку за сроком Джостик? А, чёрт его знает! Внятного ответа я не знаю… Сам он говорил, что мама не пустила, а я думаю — просто потому, что он тормоз — каких, белый свет ещё не видывал. Короче, как бы там не было, Джостик не поехал посмотреть на статую Свободы и, остался один из всех на свободе — хотя Америка требовала от России его выдачи. Потом, объявили бедолагу в международный розыск по линии Интерпола!

Натерпелся страху Игорек, по полной! Даже, жил у меня около месяца, скрываясь от правосудия. И, правильно делал: в зоне такие как он — как правило, не выживают. Даже в американской тюрьме — «демократической»! Потом — как-то всё враз, устаканилось… Может спасло то, что Джостик из всей этой группы был самым молодым и, несовершеннолетним вдобавок.

Но, пятно в биографии осталось. И, хотя позже Джостик, что-то там закончил — что-то «верхнее», но на серьезную работу — в более-менее солидную контору, его не брали. А, может — сам он не особенно то и, стремился: рабочий день «от… и, до…» и Игорек — понятия несовместимые. Как, цыган и земледелие, например! Я с ним поддерживал отношения и, после того — как уехал из Москвы: нет-нет — да и, перезваниваемся. Он всё также — живёт с мамой в двухкомнатной «двушке» и, перебивается случайными «леваками»…

Итак, звоню… Интересно, в сети Джостик или нет? Что, за тупой вопрос?! А, где же ему ещё быть!?

— Здорово, Джостик! …Ого, какой ты взрослый стал!

— Здравствуйте, дядя Вова, — Игорек имел слегка ошарашенный вид. Не спал всю ночь, что ли…, — а, Вы — всё такой же! Ни капли не постарели….

— Это ты своей маме расскажешь, мне не надо… Как дела, то?

— Да, всё как-то, не так… В общем, всё по-старому.

— Как мама? Жива — здорова?

— И, жива и здорова. На работе сейчас…

— Понятно… Чем занимаешься? Всё нарушаешь права интеллектуальной собственности?

— Как, Вы догадались?

— Не знаю… Мне кажется, потому, что я — умный. Если, не сильно занят — может, на меня поработаешь? За материальные ништяки?

Из-за плеча Джостика — после этих моих слов, материализовалось некое, по вторичным половым признакам судя — женское создание, в неполном одеянии. Ого!

— Игорь, ты что? Женился?

— Да, нет…, — недовольным голосом пробубнил Джостик. Создание, что-то сказало и шлёпнуло Игорька слегка по затылку перед тем, как исчезнуть из поля зрения камеры и, тот уточнил, — ещё нет… Какая, работа то? Пиратскую «винду» установить?

Ага! Появилась у парня девушка, значит — многократно увеличилась нужда в деньгах… Мне это на руку.

— Обижаешь, Джостик! Я ж, тоже расту… «Винду» я теперь и, сам установить могу. Работа посерьёзнее и, как раз по тебе — из дома выходить не надо. Для меня надо будет находить на просторах всемирной паутины некую информацию.

— Какую информацию? Надеюсь, ничего такого…?

До сих пор очкует!

— Конечно, ничего такого. Сайт Пентагона меня не интересует. Пока… Надо мне найти хорошего антиквара. Ну, это чел — который крутится на старинных картинах, марках да книгах…, — подумал немного и добавил, — и, монетах с ассигнациями.

— Да я, дядя Вова, в курсе, кто такой антиквар.

— Вот и, умничка! Срок — до сегодня… Справишься?

— Уточнить можно?

— Да, сколько угодно…

— Вам продать требуется или купить?

— Конечно, продать. Стал бы я покупать разный хлам!

— Клад, что ли нашли?

Во! Джостик, ТЫ ГЕНИЙ!!!

— Про клады мы с тобой отдельно поговорим. Потом… Сейчас же, мне надо продать старинные книги, картины 18–19 веков и почтовые марки. Получил я их по наследству от брата, вместе с домом… Надеюсь, всё понятно?

— Вам нужен один человек или по каждому направлению свой? Ну, один марками занимается, другой книгами…

— Желательно, с одним дело иметь, а там пусть, если надо, сам среди своих разруливает… И, хорошо бы, как-то проверить его на предмет вшивости.

— Что б, не кинул, что ли?

— Вот именно…

— Попробую. Но, стопроцентно гарантировать не смогу!

— Стопроцентно и, не надо! Проведи первичный отбор, а дальше я сам подсуетюсь.

Джостик знакомо подзавис.

— Игорек, я вижу, ты хочешь спросить, сколько я заплачу?

— Какой Вы умный, Владимир Фёдорович!

— А, то! Сам себе порой удивляюсь… Предлагаю так, — Создание, уже частично одетое и местами накрашенное, снова нарисовалось на заднем плане, — …если, как я говорил — до сегодня, ты находишь требуемое, то я завезу тебе завтра новый комп.

Компьютеров здесь брат понаставил — где надо и, где не надо — тоже. Вот, например, в кабинете два… На фига, спрашивается, второй? Один у секретарши, два в комнате для совещаний, один в спальне. В пресс-конференс зале три… По-моему. Причем, компы явно не офисные, а покруче… Отдам один Джостику — не обеднею. Нужных людей надо материально поощрять, это окупится многократно!

— Что за комп? — в глазах собеседника появились огоньки алчности.

— У тебя такого, скорее всего нет и, не скоро будет…, — я прочитал вслух табличку, — …новый, произведён несколько месяцев назад, без пробега по СНГ. Ядер — больше, чем звезд на небе! И, всё такое… Тебе понравиться! Да и, мне. Не могу допустить, чтобы мои сотрудники на устаревшем «железе» пахали… Мадмуазель, помогите вашему кавалеру подобрать челюсть.

Надо подождать, пусть человек придёт в себя.

— …И, потом с каждой сделки по продаже, произведенной этим антикваром, ты будешь получать процент. Один процент. Не надейся — это не много! Хотя, как знать…

Ну, что я говорил? Тормоз он, каких свет не видел. Создание, она пошустрее будет:

— Пять процентов!

— Мадмуазель, если Вы поможете подобрать челюсть Вашему кавалеру, то он Вам скажет: дядя Вова никогда не торгуется… Это реальная оплата. Но, если хотите, то подождите, когда к вам ещё кто-нибудь с подобным предложением придёт.

Совсем уж сориться с Созданием не хотелось, чтобы не потерять Джостика: ночная кукушка — это сила! Поэтому я добавил:

— Могу только обнадёжить, что, надеюсь, это не последнее дело. Там процент, здесь процент… Вполне вероятно, хорошая сумма накапает. Со временем, конечно. Ну, а если свою фирму открою — как планирую, то возьму в штат, а это твёрдый оклад, социальный пакет и прочее. Игорёк, ты нам сегодня что-нибудь скажешь, или я пойду пока покемарю?

— Лена, — неожиданно рявкнул Джостик. Ого! Не ожидал от него…, — не мешай с человеком разговаривать!

Создание обиженно дематериализовалась.

— Я согласен, Владимир Федорович.

— Ну, наконец-то слышен глас не мальчика, но мужа! К работе приступить немедленно, снимки некоторых предметов я тебе скину. Вопросы ещё есть?

— Да, нет… Какие, могут быть вопросы!

— Вот, и ладненько, если что звони. Пока!

— Пока.

Уф! Полдела, слава Богу, сделано. Сколько сейчас времени? Ничего себе! Скоро ужин — а я так и, не позвонил своей «бывшей» — забыл! Сейчас позвоню, поужинаю и, спать — что-то я утомился с этими бумагами…

Итак, звоню Лариске:

— Зайчонок, привет!

— …Кто, это? О! Приветик! Что, ты так рано позвонил, мог бы ещё пару лет пспомнить.

— Каких «лет», Зайя? Всего-то, пара месяцев, как мы по недоразумению расстались! Была куча дел, целая уйма проблем. Похороны брата, в конце концов…

— И, что это меняет?

— Как, что? Всё… Признаюсь, был не прав — вёл себя, просто по-свински и… И, ужасно по тебе соскучился!

— Придётся, Вова, тебе скучать и дальше.

Вот же, блин! Неужели срывается?

— Зайя, подожди! Я, прикинь, сейчас вроде помещика, у меня шикарнейший домище и двое слуг…

— А, я сейчас, прикинь — владычица морская! Ты всегда был сказочником, Вова… Всегда любил приврать — вот на это я и, повелась, дура!

— Да нет, это — правда! Приезжай, сама увидишь. Или, нет — давай я тебе видео скину! …Нет?! Ну, давай я за тобой завтра заеду и привезу тебя к себе в поместье. Тут классно, тебе понравиться! Здесь сауна — просто отпад! Помнишь, как мы с тобой в сауне…?! А?!

Женское любопытство должно сработать.

— Некогда мне с тобой ездить, я работаю. И, вообще — разбежались, так разбежались… Я выхожу замуж, так что можешь больше мне не звонить!

Надо же — она «работает», видите ли! Про «замуж» то, я не особенно удивился. Девка молодая, симпотная — я и, не сомневался, что она быстро кого-нибудь себе найдёт… Но что ж, так быстро, то!

— …Замуж?! Хорошенькое дельце… Поздравляю, Лариса! От всей души, поздравляю… Совет вам да любовь! …И, за кого, если не секрет?

— За — в отличии от тебя, мужика! Всё, будь здоров!

Вот, зараза, а! Когда три года сидела на моей шее, то ничего — я был для неё мужик! А, счас, видите ли — не мужик! О, бабы! Чем дольше имеешь с вами дело — тем больше начинаешь понимать педиков… Это, я так шучу. На самом деле, педиков я вообще не понимаю… Как, это они без баб? Скучно поди, им без всяких бабских заморочек…

Пока ужинал, составлял планы на ближайшее будущее: после завтрака и до обеда покатаюсь по Солнечногорску, кой что прикуплю, посещу Храм, заеду к Боне, подарю ему генеральские бумаги. Вечерком сгоняю в прошлое, что-то перемещу туда, что-то оттуда. Рутина, короче…

Послезавтра я еду в Москву: через четыре дня поминки брата — сорок дней… И, если, Джостик не лоханется, надо встретиться с антикваром. Да и, если лоханется, надо.

С утра опять — такая же «фигня»! Мать Природа, никак не желала войти в моё положение и, особенности — созданной ею же женской натуры!

Пока стоял в душе под ледяной водой и стучал зубами — выбивая ими какой-то стэповый рэп, в голову лезли разные чёрные мысли…

Конечно, будь это большой город, то можно было б пойти вечерком в ресторан и склеить там бл… Вот, блин! Однако, если я не ошибаюсь — то, в таких больших деревнях, каковым является Солнечногорск…

А, у них, ваще есть ресторан? Миссис Адамс вроде говорила… Про столовую.

Да, в любом случае надо несколько дней рыскать — разыскивая, потом — ухаживать… Да, ну его на фиг! Это, у меня всегда так: когда специально ищешь, хрен найдёшь чё, а когда оно и даром не надо, то вот — оно!

Это если и, дальше так дело пойдет — я или от воспаления лёгких ласты склею или, вконец сманьячусь и на миссис Адамс кидаться буду. А, чё? А, она ничё! Старше меня, правда, в два раза, но зато готовит отлично… Лишь бы мистер Адамс ничего не заподозрил… Вдруг, он ревнивый? Может, послать его в командировку?! Хахаха!!!

Приколист, блин…

СТОП!!!

А мысль, то здравая! Нужна служанка, только молодая и незамужняя. Ээээ… Вспомнил! Горничная, называется. То есть, работница по горнице, по-старорусски — спальне… Где взять? А что, проблема, что ли? И, далеко ездить не надо. Неужели в Солнечногорске, с его двадцатью тысячами населения — не избалованного уровнем жизни, не найдётся одна женщина, желающая подзаработать? Найдётся, конечно, если найти… Как найти? Может, объявление дать? «Срочно требуется горничная. Интим обязателен. Оплата сдельно-премиальная». Представляю картину: очередь претенденток от Замка до самого Храма. И, все в бикини и, с номерками… А я хожу, весь такой важный… Руки самоваром… Красота! И, Батюшка меня кадилом…. Благословляет.

«Мечты, мечты…

Где ваша сладость?

Где ты, где ты —

Ночная радость?»

Из Пушкина, по-моему? Нет?!

Нет, насколько я Батюшку уже знаю — хотя бы, по мимолётному с ним знакомству и по паре оброненных им фраз, за такие «кастинги» — он если и, благословит кадилом, то только промеж ушей!

Надо, чтоб всё по-тихому — чтоб общественность не пронюхала, чтоб всё было в рамках приличия — не Москва всё же… Обращусь-ка, я к другу Боне! Он — местный, он здесь всех знает — сам говорил. Неужели не выручит?

После завтрака я сообщил Адамсам:

— Завтра с утра я уезжаю. В Москву… Через четыре дня — сорок дней брату, вы же знаете. Ну и, дела есть кое-какие… Вернусь, где-то через неделю, может через две. Пока меня не будет, займитесь вот чем: надо привести в порядок хотя бы ещё одну комнату для прислуги и одну гостевую. Мало ли что…

— Одна комната для слуг в порядке — просто Вы туда — до неё в тот раз не дошли…, — ответил мистер Адамс, — в ней жил Саша… Ну и, Володя — когда Германа Федоровича привозил.

— Володя — это, наверное, шофер Германа, а Саша — секьюрити? Который сбежал? Кстати, по какой причине сбежал?

— Не знаю. Зашёл к нам в тот день, вечером… Сказал: «Германа Федоровича в Москве убили…». И, больше мы его не видели…

— Понятно…, — то есть, ничего не понятно!

Охранник бы не помешал, тем более, ему тоже за год вперед заплачено, по бумагам видел.

— Тогда, надо довести до ума две гостевые: одну большую комнату — для семейных и одну маленькую… Составьте список, что надо, какую мебель… Особенно не шикуйте — только, всё самое необходимое и, подешевле. Мебель, например, можно бэушную купить. Сметную стоимость приготовьте. Бригаду рабочих — желательно из местных, подберите. Что б, было кому — если что, предъявить… Ну и, всё такое — вы сами знаете.

— Местные рабочие, все какие-то…, — не согласилась миссис Адамс, — …подозрительные! Да и, толку то, им что-то «предъявлять?!» Что с них — нищебродов возьмёшь, «если что»? Я лучше бригаду таджиков из Нижнего приглашу — есть у меня одна такая на примете. Ремонт делают не хуже молдаван или украинцев, а за работу берут в два раза дешевле…

— Ну, хорошо — Вам видней…

С другой стороны нехорошо новых земляков обижать, хоть и руко…опых, обнося их работой! Ладно, приеду разберусь потом — работы в Замке ещё валом — были бы деньги.

— …Ещё, вот что. Я решил расширить штат прислуги. Нужна горничная…, — миссис Адамс напружинила уши, — которая, будет заниматься спальней и… И, не только спальней, в общем… Пока нет секретарши, ещё и… Ещё и, моим кабинетом — под Вашим, Валентина Ивановна, чутким руководством.

Я так красноречиво пару раз подмигнул, что понял бы даже тот — кто ничего понимать не хотел…

— Всё понятно, — миссис Адамс понимающе улыбнулась, — я могла бы…

Можно было б, поручить «кадровый вопрос» миссис Адамс. Та наверняка нашла бы кого в Нижнем. Но, тогда горничная поселилась бы в поместье. А, это нежелательно… Когда женщина, с которой спишь, ещё и живёт с тобой под одной крышей — то у неё, рано или поздно, появляются вредные мысли. Например, о том, что бы узаконить такой порядок вещей… Не, не пойдёт!

С другой стороны, Боня может и послать, в ответ на мою просьбу. Я ж, его совсем недостаточно знаю… Может, у него какие моральные устои есть? Так, что пусть будет запасной вариант. Тем более, с местными дело иметь тоже опасно! Пойдут по всей Солнечной Пустоши разговоры, сплетни, слухи… Потом нарисуются дюжие хлопцы и скажут: «Ты обесчестил нашу сестру и, теперь, по закону гор…» Тьфу, ты! Что-то, я совсем запутался в блуде своем…

— Если есть, какие кандидаты на столь важную и ответственную должность, то по возвращении мы с Вами их обсудим. Вы понимаете, что за критерии должны быть?

— Конечно, понимаю, — у Валентины Ивановны масляно засветились глазки.

Вот же, блин, сутенёрша! А что, я не знал разве, что ли, что гостиничный бизнес и проституция так тесно связаны — что практически неотделимы? В советское время проститутку нигде, кроме гостиницы и, найти нельзя было… Правда, я сам не искал — слишком молод был и мне так, не ради денег — ради удовольствия «давали». Но, слышал!

— Если что, то зарплата такая же, так у Вас, — немного подумав, решил я. Всё таки, как никак — «работа» ответственная и вредная, — а, Вам я через год повышу, если конечно, дела пойдут. Будете, Валентина Ивановна, старшей. Как там, у нас — у бояр? Совсем памяти нет… Ключницей будете, вспомнил!

— Да, мне хватает зарплаты…

— Хорошему работнику всегда должно не хватать зарплаты — тогда у него есть мотивация работать лучше. Так что, если настаиваете, я вам срежу оклады…

Миссис Адамс, как-то неестественно закашлялась:

— Мне то хватает! Да, вот внуки подрастают — лишние деньги не помешают…

Это прозвучало несколько потешно и, я расхохотался:

— ХАХАХА!!! Шутка…

…Минут через пятнадцать мистер Адамс выгнал из гаража мою «Волгу» и, я выехал в Солнечногорск — первым делом к Батюшке. Завезу ему три книги по богословию, на старославянском. Самые старые из всех, что нашёл. Может, конечно и, постарее есть — я же, не всю кучу перебрал…

Глаза у Батюшки — когда он узнал, в чём дело и увидел книги, сделались размером с глобус Украины каждый:

— Постойте здесь, Владимир Федорович, никуда не уходите! — и, сунув мне в руки обратно книги, исчез.

Минут двадцать я, как дурак простоял, недоумевая возле Храма… Хотел, уже было свалить, как из дверей Храма вылетел Батюшка в парадном облачении, за ним семенил какой-то хмырь в рясе и кучка бабок в платочках… А, к воротам ограды, почти синхронно, подлетели три занюханные иномарки. На одной крупно написано: «ПРЕССА». Чертовы папарацци! Даже здесь, в этом колхозе, они доставать начинают!

Блин, это я должен был предугадать это! Каждое благое деяние порождает возмездие…

— Что за дела, Батюшка? — вполголоса, улыбаясь, спросил я, — на фига, нам этот официоз?

— Извините Владимир Фёдорович, но Ваш поступок должен получить широчайшую огласку среди православной паствы! Для примера — дабы, не оскудела рука дающего…

— А, разве не сказано в Библии: «Делай добро и кидай его в воду…»? В смысле совершай хорошие поступки и помалкивай при этом… А, Отче?!

— Нет, это было «сказано» в советском мультфильме, а не в Библии, — слегка укоризненно улыбаясь, опроверг меня Батюшка, — в Библии таких глупостей нет…

Тем временем народу прибавлялось, я уже не понимал, кто такие, откуда и для чего…

Вон и, Бургомистр с Единороссом пожаловали… У них, что? Развлечений здесь больше нет? Если разбогатею, построю в Солнечногорске цирк!

Цирк или митинг — не поймёшь, длился около часа… Все мои попытки слинять решительно пресекались. Выслушал несколько речей, потом сам толкнул речь. Затем, я торжественно передал Батюшке книги. После чего, мы толпой — не всё, правда, поместились, ввалились в Храм — где прошло торжественное богослужение по этому случаю.

Подумав, я понял: ажиотаж от того, что эти люди свыклись с мыслью, что все на них забили. И, поэтому проявление хоть малейшего участия «человека из Москвы», как они считают, порождает большие надежды и великий энтузиазм. Жаль, что вероятнее всего, мне придётся их разочаровать…

После богослужения народ потихоньку рассосался, а Батюшка затащил меня к себе на «чай», где познакомил с Матушкой и чадами и, мы ещё около часа беседовали то о том, то о сём…

Батюшка оказался вполне себе очень грамотным и продвинутым челом — вполне в духе современности… В хорошем понимании это слова, конечно. Ни грамма, ни мракобес, какой! А, как язык у него «подвешен» — вообще, заслушаешься! Причём, на любую тему мог беседовать: от международной политики — до ядерной физики, от искусства — до истории…

После всего этого, я поехал к Боне. Как ни странно, тот не появился на «мероприятии», а торчал на работе в своей конторе с каким-то незатейливым сельхозназванием… Хоть один человек делом занят!

Наученный горьким опытом, я не стал с места в карьер вручать местному краеведу-любителю генеральские документы, а сначала заперся с ним в его кабинете, затем взял с него торжественное обещание не подымать кипеша. Сбитый с толку Боня, даже как то разочаровался, получив всего лишь архив Генерала:

— Где Вы это взяли?

— В сейфе. Документы брата разбирал и нашёл.

— Что ж, Герман Федорович мне ничего не сказал?

— Вот, этого я не знаю! Может, не успел…

Подождав, пока Боня минут пятнадцать бегло ознакомится с подаренными документами, я перешел к «кадровому вопросу». Начал издалека:

— А скажите, Григорьевич, как Вам генеральский проект?

Генеральский план у районного агронома поросячьего визга не вызвал:

— Огромное спасибо, конечно, за документы! Я их в музей помещу, вот только копию сниму… Но, сам план мне хорошо знаком. Примерно, то же самое, было разработано в пятидесятые. Но, в жизнь претворить не успели… К сожалению. Я, ж Вам в «музее» рассказывал.

Что-то настроение у него не ахти. Надо как то расшевелить.

— А! Да, да… Припоминаю…, — ни, черта я не припоминаю…, — там ещё, что-то про поворот рек…

— Каких рек? — Ботаник посмотрел на меня так, что аж, неудобно стало, — всего лишь одной реки. Всего-то, делов: надо вырыть ещё один канал километров тридцать и плотину возвести. И, эта река — вместо того, что бы бестолково впадать в Волгу, а потом вместе с ней в Каспийское море — потечёт в Болота. Через пару лет Болота станут озерами и с них, по обновленной системе каналов, можно будет снова оросить Пустошь.

Разве я, ж могу не подначить?

— Волга то, хоть не пересохнет?

— Не пересохнет. Её вон, вообще плотинами целиком перекрывали и, ничего…

— А, рыба то, в озерах водиться будет?

— Если сейчас, в остатках каналов, да в ваших прудах карасики водятся, то в озёрах вообще — «Челюсти» снимать можно будет!

— И во сколько, это удовольствие встанет?

— По современным ценам я не знаю. Герман Федорович, вроде хотел прикинуть… Поищите, может у сейфе найдёте.

— Пока на эту тему ничего в сейфе не попадалось… Может, в московском офисе есть что? Завтра в Москву еду, на сорок дней брату — надо не забыть, поспрошать… Кстати, Василий Григорьевич, у меня к Вам небольшое дельце…

— Я весь в внимании.

— Вы тут местный — людей хорошо знаете. Так?

— Ну, так…

— Не могли бы Вы, подыскать среди местных для меня горничную? Валентине Ивановне тяжело одной всё поместье тянуть. И, мне тяжело… Без горничной. Особенно по утрам… Просыпаюсь, а горничной нет… Тяжело! Надеюсь, Вы меня понимаете… Как мужчина мужчину!

Подмигивать я в этот раз не стал: Боня мог — как «мужчина мужчину» меня как-то, не так понять…

— Не понимаю…, — несмотря на мои опасения, у Бони явно поднялось настроение, — ещё раз и, помедленнее!

— Ещё раз, для особо одарённых, — я же, напротив, начинаю злиться. Дурацкая ситуация! Надо было просто привести с Москвы какую-нибудь шлюшку…, — требуется молодая женщина, до тридцати, желательно, для работы горничной… С интимом, если Вам угодно!

— Я что, Владимир Фёдорович, похож на шмаровоза? — Боня, чуть не ржал.

— Вы, Боня, — блин, вырвалось. Теперь, точно всё пропало… Ещё и, сплетни по всей этой деревне пойдут! — похожи на того, кто войдет в положение человека, пытающегося найти способ помочь вашей чёртовой Пустоши.

Местный растениевод — агротехник удивился:

— Как, как Вы меня назвали?

Эх, будь, что будет!

— Извините, детская привычка! Я всем прозвища даю… Вас я окрестил «Боня».

— Почему, «Боня», то?

— От слова «ботаник», что тут не понятного…

— Скажите тоже… Какой, на фиг, «ботаник»! В школе из «троек» не вылазил.

— «Ботаник», — терпеливо объясняю, — в смысле человек, занимающийся растениями — агроном, короче.

— А…, — дошло наконец — то, — Вас в детстве, наверное, часто били…

— Да, не особенно. Хотя, конечно, бывало по-всякому…

— Жаль…, — искренне огорчился Боня, — В принципе, я согласен на Боню — если, не на людях. Вам я тоже прозвище дал… «Ваше Благородие», ничего так?

— Да пойдёт, чего там… Мы с Вами родственные души, не иначе.

— Это, точно!

— Так, что там насчёт моей просьбы? — вернул я разговор в первоначальное русло.

— Жениться бы, Вам надо, барин…

— Да, хоть счас! Только, вот в чём заковыка: жене может не понравиться жить здесь, в этой, Вы уж извините — глуши. И, придётся отсюда сваливать, ничего полезного не сделав. А, мне здесь нравиться! Правда, не понимаю почему…

— Бывает такое… Довольно таки, часто бывает! Старожилы говорят: «Пустошь приворожила». Хорошо, помогу я с вашей «проблемой». Как «мужчина мужчине»… Надолго Вы уезжаете?

— На неделю, может на две.

— Наверное, успею…, — что-то, в голове подсчитал Боня. Может, каверзу какую готовит, — Значит, до тридцати, говорите… Какие, ещё будут требования?

— Никаких таких особенных… «Модель» искать не надо! Лишь, бы не очень толста была и, не очень худа… Ну и, на лицо так — более-менее приятна. Естественно, чтоб чистоплотна, опрятна и аккуратна — всё-таки спальню доверяю.

— Я, пожалуй, буду записывать…, — опять начал прикалываться Боня, овладевая — по совместительству, профессией сводника.

— …Не болтлива, честна…, — я продолжал, не обращая внимания, — не замечена в легкомысленном поведении…

— Да ты, что? Никак, жену себе выбираешь? — начал тыкать Боня.

— Рабочий день с семи, — продолжил, — до обеда. Примерно…

— Ого! До обеда?! Ну, силён… А время думать, как помочь местным аборигенам в Пустоши и, главное — сила, останется? Здешние девушки, ой как темпераментны!

Укоризненно качаю головой:

— Ей, же ещё убраться надо. В спальне и кабинете… Боня, хорош прикалываться! Зарплата… Ну, первое время — десять тысяч… Как, солидно, по здешним меркам?

— Ещё, как! — посерьёзнел местный агроном — мой отдел кадров, — тракторист столько не получает.

— Если без косяков, то будут ещё премиальные и тринадцатая…

— А, декретные?

— Типун тебе… Отпускные, там и прочее. Короче, всё как положено… Как думаешь, найдётся?

— Ещё, как!

— Тогда, в добрый путь! И, сразу внуши: главное, что б языком поменьше трепала. В её же интересах — во всех смыслах.

Распрощавшись с Боней, поехал закупаться. Первым делом продовольствие: купил двадцать пятилитровых «бунек» бутилированной воды, ящик водки (всего, то шесть бутылок!), ящик сгущенки, два ящика свиной тушёнки и ящик говяжьей, десять ящиков пакетированных сухарей. Пять наборов российских армейских сухпайков… Дорогущие, блин! Зато, каждого на три дня хватает. Пару пачек соли, упаковку спичек, сахар, чай… Вроде хорош. Возьму ещё походный чайник, комплект походной посуды.

На глаза попался фонарь, как две капли — старорежимная керосиновая «летучая мышь», только на газовых баллончиках. Возьму её. …Ух, ты! Рядом примус — тоже на газу. Вещь! Берём и его. И, запас газовых баллончиков… И, ещё — побольше сухого горючего — для розжига костров…

Задумал я организовать в прошлом настоящий тайник, а то на чердаке жарковато — для продуктов особенно… Надо бы инструмента прикупить. Заехал на местную барахолку, купил у одного живописного вида дедка пару штыковых лопат, пару совковых. Хороший, большой топор… Набор слесарного инструмента. Вроде, хороший… Тоже пригодится! Ручную дрель и набор сверл. Всё новое, хорошего — ещё совдеповского качества! Где такое, интересно, могло сохраниться?

Попался на глаза мужичок, продающий набор столярно-плотницкого инструмента в деревянном ящичке с ручкой сверху, знакомым ещё по детству. После деда остался, говорит. Посмотрел — инструмент, ну просто чудо! Беру. Возьму кое-что из крепежа — гвозди, там, болты, шурупы…

Всё, на эту тему хватит.

Возьму комплект рабочей одежды — летней и зимней, на всякий случай. Из обуви взял рабочие сапоги и ботинки. Носки надо? Надо. Простые и шерстяные. Двадцать пар одних и десять других. Два десятка рабочих перчаток. Куда всё это? Не в руках же переносить? Хотел купить рюкзаки, но на глаза попались вещевые мешки НАТО. Дешевше, а объёмом поширше… Беру четыре штуки. И, ещё четыре большие клетчатые сумки.

Заехал в аптеку, закупился там. Антибиотики в ампулах и таблетках, одноразовые шприцы, ну и традиционные аспирин с анальгином. Бинты, лейкопластыри, да йоды с зеленками. Таблетки для обеззараживания воды, очень пригодятся — если портал обратно не сработает и придётся из прудов пить… Корвалол с валидолом не надо — сердцем пока не страдаю.

Ну и, мыло-мойку надо взять. Бритвенный станок с запасными кассетами… Не шариться же по прошлому с немыто-небритой рожей. Опять же, полотенце необходимо — не вытирать же вышеупомянутую рожу, чем попало — как в прошлый раз, когда даже носовой платок не додумался прихватить. Купил по два: для рожи лица и для всего остального. Полдюжины носовых платков в придачу…

Ничего себе упаковался! Что-то забыл… Ах да! Надо ноутбук купить. Какой же, уважающий себя попаданец, без ноутбука, «забитого информацией», отправляется в прошлое? У меня то есть, но этот пусть здесь остается… Ни, чего себе, у них тут цены! И, главное — ничего приличного! Деревня, одним словом. Не, куплю ноут в Москве и сразу же отдам «забивать информацией» Джостику…

После плотного ужина — это что б, надольше хватило… Мало ли, что! Я сказал Адамсам, что иду в гараж: «Завтра ехать, а дворники подвисают». И, что б никто не заходил и не мешал…

Первым делом, я скрутил в гараже все камеры видеонаблюдения охраной сигнализации — не хрен, за мной подсматривать! Надо было это сделать ещё в тот — в первый раз, но что-то я не допёр… Да, фигня — их никто не просматривает и, раз в неделю, старые записи автоматически удаляются…

Хорошо, что на всех дверях в гараже есть внутренние засовы! А то, что бы подумал мистер Адамс, случайно или неслучайно зайдя в гараж — увидев, как я эти баулы в погреб таскаю? Но, если очень сильно захочет подсмотреть — что я здесь делаю, то подсмотрит… Рано или поздно, но на любопытство пробьёт, или я плохо знаю людей. Так что, маленькая проблемка есть — надо как-то, что-то…

…А, это большая проблема: если, я так и дальше буду такие тяжести туда-сюда по временам носить — то руки могут до земли вытянуться, а спина сломается!

…Уфф! Ну, вроде, всё… Весь хабар я сначала перенёс вниз в своём времени, затем перебросил через портал в прошлое, и, наконец, самое тяжёлое — вытащил наверх, в прошлом. Ну и, работёнка, я вам скажу!

Сложу всё добро в помещении, где «у нас» — в будущем то есть, котельная-мастерская будет. А пока, пойду спать, тем более «здесь» — как и, «там» ночь. Возьму спальник, коврик и, в генеральскую спальню. Там есть генеральская кровать, как мне помнится… Хотя кровать и, в покорёженном виде — не на полу же устраиваться!

…Проснулся, когда чуть рассвело. Хорошо перекусил, разогрев на газовом примусе банку тушёнки. Заварил чай, не спеша попил и, вперёд!

Первым делом проверю наш этот мир или параллельный. Каким образом? Это всё я уже продумал. В нашем времени я тщательно снял на сотовый, а затем на видеокамеру крайний дуб — прямо напротив окон моего кабинета. Снимал сначала вблизи — с земли, затем из кабинета. Сотку я положил в сейф, а видеокамеру взял с собой. Задумка такая: если я сделаю обрезку кроны этого молодого дуба в прошлом, то в будущем крона дуба изменится — если, конечно, это наш мир… И, напротив — останется прежней, если этот мир параллельный. Возможно есть и, более простые и эффективные способы — но, мне этот первым на ум пришёл и очень понравился своей оригинальностью.

Итак, из подручного материала сколотим лестницу и, за дело.

Обрезать деревья, правда — плодовые, я от своего деда научился. Тот заядлый садовод был… Да и, не только садовод — вообще на все руки мастер, сейчас такого и, не найдёшь.

Если грамотно обрезать ветви то и, дереву не навредишь и крону сформируешь, какую хочешь. Многого за раз, конечно, не добьёшься… Но, нам то — многого и, не надо!

…Ну, вот — где-то с час и, готово! Обрезка приведёт к усиленному росту веток, и крона должна в будущем стать более густой и шарообразной.

Весь процесс снимался на видео налобной камерой. Теперь снимем обрезанный дуб вблизи и издалека, из кабинета — само собой, в разных фокусах и под разными ракурсами и, приступим к дальнейшим исследованиям.

Дальнейшие исследования — это проверка габаритов предметов, с какими я могу по временам через портал шастать. Обрубил ветки с листвой у нескольких ветвей того дуба — так что получились длинные жерди и спустился с ними в погребок.

После нескольких хождений туда-сюда через портал я установил предельные размеры: в длину — четыре метра, чуть больше, причём — я должен быть посередине. В ширину — по размеру проёма дверей, почти полтора метра. В высоту, опять же, по высоте дверей — два с половиной метра.

Можно и, длиннее… Но, при этом надо быть поосторожней: немного не прошедшие по «габаритам» толстые дубовые ветки, как из пушки выстреливает! Из рук вырывает — ладонь, вот немного ободрал… А, слишком уж длинные — как бритвой срезает! Я аж, поёжился и внутренне похолодел, представив, как таким макаром руку… Бррр!

Ну, теперь приступим к самому интересному — созданию тайничка. Место я присмотрел там же — в гараже. Первоначально пол в конюшне, ставшей в мое время гаражом, был почему-то не земляным, а деревянным — из толстенных дубовых досок. Генерал блат имел на судоверфи, не иначе…

А, в моё время пол уже был бетонным. Когда переделали, я что-то не догадался спросить у Бони… Может до брата, может при нём. Но, один приличных размеров участок — за входом в погребок, между дизельгенератором и стеной башни, остался нетронутым — со старым деревянным полом. Только стругальной машинкой по нему прошлись и покрасили. Вот там-то, сделаем в полу потайной люк и под ним тайник.

Ага. Сделаем! Легко сказать… Промудохался до вечера следующего дня. Крепостные, или кто там, сработали на совесть и века! Позднейшие «вольные» крестьяне при помощи топора и, по всей видимости — какой-то вполне определённой матери, тоже — до меня ещё, пытались отодрать доски для хозяйства… По следам видать. Но, ни фига! Я же, с помощью технологий начала двадцать первого века и, всё той же — вполне определённой вышеупомянутой матери, преуспел. Правда, пришлось ещё раз сгонять в свое время, притащить из «Волги» домкрат и лебедку. Сделав люк, я выкопал яму под тайник… Работёнка, ещё та! Мало того, что грунт глинистый и высохший — а, значит твёрдый как камень, так его ещё пришлось в рюкзаке оттаскивать подальше от дома и там разбрасывать. В целях конспирации…

А, тут ещё жара, градусов за тридцать — это в мае, то! Приходилось через каждый час в пруду купаться, что б совсем не одуреть…

Так или иначе, к вечеру второго дня тайник был готов. Даже яму, метр на два, и глубиной полтора метра успел изнутри досками, принесенными из моего времени — от строителей оставшихся, обшить. Открывался он просто, если знаешь, конечно. В небольшое отверстие у стены — практически невидимое, надо засунуть металлический пруток и сильно нажать. Защёлка освобождается и, крышка — под действием подпружиненной доски, приподнимается.

Несколько раз открыл — закрыл: действует безукоризненно. «Мастерство не пропьёшь!», — как любил поговаривать один знакомый мне бомжара… Теперь заныкаем в тайник весь свой хабар. С чердака тоже, кроме сыпучих продуктов… И, домкрат с лебедкой туда же — я себе ещё куплю. В тайнике вроде сухо и прохладно — вон генеральские кованные гвозди — которыми доски были присобачены, даже не заржавели. Не заржавеет и, инструмент значит. Да и, одежда не должна сгнить…

Так-то, оно так… Но, вот мыши с крысами могут сухари сожрать. И, водку выпить. Что-то, я это не учёл. А, есть ли тут эти мыши и крысы? Пока, вроде не видел. Как бы, там не было — надо в яму металлический ящик поставить, с крышкой. Можно разборный, на болтах. Что бы легче переносить. Размеры я знаю, листы металла в котельной-мастерской есть — это бывшая строительная опалубка. Болгарку я тоже — там же, видел и сварочный аппарат.

Но, это всё потом, как с Москвы вернусь. Пока что — временно, положение должно спасти то, что все продукты в пластиковой упаковке. Может, грызуны не почуют…

Устал я конкретно. Остаток сил потратил на то, что бы сходить в кабинет, набрать рюкзак и две большие сумки книгами, первыми попавшимися под руку, свернуть ещё две картины и спуститься вниз, в погреб. Даже кушать не стал — до того устал! Да и, консервы за два дня надоели… Надо что-то придумать, а то вдруг неделю придется в прошлом пробыть? Может огород завести? Вода же пока в прудах есть, принести мотопомпу, шланги… Редиска пойдет, помидорчики с огурчиками… Эх, хорошо! Интересно, картоху садить ещё не поздно?

Выбравшись наверх в «своем» времени, я — уже чуть ли не падая, уложил в «Волгу» всё принесённое и перебежками — стараясь не попадаться на глаза Адамсам, пробрался в спальню, наскоро ополоснулся под душем и, уснул — едва коснувшись кровати…

Проснулся, когда чуть рассвело… От всё той же — чёрт её дери, «проблемы», торчащей из-под простыни. Да, блин, когда же это кончится! Кончилось «это» внезапно, как только я подошёл к окну, желая взглянуть на дубок, что в прошлом обрезал… Все дубы, по обе стороны дороги были с изменившийся кроной, то есть обрезаны!!! «Проблема» «упала» вместе с отвисшей нижней челюстью, громко щёлкнувшей по подоконнику.

Что, это означает? Я кинулся в кабинет к сейфу, достал сотовый, включил видео с неподрезанными дубами, снятыми вчера в этом времени. О, боже! Видео изменилось! Обрезанными, с изменившейся кроной, оказались все дубы!

Иду в спальню, достаю видеокамеру — что была со мной в прошлом, включаю вчерашнее видео — где я снимал в настоящем времени рощицу. Деревья не подрезаны. Перенес оба видеоролика на комп и сравнил: кроме изменившийся кроны деревьев, никаких видимых изменений не обнаружил.

Перед завтраком, рискуя проканать за придурка, спросил у мистера Адамса:

— Игорь Сергеевич, а что с рощей произошло?

— А, что произошло? Уточните, пожалуйста.

— А, Вы сами гляньте.

Мистер Адамс недоуменно пожал плечами, мол, чудишь, барин и, отправился «глянуть».

«Ясно одно, — уже во время завтрака размышлял я, — это не параллельный мир, а наш. И, его можно изменить. Так, что надо поосторожней!»

Неясно другое: почему с изменившейся кроной оказались все деревья — хотя я обрезал всего один лишь дуб? Да… «Тайна сия, велика есть…». Как за рабочую, можно выдвинуть одну версию: при Союзе — когда районное начальство размещалось здесь, какой-нибудь руководящий работник, глянул в окно своего — теперь моего, кабинета и заметил, что из всех деревьев выделяется один дубок. И, так, как крона обрезанного дуба смотрится, однозначно, красивше — он приказал и, остальные деревья привести в то же состояние.

А, всё моя лень-матушка! Обрезал бы дуб подальше от окон кабинета — остальные деревья не пострадали бы… Думать надо! Мы в ответе за того, кого обрезаем…

А, это косвенно не изменило историю? А, кто его знает… И, ещё можно сделать в заключение один вывод, следующий из этого моего эксперимента: если я предотвращу обе мировые войны, человечество этого не оценит и Нобелевскую Премию мира мне за это не дадут! Люди просто не будут знать про эти не случившиеся события и, следовательно — не будут знать, что я их предотвратил. А пока, история заметно поменялась лишь для потерпевших деревьев…

Вернулся мистер Адамс:

— Извините, Владимир Фёдорович, но ничего с рощей не случилось…, — сказал он, подозрительно косясь на миссис Адамс.

Похоже, он ревновать ко мне свою бабку начинает. Вот, умора!

— А, мне показалось — листва желтеет…, — надо же как-то выкручиваться, — не заметили?

— Да, вроде нет…

— Может, поливать дубы пора? В прошлые годы не поливали, не знаете?

— Не знаю, мы здесь с прошлой осени…, — буксовал Игорь Сергеевич.

— Ну, так узнайте, у местных. И, если что — начинайте поливать. Мотопомпу я видел в мастерской.

Что-то, мне шлея под мантию попала!

— Хотя, не торопитесь… Узнайте и ждите меня. Хорошо?

— Хорошо, Владимир Федорович.

И, ещё можно сделать вывод: похоже, закон «убитого дедушки» частично не действует. То есть: если в прошлом по моей вине погибнет мой дед (тьфу, тьфу, тьфу — через левое плечо, конечно!), ещё до момента зачатия им моего папы, то я всё равно буду существовать, вернувшись назад в свое время. Но, в моем времени не будет никаких следов существования ни моего отца, ни моего брата, ни меня самого. Короче, меня никто здесь не будет знать. Даже, моя мама — будь она до сих пор жива, меня за своего сына не признает! Придётся бомжевать, однако…

Может, это как-то объясняет исчезновение Генерала и моего предка-родственника? Может, в прошлом они, так изменили историю, что для всех в своем времени они, как бы исчезли… Нет, ну а следы то их остались! Да, блин… Не стоит больше думать на эту тему, чтоб не чокнуться.

«Что-то я про Джостика совсем забыл, — подумал, поднявшись к себе в кабинет после завтрака, и включил комп, — как, он там? Как задание?»

О! Джостик, явно был в ударе… Сколько букинистов да филателистов он мне нарыл! Вот, что значит правильно человека мотивировать! На любой вкус и цвет. И, все в таблице — всё грамотно. А, это что, ещё за звездочки? А, рейтинг… Понятно! Чем больше звездочек, тем меньше вероятность, что нае… Кинет, короче. Как, интересно, узнал? Не иначе, что-то там взломал, куда-то там залез и что-то там — переписку, например, прочитал… Ну и, времена! Хрен, что утаишь от этих хакеров — мало их сажают.

Молодец, Джостик! Распечатаю всё это на принтере… Ого, целая брошюра получилась!

Ну, что? Пора в Москву?

Глава 2

Киллер для попаданца

«Только менее 25 % солдат и офицеров боевых пехотных частей армии США во время боя стреляли в сторону противника. И только 2 % сознательно целились во врага. Аналогичная картина была и в ВВС: более 50 % сбитых американскими летчиками самолетов противника приходилось на 1 % летчиков. Выяснилось, что в тех видах боев, где противник воспринимается как человек и личность (это пехотные бои, авиационные дуэли истребителей и пр.), — армия неэффективна, и практически весь урон, причиняемый противнику, создается только 2 % личного состава, а 98 % не способны убивать».

Из результатов опроса, проведенного в 1947 году, по приказу американского генерала Маршалла среди ветеранов Второй Мировой Войны из боевых пехотных частей.

Рейтинг, что дал Джостик антикварам — это, конечно, хорошо! Но, недостаточно хорошо и, мало… Для окончательного отбора кандидатов в личные антиквары, у меня был ещё один метод. Звали этого «метода» Женя, а лично я звал его Мозгаклюй. С ним мы учились в одной группе механико-технологического факультета, три года жили в одной комнате общаги.

Внешне Женька, лицом — не телом, был похож на одного популярного голливудского актёра, что прибавляло ему популярности у прекрасной половины нашего технологического, а за привычку носить тёмные очки, некоторые называли его Штирлицем. Но, не в его внешности дело… Далеко, не в ней!

Мозгаклюй был врожденным психологом — я таких больше не знаю… За каким хреном он поступил на мехтех, а не куда-нибудь в медицинский, или типа того? Думаю, из-за каких-то семейных проблем — я так и, не понял — из-за каких… Попробуйте сами что-нибудь выпытать у «врождённого психолога» — если тот, сам этого не хочет!

Закончив третий курс института, Мозгаклюй неожиданно бросил учёбу и, на некоторое время — где-то в пространстве, для меня потерялся.

Где-то через пять-шесть лет, когда я проживал в Москве — в середине девяностых, Евгений вдруг «всплыл» — нашёлся, то есть. Причём, наша встреча в мегаполисе не была «случайной» — он сам меня нашел… Оказывается, тоже — живёт в Москве и работает (прикинь!) на военных.

Ни капли — не изменился! Ни душой, ни телом. Всё, такой же кажется — не слишком великого росточка, с непропорционально большой головой и пронизывающими душу глазами… Вот, только лысеть начал слегка, да бухать продолжил побольше. Ну, это — возрастное!

Мы с ним тогда — на радостях, конкретно назюкались. До полного выпадения в осадок… На все мои расспросы об теме, по которой он работает, Мозгаклюй всё отшучивался, но когда дошел до «кондиции», слегка раскрылся:

— Я в группе боевой психологии.

— Белочку, что ли из генералов изгоняешь?

— Да, нет! Как бы, тебе объяснить… Ты про штурм дворца Амина слышал?

— Ну, конечно! Кто ж, не слышал, то…

— Но, мало кто слышал, что группу спецназа перед операцией готовили военные психологи. Причем, проверив каждого, они забраковали одного бойца — мол, не годится. Им, то ли не поверили, то ли времени уже не было… Короче, не отстранили. И, тот погиб — единственный из всей группы… После того случая, военной психологией у нас стали очень плотно заниматься. Представляешь, как это дело с семьдесят девятого продвинулось?

— Н… Нет.

— И, не представляй! Оно тебе ни к чему…

Я, слегка мог себе «представить», зная Мозгаклюя достаточно хорошо. От него, например, ничего невозможно было утаить! Врать ему тоже было бесполезно, лучше молчать. И, то — по молчанию мог подловить.

Обычно — когда не на что было бухнуть, студенты затаскивали в общагу какого-нибудь башлёвого чувака. И, типа — невзначай, знакомили того с Мозгаклюем… Он грамотно подводил чувака на спор — обычно на стольник или просто на накрытую «поляну»(что мне в Мозгаклюе больше всего нравилось — так это то, что он никогда не зарывался!).

Предмет спора мог быть любым. Но, чаще всего Мозгаклюй спорил, что найдёт любую вещь, спрятанную оппонентом в любой комнате пятиэтажной общаги. Если тот подписывался, Женька медленно читал номера комнат, внимательно смотря ему в лицо. Потом шёл и, доставал искомый предмет. После чего наша комната «гудела»…

А, как мы с Женькой на пару в карты на деньги играли, обувая башлёвых лохов… Но, это — отдельная тема и, это надо специально рассказывать!

Как Мозгаклюй учился, так то — вообще, отдельная песня… То есть, он вообще не учился — по специальности, разумеется, но всё сдавал! Причём, цуко, иногда лучше меня! Зато, он постоянно что-нибудь читал книги и статьи в журналах по психологии, психиатрии и тому подобным темам.

Как-то раз Женька достал книгу Фрейда, почему-то на немецком языке. Так, фанатик такой — специально выучил немецкий! Хотя, вообще-то, со школы английский учил… Как он его выучил — дело второе, но Фрейда он перевёл! С помощью преподавательницы немецкого языка, правда… Слухи ходили, что ради этого, он даже с ней «роман» крутил! Хотя та, мягко сказано — не очень молода, «слегка» толста и третий раз замужем… Сам Женька этот факт яростно отрицал.

Изучив Фрейда, он с месяц ходил задумчивый, и потом сказал:

— ….издёшь, — и, после этого закинул самого Фрейда и тетрадок двадцать перевода его, на крышу шкафа. Студенты потом очень долго пользовались — с туалетной бумагой при народной власти очень туго было…

Что бы, Женька не делал, в смысле — что бы не творил, всё сходило ему с рук! И не только себя — друзей всегда выручал… Первоначально, мы с ним на этой теме и, скорешились: после моей воистину эпической драки с ментами, решившими — в недобрый для них час, вашего покорного слугу — практически трезвого, отправить заночевать в трезвяк. Мне тогда «светили» очень большие неприятности — вплоть до реального срока! Или, по минимуму — исключение из института… Но, Женька побегал с денёк, пообщался кой с кем и, меня вчистую «отмазал». Мало того — менты приходили ко мне в общагу и, сами извинялись: типа — прости брат, рамсы попутали… Я простил, но только после — всё той же, «накрытой поляны» в соседнем ресторане. Правда, как я позже понял, в том случае мне очень помог «дух времени» — не только Женька со своим «мозгаклюйством»! Ментов и силовые структуры — в целом, в те годы чмырили все, кому только не лень…

Чё, вот он — дурак, в адвокаты не пошёл?!

Потом, позже — когда мы поближе познакомились, мне стало с ним просто интересно общаться! Женька — очень умный, очень интересный собеседник! Причём, на любые темы…

Девки от Мозгаклюя, буквально падали. Ей богу, не вру! Сам видел: посмотрит на какую-нибудь — а та, аж падает… Причём, что интересно: после того как, после короткого, но бурного романа, они разбегались, ни одна на него не была в обиде.

На вопросы, как это у него всё так ловко так получается, Мозгаклюй пожимал плечами и, говорил:

— Сам, не знаю. С детства интересуюсь, занимаюсь… Или, может — врождённое это у меня: прадед у меня деревенским колдуном был. Отец рассказывал: едет по деревне свадьба, а прадед встанет у дороги и не пускает, пока не нальют.

— Как, «не пускает»? С «волшебной» полосатой палочкой, что ли, на большую дорогу выходил твой прадед?!

— Да, вот так… И, без «полосатой палочки» свободно обходился — не едут лошади и всё! Как их не хлещут… Нальют прадеду и — ноу проблем! Свадьба едет дальше. Бивали не раз, было дело — оглоблей чуть не убили. Отлежался и, опять за своё…

Настойчивый у человека был прадедушка…

Многие студенты и, я в том числе, пытались у Мозгаклюя научиться… Да он ничего и, не скрывал — обо всём рассказывал, терпеливо объяснял… Конечно, кое-чего я у Женьки понабрался — кое-чему научился, то есть! Например, могу почти всегда определить, если собеседник врёт. Могу сам соврать, так, что любой поверит. Ну, почти любой….Но, всё же мне до Евгения, как простому колхозному плотнику до Страдивари — барабан ещё могу «сработать», а вот скрипку — уже нет.

Помню один очень занятный и показательный случай… Стояли мы с ним как-то раз, в очереди за пивом. Со спиртным в те весёлые времена, было не очень то и, весело и, оттого очередь была не маленькая… Очень «не маленькая»! Вообще-то, пиво мы с ним, оба — особо то не любили, но очередь за водкой была ещё больше… И вот, когда мы были уже практически у окошка, в очередь вломился, как резуновский «Ледокол»[7], огромный толстый мужик и нагло залез перед нами. На мое возмущение, мужик прорычал:

— Я здесь ЗАНИМАЛ!

Я, уже раздумывал какой ногой заехать ему в то место — каким тот себе подобных штампует… Хотя, это действие — судя по габаритам мужика, могло привести к тому, что я вообще перестал бы возможность иметь — что-либо «штамповать». Здоровенный такой самец, короче: ни дать ни взять — Кинг-Конг, да и только!

Но, Мозгаклюй одним взглядом меня остановил. И, с снисходительной улыбкой сказал этому гориллу:

— Да ладно, чего там… Будь хоть ЗДЕСЬ первым.

Надо было слышать интонацию, с которой это было сказано! Того, аж передёрнуло! От моего удара, по ходу, меньше бы «передёрнуло»!

Чуть позже — купив, всё-таки пиво, мы проходили мимо этого Годзиллы — сидящего на лавочке возле ближайшего подъезда… Возле его ног стояла банка с пивом: амбал рыдал, уткнувшись головой в колени — аж, плечи тряслись.

До этого случая я не верил, что словом можно убить… Убить буквально!

…За воспоминаниями время незаметно пролетело! Вот я и, в Москву приехал… Первым делом к Джостику — тем более это мне по пути. Надо отдать ему комп и загрузить новым заданием.

Ага, вот он у подъезда тусуется. Наверное, долго тусуется! Это я ему позвонил, пока в первой пробке стоял. «Небольшая», такая пробочка была, минут всего лишь на двадцать. Так, ведь после первой и, вторая была — посолидней, минут на сорок! В, общем: здравствуй Москва! Век бы тебя не больше видеть, столица…

Я помог Джостику занести в свою квартиру ящики с компом и его причиндалами и, он пригласил меня пообедать. Ломаться и отказываться не стал — успел за дорогу проголодаться. За обедом познакомился поближе с созданием, с Леночкой — то есть, подружкой Джостика, а после обеда — за чаем, я неторопливо начал серьёзный разговор:

— Молодец, Игорек! Как всегда — качественная работа! Даже, если никто из тех — кого ты мне отобрал не подойдёт, то всё равно — время ты мне очень много сэкономил. А моё время дорогого стоит…

— Если б, Вы мне побольше дали срок для поиска, — засмущался от похвалы Джостик, — я бы и, за границей…

— А, вот этого не надо! Я историей Родины не торгую. К тому же, за бугром жуликов на порядки больше. Ты уж мне поверь… Впрочем, — вспомнил я, — чего тебе рассказывать? Ты и, сам прекрасно знаешь.

— Дааа…, — грустно протянул Джостик, — ещё как, прекрасно знаю…

— А, у меня для тебя новое задание. Радуйся! В мире кризис с рецессией… Безработица — так и, жрёт рабочие места, а к тебе работа сама домой приходит!

— Так двадцать первый век же, дядя Вова! Век хай-тека и нанотехнологий.

И, откуда так много остряков на мою голову берётся?

— Тут такое дело, Игорёк… Мне надо информацию по кладам, найденных с конца девятнадцатого века и по настоящее время. Как можно полную информацию. Желательно с привязкой к местности по карте. Если будут фото, видеоматериалы — то, это вообще классно.

— Зачем, это Вам? — диву дался Игорь, — вроде раньше Вы такой… Такой ерундой не занимались?!

— Книгу я пишу, чего тут непонятного? Про клады. А, чем мне, в рецессию, ещё заниматься? Тупо бухать, что ли? Так, здоровье уже не то, как… Как раньше!

— Ааа…! А?

— Так же — один процент. От …Гонорара. Больше не могу, извини! Мне ещё прислугу содержать надо…

Моющая посуду Создание промолчала, но презрительно фыркнула.

— Если, постараешься, Игорек, и, книга будет интересная, то и, процент будет жирным. В сроках не тороплю, не горит. Но, и особенно не затягивай!

— Только по России?

— Если время будет — то и, по забугорью тоже можно. Но, только самые крупные и желательно, находящиеся где-нибудь в Европе!

— В последнее время книжные издательства выплачивают авторам — особенно начинающим, не более двух тысяч долларов за тираж в пару тысяч экземпляров…, — не промолчала на прощанье Создание, — сейчас не девятнадцатый век — на свои книги не проживёшь! Их никто не читает — в Сети полно копирастов!

Неужели, это так?! Нет, ну куда — мы на хрен, катимся, а?!

…Ну, это дело сделано, теперь к Мозгаклюю. А, с ним у меня разговор куда более длительный получится…

Да! Постарел Мозгклюй за те десять лет, что мы с ним не виделись… Сильно постарел! Черепушка, уже наполовину плешивая и мешки под глазами… И лексикон его, ни фига культурнее не стал — ибо увидев меня, Мозгаклюй весь изматерился! Если наш с ним разговор при встрече редактировать — то ни диалог, а сплошные прочерки или короткие гудки получатся:

— Ты где, … Пип… Шаришься? Ты мне, когда… Пип, пип… Позвонил? Пип, пип, пип!!!

— Да, всё эти ваши чёртовы пробки… Уже и, с утра… Ни проехать, ни пройти по-человечески — только по воздуху, как Супермэн лететь и, всем …изды раздавать! Вы, там кого — москвичи долбанные, на …уй, в мэры выбрали?

— Тебя не спросили, когда на …уй выбирали мэра! Пип, пип, пип… Поляну накрыл, уже остыла… Пип, пип! Водку купил… Пип!..Уже нагрелась! Пип!

— У нас, в Солнечногорске, такого бардака нет!

— Просто ты ездить не умеешь… По Москве.

— Вот, ты и будешь меня по вашей… Пип, пип, пип… Во все щели долбанной Москве, катать! Сам напросился.

— Ну, здравствуй, Вован!

— Здорово, Жека!

И, мы крепко обнялись. Внимательно посмотрев на меня, Мозгаклюй сказал:

— Вижу у тебя ко мне какое-то дело… Давай завтра, а? Сегодня по старой памяти загудим!

Постарев, Женька свою проницательность не потерял, однако! Это, хорошо…

— Согласен… Как скажешь! — я огляделся вокруг… В квартире Мозгаклюя явно читалось отсутствие женской руки, — ты что, один живешь? Ты ж, вроде женат был? И, дочь у тебя была…

Жека уже наливал…

Хлопнули по первой… Закусив, Мозгаклюй ответил:

— …Разбежались. Уже пять лет, как…

— А, чё?

— Сам подумай, каково моей женой быть…

— Сам подумай! — конечно, нелегко жить с человеком, который тебя насквозь видит! — мне даже, подумать об этом страшно…

— Хотя, расстались друзьями…, — разъяснял жуя, Женька, — иногда встречаемся… Дочь навещаю частенько… Ну, давай по второй!

Хлопнули по второй…

— …Как, служба?

— Да, никак…, — Мозгаклюй досадливо поморщился, — уволился, два года уже.

— А, чё так?

— Сам подумай, каково моим начальником быть…

В этот раз я подумал… Не долго, правда:

— …Да, не приведи Господь! Боеспособность то, хоть не понизилась?

— Не дрейфь! Не я один такой — есть и, покруче даже. Да и, я вернусь, вот только уберут одного долбо… Ну, давай хлопнем ещё! За нас!

— И, за спецназ!

После третьей я спросил Мозгаклюя:

— Сейчас чем занимаешься?

— Да тем же — мозги всем сушу. Так… На жизнь хватает. А, ты? Всё кочуешь?

— Да нет, уже осел давно. Три дня, как уже…

— Целых «три дня»?! …Долго, слов нет! А, где? В Нижнем — как и, хотел?

Мы с Женькой долго не виделись, но регулярно — не реже раза в год, созванивались. Так что, мы оба были приблизительно в курсе друг об друге. Естественно, роду занятий. он был больше «в курсе» про мои дела, чем я про него…

— Более интересный вариант попался. Ты же слышал, у меня брата убили?

— Конечно, слышал! Соболезную…

Он налил полные рюмки:

— Давай помянем твоего брата…

Помянули… Потихоньку, я рассказал ему про своё появление в Солнечногорске, исключая портал, конечно… В концовке моего рассказа, Мозгаклюй хитро прищурился:

— Мне кажется — ты что-то от меня скрываешь, Вован!

— Просто не договариваю… Потому что, мною недоговорённое относится к делам, а ты сказал, что «дела потом». Вот, потом — завтра и договорю! А, пока наливай — что посуду греешь?

Когда добили первую бутылку, у меня заиграл «живчик»:

— Мне кажется, Жека, что нам чего-то не хватает! Хочется, знаешь ли, чего-нибудь такого…

Мозгаклюй внимательно посмотрел на меня и, утвердительно спросил:

— Хочешь бабу?!

— Бабу? …Хочу, ли я бабу?! Бабу хочу!!!

— А, что молчишь? Вот чудак, хочет бабу и молчит! Счас будут! Уж, чего чего, а этого «добра» в Москве…

Ну, не через час — а ближе к вечеру… Мы ещё, как огурцы были — практически, явились две подруги, Чёрненькая и Рыженькая, Мне досталась Рыженькая. Ох и, долго мы с ней «знакомились», выползая лишь выпить и закусить. Ну и, сполоснуться, естественно… К полуночи, Рыженькая запросила «пардону», как наши предки выражались. В поисках Мозгаклюя я вышел на лоджию — думал, что это он там курит. Там курила Чёрненькая… Прямо на лоджии, «познакомился» и, с ней. Женька ничего такого не говорил — значит, не обидится. Чёрненькая то, повыносливее да поб…ядовитее оказалась! Так оглашала ночные московские окрестности воплями страсти, что вокруг в окнах начали загораться огни. Чтоб не мешать дорогим москвичам перед рабочим днём высыпаться, пришлось нам с Чёрненькой перебраться в спальню и, не давать спать Рыженькой — которой, попозже снова захотелось… Наконец, часам к четырём, мы все «сдулись» как воздушные шарики.

Проснулся ближе к обеду, на удивление бодр и полон энергии — как будто ничего и, не было! Подруг нигде не видно, Мозгаклюй гремел на кухне тарелками.

— Ну, ты и силен! — восхитился он.

Я присел «пистолетиках» — на одной ноге:

— Да! Есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!

— …Молодец! Держись себя…, — похвалил меня Женька и, похлопал себя по уже очень заметному брюшку, — не то, что я — обленился в конец…

Потом подозрительно глядя, спросил:

— Да, я не про то… Вроде, не мальчик уже — а, девчат так зае… Залюбил, что еле-еле ушли — враскорячку. Виагру, что ли килограммами жрёшь?

— Откуда у бедного фазендейро[8] деньги на виагру? Просто, женщины не щупал два — не поверишь, месяца…

Мозгаклюй погрозил пальцем:

— Мне кажется, ты что-то не договариваешь, Вован… А ну-ка, выкладывай! И, какое у тебя до меня дело?

— Давай с делов начнем, а остальное по ходу пьесы, идёт?

Жека налил два стакана чая, себе и мне, сел за стол и ответил:

— Идёт. Давай начинай!

И, я под чай начал:

— Помнишь, я тебе вчера говорил, что после смерти брата мне по наследству досталось имение в одной дыре?

— Да, говорил, помню. Вроде, Солнечногорск называется…

— А, в имении я обнаружил старинные книги, картины…

Мозгаклюй опять погрозил пальцем:

— Вова!

— Ну, хорошо, я просто думал — тебе не интересны всякие технологические подробности. В, общем, так: спускаюсь я в погреб этого имения, а там портал…

— Что?! Что, там?!

— Не перебивай. Там портал в прошлое. Очутился я в том же имении, но только в конце девятнадцатого века…

Ведущий боевой психолог Красной Армии поперхнулся чаем:

— Ты, где… Где… Ты, ты где, так п… Пи…деть научился?

Я всегда считал, что если хочешь соврать — скажи правду… Но, правду — доведённую до абсурда. Правда, в данном конкретном случае — «правда», сама по себе оказалась абсурдной….

— Забыл, что ли? Сам же учил меня …издеть в общаге, помнишь? Ну и, плюс самообразование и врождённые способности…

— Так «портал», говоришь? …Портал в прошлое?! По все признакам не врёшь… Но, никакого портала быть не может, значит — всё же врёшь, а я, видать теряю квалификацию…, — загрустил Мозгаклюй, — старею…

— …И, вот там — в прошлом, в брошенном имении, куча бесхозного антиквариата: книги, картины и марки… Не очень много, конечно, но прилично.

Мозгаклюй задумался:

— Да вроде, точно, не врёшь…

Как бы у мего друга-психолога кукушка не вылетела! Куда его тогда вести-тащить? К другому психологу?!

— Жек! Что ты всё заладил: «врёшь», «не врёшь»? Давай о деле! — ушёл я от склизкой темы, — я ж, к тебе не как к психологу — а как к другу пришёл, чтоб ты помог разгрести кое-что… Кстати, адрес хорошего психоаналитика не подскажешь?

— Давай, «о деле», говоришь? Ну, давай. Начинаем наш разговор с чистого листа — безо всякой бесовщины с временными порталами… Я так понял, ты хочешь этот антиквариат продать? Так?

— Нет! Я хочу им любоваться, повесив на стену! — съёрничал я, — что, за тупой вопрос?! Конечно, хочу продать — да, подороже…

— Я, даже догадываюсь, для чего я…

— Можно было не догадываться, а просто спросить. И, я отвечу: ты нужен по специальности. Нужно отобрать надежного антиквара из вот этого списка, — я показал «брошюру», — или тебе на комп скинуть? У меня и, на флешке — в электронной форме есть.

— Да, без разницы…, — Мозгаклюй взял «брошюру» и полистал ее, — поясни.

— В первом списке идут «универсалы» — это те антиквары, которые всем занимаются: и картинами, и книгами и марками. И даже, монетами с банкнотами…

— Что, у тебя и, монеты есть? Золотые?

— Золотых монет у меня — увы, пока нет! Но, могут в любой момент появиться — в девятнадцатом веке золотые монеты в ходу были…, — не подумав, ляпнул я.

— Етить! …А, ведь не врёшь! Про портал!

Вот заладил!

— Предпочтительнее антиквара среди «универсалов» выбрать… Но, их всего пять человек в Москве и два в Питере. Обрати внимание на звездочки — это рейтинг. Судя по нему, в Питере самые жуликоватые.

— Еще бы, — хохотнул Мозгаклюй, — в окне живут, в Европу!

— Далее идут «многостаночники» — это те антиквары, которые несколькими направлениями занимаются. Они разбиты на несколько групп, видишь?

— Вижу.

— Их побольше, серьёзных — человек двадцать с небольшим. Ну, и наконец, «узкие специалисты» — те, кто чем-то одним крутит. Их, до х… Очень много, короче.

Мозгаклюй вдумчиво полистал список:

— Тут, вот в чем закоряка… Если выбрать слишком честного — то он окажется лохом и, хрен что по нормальному продаст. И ты, Вован, окажешься без денег… А, если выбрать слишком крученного — то он тебя обует, как пацана и через болт кинет. И опять, ты — Вован, окажешься без денег…

— Это и, ежу понятно! Потому-то я к тебе и, обратился — что б ты помог «золотую середину» выбрать… Если поможешь, то пять процентов с каждой сделки твои.

— Спасибо, ты вельми зело щедр!

— Ну, за десять тебе придется это дело контролировать — что бы у меня вообще голова не болела и, чтоб я поменьше в вашей — Богом долбаной Москве, рисовался! Всё равно же, тебе пока делать нечего — а на алименты, по ходу, не хватает…

— «Десять процентов»? Другой разговор… Пойдёт, десять процентов — это уже по-божески! Хотя, лично я — как уже говорил, не нуждаюсь. Но, вот дочке — на учёбу и, всё остальное, поднакопить не помешало бы! Счас, погоди — подумаю минут десять, с чего начать…

Покурив, подумав, Мозгаклюй принял решение:

— Действуем так: сначала ты всех своих антикваров обзваниваешь и беседуешь. Лучше, конечно по скайпу — чтоб я их рожу мог видеть, а на той роже их зенки… Но, по городскому или сотовому тоже пойдет — лишь бы я их слышал. Задаешь вопросы, отвечаешь на их вопросы, сообщаешь сведения — всё строго по моей методичке! Я тебе её, прямо счас набросаю. Ты беседуешь, я слушаю — это будет наш первичный отбор. С теми — на кого я маякну, договаривайся о личной встрече. С ними побеседуем вживую — с глазу на глаз. Это вторая ступень проверки. Всё по науке, Вован!

— А, третья ступень будет? — подколол я.

— Будет. Но, потом — когда реальные деньги пойдут. Вот, тогда — даже прошедшие первые ступени проверки, скурвится могут! Я, Вова, чем больше занимаюсь психологией человека, тем больше поражаюсь — до чего человек непредсказуем!

После обеда, мы всем этим делом очень плотно занялись. Из пятёрки московских «универсалов» Мозгаклюй забраковал четверых. До пятого мы просто не смогли дозвониться. С питерскими решили — без крайней нужды, не связываться…

Из «многостаночников», из тех — кто занимается картинами, книгами и марками, Женьке, после предварительного разговора — первой ступени проверки, особенно понравился один:

— Вот этот, как тебе? И, образование подходящее — искусствоведческое, плюс архивное. И, музейным работником был, и реставратором и экспертом успел побывать, что говорит о профессионализме и немалой изворотливости… По-моему, «наш» человек! …Да, нет: я просто уверен, что «наш»!

— Посмотри-ка, Жека, на фото… Ну, вылитый Киса Воробьянинов! И, фамилия схожая — Голубцов.

— Как ты прав! Психологический портрет — по телефонному разговору, если кратко: приличные остатки сословной (музейной, то бишь) чести, плюс умеренно жаден. Короче, звони ещё раз, договаривайся! Разговор строй вот по этой схеме… В разговоре упирай на вот такое… Меня представишь, как посредника или твоего представителя… Как я подыму руку к виску — заткнись, я разговаривать буду… Когда поверну кисть вот так…

Мозги он мне заклевал знатно… Но и, результат! Пообщавшись с нами по скайпу, Киса до того заинтересовался моим хабаром, что согласился на встречу уже сегодня в «нерабочее время» — в восемь вечера.

Женька тоже был им и, особенно — собой, доволен и горд:

— Ну, я чё говорил?! Наш клиент! Теперь надо, чтоб этот «клиент» созрел…

В назначенное время, мы были в конторе Кисы. Это какой-то небольшой магазинчик со всяким древним барахлом, на какой-то старой — ещё дореволюционной, но не самой главной или центральной московской улице. Аж, плесенью внутри него воняло! Не без труда перетаскав хабар к нему в кабинет, мы наконец, приступили к деловому разговору:

— Что там у вас, молодые люди? — начал его, спросив нас Киса Голубцов.

— Да вот, немного картин, книг да марок…, — как и договаривались, разговор вёл я, а Женька — прикинувшись ветошью, слушал, анализировал и — в случае чего подавал условные знаки, — я хотел бы, Станислав Леонидович, чтоб Вы посмотрели и оценили. С чего начнём?

— Да с того, что поменьше. С марок.

— Хорошо. Вот, что у меня есть…, — и, я вывалил на стол кучу конвертов из пакета, — девятнадцатый век и, все в довольно приличном состоянии…

— «В приличном состоянии», говорите?! Все так говорят… Сейчас посмотрим, что там за «приличное состояние» такое…

Бурча в том же духе, Киса взял лупу — хотя уже был в очках и, приступил к осмотру.

— …А, почему с конвертами? — была первая его претензия, от которой у меня несколько испортилось настроение, — надо было марки загодя отклеить… Так марки — да будет Вам известно, не продаются!

Посмотрел на Мозгаклюя, тот дал знак, типа: всё порядке, продолжай…

— Не умею я отклеивать марки, Станислав Леонидович! Вы уж, извините меня — побоялся испортить…

— Правильно, в принципе, «побоялись»…, — согласно закивал головой Киса, — марки то, какие свежие!

Киса стал внимательно осматривать каждую марку, примерно оценивая её:

— Эта за пятьсот уйдет, эта тоже где-то так, эта за тысячу…

— Долларов? — не удержался я.

— Рублей…, — поверх очков насмешливо глянул на меня антиквар, — про филателию много вздорных слухов ходит, не всем верьте! Очень немногие, на ней очень хорошо зарабатывают! Но, иметь свой гарантированный кусок хлеба с маслом — вполне возможно. Даже, для любителя — вроде Вас…

И, какнув мне в душу, Киса занудно продолжил:

— Эта марочка уйдет за тысячи три, эта за… Эх, попорчена жаль — за двести… Ну, это вообще мусор…

Антиквар сделал неловкое движение и, один из конвертов упал на пол. Из него, к моему изумлению, вывалилось штук двадцать марок.

— Ох, извините! — антиквар кинулся их подбирать, я стал ему помогать. Один Мозгаклюй, в черных очках — как Штирлиц, остался невозмутимо сидеть и наблюдать за развитием событий…

— Ого! — вдруг воскликнул Киса, — что ж, Вы мне сразу про них не сказали? Вот с них и, начинать надо было…

— Что такое, Станислав Леонидович?

— Негашёные марки! Какое идеальное состояние! Как новые! Сейчас посмотрим, — снова усевшись за стол и вооружись лупой, произнес антиквар, — Ну, на вскидку — от трех тысяч до пяти каждая. Хотя… Вот эта, за десять-пятнадцать может уйти. Довольно редкая! …Ой, извините, забыл сказать: не рублей, а долларов.

Первым опомнился Жека — Мозгаклюй, среагировав не вполне адекватно — не так, как было — им же, прописано в его «методичке»:

— Говорил же Вам, Владимир Фёдорович — не надо по пьяному делу что-либо прятать! Так Вы ж, никогда не слушаетесь… Что за привычка!

Резво подойдя к столу, он по быстрому, перетряс на глазах изумленной публики все конверты. К сожалению, никаких сюрпризов больше не было… Должно быть Дмитрий Павлович — мой предок-родственник, хранил запас почтовых марок в использованном конверте — больше ничем это не объяснишь. А, я то — тоже, хорош! Если б, не чистая случайность — такие деньги мог прое…

— Я тоже, было дело в молодости: от жены заначу — выпимши, а потом забуду куда…, — похихикал Киса, — потом, бывает — через пару лет, найду где-нибудь деньги — в самом неожиданном месте и, сам себе удивляюсь: как в голову могло прийти туда их засунуть?!

Дальнейший просмотр марок проходил гладко, ровно, нудно и без подобных радостных сюрпризов. Да, не особенно то, разбогатеешь и, не очень долго «пробарствуешь» на такие доходы…

— Увы…, — подытожил, отодвигая кипу писем Киса, — как ни надеялся, но «Тифлисской уники» нет.

— Чего, нет? — заинтересовался я, — какой «улики»?

Ну, это я косил под «лоха конкретного»…

— «Тифлисской уники», говорю, нет. Это первая почтовая марка России. Может кофейку?

Я посмотрел на Мозгаклюя, тот кивнул:

— Не откажемся… Сколько эта «Уника» может стоить?

— Последний раз эта марка была продана на аукционе почти за полмиллиона долларов, Киса мечтательно закатил глаза.

— Будем искать! — ляпнул я.

Киса заржал, а Мозгаклюй как-то странно на меня посмотрел — аж очки снял… Ну, перед ним я стопудово спалился, со своим порталом!

— Ну, я за кофиём! Ну, а Вы пока помечтайте, чтобы не скучать…

Пока антиквар ходил за кофеём, мы с Женькой сложили конверты обратно в пакет, а на стол выложили книги — всего их оказалось с полсотни. Правда, увесистые, блин!

Хозяин принес три стакана и кофейник. Разлив всем троим, он взялся за книги:

— Как Вы думаете, сколько, пет через двести будут стоить книги Воронцовой?

— Мало…, — мрачно ответил я.

— И, тут такая же история… Французские дамские романы. Должно быть, у хозяина этой библиотеки была любимая жена, которой реально делать было нечего.

— Что, совсем дело плохо?

— Да, нет! Своего покупателя всё равно эти книги найдут. Рано или поздно…. Хорошо бы полные собрания, а то у Вас как-то…

— Это не всё, у меня еще есть! Просто я очень торопился…

— Ну, в следующий раз, не торопясь все соберите. Букинистическое дело неторопливое… Хотя, вот что: составьте каталог со снимками. Обложку и ту страницу, где год, типография… Вот, эту! Видите? И, мне по электронной почте вышлите. А я Вам скажу, что привести мне для реализации, а что нет… Идет?

— Конечно же, идёт!

Ещё бы, мне не «шло»! Это, сколько я «ходок» туда-сюда через портал сэкономлю и сколько калорий не сожгу порожняки гоняя…

Через какое-то время, Киса окончил просмотр всей этой макулатуры:

— Три книги из всех можно продать за хорошую цену. Особенно эту. Она на французском — я в нем не очень… Да, это и не важно! Автор — маршал Вобан. Что-то там по фортификации… Напечатана в восемнадцатом веке. А, вот эту надпись видите? Могу ошибиться, но по-моему, эту книгу кому-то подарила сама Екатерина Вторая — Императрица Российская! …Вот только, не пойму кому! Тоже, написано — без всякого сомнения ею, но по-французски… Какому-то, своему генералу. Надо провести экспертизу… Состояние — даже, очень ничего…

«Явно не тому — не нашему Генералу, подарила этого Вобана наша царица. Он при Екатерине, ещё навряд ли — даже уже родился, не то что б, генералом ему быть… Может, отцу или деду его?»

Теперь Киса смотрел на меня вполне, даже себе заинтерсованно:

— Хорошая у Вас «подборочка», Владимир Фёдорович, очень хорошая! И, много у Вас подобных книг?

— Полную ревизию я ещё не провёл, но имеется… Сотни три, пожалуй, имеется! И, какая цена именно этой книги?

— Не могу Вас сказать очень точно — цена, от очень многих факторов зависит, даже случайных! Я бы оценил её в сто тысяч долларов. Не менее… Ну, а за семьдесят пять — влёт уйдёт!

Я весьма так себе, положительно впечатлился! Женька, вон тоже — сидит и протирает носовым платком свои тёмные очки… Что это за сигнал такой — убей, не помню! Если, из всей кучи книг хотя бы десять таких будет… Неплохо! Очень даже, неплохо.

— К моему великому сожалению, печатная книга — прямо на наших с вами глазах, умирает — уходит в историю… В ближайшем будущем, — откинувшись на спинку кресла и сняв очки, толкнул речь Киса, которого пробило поболтать, — печатные, бумажные книги — вроде этих, станут изысканной роскошью, уделом немногих аристократов или эстетов. Как сейчас парусный спорт, верховая езда или виниловые диски… Так и, предчувствую снобистские разговоры про «шелест страниц», «запах типографской краски», «глянец обложки»… Дааа… Ну что, молодые люди? Время позднее, давайте заканчивать. Где ваши картины?

— Вот они…, — я подал Кисе рулон холстов, — всего-то их пять.

Минут за десять, думаю с ними управимся…

— Если печатным, бумажным книгам ещё только предстоит умереть, — продолжал философствовать Киса, — то живопись уже давно умерла — как только была изобретена цветная фотография…

— А, как же Пикассо? — вежливо поинтересовался я, — или Малевич, с его чёрным квадратом?

— Иногда опарыши, копошащиеся в гниющем трупе, издалека производят впечатление, что организм жив…

— На опарышей, можно хоть рыбу ловить!

— Вы это серьёзно, что ли? — ахнул антиквар.

— Конечно: сам ловил… Морская рыба не знаю, а вот речная отлично ловится на опарышей с… С какого-нибудь гниющего трупа. Той же рыбы, например.

— Фу, какая гадость! В рот больше не возьму эту речную рыбу…

Мозгаклюй сделал мне знак: типа прекращай гнать всякую пургу.

— …Славы и денег можно достичь двумя способами, — продолжал бухтеть Киса, — можно стать виртуозным художником и превзойти самого Рембранта в искусстве светотени. А, можно намалевать — в припадке наглости, красный, черный или буро-коричневый квадрат и, объявить традиционную живопись отсталым искусством, собственноручно возведя себя любимого на пьедестал. Правда, не у всех прокатывает…

— …Сейчас посмотрим, что там…, — антиквар развернул прямо на книгах сверток с полотнами. Посмотрев на первую, он усмехнулся:

— Вы «Портрет» Гоголя читали?

— Читал. В детстве…

— Помните, там про «модного художника»? Который, малевал за деньги портреты?

— Конечно, помню…

— Так вот, это дело рук такого же «художника»… Сотня, может пара сотен баксов — это потолок.

— Ну, что ж…

Посмотрел на Мозгаклюя. Тот невозмутимо пожал плечами… Мол, не врёт. Ну, что ж, я ничего «такого» и, не ожидал!

— То же, самое…, — Киса перешел на второй портрет, — подобные «произведения» в любой — даже, в самой убогой барской усадьбе висели… Типа, мода была такая.

— … А, в каждом полицейском околотке висел портрет государя Императора. У Вас, случайно, нет такого? — вежливо издевался Киса, перейдя на третью картину.

— С собой нет…, — мрачно пошутил я, — сбегать принести?

Перейдя к четвёртой картине, антиквар вдруг запнулся на полуслове… Нагнулся поближе посмотреть. Мне показалось, что волосы на нем встали дыбом, очки запотели, а из ушей повалил дым. Образно выражаясь, конечно…

Несколько минут он молча рассматривал холст. «Пикассо не Пикассо, но может быть Ван Гог? Или, скажем, на худой конец, Монэ?» — раскатал губу я.

Несколько минут антиквар сосредоточенно рассматривал холст. Даже лупу применил.

Наконец Киса снял очки, обвел нас с Мозгаклюем ошарашенным взглядом и выдал:

— Если это не Боровиковский, то тогда я…

— …«Боровиковский?!» — не врубился я, — на портрете же, вроде бы женщина, а?

Чё, за фигня, интересно?

— Автор — Боровиковский! Владимир Лукич Боровиковский — художник-портретист восемнадцатого века… Вы должны знать! «Портрет Лопухиной» — в школе проходили.

— Ааа…, — я в это время, наверное, был на каникулах…, — И, что?

Киса закурил — впервые с момента нашего знакомства… В несколько затяжек он выкурил до фильтра сигарету и, только тогда ответил:

— А ведь, почти уже бросил курить…, — с омерзением затушил окурок об пепельницу и, швырнул в урну бычок, — Я очень хорошо знаю творчество Владимира Лукича. Ещё со студенческой поры… Не было у него такого портрета! НЕ БЫЛО!!!

— …Фальшивка, что ли?

— Да, нет… Неизвестные картины не подделывают. Видимо, писал тайно. Портрет явно интимный…

Я недоумённо посмотрел на картину… Какой там «интим» — даже, голой сиськи не видно! Он, чё? Интимов никогда не видал?! А, вроде мужик уже в годах…

— И, что в нём интимного?

— Не в современном смысле этого слова…, — отмахнулся антиквар, — Вы, где его взяли?

— Я же Вам говорил — ещё по телефону: получил в наследство от брата дом, а в нём оказались эти вещи…

— Да, помню… Вы, не понимаете, это же сенсация!

— Надо же, как удачно я к Вам зашел! …И, за сколько можно продать эту сенсацию?

Такого презрительного взгляда, я ещё в жизни не удостаивался! Аж, оторопь внутри взяла и, я почувствовал себя таким ничтожеством…

— Этому произведению место в музее!

— Конечно. О, чём разговор? С удовольствием продам произведение музею — отечественному, естественно… Естественно… Отечество же перешло на рыночные отношения? Перешло… Меня спросило? Нет… Вот пусть, теперь моё отечество на меня не обижается — за эту картину, сдеру с него по полной! Причём, в неотечественной валюте сдеру…

Антиквар медленно — минут пять, спускался с небес на землю… Наконец, в его глазах замелькали баксы — прям, как у Диснеевского дядюшки Скруджа. Перемена была просто поразительна!

— За этим всем, — он обвел руками моё «богатство», — точно, всё чисто?

— Точно, точно. Я же в открытую… Если, у кого ко мне претензии, то — вот я, вот мои документы.

— Это хорошо! Но, всё равно нужна независимая экспертиза на предмет подлинности. Я не сомневаюсь, но так надо. Заодно, это и пиар. Потом хорошенько разрекламировать через СМИ, мол, найдена неизвестная картина известного русского портретиста и…

— Радиоуглеродный метод тоже будет применён? — забеспокоился я, — картину не повредит?

— У каждого художника свой почерк. Это, как отпечатки пальцев, не спутаешь. Вот, на этом экспертиза и будет основываться. А, радиоуглеродный метод, это так — для широкой публики. Бывали случаи, когда по нему трехлетнему мумифицированному трупу триста лет давали. Реальные эксперты к этому методу скептически относятся.

Фуф! Слава Богу. А я то, очковал, что экспертиза картине даст на, примерно, сто лет меньше, чем надо…

— …Выставить на аукцион… Сколько Вы за неё хотите?

— Миллион, не меньше… Больше можно, — твердо сказал я, — причем, долларов! От евро тоже не откажусь… Но можно и, в рублях или другой валюте — по курсу.

Киса задрал глаза к потолку:

— А, что? Реально. Знаю я несколько богатеньких буратин… Ещё кофэ?

— Не откажемся.

Киса умчался за кофе. Звонить, похоже, кому-то будет.

Что-то долго он ходил. Наконец, пришёл и, сразу — быка за рога… Нет! Это, не про меня — это просто выражение такое:

— Если я Вас правильно понял, Владимир Фёдорович, Вы хотите доверить мне… Эээ, реализовать все эти, …Эээ?

Что-то Киса троить стал… Значит, точно — реальным бабласом завоняло!

— Да, Вы правильно меня поняли, Станислав Леонидович! Я хочу — через Вас продавать эти картины и всё остальное.

— Я согласен. Но, Вы должны понимать…

— Конечно, я понимаю — что Вам за реализацию, положен определенный процент. Вот у меня, уже составлен проект договора с Вами…

Я открыл кейс. Во время нашего общего бизнеса с Барыгой — в коем я, был тоже своеобразным «многостаночником» — в том числе и, по юридической части (после того, как наш юрист нас почти кинул на крупные бабки — случайно только у него не срослось…). Даже, заочно отучился в соответствующем высшем учебном заведении — получив третье высшее. Так, вот — с тех пор у меня в ноуте множество различных договоров осталось. Так что, недолго было один — наиболее подходящий, заранее подогнать под требуемое и распечатать на принтере:

— По договору, если Вы продаете какую-либо вещь на сумму до ста долларов, то Вам причитается пять процентов… Если, от ста до тысячи — то, десять процентов от сделки… От тысячи долларов, до ста тысяч — пятнадцать процентов… От ста тысяч, до миллиона — двадцать процентов… Ну, а если свыше миллиона, то вообще, ваши целых двадцать пять процентов! Если Вы с такими условиями согласны — то завтра с утра подпишем у нотариуса, я передам Вам под расписку эти раритеты и, вперёд!

Антиквар углубился в чтение договора. Потом сказал:

— Вы уж извините, Владимир Фёдорович, но так быстро не получится! Мне надо подумать, изучить ваш проект договора, проконсультироваться с юристом… А, сейчас уже поздно — я очень за день устал и, моя голова — на ночь глядя, ничего не соображает.

Но, по чуйке моей — очень даже у него голова соображает и, согласен он, конечно же… Просто хочет взять «паузу», прикинуть всё без нас двоих — в спокойной обстановке, чтоб ещё что выгадать от этой сделки…

— Конечно, конечно! Возьмите себе один экземпляр договора и изучайте его на здоровье! Но, завтра — до обеда, я жду ответа. И, самое главное — обратите особое внимание на вот этот пункт договора: никаких упоминаний про меня! Никому! Особенно, прессе и прочим СМИ… Я — человек непубличный! Конечно, если у компетентных органов, какие-то вопросы ко мне возникнут, тогда — другое дело. А, так — только через него! — я показал на Мозгаклюя.

Перед уходом, Мозгаклюй подошел к Кисе, снял свои шпионские очки с носа и, что-то тому на ушко, шепнул… Может мне показалось, но глаза у антиквара слегка остекленели. Зомбировал он его, что ли? Надеюсь, Женька знает что делает…

Поставив машину на стоянку, Жека предложил:

— Может, в ресторане где, поужинаем? Ты какую кухню предпочитаешь?

— Любую, кроме молдаванской.

— А, ну тогда здесь рядом есть чудный китайский ресторанчик…

Когда кушали, Мозгаклюй анализировал, а я его подкалывал:

— С Кисы толк будет — особенно, если его постоянно контролировать. Человек, он иногда импульсивный — может, не думая косяк упороть. Займусь, так уж и быть — по старой дружбе и, за десять процентов…

— Займись, займись… А то, сопьёшься — от безделья, то!

— Хороший психолог, да будет тебе известно, без работы не сидит! Я, кстати ещё и, от алкоголизма кодирую и похмелье снимаю… Клиентов — ВО!

— «Врачу: излечись сперва сам»! Бугагага!!!

— Да, не… Зря, ты это… Ты, что? В реале хочешь за этого Боровиковского миллион баксами срубить?

По ходу, Женька в уме подсчитывал, сколько будет десять процентов от миллиона баксами, но никак не мог сообразить. В математике он не силён был — не его конёк! А спросить у меня стеснялся… Вот и, ходил всё вокруг да около!

— А, почему бы и, нет? Чем мой Боровиковский хуже Малевича и его мазни? На этот «интимный» портрет, у мужика — с сильным воображением, хотя бы может встать… Бугагага!!! А, вот на «квадрат» Малевича… Ну, не знаю, не знаю…

— Судя по прошедшей ночи — у тебя бы, Вован и, на Малевича…

— Чё?! Да, я тебя, счас!!!

— Дико извиняюсь, Вован! Не на самого Малевича — на его «квадрат»! — Женька поспешил изменить тему разговора, — …кстати, о бабах: видишь вот тех двух подружек?

— За столиком в углу?

— Ну…

— Ну, ни чё, так бабцы…, — один хрен, сегодняшний день — чувствую, кончится по-блядски, так что же потом время тратить на поиски? — будем брать! Счас вот, только докушаю эту «пекинскую утку», да допью эту водку со скорпиончиком… Кстати, из чего готовится эта скусная гадость?

— А, фиг его знает! Была бы кухня корейская — я бы тебе ответил, что из собачек…

Докушав и допив непонятно что, познакомились с теми двумя подружками. Они нам представились как учительницы… Весьма «ненавязчиво» набились к ним в «ученики» и, пригласили поехать «учиться» домой к Женьке. Мне досталась училка русского языка и литературы. До двух ночи мы с ней «синтаксис» изучали, пока она «падежи» путать не стала… Не! Одной бабы мне — по ходу, мало будет…

С утра, после того как все вместе скромно позавтракали и проводили «училок», Мозгаклюй снова пристал:

— И всё-таки, как это у тебя получается?

— У меня всё, всегда получается. Что именно тебя интересует?

— Твои сексуальные способности. «Твоя» вон: так выглядит — как будто, на ней всю ночь воду возили. А ты ничё, свежак! Хоть, снова в «бой»!

Особенно долго темнить Мозгаклюю не стоило:

— Да, сам не понимаю, Женька! Знаю только, со слов местного районного агронома — по совместительству краеведа-любителя, что в Солнечной Пустоши какая-то природная аномалия: люди выглядят моложе своих лет, некоторые болезни проходят — туберкулёз, например. Алкаши хронические там, бывает, вчистую завязывают. Ну и, вроде как… Это, «самое»… По себе заметил. Аж, дымит… Особенно по утрам: стоит — аж, зубы ломит! Прямо — пытка, какая… Особенно не завидуй! Может, ещё какие там есть чудеса — не знаю, я там всего три дня пробыл.

— Ну, а что? — не удивился Женька, — бывают такие места — Северный Кавказ, к примеру. Там, тоже — долгожители и, всё такое… Только, про тамошний портал ни разу не слышал.

— Ну, это может, ещё не нашли.

Мозгаклюй опять очень странно на меня посмотрел. Вроде, в портал он все-таки до конца не поверил. Думает, я врать так научился. Ну и, ладно…

— Какие планы на сегодня, Вован?

— Пока не позвонит Киса, съежу я к Оперу — узнаю, как идет расследование. И, в офис брата надо заскочить — кой что, там у Главного узнать. Ты, как? Со мной? …Ты же обещал меня по Москве вашей чертовой катать!

— Это, когда ж я тебе такое обещал? …Ладно, покатаю. Может, когда и, ты меня по Солнечногорску своему покатаешь.

— …Ещё одно дело есть, Жека. Завтра поминки брата — помнишь, я тебе говорил? Ты бы не смог со мной туда поехать?

— Догадываюсь зачем, но всё же?

— Походишь, посмотришь, поговоришь. Может, вычислишь, кто брата заказал? Исполнителя то, там точно не будет, а заказал кто-то из своих — он на поминках однозначно будет. Так, как ты?

— Ты, что вендетту задумал? Не советую.

— Да, какая там вендетта! Тоже, нашёл корсиканца… Так — если, случай подвернётся. Но, знать эту гниду в лицо мне обязательно надо — для подстрахуя!

— Понятно… Не вопрос, сделаю! Но, предупреждаю: мои выводы будут иметь предварительный характер! И, приблизительный… И, юридически — они будут ничего не стоящими!

Опер встретил меня очень радушно. Напоил чаем, расспросил о здоровье и делах. Потом сам начал:

— Ты Володя, наверное, хочешь узнать, как идёт расследование?

— Да, конечно, Палыч!

— Должен тебя огорчить: оно никак не идёт. Мотивов, конечно, завались, но фактов нет! И, главное, работать не дают.

— Кто не даёт?

Опер показал пальцев в потолок:

— Не явно, конечно. Но, вызываешь, к примеру, на допрос важного человека, а оттуда, — Опер снова показал пальцем в потолок, — звонок: за каким хреном беспокоишь уважаемого…

Кто бы сомневался, что будут втыкать палки в колёса!

— Ну, это не обязательно говорит о том, что помешать в расследовании хотят… Может, просто «уважаемым» людям западло по следователям бегать…, — увидев мою реакцию, смягчил свою позицию Опер.

— А, самого убийцу, исполнителя — то есть, найти — никак? Раз заказчика вычислить нереально?

— Пока, никак… Машина, как в воду канула. Скорее всего, стоит где-нибудь в гараже, если уже не разобрана. Фотопортрет есть, но по нему, и тебя можно арестовать — подходишь. Ты думаешь, мы — менты, как Шерлоки Холмсы, методом дедукции работаем? Нет. Вся оперативная работа на стукачах держится. А, в данном случае стукачи — как по команде, молчат.

Помолчав, Опер закурил и продолжил:

— Тут, ещё беда приключилась: Приходит ко мне недавно один хмырь и, прикинь! Внаглую предлагает мне крышевать один рынок. Ну, я его, естественно — мордой в стол, браслетики и, в «обезьянник». Запись его «обращения» есть, так, что можно, если не посадить — то охоту отбить ему и, ему подобным с такими обращениями к нам — к ментам, подкатывать… Так, ни хрена! Звонят и, приказывают отпустить. Ну, я его и «отпустил». До сих пор, поди, к отбитому об ступени лестницы копчику бодягу прикладывает! А, на меня — служебное завели и, от дел отстранили. Так что, последние денёчки тут досиживаю — дела сдаю… Да и, чёрт с ними! Всё равно уже давно на пенсии.

— На провокацию похоже…

— Да, она и есть. Конечно, может и не по именно этому делу… Я ж, много «громких» дел веду, многим «уважаемым» людям хвост прищемил! Но, главное, что? Ко мне раньше, с такими предложениями никому и, в голову не могло прийти… Я же, за вконец отмороженного слыл! А, тут… Но, как говорится — хорошая мысля приходит опосля. Уже ничего не сделаешь!

— И, кто сейчас расследует?

— Да так. Создали группу… Считай никто.

Опер достал из стола пузырь коньяка, вопросительно посмотрел на меня:

— Будешь, или за рулем?

— Не за рулем, но не буду. Дела ещё есть.

— А, я пожалуй, накачу под настроение.

«Накатив» рюмашку и закусив шоколадкой с долькой лимона, Опер продолжил изливать душу:

— Вот смотри, Володя, раньше были воры и менты. Каждый занимался своим делом. У каждого была, какая никакая, но честь. Я многих воров знал. С иными, не в падлу было за руку поздороваться — до того приличные люди были! В искоренение преступности — как нам при социализме в уши жужжали, я никогда не верил. Розовых очков я сроду не носил, понимал, что если есть государство — то будут и воры с ментами. Раз есть государство, значит есть деньги — то есть то, что можно украсть. А раз так, значит — кто-то должен следить, что бы крали не слишком много, иначе государства не будет! Не нами заведено, не нам и отменять. Но, тут же что творится? Мент с вором соревнуется — кто больше у государства спиз…т! У частных граждан, уже не пиз…т — уже нечего… И, всё по беспределу! Забыли, суки, про басню о свинье и дубе… Похоже, преступность исчезнет, потому что — она и станет государством. Тьфу!

— Да нет, Палыч… Просто рождается новая элита России. Уже родилась. И, как только эта элита наворует достаточно — тут же кинется наводить порядок в государстве, что б другие… Ну, те — кто не успел в эту элиту войти, не воровали. И, Вы снова потребуетесь — никуда они не денутся! Процесс заканчивается. Ждать недолго осталось…

— Нет, уж! Всё… Пускай, как-нибудь без меня. Я — рождённый в СССР! При нём я от беспризорника — из детского дома, до полковника милиции вырос. Я работал эти, почти двадцать лет — пока надежда была, что нечто подобное Советскому Союзу возродится. А, теперь я понял — нет… А, раз нет — то и, меня нет! Клал я на эту «новую элиту»…

Вышел я от Опера в настроении прескверном.

— Ну, как? — спросил Мозгаклюй.

— Сам, что ли не видишь?

— Вижу: хреново! …Ты пойми: твоего брата убили не для того, что бы их через полтора месяца нашли. Там однозначно многоходовая комбинация, а конец, скорее всего — обрублен, не ухватишь.

— Да, всё я понимаю! Только, от этого не легче… Киса не звонил?

— Нет, не звонил. Что-то долго он думает. Ну, что? В офис к Главному — как и, планировали?

— Давай в офис…

Надо же где-то добить остатки настроения…

…Возле офиса — на месте убийства брата, даже цветов — что были почти полтора месяца назад, уже не было. Да… Как, быстро мы забываем своих мёртвых…

В офис, несмотря на то — что я заранее позвонил, долго не пускали. Начальник охраны, по-видимому — новенький, вообще смотрел с видом: «А, как это ты ещё до сих пор живой?» Наконец, вышел какой-то менеджер и проводил к Главному. Я в этих новых названиях должностей постоянно путаюсь — несмотря на то, что английский очень прилично знаю.

Главный долго жал руку, рассказывал, как они с братом начинали… Я его немного знаю — на удивление занудливый тип! Да, начинал он с братом — об чём и, при каждом удобном случае — каждому встречному-поперечному, любит рассказывать. Иногда — как в моём случае, по нескольку раз… Но, сам по себе он просто хороший исполнитель. Не более. Поэтому, до компаньона не дорос. Чего-то не хватило… Ума у него, вроде, хватает. Может подлости, умения по головам идти и локтями работать? Я плавно перевел разговор в нужное русло:

— Вы, может слышали, Семён Валерьянович, мне от брата по завещанию досталась усадьба в местечке под названием Солнечная Пустошь?

— Как же не слышал, слышал. Из уст самого вашего… Покойного — до сих пор не верится, брата слышал! Вы уже там были, Владимир?

— Не только «был», даже, жил три дня!

— Ну и, как там?

Стоило поменьше чирикать. А, то понабегут москвичи с кошёлками…

— А как, может быть в российской глубинке? Не очень…

Главный пожал плечами:

— Не понимаю тогда, что Герман там нашёл? С его то деловым нюхом…

— У провинции есть свои — маленькие и дивные прелести… Я слышал от местных: у брата были какие-то планы по поводу той местности… Что-то, он там хотел замутить! Вы не в курсе, Валерьяныч?

— Во всех планах вашего брата, я был в курсе…

— Хотелось бы ознакомиться.

— Да, без проблем! — Главный застучал по клаве компьютера, — за месяц — чуть больше, до смерти, Герман приказал сделать технико-финансовый расчёт одного проекта. Ну, чуть ли не «Сталинский план преобразования природы»! Сами не могли рассчитать — не наш профиль, обратились в одну шарагу. …Вот он! Пожалуйста, знакомьтесь на здоровье, Володя!

Я бегло ознакомился… Ничего себе! Это, сколько же, если на доллары? Ого! Четыреста лямов зеленью!

— Да! Впечатляет размах! На флешку можно скинуть? Или, коммерческая тайна?

— Да, какая там «тайна»! Нас, нашу фирму, это не интересует — мы то, в основном — «купи-продай»!

Ирония Главного зашкаливала. По ходу, ему тоже — здесь надолго не засидеться… Чуйка у меня такая есть!

Пока «план преобразования природы» грузился на мою флешку, Главный поинтересовался:

— Вам-то, Володя, на что?

— Ну, шоб было…

— Ааа! Только учтите, это приблизительные прикидки. На деле всегда больше выходит. Так, что сразу умножайте на полтора — как минимум. …А у Вас, что? Такие деньги есть?! Извините за мою бестактность…

— Ничего, ничего, Семён Валерьянович! Денег «таких», конечно нет — но волею Аллаха, они могут появиться… Хахаха!!!

Как раз под тот — пропавший лярд выходит! Да… Брат явно потерял бдительность! И, за меньшие деньги убивали… За бутылку водки, например.

— А, кто ещё мог узнать про этот проект?

— Да, кто угодно… В фирме, конечно. Секретом он не являлся. Все компьютеры у нас связаны локальной сетью. Пароли нигде не ставятся — что бы офисные хомячки в «Контр-страйк» на работе не рубились.

— Понятно. А, вот начальник охраны у вас, вроде новый… Давно?

— Нет, недавно. Как, Германа убили — старого пришлось уволить. Слышал, по милициям его затаскали…

— Зачем уволили?

— Положено так! Всё же, не рядовое событие — не алкаш, какой стекло разбил… Шефа застрелили! Хотя, прямой вины на нём нет — всего же не предусмотришь. Слово такое знаете: «стрелочник»?

Тут, зачирикала моя сотка — звонок от Кисы.

— Ладно, Валерьяныч, до скорого. Спасибо за информацию!

— Да, не за что… До свидания, Володя, надеюсь ещё увидимся!

…В конторе у Кисы нас уже поджидали — кроме него самого, два «четырёхглазых» и какая-то серьёзная дама с портфелем — не иначе, нотариус. «Четырёхглазые» сразу накинулись на Боровиковского. С полчаса мы с Мозгаклюем выслушивали малопонятный для нас профессиональный базар, прерываемый охами да ахами.

Наконец страсти понемногу улеглись.

— Сомнений нет, — заявил Киса, — это — настоящий Боровиковский! Окончательную официальную экспертизу оформим позже — сейчас же давайте подпишем с Вами договор. Вот нотариус и свидетели.

— Вы выставите картину на аукцион?

— Не сразу, конечно. Надо хорошенько пропиарить! Цену набить — так, сказать. А, уж потом… Год или два займет. Вы говорите, у Вас ещё картины есть?

— Да, есть. Но, некоторые испорчены, порезаны там…

— Тащите всё! То, есть снимите сначала на камеру и фото вышлите на мой электронный адрес. Вдруг, среди них есть шедевры, пропавшие во времена русской смуты!

Тут, у меня в голове щелкнуло, как будто что-то включилось:

— И, много шедевров пропало во времена русской смуты?

— Да, порядочно…

Кажется, для Джостика появилась новая работа…

Когда со всеми формальностями закончили, Мозгаклюй спросил, уже в машине:

— Ну и, что дальше?

— Дальше, Жека — ни капли в рот, раз ты на завтра подписался! Завтра очень ответственный день и надо к нему подготовиться. У меня есть фото и видео — фото-= и видеоматериалы похорон и, так далее… Семейный архив, короче. Ты должен ознакомиться «ху из ху» — что бы быстрее войти в курс. Идёт?

— Конечно, идет. Только, пообедаем давай где — а, то и, ужин уже где-то недалеко…

Поминки прошли ожидаемо — то есть пышно и фальшиво… Народу, даже больше — чем на похоронах было! Прилетело из-за дальнего забугорья пара средней паршивости олигархов да небольшая, но «могучая» кучка экономистов-рыночников из команды Тимура… Тьфу, ты блин! Гайдара! Для которых, мой брат олицетворял начало кооперативного движения, частного предпринимательства и прочей мудатории. Начало рыночных реформ, короче…

И, ещё — много, много непонятного народу… Сначала поехали на кладбище, затем поминали в Соборе, в конце концов — поминальный ужин в ресторане.

Мозгаклюй, с которым мы — в целях конспирации поврозь приехали, казалось мелькал повсюду… Я его видел беседующим то с вдовой, то с племянниками, то с тестем и тёщей Германа — крупными, ещё советскими чиновниками, сейчас на пенсии, то с компаньонами брата — которых я прозвал Тремя Толстяками и, ещё с очень многими — абсолютное большинство которых я и, знать не знал и ведать про них ничего не ведал… Ко мне он несколько раз подходил — чтоб сказать что-то, что ли… Но я, знаками гнал его прочь — в целях всё той же конспирации и, в конце мероприятия, он вообще — где-то, или с кем-то потерялся…

Наконец, всё это дело кончилось и, я поехал домой к Мозгаклюю — как бедный родственник, на такси. Хозяина дома не оказалось, я прождал ещё три часа и, начал уже волноваться и нервничать, как тот нарисовался… Готовальня!

С ходу выложив на стол три бутылки водки, он заявил:

— Ну, ты меня и подписал…

— А, что такое?

— Никогда ещё в такой банке с пауками не был!

— Хм… Это — «высший свет», Женька! Это «элита», которая нами правит…

— Если это «элита», то что такое, тогда дерьмо? …Мы, что ли?!

— Ты сказал, Женька!

Когда мы выпили по первой — за то, чтобы эта «элита» побыстрей сдохла и, желательно — в страшных мучениях и луже собственного жидкого …овна, Женька продолжил:

— …И, не надо мне их миллионов — лишь бы в подобных компаниях бывать пореже!

Видя, что он уже наливает по второй, я прервал его:

— Стой Жека, а то у меня на лечении окажешься!

Мозгаклюй возмутился:

— Да, я весь день ни капли в рот — в отличии от тебя! И, в отличии от тебя — я весь день работал! А, ещё в отличие от тебя — бегемота толстокожего, моя нервная система очень чувствительная и, после такого стресса мне надо расслабится!

— Ладно, расслабляйся тогда… А, я ещё одну и спать. Завтра расскажешь, что ты там «наработал».

Утром встал раньше Мозгаклюя… Ага! Нефуёво он расслабился! Допил тот пузырь и отрубился прямо за столом… Точнее, под ним.

Точно, «перенервничал»! Что он там нарыл, интересно? Ответ не заставил себя очень долго ждать… Примерно, через полчаса, Женька проснулся. Ещё полчаса, он шарахался туда-сюда по квартире, умываясь, бреясь и т. д.

Наконец, под чай начался разговор:

— Сразу хочу сказать, Вова — дело до того запутанное, что я сомневаюсь, что официально оно когда-нибудь будет распутано…

— Да, про «официально», мне уже всё Опер доходчиво объяснил! Ты то, что нарыл?

— Ты хотел узнать, кто мог бы быть заказчиком? Да, все!

— Обоснуй.

— Начну с семьи. Не обидишься?

— На правду нет.

— Ты видел, кто был постоянно с Вдовой?

— Я ж, тебе про него говорил ещё вчера! Это Абдулла, египтянин… Бой-френд, чтоб он сдох!

Брат то, в семейной жизни не очень счастлив был… Особенно, в последние её — семейной жизни годы! Поехали первый раз они отдыхать всей семьёй в Египет — им всем очень понравилось. Решили, поехать на следующий год опять. Но, на следующий год брат — по каким-то своим делам, не смог и, семья поехала без него. Приехала назад вот с этим… Чудом. Абдуллой — это я его прозвал. На самом деле его зовут… Да, хрен его знает, как его там зовут — я его звать никуда не собираюсь… На Абдуллу из фильма «Белое солнце пустыни» — он, кстати, немного походил… И, ещё на Филю Киркорова… Брат узнал — как и положено мужу, позже всех. Хотел развестись. Да, куда там! У них — у олигархов, всё так сложно с такими делами! По разделу имущества, да плюс алименты, он слишком много терял и, его компаньоны — не знаю уж как, уговорили до — хотя бы, совершеннолетия детей, подождать. Год оставался, когда младшему племяннику восемнадцать исполнилось бы…

— Говорить то ты говорил — но я не думал, чтоб до такой степени… Думал ты прикалываешься, как обычно! Ну и, дела…

На похоронах грёбанный Абдулла как-то скромнее себя вёл… А, тут они оба — чуть ли не обнимались на глазах у всех!

— «Дела», как дела — обыкновенная семья олигархов! Всё, как положено… Что ты прицепился?

— Ну, ладно…, — продолжил Женька, — оставим мораль попам. Я про другое. Ты думаешь, этот чёртов Абдулла обыкновенный жигало? Альфонс, любовник богатых, стареющих дур?

— Зуб даю — ещё и, педик несусветный! — дополнил характеристику я, — как бы племянников не растлил.

— Ошибаешься! Да, он выглядит несколько слащаво. Но, психически — это прирождённый убийца!

— «Прирождённый убийца»?! …Да, ну?! Ты не ошибаешься, Женька?

— Вова! Последние двенадцать лет подобные типы были моим хлебом. Думаешь убить человека легко? У тебя, например, не получится. Да — ты и, подобные тебе могут убить… Но, случайно! По пьяни, в припадке гнева, на войне, защищая себя или свою семью и тэдэ… Потом, вы всю жизнь мучаетесь, спиваетесь, с ума сходите. Вьетнамский синдром, слышал?

— Слышал…, — волосы мои потихоньку начали становиться дыбом. Не от слов — от того как он это говорил.

— А, вот убить хладнокровно — даже, не испытывая к жертве ни малейших чувств, а через минуту забыть про это и спокойно уснуть, могут считанные проценты. Вот моя задача и была искать таких, соответствующим образом их готовить для элитных подразделений спецназа. Спецназовец — это психопат в отличной физической форме, интеллектуально развитый, правильно психологически подготовленный и идеологически мотивированный. Дошло?

— До самой ср… репицы. Думаешь, он убил? Вроде, как у него железное алиби.

— Неее… Сам нет. Исключено! Абдулла, ко всему прочему — еще и, умён. Хотя и, не очень образован. Он, не на своей территории — его бы сразу вычислили и сдали. Чужак! Но, вот в будущем он будет очень опасен. Не хочу быть Нострадамусом, но события могут развиваться так: через положенное время Вдова выходит за него замуж и, вот тут… В России он навряд ли решится, я же говорил — не его территория. Но, как только они поедут в Египет… Тут, может быть по всякому. Например: Вдову и её детей сожрёт большая белая акула во время занятий дайвингом в Красном море.

— В Красном море не водятся большие белые акулы.

— Специально по такому случаю заплывет… Из Белого моря. Или из Чёрного…

— Из Чёрного моря может заплыть только тупорылая акула. В вышиванке и с трезубом.

Помолчали. Я переваривал услышанное, Женька мне не мешал.

— А, что про Чёрную Вдову думаешь? — новое прозвище пришло само собой. Вообще то, жену брата я при первой же встрече Коброй прозвал…

— Тоже интересно, аж оторопь берет! Характером, не лучше той белой акулы, а ещё и возраст. Бабе сорок пять. Опасный возраст! Запала на этого чёрного по уши, ничего вокруг не замечает. Ну, кроме денег, конечно. Но, если за Абдуллой какой косяк заметит, то не знаю… Не позавидую!

— Она, тоже прирожденная убийца, что ли?

— Вообще-то, эти двое друг друга нашли. Но, у баб, Вован, всё по-другому — долго рассказывать… Не ведись ты на эти американские байки о равноправии полов! А, вот заказчиком она вполне может быть. Очень возможно! По крайней мере, фифти-фифти с Тремя Толстяками.

— Про них что думаешь?

— Думаю, что рядом бы с ними — даже «по-большому», не сел бы… Что, тут думать? В общем бизнесе Герману принадлежало чуть меньше половины. Через год он, вроде собирался разводиться, забирать свою долю и сваливать из Москвы. Сам же знаешь! Ну, и как они все должны были на данный факт реагировать?

Действительно, как?

— И ещё: не знаю — ты в курсе или нет, кроме всяких там акций-облигаций в совместном распоряжении твоего брата и его компаньонов находился ещё и «резервный фонд», наличкой? Около лярда долларов…

— Я знаю. Большая часть этого фонда исчезла. Найти не могут.

— А, что ж мне не сказал?

— Какое это отношение…

— Да прямое! Судя по некоторым оговоркам и, Вдова и, Три Толстяка — пока друг на друга косяка давят… Но, всё больше склоняются к мысли, что Герман эти деньги тебе как-то перегнал. Есть, правда, у меня мысля, что существует ещё и, какая-то «третья сила» — которая всё это провернула, а теперь грамотно переводит стрелки, то на одну сторону, то на другую. Так, что в любом случае жди, Вован, делегацию с нагревательными приборами. Правда, окончательно ещё не решили… Вроде.

Меня начало потихоньку подкидывать.

— Ну, как? — продолжил Мозгаклюй, — осознал, во что ты вляпался? Вернее, тебя «вляпали»!

— Ещё, как! Скажи, что ты пошутил!

— Какие, на хрен шутки! И, это ещё всё фигня, цветочки, так сказать… Худшее, как в детской песенке из мультфильма поётся — ещё впереди! Скажи, Вован, ты когда-нибудь видел или слышал от кого, чтоб я очковал?

Мозгаклюй, не ахти какой боец был — но, в любую драку кидался не раздумывая!

— Ннн…нет.

— А, я сейчас очкую, да ещё как!

— Ты то, здесь причем?

— Скоро узнаешь. Те деньги, скорее всего найдутся — такая сумма не может бесследно испариться. Да и, если не найдутся — тебя не убьют, пока не найдутся. Так, что с этой стороны — тебе навряд, ли что смертельно грозит. Дело в другом… Дело в том, что ты, Вован, ошибся!

Я реально от его тона забздел… Аж, обмер весь, а потом в пот кинуло:

— Да, в чём же? Говори, что ты кота за яйца тянешь!

— Помнишь, ты говорил, что на поминках не будет исполнителя? Ты, Вова, ошибся! На поминках был исполнитель. Я его видел… Аллё! Для тех, кто в танке: я видел исполнителя! Киллера.

Я опять похолодел. Минут пять я слова не мог сказать. Жека достал из холодильника бутылку водки налил мне:

— На выпей. Теперь ты понял, почему я вчера такой был? Я элементарно обоср…ся.

— Кто он? Ну, киллер…

— Это серьёзный человек и за ним стоят серьёзные люди! Может, вообще не те — про кого мы думаем…

Выпил. Вроде отпустило…

— Так, кто он? На видео снял?

— Я не снимал. Опасно — секьюрити ваши пасли. Помнишь, на кладбище, человек через могилу стоял? С цветами. Лет сорок пять — пятьдесят. Среднего роста, худощавый… Даже, скорее худой? Ты ещё на него пялился.

— Помню…

Ещё бы, не помнить! Очень запоминающийся тип. Мельком поймал на себе его взгляд. У мужика взгляд голодного гепарда. По «Дискавери», как-то фильм про гепардов видел… Запомнилось.

— Так вот, Вова! Если, ты ещё раз его в жизни увидишь — то можешь уже, даже и, не дёргаться.

— Почему, это?

— Да потому, что если ты его ещё раз увидишь — значит, ты уже труп! А трупы, как правило — не дёргаются.

— Ты его знаешь?

— Близко не соприкасались. В Центре несколько раз видел — но мельком, со стороны. Рассказывали про него целые легенды. Дело его — случайно читал. Воевать начал с Афганистана и, с тех пор — практически не прекращал. Видел фильм «Специалист»? Сталлоне там ещё играет? Вот примерно такой же, но круче… Настолько круче, насколько Эверест круче Поклонной Горы! Не знаю, знает ли он меня? Знает, я же в Центре… Видел, ли он меня? Скорее всего, видел — так же, как и я его…

Мозгаклюй замолчал, уставившись в одну точку.

Посидели, помолчали. Через сколько-то там минут, Женька ожил, налил нам водки. …Выпили, закусили и, он продолжил:

— Ясно одно: такие люди случайно на жизненном пути не попадаются. И ещё: если он ещё на службе, значит — твоего брата устранили спецслужбы. Хотя, по годам — на пенсии должен быть… Ни разу ничего не слышал, про спецназовцев — такого уровня на пенсии! Чем они, интересно, на пенсии занимаются? В соломенной шляпе рыбу удят?!

— Зачем спецслужбам устранять моего брата?

— Да, кто его знает! Может в политику полез?

— Пробовал один раз. Но, давно это было — с тех пор ничего такого, про него не слышал…

— Если Специалист на пенсии, может работать на заказ. А, раз появился на поминках — а в сентиментальности такие люди не замечены, то…, — Мозгаклюй посмотрел на меня, мне показалось, как на покойника, — да и, стоял он ближе всего к тебе… Скрытно за тобой наблюдал — без малейшего сомнения, Вова!

Ещё раз выпили… А, что остаётся делать?

— А, может и, на службе работать на заказ. В наш говённый век всё возможно.

Допили бутылку, открыли вторую. Женька продолжил:

— Ну и, если не возражаешь: в бочку с дерьмом — последнюю ложку г…вна.

Я кивнул:

— Кидай! Я уже весь в нём…

— Твои племянники до усёру рады смерти отца. Старший, со своими пьянками да гулянками, а в особенности — дорожно-транспортными происшествиями, до того достал Германа, что тот забрал у него машину и лишил денежного довольствия.

— Слышал про его похождения… «Золотая молодежь», фули!

— Младший, своим расп… разгильдяйством — тоже, немало покойному батяне крови попил и мозга вынес! Герман, всерьёз хотел его в кадетское училище отправить — чтоб на путь истинный направить и, тому это очень сильно не нравилось. Сейчас всё это у них позади и, радости они оба — даже особенно и, не скрывают…

— Да, брат говорил, что деньги приобрел, а детей потерял! Не думал, что так всё запущенно…

Вот, так вот… Большинство людей считают, что им для счастья денег не хватает. Ну, ну… Хотя, конечно — каждый случай сугубо индивидуален. Бывает и, денег много и семья в порядке. Герман оказался хорошим бизнесменом, но плохим отцом.

Когда мы молча допили второй пузырь, Мозгаклюй с сожалением сказал:

— Мне жаль, Вова, что я не могу ничего сделать для тебя. Я не Бог, а просто психолог, очень хороший психолог… Но, не более того.

— Думаешь, кроме Бога мне уже никто помочь не в силах?

— Я про то, что если б у меня была возможность и время поработать с каждым в отдельности, индивидуально…

— Ладно, Жека, хорош на эту тему! Ты сделал всё, что смог.

А, что он еще мог? Поговорить с Специалистом, чтоб тот не убивал меня? Представляю картину! Не на всех, кстати, его «чары» действовали. Ещё по учёбе помню: физрук гонял его — как сидорового коня по стадиону, а преподу по политэкономии Мозгаклюй — чем-то сразу не понравился и, этот предмет, Женька раз двадцать сдавал…

— Спасибо тебе! А если, ты говоришь — «дёргаться» бесполезно, то давай не дёргаться. Хотя бы сейчас… Сейчас давай просто тупо бухать — раз уж начали!

И, мы продолжили бухать… Когда кончилась водка, Мозгаклюй куда-то позвонил и водка откуда-то появилась. Потом, он позвонил — я этот момент уже плохо помню и появились две подруги — Одна Беленькая, а другая… Хм, Гкхм… Страшненькая… Как можно догадаться, мне досталась Страшненькая. Ох и, долго я ей на судьбу плакался, пока она куда-то не исчезла. Долго шарахался по квартире, ждал, когда выйдет из мозгаклюевской спальни Беленькая, но та так и не вышла. Не иначе Жека, сцука, предупредил! Плюнул, пошёл спать…

Проснулся. Ранее утро… Женька ещё спит. Настроение паскудное, но голова, что удивительно, ясная. Ну, что ж, будем думать!

Пошёл на кухню, заварил себе крепкого чаю: под чай мне думается лучше… Итак, два извечных русских вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?»

Ну, на первый вопрос я уже пытался ответить… Так, даже Мозгаклюй запутался! Оставим его, авось само проявится… Мелькнула только мысль: а, может это хронноагенты какие, отстреливают попаданцев — чтоб не лазили те, не спросясь, по временам? Этак я, ещё больше запутаюсь…

А, вот второй вопрос интересный… А, действительно, что делать? Может, пора «вставать на лыжи» — бежать, то есть?! А, куда? Куда, куда… «Туда», в прошлое. Ага. Там в Мировую да Гражданскую, безопасней будет… Так, до Мировой и Гражданской ещё дожить надо! А, тут… Интересно, а что он меня сразу не убил? На кладбище мог. Для Специалиста это, как два пальца об забор… Народу много было? Ладно… А, на хрена тогда светился? Что-то не срастается… В Соборе и ресторане я его не видел… После ресторана мог убить, влёгкую… В такси мог. После такси тоже мог. В подъезде — как два пальца об асфальт… Ладно, будем считать — пока не хочет. Команды не было, что ли… Значит, время есть подготовиться. А, как? Президентов убивают, а меня вообще — на раз плюнуть, готовься не готовься. Тааак… Значит, так: первым делом хорош калдырить! Если убьют, то надо умереть на трезвую голову, по-мужски. Это — раз. Закончить все дела и, домой — в Солнечногорск. И, на всякий случай готовиться к побегу в прошлое. Если, раньше я готовился к тому, что случайно — против своей воли, останусь в прошлом, то теперь надо готовиться перебраться туда намеренно. Это — два.

Надо как-то предупредить племянников. Сволочи они, конечно и, вчера я по горячке хотел оставить всё как есть — типа, заслужили. Но, сегодня решил, что всё же — родная кровь… Стоит попытаться, может не всё ещё потерянно… Это — три!

Проснулся Мозгаклюй с Беленькой. Позавтракали, туда-сюда, проводили Беленькую… Мозгаклюй прикололся:

— Ты всё маньячишь?

— ???

— Твоя… Крокодильша… Я тебе специально такую подогнал! Бугагага!!! Хотел проверить — как, у тебя на такую… Встанет или нет?! Ха, ха, ха! Оказывается, тебе по х… Пофиг — лишь бы, технологическое отверстие было! Так она — ещё десяти вечера не было, схватила — что под руку попалась и, ломиться. По-моему, она по запарке в твоих штанах убежала! Ха, ха, ха!

— Да, пусть носит! На память обо мне и этом бурном, но чудесном вечере. У меня ещё штаны есть…

После обеда, окончательно придя в норму, я развил бурную деятельность. Надо было, как можно быстрее закончить с делами и, валить — желательно с пробуксовкой, к себе домой, в Солнечную пустошь. Ездил сам: если будут убивать — так, чтобы мой лучший друг Мозгаклюй не пострадал. Я его лучше сам убью… Попозже.

Некоторые дела у нотариуса и юриста — связанные с наследством, удалось решить сравнительно быстро — на следующий день. Окончательно я вступаю в наследство Замком через полгода — если никто не оспорит завещание. Пока я, вроде временно исполняющего обязанности… Так что, надо пока сидеть на попе ровно, не светиться.

С десятью лямами «зелёных» посложнее… Как я уже говорил, на них заявила претензии Чёрная Вдова. И дело, по ходу — как говорит мой двоюродный затёк: нихт зер гут! Даже, нанятый мною за вознаграждение в процент от суммы наследства, опытный юрист — поначалу державшийся бодрячком и, тот — что-то кисляк смандячил, увидев меня…

Ну, что тут сделаешь?! Тут ничего не поделаешь… Ладно, доверимся опыту нанятого юриста и займёмся племянниками.

А, вот с племянниками пришлось повозиться! Не знаю, что там им наплела их мама про меня, но старший — Максим, вообще наотрез отказался со мной встречаться. Да, и некогда ему было. Из-за слишком насыщенного образа жизни. Я, все три дня — что за ним бегал, просто диву давался и потихоньку зверел! Так, что разговору с глазу на глаз не получилось… А, что-то объяснять ему, когда на меня дивятся — как на последнее чмо, с десяток глаз «продвинутой молодёжи» — это выше моих сил! Прости, брат… Хотя, может не всё ещё потерянно.

С младшим — Данилой, повезло больше. Он вёл более уединённый образ жизни и, спустя всего лишь сутки, мне удалось поймать его наедине в укромном месте. Поначалу разговор не клеился. Чёрная вдова, очень хорошо поработала над сыновьями. Блин, обидно: такой талант пропадает! Если бы, ей поручили идеологически готовить солдат — то те бы в плен никогда не сдавались! Данила смотрел на меня — как на последнего неудачника, разговаривал с пренебрежением — как с бомжом, каким!

Долго я пытался ему вполне толерантно и поликорректно суть вещей втолковать, пока моё бесконечное терпение не кончилось! Я, конечно, не Макаренко — но тоже, кое-что в педагогике шарю и могу заблудшему чаду объяснить — в чем конкретно, он заблуждается: при очередном его закидоне, я так врезал плюху дорогому племяннику — что тот аж на метр отлетел!

Однако, малый был далеко не промах! Молниеносно вскочив на ноги, он попытался встать в какую-то боевую стойку и применить против меня — своего родного дяди, какой-то хитротраханый восточный приём… Однако, что его московское карате — супротив моего молдаванского «уличного бокса»?! Я «вынес» Своего племянника одним ударом!

Пришлось, даже — довольно-таки долго, приводить его в порядок слегка похлопывая ладонями по щекам, я уже было, беспокоиться начал — уж не переусердствовал ли «педагогикой», по запарке… Наконец, Данила, вроде пришёл в себя и, более-менее осмыслено начал глазеть на окружающее его мироздание — переполненное, такими вот неожиданными превратностями судьбы… Посадив его у стены, я присел на корточки напротив и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Послушай, ты… Центр мироздания! Ты хоть гвоздь в жизни сам забил, что бы так со мной разговаривать? Ты, вообще — ещё не человек, а личинка! Причем, не бабочки цветочной — а, солитёра поджелудочного! Слушай сюда, утырок — последний раз с тобой разговариваю! Думаешь, мне в кайф, с тобой тут тереть?! Не был бы ты мне племянником, близко не подошёл бы к такому куску …овна, вроде тебя! Так будешь слушать, или ещё врезать?

— Угу… Буду!

— Вот и, ладушки. Люблю, когда взаимопонимание приходит с первого же удара… Присаживайся!

Присели на лавочку… Некоторым методам психологического программирования я научился у Мозгаклюя — хотя, ещё раз повторю: мне до него, как до Китая раком:

— Не знаю, какие там планы у твоей — чёрт её дери, мамы, но если она с этим, как его… Абдуллой…

— Абухайльр…

— Да, плевать! …Твоя мать, так запала на него — что не соображает, что творит. Поздняя женская любовь, подрастёшь — поймёшь… Ты, то не запал? Точно, нет? Уважаю… Тогда слушай! Если, она выйдет за него — вам ХАНА!!! Всем! Я со знающим человеком разговаривал, этот Абу… Абдулла — не тот, за кого себя выдаёт. Ты не смотри, что он на Филю Киркорова — злоупотребляющего солярием, похож. На самом деле — это предельно опасный человек! Очень возможно, что он причастен к смерти твоего отца — не напрямую, конечно. А, как женится на твоей матери — то по закону будет и, владельцем всего вашего имущества — после смерти вас всех… Понимаешь?!

— …Неее. Нет…

— Убьёт он вас! ВСЕХ! Теперь, ты понял? А реальная жизнь, это не компьютерная игра — запасных жизней нет и, аптечки на каждом углу не валяются…

Не врубается.

— СДОХНЕШ, ЖЕ! Ты хоть, образец спермы — куда надо сдай… Может, какой дуре потребуется! А, то вообще после тебя в этом мире — кроме кучи дерьма, ничего не останется!

Вроде, начинает осознавать — вжал голову в плечи и, жалобно проблеял:

— Что же мне делать, дядя Вова?

Точно начинает осознавать — вот и дядей назвал, а не просто лохом конкретным! Ребёнку, просто для полноты счастья не хватало отцовского ремня, вот и всё…

— В кадетское училище иди! Не хочешь? Ну и, зря… Тогда, так: если они оформят узы — так сказать, ни в коем случае не выезжай с ними за границу! В России убивать Абдулла может и, не решится. Упрись рогом и, всё! Уйди в армию, или ногу сломай — в конце концов. Возможно Абдулла и, мать твою с Максом убивать не будет — раз, не сможет всех разом… Понятно?

— Понятно…

— Вот и, хорошо! Я вижу, ты хоть и самый младший — но самый умный в семье. Если что, где найти меня знаешь — если что-то не так, информируй. Ну, счастливо!

Уффф! И, до чего же тяжёл ты, труд педагога! Интересно, стуканёт мамаше или нет? В принципе — свидетелей не было, но всё же могут быть проблемы…

Ну, вроде сделал все, что мог. Почти перед самым отъездом обрадовал Мозгаклюй — Киса продал первые марки и книги. Не на много — почти на пять тонн зелёных, но лиха беда…

Купил ноутбук… Такой, что с солнечной панелью на крышке — от Солнца заряжаться может и, к Джостику. Первый заработанный «процент» ему отдать и новой работой озадачить.

Джостик «проценту» обрадовался не очень — маловато, согласен! Ноутбуку обрадовался очень, но я его обломал:

— Это, не тебе — то есть тебе, но не совсем… Это — тебе новая работа. Да, не кривись ты так! Плачу наличкой и, могу сразу дать аванс.

— Что за работа, дядя Вова? — повеселел Джостик.

— С кладами как? Движется?

— Движется! Первые результаты я Вам уже сбросил.

— Вот и хорошо, продолжай в том духе! По этой же теме, поищи ещё — всё о пропавших во всех трёх революциях а России и, вообще: в конце девятнадцатого — начале двадцатого веков, мировых шедевров… Ну и, вообще — произведений искусства.

— Тоже, для книги? — Джостик, ехидно ощерился.

— Тоже, тоже… Что ты лыбишься? Могу рассказать сюжет. Не слямзишь идею? Ну, тогда слушай: ты книги про попаданцев читал?

— Ну, читал…, — неуверенно ответил Джостик.

— Я читала! — неожиданно влезла в мужской разговор Создание, — Звягинцева, Махрова, Злотникова… Величко… Всех, в общем! Так Вы, тоже на тему попаданства будете писать?

В голосе Создания сквозило восхищение моей скромной, но творческой особой…

— Конечно! А, о чём ещё писать? О, своём хулиганском детстве? Кому это интересно?!

— Конечно, конечно… Так, что за сюжет?

Похоже, в лице Создания, я приобрёл мощного союзника…

— Сюжет ещё мутный… Не до конца продуман. В самом его начале, главный герой находит способ попадать в прошлое — в конец девятнадцатого века. Что б самому подняться и, облагоденствовать при этом своим прогрессорством всё прогрессивное человечество, он узнаёт о кладах «здесь» и находит их «там», чтобы продать «здесь»… Тоже самое, с пропавшими шедеврами. Понятно?

— Лажа! — пренебрежительно махнул рукой Джостик, — если Вы выкопаете клад «там», то как Вы узнаете о нём «здесь»?

— Так, я сперва узнаю о кладе «здесь», а потом выкопаю его «там»!

— Три раза «лажа»! Закон «убитого дедушки» ещё никто не отменял! — упирался Джостик.

— Нам — писателям, ещё и, не такие законы отменять приходилось! — волевым решением прекратил я дискуссию, использовав административный ресурс, — так, что не умничай, Джостик — а молча «забивай» ноут информацией!

— Понятно! — всплеснула руками Создание, — так и, знала: что Вам ноут нужен, чтобы забить его информацией!!!

— Правильно! Так, как главгерой может — по разным причинам, навсегда остаться в прошлом, то ему надо как можно больше сведений о грядущем — чтобы спокойно, не морочась прогрессировать и, не париться понапрасну.

А, как ещё объяснить?

— Хм, хм…, — не поверил Джостик, — герой то вымышленный, а ноут настоящий! Что-то не сходится, дядя Вова…

Умный ты, конечно, Игорёк, но до дяди Вовы тебе пока…

— Правильно. Я же не писатель, я — инженер-технолог по образованию! Фантазии у меня маловато… Не могу ещё — как писатель, абстрактно думать. Мне, что бы о чём-то написать, надо это в руках подержать…

— Но, деньги…

— Я чё? Не могу немного потратится на своё хобби?! Ты бы знал, сколько иные на рыбалку денег выкидывают!

— Могу несколько сюжетов подсказать, — опять вмешалась Создание, энтузиазм из которой, так и пёр.

— Леночка, ты лучше не подсказывай, а сама напиши. Для меня, то — это дело временное… Так — баловство, от нечего делать во время глобального кризиса — а для тебя, раз ты так…

— Думаете, получится?

— С первого раза может и, нет…

Ишь, как глазки загорелись! Ну, всё. Теперь она меня зае… Достанет своими опусами!

— Лена у меня литфак закончила! Отдел журналистики! — гордо сообщил Джостик, — вот только, по специальности не работала…

— Ну, значит, точно получится! — подлил я бодрости, — однако, давайте вернёмся к делу… Тороплюсь я.

— Давайте, — хором согласилась чета Джостиков.

— Мне понравилось, как ты, Игорь, с антикварами всё по полочкам разложил. Вот, так же надо и с информацией в ноутбук. Что б, легко можно было найти, что надо. Всё об истории, технологиях, событиях, людях… Историю можно Второй Мировой ограничить. Лена, если что, подскажет — что попаданцу знать необходимо… Она в теме.

— Всё на ноут не войдёт, дядя Вова.

— Второстепенное можно на диски записать.

— Понятно. Ааа… А, это…?

— А, «это» будет так: сейчас даю тебе аванс в тридцать тысяч рублей — что б на сало с маслом было. Что бы ты другими делами поменьше занимался. И, потом — отстёгиваю каждый месяц по столько же. По окончанию, если мне твоя работа понравится, плачу пять штук зеленью. Ну, а если шибко понравится, добавлю ещё десять — купишь «Гольф» своей Леночке. Так что, трудись! И, про клады с шедеврами не забывай. Только, сильно не тяни, Игорёк! Три месяца — не более… Потом пойдут штрафные санкции!

…Закончив все свои московские дела, я попрощался с Мозгаклюем и выехал в Солнечногорск. По пути, сделал крюк и заскочил на пару дней в Нижний Новгород.

Дело в том, что ещё задолго до поездки в Солнечногорск, я поручил одной посреднической фирме подыскать мне «СТО» для покупки. Буквально только что, с той фирмы позвонили — типа, нашли они мне аж целых три варианта.

Пришлось ехать смотреть — так, как я ещё до конца не определился с Солнечной Пустошью. Хочу иметь «запасной аэродром» — короче говоря…

Приехав и ознакомившись, два варианта я отмёл с ходу. Третий вариант был ничего… Практически то — что и, хотел: довольно-таки «бойкое» место, капитальные служебные помещения с практически новым и приличным оборудованием — кузовной цех, моторный, шиномонтажка, автомойка, весьма просторные складские помещения — сдаваемые в аренду каким-то урюкам, под хранение и оптовой торговли овощами и фруктами…

Самое главное — двухэтажный жилой домик с садиком и огородиком, не очень большой и, не очень маленький — в самый раз! Что ещё надо человеку — чтоб жениться, обзавестись детишками и спокойно встреть старость?!

Но, цена… Цена, однако кусалась! Попросил скинуть — пообещали подумать. Такое ощущение, что «скинут» — в мире рецессия, в стране кризис и цены на недвижимость падают.

Сделав ещё кое-какие свои дела, кое-что прикупив «туда» и переночевав в гостинице, я — ещё затемно, выехал в Солнечногорск… Домой!

…Уже, к девяти утра добрался до своего Замка. По дороге, ещё успел заскочить на конеферму — полюбоваться на лошадей, поболтать с Бату. Эх… С детства мечтал научиться на лошади ездить, да всё никак! Может, сейчас попробовать? Представил, как буду нелепо выглядеть на лошади — с моим то ростом и, оставил на веки эту затею… Клоунов в этом мире и, без меня хватает!

После позднего завтрака и отчёта «верной дворни» о ходе ремонта гостевых комнат и, вообще — о произошедших в Солнечногорске и его окрестностях рядовых провинциальных событиях, супруги Адамс сообщили радостное известие:

— Саша вернулся!

«Саша»? …А, это тот — «секьюрити», который сбежал — не выдержав тягот и лишений «гарнизонной» службы. За каким, интересно, вернулся? Зарплату мне за год вернуть, что ли?

Однако, по ходу, этот Саша — человек хороший! Вон, как Адамсы радуются: такое ощущение, что к этому Саше у них прям — отеческая любовь!

— Это хорошо, что Саша вернулся…

Конечно, хорошо — в свете вновь открывшихся передо мной обстоятельств и не слишком радужных перспектив! Какой никакой, а охранник. Хотя, конечно, толку от них… Так — морально спокойнее, когда за спиной шкаф торчит. И, спрятаться за него — в случае чего можно. Ха, ха, ха! Шутка…

— Ну и, где он?

— В тренажёрном зале занимается. Позвать?

Ну, точно — качок! Объём мозга — поди, меньше объёма бицепса. Хотя, знавал я — не так давно, одного качка… Вспомнил я наш совместный бизнес с Барыгой и, одну проблему с бандой рэкетиров: так и, не скажи — до чего ж, умный был… Покойник! Даже, слишком умный… Не, я здесь не при чём: пристрелили при рамсах с другой бандой — таких же рэкетиров!

— Да нет, не надо! Пусть занимается… План на сегодня такой: до обеда я посижу над своими бумагами и вашими отчётами — меня не беспокоить, а после обеда слегка вздремну часок — устал я с дороги… Проснусь — тогда с Сашей и, познакомлюсь. Ну, а вечером — банька. Организуйте! К семи часам — сегодня, как раз суббота…

До баньки надо бы, не забыть — в прошлое сгонять, книжками заняться.

Во время обеда я спросил у миссис Адамс:

— И, что там у нас с «кадровым вопросом» Валентина Ивановна? Решается?

— Уже решился. Через пару дней — как личные проблемы утрясёт, приедет.

Ну, пару дней потерпеть можно!

— И, кто такая?

— Дочь моей близкой подруги. Покойной… Семейная жизнь не сложилась, после развода осталась без жилья и средств к существованию. Двадцать шесть лет, зовут Катя. Вот фото — посмотрите, Владимир Фёдорович! Красивая…

Миссис Адамс сунула мне свой айфон. Ну, ничего так… Пойдёт.

— А, как в морально — бытовом…? Вредных привычек нет?

— Нет. Кроме легкомыслия — никаких вредных привычек! Ручаюсь, как за саму себя. В семнадцать лет выскочила замуж за «нового русского», в двадцать четыре — развелась… Осталась без жилья и профессии.

Всё таки, за других ручаться не стоит — тут и, за себя самого иногда… Ну, да ладно.

— Легкомыслие — не недостаток для женщины, а её украшение! Вы объяснили Кате, что от неё требуется? Она на…. На такую «работу» согласна?

— Конечно, объяснила! Согласна. Ей деваться некуда: профессии нет, жилья нет, родители не помогут — их тоже нет, родственникам на неё наплевать. Так, что ей или с одним… Хм, хм… «Работать», или… Ну, Вы меня понимаете! Других вариантов у неё нет!

«Другие варианты», в любом случае есть, ну да ладно. В принципе, в двадцать четыре в проститутки — тоже, уже несколько поздновато…

После обеда я, где-то — два часа проспал. Проснулся, помылся, побрился и вызвал по внутренней связи мистера Адамса:

— Как, там ваш Саша, Игорь Сергеевич? Закончил заниматься?

— Да, Владимир Фёдорович, закончил. Давно уже… Ждёт, когда Вы его вызовете.

— Скажите ему: я тоже его жду! Через пятнадцать минут в своём кабинете…

Где-то в бумагах было личное дело этого Саши… Где-то, точно было — но, не могу точно вспомнить где именно… То ли в столе, то ли в сейфе. Я его даже и, не открывал — думал без надобности. Так… Перерыл все ящики стола… В столе нет — значит, в сейфе… Встал, открыл сейф. В дверь постучали и, твёрдым мужским голосом, спросили:

— Разрешите войти, Владимир Фёдорович?

— Входите!

Оборачиваюсь на вошедшего… И, меня, как током — ВСЁ! Пиз…дец! Этот Саша — и, есть тот киллер с кладбища! ИСПОЛНИТЕЛЬ! «Специалист»! Это он убил моего брата! И, сейчас он УБЬЁТ МЕНЯ!

По спине — от самого начала шеи и до самой задницы, пробежало целое стадо мурашек. Последняя мурашка была размером с африканского бегемота… Мысли вообще спутались — должно быть, психологически Мозгаклюй запрограммировал меня не дёргаться — поэтому я и, не стал никуда ломиться: — например, в окно прыгать, а всего лишь отвернулся обратно к сейфу… Не каждый имеет смелость ждать пулю в лицо — пускай стреляет в спину! Я и, не строил из себя никогда героя…

…Что ж он, падла, не стреляет то? Кайфует от моего страха, что ли? Брата то, он быстро убил — не кайфуя…

Стоп! Какого брата он убил, если в день убийства — в момент убийства даже, он был здесь в Солнечногорске? И уехал, только узнав о смерти Германа? Миссис Адамс русским языком же сказала: «…Зашёл к нам в тот день, вечером… Сказал: „Германа Федоровича в Москве убили…“. И, больше мы его не видели…».

Совсем ты, Вован, с головой дружить перестал! И, обленился вконец — даже личные дела своих сотрудников не читаешь. Вот оно, кстати… И, фото есть. Полистал бы в своё время — не переср…ся бы так сейчас! Хорошо, что хоть штаны не замарал — чуток не хватило…

Мандраж до конца не отпустил, поэтому я, уткнувшись в дело — развернулся, сел в кресло, выдавил из себя, каким-то не своим голосом: «Садитесь» и, сделал вид, что всецело поглощён чтением. На самом деле, я лихорадочно думал, но не мог ни на чём сосредоточиться… Но, разговор как-то начинать надо? Надо!

— …Смотрю я на трудовой договор в вашем личном деле, Александр Олегович Кондратов…, — всё ещё не поднимая глаз, каким-то потусторонним голосом, сказал я, — …и, всё никак не могу найти пункт, по которому Вы полтора месяца — без уважительной причины, прогуливать можете. Может, Вы мне поможете?

Ну, блин, долго думал — нашёл, что спросить! Вернее, вообще не думал, инстинктивно ляпнул: решив, видно, что лучшая оборона — нападение…

— У нас с Германом Федоровичем была устная договоренность о предоставлении мне отпуска без содержания, — спокойно, но твёрдо ответил Специалист, — правда, чуть попозже и всего лишь на две недели… Для улаживания своих личных дел. Но, тут такое «дело» случилось…

Я впервые глянул ему в глаза. Вроде не врёт… Почему, на кладбище мне показалось, что у него взгляд голодного гепарда? Взгляд, как взгляд! Сильный и уверенный в себе мужик — сразу видно. Но, ничего в нём такого… Как, это сказать? Во! Супергеройского! Или, по Мозгаклюйскому — «суперзлодейского»…

Про самого Мозгаклюя, пока промолчу — попробую вытянуть побольше информации так:

— И, что же случилось такого, что ваши планы и сроки поменялись?

— «Случилось» так, что Германа Фёдоровича убили. Инструкций на этот случай я не получал — поэтому поехал в Москву, прояснить ситуацию. Ничего толком мне никто в офисе не сказал, поэтому после похорон я занялся своими делами. Только, на сорок дней я узнал про Вас — что этот Замок унаследовал младший брат Германа. Хотел к Вам ещё на кладбище подойти, но видел — Вы были не в себе, разговор был бы не к месту…

— Да, да! Я Вас там тоже видел… Помню¸ хорошо помню!

Спец — а такое прозвище я Александру Олеговичу дал, вообще — очень запоминающаяся личность!

— А, позже — после поминок, я всё никак не мог узнать, где Вас найти, поэтому приехал сюда — в Солнечногорск. …Ещё, в Москве я провёл небольшое частное расследование. Но, увы — безрезультатно! Здесь сыщик нужен — типа Шерлока Холмса, а я всего лишь…

Ничего себе!

— Странно, как-то… Вы, по сути — наёмный работник. Ну, убили Вашего нанимателя — печально, конечно… Но, Вам то что за дело? Зачем Вам «проводить расследование»? Опять же: по договору в Ваши обязанности входит охрана имения… Даже, не самого Германа Фёдоровича! Про «расследования», вообще — речи не идёт!

Я, действительно, сильно недоумевал…

— Мы с Германом знакомы с начала девяностых. Так что — для меня, он не простой наниматель был… А, ещё и… ДРУГ! Да и, не «нанялся» я бы ни к кому другому! Я военный пенсионер — денег хватает.

Вот, это да! Что-то про таких «друзей», я от самого Германа не слышал…

— Извините, не знал! Тогда, это многое объясняет — практически всё понятно. И, всё же странно… Как, Вы познакомились с моим братом?

— Да, было одно дело в «лихих» девяностых…, — неохотно произнес Спец, — извините, но подробней Вам рассказать не могу — касается третьих лиц.

Ага… Точно — политика!

— Как Вы считаете, почему убили моего брата?

Он помолчал, обдумывая, затем сказал медленно, как будто тщательно пережёвывал каждое слово:

— Деньги, только деньги и, ничего кроме денег…

— А, политика?

Спец, снова «пожевал» язык, потом изрёк:

— Сейчас — навряд, ли. Вот, если бы годков на десять раньше… Хотя, кто его знает…

Ага. Всё-таки могли убить за политику, но раньше! Плохо я своего брата знал, очень плохо…

— Расскажите о себе. Вы, значит, служили в Вооружённых Силах… А, кем? Что за войска?

Спец пожал плечами:

— Войска, как войска. Внутренние…

Вот, врёт то!

— Зэков, что ли берегли?

— Да, нет…, — поморщился Спец, — То — конвойные части, а мы охраняли важные государственные объекты. Подробней не могу, подписку давал.

— Понятно… А, дальше?

— А, дальше — отслужил до положенного срока и вышел в отставку, в звании подполковника, — Спецу явно не хотелось про службу рассказывать. Ситуация начинала меня забавлять…, — как только вышел на пенсию, сдал свою московскую квартиру в аренду и уехал жить на один тропический остров. Платишь всего двести долларов за въезд и живи — сколько хочешь и, как хочешь! Там, очень много российских пенсионеров… Как, в раю побывал: еда и жильё — копейки, знойные девушки — практически даром. Но, потом заскучал. Драйва, что ли не хватает… Вернулся в Москву — тут Герман и, подвернулся со своим предложением.

— А тут, в Солнечной Пустоши, драйва хватает! Это же глушь — каких белый свет со дня своего сотворения не видел! Тут, даже мухи на лету засыпают!

Спец опять помолчал, что-то обдумывая и, потом выдал:

— Герман обещал, что будет весело…

Вот, оно что! Всё-таки, что-то братец мутил…

— А, подробней? Что за «веселье» затевалось?

— Не знаю. Я здесь недавно — всего лишь два месяца, а Герман наезжал временами… Извините, Владимир Фёдорович, я действительно не в курсе!

Типа и, не пытайте — всё равно ничего не скажу! Однако, «попытаю» ещё:

— Ни о чём странном, мой брат Вам не рассказывал? О, каких-нибудь странных явлениях или событиях? Может быть, о каких-нибудь странных местах…

— Нет. А, что такое «странное» — в вашем понимании, Владимир Фёдорович?

— Да, так… Какая-нибудь, странная странность…

Дааа… Фиг, что из него вытянешь. А, может и, правда — не знает… Мозгаклюя бы сюда!

— А, о каких-нибудь планах моего брата Вы знаете? О, чём-то Вы же с ним разговаривали?

— Конечно, разговаривали. Семейные проблемы у него были… Хотел развестись, прикрыть бизнес в Москве и переехать сюда, чтобы «начать всё с начала». Его слова — Вы, разве, не знали?

— Да, знать, то я знал… Но, согласитесь — во всём этом очень много странного. Что-то, здесь не то!

— Согласен.

— Ладно, оставим эту тему… Перейдём к вашим непосредственным обязанностям. Как Вы мыслите охрану вверенного Вам объекта, Александр Олегович?

Знакомо мне уже немного помолчав, по хорду, подумав и всё тщательно взвесив, Спей ответил:

— В основном, на взаимодействии с правоохранительными органами. Сам то, я даже права на ношение серьёзного огнестрела не имею — не успели мы решить этот вопрос с Германом. В случае «фас-мажора», так сказать — вызываю местную полицию. Кроме того, усадьба оборудована новейшей сигнализацией — я её обслуживаю. И, ещё: есть договор с местной полицией, об патрулировании единственной дороги, ведущей к усадьбе. Только, что-то я этого «патрулирования» не замечаю…

— Да, читал я этот договор…, — надо будет Аниськину пистон вставить — а, то расслабились без «хозяина», понимаешь…, — ну, а в общем — как Вы считаете: враг не пройдёт?

На лице Спеца, вообще-то крайне невозмутимом, отразилась борьба каких-то противоречивых мыслей:

— Простым уголовникам и местной шпане ничего не светит. Какую-нибудь мелкую банду залётных рэкетиров тоже отобьём. Но, вашей жизни, Владимир Фёдорович, угрожает серьёзная опасность…

Вот те, на! Опять, двадцать пять! А я, то — только-только булки расслабил… Что, за напасть грозит им, в этот раз?

— …И, возможно, моих сил и сил местной полиции окажется недостаточно.

— Поподробней, прошу Вас! А, то я уже начинаю бояться…

Спец, несколько минут собирался с мыслями, потом чётко — по военному, отчеканил:

— Там — на кладбище я, видел убийцу Вашего брата… И, Вы явно были в центре его внимания!

— Откуда, Вы знаете? Вы, что с ним знакомы? — я просто ошарашен, — Вы знакомы с убийцей моего брата?! И, откуда?!

Специалист прокашлялся и полушёпотом поведал:

— Как-то раз — ещё на службе, я попал в одно секретное место. Какое — говорить не буду…

— Подписку давали…, — серьёзно подсказал я.

Кажется, начинаю врубаться.

— Да. Давал…, — Спец, чуть изумлённо на меня посмотрел, — там мне, его и показали…

— Кто такой?

— Лично незнаком, не общался, но судя по рассказам — очень опасный человек. Инструктор СПЕЦНАЗА! По спецподготовке… Такие люди, просто так не встречаются!

— Это тот — несколько похожий на главного героя фильма «Люди в чёрном», не помню актёра… Не тот — что негр, разумеется… И, одновременно, чем-то смахивает на Штирлица?

— Да! Вы его тоже заметили?

Меня начал душить смех. Отходняк после страха — должно быть. Еле сдерживался.

— «Это — серьёзный человек и, за ним стоят серьёзные люди…», — процитировал я Мозгаклюя.

Спец, очень внимательно — как на клинического идиота, посмотрел на меня:

— Если говорить правду, то после смерти Германа я решил вернуть его фирме деньги и, сюда больше не возвращаться. И, только увидев этого человека возле Вас, я вернулся, что бы хотя бы попытаться Вас спасти… Опять же: ради памяти вашего брата! И, ваше легкомыслие меня…

Сотрясаясь от сдерживаемых приступов смеха, боясь даже открыть рот — чтоб не заржать в полный голос, я достал из стола кейс, а из него фотоальбом… Ещё, со студенческих времён вёл. Открыл на первой странице, где была моя любимая фотография: мы с Мозгаклюем засняты в состоянии изумительного окосения, на фоне памятника Ленину. Причём, Женька явно не врубался в ситуэшен и, недоумённо пялился в объектив, наклонив голову и вытаращив глаза…

— Этот?

Только и, смог спросить я, и — уже в открытую, заржал во весь голос. Да, так громко — что кобылы на конеферме, наверное, услышали. Спец посмотрел на фото, поначалу недоуменно, затем присоединился к моему ржанию. Фотография и, вправду очень смешная!

Проржавшись, мы некоторое время помолчали, собираясь каждый с мыслями… Ситуация явно изменилась кардинально и, её надо было тщательно обсосать.

— …Так это, значит, ваш друг? — первым делом спросил Спец.

— Да! Это мой друг — ещё со студенческой скамьи, так сказать… И, не такой он уж и опасный! Военный психолог — хоть и, очень способный. Пьёт, правда, как лошадь.

— Значит, меня неправильно информировали или я неправильно понял…, — с досадой ответил Спец, — хотя, в принципе то — в Центре простых людей не было, а все крутые герои на поверку оказываются простыми людьми… Вот такой вот диссонанс, Владимир Фёдорович!

— Точно! Без психоаналитика не разберёшься и, тот — облажался конкретно! Хахаха!!!

Опять, немного посмеялись, над своими страхами… Потом, я вкратце рассказал ему о моём задании Мозгаклюю и, о том — что из этого всего вышло:

— …И, прикиньте только — что я почувствовал, Александр Олегович: поворачиваюсь — а, вместо моего секьюрити ко мне в кабинет зашёл мой же киллер!

Хочешь, не хочешь — а опять, минут пять в один голос ржали…

— Вы — очень мужественный человек, Владимир Фёдорович! — позже восхитился Спец. Прикалывается, поди…, — я, наверное, обделался бы в такой ситуации! А Вы, даже не побледнели. Но, напряжение было явно заметно! Я, правда, подумал: Вы злитесь на меня…

— Да, какое там мужество! Молитву хотел прочесть, да со страху не мог вспомнить!

Снова посмеялись, хотя не так интенсивно.

Когда отпустило, я спросил:

— Так, значит, Вы из спецназа?

— Да, признаюсь — куда деваться?! Вы меня прижали к канатам…

— А, из какого? «Вымпел», там… Или, «Альфа»? Или, ещё что?

— «Или, ещё что»… «Вымпел», «Альфа» и, тому подобное, это — так… Чтоб народ знал, что граница на замке. Хотя, конечно, ребята там тоже крутые встречаются! Иногда, эти «или, ещё что» действуют под видом «Вымпела», «Альфы» и, даже — «ОМОНа» МВД. Извините, Шеф, но это — всё!

— Да, достаточно… Дальше, что думаете делать? …Тут такое вот дело, Александр: «угроза» моей жизни — в лице моего друга Женьки, конечно, миновала — но, может возникнуть другая — если, уже не возникла.

— Какая же?

— После смерти моего брата пропала крупная сумма денег. Почти миллиард долларов. И те, кто может быть причастен к убийству Германа… А, их две группировки: Семья и Компаньоны… Хотя, может быть и, третья группировка — про которую я не знаю. Так, вот: каждая из этих «группировок» пока думает, что деньги увела другая… Но, всё может в момент поменяться! По некоторым данным, они склоняются к мысли, что Генрих каким-то образом перегнал деньги мне. Или же, вероятнее всего: та третья сторона — те, кто убил Германа и этот чёртов лярд зелени скрысил, теперь грамотно переводит стрелки то на «Семью» и Трёх Толстяков — «Компаньонов» то есть, то на меня… В течении года, скорее всего, всё решится. Или, меня оставят в покое, или… И, вообще, тут всё так заморочено, что и не знаешь, с какой стороны подкрадётся всем известный пушистый северный зверёк… В, общем, я нуждаюсь в Вашей помощи. Хотя бы по контракту, останьтесь ещё на год!

— А, Вы точно ничего не знаете про эти деньги?

— Точно.

Спец задумался, потом сказал:

— Даже, если Вы и присвоили этот лярд, то Вы на него имеете больше прав — чем все они: семейка эта б…ская и три этих жирных компаньона.

— Да, я и понятия не имею!

— Я же сказал: даже, если Вы и, присвоили — то я на вашей стороне!

— Тогда вплотную займитесь безопасностью. Не мне, конечно, Вас учить… Но, всё же: насядьте на ментов. Раз есть договор, пускай выполняют! Не помешал бы постоянный пост, хотя бы ГПДД — или, как там она называется, на перекрёстке шоссе из Нижнего с нашим трактом. Передовой пост — «Форпост», так сказать! Это, что бы на нём всех подозрительных проверяли, но не задерживали. Если, что — чтоб в «барабаны» били! Второй пост на въезде в Солнечногорск. Эти, что б под любым предлогом задерживали — без стрельбы, разумеется. Хороший гаишник всегда найдёт повод докопаться и задержать, хотя бы на полчаса. Третий пост у Храма… Здесь надо что-то серьёзное замутить — долговременное! Типа, блокпоста. И, уже не гаишников — а, серьёзных ментов, с автоматами. Повод есть: всё же Храм — место скопления большого количества людей, мало ли что… И, надо бы, что б дорога от Храма до Замка видеокамерами простреливалась — желательно, с нескольких направлений.

— Вы представляете, сколько это будет стоить?

— Представляю. Даже помогу родной полиции, кой в чём. Но, в принципе — это их обязанности, вот и пусть крутятся. Люди у них есть, сам видел — заняты они не очень!

— Последняя «линия обороны», как я понимаю, будет в Замке? — иронично-снисходительно посмотрел на меня Спец.

— Да! — пропустил мимо ушей его иронию, — и, по этому поводу нам обоим надо хорошенько вооружиться. Как можно быстрее получите право на ношение оружия и закупите пару стволов!

— На первое время — что б быстрее, можно приобрести охотничий билет и пару дробовиков к нему.

— Совершенно верно! На меня тоже охотничий билет сделайте. И, ещё: подыщите себе напарника — по совместительству заместителя. …У меня всё! Если у Вас тоже всё, идите и приступайте. Мне отдохнуть надо после такого стресса…

Конечно, по деньгам мне всё это встанет… Но, мне бы год продержаться — там, может всё утрясётся! А, не утрясётся — так, мне в гроб никто эти сэкономленные деньги не положит.

Когда Специалист ушёл, я вдруг вспомнил: мой родственник — муж двоюродной сестры, русский немец, живёт в Германии, но бизнесом занимается на Украине. Тем у него много… К примеру: он крутится на том, что берёт на утилизацию списанные бронежилеты у немецкой полиции, получает на эту утилизацию у них же деньги, а потом продаёт эти бронежилеты украинской милиции — как новые, за неплохие бабки. Двойной навар! Умеют же люди деньги из ничего делать! И, что мне на жизненном пути так мало лохов попадается? Не откажет же, он мне в трёх десятках бронников?! Бесплатно. Аниськину и его полицейским подарю — да и, себе парочку оставлю… Пока не забыл, звоню. Ага, как же, бесплатно:

— Мне, Вова, тоже жить надо! Кредит платить, а у нас спад производства…

— Ты то, фашистская морда, какое отношение к производству имеешь?

— Такое… Могу только разрешить тебе первым те, что получше выбрать. На правах родственника.

— Таких родственников надо… Ты — не немец, ты — еврей!

— Да, без разницы.

— Если, без разницы, то какого, спрашивается, вы их холокостили?

Немец пожевал язык, ища, что ответить:

— У нас бы, Вова, за такие слова ты уже сидел бы…

— Вот потому-то я у нас, а не у вас! А у «нас» я, в отличии от тебя, могу выражать свои мысли свободно!

Издавна у нас с Немцем спор: он утверждает, что у них, в Германии демократия, а в России диктатура. Я же доказываю, что это немцы испокон веков жили в собственном концлагере — пусть и благоустроенном и позолоченном, а в России, всегда — даже, при Сталине была свобода, переходящая временами в анархию. Впрочем, эти споры не мешали пусть и не дружеским, но доброжелательным отношениям.

— Ну, что будешь брать? Цена то смешная, торговаться ещё нам с тобой: всего триста ойро штука. Где-то, через пару недель, может месяц, повезу.

— Куда деваться, буду. Куда подъехать и, когда?

— Что, мой киевский офис не знаешь? Вот, как позвоню — так и, газуй. Долго держать специально для тебя, не буду — мне оборот капитала нужен.

Что, сцуко характерно: Немец ни разу не спросил у меня, на хрена мне эти бронежилеты. Потому что, они — немцы, очень культурные… А, совать нос в чужие дела его ещё у нас отучили!

Когда Спец ушёл, я спустился в спальню принять душ — до того взмок от этой встречи. Надо же, какие перепады состояния! Я уже реально был готов к смерти и, вдруг — буквально через минуту, не только остаюсь жить, но и обретаю мощнейшую защиту!

Не успел выйти из душа и одеться, как звонок. Кто там? О, Боня! Давно не виделись… По-моему, я его о чём-то просил?

— Здорово, Ваше Благородие! Что ж, Вы, Ваше Преосвященство, приехали и, даже не звоните? Или, после Москвы Ваша «проблема», Ваше Сиятельство — так сказать, уже больше не «стоит»? — и, ехидный Боня загоготал как гусь.

— «Проблема», уважаемый Боня, так же — как и, работа: «встать» может в любую секунду! А, я только-только отошёл после дороги и, веришь-нет — уже твой номер набирал. Ну, радуй!

— Исполнил я твою просьбу, нашёл горничную… Но, такие просьбы — в первый и, в последний раз! И, если эта не подойдёт, то ищи себе сам. «Горничную»… Ха, ха, ха!!!

Ну и, денёк! Не убили, так хотят теперь затрахать в доску… Уже же, есть Катя — от миссис Адамс. Отказать, что ли? Блин, неудобняк! Ну и, что делать?

— Кто, такая?

— Женщина, прикинь.

Достал Боня своим плоским юмором.

— Других достоинств нет, что ли? Давай детально!

— Зовут её Оля, ей двадцать семь лет. Вдова, двое детей…

— А, с мужем что случилось?

— Три года назад муж, шофёр — дальнобойщик, разбился на «КамАЗе». Понятное дело, очень нуждается! Работу у нас найти очень трудно, замуж снова выйти, с детьми… Практически нереально, сам понимаешь! Согласна, короче, работать горничной и, на некие… Хм, хм… Дополнительные «функции» — если всё будет в рамках приличия и, главное, в тайне. И, я тебя тоже попрошу… Володя, у женщины дети! Ты уж постарайся, что бы про их мать ничего плохого не говорили. Здесь у нас, всё же не Москва…

Вот же дилемма… А, если подумать и вспомнить свои способности, проявившиеся в Москве, то может обоих на работу принять? Ну, ты маньяк, Вова! Ну, а чё нет? А, то: вдруг убьют ненароком — так и, вспомнить нечего будет… Ха, ха, ха! Ожил, блин. А, если серьёзно: буду лазить в прошлое, а там баб пока не видел, значит — перерывы в половой жизни будут большие… А, деньги? А, деньги, вроде пошли. Да и, что там — десять тысяч в месяц туда, десять тысяч в месяц сюда… А, человеку помощь! На год мне денег хватит, а там… Если, ничего и не получится — то хоть год «барином» пожить!

— Из себя то, хоть ничё?

— Ничё, ничё… Тебе понравится! Как заказывал…, — что-то, голос какой-то, слегка ехидный.

— Кента, какого-нибудь ревнивого нет?

— После смерти мужа в связях ни с кем замечена не была. У сестры специально выведывал — она у нас, всё обо всех знает.

И, что? У меня в хозяйстве будет две горничных? Нерационально… Да, не! Катю в секретарши, однозначно. У неё лицо умное… Пусть чай мне заваривает и по моему звонку мне в кабинет приносит. Как хорошо всё складывается!

— Тогда скажи кандидатке Оле, что завтра утром кастинг. Я просыпаюсь в шесть, примерно. В шесть тридцать — начало трудового дня… Сначала пусть пройдёт собеседование у Валентины Ивановны, потом приступает к работе. Если обе стороны всё устроит, то заключаем трудовой договор.

Звоню миссис Адамс:

— Валентина Ивановна, Ваша Катя, ещё на работу не устроившись, уже пошла на повышение!

— Как, это? Как, это так?!

— Да, вот так! Беру её своим личным секретарём. Оклад, правда, тот же… Пока. Какая головокружительная карьера! Но, сразу предупредите: надо учиться! Год сроку, а пока пускай мне в кабинет чай таскает, когда работаю.

— Горничную, уже не надо, что ли?

— Надо, Валентина Ивановна, ещё как надо! В горничные из местных беру, зовут Оля. Завтра утром придёт. Вы уж с ней проведите первичный инструктаж… По уборке спальни, разумеется! А Вы, про что подумали? …Про что «другое», она сама знает — замужем была! И, в семь ноль-ноль, пускай приступает… К обязанностям.

Миссис Адамс захихикала:

— Ну Вы, Владимир Фёдорович и…! Я прям, не знаю!

Глава 3

Хороший день у меня сегодня!

«И вообще — говорят, считать деньги полезно для организма…»

Слышал от кого-то…

Со всеми своими делами в этом времени я закончил, пора в прошлое. Даже, вроде как, успел соскучился по нему! Надо пополнить «закрома» и заняться библиотекой — пока это мой «хлеб». Других источников дохода пока поблизости не наблюдается…

Как бы там не было, но надо основательно подготовиться к вынужденной «эмиграции» в прошлое! На всякий случай… А, случаи всякие бывают!

Когда был в Нижнем, купил два пятидесятикилограммых мешков риса, мешок гречки, по двадцать пять килограмм перловки и гороха… Ещё, мешок сахара и десять килограммов соли. Ящик хорошего индийского чая — без чая я долго не проживу, это точно! Также, десять литров подсолнечного масла в двухлитровых пластиковых бутылках. Ну и, по паре ящиков тушёнки — говяжьей и свинячьей поровну. Для разнообразия — ящик рыбных консервов… Естественно, не прибалтийских шпрот! Сушённых фруктов побольше и консервированных овощей в жестяных банках… Как всё это, только в «Волгу» влезло!

Про туалетную бумагу я тоже не забыл — запасся года на два, не меньше! Не книги же, из генеральской библиотеки использовать — по примеру некоторых, грабивших Замок крестьян…

Это всё — кроме масла и консервов, конечно, можно хранить на чердаке — от жары не испортятся, лишь бы мышей не было. По продовольствию решил этим пока ограничится: и, так нахомячил так, что должно месяца на три, а то и, на полгода хватить.

Складные стол, четыре стула и походную кровать приобрёл в местном магазине для охотников и рыбаков…

Короче, затарился основательно! Даже, приличный запас презервативов прихватил и женских гигиенических прокладок… Кроме прямого их назначения, презервативы можно использовать для предохранения чего-либо от сырости и, как ёмкости для хранения жидких и сыпучих веществ, а бабские прокладки — вместо стелек для обуви в сырую, холодную погоду… Зимние рыбаки поймут!

Давно хотел обследовать село за Храмом и, что б пешком не ходить (как никак — почти два кэмэ), купил на местном рынке по частям велосипед. Рама старого советского «Урала» и к ней все ингредиенты. Перетащу запчасти в прошлое и, там — на месте, соберу.

Хотел, как обычно, предупредить обслуживающий персонал, что буду в гараже… Потом глянул, чем упомянутый персонал занимается и передумал: супруги Адамс смотрели какой-то сериал и, так увлеклись — что, как я вошёл не заметили. Спец куда-то слинял: наверное, отправился по — горячему, ментов дрючить. Всё равно, закрылся от всяких нежданных неожиданностей и приступил…

Сначала, как обычно — всё отнёс вниз, в погребок… Осталось отнести масло и кое-что по мелочи. Пока шёл за ним наверх, почему-то подумалось: а, что в тайнике сейчас, в нашем времени? Заодно узнаю, есть ли здесь мыши — если есть, то продукты за сто лет они сожрали.

Еле-еле нашёл отверстие в деревянном полу, через какое открывается люк моего тайника — оно забито грязью и, после последнего ремонта зашпаклёвано и закрашено. Но, нашёл всё же, расковырял! Засовываю в отверстие стальной пруток… Что-то крышка не приподнимается! Странно, следов вскрытия нет… Просовываю лезвие ножа между краем крышки и остальным полом… Так… Так, так, так… Вроде, идёт! А, вот теперь можно монтажкой поддеть…

Минут через пять-десять, слегка помучившись, наконец-то приподымаю крышку тайника. В чём дело-то? В тайнике — на первый взгляд, всё на месте — значит, никто не лазил. …Ага! Должно быть, за время, доска — играющая роль пружины, потеряла упругость. Надо просто перевернуть её и, всё… Делов то, минут на двадцать! Сейчас достану инструменты из того же тайника и займусь! Не люблю откладывать что-либо в долгий ящик…

Пока раскручивал шурупы, смотрел на содержимое тайника. Пыли то сколько! Но, содержимое, вроде целое — грызунами не тронутое. За продукты, конечно, ручаться — без лабораторной проверки, нельзя, а вот инструмент точно в полном порядке.

Взгляд зацепился за домкрат. Оригинальный домкрат от двадцать первой «Волги». Ценная вещь! Мне за него один коллекционер ретро автомобилей пять штук зеленью предлагал. Не продал, в деньгах я тогда не нуждался. Даже, жалко было его в прошлом оставлять, просто устал не по-детски — ломы было с ним сначала в погреб в прошлом идти, потом из погреба наверх в нашем времени, тяжёлый же… И, вот, он сам ко мне пришёл, прямо к машине, далеко тащить не надо! Хорошо, что другой не купил, просто забыл. Кручу шурупы дальше… «А, в прошлом, тоже домкрат — этот же лежит, никуда не делся, — неизвестно откуда пришла мысль, — а, что если взять сейчас этот домкрат, отнести его в прошлое и положить в тайник… То, что получится? Там будет два домкрата?! А, потом вернувшись в своё время, я, получается, буду иметь два домкрата, один из которых достался мне на дурняк!? И, его — „лишний“ домкрат, можно будет продать… Пять косарей — как с куста!».

Меня, как подкинуло: какие домкраты, мелко плаваешь! Это, ж… Хоть чё, можно так «ОТКСЕРИТЬ» — размножить, то бишь! Еле сдерживая себя, закончил работу. Проверил: дефект устранён — крышка открывается и закрывается, как ей и, положено…

Итак, новый эксперимент: с чего начнём? Только, поспокойней, Вован! Пока думал, перебирал содержимое тайника. Всё-таки, продукты превратились в нечто местами окаменевшее… Консервы, вроде на вид и ничего, но… Медикаменты тоже лучше выкинуть, конечно… Пластик помутнел и рассыпается кусками при прикосновении… Резина уже не резиновая, какая-то… Надо будет попозже привести мешки, собрать весь этот мусор это в них и вывезти. А, вот металлические и деревянные изделия в полном порядке. Лезвия лопат, которыми я копал, слегка местами заржавели — вот и, всё! Также, кое-где на металлических частях… В общем: где не было краски или смазки, имеются следы ржавчины.

Одежда вроде, тоже — ничего… На разрыв держит. …Держит, но не вся!

Общие впечатления: лучше всего сохранились вещи из натуральных материалов, а вот синтетика — не очень то сохранилась… А казалось бы, должно быть наоборот!

Итак, эксперимент… Достал из «Волги» прочную объёмистую клетчатую сумку, вроде тех, в коих наши «челноки» свой хабар из Китая таскали и, сложил в неё наиболее ценные — на мой взгляд вещи, что под руку подвернулись: тот же домкрат — с которого, всё и началось, набор слесарного инструмента… Я за него, между прочим — три тысячи рублей отдал! …Свой самодельный нож — плод моего месячного труда. Подумав, над сложными вещами — вроде сотового телефона, или моего полицейского фонаря, экспериментировать не стал. За сто лет — однозначно, электроника навернётся. Что, ещё? В бардачке нашёл горсть монет, с незапамятных времён там валявшихся. Тоже пойдёт, хотя на фальшивомонетничество смахивает… А, хрен кто докажет — номеров на монетах нет! По весу, вроде хватит. Ну, что? Вперёд?

Спустился в погребок, прошёл без проблем портал, поднялся наверх. Тут — как и, положено ночь… Положил сумку в тайник и, чуть ли не бегом, в своё время. Поднимаюсь в гараж, открываю крышку тайника: Ура! Работает! У меня теперь два домкрата, два дорогих слесарных набора, два самодельных ножа. Кучка мелочи та же… Что, за дела? А! Всё правильно, я её только первый раз в прошлое относил. Тщательно всё осмотрел: всё вроде в порядке… Ну, что? Ещё разок? Конечно!

Сходив, ещё разок туда-сюда, я стал счастливым обладателем четырех раритетных домкратов, четырёх недешёвых наборов слесарных инструментов, четырёх самодельных ножей. Кучка мелочи увеличилась в два раза.

Всё «размножается» В ГЕОМЕТРИЧЕСКОЙ ПРОГРЕССИ!!! УРА!!!

Жесть! Кажись, я впервые в жизни СОРВАЛ БАНК ПО-КРУПНОМУ!!! ГИП-ГИП, УРА!!!

Я пел, плясал и, скакал как обезумевший…

Да, не может быть! Может, мне всё это почудилось или привиделось?! А ну-ка ещё разок!

Я ещё раз метнулся «туда-сюда»… Да! СОМНЕНИЙ БОЛЬШЕ НЕТ!!! Он — портал, то есть, «ксерит» в геометрической прогрессии: я теперь счастливый обладатель восьми домкратов, восьми ножей, восьми слесарных наборов! И, до хренища мелочёвки в виде копеек! Если всё это продать, то сколько ж, это денег будет?!

…Можно б было ещё раз сходить, но уже неподъёмно будет! В этот раз, то — в последний, еле-еле донёс! В рюкзаке уже и, двух больших сумках…

Что-то, мне всё это начинает нравиться! А, если посерьёзней что-нибудь попробовать?! Отдышавшись и отдохнув, попив минеральной водички, я поднялся к себе в кабинет. В «своём» времени… Открыл сейф. Туда я положил — по приезду, немного денег… Основные средства на счёте в банках — в том числе на всевозможных депозитах. А эти, так… На текущие расходы. Что, у нас там? Ага, более двух миллионов рублей… Возьмём ровно один миллион в купюрах покрупнее: и, считать легче и, не всё — если что прое…у, если эксперимент пойдёт как-то не так. Это доллары… Тоже, возьмём только десять тысяч из почти двадцати пяти, что б — если что, «на хлеб» хотя бы осталось!

А, в этом отделе — мои личные вещи… Драгоценные цацки — которые, за всю мою жизнь накопилось. Сначала, мне родители подарили на шестнадцать лет золотые наручные часы — «Полёт», в экспортом исполнении. Ох и, дорогие часы по тем временам! Папа, по ходу, всю зарплату влупил — а, он у меня тогда был директором строящегося завода… Уверен, по нынешнем временам — тоже не дешёвые, хотя специально не узнавал.

Затем, мне Дженни — Американка, когда жила со мной в России, на днюху подарила немаленький золотой крест с нетоненькой цепочкой. Модно тогда это было… Нет, не золотые кресты дарить — а, православную символику — помассивней, на виду носить.

А, это я сам хотел когда-то подарить… Женские наручные часики — маленькие, серебряные всего лишь, с искусственными сапфирами да рубинами. Недорогие, сравнительно. Но, до чего ж, красивые! Так, всё грамотно сделано… Только любимым такие и, дарить! Что каждый раз — когда смотрели на них, вспоминали про вас… Да, блин…

…Нахлынули донельзя приятные, сентиментальные и одновременно — очень грустные воспоминания. Она, конечно, не была моей первой любовью, но была первой и последней, на ком я всерьёз собирался — по любви, жениться. И, ведь, чуть было не… Но, между нами пробежала кошка. Чёрная. В смысле — брюнетка… Я называл её Багира. Да, уж… Каким идиотом, я всё же тогда был! «Как, мало пройдено дорог, как много сделано ошибок…». Увы мне, увы… Уже ничего не исправишь — портала в собственную молодость у меня нет…

Да! Именно в тот момент, по ходу — вслед за детством, кончилась и моя юность… Ибо, в следующий раз, я собирался «сочетаться узами» уже только по голому, циничному расчёту! На той — на Дженни-Американке…

Хватит сентиментальных соплей! Идём дальше… Когда я крутился с Барыгой, он как-то раз сказал мне, что я несолидно выгляжу. Что, это вредит при деловых встречах. «Встречают, всё же — по одежке, Вова. А, до ума дело может и не дойти — если, первое впечатление испортишь… Ты уж, соответствуй — будь добр!», — его слова. Пришлось купить себе массивный золотой «болт» — печатку, золотые запонки и булавку на галстук — тоже, естественно, золотую, с небольшим бриллиантиком. Всё это практически новое, ношенное от случая к случаю. Добавил ещё — подумав, свои наручные часы «Командирские», экспортный вариант — которые купил, когда жил в Штатах, с всё той же Американкой. Тогда они — советские часы «Командирские», очень короткое время, в Штатах были в моде… Типа, трофеев от поверженного врага! Зашёл как-то в один магазинчик, смотрю — лежат. И, так я им обрадовался! Будто родного человека увидел. Ностальгия, что ли…

Пачки денег, что б меньше было влияния влаги из воздуха, завернул в толстую бумагу, заклеил концы, затем положил в полиэтиленовые мешки, заклеив те, опять же скотчем. Подумав, повторил операцию. Теперь им точно ничего не сделается! Золотые изделия, тоже завернул в бумагу по отдельности и каждое положил в пакет, заклеив скотчем.

Ну, вроде всё… Теперь вперёд — рубить бабло по-лёгкому!

…Не помню сколько раз я проходил портал — со счёту сбился и, с каждым разом — хабар в моём рюкзаке дорожал вдвое, а его вес удваивался. Устал, как ломовая лошадь… Это, считай — как, каждый раз подняться на пятый этаж и спуститься вниз! И всякий раз, вытаскивая из тайника потяжелевший хабар — я ощущал невероятный азарт и, почти бежал в погребок — к порталу, что б, снова его удвоить. «Так вот ты какая, золотая лихорадка!»

Однако, любой выносливости приходит конец… Устав до полного изнеможения, я присел отдохнуть. А отдыхая, начал соображать… Сначала думал, а не устроить ли мне тайничок прямо в погребке? Ну, чтоб меньше бегать, меньше мучиться… Решил: нет, уж! А вдруг, что-то в настройках портала изменится? Не, не! Ни в коем случае ничего в погребке не трогать! Вот только, прибраться бы в погребке… «Там». А то ноги сильно «там», пачкаются — а, «здесь» я изрядно из-за этого наследил…

Потом, когда немного отдышался и отдохнул, другие мысли в голову приходить стали: «Ну и, что ты творишь? А, вдруг портал работает ограниченное число раз? Своими руками приближаешь невозвращение… Это одна сторона медали. А, вторая: прошли те времена, когда по Руси можно было бегать с коробками из-под принтера, набитыми баксами. Большие деньги сейчас привлекают пристальное внимание. Ну и, как ты объяснишь их появление? И, как объяснишь одинаковые номера на банкротах? Да, тебя и слушать не будут, ни госорганы, ни те, кто пропавший лярд ищут. И, с золотом тот же головняк. Ну, будет у тебя вагон рыжья… И, что? Куда его девать? Придётся, или уподобиться тому теневику — ещё времен Союза, который купил „Мерса“ и ездил на нём в пустыне — что б никто не видел. Смысл какой?!

Или же, можно запросто сесть за фальшивомонетничество. Ещё, есть статья за отмывание денег. Докажи, что эти деньги чистые… Так что, реально сесть далеко и надолго… И, передачи носить будет некому!

Если конечно, раньше не заполучу паяльник в задницу от компаньонов брата и Семьи. Типа, откуда у тебя такие гроши, Вова?! …Ах так, это ты тот лярд у нас стырил!!! Хорошо ещё, что убийство собственного же брата на меня не повесят…

А возможно и, то и другое, но по очереди — сначала паяльник от Компаньонов и Семьи, потом отсидка от государства — за фальшивомонетничество и отмывание… Тяжело будет сидеть, однако — после паяльника, то!»

Я достал из сумки два практически одинаковых пакета с российскими рублями. Освободил их от обёрток с помощью ножа. Благо, ножей у меня теперь хватает! Тщательно осмотрел деньги, даже понюхал — на язык, вот только, не попробовал. На вид деньги как деньги. И, пахнут, как положено — тоже деньгами. Совершенно одинаковые — на вид, по крайней мере. Как и, следовало ожидать — в разных пачках одинаковые серии и номера. Как, теперь определить ту — первоначальную пачку денег? …Да, никак, балбес! Все деньги теперь первоначальные! И, все — настоящие… Ни одна экспертиза в этом Мире и, возможно — за его пределами, не отличит настоящую банкроту — от «отксеренной» через портал.

Так, то оно — конечно, так… Настоящие то, они — настоящие, но тратить эти деньги надо поаккуратнее — каждую пачку в разных местах и, с всевозможными мерами предосторожности.

Обследовал «отксеренные» доллары — такая же ботва…

Что там с часами? …Завёл первые попавшиеся. Всё нормально — идут, как… Как положено им идти, идут.

Добрался, наконец, до золота. Освободив от упаковки, долго перебирал пальцами, набирал в ладонь и высыпал обратно кучу золотых печаток, золотых булавок для галстуков, золотые запонки… Приятная тёплая тяжесть золота… В натуре, золото имеет какое то магическое свойство, еле оторвался! «…Там царь Кащей над златом чахнет…», — никогда бы раньше не подумал — что это и, про меня можно будет сказать!

Ну, вроде бы отдохнул… Итак, что дальше делать будем?

…Решу-ка, я так: с банкротами пока завяжу — хотя бы на время… И, вообще, «печатанием бумажных денег» больше не злоупотреблять! Только, кода уже конкретно, край. А, вот золотишко, можно «ксерить» и «ксерить»! Золото фальшивым не бывает и, номеров с сериями не имеет… Государству с того ущерба не будет — наоборот прибыток. Считай, я золотой прииск открыл! Интересно, почём лицензия на добычу золота? Ха, ха, ха!!! Но, специально — вот так, как сегодня, не буду… А, буду — как бы по ходу дела: пошёл, за каким-то хером, в прошлое — отнёс в тайник что-нибудь ценное… Не обязательно, кстати, золото. Любое, что в этом и в том времени, представляет собой большую ценность.

Главное, же — искать способ, как хоть как-то легализовать свои прибыли — надо потихоньку искать рынок сбыта для золота. Хотя бы на время — года на два, там видно будет.

Фишка в том, блин — что к такому делу нельзя привлекать ни Джостика, ни Мозгаклюя! Ни кого ещё… Что б, не загремели, они со мною по этапу, если что. Если и, суждено мне сидеть — то, я бы предпочёл без подельников…

И, самое главное — не торопиться… Калифы за час, как правило, бывают на час!

Деньги я отнёс в сейф, а золото и часы собрал обратно в рюкзак и пошёл с ним в прошлое. Хабар положил сразу в тайник, а сам — в кабинет. Надо, наконец, генеральской библиотекой вплотную заняться.

…В прошлом была почти ночь. Что б, с тракта не было видно фотовспышек (местные неизвестно что подумают, если случайно будут мимо ехать), я завесил окно генеральского кабинета брезентом, зажёг газовую лампу и принялся за дело.

Сколько работы подвалило! Это ж, надо каждую книжку поднять, осмотреть, сравнить с другими, чтобы не пропустить серию. И, главное: сфоткать две страницы. Хорошо, что взял — не забыл, с собой кучу батареек для фотика! Потом все книги по порядку — по сериям, по темам расставил по полкам… Генеральские книги слева, его жены — справа. Когда перебирал книги, посматривал на генеральский портрет. На языке крутился какой-то вопрос. Долго, признаюсь, крутился… Наконец, вопрос сформулировался так: на портрете генерал весь в орденах — до самого пупа. И, ордена, такие солидные! Некоторые размером с приличное блюдце. Брежнев, от зависти звездой Героя подавился, б — увидев такое… Вопрос: где ордена? Может, Генерал их все продал — что бы поднять хозяйство в Солнечной Пустоши? Навряд, ли… Они, же царём присвоены, а Генерал того чтил! Если не продал, то где они? Мужики украли? А, как нашли? Ну, не на стену же, он их вешал! Должно быть, где-то в доме есть тайное место для ценностей. Замок ведь, по генеральскому проекту делался — так, неужели Генерал себе какую-нибудь потайную нычку не предусмотрел? Хотя, в двадцатом веке, здесь столько всего перебыло-поперебывало, столько раз всё переделывалось — что, скорее всего уже давно нашли бы. Почему Боня об этом не сказал? Не знает, может? Ну, допустим: если нашли гасторбайтеры при последнем ремонте тайник с орденами, то они могли никому и, не сказать… Себе присвоить! Надо с Боней на эту тему перетереть.

…Наконец, на следующий день — ближе к утру по местному времени, я закончил с книгами. На лицо оказалось четырнадцать серий французских дамских романов. Напечатаны во Франции — на французиком языке, разумеется. Восемь из них в полной комплектности и, в очень хорошем состоянии. Прилично русских романов на ту же тему и, не только на эту… Сборники стихов. Большинство этих поэтов-авторов я и, знать то не знаю, и слышать про них никогда не слышал, хотя я читать то — когда то, изрядно любил! Читал, всё подряд — любых авторов и, почти любого жанра.

Ну вот и, собственно генеральские книги — хорошая подборка на военную тему! В основном по фортификации — как на французском, так и на русском. Несколько книг на немецком… Но, видать у Генерала с немецким был определённый напряг — даже, страницы у них часто не разрезаны. Также, немало религиозных книг — Генерал под конец жизни грехи, по ходу, замаливал. Типа, украл у государства не по-божески много и теперь глубоко в этом раскаиваюсь и прошу у Господа прощения за содеянное… Куда ордена свои подевал, злыдень?!

Пардон, у него же любимая жена умерла! Ну ты, блин и циник…

Ну и, всякие там словари. Здоровые такие! Надо несколько себе оставить, вдруг пригодятся…

Выбирал сначала книги побольше по размеру, понаряднее обложкой и переплётом, да поновее на вид. Наконец, такие все до одной кончились, но на полу оставалась ещё приличная по размерам куча какой-то макулатуры… Какие-то журналы, тетради, отдельные листы… Просто порванные и затоптанные книги. Сгребу в мешок — на растопку пригодятся. Взял один «журнал» в руку… Ох, ни чегошеньки себе! Кажись, я опять — второй раз за день, сорвал банк! Первое издание «Евгения Онегина»! Я про него сам в Инете читал — самое дорогое печатное издание России! Это ж, миллионы! Где-то здесь должно быть ещё семь тетрадей…. Вот, они родимые! В очень хорошем состоянии: внизу кучи оказались — поэтому, мужики их лаптями не затоптали и на самокрутки не пустили.

Попрыгав от радости, решил ничего — даже, явный мусор не выбрасывать и не сжигать. Аккуратно сложил всё, до листика, ровными пачками на нижней полке, наименее заметной от дверей.

Сфотографировал и, все оставшиеся портреты — кроме генеральского, разумеется. Но, увы! Даже, мне было понятно, что шедевров среди них больше нет… Но, ничего! После сегодняшнего открытия возможности репродукции материальных ценностей, моя возня с антиквариатом казалась мне мелким крохоборством… Так, годится для прикрытия. Если, дое… Докопается кто: типа, на что живёшь? То, готов ответ: нашёл а унаследованном от брата доме антикварные залежи, с того и кормлюсь! Если, в детали вдаваться не будут — то, запросто проканает.

Закончив, снял брезент с окна: светает… Часов пять утра, по ходу. Зверски хотелось есть и спать. Зацепив с собой восемь «тетрадок» с первым изданием «Евгения Онегина» и ещё кое-что, я пошёл домой — в будущее…

…Пока ждал баньку, с последующим ужином, то — что б, не заснуть, сидел в Сети, пообщался поочерёдно с Джостиком и Мозгаклюем. Последний никакими известиями по поводу продажи чего-либо из моих раритетов не обрадовал. Промолчал и, я — по поводу Специалиста… Пускай будет «сюрприз», если что. Оповестив Мозгаклюя об «находке века», я скинул Кисе видео и фото об «Евгении Онегине» и других книгах… Лично пообщаться не удалось — в сети отсутствовал.

Джостик меня обрадовал информацией по кладам. Детальное знакомство с ней решил отложить на завтра — сегодня что-то голова уже не варит!

Позвонил Боне, спросил о генеральских орденах. Тот, не замедлил проинформировать:

— Во время войны, я же тебе рассказывал, в генеральский дом подселили детей, вывезенных с блокадного Ленинграда. Они и, нашли клад — генеральские ордена и ещё, что-то там по мелочи… Сдали его в Фонд Победы — на постройку танковой колонны.

— А, где именно нашли? — я был слегка раздосадован…

«Слегка» потому, что Победа — дело для меня святое и, я вполне тех пионеров одобряю! И, я просто чертовски рад, что клад нашли именно они — а, не к примеру, те гастробайтеры — что брату ремонт делали. А, я же не обеднею и, без генеральского клада!

— Не могу сказать, очень скупо это дело освещалось. Детей, вскоре после этого, куда-то ещё вывезли… У нас же вроде, как откормочно-оздоровительный пункт был. На ноги ставили и дальше — в глубь страны. В музее на стене вырезка из газеты висит, это всё! После войны усадьба несколько раз капитально ремонтировалась, так что все следы пропали. Тебе то, зачем?

— Да так, интересно. А, генеральских чертежей «Замка» не сохранилось, случайно?

— Своими глазами не видел. Но, про что-то такое — как-то раз, слышал. Не помню от кого и, где.

— Если вспомнишь случайно, сообщи. Хорошо?

— Ладно, сообщу. Тебе зачем, всё же? — загрузился Боня. Теперь он точно вспомнит.

— Есть одна идея… Бредовая конечно, поэтому я про неё тебе пока не скажу. Вспоминай, давай!

Наконец-то дождался баньки, ужина с водочкой и отправился спать. Перед сном выглянул в окно: на перекрёстке возле Храма стоял полицейский УАЗик и возле него маячило пара ментов, по-моему, с автоматами. Можно, значит, спать спокойно.

Проснулся. Утро… Шесть часов… Некоторое время полежал, вспоминая прошедшие события. «Блин, скоро же придёт Оля!» Тааак… Не успел подумать, как «проблема» — из-за которой и, мутилась вся эта история с горничной, снова дала о себе знать.

Быстро привести себя в порядок! Привёл и, быстренько в постель. Не совсем по-джентельменски, конечно, знакомится с женщинами лежа в постели… Но, что делать? Фа-мажорные обстоятельства: «проблема» опять стоит — не к ноге же «его» привязывать! Ну где ж, ты ходишь, то? Наконец, робкий стук в дверь. «Войдите!» И, она вошла…

…Нет, будь Боня помладше, можно было бы ему — с полным осознанием своей правоты, морду набить! Это ж, не горничная… Это ж, целый советский десантник! Это он — гад ботанический, специально, мне такую подсунул! Приколы у него такие!

…Хотя, до чёртова Бони не докопаешься: не толста — просто широка в кости. Высока — пожалуй, ростом с меня будет. Так, про рост разговора то, не было! На лицо, довольно таки ничё… Блондинка, натуральная — к тому же… В общем, типичная русская крестьянка: слона на скаку остановить — может и, не остановит, но хобот ему оторвёт — это точно! В североамериканском индейском племени ей бы дали имя «Белая Медведица». Нет, ну так — вполне ничё, бабец, то!

— Здравствуйте, Владимир Фёдорович, — Оля отчаянно стеснялась, густо покраснела и смотрела куда-то в сторону. Значит, не оторва, какая… Это хорошо!

— Здравствуйте, Оля! Вы опоздали на пять минут… Хорошо же, Вы начинаете свою трудовую карьеру в моей фирме! — этого говорить не следовало, так как Оля покраснела ещё гуще и, по-моему, собралась выскочить за дверь.

— Ну, ну! Не обращайте внимания на мои слова! Я жутко стесняюсь, когда знакомлюсь с женщинами, поэтому говорю всякие глупости…, — когда же, в последний раз я стеснялся, то? Не помню, блин… Вот так, по ходу, склероз и, начинается!

Завернувшись в простыню, и слегка сгорбатившись, что б была меньше заметна некая, не совсем приличная — при первом знакомстве с женщиной выпуклость, я подошёл к холодильнику. Там поджидала своего звёздного часа — начатая ещё братом, бутылка дорогущего коньяка. Проковыляв с нею до буфета, или как он там называется, я налил две рюмки и подозвал Олю:

— Давайте снимем взаимное напряжение, препятствующее взаимному плодотворному сотрудничеству…

Не имею привычку пить с утра, тем более коньяк… Но, иногда — ради дела или женщин, приходится.

Выпили. Закусили найденной в том же холодильнике шоколадкой. Нееет, одна рюмка ей, как — тому же слону, с оторванным хоботом, дробина!

— Давайте, Оля, мы с Вами присядем…, — я сделал жест рукой в направлении стола со стульями, — и, я проведу Вам первичный инструктаж на рабочем месте.

Болтая об всякой ерунде — болтал, то в основном я… Оля только в невпопад кивала, или немного нервно хихикала, мы, практически, допили тот коньяк. Постепенно, «хихикание» Оли стало не таким уж и, нервным — а я оказался рядом с ней, поглаживая по некоторым — пока ещё приличным местам. Женщины и кошки любят, когда их гладят… Наконец, видя, что она окончательно оттаяла и расслабилась, я сделал широкий жест в сторону кровати:

— Ну, а теперь «вводный инструктаж» на рабочем месте!

Оля не возражала и, даже согласно кивнула… Я помог даме раздеться — люблю сам заниматься этим делом! Были некоторые опасения увидеть ещё советское дамское нижнее бельё — в виде, шерстяных пардон, панталон… Но, слава Богу, они не оправдались. Хотя бельё, конечно, требует немедленной замены.

Итак, вводим «инструктаж»… Поначалу Оля была несколько холодна, я даже подумал было — фригидна… Но, потом! Потом, стало непонятно, кто кого трах… Любит, короче.

Любовь с Медвежонком напоминала вольную борьбу — которой я в детстве недолго занимался… По крайней мере, на завтрак я спускался пошатываясь. Пока завтракал, под понимающим взглядом миссис Адамс, Оля убрала спальню и спустилась к нам. Её тоже слегка штормило — и, отвечаю, не от коньяка. Она старательно пыталась стереть довольную мину с лица, но это ей плохо удавалось. Похоже, вся конспирация летит к чёрту…

— В общем так, Валентина Ивановна…, — обратился я к миссис Адамс, — Оля успешно прошла как тестирование, так и собеседование, прошла «вводный инструктаж» на рабочем месте и, принимается на работу с сего дня, по должности горничной, с окладом…, — да, что мне жалко, что ли? Если есть возможность быть щедрым, надо им быть! Тем более, женщина то старательная, а я себе ещё «нарисую»! — …двадцать тысяч рублей. До конца рабочего дня оформить документы и, мне на подпись!

Надо было видеть, как Оля от радости захлопала густыми длинными ресницами! Меня аж, сквозняком чуть не сдуло!

— Эээ… Завтра, Оля, я выдам Вам аванс в размере пяти тысяч… Ээээ…, — я посмотрел на Олину попу и, мне очень захотелось «выдать ей аванс» прямо сейчас…, — Нет, сегодня, пожалуй — чего тянуть, то?! И, ещё пять рублей на «спецодежду». Валентина Ивановна, проинструктирует Вас, как должна выглядеть и, что носить современная горничная.

«Сквозняк» усилился…

— Хватит же, пяти тысяч на «спецодежду»? — спросил я миссис Адамс.

— Должно хватить…

Посмотрев, почему-то на потолок, мне показалось — с лёгкой завистью, ответила та.

— Не хватит — добавим. Мои работники должны выглядеть безукоризненно!

Что-то я забыл…

— Оля, а Вы на чём сюда добрались? Автобусы и трамваи, вроде, до Замка не ходят?

— На скутере, покойный муж подарил…, — на мгновение погрустнев, ответила та.

— Хорошо, пока тепло — добирайтесь так, а к зиме мы что-нибудь придумаем. Пойдёмте за авансом, Оля…

Пока шли к лифту, мне послышалось, что миссис Адамс пробормотала: «Это ж, как надо ноги раздвигать, то?!»

«Выдача аванса» затянулась почти до двенадцати. Наконец, Оля взмолилась: «Не могу я больше, Владимир Сергеевич. У меня же после мужа три года, как никого не было…». Если честно, я тоже уже «не мог». Практически…

Ну, наконец, можно поработать. Сев за стол в кабинете, я на минуту замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вопреки ожидаемому, я был не измочаленным, а свежим и бодрым. Даже зрение, вроде улучшилось… Нет, ну точно! Ну, чудеса да и, только… Прямо, таки — славянское фэнтази, какое-то! Есть такой литературный жанр…

Итак, с чего бы начать? Что там у нас по электронной почте? Ага, это Джостик скинул мне инфу про клады. Посмотрим…

…Этот не пойдёт — после Октября ныкали, перед тем как в эмиграцию свалить. Этот — слишком далеко, потом как-нибудь… Так, так, так… Не то… Опять, не то — слишком нищий клад какой-то… Этот, вроде пойдёт… Посмотрим по интерактивной карте… Не, слишком в оживлённом месте!

А, вот этот пойдёт, на первый раз — для почину! В конце восьмидесятых двое рыбаков ловили рыбу — здесь неподалёку и, на размытом берегу Волги, нашли клад старинных серебряных монет. Жалко, не золотых… Но, есть же ещё и, нумизматическая ценность. В общем, будем брать! Главное, неподалеку вроде…

Посмотрим по спутниковой карте… До Волги по тракту и, потом вдоль берега километров пятнадцать на юг. Нашли этот клад двое местных, с неподалёку находящегося колхоза. На фото, ещё не старые тогда были, значит — если в девяностые не спились, до сих пор ещё живые. Надо найти и допросить. Тьфу, ты блин… Опросить. Ещё, надо купить металлоискатель — по-любасу, пригодится.

А, с генеральским кладом, что делать будем? Он, то — вообще, под боком… Как то, не удобно, блин! Ведь, если найду я — значит не найдут те пионеры, не сдадут в Фонд Победы — на танковую колонну… Конечно, на итоги Второй Мировой это никак не повлияет… А вот, не будешь ли ты, Вован, после этого чувствовать себя пособником фашистов? Будешь — я себя хорошо знаю. Не, не пойдёт… Стоп! А почему? А, если я вытащу те ордена, схожу с ними пару раз через портал и потом верну на место? Могу, даже, от себя что-нибудь в Фонд Победы добавить! Так, сказать — мой скромный личный вклад в общую победу над врагом.

Как, искать будем? Двумя путями. Пёрвый путь мы уже обозначили: поиск чертежей Замка. Надеюсь, Боня, уже шуршит… Второй — поиск свидетелей и, возможно, участников. Пионеры были юные, значит — могут до сих пор быть живыми и здравомыслящими. К тому же, люди — перенёсшие в детстве тяжёлые лишения и, пережившие их, отличаются крепким здоровьем и долголетием.

Захожу на сайт Солнечной Пустоши — есть такой оказывается, раздел истории… Ага, вот эта статья! Точно, минимум информации — только имена, фамилии и пропагандистская болтовня. А, чё так? Ну, понятно, в общем: как раз шла Сталинградская битва — не до пионеров было, всё внимание туда — в приволжские степи…

С какого бы конца зайти? Да, с того же! На хрена, спрашивается, у нас в стране СМИ существуют? Чтобы информировать граждан, с кем старушка Пугачёва спит? А, вот фиг вы угадали! Что бы сеять доброе и разумное! Вот мы и, побудим их на это…

На митинге — по поводу моего дарения старинных книг Храму, я познакомился с редактором местной районной газеты — которого, за нахальный видон и поведение прозвал Папарацци… Вернее, как познакомился? Тот, просто — в суматохе, нагло сунул мне в карман свою визитку… Как раз той газеты, в которой и, была напечатана эта статья. Она до сих пор существует и, даже название не поменяла.

Звоню. После взаимных приветствий и, всего такого — положенного по этикету, я начал «подъезд» издалека:

— Я вот, Андрей Юрьевич, только что прочитал в вашей газете статью — про то, что я подарил Храму старинные книги…, — на самом деле, я эту статью не читал, я про неё от Валентины Ивановны — по приезду, услышал, — хорошая конечно статья и, мой поступок, как в ней правильно указано — «достойный пример для подражания и пример для молодёжи»… Но, ведь были в истории Солнечногорска и, более достойные — чем мой, примеры?! А, Вы знаете, что во время Великой Отечественной Войны пионеры нашли в моём доме клад и сдали его в Фонд Победы? …Знаете!? А, что ж не освещаете? Мало знать, надо ещё и, на этом историческом примере воспитывать наших людей.

Что-то, я… Этого… Не того, короче… Я же, всё же, не Первый Секретарь Обкома Партии в конце семидесятых… Может и, послать…

— По-моему, этот случай незаслуженно забыт! Нехорошо, очень нехорошо… Я предлагаю этот поступок наших — советских пионеров вспомнить, найти участников, свидетелей и, к годовщине Сталинградской битвы опубликовать. Видеоматериалы обязательны! Может, даже, центральные телеканалы какие, заинтересуются! Ну, не центральные, так областные. Средств недостаточно? Хорошо, на благое дело я выделю… Пятьдесят тысяч редакции и тридцать тысяч журналисту, который будет этим заниматься — на командировочные… Да, в месяц! Если статья будет интересная и, главное — правдивая, я выделю ещё и, премиальные… Вы меня правильно поняли, размер премиальных будет зависеть от качества материала. Халтура не пройдёт, уверяю Вас! Я вообще, подумываю место — где был найден клад, сделать музейным, памятную доску, там, повесить…

Кажись, будет рыть…

Что ещё? Джостика и Мозгаклюя беспокоить не буду — вчера с ними общался. Во! Киса звонит. Что, там у него? Ага, у него там полные штаны — от восторга по поводу «Евгения Онегина»! Будет готовить почву для аукциона… Пообщались ещё на некоторые темы, договорились о передаче некоторых книг — на которые уже есть потенциальные клиенты. Так, копейки…

Зашёл на доклад Спец… С ментами он, вроде, всё утряс: будут выполнять договор, но Аниськин просил помочь материально с устройством тех самых «блок-постов». Ну, пускай даёт смету — посмотрим, чем смогу…

Ну, вот и обед! Покушаю и, в прошлое. Дел там — невпроворот…

Глава 4

Событие, приведшее к принятию важного решения

«Вопросы питания в самых широких кругах населения огромной империи являются единственным и страшным побудительным импульсом, толкающим массы на постепенное приобщение к нарастающему движению недовольства и озлобления.»

(Доклад Петроградского охранного отделения за октябрь 1916 г.)

Я прошёл портал в прошлое, таща в одной руке сумку с золотом — для закладки в тайник, в другой — раму от велосипеда с привязанными к ней проволокой колесами, за спиной рюкзак с разнообразным хабаром — в частности, с мелкими велосипедными деталями… По дороге от двери портала до лестницы споткнулся об какой-то ящик. «Нет, пожалуй первым делом, я в погребке порядок наведу! А, то когда-нибудь ногу сломаю, если не шею…». Блин! Это ж, на целый день работы, если не на больше!

Поднявшись в конюшню и, открыв тайник, я положил туда сумку с золотишком и, замерев, прислушался: вроде бы, мне послышалось конское ржание… Так, послышалось или, «вроде»? Захлопываю крышку тайника, прячу велосипедную раму с колёсами и рюкзак за останки тарантаса — на скорую руку притрусив их соломенной трухой и окаменевшими лошадиными экскрементами и, быстрым шагом вылетаю через холл на крыльцо, держа в руке свой полицейский фонарик…

Оба, на… Итак, свершилось! «Этот мир оказался обитаем!» — как написал бы в таком случае, в своей книге писатель-фантаст. У крыльца стояли три телеги с — естественно, запряжёнными лошадьми, а на крыльцо поднимались три средневековых — как я сперва подумал, мужика, с которыми я — почти буквально, столкнулся лбами. Реальные такие мужики: с бородами, в лаптях и с топорами в руках. Возле телег стояли ещё двое: один помельче мужик — ещё без бороды, второй — вообще, мелкий мужик! Даже, без штанов и босиком — в одной рубахе ниже колен…

Встреча двух миров: я в упор пялился на мужиков, мужики в упор пялились на меня… Их культурологический шок, должно быть, был сильнее моего: мужиков в лаптях я мог видеть по телевизору — в каком-нибудь историческом фильме, но где они могли видеть меня — в «афганке»? Поэтому я очухался быстрее: пока самый шустрый из мужиков только начал было креститься, а я уже громко рявкнул — хотя и, хриплым от волнения, но очень громко грозным голосом:

— Кто, такие? — аж, лошади, впряжённые в телеги, перестали щипать траву под дубами и, синхронно подняв головы — как на чудо-юдо какое, уставились на меня, тревожно прядая ушами.

Я, направил на мужиков свой полицейский фонарь, на манер пистолета — у них в руках, как я уже сказал, были топоры… Хрен его знает, что в мужичьих головах! Какие планы насчёт меня…

От звука моего голоса, один мужик — тот, что крестился, уронил топор, другой — разинул варежку, третий — наоборот, её, варежку — до того раскрытую, захлопнул, а самый мелкий мужик, тот — самый мелкий, что возле лошадей, заревел во весь голос.

На его рёв мужик с закрытой варежкой, как-то нервно оглянулся, перехватил поудобнее в руке топор и, в свою очередь спросил у меня:

— Сам-то, кто таков будешь?

И я — не долго думая, ляпнул:

— Помещик здешний, Стерлихов Дмитрий Павлович! А, вы кто такие будете? Что здесь делаете?

А, что я ещё мог сказать? Готовься я заранее, я б, наверное, ответил: «Здравствуйте, я ваш потомок!». И, сто процентов, заполучил бы топором в лоб… Или, по лбу — что, по-моему — плоскопараллельно. Что-то мне подсказывает, «шестое чувство» наверное — что аборигены книжек про попаданцев не читали и, про «закон убитого правнука», слыхом не слыхивали. А так как я, по обыкновению сачканул — хотя мог бы предугадать, что такая встреча обязательно состоится, то и звезданул первое — что на ум взбрело… Сказанное произвело неожиданный эффект: креститься стали уже все трое и, мужик помельче — возле телег тоже и, только самый мелкий продолжал оглашать окрестности своим ревом.

Сцена, несколько затягивалась… Наконец, через пару минут, тот, который варежку разевал и, которого я про себя прозвал Шустрым, не поднимая топора, пролепетал:

— Да, как же так? Пропал же ты!? Двенадцать лет, как минуло!

Вот, так вот! Пропал я, значит… Ну, отвечай что-нибудь. А, то спалишься! Топором, может в лоб и, не получишь, а вот скрутить и в полицию сдать — так, это запросто. И, объясняй там потом — кто ты, да откуда такой взялся…

— Счас вот врежу тебе, скотина, в рыло и ты пропадёшь! — лучшая оборона — это нападение, эту истину я за жизнь на уровне подкорки впитал…, — в Америку я ездил, вот недавно вернулся… Вы то, кто? Чьих, холопы будете, спрашиваю?

Последнее, явно было лишнее… Мужики, по ходу, крепко обиделись на меня за «холопов». С другой стороны: значит, за живого человека признали — на приведения, как правило, не обижаются. Вот только, хорошо это или плохо, пока непонятно…

— Мы, барин, не холопы. А, вольные крестьяне! — начал один… Не Шустрый — тот про «рыло» переваривал. Назову-ка, я этого мужика Смелым, — крепость у нас давно отменили…

Нельзя было позволять им перехватить инициативу: их всё же больше, они вооружены, а про богобоязненность и законопослушность тогдашних русских мужичков, я в большом сомнении… Поэтому, направив Смелому фонарь в лоб, я сделав шаг вперёд и рявкнул:

— Недолго вам вольными быть осталось! Это, вы мою усадьбу разорили? Счас, свяжу вас всех и жандармам сдам! Побегаете, ужо, у меня с тачками по Сахалину!

Это я, по-моему, с какого-то фильма фразу вспомнил: на Сахалине — если мне не изменяет память, была каторга — это такой ГУЛАГ царского времени.

Эффект получился потрясающим! С минуту мужики ошеломлённо молчали, затем, как по команде, бухнулись на колени. Даже, Самый Мелкий замолчал. И, разом — перебивая друг друга, отчаянно заголосили:

— Не губи, барин, голод у нас был! Дети, как мухи мёрли да и, думали, пропал ты…

— Не вертаешься думали ты, что ж добру, то пропадать… А, так мы тя шибко уважаем, и батюшку тваво, Генерала…

— Двоих же уже зимой схоронил, двое остались и те лядащие… Не губи, Ваше Благородие, сдохнут же и эти, коли меня на каторгу заберут…

Я чувствовал себя инженером… Как, там его… Ну, из «Тринадцати стульев» — когда к тому Отец Фёдор за гарнитуром генеральши Поповой пожаловал… Они ползли ко мне на коленях, а я пятился. Ну и, ситуация! Никогда, в такой не был! Надо как-то из неё выходить, причём красиво…

— МОЛЧАТЬ! — снова рявкнул я в полный голос и, топнул ногой. Громко и грозно — с испугу получилось, аж лошади переполошено заржали! — а ну-ка, все вон с крыльца… Я сказал, ВОООН!!!

Они повиновались… Внутренне я возликовал: психологически я их сломал, теперь они мои! По крайней мере про топоры свои, кажись забыли. Это, уже хорошо… Теперь, их надо грамотно отпустить — да так, чтоб они и их односельчане дорогу сюда забыли. И причём, как можно надольше забыли, желательно — навсегда!

— Встали вон там и ждите, а я думать буду, что с вами, варнаками, делать… Эй, малой! — обратился я к мужику Помельче, — ну-ка, метнулся в кухню, принёс табуретку! Не знаешь где? Первый раз, что ли, на разбой пошёл? Это там… Последняя — после вас, лиходеев, осталась!

Пока тот, что Помельче, ходил за табуретом, я рассматривал мужиков. Они сошли с крыльца, побросали топоры и теперь понуро ждали, глядя в землю и теребя в руках нечто вроде шапок. У одного, вроде, картуз какой… Ну, не богатыри, прямо скажем: ростом самый высокий, мне до середины груди будет, может чуть выше, а я то всего — метр девяносто, с небольшим буду. К тому же, мужики мне попались какие-то костлявые! Я вспомнил когда-либо виданных мною в жизни наших советских колхозников: те, даже постсоветских времён, наоборот — по большей части страдали от лишнего веса… Ну, а что? Свининка своя, молочко домашнее, экологически чистый воздух! Физическая работа на свежем воздухе, наконец…

Мужик, что Помельче, к тому же — весь в струпьях каких-то… Особенно руки. Пожалуй, я на ту табуретку не сяду, мало ли что… Самый Мелкий, тот вообще — наглядное пособие жертв нацизма! Прости меня, Господи… Как будто, только что из Освенцима! Даже лошади, какие-то обезжиренные. И, порода явно не Будёновская. Мелкие какие-то лошади. Да, у них тут точно голод! А я, то… Не расслабляйся, блин, Вова!

Наконец тот, что Помельче, принёс табуретку. Вид у него изнурённый какой-то, вероятно руки страшно зудились…

— Что с руками, парень?

— Чесотка, барин.

Ну, чесотка — не проказа, не страшно… Помню, в младших классах одноклассник подцепил где-то. Вылечили в момент! Правда, весь класс на медосмотр таскали, а бедолага получил от меня прозвище «Вшивый»…

— Лечить не пробовали?

— К бабке ходили, дык, не помогло…, — ответил Шустрый — по ходу, отец того, что Помельче, — а, к фершару, дык, далеко и денег нет…

— Понятно…, — я посмотрел на табуретку: сесть, не сесть?

Стоя разговаривать с мужиками не престижно и, чесотку подцепить тоже неохота — хотя там, в моём времени она лечится на раз. Попробую продезинфекцировать… Сходил, достал из сумки газовую горелку с баллончиком (на рыбалке — ценная вещь!).

Щёлкаю, делаю пламя по максиму и вожу по поверхности сиденья табуретки… Палево? Да, что мужики огня не видели? Палево, но минимальное. Пускай лучше такое палево, чем чесать и лечить потом собственную задницу…

Мужики, в конец оху… Зело удивились, короче! Разинув рты, следили за моими манипуляциями.

Наконец закончив, я объяснил мужикам:

— С Америки привёз…, — не хотелось бы, конечно, пиарить классового врага, но раз так уж получилось!

Мужики понимающе затрясли бородами…

Усевшись на конченый табурет с видом, как будто сажусь на трон, я важно сказал:

— Ну, продолжим! Зачем вы здесь, я понял: дограбить то, что раньше не дограбили…

— Ваше Благородие! — заорал Смелый, опять бухнувшись на колени, за ним последовали его подельники, — не губи, вашбродь…

Опять двадцать пять!

— А, ну заткнулись все и поднялись! Последний раз предупреждаю! — после поспешного выполнения, добавил, — говорить будете, когда я скажу…

— …А, теперь скажите: откуда вы, вольные, блин, крестьяне?

— С Младших Починков мы, — чего то, я не слыхал…

«Починок» — это, вроде новая деревня — по-старому…

— Деревня, что ли такая? Далеко ли будет?

— Далеко, барин! Вёрст сто…, — ответил Шустрый.

— Ни, чего себе, ближний свет! И, охота было в такую даль, на таких клячах пилить? Ближе грабить некого, что ли? …Молчать, сказал! Ну-ка, ты, — я указал на Шустрого, — быстренько расскажи, что здесь происходило, пока меня не было! Ты вроде, среди них самый разговорчивый…

Из его долгого, получасового рассказа, при котором он всё норовил, разговор на отвлечённые темы увести — так, что приходилось его постоянно в нужное русло направлять, я понял следующий расклад: земли на западе от Солнечной Пустоши, по тракту — сразу за «моими» (то бишь Дмитрия Павловича), принадлежат одному крупному помещику — Князю. Всего на них около пятнадцати населенных пункта. Самые ближайшие к Пустоши — это сёла Старшие Починки и Младшие Починки. Довольно-таки, по тем временам крупные — более пятисот дворов в каждом будет…

Сам Князь на своих землях не жил, а рулили за него в каждом селе управляющие. В Старших Починках — немец Иван Карлович… Мужики о нём уважительно отзывались: «Ужас, какой строгий, но справедливый». В Младших Починках, находящихся почти на самой границе с Солнечной Пустошью — беспредельничал управляющий из наших, из русских… И мало того, даже происхождением из крестьян!

Хм… Бывает… Поговорка, даже есть: «Из грязи, да в управляющие к князю»… По-моему, как-то так. Ферапонт, как называли его мужики, драл с них по три шкуры, да к тому же: «до баб охоч дюже». А, когда «…пьян бывал, то вообще, хоть беги куда». Последнее время, правда, постарел — посмирнее стал… Но, всё равно — нет-нет, да и устраивал мужикам «репрессии»… Большая половина рассказа Шустрого была про этого Ферапонта: как он, снюхавшись с местными «мироедами», да с «начальством», обирал крестьян… Наболело, видать.

Насчёт разграбления «моего» Замка, Шустрый проинформировал, что поначалу, после моего «исчезновения», усадьбу не трогали, думали, вернётся «Генеральский сынок»… Затем, не трогали потому, что был слух, что «дух генеральский» в окрестностях бродит… Грабить начали, когда сначала недород случился — пять лет назад, а потом, в прошлом году — форменный голод… Причём, Шустрый клялся и божился, что первыми грабить начали «приреченские»… То есть, крестьяне, живущие к востоку от Солнечной Пустоши — вдоль Волги: «Им, барин и ближе, всего то — вёрст шестьдесят будет». Потом, продолжили грабить «мою усадьбу» мужики со Старших Починков — сдавал Шустрый своих земляков, не называя, впрочем, поимённо… И лишь потом, типа, они, мужики с Младших Починков, попав в крайнею нужду за кирпичами приехали! Ага… Сделаем вид, что поверили.

— А, с чего вы взяли, что я «Генеральский сынок»? Вообще-то, я из купцов…, — заинтересовался.

Шустрый замялся, а Смелый бесхитростно выдал:

— В народе говорят будто тебя, барин, твоя мамаша — купчиха, от Генерала нагуляла. Может и, брешут, не знаю…

По его харе было видно, что сам-то он не думал, что брешут…

Вот, же поворот!? Начнёшь отрицать — ещё хуже будет, вообще уверуют… Лучше всего в таких случаях игнорировать. Пропускать мимо ушей — поговорят и забудут… А, впрочем, не по барабану ли мне, что там про Дмитрия Павловича говорят? С другой стороны — не зря, же говорят: «Глас народа — глас Божий». Может, недаром Дмитрий Павлович на дворянстве сбрендил? Была какая-то подоплёка, кроме неразделенной любви к дворянке?

— Болтать, что-то до …уя в народе стали…, — как бы себе под нос, пробурчал я, — видать, давно на конюшне не пороли.

Ладно, это всё поэзия. Что, с мужиками то делать? Просто так отпустить — как-то, не «по-помещичьи» будет… Заподозрить могут, если излишнюю доброту проявить. О! Идея! Надо их припахать!

Блин, самое главное я так и не узнал! Какой ныне год, то?! Как бы так, спросить. Что б, они не догадались, что я «нездешний»?

Я глубоко задумался… Мужики отчаянно сопели, ожидающе. Слишком затягивать не стоит и, жути излишней нагонять тоже. А то, от отчаяния натворят чего… За топоры схватятся… А, оно мне надо? Как назло, в голову ничего умного не лезло:

— Ну, не знаю прямо, что с вами и, делать… Вот, какой нынче год?

Мужики недоумённо переглянулись. Потом Угрюмый… Это, тот — что до этого в основном молчал, выдал:

— Девяносто второй, барин.

Ну, вот я и, выяснил — на сколько портал «бьёт»: более ста десяти лет!

— Вот видите, грамотные, оказывается…, — несу какую-то околесицу, ну да ладно…, — а, месяц и число знаешь?

Угрюмый почесал затылок, оглянулся, будто ожидая какого-то подвоха и, ответил:

— Май, пятого числа…, — и, ожидающе уставился на меня, типа, дальше то что?

Тут же у них ещё и, старый стиль… Это на сколько прибавить или убавить надо? Ладно, потом разберусь… Ну, а точное время спрашивать без толку: часов, наручных или карманных я у этих крестьян не приметил…

Так… Всё, что они могли знать я от них узнал, теперь осталось только разрулить ситуэшн… Грамотно разрулить не получится — сразу говорю, поэтому лепим горбатого:

— Грамотные, а вот про указ — какой в прошлом году вышел, знаете?

— Нет! — хором затрясли бородами мужики.

— Точно, нет?

— Точно, барин!!!

Я ещё чуть-чуть помолчал, усиливая эффект:

— Ну, поверю на первый раз… Коль не знаете, то отпущу я вас…, — вне всякой логики сказал я.

Наплёл чего-то, сам не понял чего… Ну да, простительно! Приходится же, по ходу пьесы придумывать…

Мужики ломанулись к телегам…

— Куда? Стоять! Я же не сказал, что отпущу прямо сейчас! Сначала вы мне отработаете, раз явились. Работы, то — раз плюнуть, на один день… Сделаете и свободны, как муха в полёте на Парижем, господа вольные мужики! А, я вас обедом накормлю. Понятно?

— Понятно, барин…, — покорно, без энтузиазма ответили те.

— Погреб где, знаете? Знаете!? Не раз, значит, бывали… Ну-ка, тихо! Я же сказал — «проехали»! Его, погребок то бишь, надо почистить. От вашего дерьма, в том числе… Лопаты есть? Ну, ничего, я вам свои выдам. Веники сами навяжите, из прошлогоднего бурьяна. Всё дерево из погребка вынесете наверх и сложите возле кухни. А собственное дерьмо и прочий мусор — сгрести в мешки и отнести подальше в степь. Вопросы есть? …Конечно, лошадей распрягайте, пусть пасутся. Самого мелкого оставьте — пусть за лошадьми смотрит. Справится? Вот и, хорошо! Вперед и с песней, вольные мужики! «Арбайт махен фрай!» И, чтоб к обеду погреб мой блестел, как у мерина яйца! …Что? …Неужели?! Я, конечно понимаю, что у мерина нет яиц — но, мой погреб, чтоб блестел!

Пока «вольные» крестьяне распрягали лошадей, я оперативно сбегал к тайнику… Достал из него лопаты — две штыковые, две совковые и, переложил оттуда в сумку посуду, провизию и воду… Стоп! Как же они чистить погребок будут — если там темно, как у афроамериканца в заднем проходе? Млять… Достал из тайника газовую лампу и два баллончика. Открыл пошире ворота конюшни — не через холл же, мужикам мешки с дерьмом таскать! Те вскоре подтянулись, с какими-то рогожными кульками в руках. Выдав мужикам совковые лопаты, я кратко напутствовал:

— Двое деревяшки таскают, двое дерьмо гребут… Приступайте!

Выдал тому, что Помельче, рабочие перчатки:

— А это я тебе, парень! Дарю. Может, рукам полегче будет…

Тот долго таращился на белоснежно белые, с синими пластмассовыми пупырышками на рабочей поверхности, хлопчатобумажные китайские рабочие перчатки — как на произведение искусства какое, не решаясь их одеть. Только, когда я на него пару раз грозно рявкнул, Тот Что Помельче — явно испытывая дикий стыд, что портит такую красоту, напялил их на свои мозолистые крестьянские руки… Эстет лапотный, блин!

Зажёг лампу и, отдал Угрюмому — как самому грамотному и, на вид — самому ответственному:

— Вот вам источник света… Смотри не урони, а то на ощупь дерьмо своё собирать будете!

Лампе мужики удивились не сильно — должно быть, они видели уже керосиновую «летучую мышь», а эта на неё сильно похожа.

И, работа закипела… Телеги мужики поставили под дубами, в тени. Лошадей привязали пастись там же — трава под дубами явно зеленее, чем в степи казалась… Мужики спустились в погребок, а мы остались с Самым Мелким с глазу на глаз — не считая трёх пар лошадиных глаз, конечно.

Тот, сначала прятался за одной из телег, временами выглядывал, испуганно на меня поглядывая. На вид ему лет… Ну, скорее всего восемь… Может, десять. Я близко не приближался, пусть привыкнет. Сходил, принёс раскладной столик с такими же стульями, разложил-расставил всё это, сел и стал размышлять…

Всё равно, такая встреча — рано или поздно, состоялась бы. Хорошо ещё, что с забитыми крестьянами сперва встретился, а не с вооруженными казаками, например… Снесли бы бестолковку шашкой и, вся недолга! Или, с полицейскими… Да, хоть с дворянином каким! Вполне, мог бы пальнуть в непонятно кого — непонятно во что одетого. Хорошо ещё, что инквизицию вроде как, уже отменили! Только, за один внешний вид, поджарили бы на костре — сперва, переломав все кости и отбив внутренности пытками…

Плюс пока один — узнал дату: год, месяц и число. Можно на часах выставить. Часов то, теперь хватает! Надо пару носить: одну «здесь», другую «там» и, оставлять на «входе» «местные» часы. Ещё бы, надо узнать точное время — но, это пока невозможно… Да, ладно, не критично! Поставим свои «Командирские» — на «глазок», на шесть утра…

И, обязательно делаем зарубку на память: первым делом, надо местный прикид как-то раздобыть. Соответствующий моему положению, разумеется.

Дальше то, что? А, что дальше?! Вычистят мужики погреб, надо их заставить выгребную яму под туалет выкопать! Надоело мне под дубки чуть что — по любой нужде, с лопатой бегать. Вот и, сейчас, «на днище давит» — от пережитого стресса, должно быть… Где, там моя малая пехотная лопата? Главное, подальше от Самого Мелкого! Рановато ещё ему наблюдать, как барин в позе гордого горного орла под дубком восседает…

Интересно, а как с «этим делом» у Генерала обстояло? Сколько «здесь», в Замке прошлого не был, а никаких следов «удобств» не наблюдал… Ну, кроме окаменевшего лошадиного дерьма в конюшне и человечьего в погребке. Что-то непонятно…

Ну, вроде успел, облегчился… Как, интересно влияет органическое удобрение из будущего на фауну прошлого? Ход истории не изменится?! Ха, ха, ха! Смех смехом, а надо это как-то контролировать. Пока там Джостик копирует на ноутбук всемирную историю, надо скопировать историю Солнечной Пустоши на флешку из одноимённого сайта. И, брать эту флешку с собой, в прошлое. Затем, после возвращения в своё время, сравнивать с той историей — что осталась, на предмет изменений… Фу ты, блин! Как всё это, не то что сложно — долго получится! Может, программку какую, Джостик подгонит, чтобы сама сравнивала? Надо не забыть, перетереть с ним…

Пойду к пруду руки помою… Крутоват бережок, то! Ох, крутоват… Ещё, когда купался в прошлый раз заметил — выбираться на сушу после купания нереально тяжело. Глубина пруда — метра три-четыре, по-моему… К осени обмелеет до полутора, а в засушливый год, вообще — одна грязь остаётся… Если, Боня не врёт, конечно. Смотри-ка, рыбки плещутся! По словам того же, Бони, мелкие карасики в прудах водится — редко, больше ладошки какой бывает… Вот, что надо здесь сделать в первую очередь: какие-нибудь простейшие мостки!

Во-первых: чтобы воду безопасно набирать можно было, а то — того и гляди в воду шлёпнешься, поскользнувшись. На питьё воду из будущего приносить буду, а на технужды, отсюда брать.

Во-вторых: чтоб на берег, искупавшись, не замарав ноги глиной, выбираться.

Далее, надо сделать на парадном входе в Замок банальную железную дверь — мне же предстоит, по плану, удаляться от него в поисках кладов. Мужики, своими простыми топорами такую дверь не выломают, а ничего другого у них — по определению, нет… Пойду, сниму размеры, затем в Солнечногорске своего времени закажу разборную… Перетащу сюда, соберу здесь и смонтирую.

Прохожу мимо мужичьих телег… Ну, если честно, такого убожества за всю жизнь видеть не приходилось! Даже, у цыган… Это, надо же — деревянные оси! Колёса тоже — у одной телеги, даже не ошинованны железным ободом! А, вот на земле валяются их топоры, так смутившие меня поначалу. Дааа… Один из топоров, судя по виду, ещё участник Мамаева побоища… А, может и Ледового! Загоняли им под лёд немецких псов-рыцарей… Взял топор, из любопытства, в руки. Может купить его у мужика и подарить Боне в музей? Там такого «экспоната» нет… Нет, не получится: денег местных у меня нет, а платить золотом за мужичий топор… Да, на хрен покупать! Просто поменяю: дам мужику свой современный топор, а этот положу в тайник. Сходил к тайнику и, пока никого рядом не было, совершил обмен…

Заодно, достал большую рулетку и измерил размеры двери парадного входа. Ни, чего себе! Стена из камня, по крайней мере — первый этаж, толщиной — метр с лишним! Понятно: привык Генерал крепости строить…

Пойду посмотрю, как мужики работают, не надо ли их взбодрить… Ан, нет! Работа кипит. Навстречу из погребка идут: всё, как я их и расставил — двое деревяшки в руках тащут, двое мусор в рогожных мешках.

— Как дела, народ? Не надо ли чего?

— Попить бы, барин…, — вытирая пот, ответил Смелый, — мы сходим к пруду, а?

— Зачем же вам ходить к пруду, время рабочее тратить? А потом — животами маяться, загаживая все мои окрестности? Сейчас я вам хорошую, чистую воду выдам…

Сумка с провизией как раз тут рядышком стояла… Достал из неё пятилитровую «буньку» воды, открыл и предложил мужикам:

— Вот вам вода, пейте на здоровье.

Мужики по очереди напились, причём, удивлённо переговариваясь:

— Смотри-ка, что немцы придумали: стекло, а гнётся…

— Не немцы, мериканцы!

— Один хрен, неруси…

— Денжищ то, поди, стоит! Больше, чем моя кобыла, небось…

— Бери больше — больше чем твоя изба!

— Ну, это ты загнул…

Малёха поприкалывался от их слов…

Пошёл дальше на кухню — планировать объём работ… Кухню я выбрал местом своего обитания в Замке конца девятнадцатого века — в случае моего вынужденного «переселения» в прошлое, по следующим причинам: весь Замок я отремонтировать пока не в силах, а вот одну из комнат вполне. Кухня находится поближе к выходу, на «первом» этаже, площадью она не очень велика — с советскую трёхкомнатную квартиру…

Так…. Осмотримся повнимательнее… Пол, практически весь целый, вон только в углу — примыкающем к внешней стене, следы поджога. Хорошо гореть начинал! Почему, интересно, всё не сгорело? Должно быть, тот — кто поджог, потом передумал и потушил. А, может ему «помогли» передумать… Генерала, как я понял — шибко уважали, а поджог среди крестьян считался — наряду с конокрадством, особо тяжким преступлением. И, до самосуда могло дойти… А там, как повезёт! И, до смерти убить вполне могли…

Что тут можно сделать? Выпилить недогоревшие, обуглившиеся деревяшки, засыпать чем-либо и устроить бетонный пол с покрытием напольной плиткой. Очистить стены от копоти, остатков штукатурки и выложить кафелем… Так, что ли?

Тут же я и, устрою санузел: пробью дыру в стене под сливную трубу, под стеной мужики сегодня выкопают выгребную яму — под отходы моей жизнедеятельности, здесь напорный бак с водой присобачим… Чтоб, сразу на унитаз и в умывальник. Поставлю помпу, шланг до пруда прокину… Ох и, славненько будет!

Ещё двери надо будет из будущего притащить — не только большие стальные на Парадное Крыльцо, но и для жилой комнаты — для бывшей кухни, то бишь… Всего, надо их три. Нет уж, пожалуй! Мне и, одних за глаза хватит — тех, что ведут в холл. Их, вполне можно сделать деревянными — надо будет найти в Солнечногорске столярную мастерскую и их заказать там. Счас, вот только размеры сниму…

Выхода же из кухни во двор и, в крыло для прислуги надо заделать — чем-нибудь заложить и, не забыть утеплить.

Окон, слава Богу, всего два и, они очень небольшие — со стеклом, по ходу, в прошлом проблемы. Или, нет… Закажу-ка, я лучше — «у себя», пластиковые окна и двери! Всё, оно, геморра поменьше — чем с деревом. Да и, легче они — по лестницам туда-сюда через времена таскать… А, установить я их «здесь» и сам смогу — слава Богу, не рукожопый какой!

По полу, который слегка покоробился, строгальной машинкой (видел такую в котельно-мастерской!) пройдусь — выровняю и, линолеум сверху настелю… Стены гипсачом обошью и обоями обклею.

Потолок, вроде ровный… Потолочку налеплю — да и, всё! Пойдёт — если для себя, а гостей я пока не жду…

Работы, то сколько! Одному мне, однозначно тяжело будет — надо бы, хотя бы одного помощника, какого… Может, мужиков в рабство обратить? Ха, ха, ха! Мужиков в рабство обращать, конечно, не надо — а, вот без электроинструмента я точно не обойдусь. Не то чтобы, вообще без него не могу — просто, к хорошему привыкаешь очень быстро…

Сварочный аппарат для монтажа входных дверей понадобится… Что-то электрические розетки, мне в «этом» Замке на глаза здесь ни разу не попадались — значит, надо силовой агрегат сюда переправить. И, про бензин не забыть! Интересно, где находится ближайшая бензоколонка? Надо будет у мужиков спросить… Ха, ха, ха!

Ещё, мне кухня понравилась тем, что дымоход есть — практически целый и, кирпича много сложено и просто валяется на полу — от не до конца разобранной печи. По фундаменту видно — здесь была мощная печь! Должно быть, мужики прошлый раз её разобрали, а весь кирпич увести не смогли — вот сегодня за ним и, вернулись. А, что? Кирпич и, в моё время не дешёв, а в это время — вообще дорогой. Помню, в девяностые, бомжи разбирали брошенные строения на кирпич, продавали и, ни чё — на бухло и закусь хватало. И, здесь — такая же песня, по ходу!

У меня где-то в бумагах есть детальный чертёж одной очень замечательной печи… Это — усовершенствованная знаменитая русская печь. Система двух «колпаков» экономит дрова раз в пять! Протопил разок хорошо, и — на дня три, тепла хватает. Жарит, парит, печёт и, что только ещё не делает! Только не ездит, как у Емели… Или я, может, что-то пропустил? Надо будет найти эти чертежи, заказать в «моём» Солнечногорске металлические детали — а, их там просто уйма! Кирпича огнеупорного натаскать из будущего — его надо сравнительно немного, только на топку. Ну, а глина — для кладки кирпичей, здесь где-то своя должна быть! Вот соберу велик и, поеду глину искать — где-то же, генеральские мужики её брали — для своих печ?!

Итак, по кухне: здесь — в углу будет туалет, рядом мойка, над ними напорный бак… Всё это можно пока на время огородить лёгкой ширмой — из гипсокартона, например. По мебели: особенно заморачиваться не буду: притащу походную кровать — походные стол и стулья у меня уже есть… Ну, естественно — поролоновый матрас, подушку и постельное бельё. Небольшую тумбочку под личные вещи, вешалку под личное шмутьё — и, минимальный комфорт обеспечен!

Пойду, сделаю разметку выгребной ямы. Мужики с погребком скоро закончат, нельзя давать им простаивать.

Прикольно, да?! По книжкам — другие попаданцы, как попаданцы! Науку, технику развивают — со Сталиным мир от коричневой чумы спасают, а я сортир строить собираюсь… Ну что, тут сказать можно? Каждому — своё, как говорится!

Расстояние от угла, где будет туалет, до парадной двери — изнутри, я замерил, теперь надо отмерить это же расстояние снаружи — там и, будет выгребная яма, куда будет сливаться моё собственное дерьмо.

Выхожу на крыльцо. Самый Мелкий, уже вроде привык — за телегу больше не прячется, хотя посматривает опасливо. Пора с ним подружиться и пообщаться — дети порой больше информации выдают, чем взрослые…

— Эй, Мелкий! Подойди-ка сюда! — не идёт, маленький засранец! — подойди, говорю, дело есть…

Подошёл, но не близко:

— Чего хотел то, барин?

— Помочь мне надо… Да, ты не бойся — не съем! Я таких тощих не ем. Поможешь — кой чем вкусным угощу!

Вроде, подействовало! Самый Мелкий, видимо, был зверски голоден — по его крохотному кадыку заметно было — как он дёрнулся, сглатывая слюну…

— Видел, как землемер землю меряет? Нет? Темнота — друг молодёжи! …Ладно, держи этот конец — вот здесь и, не отпускай — пока не скажу…, — и, сунув Мелкому в руки начало ленты двенадцатиметровой рулетки, я принялся её разматывать, — держи крепче, а то если вырвется и ударит меня по рукам — то, я тогда на тебя крепко рассержусь!

Мелкий очень ответственно отнёсся к порученному делу — до того ответственно, что, когда я закончил мерить, с трудом смог вытащить ленту из его сжатого кулачка.

— Молодец парень! Очень ответственно к делу относишься. Теперь давай приготовим обед для мужиков…

— Разве, баре для мужиков готовят? — недоумённо спросил Мелкий.

Молодец, голова соображает. И, смелый! В Гражданскую, однозначно — комиссаром будет…

— Конечно, баре обеды мужикам не готовят! Поэтому, готовить будешь ты, а я тобою буду командовать. Понятно? Всё, по-честноку…

— Понятно…, — по-взрослому серьёзно, ответил Мелкий, тоном: «До хрена вас — таких командиров, на нашей шее…».

— Ты сейчас походи по дубраве, хворосту для растопки собери — костёр жёчь будем. А, я за продуктами.

Из погребка как раз выходило двое мужиков с очередной порцией деревянного хлама, я их завернул на место будущего костра.

Пока Мелкий собирал хворост для растопки в дубраве, я с помощью туристического топорика и небольшой ножовки, напилил и нарубил дров, настругал щепок. Под конец подошёл Мелкий с охапкой сухих веток. Постоял, посмотрел и выдал:

— Не. Не настоящий барин ты… Баре, так топором не могут!

— А, ты много бар видел?!

Я, же сказал: умный, смелый и, далеко пойдёт! И, своё голодное детство «барам» не простит…

— Как зовут, то тебя? — спрашиваю, заканчивая.

— Ваня. Селищевы мы…

— Так вот, Ваня Селищев — баре, они тоже — разные бывают. Как и, крестьяне, кстати… Вот, Ферапонт ваш… Он же из крестьян?

— Да…

— Согласись, Ферапонт — похуже, чем иной барин!

— Да, это точно…, — опять совсем по-взрослому, вздохнул Мелкий.

— Так что, заруби на своём курносом носу, Ваня: не надо обобщать — среди каждого сословия свой «Ферапонт» найдётся! Но, большинство — всё же нормальные, добрые люди!

Надеюсь запомнит, усвоит и, лишнему «барину» — в семнадцатом, кишки не выпустит…

Я сформировал поленницу из дров, соорудил над ней походный таган, налил в свой объёмистый рыбацкий котелок воды из пятилитровой буньки и повесил над дровами. Ну, теперь можно и, поджигать.

Поджигаю зажигалкой, Самый Мелкий смотрит во все глаза:

— Ух, ты! Ловко это у тебя!

— А, ты думал! …А скажи, Ваня, ты в школу ходишь?

— Не… Нет у нас школы. Батюшка иногда учит — да денег много берёт… А ты, что такой большой? Кушал, наверное, много? — Мелкий перескочил на другую — более, видать, насущную для него тему, чем школа…

Я вспомнил своё золотое детство, как меня заставляли кушать, а я выделывался. Особенно, почему-то я не любил варённый лук… Если он попадался в супе — до рвоты дело доходило! Варённое сало, в том же супе, вообще — до истерики доводило… Сколько раз в лоб ложкой от брата получал — пока он снами жил, не счесть! Армия всё излечила…

— Да! Кушал я не мало… Забыл, блин! Я же собирался тебя угостить!

При готовке будут выделяться вкусные запахи. Как бы Ваня слюной не захлебнулся! Поэтому ему следовало сбить аппетит. Я достал из кармана заранее приготовленный «Сникерс» и протянул Мелкому:

— На вот, угощайся!

— Что, это? — Мелкий подозрительно посмотрел.

— Про конфеты что-нибудь слышал? Или вы тут, вообще, тёмные?

— Слышал… Они сладкие!

Я развернул обёртку:

— И, эта тоже сладкая. Это — такая большая сладкая конфета!

Ваня недоверчиво взял, повертел в руках, подозрительно посматривая то на меня, то на батончик… Наконец, даже понюхал!

— Ты ешь его, а не нюхай. Ты же не собака!

Мелкий осторожно откусил кусочек, пожевал немного:

— И, взаправду, сладко!

— А, ты думал, я обманывать буду? — какое-то недоверие у местного населения к правящему классу!

Ваня потихоньку, смакуя видно, скушал половинку батончика и, завис — по непонятной причине… Забавно было за ним наблюдать! Хотя и, неудобно как-то… Не зоопарк всё же и, Мелкий — не мишка-коала.

Несколько минут Ваня держал в руках половину батончика, практически неподвижно — как будто заснул… Затем, быстро-быстро — давясь почти, доел его.

— Ну и, как? Вкусно было? — спросил я.

Вместо ответа Мелкий недоумённо посмотрел на пустую обёртку в руке, как будто не веря своим глазам и… Расплакался! В этот раз — почти беззвучно, всхлипывая — только слёзы, крупные, как горох, так и катились градом… Я, не на шутку перепугался: может с животом что, от непривычной пищи? Вдруг, заворот кишок, какой… Что, тогда делать?

— Ваня! Ваня, что случилось? Живот болит, что ли?

Минут пять я добивался от него ответа, хотел уже заставить его выпить литр воды и, пальцами вызвать рвоту, что б промыть желудок… Наконец, он, всхлипывая, ответил:

— Полюшке хотел половинку оставить… Да, съел! — и, уже заревел в полный голос.

Ну, слава Богу, это всего лишь муки совести — а, не отравление детского организма шоколадом! «Толстым, толстым слоем шоколада…»

— Не плачь! Я тебе ещё дам — для Полюшки… Смотри, только, не сожри опять! — вроде, начал успокаиваться…, — и, не стыдно тебе плакать? Полюшка это сестра твоя? Младшая?

— Дааа…! — всё, ещё ревёт…

Вот же, блин! Оно, конечно ничё, но неприятно — дискомфортно, как-то!

— Плачешь, как девчонка! — зайдём с другого конца, — тебе не стыдно? Ты же мужик! А, мужики разве плачут? Вот, ты видел хоть раз — чтоб, твой отец плакал? Или, дед?

Мой вопрос получил не просто меня шокировавший — почти убивший меня, ответ:

— Ещё, как плакал — когда двойняшек хоронили… И, деда тоже плакал, а после того — совсем кушать перестал и, тоже помер…

Меня, до самых отдалённых внутренностей, пробрал мороз… Несмотря на начинающуюся полуденную жару… И, такой мразью я сам себе показался — с моими заскоками, с «барством», с «золотишком»… С моей похотью…

«А чего я хочу? Я хочу разбогатеть»… Тьфу, ну и гнида ты, Вован, несусветная! Нормальный же, вроде, человек был — когда успел так оскотиниться? Горничную ему подавай, так мало — ещё и, секретаршу…

Тут, у ребёнка на глазах от голода умерли младшие братья или сёстры — не важно, а родной дедушка сознательно уморил себя голодом — чтоб оставшимся внукам больше еды осталось! И, сам Мелкий чуть не умер — по нему видно…

Я сидел, смотрел на огонь и, угрюмо думал: «Одно — можно сказать, слабо утешает: не я один такой. Почти любой человек — сволочь несусветная! Весь мой жизненный опыт про то говорит… Нет, ну ПОЧЕМУ ТАК?! Вот, вроде всех учили в советской школе одинаково — учили хорошему, ведь так же? Кто мне может сказать, что в советской школе учили чему-нибудь плохому? И, родители дома, тоже — в большинстве случаев, хорошему учили… Так, откуда же столько скотов то, образовалось? И, ты в их числе — оказывается, тоже».

Ладно, перестань заниматься самоедством. Не Лев Толстой, же! Каждый человек такой, какой он есть — тут уж ничего не поделаешь… И ты, Вован, тоже — такой, какой есть… Нет! Ну, эти мужики! Тоже хороши — у них дети умирают, а они… Пойти им морды набить, что ли? Не поможет, конечно — так хоть, душу отведу… А, что они могут сделать? Что, что… Обязаны, что-то делать… Они и, делали «что-то»: усадьбу Дмитрия Павловича грабили — пока, ты не припёрся из далёкого сытого будущего… Будущего, где от голода — если и, умирают, то где-нибудь в далёкой Африке.

Это, что получается? Если этот Мелкий помрёт, я виновен буду? Из-за моего вмешательства?!

— На, вот тебе, Ваня, зажигалку, только не плачь, — неожиданно для себя сказал я и протянул ребёнку китайскую зажигалку с фонариком, — Смотри: нажимаешь сюда, вот так, и появляется огонёк. А, вот это колёсико вертишь — огонёк становится больше или меньше… Отпускаешь вот эту кнопку — огонёк гаснет. Только, не часто зажигай и долго не держи зажженной… Видишь эту водичку внутри? Это не водичка вовсе, а газ. …Что такое газ? Ну, что б это понять, долго учиться надо… Короче, это под вид керосина. Так, вот: этот газ и, горит! Ну, как дрова в печке… Или, керосин в лампе… Кончится газ — зажигалка гореть перестанет. А, это — фонарик: если в темноте посветить надо, нажимаешь сюда и держишь. Понятно? И, ещё: возле огня, на горячем чём и, на солнце тоже, не держи — взорвётся…

Мелкий враз успокоился. Крутил, вертел, эту зажигалку… А, не опасно оставлять подобные предметы в прошлом? Тем более, давать их людям? А, что скажут историки будущего, если обнаружат эту, зажигалку среди предметов прошлого? Ну, навряд ли эта зажигалка долго здесь проживёт, попав в суровые крестьянские руки!

Ещё, вот что… Много раз я слышал сенсационные сообщения об находках странных предметов… В последний раз — про нахождении женских наручных часов в китайском древнем захоронении… И, что? Хоть какие-то последствия это имело? Может, была пересмотрена вся история или, хотя бы отдельные её главы? Хахаха! Историки тоже люди: если, какой-нибудь артефакт соответствует их исторической доктрине — они выставляют его на показ и, пишут про него пухлые диссертации, если нет — убирают в запасники и, стараются о нём как можно реже вспоминать.

Ещё вот — лет десять назад, было сообщение об обнаружении в мумиях египетских фараонов следов кокаина и, что? Ведь это свидетельствует, по меньшей мере, о торговых связях Древнего Египта с Южной Америкой… Данный факт, как-то повлиял на общепринятую историческую доктрину — по которой, египтяне пирамиды строили с помощью медного кайла и, какой-то там — всех их египетских богов, матери? А, на общепринятую непоколебимую уверенность — что «Америку» случайно «открыл» Колумб, ища более короткий путь в Индию? Да, ни на что это не повлияла — поговорили и забыли!

Ещё, вот пример: историки, со времён Карамзина — если не раньше, как попугаи талдычат про «татаро-монгольское иго» на Руси — какое, якобы длилось, аж целых триста лет… А, где нашли хоть один труп, скелет или просто хоть одно захоронение «монголо-татарина», а? Покажите мне пожалуйста!

Так, что — ничего страшного! Тем более, что все вещи и предметы — купленные мною для переноса в прошлое, я выбирал по критерию наличия как можно меньшего количества надписей на них — наводящих на ненужные мысли. А, имеющиеся всё же надписи, я удалил… А, так попробуй, что докажи! Да и, надпись — это вовсе не доказательство…

…Бедный ребёнок! Крутил, вертел эту зажигалку, а положить некуда. Не то, что карманов в штанах нет — нет и самих штанов, только длинная, ниже колен рубаха из какой-то домотканины… Наконец, засунул подарок в какую-то котомку на телеге.

Тем временем, вода в котле закипела, я закинул в него с полкило перловой крупы, банку тушёнки, а позже — пару пакетиков «Доширака»… По своему рыбацкому опыту знаю: насчёт вкуса получается по-разному, но зато — сытно! Один мой друг-рыбак, называл такое варево «шулюмом[9]». Я же — пожив в Америке, называл подобную бурду ирландским рагу[10].

С помощью Мелкого расставил на раскладном столе одноразовые пластиковые тарелки, ложки… Каждому по пакетику сухарей. Колбасу, сыр и хлеб с овощами, что сегодня принёс — что б самому наскоро перекусить, доставать не стал — нечего баловать. Без водки тоже, я думаю, перетопчутся: пить — здоровью вредить!

— …А, что Ваня, — спрашиваю между делом, — сейчас также голодно, как и зимой?

— Скажешь тоже, барин! Сейчас, по сравнению с зимой — вовсе и, не голодно. Зелени много — травы всякой-разной, яйца птичьи находим… Да и, рыбачим когда… Не, счас хорошо…, — блаженно улыбнулся Мелкий, — а, скоро грибы и ягоды пойдут!

По ходу, местные дети — как лошади какие, на подножном корму живут…

— А, дома вас, что? Совсем не кормят?

— Да, откуда дома то, корм? — искренне удивился Ваня, — дома весь корм зимой сожрали — не всем и, на семена хватило! Неее… Счас хорошо… День по лесу походишь, и сыт! Главное, не лениться подальше ходить, а то близко уже всё подобрали…

Прямо, эпоха какого-то первобытного собирательства!

— И, что? У вас все так живут?!

— Не все… Справные хозяива тоже есть. Те, даже мясо едят! Ну, совсем, как баре! — с нескрываемой жгучей завистью протянул Мелкий.

Ну, держитесь, «справные хозяива»… Подрастёт Ваня и, вас раскулачивать будет!

Мужики, вроде заканчивают — выносят последний мусор и, проходя мимо принюхиваюся к запахам, доносящимися с нашей стороны… Прям слышно, как с них слюна Ниагарским водопадом капает!

— Так значит, у тебя одна сестрёнка осталась? Больше ни братьев, ни сестёр нет?

— Да, вот… Мамка, то каждый год — считай, приносит — как крольчиха, прямо…, — с недетскими интонациями рассказывал Мелкий, — да, толку то — мрут, что-то… До году не доживают…

Во, дела то!

— Скажи, Ваня… А, кем ты хочешь быть — когда вырастешь?

— Как, это «кем»? — важно ответил тот, — крестьянином! Как и, отец и дед мой…

— И, что? Так, же — будешь хоронить каждый год своих детей? Ты, этого хочешь?!

— Ну, а чё делать? — набычился Ваня, — все, так…

— Уехать в город, поступить в ученики, стать хорошим мастером… Хорошо зарабатывать, когда вырастешь! Разве нельзя?

— Большой ты, барин, а в сказки веришь! — как маленькому, ответил мне Мелкий, — Вон Сёмку — Юрки рыжего старшака, увезли вот в город, отдали в ученики на фабрику… Через два года привезли. Кровью до осени похаркал, а к холодам и представился… Хотя, конечно — это, как повезёт! Вот тёзка мой, через две избы жил… Неплохо учеником сапожника устроился! Хотя бьёт хозяин уж шибко сильно — так ведь учит и кормит…

— Действительно, повезло… Не Ваня Жуков, случайно? — вспомнил я знаменитое «письмо дедушке[11]».

— Не, Жуковы — они, через улицу живут… Я ихнему Ваське в том году зуб выбил! — похвастался Мелкий, — а, это Кузнецовы. Как, евойнова батю лошадь в кузне копытом убила — так дядька его в ученики и, отдал…

Мужики, видать с погребком закончили и, теперь нерешительно топтались поодаль, не решаясь подойти…

— Ну что, православные? В погребке, я вижу, прибрались? — спрашиваю.

— Да, барин…

— Ну, тогда мойте руки и за стол! Вот вам мыло…, — протянул я Шустрому брусок хозяйственного мыла, — Куда пошли? В левом пруду вода для питья, а руки и прочее мыть в правом! Мыло, после можете меж собой поделить… И, ещё вот что: по нужде — малой или большой, тоже — в правый лесок. Берёте с собой лопату, выкапываете ямку… После откладывания в ямку личинки, засыпаете ямку… Всем понятно?

Мужики оценили мой солдафонский юмор и дружно заржали.

Пока мужики бегали в правый лесок и мыли руки в правом пруду, «шулюм» поспел, я снял казан с огня, налил воды в чайник и поставил на огонь.

Наконец, все расселись вокруг «стола». Всем моих походных раскладных стульев не хватило: мужик Помельче гордо уселся на мой деревянный «трон» из кухни, а Мелкий приготовился трапезничать стоя — так, говорят, «влезает» побольше!

— Накладывай всем, что сидишь! — скомандовал я Шустрому, как самому старшему.

Мужики подивились пластиковым одноразовым тарелкам, но деревянные ложки достали свои. «Нам так сподручнее, барин», — пояснил Смелый. Весьма объёмистые ложки, должен сказать…

Шустрый разлил моим половником варево по тарелкам и, мужики выжидающе уставились на меня — хотя у самих урчало в желудках, аж слышно было. Время шло… «Что они ждут, то? Я что-то должен сделать? …Ах, да! Как, самый главный и хозяин — к тому же, я должен прочесть молитву. Без неё обед не начнётся — в этом времени с этим строго».

Единственная молитва, которую я знал и, то — не до конца, это «Отче наш…». Её, я и прочёл, безбожно смяв конец, пробубнив что-то невнятное… Ничего, проканало! Мужики накинулись на еду.

Зарубка на будущее: нужно обязательно до конца доучить эту и, ещё выучить две-три самые ходовые молитвы! А какие тут ку них, самые ходовые? На эту тему надо перетереть с Батюшкой…

Умяли всё довольно резво — с армии такого аппетита у людей не видел! А, ведь довольно горячее варево-то, было… Шустрый вопросительно посмотрел на меня.

По-моему, я только пробудил в них аппетит!

— Добивайте, чего уж там…, — и, Шустрый разлил по тарелкам остатки «шулюма».

Доели и, это… Мелкому добавки не досталось — он только сейчас, первую порцию доел и сейчас посматривал на меня голодными глазами. Я же, успел из своей тарелки всего лишь несколько ложек съесть… Да и, ложка у меня — так себе, по сравнению с ихними «вёслами»! Ну, не давиться же этой баландой, под его голодным взглядом:

— Ваня, подойди сюда. На, бери ешь! У меня, что-то, аппетита нет…

— …Чего нет, барин?

— Чего надо — того и, нет. Ешь, говорю!

— А, как же ты?

— Ничего… Нам, барам, голодать полезно…

Судя по бросаемым на меня взглядам, мужики полностью разделяли мою точку зрения, но Мелкий не поверил:

— Да, ты никак врёшь, барин!

— А, ложкой в лоб?! — грозно прикрикнул я, — говорю тебе — полезно, доктора нам голодать рекомендуют! Велят, в смысле…

Ваня доел мой завтрак и, его реально начало плющить — даже, чая не дождался, вырубился. Смелый отнёс и положил сына спать на телегу.

Наконец, закипел чайник, я снял его и заварил пакетированным чаем. Хороший чай, духовитый! Достал коробку с сахаром.

— «Ра-фи-на-д», — прочёл по слогам Угрюмый, — что это, барин?

— Читай выше.

— «Са-ха-р», — у Угрюмого шары на лоб полезли, — …правда сахар, что ли?

— Сахар, сахар… Вы, что, сахара ни разу не видели? Папуасы, что ли?!

— Почему, «не видели»? Видать то, видели… Ты, нас САХАРОМ будешь потчевать?! — диву дался Смелый, — пойду, Ванюшку разбужу…

А, не шибко я добрым — для барина, выгляжу? …Нет! Не могу я иначе!!!

— Пускай спит! Я ему выделю, не беспокойся.

Уже, не торопясь, спокойно, попили чай. Мужики, сожрали всю пачку сахара… Вернее, не так сожрали — как зашкерили. «Жрали» то, они сахар — наоборот, очень стеснительно! Но, стоило только сделать вид, что отвернулся — как мужики по несколько кусков сахара тырили и, ныкали куда-то под свои рубища, а потом смотрели на меня честными глазами! Не иначе — детям… Сделал вид, что ничего не заметил.

…Наконец, все наелись и напились — и, на столе стало пусто, как Мамай прошёл… Мужиков, вслед за Мелким, начало реально плющить от непривычно сытой пищи. Угрюмый достал откуда-то кисет, завернул самокрутку и закурил…

— Ну, вольные мужики, осталось выкопать яму и, вы свободны, как вольный ветер…, — дал я им новую вводную.

— Не серчай, барин! Но, нам бы отдохнуть после такого обеда! Не привыкшие мы, отяжелели…, — попросил Шустрый.

— Да, за ради Бога! — я посмотрел на часы, — два часа отдых, а потом я вас бужу. И, чтоб яма к вечеру была готова! А, я пока проверю — как вы мне погребок почистили…

— Конечно, барин, выкопаем, — ответствовал заплетающимся языком, Смелый, — даже, не сумлевайся! Считай, впервой после службы мясца поел… Да, за такую кормёжку, мы вообще день и ночь копать готовы — и, даже денег нам не надо!

Остальные одобрительно закивали. Ага, знаю я вас! Через некоторое время, такой «кормёжки» вам покажется мало — захочется жевательной резинки и синих американских штанов. Потом, вам потребуется «свобода», то есть — возможность на меня гавкать…. Знаю, проходили!

Крестьяне начали укладываться для послеобеденного сна — кто на телегах, кто рядом с ними, я же спустился в погребок. Ну, не идеально, конечно — но, довольно таки чисто… Пойдёт — ноги уже не испачкаю.

Потом я прошёл портал, переоделся, завёл свою «Волгу» и поехал в город. В основном, мне надо было насчёт медикаментов подсуетиться: антибиотиков то, в прошлое я понабрал — а, вот про чесотку и, прочие «прелести» проклятого прошлого — вроде банальных вшей, например, забыл…

Спросил у провизорши в аптеке самое крутое лекарство против чесотки, она сделала круглые глаза, но порекомендовала одну импортную мазь. Типа, три дня мажешь и, всё как рукой… Докатилась, Россия, уже и мазь от чесотки сами делать не можем! Оказывается, можем, только мазать неделю надо… Правда, зато намного дешевле!

Купил два тюбика импортной для себя — на всякий случай. Вспомнил про руки того мужика, что Помельче… Жалко, блин, парня! А, куплю-ка, я ему нашей отечественной мази — надо поддерживать родного производителя… Оказывается, готовой мази нет — надо два часа подождать, пока приготовят. Ладно, подожду… Закажу тогда сразу литр! Нет, три… Может, у него не только руки, может — он весь такой, я же не знаю? А может, у него младшие братья-сёстры есть, которые тоже — «такие же»? Я же, не знаю!

Провизорша вообще, глаза округлила от моего заказа! Спросить, что ли, про лекарство от вшей? Думаю, не стоит — женщина пожилая, как бы чего не вышло… В другом месте куплю, пока не горит!

Пока время есть, заехал к Боне в контору — поболтать да время убить. Боня мне обрадовался, как родному! Возле дверей встретил, до стула проводил, усадил… Предложил «сто грамм» «очень хорошего самогона», но я наотрез отказался. Тогда, Боня, довольно крякнув: «Вот оно, действует!», самолично налил мне чаю.

— Как дела, Ваше Благородие? — спрашивает.

Знаю, про что он спросить хочет, ехидная рожа!

— Лучше всех! — отвечаю.

— Как моя протеже, справляется? — довольный такой, сарказм так и, прёт.

Думает, небось, что мне подлянку с горничной подсунул… А, вот хрен ты угадал!

— …Ах, да! Чуть не забыл: ой, спасибо тебе, Боня, за предоставленный мне трудовой кадр! Такая старательная женщина! Ну, прямо нарадоваться на неё не могу! Оклад я Оле удвоил — она того заслуживает… Вот, специально — поблагодарить за неё, приехал!

— Благодарить не надо, мне литра коньяка достаточно…, — а, у самого в глазах недоумение…

А, ты думал!

— Да, хоть два литра! — я похлопал себя по карманам, — счас, правда, денег с собой нет — на фортепьяно портмоне оставил…

— …???

— Вот и, я про то же… Что-то ваша Солнечная Пустошь на меня как-то странно «действует»! Я помню, конечно, что ты мне рассказывал про стариков, про тех — что «по девкам бегают», но тут уж явный перебор… Ты, Боня, уж посвяти меня во все эти нюансы — были ли, к примеру, аналогичные как у меня случаи, а то я уже…

— А, что тебе не нравится, не пойму?! Твоё… Твоё сексуальное здоровье?! Да, Вы с жиру беситесь, Ваше Императорское Величество!!!

— С одной стороны, конечно, да — хорошо! Многие — если не большинство, о таком только мечтает. А, с другой стороны, как-то… Не так, как-то! Очково мне, что то…

Боня посерьёзнел, почесал подбородок и, ответил:

— Научная станция здесь при Сталине находилась — я же, уже рассказывал… Вот, они на серьёзном уровне Пустошь исследовали. Эх, найти бы те материалы исследований! Но, сколько я ни пытался — куда только не писал и, не ездил с конца восьмидесятых — как об стену горох! Ничего не получилось — то ли засекречены до сих пор так сильно, то ли уже уничтожены или утеряны. Даже, упоминания о той станции не встречаются…

— …Кроме того, жил да был, тут один местный краевед-энтузиаст — ты бы его Нестором-летописцем прозвал… Вот, он истории — подобные твоей собирал. Ну, может от себя что-то добавлял, сейчас уже не выяснишь. Получилось нечто вроде сказок Бажова, правда — не такое популярное! Там и, типа, своя Хозяйка есть и Данила-мастер… Печатались эти «сказки», только раз в местной газете — отдельными главами… Можешь почитать, если интересуешься. Конечно, такого «тяжёлого» случая — как у тебя, там не описано (может просто оттого, что «секса» в СССР не было?!), но зато есть байка про одного старика, у которого зубы — давно выпавшие, снова выросли…

— Да, ты что…!? Реально, что ли выросли?!

Лучше б, у меня новые зубы выросли, а «стоял» бы, как и положено — три раза в неделю! Половина рта уже в «мостах»…

— …И, что с тем дедом потом стало? Писаться, позже по-детски начал?

— Почитай, сам узнаешь! Я тебе всю книгу пересказывать не собираюсь, я тебе краткий джастинг даю…

— Что, что ты мне «даёшь»? …Ты мне лучше объясни, с чем всё это связано, как ты считаешь? Какие-то потусторонние силы? Может, инопланетяне?! Летающих тарелок здесь не наблюдалось?

— Не знаю… Не верю я во всякую чертовщину, а в пришельцев — тем более! Я, же — технарь, прагматик. Конечно, признаю, что существуют некие необъяснимые наукой явления, но это просто потому, что наука ещё до них не доросла. Твой случай, вообще, может быть результатом самовнушения — запали тебе мои слова в душу…

— А, вот про это — мне не надо! Я — очень трудно внушаемый. У меня друг психолог: так что, я знаю — про что говорю…

Боня, развёл руками, опять задумчиво поскрёб подбородок:

— Ну, тогда я фиг, его знает… У этого Нестора, есть ещё одна такая байка: типа, если Пустошь кого заприметит — то, выполнит первое его желание, но потом от себя не отпустит. Не сможет, значит, человек этот жить нигде — кроме, как здесь. Сказка, конечно — но может, она на чём-то основывается…

— Да, не было у меня подобного желания, клянусь!

— Э, подожди клясться! Вспомни свой первый день… В баньку вечером сходил? После баньки водочку попил?

— Да, я немного…

— Неважно… Утром, с бодуна, давление поднялось? И, не только давление, признайся… И, ты хочешь сказать, желания никакого у тебя не возникло? Ой, не лги!

Прикалывается, скотина. Но, что-то, в словах его определённо есть… Знать бы, что это «есть». Тьфу ты! Совсем запутался…

— А, вообще то, благотворное действие Солнечной Пустоши, не так ярко, как в твоём случае выражено, — продолжил Боня, — Вот, если кто тут поселишься — то, лет десять-пятнадцать дополнительной жизни, причём — активной, я ему гарантирую… Ну, почти гарантирую.

— Почему «почти»?

— У каждого по-всякому выходит — какой-то «индивидуальный подход» у Пустоши…

Боня помолчал, подумал, ехидные огоньки снова появились в его глазах:

— Тебе же, наоборот — грозит скорая мучительная смерть, от полового истощения…

— Завидуй молча!

Поболтали ещё немного, подкалывая друг друга и, я — распрощавшись с районным агрономом, заехал в аптеку — за мазью и, домой — в Замок… Чёрт, забыл! На полпути от Храма до Замка вернулся, нашёл первый попавшийся магазин, купил три килограммовых пакета самых дешёвых конфет. Не удобно с пустыми руками мужиков отпускать, не так воспитан! Конфеты выбирал по принципу — что б, на обёртках поменьше было компрометирующих происхождение надписей… Хотя, конечно пофиг: мужики, в основном — неграмотные, их дети — тем более. Сожрут, не читая — вместе с фантиками и, никаких вопросов задавать не будут!

Прошёл портал, вышел на крыльцо: мужики, как и положено, всё ещё спали… Открыл тайник, положил туда принесенную — довольно уже тяжёлую сумку с золотишком, достал детали велосипеда, инструмент и, потихоньку начал собирать…

…Почти собрал, как незаметно подошёл проснувшийся Мелкий:

— Ты что, барин, делаешь?

— Да вот, велосипед собираю…

Ничего страшного — велосипед и автомобиль, вроде уже изобрели. Правда, Ваня навряд ли, их видел…

— А, что это? — ну, теперь он от меня не отстанет!

— А это, что бы ездить. На хорошей дороге лошадь можно обогнать!

— Да, ну! Ну, это ты, барин, точно — врёшь!

Достал блин, Мелкий!

— Ваня, вот тебе батончик для сестрёнки… Не сожри, смотри! У меня больше нет. И беги будить мужиков, два часа уже прошло…

Крестьяне встали на удивление споро и бодро, с хорошим настроением. Указав им, где и как копать, я продолжил собирать велик. Наконец, закончил… Опробовать, что ли? А была, не была!

Покатался по дороге между прудами, вспомнил молодость… Ход вроде, лёгкий, ничего не дребезжит — значит, правильно собрал. Мужики не видели, они за углом копали, зато увидел Мелкий — он как собачка бегал за мной… Пожалел его:

— Что, Ваня? Хочешь прокатиться?

Даже, промолвить ничего не смог — от привалившего счастья, только головёнкой тряс…

— Ну, смотри! Сам напросился — шишек и синяков, набьёшь себе достаточно…, — отрегулировав руль под его рост, я принялся учить Мелкого ездить на велосипеде. Сидя на сиденье Мелкий ездить не мог — до педалей не доставал, научил его ездить «под рамкой»… Способный малый оказался — до меня дольше доходило в своё время! Ни разу, даже, не упал! Буквально через пять минут, он уже самостоятельно носился по хорошо накатанной дороге между прудами…

Ладно, пусть себе катается! Пойду посмотрю, как мужики копают — да послушаю, о чём они говорят… Взял тот конченый деревянный табурет, подошёл и сел рядом с копающейся ямой. Сначала, они меня стеснялись — больше помалкивали, но потом разговорились. Времени было достаточно, яма не широкая — один копает, другой землю таскает, а двое болтают — отдыхают, то есть. Потом меняются…

Знакомый, по моему времени трёп — за «жисть», сам когда-то так… Начальству, в основном, «перепадало» — ему «косточки перемывали». Но, есть и очень сильное отличие: такая безнадега в их словах слышалась, что с непривычки оторопь меня брала. Как будто бы, они сами себе могилу перед расстрелом роют! Слушал я, слушал, а потом не выдержал:

— Мужики, а может и, вы тоже в такой плохой своей жизни виноваты, не только начальство?

Мужики примолкли. Наконец, Шустрый знакомо-придурковато начал:

— Конечно мы, барин, сами виноваты — кто же ещё? Пьём много и, про Бога забыли…

— Погоди ты с Богом, дядька Матвей! Человек, по делу и, всурьёз интересуется…, — перебил его Угрюмый, — вот послушай, барин, про мою жизнь! Потом сам скажешь, в чём моя вина… Пришли мы с дружбаном моим — Петрухой Гвоздевым, со службы вместе… В один год женились и, от своих отцов отделились. По имуществу, тоже ровнями были — ему лошадь родитель дал и, мне тоже — одну… Вот только, сдох по весне мой меринок! Отчего не скажу — вроде кормил хорошо, не только соломой, но и сено немного давал — когда он было, сено то. Да и, овсом по весне начал прикармливать. Короче, пахать надо, а мне не на чем! Бабу б, конечно, запряг… Да первый год всего жили — перед людьми неудобно, как то…

Мужики хохотнули — это, я понял, у них юмор такой…

— Отец мой, той зимой представились, Царство им Небесное, а старшие братья коней не дали — у них лишних нет…, — продолжил Угрюмый, — пошёл я к дружку моему, Петрухе — тот как раз, первым отпахал уже. Петруха, по дружбе стародавней лошадь мне дал — вот только, половину урожая потребовал по осени. Я согласился, а что делать?

— Друзей надо разборчивее выбирать! — резко ответил я.

Угрюмый не обиделся:

— Это ты так, барин, говоришь, потому — что нашу жизнь, вообще не знаешь… Не был ты в нашей шкуре, то! Петруха тоже рисковал: его кобылка только-только отработала и, вполне могла тоже пасть — вслед за моим мерином, когда и, я на ней ещё пахал бы… Лошадь, барин, не человек — ей отдыхать надо! А, с меня то, барин, в том случае — какие взятки?! Я бы, Петрухе в жизть, за павшую лошадь не отдал бы — хочь и, убил бы он меня! И, пошли бы мы с Петрухой на пару — кусочки, Христа ради, по деревням собирать…

Угрюмый задумчиво почесал бороду:

— …Вот я, пожалуй, не дал бы Петрухе лошадь в таком же случае… Ну, а в тот год урожай — так себе, случился, да и земля при переделе — супесь досталось. Рассчитался я с Петрухой, а денег не только на лошадь — что б купить, на подать еле хватило! Кое-как до весны дотянули — хорошо, братья помогли, кто чем мог… Так ведь, от своих детишек ради меня много не оторвёшь! По весне не только лошадь потребовалась, но и на семена. Опять я к Петрухе… Вот так, с стой поры и живу: вроде, только с долгами рассчитался, а тут голод… Опять я в кабалу… Это, не мы про Бога забыли — это Бог про нас…

— Не богохульствуй! — перебил его Шустрый. Впрочем, довольно вяло…

— Вот и, скажи теперь, барин: в чём я виноват? Где я, что не так сделал?! В чём я обшибся?! Где, когда, в чём согрешил?! Где, кого обидел или кому дорогу в недобрый час перешёл?!

В голосе Угрюмого слышались плохо скрываемые слёзы… Он, без очереди спрыгнул в яму, выгнал из неё того, кто Помельче и, ожесточённо принялся долбить лопатой спрессованную тысячелетиями глину…

В натуре, безнадёга… Легко мне их судить: образование — даже высшее, я получил бесплатно, лечили меня — когда я в детстве болел, бесплатно. И, то — особенных то успехов, я сам по себе не добился! По сути, я такой же лузер — как и, они. Просто я в другое время родился и, у меня был вполне успешный брат, который мне немного помог в своё время. Был бы у Угрюмого брат — хотя бы такой, как Петруха — он бы тут яму под моё дерьмо, сейчас бы не копал!

— Получается, ни в чём. Но, так жить — тоже нельзя, надо что-то делать…

— Да, что тут сделаешь…, — все трое тяжело вздохнули, только тот — что, Помельче, почесался… У него дополнительные болячки.

— Бросить всё и уходить! В батраки к помещику или в рабочие на завод…

— Шустёр, ты больно советовать, барин! — зло отозвался Смелый, — в батраках у помещика, оно конечно, сытнее… Да только, куда ему столько батраков? Да и, мы ещё на барщину ходим — на отработку, то бишь — как временнообязанные… Так, зачем много батраков помещику, когда мы есть — которые за бесплатно батрачат? А, на заводе я той зимой работал… Месяц проработал — всю зиму проболел, по весне без копейки остался! Неее! Я лучше, здесь на вольном воздухе сдохну — чем в той вони и мокряди… Да и, поди сам попробуй устройся на тот завод! Знаешь, сколько этой зимой было желающих?

— Не гоже нам, крестьянам, ни в батраки, ни в рабочие на завод! Мы, как деды и отцы наши, должны обществом жить и землю пахать. А, что мрём — так всегда крестьяне мёрли! Так заведено с испокон веков — не нами, не нам и переделывать…, — уныло, с невыразимой словами тоской, высказал свою точку зрения Шустрый, он же дядька Матвей.

С полчаса мы молчали, крестьяне копали, я думал… Понятно, в принципе… Во-первых: пережитки патриархата, традиционного уклада… С земли сходят только по крайней нужде и, то — только самые неудачливые. Остальные насмерть вцепились в свой клочок… Даже, не в свой! Земля то — «общественная» и, каждый год перераспределялась между «едоками». Во-вторых: приходит крестьянин в город работать — а там он, и на хер никому не нужен! Ибо, нет у него никакой квалификации. Так, самый примитивный труд только: принеси-подай, здесь копай — там не копай, бери больше — кидай дальше… За сущий мизер. А, учить его никто из «частников» не будет: выучи такого, а он к другому хозяину уйдёт — вольный же! Такая же шняга и, «у нас» — в России конца двадцатого века образовалась, сам был тому свидетелем. Нужна государственная система профобразования! А, про неё никто не думает «здесь» и, «там» — думать уже про неё забыли…

Деньги давай — научим! Денег нет? …Ну иди тогда, яму копай! Или не копай и сдохни…

Наконец, мужики все разом сели отдохнуть, перекурить вонючим самосадом и попить воды.

— Лопата, какая острая! Сама копает! — восхитился обыкновенной — «совковой» ещё, штыковой лопатой Шустрый, — с Америки привёз, барин?

— С Америки, с Америки… — чёрт бы побрал, эту Америку…

— Как, там — в Америке, живётся? — вдруг спросил Угрюмый.

— Везде живётся одинаково, — подумав, ответил я, — если денег много — живётся хорошо. Если денег нет — то плохо… Хоть в Америке, хоть в Африке.

— А, как крестьяне живут в Америке? — уточнил вопрос Угрюмый.

Вот же, пристал! Как бы, так ответить…

— В Америке нет крестьян.

У мужиков отвисли челюсти:

— Что, никто не пашет, хлеб не сеют? А, едят что? — недоверчиво прищурился Шустрый.

— В Америке землёй владеют фермеры — это, типа наших помещиков. У них работают наёмные рабочие… Много сезонных работников, особенно мексиканцев.

— Это, что? Негры такие? — проявил эрудицию Угрюмый.

— Да, нет… Это, приезжие из Мексики — страна есть такая. Вот те — натуральные крестьяне, прямо как вы! Такие же бедные… Те, кому вообще край — едут в Америку, как вы в город.

— А, негры? — не унимался Угрюмый.

— Негры тоже работают (в те времена негры, кажется, работали), куда они с фазенды денутся?!

— Плохо живут? Негры и эти, как их… Месиканцы?

— Крестьяне везде плохо живут. Ну, а сами фермеры живут хорошо! Пашут не лошадьми, а машинами. Сеют и убирают тоже ими. Рабочие, что этими машинами управляют, хорошо зарабатывают и, тоже — живут довольно таки неплохо. Да и, мексиканцы…. Те, что в Америке сезонно работают, если честно, получше вашего живут. Не слышал, что бы они с голоду как вы дохли… Наоборот — множатся, как тараканы!

— Голод оттого, что баре хлеб немцам продают! — вдруг выдал Смелый.

Остальные на него испуганно зашикали. Представляю, что он говорит по-пьяни!

— Давай так: ты ничего не говорил, а я ничего не слышал. А, будешь язык распускать, точно на Сахалине окажешься!

Долго молчали. Потом, я решил продолжить разговор:

— …Американцы тоже много хлеба продают и, всё больше и больше с каждым годом. И, это хорошо — фермеры богатеют, государство богатеет и, у простого народа работа есть…

Да-а-а! К сожалению, разговор не получился:

— Дык, мы разве против государства и Государя Амператора?! Да, ты хочь весь хлеб продай! Весь, до последнего махонького зёрнышка… Государство не разбогатеет — только баре разжиреют, а мы все сдохнем!

Это опять Смелый.

Нет, этот точно когда-нибудь дочирикается! Мужик, явно ещё после стресса не отошёл, вызванного голодом… Позже, может успокоится. Но, вообще то, это знаковый показатель — земледельцы против экспорта своей продукции! Скажи кому такое «у нас»…

Тут, подъехал Мелкий… Надоело ему видать, в одиночестве кататься, решил перед мужиками покрасоваться. Всё внимание перешло на него, слава Богу, а то разговор не туда зашёл! В принципе, мне местный расклад ясен…

Тот, что Помельче, тоже попросил разрешения покататься. Не смог отказать ему, глядя в умоляющие глаза… Радости то, полные штаны! Ездил правда, он очень плохо — падал часто, особенно по началу. Мелкий его критиковал и, напросился на подзатыльник.

К шести часам вечера мужики яму закончили, даже на полметра перекопали.

— Может, ещё что, барин? — преданно заглядывая мне в глаза, спросил Шустрый.

Вот, блин, на ужин напрашиваются! Ладно, не отпускать же их домой — в долгий путь, без ужина! Может это и, вполне себе «по-барски» — но, не по-людски, как-то…

— На кухне порядок наведите — если на дорогу покушать хотите! Все кирпичи вынести во двор и сложить возле стены, я укажу какой… Печь доломать, только аккуратно — дымоход не обрушьте! И, весь мусор убрать и в степи закопать. Чуть не забыл: надо бы, какое бревно, а лучше брус, из села привезти — на засов в гараж…

— Куда, барин?

Да! Штирлиц из меня не получится…

— Конюшня так, по-американски называется — всё отвыкнуть не могу. Так съездите? У кого лошадь получше?

— Аааа… Сделаем!

Лошадь покрепче оказалась у Угрюмого. Правда, это не его лошадь, а того же «друга» Петрухи. Съездили за бревном. По дороге Угрюмый — которого в миру звать Анисим, выпросил у меня все пустые пластиковые бутылки, консервные банки, обёртки и т. д… Когда мы вернулись с бревном, он всё это «богатство» оперативно спрятал в свой мешок и заныкал на своей телеге.

За два часа мужики с работой управились. Ужин к тому времени, как раз, поспел. Я что-то — неожиданно для себя расщедрился и, увеличил объем ужина раза в полтора — по сравнению с обедом.

Покушали, крестьяне поблагодарили и начали собираться в обратный путь… Уже отъехали, как я вспомнил:

— Минутку, мужики! Гостинцев для ваших детишек я вам приготовил…, — ведь чуть не забыл, блин.

Первые симптомы склероза, что ли? Раздал по килограммовому пакетику конфет. Потом обратился к тому мужику, что — Помельче:

— А, это тебе, парень… Как зовут, то? Запамятовал…

— Степаном кличут, барин…

— Это тебе лекарство от чесотки, Степан. Мажь свои болячки на ночь, в течение недели. Только не мойся в это время, понял?

— Понял, барин. Спасибо тебе, барин! Молится за тебя, день и ночь буду! — Степан сделал попытку пасть на колени, еле успел поймать.

— Храни банку с мазью не за печкой, где-нибудь в прохладном месте… Погреб у вас есть?

— Есть погреб, есть!

Расстались, практически друзьями… На прощание Смелый выдал:

— Всё-таки ты, барин — какой-то не такой…

— Какой, это «не такой»?

— Не такой, какой-то… Не от мира сего, что ли… Не бывает таких бар на этом свете!

Вот, это он в точку!

— А много ли, ты бар на свете видел, а?!

— Да ты поверь уж, барин, что много…

Глава 5

Что делать, то?

«Наши либералы уверены, что благосостояние Западной Европы и США связано не с колониальными войнами, не с ограблением огромных территорий, не с эксплуатацией Индии, торговлей опиумом в Китае, сгона с земли аборигенов Австралии, индейцев, маори и прочих канаков, не с работорговлей и т. д. — а с тем, что там гомосексуалисты могут проводить парады, карикатуристы изображать пророка Мухаммеда, бабы — ходить по городу практически голышом, наркоманам раздают бесплатно шприцы и презервативы, а в школах обсуждают с детьми все возможные варианты коитуса.»

Не помню, откуда…

Сказать, что настроение с утра было х… Хреновое — в общем, значит — вообще ничего не сказать! Оно, настроение, вообще было, ни в пи… Очень плохое настроение, короче! Даже, горничная Оля прозванная мною Медвежонком — в своей новой «спецодежде», смогла только лишь отчасти слегка улучшить его… Так, что мы с ней сегодня по «сокращенной программе» и, после поверхностной уборки в спальне я отправил её домой.

Хотел поговорить с ней об предохранении… Что-то она в этом деле, вообще — есть у меня подозрение, ни в зуб ногой! Потом передумал. «Семейная жизнь, что-то не складывается, — мрачно я думал, глядя, как она прибирается перед уходом, — может, хоть так потомство оставлю. А, алименты? Смешно боятся алиментов человеку, который золото из ничего делает…. Да и, если даже? Жалко собственному ребёнку, что ли? Ну, и, если что, завсегда можно от алиментов в прошлое слинять. Ха-ха-ха!»

Настроение немножко улучшилось, но недостаточно — даже, для хорошего аппетита. Как, только начал завтракать, перед глазами возник Мелкий со словами: «…Ещё как плакал, когда двойняшек хоронил….». Поковырявшись в тарелке, я встал из-за стола, успокоил изумлённую миссис Адамс, сказав: «Очень вкусно, не беспокойтесь! Просто мне сегодня, что-то не по себе…».

Закрылся в спальне и, весь день практически, не выходил… Вот, чёрт! Никогда не думал, что превращусь в рефлектирующего российского интеллигента, с его неизменным «что делать?». «А и, вправду, что делать, то?» Что делать, что делать! Сходить ещё — раз десять через портал, нарубить побольше «капусты», а потом залить бетоном этот погреб до самого верха, да и всё. Любой нормальный человек, наверное, так бы и поступил…

«Тебе, дураку, досталось по недоразумению величайшее чудо — временной портал, а у тебя других идей, кроме, как трахать собственную горничную, не возникло!?» От этой мысли меня аж, подкинуло с кровати, на которой я развалился, занимаясь самокопанием — которое, Мозгаклюй называл психологическим рукоблудием. Ну, а что? Заняться прогрессорством, что ли? Подсказать царю, как сделать атомную бомбу, или ещё что? А ты то, знаешь сам, как её сделать?

«Нет! Сунуть ребёнку, чуть не подохшему от голода, батончик „Сникерс“ и, на этом всё: „Дорогие предки! …битесь тут сами — как хотите, а я пойду, в светлое будущее — потрахаю собственную горничную в позе лотоса!“ Мля… Далась же тебе, в смысле — мне, эта горничная! …А если, от моего вмешательства будет ещё хуже?

„Вот я смотрю в окно на пруд. Предположим, я вижу, как в пруду тонет ребёнок… Я же побегу его спасать, а не начну думать, что из этого ребёнка может вырасти какой-нибудь подонок. Так? Или, не так?!“ Так, не так… Так его перетак, и мать-перемать, раз-этак!!! Ну и, примеры у… Меня! А, как же бабочка Брэдбери?

„Белочка была у этого Брэдбери, а не бабочка — раз такую хрень написал. И, вообще: легко им — англосаксам, нас уму-разуму учить: они, то — на коне, а мы, наоборот — в …изде. Никогда не забуду их победного высокомерия — даже у простых американцев, с которыми приходилось общаться, когда в Америке жил. Только, что бы стереть эту похабную, победную ухмылочку стоило бы что-то предпринять“.

А может, мы сами виноваты в такой жизни? Что я мужикам говорил? Имеем то, что заслуживаем? Тупые мы и ленивые и, большего не заслуживаем — кроме, как в дерьме по уши сидеть…

„Ну, блин, докатился! Прямо, как эта… как её — Панаровская… Тьфу, ты… Мать её! Новодворская — не к ночи будет помянута, рассуждаю! Я же, ещё в советской школе учился… Не слабо, кстати, учился! А, потом в советском, всё ещё, ВУЗе… Ильич же, мне политэкономию преподавал! Не тот, конечно Ильич, что Владимир и, даже не тот, что Леонид, а — Остроменский Михаил Ильич. Вот такой классный мужик! Вот, талант у человека! Такой нудный предмет — а студенты на него, как в кино шли! К чему, я это? Ааа… Думать то, меня научили! Я же не этот, как его… Не мэнэджэр, какой! Из бутика, торгующего пластмассовыми членами.

Стране, что бы расти и развиваться, требуются некие преференции — благоприятные условия, по-русски… Без этих самых преференций, ни одна страна развиваться не будет, как бы кто не говорил обратное! У Запада они, преференции, были: удобное географическое положение, мягкий климат, природные богатства, торговые пути. У России… Ну, кроме бескрайних просторов и сурового климата, препятствующих завоеванию внешним агрессором, я никаких преференций не вижу“…

„Хм, хм… Позволю самому себе несколько усомниться! Мне кажется, „противотанковый ров“ — под названием Ла-Манш или, даже — Атлантический Океан, лучше препятствуют агрессору, чем русские „генералы“ Грязь и Мороз…“

„Несметные“ природные богатства? Не смешите мою полосатую пижаму и волосатую грудь! Все природные богатства России находятся на периферии и, были освоены неимоверным трудом в последние два столетия. Сравни с Рудными Горами в Германии… В историческом центре России, кроме торфа и болотной руды — вообще ничего нет, никаких природных богатств. Лес? Ну, как сказать… Сравни английский корабельный дуб и русскую ёлку да берёзу. Дуб, конечно, тоже есть — но, южнее да поменьше…

Торговые пути? От самого удалённого города Англии до ближайшего порта километров двести, не больше. Сколько от Нижнего Новгорода до Петербурга? А, от Урала? Реки в Европе месяц — два подо льдом, у нас же полгода… А в древности, реки были аналогом современных железных дорог…

В Англии месторождения железной руды и коксующего угля почти рядом, а сколько вёрст от Донбасса до Криворожья? А от Урала до Кузбасса?

Чернозём, говорите? Три раза „ха-ха-ха“. До Советской власти эти черноземы почти не использовались. И, неспроста… Оказывается — наши чернозёмные степи не так уж и, хороши для сельского хозяйства, как это кому-то кажется. Их не раз и не два, пытались пустить в землепользование, да они не давались. Потому что, мало иметь большой процент гумуса в почве — к нему нужна ещё и, влага. А её как раз и, нет! На то есть причина: степи расположены в районе, бедном дождями… Чернозём, как раз и образуется там, где есть недостаток воды. Как на Южной Украине, так и в Солнечной Пустоши. А значит, периодически будут засухи и голод! И, пока Советская власть не построила в наших степях оросительную сеть, этот степной чернозем слова доброго не стоил. Можно продолжать бесконечно долго…

Думаете, всё это никак не влияет на экономику? На благосостояние и культуру населения? На мощь государства, в конце концов? На Западе мощь государства — из-за более развитой экономики была такая, что позволяла нивелировать все ошибки правительств, которые неизбежны — из-за человеческого фактора. У нас же, почти любой промах в управлении неисправимо фатален…

„Так, в чём же я виноват, барин?“ А, не потому ли, западный мир живёт лучше, что у них демократия, а у нас — то абсолютная монархия, то диктатура какая то — непонятно чья, то — как сейчас, олигархия?

Почти любой, более-менее адекватный взрослый человек, конечно же знает, что чудес в этом мире не бывает. Правда, иногда прикидывается… Где возникла демократия? В Древних Афинах. Да, там свободные граждане — на собраниях, свободно волеизъявлялись… Было такое дело, да! Но, многие забывают — почему-то, что кроме свободных граждан, были в Афинах и, серебряные рудники — где рабы (натуральные такие, рабы! Без всяких прав — только, с обязанностями работать и носить на шее ошейник…) добывали серебро. При этом раб за человека не считался — это было „говорящее орудие труда“, по их древней греческой терминологии…

Вот, на этом серебре — добытом рабами и, процветала древнегреческая демократия! Серебро, добываемое бессловесными рабами, позволяло свободным афинянам не работать, а развивать искусство, науки — в основном философские, то есть — болтать и учить других демократии и правам человека.

Кончилось в афинских рудниках серебро — кончилась и демократия. С тех пор, мало чего изменилось: копни любую „демократию“ обнаружишь „серебряные рудники“, на которых бессловесные „рабы“ добывают деньги — чтобы какая-то часть населения, могла свободно волеизъявляться и звездеть по всему миру о „правах человека“.

Ну, есть сейчас у России свои „рудники“ — не серебряные, правда, а — нефтегазовые и, что? „Как это, „что“?! Демократия у нас, в России: кто-то нефть качает, а кто-то на эту нефть неплохо живёт и красиво говорит, а равные права на деле — только в муравейнике бывают. Даже, гуманитарный прогресс кой-какой налицо — рабов, „рабами“ в открытую уже не называют и ошейники, слава Богу, носить не заставляют…“.

Так, может оставить всё как есть? Сейчас то, с голоду никто не умирает? А то, что „там“ — в прошлом умирают, так это… Они, так и так — все уже давно умерли! „Серебро в тех афинских рудниках как-то раз кончилось — вот и, думай…“ О, чём думать, то?

„О чём это я? А может, предоставить России — как преференцию, знания из будущего, а? Ну, а что? У „них“ — у еврочеловеков, благоприятные климатические условия, удобное географическое расположение, богатства награбленные веками по всему миру… Ещё, много чего у них есть. А у нас — знания из будущего! Уровняем условия — предоставим России шанс!“.

Так, что делать, то? Предоставить шанс… Не предоставить… Устроил тут ромашишку, попаданец хренов, блин!

…Ну, хорошо. Предположим, я всё же решу (подумав хорошенько, конечно же!) предоставить России этот шанс. Ну и, как это сделать? Конкретно, КАК? „Кто хочет делать — тот делает, кто не хочет делать — спрашивает „как“…“

Перед тем, как ответить на вопрос „что делать?“, надо сперва ответить на вопрос „кто виноват?“.

Ну, начинается…

…Кроме всего прочего, России жутко не повезло с политическим руководством — с „элитой“, как сейчас модно говорить. Слишком далеко в глубь истории лезть не надо — там что-то, чересчур уж мутно… Возьмём, что поближе — например, императора Александра Второго, прозванного некоторыми „Царём-Освободителем“. После того, как его папенька — Николай Первый хорошенько огрёбли в Крымскую войну и быстренько представились, перед ним встал вопрос о переходе России на индустриальный путь развития — чтоб хотя бы Турции можно было начесать репу. Переход от одной модели общества к другой, вообще — очень тяжёл для народа и его элиты, но жизненно необходим для всей страны в целом…

Переход от традиционного общества к индустриальному, был так же тяжёл — как например, переход от кочевого скотоводства к земледелию. Попробуй заставь вольного, как ветер, кочевника осесть и пахать землю! Кое-где, это до сих пор не получилось! И, я их пониманию: для кочевника земледелец — раб. А, кому хочется из свободного стать рабом? Так же смотрит общинный крестьянин на заводского рабочего. В его понимании, в рабочие подаётся только вообще уж конченый. Пьяница, например…

Переход к индустриальному обществу первым начался в Англии… Там сэры, пэры и прочие лорды в определенный момент смекнули, что охренеть, как выгодно разводить овец и продавать шерсть в Голландию. В Голландии земли мало и, самим им — голландцам, то бишь, разводить овец было просто тупо негде. Зато — от малоземелия, в Голландии было до чёрта и, даже больше, ремесленников… Да, к тому же, по каким-то там неведомым для меня причинам, овцы в Англии были намного круче, чем в других ближайших местностях. Климат, что ли, тому был причиной, не знаю… У Бони надо поинтересоваться — тот, определённо должен быть в теме!

Так, вот: просёкшие эту фишку лорды, тупо согнали общинных крестьян с их же земли и развели на ней… Нет, не лохов! Овец. И, никакой там вам сталинской „коллективизации“ — всё в соответствии с нормами демократии, понимаешь…

И, никаких „политический репрессий“ и „голодомора“ и, в помине, не было: крестьяне — кто не бунтовал и не был повешен сразу, ломанулись с голодухи в города. А, там их вешали уже за бродяжничество… А, это — чистой воды уголовная статья, не придерёшься! Ребята, не вписались в законы рынка — это, только их проблемы…

Потом, кто-то шибко умный, смекнул не вешать вчерашних крестьян, а припахать практически дармовую рабсилу. Кроме шахт, рудников и рытья каналов, бывшие общинники стали работать на ткацких мануфактурах. Мануфактурная шерстяная ткань получалась, конечно, поначалу хуже голландской — за это ещё Иван Грозный ихней королеве пенял, но зато дешевше. Ну, ещё бы! Практически, холявная рабочая сила — почти как таджикские, молдавские и хохляцкие гастарбайтеры…

Это сейчас наглы живут красиво и богато, а тогда жили не очень… Некоторые, даже — не долго жили.

Если, у Англии индустриализация прошла сама собой — как бы случайно, то Россия была вынуждена провести её, чтобы не потерять независимость. Только что была проиграна с треском Крымская война и, не только Батюшка-царь, но и любой дурак в правительстве понимал, что это только начало…

Что надо, чтобы провести индустриализацию? Надо — среди всего прочего, много-много дешёвых рабочих рук на стройки капитализма и много-много дешёвого хлеба, чтобы эти дешёвые рабочие руки кормить…

Тут, даже простому лесному ежику было ясно, есть два пути: первый — отдать всю землю помещикам. Как в Англии… Тогда образуются со временем крупные помещичьи сельхозпредприятия — под вид наших колхозов или западных ферм. Меньшая часть крестьян наймётся сельхозрабочими в эти хозяйства, а большая часть будет вынуждена уйти в город и, со временем станет квалифицированными рабочими — горожанами, то есть. Естественно, без жертв не обойдётся… Будут и, бунты с сожженными — вместе с обитателями усадьбами и, с повешенными бунтовщиками, будут и умершие от того же голода. Но, довольно таки быстро всё бы устаканилось и Россия присоединилась бы к странам, перешедшим к индустриальному пути развития.

По второму пути надо было, наоборот: забрать землю у помещиков (пускай живут тем, для чего они первоначально предназначались — службой государству!) и передать в личную собственность крестьянам. Как в Америке… Такая же петрушка: через довольно короткий промежуток времени, земля бы сосредоточилась в собственности немногих — наиболее успешных собственников — фермеров или „кулаков“, называй как хош, остальным пришлось бы стать наёмными сельхозрабочими — батраками, или переехать в город. Тоже, не обошлось бы — конечно и, без бунтов мужиков, привыкших жить „миром“ — „по справедливости“ и, без дворянских заговоров. Ну, а как вы хотели? Прогресс, это такой Бог — который, выполнит для вас всё, что вам только угодно, но потребует за это жертву! Народы, не желающие жертвовать этому прогрессу, исчезали или попадали в зависимость к другим народам. Так было всегда и, так всегда будет…

Вместо этого, император Александр Второй — не знаю, своим умом или ему кто посоветовал, поступил, как типично русский интеллигент — с его вечной тягой к компромиссам да „консенсусам“. Ну, недаром их — интеллигентов, го…ном нации прозвали, то! Го…но, оно и, есть — го…но! Александр решил всё изменить, ничего не меняя: „… и, пусть каждый получит то, что хочет и, никто не уйдёт недовольным!“. Как там говорил премьер Черномырдин? „Хотели, как лучше, а получилось как всегда — через …опу“!

Короче царь-надёжа и, помещиков хотел не обидеть — отнимая дармовые рабочие руки и, крестьян решил не отрывать от их привычного, тысячелетнего уклада.

Царь отнял у помещика крепостных рабов, но заставил тех — уже „временообязанных“, всё равно отрабатывать барщину — переименовав её в издольщину. Царь дал крепостным свободу, но не отменил крестьянскую общину — а, это посильнее, чем крепостная зависимость! Сила привычки, однако…

Крестьянин — это же, существо очень… Очень инертное! Как бурундук — птица такая: пока не пнёшь, не полетит! В понимании человека моего времени, этот — русский, практически ещё — средневековый крестьянин, существо очень странное. Если есть, хоть клочок земли — вцепится в него и, будет сидеть на нём до последнего! Даже, несмотря на то, что „клочок“, по сути, не его — а общинный и каждый год „клочки“ перераспределялись.

К тому же, ещё одна беда: население росло, а пахотная земля нет. Это на карте Россия велика, а на деле земля пригодная для земледелия, в жутком дефиците. Наоборот, пахотная земля с каждым годом сокращалась — из-за естественной эрозии или истощения, связанного с неграмотной эксплуатацией. Население росло, „клочок“ с каждым разом уменьшался, а плодородие земли падала. И, сложилась парадоксальная ситуация: крестьянин, летом выращивающий хлеб, зимой ехал на заработки в город, чтобы… Купить себе хлеб!!! Ибо, жрать ему уже было решительно нечего…

Сезонность рабочей силы приводило и, в городе, к своим печальным последствиям: много пишут об ужасающих условиях труда на фабриках и заводах. Но, надо понять и тогдашних предпринимателей: к ним каждую осень приходит масса неквалифицированной рабочей силы. На хрена, спрашивается, создавать им какие-то особенные условия: зимой, как-нибудь перетопчутся, а по весне они, один чёрт — слиняют и, к нему больше не вернутся? Зачем, чему-то их учить — а вдруг, следующей осенью им обученные устроятся к конкуренту? Зачем, в конце концов, покупать дорогой экскаватор, когда тысяча шатающихся от голода мужиков выкопают ту же яму деревянными лопатами — за кусок хлеба, да ещё и, благодарить будут? Да и, крестьянам не особенно интересно было свои трудовые навыки улучшать… По сути, они чувствовали себя, как современные мне уже неоднократно помянутые гастарбайтеры: „Пороблю, типа, трохи у кацапов, та с грошами до хаты! А, там глядишь — на следующий год к пшекам поеду: те больше платят на своих помидорных полях. А то, что эта стена через месяц рухнет — так это их, клятых москалей, проблема…“

Ну, конечно, существовали и крупные предприятия, с квалифицированной рабочей силой, сносными условиями труда и быта. Но, было их мало и погоды в общей картине они не делали. Да, и… Там тоже — что-то, не очень! По крайней мере, любой грандиозный кипишь с Путиловского или с Обуховского начинался, а там, вроде — рабочие с голода не пухли… С чего бы это? От хорошей жизни, что ли?

До правящей элиты России дошло, что дело пахнет керосином — только когда ещё и, от Японии огребли… Не знаю, как до царя Николашки Второго, а до всё того же, „любого дурака“ в правительстве — наконец дошло: что, уж если „макаки“ нам люлёй навешали, то дело значит — вообще швах… Столыпинские реформы — это проявление этого понимания. Но, поздно уже было пить боржоми…

…Да, кто же — в конце то концов, виноват? Как, это кто? Кто у нас всегда в любых бедах виноват? Конечно же, виноват Сталин! Виноват тем, что не родился лет на пятьдесят раньше в теле Александра Второго!

По сути Сталин, своей коллективизацией и индустриализацией, выполнил работу императора Александра Второго — разрушил до основания традиционную крестьянскую общину и направил Россию на индустриальный путь развития. Выполнил и, стал „кровавым тираном“! Александр Второй от своей работы откровенно „откосил“, с реформами откровенно нахалтурил и, стал „Царем-освободителем“. Вот, так-то… Вот и, прогрессорствуй после этого!

Ну, вот — кто виноват вроде разобрался…. Но, мне то — конкретно, что делать?!

…Ну, его на фиг! Поиграю, лучше, во что-нибудь… Последующие сутки я, практически выпал из реальности, играя в компьютерные игрушки. В авиационный симулятор „Ил — 2“, „В тылу врага“… „Сталкер“, вот недавно вышел… Занятная, знаете ли, вещь!

Следующим утром, только Медвежонка проводил, позвонил Мозгаклюй:

— Здорово, Вован! Чем занимаешься?

— Да, ничем…

— Тут, Киса кой чё продал — я тебе и твоему Джостику перечислил. Так, копейки…

— Вот, молодец…

— Что-то, ты не в духе. Случилось что?

— Что, в этой дыре, могло случиться…

— Я, чё звоню, то… Приехать к тебе хочу! Киса намерен твоего „Евгения Онегина“ на аукцион выставить ну и, ещё — кое-что из книжек, надо экспертизу бы провести… Самому тебе сюда — в Москву, его везти, я думаю, не след…

— Ой, не до этого пока! Давай через неделю созвонимся. Никуда эта экспертиза не денется…

Мозгаклюй помолчал, видимо анализируя. Как, некстати он позвонил! И, так в мозгах какая-то белиберда, так он ещё!

— Сдаётся мне, Вован, ты не знаешь, что делать со своим „порталом“. Может, мне приехать и вместе подумаем?

Ага… Счас!

— Вот я, Женя, подумаю…, — твёрдо ответил я, — потом, позвоню тебе и, ты приедешь!

— Ну, дерзай. Только смотри, не накосорезь!

— Как-нибудь, твоими молитвами…

После обеда позвонила миссис Адамс:

— Владимир Фёдорович! Катя приехала… Прикажете принять?

Блин, опять не вовремя. Я только-только на штурмовку „вылетел“…

— Что, прямо так, с дороги? Накормите, пусть отдохнёт, приведёт себя в порядок… Как будет готова, ко мне.

„Лечу“ дальше… Пару раз меня „сбили“ (Долбанные „Эрликоны“… И, КАК ВООБЩЕ, ВОЕВАЛИ!!!), затем я всё же разок удачно „отбомбился“ и, потом, сам коего-кого „сбил“. Наконец, всё это мне до смерти надоело. Выключил комп и позвонил миссис Адамс:

— Ну, что? Готова ваша Катя? …Ну, тогда проинструктируйте её, как надо заваривать ваш знаменитый чай и, потом обе ко мне в кабинет… С чаем!

Катя полная противоположность Оли… Если, Оля — натуральная блондинка, то Катя — жгучая брюнетка, тоже — вроде натуральная. Если, Оля — крупная и рослая, то Катя — хрупка и изящна — ростом мне ниже плеча будет. Что-то в ней есть, такое… Такое, кошачье! Она мне напомнила ту… Багиру. Но, если Багира ласково-опасна, то Катя ласково-покорна — подойдёт, помяукает, получит миску молочка и свернётся — мурлыча, на коленях… Как Котёночек… Ни фига, это меня на лирику пробило! Вслух же я сказал, после знакомства:

— Вам, Катя, пока поручается очень важное и ответственное дело — когда я работаю в кабинете, приносить мне чай. У Вас в приёмной стоит термопод, тщательно следите за уровнем в нём, научитесь заваривать чай у миссис Ад… у Валентины Ивановны. Я люблю покрепче! Ещё: Вы должны наводить порядок и следить за чистотой в кабинете, приёмной, и, вообще — на этом этаже. Жить будете у мис… У Валентины Ивановны, пока Вам комнату не отремонтируют. Если хотите, снимайте комнату в городе… Я буду приплачивать за съём квартиры.

Я встал, походил, заложив руки за спину, прямо как товарищ Сталин перед маршалами… Начитался, блин! Остановился напротив Оли. И, сказал, наведя на неё указательный палец, наподобие сталинской трубки:

— Но, самое главная ваша обязанность, Катя — это учиться, учиться и, ещё раз учиться! На секретаря-машиниста! Как, будете учиться — ваше дело. Можете по Интернету, можете на заочные курсы, какие поступить. Можете комбинированно… Но, через год Вы должны будете иметь квалификацию! У меня планы создать крупную фирму… В ней, Вы сможете со временем занять должность пресс-секретаря — внешние данные у Вас есть. Ну, а если нет…, — я развёл руками, — я, Вас, конечно, не уволю, а переведу в простые технички. Понятно?

— Понятно, Владимир Фёдорович. Буду учиться, учиться и учиться! Как завещал Вождь мирового пролетариата! — а, она бойкая…

Я смотрел на Катю и, мне стала понятна её история: вышла замуж — практически малолеткой, за „крутого“, пожила хорошо… Естественно без детей — они мешают красиво жить. Через положенный промежуток времени, „крутой“ нашёл себе другую „малолетку“ в жёны, а „старой“ жене — пинка под зад… Широко распространённая практика! Те „крутые“ кто побогаче да погуманней, обычно „выкидывают“ состарившихся жён вместе с квартирой — но здесь, видимо, не тот случай. А, может, не позволил „пнуть с квартирой“ мировой финансовый кризис…

Про внеслужебные „обязанности“, даже намекать, не стал. Придёт вечером — хорошо, не придёт… Мне и, Медвежонка по утрам хватит.

Пришла! Ну, ничего так… Выносливая. Надо бы ей оклад добавить — повышенную стипендию, так сказать! Хотела на ночь остаться:

— Э нет, Котёночек, не пойдёт! Утром придёт Медвежоночек…, — тьфу, ты! — горничная — хотел сказать, придёт! Ещё, подумает про нас с тобой чё нехорошее!

…С утра проснулся, как другой человек! Бодр и энергичен. До девяти „поборолся“ с Медвежонком, потом зверски пробило на хавчик. Позавтракал, подымаюсь в спальню и, что я вижу? Оля, облачённая в новую „спецодежду“ — с явными нарушениями правил ношения, нагнувшись над спинкой кровати, заправляет простыню… Вот это эротика! Подкрадываюсь, ложу ей ладони на плечи:

— Пригнись слегка, Медвежонок…

И, как написал бы поэт-лирик: „…он овладел ею сзади, в позе бобра…“

Слишком долго… Слишком много поз перепробовать не дал Специалист своим звонком:

— Шеф! Я тут приобрёл травматик для Вас…

— Хорошенькое дельце! Но я бы предпочёл „Парабеллум“. Вы дадите мне „Парабеллум“, Саша?

— Нет, Шеф! „Парабеллума“, я Вам не дам…

— Вы не дадите такой фигни — как „Парабеллум“, своему шефу, Саша?! …Ладно, фиг с ним — давайте травматик.

— Сегодня — прямо сейчас можно, надо съездить оформить на него разрешение.

— Разве на травматик надо разрешение?

— Да! С недавних пор надо… Ну и, ещё я тут немного „побегал“ и на нас обоих „сделал“ охотничьи билеты. Документы готовы, надо только, опять же — в РОВД подписать. Заодно может, сразу гладкоствол купим? Здесь, в ментуре, есть интересный конфискат… Посмотрим?

— Посмотреть можно… Через полчаса выезжаем.

Никакого решения я не принял, но хандра спала. И, это радует!

Немного подумали, на чьей машине ехать, сошлись во мнении: едем каждый на своей: я впереди, Спец сзади.

— Если в Вас станут стрелять, — обосновал Спец, — то находясь с Вами в одной машине, я ничего для Вашего спасения сделать не смогу. А, находясь в своей, попробую. Хотя бы…

Обрадовал…

Перед поездкой Спец вручил мне „Осу“ в наплечной кобуре:

— Стрелять приходилось?

Я повертел эту подъ…бку на пистолет… В руке:

— Из такого нет.

— Ничего, попозже попрактикуемся!

Глядя, как я примащиваю кобуру, путаясь в ремнях, иронично заметил:

— Данная модель сбруи не совсем подходит к цвету вашей футболки.

— ???

— Вообще-то, под курткой носится…

— Жарко же!

— Ну и, забросьте эту пукалку в бардачок! Один чёрт, воспользоваться в серьёзном случае не успеете — навыков пока у Вас нет! А, от хулиганов я Вас, уж как-нибудь, спасу…

— Хм… От хулиганов я и, сам кого хошь спасу. А мне бы от „РПГ-7“…

Сам Спец хранил свой травматик, но не „Осу“, а покруче — под вид „Макарова“, в поясной сумке. Надо бы и, мне такую же раздобыть…

Приехали в местный РОВД и сразу к Аниськину — его начальнику, стало быть, с которым я познакомился ранее на „презентации“ местного начальства на второй день моего пребывания в Солнечногорске. То встретил нас весьма сердечно — сразу видно, что со Спецом они успели подружиться. Пока беседовали, пили чай — да, то да сё, принесли соответствующие бумаги на подпись.

Оформив все формальности, пошли все вместе — втроём, выбирать стволы из числа конфискованных. Особенного ассортимента, конечно, не было — так, двустволки и обрезы из них. Имелась и, вообще, уникальная вещь — древняя охотничья „Берданка“ под шестнадцатый калибр, я прям таки в неё вцепился! Но, Спец сосватал мне „Сайгу“. Тоже, серьёзная машинка!

Я крутил, вертел её в руках, прикладывал к плечу, оттягивал затвор и заглядывал в казённую часть ствола…

— …Ну и, на фига козе баян — если, у неё холодильника нет?! — не выставляя напоказ свой, воистину — детский, до щенячьей визгливости восторг — как бы сам себя, спросил я.

— Вам требуется огневая мощь, Шеф!

Себе он выбрал помповик „Браунинг Авто-5“. Тоже, ничё… Мощь!

— А Вам, „огневой мощи“ не требуется, Саша?!

— Мне, хоть что пойдёт… Я сам по себе — МОЩЬ!

Охотно ему поверил.

Вернулись в кабинет Аниськина… Разговор продолжился об строительстве „блок-постов“ и, со всей связанной с этим делом тряхомундией:

— Строительство постов ГИБДД, у нас предусмотрено, но на следующий год…, — рассказал Аниськин, — если хотите, стройте сейчас — в порядке частной инициативы или шефской помощи. Обосновать мы с Вами — как-нибудь да, обоснуем!

— Ещё и, не такое „обосновывали“! — вспомнил я некоторые наши с Барыгой аферы, связанные с распилом бюджета, — тут же никакой коррупции — всё по-честноку!

— Конечно, какая „коррупция“?! Деньги из областного бюджета в следующем году перечислят — мы с Вами и, рассчитаемся. А, вот у Храма… Извините, даже в проекте там у нас ничего такого и, близко нет! Тем более, такого… Такого, такого… Ну, прямо форт Кёнисберга — что мой дед штурмовал!

— Хорошо! Я за свой счёт Вам этот „форт“ построю. Вы, главное, потом личным составом обеспечьте!

— Ничего фортообразного, Михалыч! — вступил в полемику Спец, защищая свой проект оборонительного сооружения, — всё, только самое функциональное и целесообразное!

— Ну, да как же… Вот, смотри — ты же, Олегович, сам рисовал! Размеры, правда, всего сооружения небольшие — на пять-шесть человек личного состава…, — достал из стола несколько чертежей Аниськин, — зато: два этажа, подземное бетонированное укрытие — всё из ФБ-600[12]! Бетонное перекрытие из трёх слоёв — из стандартных плит, с бетонированной стальной арматурой между ними — это, по твоему, „целесообразно“?! Бойницы с противогранатной защитой, противотаранные ежи и прочая фортификация — это, „функционально“?! Вы тут, к чему готовитесь?!

— Странно мне слышать такие речи, Михалыч…, — прищурился Спец, — что же, это получается — за жизни твоих людей, я больше тебя беспокоюсь? Ничего лишнего — всё по минимуму! Позволит продержаться некоторое время против небольшой группы деструктивных элементов — если те, конечно, полевую артиллерию не применят…

Аниськин посерьёзнел:

— Неужели, всё так серьёзно?

— Моего брата убили — куда уж, серьёзней! — сказал я, — и, у меня есть некие опасения за свою жизнь… В таких случаях лучше перебздеть, чем недобздеть!

— Ну да, деньги ваши — дело ваше! — махнул рукой Аниськин, — зайдите в бухгалтерию, договор подпишите.

Зашли со Спецом в бухгалтерию, нас там поджидала главбухша, с майорскими погонами. Глянул в договор, затем в сметную стоимость постов ГИБДД — „форт“ попозже пойдёт, отдельной „статьёй“…

Мать моя! Это же, гоп-стоп! Мало того, что средь бела дня — так ещё и, посреди родной полиции!

— Вы где, родная моя, такие расценки взяли — из какого уголовного кодекса?

Разразился небольшой скандал. Пошли снова к Аниськину:

— Не, Михалыч… Так дело не пойдёт! Так мы с Вами консенсуса не дождёмся! Я к Вам со всей душой — а Вы, решили видно, что у меня в Замке золотые прииски имеются…

Произошла оживлённая перепалка Аниськина и Майорши, с применением некоторых малознакомых мне, местных идиоматических оборотов, с упоминанием нашей общей — многострадальной матери. „Первым словом опытного русского начальника всегда должно быть слово матерное!“, — вспомнилось мне бессмертное из Салтыкова-Щедрина.

Методом доведения Майорши, практически до слёз, выяснилось, что смету составляла единственная в Солнечногорске частная строительная организация… Название ещё такое… Строительное и серьёзное — и, не на русском… Что-то под вид: „Шараш-монтаж компани“.

— Вы уж извините, Владимир Фёдорович, — умоляюще скрестила на груди руки Майорша, — мы Вас все очень любим, но единых расценок — как при СССР, сейчас нет! Как договоришься, так и заплатишь…

Понятно, местная монополия, блин. Разбаловались эти строители, при демократии! Ну, что ж, надо ехать — самому договариваться…

Заехали в магазин „Охота-рыбалка“, купили два стальных ящика — сейфов для хранения оружия и уйму патронов.

— Может, вечером съездим, постреляем — для образования у Вас устойчивых навыков? — предложил Спец, — я уже и, подходящее место нашёл — тут, неподалёку. Если Вы не против, конечно…

Я был не против:

— Конечно, надо съездить пострелять!

Отвезли оружейные ящики и оружие в Замок и, после обеда, поехали на переговоры со строителями. Но, перед этим надо на конеферму заскочить, с Еленой Дмитриевной побеседовать! Может, подскажет пару каких убедительных „аргументов“ — она же профессиональный бухгалтер… Не ошибся! За час, с небольшим мы с ней разобрали по полочкам договор и смету и, нашли кучу косяков. Ну, теперь держитесь, „монополисты“ колхозные!

Ага! Не угадал… Их хозяин и начальник в одном лице — Бугор, как я его с лёту прозвал — был хоть и, низенький и лысенький, но имел золотые фиксы во рту, отмороженную рожу и, как минимум — пару ходок на „дальняк“ за плечами. Даже, издали он источал запах похабщины, а уж вблизи… На испуг и на „мать“ его не возьмёшь»! Вытаращив на меня свои и, так — пучеглазые, наглые зенки, он упёрся рогом и, всё — никакие аргументы и, даже психологические фокусы, перенятые мною от Мозгаклюя, на него не действовали! Можно было, конечно, пригласить со стороны кого, но — это же лишние движняки: кого-то искать, договариваться… А, мне лень! К тому, же: приезжие, точно так же нагреть могут и, ищи их потом. Да и, вообще — надо помогать местным, земляки же теперь!

Когда разговор, с чисто матерного — на повышенные тонах, перешёл в стадию хватания за грудки, к нам — «на огонёк», заглянул Спец. Он мельком глянул на Бугра… Тогда, на кладбище — мне нет, не показалось! Действительно — взгляд хищника, вышедшего на охоту! У меня самого мурашки… И, хотя к месту потенциального побоища начали подтягиваться работяги со всевозможным ручным рабочим инструментом в мозолистых пролетарских руках, Бугор сразу «потёк»:

— Начальник, пойми! Мы ж, тоже должны свой интерес иметь…

— Тебе, что? Мало «интересу»?! Тридцать процентов навару тебе мало?! Куда тебе ещё?! Себе — на пышные похороны откладываешь? Тебя, один хрен — вон в той телогрейке закопают, что на стене висит — я прослежу…

— До «собственных похорон» ещё дожить надо — а, кушать то, каждый день хочется! — резонно заметил Бугор, — когда ещё работа подкатит?

— Ты думаешь, что так честных людей наё…ывая — ты каждый день «кушать» будешь?! Вообще, кушать перестанешь — когда последние клиенты от тебя разбегутся!

— Ага, поучи ты ещё меня маркетингу… Вот, почему твой брат, царство ему небесное — не нас нанял, а чурок каких-то? Когда это, интересно, я его до этого наё…ывал?!

Так вот, где собака зарылась… Обида, значит!

— Не «чурок», а молдаван! Был у него резон значит — сейчас уже не спросишь…

— Твой брат, ээээ…

— Владимир Фёдорович…

— Про твоего брата, Владимир Фёдорович, ничего плохого не скажу, но деловые отношения у меня с ним не заладились… Не скажу — не знаю, почему.

«Ты, на свою рожу в зеркало глянь! — хотелось мне ответить на его „почему“, — к тебе же — кроме как на танке, и подъезжать страшно!»

Вслух же, я предложил Бугру:

— Предлагаю начать наши отношения, эээ… Как величать, то?

— Иван Николаевич…

— Предлагаю тебе, Иван Николаевич, начать наши отношения с чистого листа: я обещаю, что все строительные работы делаю только через тебя, а ты обещаешь, что будешь делать их качественно — как себе и, по разумной цене. Идёт?

— А, ваша экономка? Чего это, она от меня — как от прокажённого шарахается, а для ремонта всяких любителей нанимает? У меня же и, отделочники отличные есть и…

У меня тоже, были некоторые претензии к качеству отделочных работ, проведённых в моё отсутствии в Замке…

— Хорошо, я с ней поговорю.

— А, будут ещё заказы?

— Должны быть. Сначала, конечно, больше по мелочи…

— Да, нам бы, хоть бы какие… А, то вообще — последний х… хрен без соли доедаем!

— Так, что? По рукам?!

— По рукам! — и, Бугор протянул мне свою ладонь, похожую на клешню дальневосточного краба.

Попытался было, мою руку сильно — до боли пожать, да фиг там! Не на того нарвался: я, до сих пор — раз десять на пальцах могу отжаться. Минуты две, мы этой хернёй занимались — смотря друг другу в глаза, пока наконец, Бугор не сдался и, не ослабил хватку…

В общем, договорились… Успели ещё обратно в РОВД съездить, подписать необходимые документы.

— Занятный тип! — сказал я Специалисту, когда мы после подписания шли к машинам, — как бы про него поподробнее узнать…

— Уже узнал! Я про всех — более или менее значимых местных, первым делом пробил. Ещё при Германе… Тип действительно, очень занятный! Профессиональный строитель — начинал с простого рабочего, закончил заочно ВУЗ, по специальности. Затем — стремительный рост: в тридцать лет уже был главным инженером крупного строительного треста. Нечастое явление в то время! Затем, во времена «перестройки» — не менее стремительное падение: сел за растрату на восемь лет. Хотя, в городе говорят, это была подстава. Не исключено — частое явление в период «первоначального накопления капитала»… Кто-то «копил», а кто-то за это сидел. Когда вышел на свободу, СССР уже не было, строить тоже почти перестали. Запил, почти бомжевал, но потом каким-то чудом завязал — сюда перебравшись.

— Наслышан я, про подобные местные «чудеса», наслышан! …И, что? Он действительно — после «почти бомжевания», стал владельцем строительной фирмы?!

— Да! Бойтанов Иван Николаевич владеет единственной строительной фирмой в Солнечногорске, которую сам и образовал…

— Велика фирма?

— Да, какой там! Одно название… Тридцать человек, два автокрана, экскаватор, бульдозер и ещё, что-то там — по мелочи.

— Но, всё равно — человек, практически, с нуля — с «почти бомжа» поднялся. Уважаю! А, чего это и, вправду, Валентина Ивановна от него шарахается?

— А Вы, Владимир Фёдорович, его рожу видели?

— Хахаха!!! Я тоже, про тоже — так сразу и, подумал!

Да! Рожа у Бугра, действительно — не дай Бог ночью приснится… На имиджмейкера он, по ходу, зря экономит!

После ужина поехали «пострелять». Спец нашёл километрах в десяти от Солнечногорска — в сторону Волги, крупное заброшенное село. Нет, это пожалуй — посёлок городского типа… Вот туда и, направились.

— Раньше стрелять приходилось? — поинтересовался Специалист.

— Как все… Три раза в школе, девять раз в армии. Ну и, пару раз на рыбалке — когда с охотниками состаканились…

— Понятно… Будем навёрстывать, отрабатывать навыки практической стрельбы.

У стены одного дома понаставили разнообразные мишени из подручного материала, и веселье началось! Сначала стрелял из «Осы». Сперва, просто по мишени, потом с разворота — на скорость выхватывания пистолета из кобуры.

Когда патроны к «Осе» кончились, перешли на «Сайгу». Тоже, сначала тупо по мишеням, потом в разнообразных положениях, из-за угла, из окна…. Расстрелял патронов сто, аж плечо разболелось! Синяк будет однозначно.

— Трудно? — спросил Спец.

— Да…Не легко, признаюсь.

— А, как я — в своё время? Восемь часов огневой подготовки в день…

— «ВОСЕСЬ ЧАСОВ»?! Да я бы давно сдох…

Когда и, на «Сайгу» патроны кончились, Спец спросил, заглянув в глаза:

— Не устали? …Ну, тогда тактическая подготовка!

— А, это как?

— Сейчас узнаете…, — Спец внимательно проверил мою «Сайгу» на наличии патронов. Вернее, на их отсутствие…, — поиграем в войнушку. Вы заходите в село с одной стороны, я — с другой. Ваша задача, как только я окажусь у Вас на мушке, «выстрелить». На убойной дистанции, разумеется — не дальше пятнадцати метров.

Спец щёлкнул своим пустым помповиком.

Часа два мы маялись дурью — пока реально не стемнело… Несмотря на то, что я переиграл на компе в кучу «стрелялок», мне ни разу не удалось взять «на мушку» Специалиста. В «Контре» и «Сталкере» — всё, как-то попроще… Три раза мы с ним разъезжались в разные концы и, все три раза — несмотря ни на какие мои ухищрения, он всегда оказывался у меня за спиной и, я слышал сухой щелчок.

— Ну, для первого раза сойдёт…, — подвёл итоги Специалист, объявляя «учения» закончившимися, — кое-какие навыки у Вас появились. Хорошо бы — хотя бы раз в месяц, их обновлять.

— Думаете, отобьёмся, если что? — с энтузиазмом дилетанта спросил я.

— Скорее всего, уличных боёв с Вами никто устраивать не будет. Будет неожиданное нападение и, всё решит несколько первых секунд: или они Вас сразу убьют, или Вы их напугаете своим отпором и нападающие откажутся от своих намерений… Киллеры и бандиты, это же — не регулярная армия! Эти же наши с Вами «тренировки»… Так, больше для психологической уверенности. Хотя, не исключено, что смогут пригодиться — мы же не знаем, как будут развиваться дальнейшие события!

Приехал домой сильно уставшим — силы только помыться и поужинать хватило… Только прилёг заснуть, как в дверь стук: «Можно, Владимир Фёдорович?» Это Котёночек помырлыкать со мной пришла! Не могу же я отказать леди? Не так воспитан! …И, откуда только силы взялись?!

…С утра же, не успели мы с Медвежонком толком покувыркаться, как по громкой связи мистер Адамс:

— Владимир Фёдорович, Вас спрашивает доктор Россман.

А, это что за хрен с бугра? Не тот ли, что с Генрихом про наркоманов договаривался?

— Через полчаса в моём кабинете…

Пока брился, мылся, одевался… Оля закончила приборку, тоже оделась и мы с ней из спальни вышли вместе. Лифт был занят — на нём Катя поднималась «на работу» в кабинет. Сквозь стекло кабинки лифта, обе мои «работницы» посмотрели друг на друга… Да, как посмотрели! Если б, не диэлектрик стекла кабинки лифта — могла бы проскочить искра, размером с разряд молнии. Как бы они мне тут Санта-Барбару не устроили!

Ну, точно, он! Полчаса или больше, я кисло выслушивал сначала соболезнования, потом планы на будущее.

— Первую, пробную партию пациентов, я уже привёз, можете полюбоваться, — Россман показал на окно.

Подошёл. Полюбовался… Возле Замка стоял микроавтобус — вроде «Форд» и «Аудюха», по видимости — самого доктора. Возле них тусовалось с десяток субъектов разного пола и возраста.

— И, во сколько мне это «удовольствие» встанет?

— С Вас только помещение для проживания. И, какая-нибудь несложная творческая работа — чтобы досуг занять. В первую — пробную партию, я специально подбирал людей состоятельных — они лечатся бесплатно, но и сами себя всем обеспечивают. Жить будут «коммуной» — сами себе готовить, стирать, убирать за собой… Специально подбирал, или семейных или устойчивые пары — чтобы всяких половых вопросов не возникало.

«Правильно! Половой вопрос в здешних краях — ох, как остро… Стоит».

— Сколько времени будут лечиться?

— Курс — два года…, — ну, ни фуя себе!

Заметив моё настроение, Россман открыл блестящие перспективы:

— Зато, если получится — а я ни капли не сомневаюсь, то мы откроем с Вами платную клинику, на паях. Как и, планировалось с Генрихом Фёдоровичем… Это очень хорошие деньги, между прочим! Можете ознакомиться с бизнес-планом — там всё, вплоть до мелочей рассчитано.

Я отстранённо смотрел на него — вернее, сквозь него и, какая-то мысль настойчиво блуждала по лабиринтам моих мозговых извилин, ища выхода. Что-то, на этом деле можно реально забацать…

— Хорошо! Но, из свободных помещений у меня только часть конефермы имеется. Там, кстати, раньше алкогольный диспансер был… Вам подойдёт? На время, хотя бы? Если дело наладится, новое здание можно построить — специализированное. Кредит под это дело взять — на святое дело, неужели кредит не выделят?!

Что-то, на этом деле можно конкретно замутить…

— Надо бы посмотреть… Но, должно подойти — раз там уже была лечебница…

— Так, что сидим? Поехали!

Да, что же — в конце концов?!

Елена Дмитриевна — жена Батыя, сразу встала на дыбы — как кобылица, защищающая своего жеребёнка от двух волчар:

— Владимир Фёдорович, какие наркоманы? — зло кричала она на нас с Россманом, — у нас же несовершеннолетняя дочь! Зачем, Вы их сюда тащите? Совсем, что ли, головой не соображаете?!

Вот этого, я не ожидал! Первое открытое сопротивление среди моего персонала. Это ещё неизвестно, кто здесь — лошадь, а кто — волк! Меня просто шокировало моментальное превращение спокойной, дружелюбно настроенной женщины… Да, к тому же — очень хорошего специалиста, на которого я имел свои виды, в рассвирепевшую волчицу — готовую бешено защищать своего детёныша.

Первое время я не нашёлся, что ответить и переговоры пытался вести доктор Россман:

— Позвольте, женщ…

— Её, Елена Дмитриевна зовут…

— Уважаемая, Елена Дмитриевна! Эти люди — не преступники, какие! Не подумайте. Наркомания — это болезнь… Ну, такая же как — например, тиф. Да, леча тиф, самому можно тифом заразиться, но кто скажет, что по этой причине не надо лечить тиф?

Ни фига себе, примерчик! Жена Бату враз успокоится… В, общем то, понятно: Доктор Россман — это фанатик! Фанатики, они тоже всякие бывает — по предмету своего сдвига. Этот сдвинулся на лечении наркозависимых…

— Вот и, лечили бы своих «тифозных» подальше от этого места!

— Да, это же приличные люди! Интеллигентные, образованные, творческие…

— Вот, от таких «творческих» и, жди любой гадости! — аргументировано возразила жена Батыя. Вроде, она начинает успокаиваться…, — знаю, читала «Лолиту» Набокова… Простому работяге такое и, в голову не придёт!

— Вот, посмотрите…, — указал в окошко пальцем Россман на самого старого — лет за сорок, пожалуй, наркомана. Рядом с ним стояла женщина помоложе — жена или подруга…, — не узнаёте? Это, же известный кинорежиссер Войцеховский!

— Правда, что ли? Точно, он! — ахнула Елена Дмитриевна.

Эх, женщины… Вечно вы на богему введетесь!

— А, что он снял? — интересуюсь.

В ответ Россман назвал несколько фильмов, нашумевших в период ранней перестройки.

— А потом, почему перестал снимать? На иглу подсел?

— Да, не в этом дело… Потом начался делёж пирога — а, там всякие Михалковские, Кончитовские, да Михалковские-Кончитовские…

— А, наш… Феллини, что?

— А, наш… Как, вы метко! Действительно — чем-то похож! Только, сейчас заметил… «Феллини» работал в рекламе — его ролики каждый, наверняка по сто раз в день видел. А видите, рядом с Феллини стоит женщина?

— Актриса, небось?

— Не угадали. Известная писательница.

— Что пишет?

— Женские романы и детективы.

— Не, не читал…

— Неужели Мария Сорокина? — всплеснула руками Елена Дмитриевна.

— Да, нет… Вероника Афанасьева.

Елена Дмитриевна напрягла память:

— Нет… Не помню такую.

— Ну, она — не столько, как писательница известна, — поправился доктор, — а как, переводчица. Есть мнения, что её переводы лучше, чем оригиналы…

— Ну, а остальные, наверное — художники и музыканты…, — по новой, начала заводиться боевая подруга Бату.

— Всякие есть… Но поверьте, очень приличные люди! С трагической судьбой… Вот посмотрите на вон ту — самую молодую, парочку: это, же Ромео и Джульетта наших дней!

— Да эти то, вроде — до сих пор живые…, — не могу не подколоть.

— …Он по молодости, да по глупости сел на иглу, а она — не в силах смотреть, как погибает любимый муж, тоже стала наркоманкой… Кстати, дети уважаемых людей, крупных чиновников!

— Да, стрелять таких «Джульетт» надо! Вместе с ихними родителями, — не повелась на романтику Елена Дмитриевна. Если честно, я с ней в чём-то согласен…, — больше негде лечиться, как здесь, что ли, этим спидоносцам? Если, как Вы говорите, денег у них много — пускай лечатся за границей!

— Вы понимаете…, — горячо, с горящими глазами заговорил доктор Россман, — у них, здесь последний шанс! Они же, все по много раз лечились… И, за границей даже и, ничего им не помогло! А, СПИДОМ, они не болеют — могу Вам результаты самых последних анализов показать…

По-моему, доктор Россман из породы тех фанатиков… Вроде защитников китов, что ради сохранения популяции китов готовы — даже, несколько подсократить популяцию людей.

— Да, подтритесь Вы вашими «результатами»!

Однако, дискуссию пора было прекращать, уже поднадоело:

— Елена Дмитриевна, ну не выгонять же их — раз уж приехали! Не по-людски, как-то… Да и, воля брата — сами понять должны! Пусть пока поживут, а там видно будет…

— Ну и, разместили бы их у себя в Замке…

— Елена Дмитриевна! — рявкнул я, — когда мне потребуется Ваш совет — я лично Вас о нём спрошу! Всё, митинг закрыт!

— Такие, как Вы, всегда за счёт других благотворительностью занимаются! — со слезами и дрожью в голосе бросила напоследок та и, покинула нас, хлопнув дверью.

Можно её понять и простить: долго кочевала вслед за своим Бату — только, вроде начала вить уютное гнёздышко — как вдруг, являются какие-то наркоманы…

…Постой-ка, что она сказала? «Благотворительностью»? Благотворительностью, благотворительностью…

— Она сказала: «благотворительностью»? — спросил я у Россмана.

— Да, — удивился тот, — а, что?

— Да, так…, — мысль бродившая, где-то в извилинах подкорки, наконец выбралась наружу, — есть одна идейка…

Надо немножко её обсосать…

— Ну что, доктор… Располагайтесь со своими пациентами в левом крыле этого здания. В правое, скажите своим подопечным — что б, ни ногой! Услышу на вас какую жалобу, вышлю в заброшенное село — тут километров за десять и, живите там без света и водопровода. Понятно?

«А я буду иногда приезжать со Спецом и на вас охотиться!», — очень сильно хотелось добавить.

— Не извольте беспокоиться, Владимир Фёдорович, лично смотреть буду!

— Да, хоть сами смотрите, хоть смотрящего какого — за их же счёт нанимайте, но чтобы без происшествий! …Ладно! Давайте осмотрим помещение…

Мы перешли в левое крыло здания. Ну лучше, конечно, чем я ожидал… Но, делать ремонт всё равно надо.

— Что Вы про это думаете? Как собираетесь расположиться?

— На втором этаже займём пять комнат — спальни для моих подопечных. На первом — моя спальня, кабинет и кухня со столовой. На первое время, я думаю, хватит.

— Сейчас вызову строителя, прикинем объём работ. Вот, только на «евроремонт» не рассчитывайте — если хотите, то только за свой счёт…

Бугор приехал на удивление быстро:

— А ты, я вижу, за балабола не канаешь! — удивлённо-радостно воскликнул он, прочухав тему.

— А, ты думал! Прикинь тут хрен к носу и, в первую очередь с этого сарая начинайте. Менты с «блок-постами» подождут.

— А, одно другому не мешает! Монтажники пока начнут «блок-посты», а отделочники тем временем — ремонт этого гадюшника…

Глаз у Бугра, по ходу, шибко набитый был… Буквально за час он выдал объём работ, количество потребного материала, сроки и прочее. Вроде, не сильно дорого должно получиться… Направив Бугра составлять смету к Елене Дмитриевне, я напутствовал его словами:

— И, помни наш уговор, Бугор!

— Всё будет в шоколаде, начальник!

После чего я обратился к Россману:

— А, не соблаговолите ли, отобедать со мной в моём Замке, Доктор?

— Сочту за честь, Владимир Фёдорович, — принял приглашение тот, — мы ещё не обсудили с Вами работу для моих подопечных… Ведь, большинство духовных и телесных хворей от безделья случаются.

«Переправить бы их всех в девятнадцатый век — канал копать…, — внутренне поприкалывался я, — вот, там — точно про свой „кокс“, да „герыч“ забыли бы!».

— Вам, прямо сразу всё подавай! Подумать надо… Первое время поможете строителям с ремонтам. Ну, а потом Бату… Борису Саналовичу с лошадьми…. Ну, а если делать вообще уж, нечего будет — кроликов или хомячков разводите. Очень, знаете ли, помогает в лечении депрессии… Особенно — хомячки! — Не забудьте, Доктор: обед в два!

Позвонив миссис Адамс и попросив её приготовить обед на двоих, я крутанулся ещё кое-где — по кой-каким делам, а потом отбыл в свою резиденцию на обед…

…После сытного обеда, который Россман не успевал нахваливать, я пригласил Доктора к себе в кабинет.

— Всё это, конечно очень хорошо, Док… И я буду, конечно, помогать Вам в силу моих возможностей… Но, боюсь недолго!

— Отчего так?

— Увы! Но я, не так богат, как мой брат, а расходы на всё это, — я обвёл пространство кабинета глазами, — очень велики. Хорошо, что брат проплатил многое на год вперёд — тем пока и держусь… Так, что — год, максимум — полтора, мы с Вами плодотворно сотрудничаем, а потом не знаю…

— За полтора года я не успею развернуться с клиникой…, — растерянно пробормотал Россман, — даже, если эксперимент пройдёт сверхуспешно, надо время, чтобы проанализировать данные, зарегистрироваться в Минздраве, получить разрешение на лечение, а это столько волокиты! Дальше, надо набрать новых пациентов… Я рассчитывал, что у меня будет года четыре в запасе… Ну, хорошо — три!

— Увы, Доктор, увы… Не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями!

— Что ж, делать, то?

Не передо мной одним, возникают подобные вопросы!

— Что делать, честно Вам скажу — не знаю… Но, что-то делать определённо надо! Надо искать, где взять деньги — больше нам ничего не остаётся делать! Ваши подопечные не могут помочь Вам материально?

— Это будет уже предпринимательской деятельностью, а это незаконно… К тому же, наркозависимый — человек такой: сегодня он согласен лечиться и даёт тебе деньги, а завтра передумает и накатает на тебя заяву — что, мол, деньги вымогал. А это — люди довольно таки, влиятельные! Если юридически лечение не оформить, можно так влететь!

— Да, нелегкое дело Вы на себя взвалили…, — сочувствующе вздохнул я.

После длительного унылого молчания, я начал подъезд:

— …Впрочем, есть одна идейка…

— Это какая, же? — с надеждой спросил Россман.

— Организовать благотворительный фонд! Назовём его… Ну, к примеру так: «Доктор Россман: мир без наркотиков». Объявить об сборе добровольных пожертвований…

— Шутить изволите! — даже обиделся Доктор, — в наше-то время, да в нашей-то стране — да ещё после всяких там «МММ»!

— Чем, это Вам — наша страна и наше время не угодили, интересно?! А? И, не путайте понятия: в «МММ» люди отдавали деньги, надеясь урвать халяву. А, в Ваш фонд они будут отдавать деньги, чтобы помочь наркоманам… БЕЗВОЗМЕЗДНО! Надо же, понимать разницу! Вы, что, не верите в человечество?

— В человечество верю, а вот в то, что оно даст денег — нет! Найдётся конечно, может быть, несколько десятков альтруистов… Но, сколько они там пожертвуют? Так, копейки…

Какой-то странный человек, этот Доктор Россман! Впервые такого вижу: в то, что можно излечить наркомана — он верит, а в то, что люди будут добровольно отдавать свои кровные на их лечение — нет!

— Попробовать всё равно надо, даже если немного денег будет… Какая-никакая, но поддержка!

— Да, Вы, хоть понимаете, во что Вам встанет одна реклама? Сколько стоит одна минута рекламы на ТВ? Только на одной рекламе, Вы ещё быстрей разоритесь! А, без широкого освещения, презентаций всяких, вообще ничего не получится…

— Доктор, счас же двадцать первый век! Век хай-тека и нанотехнологий! Кроме ТВ, существует ещё и, Интернет. Вот там и, разместим рекламу… Это, практически даром! Пока… А, презентацию мы тут такую в Солнечногорске устроим — всем чертям будет тошно!

— Да, кто там эту рекламу читает в интернете! Никто не даст денег в ваш фонд!

— Не в наш, Доктор, а в ваш! Вы же его организуете. И даже, своим именем назовёте. Я, же буду соучредителем и доверенным лицом. И, как это никто не даст денег? Я, вот например, уже даю миллион рублей — а дурной пример, как известно, заразителен!

Россман посмотрел на меня, типа, тебя тоже лечить необходимо и махнул рукой:

— Ваши деньги — делайте с ними, что хотите…

Так… Лёд сдвинулся, дело пошло!

— План такой: Вы организовываете благотворительный фонд имени себя, открываете счет в банке для добровольных пожертвований и назначаете меня на два года распоряжаться этими средствами. Согласны?

— Вы ничего, «такого» не затеяли? — Док подозрительно посмотрел на меня.

— А, что тут можно затеять «такого»? Люди добровольно будут перечислять деньги. Что тут, может быть незаконным?! Подумайте, Доктор — я подожду…

Доктор Россман долго думал, но так и не придумал — что «здесь может быть незаконным», тогда я продолжил:

— …Каждый волен своим баблом рулить — так, как ему рулить вздумается! Вы же, даёте мне право этими бабками распоряжаться. Где здесь, какой криминал? Я на эти деньги поправляю свои материальные дела — заодно держа на плаву Ваш проект. Вам всё равно, много денег в данный момент не надо — нет ещё подтверждающих фактов, что лечение наркозависимых в Солнечной Пустоши будет успешным. Да и, не будет много денег, сами же говорите! А через два года, смотря по полученным результатам, можно будет пересмотреть наш договор… Может вообще, мне пинка под зад дадите!

Россман задумался:

— Что-то, тут не то…

— Вы, хоть что-нибудь теряете? — начал терять терпение я, — организационные мероприятия я беру на себя, с Вас ни копейки! Если, я пролечу — ну, так на полгода раньше разорюсь, на полгода позже, какая разница? А если и, будет какая деньга — то Вы же, в своих планах на неё не рассчитывали — так, же? Ну так и, не рассчитывайте впредь! В чём проблема, то?!

— Есть в Ваших словах определённый резон…, — ну, слава Богу, сдвинулось!

— Да, мои слова целиком состоят из определённых резонов! Так что, Доктор? По рукам?

— По рукам, Владимир Фёдорович!

…Следующий месяц я носился с этим фондом, как ошпаренный, или как будто мне сделали чистейшим скипидаром полуведёрную клизму! Оказывается, безвозмездно помогать людям — это, такое геморрное дело в России… Скажу сразу: хрен бы что вышло — если бы не старые связи Германа и, не моё упорство барана, атакующего новые ворота. Несколько раз приходилось ездить в Нижний и, пару раз в Москву. Заодно, в Москву я отвёз книги Кисе и подсуетился немного по делу о наследстве…

Встречаться с Мозгаклюем не стал. Решение по порталу я ещё не принял — не хочу, что бы он на меня как-то давил. Женька к этому отнёся понимающе, сказав по телефону: «Ты там думай, думай! Хорошенько думай, давай!». Тоже, небось, какие-то свои виды имеет…

Между делом, потихоньку покупал инструменты и стройматериалы для ремонта Замка в прошлом. Для этого использовал деньги, «отксеренные» через портал. Чтоб не палиться, покупал необходимое в разных небольших городках по дороге, применял простейшие, но эффективные методы конспирации. Например, чтобы не светиться своей приметной «Волгой», ставил её на стоянку и передвигался по тому городку — где производил свои махинации, на такси. Купил несколько разнообразных очков, искажающих черты лица и, как можно чаще менял их. То же самое и, с одеждой…

Сконструировал и собрал, из купленных и изготовленных на заказ деталей, тележку для перевоза через портал больших и тяжёлых грузов. Тележка позволяла перебросить в прошлое или из него — около тонны различных предметов за раз… Очень удобно получилось — не то, что на руках или на спине таскать! Теперь, осталось только придумать, как по лестнице грузы перемещать…

С помощью тележки — в несколько ходок, «перевёз» в прошлое всё купленное или взятое из мастерской оборудование. Также, перебросил все стройматериалы, окна, двери, детали для печи… Электрогенератор… Десять канистр бензина… И, про «ксерокс» не забывал — «кучка» золотишка потихоньку росла, с каждым моим посещением прошлого, увеличиваясь в два раза!

Надолго в прошлом не оставался. Только один раз, съездил на велосипеде посмотреть деревню. Вблизи, она представляла собой ещё более жалкое зрелище! Даже, в свои лучшие времена, крытые соломой избы, с подслеповатыми окошками — затянутыми бычьими пузырями, не производили бы впечатления…

А вот Храм, да! Хотя и, заброшенный он воистину вставлял — своей лепостью….

Тем временем, Джостик закончил с кладами и с «исчезнувшими шедеврами» и, я решил вплотную заняться ближайшим из кладов. Тем, на берегу Волги — что двое рыбаков нашли…

Когда, я в Нижний в первый раз поехал — по делу об открытии Фонда, заскочил по дороге в село — откуда родом те рыбаки. Самих их, увы, уже не застал — один умер, второй съехал куда-то… Но, местные про клад — все до одного, прекрасно знали. За двести рублей один из них мне место клада показал. Причем, я решил продублировать, нашёл ещё одного пейзанина, страждущего взалкать… Тот, показал то же самое место. Значит, правильно, верно!

Так как, современное шоссе вдоль Волги, шло точь-точь по тому месту — где была грунтовка в девятнадцатом веке, измерил по спидометру «Волги» расстояние от переправы до места клада. Чёрт, очень приблизительно получается! Более точно не получится — «джи-пи-эс» в прошлом, кажется, не работает — хотя я специально не проверял… Хахаха!!!

…От такого моего образа жизни, поначалу страдали Медвежонок и Котёнок. По утрам я срывался из Замка очень рано и, с Медвежонком приходилось… Чуть ли, не на ходу. И, вся — нерастраченная утром моя сексуальная энергия, доставалась вечером Котёнку! Она героически всё сносила, пока я несколько раз не словил её — спящей прямо на рабочем месте. В результате на меня обижались обе. Через неделю до меня дошло, что пора организовать скользящий график. Теперь Оля с Катей по очереди посещали меня по утрам и вечерам. Вскоре я заметил, что они, кажется, сдружились. Пришла нехорошая мысль, попробовать секс втроём… Ну, нет! Через чур, уж — как-то по-скотски.

…Наконец, Частный Благотворительный Фонд «Доктор Россман: планета без наркотиков» был оформлен, зарегистрирован и т. д… В уставе Фонда было записано, что он создаётся для пропаганды здорового образа жизни, изучения новых, в том числе — нетрадиционных методов лечения наркомании, помощи в адаптации бывших наркоманов… В Солнечногорске состоялась грандиозная (по здешним колхозным меркам, конечно) презентация. Присутствовало, разумеется, всё районное начальство, приехал кое-кто и, из областного… Из самой Москвы приехало чуть меньше десятка деятелей искусств, вышедших в тираж ещё в прошлом веке. Десятка два журналистов областного и районного масштаба освещали событие.

Вообще, было очень весело! Все толкали, в том числе и я, проникновенные речи, а Батюшка очень одухотворённо махал кадилом. Я всё думал — убьёт им кого! Но, слава Богу обошлось… Затем, я торжественно положил на счёт Фонда лям рублей… Народ тоже, по мелочи вложился, — хотя, на лицах большинства читалось непонимание: на хрена, мол, мне всё это надо.

Вечером состоялся торжественный ужин в Замке: для районной и областной «элиты» и, для гостей города было накрыто в пресс-конференц-зале, народ «попроще» бухал за мой счёт в моей же столовой…

У каждой более или менее серьёзной организации или структуры, должны быть штаты… Так, ведь? И «Благотворительный Фонд» ничем не хуже! Поэтому, на следующий день — после обеда, я пригласил в комнату для совещаний всех своих работников и, кроме того — Доктора Россмана, Боню и Бугра.

— Итак, товарищи или господа — кому как нравится… Доктор Россман открыл, как вы все уже знаете частный благотворительный фонд имени себя и, поручил мне лично организовать его работу. Я же, в свою очередь, приглашаю всех вас устроиться на работу в этот Фонд. Елена Дмитриевна Ункурова приглашается на должность главного бухгалтера… Борис Саналович, её муж — мастером по трудовому воспитанию… Моя экономка Валентина Сергеевна Матвеева возглавит наш отдел кадров, а её муж и мой дворецкий — Игорь Сергеевич, пригашается на должность штатного переводчика. Возможно, скоро из-за границы к нам на лечение приезжать будут…

Какое впечатление на присутствующих это произвело понять и описать трудно, а я продолжил раздавать должностя:

— …Александр Олегович Кондратов, естественно, возглавит у нас службу безопасности. Кстати, Александр Олегович, Вы до сих пор, заместителя себе не нашли! Надо бы поторопиться. Катя… Екатерина Васильевна будет — после соответствующего обучения, моим секретарём-делопроизводителем, плюс пресс-секретарём по связям с общественностью. Оленька… Вам предлагается небольшая, но чрезвычайно важная должность офисного менеджера (покраснела и смущённо заулыбалась. Наверное, не знает, что это такое и, какую-нибудь пошлость подумала…). Есть у меня ещё кандидатуры в психологи и программисты, но они сейчас здесь отсутствуют. Я с ними позже поговорю.

Так… Теперь самое главное:

— По зарплате… Ну пока, на счету у Фонда денег практически никаких… Поэтому, пока от Фонда ничего не получаем. А потом — что заработаем то и, получим! Пока же вы будете — как и раньше, получать деньги, работая на меня… Фонд — это типа, приварка.

— А, я с какого бока здесь припёка? — недоумённо поинтересовался Бугор.

Валентина Сергеевна на него неприязненно-косо посмотрела…

— С очень, для Вас знакомого бока! Вам, Иван Николаевич Бойтанов — если кто не знаком, предлагается войти в Фонд на правах отдельного строительного управления. Для Вас сплошная выгода: только на бухгалтерии и налогах кучу денег будете экономить — не говоря уже про голову, которая на эту тему перестанет болеть. Ну, а в перспективе, если всё пойдёт пучком, то будем строить новое здание для Центра Наркологической Реабилитации. Так, что думайте!

— Я думаю, что когда начнём стоить — вот тогда я и, подумаю!

Бугор, отличался очень независимым норовом! Я и, не надеялся особенно…

— Как Вам будет угодно, Иван Николаевич! В смысле — Да и, фиг с Вами…

Я обвёл взглядом «сотрудников». Выражение лиц было разным: от скептического у Россмана, открыто враждебного у Елены Дмитриевны — до равнодушно-невозмутимого у Спеца. Бугор, по ходу, всё же что-то подсчитывал в уме… Остальные, по ходу, мысленно ожесточённо чесали затылки: что, типа, там шеф замутил? И, только Оля мне преданно улыбалась.

— Должен всем сказать, что у вас есть время подумать. Фонд, где-то до мая следующего года будет находиться в периоде организации… Но, заявления на приём на работу надо написать до конца этого месяца — чтобы я знал, на кого мне можно рассчитывать, а кому искать замену. Пока, же — как работали, так и продолжаем работать. Всем всё ясно?

Вопросов, вроде никаких…

— Извините, Владимир Фёдорович — а, про меня Вы ничего не сказали… — это Боня, — зачем, тогда на это… «Собрание», приглашали?

Боне, видимо очень хотелось сказать «цирковое представление», но он при всех постеснялся.

— Ох! Это, Вы меня извините, уважаемый Василий Григорьевич! — чёрт, забыл про него совсем! — Вам предлагается — как лицу от меня независимому, организовать в Фонде независимый профсоюз. Объяснять Вам, я думаю, не надо, что это такое… Насчёт размеров взносов, я думаю, тоже — сами, без меня решите.

Вы бы видели физиономию местного районного агронома! …Интересно, на камерах видеонаблюдения будет хорошо видно? В хорошем качестве? А то, я в последнее время шибко «Ютубом» увлёкся…

В принципе, своё дело я сделал и пора закругляться:

— Если, больше ни у кого нет вопросов, то разрешите откланяться… Можете остаться, обсудить моё предложение. Образец заявления о приёме на работу в Фонд на столе. Катя! Раздай желающим листы бумаги, потом их мне в «отдел кадров» и мне на подпись… Валентина Сергеевна! Проследите…

— Хорошо, Владимир Фёдорович, прослежу…

Судя по виду, миссис Адамс была конкретно озадачена всем от меня услышанным.

— Ну, всего хорошего!

Теперь насчёт рекламы… Сверх ожидания, репортаж об презентации Фонда не только по областным и районным телеканалам показали, но и по центральным… Наверное, Феллини по наводке Доктора подсуетился! В центральных газетах, тоже приличные статьи были. Один областной частный телеканал пообещал раз в месяц, бесплатно, по бегущей строке рекламу Фонда давать. С радио, тоже неплохо, в целом, получилось… Но, этого, конечно мало. Поэтому я позвонил Джостику. Тот, молодец ничего не скажешь! Быстренько создал, что-то типа компьютерного вируса, безвредного, но чрезвычайно надоедливого. Короче, реклама в Инете будет, что надо!

— Почти все подписали…, — проинформировала мня Котёнок вечером. Ну, точнее, ночером — после исполнения ею «внеслужебных» обязанностей…, — твоя Медвежонок, так вообще — самой первой, пока остальные только думали, что за напасть такая — «Фонд»! Правда, три листа испортила — пока правильно написала!

В её голосе были оттенки ревности.

— Не суди её строго! Ты бы как писала — если б, всю жизнь в деревне прожила? …А, кто не написал?

— Елена Дмитриевна наотрез отказалась! Говорит: «Помогать Владимиру Фёдоровичу буду — хороший он человек, хотя и со странностями, но писать ничего не буду». Ну и, Иван Николаевич… Тот, что с уголовной рожей — сказал, что подумает ещё, мол, время ещё есть…

— Ну, нет — так, нет! Я никого в жизни, ещё не насиловал…

— А хотели бы? Хотели бы попробовать?!

— …?!?!?! Кого?!

— Ну, меня… Больше здесь никого нет… Хихихи!!!

После «изнасилования», развязывая Котёночку её белы лапки — связанные её же колготками, я продолжил «производственный» разговор:

— А, с профсоюзом, как решили?

— Василий Григорьевич пообещал над уставом подумать и, грамотно слинял…

Вот жук, а!

Блин… А, колготки придётся новые покупать! С десяток — с расчётом на будущие «изнасилования»…

Глава 6

Важное решение принято

«Успехи „Макдональдса“ гарантирует „Макдоннелл-Дуглас…“»

Так говорят в США…

Закончив со всеми этими делами по образованию Фонда, я — забив на всё, с недельку отдохнул — пробездельничал, то есть… В основном «сидел» в инете, срался по любому поводу в коментах на «Ютубе», да играл в компьютерные игрушки. Разок, правда, съездили со Спецом в тот заброшенный посёлок в войнушку «поиграть». Ну и, напряжённая мозговая деятельность — по поводу, что мне делать с доставшимся мне «счастьем» в виде портала, продолжалась. Если честно, то от этих раздумий у меня шла голова кругом…

От «откручивания», мою голову спас звонок из Нижнего: представитель посреднической фирмы сообщил, что его клиент, продающий приглянувшуюся мне СТО, согласен на устраивающую меня скидку.

Ну, что ж, надо ехать… А по дороге надо выполнить то, ради чего затевалась вся эта лабуда с благотворительным фондом! А, затевалась вся эта «благотворительная лабуда» с совсем не благотворительными целями: мне банально надо было «отмыть» деньги, полученные с помощью портала. Потому, что фискальные органы рано или поздно, поинтересовались бы: «А, откуда, уважаемый, у Вас такие бабки? Вы же, вроде, не пашете, не сеете и, на шахте уголёк, кажется, не рубите?» А, тут готов ответ: «А, мне гражданин Россман — председатель Фонда, доверил рулить бабками на своё усмотрение. А, в Фонд простые граждане, добровольно — то есть, без принуждения, эти бабки перечисляют… Налоги уплачены? Уплачены! Так, что ступайте во-о-о-н в том направлении, пока в памяти!».

Если, не поступит заявление от возмущенных и потерпевших граждан, я вне всяких подозрений. А, как оно поступит, коли я сам себе в Фонд перечислять буду? Втихушку, конечно… Я ж, не буду сам на себя телегу катать?! Не так воспитан. А, если нет заявления, то — нет и, дела! Насколько я в юриспруденции шарю…

Конечно деньги, которые действительно, какой-нибудь дурак — кроме меня, в Фонд перечислит, я трогать не буду… Да и, из своих кровных надо малёха оставить — на богоугодное дело. Глядишь, если не на этом — так на «том» свете, мне зачтётся…

Само собой разумеется, рано или поздно верёвочка виться перестанет — поэтому, надо года через два с этим делом завязать и, придумать что-нибудь другое. Вот, это — самое трудное! Обычно, хорошо работающую схему, эксплуатируют до упора. Ладно, рано ещё так далеко заглядывать…

Итак, после звонка из Нижнего я собрался, пересчитал все, полученные честным путём деньги и золотые изделия. Часы трогать не стал: как золотой лом сдавать их жалко! Может, ещё как-нибудь пригодятся… Подумал, подумал и, половину денег и золота тоже оставил: скоро ехать в Киев к Немцу. Сдаётся мне, что представители «братского» украинского народа, страсть как мечтают внести свою малую толику в благородное дело помощи наркозависимым. Прям так и, спят и видят — как они перечисляют деньги мне в Фонд… Это, так! Это — однозначно! Я, чё? Их, не знаю?!

И, коротко проинструктировав перед дорогой персонал, «отлюбив» на дорожку некоторых из них, я выехал из Солнечногорска в Нижний Новгород…

Перед поездкой проконсультировался со Спецом насчёт безопасности в дороге:

— Во время поездок Вам — как ни парадоксально это звучит, как раз безопаснее всего! Главное — не ездить одним и тем же маршрутом и, в одно и тоже время. И, машинёшку Вам надо бы, почаще менять: ваша уж больно приметна…

Этот совет, тютелька в тютельку совпадал с моими планами — кроме машины, конечно. Присох я к ней, почему-то…. Вот я и, поехал — типа, путая следы, не напрямую — а, накривую! Сначала на запад — в сторону Москвы, затем на север и, сделав за три дня широкий полукруг, въехал в Нижний Новгород с востока.

По пути, в каждом городишке и деревушке — через сберкассу, делал взнос в Фонд деньгами, «отксеренными» порталом. Помаленьку, потихоньку — малыми партиями, продавал в ювелирных магазинах золотые печатки, запонки, крестики и булавки. Деньги, полученные за них, тоже перечислял в Фонд. Со всеми возможными мерами предосторожности, конечно. Хорошо ещё, что в российской глубинке, в сберкассах почти нет видеокамер… Мне это на руку!

…Ого! Мал по малу — рублик к рублику, баксик к баксику, но полляма «зеленью» я «накосил»!

…СТО, что я собрался купить, конечно, была далеко не в центре города, но тоже — в довольно-таки бойком месте! Комплекс зданий состоял из средних размеров двухэтажного коттеджа, большого склада с подземным хранилищем и, собственно — станции технического обслуживания, включающей в себя оснащённые вполне современным оборудованием автомойку, шиномонтажку, цеха кузовного и моторного ремонта. Имелся и магазин запчастей и небольшая кофешка, где можно было слегка перекусить, пока твоя тачка ремонтируется…

Перед тем, как оформить куплю-продажу, на всё — про всё, неделя с лихуем ушла, сам всё основательно облазил, осмотрел, проверил…

Со складом проблем не возникло — он был сдан в аренду одному обрусевшему азербайджанцу. Фамилия у того была вполне себе азербайджанская, а вот звали его Пушкин. А, чё? По-моему, нормально… И, почему русские своим детям такие классные имена не дают — стесняются, что ли? Пушкин арендовал склад под хранилище овощей и фруктов, которые его земляки из Азербайджана привозили. Имел пару грузовых «Газелей». На складе у него работало несколько узбеков:

— У, чурки! — ругался он на них, — по два года у нас в России живут, хотя бы с десяток слов выучили!

— А, как Вы с ними по работе общаетесь, тогда? Мимикой, что ли?

— Ну, простейшие команды понимают… Как собачки Павлова!

Ну, на узбеков он зря пенял: не знаю, что они там понимают — но «ишачат», как лошади Пржевальского!

А, вот с собственно СТО, у меня возникли некоторые непонятки… Что-то, арендная плата маленькая… По всем моим прикидам, должна быть больше раза в три! Походил, посмотрел: …э, да у них тут позднесоветская расслабуха! Не работа, а сплошные перекуры… Не, не пойдёт! Вызываю главного Костоправа:

— Или, Вы мне за три месяца увеличиваете вдвое арендную плату, или мы с Вами расстанемся! Лучше я и, СТО тоже, сдам под склады каким-нибудь урюкам…

Повозмущался, поспорил, конечно — но, пообещал исправиться… Через полчаса я услыхал во дворе его матерно-командный рык.

Так как жить в коттедже постоянно я пока не собираюсь, разумно было бы кого-нибудь там поселить — для присмотра да пригляда… По объявлению нашёл Деда с Бабкой и, сдал им две комнаты и кухню с санузлом на первом этаже особняка. Остальное «законсервировал» до лучших времён: обесточил, обезводил, запер на ключи и опечатал.

Ну, вроде ни чё так, контингент! Дед, по ходу, любит синьку — но, кажись в разумных пределах…

…Ну, наконец-то дела на малой исторической Родине все сделал! Осталось съездить на кладбище, помянуть предков и домой… Взял бутылку водки, закусить что и, на такси, поехал туда, куда каждого из нас — рано или поздно отвезут.

Старое кладбище ещё сохранилось и, на нём у рода Стерлиховых — не то, чтобы фамильный склеп, просто свой отдельный участок имеется.

Герман неслабо потратился, привёдя здесь всё в божеский вид — кругом гранит и мрамор! Весь род Стерлиховых здесь покоится с миром… Даже у того, кто здесь не был похоронен — стараниями брата есть памятные доски. Ну, просто гордиться можно такими могилами! Вот, только самому Герману не довелось здесь упокоиться: почему-то, в завещании о месте захоронения не было упомянуто, а Чёрная Вдова настояла на захоронении в Москве…

Я ходил, смотрел на могилы предков, поминал, пил водку… И, думал.

…Вот, прапрапрадед наш — Павел Игнатьевич. В 1828 голу родился, в 1877 умер. Герман говорил, не вдаваясь в подробности — пароходы его разорили. Не смог, значит, вовремя запрыгнуть на пароход современности… Ну, помянем…

А, это — прапрадед мой, Максим Павлович, брат незадачливого Дмитрия Павловича, под которого я косил перед мужиками в прошлом… 1849–1888 г. г… Сравнительно молодым ещё умер… Вроде, как — всю семью холера скосила. Вот и, жена его лежит и трое младших детей. Один старший сын — мой прадед, остался жив. Помянем и прапрадедушку…

Вот и, прадедушка с прабабушкой… Прокопия Максимовича я уже не застал: как раз, ровно за десять лет до моего рождения он умер, а вот прабабушку Аню помню. Шустрая, такая старушка была — до последнего бегала! Потом, рассказывал дедушка, как-то легла спать и, померла во сне. Многие бы так хотели… Ну, за упокой.

А это, старшая дочь моего прадеда — старшая сестра моего дедушки, Дарья Прокопьевна. До войны, удачно вышла замуж — за партийно-хозяйственного деятеля… Все подруги ей жутко завидовали, говорил дедушка. Двое детей у них успело родиться… В тридцать девятом мужа направили — с повышением, работать на Западную Украину. После сорок первого, никаких следов ни о ней самой, ни о её семье… Так, что вместо могилы — просто памятная доска её и семьи. Надеюсь, ваша смерть не была жуткой и, вы хотя бы не мучились… Выпьем…

Вот и, дедушка мой — Иван Прокопьевич и бабушка — Анна Васильевна… Дедушку на фронт не взяли — он был инженером-железнодорожником и имел бронь. После войны его перевели работать в Донбасс — восстанавливать разрушенное войной. Там он и, остался жить. Дослужился до начальника крупной железнодорожной станции, вышел на пенсию и жил там же — вблизи станции, в маленьком домике, но с большим огородом и гаражом.

Каждое лето нас с братом, а когда брат вырос — меня одного, родители привозили к дедушке с бабушкой на всё лето. Родители то, в Сибири, да на Дальнем Востоке строили — вот нас и, отвозили на Украину позагорать, да витаминов набраться. Домик стоял на отшибе, играть мне было особенно не с кем и, я то с бабушкой на огороде ковырялся, то с дедушкой в гараже. У дедушки на пенсии было три основных занятия: ремонт «Запорожца» перед рыбалкой, собственно — рыбалка и, ремонт «Запорожца» после рыбалки… Во всех этих трёх занятиях, я дедушке активно помогал.

У дедушки — кроме моего папы, была ещё и дочь — для меня тётя Оля. Она вышла замуж и жила там же, на Донбассе. Позже, развелась… Её единственная дочь Кристина, уже после развала Союза, вышла замуж за «русского» немца… Ну, того самого — что, бронежилеты хохлам впаривает! Немец увёз Кристину на «пмж» в Германию, потом они и, тётю Олю к себе забрали… Один раз ездил к ним в гости.

Мои дедушка и бабушка умерли по очереди после смерти моих родителей: сначала, в девяносто третьем бабушка, потом, в девяносто четвёртом дедушка… Когда умерла бабушка, я приехал на похороны и успел застать в живых дедушку. На следующий год, уже — по настоянию брата в Нижнем, хоронили дедушку и перезахоранивали бабушку. Вечно буду вас помнить… Выпьем…

Самый младший брат дедушки — Владимир Прокопьевич, восемнадцатого года рождения… Командир Красной Армии. Вон, на фотографии, лихой какой! Как на нём фуражка сидит! ОРЁЛ!!! Меня в честь его назвали — по предложению дедушки. В сорок первом пропал без вести в Белоруссии. Поэтому, тоже — просто памятная доска. Не знаю, был женат или нет… Ну! За тебя, тёзка! Надеюсь, ты успел убить своего немца…

Ну, этот из братьев моего деда — Степан, точно не был женат! Не до этого было… Ибо, то по тюрьмам, то по ГУЛАГАМ сидел. Беломорканал строил, может — даже, в Солнечной Пустоши побывал. Да нет, что вы! Какие, такие «сталинские репрессии»?! То за драку, то за поножовщину. Совсем безбашенный был, рассказывал дедушка. Из-за него ещё, младшего — Владимира, не хотели в военное училище брать. Пришлось аж, самому Ворошилову написать. Вышел Степан Прокопьевич, двенадцатого года рождения, на волю в… Сорок первом году и, сразу был мобилизован в армию. В декабре того же года, под Москвой, эшелон — в котором он на фронт ехал, разбомбила немецкая авиация. «Пал смертью храбрых, похоронен возле…» — было написано в официальной бумаге — похоронке. Брат, даже «чёрных гробокопателей» подключал — но, могилу найти не смог. Опять памятная доска… Дедушка очень жалел, что Степан не успел до немцев добраться: «Лихой был Степан, ох лихой! Война б, на пару месяцев раньше закончилась…», — всерьёз говорил он. Выпьем за тебя! Не твоя вина, что ты не смог сделать то, что мог бы…

Самый старший брат деда — Алексей Прокопьевич, шестого года рождения… С этим братом деда, всё в порядке! До войны был инженером-строителем, женат, двое детей. На фронт попал осенью сорок второго, в инженерно-саперный батальон. Как раз, под Сталинград! Строил укрепления, мосты и прочее… Орденом Красной Звезды оценило командование вклад Алексея Прокопьевича в эту грандиозную битву. Под Курском он был уже капитаном — начальником штаба этого батальона. За какое-то шибко мудрое минное заграждение, Алексей Прокопьевич получил орден Красного Знамени и, даже именные часы. Вроде, как лично из рук самого Рокоссовского! Научился воевать, короче.

В сорок четвёртом победоносном году, окружённая в результате операции «Багратион» — где-то под Бобруйском, группировка немецких войск рвалась из кольца… Чтобы не допустить прорыва и выхода немцев на наши коммуникации, в бой бросали всё, что под руку подвернётся… Бросили в бой и, инженерно-сапёрный батальон майора Стерлихова. Батальон атаковал и выбил немцев из какой-то позабытой деревеньки — на безымянной высоте, но немцы поднатужились и вновь отбили её. И, так — несколько раз…

Командир батальона после тех боёв за эту безымянную деревеньку был объявлен пропавшим без вести. После войны жене Алексея Прокопьевича удалось снова выйти замуж и, через некоторое время связь с ней была потеряна.

Опять, стало быть, вместо могилы — памятная доска. Тебе ещё повезло, Герой! У большинства без вести павших и, такой нет… Выпьем за тебя, надеюсь, твои дети, внуки и правнуки о тебе знают и помнят!

А вот и, две последние могилки! Могилки моих папы и мамы. Надеюсь… Как, я уже говорил, мои родители были строителями и, всю свою жизнь, что-то там строили в местах очень отдалённых и не шибко солнечных. Но, под конец им «повезло»: оценив заслуги перед Социалистическим Отечеством, отца назначили начальником строительства крупного завода в солнечной Молдавии — на самой границе с Румынией. Мне в то время четырнадцать лет было. Брат, уже взрослым был — отучился, женился и работал по месту жительству жены — в Москве. Удачно жениться — половина жизненного успеха! Хотя бы на первых порах. А вот, как дальше пойдёт… По разному бывает!

Если честно, с братом мы с момента моего рождения… Ну, точнее — с момента моего осознания этого бытия, «бодаемся». «Бодались», то есть…

Я, как уже говорил — феноменально упрям с детства, а мой брат Герман — так же феноменально, любил кем-нибудь покомандовать. По причине самых близких родственных отношений, этим «кем-то» был чаще всего я. И, как я себя в детстве помню, он всё пытался заставить меня — воспитывая, сделать что-нибудь полезное. С его точки зрения, конечно, полезное… Я ж, бывало, с рёвом: «Ты мне не папа!», отказывался наотрез. Иногда, если сильно доставал и, с кулаками на него кидался! Ну, огребал подзатыльников, конечно — разные весовые категории!

Вот, родителей — я всегда безоговорочно слушался… Ну, почти всегда, а брата — почему-то, практически никогда. По крайней мере без «боя», он ничего меня заставить делать не мог… Ну, не было у человека педагогического таланта и, всё тут!

Когда я закончил среднюю школу, приехал Герман из Москвы и, на семейном совете сообщил, что договорился об моём поступлении в престижный московский ВУЗ:

— …Ну, а что? Учишься ты хорошо — до «золотой» медали, правда, не дотягиваешь, так большинство таких… Я даже знаю, Володька, куда тебя устрою — как диплом защитишь! — заговорнически подмигнул он мне, — «хлебное» место, я тебе скажу! В смысле, без хлеба будешь чёрную игру есть и, красной её заедать…

Лучше бы он мне такого не говорил! Лучше б, как-то молча — через отца, всё делал:

— Не буду я поступать ни в какой ВУЗ!

— Как, это не будешь? Что ж, ты — в армию собрался, что ли? — удивился брат.

Лучше бы он и, это не говорил! Вообще то, в армию я не хотел. Просто стоял на перепутье: не знал куда поступить, то ли в мореходку, то ли ещё куда…

— Да, в армию! Настоящий мужик должен отслужить в армии! Вот я и, хочу проверить — настоящий я мужик или нет! — это я намекнул на то, что сам, то Герман не служил.

Ошарашенный Герман беспомощно посмотрел на отца. Он то — уже взрослый был, даже — сам папой успел стать! Ему просто на ум не пришло, что у меня — до сих пор ещё, в известном месте, детство не отгуляло…

Папа мой тоже — царство ему небесное, хорош был! Нет, чтобы сказать: «Давайте не будем торопиться, пусть ещё подумает». Папа мой был мужик реальный — принципиальный, резкий и прямой:

— Ну, если мужик — да ещё и, настоящий, то пускай идёт служить в армию!

После таких его слов — сдавать назад, как говориться, мне было в падлу…

Бедная моя мама, попыталась, что-то там вставить, но папа рявкнул:

— Ничё, послужит! Я же, своё служил, три года даже — не два! У меня дефекты какие-либо, заметны? Нет? Вот и, Вовка пускай послужит. Тем более, сам хочет!

— А, если в Афганистан пошлют?

— А, ты помнишь, что он здесь вытворял? Как молдаван «терроризировал»? — папа, несколько злорадно усмехнулся, — так что, афганским душманам очень сильно не повезёт! Ха-ха-ха!!!

Душманам, всех национальностей и мастей, очень сильно «повезло» — ибо, меня в Афганистан служить не направили… Даже, в ВДВ или в морпехи, не взяли. А, служил я в Архангельске, на аэродроме — в батальоне обслуживания. Пока служил, сдружился с одним тверичанином, с Серёгой. Тот, дембельнулся раньше меня на полгода — осенью, и я после собственного весеннего дембеля, заехал по пути погостить к нему в Тверь.

Город понравился, тут ещё друг Серёга надумал поступать в местный Технологический. Ну и, я с ним — чисто за компанию… Ну, а чё бы, нет?! Надо же было мне куда то определяться — возвращаться и жить в Молдавии, я не хотел…

Серёга провалился на вступительных, а меня приняли. Успел ещё съездить к родителям, на недельку, повидаться. Мама плакала от радости, папа тоже ходил довольный, как новый паровоз:

— А я, то думал, сын, ты в деда Степана пошёл — такой же безбашенный… А ты, оказывается, в деда Алексея — тот был тоже боевой, но с головой дружащий!

Больше я их — своих родителей, ни живыми, ни мёртвыми не видел… Поступил в Технологический я в восемьдесят девятом. Следующие два года летом были практики — съездить погостить да повидаться, не удавалось. Переговаривались по телефону да мать письма часто писала, на которые мне — поросёнку этакому и, ответить — чаще всего, лень было. Ну и, деньги родители слали исправно. Немного, правда — не баловали особенно… Брат, так тот вообще, на меня обиделся. Не звонил даже… Так, заехал разок на часок, посмотреть как живу — по просьбе матери.

Потом девяносто первый, путч, распад Советского Союза и, будь он навеки проклят, девяносто второй…

По СМИ довольно подробно освещали, что делалось в Приднестровье, Бендерах, Тирасполе… А, что творилось в маленьких городках по всему бывшему Союзу, как-то освещалось не очень. Кому это интересно! Это, если в Москве или Питере доморощенные скинхеды убьют таджикскую девочку — наша же «демократическая общественность» на весь мир клеймит русский национализм с фашизмом. А, сколько в Таджикистане и в других бывших «братских» республиках убили русских девочек — так это, никого не интересует… Ну, убили и убили — да и, хрен с ними! И никакого национализма! Как будто так и, надо — можно даже и, не упоминать про такие пустяки…

Связь с родителями пропала ещё до событий в Приднестровье. Зато, стал звонить обеспокоенный брат… Дедушка, тоже. Поехать туда… Но, как? Пока думали, пока собирались — пока то, пока сё… Уже стрельба шла вовсю! Всё ждали, может с беженцами выйдут…

Наконец, брат самолично, ко мне явился в общагу. По его виду, я сразу же обо всём догадался. Попросив всех выйти из комнаты, он сказал:

— Осиротели мы с тобой, Володя… Нет у нас тобой больше родителей…

Как, только всё хоть немного успокоилось, мы с братом выехали в Молдавию. Долго мы искали если не правду, то хотя бы тела родителей… От нас или шарахались или в открытую угрожали. Со мной вообще, даже знакомые русские и бывшие друзья-молдаване разговаривать наотрез отказывались, а с Германом разговаривали только за его деньги. Наконец, где-то под вечер, Герман привёз в квартиру, что мы снимали, два небольших одинаковых ящика из оцинкованного железа:

— Вот, братишка… Это наши с тобой папа и мама…

Я спросил, в полном ступоре:

— А, который из них — папа, а который — мама?

Герман ответил… Похоже, он тоже был в шоке, к тому же, в хлам пьян:

— Вот это — папа, а вот это — мама… Или, наоборот… А, скорее всего они и, там и там все вместе, вперемежку! Кости, брат, не сортировали… Тебе, не всё равно? Или, ты кого-то из них больше любил?

А, действительно, а не всё ли равно?

— А, это точно они?

Генрих пожал плечами:

— Да в тот день, вроде, только их убили… Других, то — только избили да выгнали, кто не успел спрятаться. Вроде…

— Может, генетическую экспертизу провести?

— А вдруг, тогда, вообще без могил родителей останемся? Я ж, говорю: никаких останков больше не нашли. Как бы, там не было, это — останки однозначно людей и, они заслуживают погребения — кем бы, они не были…. Да и, вообще — пора валить! Местные, по причине независимости, стали свободными от работы и денег — а про нас пошли нехорошие слухи, что у нас с собой бабла немерянно…

Уходить и, правда пришлось — чуть ли, не огородами… На выезде, по нам даже из чего-то бабахнули и была попытка погони на чём-то раритетном. Хорошо ещё, у брата тачка была покруче, чем у молдаван… Прорвались, короче!

Про обстоятельства смерти родителей, брат категорически говорить отказался, типа, не знаю… Потом, через пять лет, всё же как-то разговорился:

— Папу нашего, ты же знаешь… Принципиальный и жёсткий мужик был — Царство ему Небесное! Потому, туда и направили, другие не справлялись: уж слишком у местного населения менталитет — как сейчас говорят, специфический…

— Да, знаю! Они с мамой, только про то и, говорили — как воруют, да как работают…

— Вот видишь! А, городишко то маленький — из работы только эта стройка, да собственные виноградники… Некоторых по несколько раз увольнял и потом снова устраивал. В общем, местный «электорат» на отца зуб имел, размером с бивень мамонта! Ну и, из руководства папа кое-кому хвост прищемил. Тоже, любви местного населения это не добавило… Тут ещё, сам папа накосячил: поддавшись новым веяниям, построил себе дом — за счёт вверенного ему строительства, разумеется. Многие так делали… Даже, почти все в то время — кто имел возможность, конечно. Ибо, негласная команда поступила: можно дербанить!

— Прежде, чем наш папа решил себе дом строить, он полжизни — вместе с семьёй, чуть ли не в вагончиках прожил, пол-Сибири построив…

— Подрастёшь, Вова — поймёшь, что у каждого своя правда… Это мы с тобой сейчас всё понимаем — а тогда, для местных, это, как лишняя красная тряпка для быка была. Конечно, кто же мог подумать, что так всё кончится?! Всё ж, начиналось с красивых слов про свободу, про демократию… Образовалась, короче, в городке местная ячейка, какой-то там — демократическо-националистической партии, во главе с местным активистом, не помню точно фамилию… Вротяру, что ли… Два года они отцу мозги сушили, поначалу забастовками, митингами да демонстрациями. Потом ситуация, потихоньку накалялась… Ну, а после развала Союза они окончательно поняли, что им всё можно. В тот день, начиналось тоже — вроде, с мирного митинга, на котором клеймили «оккупантов» которые жить по-европейски мешали. Потом, слово за слово — не знаю с какого перепуга, сейчас уже не выяснить, толпа озверела и ломанулась на штурм папиного дома…

Герман тяжело засопел, налил водки и выпил:

— Убивали зверски… Забили насмерть… Чем попало… Обоих. Потом, мразям, ещё видно мало было — привязали к грузовику и, полдня таскали тела по городу…

На глазах брата выступили слёзы. Я тоже, чувствовал себя… Врагам, не пожелал бы, себя так чувствовать!

— Выкинули, когда надоело, тела на свалку… Прикинь, что за полгода с ними стало! Неделю местные бомжи под моим руководством — за бухло, по окрестностям той помойки кости собирали… Всё норовили какие-то скотские подсунуть!

— И, что? Никак нельзя, хоть одного найти и яйца ему вырвать? — я был хоть сейчас ехать, снести на хер, этот городишко…

— Подожди, ты же не дослушал! После всего этого, прикинь, этот Вротяру, становится директором той стройки и прихватизирует отцовский дом!

— Так, спалить его к е…еням, вместе с домом!

Брат хитро улыбнулся:

— Я, думаешь, почему все эти годы молчал? Боялся, что скажи тебе, так ты по горячке дров наломаешь… А, почему я, думаешь, сейчас тебе про это рассказываю?

— …Неужели?

— Ага! Не один ты такой умный… Сгорел тот дом вместе с активистом, его проб…ядью и его выб…ядками! Ну, а остальные, я думаю, сами себя наказали…

— Как, это тебе…?

— Да, сами местные всё и сделали! Мои люди, только им заплатили, проконтролировали и на видео весь процесс засняли. Во вторник по новостям на ОРТ покажут, можешь полюбоваться. Там, правда, скажут кого, но не скажут кто и, главное — за что!

— Ну, уважуха, брат! А, чёго это молдаване…

— Да, они без «оккупантов», до такой жизни дошли, что за деньги маму родную, в том доме подожгли бы и, ещё дверь подпёрли б, чтоб не сбежала… Я ж, говорю — сами себя наказали!

Вот, такая история… Пью за Вас, мои мама и папа… С глазами, что-то. Я, что? Плачу?! Я сидел, пьяный вдрызг, от какой-то несчастной бутылки водки и плакал, как маленький. Как, в детстве — когда родители куда-нибудь уходили и, я оставался совсем один…

Но, внезапно на меня девятым валом накатил приступ дикой злобы. На себя, конечно, на себя — родного… Ох, как люто я сам себя возненавидел! Аж, до трясучки: «Сидишь тут, тряпка половая, как баба плачешь — весь в соплях, а ведь в твоих силах всё изменить!». А, как я всё изменю? Портал же, не в девяносто второй… Вернее, в девяносто второй, но на сто лет раньше… «Нет! Ну ты, Вова — точно дурак! У тебя есть возможность ВСЁ изменить, а не просто спасти родителей». Сам ты, то есть, я — дурак… Ну и, как я ВСЁ изменю?

Хорошо, давай рассмотрим варианты. Самый простой: взять ноутбук, который Джостик скоро «набьёт» информацией и, к царю… Допустим, меня пустили к нему на приём: «…Вот такая фигня, Ваше Императорское Величество! Вас — долбо…ба, в восемнадцатом году расстреляют вместе с семьёй, если будете продолжать ушами хлопать. Вот и, доказательства! А, это Вам — в довесок, чертеж автомата Калашникова с промежуточным патроном и танка Т-34 с командирской башенкой! А, это вот — гитара, я Вам сейчас что-нибудь из Высоцкого забацаю!».

Ага… Вот фиг ты — то есть я, угадал! Прежде, чем до выше упомянутого Николашки дойдёт смысл мною сказанного, меня будут уже допрашивать в подвалах «МИ-6» — или, что у них там, в то время на эту тему было… Как сейчас США, в то время Британская Империя на Земле шишку держала. Вот говорят, мол, Ленин был немецким шпионом… Может так, может не так — спорить не буду. Но, в российских верхах, что сейчас — в моё время, американских, что «тогда» — британских шпионов столько было, что Ленину ещё в хвост огромной очереди встать придётся! И, никаких доказательств, тут приводить не надо — только посмотреть на то, как события тогда развивались и, как сейчас развиваются! Творить такое, что натворили тогда и, продолжают творить сейчас, не будучи шпионами вышеупомянутых государств, даже, теоретически НЕВОЗМОЖНО!!!

Вот, для примера: нарисуйся в «лихие девяностые» какой-нибудь, особо умственно одарённый попаданец — из двадцать второго века, предположим… Сунься он к Ельцину… Задачка для ученика четвёртого класса школы, для детей не шибко природой одарённых: через сколько часов, данный попаданец в каком-нибудь Гуантанамо окажется — с мордой, воткнутой в зассаный унитаз? То-то…

Ну, в самом благоприятном для меня случае, отравят пирожками с выветрившимся цианидом, пристрелят три раза в спину, разобьют голову кастетом и скинут по лёд Невы, подыхать от утопления — как Распутина. Ну, а потом «обосрут» в памяти народной…

Так что, такой вариант не канает! Это однозначно! Остаётся втихушку прогрессировать… Тут то, что я смогу сделать? Что, там у нас в ближайшее время наклёвывается? Ага! Русско-японская война… И, чё? Основная причина поражения — неразвитость коммуникаций… Не успели Транссибирскую магистраль до ума довести, хотя скорость строительства по тем временам была просто бешеная. И, чем я тут смогу помочь достопочтимым предкам? «БАМ» построить, что ли? Что б, про меня анекдоты — как про Брежнева рассказывали? Хахаха!!!

А, на море? Представляю себе: сухопутная, да к тому же — штатская, штрафирка подсказывает адмиралу Макарову или Рожественскому, как надо вести морской бой… А, как надо вести морской бой? А я, знаю?! На «Цусимских форумах», конечно, очень интересно и правдоподобно пишут — но, пока на практике всё это не проверишь, не поймёшь — правильно или нет… А, вдруг — не правильно?! Второй попытки уже не будет…

Да и, вообще: есть у меня мнение, что России в войне на море с морскими державами по любому не светит. Ну, не может хозяин тайги — медведь, биться с большой белой акулой в океане на равных! Вот, если б та акула в мелкий ручеёк, по тайге протекающий заплыла… Так нет, не заплывает, падла! Наоборот, медведя в океан постоянно выманивает…

Идём далее: Первая Мировая… Ну и, как её предотвратить? Спасти Фердинанда от пули Гаврилы Принципа? Да, пустое… Дело не в этом. Война началась не из-за и, так полудохлого Фердинанда — а, из-за того что, британские шпионы в России и британские шпионы в Германии стравили между собой Россию и Германию. Я, что-нибудь смогу сделать против самой могущественной разведывательной организации в то время? Может и, смог бы — если бы обладал всей исчерпывающей информацией. Но, во-первых: она до сих пор засекречена тем или иным способом, а во-вторых: измени я что-нибудь — как всё остальное начнёт так непредсказуемо меняться, что оставшаяся информация моментально обесценится.

Если, я спасу Фердинанду его никчёмную жизнь, британская спецслужба мгновенно придумает какой-нибудь другой ход — найдёт для России и Германии другой повод для войны и ход этой альтернативной Первой Мировой Войны — при всех тех же первоначальных условиях, может стать для России ещё менее благоприятным…

Две революции… Ну, по Февральской всё понятно: совпадение интересов. Британская разведка имела интерес не допустить выхода России из войны, российские генералы имели интерес отстранить царя, чтоб он им воевать, по их — генеральскому разумению не мешал, российские либералы имели интерес захватить власть — чтоб, всласть «порулить» и сделать так — что б, «всём в России было хорошо», как в Европе и, во всём «цивилизованном мире». Причём, под «всеми» они подразумевали в первую очередь себя — любимых. Ну и, заодно «распилить» чё… В то гумно лезть, пожалуй, не стоит! Всё равно, что дерьма за бесплатно при всех нажраться: всю жизнь от тебя вонять потом будет и, главное — без толку…

Октябрьский, как сейчас модно говорить — переворот… Вот тут, пожалуй, стоит влезть. Большевики — ребята, на всю голову отмороженные! Всем «агентам влияния» дали под задницу — а, кого и, «шлёпнули» по запарке… Новых же завести — это надо время! Создание агентурной сети требует очень много времени, денег и сверхкропотливого труда. Только во время Хруща — в реальной истории, у них это стало получаться… А, на чьей стороне вмешаться? Естественно, на стороне большевиков! Ну, во-первых: хотя бы по причине того, что большевики всё же победили. Значит, помогая им, прольёшь меньше крови, чем помогая их противникам. Логично? Логично! Во-вторых: как ни крути, при большевиках Россия добилась наибольших успехов и могущества. А, «неимоверные» жертвы? Говорили же, даже о «ста тысяч миллионов»? Ха-ха-ха!

Вот, моя задача и будет заключаться, что б, свести эти потери к минимуму… Конечно, без «слезинки ребёнка» дело не обойдётся и, всякие умники в новом альтернативном будущем — один чёрт найдут, до чего докопаться. Но, меня это не должно волновать! Сделать так, что б «всем было хорошо» — невозможно. Обиженные и опущённые всё равно отыщутся… Те, которым недостаточно хорошо — когда «всем просто хорошо». Им надо, чтоб им — лично, было ОЧЕНЬ хорошо!

Так как же мне свести эти потери к минимуму? И, главное: как бы не накосячить так, что эти потери будут, наоборот, по максимуму? «Ну, опять ты за своё! Ты, Вован, просто ссышь ответственности! Возьмём, к примеру, самое простое: если тупо — ещё до конца девятнадцатого века, прокопать тот канал, оросить Солнечную Пустошь, создать мощное агропромышленное предприятие, то уменьшит это человеческие потери России в последующих бурных событиях или, наоборот — увеличит?»

Однозначно, уменьшит! Уже, до Мировой и обоих революций, меньше народа от голода и, ему сопутствующих болячек, подохнет. В Гражданскую Войну большевики продразвёрстку ввели (на самом деле, ввели её ещё при царе. Большевики просто её — продразвёрстку, более последовательно в жизнь проводили) — так, не от хорошей же жизни! От бескормицы… Если бы, города от голода вымерли, то всё — амба России… Предположим, из Солнечной Пустоши продовольствие поступало бы в те города — пусть даже и, не слишком много… То значит и, гнёт продразвёрстки поменьше был бы!? А, это значит, меньше крестьянских восстаний, меньше работы чекистам, меньше расстрелянных… Меньше злобы и ненависти уже после Гражданской!

Голод в Поволжье… Сделать заранее в укромном месте запас зерна — как в СССР госрезерв и, с миллион жизней спасаем!

Не все понимают, что крестьяне получив от большевиков помещичью землю, не стали вдруг американскими фермерами, а так и остались крестьянами-общинниками… То есть, «завалить» страну товарным зерном они по определению не могли. Большевики, для решения продовольственного вопроса создавали совхозы вместо разорённых крестьянами помещичьих хозяйств, жутко мучаясь от кадрового голода… А вот вам, как на блюдечке — уже готовый «совхоз» и, кузница кадров, для создания других подобных сельхозпредприятий! Глядишь и, коллективизация при таком раскладе, пройдет как-то иначе — хотя, в её необходимости, я твёрдо убеждён… А, меньше обиженных коллективизацией — глядишь, мужик лучше в начале Великой Отечественной сражаться будет, меньше предателей и перебежчиков. Это — опять спасённые жизни!

Кстати, про Великую Отечественную… Причин её такого плачевного начала я много слышал… Ну, уж больно много. И, все причины — уж, такие правдоподобные! До неправдоподобия. Конечно, все причины я устранить не смогу — как бы не старался! А вот одну из решающих — попробовать надо. В Красной Армии было около ста тысяч автомобилей, а в Вермахте более шестисот тысяч — точно не помню. Причём, у нас это в основном — полуторки, а у немцев — трехтонные «Опель-Блитцы». Вдобавок, у них — у фашистов проклятых, до фуя и больше и, более грузоподъёмных авто имелось. У нас же, ни фуя! По тягачам, вообще — …опа. Глубокая такая, чёрная и безнадёжная…

Конечно, у немцев тоже — не всё так уж и, гладко было… Недаром, они всё же войну — в конце концов, проиграли! Неладно, что то было в Третьем Рейхе, ох не ладно…

Основная часть немецкой армии пешком топала — с артиллерией и обозами на лошадиной тяге. Но что, сцуко, характерно: посмотрите на немецкую лошадь и на российскую… И тут, даже, они нас обскакали! В Красной Армии — обыкновенная слабосильная крестьянская лошадка, у немцев же — специально выведенные для этих целей тяжеловозы… Это — крупные, сильные лошади! Конечно, русская лошадка славится своей неприхотливостью, то есть — выносливее немецкой будет и, позже она себя «ещё покажет». И, немцы её тоже полюбят… Никуда они, на хрен, не денутся! Но, это — позже, уже под Москвой — в грязи и в снегу.

Я про что, это? Немцы в начале войны побеждали не потому — что они, уж такие крутые вояки были — хотя, в этом им тоже не откажешь… А, в силу своей большей оперативной маневренности! Как бы, не был «гениален» полководец — но, если его войска и снабжающий их тыл, двигаются медленнее, чем противник — он обречен. Взять, например, Рокоссовского: в самом начале войны попалась на пути его мехкорпуса автобаза, он её «приватизировал» и начал воевать хорошо. Со временем накопил опыта, стал воевать очень хорошо, а потом — ну, просто отлично! А вот, другому командиру корпуса автобаза под руку не «подвернулась»…

Я это, опять же — к чему? Вот, что такое советская «полуторка»? По сути своей — это «Форд-Т», образца 1908 года… При царе-батюшке, в России — «которую, они потеряли», не удосужились заняться производством автомобилей! Хотя, ездить на них любили — у царя немаленький гараж был… Ну, прямо — как сейчас! У нас был министр обороны Паша-Мерседес — «тогда» был царь Коля-Мерседес… Большевики удосужились заняться производством автомобилей, но смогли наскребсти только на оборудование, от которого сам Форд уже отказался. Я ещё где-то читал, что Генри Форд, просто «подарил» СССР заменяемое на своих заводах оборудование, для производства уже устаревшего — по американским понятиям автомобиля… Да и, ничего более сложного, тогдашний Советский Союз — по причине низкой квалификации работников и, не освоил бы.

А что, если я — примерно в те же года, что и, Форд, начну выпускать тоже какой-нибудь автомобиль? Хоть какую-нибудь, пусть крайне примитивную — даже примитивнее, чем «Форд-Т» модель автомобиля? Может, тогда грузовичков — пускай и, наподобие всего лишь «полуторки», в Красной Армии не сто тысяч будет, а побольше? Тысяч триста, к примеру? Может, успешнее наши командиры будут действовать? Ну хоть, чуть-чуть?! И, не одному Рокоссовскому «подвернётся» под руку автобаза, а хотя бы трём командирам мехкорпусов? Тогда может, у моего дедушки не три брата погибнет, а «всего лишь» один? И, немцы не до Волги дойдут, а всего лишь до Днепра или, пускай даже — до Дона? Это, сколько ж… Сколько ж людей — хотя бы из мирного населения, в живых останется?!

И, про лошадей тоже стоит подумать. По крайней мере, до пятидесятых, они точно понадобятся. Вот, же парадокс: будёновскую породу выводили специально для войны, а когда вывели — оказалось, что на войне они и, на фиг не нужны. А, что если эту породу лет на пятьдесят раньше «выведут»?

Как ещё сократить потери? Много народу от эпидемий загнулось… Ну, в медицине я не особо силён, хотя приходилось на «скорой» санитаром подрабатывать — в особенно тяжёлые времена «лихих девяностых». Ну, хотя бы наладить производство банального дуста в достаточном количестве и, потери от сыпного типа будут сведены к нулю! Это, ещё несколько миллионов спасённых жизней…

К чему это, в конце концов, приведёт? Это приведёт к увеличению плотности населения в центральных областях России… Повышение плотности населения же, оказывает кумулятивный эффект на все стороны жизни и развития общества!

Ну, в «коммунизм» я не верю, в «демократию» — тем более… Это, всё — всего лишь идеологические термины политтехнологии и ничего более. Лично я считаю, что если государство имеет возможность дать людям какую-то личную политическую и экономическую свободу, то даёт… Не изверги же одни, там сидят! А, если государство бедное — то и, о свободе никакой речь идти не может… Никто, никогда ещё не видел бедного, но демократического государства и, не увидит никогда! Смогу ли я сделать российское государство более богатым? Если повысится плотность населения, то — несомненно…

Вообще то — точно спрогнозировать, конечно, невозможно! Но, слегка прикинуть можно… Вот говорят: у России две беды — дураки и дороги. С первым ничего не поделаешь — количество дураков на душу населения искусственно не регулируется. Хотя бы, по тому, что он — дурак, то есть, очень трудно вычисляем… Сколько я видел в конце восьмидесятых, начале девяностых «умных», которые говорили умные речи — клеймили «дураков», а оказалось, что они и, есть — круглые, набитые дураки… Да и, не верю я, что Россия в этом плане чем-то от других стран отличается.

Насчёт дорог намного интереснее… На качество дорожного полотна много факторов влияет. Упомянутая плотность населения, например. Чем она — плотность населения выше, тем чаще по этому дорожному полотну ездят, возят товары — тем быстрее окупается строительство этой самой дороги. Чем быстрее дорога окупается — тем более выгодно вкладывать в неё деньги — в том числе и, в её качество. Если, на какой-то местности редкое население — то, вообще не имеет экономического смысла хорошую дорогу строить, не окупит себя её строительство! Экономичнее будет как то, кое-как обходиться не дорогами, а «направлениями»…

Недаром, первая железная дорога, не где-нибудь, а в Великобритании была построена! А, в России железные дороги начали строить, не из экономических соображений — а из военно-стратегических. То есть, сохранив пару десятков миллионов жизней, я увеличу плотность населения — а значит, как минимум, дороги улучшу… Ну, это же — прекрасно! Только ради этого стоит всё это затевать!

Ещё нюанс: а, не расстреляют ли, меня большевики в восемнадцатом? Как буржуя? Ха-ха-ха! Вопрос, конечно, интересный… Прям, так возьмут и, расстреляют. Прадеда же, не расстреляли!

И, Петра Шиловского не расстреляли… А, ведь он, губернатором Пермской губернии был. Наоборот! Советы оценили экс-губернатора — как талантливого изобретателя и, в девятнадцатом году — в самый разгар Гражданской войны, в России по его проекту строилась монорельсовая железная дорого. И, много-много кого ещё не расстреляли…

Да, если и расстреляют Я, к тому времени — уже такой старый буду, что сам может, попрошусь на расстрел… Ха-ха-ха!!! Если серьёзно, большевикам можно приписывать, всё что угодно — но, вот ни один завод, ни одна фабрика при них закрыта не была. В, отличии от сегодняшних «демократов» — при которых закрылись, не только заводы, но и целые отрасли. Путиловский, Обуховский и прочие заводы — как работали, так и продолжили работать, просто заменив вывеску. Отчего, вдруг, с моими заводами будет как то иначе?

Да, и… Ещё посмотрим, кто кого расстреляет! А может, я и буду — самый главный большевик?! Просто, об этом никто не будет знать… Ха-ха-ха!!! Хорошая, кстати, идея…

Итак, решение принято! Настроение сразу приподнялось, я налил в стакан остатки водки, встал, обвёл глазами родные могилы и, громко сказал:

— Ну, не со всеми, конечно, но с большинством из вас, мы ещё увидимся! За скорую встречу!

Шедшая мимо старушка, видно, что-то не так поняла и перепугано закрестилась.

Итак, решение было принято, что мне надо сделать для его реализации? Ну, первым делом надо там, в девятнадцатом веке, легализоваться. Как, это сделать? …Да, что тут думать — продолжать косить под Дмитрия Павловича! А, проканает? Да, должно проканать… Внешнее сходство, без сомнения, есть. Почерк, тоже схож. Блин, там же перьями пишут, а я не умею… Да, фигня! Куплю здесь автоматическую ручку «наливалку», я же «с Америки приехал». Как и, ныне и, присно и вовеки веков, «приехавшим» из Америки у нас — на Руси, много прощается…

Ещё должно помочь, то, что Дмитрий Павлович носил бороду, а я нет. Типа, решил имидж поменять и сбрил. А, наличие или отсутствие растительности на лице сильно искажает его — лица, черты. Конечно, если захотят разоблачить, то разоблачат. А, захотят ли? А, кто? Правительственные органы, кто же ещё. А, им не по барабану? На крайняк — дать на лапу и, всё… На Руси, испокон веков, так щекотливые дела решались — не будем нарушать традицию!

Родственники и знакомые… Ну, из них я слышал и знаю только про моего прадеда Прокопия Максимовича и, возлюбленную Дмитрия Павловича, Катеньку. Катенька… Катенька за двенадцать лет, однозначно забыла Дмитрия Павловича. Держаться от неё надо подальше и всё будет тип-топ. Что, касается Прокопия Максимовича — «племянника» моего… Признает он меня, как «дядю» или нет? Ну, во-первых: он маленьким был — десять лет всего, когда я «в Америку уехал». Ну, а во-вторых: любой человек склонен верить в чудеса. Ему «сейчас» крайне тяжело… Бьётся поди, как рыба об лёд — пытаясь, хотя бы из купцов не вылететь, в своей гильдии удержаться. …И, вдруг: о, чудо! Откуда не возьмись — богатый дядюшка из Америки! Да, с предложением выгодного дела… Неужели, не признает? Не признал бы, однозначно, если б, наоборот — я у него денег попросил. Ха, ха, ха!!!

А, если признает родной племянник — ближайший родственник, то и другие признают — куда они, на хер, денутся! Ещё, есть дальние родственники по женской линии, друзья, одноклассники, знакомые… Про них я ничего не знаю — надо будет основательно порыться в документах Дмитрия Павловича, да в том материале из архивов — что, Герман нарыл. Ну, а если что — делать морду кирпичом: племянник, мол, признал — а, остальных мы с ним, настоятельно просим прогуляться лесом, в всем известном эротическом направлении!

Ещё, нужна одежда по моде того времени… Хотя бы на первое время — чтобы до ближайшего портного доехать, поменьше внимания привлекая. Америка Америкой, но совсем уж тупыми, предков считать не надо. Где можно достать одежду из прошлого? Правильно, в театре! Вот туда, переночевав в своём доме на СТО, я и отправился. При театре было ателье — где актёрам одежду для их ролей в спектаклях шьют. Там я быстро подружился с тем — с кем надо, посидели с ней вечерок в интернете, подобрали на следующее утро стиль одежды… Ну, такой стиль — чтоб и, не сильно выделяться из толпы предков, но и, чтоб сразу было видно — что, человек из-за границы приехал. На вопрос, зачем мне всё это надо, «честно» ответил, что жена достала своими ролевыми играми. Мне посочувствовали и, поэтому — по-моему, много за эту «спецодежду» не запросили…

Заказал сразу три комплекта одежды: парадно-выходной костюм, тёмно серого цвета. По моде того времени… Назывался он, оказывается, «визитка[13]». Вот никогда бы не подумал!

Фрак шить себе не стал — заказал себе для вечеров чёрный смокинг со всеми причиндалами. Ну и, деловой костюм — та же «визитка», но попроще для повседневной носки…

Третий комплект — «спортивный»… «Спортивный» в те времена означал, что на нём на лошадях катаются. На лошадях я кататься не умел, поэтому заказал несколько упрощенный вид — для работы.

Пару раз съездил на примерку — три дня и, всё — готово! Из современных материалов, естественно — что имеет как свои достоинства, так и недостатки: мнётся, к примеру меньше, более ноский… Но, несколько необычный для девятнадцатого века коллор — оттенок, то есть… Конечно палево, но а что делать? Где мне взять оригинальные ткани конца девятнадцатого века? Ничего! Пролезет, я думаю…

И, жаль обуви там — в ателье при театре, не шьют… Ну, ничего, подберём что-нибудь наиболее похожее. Ещё, купил три кожаных чемодана под личные вещи. Выглядят, конечно, для девятнадцатого века слишком экстравагантно, но ничего не поделаешь — не музей, же грабить в самом то, деле!

Хуже всего было с головным убором. Как я достоверно знаю — из, всё тех же «попаданческих» произведений, без головного убора появиться на улице в те времена — это было равносильным заявиться в женской бане с расстёгнутой ширинкой… Не поймут-с, ё!

В театре были, конечно какие-то котелки, цилиндры, шляпы… Но, всё что-то не то. Наконец, я нашел что-то более-менее подходящее в каталоге и заказал на «Али-Экспресс» сразу полдюжины котелков на все случаи жизни. Ну, а цилиндр — для званных вечеров в светском обществе, если приспичит я куплю на «месте».

Итак, за дело! Первым делом поехал я к себе в Солнечногорск — навестить своих милых «зверюшек». Заскучали, небось по мне… А уж, как я по ним!

Заскочил, «навестил»… Не успел приехать в Солнечногорск, как пришлось срочно ехать в Москву — чуть ли не одновременно, позвонили Джостик и Мозгаклюй. Первый закончил «набивать» информацией ноутбук, да и по кладам с «утерянными» шедеврами у него всё было готово… У Женьки же возникли кое-какие вопросы — не «обсуждаемые по телефону», по поводу наших дел с Кисой. Перед поездкой в Москву перебросил в прошлое купленную в Нижнем, понравившуюся мне газовую плиту и два газовых баллона. Ну и, так — по мелочи кой чё…

Ясный пень — удвоил «золотой запас». Не ехать же в столицу просто так — с пустыми руками?! Москвичам и жителям области, тоже — невтерпёж помочь материально страждущим наркозависимым… Я что, их не знаю, что ли?

Даааа… С кладами на Руси не очень! Самые крупные клады были найдены в Индии и Бангладеш. Самые многочисленные — в Англии. Аж, слюни текли, когда про них читал! Пришлось утереться — к этим кладам мне не подобраться. В России же — так, мелочь… Россия — очень бедная страна, очень бедные у неё и клады. Одна надежда на портал…

С шедеврами же, ещё хуже… Ну что, например, делать с информацией о том, что в девятьсот пятом году — при бунте крестьян, в помещичьей усадьбе сгорели несколько полотен выдающихся живописцев? Ограбить её и поджечь раньше крестьян? Может, купить? А, продадут? А, за сколько? Что-то, я сомневаюсь, что в те времена эти полотна слишком дёшевы были… Ну и, в чём тогда фишка? Короче, одни вопросы. Кое-что поиметь с этого, конечно можно — но, не очень то много. Так стоит ли время попусту тратить? На портале я однозначно больше заработаю, причём — особенно не напрягаясь… Вот только, как-нибудь механизировать бы процесс переноса хабара из погребка наверх и наоборот!

— Всё, что мог, дядя Вова! — развёл руками Джостик, видя моё разочарование.

Ну, а «забитым» информацией ноутбуком Джостик просто обрадовал! Всё разложил, как по полочкам! Наугад проверил, как легко находится информация на различные темы… Ну, всё просто замечательно! Чтобы найти нужную информацию, требуется минимум времени.

— Игорь, ну ты просто гений!

— В ноуте общая информация. Хронология… А, основная, вот где…, — польщенный Джостик достал и раскрыл кейс. Тот под завязку был набит дисками DVD, — каждый пронумерован, список по сегментам в ноуте.

— Ну, молодец!

С час сидел с чаем за ноутом, изучая и проверяя. Конечно, насчёт технологий, Джостик чуть-чуть не доработал — не технарь же… Или, вернее, в инете редко информацию такой подробности встретишь… Скорее даже, это не сами технологии — а очень точные направления, по которым следует двигаться — чтоб открыть и освоить эти технологии. Как, бы там не было, Игорёк причитающеюся ему сумму явно заработал.

— Ну, Игорёк, потрудился ты на славу — я весьма доволен результатом! Пора мне с тобой рассчитаться… Сколько я тебе обещал? Напомни пожалуйста — а, то я что-то забыл. Склероз, однако, начинается… Скока, скока?! …Чё, правда, чё ли? Ты не ошибаешься? По-моему, в десять раз меньше… Да, не может быть — я, что, пьяный был?! …Да, ладно не очкуй, я прикалываюсь! На вот, заполучи с меня…

Посидели втроём, пообедали. Когда после обеда пили чай, Джостик спросил:

— Как идёт процесс написания романа?

А, в голосе то, ехидство…

— Плохо идёт. Можно, сказать, вообще не идёт…

— А, что так?

— Нету, понимаешь, подходящих идей… Вот, о чём писать? Всё уже было… Может, ты что подскажешь?

Джостик посидел, подумал… И, «подсказал»:

— А Вы, дядя Вова, объявите конкурс попаданцев…

Издевается, отморозь малолетняя…

— Что ты сказал? Конкурс попаданцев… Погоди, Джостик, я думаю…

Однако… Ещё раз молодец, Джостик!

— Вот тебе, Игорёк, ещё работа — раз сам напросился! Сколько за неё заплачу, пока не знаю — всё пока слишком мутно… Но, если мне понравится — не обижу, ты меня знаешь! Объяви в сети и на форумах… Ну, сам знаешь — где объявить, конкурс — как ты назвал «попаданцев»… Даже, нет! Постой-ка… Это ж, столько умников диванных набежит! Надо точнее: Конкурс попаданцев-прогрессоров. За первое место… Счас, подумаю… Двадцать тысяч долларов. За второе — десять, за третье — пять. И, десять утешительных призов по штуке баксов. Срок — год. Условия такие: «Как бы Вы прогрессировали, если бы „попали“ в девяностые годы девятнадцатого века»… Ну, что-то типа этого! Сам потом грамотнее оформишь… Только техническое, понимаешь? Как они там собираются кошмарить самураев в русско-японскую, меня не интересует… Требуй полных биографий — как можно полных! Даже, семейного положения и вредных привычек. Но, особенно — трудовых биографий! Сам понимаешь: если человек, к примеру, танк только по телевизору видел — то, ждать от него какого-то путнего прогрессорства в танкостроении лучше не стоит… В общем, ты меня понял: мне нужны реальные технари, а не диванные стратеги!

Увлёкшись, я не заметил, что Джостик таращился на меня круглыми глазами:

— Я только одного не понял, Владимир Фёдорович, на кой х… Вам это надо?

Ох, ни х… себе, Игорёк заматерился! Прогрессирует, однако! Как бы ещё, чего доброго — не забухал…

— Игорь, не матерись! Не дай Бог, мама услышит — заругает…

При слове «мама», Создание поморщилась. Видать, не склеивается у них здесь…

— Извините, но Вы такие деньги тратите и, на что? Я же Вас знаю! Вы человек, хотя и не жадный, но прагматичный. Задаром копейку лишнею на всякую ерунду не потратите, а если и потратите, то с умыслом… И тут, такое!!? Вы же с этого «романа», если Вы его конечно пишите, даже десятой… Нет, даже сотой части, от уже потраченного, не выручите… Даже, если его напечатают. А, его не напечатают! Место подобным графоманским «романам», максимум, на такой помойке, как «Самиздат»…

Создание неодобрительно посмотрела на своего разошедшегося дружка.

— Игорёк! Ты, главное, успокойся! Во-первых: деньги не твои, а мои… У нас в стране, слава Богу — ещё свобода и демократия и, я как хочу, так свои деньги и трачу! Во-вторых: я тебе плачу? Плачу… Что тебе не нравится? Может, мне другого программиста поискать? …Ну, раз молчишь, значит, искать не буду. В-третьих: графоман, я или не графоман, если мне нравится заниматься каким-то делом, то я им занимаюсь и, как меня за это назовут, мне до одного места… Другие вон, чем занимаются, их вообще — пид…асами называют, а им хоть бы хны — только популярности прибывает! Насчёт денег… Ты, что? Только ради денег со своими компьютерами возишься? А? Ради удовольствия тоже, или я не прав? Ну, а почему ты мне в подобном же удовольствии отказываешь? Как то, блин, не толерантно — если я правильно выразился… Будет, кто читать мой «роман» или не будет, это уже дело десятое, я никого заставлять не буду.

Джостик виновато молчал…

— Если бы знал, Игорь, скольких графоманов мне в детстве пришлось перечитать…, — я покачал головой, вспоминая «производственные» романы, — а ведь, все в Союзе писателей СССР состояли! Не в «помойке», вроде — как ты говоришь, типа «Самиздата».

Посидели, помолчали… Допили чай. Ну, что? Пора собираться?

— Леночка, тоже, вот в графоманство ударилась… Сидит ночами по клаве стучит. Заразили Вы её…

Ага, вот оно что! Джостику стало меньше доставаться женской ласки и, вот он и взбунтовался!

— Правда, что ли?! …Леночка, может, покажете свой труд? Поделитесь опытом — как графоман с графоманом!

— Ой, да я не знаю, прямо…, — покраснела и засмущалась Создание, — да я только начала — даже, названия ещё не придумала…

— Не беда! Так и, назовите: «Графоманский роман без названия»…

— Скажите тоже! — захихикала Создание.

…Даааа… Ну, конечно, не Оноре де Бальзак! Далеко, не он… Хотя, например, стиль мне понравился. Очень легко читается, но вот содержание!

— Леночка, у нас с Вами общая беда! Фантазии, воображения маловато. В чём беда современного писателя-фантаста? В том, что всё вроде, уже давно придумали и приходится выёживаться, тусуя в разных комбинациях всё уже давно придуманное… После Жуль Верна, Уэльса и им подобных, нет свежих идей. Вот и, остаётся всякое фэнтази, на которое Вас и потянуло…

Тут меня слегка осенило:

— Вам, что я могу посоветовать? «Это» — больше не продолжайте… Первый блин начался комом! Подумайте: вот попади Вы в конец девятнадцатого века, чем бы Вы там могли реально заниматься? Вы же — не инженер, не делец и, даже, не пахарь… Как же на кусок хлеба насущного заработать, желательно с мяслом? Не идти же, на панель, извините за грубое слово…

— Книги могу писать! — воскликнула Создание.

— Правильно! Конечно, Жуль Верн уже был, но других, то ещё не было! Вот Вы их идеи и заимствуйте! Нехорошо, конечно — ну, а что делать? Жить то, как-то надо…

Джостик, обалдев, слушал. С такой миной, обычно слушают разговор сумасшедших… Я слегка напряг свой гений:

— А почему бы Вам, «попав», не создать фантастический роман про вторжение марсиан? Герберт Уэльс свою «Войну миров» ещё не написал… По-моему. А, если и написал, то можно несколько изменить сюжет и содержание.

Создание внимало мне с упоением, с каким правоверный католик внимает речь Папы Римского — и, тут Остапа понесло во все тяжкие:

— Роман, под общим названием… Ну, «Война миров» называть, я думаю не стоит. Не надо обижать Уэльса — мой любимый писатель в детстве был… Ладно, потом название придумаем. Так вот, роман можно составить из двух частей: Первая — на основе Уэльса. Назовём её… А, чё думать? «Марс атакует»! В ней марсиане высаживаются на Землю… В девятьсот четырнадцатом году и… Только, никаких там артиллерийских снарядов, как у Уэльса. Не смешите потомков! Марсиане должны высаживаться с нормальных марсианских «летающих тарелок», летающих на принципе антигравитации… Итак, марсиане высаживаются и… Захватывают Германию! Начинается Первая Межпланетная Война! Так роман можно и, назвать: «ПМВ»! «Первая Межпланетная Война»! Пускай потом потомки — после Первой Мировой Войны, репу чешут, теряясь в догадках…

— …Итак! Марсиане против объединенного человечества! Война продолжается, как и положено — до восемнадцатого года, зайдя в позиционный тупик. Ни мы, ни они не могут одержать решающую победу. Европа лежит в развалинах, положение отчаянное… Америка, наоборот, невероятно усилилась, поставляя в Европу оружие и продовольствие… Не забудьте пнуть нашего «классового врага» и упомяните, что по некоторым неутонченным данным, американцы тайно снабжали и марсиан… Вот, тут и начинается часть вторая! Сдерём её у Алексея Толстого — он граф, не обеднеет… Назовём, соответственно — «Аэлита». Российские учёные и инженеры, на основе потерпевшего крушение космического корабля марсиан, создают свой корабль… Но, только очень маленький — на двух человек. И отправляют на Марс… Ну скажем, морского офицера Лосева со товарищем… В смысле — не с другом, не с коллегой по работе, а именно — с «товарищем»! То, есть — с профессиональным революционером. Перед лицом марсианской опасности, даже непримиримые классовые враги на Земле объединились! Пока, Лосев охмуряет правящую Марсом королеву, «товарищ» поднимает восстание среди марсианских рабочих… В, общем, марсианам стало не до Земли… Ура, мы победили!

— …Только не изображайте, Леночка, марсиан, как у Уэльса — этакими пузырями с щупальцами, размножающихся почкованием… На такую «королеву», ни один морской офицер не западёт — Вы уж мне в этом деле поверьте! Пускай с самого начала они будут, как у Толстого — такими же, как и, люди гуманоидами и, даже — одного с нами происхождения, только менее физически сильными — из-за меньшей силы тяжести на Марсе. И, более бледными — из-за большей удаленности Марса от Солнца. По той же причине, глаза их должны быть больше человеческих… И, они не могут долго находиться под прямыми солнечными лучами… Но, зато марсиане хорошо воюют в темноте… Ну — как вампиры, короче. Ещё: марсиане сильно страдали из-за земных болезней… Они не вымерли поголовно, конечно — как у Уэльса! Но, из-за этого не смогли быстро захватить Землю, потеряли время и, человечество смогло научиться с ними бороться… Но и, сами марсиане занесли на Землю смертельную болезнь, от которой погибли миллионы… Опишите «испанку», переименовав её в «марсианку». Насчёт военной марсианской техники… Ну, тут не стоит особенно ухищряться, описывая современные нам танки и самолёты, во избежание… Хм, хм… Оставьте всё те же уэльсовские «боевые треножники», «тепловые лучи» и «чёрные облака». Можете добавить что-нибудь летающее. Каких-нибудь «боевых дронов», например…

— А, говорили — фантазии у Вас нет…, — только и смог сказать вконец обалдевший Джостик.

— И, что мне с этим романом потом делать? — спросила Создание, — ведь любой же догадается, что это плагиат…

— А, мы объединим наши усилия. Ну, как братья и сестры Стругацкие…

— Или, как Ильф и Петров! — подал голос Джостик.

— Игорёк, не мешай нашим творческим мукам! Тебе, же Леночка не мешает, когда ты за компом тупишь? Я могу вставить Ваше произведение, Леночка, в своё… Ну, предположим, не один мой ГГ попадает в прошлое, а с подру…, — я посмотрел на слегка напрягшегося Джостика, — …с сестрой! Он что-то там по технике мастырит, она фантастические романы пишет и, всё пучком! Гонорар и славу, потом по-братски и по-сёстрински поделим…, — я подмигнул Созданию.

Ещё попили чай, обсуждая всяческие тонкости и, я начал собираться. Уже перед самым уходом добавил последний штрих:

— Ещё, вот что, Леночка! Придумайте себе какой-нибудь мужской псевдоним. Женщина-писатель, пишущая в конце девятнадцатого века фантастические романы — это, уж слишком! Не поймут-с…

— Ну, дурдом! — выдохнул Джостик.

Теперь к Мозгаклюю… Что там у него?

«У него там» то, что Киса нашёл башлёвого клиента и, тот хочет вживую посмотреть на «Евгения Онегина» и лично поговорить со мной. Тут же созвонившись, чуть ли не с порога, поехали на встречу. «Богатенький Буратино» уже поджидал нас, сидя у Кисы. С первого взгляда на него любому дураку было ясно, что тому деньги ляжку жгут…

Они с Кисой долго рассматривали и осторожно щупали все восемь тетрадей, переговариваясь между собой:

— Без сомнения подлинник! — набивал цену Киса, — Смотрите-ка, Мстислав Вячеславович, какая сохранность! Как будто пару десятков лет назад всего напечатали!

— Это точно! Читали, судя по всему, раз или два, не больше. Страницы, даже не пожелтели… Какие-то особые условия хранения? Вы где хранили, — спросил Буратино у меня.

— Я нигде не хранил. А, нашёл я их в сейфе, в особняке моего покойного брата, доставшегося мне по наследству. Сам же особняк, находится в месте с сухим климатом…

— Ну, тогда понятно… Ещё, наверное, про то место, где они хранились все забыли и эти тетради лет сто никто в руки не брал.

— Может и, так…

Буратино об чём-то задумался. Может об Мальвине? Вроде, у него есть то ли жена, то ли подруга — известная оперная певица…

— Сколько Вы хотите за вашего «Евгения Онегина»?

Так, как Киса «работал» за проценты, то на словах он через Мозгаклюя передал, что Буратино — знаменитый на весь мир дирижёр, композитор и филантроп. Значение последнего слова я плохо знаю. Кажется, это нечто вроде Робин Гуда: покупает всякие ненужные дорогие вещи у богатых людей и передаёт их бесплатно бедным музеям… Короче, Киса дал понять, что Буратину можно грабить… Ну, прямо не Киса, а кот Базилио!

— Я хотел бы получить за него полтора миллиона долларов.

Киса аж вспотел… Даже, Мозгаклюй снял свои чёрные очки и посмотрел на меня внимательно: не укачало ли, меня по дороге сюда.

Буратино слегка прокашлялся.

— А Вам известно, что последний раз на аукционе подобная вещь была продана за восемьсот тысяч?

Я, конечно, слегка погорячился… Но, при первом же взгляде на Буратино меня посетила безумная мысль: а, на фига он этой фигнёй страдает? А может, ради тщеславия? Типа, а посмотрите все на меня, какой я добрый! Какой я патриот! Скупаю за бешенные деньги по всему миру старинные русские иконы и передаю их бесплатно в русские музеи… Если это так, то чем дороже он покупает — тем выше его самооценка и, тем больше ему уважухи от патриотически настроенной публики, а значит — тем ещё выше его самооценка… А, если и нет — то, дать обратный ход никогда не поздно.

До самого вечера мы с ним бодались. Если бы не подключившийся Мозгаклюй, хрен бы я его раскрутил! Но, тот хорошо помог и, на ляме с двумястами косарями зелени, мы с Буратино ударили по рукам. Через три дня мы подписали соответствующие бумаги. Довольны были все: и, я и, Буратино и Киса с Мозгаклюем… Особенно, были довольны Джостик и Создание, которым я перегнал на счёт причитающийся им жирный процент.

Пока всё оформляли, мы с Мозгаклюем вели трезвый образ жизни, боясь спугнуть удачу. Только беседовали. О чём? Да всё о том же: об портале и, как я с ним собираюсь быть и что делать. Про Спеца я решил Женьке не рассказывать. Так, на всякий случай. Да и, разыграть его хочется… Ведь мы с ним постоянно разыгрывали друг друга. Он, по понятным причинам, гораздо чаще — поэтому упустить такой удобный случай отомстить, я просто не мог…

Рассказав Женьке весь расклад и мои соображения, я спросил его:

— Что Женька, ты на этот счёт думаешь?

— Ну, даже не знаю…, — помолчав, произнёс он, — В принципе, я знал с самого начала, что ты захочешь изменить историю…

— Ты меня не понял! Я не хочу менять историю. Я хочу лишь уменьшить потери России в первой половине двадцатого века… Это конечно, изменит историю, но не кардинально.

Женька долго думал, о чём-то размышляя… Наконец, выдал:

— Ну, а почему бы нам просто не завалить, тупо, Никалашку? Может, другой царь будет не такой дурак? Ну, а потом — Гитлера!

— Ага, вот сиди и гадай: такой дурак, не такой… Это несерьёзно! Никалашку и, без нас с тобой завалят, не волнуйся… Найдутся добрые люди! Дело, то не в нём. Вся система сгнила! А вдруг, хуже будет? Оттого, что я производство продовольствия в России увеличу и налажу производство каких-нибудь самых примитивных авто — я почти на сто уверен, что хуже не будет! А, вот насчёт устранения царя… Вот тут, вообще не уверен! Переиграть больше не получится — это не компьютерная стратегия. Итак, что-то слишком много козырей мне дадено — аж подозрительно… Так же и, с Гитлером… Дело, то не в нём! А в том, что после Первой Мировой немцев раком поставили и имели их, с особыми извращениями… А им — немцам, это дело жутко не нравилось! Сам прикинь: арийцы, как никак — а их раком… Поэтому, если не будет Гитлера — будет кто-то другой. Может, более умный — Шпеер, например… Вот тогда, нам точно …оппа. И, ещё: без Никалашки ход истории так поменяется, что мы не сможем его прогнозировать. А так мы сможем, хотя бы приблизительно все критические моменты знать и наиболее острые углы сглаживать. Так, ты со мной?

Мозгаклюй возмутился:

— Ты, ещё спрашиваешь?! Ты, что? Вообще, меня за скота — без Родины и флага держишь? Итак, сколько времени мне мозги парил…

— Успокойся, Женька! Я только-только сам решил, встревать или нет. И, то — ещё даже в том времени не легализовался. Ещё, не известно — получится или нет…

Однако, Мозгаклюй не хотел успокаиваться и излил мне душу, что ранее за ним не замечалось:

— Как тебе известно, я родом из одной большой сибирской деревни… Мой прадед, помнишь, я про него рассказывал? Ну, тот — который лошадей на свадьбах тормозил? Ну, это дело было, в основном, так… По молодости, да по пьяне. А, вообще-то он вроде знахаря был: зубы заговаривал, кровь останавливал, суставы вправлял, да переломы лечил… Травником тоже, хорошим был. Как, кого на охоте поранят, или роды тяжёлые — так его звали… Со всех окрестных сёл и деревень, даже. Много народу ему благодарны были! На войне, ну — Германской, он в санитарах служил. Тоже, я думаю — очень многим раненым помог, много жизней спас… Короче, зла от него никто не видел — одно добро только! Как после Октября домой вернулся, мужики-фронтовики его из уважения председателем сельсовета и, назначили. Когда Колчак пришёл, повесили прадеда и перестреляли полдеревни мужиков, кто не успел в тайгу сбежать… Кого не расстреляли, того шомполами выпороли. А, за что? Помещиков в Сибири отродясь не было, усадьбы их не громили… Вообще, ничего не происходило! Ну, была одна власть, стала другая… Была сельская управа, стал сельсовет… Ну и, что? Должна же быть, хоть какая-то власть?!

Женька замолчал, передыхая от слишком бурной речи. Первый раз его таким эмоциональным вижу…

— А деда, в Отечественную убили… И, все взрослые мужики из нашей деревни там же, полегли. Все до одного… Вернулось несколько инвалидов — да и, из тех больше половины скоро умерли. Парней да девок, вплоть до четырнадцатилетних — моего отца в том числе, на построенный в соседней области авиазавод мобилизовали. Обратно они не вернулись — городскими стали, кто голод да туберкулёз пережил… Короче, кончилось наше село… В восьмидесятые отец перед смертью ездил — так, даже места не нашёл! А, ты спрашиваешь…

— Извини, Жека! Больше не буду спрашивать…

— …Так, что от меня требуется? По специальности?

— Ну, это само самой разумеется… От тебя мне потребуются — «там», твои психоаналитические способности. Первым делом, вот что: я намерен создать свою промышленность. Мне потребуются рабочие и инженеры. Переманивать к себе готовых специалистов — от других буржуев, нецелесообразно по многим причинам. Ну, во-первых: их квалификация не будет меня устраивать. А, переучивать — это хуже всего! Во-вторых: другие капиталисты могут на меня обидится. А мне, хотя бы поначалу, хотелось бы этого избежать… Короче говоря, решил я рабочий класс с нуля готовить — из детей. Ну, от десяти до четырнадцати лет. Но, видишь ли, в чём заковыка: люди есть разные — способные и неспособные. Не хотелось бы на тех — кто не способен, тратить время и ресурсы — их и, так недостаточно… Значит, нужен отбор на самой ранней стадии. Так, что если, есть организационные способности у ребёнка — готовить его сразу на руководителя производства… Тех, кто побашковитее в технике — на инженеров… У кого руки под нужным углом заточены — того учить на дорогом станке работать… А кто ни то, ни сё — того учить, только портить. На таких время и деньги не тратить и, ничего сложнее совковой лопаты не доверять!

— Жёстко ты… А, что делать тем, кто «не способен»?

Я пожал плечами:

— Вкалывать, как Папа Карло! И надеяться, что их дети или внуки родятся способными — больше ничего. Ещё… Видишь ли: рабочий класс, как это ни прискорбно звучит, процентов на восемьдесят состоит из людей — которые, предпочитают за рубль лежать, чем за два сидеть… И, думают не о детали — которую он обтачивает, а о пивнушке — в которую он после заводского гудка пойдёт с друзьями. Это, не хорошо и не плохо, это — факт, реальность! Остальные двадцать процентов по большей части состоят из рвачей, готовых за лишнюю копейку — как себя, так и других до смерти ушатать и, по меньшей — из творческих личностей, которым просто нравится что-либо делать, что-то создавать…

— Как психоаналитик, скажу — что ты совершенно прав!

— Вот, ты как психоаналитик и обеспечь, чтоб вторых и, особенно — третьих было не двадцать, а хотя бы тридцать процентов! Хотелось бы сорок, но понимаю — не реально…

— Одному мне…

— Конечно! Вот поэтому с первых же дней ищи и учи способных учеников — прежде всего себе. Создавай целую школу. Там же, непаханое поле — психоаналитика в зачаточном состоянии, если она вообще есть! Создай психоаналитику, как науку! Подумай: ты будешь первым!

— Ну, а почему бы и, нет? Вполне реально…

— Из-за неразвитости психологии в те времена, некоторые люди считали, что если накормить людей, дать им одежду и жильё — то наступит царство небесное на земле, все будут счастливы и, так далее… Никому в голову не приходило, что накорми людей — а, им потребуется заокеанская жевательная резинка… Одень — они будут с ума сходить по синим рабочим американским штанам… Дай дешёвое, доступное благоустроенное жильё со всеми «удобствами» — а, люди обзовут его «хрущёбами» и, забудут из каких халуп — крытых соломой, их вытащили…

— Правильно! А ты, что хотел? Будь иначе, это были бы уже не люди, а свиньи: пожрали, что хозяева дали и под забор спать, кверху пузом…

— Я к тому, что это всё следует знать и соответствующим образом на это реагировать… На возникающие запросы. Ты должен просветить в этом плане наше будущее, в смысле — прошлое политическое руководство!

— Напишу и издам книжку. Даже, самому писать не надо — в наше время этого добра валом… Подкорректировать некоторые острые моменты и, всё — готово!

— Но, это всё — ещё …уйня, Женька! Это, даже не полдела, а вообще — не дело! Все эти мои заводы вместе со всеми их железяками и рабсилой просрут — как при нас просрали, если ты не подготовишь новую качественную правящую элиту России… Даже, не саму элиту, а систему её отбора и подготовки.

— «Элита», говоришь? — Женька поморщился, как от зубной боли, — не люблю я это модное словечко! Типа, они «элита», а остальные — простое быдло…

— Что ты докопался, Женька, до этого термина?! Не нравится, придумай себе какой-нибудь другой… «Элита» — это не что-то «особо хорошее», а просто группа лиц, которые имеют возможность принимать политические решения по судьбам общества. Причины таких возможностей могут быть разные — владение собственностью, административная власть, военная сила и, так далее… При этом, если элита — го…но или среди неё нет единства по принятию наиболее важных, стратегических решений, то общество ждет незавидная судьба — вплоть до гражданской войны.

— Вова, ты меня пугаешь…

— Не ссы — я и, сам боюсь! В чём была проблема Советского Союза? Основная проблема в том, что чем «развитее» становился наш социализм — тем нами правили всё менее и менее подходящие для этого люди. Ты же лучше меня понимаешь человеческую психологию: если у человека папа начальник — то, хрен ты его к станку поставишь! Он лучше свою страну продаст — но, тоже в начальство пролезет! Но, не всякий человек имеет природные способности управлять людьми эффективно. Это, в принципе — не беда! Если у человека нет каких-то врождённых способностей — то, их у него можно воспитать… Да, только специальной подготовкой, обучением и воспитанием детей правящей элиты никто не занимался! Значит, что? Нами правили кто придётся и, как придётся… Управление людьми — самая трудная работа, а её доверили людям вообще без всякой специальной подготовки! Потом удивляемся такому печальному результату…

— А демократические выборы?

— Да, такая же бодяга! Та же элита правит нами… Только не напрямую, а через людей — которых она нам подсунет, чтобы мы за них проголосовали.

— Что ты предлагаешь?

— Ну, давай рассмотрим ситуацию на примере семьи Микояна. Ну, к самому ему претензий нет — обыкновенный сталинский нарком, со всеми плюсами и минусами… Но, пока он сутками в войну в своём наркомате просиживал — куя, так, сказать победу за своим рабочем столом, его сынок — без папиного присмотра и ремня, такое учудил…

— А, что такое? Что-то я прое…ал этот момент в истории…

— Прикинь, во время войны нацистскую молодёжную организацию создал! Из сыновей таких же начальничков, которым некогда за своими детьми присмотреть. Себя фюрером назначил!!!

— Да, ну нах!

— Нах, или не нах, а это — реальная история, из которой, как из песни, слова не выкинешь… Пока твои малолетние односельчане у станков стояли — подыхая от туберкулёза ради Победы, некоторые их сверстники из «элиты» вот таким образом развлекались… Там ещё чей-то труп был! Тёмное дело, короче…

— Надеюсь, расстреляли?!

— Да, хрен там! Выслали куда-то… После войны снова прислали. Не таким уж, Сталин был и всемогущим!

— Дааа… С этим надо что-то делать!

— Вот я и, предлагаю создать — по примеру других цивилизованных стран, центр подготовки правящей элиты. Это — самое важное будет, по любому! Ведь, что такое всякие там Оксфорды и Кембриджи? Такие центры, где из детей правящей элиты куются будущие кадры. Можно ещё изучить опыт эсэсовских школ Третьего Рейха…

— А ты, Вова, не перебарщиваешь?

— А, что такое? Мало ли идей, передрали как мы — так и, остальной мир у фашистов?! Баллистическую ракету и реактивный самолёт кто первым создал? А? Так, что ж? Из-за того, что их придумали фашисты, возьмём и от них откажемся?! И, если Гитлер там, или Геббельс или какой-нибудь другой Борман, объявят, что «дважды два — четыре», то мы — из «ярости благородной» к ним, на каждом перекрёстке будем орать: «Ни фуя! Врут проклятые фашисты! Пять, а не четыре!» Так, что ли?!

Мозгаклюй задумался:

— Где-то я слышал, что воспитанники этих школ были тупыми…

— Ну, это с точки зрения наших интеллигентов — которые, привыкли на кухне мимоходом решать все мировые проблемы, они тупые! Потому, что «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита» не читали. Такие школы или университеты создаются не для того, чтобы готовить «цвет нации» или, её же …овно — это уже кому как нравится, то есть людей — которые могут изящно спорить на любые темы, но не способны даже собственной женой управлять… Эти школы готовят толковых управленцев, организаторов. Государственных лидеров — в конечном итоге… Которые, если надо — найдут, побудят и организуют труд всяких высоколобых умников… Кто американцам атомную бомбу создал? Эйнштейн, что ли? Да, хрен там — генерал Гровс! А, кто создал нашу атомную бомбу? Лаврентий Берия, а не Курчатов. Эйнштейн и Курчатов просто рулили какой-то небольшой — пусть и, очень важной частью обоих грандиозных проектов, где были задействованы сотни тысяч людей. Кстати, многие воспитанники тех эсесовских школ — хотя и, в написании книжек про моральные страдания гомосексуалистов замечены не были, зато заняли высокие места в послевоенной Германии…

Я немного передохнул. Потом продолжил:

— …Американцев тоже — всякие там Петросяны, считают тупыми. Я там пожил, понаблюдал… Это далеко не так, к сожалению! Далеко, не так… Просто у них другой тип образования — более узкоспециализированный, чем у нас. Если, в Америке учат стоматолога — то он всё хорошо про зубы знает — а про …зду, например — ни в зуб ногой! И, наоборот, если учат гинеколога — то, он в женских половых органах — как у себя дома, а про зубы знает лишь то — что их на входе в вагину, практически не бывает…

— Ха-ха-ха!!! Ну ты, как скажешь!

— Ну, утрирую слегка конечно — но суть то, верно передаю! У нас же — с царских времён ещё, учат на все случаи жизни… Всякой фигне — на фиг никому не нужной! Помнишь Пушкина: «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь….». Вот в этом и, вся суть нашего образования и, возможно — львиная доля всех наших бед! «Всесторонне развитая личность» — тьфу, ты млять! «Специалисты широкого профиля»… Вот, же… Блин!

— Да! Тут ты кардинально прав! Всех учить одинаково и, на все случаи жизни… И надеяться, что из общей массы сам собой выявится Левша — которого и, учить то специально не надо — он врождённый специалист! Свои плюсы такая система образования, конечно — тоже имеет и, до поры до времени такая схема прокатывала…

— Да, какие там «плюсы»! Я знал одного чувака, который закончив ветеринарный техникум руководил строительной бригадой!

— И, что? Плохо руководил?

— …Ну, не то, что бы плохо — «руководил» то он, как раз — хорошо!

Я, посмотрев на этот давно известный мне факт, как-то иначе — с другой точки зрения, страшно удивился:

— Вот же парадокс, да?!

— Минус, конечно, что государство большие деньги впулило, уча его как ветеринара…

Мозгаклюй на минуту задумался:

— …И, про…бало ещё большие деньги, не обучив его как строителя!

Я вижу, Женька очень заинтересовался этой темой! Это, очень хорошо!

— …Однако я продолжу! Но, самая главная задача американского образования — это найти среди толпы простых исполнителей природного лидера, руководителя и, потом развивать его врождённые способности. Оттого и чрезмерное, на наш взгляд увлечение в их колледжах всякими бейсболами и баскетболами… Где ещё заметишь и разовьёшь у ребёнка лидерские качества, как не в командной спортивной игре? А, всякие нужные вещи, американцам потом всякие там умники-эмигранты придумают. Из России, например…

— Значит, ты предлагаешь создать школу лидеров?

— Да! И предлагаю и, настаиваю! Иначе, не стоит и огород городить. Поначалу ищём детей с врождёнными качествами руководителя — природных лидеров, так сказать. Помещаем их в специальную школу, где на них ограниченно влияние внешнего окружения и, даже — родственников… И, воспитываем их там в нужном духе, развивая и оттачивая их природные способности… Советские спортивные школы помнишь? Эх, не тем занимались… Много не надо! Это как раз тот случай, когда лучше меньше, но лучше… И, потом надо будет сделать так — чтобы, все дети советской правящей элиты проходили через эти школы…

— Это ж, получится какая-то клановость…

— Не без этого! Но, такое явление существует повсеместно — не мы первые, не мы последние… Вспомни Черчилля из клана Мальборо или клан Кеннеди — они тоже, вроде не из докеров или фермеров! Надо только, обеспечить две вещи: жесточайшую конкуренцию среди «элиты», не переходящую, впрочем, в гражданскую бойню и, сделать так — чтобы в эту элиту, был постоянный приток свежей крови. Ну, например — дети Героев Советского Союза из простого народа, имеют право поступить в эту школу наравне с детьми элиты…

— Да, ведь это всё уже было! Вспомни кадетские училища Российской Империи или суворовские училища советской…

— Не совсем точно! Эти училища были созданы поздновато — когда элита уже была сформирована. Назови мне хотя бы одного выпускника этих училищ, занявшего высшие государственные должности? Или, наоборот: хоть одного отпрыска великих князей или членов Политбюро, учившихся в этих училищах? Они то и, были созданы с определённой целью — ничего общего с предметом нашего разговора не имеющего… Нам же предстоит совершить нечто уникальное — начать всё с чистого листа!

— …Как, это — «с чистого листа»? Как это в реале осуществить? Ты подумал?

Я подумал — время было подумать:

— Почитай воспоминания о первых днях Октября. Идёт себе недоучившийся студент мимо Смольного… Думает: «Дай зайду!» Заходит и, через день он на высоком посту — важная шишка! Первое время, большевики первых попавшихся куда угодно назначали — на любой пост… Кадровый голод: бывшие царские чиновники поначалу Советскую власть игнорировали… А, сами большевики — по большей части, были революционными ораторами — то есть уличными горлопанами, как Троцкий. Способных организаторов среди них были считанные единицы. В том числе — и, к счастью, Сталин… Соображаешь, к чему я?

— Вместо Сталина нашего человека поставить?!

— Гонишь, что ли?! Сталин своей должности полностью соответствовал. Зачем же его менять? Но, несколько толковых помощников ему бы дать, не помешало бы… Как то — под «занавес», Ленин признался одному американскому репортёру: «Я поменял бы с десяток наших коммунистов на одного американского делягу…». Вот мы ему и, подсунем десятка два-три «деляг», но не американских — а, наших! Доморощенных! Если мы к большевикам в первые дни их переворота внедрим наших людей — нами подготовленных, в нашей же «спецшколе», то есть большая вероятность того — что и, их дети тоже будут учиться в этой же школе… И, дети их детей… А, если они займут высокие руководящие должности — то и, других — нижестоящих руководителей, заставят отдавать своих детей учиться туда же. Появится некая традиция — глядишь и, дело наладится!

— …Ещё вот, что: историки …здят — не знаю правда или нет… Этим историкам верить — себя не уважать! Типа, Советским Союзом управляли партийные мафии. При Сталине — ленинградская партийная мафия, при Хрущёве и позже — украинская… Сейчас, вот — снова питерская… Развал, по этой теории, оттого и произошёл — что Меченный решил эту украинскую мафию «подвинуть»… Но, ума и силёнок не хватило — подвинули его самого! А, позже те решили — во избежание подобных печальных прецедентов в будущем, стать «незалежными»… Так вот — развал Союза, типа и, начался…

— Судя по тому, как эта «украинская партийная мафия» — в данный момент, уже и, Украину разваливает, историки — в данном случае, не …издят!

— Я это к тому — что, правда это или кривда, а надо сделать так — чтобы страной правила «нижегородская партийная мафия», а остальных надо гнобить на корню!

Мозгаклюй подумал, подумал и глубоко вздохнул:

— Что-то ты, Вова, всё как-то длинно и путано рассказываешь! Видно, сам ещё не знаешь, что хочешь…

— Эта тема такова, что её не только за несколько часов не обсудишь, но и нескольких дней будет мало! Если, не нескольких недель или месяцев… Нигде в мире не удалось ещё создать идеальной системы качественной подготовки правящей элиты… У всех обязательно какие-нибудь огрехи находятся.

— Предлагаешь мне стать первым?

— А чё, нет?! У тебя получится, я знаю!

— Попробовать, конечно, надо…

— Ну, с таким настроением… «Попробовать»… Надо не пробовать, надо сделать!

— Легко сказать! Это тебе не твои железки — какими им сказал быть, такими они и будут… Это люди!

— Много ты в «железках» понимаешь!

— Зато, я много понимаю в людях! А, работа с людьми — самая трудная работа.

— Абсолютно с тобой согласен! Каждый, блин, лабух считает себя индивидуумом и выпендривается по своему — к каждому свой подход нужен… Но, тем тебе больше респект и уважуха будет!

Мозговой уставился в одну точку, о чём-то думая. Я ему не мешал. Сидел тихо и швыркал остывший чай.

— Один не справлюсь. Да я и, не педагог…

— Конечно! Тебе нужна команда. Ищи себе Макаренко… Можно, даже нескольких. Мало ли, что ли у нас невостребованных педагогических талантов, с девяносто первого года по стране бродит! Главное — найти, а уговорить для тебя — не проблема.

— Сколько у меня времени?

— Думаю, не более года. Но, постарайся в полгода уложиться — на всякий случай. Если нужен хороший компьютерщик — чтобы через интернет искать, то услугами моего воспользуйся. Ну, того, что антикваров мне искал…

— Хорошо, не премину… А, может Ильича подтянем? — вспомнил вдруг Женька про нашего институтского препода по политэкономии, истории КПСС и научному коммунизму.

— А он хоть жив? Ему же, уже тогда — под …раку лет было!

— Ну не, так уж и, «под …раку»! Это просто мы с тобой очень молоды были…

— Да, блин! Золотые времена! Тогда весело было не от того, что смешно, а просто оттого, что весело…

— Ему тогда за пятьдесят было, сейчас, значит — за семьдесят… Я ж, иногда с ним общался — последний раз год назад, когда в Тверь за каким-то хреном занесло. Довольно таки бодрячком… А поселишь его у себя в Солнечногорске — глядишь, вообще, по бабкам заскачет!

— А, на кой он нам?!

— Как это, «на кой»?! Ты, что? Совсем тупой?! Чтобы с тогдашними марксистами на их языке общаться! С Лениным да Троцким и, прочими. У нас должен быть человек, которого они будут считать за своего… К тому же — это просто кладец информации по истории большевизма!

— Женька, ты гений!!!

— А, то! Конечно, я мог бы сам этой мудотой заняться, но чуйка есть, буду сильно занят — везде не поспею… А Ильич будет тихонечко сидеть в Солнечногорске, переписываться с Энгельсом, да с Каутским, статейки пописывать, да по-стариковски попёрдывать… Глядишь, пару подходящих идей в голову наших вождей и вдолбит!

— А он подпишется?

— Издеваешься? Ты, что? Нашего Ильича не знаешь? Да, он за возможность вживую с настоящим Ильичём на страницах газет пободаться, душу дьяволу продаст! Ты, что не помнишь, какой он упоротый спорщик!?

— Вот и, займись! Ты с ним, как-то больше моего общался…

Ага! После того, как Ильич «зарезал» Мозгаклюя на сессии — не поддавшись на его «фокусы», Женька того сильно зауважал, всерьёз занялся предметом и сдал его — по-честному, всё же. И, с тех пор с Ильичём дружил и частенько к тому «на чашку чая» захаживал. На мой вопрос, ответил:

— Изучаю. Хочу понять, почему подобные индивидуумы не реагируют на мои выкрутасы…

— Меня тоже изучаешь?

— Ты сказал…

— Физрука, что не изучаешь?

— Да, ну его нах! Быковатый он какой-то… Неинтересно мне с ним.

…Оформив всё как надо с продажей первого прижизненного издания «Евгения Онегина», заплатив налоги и прочее — между делом реализовав своё золотишко, с перечислением вырученных средств на счёт Фонда, мы с Мозгаклюем выехали в Тверь. Он к Ильичу, а я к…

Прикинь, во время войны нацистскую молодёжную организацию создал! Из сыновей таких же начальничков, которым некогда за своими детьми присмотреть. Себя фюрером назначил!!!

— Да, ну нах!

— Нах, или не нах, а это — реальная история, из которой, как из песни, слова не выкинешь… Пока твои малолетние односельчане у станков стояли — подыхая от туберкулёза ради Победы, некоторые их сверстники из «элиты» вот таким образом развлекались… Там ещё чей-то труп был! Тёмное дело, короче…

— Надеюсь, расстреляли?!

— Да, хрен там! Выслали куда-то… После войны снова прислали. Не таким уж, Сталин был и всемогущим!

— Дааа… С этим надо что-то делать!

— Вот я и, предлагаю создать — по примеру других цивилизованных стран, центр подготовки правящей элиты. Это — самое важное будет, по любому! Ведь, что такое всякие там Оксфорды и Кембриджи? Такие центры, где из детей правящей элиты куются будущие кадры. Можно ещё изучить опыт эсэсовских школ Третьего Рейха…

— А ты, Вова, не перебарщиваешь?

— А, что такое? Мало ли идей, передрали как мы — так и, остальной мир у фашистов?! Баллистическую ракету и реактивный самолёт кто первым создал? А? Так, что ж? Из-за того, что их придумали фашисты, возьмём и от них откажемся?! И, если Гитлер там, или Геббельс или какой-нибудь другой Борман, объявят, что «дважды два — четыре», то мы — из «ярости благородной» к ним, на каждом перекрёстке будем орать: «Ни фуя! Врут проклятые фашисты! Пять, а не четыре!» Так, что ли?!

Мозгаклюй задумался:

— Где-то я слышал, что воспитанники этих школ были тупыми…

— Ну, это с точки зрения наших интеллигентов — которые, привыкли на кухне мимоходом решать все мировые проблемы, они тупые! Потому, что «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита» не читали. Такие школы или университеты создаются не для того, чтобы готовить «цвет нации» или, её же …овно — это уже кому как нравится, то есть людей — которые могут изящно спорить на любые темы, но не способны даже собственной женой управлять… Эти школы готовят толковых управленцев, организаторов. Государственных лидеров — в конечном итоге… Которые, если надо — найдут, побудят и организуют труд всяких высоколобых умников… Кто американцам атомную бомбу создал? Эйнштейн, что ли? Да, хрен там — генерал Гровс! А, кто создал нашу атомную бомбу? Лаврентий Берия, а не Курчатов. Эйнштейн и Курчатов просто рулили какой-то небольшой — пусть и, очень важной частью обоих грандиозных проектов, где были задействованы сотни тысяч людей. Кстати, многие воспитанники тех эсесовских школ — хотя и, в написании книжек про моральные страдания гомосексуалистов замечены не были, зато заняли высокие места в послевоенной Германии…

Я немного передохнул. Потом продолжил:

— …Американцев тоже — всякие там Петросяны, считают тупыми. Я там пожил, понаблюдал… Это далеко не так, к сожалению! Далеко, не так… Просто у них другой тип образования — более узкоспециализированный, чем у нас. Если, в Америке учат стоматолога — то он всё хорошо про зубы знает — а про …зду, например — ни в зуб ногой! И, наоборот, если учат гинеколога — то, он в женских половых органах — как у себя дома, а про зубы знает лишь то — что их на входе в вагину, практически не бывает…

— Ха-ха-ха!!! Ну ты, как скажешь!

— Ну, утрирую слегка конечно — но суть то, верно передаю! У нас же — с царских времён ещё, учат на все случаи жизни… Всякой фигне — на фиг никому не нужной! Помнишь Пушкина: «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь….». Вот в этом и, вся суть нашего образования и, возможно — львиная доля всех наших бед! «Всесторонне развитая личность» — тьфу, ты млять! «Специалисты широкого профиля»… Вот, же… Блин!

— Да! Тут ты кардинально прав! Всех учить одинаково и, на все случаи жизни… И надеяться, что из общей массы сам собой выявится Левша — которого и, учить то специально не надо — он врождённый специалист! Свои плюсы такая система образования, конечно — тоже имеет и, до поры до времени такая схема прокатывала…

— Да, какие там «плюсы»! Я знал одного чувака, который закончив ветеринарный техникум руководил строительной бригадой!

— И, что? Плохо руководил?

— …Ну, не то, что бы плохо — «руководил» то он, как раз — хорошо!

Я, посмотрев на этот давно известный мне факт, как-то иначе — с другой точки зрения, страшно удивился:

— Вот же парадокс, да?!

— Минус, конечно, что государство большие деньги впулило, уча его как ветеринара…

Мозгаклюй на минуту задумался:

— …И, про…бало ещё большие деньги, не обучив его как строителя!

Я вижу, Женька очень заинтересовался этой темой! Это, очень хорошо!

— …Однако я продолжу! Но, самая главная задача американского образования — это найти среди толпы простых исполнителей природного лидера, руководителя и, потом развивать его врождённые способности. Оттого и чрезмерное, на наш взгляд увлечение в их колледжах всякими бейсболами и баскетболами… Где ещё заметишь и разовьёшь у ребёнка лидерские качества, как не в командной спортивной игре? А, всякие нужные вещи, американцам потом всякие там умники-эмигранты придумают. Из России, например…

— Значит, ты предлагаешь создать школу лидеров?

— Да! И предлагаю и, настаиваю! Иначе, не стоит и огород городить. Поначалу ищём детей с врождёнными качествами руководителя — природных лидеров, так сказать. Помещаем их в специальную школу, где на них ограниченно влияние внешнего окружения и, даже — родственников… И, воспитываем их там в нужном духе, развивая и оттачивая их природные способности… Советские спортивные школы помнишь? Эх, не тем занимались… Много не надо! Это как раз тот случай, когда лучше меньше, но лучше… И, потом надо будет сделать так — чтобы, все дети советской правящей элиты проходили через эти школы…

— Это ж, получится какая-то клановость…

— Не без этого! Но, такое явление существует повсеместно — не мы первые, не мы последние… Вспомни Черчилля из клана Мальборо или клан Кеннеди — они тоже, вроде не из докеров или фермеров! Надо только, обеспечить две вещи: жесточайшую конкуренцию среди «элиты», не переходящую, впрочем, в гражданскую бойню и, сделать так — чтобы в эту элиту, был постоянный приток свежей крови. Ну, например — дети Героев Советского Союза из простого народа, имеют право поступить в эту школу наравне с детьми элиты…

— Да, ведь это всё уже было! Вспомни кадетские училища Российской Империи или суворовские училища советской…

— Не совсем точно! Эти училища были созданы поздновато — когда элита уже была сформирована. Назови мне хотя бы одного выпускника этих училищ, занявшего высшие государственные должности? Или, наоборот: хоть одного отпрыска великих князей или членов Политбюро, учившихся в этих училищах? Они то и, были созданы с определённой целью — ничего общего с предметом нашего разговора не имеющего… Нам же предстоит совершить нечто уникальное — начать всё с чистого листа!

— …Как, это — «с чистого листа»? Как это в реале осуществить? Ты подумал?

Я подумал — время было подумать:

— Почитай воспоминания о первых днях Октября. Идёт себе недоучившийся студент мимо Смольного… Думает: «Дай зайду!» Заходит и, через день он на высоком посту — важная шишка! Первое время, большевики первых попавшихся куда угодно назначали — на любой пост… Кадровый голод: бывшие царские чиновники поначалу Советскую власть игнорировали… А, сами большевики — по большей части, были революционными ораторами — то есть уличными горлопанами, как Троцкий. Способных организаторов среди них были считанные единицы. В том числе — и, к счастью, Сталин… Соображаешь, к чему я?

— Вместо Сталина нашего человека поставить?!

— Гонишь, что ли?! Сталин своей должности полностью соответствовал. Зачем же его менять? Но, несколько толковых помощников ему бы дать, не помешало бы… Как то — под «занавес», Ленин признался одному американскому репортёру: «Я поменял бы с десяток наших коммунистов на одного американского делягу…». Вот мы ему и, подсунем десятка два-три «деляг», но не американских — а, наших! Доморощенных! Если мы к большевикам в первые дни их переворота внедрим наших людей — нами подготовленных, в нашей же «спецшколе», то есть большая вероятность того — что и, их дети тоже будут учиться в этой же школе… И, дети их детей… А, если они займут высокие руководящие должности — то и, других — нижестоящих руководителей, заставят отдавать своих детей учиться туда же. Появится некая традиция — глядишь и, дело наладится!

— …Ещё вот, что: историки …здят — не знаю правда или нет… Этим историкам верить — себя не уважать! Типа, Советским Союзом управляли партийные мафии. При Сталине — ленинградская партийная мафия, при Хрущёве и позже — украинская… Сейчас, вот — снова питерская… Развал, по этой теории, оттого и произошёл — что Меченный решил эту украинскую мафию «подвинуть»… Но, ума и силёнок не хватило — подвинули его самого! А, позже те решили — во избежание подобных печальных прецедентов в будущем, стать «незалежными»… Так вот — развал Союза, типа и, начался…

— Судя по тому, как эта «украинская партийная мафия» — в данный момент, уже и, Украину разваливает, историки — в данном случае, не …издят!

— Я это к тому — что, правда это или кривда, а надо сделать так — чтобы страной правила «нижегородская партийная мафия», а остальных надо гнобить на корню!

Мозгаклюй подумал, подумал и глубоко вздохнул:

— Что-то ты, Вова, всё как-то длинно и путано рассказываешь! Видно, сам ещё не знаешь, что хочешь…

— Эта тема такова, что её не только за несколько часов не обсудишь, но и нескольких дней будет мало! Если, не нескольких недель или месяцев… Нигде в мире не удалось ещё создать идеальной системы качественной подготовки правящей элиты… У всех обязательно какие-нибудь огрехи находятся.

— Предлагаешь мне стать первым?

— А чё, нет?! У тебя получится, я знаю!

— Попробовать, конечно, надо…

— Ну, с таким настроением… «Попробовать»… Надо не пробовать, надо сделать!

— Легко сказать! Это тебе не твои железки — какими им сказал быть, такими они и будут… Это люди!

— Много ты в «железках» понимаешь!

— Зато, я много понимаю в людях! А, работа с людьми — самая трудная работа.

— Абсолютно с тобой согласен! Каждый, блин, лабух считает себя индивидуумом и выпендривается по своему — к каждому свой подход нужен… Но, тем тебе больше респект и уважуха будет!

Мозговой уставился в одну точку, о чём-то думая. Я ему не мешал. Сидел тихо и швыркал остывший чай.

— Один не справлюсь. Да я и, не педагог…

— Конечно! Тебе нужна команда. Ищи себе Макаренко… Можно, даже нескольких. Мало ли, что ли у нас невостребованных педагогических талантов, с девяносто первого года по стране бродит! Главное — найти, а уговорить для тебя — не проблема.

— Сколько у меня времени?

— Думаю, не более года. Но, постарайся в полгода уложиться — на всякий случай. Если нужен хороший компьютерщик — чтобы через интернет искать, то услугами моего воспользуйся. Ну, того, что антикваров мне искал…

— Хорошо, не премину… А, может Ильича подтянем? — вспомнил вдруг Женька про нашего институтского препода по политэкономии, истории КПСС и научному коммунизму.

— А он хоть жив? Ему же, уже тогда — под …раку лет было!

— Ну не, так уж и, «под …раку»! Это просто мы с тобой очень молоды были…

— Да, блин! Золотые времена! Тогда весело было не от того, что смешно, а просто оттого, что весело…

— Ему тогда за пятьдесят было, сейчас, значит — за семьдесят… Я ж, иногда с ним общался — последний раз год назад, когда в Тверь за каким-то хреном занесло. Довольно таки бодрячком… А поселишь его у себя в Солнечногорске — глядишь, вообще, по бабкам заскачет!

— А, на кой он нам?!

— Как это, «на кой»?! Ты, что? Совсем тупой?! Чтобы с тогдашними марксистами на их языке общаться! С Лениным да Троцким и, прочими. У нас должен быть человек, которого они будут считать за своего… К тому же — это просто кладец информации по истории большевизма!

— Женька, ты гений!!!

— А, то! Конечно, я мог бы сам этой мудотой заняться, но чуйка есть, буду сильно занят — везде не поспею… А Ильич будет тихонечко сидеть в Солнечногорске, переписываться с Энгельсом, да с Каутским, статейки пописывать, да по-стариковски попёрдывать… Глядишь, пару подходящих идей в голову наших вождей и вдолбит!

— А он подпишется?

— Издеваешься? Ты, что? Нашего Ильича не знаешь? Да, он за возможность вживую с настоящим Ильичём на страницах газет пободаться, душу дьяволу продаст! Ты, что не помнишь, какой он упоротый спорщик!?

— Вот и, займись! Ты с ним, как-то больше моего общался…

Ага! После того, как Ильич «зарезал» Мозгаклюя на сессии — не поддавшись на его «фокусы», Женька того сильно зауважал, всерьёз занялся предметом и сдал его — по-честному, всё же. И, с тех пор с Ильичём дружил и частенько к тому «на чашку чая» захаживал. На мой вопрос, ответил:

— Изучаю. Хочу понять, почему подобные индивидуумы не реагируют на мои выкрутасы…

— Меня тоже изучаешь?

— Ты сказал…

— Физрука, что не изучаешь?

— Да, ну его нах! Быковатый он какой-то… Неинтересно мне с ним.

…Оформив всё как надо с продажей первого прижизненного издания «Евгения Онегина», заплатив налоги и прочее — между делом реализовав своё золотишко, с перечислением вырученных средств на счёт Фонда, мы с Мозгаклюем выехали в Тверь. Он к Ильичу, а я к…

Прикинь, во время войны нацистскую молодёжную организацию создал! Из сыновей таких же начальничков, которым некогда за своими детьми присмотреть. Себя фюрером назначил!!!

— Да, ну нах!

— Нах, или не нах, а это — реальная история, из которой, как из песни, слова не выкинешь… Пока твои малолетние односельчане у станков стояли — подыхая от туберкулёза ради Победы, некоторые их сверстники из «элиты» вот таким образом развлекались… Там ещё чей-то труп был! Тёмное дело, короче…

— Надеюсь, расстреляли?!

— Да, хрен там! Выслали куда-то… После войны снова прислали. Не таким уж, Сталин был и всемогущим!

— Дааа… С этим надо что-то делать!

— Вот я и, предлагаю создать — по примеру других цивилизованных стран, центр подготовки правящей элиты. Это — самое важное будет, по любому! Ведь, что такое всякие там Оксфорды и Кембриджи? Такие центры, где из детей правящей элиты куются будущие кадры. Можно ещё изучить опыт эсэсовских школ Третьего Рейха…

— А ты, Вова, не перебарщиваешь?

— А, что такое? Мало ли идей, передрали как мы — так и, остальной мир у фашистов?! Баллистическую ракету и реактивный самолёт кто первым создал? А? Так, что ж? Из-за того, что их придумали фашисты, возьмём и от них откажемся?! И, если Гитлер там, или Геббельс или какой-нибудь другой Борман, объявят, что «дважды два — четыре», то мы — из «ярости благородной» к ним, на каждом перекрёстке будем орать: «Ни фуя! Врут проклятые фашисты! Пять, а не четыре!» Так, что ли?!

Мозгаклюй задумался:

— Где-то я слышал, что воспитанники этих школ были тупыми…

— Ну, это с точки зрения наших интеллигентов — которые, привыкли на кухне мимоходом решать все мировые проблемы, они тупые! Потому, что «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита» не читали. Такие школы или университеты создаются не для того, чтобы готовить «цвет нации» или, её же …овно — это уже кому как нравится, то есть людей — которые могут изящно спорить на любые темы, но не способны даже собственной женой управлять… Эти школы готовят толковых управленцев, организаторов. Государственных лидеров — в конечном итоге… Которые, если надо — найдут, побудят и организуют труд всяких высоколобых умников… Кто американцам атомную бомбу создал? Эйнштейн, что ли? Да, хрен там — генерал Гровс! А, кто создал нашу атомную бомбу? Лаврентий Берия, а не Курчатов. Эйнштейн и Курчатов просто рулили какой-то небольшой — пусть и, очень важной частью обоих грандиозных проектов, где были задействованы сотни тысяч людей. Кстати, многие воспитанники тех эсесовских школ — хотя и, в написании книжек про моральные страдания гомосексуалистов замечены не были, зато заняли высокие места в послевоенной Германии…

Я немного передохнул. Потом продолжил:

— …Американцев тоже — всякие там Петросяны, считают тупыми. Я там пожил, понаблюдал… Это далеко не так, к сожалению! Далеко, не так… Просто у них другой тип образования — более узкоспециализированный, чем у нас. Если, в Америке учат стоматолога — то он всё хорошо про зубы знает — а про …зду, например — ни в зуб ногой! И, наоборот, если учат гинеколога — то, он в женских половых органах — как у себя дома, а про зубы знает лишь то — что их на входе в вагину, практически не бывает…

— Ха-ха-ха!!! Ну ты, как скажешь!

— Ну, утрирую слегка конечно — но суть то, верно передаю! У нас же — с царских времён ещё, учат на все случаи жизни… Всякой фигне — на фиг никому не нужной! Помнишь Пушкина: «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь….». Вот в этом и, вся суть нашего образования и, возможно — львиная доля всех наших бед! «Всесторонне развитая личность» — тьфу, ты млять! «Специалисты широкого профиля»… Вот, же… Блин!

— Да! Тут ты кардинально прав! Всех учить одинаково и, на все случаи жизни… И надеяться, что из общей массы сам собой выявится Левша — которого и, учить то специально не надо — он врождённый специалист! Свои плюсы такая система образования, конечно — тоже имеет и, до поры до времени такая схема прокатывала…

— Да, какие там «плюсы»! Я знал одного чувака, который закончив ветеринарный техникум руководил строительной бригадой!

— И, что? Плохо руководил?

— …Ну, не то, что бы плохо — «руководил» то он, как раз — хорошо!

Я, посмотрев на этот давно известный мне факт, как-то иначе — с другой точки зрения, страшно удивился:

— Вот же парадокс, да?!

— Минус, конечно, что государство большие деньги впулило, уча его как ветеринара…

Мозгаклюй на минуту задумался:

— …И, про…бало ещё большие деньги, не обучив его как строителя!

Я вижу, Женька очень заинтересовался этой темой! Это, очень хорошо!

— …Однако я продолжу! Но, самая главная задача американского образования — это найти среди толпы простых исполнителей природного лидера, руководителя и, потом развивать его врождённые способности. Оттого и чрезмерное, на наш взгляд увлечение в их колледжах всякими бейсболами и баскетболами… Где ещё заметишь и разовьёшь у ребёнка лидерские качества, как не в командной спортивной игре? А, всякие нужные вещи, американцам потом всякие там умники-эмигранты придумают. Из России, например…

— Значит, ты предлагаешь создать школу лидеров?

— Да! И предлагаю и, настаиваю! Иначе, не стоит и огород городить. Поначалу ищём детей с врождёнными качествами руководителя — природных лидеров, так сказать. Помещаем их в специальную школу, где на них ограниченно влияние внешнего окружения и, даже — родственников… И, воспитываем их там в нужном духе, развивая и оттачивая их природные способности… Советские спортивные школы помнишь? Эх, не тем занимались… Много не надо! Это как раз тот случай, когда лучше меньше, но лучше… И, потом надо будет сделать так — чтобы, все дети советской правящей элиты проходили через эти школы…

— Это ж, получится какая-то клановость…

— Не без этого! Но, такое явление существует повсеместно — не мы первые, не мы последние… Вспомни Черчилля из клана Мальборо или клан Кеннеди — они тоже, вроде не из докеров или фермеров! Надо только, обеспечить две вещи: жесточайшую конкуренцию среди «элиты», не переходящую, впрочем, в гражданскую бойню и, сделать так — чтобы в эту элиту, был постоянный приток свежей крови. Ну, например — дети Героев Советского Союза из простого народа, имеют право поступить в эту школу наравне с детьми элиты…

— Да, ведь это всё уже было! Вспомни кадетские училища Российской Империи или суворовские училища советской…

— Не совсем точно! Эти училища были созданы поздновато — когда элита уже была сформирована. Назови мне хотя бы одного выпускника этих училищ, занявшего высшие государственные должности? Или, наоборот: хоть одного отпрыска великих князей или членов Политбюро, учившихся в этих училищах? Они то и, были созданы с определённой целью — ничего общего с предметом нашего разговора не имеющего… Нам же предстоит совершить нечто уникальное — начать всё с чистого листа!

— …Как, это — «с чистого листа»? Как это в реале осуществить? Ты подумал?

Я подумал — время было подумать:

— Почитай воспоминания о первых днях Октября. Идёт себе недоучившийся студент мимо Смольного… Думает: «Дай зайду!» Заходит и, через день он на высоком посту — важная шишка! Первое время, большевики первых попавшихся куда угодно назначали — на любой пост… Кадровый голод: бывшие царские чиновники поначалу Советскую власть игнорировали… А, сами большевики — по большей части, были революционными ораторами — то есть уличными горлопанами, как Троцкий. Способных организаторов среди них были считанные единицы. В том числе — и, к счастью, Сталин… Соображаешь, к чему я?

— Вместо Сталина нашего человека поставить?!

— Гонишь, что ли?! Сталин своей должности полностью соответствовал. Зачем же его менять? Но, несколько толковых помощников ему бы дать, не помешало бы… Как то — под «занавес», Ленин признался одному американскому репортёру: «Я поменял бы с десяток наших коммунистов на одного американского делягу…». Вот мы ему и, подсунем десятка два-три «деляг», но не американских — а, наших! Доморощенных! Если мы к большевикам в первые дни их переворота внедрим наших людей — нами подготовленных, в нашей же «спецшколе», то есть большая вероятность того — что и, их дети тоже будут учиться в этой же школе… И, дети их детей… А, если они займут высокие руководящие должности — то и, других — нижестоящих руководителей, заставят отдавать своих детей учиться туда же. Появится некая традиция — глядишь и, дело наладится!

— …Ещё вот, что: историки …здят — не знаю правда или нет… Этим историкам верить — себя не уважать! Типа, Советским Союзом управляли партийные мафии. При Сталине — ленинградская партийная мафия, при Хрущёве и позже — украинская… Сейчас, вот — снова питерская… Развал, по этой теории, оттого и произошёл — что Меченный решил эту украинскую мафию «подвинуть»… Но, ума и силёнок не хватило — подвинули его самого! А, позже те решили — во избежание подобных печальных прецедентов в будущем, стать «незалежными»… Так вот — развал Союза, типа и, начался…

— Судя по тому, как эта «украинская партийная мафия» — в данный момент, уже и, Украину разваливает, историки — в данном случае, не …издят!

— Я это к тому — что, правда это или кривда, а надо сделать так — чтобы страной правила «нижегородская партийная мафия», а остальных надо гнобить на корню!

Мозгаклюй подумал, подумал и глубоко вздохнул:

— Что-то ты, Вова, всё как-то длинно и путано рассказываешь! Видно, сам ещё не знаешь, что хочешь…

— Эта тема такова, что её не только за несколько часов не обсудишь, но и нескольких дней будет мало! Если, не нескольких недель или месяцев… Нигде в мире не удалось ещё создать идеальной системы качественной подготовки правящей элиты… У всех обязательно какие-нибудь огрехи находятся.

— Предлагаешь мне стать первым?

— А чё, нет?! У тебя получится, я знаю!

— Попробовать, конечно, надо…

— Ну, с таким настроением… «Попробовать»… Надо не пробовать, надо сделать!

— Легко сказать! Это тебе не твои железки — какими им сказал быть, такими они и будут… Это люди!

— Много ты в «железках» понимаешь!

— Зато, я много понимаю в людях! А, работа с людьми — самая трудная работа.

— Абсолютно с тобой согласен! Каждый, блин, лабух считает себя индивидуумом и выпендривается по своему — к каждому свой подход нужен… Но, тем тебе больше респект и уважуха будет!

Мозговой уставился в одну точку, о чём-то думая. Я ему не мешал. Сидел тихо и швыркал остывший чай.

— Один не справлюсь. Да я и, не педагог…

— Конечно! Тебе нужна команда. Ищи себе Макаренко… Можно, даже нескольких. Мало ли, что ли у нас невостребованных педагогических талантов, с девяносто первого года по стране бродит! Главное — найти, а уговорить для тебя — не проблема.

— Сколько у меня времени?

— Думаю, не более года. Но, постарайся в полгода уложиться — на всякий случай. Если нужен хороший компьютерщик — чтобы через интернет искать, то услугами моего воспользуйся. Ну, того, что антикваров мне искал…

— Хорошо, не премину… А, может Ильича подтянем? — вспомнил вдруг Женька про нашего институтского препода по политэкономии, истории КПСС и научному коммунизму.

— А он хоть жив? Ему же, уже тогда — под …раку лет было!

— Ну не, так уж и, «под …раку»! Это просто мы с тобой очень молоды были…

— Да, блин! Золотые времена! Тогда весело было не от того, что смешно, а просто оттого, что весело…

— Ему тогда за пятьдесят было, сейчас, значит — за семьдесят… Я ж, иногда с ним общался — последний раз год назад, когда в Тверь за каким-то хреном занесло. Довольно таки бодрячком… А поселишь его у себя в Солнечногорске — глядишь, вообще, по бабкам заскачет!

— А, на кой он нам?!

— Как это, «на кой»?! Ты, что? Совсем тупой?! Чтобы с тогдашними марксистами на их языке общаться! С Лениным да Троцким и, прочими. У нас должен быть человек, которого они будут считать за своего… К тому же — это просто кладец информации по истории большевизма!

— Женька, ты гений!!!

— А, то! Конечно, я мог бы сам этой мудотой заняться, но чуйка есть, буду сильно занят — везде не поспею… А Ильич будет тихонечко сидеть в Солнечногорске, переписываться с Энгельсом, да с Каутским, статейки пописывать, да по-стариковски попёрдывать… Глядишь, пару подходящих идей в голову наших вождей и вдолбит!

— А он подпишется?

— Издеваешься? Ты, что? Нашего Ильича не знаешь? Да, он за возможность вживую с настоящим Ильичём на страницах газет пободаться, душу дьяволу продаст! Ты, что не помнишь, какой он упоротый спорщик!?

— Вот и, займись! Ты с ним, как-то больше моего общался…

Ага! После того, как Ильич «зарезал» Мозгаклюя на сессии — не поддавшись на его «фокусы», Женька того сильно зауважал, всерьёз занялся предметом и сдал его — по-честному, всё же. И, с тех пор с Ильичём дружил и частенько к тому «на чашку чая» захаживал. На мой вопрос, ответил:

— Изучаю. Хочу понять, почему подобные индивидуумы не реагируют на мои выкрутасы…

— Меня тоже изучаешь?

— Ты сказал…

— Физрука, что не изучаешь?

— Да, ну его нах! Быковатый он какой-то… Неинтересно мне с ним.

…Оформив всё как надо с продажей первого прижизненного издания «Евгения Онегина», заплатив налоги и прочее — между делом реализовав своё золотишко, с перечислением вырученных средств на счёт Фонда, мы с Мозгаклюем выехали в Тверь. Он к Ильичу, а я к…

Глава 7

Автопром и Громосека

«В 1895 г. САСШ имели всего лишь 4 легковых автомобиля, а в 1910 г. они насчитывали уже 468.000 машин, из них 10.000 грузовиков. К 1914 г. количество машин в САСШ возросло до 2 миллионов, в числе которых было свыше 50.000 грузовиков…»

Основатель Русского автомобильного завода И. П. Пузырев.

…Что ещё мне, на первое время в прошлом — кроме одежды и денег, надо? Средство передвижения, конечно! Блин, на лошадях ездить я категорически отказываюсь! Был у меня в жизни один единственный отрицательный опыт, связанный с гужевым транспортом: поехал, как-то на своей «Волге» на рыбалку и застрял — причём глухо. До ближайшего села километров пятьдесят! Ну, думаю, минимум заночевать придётся…

Проезжающий мимо на телеге мужик наотрез отказался лошадью вытаскивать «Волгу», но предложил подкинуть меня до деревни — за трактором. Пока ехали, я проклял всё на свете! Хотя, телега была на резиновом ходу, но так — мне с непривычки показалось, медленно ехала, что я весь испсиховался… Даже, обратная езда — уже на тракторе «Беларусь», показалась мне, ну прямо таки — гонками «Формулы-1»!

Нет, надо что-то такое механическое — чтобы, хотя бы километров шестьдесят в час выдавала… В, конце концов, автомобиль уже сравнительно давно изобрели — многие его, если и, не видели — то, хотя бы про него слышали. Так, что я чё? Не могу уже «из Америки» автомобиль себе «привезти»?

А, какой автомобиль? Я б, конечно, свою «Волку» на части разобрал, «отксерил», «там» собрал и ездил себе на здоровье… Но! Боюсь, она будет выглядеть в девяностых годах девятнадцатого века, как летающая тарелка марсиан. Сразу спросят: «Где взял? …Из Америки привёз, говоришь?! Не пи…ди!!!» Нет, не пойдёт! Тем более, кузов «Волги» не разбирается, а целиком… А, целиком он в портал не влезет!

Так, что из современного мне ничего не подойдёт — разве, что какой-нибудь скутер или квадрацикл, а это не солидно — с моим то ростом! Надо, что-нибудь такое — более примитивное, что ли… Хотя бы, типа советской «инвалидки»… Главное — чтоб разбиралась — чтобы через портал по частям пронести. Где взять?

А, не пора ли посетить Автопрома Петровича? Итак, в город моей студенческой молодости — в Тверь!

На самом деле, Петровича звали Виталий. Я работал у него на СТО после окончания ВУЗа. Ну, во-первых: устроиться куда-то ещё, было довольно сложно — начало девяностых, «пАнимаеш»… Во-вторых: я сам был полон идей, энергии и прочей подобной хрени — молодость, однако! А Автопром был личностью — таких молодых и лопоухих энтузиастов — как я тогда, притягивающих.

Я про него и про его ныне покойного папаню — тоже имеющего, точно такой же сдвиг по фазе, ещё в юности знал! В журналах «Техника-Молодёжи», «Моделист-конструктор», «Юный техник» и «За рулём» про них читал — которые, мне мой отец выписывал — стремясь пробудить во мне страсть к прекрасному… К технике, то есть — чтоб я не шалопаем вырос, а стал — как дед мой и он — мой отец, инженером! …Эх! Не всё так однозначно, по ходу — и, среди инженеров встречаются шалопаи…

Ныне упокоившийся, батяня Автопрома — заслуженный изобретатель и рационализатор СССР, всю свою жизнь проработал на военном заводе производящем бронетранспортёры — знаменитые «БТР-60» и «-70». И, всю свою жизнь — на досуге, мастерил самодельные автомобили. Когда подрос сам Виталий Петрович, он к своему папане присоединился — наследственное заболевание, по ходу! Передающееся генетически от отца к сыну… А, вот к внуку не передалось! Петрович был давно уже — ещё при «старой власти», разведён и всё сетовал при каждом удобном случае, что подросшим детям его изобретательские головняки были до одного места:

— Ни в деда, ни в отца… А в кого? — недоумевал он, перебрав коньячка, — в залётного молодца, что ли?!

В ответ я всячески утешал его и приводил примеры из монаха Менделя с его дрозофилами: типа, наследственный признак в третьем поколении «засыпает», но проявится — обязательно проявится, в последующих! Мол, были случаи, когда у совершенно белой пары, вдруг рождается абсолютно чёрный ребёнок… Это, типа, не оттого, что один из этой пары переспал с негром — хотя такое тоже случается, просто кто-то, когда-то — из их предков, был чистокровным негром. И, вообще — всё человечество родом из Африки, так что…

Прикалывался конечно, издевался я над ним — втихушку, даже… Но, странное дело! Автопрома, вроде дураком назвать трудно — но, в данном случае он мне верил! Как говорил мне неоднократно Мозгаклюй: «Легче всего убедить в чём-нибудь того — кто сам, хотя бы втайне от самого себя — подсознательно, хотел быть убеждённым в этом…».

Не имея возможности сушить мозги прямому потомству, Автопром с лихвой наверстал, суша мозги мне. В принципе, я не в обиде на него — в «железяках» я стал «кое-что» соображать! Так соображать, что из старенькой «двадцать первой» Волги, сотворил настоящее чудо автопрома! Это не я сказал — это многие сведущие люди так мне говорили и предлагали за неё сумму, равнозначную стоимости нового представительского «Мерина». Жаль вот только, что этим дело и кончилось и, в дальнейшей жизни мне это не пригодилось…

Хотя, конечно, я несколько несправедлив к Виталию Петровичу и его батяньке, с позиции сегодняшнего послезнания подтрунивая над ними. Это сейчас они выглядят эдакими тихопомешанными идиотиками — а, тогда таких чудаков полным-полно было! Пробеги своих самопальных авто устраивали, в телепередачах участвовали — «Это Вы можете», помню одну…

Как, же, блин, давно это было! В детстве, я тоже — начитавшись этих журналов, хотел стать одним из них — из этих «чудиков», изобретателем то есть — как Виталий Петрович. Были у меня кой-какие идейки — ребяческий наивняк, конечно… Поэтому, когда я его в Твери — после окончания Технологического, совершенно случайно встретил и познакомился, понятное дело — сам напросился к нему на работу. В Тверь Петрович переехал чтоб — ни мало, не много, в духе новых времён и веяний, построить собственный автозавод!

Прозвище «Автопром», Петрович получил не от меня, честное слово! Просто он, так анус рвал себе и окружающим за отечественную автомобильную промышленность, так — чуть ли, не с пеной у рта, всем доказывал, что наши «Волги», «Жигули» и прочие «Запоры», лучше ихних «Мерсов», «Тойот» и прочих «Фордов» — что, окружающие его так и, прозвали: «Отечественный Автопром». Со временем приставка «Отечественный» за ненадобностью отпала — так как, в страну потоком хлынули иномарки и, Виталий Петрович спорить перестал… Но, прозвище «Автопром» осталась.

Сказать, что Автопром мне мало платил — значит, вообще ничего не сказать! Почти пять лет я с кваса на хрен — и, в обратном порядке, перебивался… Впрочем, тогда это было повсеместное явление: все так жили — кто не вписался в законы рынка и, сам Автопром в том числе.

Ничего у Автопрома с собственным автозаводом, конечно, не получилось… Но, надо отдать должное — кое чего, он добился! Проявилась у него всё же — из-за крайней нужды, деловая хватка. Виталий Петрович был нынче владельцем нескольких СТО — как в самой Твери, так и по всей области. Кроме того, у него было нескольких заправок — одна даже в Москве… Ещё, Автопром занимался реставрацией ретро-автомобилей — ему, даже из-за границы заказы были! Так я с Американкой и, познакомился — когда её папа Джон, ветеран Вьетнама, приехал к нам «Бьюик» девятьсот лохматого года подшаманить. У нас, оказывается, дешевле и качественней. Ну и, заодно любимой дочке страну поверженного врага показать…

У самого Автопрома, тоже — нехилый музей подобной старой рухляди, со временем образовался! Одна из самых больших в постсоветской России коллекций ретро-автомобилей. Киношники наши, кстати, частенько у него экспонаты на прокат берут — для съёмок своих говённых фильмов. Моя «Волга», тоже оттуда происхождение имеет — ею Автопром со мной вместо зарплаты за год расплатился… Жук, короче, ещё тот!

Автопром вдобавок крутился на тюнинге крутых тачек. И, не только тачек! Помню, трудился над БТРэром, купленным — за каким-то хером, одним «новым русским» с конкретно сдвинутой крышей. Что получилось — словами не описать, ну просто девятое чудо света на восьми колёсах! Гаишники во всей округе и далеко за её пределами, поди — до сих пор конкретно заикаются и реально писяются от любого шороха…

Ну и, наконец, мечта Виталия Петровича об собственном автозаводе частично сбылась: он штучно делал уникальные плавающие вездеходы на пневматиках низкого давления — как двух-, так и трехосные. У геологов, нефтяников, богатых охотников и рыбаков такие пользовались определенным спросом. Стоили они, конечно, хоть и, не столько — сколько яхта Абрамовича, но тоже немало… В лучшие годы — и, до мелкосерийного производства дело доходило! По три-четыре машины в месяц.

Вообще-то, в прошлом, мне одному чего-либо добиться сложно будет! Нужна команда — это бесспорно… Неплохо было бы, конечно — Автопрома «туда» затащить, но навряд ли получится. Он и, тут неплохо устроился — к тому же, ему уже за далеко шестьдесят…

Ладно, это всё потом — сначала надо бы самому «там» прочно заякориться. Но, вот умелым помощником обзавестись — не помешало бы… Вот, была у меня мысль — шуточная, конечно, захолопить тех мужиков. А, на хрена, спрашивается? Они умеют только копать да носить. А, мне бы какого рукастого — чтоб быстрее ремонт в Замке сделать! Да и, потом — найдётся, чем ему заниматься… Может, бомжа какого отсюда привезти?

…А, чё? Есть такой на примете, причём, там же — в Твери! Если, он ещё жив, конечно… Я прозвал его «Громосека», за его одну исключительную особенность: когда он трезвый, то у него обыкновенный голос — как и, у большинства. Но, стоит ему только чуть на грудь принять, как прорезывается мощнейший бас. Так я с ним и, познакомился. Помню, только недавно устроился к Автопрому… Сидим с мужиками, трещим о том, о сём… Короче, рабочий день в полном разгаре. И, вдруг такой мощный рык. Я, спрашиваю, в непонятке:

— А это, что за Громосека ещё, сюда пожаловал?

И, тут из-за угла выныривает эдакий шпендик — «полтора метра с кепкой, на коньках»… Голова, правда — большая и круглая и, лысая, вдобавок. Мужики, как-ак грохнули! Шпендик постоял, посмотрел на нас и опять, как рявкнет басом:

— Что, суки, ржёте? — последовал второй взрыв хохота, с потолка посыпалась штукатурка, из окон — осколки разбитого стекла…

Ну, это я спиз… Преувеличиваю, конечно! Но не сильно.

Это, оказывается, Борис Михалыч — так по-настоящему Громосеку звали, на работу — после недельного запоя, опохмелившись по дороге, пожаловал!

Громасека, был, не побоюсь этого слова, мастером на все руки! Он из тех редких умельцев, кто мог сверлом пилить, а пилой сверлить… От таких, как он часто — работа целого завода во времена Советского Союза зависела!

Самое интересное, что Громосека — в последнее время при Союзе, мастером производственного обучения в какой-то «фазанке» работал. Когда я не поверил ему на слово, Борис Михалыч мне несколько дипломов притащил. Оказывается, он и в конкурсах среди мастеров производственного обучения участвовал, первые места занимал!

За золотые руки Автопром и, терпел его всё увеличивающиеся по длительности запои. Несколько раз он его лично отвозил Громосеку на лечение, но ничего не помогало. Держался, в лучшем случае — полгода. Потом срывался, вообще, с катушек… Чем дольше не пил, тем продолжительнее были его запои. Было дело и, в дурке белочку лечил! Жена с детьми от него, ещё при мне сбежала… Или, наоборот, его выгнала… Не помню точно. Последний раз, когда в последний раз звонил Автопрому — в прошлом году, я что-то вдруг вспомнил и спросил у того про Громосеку.

— …Как свою однокомнатную пропил, вообще — до мусорных бачков дошёл! Иногда, зимой у нас появляется, погреться, да на спиртяшку насшибать. Не так давно — года два или три назад, его кто-то чехлам в рабство продал… Сбежал через три месяца, говорит. Но, я думаю — при спецоперации, какой, освободили. Тоже мне, беглец из Алькатраса, нашёлся! Недавно начал не один — а, с кодлой таких же бичуганов заявляться… Приказал гнать взашей всех их, на хер!

Автопром встретил меня, как родного. А, мою машину — ну, как очень родную! Долго ходил вокруг «Волги», похлопывая и гладя её по разным местам:

— Ничего себе! Бодрячком, бодрячком… Бегает, ещё старушка…, — типа, не верил, что впаренная им мне лохматина ещё на ходу!

Потом, разумеется, была пьянка, с последующей традиционной банькой с девочками… Автопром, то оказывается, ещё ого-го! Как, говорится в народе: седина в голову — бес в мошонку… Рано я его в старики записал!

Наконец, через два дня, отойдя от возлияний, я закинул удочку:

— А, я к тебе по делу, Автопром!

— А я то, старый дурень, думал ты просто соскучился…

«Старый козёл ты, а не дурень!», — вспомнил я, что Виталий Петрович вытворял с девками в сауне.

— Ну и, соскучился тоже… По делу!

— Ну, слушаю… Что, там у тебя?

— Хочу заказать тебе машину… Самоделки делать ещё не завязал?

Автопром изогнул дугой бровь и, потёр азартно ладони:

— О! После дождя клиент повалил! Тебе, то зачем? Ах, да! Ты же у нас рыбак… Неужели, разбогател до такой степени?

— Так, будешь делать мне машинёшку на заказ или времени у тебя нет?

— Времени то, как раз — хоть …опой ешь… Кризис, мать его — клиент не идёт! Хоть увольняй своих, а жаль… Такой коллектив подобрался! — Автопром, аж причмокнул, — Ну, что там тебе? Любой каприз за ваши деньги!

— Так: бери ручку, лист бумаги и записывай…

— Не надо ручку и бумагу — у меня компьютер есть! Сейчас, подожди, загрузится… Эх, Вова! Нам бы такой в то время — когда начинали, помнишь?

— Как, не помнить…

— Раньше то, всё на бумаге чертили, на калькуляторе считали, да головой додумывали. А, сейчас такие программы! Сама рассчитает, сама начертит, только говори ей, что хочешь. Была б, такая тогда у нас — может, всё бы и получилось…

— Ты, что…? Всё это? Всё это усвоил?!

— Да, нет…, — Автопром смутился, — чтобы это усвоить, надо мозги с детства по-другому сушить, чем у меня засушены! Есть у меня пара толковых ребят — вот они с теми программами и, занимаются. А, я просто задания им пишу, что проектировать. Я ж, говорю — жаль терять такой коллектив! …Ну, диктуй! Чего тебе надобно, старче…

Я собрался с духом и начал диктовать:

— Диктую, держись покрепче за клаву: мне нужна такая машина, чтобы — как детский конструктор, разбиралась-собиралась и, размеры самой крупной детали или узла, не превышали длиной два метра…

У Автопрома очки — прямо на глазах, полезли на лоб. А, сами глаза размером стали похожи на фары моей «Волги»:

— …Ё!!! …Ёкарнный бабай! Тебе, это на что?

— Ха-ха-ха!!! Ты бы видел свои глаза, Виталий Петрович!

— Вова! Ты что, прикалываешься?

— Какие приколы? Пиши дальше: вес каждого узла должен допускать переноску его одним человеком…

— Ты, хоть понимаешь, во что это тебе встанет?

— Дойдём и, до этого… Пиши дальше, не отвлекайся! На вид автомобиль не должен напоминать современный. Скорее, он должен напоминать самые первые автомобили — конца девятнадцатого века. Естественно, никаких пластмасс и прочих современных материалов — особенно на видных местах…

— Надо в Инете новости посмотреть! Может, сегодня в дурдомах день открытых дверей…

— …Конструкция должна быть простой и надёжной. Ремонтнопригодной, чтобы можно было починить без специального оборудования. Максимальная простота — даже примитивизм! Число мест, кроме водительского — три. Ну и, плюс возможность перевозки небольшого груза. Скорость… Ну, если средняя около шестидесяти будет, а максимальная около восьмидесяти — то это очень хорошо будет. Подвеска должна допускать езду по грунтовым дорогам с предельно максимальной скоростью… Вообще, езда по асфальту для этой машины будет очень большой редкостью. Подумай над этим…

Автопром смотрел на меня… Ну, как, обычно смотрят на дурака, перед тем, как тот в лес убежит?

— Может сам, что ещё придумаешь. Но, повторяю, главные требования, это: возможность разборки-сборки, ничего современного — хотя бы снаружи и неубиваемость. Скорость там, и тем более комфорт, не так важны… Ну, что? Сделаешь?

— Сделаю, но скажи мне: на хрена тебе?

— Скидку дашь, скажу!

— Даю скидку!

— Кто, такие реконструкторы, знаешь? Вот и, я такой!

— Не п…зди, Вова. Если бы ты мне меч заказал, кольчугу там… Или, даже — танк, я бы может и, поверил! Бывали у меня и, такие клиенты…

— Реконструкторы, Автопром — они ведь, тоже разные бывают… Так будешь делать или нет?

— Буду, но фиг тебе, а не скидка!

— Да я, если честно и не надеялся… Ты же, известный жлоб! Надеюсь, дорого не запросишь, всё же — это, не твои чудо-внедорожники…

— Сколько запрошу, не знаю — такой ерундой не приходилось ещё заниматься… Но, с тебя предоплата — десять косарей зеленью. Вдруг, ты и вправду с дурдома сбежал — не работать же моим парням задаром.

— Да, не вопрос. Через сколько сделаешь?

— Ну, я думаю, максимум… Три месяца! Позвоню, короче…

Один вопрос, вроде, решил. Пора приниматься за второй:

— Автопром, а ты давно Громосеку видел? Живой, хоть ещё?

— Да, с зимы не видел… Живой наверное — если, уже не умер. А, на что он тебе? Не советую связываться.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что живу сейчас в Солнечной Пустоши, а там климат, способствующий завязыванию с бухлом? Хочу его к себе туда забрать, годика на два. А, вдруг поможет? Ну и, сделать там мне, кое-чего надо… Пускай поработает — труд на моё благо, он всё излечивает!

— Не советую. Сбежит рано или поздно! Да и, ещё объявит — что ты его похитил и в рабстве держал. Сдвиг у него такой… Хрен разгребёшь с ментами потом!

— У всех у нас сдвиг, так что ж теперь? Надо дать ещё один шанс человеку. А, сбежать от меня там, ох, как нелегко ему будет…

— Ты, главное — убалтай его при свидетелях к тебе поехать. Чтоб, потом вопросов лишних к тебе не возникало ни у кого.

— Убалтаю. Ещё, не таких убалтывал… Так, где его найти?

— А, я знаю? Покатайся по местным свалкам, поспрашивай у тамошней «братвы»…

…«Братва» притащила мне Громосеку, как только увидела у меня в руках тысячу «деревянных», помогла затолкать его в багажник — на заботливо заранее подстеленную полиэтиленовую плёнку и спросила: не надо ли мне ещё кого — на мой выбор… Ответил, что надо, но два мужика зараз в багажнике не поместятся — не класть, же их в салон! Машину, потом не продашь — по причине вони. Сам то я, ничего — привыкну… Так, что давайте — пакуйте, а я следующей ходкой заберу.

А, вот вытаскивать Громосеку из багажника — чтоб затащить в баню, мне пришлось самому.

Принюхался… Заметно сам попахивать стал! Дааа… Надо будет потом постираться… Или, проще одежду выкинуть да купить новую? В бане заранее договорился — за немаленькие деньги, конечно, с тётей Валей — которую ещё со студенческих времён знал, чтобы помыли, постигли, побрили, продезинфицировали и переодели клиента в купленное мною нижнее бельё и спортивный костюм «Адидас». Китайский, конечно… На ноги ему купил дешёвенькие кроссовки, на голову — бейсболку.

Во! Стал походить на человека — а-ля, колхозный рэкетир конца восьмидесятых! Хм… Бейсболочка маловата будет.

Во время «процедур» Громосека начал приходить в себя — но, ничего не говорил, не буянил слава Богу — а, только тупо таращился вокруг и, мычал что-то своё. Из бани до машины, он уже шёл почти самостоятельно — я и две женщины из бани, только его придерживали с боков — чтоб с направления не сбился. Посадил на переднее сиденье, ехал потише: вдруг — чего доброго, отстегнётся ещё да, на ходу выпрыгнет.

Не выпрыгнул… Может, потому, что снова вырубился… До квартиры, что я снял, приехали — в общем то, без особых приключений. Приключения, вернее мои мучения, начались позже — вечером, когда Громосека начал приходить в себя.

Первым делом, Громосека, как встал, решил нассать в угол комнаты… Чуть не прокараулил! Пришлось взять его за шкварник и, тащить в туалет, а там — чуть ли, ему не направлять. После этого, он посмотрел на меня нехорошим, мутным взглядом и, как забасит:

— Нет, ну а ты, кто такой? Ты, что тут делаешь? Иди нах!!!

— Тихо, Громосека, соседей перепугаешь. Ты, что, меня не узнаёшь? Мы же, с тобой работали у Автопрома! Владимир Стерлихов — я.

— Владимир…? …Нет, не помню. Вован, есть что накатить?

Ну, понеслась пи….да по кочкам!

— На вот, тебе таблетку! Выпей — полегчает…

Купил я, на этот случай в аптеке противопохмельное лекарство. Хотя, в их сильнодействие я не верю — явно, не тот случай…

— Таблетку??! Иди, ты нах! Я спрашиваю, есть, чё вмазать?!! Ты, чё? Тупой?

— На, вот, воды попей…

В воде я тоже таблетку растворил… На, как раз — вот этот случай. Выпил он воды:

— …Где, это я?

— У меня дома, не на своей же помойке.

— А, ты кто такой? Иди нах!

Адресованная другу, ходит песенка по кругу… Очень быстро мне это начало надоедать:

— Кто, кто… Дед Пихто!

— Слышь, Пихто, дай чё накатить! Будь человеком, а…

Захотелось «дать» ему в ухо, да так — чтоб, сразу с копыт, но я вежливо предложил:

— Вот, водичка свежая — только что из-под крана…

А, что если сдохнет, не опохмелившись? До фуя таких случаев… Блин, не продумал я это дело! Будем надеяться, таблетки помогут: недаром у них цена — мама не горюй! Дороже, чем у «Виагры», наверное…

Опять послал, но воду, с растворённой таблеткой, всё же выпил… Блин, ну когда же его отпустит! Не дай Бог, соседи ментов вызовут, если поднадоест слушать в ночи его шаляпинский басок.

— Ты, что, меня похитил? В рабство?

— Похитил, похитил… В рабство, в рабство… Попей, вот водички и на фазенду.

Да… Если соседи ментов вызовут, то у последних ко мне будет очень много вопросов!

Я смотрел на него и думал: «Это же надо, так умудрился довести себя до нижней точки! Они же с Автопромом, практически, ровесники. Тот то, ещё по девкам скачет — как козёл, а этот — кусок …овна, никак больше не назовёшь». На вид, даже — лет семьдесят дашь, если не больше. На левой руке двух пальцев не хватает — мизинца и двух фаланг безымянного, на ногах, тоже — половины пальцев нет. Отморозил, не иначе, зимой по-пьяни.

«Отпустило» Громосеку только утром. Намаялся я с ним, нет слов… Почти упаковку чудо-пилюль на него извёл! Слава Богу, хоть соседи ментов не вызвали. То, ли звукоизоляция такая хорошая, то ли соседи с дефектами слуха попались…

— Есть, что-нибудь пожрать, Вова?

Ура! Заработало!!!

— Конечно, Громосека, есть! Для тебя у меня есть «Ролтон». Счас, я тебе его запарю…

Не чёрной икрой, же, его в самом деле, кормить! Не привыкшие они к чёрной икре. Ещё, в машине обделается. А, вот бичпакет ему — в самый раз будет.

Слопав, тарелку горячего супа быстрого приготовления, Громосека сильно вспотел и, вырубился. Я, даже, немного испугался, не умер, ли? Нет, просто спит. Я тоже перекусил слегка — тем же «Ролтоном», и — одним глазиком, вздремнул…

Продрых, алкаш чёртов, до обеда! Проснувшись, мы с ним пообедали, чем Бог послал, то есть — теми же «опарышами» и, у нас состоялся конструктивный разговор. Громосека, был вполне вменяем, хотя, его не по-детски колбасило — руки так и, ходили ходуном. А, не зря ли, я с ним мучаюсь — будет ли с него толк? Надежда только на чудодействующие свойства Солнечной Пустоши…

— Ты давно на себя в зеркало глядел тревёзлыми глазами, Борис Михалыч?

— ???

— Глянь, вон на себя в зеркало!

Погляделся на свой облик в хозяйском старомодном трюмо и чуть ли не расплакался, а я добавил:

— Знавал я нескольких покойников — недельно давности, так у них видон получше твоего был! По ходу, тебе уже недолго осталось это небо коптить…

— …Вова, закурить не найдётся?

Зная, что Громосека ещё и курит, я купил блок самых дешёвых сигарет, что нашёл в первом же магазине:

— Найдётся… Вот тебе «Донской табак» — покопти напоследок.

— …Борис Михайлович, я тебе делаю предложение, а решать тебе: или ты работаешь у меня два года в месте, где климат способствует излечению алкоголизма. Или, если мы с тобой не договариваемся, возвращаешься на свою помойку и, скорее всего — скоро подыхаешь. …Ну, чё? Думай быстрее, Михалыч!

Во взгляде Громосеки мелькнул лучик надежды:

— Что, вправду, есть такое место?

— Есть! Я что, врать тебе буду? Солнечная Пустошь называется. Район такой, в Нижегородской области, районный центр — Солнечногорск.

— Да, что-то такое слышал…

Клюёт!

— Там, даже наркоманов, лечить начинают! Тебе, тем более попробовать стоит… Да и, что тебе терять, сам подумай?! На крайняк там останешься бичевать — там климат помягше…

— Предлагаешь у тебя работать? В рабство, что ли загоняешь? Так, я уже был в рабстве — у чеченов. Сбежал! И, от тебя я сбегу!

Тьфу, на тебя! Громосека был неподдельно горд. Действие таблеток прекращается, что ли?

— Какое, на хрен, «рабство»? Давай, я тебе чаю налью — за чаем разговор всегда продуктивнее получается, чем насухую…

— …Какое, Громосека, на хрен, рабство?! Ты работаешь у меня два года по договору, который ты читаешь и подписываешь у нотариуса… У тебя есть документы? Нет? Дело осложняется… Ну, ничего! Подписываем при свидетелях, которым ты доверяешь. Ты Автопрому доверяешь?

— Виталию Петровичу доверяю, как родному!

— Как, замечательно, то! Так, вот… Работаешь у меня два года, всё по закону — восьмичасовой рабочий день, пятичасовая рабочая неделя — то, да сё… Отпусков давать не буду, ты уж извини — компенсирую при окончательном расчёте деньгами.

— Что за работа? Шлакоблоки лить? …Не, не потяну — силы у меня уже не те.

Как будто, были у него когда-то «те» силы, Квазимодо семимесячное!

— Не… Работа — как раз по твоей квалификации! Пока, мне по ремонту особнячка помогаешь, а там — дальше, посмотрим. Полностью на моём обеспечении будешь! Денег я тебе на руки давать не буду, ты уж извини — сбежишь и снова забухаешь. Но, через два года — день в день, восстанавливаю за свой счёт твои документы и покупаю тебе квартиру в Солнечногорске. Будешь жить себе, поживать и пенсию получать! Может, бабку себе, какую заведёшь… Бабки там у нас — ну, просто огонь! Кровь с молоком. Ну, очень сексапильные бабушки, короче. Сам иногда к ним заруливаю… Такое вытворяют! Ну и, как тебе?

Квартиры в Солнечногорске, совсем ничего стоят — не обеднею, если что…

Громосека задумался.

— Ну и, чё ты завис? На помойке тебе лучше будет, что ли? Вот тебе договор, читай… Что тебе в нём не нравится?

— Да, я без очков не вижу…

— Ладно, поехали к Автопрому, он тебе прочитает. По дороге очки купим… Опять, что-то не так?

Громосека очень жалобно посмотрел на меня:

— Нет, не получится… Не смогу я жить, Вова, без неё — без водки то… Будь она проклята!

А, ведь и, правда, не сможет! Не держать же, его до конца жизни на этих пилюлях — разорюсь, на хер… Не продумал я этот момент!

— Ну и, сколько тебе водки в сутки надо, для полноты счастья? Но так, что бы ты и, трудоспособность не потерял?

— Ну, литр…

— Сколько? Литр?! Да, спорю на барбариску — тебя уже со стакана вырубает! В, общем, так: на пробу, первое время — стакан утром и стакан вечером. Потом, будем пробовать снижать дозу… Идёт?

— Маловато, конечно…

— Иди, на своей помойке поторгуйся. Так, идёт или нет? Не слышу!

— Да идёт, идёт. Но, чтоб стакан был двухсотграммовый, без обману…

Так, второе дело сделано! Ну, почти…

— И, это… Две пачки сигарет — вот таких, в день! — спохватился Громосека.

— Какой разговор, Михалыч! Забирай вот, весь этот блок. Посиди, пока… Чай попей. Он полезный для тебя — в нём много витаминов, а я пока договор перепишу.

Конечно, без нотариуса договор — филькина грамота. Но, всё же — пусть лучше, хоть такой будет…

Дальше всё пошло, как по маслу. В присутствии Автопрома Виталия Петровича и, ещё трех — обалдевших от вида практически трезвого Громосеки свидетелей, был зачитан и, потом подписан мною и Громосекой Борисом Михалычем, означенный договор в количестве трёх экземпляров. Присутствующие в предшоковом состоянии свидетели, тоже расписались. Один экземпляр был оставлен у Автопрома и, по одному досталось мне и Громосеке.

Попрощавшись с Автопромом и другими работниками отечественного автосервиса, мы с Громосекой, выехали в Солнечногорск. Уже за Тверью, я вспомнил:

— Автопром Петрович, — звоню, — самое главное то, я забыл сказать!

— Что там опять у тебя, баламут-реконструктор?

— Мой любимый цвет — чёрный!

— Ааа! …овно вопрос. Сделаем!

Теперь осталось придумать, как Громосеку в прошлое переправить, причём, так — чтоб, ни он этого не заметил, ни мой «персонал». Ну, первое решается довольно просто! Когда мы уже ехали по степям Солнечной Пустоши и, до Замка оставалось всего ничего, я остановил «Волгу»:

— Что, Громосека, «по-маленькому» или «по-большому», не хочешь?

— Да, давно уже, Вова терплю…

— Ну так, давай выходи и, налево… Или там, направо — без разницы.

Когда, он свои «дела» сделал — как бы между делом, сочувствующе спросил:

— Что, Михалыч? До сих пор, поди, колотит?

— И, не спрашивай, блин! — поклацал тот зубами, — конкретно колбасит!

— Вот же, беда… Что ж, делать то? Надо, что-то ж делать… Может, налить тебе — в счёт вечернего стакана? Или же дотерпишь и, как положено — после ужина накатишь?

Громосека заметно оживился:

— А, во сколько ужин?

— В восемь вечера.

Громосека мельком глянул на цифровой циферблат на панели:

— Не, давай сейчас накачу!

— Ну, как хочешь. Вечером только, предупреждаю — не проси! — наливаю ему полный гранённый стакан, — держи, Борис Михалыч! Вот, только закуси, извини, нет… Минералкой вот запей.

От сильногазированной минералки его вернее с копыт сшибёт.

— Ну, вздрогнем!

Громосека проглотил стакан водки со скорость унитаза, крякнул и поморщился:

— Крепка ещё Советская власть! Крепкая водка, блин…

— Ты запивай, запивай! — ещё бы, не крепкая! Сам, специально для этого случая, покрепче выбирал…

Ага, всё готов! Я же, говорил — со стакана его вырубает. Перетащил бедолагу на заднее сиденье «Волги». Надеюсь, не успеет за час обоссаться…

Теперь осталось решить вопрос с «персоналом». Мне крайне неудобно будет, если кто-нибудь увидит, как я мужика в подвал тащу. Нехорошие слухи могут пойти… П, чем объяснить?!

Так… Сейчас идёт пятый час… Адамсы по времени, скорее всего по «ящику» свой сериал смотрят. Котёнок после обеда в Интернете зависает — за уши не оттащишь… Да и, не попрётся она в гараж. Спец, в последнее время, после четырёх в тренажёрном зале пропадает — мышцу бранную качает. Но, всё же подстраховаться надо…

Звоню ему:

— Саша, я скоро приеду, скажи нашим, пускай приготовят всё… Ну, как обычно — ужин, банька, они знают. …А, ты не мог бы для меня кое-чего сделать?

— Сделаю, Владимир Фёдорович, что надо?

— Где-то я визитку важную потерял, по-моему — в том посёлке, когда в последний раз «воевали»… Не в службу, съезди в ту деревню, поищи пожалуйста!

— Да, конечно — прямо сейчас и слетаю, Шеф!

— Сильно не напрягайся, Саша. Найдёшь — хорошо, не найдёшь… Тоже, не смертельно. Ладно?

— Понял, Владимир Фёдорович.

Ну вот, теперь его часа два в Замке не будет…

Звоню Кате:

— Привет, Котёнок! Что делаешь? В Инете, всё пропадаешь?

— Так учусь, же. Сами ж, говорили: «Учиться, учиться и ещё раз учиться!»…

— А, это точно я говорил? Ну да, ладно. Точно учишься, а не в «Симс» играешь? Смотри, вечером приеду — строго проэкзаменую!

— Поиграем в строгого учителя и шаловливую ученицу?! Ура!!!

В принципе, идея то, хорошая…

— Кгхм… Нет! Просто проэкзаменую — без всяких шалостей! Хорошо ответишь — возьму с собой в баньку, плохо ответишь — отшлёпаю…

— Владимир Фёдорович, а нельзя ли всё вместе: в баньку с собой возьмёте — там проэкзаменуете и, отшлёпаете — там же?

Ну вот и, поговори с ней! …Но, сама идея то — однозначно хорошая!

Переброс Громосеки в прошлое произошёл, как нельзя лучше. Он сравнительно лёгкий, поэтому, я даже не устал — практически, когда его на плечах нёс. Об одном только мечтал, что б Громосека не обоссался в тот момент… Но, он молодец! Только пукнул пару раз — да и, то не очень громко. Положив Громосеку на туристический коврик на кухне, я вернулся в своё время.

А, в «своём» времени, мне нравилось всё больше и больше! Наконец-то, я дожил и до баньки с «девочками»… Девочка, правда, была всего одна — но, что она вытворяла после «экзаменов»! Часа два мы с Котёнком — как дельфин с русалкой, друг друга в бассейне вылавливали…

Неожиданно напомнил о себе младший племянник — Данила. Сначала, в тот же вечер, он позвонил и напросился в гости, потом его самого, на следующий день — после обеда, привезли на мамашиной машине. Несколько не ко времени… Ну, да ладно. Чем бы занять молодого человека — чтоб не шарахался без дела и, не искал приключения на свою неокрепшую задницу?

— На лошадях кататься умеешь? — спросил наобум.

— Умею! Года два конноспортивную секцию посещал… Мать заставляла. Ну и, потом сам иногда… Манеж посещал.

Я и забыл, что племянник у меня из «аристократов», а лошади у них — один из непременных атрибутов!

— Ну, поедем тогда — на моих лошадей посмотрим.

…Смотрел то он, в основном, не на лошадей, а на Лизу — дочь Бату, которая их пасла в отсутствие отца. Что-то, я про этот момент не подумал… Та, тоже хороша: то так, проедется, то этак… Лошадь, то на дыбы поставит, то кланяться заставит. Вот Данила, варежку до земли и раскрыл. По ходу, пропал племянник… Я бы на его месте, тоже, пропал: девка, хотя и лет, ей только четырнадцать — чертовски хороша! Смешение русской и калмыцкой крови породило ну, просто чудо природы! Таких естественно-тонко очерченных чёрных бровей, например, я в жизни никогда не видывал…

Нашлась и, для Данилы оседланная лошадь… Подъехал Бату, только я на него отвлёкся разговором, как смотрю — они, уже куда-то вдвоём ускакали. Ждал, ждал возвращения Данилы, да так и не дождался… Позвонил ему по сотовому:

— Данила, ты домой собираешься?

— Езжайте без меня, дядя Вова, я позже сам доберусь…

С тех пор он там — на конеферме, целыми днями зависал. Иногда, я поднимался на крышу Замка и наблюдал в телескоп: они, то спокойно рядом ехали, о чём-то мирно беседуя, то мчались куда-то сломя голову…

После того, как они перешли от бесед к поцелуям я, поймав Данилу, сунул ему под нос кулак:

— Смотри, Данила, не обидь девушку! Во-первых: ей лет всего — четырнадцать…

— Она ж, сказала — шестнадцать! — ахнул племянник.

— Четырнадцать! А, во-вторых: Лиза не какая-нибудь там, московская растаманка — к которым ты привык…

— В том-то и дело, дядя Вова, что Лиза для меня — это, не какая-нибудь там, московская… Растаманка! — твердо ответил Даниил.

А, в парне то, есть стержень! Как сказал бы папа Карлеоне…

По вечерам на конеферме, вообще — куча местной молодёжи собиралась на лошадях покататься и, вроде — Лиза с Данилой у них, что-то — типа тренеров были… Под чутким руководством Бату, разумеется. Раз, в тот же телескоп видел, как Данила с каким-то местным парнем дрался за конюшней и победил. Из-за Лизы, однозначно! Хм… В далёкой моей юности, дедушка неоднократно говорил мне: «Парень — он, до тех пор не парень — пока из-за девки не подерётся». А, он ничего… Жилистый, не дородный — как его отец, Герман.

Спрашиваю:

— Ты где так драться научился?

— Бабушка и дедушка… По матери. На каратэ ходить заставляли.

Собираясь, в очередной раз со Спецом поиграть в «войнушку», я пригласил Данилу.

— А, это где? — спросил он.

Я ему, как можно подробней объяснил.

— Ну, вы езжайте, а мы с Лизой попозже верхами доберёмся…

Ну, надо же! Будёновец хренов…

Не успели мы по магазину расстрелять, как они на звуки выстрелов прискакали и, к нам присоединились… К моему немалому удивлению и, некоторой даже досаде, Данила стрелял из «Сайги» очень даже ничего. Даже, гораздо лучше меня!

— Отец заставлял на стрельбу ходить. Правда, на пулевую…, — объяснил он, — У Вас нет винтовки?

— А, чего это тебя все — кому не лень, чем-то заставляют заниматься? — как уже говорил, я был слегка раздосадован его успехами в стрельбе. Поэтому немного злился…, — своего ума не хватает, что ли?

— Молодым был, глупым… Упирался. Сейчас то, понимаю — добра мне желали…

Надо же! Он молодым… Был. Взрослый, блин!

Лизе «Сайга» оказалась тяжеловата и, она стреляла из помповика Спеца. Посредственно, однако, стреляла… Данила её беззлобно подначивал. Та психанула:

— У папы меньшего калибра, двадцать восьмого! А вот, на скаку, кто может!?

Не успели мы опомниться, как она свистнула и её лошадь мигом оказалась перед нею. Практически, на ходу запрыгнув, Лиза — опять свистнув, куда-то умчалась… Пока мы втроём ушами хлопали, через пару минут Лиза — на полном скаку вылетела из-за поворота и, привстав на стременах, открыла огонь… Чем угодно клянусь, но я видел, как Спец присел!!! Лиза дала три выстрела, когда скакала к мишеням, один раз попав и два раза выстрелила из-за спины, когда отдалялась от мишеней… И, тоже — один раз попала! На любой киностудии, её, когда подрастёт — ну, просто с руками оторвут! Если, я конечно, правильно выразился. Хотя нет — сейчас в кино всё больше и больше компьютерная графика…

Снова, через какое-то время, вылетев из-за поворота — видимо, перезарядившись, Лиза, вдруг неожиданно остановила лошадь, не доезжая до мишеней. По её неуловимому знаку, лошадь упала на бок — Лиза, ловко с неё соскочив, залегла и, из-за лошади открыла огонь. От мишеней только брызги полетели! Отстрелявшись, Лиза подняла лошадь и протянула ружьё Спецу.

— Девочка, — сказал ей Спец, забирая у неё ружьё, — ты так больше не делай! Тут же живые люди стоят… Пока, ещё живые! Надо же, хоть элементарные правила безопасности соблюдать!

Но, всё это — ещё, не всё!

Лиза отвязала от седла какой-то продолговатый предмет, завёрнутый в тряпку. Освободила его и,… Это оказалась кавалерийская шашка!

— А, как насчёт холодняка? — звонко, с задорным вызовом, спросила она нас.

— С подобным холодняком, дело ещё не имел…, — ответил, по ходу — вконец обалдевший Спец.

Мы с племянником молчали. Он, по причине — что уже, что-то про это знал, я — по причине отвисшей нижней челюсти…

Расставили, по новой, мишени… В качестве мишеней, мы в последнее время использовали недавно поспевшие тыквы — которые местные жители в изобилии, недорого продавали. Обычно, их по несколько мешков на «войнушку» брали.

Нанизали новые тыквы на вбитые в землю деревянные колья и представление началось! Четыре раза Лиза выскакивала — как чёртик из табакерки, из-за поворота, как угорелая подлетала к мишеням и, падая вниз из седла, азартно — с пронзительным визгом рубила тыквы шашкой. Как вертикально рубила — так и, наискось, или горизонтально…

— Как она так может? — вконец охренев, спросил я у Спеца, — Сама то, чуть больше этой шашки… Да и, вес у той немалый…

— Все мастера подобных дел не одной лишь физической силой берут… Или, даже вернее — совсем не силой! Девочка — прирождённый гимнаст или акробат… Просто изумительно может группировать мышцы. И, момент инерции — как свой, так и лошади использует очень грамотно.

Мы со Спецом не стали позорится, а Данила попробовал…

— Смотри, не отруби лошади уши! С твоей мамаши потом высчитаю…, — добрым словом напутствовал я его.

Данила, впрочем, опозорился не очень: видимо, «рубка» у них не в первый раз проходила… Но, всё равно: сравнивать Данилу и Лизу — это всё равно, что сравнивать мужика, рубящего колуном дрова и королевского мушкетёра, фехтующего шпагой…

— Ты где такому, Лиза, научилась? — спрашиваю.

— Отец научил! Мы очень долго в степи, бывает, находимся. Надо же, чем-то там заниматься, когда делать нечего? Компьютера и телевизора в степи же, нет…

По ходу, Батый очень хотел сына, но что-то не срослось…

Позже, я узнал, что Бату — за взятие отцовской шашки без спроса, выписал Елизавете хорошего ремня. Неделю верхом ездить не могла! Но, это было потом — когда Данила уже уехал… Очень мудрый человек, этот Бату.

Один раз съездили вчетвером на рыбалку, на Волгу. С ночёвкой. Чегой-то мне захотелось… В этот раз никаких лошадей — на двух машинах добрались. Ну, клевало, конечно, не очень… Точнее, вообще не клевало! Кое-как на уху наловили всякой «разнокалиберной» мелочи… Нет в наши дни в Волге рыбы! Но, зато шашлыка вдоволь поели, отдохнули, покупались и позагорали. Лиза ночевала в одноместной палатке, мы втроём в отдельной, четырёхместной…

Всю ночь караулил молодёжь, чтоб чего не натворили — слово я Лизиной матери дал. Эти двое, по ходу, тоже не спали… Чесалось, видать, у них в одном месте после лёгкого винца! Лиза призывно ворочалась в своей палатке и тяжело вздыхала. Данила несколько раз порывался пойти к ней, но я каждый раз ловил его за ногу. Один раз, закемарил и, чуть было не упустил…

Всё закончилось дня за два перед первым сентября — им обоим надо было в школу. За Данилой приехала сама Чёрная Вдова, мать его… В смысле, мамаша. Я не знаю, уехал бы Данила без неё…

Конечно, угостил Чёрную Вдову обедом, куда деваться — родственники, блин! После обеда она по-хозяйски обошла весь Замок. Хмыкнула:

— А, на какие деньги, Вова, интересно, ты это всё содержишь?

Любопытство, млять, не порок. Но, я бы убивал некоторых любопытных:

— Герман заплатил за всё на год вперёд. Да и, содержание всего этого «добра» в этой дыре обходится сравнительно дёшево… Это же, не Москва!

Ничего не сказала и уехала, не попрощавшись. Лиза долго скакала за шикарнейшим «Мерседесом», потом умчалась куда-то в степь…

Ну, все эти события были потом — в промежутках между моими посещениями прошлого… А пока, я перетащил Громосеку в прошлое, уложил его в своей комнате на туристический коврик, и — после баньки и ужина в «своём времени», задумался: спать здесь или в прошлом? Если, в своём времени я сейчас высплюсь — то, в прошлом опять в ночь попаду… Лучше я сейчас пойду в прошлое, там высплюсь и, с утра за работу. Так и сделал…

В прошлом сейчас спать — одно удовольствие! Кровать есть, постельное бельё есть, ещё бы Громосека поменьше б, храпел… Нет, надо его отселять. Пока, что пойду — «отселюсь» в другую комнату сам!

Глава 8

Семейка Лузеров

«Чужаков нигде не любят — ибо, везде всё уже давно поделено. Если ты не можешь силой изменить этот порядок вещей, то чтобы выжить должен, либо жениться на страшиле — чтобы войти в клан, либо подбирать крошки с барского стола…»

Не помню, где вычитал…

Проснулся от того, что услышал, что кто-то по бывшей генеральской кухне шарится. Ну, как это «кто»? Громосека чуть свет соскочил — кто же, ещё! И, теперь увлечённо ищет то — что не очень тёплое и, хотя бы горит:

— Доброе утро, Вова! — вежливый, сука! — где мой утрешний стакан?

— Доброе утро, Михалыч! «Утрешний» стакан будет сразу после утрешнего завтрака… Так, что вперёд — картошку чистить. Ведро с верёвкой — вон в углу стоит, давай на пруд за водой, по-шурику. Чем быстрей завтрак, тем быстрей стакан!

Побурчал, что-то, но чуть ли не рысью понёсся. А, ведь оживает или мне кажется? Вроде, как и, руки поменьше трясутся? Картошку, по крайней мере — довольно бодро почистил…

Оживает, а как же… После «утрешнего» стакана, опять в отключку. Дааа! Вот же, добыл я себе помощника… Ладно, начнём пока без него.

Первым делом, установил в помещении — где в будущем «котельная-мастерская», бензиновый инверторный электрогенератор. Мощность его шесть киловатт — достаточно, даже для небольшой авторемонтной мастерской. Одной заправки бензина должно хватать на семь часов. Вопрос с электроснабжением моего Замка — на ближайшее время, он должен закрыть. Тяжёлый, правда, зараза — почти сто килограмм! Пришлось разбирать его, что бы по лестницам перенести. Нет, надо срочно что-нибудь придумать с транспортировкой грузов, а то уже поясница начинает побаливать…

До обеда собрал этот агрегат, опробовал его — вроде, собрал правильно. После это успел ещё протянуть «времянку» от него на бывшую кухню. Прикрепил наскоро розетку, выключатель на стену и лампочку под потолок — без люстры пока, правда. Ну, на первое время сойдёт… Уже жить можно! Кой-какие блага цивилизации уже имеются.

Далее… Прикинем ещё раз объём работ: двери надо сделать — первым делом, на Парадном Крыльце — а, то не Замок — а, проходной двор какай-то! Значит и, в холл тоже переноску надо настроить.

…Сделано! Вот теперь, можно заняться самими дверьми! Точнее, после обеда.

Как раз к обеду Громосека проснулся. От запаха разогреваемой мной гречневой каши с тушёнкой, что ли?

— Добрый день, уважаемый! — начал потихоньку его строить, — вот наш с тобой договор… Где в нём написано, что ты должен как лошадь дрыхнуть до обеда?

— Больше не повторится, Вова… Ну, честное слово!

— Конечно, не повторится, потому, что ты лишаешься утреннего стакана! Только по выходным, он тебе светить будет. Если, опять не накосячишь за неделю, конечно…, — кто б, видел, как он на меня посмотрел! Камень, бы расплавился. Но, я не камень, я покрепче буду…, — ну и, по праздникам. Ты восьмое марта празднуешь? Гы-гы-гы!

— Праздную!

— Ну, так оно ещё не скоро!

После обеда начали работать. Поначалу Громосека, как ватный был, но потом, ничего — расходился… Даже, на меня покрикивать стал, если я что-нибудь — по его разумению, не так делал. Горластый, гад!

Проработали до шестити — больше бы он не смог, выдохся. Включил ему специально купленный для этой цели дешёвенький ноутбук, с закаченными туда фильмами да российскими сериалами. «Менты» там, всякие — да, «Улицы с разбитыми фонарями»… Громосеке, видать, в своём бомжатнике, ничего такого видеть не приходилось — поэтому он до ужина сидел не отрываясь, чуть свой «вечерний» стакан не пропустил… Шучу, конечно, хрен он его пропустит!

Сам же продолжил до ужина заниматься дверьми на Парадном Крыльце…

После ужина и, перед «стаканом», я отвёл Громосеку в одну из комнат для слуг:

— Вот, Михалыч, твоё жильё на последующие два года. Сделаем мне ремонт, потом сделаем и тебе. А пока, ты уж так потерпи! С мебелью, то же самое… Пока тебе, вот этот коврик и поролоновая подушка. И, спальник, вот возьми… Вот, тебе ведро — приспичит ночью — туда сходишь, а потом утром в дубраве закопаешь. Когда туалет мне сделаем, будешь им пользоваться, ну, а за это — содержать его в порядке. Понятно?

После того, как Громосека после принятия вечернего стакана вырубился, я отправился спать в своё время. Высплюсь, «поиграюсь-поборюсь» с Медвежонком с утречка, позавтракаю по-человечески и, снова в прошлое. А, чё? Складно получается!

…Нет, не складно! В «прошлом» то — опять поздний вечер будет, с только что принявшим стакан Громосекой… Тогда так: сейчас, в этом времени высплюсь, утром — в своё время, а там вечер. Покувыркаюсь с Котёнком и сюда, в прошлое. А, тут утро… Ну и, распорядок дня у меня получается! Может, тоже стакан принять, а то без него никак не разберёшься!?

…За три недели мы с Громосекой практически всё — мною задуманное, сделали. Поставили утеплённые, с внутренней стороны, двойные стальные двери на парадном крыльце, с звездатым колокольчиком — под старину заточенном…

Ну, «звездатый колокольчик», это так — для «шифра»! На самом деле, если дёрнуть его язычок — раздастся электрический звонок по всему Замку. Это если «хозяева» дома… Если их — в смысле меня, «дома» нет, то снаружи раздаётся тревожный ревун — по задумке отпугивающий потенциальных «гостей».

Ну и, хорошо замаскированный под замочную скважину, глазок видеокамеры наблюдения имеется с трансляцией на монитор ноутбука и записью, естественно. Можно, не выходя из комнаты — бывшей кухни, посмотреть, кто пришёл…

Всё это придумал в основном я, а исполнил в основном Громосека… Однако, отошёл, молодец! Не зря я с ним связался и мучился, не зря…

Поставили двойные деревянные двери из холла на кухню и, из холла во внутренний двор Замка.

Кроме того, простые стальные двери на все дверные проёмы в конюшне-гараже: их пришлось сделать и поставить, чтобы Громосека «случайно» до моего тайничка не добрался. Там же водка, а на водку у него нюх — ого-го! Уже несколько раз, как будто невзначай спрашивал, где я её — проклятую, беру и, в сторону гаража при этом косился. Кроме того, крепкую железную дверь в котельную-мастерскую. Это, чтобы вышеупомянутый Громосека — до инструмента в моё отсутствие не добрался, там хранящегося! С целью вскрытия дверей в гараж-конюшню, где хранилась водка…

И, ему самому — в его комнате, где Громосека будет теперь жить, тоже пришлось дверь и окно ставить.

Вообще, с одной стороны посмотреть — Громосека мне очень здорово с ремонтом помог, конечно… А, если посмотреть с другой стороны: у меня сложилось стойкое убеждение, что притащив его сюда — с целью ускорить ремонт Замка, я наоборот создал себе лишнею работу — и, этим ремонт замедлил…

Поставили, где успели окна: на бывшей кухне — в первую очередь и, позже — в громосекинской комнате. Напоследок в холле, выходящие во дворик… Ничего большего — в этом плане, мы сделать не успели…

Санузел шикарнейший мы с Громосекой забацали… Ну, просто загляденье получился — глаз не оторвёшь! Ни у кого на Земле такого нет, отвечаю! Даже, у царей и у королей — не говоря уж про всяких так Ротшильдов с Рокфеллерами! В «этом» времени, конечно… Всё, как положено: современный мне унитаз с водосливом, мойка. Даже, с простенькой душевой кабинкой. Вода, правда, летом всегда будет тёплая, а зимой ледяная…

Вода поступала из левого пруда по метало-пластиковой трубе. Чтобы ускорить работу по рытью канавы — в которой эта труба будет проложена, я по частям перенёс из будущего универсальный мотоблок мощностью шесть лошадок со всеми причиндалами. Клёвая штука, между прочим! Благодаря «причиндалам», то есть — всевозможным насадкам, не только пахать, боронить и окучивать можно — но и, грузы возить, массой до трехсот килограмм на прицепной тележке. И, траншею копать глубиной до полуметра… Докопаем вручную до метра — на всякий случай и, пойдёт! Глубина промерзания здесь небольшая.

На резиновой лодке, тоже разумеется — принесенной мною из будущего, на середину левого пруда вывезли синюю пластмассовую бочку из-под китайского спирта — в качестве буя на якоре. К ней присобачили водозаборник с фильтром. Это, чтобы — даже, при самом низком уровне в пруду, вода сверху забиралась — где почище.

Над туалетом в бывшей кухне, а ныне моей жилой комнате, поставили бак для воды — кубов на несколько. Этот бак, сваренный Громосекой на месте — «здесь», из принесённых «оттуда» листов нержавеющей стали, был оснащён поплавковым регулятором. Как, только уровень воды опускался ниже, чем надо — включалась электропомпа. Теперь, питьевую воду из будущего можно в канистрах или «буньках» не таскать: из крана вода шла пропущенная через фильтр — пригодная, как для питья, так и для готовки-варки.

Еле-еле притащил из будущего четыре камазовских аккумулятора — это «аварийное освещение»: чтоб не гонять по любому поводу бензиновый генератор. С помощью одной простейшей самодельной приспособы — я придумал, Громосека смастырил, подзаряжаются автоматически от бензинового генератора…

На правом пруду сделали мостки и, теперь — после работы, с удовольствием с них ныряли.

Практически, сделали-переделали печь… Глину для неё я навозил на мотоблоке из найденного за селом котлованчика, а песок приходилось таскать в мешках из своего времени — песок в Солнечногорске всю жизнь был привозной — от Бони узнал. Осталось подождать — по словам всезнающего Громосеки, с месяц — когда печь естественным путём высохнет.

Комната у Громосеки была небольшая — размером с детскую спальню в стандартной советской квартире, поэтому сообща решили, что он обойдётся небольшой газовым нагревательным прибором… Ну, а если будет уж слишком холодно — временно переселится ко мне.

Ну и, общий ремонт в обоих жилых комнатах сделали: обои поклеили, потолочку прилепили, линолеум расстелили… Хотя гостей, может, звать в такое жилище и стрёмно, но жить в нём уже можно.

Конечно, быстроте ремонта во многом благоприятствовал электроинструмент — которого, столько в девятнадцатый век натащил, что появилось опасение спалиться. Что б, хоть немного «замаскироваться» — везде, где только обнаружил, уничтожил все надписи и прочие символы, по которым можно сделать вывод в каком времени они были изготовлены.

Немножко мебели принёс для Громосеки: панцирную кровать, тумбочку, да пару стульев. Продавались они, просто парно… Кроме того — советскую стиральную машинку «Малютку» на барахолке приобрёл, (что удивительно — совершенно новую!) видя, как Громосека мучается со стиркой.

Громосека, вполне себе освоился — отъедаться потихоньку начал на моих харчах. Раз попросил его попробовать перебиться без «стакана». Нет, не получилось. До полуночи прошатался, но заснуть так и не смог… Зависимость, однако! Пришлось ему налить.

Ну, а курить — реально меньше стал: сперва ему двух пачек в день не хватало, сейчас же и полпачки ему много…

— Да, что-то не тянет, Вова! — сам удивляется, — самого себя курить заставлять приходится.

…Так, что три недели прошли плодотворно. Ну, три недели — это те, что в прошлом. Ещё неделя прошла в моём времени. Туда частенько приходилось мотаться за всякой необходимой хренью, за бензином, например. Одна заправка, практически — тридцать литров! Ну и, девчонок своих проведать — «здесь» я ещё девчонками не обзавёлся. Некоторые мелкие организационные вопросы решить. Заодно, золотой запас многократно увеличил — «отксерив» через портал.

Пару раз засветился перед подчиненными: пёрвый раз перед Спецом, с которым случайно столкнулись после моего очередного возвращения «оттуда»:

— Что-то не пойму, Шеф! Пятнадцать минут назад я видел тебя гладко выбритым, а сейчас у тебя — как минимум, трёхдневная небритость…

— Сам не пойму, Саша! Временами бриться через каждые десять минут приходится…, — не моргнув ничем, соврал я, — должно быть анормальность Солнечной Пустоши на меня так действует.

Поверил? Конечно, нет! Но, других вариантов ответа на собственный вопрос у него не было…

Другой раз случайно забыл закрыть дверь в гараж со стороны холла и, в гараж так же случайно забрёл мистер Адамс, который — по моим расчётам, должен был смотреть с миссис Адамс на пару, очередную серию каких-нибудь там, «Ментов»… А я как, раз направлялся в погребок с двумя канистрами бензина и рюкзаком, гружённым «золотишком»:

— В гараже жарко, — с ходу придумываю, — боюсь, могут взорваться. Пускай пока в погребке полежат…

Не знаю, поверил или нет, но даже бровью не повёл.

Да, шила в мешке не утаишь! Как любила моя бабушка поговаривать. По крайней мере, долго…

Проверил, нет ли изменений в настоящем — из-за моих движняков в прошлом: сравнил флешки с историей Пустоши — одну из которых я с собой в прошлое всегда брал, а другую здесь в сейфе хранил. Оказывается, есть изменения! Схема канализации на плане Замка изменилась. На старом плане стояк канализации выходил из Замка через полуэтаж под холлом, на новой — через кухню… На остальной ход мировой истории сооружение туалета в прошлом — вроде, не повлияло.

По вечерам, когда Громосека вырубался после своего стакана, я катался по окрестностям Солнечногорска на велосипеде. Задумка моя была такова: не ждать пока Автопром мне «драбаган» сделает, съездить всё же за тем — самым близким кладом… Ну, тем — что рыбаки на берегу Волги нашли. Не так деньги нужны были, как обуял меня кладоискательский зуд! А, до него километров сто — чуть меньше. С непривычки ноги отвалятся — вот я и привыкал, с каждым разом заезжая всё подальше и надольше. По моим прикидкам, когда я «привыкну», то смогу до места клада на велосипеде добраться часов за шесть…

…В тот вечер суббота была и, Громосека — на вполне законных основаниях, после «утрешнего» стакана весь день продрых, практически. И, после вечернего, тоже — недолго российские сериалы по ноуту смотрел… Я же, так — ковырялся слегка весь день по хозяйству. Хотел уже, без надоевшего до смерти «катания» свалить к себе — в будущее, но всё же решил поездить на велосипеде, чтобы не терять приобретённые навыки.

Ещё издалека, от Замка заметил — возле Храма, что-то не так… Какая то, там нездоровая тусня нарисовалась!

Я поднажал слегка на педали. Ёкарный бабай! Цыгане, что ли? Да нет, вроде свои… Возле Храма стояла телега, почему-то без лошади. На телеге было сваленое в кучу какое-то убоищное пёстрое барахло, а возле телеги живописная кучка: мужик в лаптях, непонятного возраста. С ним баба, такого же вида и, трое детёнышей женского пола. Все пятеро одеты в, невыразимое — нематерным языком, рваньё и, страшно худы и измождены… Кого, это чёрт принёс по мою душу?

Не успел я, спешившись, открыть рот, как мужик меня опередил:

— Барин, Дмитрий Павлович, где же ты, так долго пропадал? — запричитал он и повалился мне в ноги. За ним, завывая, последовала его баба и трое, видать — дочерей.

«О! Один уже признал за Дмитрия Павловича!» — хватило ума подумать мне.

— Извините, любезнейший… Мы с Вами, разве знакомы? — интересуюсь.

— Как, же так, барин? — запричитал мужик, — ведь обещал же к себе взять, а сам пропал куда-то, али не помнишь?

Ну, ни хрена себе!

— Не помню, конечно — сколько воды, то с тех пор утекло… А зачем это я, тебя к себе взять обещал? Напомни!

— Ну, как это зачем, барин, Дмитрий Павлович? Ведь, из ваших я — из генеральских! Дед мой, царство ему небесное, верой и правдой Вашему батюшке всю жизнь служил, да и отец мой, тоже — ныне покойный, успел ему послужить… Да и, худо мне барин! Тогда было худо, а ныне вообще — край! ПОГИБАЮ Я, БАРИН!!! Вместе со всем своим честным семейством погибаю…

— Крепость, вроде как, отменили. Так, что ты не из «моих», а человек вольный…, — я никак не мог сообразить, что мне с этим «подданным» делать.

Вдруг, боковым зрением я увидел — шмутьё на телеге зашевелилось и, слабый, до могильной жути, голос произнёс:

— Матушка, пить…

От неожиданности я, аж подпрыгнул, уронив велосипед, волосы встали дыбом:

— Кто, это?!

Крестьянин размашисто перекрестился на храм и, с привсхлипом ответил:

— Сыночек мой единственный, Ивашка. Отходит, болезный…

Мелькнула несуразная мысль: «Опять Ивашка… Они, что здесь, иначе как Ванями, сыновей не называют?»

— В смысле, «отходит»? — начал пробирать меня внутренний холодок…

— Помирает, значит… Попа бы — отпеть, да кобылка пала…, — мужик с тоскою посмотрел на мой велосипед.

За его спиной — в голос, отчаянно заголосили бабы.

— А, ну-ка успокой своих, думать мешают!

Пока мужик, чуть ли не пинками, регулировал громкость, подошёл к телеге.

Мальчишка, навскидку лет пяти, явно умирал. Я же на «скорой» подрабатывал, кое-что видеть приходилось…. Восковые, заострившиеся черты лица, предсмертный пот. Потрогал лоб — градусов сорок, больше даже. Очень тяжёлое дыхание, каждый вдох, сопровождаемый страшным хрипом, давался ему — видно, с невероятным трудом и мог быть последним…

В страшной панике я сунул мужику бутылку минералки, что была с собой:

— Напои сына, что стоишь… — блин, он не знает, как открыть! Показал… Пока тот поил, лихорадочно думал. Сам не спасу, нужен врач!

— Вот, что… Вы тут, пока располагайтесь… А, я его к себе отнесу, у меня там лекарства есть…

Уже ни о чём не соображая, схватил мальчишку на руки и, понёсся тяжёлым кавалерийским голопом в Замок. Не каждая лошадь на скачках так резво бегает! Видно, таская тяжести по лестницам, я хорошо натренировал ноги. Ну и, пацанёнок был по причине крайнего истощения, чрезвычайно лёгок. Практически одни кости да кожа…

Добежал до Замка невероятно быстро. Только тут думалка потихоньку включилась. Положил мальчика на пол — он деревянный, тёплый, да и, хуже ему уже всё равно не будет…

Немного отдышавшись, достал из тайника лекарства, сделал укол сильного антибиотика. Потом разбавил в воде таблетку аспирина и дал выпить. Блин, боюсь этого мало! Побежал я с Айболитом договариваться…

Айболита, я практически не знал… На «презентации» его не было, сам он не проявлял особого желания со мной знакомится — вроде как, ему от меня и, ничего не надо было. Ну, раз не надо — так не надо, нам тоже от Вас ни чё не надо — поэтому будем любоваться друг другом издали… Айболитом, я его прозвал за круглые очки и бородку, что делало его издали — а иначе я его и не видел, очень на того похожим.

Вблизи Семён Валентинович — главврач Солнечногорской районной больницы, на Айболита смахивал мало! Сильный и уверенный в себе человек — хотя уже и, в возрасте. Хитрить с ним, как-то с первого взгляда расхотелось, поэтому я начал напрямки:

— Судя, по тому, что Вы ко мне ни ногой, Вам от меня ничего не надо… У Вас, что? Всё есть?!

Айболит несказанно, по виду, удивился такому началу разговора. Немного подумал — по ходу, а не послать ли меня, но всё же вежливо ответил:

— Народ, то у нас в основном здоровый, редко кто болеет чем серьёзным. Климат такой, что ли… Ну, Вы наверняка слышали. Да и, народу, то осталось… Так, что ни в чём таком особенном ни больница мною возглавляемая… Ни тем более — я, не нуждаемся. Брат Ваш немного помог, царство ему Небесное…

Вот, те на! Ёжик то, оказывается, птица гордая!

— Вы и, так — много кому помогаете. Наркозависимым, например…

Однако, надо ближе к телу:

— Видите ли, Семён Валентинович, я много кому помогаю, но вышло так, что надо и мне помочь — а, помочь мне ни наркозависимые не могут, ни кто-либо другой… А, Вы можете. Ну, так уж получилось!

— А вот, оно в чём дело! Ну и, чем же я Вам могу помочь? Надеюсь, не заболели?

Блин, приходилось, чуть ли, не на ходу сочинять. Поначалу, я хотел тупо дать ему денег на какое-нибудь продвинутое медицинское оборудование…

— Дело касается семейной тайны. Поклянитесь, что будете хранить тайну, что я Вам доверю…

— Эвон, даже как! Ну, если это не противоречит моим принципам и не нарушает закон — то клянусь.

Надо сделать паузу. Подумать… Уроки Мозгаклюя могут пригодиться. Жалко, его самого нет.

— …Дело в том, что моя двоюродная сестра… Со стороны матери, попала в тоталитарную секту… Только, я прошу Вас, ни кому про это ни слова! Если, это узнают папарацци… Вы, же должны понимать!

— Я понимаю, понимаю… Продолжайте!

— Лет семь про неё ничего не было слышно. Думали уже, что её нет в живых. И, вот только что, буквально, она откуда-то является, подсовывает мне своего больного ребёнка и, со словами: «Позаботься о нём», исчезает снова!

— Насколько болен ребёнок?

— По-моему, серьёзно. Думаю, воспаление лёгких в запущенной форме… Вы можете лечить детей?

— Шутить изволите, я же педиатр! Заведовал соответствующим отделением почти всю жизнь. Главврачом третий год, как назначили — больше некого, все разбежались…

— Только максимально секретно! Если понаедут репортёры — Вам тоже, мало не покажется… В больнице есть отдельный бокс?

— Да есть и, не один. Даже, есть отдельный свободный корпус… Сейчас очень мало больных.

— У Вас есть какая-нибудь надёжная медсестра? Умеющая держать язык за плечами?

Айболит подумал.

— С этим похуже… Вы, что? Женщин не знаете? Вам придётся материально заинтересовать, чтобы, она держала язык за плечами… Хм… Извиняюсь — за зубами!

— Заинтересую! Двести тысяч рублей сейчас и, столько же ещё, через год — если, никаких слухов не будет.

— Ха-ха-ха! Это Вы, оригинально — может подействовать…

— Когда всё будет готово, чтоб я привёз?

— Да, через час. Позвоню, вот только…

— Я тогда побежал за ребёнком. Куда подъезжать?

— К приёмному покою не надо — раз Вы так о конспирации печётесь… Сразу подъезжайте вон к тому зданию. …Видите? Это пустующий инфекционный корпус. Я распоряжусь, что бы Вашу машину на территорию пропустили.

…Айболит встречал нас с Ваней на крыльце. С ним была пожилая, полная медсестра с очень добрым лицом. Только мельком взглянув на ребёнка, Семён Валентинович, чуть ли не затопал ногами и зло заорал — весь багрово покраснев и вытаращив на меня глаза:

— Вы должны были срочно везти его в больницу, а не ехать со мной договариваться! Почему «скорую» не вызвали?! Если мальчик умрёт, я лично засужу Вас, несмотря на все Ваши деньги и связи!

— Ну, я же не врач, откуда мне было знать…

Когда я отнёс Ваню в отдельную изолированную палату — бокс, Айболит мне прошипел:

— Всё, свободны! И, советую заехать в церковь, поставить за его здравие свечку. И, в грехах заодно покаяться.

И, медсестре:

— Кузьминична, тащи две системы…

Я уходил, сопровождаемый диалогом:

— Семён Валентинович, Вы только посмотрите, во что одет мальчик! …Это, что? Дерюга?! Да, у него чесотка!! Ой, Боже ж, ты мой! Это, же… ВШИ!!!

— Кузьминична, ты оглохла? Бегом две системы! И, кислород! Вшей, что ли ни разу не видела…

— А, где бы я их видела?!

Вот же история, а! Попал, как хрен в рукомойник! Несмотря ни на что, откуда-то появилась твёрдая уверенность, что Айболит Ваню выходит и, оттого настроение немного улучшилось. Пока насчёт здоровья ребёнка непонятно, не стоит отправляться в прошлое. Сказать его родителям нечего… Пока потуссуемся в настоящем. На перекрёстке, ведущем от Храма к Замку, как раз строители — под руководством лично самого Бугра, вели монтаж бетонных блоков «блок-поста». Я остановился и, невольно, залюбовался: работа шла ловко и споро. Бугор был мужик здоровый, весьма брутальный и, со своеобразным чувством юмора. Любо-дорого было видеть, как по его полуслову-полумату, тёртые жизнью мужики срывались с места, как наскипидаренные. Сильно напоминал мне моего отца — не внешностью, конечно. Люди одной профессии, чем-то неуловимым, друг на друга похожи. Отец, правда, выражался поинтеллигентнее… Ага! Много я его на стройке видел!

Во время перекура подошёл:

— Здорово, Бугор!

— Здорово, Начальник! Как видишь, работа кипит, готовь новый заказ! Хочешь, мы тебе линию Маннергейма вокруг Замка забубеним? Ха-ха-ха!

— Очень, блин, смешно! Ты, это… Соблагоизволи со мной сегодня пообедать, приглашаю. Там и, поговорим. И, о «линиях» и, о кругляшках тоже…

— Заеду, коли приглашаешь. В час пойдёт? У нас обеденный перерыв с часу.

— Пойдёт.

Обед проходил в непринужденной, дружеской обстановке, хотя миссис Адамс и слегка на Бугра косилась. Ну, нелюбовь у них с первого взгляда — что поделаешь?! После обеда — за чаем, я начал потихоньку подъезжать:

— Ну, что, Бугор, не надумал ещё вступать в Фонд?

— Да, что-то пока не хочется… Мы люди вольные!

Ну, пипец! В каждом времени, всякий нищеброд гордится тем, что он «вольный»!

— А, ну как хочешь. Вольный, так вольный… «Вольному — воля, спасённому — рай!», — как любила повторять моя бабушка. Просто, пока больше никаких заказов не предвидится, а — будь вы не «вольными», а моими «крепостными» — я хоть по минимуму, хотя бы «детишкам на молочишко», мог бы вам платить.

— Да, как-то жили же, до этого… Что, вообще никаких заказов не будет?

— Ремонт Замка надо до конца довести… Ну, это месяца на три — не больше! Хотя, есть одна — лично для тебя, тема…

— Какая же?

Конечно, я не сомневаюсь, что в конце девятнадцатого века, я сам всё смогу сделать и построить. Но, если мне будет помогать строить Бугор — то это будет ваще!

— А, пойдём-ка, ко мне в кабинет! Надо нам серьёзно поговорить…

В кабинете, только сели, Бугор с моего разрешения, закурил. Ну и, дрянь же он курит! Без фильтра ещё… Даже, своему «рабу» — Громосеке, я покупаю сигареты более качественнее! «Вольный», блин… Подождав, когда развеется дым, я спросил:

— Не надоела ещё тебе эта мышиная возня, Николаевич? По мелочи тырить? А, разве тебе не хотелось бы строить по-крупному? Быть руководителем не мелкой шарашки, а крупного строительного треста, создав его с нуля? Десятки тысяч людей в подчинении? Строить заводы, фабрики, железные дороги? Целые города? Рыть каналы? А? Или, всё уже — «порох отсырел»?

— Ничего не отсырело… Есть, ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах…, — Бугор явно охренел, — но, это разве возможно? Не сыпь мне соль на сахар, Начальник! И без твоих подъё…ок тошно…

— Ничего я никуда не сыплю, Бугор! Разве, я похож на шутника? Я серьезен, как Папа Римский наедине с Мамой Римской — во время их первого непорочного причастия! Так, ты согласен или нет? Только учти: надо будет от много отказаться и переехать в другое место. Тебя здесь ничто не удерживает? Может, есть, что терять? Большая дружная семья, роскошная вилла?!

Бугор яростно почесал в затылке:

— Да, где ж такое возможно, то?

— Да, здесь неподалёку. На планете Земля — не на Марсе, это точно…

— …Ну, а что мне терять? Конечно, согласен! Моих людей можно с собой взять?

— Только одного… Ну, максимум двух. Желательно, не семейных. Только предупреди, что обратно ни ты, не они уже не вернутся…

— Почему, же?

— Ну, как тебе сказать? Им и тебе и, там хорошо будет…

— Странно всё это… Хотелось бы, поподробнее.

— Поподробней будет, но попозже. Если, я правильно тебя понял, в принципе ты согласен?

— Да, но хотелось бы…

— Давай сначала, ты пройдёшь проверку на профпригодность. Если пройдёшь — я тебе расскажу всё. Поподробней…

— Ох, ничего себе! Да, вся моя жизнь — проверка на профпригодность!

— Согласен. Но, дело очень серьёзное! Я должен на все сто быть в тебе уверен. В твоих организаторских способностях.

— Ладно, давай проверяй. Что там у тебя, полиграф, что ли?

— Какой, на хрен, полиграф? Я тебя, что — в шпионы вербую, что ли? Строители проверяются на профпригодность составлением проектов, это мне ещё мой покойный папа говорил — заслуженный строитель, между прочим…

— Да, ты что!? Вот, не знал… Респект твоему уважаемому папе!

— Вот и, составь мне проект — для оценки твоих деловых качеств, так сказать.

— «Проект» чего?

— Сейчас покажу… Ты, главное, сядь!

Я включил компьютер:

— Вот смотри — это карта Солнечной пустоши и её окрестностей…

— Что-то, непохоже… Где каналы, где Солнечногорск?

— Не перебивай! Каналов и Солнечногорска потому нет, что их ещё не построили. Это тысяча восемьсот девяносто второй год…

— Ни, …уя себе! Это, то зачем?

— Хороший вопрос! Это затем, что условия, в которых тебе предстоит жить и работать, несколько схожими будут с теми годами. Понятно? И, давай больше без тупых вопросов! Если берёшься — то берись, а не спрашивай.

— Ладно, Начальник, бомби дальше…

Я перевёл дух… Фу, ты блин, как тяжело, то!

— Вот это, значит, карта. А, это — проект покойного Генерала… Видишь? Подробней, потом сам разберёшь — я тебе сейчас распечатаю.

— …Это — советский проект семидесятых годов. Видишь, практически тот же — что и, у Генерала… Но, более детально, хорошо проработано в деталях — хотя, кое-что не учитывает… Надо их объединить, взяв от каждого лучшее — семечки для тебя! А, это проект, разработанный по заказу моего брата… Поворот одной речки… В, принципе, всё уже подсчитано, рассчитано и по полочкам разложено. Тебе надо только продумать, как это практически — на деле выполнить с учётом местных реалий. И, с дальним прицелом… И, всё это доступным для меня языком записать!

По его «запискам» мне и, без него — если «завербовать» не обломится, легче строить будет!

— Какие такие, эти «местные реалии» и, что за «дальние прицелы»? — Бугор был совершенно сбит с толку, — или, об этом тоже спрашивать нельзя?

— Вот об этом, как раз спрашивать не только можно — но и, нужно! Местные реалии таковы, что никакой техники, кроме — лопат, тачек и телег-грабарок, у тебя не будет… Но! Только что закончился голод, который прозвали «Царь-Голод». По самым скромным подсчетам умерло около четырёх сотен тысяч людей… В девяносто шестом будет ещё один голод — пусть и, не такой свирепый, но тоже… А, это значит: можно привлечь от ста тысяч до двухсот пятидесяти, а то и, больше — до полумиллиона рабочих, готовых трудиться за кусок хлеба. Очень дешёвая рабочая сила, но крайне неквалифицированная… Вот надо, значит, до девяносто шестого года всё приготовить — вплоть до заточки последней лопаты! Надо создать сеть вербовщиков в губерниях — где будет голод, продумать, как доставить голодающих на место строительства, с наименьшими потерями по дороге. Организовать строительные бригады. Построить, заблаговременно пункты проживания на месте строительства канала, с бараками для рабочих и членами их семей… Со столовыми и фельдшерскими пунктами, запасами продовольствия и медикаментов… С мастерскими по ремонту инструмента и оборудования на рабочих местах… Топливо не забыть и пункты обогрева зимой. Строить надо круглосуточно и круглогодично! Пока голод не кончился… Потом твои рабочие обратно по своим деревням разбегутся.

— А, деньги на это есть?

— Деньги, деньги деньги… Про них можешь забыть. Не твоя забота! Считай, что они сыпятся с неба. В необходимом количестве — конечно, не больше. В, общем, ты понял: с девяносто третьего по девяносто пятый у тебя подготовительный период, а потом…

— Главную мысль уловил.

— Но, это ещё не всё. Это только начало! После окончания строительства этих всех каналов, арыков да плотин со шлюзами, у тебя должна создаться целая строительная отрасль! Ну, или трест — если, тебе угодно. Конечно, большая часть народа после окончания голода разъедется по своим деревням, но у тебя должен остаться костяк — который, надо заранее отобрать и обучить. Вот теперь, можно будет подумать об строительной технике! Надо будет строить сёла — точнее, посёлки городского типа с пищевой промышленностью, городки при заводах, сами заводы, дороги, ну и прочее. Причём, всё надо строить быстро — в темпе «хип-хопа»!

— Ты так говоришь, что я подумал, что всё это надо будет делать в реале…

— Это я специально, что бы настроить тебя на нужный лад.

Бугор глубоко задумался.

— Это где-то в Африке, не иначе… Ну, я согласен, в принципе… Может, хоть негритянку попробую. Бугагага!!!

— Попробуешь, попробуешь… Не негритянку, так пингвина.

— Почему пингвина? Они же в Антарктиде, а не в Африке…

— А, это рядом. Бывает заплывают, спасаясь от касаток…. Ладно, что ты глаза круглые делаешь? Прикалываюсь! Попробуешь ты негритянку, зуб даю. Кстати, ничего особенного — так, себе… В потёмках и, не отличишь от наших. Ладно, что-то мы от темы отвлеклись. Так, что берёшься?

— Берусь. А, что я буду от этого иметь? — хитро прищурился Бугор.

— Ты будешь иметь — перед негритянкой, следующее: прям сейчас даю тебе аванс в двести пятьдесят тысяч рублей. Когда закончишь проект и, он мне понравится, то получишь ещё столько же. Тоже рублей… А, если он мне ОЧЕНЬ понравится — получишь предложение, от которого, я уверен — ты не сможешь отказаться. Ну и, как тебе?

Бугор протёр платком лысину. Вроде не жарко, кондиционер в кабинете работает…

— Заманчиво, заманчиво… Но, одному мне… Есть у меня дружок один — в проектной организации работал… Попробую его найти.

— Так берёшься или нет?

— Берусь, берусь… Ты ж, любого приболтаешь.

Кажись, есть ещё один кандидат в члены команды попаданцев!

— Вот и, отлично! Обмыть бы это дело — да ты, я слыхал, не пьёшь…

— Ой, не сыпь мне…, — тяжело вздохнул Бугор.

Только проводил Бугра, заявился Специалист:

— Нашёл я, Владимир Фёдорович, себе помощника. Приехал уже… Позвать?

— Ну, наконец, то! И, кто такой?

— Геннадий Алексеевич Шаталин, Мы с ним с училища знакомы. И, воевать мы с ним начали тоже — одновременно… Там, «за речкой». Только, он пошёл по штабной части, а я наоборот — по «полевой»…

— Понятно. А, я слышал, что вы — боевые офицеры, штабных не любите…

— Ну, это во многом не так. Это, тупых штабных мы не любим! А, Генша таковым не является — это факт! Ёще в училище мы его — то Наполеоном, то Кутузовым дразнили, так он им сто очков форы даст! Генша все низовые штабные структуры прошёл — в том числе и, в «горячих точках». Потом, Академию Генерального Штаба на отлично закончил… Последнее время, там же — при Генштабе и, служил. Мы с ним иногда, кое-где пересекались… У Генши, даже несколько научных трудов по военной доктрине имеется! Признаться, всю жизнь думал, что он не меньше — чем, до Начальника Генерального Штаба дорастёт! Но, что-то не дорос…

— А, не лучше было бы, какого-нибудь — тоже, бывшего спецназовца подтянуть? Или, омоновца?

— Если, приспичит — то подтяну. И, не одного… Но, надо кого и, с мозгами под рукой иметь! Пригодится…

— Ну, смотри сам. Если, «с мозгами» надо — то будем мы его иметь… Под рукой. И, как он к нам согласился приехать?

— А, я тоже пообещал ему, что будет весело. А, будет «весело», Шеф?

— Ну… Будет, не будет…, — надо бы и, их в попаданцы «вербануть» — раз уж «мазь» покатила…, — зови своего «Буонапарта», поговорим. И, про «веселье» тоже…

Без силовой структуры, хрен у меня что «там» получится… Вот, прочитал недавно про Мальцова[14], русского предпринимателя и промышленника — как раз, конца девятнадцатого века. Его ещё, некоторые «русским Фордом» называли. Очень приличная промышленная «империя» им была построена! Около сотни заводов и фабрик, сельскохозяйственные фермы и железная дорога. Свои пароходы… Школы, больницы и, даже свой — «рабочий» университет! Рабочие могли под «ипотеку» за три-четыре года купить себе дом. Даже, каменный… «Империя» Мальцова выпускала практически всё: от хрустальной посуды и стекла, до самых мощных в Европе паровозов и пароходов с винтовым движителем. Мне бы, хотя бы половины такого добиться! Может тоже, попаданец, какой?!

Кончилось всё довольно плачевно: казна сперва заказала, а потом не купила его паровозы — предпочтя заграничные… Банк, где он взял кредит под это дело, объявил его банкротом… Родственники объявили его сумасшедшим… Влез, за каким-то хером, Его Величество Батюшка Царь… Как раз через год, как я «попал» — в девяносто третьем, Мальцов умрёт всеми забытый, а его «Империю» раздербанят. Плохо быть добром без кулаков! Сам, то Форд… Ну, тот что — Генри, имел собственную частную армию, состоящую из бывших уголовников, вооружённых пистолетами-пулемётами системы «Томсон»…[15]

Я пристально смотрел на сидящих передо мной Спеца и Геншу. В отличие от долговязого Спеца, Генша был низкорослый и плотный, с совершенно лысой головой. Даже, с виду он производил впечатление умного человека. Поразил его взгляд: цепкий и внимательный. Фактически, передо мною готовый командир и его начальник штаба. Почему бы и, мне — по примеру Генри Форда, не иметь свою частную военную компанию состоящую из… Из бывших спецназовцев, вооружённых… Ну, если не ППШ, то хотя бы «Маузерами».

— А как Вы, Геннадий Алексеевич, — спрашиваю у Генши, — вообще, оцениваете нынешнее состояние России?

— Я оцениваю это состояние, как медленное, но уверено-поступательное движение к национальной катастрофе. Хотя, агония может и затянуться на десятилетия…

— Наши точки зрения совпадают… А Вы, Александр Олегович, тоже так считаете?

Наедине мы со Спецом друг другу уже «тыкали», но на людях соблюдали этикет…

— Полностью согласен с предыдущим оратором! Когда я, не так давно, проживал у Геннадия Алексеевича — будучи в Москве в известной Вам «командировке», то мы очень много с ним на эту тему беседовали…

Всё складывается, как нельзя лучше!

— Вам не хотелось бы, кое-что в этой жизни изменить? Так сказать, повернуть ход истории в другое русло — более благоприятное для России…

— А, что? Это, возможно?!

— Пока, до конца не понятно… Но, есть одна очень крепкая зацепка — определённо есть! Я думаю… Я уверен: получится! Обязательно получится, если будет хоть и, пусть небольшая, но крепкая команда единомышленников! Не буду пока ничего вам конкретно говорить, хотя бы — чтоб не сглазить… В течении года — может раньше, я думаю, будет ясно. Вот тогда и, поговорим всерьёз!

— От нас с Геннадием Алексеевичем, что требуется?

— Про ЧВК[16] слыхали? Вот, это и требуется.

— Это, разве законно? — это уже Генша подключился к разговору.

— Кажется, нет. Но от Вас, пока, требуются всего лишь сделать предварительные прикидки! То, да сё… Мечтать да размышлять то, не возбраняется. У нас же — слава Богу, пока «демократия»! Ну, а уж потом… Видно будет, короче.

Генша задумался:

— Какие задачи стоять будут перед ЧВК?

— Да, разные. Грядут большие перемены — всё, может быть… Вот только, какие перемены грядут? Как угадать, чтобы получше к ним подготовиться, а? — Специалист и Генша переглянулись и, почти синхронно, пожали плечами, — Вот я и, говорю: заранее не предугадаешь — реальность чаще бывает изощреннее всяких фантазий… Чтоб дать пищу для размышлений и, заодно зашифроваться — обезопасив себя от преследованием законом, давайте оформим это дело так: Вы про исторических реконструкторов слыхали?

— Да, слышал! Больные люди…, — первым пришёл в себя от неожиданности Генша, — хотя, уважаю за увлечённость!

— Вот и, давайте закосим под них! Типа, охренеть как, заинтересовались историей России конца девятнадцатого — начало двадцатого века. Улавливаете?

— Да, пока не очень…

— Чтоб никто ни о чём не догадался, все планы будем разрабатывать — как бы, не для нашего времени, а для прошлого. В компьютерные стратегии играть не приходилось? — спросил у Генши.

— В последнее время пошла мода на командно-штабные учения по компьютеру… В принципе — то же самое.

— Ну, вот видите — Вам уже легче представить! Короче, вводные условия таковы: Предположим, «попадаем» мы с вами, в прошлое — в конец девятнадцатого века. Ну, там используя машину времени или ещё как — не важно!

— Или, в результате удара по голове! — улыбнулся Генша.

По ходу, он в курсе, кто такой «попаданец»! По крайней мере «Янки во дворе короля Артура» читал.

— Не в том суть, как «попасть» — а в том, что после этого попадания делать… Сразу займёмся каждый своим прямым делом, разделив обязанности: я, естественно, толкаю технико-экономический прогресс в нужном направлении и, на благо России — по мере возможности, конечно. Ну, а вы двое создаёте тайную частную военную компанию — чтобы всякие там бяки, не мешали мне этот прогресс двигать. Наша совместная долгосрочная цель: не меняя в целом ход истории, минимизировать человеческие потери России в Первой Мировой и Гражданских войнах… Ну и, во Второй мировой — если доживём. Хотя, я уверен, что снизив людские потери — хотя бы, в Гражданкой войне, мы — автоматически снизим их и, в Великой Отечественной… Во время Русской Смуты надо постараться, если не перехватить рычаги управления Россией, то хотя бы создать второй пункт управления. Ну, как у учебной машины: со стороны смотришь, вроде рулит ученик, но на самом деле инструктор незаметно исправляет все его ошибки и, в любой момент может взять управление на себя — если, тот зарулит не в ту сторону… Аллегория ясна?

— Вполне…, — граждане военные недоумённо переглянулись, а Генша спросил, — а, как это может быть полезным нам в нашей современности?

— Пройдя, виртуально, так сказать, то смутное время, в реальности — в нашем будущем, будет проще ориентироваться! Многие явления и события удастся предугадать… Начало каждого века, чем-то похоже на предыдущее. И, люди всегда одинаковы. Только техника меняется!

— Вы думаете, всё повторится? Как, «тогда»?!

— Я думаю, что повторение событий начала двадцатого века — это наихудший вариант развития событий. А, что говорит народная мудрость? Надо готовиться к худшему… Да, не дай Бог, конечно, но я думаю надо быть готовыми к повторению.

УФФФ!!! Как, я устал…

Пора мне готовится к легализации в «том» времени… Я всё откладывал — думал, до осени не высовываться. Появление этого крестьянина заставило ускориться. Кто его знает, кто в следующий раз заявится? Может — полицейский исправник какой, с некоторыми нескромными вопросами… Так, вот: пока означенный исправник не заявился, надо самому к нему «в гости» заявиться. Я люблю играть на опережение!

До вечера я изучал документы, оставшиеся после Дмитрия Павловича. Пытался с помощью автоматической ручки, заправляющимися чернилами — купленной на местной барахолке, подделать его почерк. По-моему, получается! Изучал правила написания этих самых «еров», да «ятей», чёрт бы их побрал! А ещё же, придётся меры весов и, прочей хрени, выучить! Дюймы, фунты, пуды и прочие вёрсты! Это ж, чокнешься!

Уже ближе к ночи, позвонил Айболиту:

— Как там мальчик?

— Если ночь переживёт, то останется жив. Сейчас, как раз решается… Сделал ему прямое переливание крови. Будем с Кузьминичной ночевать здесь, при нём. Однако, эта «тоталитарная секта», уж очень тоталитарна — до чего ребёнка довели…

На следующий день, перед обедом, Айболит сам позвонил. Голос был жутко уставший, еле языком ворочал, но довольный:

— Всё, Фёдорович! Критическая фаза миновала… Будет жить Ваш Ванька!

— Вы мне прямо, бальзам на душу… Сколько ещё ребёнок у Вас пролежит?

— Ну, десять дней точно надо. Крайне физически истощён… Они, что? Вообще его не кормили?

— Да, кто его знает… Через пять дней забрать, никак нельзя?

Доктор удивлённо помолчал, потом спросил:

— А куда, Вы, собственно торопитесь? И, как Вы в дальнейшем собираетесь с ним поступить?

— Да вот, оказия появилась переправить его к родственникам на Украину, в Донбасс. Те согласны усыновить и оформят всё, как надо сами. А тут оставлять опасно — сектанты могут объявиться! Секта очень тоталитарная — сами же говорите и, у неё длинные руки. Видели двоих подозрительных, каких-то, возле Храма — строители отогнали… Так, что от греха подальше, надо побыстрее… Если что, там долечат.

— Нет! Десять дней — минимальный курс лечения… И, то маловато! Это хорошо, что организм у Вани на редкость — по нынешним временам, сильный! Если б, голодом не морили, даже не кашлянул бы. И, антибиотики действуют на него — ну, просто удивительно, как! Никогда такого не видел.

А вот сейчас можно и, в прошлое — поговорить с родителями Вани. Про то как, это они дошли до жизни такой…

…Когда я подошёл, семья Вани не обратила на меня внимания: они только что, видать, добыли из пруда деревянное ведро воды и, теперь жадно, по очереди черпая из него берестяными кружками, пили. Только младшая девочка — лет семи-восьми, напившись, кажись первой, что-то жевала блаженно улыбаясь… Подойдя ближе, я обнаружил, что она ест глину, подобранную на дороге. Видно, кусочек глины упал с тележки, когда я её для кладки печки возил…

— Отдай, девочка, это нельзя есть! — я попытался вытащить глину у неё изо рта. Укусила, блин. Всё же я, после непродолжительной борьбы, добился своего, — Возьми лучше, девочка, вот кусочек сахара — он вкуснее…

В ответ девочка разревелась. Странная какая-то девочка… Сахара она, похоже, боится. Скажи кому такое! Пришлось ей кусочек рафинада насильно в рот запихать. Ага! Распробовала. Смотрит вопросительно-умоляюще…

— Норма, девочка, норма…

Тем временем семейство напилось и уставилось на меня.

— Будет жить ваш Ваня…

Мужик мелко закрестился, что-то бормоча, а бабы опять завыли — в этот раз от радости. Пойми, вот, этих баб… Только, обожравшаяся сначала глины, а потом сахара девочка, запрыгала и закричала:

— Ура! Не помер мой любимый братик Ванюшка!

Пока бабы выли да скакали, отвёл мужика, тоже вытирающего мокрые глаза, в сторонку, где потише:

— Располагайтесь пока, потом разберёмся. Выбирай любой понравившийся дом…

— А, что мне выбирать, барин? Вот моя изба! Забыл, никак?! Ещё дед мой строил…

Он показал на первый — справа от Храма, большой бревенчатый дом. Я на него тоже, ещё раньше обратил внимание. Ещё подумал, что в этом доме мог жить только местный доминантный самец… Ну, после Генерала, конечно — ни кто другой! Самый большой и крепкий дом в здешнем селе. Хотя и, не самый сохранившийся… Крепко же, его тоже раскурочили! Крыши, дверей, окон, практически нет… От большой русской печи с дымоходом — а, не топящаяся «по-чёрному» как у других изб, в более-менее божеском виде остался только фундамент. И пол, в отличие от других изб — не земляной, а дощатый… Досок, правда, очень большой некомплект не комплект.

— Ну, давай тогда дотолкаем до него — до твоего дома, телегу. Лошадь то, что? Сдохла?

— Да, пала проклятущая, вёрст за сорок до сюда… Да и, лошадёнка была, так… Одно слово.

— И, вы, что же? Сами эту телегу, на себе, досюда дотащили!? — у меня, чуть глаз не выпал…

— Почему же, на себе…, — пожал плечами мужик, — не на себе. Докатили…

Юморист, блин…

Мужик взялся за оглобли, я толкал сзади и, мы довольно быстро затолкали телегу с барахлом во двор дома. Барахла, то в ней — кот наплакал: соха — мне в диковинку, деревянная борона с железными зубьями, да сундук… Ну и, хомут с причиндалами от покойной кобылы. Глиняная и деревянная посуда… А нет, вру! Чугунный котёл с таганом имеется. Тряпки какие-то… В моём времени последний бомжара, с пропитыми насквозь мозгами, побрезговал бы к таким прикоснуться.

— Давай собирай дрова, будем разводить костёр, готовить ужин. Не ели, поди, долго?

— Третий день, как последние корки кончились…

— Ну, ничего! Всё уже позади…

Ничего, то ничего… Да, как бы все нищие со всей округи сюда не сбежались на халяву. А, вот халявы, никакой не должно быть! Отъестся немного мужик и, надо так его припахать — чтобы сто раз пожалел, что сюда припёрся. Утрирую, конечно, но задаром кормить я никого не собираюсь!

Развели костёр из собранных во дворе, а по большей части на соседних дворах всяких деревянных щепок и палок. Костёр я зажёг с помощь спичек, а то опять захочется зажигалку кому-нибудь подарить… Ладно, фиг с ним, подарю мужику начатый коробок спичек — а, то будет постоянно ко мне «за огоньком» бегать!

Как, в этом времени надо мало, чтобы сделать человека счастливым! Мужик обрадовался так, как в моём времени не каждый бы обрадовался подаренному «Мерседесу»!

Поставили на разведённый костёр таган с чугунным котлом — тот, что был у мужика в телеге…

Чтобы народ поменьше исходил слюной во время приготовления пищи, раздал каждому по кусочку рафинада. Вообще, я в сильном раздумье: хочется накормить их «от пуза», но боюсь, как бы, с непривычки, с ними какого-нибудь заворота кишок не было. Всех, я их к Айболиту не утащу. А если и, утащу — то, как всё это объяснить? Типа: «Вот, Доктор и, остальные члены тоталитарной секты». Ха, ха, ха! Вот умора то, будет!

Поэтому, сначала бульончик и только бульончик! Когда закипела вода, я кинул в кипяток порезанный на мелкие кусочки куриный окорочок и, также мелко порезанные овощи: морковь, картошку и лук. Всего понемногу… Чуть-чуть соли. Когда всё сварилось, я ещё долго их отгонял, чтобы кипяток жрать не начали. Как остыло, налил им в кружки куриного бульона. Удивительный результат: выпив бульон, они все попадали! Сначала хотел испугаться, потом понял: просто спят. Поборов брезгливость, достал и подложил под каждого, какие-нибудь тряпки из телеги.

Сам же остался их караулить. Покатался туда-сюда на велосипеде… Через два часа разбудил всех и накормил тем же бульоном, но уже, с варёнными овощами. В конце — по очень маленькому кусочку куриного мяса. Где-то в Сети вычитал — очень давно, такой способ вывода из голодовки… Снова уснули, уже самостоятельно перебравшись в дом. Ну, теперь до утра проспят, пора и мне в своё время сваливать. Там сейчас как раз обед, после него, до вечера прозанимаюсь подготовкой к легализации. Потом, после ужина, «позанимаюсь» с Котёнком, а спать возвращусь сюда — в прошлое…

…С утра снова замутил им варево из куриного окорочка и овощей, утроив последние количественно. После завтрака ещё и слабенький чай с сахаром, а через полчаса каждому по яблоку… Ну, будем считать, от голодной смерти я их спас! Теперь надо думать, что с ними делать дальше…

— Ну, что? Давайте, наконец, познакомимся! — обратился я к вновь обретённым подданным, когда те — благополучно переварив сытный завтрак, задвигались по двору, — меня зовут Дмитрий Павлович Стерлихов… Я — здешний помещик, а вы кто?

Громосека, принял по случаю «праздничного» дня — воскресенья, свой утрешний стакан и сейчас дрых без задних ног, поэтому меня опровергнуть не мог. Блин! Ещё ему надо, как-то про вновь прибывших грамотно разжевать, чтоб не спалился сам и не спалил меня…

Мужик заговорил, отчего-то старательно пряча глаза:

— Я — Степан Поликарпович… Крестьянин, стало быть… А, это семейство моё: жена, Евдокия Фроловна, да дочери — Маша, старшая, Фрося, да — Даша, младшенькая… А, что с Ваняткой, барин?

— С Ваняткой — всё ровно! Привет вам передавал…, — всё семейство истово закрестилось на верхушку Храма, где на куполе виднелся крест, ещё с остатками позолоты, — пускай у меня покамест побудет, слаб ещё больно.

— Век тебя благодарить будем, барин, сына ты мне спас единственного, — Степан Поликарпович пал передо мной на колени, за ним, с привычными завываниями, всё семейство, — то всё Бог дочерей давал… Еле-еле сына вымолил и то, хотел Господь его прибрать… Чуть я верой не пошатнулся! Ты, барин, удержал…

— Барином, кстати, меня называть не надо — шибко не люблю! Называйте по имени-отчеству. Или, просто — «господин Стерлихов», но никак не «барин». Уяснил?

— Уяснил, ба… Дмитрий Павлович.

— И, вот это… В ногах у меня валяться не надо. Чтобы в последний раз! Если, в дальнейшем, сильно приспичит — иди в Храм и там валяйся, сколько хочется. Заодно и, лбом побейся! Понятно?

— Понятно, Дмитрий Павлович…, — вообще-то — по морде судить, этот мужик, вроде, не глупый. Просто тут, возможно, среди нижнего сословия, принято перед высшими придурковатыми прикидываться… И, физически, должно быть, весьма здоров. Вон, костяк какой крупный! И, на голову, кажись, выше тех мужиков, что я ранее видел. Истощен, конечно, очень сильно… А то, что Степан бреется, хотя и зарос уже недельной щетиной, вообще говорит о его некоторой, даже «продвинутости».

— Ну, а документ какой, у тебя, Степан, имеется? Паспорт или, что там у вас? — вообще-то, его документ мне никуда не упирался — просто любопытство стало посмотреть на здешние документы…

— А, на что тебе? — неожиданно забуксовал Степан Поликарпович, почему-то покраснев, как красна девица. Мне стало ну, ужжж, очень любопытно…

— Хочу посмотреть. Вдруг, ты каторжник беглый, какой! Отвечай потом за тебя перед властями и Государём Императором…

— Так, я ж его Вам показывал…

— Когда это было? Не помню. Давай документ, говорю! А, если нет его у тебя — поедем в полицию! Новый выдадут, коль чист перед Богом и Государём…

— Ага, выдадут они, как же! Обдерут, как липку, да, ещё и поизголяются… — мужик, почему-то, чуть не плача, залез в сундук, всё ещё находящийся на телеге, достал оттуда замызганный узелок, развернул его и, на свет божий появилась закопчённая икона, книга — похоже библия и небольшая пачка бумажек. Порывшись в бумажках, Степан выудил одну и, не смотря мне в лицо, протянул.

— Степан Поликарпович… Что? — у меня глаза на лоб полезли, — Ху… Ха, ха, ха! Как, такое может быть?! Ха, ха, ха!

Минут пять я сотрясался от хохота… Такое я раньше — такие фамилии, я только в анекдотах слышал!

Наконец, я успокоился. Мужик, насупившись, стоял рядом и, молча смотрел в землю… Я вижу, пора с ним по душам поговорить.

— Ну что, Степан! Пойдём вон туда — в холодок, присядем на завалинку и, ты расскажешь мне, как ты докатился до такой жизни…

Вот, что я из его рассказа узнал:

…Деда Степана Поликарповича — отставного унтер-офицера, Генерал с собой из Польши привёз. В этом селе старостой его поставил. Мужики его боялись, но не любили. Во-первых — чужак, а во-вторых — в крепкой узде их держал. А, как иначе? Работы то, вон сколько! Одна заготовка и возка за тридевять земель дров, чего стоит… Когда — в разгар голода, Генерал «пропал», а мужики начали разбегаться, Староста отправил сына — уже женатого, за пределы Солнечной Пустоши, а сам остался «Генерала дожидаться». Здесь и умер, вместе со старухой…

Меньшая часть генеральских мужиков направилась на северо-восток, к Волге, на «приреченские земли». Большая часть на запад, вдоль тракта, на земли Князя, основав село Младшие Починки, или пополнив население Старших Починков. Отец Степана попал в Младшие Починки. Отношения с односельчанами сразу же не заладились. Припомнили ему отца, Старосту! Не получалось пнуть льва, попинали после смерти льва львёнка… Эти же отношения перешли и, на самого Степана. Пока были деньги, от деда оставшиеся — ещё терпимо было, когда деньги кончились — худо стало! Потом, отец при ночном пожаре сгорел вместе с матерью и парой хороших лошадей:

— Странный пожар — всё сразу занялось и изба и, сеновал с конюшней… А лошади то, какие были! — внук Старосты покачал головой.

По ходу, он больше сожалел о потери лошадей, чем о гибели отца с матерью… Поразмыслив, я решил, что таковы местные реалии: отец с матерью уже старые были и, рано или поздно сами бы умерли, а без хороших лошадей крестьянину тяжело жить… И, не очень сытно — по крайней мере.

После пожара Степан вообще разорился. Тут и, услышал он, что «Генеральский сынок» в Солнечногорск вернулся.

— Съездил, договорился с тобой, Дмитрий Павлович… Продал всё, что после пожара успели вытащить… Приезжаю к тебе, — с лёгким оттенком укоризны, рассказывал Степан, — а, тебя и нет… Пропал ты!

Пришлось возвращаться обратно, под издевательские комментарии односельчан. Дело осложнялось ещё тем, что Степан и управляющий княжеским имением некто Ферапонт, по молодости ухлёстывали за одной девкой. «В девках то, моя Дуня, ох какая смазливая краля была! — облизнулся, вспомнив Степан, — и, сама она меня выбрала». Чтобы, как-то расставить все точки над «ё», Степан набил Ферапонту репу. Тот, с тех пор — как выбился в управляющие, его и щемил.

— Верно ты говоришь, Дмитрий Павлович, — вздохнул Степан, — крепость и, вправду отменили… Но, быть временнообязаным, тоже… Ох, как не сладко. Все деньги Ферапонт, не мытьём, так катаньем выгребал — вот и, довёл до сумы…

Постепенно, постепенно Степан Поликарпович обнищал вконец, задолжал всем местным кулакам.

— А, кто такие, эти кулаки? Уже не в первой раз слышу… Справные хозяева, что ли?

— Да не в том дело, ба… Дмитрий Павлович, что справные! Вот, предположим, надо мне семян на посев. Прихожу я к нему, а он и говорит: «Ладно, дам тебе семян, спасу тебя с голоду, но ты мне по осени исполу за это отдашь».

— Чего отдашь?

— Исполу, говорит, отдашь… Ну, половину урожая, значит, — пояснил Степан.

— Добрые они, однако…

— Или, вот. Лошадь на день попросишь, так потом неделю ему отрабатывать приходится…

Про лошадь мне уже приходилось слышать…

— Так и, то — мне в долг давать перестали! Не засеялся я ноне… Не иначе Ферапонт научил. Ну, ничё! Худо ли, бедно ли, а в моей семье все живы — никто с голоду не помер. Даже, Ванятка! — Степан, уже уверенно и размашисто перекрестился на Храм, — а, кости целы — мясо нарастёт…

— А, как так получилось, что у тебя семян весной не оказалось… Пропил, что ли?

— Почему, сразу «пропил»? — обиделся Степан.

— Если не пропил, тогда получается, что ты — лентяй, Степан! Плохо работаешь, коль даже на семена не заработал!

Я специально его троллил, с целью выудить побольше информации об здешних порядках. С обиды, человек обычно выкладывает всё, как на духу! И, да! Сработало:

— Да, тут хоть заработайся! Семена, то от урожая… Нет урожая и семян нет! А, сам урожай от земли зависит. Какая земля, таков и, он — урожай будет. Землю, же — каждый год на сходах делят. «Передел» называется, не слышал, что ль?

— Слышал, да не вникал. Ну и, чё там с этим вашим «пределом», не так?

— Ну, так вот… Они, то на сход со здоровыми сыновьями приходят, или с родственниками, землю делить. До драки нередко дело доходит. И, делят так, что им — чёрная земля, а нам, голытьбе — супесь да суглинок… Да и, та — у чёрта на куличках! И, попробуй возрази — враз бока намнут, — почесал правый бок Степан, — а, я с кем на передел приду? Родственников то, у меня нет! Не местные мы…

— Так, прямо за землю и дерутся?

— Ещё, как люто дерутся! Бывает за оглобли или, хуже — за топоры хватаются, до смертоубийства доходит. Так, что без сыновей никак! А ты, Дмитрий Павлович думал, отчего наши бабы, как кошки рожают? Чтоб, поболе сыновей было — без них загонят, куда на пески… А, какой на песках урожай? И, откуда семена на следующий год?!

Ну, прямо Голливуд!

— …Так, так, так… Хреново, что-то у вас… Это то, понятно… Ты не рассказал ещё, почему у тебя такая неприличная фамилия? Не верю, чтоб у Генерала мог быть староста с такой фамилией!

Степан опять покраснел:

— А, это не от Генерала! Фамилии нам после отмены крепостного права давали. Приехал волостной староста с писарем, паспорта выдавать и фамилия записывать. Староста то, с местными богатеями пропьянствовал неделю, а писарь поборами за паспорта занимался… Отец мой ему денег не дал, да ещё и поругался крепко. Вот, писарь ему такую фамилию и записал…

— Весело тут у вас…, — еле сдержался, что бы опять не заржать, — и, что? Исправить никак?

— Можно, но денег надо! Без денег, они даже разговаривать не хотят.

Вообще, какой-то беспредел…

— Ладно, помогу я твоему горю. Как только я тут освоюсь, поедем в волость и поменяем тебе фамилию. Ты, какую хочешь?

— Дык, я не знаю…, — по-моему, онемел от счастья Степан.

— Предлагаю тебе американскую фамилию — Лузер. Степан Поликарпович Лузер… А, что? По-моему звучит…, — только бы не расхохотаться! — Пускай все обзавидуются!

— А, что это, «лузер»? — насторожился Лузер.

— Ну, «лузер» на американском языке означает: человек, много натерпевшийся в этой жизни всяческих невзгод. Но, неунывающий и уверенный, что всё хорошее, у него всё ещё впереди… Ну, как тебе? Годится?

— Годится, годится! Как раз про меня, — обрадовано закивал головой тот, — пускай я буду Лузером…

Проконтролировав ещё и обед, перед ужином привёз я им на мотоблоке, создавшем Лузерам кучу переполоху и ворох впечатлений, два мешка перловки, мешок гречки, мешок гороху из своих запасов. Литров пять подсолнечного масла И килограмм десять сухого молока. Ещё и, пару килограммовых пачек соли и, так — по мелочи… Отовсюду старательно удалил все компраментирующие надписи — Лузер, то грамотным оказался! Читать и писать умел!

— Дальше сами себе готовьте! Только потихоньку первое время, не переешьте, а то заворот кишок будет. И, поэкономней — запасы у меня ограничены! А, завтра огород вспашем и картошку посадим…

Подумал, подумал… Надо бы с Боней посоветоваться, что в это время тут посадить можно. Жара же — как бы, не сгорело всё!

— Ну, может ещё что…

— Пахать на нём будем, что ли? — спросил Лузер, косясь на мотоблок, с опаской, любопытством и восхищением одновременно. Я же, говорил — умный он…

— А, то! В нём — шесть кобыл, прикинь! Только, пахать ты будешь, я только покажу как. Ещё вот, что… Тут со мной человек один живёт. Хороший человек, но только чудной. Рукастый — на все руки дока, но пьёт зараза, как лошадь! Я его из дурдома вытащил, где он на почве пьянства очутился. Так вот: у него ещё не прошло и, он может всякие чудные вещи нести. Меня с кем-то путать. Так вы, не обращайте внимание… Понятно?

Получив утвердительный ответ, покатался вокруг на велосипеде, тренируясь и, заодно, контролируя ситуацию. Потом, убедясь, что ужин у них прошёл благополучно и никто не переел и от переедания не заболел, отправился в своё время. Какое время суток, хоть там? Что-то, я совсем запарился…

В будущем тоже вечер, оказывается. Только ужина не будет… Вернее, он уже был. Да, ладно — пару бутербродов из холодильника и, спать…

До десяти утра — то да сё и, проводив Медвежонка, к Боне в офис… После продолжительных чаепитий и пустопорожних трёпов, начал потихоньку закидывать удочку:

— Слушай, Боня, я как аграрий у агрария, у тебя спрашиваю: а, картошку в конце мая здесь садить не поздно?

— Да, нет — не поздно, если поливать и почву мульчировать. Раньше — когда вода была, по два урожая в год снимали… — Боня причмокнул, — вот такая картоха была! Тонна с сотки, прикинь!

Боня показал руками нечто огромное. Арбуз, что ли?

— Ну, это ты врёшь! Даже, на Украине — у деда, я такой картошки не видел.

Боня порылся, где-то в недрах стола и вытащил альбом:

— На, смотри!

— …Ну, ни фуя себе! — ну, не с арбуз, но тоже ничё…

— А, ты фули думал! Ну это, конечно — рекорд. А, так с одной лунки ведро — полтора в среднем получается.

Однако, в натуре, впечатляет!

— А, что за сорт?

— Местный. Специально под местные условия выводили. Я ж, говорил — раньше здесь на научной основе всё делалось, селекцией занимались! Не то, что сейчас… Если, хорошо поливать и удобрять, то два урожая за лето можно снять. Некоторые умельцы — рассадой весной высаживая, умудрялись и, по три снимать… Ну, это они, конечно — дурью маялись. Ясное дело — если сейчас посадишь, то два урожая не получишь… Тебе то, на что?

— Так, на всякий случай. Вдруг, в будущем пригодится…, — …или, вернее, в прошлом, — и, где клубней картошки на семена можно взять?

— Лучше, конечно, на семенной станции — она ещё на ладан дышит. Ну, или у частников…

— Что ещё можно в конце мая — начале июня, посадить?

— Да, хоть что! Что привязался, то? Я, же говорил — если есть вода, здесь растёт всё! Капусту, морковку, да редиску с редькой… Корнеплоды, в общем — я бы не советовал в это время года, а так — можно всё.

— Понятно…, — сказал я, листая альбом, — а это, что за зверь?

— Где? А это — кролик породы Белый Пуховый. Раньше, очень развито было у нас здесь кролиководство пухового направления. Из-за местного климата, опять же — сухого и тёплого — кролики у нас меньше болеют и дохнут, чем в других местах…

— Ну и, на кой? Лучше б¸ баранов разводили — баран, он толще!

— Сам, ты… Да, чтоб ты понимал в животноводстве, Ваше Благородие! — рассвирепел, обидевшись за ушастиков, Боня, — пух кроликов — под вид кашемира или ангорки, в несколько раз теплее овечьей шерсти. Совхоз специальный — кролиководческий здесь был и трикотажная фабрика при нём, которая из этого пуха — на шерстяной или хэбэ основе, делала свитера, варежки, тёплые носки и прочее. В войну у нас из пуха вязали тёплые вещи для полярных лётчиков, моряков северного флота. Прибыльное дело, вообще-то… Было. Сейчас по производству кроличьего пуха первое место в мире занимает Китай… Докатились, блин!

— Ну, раз китайцы пуховым кролиководством занимаются…, — был у меня некоторый опыт общения и работы с китайцами, — значит, по любасу дело стоящее!

У меня дедушка, тоже кроликов держал. Правда, Серых Великанов и Шиншилл… Так, что представление я имею. Всё равно, почитать по этому делу надо кое чё… У Лузера три дочки — надо же им чем-то заняться!

— …Боня! Вот ты как-то говорил о чередовании засушливых и нормальных лет в Солнечной Пустоши… А, нету ли у тебя исторической справки на эту тему, ну, метеорологических наблюдений, с восемьсот девяносто второго года?

Боня выпучил глаза:

— Да, зачем тебе?

— Историей стал интересоваться… Ты, что? Не одобряешь?

— Ты заинтересуешься! Пакость какую-нибудь замутил, поди…, — Боня достал из стола какую-то тетрадочку, — …вот, есть. Жил в те далёкие времена, южнее Пустоши один энтузиаст, сдвинутый на Солнечной Пустоши — вроде меня. Местный помещик. Устроил, что-то типа частной метеорологической станции. Вёл записи, ежегодные метеорологические наблюдения. Умер, правда, в девятьсот седьмом и, до тридцать первого никто никаких наблюдений здесь не вёл. Систематических, по крайней мере.

— Пойдёт… Что, там лет пять — с девяносто второго?

— Сам смотри, — Боня пару минут порылся в компьютере, — …девяносто третий — так себе, половинка на серединку… Потом три года — очень, даже ничего. Хорошие — особенно осенью осадки… Даже, выше средней нормы! Зимой тоже — снега достаточно… А, вот с девяносто шестого, три года подряд — конкретная засуха. Да и, по России в целом — в те года была конкретная голодуха… Не слышал, что ли?

«Ещё услышу… Даже увижу, блин!», — подумал я.

— Потом до конца наблюдений, то есть до тысяча девятьсот седьмого — ни то, ни сё… Вроде, как в тринадцатом здесь были обильные осадки — просто заливало, да в начале двадцатых — лютая сушь…

— Как в годы перед засухой, вести сельское хозяйство?

— В сентябре, перед дождями, надо посадить озимые. Весной, как можно раньше, в конце марта, начале апреля — яровые. Видишь, весна какая эти годы ранняя? — с энтузиазмом начал районный агроном. Потом спохватился, — Тебе то, на что? Стебаешься, что ли?

— Да, какой там стёб… Слова то, такого не знаю… У меня просто, этот… Как его? Диссонанс, какой-то, короче… Когтевидный, что ли…

— Когнитивный?

— И, такой тоже…

Опупевший Боня, удивлённо вытаращил глаза:

— Чего, это вдруг?

— Хорошие вы, здесь, в Солнечной Пустоши, люди! Возможно даже, лучшие в России. Хотелось бы вам помочь, но боюсь — вряд ли, что у меня получится…

— Помогаешь же, чем можешь! Горничную, вон — на содержание взял… И, секретарша у тебя — я слыхал, тоже не бедствует… Так глядишь и, население увеличится!

Пропустим мимо ушей — я на его месте, тоже завидовал бы…

— Это капля в море! Тут, дело даже не в деньгах. Деньги, может я и, найду… Не сразу, конечно.

— А, в чём же?

Я встал. Походил, посмотрел в окно…

— А, ты что, Василий Григорьевич, думаешь — на отдельном острове живёшь? Россия катится, хрен знает куда — а, Солнечная Пустошь процветать будет? Так не бывает! Не могут ноги быть здоровыми, коли сгнившая голова отваливается…

— Неужели, всё так плохо? Может, просто, у тебя паникёрские настроения? «Всё пропало!».

— Просто ты, районный ботаник, живёшь тут в глуши — у медведя в берлоге, на происходящее в стране и мире по тому, что тебе жуют по «ящику», судишь. А, я поездил, посмотрел, подумал… Пока, да! Вроде, не совсем таки плохо. Но, это ненадолго! Нас специально высокими ценами на нефтегаз прикармливают, что бы мы побыстрей с остатками промышленной мощи расстались. Ну и, ждут — когда последняя ракета с «кузькиной матерью» сгниёт… Правда, что-то уж слишком долго «гниёт» и, кое-кто уже терпение теряет.

— Да, фигня всё это! Да — положение, конечно, не из лучших… Но, что-то всё равно делается и, этого «что-то» вполне достаточно — что бы, этот «кое-кто» сидел на попе ровно и дышал через раз. Главное — сорок первого не будет, а остальное мы как-нибудь переживём!

Ладно, зайдём с другого конца…

— Давай-ка, мы с тобою, Боня, ещё чифирбакнем…, — сказал я, наливая ему и себе чай, — разговор то, серьёзный пошёл! Ну, хорошо… Не будем лесть в высокую политику — где и, без нас с тобой дураков хватает. Вот, элементарно: предположим, возвели мы с тобой ту плотину, прокопали канал, повернули ту речку — вода пошла в твои каналы с арыками… Кто у тебя работать будет? Где народ, Боня? Кто будет картошку выращивать и пуховых кроликов разводить? Московские офисные хомячки или студенты к тебе на «картошку» — как в старые, добрые, советские времена приезжать будут? Гастарбайтеров из Узбекистана, вместе с таджиками позовёшь? Ты, что? Халифат решил здесь устроить?

— С народом, конечно, да…, — почесал в затылке Боня, — без народа, никак… Как, говорил товарищ Сталин: «Кадры решают всё»… Может, из Украины приедут?

— Кто? Хохлы приедут тебе картошку окучивать, да навоз за кроликами чистить? Да, они лучше в Польшу — туалеты пшекам чистить! Польские сантехники все в Германию слиняли — рабочие места освободились… Не веришь? Съезди в Москву, с украинскими путанами поговори… Я могу адресок — где искать, если что, черкануть. Может, уговоришь какую сюда перебраться — грядки картошки окучивать… С твоим то, мужским обонянием!

Боня поник головой:

— Пожалуй, так…

— Могу продолжить…, — добивал я настроение местному энтузиасту, — это, сейчас на вашу Пустошь все хрен вытаращили — так, как поиметь с неё практически ничего. А, создай мы с тобой нечто — приносящее хоть какую-никакую прибыль…. Знаешь, сколько воронья слетится? Начиная с губернаторских ворон, заканчивая московскими стервятниками… Если конечно, с той стороны лужи — птеродактиль какой-нибудь, раньше не нарисуется…

— У тебя же здесь два секьюрити! Чуть ли не Рэмбо, с Терминатором на пару? Да ещё ты вокруг Замка линию Мажино строишь. Чего ж, боишься?

Блин, деревня она и, есть деревня. Все, всё уже знают!

— Бери, Боня, выше! Рэмбо, по сравнению с моим Специалистом — просто, как твой пуховой кролик против уссурийского тигра. А, напарник у него не какой-нибудь, там, тупой Терминатор — а, сам Кутузов! Ну, почти…

— Тем более! С такими орлами и, ссать!

— В «лихие девяностые», я бы может и, не ссал! Но, сейчас времена другие… Сейчас с «тэтэшниками» друг за другом, на «девятках» не гоняются! Ныне один умник с шариковый ручкой больше отнимет, чем раньше целая бригада бандитов с автоматами… И, всё — по закону и, родная милиция его, ещё и охранять от тебя будет. Чтобы ты ему грабить себя не мешал! Если за ним стоит кто, конечно. Тот же губернатор, например… Ты слышал, что-нибудь про рейдерские захваты?

— Слышал…, — угрюмо ответил Боня.

— Это — система! А, система — это государство, уважаемый Василий Григорьевич! А против государства не попрёшь…

Боня реально набычился. Минут пятнадцать мы с ним молчали, только чай швыркали.

— Ну и, что делать, то?

Знакомый вопрос, блин! Где-то я его уже слышал…

— Что делать, что делать… Ну, двигаться в любом случае надо, хотя бы, для того, чтобы на плаву удержаться. А, там посмотрим… Я что, этот разговор то, затеял? Люблю я помечтать, понимаешь…

— Помечтай, это не вредно. Некоторые даже, особо одарённые, думками богатеют…

— Глядя на тебя, этого не скажешь… Ты можешь не перебивать, Боня?

— Могу, могу…

— Вот, подумалось мне, попади мы с тобой в прошлое… Ну, не в средневековье, конечно… В конец девятнадцатого века, приблизительно. Сюда же, в Солнечную Пустошь… Предположим, удалось нам с тобой прокопать каналы, арыки и прочую хрень… Вот, что бы ты делал? В сельскохозяйственном смысле? Какие культуры, как, где, когда и что. Ну и, так далее… Короче, я вижу — ты меня понял… Можешь прикинуть?

Минут пять Боня смотрел на меня, как на идиота. Потом опять открыл стол, снова порылся в его недрах… Наконец, достал довольно толстую пачку бумаги:

— На, читай! Никому не показывал, теперь похер. Можешь даже, кому рассказать и постебаться — ты ж¸ это любишь делать!

— Уважаемый Боня, — сказал я, поворачивая к себе пачку бумаги, — терпеть не могу этих новых словечек, да ещё и…

Оба, на!

— «Серенада Солнечной Пустоши»… «Фантастический роман»! Боня, так Вы у нас поэт?

Конечно, не поэт… Но Боня, оказывается, увлекается «попаданческой» литературой! Даже, сам вот, пишет. Вернее, написал… Ну, блин!

— Не опубликовывал? — спросил я.

— Нет, писал для себя.

— Значит, «пишешь в стол»! Как Булгаков. С надеждой, что потомки найдут, прочитают и оценят…, — подкалывал я, бегло читая, — зря… Мог бы где-нибудь, типа, «Литр…»… Тьфу ты, блин — «Либрусеке» или «Флибусте» опубликовать.

— Ни на что я не надеюсь! — разозлился Боня, — вообще, дай сюда…

— Э, нет. Ты мне дал почитать — значит, я прочитаю! Дома. В спокойной обстановке. А то здесь, один из нас, уж шибко — почему-то разнервничался…

Вечером, до ужина и после — до прихода Котёнка, читал этот плод больного ботанического воображения… Я, с детства обладаю техникой скоростного чтения — поэтому, как раз успел все триста с лишним страниц прочесть.

Конечно, как худлитра — так себе… Сюжет тоже, вполне ожидаемый — наивняк, кромешный! ГГ — молодой агроном, в котором легко можно узнать самого Боню, только очень юного, после окончания соответствующего учебного заведения приезжает по распределению в Солнечногорск. Поселяется в брошенном частном доме — вместе с которым и, кучей «роялей» в гараже, наш герой «попадает» в середину девятнадцатого века. Прямо в руки к Генералу!

Далее, они уже вдвоём мутят — строят каналы, заводы и железные дороги… Построив всё как надо, они — от нечего больше делать, кошмарят наглов, лягушатников и, турок в Крымскую войну… Ну, всё — как положено, короче! Полный попаданческий набор…

Никогда ещё не читал, ни фантастики, ни просто художественной литературы, столь узкого сельскохозяйственного направления! Боню смело можно называть родоначальником нового направления в искусстве. От меня зависело б, я бы ему прямо сейчас Нобелевку — прямо из кармана, вынул бы и вручил!

Для меня же это — ну просто кладец, какой! Практически готовый план по развитию сельского хозяйства в Солнечной Пустоши с реалиями девятнадцатого века! Об большей удаче можно и, не мечтать! Если, это — не «рояль в кустах» то, что же? Ещё, бы найти толкового исполнителя… Может, сблатовать самого Боню? Ладно, поговорю с ним, но попозже — после легализации «там». Насколько я его уже изучил, он должен согласиться.

Не, весь роман, конечно — наиболее полезные для меня места, отсканировал и записал себе на ноут…

На следующий день, поужинав, ещё раз перечитав кое-что из бониного «произведения» я, отправился в прошлое, кое-что с собой прихватив. Четыре мешка семенной картошки, в частности и так — по мелочи…

Ещё, при самом первом общении с Лузерами, я заметил у них вшей. Как головных, так и бельевых… Первых мамаша Лузер выискивала у дочерей в головах прямо при мне, ничуть не стесняясь. А, вторые сами временами — тоже меня не стесняясь, передвигались по одежде Лузеров короткими перебежками. Ну и, чесотка… У детей, особенно, куда же без неё! Поэтому, я конкретно затарился лекарствами, купленными в той же аптеке, у той же — вконец обалдевшей провизорши… Я, что виноват, что на весь Солнечногорск одна приличная аптека!? Кроме мази от чесотки, купил специальный гребень для вычесывания головных вшей. Мелькнула мысль, а неплохо было бы наладить торговлю подобными вещами в девятнадцатом веке… Чуйка имеется — спрос будет, прямо бешеный!

От бельевых вшей я купил специальные китайские карандаши — проводишь по швам одежды и, по идее, вши и их гниды должны сдохнуть. В довесок, купил им несколько кусков специального мыла… Вообще-то, это мыло для собак! Но, думаю Лузерам тоже подойдёт — хуже от него, им точно не будет!

Это я, не так о Лузерах забочусь — сколько о себе, любимом. Как бы, поменьше цеплять от них разную гадость…

Неплохо, было бы наладить производство таких препаратов в прошлом — это просто золотое дно! Не говоря уже о том, что снизятся людские потери от сыпного тифа.

Громосека ещё, естественно, не спал, дожидаясь меня и ужин. Но, в основном свой любимый стакан… Перед стаканом предупредил его:

— Тут, по соседству — в заброшенной деревне, странные соседи появились… Особенно не вникал, но по-моему, это старообрядцы. Откуда-то из скита сбежали. Ну, вроде Лыковых, может, помнишь про таких?

— Помню, помню… В тайге жили…, — отвечал тот, интенсивно жуя. На пустой желудок наливать ему я категорически отказывался, — картошку ели, а водку не пили…

— Так вот… Поможем им завтра — мотоплугом огород вспашем. Ну и, дом надо им помочь отремонтировать… Попозже. И, ещё: называй меня при них Дмитрием Павловичем Стерлиховым, понятно?

— А, почему?

— Потом расскажу. Смотри, Громосека, не проколись! Стакана лишу…

— Да, не проколюсь, не проколюсь… Дмитрий Павлович, так Дмитрий Павлович! Мне не по х…, что ли?!

У каждого здешнего крестьянского дома был приусадебный участок — примерно, в десять-двенадцать соток. Так, как соседей у Лузеров не было в наличии и, они не предвиделись в обозримом будущем, я решил в этом году обработать ему четыре участка.

В первый день мы по очереди, но в основном — Лузер под нашим с Громосекой руководством, вспахали и засадили картошкой два участка. Сажали картошку в борозду от плуга, поэтому управились сравнительно быстро.

На второй день вспахали ещё один участок — чисто под «ботву». Принесенными мной семенами жена Лузера и три его дочки засеяли хренову кучу грядок огурцов, помидор… Ну и, побольше гороха, фасоли да бобов. Ещё успели замульчировать огород: Лузер, на смастыренной Громосекой на скорую руку тачке — бензин для мотоблока экономили, навозил со всей округи соломенную труху, перепревший навоз, остатки листьев из дубрав и, ровным слоем нанёс мульчу на почву — предохраняя её от прямых лучей солнца.

На третий день возвели вокруг огорода более-менее приличный общий забор, собрав древоколье с других участков.

На четвёртый день, на правом пруду — со стороны Лузеровского дома, построили мостки — аналогичные тем, что были построены возле Замка. К ним прикрутили водозаборник с сеткой, установили на мотоблок помпу, протянули шланги и специальными брызгалками полили огород.

Только полили — как, по закону подлости, прошёл дождь. Первый дождь — виденный мной в здешних краях. Да, какой дождь! Я раньше думал, что такие только в тропиках бывают. Мы занимались своими, огородными делами, как внезапно резко потемнело… Лузер глянул на небо и, на мгновение замер с открытым ртом. Мы все невольно к нему присоединились: на небе образовались неведомо откуда взявшиеся тёмные — почти чёрные с синевой тучи, ходившие по спирали, как будто в огромной воронке, с эпицентром над Замком. Налетел сильный вихрь, поднявший в небо разнообразный мусор… Я подумал, грядёт торнадо!

— Сейчас светопреставление будет, я помню такое! — заорал Лузер, крестясь, потому, что уже вовсю загремело, — бежим в Храм, там хоть крыша есть! Дуня, хватай барахло и, в Храм, промочит до нитки! Я, пока продукты накрою чем!

Только мы толпой успели забежать под крышу, как вокруг засверкали молнии. Дети с перепуга, даже забыли плакать, уткнувшись мамке в подол… Старшие Лузеры неистово крестились, шепча молитвы. Через минуту к ним присоединился, по ходу, наложивший в штаны Громосека и я… И, клянусь, я крестился не только для того, чтобы не выделяться! Не знаю сколько — засечь время как-то не догадался, вокруг гремело и сверкало, как в эпицентре артподготовки… Несколько раз молнии попадали в Храм и, я видел через открытые ворота — в Замок. Спасибо Генералу, что здания снабжены громоотводами!

Потом, как с ведра… Это слишком мягко сказано — сплошной стеной обрушился ливень. Несколько минут — и, он кончился, как и, не бывало. С безоблачного неба снова палило вовсю Солнце… На сегодня работы кончены, мы с Громосекой поплелись в Замок, еле волоча ноги по раскисшему враз чернозёму.

Перед ужином Громосека делился впечатлениями:

— Совсем отсталый народ, эти староверы… Прикинь, Вова, считают, что у нас до сих пор царь правит! А, про машины и самолёты, вообще ничего не знают! Кто такой Гагарин не знают! И, смотрят на меня, как на дурака…, — он, вдруг призадумался…, — Вова, а почему пока я здесь над нами ни одного самолёта не пролетело?

— Не, знаю… Может, над нами нет воздушного коридора или, территория для полётов закрыта, — пожал плечами я, — ты бы поменьше с ними языком болтал! Может, людям неприятно, а? Скажешь ещё, что царя с семейкой шлёпнули, а он тебя топором по темечку… Народ, то дикий! Говорю тебе — только что из скита. А, оно мне надо — тебя хоронить, да его ментам сдавать? Держи язык за зубами, очень тебя прошу! А поговорить захочется, так поговори со мной! А лучше — с ноутбуком или сам с собой! Хочешь, я тебе большое зеркало принесу?!

Однако, пора забирать Ванюшку — десять дней уже прошло. Айболит сообщил, что ребёнок практически здоров, хотя и нуждается в приёме некоторых лекарств… Но, главное — в хорошем питании. Решил забирать поздним вечером: меньше его увидят лишние, меньше он увидит лишнего… Перекину Ваню в его родное время — там тоже уже почти ночь. Переночует у меня, позавтракает, примет лекарства и отведу к родителям.

Предварительно созвонившись, поехал в районную больницу. Подъехал прямо к корпусу — как и, в тот раз, когда Ваню привозил. Как и, в тот раз — на крыльце встретил Айболит с Кузьминичной. После взаимных приветствий, Айболит сказал:

— Ребёнок спит, будете забирать?

«Ой, как хорошо, то!»

— Конечно, буду. У меня всё готово, люди ждут — прямо сегодня мы его в Донецкую область и переправим. А, почему он спит?

Айболит улыбнулся:

— Ну, во-первых: ребёнок. Чтобы, Вы знали: дети по ночам должны спать! Во-вторых: хорошо поужинал. В третьих: некоторые лекарства, которые я ему даю, имеют успокаивающее действие. Зайдёмте ко мне в кабинет, нам поговорить надо…

Ещё не легче! Что там у него ещё? У него, «там», были «ещё» вопросы:

— Вы уверены, что всё делаете правильно? Может, в детский дом лучше, а там усыновит кто…

— Усыновит, какая-нибудь однополая семья с нетрадиционной ориентацией из Америки… Вы, что? Не в курсе, что ли? Нет, я уверен, что всё делаю правильно. Будет воспитываться в нормальной, в нашей, хм… Хотел сказать: в советской семье. Вырастет — будет, как его приёмный отец — шахтёром. Уважаемым человеком, а не п…арасом каким-нибудь!

— Правильно хотели сказать! Ничего плохого в нашей — советской семье, нет. А, я смогу, как-то проследить за судьбой мальчика? Я конечно, Вам доверяю! Но извините, пожалуйста…

— Не извиняйтесь, Вы правильно ставите вопрос! Самое простое, что могу прямо сейчас — на ходу придумать: я Вам буду показывать периодически фотографии или видео с мальчиком, которые мне будут присылать мои родственники… Это Вас устроит? Посёлок небольшой — я не уверен, что там уже есть Интернет и сотовая связь.

Айболит, раздумывая, помолчал…

— Пожалуй, да… Всё таки, странная это какая-то секта… Я, уже не говорю о том, что чуть ребёнка в могилу не загнали. Так, мало того! Ребёнок, вообще понятия не имеет о современной жизни. Ничего не знает о автомобилях, самолётах… Да, что там! Он электрического света боится! От телевизора под кроватью прячется! Очень, знаете ли, странная секта…

— Да, что там электричество с телевизором! — продолжила перечислять странности мальчика Кузьминична, — мальчик понятия об трусах и носках не имеет, не носил их ни разу! Унитазом пользоваться не умеет! Конфет никогда не ел! Да, что там конфеты! Белый хлеб впервые в жизни увидел… Карандаши и бумагу ни разу в жизни в руках не держал! Но, умный и хозяйственный не по годам! Быстро сообразил сухари на подоконнике сушить — на «чёрный день», говорит…

— Вот такие странные бывают у нас секты. Это, всё с загнивающего Запада понаехали… Ну, теперь у мальчика всё позади, слава Богу. Давайте-ка, собираться, большое вам обоим спасибо!

— Я, там мальчику узелок собрала с вещами… У подруги от внуков остались — ношеное, конечно, но целое, крепкое.

— Хорошо, хорошо! Возьму, спасибо Вам ещё раз!

Однако, приодели они с Айболитом мальчика! И, вещей понадавали…

Переход совершился очень удачно — Ваня, всё также спал, я перенёс сперва его, а потом и его «узелок». Отрадно было заметить, что мальчик заметно потяжелел! Положил ребёнка на свою кровать — самому придётся спать на туристическом коврике на полу в спальнике. Ну, ничего — ещё и, не там спать приходилось! Надо прошманать этот узелок, как бы чего «этакого» не было.

Да, нет… Единственное, что может натолкнуть на некоторые подозрения — это книжки раскраски с изображениями поездов, самолетов, в том числе реактивных, автомобилей… Да, фигня! Что, я сам не был ребёнком? Через месяц от этих книжек одни лохмотья останутся, которые будут благополучно сожжены… «Русские народные сказки». Ничего криминального — Баба Яга, как Баба Яга, ничего не говорит, что она родом из двадцать первого века… Другие персонажи тоже, ничем не выдают своей временной принадлежности. Ещё несколько книжек… Тоже ничего, уж такого. Просто, закрасим имеющимися здесь же, в «узелке» фломастерами надписи, где стоит дата и типография и, всё… Конфет, то сколько! Интересно, у мальчика ничего, там, не слипнется? А, это что? Да, никак сухари, которые Ваня успел на «чёрный день» насушить! Ого! Прилично запасся…

Ну, Ванька в этой одежде будет выглядеть здесь, как иноземный принц. Жалко, только, никто его здесь не увидит и не оценит… Да ещё, он скоро из этой одежды вырастет — хотя, некоторые вещи явно на вырост…

Утром Громосека был крайне удивлён появлением мальчика:

— Откуда?

— Оттуда…

— Хм… Хм… Твой, что ли?

— Нет. Их…, — я показал рукой в сторону дома Лузеров.

— Не было же, вроде! Откуда взялся!?

Выручил проснувшийся Ваня:

— Я на небе был, у Боженьки!

Так вот и, рождаются легенды… Ну и, чё делать будем? Да, ничё делать не будем — авось само забудется и рассосётся со временем.

После завтрака и приёма переданных Айболитом лекарств, я повёл Ваню к родителям. Радости, то было — словами не описать! Я и, сам то ходил, почему-то — счастливый и довольный и, как идиот улыбался… Как приятно, оказывается, делать людям добро! В двадцать первом веке этого, как-то, не замечаешь…

После бурных, продолжительных эмоций с целованиями, обниманиями — не без соплей радости, разумеется, все занялись делом… Бабы — своим бабским, мы с мужиками своим. Нас, мужиков, теперь в Солнечногорске четверо. Я в, основном — командовал, Лузер с Громосекой строили крольчатник. Кролей пуховой направленности я решил содержать по прочитанному в Бонином романе клеточно-вольерному методу. Сразу заведу десять крольчих и одного крола. На каждую особь вольер — два на три метра, в нём клетка — где зверёк прячется от непогоды и кормится, с подземным маточником. Клетка примыкает к стене вольера, поэтому насыпать корм и чистить клетку можно не заходя в вольер. Маточник, закрытый сверху утеплённой деревянной крышкой, тоже находился за пределами вольера, что тоже — очень удобно для обслуживания.

Пока — за день, все деревянные части сделали, потом перекину сюда сетку-рабицу, ею и обтянем. Ваня от нас не отходил, постоянно об чём-нибудь спрашивая Громосеку. Я заметил тот охотно, с удовольствием отвечал, рассказывал и показывал. Иногда, побуждал что-либо простейшее сделать. Да никак, у Бориса Михайловича педагогический талант! Недаром его почётными грамотами при Советах награждали…

На обед отвёл Ваню домой, в Замок. Тот, ещё нуждался в усиленном питании и приёме лекарств. На ужин тоже, с последующей ночевкой — у меня в Замке хоть крыша над головой есть, а Лузеры всё ещё под открытым небом спят. Да и, непонятно пока: успели они вывести своих вшей или нет.

За три местных дня крольчатник был полностью готов. Несколько раз ходил в своё время — в основном, за стройматериалами. В последний раз за кроликами. Кролики пока молодые — случать нельзя, только через месяц. Вот и, хорошо — как раз ботва с огорода пойдёт! А, то с кормами зашьюсь…

Подарил Лузеру и Громосеке по простенькой бамбуковой удочке, купленных у знакомого уже деда на барахолке в Солнечногорске. Теперь они каждое утро, чуть свет — хоть часы по ним сверяй, рыбачат на прудах, ловя здешнего мелкого карасика. На жарёху сойдёт… И, удовольствие и, разнообразие какое, особенно — для Громосеки. И, дополнительный белковый рацион для Лузеров. Попозже — как здоровье позволило, к ним присоединился и Ваня…

В романе у Бони большую роль играли лошади, особенно тяжеловозы. Боня писал, что по силе тяги хороший тяжеловоз не уступает небольшому грузовику… Надо завести, надо! Мне в прошлом, лошади-тяжеловозы не помешают! Пока я достаточно тракторов да грузовиков настрою…

Надо на эту тему Батыя прощупать… Другого, такого как он — с кем на эту лошадиную тему можно побеседовать, я в нашем времени не знаю. Итак, как-то с утра, похлопав на прощанье Медвежонка, заправляющую кровать после бурно проведённого утра, по сногсшибающей попе, я поехал на конеферму.

После непродолжительной беседы на отвлеченные темы, любованиями на пасущихся лошадей и играющихся жеребят, я выпил предложенные Бату пол-литра кумыса и начал:

— Вам не кажется обидным, уважаемый Борис Саналович, что такие прекрасные лошади, выведенные специально для войны, сейчас, по большому счёту оказались никому не нужны?

— Почему же? Кое-кому, очень даже нужны… Известно несколько случаев, когда зарубежные спортсмены выигрывали конные соревнования на лошадях будёновской породы, выдавая их за европейские. Обидно, конечно, что поделаешь… Время такое. Этой породе ещё повезло! Российские тяжеловозы вообще на грани вымирания. Мода на всё заграничное, доведенная до абсурда, дошла и, до коневодства: наши доморощенные олигархи за бешенные деньги покупают английских шайров[17], а наши — ничем не худшие тяжеловозы, на хрен никому не нужны и, потихонечку вымирают. Спохватятся, же блин, да поздно будет!

От бессильного бешенства, Бату аж заколотило.

— Борис Саналович, а Вы не могли бы этим заняться?

— Чем?

— Тяжеловозами. Я собираюсь завести реальный конезавод. Не здесь, правда — в другом месте. Нужен грамотный специалист — ну, вроде Вас.

— В каком другом месте? Надоело, знаете ли, кочевать…

— В таком месте, где люди ценят и нуждаются в лошадях. А, что касается кочёвок — ну, уж Вы сами себе профессию выбрали! Тут уж, извините…

— Да я б, не против, вот моя… А есть, разве такое место ещё?

— Есть, есть — не сомневайтесь!

— За границей, что ли?

— Да нет, что Вы! В России. И причём, совсем неподалёку… Вот там, можно развернуться! Во всю ширь.

— Заманчиво, конечно…

— Я Вас не тороплю, Борис Саналович! Пока подумайте и прикидывайте с чего начать. Вы же, если я не ошибаюсь, сельхоз академию заканчивали? Как раз, отделение коневодства? Вот и, составьте мне нечто вроде бизнес-плана — как быстро и наиболее эффективно организовать крупный конезавод. Породы две: вот эта, будёновская и тяжеловоз… Сами выберите какой породы тяжеловоз — Вам виднее… Финансовую часть рассчитать Вам жена поможет.

Я призадумался… А, чего там!

— Даже вот, что: организуем с Вами акционерное закрытое предприятие! Пятьдесят на пятьдесят! Мои — только деньги. У Вас же — полная самостоятельность в вопросах племенного разведения. За вашей супругой — вся хозяйственно-бумажная работа. Я же, буду только первое время обладать пятьюдесятью процентами акций, с последующей возможностью Вами их выкупа. Будете полным хозяином этого конезавода! Кончится, короче, Ваша кочевая жизнь…

У Бату загорелись глаза. Ну, всё! Он мой…

— Вижу, Вы согласны…

— Да, я то согласен! Но, вот как моя жена…

Елена Дмитриевна, женщина очень властная и упрямая — как я заметил…

— С вашей женой, Вы уж как-нибудь сами договаривайтесь. Ладно, разрабатывайте пока план, а там видно будет! И, ещё вот, что: один мой хороший знакомый — фермер, просил жеребёнка. Как раз такого вот размера, — я показал на одного, — ему под телегу… Когда подрастёт, естественно… У нас найдётся такой?

— Да, есть одна кобылка… Под седло не пойдёт — ноги коротковаты… Хотел выбраковать, да что-то пожалел. А, вот под подводу — как вырастет, в самый раз! — он показал рукой на одного жеребёнка.

Если честно, я разницы никакой в ногах у «кобылок» не заметил…

— Доставьте её ко мне в гараж к четырём дня! У Вас же есть, специальный прицеп, я вижу.

— ???

— Фермер заедет и заберёт. И, кстати, фермер спрашивал, как и чем кормить…

— Странный фермер, какой-то! Не знает, чем лошадей кормят…, — да, блин… Мой прокол! — взрослая лошадь спокойно подножным кормом обходится — если не работает, конечно. Жеребёнка надо немного овсом подкармливать.

— Ну и, заодно — пару мешков овса закиньте. На дорогу…

Бату, «заодно» закинул два мешка овса и два прессованных тюка сена и, со словами: «Похоже Ваш „фермер“, ничего кроме кроликов не держал», — удалился, оставив меня наедине с жеребёнком и, с раскрытым ртом… Это, что, намёк? Что, это за намёк, интересно?

Намёк, не намёк, а жеребёнок — попав в незнакомую обстановку, к незнакомому человеку, почуяв незнакомые запахи, начал немного беспокоиться… Даже, заржал. Хорошо, что во всём Замке звукоизоляция хорошая — не должен кто услышать. Пришлось потихоньку, помаленьку его успокоить, прикормить морковкой и яблоком… Лошадь, в принципе — скотина такая же, как и кролик. Только несколько побольше и, с твёрдыми копытами.

…Очень твёрдыми, блин! Коленка, однозначно, распухнет! Тем, не менее, мне удалось, накинув ей — жеребёнку кобыльего пола, на голову мешок, чтоб меньше боялась и, в таком виде, спустить в погребок и провести через портал. Правда, при выходе из портала, жеребёнок очень сильно начал брыкаться и ржать. Опять заполучил копытом по ноге.

Да! Это, далеко не кролик! На выходе из погребка в прошлом — на лестнице жеребёнок, так рванул вперёд, что я только ноги переставлял, держась за недоуздок. В гараже кое-как успокоил, скормив почти весь запас сахара, яблок и морковок, что был у меня в карманах.

Не, на хер! Устал я пашущая лошадь, что-то с этим попаданством… Отдам этого кролика-переростка Лузеру и отдохну недельку. За компом посижу — книжки умные почитаю, постреляю, полетаю…

Дождавшись утра, отвёл жеребёнка Лузеру. Такое ощущение, что он жеребёнку обрадовался больше, чем ранее возвращению живого сына… Аж, неприятно стало, на мгновение. Ну и, семейка его, прыгала вокруг, без всякого преувеличения — на ушах.

— А как зовут кобылку то, Дмитрий Павлович? — спросил Лузер, гладя жеребёнка так, как я бабу не всякую в жизни гладил.

— Не знаю… Назови сам, как хочешь. Ты, только не подумай ещё, что я тебе её подарил! Считай, что эту лошадь я отдал тебе в лизинг…

— Куда отдали, Дмитрий Павлович?

Тьфу, ты блин! Не русский, он что ли?

— Ну, в аренду, значит…

— Значит и, назову так: Аренда! — радость Лузеров меньше не стала.

— А откуда жеребёнок взялся, то? Ведь не было ж, никого?

Вот же любопытный, а? Брал бы, пока дают, не спрашивал…

— Цыгане ночью проезжали, не слышал что ли? Ну, вы и, дрыхните! У них и сторговал недорого…

Проболтавшись в прошлом до вечера, ничем особенно не занимаясь, я дождался ужина, покормил Ваню, дал ему лекарства, налил Громосеке его традиционный стакан и отправился в своё время — собираясь с недельку отдохнуть от прошлого. Да и, подумать надо было кое о чём…

…Не успел я и, часу посидеть за компьютером — «отдыхая», как по внутренней связи позвонил мистер Адамс:

— Владимир Фёдорович, спуститесь пожалуйста вниз! К Вам из мил… Из полиции пришли…

Голос, что-то, какой-то перепуганный…

Спускаюсь. В холле уже собрались все мои, встревоженные не на шутку. Ну, ещё бы — служебно-розыскная собака и, с нею весь местный ОМОН в полном вооружении, под руководством самого Аниськина! И, Айболит здесь же — бледный, как его халат… По-моему, кто-то нас сдал. Кажется, двести тысяч рублей я сэкономлю…

Поздоровавшись вежливо со всеми — даже собаке по-дружески кивнул и лапу протянул, я спросил Аниськина:

— Судя, по вашему четвероногому другу, Вы что-то ищите… Я могу Вам чем-нибудь помочь?

— Извините, Владимир Фёдорович! Поступил сигнал, что Вы прячете у себя какого-то похищенного мальчика, — Аниськин развёл руками, типа дружба дружбой, а служба службой, — глупость какая-то, конечно, но я должен этот сигнал проверить… Вот ордер на обыск.

Вся моя «верная дворня» в полном охренении, уставилась на меня. Вот, же блин! Подумают ещё невесть, что…

— Кроме этих трёх, — я показал на Мистера Адамса, Спеца и Геншу, — у меня в Замке больше никаких мальчиков нет. Какой из них Вас более интересует? Ах, да! Забыл… Есть, ещё кот Васька. Но, он обычно в это время суток в городе кошек охмуряет…

— Мне надо провести обыск, — не оценил юмор Аниськин.

— Ну, если надо, то проводите. Я буду у себя… Игорь Сергеевич, — обратился я к мистеру Адамсу, — окажите сотрудникам правоохранительных органов всю помощь, что им понадобится.

Один из ментов достал из какого-то мешка рубаху Вани и дал понюхать собаке.

— В городе старьёвщика ограбили, что ли?

Вежливо поинтересовался я, но мне не ответили. Народ увлечённо следил за действиями собаки…

Собака, обнюхав тряпку, пошла по кругу, ища след. Вот, блин, сыскари! Ваня в холле не был — собака след не возьмёт. А, в гараже след наверняка выветрился или был перебит жеребёнком, который в гараже даже описался и обкакался.

Но, это была, видимо — очень хорошая собака! Поэтому где-то, через полчаса мне позвонил по внутренней связи сам Спец:

— Владимир Фёдорович, спуститесь в погреб! Срочно…

— Это, ещё зачем?

— Собака привела из гаража к нижней железной двери и, заскулила. Полиция хочет вскрыть кирпичную кладку за дверью и требует вашего присутствия.

Внутри что-то заныло, как в детстве — перед получением очередной …издюлины:

— Скажи только, что обратно заделывать они за свой счёт будут! — а, я ещё попрошу Бугра — чтобы счёт за заделку был как можно круглее…

Два омоновца с автоматами уже поднимались за мной. По их виду, они только ждали — когда я дёрнусь, чтобы пристрелить… По крайней мере, мне это показалось.

В погребке меня встретили очень недружелюбными взглядами. Айболит, по-моему — вообще пал духом и, вот-вот сейчас расколется… Собака скулила в углу, с ужасом посматривая на дверь в портал.

— Вы, нам ничего интересного сообщить не желаете, Владимир Фёдорович? — довольно резко спросил Анискин.

— Нет, не желаю…, — беспечно ответил я.

— Зря Вы, это! Сошло бы за чистосердечное признание… Что, там за кирпичной кладкой?

— Без понятия! Сам давно хотел узнать, да всё руки не доходили…

— Почему собака взяла след по запаху мальчика и привела к этой двери?

— Не знаю, честное слово! Саму собаку спросить не пробовали? Перепуганная она у вас, какая-то…

Один из омоновцев, нацелился было, заехать мне стволом автомата под рёбра, но Спец одним взглядом остановил его.

— Почему кирпичная кладка свежая?

— Она такая была ещё до приезда Владимира Фёдоровича, — заступился за меня мистер Адамс, — наверное, строители там чего-нибудь искали…

— Ломайте! — скомандовал Аникин и, очень дюжий омоновец (просто слоноподобный какой-то!), нацелился кувалдой начать крушить дверной проём портала…

Вот, если портал сработает и, этот Слонопотам — вместе с кувалдой улетит в прошлое… Вот, кипеша, то будет! Был мент… Раз — и, нет мента! Вот, поржу! Эх! Видеокамеру не взял…

Но, кошки то, коготками острыми душу царапали… Айболит, по-моему, вообще — в предынфарктном состоянии.

Нет, не улетел слоноподобный омоновец — к счастью, в прошлое… С одного удара вынес кирпичную перегородку — пробил дыру, где-то метр на полтора в диаметре. Анискин с ментами светили вовнутрь и, даже туда — в дыру, залазили. Рылись там, все перепачкались, но ничего такого криминального не обнаружили… Подошёл посмотреть — издалека и, я. Ну, земляная ниша небольшая, в ней немного строительного мусора и, всё… Даже, какое-то разочарование. Айболит вытирал пот, который по нему просто градом катился.

Аниськин облегчённо вздохнул:

— Ну, слава Богу, ничего не нашли! Извините, Владимир Фёдорович за беспокойство… Поступил сигнал, и я должен был его проверить. Очень рад, что сигнал не подтвердился. И, всё же, странная история, Вы не находите? А, зачем Вам здесь вот эта тележка? А, откуда здесь конский навоз? Свежий…, — посветил фонариком на пол, хотя здесь и так светло. Затем, вопросительно посмотрел на меня.

Я пожал плечами:

— Наверное, ваша собака нагадила! Странная она у вас, какая-то… Здоровая, как лошадь. Что, за порода?

Напряжение отпустило… Все, как-то разом, перестали смотреть в мою сторону, пряча глаза. Некоторые, Айболит, например, уже начали выходить из погребка. Я стоял возле портала и решил похулиганить. Улучив момент, я шагнул в портал, поднялся из погребка в гараж, снял строгую деловую одежду, в которой был, одел бриджи в цветочек, шлёпанцы и соломенную шляпу. Вообще-то, я всё это купил в «секонд-хенде» для Громосеки, но он такое носить гордо отказался. Теперь, вот, «пригодилось»… После этого, я выпил из начатой бутылки стакан водки и, так — с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, вернулся в своё время… Как, в ни в чём не бывало шествуя мимо остолбеневшего Аниськина с группой вконец охреневших от моего резко изменившегося облика закамуфлированных сотрудников и моей «дворни», я процитировал классика:

— «А, был ли мальчик?» Ну, если ко мне вопросов больше нет, то я к себе…

Проходя мимо стоящего как экспонат с острова Пасхи Аниськина, я дыхнул на него свежаком:

— Счёт за ремонт я Вашей конторе завтра к вечеру пришлю, Михалыч! И, подберите дерьмо за вашей собакой — а, то я ещё на вас и, за моральный урон подам…

Глава 9

Дорожные приключения

Подумав, конечно, я ментам счёт за ремонт не выставил. Невелик ущерб — да и, на хрена, спрашивается, ссориться? Люди свою работу делали! «Собачье» дерьмо и осколки разбитых кирпичей в погребке, они за собой с перепугу убрали — так, что морально я был удовлетворён. А, «ремонт» на следующий день мы выполнили своими силами. Мистер Адамс, по моему распоряжению заколотил дверной проём в погребке обыкновенной строительной фанерой, которой — после ремонта Замка, просто до чёрта осталось. Если, кто ещё — слишком любопытный, снова сильно захочет узнать, что там — за дверью находится, то милости просим и, напрягаться с кувалдой не надо. Отодрал фанеру и любуйся на здоровье, расширяй кругозор!

«До отдыхать» неделю мне снова не дали. Спустя, буквально пару дней после этого происшествия, позвонил Немец насчёт бронежилетов и, я начал собираться в дорогу — в Киев. Для безопасных поездок — чтоб зашифроваться, Спец купил по доверенности на меня три машины: сто девяностый «Мерс», «Ауди»-100 и «девяносто девятую». Все не новые, разумеется, на вид — не ахти, но движки и ходовка в отличном состоянии. Для их стоянки он снял три гаража в частном секторе в различных местах Солнечногорска.

…Итак, в самом конце августа, проинструктировав напоследок персонал и, отлюбив на дорожку тех из них кого надо, я сел на свою «Волгу», доехал под наблюдением Спеца до одного из гаражей, поплутав по переулкам, пересел там на другой автомобиль, а свою старую, но верную «Волжанку» поставил отдохнуть на время в тот гараж. Так, как я ехал на Украину, то — чтобы не драконить лишний раз тамошних таможенников, а потом и гаишников, решил двигаться на «девяносто девятой».

С собой я вёз груз золота, добытого с помощью временного портала — самый крупный за всё время. Ну и, немного «левой» валюты в долларах — из того же, неиссякаемого источника… Если, всё срастётся как надо, то средства Фонда пополнятся не меньше, чем на миллион баксов. По дороге я заезжал во все населённые пункты, сдавал в ювелирные магазины небольшую толику рыжья, деньги перечислял через сберкассу в Фонд и ехал дальше. «Левые» доллары я берёг для горячо любимых мною хохлов — в свой стране сорить купюрами с одинаковыми номерами, пожалуй не стоит — мне в ней ещё жить…

Через три дня я доехал до российско-украинской таможни в Воронежской области. Переночевав в гостинице, на следующий день нашёл одного местного «экскурсовода»… Да, что их искать? Сами свои услуги предлагают всем желающим! И он, за небольшое вознаграждение перевёз меня на своей тачке через границу окольным путём. Потом подождал, когда я положу кейс с золотом и «левой» валютой в камеру хранения на вокзале и перевёз меня обратно в Россию.

Затем, я со спокойной совестью и честными глазами официально пересёк границу… Хотя без мзды, всё же, не обошлось: таможенники докопались, что машина по доверенности. Но, это так — житейские мелочи… Далее, я поставил «девяносто девятую» на стоянку, заплатив за две недели вперёд, купил по доверенности старую, но бодрую на ход ржавую «копейку», забрал из камеры хранения кейс и, двинулся в Киев к Немцу, но не напрямую, а через Донбасс.

А, там раздолье! Один городок сменяет другой, в каждом есть ювелирки и филиалы банков, в которых я продавал золото и менял «левые» доллары на рубли, а рубли перечислял в Фонд… Столько денег жители Донбасса, вдруг решили на лечение наркозависимых «пожертвовать» — что просто жуть! В голове не укладывается… Одним словом — душевные люди, я от них другого и не ожидал! Заодно, знакомые по детству места посетил. Однако, ветшает Донбасс без хозяина…

Через четыре дня, реализовав чуть меньше половины своего «золотого запаса», я прибыл в Киев. Немец встретил меня ожидаемо. То есть — налил рюмку водки и, всё… Теперь я понимаю, почему немцы евреев так не любят: первое место по жлобству поделить не могут.

Купил я бронники у Немца без проблем, а вот с оформлением разрешения на перевозку через границу пришлось побегать. Хорошо, что у Немца проснулось нечто наподобие совести и, он с этим щекотливым делом помог. А может — что вернее, двоюродная сестра, которой я по телефону на Немца настучал, посодействовала пробуждению у того совести. Так или иначе, но в конце концов, погрузил я эти тридцать бронежилетов попутным грузом и отправил в Солнечногорск. Но, неделя на это ушла — даже больше…

Между делом, опять же — реализовывал золотишко и американские зелёные шелестелки а выученные средства перечислял на счёт фонда… Но ещё, оставалось золотых изделий, тысяч на сто — сто двадцать «зелёных». Сначала хотел их реализовать по-старому, по хорошо обкатанной схеме, двигаясь своим ходом в сторону Воронежа. Но… Но, во-первых: устал, как собака. Может точно — Пустошь «приворожила», без неё мне чего-то — как кислорода астматику, явно не хватает…

Во-вторых: местные гаишники конкретно напрягают… Если, остановили и увидели российские документы, то всё: начинается конкретное доение! Не успеваешь отстёгивать за всякую мелочь. И, всё норовят машину обыскать. Только, благодаря всяким психологическим штучкам-дрючкам, перенятыми от Мозгаклюя, удавалось пока выкручиваться. Но, это может в любой момент не сработать…

В-третьих: чисто морально достал меня хохляцкий колхозный национализм: эти их, куда взгляд не кинь, жовто-блакидные прапоры, трезубы да вышиванки… Показное выпячивание своей «нерусскости». И, главное, мова. Которая совсем, оказывается не та мова, что я в детстве на Украине слышал и, на которой сам мог разговаривать… Поменялась, оказывается, мова, за эти годы кардинально! Раз было дело: слышу разговаривают практически на русском, подошёл кое о чём спросить — перешли на свой хохлодойч и, тупо дали мне знать, что не понимают…

Поэтому я решил подкатить к Немцу на «гнилой козе»:

— Послушай, Немец! А, где у вас в Хохляндии можно реализовать золото? И, чтоб поменьше нагрели? Такое, хоть возможно?

— Нагреют в любом случае… Це, ж — Украина, Вован! А Украина, это не Россия…

— Да, я уже заметил… И, всё же?

— Через ювелирные магазины можно скинуть… А, что много золота?

— Да, в том то и, дело, что прилично… А, в ювелирных — если всё сразу сдавать, могут заинтересоваться! Что, в силу ряда чисто объективных причин нежелательно…

Что, характерно — Немец не спросил, откуда золото. Очень культурный Немец… За ним такое полезное нелюбопытство водилось, ещё с «лихих девяностых»: типа, это твой бизнес — я в него не лезу. Если меня коснётся, сам проинформируешь…

— Сдавай в разных магазинах мелкими партиями…

— Вот, без тебя бы я не догадался! Это долго и нудно. И главное, местное население напрягает своей идентичностью…

— А, ты делай как я: не разговаривай на русском. Ты же американский инглиш хорошо знаешь? Коси под американца и, тебе так зад вылижут!

— Так вот в чём секрет твоих коммерческих успехов!

— А, ты думал! Головой сперва надо работать, а только потом руками. А вы, русские, всё наоборот норовите…

— Вот, я головой и думаю: под американца косить — соответствующий антураж нужен. А, то подъезжаю я на ржавой «копейке» и: «Ваууу!!!» Сам, то подумай!

Немец задумался.

— Ну, тогда тебя надо с Беней свести, других я не знаю. Беня, конечно кинет, но кинет по-божески…

— Что за Беня? Я ваши украинские реалии плохо знаю. Еврей?

— Да, из одесских евреев… Местный олигарх, плюс нумизмат, ну и просто ювелир-любитель… Говорят, что ещё и бандит… Ну, на вид, так и, не скажешь! Очень прилично выглядит!

…У «местного олигарха» Бени имелся нехилый деловой — он же торговый центр, практически на Крещатике. Отделение одного из крупнейшего на Украине банка, престижный ювелирный магазин, салон элитной европейской одежды… Что-то, там ещё — не пойму что именно, не на нашем, написано на вывеске. Радиоэлектроника, что ли…

Об успешности бизнеса Бени можно было судить по авто клиентов, припаркованных рядом на стоянке — каких тут только не было!

Немец сделал мне уважуху, добившись, чтоб меня принял не какой-нибудь там, рядовой клерк или ювелир, а сам хозяин заведения. Как и, говорил Немец, Беня, оказался типичным евреем, по характерному говору — одесским.

Он долго рассматривал мои печатки, крестики с цепочками, да запонки с заколками через мощную лупу. Слишком долго…

— Очень странно…, — Беня посмотрел на меня поверх очков, — никогда в жизни, а в жизни моей — Вы уж поверьте на слово, было всякое! Но таких голдяков, я ещё не видел…

— Что-то не так? Золото не настоящее?

Беня энергично затряс головой:

— Нет, нет! Золото настоящее! Ещё, советское, а значит, отличное… Просто, вот смотрите: на всех изделиях одинаковые следы ношения…

— Да вроде, всё новое…

— Золото — очень мягкий металл. И любое прикосновение с поверхностью, чуть твёрже приводит к образованию очень незначительных, невидимых простым глазом царапин. Можете сами посмотреть… Да, изделия носили очень мало, но носили.

— И, что Вас не устраивает?

— Меня всё устраивает, я просто не могу понять: как можно носить даже два, к примеру кольца, чтобы на них образовались одинаковые следы ношения… Ну, не может так быть! Невозможно это!!! А, тут их с десяток!!! И, на прочих изделиях тоже самое… Ну и, как Вы имеете мне это сказать?

Дааа! Вот, это неожиданность! Ну, с ювелиркой пора завязывать… Может, пора переходить на золотые слитки?

— Уважаемый Боня… Дико извиняюсь, Беня! — чёрт, оговорился. Но, вроде, не обратил внимания…, — если Вы, ювелир и, как я слышал, нумизмат, не можете объяснить это явление то, что Вы от меня требуете? Золото настоящее? Настоящее! Так, что если берёте — то берите, а потом думайте над этой загадкой всю свою оставшуюся жизнь…

Беня ошарашено пялился на меня минут пять. Потом по-деловому спросил:

— Вам в долларах, евро или в гривнах? Больше, чем девяносто тысяч долларов не дам…

Блин, я рассчитывал, хотя бы на сто десять! Но, делать нечего — что-то мне хочется побыстрее отсюда свалить…

— Идёт! В долларах или рублях по курсу. И, лучше всего перечислением на вот этот счёт.

— Что, за счёт? — Беня прочитал название и медленно превратился в соляной столб, — …Вы, это серьёзно? Болеете альтруизмом?

— Серьёзно, серьёзно… Семейная драма, знаете, ли… Долго рассказывать — да и, не нужно…

Беня был не просто крупным бизнесменом, но и владельцем собственного банка. Поэтому перевод денег прошёл без сучка и задоринки. Однако, с таким человеком надо дружить!

— А, что уважаемый Беня, я могу рассчитывать на наше дальнейшее плодотворное и взвимовыгодное сотрудничество?

Беня хитро прищурился:

— Чем ещё удивите? Ещё, одинаковые колечки с крестиками имеются?

— Я, что? Их делаю? — включил тупого я. По морде Бени понял — не поверил, — но, кажись, скоро не исключено появление партии старинных монет… Возможно, будут уникальные образцы. Не интересует?

— Вы, везите! Я посмотрю и решу — интересует меня или нет.

Боня был настолько любезен, что предоставил мне номер своего сотового:

— Только, позвоните сперва. Я могу в Киеве не оказаться, а хотелось бы лично на «уникальные» образцы глянуть…

Поставив «копейку» на платную стоянку в приграничном украинском городке и, заплатив за неё на полгода вперёд, я вернулся без приключений на Родину. Худо-бедно, но на счету Фонда — в общем, уже лежало без малого два ляма американских рублей. Да и, на моём личном — от продажи «Евгения Онегина», деньжат несколько прибыло. Надо несколько притормозить и оглядеться…

Поневоле пришлось заскочить на обратном пути в Москву… Как раз подошёл срок — полгода со смерти Германа и, мне официально надо было вступать в права наследования. С Замком всё прошло без сучка и задоринки — побегал по разным инстанциям, подписывая документы и, всё. Ну, не совсем всё, конечно! Ещё в Нижнем Новгороде придётся побегать… Но, это — мелочи. Найму там — на месте, адвоката подешевле, вот пусть он и, «бегает» — раз на такую работу подписался.

Насчёт десяти миллионов долларов — денежной составляющей моей доли наследства… Тут, было «немножко» посложнее! Как я уже говорил, Чёрная Вдова предъявила на них свои права и, всё это дело, по ходу — только-только начиналось.

Нанятый мною под этот «соус» очень опытный и дорогой юрист, всего лишь смог добиться переноса рассмотрения этого дела ещё на полгода — на следующую весну… Да! Нашла коса на камень! Юрист, по его виду, был в отчаянии — что такой кус, премия от меня — если он выиграет это дело, мимо него проплывает!

Жаль, конечно, если не обломится! Мне бы эти десять лямов пригодились бы.

Десять бронежилетов Спец отобрал для нас, остальные в торжественной обстановке были вручены родной Солнечногорской полиции. Аниськин был весьма рад, но похоже не бронежилетам — их у трех омоновцев вроде хватало, а тем — что, произошедший ранее досадный казус с историей «с похищенным мальчиком» не испортил наши отношения…

Спец, бронежилеты решительно раскритиковал:

— Не тот класс! Привыкли они, немцы, что с сорок пятого в них из ничего, серьёзнее рогатки не стреляют…

— Что, вообще ни на что не годятся? — приуныл я.

Надо, же: столько движняков и все впустую!

— Бронежилеты, то полицейские! Хотя, пулю от «Макарова» должны держать, а вот современный пистолет, или даже тот же «ТТ», пробьёт их насквозь… Единственное преимущество: можно скрытно носить под одеждой… Не в такую жару, как сейчас, конечно.

— А, «Наган»? «Наган» пробьёт?

— Не знаю…, — с непонятным интересом посмотрел на меня Спец, — ни разу ещё, не приходилось сталкиваться с такой древней системой. Знаете, что… Решим так: один бронежилет наденете — в случае обострения ситуации, на себя, а второй положите в свободный кейс. Я ещё в него пару титановых пластин по размеру добавлю. Носите его постоянно с собой, не ленитесь и, прикрывайтесь им — как щитом, в случае обстрела. Вот так, пожалуй — лучше всего будет…

Два дня отдохнув, решив — заодно, некоторые мелкие местные дела и делишки, я начал собираться в прошлое. Пора, наконец, за кладом смотаться — давно пора!

Сейчас, в настоящем — десятое сентября, вечер. В прошлом, тоже — вечер должен быть, если мне не изменяет память… Только — девятого июня. Как, хорошо то: посплю, озадачу народ работой в моё отсутствие и, следующей ночью — по холодку, в дорогу…

Я перешёл в прошлое — опять гружённый, как вьючный ишак: кроме нелёгкого груза золота и часов, (которые я решил пока оставить в прошлом, примелькался я с ними в настоящем — так и, зашухериться недолго) я нёс некоторую одежду для Лузеров. Настроение, что-то, у меня портится, когда на их лохмотья смотрю: бомжи бомжами!

Хотя, надо отдать должное, Дуня Лузериха постоянно эти лохмотья штопает, стирает подаренным мною хозяйственным мылом… На их фоне Ваня неприлично цветасто выглядит — да ещё, некоторые подаренные ему Кузьминичной вещи, вовсю его сёстры носят.

Самому Лузеру я подарил купленную в «сэконд хенде» простенькую рабочую робу «хэбэ», тёмно зелёного цвета — ношенную, но очень прочную, со множеством карманов, такую же кепку к ней и, почти новые ботинки — оттуда же и, кирзовые сапоги.

Его Дуне я подарил тоже, что-то вроде того… Но, она ничего кроме обуви носить не стала — типа, не бабская это одёжа! Тёмные времена, однако! Ох, тёмные…

Тогда, всему их семейству подогнал два рулона китайской хлопчатобумажной материи: один рулон белой, тонкой, для нижнего белья и рулон толстой ткани — почти джинсовой, светло-зелёного цвета. Ещё, рулон какой-то полушерстяной ткани, тёмно-синего цвета — под вид драпа… Кроме того, набор иголок и десять больших катушек разноцветных ниток. Пусть бабы шьют сами себе, что хотят и, носят — на здоровье… Нет, ну, я точно заболел альтруизмом в особо тяжёлой форме!

Однако, Дуняша оказалась швеёй ещё той! Не скажу про нижнее бельё — не видел, но верхнюю одежду она пошила… Руки бы оторвать!

Всем обнова понравилось и, семейка Лузеров уже и, не знает — как на меня Богу молиться! Как, мимо Храма в воскресенье идёшь — постоянно стук их лбов об пол слышишь!

…Чем, я там заболел — точно не знаю, но зато точно знаю, что, вся семейка Лузеров — под какой угодно присягой, даст свидетельство, что я и, есть — Стерлихов Дмитрий Павлович!

Переночевав, я «построил» персонал, включая Громосеку. Сообщил, что уезжаю на день или два… Может — даже на три, по делам. Дал задание: пока меня не будет, начать приводить в божеский вид дом Лузеров. Для его ремонта разрешил использовать «запчасти» с других домов, что похуже. Показал, с каких именно. Здесь есть вполне ещё приличные избы — вдруг пригодятся… Перевезли на мотоблоке бензиновый генератор в дом Лузера и электроинструмент.

Громосека попросил ещё циркулярку. Вот же, как говорится, губа не дура! Ладно, чёрт с вами… Сходил в своё время, разобрал в котельной-мастерской циркулярную пилу, по частям перенёс в погреб и, на тележке, перевёз в прошлое. Потом, по частям поднял наверх — в конюшню, погрузил на мотоблок и отвёз в дом Лузера.

Поговорил серьёзно с Лузером:

— Степан, я могу тебе доверять, как самому себе?

— Обижаешь, ба… Дмитрий Павлович! — от полноты чувств, даже задыхаться начал, — скажи только, жизнь за тебя отдам!

— Жизнь отдавать не надо… Тут, всё гораздо проще. Этот человек…, — я незаметно показал на Громосеку, настраивающего при «помощи» Вани циркулярную пилу, — мне очень нужен для моих планов. Но, вот беда — пьёт много, не дай Бог, лишнего перепьёт! И так, то сумасшедший — так, тогда вообще…

— Это точно, ба… Дмитрий Павлович, — перешёл на шёпот Степан, — говорит, его чеченцы похитить в рабство хотят, а их ещё при Александре Николаевиче — отце нынешнего государя Императора, усмирили… Точно, на всю голову больной!

Оставалось только крякнуть, от такой импровизации… Последнее словосочетание, кстати, он от меня перенял! Вообще, я заметил — вся семейка очень охотно и быстро усваивает от меня или Громосеки все словечки или выражения начала двадцать первого века, которые иногда против воли с языка срываются.

— …Но и, совсем без водки, тоже с ума сходит, места себе найти не может! Особенно по ночам… Вот, я и хочу тебе доверить выдавать ему по вечерам — пока меня не будет, по стакану водки. Справишься?

— Можешь, даже не сомневаться, Дмитрий Павлович! Всё будет пучком!

— Вот тебе два литра водки и гранёный стакан. Больше — конечно, чем надо, но это на случай если я подзадержусь…, — в глазах Лузера загорелась тревога, — да, ты не боись! Не пропаду, как давеча! Но, на день — два задержаться могу… Выдавай ему, как я сказал, по стакану вечером — но, только после того, как хорошо поест. Сам не пей пока! Лучше выпьешь, когда я вернусь. Целую бутылку тебе дам… Понял?

— Конечно, понял, — твёрдо ответил Лузер, — без твоего разрешения, Дмитрий Павлович, даже не понюхаю!

Ой, зарекалась кое-кто кое-куда не лезть… Как, бы они с Громосекой не состаканились… Ну, а что делать? Всё равно, рано или поздно, придётся их одних оставить. Но зато, если это испытание пройдёт — можно на него в дальнейшем и, в более серьёзных делах рассчитывать…

За два вечера — когда все, устав после трудового рабочего дня, а Громосека — ещё и, после своего стакана ложились отдыхать лежа, установил шпионское оборудование, купленное — практически случайно в Киеве… В России такие штучки, вроде, запретили к свободной продаже, а на Украине их ещё можно купить.

Одно из устройств я установил в гараже-конюшне, для охраны и наблюдения за тайником: вдруг Громосеке поискать пойло приспичит. Устройство было оснащено датчиками движения и при появлении в конюшне живого существа, размером крупнее кошки включалась фотовспышка, делались снимки происходящего в нём и, жутким голосом громко объявлялось: «Внимание! Вы находитесь на территории охраняемого объекта! Немедленно покиньте его, иначе по вам будет открыт огонь на поражение!»

Кроме того, я установил оборудование для скрытой наружной съёмки. Оно состояло из видеокамер наблюдения и центрального приёмно-записывающего устройства.

Первая видеокамера «простреливала» дорогу от Замка до Храма. Она была установлена мною на крыше Замка. Вторую видеокамеру я установил на крайнем — от дома Лузера, дубе. Она снимала, всё, что происходит во дворе Лузеров со стороны Замка. Третью видеокамеру я установил на куполе Храма… Она снимала всё, что происходит во дворе у Лузеров со стороны Храма. Некрасиво, конечно, но бережёного Бог бережёт… Слишком высоки ставки, чтоб кому-либо на все сто доверять. Видеокамеры оснащены датчиками движения и, начинали снимать и передавать изображение, когда в поле их зрения начиналось какое-либо шевеление. Солнечные батарее позволяли видеокамерам действовать автономно длительное время. Изображение передавалось и записывалось на центральном приёмно-записывающем устройстве, которое я расположил в кабинете. Ёмкости его памяти должно хватить на месяц.

Все эти устройства предельно миниатюрны и, установлены мною так, что если специально их не искать, то обнаружить — практически, нереально… Включить и выключить эту систему слежки можно с помощью специального пульта, размером с автомобильный брелок.

В час ночи — с расчётом, что приеду на Волгу в пять-шесть утра, я двинулся в путь. Ночь была полнолунная — светлая, поэтому я ехал — даже, не включая фару велосипеда. С собой взял металлоискатель, кое-что из рыбацкого, еды на три дня — хотя и, рассчитывал наловить на Волге рыбы. Ну и, спальный мешок и складную китайскую палатку — на случай дождя.

Грунтовка старинного тракта поросла местами травой, но была на удивление ровной. В двадцать первом веке в России асфальт не везде был таким ровным. А, ноги мои от частых переносов тяжестей по лестнице верх-вниз стали на удивление сильными. Поэтому, я не ехал — а летел и, прибыл на место бывшей паромной переправы через Волгу, на час раньше запланированного, ещё затемно — уже в четыре утра…

Вообще, вся Солнечная Пустошь… То есть — «мои» здесь, в девятнадцатом веке земли, входили в Балахнинский уезд Нижегородской Губернии. Уездный город — Балахна, родина Кузьмы Минина. На западе же, Солнечная Пустошь граничит с Костромской Губернией — где и, находятся сёла Старшие и Младшие Починки. На севере — через Болота, а затем через Волгу — Вятская Губерния.

В этом месте, куда я приехал, посреди Волги находится — ближе к нашему берегу, узкий и длинный — километров на пять, остров. На нём раньше — по словам Лузера, жили паромщики, сейчас он пустовал. Ниже по течению Волги с Солнечной Пустошью граничили, так называемые — Приреченские Земли. Почва здесь для земледелия слишком бедная, поэтому здешние крестьяне больше налегают на рыбную ловлю, охоту, всяческие ремёсла и отхожие промыслы… Помещиков здесь нет, земли принадлежат казне. Выше по течению — болотистые и заросшие лесом земли, практически безлюдные, переходящие в Болота, откуда в тридцатые годы и будет прорыт канал в Солнечную Пустошь…

Забравшись в место, где меня не видно с дороги, я развёл небольшой костёр, разогрел сухпаёк, вскипятил в походном чайничке воду, заварил чай… Пока готовил и завтракал, по Волге проплыло в разных направлениях несколько старинных пароходов. Заснял все эти плавучие раритеты на видеокамеру.

Плотно позавтракав, я прилёг поспать до обеда. Потом двинулся дальше по грунтовке, ведущей вдоль Волги к Нижнему Новгороду. Один раз навстречу попался мужик, едущий по каким-то своим делам на телеге. Еле успел свернуть с дороги, вовремя услышав скрип деревянных осей его телеги — встречи с местными мною пока не были запланированы. Расслабился, блин. Хорошо, что мужик расслабился больше — спал, по-моему…

На велосипед был установлен счётчик расстояния… Проехав сколько надо, я свернул к берегу. Где-то здесь должен быть зарыт клад — шесть килограммов серебряных монет…

Два дня прошли впустую — не считая рыбалки, конечно. До обеда я ловил рыбу, после обеда до ужина искал клад. После ужина опять ловил рыбу… Где-то втайне, в глубине души, могу признаться себе, что я не так за кладом поехал, как порыбачить непуганую рыбу. И, не прогадал! Ловились такие экземпляры, которые я в двадцать первом веке только по телевизору или в интернете видел! Трех-четырёх килограммовые лещи и язи! Пятикилограммовые щуки! А, судаки какие! Даже, попался один небольшой осётр — килограмм на пятнадцать… Как-то раз, такое что-то «попалось» — что не смог от дна оторвать, сколько не пытался. Решил уже было, что зацеп — мол, за корягу или притопленное бревно зацепился… Но, тут «бревно» как дёрнет! Германская «плетёнка», толщиной ноль три миллиметра, не выдержала. И, это очень хорошо! В противном случае оторвались бы мои руки…

Всё это я фиксировал на видео: у меня было три видеокамеры — одна на голове, налобная… Ну и, настроенные для съёмок слева и справа. После того, как от Барыги уволился я, в основном только тем и, занимался, что рыбачил. Последнее время пристрастился снимать процесс на видео и выкладывать свои — наиболее интересные с моей точки зрения, ролики в Иннет. Но то, что я за эти три дня наснимал, так это — ваще! Просмотров будет… Миллион! Нет! Десять миллионов! …Чёрт, а я тщеславный, оказывается…

Наиболее крупную рыбу я потрошил, резал на куски, обильно пересыпал солью и складывал в пластиковый мешок. Это на прокорм Лузерам.

На третий день, вечером — так и, не найдя никакого клада, я решил закругляться. Мешок был полный, увести бы… Свои продукты и водка кончились, одну рыбу кушать — конкретно надоело. Дождусь вечера и, по холодку, домой. Жаль, только, что клад не нашёл…

Пока ждал вечера — уже не рыбача, увидал нечто интересное: по Волге бурлаки тащили баржу… Оказывается, ещё водится такое! К пароходам то я, уже привык… Наснимал их столько, что можно было б смонтировать документальный фильм: «Речной транспорт России конца девятнадцатого века». Некоторые, так близко к берегу шли, что я и, без бинокля мог разглядеть пассажиров, которые бывало, приветливо махали мне руками. Как, то раз — в первый вечер, с одного «круизного лайнера» на борту которого звучала весёлая музыка, а по палубам гуляла нарядная публика по мне из чего-то шмальнули. По-пьяни, не иначе… Я тоже уже слегка накатил, поэтому открыл «канонаду» из «Осы» в ответку. Естественно, обошлось без жертв и разрушений.

…Как, не заснять такое! На носу баржи, ну не дать, не взять — Стенька Разин, гордо стоял весьма колоритного вида купец. Ну, может приказчик… Я снимал его, а в мозгу моём проходил неторопливый мыслительный процесс: Ну и, кто вообще, мог спрятать тот клад — если, не имеется поблизости крупных селений? Только, вот такой же ухарь-купец — проплывающий мимо… А, как он мог спрятать — если, он на барже плывёт, а не по берегу идёт? Да если бы и, решил ноги поразмять и по здешним лесам пёхом пройтись, он что? С собой такую тяжесть взял бы? Значит, что? Значит, тот купец — в семнадцатом веке, которым датируется клад, спрятал клад во время стоянки на берегу. Бурлаки то, не пароход — требуют регулярного отдыха. И, на ходу жрать не умеют — не лошади… Да и, лошади не умеют. И лошадям нужен отдых!

А, где может быть стоянка бурлаков? Ну, только в удобном для причаливания месте — а, ни где попало. А, их — удобных мест, не так уж и, много… А, ну-ка, проследим за бурлаками!

И, я пошёл за ними против течения. Далеко уйти не должны — уже вечер. Пора им на отдых устраиваться…

…Точно! Пройдя ещё версты три, бурлаки подтянули баржу к берегу, заякорили её, развели костры и, давай вечерять. По обрывкам разговоров, им даже по чарке водки налили… Я тоже — доев то, что у меня ещё оставалось, не разводя костра улёгся спать.

Проснулся, когда бурлаки уже готовы были отчалить. Слегка светало… Однако, шустро они!

Ещё, два часа прождал, когда бурлаки утянут баржу за пределы прямой видимости. Да, прикидываю скорость транспортировки грузов — когда пароходов ещё не было! Осторожно, держа «Осу» наготове, приблизился к лагерю… Ну, слава Богу, никого! До обеда ищу клад, после обеда, не смотря на результат — сваливаю. Даже, ночного холодка ждать не буду…

Лагерь бурлаков состоял из нескольких десятков землянок и шалашей различных эпох изготовления и, по большей части разрушенных. Сразу видно — лагерь редко посещаем. Бурлаки, по ходу, вымирающий вид тяги…

До обеда я безрезультативно искал клад на территории лагеря и в землянках. Находил всякую всячину: гвозди, обломки ножей, медные монеты и свинцовые круглые пули. Даже, наконечники стрел… Клёвый кистень нашёл, заныканый в углу одной из землянок. Боне в музей подарю.

Долго я, короче, искал… Пока, наконец, не дошло — не будет купец в лагере, на виду у всех закапывать своё серебро! Может, так дело было: при нападении на лагерь купец побежал в лес и успел спрятать там свои деньги…

Ладно, поищу ещё и, в лесу, пока батарейки на металлоискателе окончательно не сядут. Через полчаса: о, чудо! Свершилось! Я нашёл клад, под одним из деревьев!

…Что то, определённо не то! Шести килограмм серебряных монет, здесь — стопудово, нет. Килограмма два — не более в горшке, называемом в древности «кубышкой». …О! Зато, есть в нём шесть золотых монет! Берём, берём!!! Опять, золотая лихорадка, чёрт бы её побрал…

Ищем дальше… Отошёл, постепенно, дальше в лес. Металлоискатель уже на последнем издыхании. Вот толстое, поваленное, полусгнившее дерево, обыщу под ним и всё… Металлоискатель, что-то там — подыхая, еле-еле пропищал в последний раз. Ладно, покопаю… Ура! Есть! Вот, они — шесть килограммов серебряных монет! И, среди них — уникальные экземпляры, если сведения Джостика не брещут!

Быстренько собрался и, в обратный путь. Пилить пришлось по послеобеденной жаре… Да и, ещё груза — просто прорва, поэтому скорость была — не что, бы того…

Пока до Солнечногорска добрался, было уже около девяти вечера. Громосека, зуб даю — уже поужинал, принял на грудь стакан и выпал из этой реальности…

Ещё издали, подъезжая к дому Лузеров, услышал истошный женский визг. Должно быть, Степан свою Дуню уму разуму учит… Тут, у них так принято — не стоит вмешиваться. Типа, народного обычая…

Я замедлил ход. Бывало уже такое пару раз при мне, один раз — даже, из-за меня. Заметив, что грядки на огороде не совсем добросовестно прополоты, я сделал замечание Лузеру:

— Я, что ли, твоих баб учить должен?

После чего, с полчаса мог любоваться, как Степан Поликарпович с помощью какого-то дрына гоняет Евдокию Батьковну по огороду. Впрочем, выглядело это скорее — как ролевая игра, а не как избиение. Так, пара синяков. А, в остальном у них — совет да любовь и, никакого эмансиписьма…

Однако, что-то он через чур уж, увлёкся! Дуня орёт, как будто её убивают… Перепил, что ли, скотина? И, детские голоса слышны… Тоже кричат. Как-то, ненормально дети кричат! Детей то Лузер, почти не бил… Так, слегка отвешивал подзатыльник, воспитывая. Да и, не кричат так дети, когда их родители воспитывают…

Что-то, тут не то! Кто-то ржёт, по ходу — лошадь… Аренда, что ли? А, это кто ревёт, как рассвирепевший бычара? Я поднажал на педали…

Влетаю через открытые настежь ворота во двор к Лузерам… И, что я вижу? Картина Шишкина «Последний день Помпеи» …Или, скорее — «Утро стрелецкой казни»… Так сразу — без пузыря и, не разберёшься!

Во дворе, почему-то, стояли две добротные, красиво разукрашенные крестьянские телеги — с железными осями, с ошинованными железными ободьями колёсами. Кроме того, тут же находилась бричка или тарантас — я ещё не научился отличать. Во все три единицы гужевых транспортных средств были запряжены сытые, лоснящиеся лошади.

Но, это всё — фуйня: два каких-то дурня, которых я с ходу прозвал — «Двое из ларца», были заняты тем, что увлечёно — с азартом, грузили на телегу имущество из дома Лузера. Мотоблок и циркулярка были уже погружены. Клетка, битком набитая кроликами, явно не понимающих, что за кипеж… К одной из телег была привязана испуганно ржущая Аренда… Сам Степан Поликарпович валялся поодаль, весь в кровищи… Причём, чуть ли не нагишом! Громосека, тоже пристроился неподалёку носом в землю — тоже в одних трусах и майке…

Но, всё это — вообще, фуйня! Какой-то жирный хмырь, в котором я — влёт, по описаниям признал Ферапонта, намотав на руку руссу косу, бил по голове кулачищем полураздетую Дуню Лузер… Но, чаще мазал, потому-то ему приходилось ещё и, отмахиваться от налетающих на него со всех сторон орущих детей.

— Да, уймите ж, кто-нибудь этих бл…ких выродков, успеете с барахлом! — опять заревел он.

— Э нет, Ферапонт! — отозвался один из «Двоих из ларца», — Мы в твои…

Тут, эти двое увидели меня.

— Да, подсобите ж, говорю! Вам тоже достанется! — и, Ферапонт похотливо, с одышкой, загоготал, — Дунька сегодня добрая, всем даёт!

Тут и, Ферапонт прочухал что — что-то пошло не так и, обернулся… На пару минут нарисовалась немая сцена.

Было время прислонить велосипед к забору и скинуть рюкзак. Нужно немножко времени, чтобы отдышаться…

…В детстве я, из-за образа жизни моих родителей, не занимался, практически, спортом. Какие, на фиг, спортивные секции в тайге на новостройках? Только походил с полгода да вольную борьбу в одном посёлке под Благовещенском, да с год на бокс — когда родители некоторое время в Хабаровске работали…

Зато, драться приходилось постоянно! При переезде родителей, я каждый раз попадал в новый коллектив. В школе и во дворе. А, новичкам всегда и везде достаётся. Тут, ещё мой упёртый характер — не могу без сопротивления, чьё-нибудь верховодство признать… Поэтому, везде и всюду моё вхождение в коллектив начиналось с драк. И, чем старше я становился, тем ожесточеннее были драки.

Особенно сильно мне доставалось по переезду в Молдавию. Мне тогда чуть больше тринадцати было… В первый же день — после уроков, у мостика через небольшую речушку-ручей, меня встретили местные «шишкари» и что-то спросили по-молдавски. В ответ я спросил что-то по-английски, тут же схлопотав трендулей — хотя, бился изо всех сил. Отмудохали меня, значит, от души, выгребли из карманов мелочь… На следующий день всё повторилось. И, так почти каждый день.

Надо отдать им должное: избиение редко начиналось с группового, чаше меня вызывал на «поединок» кто-нибудь один. Затем, без всякой связи с результатом «рыцарского» поединка, уже подключались другие.

Особенно, угнетал тот факт, что начинали бить ребята старше меня, потом они отходили и избиение продолжала всякая мелюзга…

Конечно, били всё равно, по-детски — так что, особенных повреждений не случалось! Так, ерунда — синяки и ссадины… На все вопросы матери я упрямо отвечал, что по дороге споткнулся и упал. Отец, при виде синяков только усмехался и говорил:

— Когда-нибудь тебе надоест и, ты сам начнёшь бить!

Мой брат — Герман, в ту пору уже учился в Москве, друзей у меня в тот период, вообще не было… Те, русские подростки, что в той школе в незначительном количестве были, почему-то от меня шарахались. Да я и, сам: особенно, никому в друзья не набивался… Распорядок дня у меня, со временем, стал такой: утром я вставал очень рано и бежал три километра… Позже, даже шесть. После утреней пробежки — комплекс упражнений… Ничего особенного — отжимания на руках, приседания да стояние на «мостике». Просто, но очень эффективно — рекомендую всем!

После школы и звездюлей… Конечно, если себя хорошо чувствовал, я отрабатывал удары по старому футбольному мячу, набитому всякими тряпками и подвешенному на резиновых амортизаторах. Всякими мудреными приёмами не заморачивался — только удары всеми частями тела и обманные движения. На собственном горьком опыте — на собственной шкуре, буквально, понял: самые эффективные удары, это те — которые наносятся неожиданно, без замаха. Вот их, то я и отрабатывал… Остальное время я делал уроки и читал. Отец выписывал уйму всяких журналов — да и, в библиотеке я бывал, чуть ли не через день.

Где-то, через год выяснилось, что в одиночных поединках, я побивал — даже, более старших и сильных ребят, чем я. Тогда, они поменяли тактику — меня сразу начинали метелить толпой. Я тоже поменял тактику: нападая первым, я старался вырубить самого «борзого» и убежать. Очень часто это мне удавалось…

…«Коренной перелом» в этой затянувшийся и, обоим сторонам надоевшей войне, произошёл после одного моего коварного хода: убегая от толпы по разным маршрутам, я как-то заприметил на одной из улиц двор без забора, на котором находился плохенький домик, зато большой крепкий сарай. Я этим делом заинтересовался! Оказалось, в том доме живёт одинокая глухая бабка, которая очень редко выходит из дома… План созрел. После предварительной подготовки, я приступил к его выполнению.

В один из холодных ноябрьских дней я подошёл к — как обычно, ожидающей меня толпе неприятелей непривычно миролюбиво и, даже подняв руки:

— Пацаны, хорош воевать, а? Надоело, блин… Да и, голова, уже болит! Что вы всё по ней бьёте?

Я подходил всё ближе и ближе к ихнему вожаку. Здоровый парень, старше меня на два года, вон уже усы начинают расти… Вообще, здешние дети очень быстро созревают.

«Вожак» победно-снисходительно посматривал на меня… Толпа презрительно загудела. Нет, бить всё равно будут…

— Ну, хотите, я вам деньги буду давать? По сто рублей каждый месяц… Только не бейте больше!

Я подошёл совсем близко, практически вплотную…

— Вот возьмите за этот месяц — у отца украл…

Я засунул руку в карман, вытащил её со сжатым кулаком… Всё внимание их было приковано к ней…

Надо потянуть паузу…

— Ну, давай! — Вожак потерял терпение.

— На! — сказал я и…

Плюнул ему в рожу! И, бежать!

Толпа, матерясь, ломанулась за мной. Бежал я легко, даже немного притормаживая, чтоб они сильно не отставали. Вот, что регулярные тренировки значат! Им ещё мешало то, что они бежали за мной, извергая совсем недетские проклятия и угрозы в адрес «директорского сынка», сбивая себе дыхание.

Колонна преследователей ожидаемо растянулась: самые старшие и сильные впереди, младшие позади. Я этого и добивался. Забежав в сарай, я по лестнице взлетел на чердак, убрал за собой лестницу, подождал чуть-чуть — когда в сарай забежит побольше преследователей, закрыл люк на чердак и дёрнул за верёвку: система сработанных мной противовесов сработала и, ворота сарая захлопнулись. Теперь запертые в сарае неудачники самостоятельно из него не выберутся.

После чего, я не спеша, слез на землю и от души отп…здохал, как раз подбежавшую к тому времени, «мелюзгу». Убежать они не могли — конкретно сбили себе дыхалку, во время погони за мной. Сопротивляться мне — тем более. Я просто по очереди жестоко избивал их — с пугающей меня самого, холодной яростью.

Среди «мелюзги» несколько оказалось с сотрясениями мозга, один со сломанной челюстью, двое со сломанными носами, ну а просто ушибов и фингалов — никто, даже и, не считал! По какой-то непонятной мне до сих пор, причине, «мелюзга» никому не рассказала о запертых в сарае «старшаках», поэтому те просидели там всю ночь, до утра. Вся милиция была поднята на ноги, весь посёлок перерыли, нашли только тогда, когда глухой бабке за каким-то хреном утром в сарай приспичило… Несколько человек из них легко обморозились или слегли с воспалением лёгких. Но, главное, они там устроили междуусобчик и, от души отхерачили своего оплёванного «Вожака», а позже ещё долго шугали за предательство «мелюзгу».

Поднялся нешуточный скандал! На меня уголовное дело завели, правда — до суда не дошло, за моим малолетством… Зато меня поставили на учёт в детскую комнату милиции. Отца на партсобрании пропесочили и, отец меня знатно выпорол, я его не осуждаю — это была его святая обязанность.

«Война» на этом не закончилась: но, теперь я перешёл в наступление. Пока не опомнились, я вылавливал их по одному — где угодно, когда угодно и избивал. К отцу бегали жаловаться через день, он меня периодически порол — но, чуть ли круглосуточная занятость на работе не позволяла делать это ему так часто, как требовалось и, поэтому я не унимался. Заявления в милицию шли потоком, но я со временем научился делать подобные дела без свидетелей и следов телесных повреждений, не столько избивая, сколько унижая и запугивая.

Так продолжалось почти год, пока они сами ко мне с мировой не пришли. После этого, мы — даже подружились, я достаточно хорошо выучил молдавский и до самого моего ухода в армию мы вместе с молдаванами совершали набеги на соседние посёлки, рифтуя на дискотеках морды тамошним парням и «портя» местных девок.

Это был «пик» моей бойцовской карьеры — хотя, позже драться приходилось тоже довольно часто: в армии, во время учения в Технологическом… В девяностые меня, даже, вербовал в свою ОПГ один местный авторитет. Отказался. Не то, чтобы я особенно честным был, нет — просто достаточно умным. Понимал, что подобная карьера не чем иным, как тюрьмой или могилой, закончится просто не могла.

С неграми дрался — когда в Америке жил… Случайно, как-то раз забрёл в квартал — в который, белому человеку случайно забредать не рекомендуется… Без дробовика!

Не… Нет, не тянут они против наших! Так — понты одни… Те же молдаване — не в пример, более стойкие в драке.

Я оглядывал место предыдущего и предстоящего боя. По огороду, как Мамай прошёл! Крольчатник полностью разбомбили — даже сетку содрали, крохоборы… А Лузер то, их хорошо отделал: перед тем, как его — его же оглоблей вырубили! Вон она — переломленная, валяется. У самого Ферапонта левый глаз наливается синевой, один из «молодцов» хлюпает расквашенным носом, второй — нет, нет, да и, прикладывает руку к правому боку…

— А ты, что за хрен с бугра? — вежливо поинтересовался Ферапонт, отпуская Дуню.

Та, с подвываниями отползла к мужу, дети стайкой за ней.

Надо, же! А, я то думал, что это выражение — новодел, а оно, оказывается, древнее, как Матушка-Русь…

— Я местный помещик, Стерлихов Дмитрий Павлович. А вы, кто такие будете? Зачем вы пришли на мою землю, зачем грабите и бьёте моих людей?

Криминальная троица переглянулась:

— Что-то, не похож ты на помещика, — нагло заявил Ферапонт, — одежды у тебя какие-то чудные…

Действительно, здешние помещики в ношении «афганки», наверняка, замечены ещё не были. Я достал из кармана документы Дмитрия Павловича и, издали, предъявил:

— Достаточно? Или, тебе ещё что-нибудь показать? Так, что вам надо на моей земле?

Троица переглянулась…

— Стёпка Ху… задолжал нам денег и по отработке…

В это время Громосека начал подавать признаки жизни. Он сел, обвёл окружающую обстановку мутным взглядом и пробасил:

— Дай им …зды, Вован! — успел — таки, значит накатить свой стакан!

Степан, тоже вроде зашевелился. Ну, слава Богу, все живые!

— Если, мой человек что-то вам должен — вы должны были ко мне и, обратиться. А, женщину его, зачем били? Она вам тоже, что-то должна?

Все трое смотрели не столько на меня, как на мой велосипед, не показывая при этом особенного удивления. Должно быть, были наслышаны про него у тех мужиков, которые тут первыми побывали. Да и, рюкзачок мой, мешок с рыбой на багажнике велосипеда и удочки в чехле приковывали их внимание. При этом троица продолжала переглядываться — на что-то, видно, решаясь…

— В, общем так, мужики: выкладывайте из телег, всё что у меня взяли, и я сделаю вид, что ничего не произошло. А, если к Степану Поликарповичу Лузеру у вас какие-то претензии — то, давайте по закону, через суд…, — всегда надо давать шанс человеку мирно с вами разойтись.

— Ну? Что делать будем, мужики? — воззвал к подельникам Ферапонт, — неужели отдадим всё это? Да, со Стёпки и малой толики всего этого не отсудим! Может, того… Их?

Вот олень, то! Да с «этим всем» вычислят его, как дважды два! Как бомжа на «Мерседесе» в центре Москвы в моё время. Но, жадность, она лишает рассудка…

— Ты, Ферапонт, совсем сдурел, что ли? Мы ж, сюда не за этим ехали… На каторгу или в петлю приспичило? — второй из «Молодцов» проявил признаки благоразумия. Молодец, тебя я убью последним! Шутка…

Первый из «Молодцов» вопросительно хлюпнув расквашенным носом, посмотрел на Ферапонта.

Ферапонт задумчиво почесал пятернёй начинающий лысеть череп под картузом. Потом выдал:

— Всё равно, если этот настучит, — он показал рукой на меня, — нам на орехи достанется… Не посадят, так по судам затаскают, а там разорят подчистую. Будете, как тот… По миру кусочки выпрашивать.

— После того, как тебя повесят, Ферапонт, — встрял в разговор я, — твоей семье никто — как ему, даже кусочка не подаст. Злые на тебя мужики…

— Да нету у меня никакой семьи…, — устало махнул рукой Ферапонт, сплюнув в сторону Лузеров, кучкой облепивших лежащего на земле главу семейства, — из-за него, вот… Ну, что ты, дура Дунька, в нём только нашла? Вышла бы за меня, всё б ладно сейчас было бы…

Ни шиша себе, деревенские страсти! Вильямс Шекспир! Вы лох…

— У нас есть семьи, жёнки и детки! — второй из Молодцов продолжал гнуть гуманитарную линию, — они не должны страдать из-за того, что у тебя на неё, на Дуньку, в одном месте чешется… Сколько девок, уже, в двух сёлах перепортил, всех вдов оприходовал, а всё его на мужнюю бабу тянет! Нет, ну что за человек…

И, Миротворец сплюнул, не забывая почесывать правый бок.

Первый из Молодцов, нерешительно хлюпая разбитым Стёпкой Лузером носом, переводил взгляд с одного оратора на другого.

— Да, не будет никакой каторги и прочего! Что, вы бздите? — вдруг осенило Ферапонта, — «уработаем» их всех, а потом сами поедем и покажем становому, что когда мы сюда приехали, то увидели, как этот шибзик топором их всех порешил, а шибзика я пристрелил…

«Шибзик», которого я в миру знал, как Громосеку… Даже, как Бориса Михайловича, сидел на земле и бессмысленно пялился в одну точку, не подозревая, какая важная ему уготована роль…

…Он сказал «пристрелил»? По ходу, у этого типа — у Ферапонта, имеется ствол! Это хреново!

— Добро их между собой поделим, у барина — поди и, деньжата имеются… Ведь так, барин?

— Конечно, имеются, — я ещё надеялся уладить миром, — сколько вам надо, чтобы вы убрались отсюда навсегда?

Однако, это подлило керосина в огонь…

— Ну, а я что говорил? — довольно, как слон, затрубил Ферапонт подмигивая дружкам уцелевшим глазом, — если у него такие вещи, то, сколько должно быть денег? Детей своих в городские гимназии пристроите учиться! В большие люди выйдут… Думайте, дурни!

— А, становой нам поверит? — прохлюпал Первый из Молодцов, — что этот заморыш перебил столько народу?

— Никита Изотыч, что ли? Да, он мне ещё не про такое поверит! Особливо, если мы с ним по-Божески поделимся! Я, что? Его первый год знаю? — продолжал Ферапонт, — или, могет, я с ним мало водки выпил?

Ну, прям, лихие девяностые: бандиты, крышующие крестьян и продажные менты!

Второй из Молодцов не унимался:

— Детей тоже предлагаешь порешить? А, грех на душу взять не боишься?

Молодец!

Но, у Ферапонта на всё был ответ — умный, падла:

— Ты бы, Петруха, помолчал насчёт грехов! Ты, когда у Косого последнее жито забирал, много про его детей думал? А, ведь этой зимой у него из семерых пятеро подохло. И, сам Косой сгинул неведомо где… Ещё, что тебе напомнить? На тебе — как и, на нас всех, столько грехов — что уже и, не отмыться вовек…

«Мироротворец» на глазах стал меньше ростом…

— Батюшке подношение сделаем — отмоет! — обнадёжил, хлюпая носом, Первый из Молодцов, — вот раз, ты Ферапонт всё придумал, то тебе значит, Дунька со Стёпкой… с выродками. Можешь, после этого её «попробывать» — в глаз уже бить не будет… Гы, гы, гы!

Ага, это значит, Дуня его так! Ну, уважуха!

Между тем страсти накалялись:

— А, вот хрен вам! — яростно зарычал Ферапонт, — хотите и, рыбку съесть и верхом прокатиться? Я порешу Стёпку с Дунькой и… Младшего выродка. Ну и, заморыша пристрелю. Петруха пускай решит барина, а девок вы меж собой делите, как хотите… Можешь их пробовать! Хочь до, хочь после — тебя всегда на малолеток тянуло…

— Это когда меня на них тянуло? — обиженно захлюпал Первый, — что ты мелешь?

От таких разговоров Дуня Лузер, утихнувшая было, снова потихоньку завыла, за ней дети. Степан, неудачно попытался встать. Снова упал. Его вырвало…

Однако, пора кончать — подзае…ало. Я незаметно шагнул вперёд:

— Вы, ещё тут между собой передеритесь, горячие починковские парни… Вон, кажись, ваш становой едет, — я показал рукой за их спины, — может он вас рассудит?

Главное было — сказать это убедительно. У меня это получилось! Троица, как один обернулась. Я ещё сделал шаг вперёд и оказался прямо перед Ферапонтом, поэтому, когда он повернулся назад, то получил удар головой в переносицу. Мой «коронный» удар, кстати! Много народу пострадало от него, более ста лет… Вперёд. Бил я со злобы очень сильно, мог бы загнать нос в череп, но Ферапонту повезло — что, он был намного ниже меня и удар пришёлся вскользь. Но, переносицу я ему сломал! Брызнула кровь и, он схватился руками за лицо, слегка согнувшись. Последовал второй мой «коронный» удар: обеими руками я ударил открытыми ладонями ему по ушам. Дикий визг… Должно быть, ему очень больно!

Ферапонт, схватившись руками уже за уши, встал нараскорячку, не догадавшись упасть. Просто я не дал ему времени подумать… Ну, что ж. Сам напросился на третий удар! В следующий раз будет посмышлёнее… Третий удар был вовсе не моим и, вовсе не «коронным»: я просто сильно ударил Ферапонта по… Ногой в промежность. Очень сильно! Схватившись уже за собственные яйца, вытаращив наливающиеся синевой глаза, стойкий Ферапонт, наконец-то, с воем не упал — а скорее, осел на землю.

Второй из Молодцов… Ну, тот что — «Миротворец», совершил ошибку: он сразу же — без подготовки, ударил меня кулаком в ухо. Но, бил с размаху боковым… Да, замах был на рубль! Удар получился на копейку… Возможно, помешало ранее сломанное Лузером ребро — так как, после попытки удара Миротворец болезненно сморщился. Я довольно легко уклонился и тыльной стороной ладони «слегка» прикоснулся… Правильно, туда же! По его правому боку — по сломанному Степаном Лузером, его ребру. Написано же, не помню где: «Бей по больному месту». Вот я и, бью… Миторворец побелел, как потолок больничной палаты, а я сбил его с ног подсечкой. С этим тоже всё…

Первый из молодцов совершил ещё большую ошибку. Он решил подготовиться! Метнулся к телеге, вытащил оттуда топор и, замахиваясь им, бросился на меня. Хороший топор, кстати — на длинной ручке. Никогда ещё такого топора на Руси мне видеть не доводилось!

В принципе, мог его из «Осы» вырубить, но созрел некий — ещё без чётких контуров, план. Несколько минут Первый из Молодцов гонялся за мной по двору с топором — пытаясь меня зарубить, кажется. Только, вот всё тщетно — только даром запыхался! Я же, убегая, умудрился дать ему несколько пинков по заду. В дело постепенно вмешались мои «союзники» в виде детей, которые начали швырять в того разнообразными предметами, в основном комьями земли. Один раз, даже, попали… В меня. Правда, не больно. Тем временем, Дуня Лузер, подобрав обломок оглобли, принялась мутузить ею стоящего раком и, держащегося за собственные яйца, Ферапонта.

Наконец-то, встал на ноги Степан:

— Держись, барин, счас, подсоблю…

Покачиваясь, он направился в мою сторону. Однако, видон у него! Сотрясение точно есть, что ещё — не знаю…

Красиво всё завершить помешал всё тот же Ферапонт. От ударов Дуни, он видимо, пришёл в себя, пошарил за пазухой и вынул из-за неё пистолет. Что за система, не знаю, видно только, что двуствольный. Дуня с визгом отскочила в сторону, грянул выстрел… Мимо! Вот, удод! С такими заплывшими глазами, разве попадёшь в кого? Только, разве что самому застрелиться…

Первый из Молодцов несколько оцепенел — на секунду, после его выстрела и это стало для него фатальным. Ну, не совсем, конечно. Я ногой сильно лягнул его по левой коленке. С хрустом нога вывернулась и, с истошным криком Первый из Молодцов рухнул на землю — не выпуская, впрочем, топора из рук. А зря… Подпрыгнув, я приземлился всей массой на его правую руку… Хруст… И, абонент стал временно недоступным. Потерял сознание, короче.

На звук возни Ферапонт выстрелил второй раз и, тоже — мимо… После этого он тупо несколько секунд жал спусковой крючок, пока я не подошёл и не забрал у него эту бесполезную игрушку, треснув ею же его по голове. Так, слегка… Впрочем, хватило — Ферапонт опять отключился. Осмотрел конструкцию. Ну и, древность! Насверлю в стволе дырок и отдам Боне в музей.

Я осмотрелся: да, блин… Картина Репина «Вечер на Куликовом поле»! Кругом раненные и контуженные. Взгляд Громосеки на секунду принял осмысленное выражение, он пробасил:

— Я что вам, утырки, говорил? Придёт Вован и, даст вам всем …зды…, — и снова «ушёл» в себя.

Дуся с детьми хлопотала возле опять улегшегося Степана. Ферапонт со товарищи находились в состоянии глубокого отрубона и, только крол в клетке на одной из телег, забив на непонятно чем занимающихся двуногих, принялся за то, для чего и был предназначен — вовсю «окучивал» очередную крольчиху. Рано, же ему, блин… Ну а, что теперь?! За уши, что ли оттаскивать?

Однако, что-то я устал! Счас свяжу этих мокроделов-неудачников и, домой в своё время — спать… Связал я их следующим хитрым способом: сначала связал руки и ноги, потом верёвкой стянул ноги и руки за спиной друг к другу, так, что они оказались натянутыми, как луки… Этот способ я где-то в интернете видел. Полезная вещь, этот интернет! Много в нём всего полезного…

Из гуманных соображений Первому из Молодцов связал и стянул только левую руку и правую ногу, по диагонали, повреждённые конечности трогать не стал… Я ж, не зверь какой!

Не забыть бы серебришко и немного золотишка из двух кладов в тайник положить.

…Перейдя в своё время, первым делом — как отдышался и в себя пришёл, кинулся проверять, нет ли изменений в истории. Сверил специальной программой информацию на ноутбуке, оставленного в моём времени, с информацией, записанной на флешку, которую я брал с собой в прошлое…

…Слава Богу, никаких видимых изменений нет. Вот только, инфа о том кладе исчезла из ноутбука. Дааа… Жалко, конечно тех рыбаков. Интересно, как не нахождение того клада изменило их судьбу? Надо бы не забыть и не полениться, проверить.

Выспавшись и отъевшись, отдохнув и отлюбив, я хорошо подготовился, обдумал свои дальнейшие действия, и — прихватив кое-что, вечером снова отправился в прошлое.

В этот раз я был уже в костюме девятнадцатого века, в так называемом «спортивном» — предназначенным для активной физической деятельности знати. Слегка осовремененный, конечно. Мне он, кстати, больше всех из пошитых в театральном ателье, нравился.

Кроме того, чтоб пустить пыль в глаза… Тут то — в девятнадцатом веке, ещё больше встречают по одёжке! Я надел все свои цацки: на левом запястье — золотые часы «Полёт», на груди — охренеть, какой золотой крест на, офигеть можно, какой цепочке… Ну, про «болт» на пальце и прочие булавки-запонки, я уже и не говорю!

Ну, во дворе Лузеров всё «по-старому»: то есть полный бардак. Моё появление, в «цацках», произвело непередаваемое впечатление: Дуня что-то выронила, дети поразевали рты, а сам Лузер при моём приближении попытался встать.

— Лежи, лежи Степан, не вставай! — и, Дуне, — у него сотрясение мозга. Несколько дней должен лежать… Понятно? Иначе можешь вдовой остаться…

Ну, впрочем, это я преувеличиваю. Внешний осмотр показал, что в принципе, слава Богу, ничего страшного… Отлежится. Я ж, на скорой два года санитаром подрабатывал, кое в чём наблатыкался…

Степан показывая рукой на обломки собственной оглобли, улыбаясь, проинформировал:

— Надо, же… Как чуял! Трещина, то на оглобле — ещё с той осени была! Всё хотел новую сделать, да как-то всё… Ну, как чуял!

Понятно, повезло — иногда и, собственное раздолбайство впрок идёт! Ещё по армии понял… Ему повезло, по ходу — что добивать не стали, кинувшись грабить. Ну, везунчик! Чужая жадность, всё же больше пользы приносит, чем даже собственное раздолбайство — это однозначно!

Пока положили Степана на старенький тулупчик у стены, мне он во время «допроса», как консультант может понадобиться. Громосеку мы с Дуней перетащили в дом.

Пока Дуня с детьми наводила хоть какой-то порядок во дворе, приступил к осмотру обвиняемых-потерпевших. Однако, потерпели они…

В более-менее приличном состоянии находился один Миротворец. Он, кстати, уже в памяти, начнём с него. Развязав, я раздел его до пояса… Ага. Точно, ребро ему Степан сломал, а я ещё добавил. Разорвав его же рубаху на полосы, я крепко — заставив выдохнуть, перебинтовал ему грудную клетку.

— Нормально! Жить будешь… Возможно, даже — долго. Если конечно, не помрёшь на днях…

Обнадёжив такими словами пациента, я перешёл к следующему. Это Первый… Тоже, вроде, приходит в сознание. Развязал… Осмотрел первым делом его ногу:

— Ну, бегать и скакать ты уже не будешь, но шкандылять потихонечку — вполне! Где-то месяца через три…

А, что с его рукой? …Ну, с рукой полегче:

— Рука, фигня, заживёт… Главное, ты топором ею поменьше махай — а, то вообще оторваться может!

Наложим шины из подручных материалов на ногу и руку… Первый Из Молодцов во время процедуры несколько раз вскрикнул:

— Что, больно? Ну, извини, обезболивающее я тебе колоть не буду… Ты же меня без обезболивающего зарубить собирался? Так? Так! Ну и, не обессудь…

Опять отключился. Ну, ни чё… Очухается — куда он денется!

Следующий Ферапонт… Ну, ему, как главарю, главе — так сказать, всё больше по голове досталось. Как говорил великий Мао: «Бейте по штабам!» Вернее, скажет… Посмотрим, чем я смогу помочь… Да ничем! Не помрёт — в смысле. Сделаю, только надрезы возле глаз — спущу кровь, чтоб опухоль спала. А то, ж не видит ни хрена, а видеть ему надо… Нос, естественно, сломан… Насуём ему тампонов в обе ноздри — чтоб нос выправить, а то он будет похож на хронического сифилитика с провалившимся носом… Как с таким носом по девкам бегать?

Ах, да! Кстати, насчёт девок: у него же, ещё промежность болит, по которой я пнул, в смысле яйца… Ну, извини! По мужским яйцам я не копенгаген. Тут узкий специалист нужен… Будем надеяться на могучий организм и его защитно-восстановительные силы!

Приступим, помолясь, к опросу свидетелей и «допросу» подозреваемых. Евдокия Лузер показала — что, как только они сели сегодня вечерять, эта троица сюда без приглашения заявилась… Несказанно удивились, увидев их здесь. Степан проинформировал вновь прибывших, что он человек барина и, что барин скоро прибудет… Согласились подождать. Степан, из вежливости пригласил их на ужин — те не отказались.

Пока всё шло мирно, но после ужина Михалыч, Громосека — то есть, стал при всех требовать чтоб ему налили. Пришлось ему налить. И, понеслось… Криминальное трио стало требовать, чтоб и, им налили. Степан налил, думал — отстанут… Не отстали — мало показалось. Допили всю водку, что была, давай рыскать по дому и пристройкам. Увидели много интересного… Давай все понравившиеся вещи выносить, несмотря на то, что Степан их уведомил, что это всё не его, а барское… Ну, а дальше — и, без слов понятно.

Короче, как обычно: во всём виновата водка, а страдают и отвечают люди…

Я отвёл Миротворца подальше от соучастников — чтоб не влияли и, политкорректно спросил:

— Ну, рассказывай, как на духу, за каким членом вы сюда припёрлись?

Из его показаний нарисовалась вот такая картина маслом: когда, те трое крестьян вернулись из усадьбы Генерала, на ушах стояла вся деревня. Неделю «героев» зазывали в каждую, практически, избу, угощали чем могли и просили рассказать про вернувшегося «Генеральского сынка». Кто-то верил, кто-то не верил — было даже несколько драк…

Окончательно поверили, когда узнали, что вернувшиеся привезли подаренные «Генеральским сынком» чудные вещи. И, после этого неплохо поправили свои дела! Селищёв — он же «Смелый», продал подаренную мной его сыну Ване — Мелкому, то есть, зажигалку, рассчитался со всеми долгами… Денег от продажи зажигалки, ещё хватило — чтобы съездить в город, хорошо там накупился, поправив хозяйство.

Степан… Ну, тот — Помельче, сын Матвея… Шустрого, то есть — экономно вылечив свою чесотку, принялся лечить чужие. Не за «так», разумеется — деньгами берёт или продуктами… Теперь к нему со всей округи чесоточные едут лечиться! Хватает и, на хозяйство и батьке Матвею на питие… Интересно, надолго ли тому, что Помельче, трёхлитровой банки мази хватит? Очень интересно…

Умнее всех поступил Анисим — это, тот что «Угрюмый»… Он без спешки уехал на две недели в город, не спеша продал там все пустые пластиковые бутылки, фантики и прочие упаковки. Вернулся на шикарной «заводской» телеге, запряженной парой крепких лошадей. И, ещё денег на «обмыв» осталось… Да, блин! В удивительное время я попал! Да тут — охренеть, как здорово! Подняться можно на нашем элементарном бытовом мусоре! Нет, ну как охренительно, то!

Естественно, всем так навариться захотелось! Только местные богатеи не позволили. Сначала, типа, мы съездим, разрулим обстановку… Вот и, разрулили! Валяются сейчас кверху …опами.

В, общем понятно — за хабаром мужички поехали… Одно только непонятно:

— А скажи мне, Петруха, если вы такой авторитет среди мужиков имеете, то как вы допустили, что они мою усадьбу разграбили?

Молчит. Что-то, он как-то подозрительно молчит:

— …А, сдаётся мне, они по вашему наущению мою усадьбу грабили, а?

Горячо, горячо…

— А, если сейчас поехать, да в ваших избах пошерстить, то поди — моего добра там…

— Да, Ферапонт это всё надоумил!

— Ладно, больше вопросов не имею. Пока… Сядь вон там, под забором.

Единственный глаз Ферапонта, что мог видеть — хоть и, как через щёлку, источал лютую ненависть:

— У нас, барин, так подло не дерутся!

Хотя он и, оху… Похудел изрядно, увидев меня «всего такого из себя» — при всём параде, но присутствия духа не потерял. По ходу, сильный характер — на понт такие не берутся! Только на реальные факты… А, их у меня! На десять таких, как Ферапонт хватит.

— Вот вы — подлецы, этим и, пользуетесь! Ну что, Ферапонт?! Вляпался ты в большие неприятности. Отвезу вас счас в околоток, только не в ваш — где Изотыч, а в Балахну — где Изотыча нет. Повесить тебя, может и, не повесять, но по Сахалину с тачкой побегать придётся!

— А, за что? — изумлённо прогундел Ферапонт и громко гундяво заорал — чтобы подельники слышали, даже сломанный и набитый тампонами нос не помешал! — приехали мы со Стёпки долг требовать, а ты на нас напал и чуть не убил… А, со Стёпкой вы бабу евойную не поделили… Ведь, так дело было, мужики?

— Так, так…, — отозвался еле слышно Первый.

Счас я тебе и, вторую ногу сломаю!

— Ну, что ты разорался, дятел? Кроликов мне испугаешь, а они — вон у меня, делом заняты… У тебя глаз хорошо видит или резкость тебе навести?

Левый глаз Ферапонта, подбитый ещё Дуней, всё же заплыл, зато правый бодро таращился на меня с невообразимой ненавистью.

— Хорошо…

— Про фотографию что-нибудь слышал, или вы здесь вообще тёмные?

— Слышал…

— Тогда смотри, — я достал из кейса кучу фотографий, сделанных мною вчера в будущем из отдельных — самых интересных, кадров видеонаблюдения. Не наглея, я сделал эти фото чёрно-белыми, чтобы не слишком шокировать местных аборигенов, — …вот это ты бьёшь оглоблей по голове Степана… Наверное, думал — что мёртвым он тебе долг быстрее отдаст, чем живой.

От вида фотографий Ферапонт так изумился, что я начал про себя, ругать себя, что не заснял это… «Вот же тормоз! Такое видео пропало… Миллиарды просмотров, если в Ютуб выложить!»

Из кейса же, я вытащил свод законов, найденный в Генеральском кабинете. За очень древний год, конечно… Но, в данном случае пойдёт:

— Так, посмотрим… «Попытка убийства»… Сколько тебе за неё светит? — я поднёс книгу к самой роже Ферапонта и щёлкнул его по сломанному носу. Ферапонт болезненно зашипел, — извини, подумал, что ты уснул…

— Идём дальше… Вот, смотри, ты портишь одежды на замужней бабе, а вот бьёшь её же… Если даже, не принимать в расчёт порчу имущества, нанесение лёгких и средних телесных повреждений, то всё равно канает попытка изнасилования…, — я снова поднёс свод законов к носу Ферапонту, не забыв щёлкнуть его по носу, — что молчишь, то? Ну, не очень много за этот эпизод получишь, конечно… Но, учти! Мужикам, с которыми ты будешь на Сахалине тачками греметь, очень может не понравиться эта твоя статья, но очень может понравиться твоя жирная задница… А, мужики то те, очень долго настоящих баб с большими задницами не видели — там, на Сахалине, то! Смекаешь, к чему я?

Я снова щёлкнул Ферапонта по носу:

— …Хотя, кто знает! Со временем тебе, может и, понравится. К «хорошему» привыкают быстро…

Ферапонт убито молчал.

— Вот тут, ещё несколько интересных фото… Это ты стреляешь, непонятно в кого… При желании и, это можно — как попытку убийства раскрутить. Хотя, нет! Будем считать, что это ты в воздух пулял — Дуню с дрыном отпугивая. Тебе и, так достаточно.

Подержим паузу, пускай осознает… Достаточно:

— И, это ещё не всё, Ферапонт! Сдаётся мне, это ты мужиков назюкал мой Замок разграбить. Спорим, я сейчас поеду и человек двадцать свидетелей в вашем селе найду?

Молчит. Знает значит, кошка, чей косяк скурила… Я достал ещё фотографию и поднёс опять к глазам Ферапонта. Тот зажмурился, ожидая традиционного щелчка по носу, но в этот раз ему повезло, вернее, мне не надо было отвлекать его внимание от года выпуска «Свода законов»:

— Вот это кто, смотри?!

— Ты…

— Правильно. А, рядом кто?

Ферапонт напряг зрение:

— Генерал какой-то…

— Ты что, скотина? Какой генерал?! Да это же дядя нашего Государя Императора — Великий Князь Алексей Александрович! Он — генерал-адмирал, тупая скотина! Ему простые генералы за водкой бегают!

Когда у меня жил Джостик — скрываясь от американского правосудия, он меня кое-каким простейшим фокусам фотомонтажа научил. Правда, я как обезьяна тыкал по клавиатуре в заученном порядке, не осознавал смысла своих действий и, эти мои фотомонтажи можно было невооруженным взглядом разоблачить… Но, не Ферапонтовским невооружённым взглядом.

Глаза Ферапонта верноподданнически расширились, даже тот — заплывший, стал шире… Или, менее заплывшим? Не понятно…

— Хочешь спросить, к чему это я? Да к тому, что когда мы с ним, с Великим Князем, последний раз по весне беседовали за рюмкой чая — не припомню, чтобы он мне говорил, что за время моего отсутствия на Руси разрешили дворянские усадьбы зорить. Разорение барской усадьбы — это покушение на существующий порядок и бунт против Государя Императора!

По роже Ферапонта было видно, что он, наконец-то, вкурил, во что встрял…

— Что об этом говорится в своде законов? — я полистал книжку, уже не поднося её к морде подсудимого — и, так поверит, — ну, вот… Или, очень долгая каторга, или очень короткая смертная казнь через повешение! Ты что выбираешь? Ну, пока полежи тут, подумай… А, я пока твоим дружком займусь.

Подошёл к Первому. Однако, по ходу, у него болевой шок. Как бы не крякнул… Сделал ему противошоковый укол — мне его смерть ни к чему. Подождал, пока подействует.

Наконец, лицо Первого порозовело, он перевёл дух и сказал:

— Спасибо тебе, барин и прости нас, неразумных… Бес попутал.

— Как зовут, то?

— Фёдором люди кличут…

— Если бес попутал, то Бог простит, Фёдор! Тебе долго по ушам тереть, как Ферапонту, не буду. Вот смотри: вот это ты грабишь на пару с Петрухой, вот ты снимаешь одёжу со Степана и с другого моего человека… Даже за это — если грамотно подойти, тебе срок впаяют… Тяжело тебе будет, Федя, на одной ноге с тачкой по Сахалину бегать! Вторую то, в тюремном лазарете отпилят — ты даже не сумлевайся…

Фёдор, он же Первый, угрюмо молчал.

— Ты, Федя, главное — не отчаивайся… До каторги дело может и, не дойти, — в глазах Первого мелькнула искра надежды, — вот смотри: это ты с топором пытаешься убить меня… Смотри, сколько много раз! Почитаем «Свод законов Российской Империи». «Попытка убийства лица благородного сословия, произведенная всяким быдлом неоднократно, цинично и, с особой жестокостью»… Вполне можешь рассчитывать на смертную казнь.

Ну, это отсебятина, разумеется… Я откровенно, с серьёзным видом стебался.

Лучик надежды погас…

— Но ногу, Федя, тебе один хер отпилят! Чтоб её, ногу, хоть несгибающуюся, спасти, с тобой возиться надо. А в тюремных лазаретах возиться не будут — отпилят и всего делов…

Когда я накладывал Феде шины, я понял что тот, не очень то стойко переносит физическую боль:

— А когда тебе — в тюремном лазарете будут отпиливать ржавой, тупой пилой ногу, тебе будет очень больно, Федя…

Первому реально поплохело! А, постебаюсь-ка, я ещё:

— Неудобно, конечно, тебе на эшафоте на одной ноге стоять будет — но так, недолго же! Ррраааз и, всё — готово! А я ещё слышал, что в Нижний из Франции специальную виселицу привезли, для одноногих… Вот, там тебе будет в самый раз! Ты, если что — просись, чтоб на ней…

Пускай полежит, подумает, пойду почирикаю пока с «Миротворцем»:

— Так, ты Петруха, значит?

— Так точно, Ваше Благородие! — от всего услышанного у Петрухи, видать, сдвинуло крышу.

— Служил?

— Так точно, Ваше…

— Ладно, расслабься… Анисим, это твой дружок?

— Так точно!

— Ещё раз услышу «так точно», сломаю тебе рёбра с другой стороны. Для симметрии. Понял?

— Так… Понял, Вашенство…

Походил вокруг него, посмотрел, нагоняя жути…

— Ну, тебе то, Петруха, много не грозит…, — показал ему фотографии, — видишь, всего лишь грабёж. Лет пять-восемь каторжный работ и, ты свободен — как муха в полёте! Заодно, с хорошими людьми познакомишься. Научишься у них, глядишь, чему…

Перспектива знакомства с «хорошими» людьми, с последующим у них обучением, Петруху, явно не радовала…

— Тебе, Петруха, главное — похудеть надо срочно! А то на каторге за «кабана» пойдёшь…

— Как это, за «кабана»?

— Да так. Обыкновенно… Когда старые каторжане собираются в бега, то они с собой новичка берут пожирнее. Ну, вроде тебя! И, потом в тайге питаются его мясом…, — читал я про такие случаи…, — что это ты позеленел? Бок опять болит, что ли? Глубоко не дыши… Что, это ты так разволновался, то?! Ты — мужик здоровый, может это ты их съешь!

Сделав полный круг — как белая акула вокруг тонущего «Титаника», снова подошёл к Ферапонту:

— Тут ещё есть интересное фото, Ферапонт! Вот смотри: это Дуня бьёт тебя в глаз. Покажи такое в селе — над тобой усе лошади ржать будут… Вместе с курями и телями!

Аж, заскрежетал зубами:

— Хотел бы отвести в полицию, уже вёз бы… Что тебе от нас надо, барин? — я ж, говорил: умный, падла!

Я действительно не хотел доводить дело до ментов — тем более, до суда… Не люблю я это дело — да и, не хочется пока привлекать лишнее внимание к себе.

— Предлагаешь раскидать на месте?

Немного подумав, Ферапонт кивнул головой, соглашаясь с такой формулировкой.

— А, твои подельники согласны? Может, они предпочитают нары и баланду из гнилых червей?! Со мной же, по-дёшеву не договоришься!

Подумав подольше, Ферапонт всё же крикнул:

— Петруха, подь сюды, — крикнул он Миротворца. Когда тот подошёл, он обратился к нему и лежащему рядом Первому, — барин предлагает миром уладить… Что думаете?

Миротворец первым высказался:

— Конечно, надо бы миром…

Первый угрюмо прохлюпал разбитым носом:

— А, куды деваться? Натворили дел, …лять…

Ферапонт обвёл своих подельников уцелевшим глазом:

— Мы согласны, барин. Давай, разоряй нас…

Ага. Вот, ты какой мягкий стал — стоило тебя по носу один раз щёлкнуть как следует! Разорять их я не собирался, но ощипать, как следует надо… Материальные дела свои поправить — сколотить первоначальный капитал — словами наших либералов-рыночников! А, как он — первоначальный капитал, сколачивается, как не грабежом колоний или репатриациями с побеждённых?! Только так! Колоний у меня пока в наличии нет, а побеждённые — вот они, имеются!

— Ваня, — обратился я крутящемуся рядом младшему Лузеру, — принеси, пожалуйста, мне табуретку.

Пока Ваня искал ту самую табуретку — переселившуюся к Лузерам, Петруха-Миротворец трясущимися руками пытался завернуть «козью ножку». Он, похоже, один из присутствующих здесь — не считая Громосеки, курил. На глаза попалась пачка «Примы» лежащая на чудом не перевёрнутом во время бурных сегодняшних событий столе, за которым Лузеры обедали, по-летнему — во дворе. Громосека, по ходу, оставил… Пожалел Петруху. Подошёл, взял пачку, вытащил сигарету, засунул ему её в рот и, даже дал прикурить от своей зажигалки.

Наконец, Ваня принёс из дома табуретку. Во дворе обедали на скамьях, то…

Не торопясь, я начал:

— Разорять мне вас ни к чему, но проучить надо. Для вашей же пользы! А, то я вижу — обнаглели вы вконец от безнаказанности. Вообще, боятся перестали…

Помолчал, наблюдая за реакцией. Вижу, у мужиков от сердца отлегло. Ну, сейчас произойдёт знаменитая раздача слонов:

— Ну, во-первых: скидывайте все одёжу и сапоги. В одном исподнем домой поедите… Ну, что? Стесняетесь, что ли?

Пока раздевались, пояснил:

— Мне ваша одёжа ни к чему, Степану она тоже мала. Это, для того, чтобы все в округе знали, что пойдя ко мне за шерстью — вернёшься стриженым! Петруха, помоги Фёдору раздеться, чего стоишь, то? Если будет желание, позже сможете свою одёжу выкупить, я её пока попридержу…

Ну и, персонально:

— На тебе, Петруха, наименьшая вина. Поэтому, у тебя, кроме одёжи, всего лишь конфисковывается орудие преступления — телега. Можешь — прям сейчас и, перепрягать свою лошадь в степановскую телегу. На ней и, уедешь и дружков своих увезёшь. Не скакать же вам всем троим верхом…

Не веря своему «счастью», Петруха в три затяжки докурил «Приму» и чуть не побежал к своей лошади.

— У тебя, Фёдор, ситуация сложнее…, — Первый из Молодцов напрягся, — но, тоже разрешимая. У тебя, за дела твои тёмные и грехи тяжкие, я заберу и, лошадь и телегу. Домой тебя Петруха — как ты слышал, подкинет. Но, этого мало… Чтобы с тебя ещё содрать? А? Может, сам подскажешь, что? Для экономии времени, а то скоро темнеть будет, а вам ещё домой добираться…

Фёдор призадумался, но подсказать не успел. За него это сделал Степан Лузер. А я то думал, что он спит! Ага, заснёшь тут…

— Коровы у него хорошие, дойные…

— Вот! Через неделю чтоб, дойная корова… С телёнком! Была здесь! Ты меня хорошо понял?

— Красаву пускай отдаёт! — уточнила Евдокия Лузер.

— Слышал, Федя? Дама просит Красаву, надо уважить даму…

Достаточно бодро, с полным осознанием, что ещё легко отделался, Первый радостно захлюпал носом:

— Понял, Барин, понял! Красава, так Красава. Я себе ещё наживу.

Ну и, наконец — самый цинус! Ферапонт, слушая всё это, тоже — слегка посветлел лицом. Не очень то радуйся:

— У тебя, Ферапонт, я естественно, забираю коляску вместе с лошадью. Позже — если захочешь, сможешь её выкупить — мне она ни к чему. Также, до дома Петруха тебя подвезёт… Кроме этого, с тебя десять тысяч рублей за моё порушенное имение…, — эх, по глазам вижу — мало запросил! Недостаток у меня имеется — добрый я слишком…, — знаю, сам частично виноват, что уехал, никого не предупредив, оттого так мало и, запрашиваю. Наполовину серебром, наполовину ассигнациями… Не знаю, где возьмёшь, но чтоб через две недели деньги были у меня.

Нормальный, по любому, будет стартовый капитал мне. Да ещё, если его — особенно серебро, несколько раз через портал пропустить…

— За Степана все долги заплатишь… Что он там вашему Князю по отработке, по выкупным платежам должен?

Ферапонт назвал сумму… Не знаю — много это или мало. Я в здешних реалиях ещё — как заяц в географии. Но, Ферапонту, с умным видом сказал:

— …Ну, так сущие пустяки же, что крохоборничать? Кроме того, с тебя обеспечение продовольствием его семьи, — я показал рукой на Лузера, — ведь ты его трудоспособности лишил. Когда, он теперь пахать сможет? Да и, опять же — мне ущерб… В, общем ты понял?! Кормишь Степана, его семью и его животных до мая следующего года. Первое поступление провианта жду через неделю. Вопросы есть?

— Сделаю…, — угрюмо, но спокойно и, без недавней жгучей ненависти прогундел Ферапонт.

— Особенных деликатесов я от тебя не жду — это должна быть нормальная здоровая крестьянская еда.

Ферапонт согласно кивнул головой.

— Ещё, с Дуней тебе надо рассчитаться… Ты глазищем не зыркай — должен рассчитаться и, всё! Ты ей бесчестие делал? Делал! Одежды ей порвал? Порвал! Сам творил, никто не понуждал? Ну, вот с тебя и, причитается: одеть её, её мужа и детей. Тоже, ничего там, такого особенного, не надо — обычная новая крестьянская одежда и обувь — летняя и зимняя. Ну, как у их жён и детей…, — я показал на Федьку и Петруху.

Ферапонт, конечно — набычился, но спокойно набычился — без излишней злобы…

— Через две недели вместе с деньгами жду одежду. Если, что-то непонятно, спрашивайте не стесняйтесь.

Ферапонт опасливо покосился на кейс, куда я недавно спрятал «улики» и «Свод Законов»:

— А эти? Фотографии… Куда денешь?

— Буду хранить у себя в надёжном месте. Если всё, как я требую, выполните и пакостить мне не будете — никому не покажу. Слово дворянина!

Около часа они собирались. Вернее, собирался один Петруха, Ферапонт не мог собираться по причине, что ходил он враскорячку… Ну, просто умора! Промежность, в смысле — яйца, ещё не отошли… В смысле — не прошли… Тьфу, ты!

Фёдора, вообще — отнесли и положили в Петрухину, бывшую Лузеровскую телегу. Не скоро ещё сам двигаться начнёт… Месяц — как минимум, проваляется.

Я завёл мотопомпу и накачал в деревянную ёмкость воды, чтобы напоить лошадей. Налил и, «налётчикам» бочонок, для питья на дорожку — с опохмела да звездюлин, так пить хочется… По себе знаю! Проинструктировал «раненых» как им себя вести, чтобы побыстрее выздороветь. И, бросая на меня угрюмые взгляды, «налётчики-залётчики» отправились в обратный путь…

Мягко я их наказал? Да, практически, чисто символически! А, что делать? Убить, что ли? Ну, во-первых: всё село знает, куда они поехали! А, во-вторых: не умею я убивать людей и, не уверен, что мне стоит этому учиться… Ну, не моё это! А обложить данью покруче — значит загнать их в угол. Этого тоже делать не стоит по многим причинам… А так, пока — на время хотя бы утихнут, радуясь, что легко отделались! А там посмотрим…

Утром Громосека, не успев проснуться, докопался до меня:

— Вова! Мы, что? В прошлом?!

Шила то, в мешке не утаишь, как любила поговаривать моя покойная бабушка.

— Да, Борис Михалыч, мы в прошлом! В тысяча восемьсот девяносто втором году…

— А, обратно можно?

— Можно, можно… Мне можно. И, тебе можно… Через два года, как договорились. Уже, даже меньше двух лет осталось! И мой совет тебе, Громосека: ни по пьяни, ни по трезвяне, не вздумай ляпнуть, что ты из двадцать первого века! И, ничего такого… Этакого. Доказать ничего не докажешь, а попадёшь или, в местный дурдом или в монастырскую тюрьму. Дурдом здесь — это просто подвал, где тебя посадят на цепь и будут каждый день …издить. Это — метод лечения в этом времени такой. Других то лекарств, пока ещё не изобрели! Некоторым, говорят, очень помогает… Особенно, от депрессии. Поможет ли тебе — не знаю. В монастырской тюрьме из тебя бесов будут изгонять — то есть, тоже…издить. Иначе, без этого — бес не изгоняется. И, главное: никто тебе там ничего, кроме воды не нальёт… А, оно тебе надо?

— Нет, не надо! — испугался Громосека.

— Ну и, помалкивай!

— Да считай, что я умер!

Ещё почти две недели я прожил в прошлом, только периодически переходя в своё время — в основном, чтоб «разгрузиться» или принести оттуда какую-нибудь вещь. Пока Лузер отходил после удара оглоблей по голове, мы с Громосекой восстановили крольчатник, как смогли помогли Дуне и детям навести порядок на огороде. Ну и, дом Лузерам потихоньку помаленьку ремонтировали… Где сделали, где доделали крышу, двери и окна. На окна я дал им не стекло, а толстую полиэтиленовую плёнку. Недолговечно, конечно, но после бычьего пузыря, что был у них раньше — это просто, абздец! Потихоньку принялись за печь, которую я им решил переделать под вид моей — иначе дров зимой не напасёшься…

Очко, конечно, всё равно поигрывало — а, вдруг те «терпилы», какую гадость замутят. Поэтому я, «отксерив» через портал, притащил сюда «Сайгу». С патронами решил не экспериментировать, вдруг порох или капсюля свои свойства за сто лет поменяют и, принёс из будущего полсотни оригинальных. Но, сомнения всё равно душу грызли. Ладно, если каких отморозков натравят — я, может и, отобьюсь… А, если жандармы на горизонте появятся, тогда что делать? Отбиваться, сдаваться или бежать в будущее? И, то и, то и, то — как не крути, одинаково хреново…

Так и, не решив, что в таком случае делать, я неделю провёл, как на иголках. Огромным облегчением было, когда через оговоренный срок появились «гонцы». Сын Фёдора — быковатый двадцатилетний парень, злобно глядящий исподлобья, пригнал корову с телёнком и дал тридцать рублей за папашину и Петрухину одёжу. Практически, час в час с ним, два ферапонтовских шныря привезли на двух телегах кучу жратвы — в основном рожь да овёс, мешок муки да немного яиц. Ну и, овощи кое-какие… Мяса вообще не привезли — да и, ладно! По такой жаре мясо всё одно не довезти — протухнет. Мы тут рыбой пока вместо мяса питаемся, что я нарыбачил. Отмачиваем и, жарим, варим… Раз в неделю я даю Лузерам банку тушёнки.

Получив наказ, что привезти в следующий раз, шныри отбыли восвояси…

Ещё, через неделю заявился сам Ферапонт. Промежность его, в смысле — яйца, вроде отошла — зажили, в смысле. Не знаю, как там функционально — но, на ногах держится и движется вроде, нормально. Он привёз одежду Лузерам, ещё еды — даже, копчёного мяса немного… Ну и, отдал мне деньги — десять тысяч рублей, как и договаривались. Степан меня уже проинструктировал по местным ценам, поэтому за одежду я содрал с Ферапонта, поторговавшись, целых сто пятьдесят рублей. За лошадь и тарантас поимел я с него две тысячи рублей.

Ну, всё — это край! Пора легализироваться, пока я всерьёз в какую-нибудь нехорошую историю не залетел.

Степан практически выздоровел. Прошедшие события доказали, что его можно оставить на хозяйстве на длительный срок. Дождусь, когда Автопром «драбаган» мне смастырит и, вперёд в Нижний, а то мой «племянник» — он же мой прадедушка, поди заждался «дядюшки-миллионера» из Америки… А, пока — в прошлое ни ногой!

Глава 10

Автомобиль, рожденный за одну ночь и мотор, над которым трудились всю жизнь

«Россия может сделать всё что угодно, лучшее в мире, но в единственном экземпляре…»

Вычитанный в Инете афоризм, с которым я в принципе не согласен…

Автопром Петрович он ведь, как чёрт — помяни его, он и явится… Ну, или позвонит. Вот и, сейчас — не успел я, вернувшись в своё время толком очухаться от приключений, как он позвонил:

— Ну что, Вова? Приезжай, забирай свою «красавицу»… Денег, главное, побольше захвати.

Было ранее утро, я ещё не успел продрать как следует очи:

— Что? Уже сделал?! Правда, что ли, сделал?! Какая, хоть она?

— Какая, какая… Такая, какую заказывал — чёрная! — и, скотина Петрович издевательски заржал.

На радостях любил Медвежонка на час дольше обычного и, после обеда выехал на «Мерсе» в Тверь.

…На вид чудо Автопрома — но, не отечественного, а того — который Петрович, напоминало странную помесь советской инвалидки и немецкого «Кюбельвагена» периода Второй Мировой войны. И даже, ещё примитивней… Кроме фар и колёс — ни одной закруглённой детали. Открытый бездверный кузов — из одних только плоских металлических панелей, заднее расположение двигателя, скошенный — как лобовая броня танка Т-34, передок с прикреплённой сверху запаской.

Я смущёно кругами бродил вокруг, не зная, как отнестись к такому деянию рук человеческих… Автопром, довольный как кот навернувший ведро холявной сметаны, двигался за мной следом. Два молодых парня, лет по двадцать пят — по ходу, те самые конструкторы-программисты, про которых Автопром упоминал в прошлый раз, расположились неподалёку, боясь пропустить бесплатное представление. Вон, даже сотки приготовили — снимать… Я их Винтиком и Шпунтиком прозвал — очень, на мой взгляд, похожи.

— Ну и, долго думали, прежде чем вас на эту хрень осенило?

— Не поверишь: целую ночь! Ну потом, естественно, немного додумывали…

Я ещё дал круг. Ну, а что? Сам такое просил. Примерно…

— Петрович! Ты хоть на пальцах объясни, что почём… Что ты за мной тупо ходишь, с умным видом?

— Ну, это мы завсегда, пожалуйста… Как ты и, Вова, просил — конструкция проста и примитивна до смертельной икоты. Полный ремонт, прикинь, осуществляется всего лишь ЧЕТЫРЬМЯ(!!!) гаечными ключами!

— Как «ГАЗ — 67»?!

— Примерно, как он… Основу всей конструкции, составляет рама, сваренная из стальных уголков. Рама практически не убиваемая из-за своих конструктивных особенностей. Твой автомобиль можно — хоть на рельсы, под удар паровоза поставить: если сверху не наедет, сам автомобиль в пыль, а рама останется целой. К ней крепится и навешивается всё остальное. Это «всё остальное» — процентов на семьдесят пять можно в любом магазине автозапчастей купить, остальное делали сами. Панели из стальных оцинкованных листов, прикрученных, где на болты, где на вот эти …издатые саморезы. Меняются при нужде, за минуты. Если болты не приржавели, конечно.

— Подвеска…, — Петрович присел и знаком пригласил меня к нему присоединиться, — почти всё из знакомых тебе элементов серийных моделей. Кое-что наше, оригинальное. Но, не много! Раз в месяц солидолить и, будет ездить вечно… Вот видишь, амортизаторы? Моё изобретение! Я эту конструкцию ещё при Союзе запантетовал. Ну и, тут с ребятами — по случаю, слегка доработали… Примитивизм в высшей степени его проявления! Просто пневматические — на воздухе работают, без всякой жидкости. Как и раму, убить практически невозможно! Разве, что в мартен — как терминатора кинуть… Но, езда будет жестковата, как на деревянной табуретке. Тебе же, комфорт не нужен? Ну, значит — в самый раз…

— Колёса… Какие-то знакомые.

— Конечно знакомые! Колёса от крутого американского байка! Правда, китайского производства… Тормоза тебе на них родные оставил, дисковые. Тут я, конечно, нарушил твоё условие: таких тормозов у первых автомобилей не было… Но уж, Вова, извини: тормоза — это безопасность, а на безопасности экономить нельзя! Правда, привод не гидравлический, а механический, через тросики. Передние колеса тормозятся педалью, находящейся на полу кабины в положенном месте, а задние — ручником. Понятно? Если, тебе надо будет всего лишь слегка притормозить, то нежно жми на педаль, если надо резко, экстренно остановиться, то ещё и тяни — со всей дури, ручной тормоз! Вот он — между передними сидениями, где быть ему и, положено…

— Сидения… Где-то, уже видел такие… От чего они?

— Совсем, что ли склеротик? От советского автобуса! Вон он, полуразобранный стоит, видишь? За долги мне его отдали… Передние сиденья — одинарные, заднее — двойное. Правда, мы слегка передние доработали: их можно регулировать по длине ног, как раз для тебя актуально… И, обрати внимание: в отличии от «Запорожца», на задние места можно пройти справа, не задирая переднего пассажирского сидения. Салон более просторный.

— Что-то у тебя панель приборов, как-то стрёмно выглядит…

— Только самое необходимое! Сам же просил, чтоб меньше современности было, вот и не предъявляй претензии… Никаких спидометров и тахометров. Скорость по свисту ветра за бортом учись определять, как молдавский гаишник… Бжжжжить… — это шестьдесят километров в час. Ха, ха, ха!!! Скорость, кстати, максимальную — восемьдесят кэмэ в час вчера развили… Но, это конечно, мы слегка погорячились! Реально, около шестидесяти ездить. Эти лампочки индикаторы температуры и давления масла в двигателе. Как замигает красная — значит, начинает перегреваться, открывай жалюзи, потянув вот за эту бибку. Никакой автоматики нет. Когда загорится непрерывно — надо остановиться и остудить двигатель, он у тебя воздушного охлаждения… Если, синяя горит или моргает, температура масла низка, надо закрыть жалюзи… Нормальный режим для езды, это когда у тебя ничего не горит…

— Да, я уже догадался.

— Эта лампочка — давление масла. Такая же хрень: если загорится — то, лучше дальше не ехать… Ну, а если вот эта лампочка при работающем движке горит, значит — сними с ручника, бестолочь! Ну, из «наворотов» — это зеркало заднего вида, тут вот пепельница, а это бардачок. Бардачок, кстати, на ключ запирается. Это необходимо — ведь кузов открытый… А вдруг, какую вещь понадёжней положить надо?

— Понятно… Это дуги безопасности?

— Да! Если перевернёшься — не дай Бог, конечно, то может эти дуги и, спасут… Но, не только: передняя дуга ещё и стекло лобовое держит, задняя — тоже, вещь полезная. Если ты заметил, у машины ни крыши, ни окон, ни дверей…

— Да, что ты говоришь?! Как-то не обратил внимания…

— Да, да… Смешно! Но, в случае дождя можно натянуть брезент на дуги безопасности и, получится нечто вроде крыши… Вот здесь и, брезент. Ну и, ещё: на дуги можно установить верхний багажник для перевозки крупногабаритных грузов…

— Я смотрю, на случай дождя и «дворник» есть со стороны водителя?

— Да, есть. Только привод механический, как на первых моделях «Форда». Вот эту ручку крутить надо.

— А это, что за полосатая палка… Стержень, под задней дугой?

— «Палка» у тебя в штанах, Вован! БУГАГАГА!!! Под задней дугой топливный бак находится, на пятьдесят литров. Бензонасоса, чтоб ты знал, конструкцией не предусмотрено, поэтому бензин из бака самотёком бежит в карбюратор… А, вот через это отверстие, сверху, бак заправляется. Неудобно несколько сверху наливать, а не сбоку, конечно. Зато топливный бак конструктивно прост — как ты и просил… А эта «палка» — Вова, про который ты спрашивал — указатель уровня бензина в баке. Действует по принципу поплавка. Чем полнее бак, тем выше эта «палка» поднимается, а литры ты можешь по этим полоскам на «палке» считать. Просто и сердито!

— Фары, что?

— А, что фары? Сам же просил, чтоб поменьше про современность напоминало… Поэтому на фарах простое стекло, а сами фары — тоже, как и колёса, от мотоцикла… Правда, уже советского. И, указателей поворота — по той же причине, тоже нет. Когда надо — будешь рукой, как велосипедист семафорить. Зато, есть задние габариты. Должен предупредить, что генератор на постоянном магните, так, что электрооборудование будет работать только при работающем движке, ну ты сам понимаешь…

— Понимаю… Аккумулятора нет, что ли?!

— Ты забыл, какое техническое задание давал? Записывай в следующий раз!

— Ладно, ладно… Значит, придётся каждый раз как заводить, рукояткой маслать…

— Э, нет! — Автопром Петрович победно ощерился, — я тебе говорил, что нет аккумулятора, а не стартера!

— Гонишь что ли, Автопром? На хер, тогда стартер — если аккумулятора нет?

Петрочич смотрел на меня, как шахматный гроссмейстер международного уровня смотрел бы на новичка-любителя со Старых Васюков. Подошёл, сопровождаемый мной к моторному отделению, находящемуся сзади:

— Вот смотри: это встроенный «кривой стартер». Это у него — «походное» положение. Вытаскиваем его на себя… Вот, теперь можно крутить. Можно крутить, как положено, по часовой стрелке, проворачивая коленвал — чтоб завести… А, можно, против часовой…

Автопром покрутил против часовой, послышался треск…

— Ааа… Понял! У тебя там пружина!

— Вот, молодец, догада! Возьми пирожок с верхней полки… Этот «треск» свидетельствует о том, что пружина механического стартёра уже заведена до упора.

Автопром поставил рукоятку на место, в «походное» положение и забрался в кабину:

— Теперь, проверяем не стоит ли «коробка» на скорости… Сцепление, кстати, тоже механическое — давить надо от души. Ну, ничего — ты у нас чувак здоровый! Включаем зажигание… Как обычно, ключом… А теперь, внимание! — Виталий Петрович потянул за какой-то рычаг с левой стороны от водительского сидения. Раздался знакомый вой раскручиваемого движка, потом шум завёдшегося мотора…

Погазовав минуты две, Автопром заглушил двигатель.

— Ну и, как тебе? Тоже моё изобретение — ещё давнишнее, можно сказать, детское.

— Впечатляет… На сколько хватает завода пружины?

— Ну, если всё нормально, то должно хватать несколько раз покрутить по три-пять секунд…

— Потом, что? Опять ручкой?

— Ну, если не завёл, то да. А вообще то, при работающем движке пружина сама подкручивается — специальный механизм есть…

— Ну, молодец, Автопром Петрович! Это даже больше, чем я ожидал! Правда, на машину конца девятнадцатого века эта хрень совсем не походит…

— Хм… Тут ты несколько не прав! Там, такого, тогда двигалось… Столько всякой неадекватной техники! Паромобили, электромобили… Иногда, очень экзотического облика. Эта, просто среди них потерялась бы.

— А, что звук движка такой?

— Ну, во-первых, Вова: двигатель воздушного охлаждения, а те, по определению более шумные, во-вторых — двухцилиндровый, в-третьих — глушитель самодельный мы сварили, очень простой конструкции… Можно, конечно, поставить какой-нибудь заводской глушак, без проблем. Будет немного потише. Только мощность несколько понизится…

— Какая, кстати, мощность?

— В зависимости от бензина — лошадок двадцать пять-тридцать…

— Не очень…

— Чё просил… Масса, чуть более полутоны — хватает.

Действительно, что я докопался! Автопром тем временем пересел на переднее пассажирское сидение:

— Ну, что, Вова? Может, прокатимся!?

Ну, а чё нет? Я завсегда — за, самому интересно! Я сел на водительское сиденье, оглядываясь и привыкая. Покрутил руль, подавил на педали. Ну, руль несколько туговат… Педали… Ничего, терпимо! Автопром помог отрегулировать сиденье. Взялся за рычаг переключения передач…

— Коробка передач оригинальная: корпус сварной из листовой стали толщиной пять миллиметров. Лучше было б, конечно, из чугуна отлить, но у меня литейки нет. Передачи: три передние и одна, соответственно — задняя. Порядок переключения, конечно, несколько своеобразный… Но, ничего, привыкнешь. Ну, шестерни… Где подобрали, где сами выточили… Наш зуборезный станок, помнишь? Тот, что я с Кургана привёз? До сих пор же, работает…

Наконец, под бухтение Петровича, я мало-помалу освоился. Пора заводить… Повернул ключ зажигания, нащупал рычаг стартёра… Непривычно, о чём разговор! Тяну рычаг стартёра на себя…

— Когда схватит — чуть-чуть газани. Почему-то, так любит…, — подсказывал Автопром.

«Схватил», практически, с «полпинка». Неплохо, неплохо! Несколько минут дал прогреться двигателю. Потом воткнул первую передачу и тронулся… В детстве — очень раннем, помню, родители купили холодильник «ЗиЛ». Долгое время он у нас — зимой, простаивал пустой. Иногда я залазил в него и представлял, что на машине еду. Вот сейчас, тоже — почти такое же ощущение…

Катались на автодроме за головным Автопромовским СТО, где у него была — ему же принадлежащая автошкола. Народу вокруг было не то, чтоб много, но прилично. Многие показывали на нас пальцами друг другу, но большинство снимали на видео. Ненавижу эти сотки…

С полчаса поездили… Ну, а чё? Нормальная тачка. Есть в ней определенный шарм… Что, характерно — нигде ничего не дребезжит. Вот это — хорошо! Дребезжание я больше всего в машинах ненавижу.

А, что если запустить её в производство там, в прошлом? Конечно, не сразу и не всю… Я, что? Что-то лучше придумаю? А для почина, эта жестянка «там» в самый раз будет.

Накатавшись досыта, мы поставили машину в бокс, подальше от ехидных взглядов любопытных и прошли к Автопрому в кабинет.

Пропустив по рюмашечке обожаемого Автопромом армянского коньяка, мы начали разговор о «главном», то есть о деньгах:

— Ну что, Виталий Петрович? Я тебе за эту хрень что-нибудь ещё должен? Или, может, наоборот — с тебя сдача, с тех моих десяти тыщ бакинских причитается?

— С тебя, Вова, причитается ещё двадцать штук зелёных американских рублей…

Однако, он тут вообще обнаглел!

— Ты что, Автопром? Бодяжным коньяком траванулся? За что тут тридцать штук? За эту хрень? Да ты Бога не боишься!

Но, Автопром упёрся. Если мерить нас с ним по упёртости, то ещё неизвестно, кто кого…

— Так эксклюзив, же! Делали по спецзаказу, к тому же… А, время? Полтора месяца мои лучшие работники твоим заказом занимались! Про себя я не говорю… Я, считай — бесплатно работал! Для меня работа над этой, как ты говоришь, «хренью», была как возвращение в молодость — когда мы ещё с отцом, царство ему небесное, подобными самоделками занимались…, — Петрович мечтательно закатил глазки, — так, что считай, я тебе ещё и, здорово скостил.

Минут пять я смотрел на этого вымогателя, как Ленин на буржуазию. Да… Пожалуй, его не унять. Это только расстрелом лечится!

— Чёрт с тобой! В расчёте на дальнейшее сотрудничество, заплачу тебе ещё двадцать тысяч… Только тут вот, ещё дело есть…

— Какое?

— Ты же у нас заслуженный изобретатель и всё такое…

— Ну…

— Знаешь, как патенты оформляются…

— Ну…

— Ну вот и, оформи заявки на патенты. Со всеми чертежами, технологией, требуемой остнасткой для производства… Ну, сам знаешь, с чем!

— Что ты там изобрёл? — Петрович от изумления, аж привстал. Ничё! Ты у меня счас приляжешь!

— Я ничего не изобретал — Бог таланта не дал. А, ты оформи этот автомобиль, весь, как целиком, так и поагрегатно и подетально, вплоть до последней гайки, как изобретение… Ну, что ты уставился? Коньяку тебе налить?

Изумление Виталия Петровича человеческими словами выразить было невозможно:

— ЗАЧЕМ??? Ведь это всё уже изобретено! Большинство, ещё до твоего рождения!

— Я так хочу! — а, как такое объяснить? — Естественно, я заплачу.

Потраченные здесь деньги, «там» сэкономят те же деньги и время, а время это тоже деньги… И жизни.

— Не сомневаюсь, что заплатишь, но зачем тебе всё это?

Автопром выглядел, как рыба хапнувшая воздуха.

— Ну, считай, что прихоть у меня такая… Давай, я всё же коньячку тебе налью. Нездорово, что-то выглядишь… Тут, делов-то: посадишь своих парнишек за компьютеры, пускай пошарят где надо, скопируют чё надо, распечатают… Сами начертят чё, если надо, где чё. А, ты подскажешь где надо, если чё. А? Или, может, твоим парням бабки не нужны?

— Бабки то, всем нужны…, — Автопром Петрович подозрительно посмотрел на меня, — если ты решил срубить что, то обломись: я за жизнь, вообще, ещё ничего за свои изобретения не имел. Ты за чужие — тем более. Разве, что отдельную кровать в психушке…

— Не всё в бабки упирается… Ты просто сделай то — что мне надо и, всё! Сделай молча — это ведь так просто!

— Ладно, — потрясённый, непонятно чем, Автопром устало махнул рукой, — твои деньги… Надеюсь, ты ведаешь, что творишь…

— Знаю, знаю… Давай-ка, ещё по рюмашечке!

Выпили, закусили. Надо его дальше прощупать на предмет сотрудничества:

— А что, Петрович, реально тебе сделать на базе этой «Хрени» небольшой грузовичок, ну однотонник, если получится и пропашной трактор, под вид «Фордзона»?

Автопром приподнял бровь, но прореагировал спокойно, привыкает, по ходу:

— Ну, а чё не реально? Сделаем. Ты только башлять успевай…

— Ну, так займись! А, за мной не заржавеет…

Ещё выпили и закусили лимончиком и шоколадкой:

— Автопром Петрович, а серийно эту хрень тебе слабо выпускать?

Автопром поперхнулся шоколадкой, я долго бил его по спине ладонью, хотел уж, чем потяжелее, но он пришёл в себя:

— ДА, НА ХРЕНА, ЖЕ!!! Тебе для «реконструкции» один нужен был… Ладно, поверю. Но, на х… же, серия?

— А, ты думаешь — я один такой дурак? Нас легион! Нет, ну всё же?

— Ты пьяный?

— Нет. Дыхнуть? Ну, так всё же? Надеюсь, серийно будет дешевле… Эффект массового производства, так сказать. Я думаю, об цене в десять штук за экземпляр мы договоримся.

Петрович долго пристально смотрел на меня. Потом глубоко вздохнул:

— Я думаю, что Ты, Вова — просто …бнулся. Ну, да ладно, твои проблемы. Надеюсь, это не заразно и на меня не перекинется… Тебе какой объём надо? Ну, в серии?

— Пока одну в месяц. Потом, я думаю, по три — пять… Ну, а дальше видно будет, — дальше надо будет на месте производство организовывать — больше мне через портал не перетаскать… Разве, что только наиболее важные детали, которые я не смогу в прошлом производить.

— С моей стороны — без проблем. Но, вот с двигателем… Не знаю.

Оп-п-па! А, ведь про двигатель, я как-то всё вскользь! А ведь, это — самое главное. Мотор — сердце любой машины…

— Ну, а что ты про движок мне ничего не рассказываешь? — снова начал пытать я Автопрома.

— А, что мне про него рассказывать? Не я же его создавал, мне про него и рассказывать нечего…

— От чего он? От большой бензопилы, что ли?

— Шутить изволишь? От бензопилы двухтактный… А, этот — бери выше, авиационный!

— …??? В каком смысле, «авиационный»?

Автопром довольно хохотнул, видя произведённый эффект:

— Да, в буквальном смысле — от самолёта, то есть! Вообще, то поначалу я планировал тебе запорожевский вместе с коробкой воткнуть, но как назло под руку не подвернулся… Да и, тяжеловат будет для этого корыта.

— Продолжай!

— Давай искать я что-либо подходящее — да, всё не то: то твоим требованиям не соответствует, то моим габаритам… Хотел, уже от квадроцикла какого-нибудь впендюрить, но тут Шатун ко мне заявляется, причём сам — собственной персоной…

— Кто, кто?

— Ну, Шатунов… Не тот, который про «яблоки на снегу» блеет, а Ростислав Ефимович. Мы с ним, ещё при Союзе частенько на всяких конкурсах пересекались… С тех пор не то, чтобы дружим, но частенько общаемся.

— Ну и, кто он такой? Ты мне можешь коротко и, главное — внятно, объяснить?

— Если коротко — то такой же на голову больной, как и я. Только я на автомобилях помешался, а он на малой авиации… Понятно?

— Понятно! Но, с этого момента поподробней…

Виталий Петрович тяжело вздохнул:

— Если поподробней, то их — в отличии от меня, целая группа была. Ну, ё…нутых на идее малой авиации… Ещё, с советских времён. Типа, при таких обширных пространствах, как у Советского Союза, или позже — России, сам Бог велел развивать малую авиацию. Чтоб каждый человек мог свободно и недорого купить себе легкомоторный самолёт и летать на нём по своим делам. Например, ты бы мог летать на рыбалку…

Ага, сшас! Я и, на своей «Волге» куда хош доеду…

— Шатун в той группе двигателями занимался… Подробностей не знаю, знаю только то, что за основу он взял мотор, стоящий на У-2 — ну на «Кукурузнике», на котором «Ночные ведьмы» в войну летали… Ты должен знать.

— Конечно, знаю… Кто ж, не знает, то?

— Сначала дела пошли, вроде — неплохо, нашли спонсора с деньгами. Построили опытно-промышленный цех, даже… В Истре. Ну, это город в Подмосковье, знаешь же? Потом, дела пошли не очень, сейчас — вообще, дела ни в …изду. Короче, остался Шатун один в своём цехе, распродаёт вот имущество… Заехал он ко мне как раз через пару недель после тебя, предложить мне купить кое-чего у него из оборудования… Оборудование я у него не купил — своего хоть …опой ешь, а этот движок мне приглянулся. Он сам мне его предложил, узнав что я ищу. Так — чисто случайно я обмолвился, что моторчик ищу, честное слово! Вот, за пару тонн зелени, я тебе движок и купил. Это, одна из экспериментальных моделей — специальный вариант для наземной техники. Если, будет Шатун мне движки поставлять — то, я буду делать тебе эти твои «хрени». Съезди, поговори. Я с ним созвонюсь…

Это, надо же, как удача сама попёрла ко мне в руки! Это, если всё срастётся как надо, я буду иметь в прошлом двигатели — как для автомобилей, так и для авиатехники на одной основе! А, что? У-2 в те времена — как сейчас «Дримлайнер»! Если не круче… Постой-ка:

— Так, что же это получается, Автопром Петрович — эта хрень на авиационном бензине ездит?

— Ну, не то что бы на авиационном, но на высокооктановом… Я девяносто восьмой заправлял.

Оп-па! Какой облом!

— А, я вроде читал, что автомобили конца девятнадцатого века ездили на низкокачественном бензине, чуть ли не на керосине?

— И, чё? Ты мне заказал автомобиль, который внешне будет похож на автомобиль конца девятнадцатого века… Так, ведь? Ты мне про двигатель или бензин что-нибудь говорил? Нет… А если бы говорил, я бы тебя бы сразу послал.

— Почему?

— Да потому… Свечу зажигания Бош придумал в девятьсот втором, а до этого зажигание было калильным. У тебя же на «Волге» движок иногда «детонирует»? А, тогда только так и, ездили… То есть, торчала из цилиндра мотора металлическая трубка, которую надо было разогревать до красна паяльной лампой — от неё и, происходило воспламенение рабочей смеси, чтоб ехать… А, момент зажигания регулировался длиной этой трубки… И, не дай Бог ты эту трубку перегреешь — она лопнет, а автомобиль взорвётся. Во-первых: на хрен тебе это геморрой, а во-вторых: где я тебе такой двигатель найду? А сам я двигатели не делаю — не мой профиль…

— Да, но откуда в те времена высококачественный бензин?

— Тебе, то что? Ты же, не в прошлом… Сейчас ты, наоборот — низкокачественный бензин хрен где найдёшь! Разве что на Северный Кавказ за самодельным съездить… Что-то ты, Вован, чем дальше — тем больше чудишь… Тебе не пора врачу показаться? Или, давай я вызову…

А, ведь действительно… Но, я же сперва планировал автомобиль только для себя, а не для серийно производства. Для себя одного я бы бензин из этого времени натаскал бы… Придётся налаживать в прошлом производство высокооктанового бензина! Вот же, блин!

И, на следующее утро — как только немного протрезвел, я рванул в Истру…

…Да, прозвище «Шатун», Ростислав Ефимович заслуживает не только из-за своей фамилии. Движения, ещё, у него такие… На месте сидит плохо — то и, дело срывается и, туда-сюда, туда — сюда. Ну и, зануда ещё тот… А, так — ничё мужик! На вид за шестьдесят, но правда — хорошо сохранился, как и Автопром. Вообще, я заметил, что люди чем-то увлечённые — да хоть той же рыбалкой, дольше держатся.

Шатуну, по ходу, редко приходится с кем-то подолгу общаться, поэтому показывая мне цех, он нудно трещал без умолку:

— Двигатель М-11, запущенный в производство в двадцать седьмом году, был первым серийным авиадвигателем чисто советской разработки. Мотор М-11 конструктивно очень прост, выполнен из недефицитных материалов, имел большие запасы по мощности, что впоследствии обеспечило значительное форсирование его: если первоначальная модель имела мощность сто лошадок, то в последней модификации М-11ФР номинальная мощность была повышена до ста сорока, а максимальная — до ста шестидесяти лошадиных сил… Потому-то, мы и взяли этот мотор за основу, когда решили создать серию двигателей для малой авиации. Основательно переработав конструкцию, в том числе и, с помощью компьютерных программ, оставив, практически от старого двигателя только общую схему и компоновочные решения мы создали линейку трех-, пяти-, семи — и десятицилиндровых авиадвигателей, мощностью от пятидесяти до трехсот шестидесяти лошадиных сил… Планировалось их использование для парапланов, мотодельтопланов, небольших самолётов. Для беспилотных летательных аппаратов — для армии, даже!

— А, тот двигатель, что Вы продали Виталию Петровичу, для чего предназначался?

— Ну, это так… Баловство. Если честно, я на спор его делал. Хотя, конечно — его тоже, можно было б использовать… Для снегоходов, например. Чем, вообще, авиамотор отличается от двигателя для наземной техники? На весе экономить особо не надо. Поэтому, где в авиамоторе алюминиевые сплавы — на «земном» моторе можно использовать чугун и сталь. Далее, ставим на «земную» модель маховик — для авиации это лишний вес. Так, как для «земной» модели более важна, не мощность, а ресурс при том же объёме — то, искусственно ограничиваем мощность… Ну и, ещё кое-какие нюансы. На «земной» модели, например, стоят воздухоочиститель и глушитель — что тоже снижает мощность, а на авиадвигателях их нет. На самолёте двигатель охлаждается набегающим встречным воздухом, на «земной» модели придётся делать искусственный обдув, что тоже добавляет вес и снижает мощность. Не всё так просто…

Однако, надо ближе к телу:

— Вы не могли бы наладить малосерийный выпуск этой «земной» модели? Ну, хотя бы по три экземпляра в месяц? А сколько, вообще движков можно производить в этом цехе в месяц?

— Насчёт вашего вопроса… Вы спросили, можно ли здесь организовать серийное производство? Вы это серьёзно?!

— Да, серьёзно!!! Причём, вполне!

Несколько удивившись, Шатун подумав, ответил:

— Вообще-то, этот цех не для серийного производства предназначен. Скорее — для опытно-экспериментального… Оборудование здесь, в основном — для испытания, доводки, наладки… Большинство деталей мы не делали, на стороне заказывали. Хотя, у нас есть уникальные технологии — нигде в мире больше не встречающееся… Хотя, кому теперь всё это надо… Есть оборудование для штамповки поршней, литью по выплавляемым моделям… Ещё кое-что. Вот этот станок лично я конструировал!

Чем, больше я его слушал, тем больше мне хотелось приобрести всё это… Аж, заколотило!

— Ладно, ладно! Понял! Какой наибольший объём производства — пусть и, «опытно-экспериментального»? Сколько штук в месяц?

— Ну… Если прикупить кое-что из оборудования, нанять и обучить персонал… И, поставщики не подкачают… Ну, штук сто, — сто пятьдесят делать можно.

— Через пару месяцев можно начать производить эти двигатели? Ну, скажем, пока — по одному в месяц?

— Можно, почему нельзя?! Только восстановить надо кое-что — я же распродавать уже всё начал… Правда, «всё» целиком брать никто не хочет. Но, кое-что по мелочи продал. Жить то, на что-то надо…

— Долго восстанавливать?

— Да, нет… Месяц. Ну, может, два… Более в средствах проблема.

— То, есть — через два месяца Вы сможете начать выпуск?

— Какой Вы быстрый! Можно, конечно, но надо ещё людей, что я уволил, найти и уговорить снова на работу сюда устроиться… А, это тоже — деньги и время. А денег у меня, даже на сторожа нет. Вот-вот окрестные ханыги прознают, что здесь по ночам не охраняется… Вообще, ничего не останется!

Однако, вовремя я!

— В деньгах у Вас проблем больше не будет… Сколько на первое время надо? Чтоб, не позже, чем через два месяца Вы приступили к выпуску? Хотя бы по мотору в месяц — первое время?

Ростислав Ефимович отрицательно замахал руками:

— Э нет, уважаемый… Владимир Фёдорович! С меня хватит! Я всего этого за тридцать лет, во — как наелся! Если Вам надо, покупайте всё это целиком за пять миллионов долларов и выпускайте здесь что хотите!

Меня как холодным душем… Это ж, сколько лет я буду вникать в тонкости производства?!

— Давайте, уважаемый Ростислав Ефимович, где-нибудь с Вами пообедаем, а потом посидим за кружкой чая и не торопясь, спокойно побеседуем… У Вас в Истре есть такие места?

— Конечно, есть.

Места, действительно, в Истре были и, в одном из них — довольно уютном кафе мы и, расположились. Время было уже обеденное… Со вчерашнего вечера ничего не ел, да и вчера вечером — не столько ел, сколько закусывал проклятый коньяк, которым меня проклятый Автопром поил, как лошадь! Надеялся наверное, что я по пьяни проболтаюсь — для чего мне эта «хрень», да ещё и в массовых количествах… Ненавижу коньяк!

— Всё-таки странно, Ростислав Ефимович, — начал я разговор, пообедав, — Вы говорите, тридцать лет бьётесь, как рыба об лёд — а, когда приходит настоящий инвестор, Вы вдруг спрыгиваете… Отчего, так?

Шатун фыркнул:

— Можно подумать, Вы — первый «настоящий инвестор»! Знаете, сколько их до Вас было? Дело то, в принципе заманчивое и прибыльное. И, все одинаково кончили. Сначала море ожиданий и энтузиазма, потом ещё больше разочарований… Нас поначалу более тридцати человек было: и двигателисты и авиаконструкторы и пилоты. Кто-то уже давно умер, кто-то просто бросил… Не хочу всё это по новой проходить, надоело!

— В чём загвоздка, то?

— Загвоздка в том, что мы проходим то, что в других странах на других фирмах уже прошли… Хотя, наш движок по некоторым характеристикам и лучше подобных зарубежных аналогов, но те в массовом производстве, а значит — на порядки дешевле! Да и, что греха таить — более доведённые. А значит, более совершенные! Чтоб довести до ума и снизить цену, надо массовое производство… А массового производства нет — потому-то, его никто не покупает, так как он очень дорогой и, недостаточно надёжный… В, общем — порочный круг! Если Вы, как говорите — технолог, значит, должны понимать…

— Я понимаю…

— Могло быть помочь государство, но оно не помогает… Даже, в смысле налогового бремени. Вот, вынь да полож им налог за этот проклятый цех и, всё тут!

— В этот раз всё будет по-иному. Я знаю место, где ваши моторы будут нарасхват, как горячие пирожки.

— Нет, таких мест и никогда уже не будет!

«Будет, будет! — Подумал я, — вернее: было, было!»

— А, давайте ещё попробуем — ну год, предположим.

— Тридцать лет… Да, пожалуй — все сорок уже, я всё пробую, пробую… И всё без толку! Что может год какой-то изменить?

— Многое, если не всё…

— Нет! Я сказал: пять миллионов и делайте сами, что хотите.

Зайдём с другого конца:

— Извините, за пошлый вопрос… А, для чего Вам деньги, Ростислав Ефимович?

Шатун помолчал, собираясь с мыслями. По ходу, для чего ему деньги, он сам ещё не понял, а значит, не всё ещё потеряно:

— Тридцать с «хвостиком» лет я занимался всякой хернёй, пока другие жили в своё удовольствие… На меня собственные жена и дети смотрели, как на клоуна. Теперь, напоследок и, я на других с этой же колокольни посмотреть хочу! Уеду на один тропический остров, буду загорать на Солнце, любить местных негритянок и думать, что жизнь удалась… Мне, не так уж много осталось, хочу напоследок человеком себя почувствовать.

В ответ я безудержно расхохотался. Долго ржал, с выражениями… Шатун терпеливо ждал, наконец, дождался:

— И что, интересно, смешного я сказал?

— Да, всё! В этой жизни, не знаю, как в других, бытие определяет сознание и наоборот. Вы например, знаете, что все выигравшие в лотерею большие состояния, лишаются их очень быстро — даже, бывает, через год? А между тем, это — медицинский факт!

— Вы, к чему это?

— Я это к тому, что есть у человека, всё-таки — какая-то предопределенность: кому суждено быть нищим — тот, так им и останется! Кому написано на роду валяться на пляже и загорать — тот и, будет валяться там, как бревно… Кому сам Бог велел делать моторы — тот и, должен их делать, а не о негритянках мечтать! Насчёт того, кому и сколько осталось… У Вас сложился за тридцать лет — как Вы говорите, определённый ритм жизни… То есть, Вы — как паровоз идущий на полном ходу по рельсам в каком-то направлении… Согласен, вода в котле заканчивается, огонь в топке потихоньку гаснет… Но, «проехать» ещё можно очень много. В нужном направлении… Так, Вы ещё предлагаете, на полном ходу затормозить и повернуть в другую сторону! Согласен, с негритянками — это способ покончить жизнь самоубийством очень и очень приятный! Но, он не перестаёт быть суицидом…

Однако, Шатуна этим не пробьёшь… И, никакие мозгаклюйские фокусы на него не действуют — сильный характер, ничего не скажешь! Нам как раз такие и, нужны:

— Ну и, ладно! Поживу пусть два-три года, но хоть поживу… Напоследок!

— Один мой очень хороший знакомый тоже вот так рассуждал. Он правда — военный, отставник. Уехал на подобный остров, пожил там около года. Потом вернулся и, ко мне устроился. Драйва, говорит, там не хватает… Не верите? Может, позвоним?

— Да, верю…

— Может, не стоит Вам рубить за собой мосты? А?

Шатун глубоко вздохнул и надолго задумался…

— …Что Вы предлагаете?

Клюёт, однако… Он мой!

— Я предлагаю нам обоим помочь друг другу исполнить свои мечты — не более… Я согласен купить ваш цех за… Ну, не за пять, а за три миллиона долларов…

— За четыре и, ни меньше!

— Чёрт с Вами, только из уважения к Вам — за три с половиной! По рукам?

— По рукам… Что ещё?

— …А, Вы мне поможете исполнить мои мечты! А я мечтаю иметь действующий цех, а не это… Невесть что, с непонятного предназначения раздербаненным оборудованием. Может, на нём вообще, ничего — кроме оцинкованных тазиков для мытья, производить нельзя! Я дам Вам предоплату в миллион и Вы мне за полгода должны довести цех до ума… То есть: восстановить оборудование, нанять и обучить персонал. В том числе и себе заместителя. Наладить выпуск своих моторов в наземной версии до пяти экземпляров в месяц…

— Для чего, кстати, Вам эти моторы? Виталий Петрович мне тогда так ничего внятно не сказал…

Ага, заинтересовался. Точно, он точно мой! Раньше не спрашивал — по хер было…

— Я бы Вам рассказал… С превеликим удовольствием рассказал, б! Но, Вы же у меня и, со мной работать не хотите! Так, что Вам ни к чему знать… Лишние знания могут помешать Вам прожигать остаток жизни с негритянками!

— Да, согласен… Какие ещё условия для получения мною моих денег за этот цех?

— Далее, мне надо права на все ваши разработки, наработки и прочее… Вы меня понимаете?

— Конечно, понимаю. Оформим всё как надо — мне это на том острове не понадобится…

— Далее, я хочу построить завод-дублёр этого вашего цеха, но несколько увеличенной производительности и более автономный… Ну, чтоб хотя бы половина узлов и деталей на нём производилась. Так, вот: Вы мне этот завод разработаете и закажете оборудование.

— А, Вы в своём уме?

— Виталий Петрович уже меня про это спрашивал! Отвечаю: в своём. У меня и, справка есть… Далее, я хочу дать Вам ещё один шанс остаться в деле: когда всё наладите и убедитесь, что колёса и без Вас хорошо крутятся, берёте — что-то типа отпуска на полгода и летите белым лебедем к своим чёрным негритянкам…

— Дались Вам эти негритянки…

Начинает злиться, это хорошо!

— Было дело и, давались… Кстати, ничего хорошего! В смысле — бабы, как бабы. В темноте, правда, плохо видны и приходится больше на ощупь…

— Вот и, посмотрим! И пощупаем! — Шатун, по ходу, из тех людей, что предпочитают руками потрогать! Ну и, ладно.

— Через полгода Вы, насмотревшись и нащупавшись вдоволь негритянок, возвращаетесь и, перед Вами на выбор: или я Вам даю оставшиеся два с половиной миллиона и Вы летите обратно к своим негритянкам…

— Да, что Вы всё заладили…

— …Или мы с Вами организуем акционерное общество с равными долями. Мои деньги — Ваши мозги… Ну, как? Идёт?

Задумался, блин:

— Вы заметьте, я Вас так уважаю, что даже не шантажирую разговорами о том, например, что за эти самые деньги я в Китае столько этих самых моторов накуплю! Чтоб сбить цену, например…

— Привыкли, всё: Китай, Китай… На горшок скоро без своего Китая сходить не сможете!

— Совершенно с Вами согласен… Ну, так что? Договорились? Как Вам мой вариант — идёт или нет?

— Идёт, идёт… Так, перетак и разъэтак! Иттить меня налево и направо! Опять я в какую-то авантюру влезаю!!!

Ты, ещё даже и не представляешь, уважаемый Шатун, в какую авантюру ты влезаешь!

…Две недели после этого, я как угорелый носился по Истре и за её пределами, оформляя всякие документы и вникая в технологию производства, которую мне на ходу объяснял Шатун… Которого я так достал, конкретно, своей дотошностью, что тот — невооружённым взглядом видно было, вздохнул с облегчением, когда я убедившись, что дело пошло, отбыл в Тверь забирать свой автомобильчик.

…По приезду обратил внимание, что на автомобиле от Автопрома произошли в моё отсутствие видимые изменения: спереди никелированный логотип — типа, как у «Хонды» с буквой «H» и, такой же сзади — с тоже никелированной надписью на латинице: «Hrenni».

— Что за фигня, Автопром? — поодаль от Автопрома прикалывались, не по-детски, Винтик и Шпунтик…

— Ты же сам её так назвал?! «Хрень» да «Хрень»… Я и, подумал — название такое дал! — притворно удивился подлый Автопром.

Блин, как-то же называть то, надо…

— А, почему — «Хренни», а не просто «Хрень»?

— В латинице нет мягкого знака, да и для благозвучия…

Вот же, эстет чёртов. Ну, да ладно — пусть будет «Хренни»! Мало ли названий на свете…

— Как ты свою «Хрень» оформлять будешь? — поинтересовался Автопром, — документов на неё ведь никаких и, чтоб их сделать, ты ещё столько же денег отдашь… По своему опыту знаю. Может, оформишь её как трактор? Легче будет…

Что-то он сегодня какой-то не такой… Как будто, что-то про меня узнал, но не говорит, а хочет, чтоб я сам сказал.

— Да, не буду никак оформлять! Разберу и в разобранном состоянии увезу…

— Всё равно где-то собирать надо и ездить, а там гаишники… А, у тебя нет ни документов, ни госномеров… Или, тебе надо, чтоб она в гараже стояла? Тогда, зачем ещё заказываешь? Много места в гараже?

Нет, ну пристал!

— Гаишников — слава Богу, там ещё не придумали…, — блин, вырвалось!

Автопром торжествующе соскочил с места и упёр в меня пальцем, наподобие пистолета:

— Вот, Вова, ты и попался! Ты — попаданец!

— Попа… Чего, данец? Чё обзываешься, Петрович?!

— Не, …зди, Вова, по глазам вижу!

Я же говорил, что благодаря урокам Мозгаклюя, могу соврать так, что любой поверит? Ну, это явно не тот случай… Я прокололся и, причём — прокололся крупно!

— С чего ты взял?

— Как ты уехал к Шатуну, я так сильно захотел узнать для чего тебе всё это нужно, что не поверишь — спать не мог!

— Верю. Ты из тех людей, которым плохо, когда другим хорошо…

— …Прикинь: литр коньяка сожрал и, мало того — что ни в одном глазу, так ещё и заснуть никак не могу! Утром, вызываю своих хлопцев и говорю: свою машину отдам тому, кто разгадает этот ребус!

— А говорил, что ни в одном глазу… Нажрался, как свинья.

— Ну, может быть… А, хлопчики то у меня продвинутые, книжки разные интересные в интернете читают! Они меня и, надоумили. Сам, клянусь — хрен бы догадался! Ещё, хорошо, что с бодуна был — а то не въехал, б. А похмельный мозг — раскрепощённый…

— Ну и, что? Отдал машину?

— Нет. Не доказано, же…

— Кто б, сомневался!

— Но, поощрительную премию дал. Пятьдесят тысяч рублей каждому. Из твоих. Сам пару таких книжек прочитал… Если, ты конечно — не …бнутый, а ты не …бнутый — то ты только попаданцем и, можешь быть! И никем другим. Не отпирайся! Так, что? Ты, Вова, «попал»?

Ну, а что? Дальше под дурака косить? А, Автопром ещё пригодится… Прощупать его только сперва надо:

— Пойдём-ка, Петрович, пройдёмся по твоему автодрому, погодка то, вроде наладилась… Ты только, все электронные приборы здесь оставь!

Пока мы гуляли кругами по автодрому, я вкратце ему всё рассказал. Не про всё, конечно. Про то, где именно расположен портал и возможность на нём «ксерить» материальные блага промолчал.

— Так, ты значит, в восемьсот девяносто второй попал? — начал задавать наводящие вопросы Автопром, — И, решил развивать там автопром?

Ну, кто о чём…

— Да, решил…

— Так, ты что? Мою конструкцию хочешь за свою выдать? Это, как называется?

— Согласен, не хорошо называется… Но, ты же ещё там — даже не родился! Так какие претензии?

— Претензии такие, что ты — свинья, Вова! Да, да! Именно свинья и скотина ещё, несусветная — вдобавок…

— Обоснуй…

— Ты, же знаешь — конь ты чегыдымский, как я за наш автопром анус рву?! — Автопрома от возбуждения, аж подкидывало, счас — чего хорошего, ещё в драку кинется! — ты должен был ко мне бегом бежать и, сразу мне про всё это рассказать! Чтоб, мы вместе! Может, я чего б лучше придумал…

— Остынь, Петрович! Ты, наверное, меня невнимательно слушал. Я же говорю: ещё ничего не ясно! Я сам в том мире, ещё не легализовался… Как прояснилось бы, я б тебя подтянул. Никуда я бы от тебя не делся — самому мне автопром не поднять. И, без него дел… Выше крыши. А, насчёт «Хренни» — то, лучше неё ты ничего и, не придумал бы. Я, ж говорил тебе: портал не позволяет протащить через него ничего более опредёлённых габаритов…

Автопром потихоньку остывал:

— Что и, мой зуборезный станок перетащить невозможно? Ну тот, что ещё мой отец изобрёл и сделал, когда в Кургане мы с ним работали?

Этим станком Автопром чрезвычайно гордился и в девяностых выкупил его у завода и перевёз в Тверь. Станок, предназначенный для изготовления шестерен редукторов колесных бронетранспортёров и, вправду, был уникален… Видать, возникли у Петровича какие-то задумки!

— Вот ты и подумай, как его через портал перетащить. Габариты ты знаешь… И, не только об этом подумай. Учти, если я тебя туда отправлю, то навсегда… Обратно уже не вернёшься… Подумай хорошенько, Виталий Петрович.

— Да, по…уй! Сколько, ещё у меня времени, прежде чем ты меня туда отправишь?

— Не знаю. Но, думаю от шести месяцев до года…

— Нормально! Успею подготовиться. Постой-ка: Громосека там?

— Там. Где же ещё? Не на Марсе, же?!

— Ну и, как там он? Не пьёт?

— Шутишь? Чтоб Громосека, да не пил! Пьёт, но контролируемо…

— Ты его там береги, он там у нас на вес золота будет!

— А, то без тебя не знаю…

Ну, вот! Уже: «у нас»! Посади кое-кого за стол…

…Для перевозки «Хрени» позвонил в Нижний Пушкину — что у меня склад арендовал и, сам арендовал у него на сутки «Газель» и двух узбеков-грузчиков. Пока они ехали в Тверь, начали разбирать «Хрень». Процесс разборки занял всего шесть часов и, это при том, что разбирал я практически один, консультируемый сразу троими создателями этого чуда техники. Разбирал не торопясь, стремясь запомнить последовательность, иногда записывая самое важное… Уникальная машинёшка!

Когда узбеки погрузили детали и агрегаты «Хрени» в «Газель», я попрощался с Автопромом и мы небольшой автоколонной двинулись в сторону Солнечной пустоши. Только выехали за пределы Твери, как Автопром позвонил на сотовый, спросить что-то забыл, что ли?

— Чуть не забыл, Вован, а мы там за кого будем: за «белых» или за «красных»?

Блин, ты доживи сперва!

— За «красных»…

— Правильно! Если «белые» до семнадцатого года не построили ни одного автомобильного завода, то и после семнадцатого ни хрена не построили б…

Кто про чё…

Глава 11

Легализация

Когда в гараже узбеки выгружали элементы «Хрени», туда — как на грех, забрели Спец и Генша. Не подрасчитал я со временем трохи и, не успел закрыться…

— Что это, Владимир Фёдорович? Автомобиль какой-то, что ли? — заинтересовался Генша, — не подскажите, зачем Вам такой убогий автомобиль?!

— Не подскажу! Это бизнес, а это вне сферы вашей компетенции… Выйдите, пожалуйста — у меня кое-какие дела с этими узбеками!

Блин, палюсь всё больше и больше… А, пусть думают, что хотят!

Военные, люди дисциплинированные — покинули помещение, не задавая больше неудобных вопросов и, узбеки быстро стаскали мне всё это добро вниз. А, с ними я удачно придумал! Ещё бы придумать, как в прошлом из погребка наверх хабар выносить…

Рассчитавшись и отпустив узбеков с «Газелью», я поужинал, отдохнул с дороги и, приняв «экзамен» у Котёнка по «делопроизводству» и не только по нему, отправился в прошлое собирать «Хрень». Перевёз части от неё через портал быстро, в несколько приёмов — благодаря придуманной, а потом и сделанной мною тележке.

Замучился неописуемо, поднимая элементы «Хрени» наверх! Особенно тяжело и долго я тащил по лестнице мотор. Разбирать его я не рискнул и, пришлось тащить его целиком, а это килограмм за пятьдесят! Проклял всё на свете и, на весь же белый свет матерился, пока допёр… Нет, надо что-то срочно придумать! Так дело дальше не пойдёт…

Не забывал ещё «ксерить» через портал своё золотишко и клады и, естественно, ферапонтовское серебришко — те десять тысяч рублей серебром, что я получил с него, как «репатриации»… Много, правда по понятным причинам «отксерить» не удалось, но всё равно — переправив «Хренни» в девятнадцатый век, я заодно в три раза увеличил своё состояние… Вот, теперь точно — не стыдно будет перед «племянником» показаться!

В прошлом был поздний вечер — почти ночь, поэтому я, помывшись в душе, наскоро перекусил и лёг спать. Все дела с утра…

С утра, позавтракав, мы с Громосекой принялись за дело. Чтоб поднять рабочее настроение, во время завтрака сказал ему:

— Большой привет тебе от Автопрома!

— От Виталия Петровича?

Громосека обрадовался непередаваемо — уважал он очень Виталия Петровича. Да и, соскучился видать, по тому времени.

— От него самого…

— Ну и, как он?

— Нормально! Жив, здоров — чего и, тебе желает. Собирается к нам присоединиться. Правда, не знаю когда — на следующий год, наверное. А, пока машинёшку нам передал, вот… Надо будет её собрать.

— Машинёшку? — Громосека, ну прямо светился от счастья, что Автопром вспомнил про него, — машинёшку соберём… Какой фирмы машинёшка?

— Машинёшка фирмы «Хренни».

«Хорошая работа начинается с большого перекура!», — любил повторять Громосека. После завтрака и хорошего большого «перекурчика», мы к работе по сборки «Хренни» и приступили. Попозже, подтянулся и Ваня Лузер. С его помощью мы собрали «Хрень» удивительно быстро — до обеда.

К моему удивлению и удовольствию, Ваня уже — довольно таки хорошо, начал разбираться в технике. Он, например, подавая нам ключи и прочий инструмент, по номерам их хорошо различал и, накидной ключ с торцевым — по крайней мере, не путал. Молодец, одним словом! Громосека, даже доверял ему закручивать гайки или болты а сам потом только обтягивал… Ваня очень старательно трудился, сопя от усердия и высунул язык.

Благотворное влияние Громосеки налицо! Да и, сам он был Ваней весьма доволен:

— Малой то — на лету всё схватывает. По природе башковитый — не часто такие попадаются! Если, не сопьётся с молоду, то великим мастером или — даже, инженером будет…, — и, Громосека, почему-то загрустил…

После обеда я обкатал автомобиль, проверяя качество сборки, а заодно покатал Громосеку и Ваню. Ване дал немного порулить — что вконец его осчастливило. Потом, я покатал его сестёр… Вот визгу, то было! Ну и, напоследок покатал, его родителей. Пусть привыкают! Им предстоит жить в эпоху машин… Наездил километров сто — всё, вроде а порядке, собрали правильно.

Машина для поездки в Нижний готова, можно ехать. Пред «племянниковы» очи надо предстать, естественно, не с пустыми руками… Что же взять с собой? Для первого раза? Надо подумать… Денег возьму из Ферапонтовой «контрибуции». Десять… Нет, двадцать тысяч с собой возьму — должно хватить на первое время. Это здесь большие деньги: десять рублей — месячная зарплата неквалифицированного рабочего.

Естественно, возьму «отксеренное» золотишко — для реализации. Сколько взять? …Ну, думаю, пары килограмм на «пробу» хватит. …А, ладно — фиг с ним! Возьму пять…

Ещё надо подумать про подарки «племяшу» и… И, не только Племяшу.

Надо бы и, из товаров чего прихватить — для продажи в лавке моего «прадеда-племянника».

Ну, об этом я ещё заранее позаботился — случай один подвернулся в своё время. С собой я возьму пять объёмистых чемодана — в одном мои вещи, а в остальных товар — малый по объёму, но увесистый по стоимости…

…Как-то раз — ещё летом, мы уже втроём — со Спецом и Геншей «играли» в войнушку в том же заброшенном посёлке. Генша, хоть он и, почти всю свою службу в штабах казённые галифе протирал, с юношеских времён, оказывается — занимался стендовой стрельбой и, к тому же увлекался охотой… На «войнушку» он заявился с собственным ружьём для стендовой стрельбы. Стрелял Генша, действительно, впечатляюще… Молодец! Особенно, по подброшенным в воздух предметам. Вживую такое впервые видел…

После стрельбы — как обычно, занялись тактической подготовкой. Вот с нею у нас с Геншей было похуже… Мы вдвоем «воевали» против Спеца и, в первый раз проеб…ли ему вчистую. Посовещавшись, решили устроить засаду в комплексе зданий, которые я с хода признал за бывшие склады. Довольно-таки, обширный складской комплекс, я вам скажу… Целый городок! Но, пустой. Я здесь уже пошарил: никаких полезных ништяков — всё уже было украдено до нас…

Зашли на территорию, за высокий железобетонный забор и… Ничего страшного, конечно! Просто, возле одного из зданий — бывшей конторы, по видимому, стояла старая обшарпанная красная «Нива». На кой она здесь, интересно? Следят за нами, что ли?!

— Это, засада! — громко сказал я Генше, — будем отстреливаться!

— Одного надо брать живым! — подыграл мне тот.

Из дверей здания высунулся перепуганный дедок, лет под семьдесят и, в стиле «аля-Фокс»:

— А, это Вы, Владимир Фёдорович! А, я думал, кто это тут стрельбу устроил! Ну, прямо, как на фронте!

Во! …А, этого деда то, я знаю! Он торгует на местном рынке. Несколько раз я у него покупал различные вещи — в основном различные инструменты, ещё советского производства. Но, что удивительно — совершенно новые! Кажись, я отгадал эту загадку…

— Постойте-ка! — сказал я дедку, — кажется, я Вас знаю. Если я не ошибаюсь, Вас зовут Синдбад-Мореход и, где то неподалёку, должна находиться Ваша пещера с сокровищами…

— Али Баба! — очень громко, шёпотом, поправил меня Генша, — пещера у Али Бабы была…

— Ну, может — Али Баба… Без разницы! Главное, пещера где-то рядом.

Лишь бы в той пещере сорока разбойников не оказалось!

— Василием меня зовут…, — не согласился обескураженный дедок.

— Василий Алибабаевич…, — также, громким шёпотом внёс уточнение Генша.

— Василий Васильевич, — упорно гнул свою линию дед…

— Так, покажешь нам свою пещерку, Василий Васильевич? — тоном, не подразумевающим отказа, утвердительно-повелительно спросил я. Уроки Мозгаклюя, однако, — али, за свои сокровища опасаешься?

Синдбад Алибабаевич забеспокоился:

— Да, какая там пещера с сокровищами! Просто склад ещё советского неликвида… Зачем Вам?

— Просто любопытно. Ну и, может, куплю что… Веди давай!

— Пойдёмте…, — обреченно вздохнул Алибабаевич, — фонарик то, есть? А, то местами темно, а я уже привыкший — и, по тёмну могу…

Пока он вёл нас какими-то тёмными коридорами, рассказывал всю подноготную… При Союзе этот посёлок — практически, пригород Солнечногорска, кроме всего прочего, являлся ещё и торговой базой всей Солнечной Пустоши. Он так и, назывался — посёлок Торговый и главная улица было — Торговая.

Сюда централизованно завозились промышленные товары и отсюда они, затем распределялись по всей районной торговой сети. Те товары, которые не продавались, через некоторое время — для списания, свозились обратно сюда же и, складировались перед вывозкой на утилизацию в особом складе — который я недавно обозвал «пещерой». Очень, кстати я метко обозвал! Дорога туда, более на лабиринт похожа…

— Поначалу, туда не вход — въезд целый был…, ответил на моё недоумение Алибабаевич, — Это позже — в восьмидесятых, когда руководство базы приноровилось дефицитные товары среди неликвида прятать, центральный вход и въезд застроили…

Так вот, как выглядел знаменитый «прилавок» — откуда «по-блату», в советское время «доставали» «дефицит»! Должно быть не весь его достали: новую стиральную машинку «Малютка» для Громосеки, я у этого деда приобрёл. А ведь хорошо помню свои студенческие времена: хотели себе всей комнатой скинуться, да купить такую — да так и, не срослось… В свободной продаже не было.

Наконец, пришли. Да, «пещера» впечатляет… Размером с два спортивных зала средней школы. Больше, даже… В отличии от тёмных «коридоров», с освещением здесь было всё в порядке — из-за «фонаря» на крыше.

Вдоль стен и посреди склада — многоэтажные железные полки, заваленные всяким барахлом. Не уместившиеся на полках просто кучей свалено на полу…

— А, чё так много было «неликвида», то? — в непонятке спрашиваю, — это при советском тотальном, то дефиците?

— Вы, должно быть — мало пожили при СССР, Владимир Фёдорович! Поэтому, понятно — плохо помните то время… Чего-то, кому-то не хватало — джинсов да «жвачки», в основном. А чего-то, наоборот — завались было…

— Издержки плановой экономики!

— Вот, это точно! Сколько, в целом, добра в …овно перевели… Тем более, какая-то шестерня в этой «плановой экономике» сбилась и, хотя население Пустоши — с конца шестидесятых здорово сокращалось, товаров сюда по-прежнему завозилось по старому плану.

— Плановой экономике сильно не хватало автоматической системы управления — всесоюзной компьютерной сети — чего-то, вроде современного «интернета»…, — начал умничать я.

Как-то раз, Ильич лекцию на эту тему читал… Ну, «идеологические узы» в конце восьмидесятых несколько ослабли и Ильич, частенько, на своих лекциях порол чистую «отсебятину» — рассказывая не про то, «как было» — а, про то «как надо было»… Сейчас просто — по случаю, вспомнилось.

— Ну, не знаю, не знаю… Но, чего-то, точно ей не хватало — раз так, всё хреново закончилось!

— Слишком рано она — плановая экономика, на свет появилась — когда ещё условий для неё не было. Вот из-за этого, пришлось управлять ею не через компьютерную сеть, а через огромный и неэффективный государственный бюрократический аппарат…

— Да! Любим мы, русские, телегу впереди лошади запрягать! — прервал меня Генша, — смотреть то будете, Шеф?

— Ах, да… Конечно, буду! Зачем же ещё, мы сюда припёрлись?!

— А я думал, поговорить…

А, посмотреть было на что!

Прямо у входа, кучей валялось всякое разное тяжелое — металлическое. Вплоть, до чугунных спортивных гирь:

— А, почему это «богатство» в «лихие девяностые» не разбомбили? Хотя бы, на металлолом?

— К девяностым годам этот посёлок, практически, уже безлюдным был… Как только «прихватизация» началась, начальство быстренько наиболее ценное разворовало и в столицы рвануло… Что им тут, у нас, ловить?! Простой же народ растащил остатки, что в других складах были, а до этого не добрался. Про вход сюда только несколько человек знало — некоторые уехали, другие забыли… Ну а, кое-кто уже и, на небесах давно.

— А, что сами не занялись? Наняли бы бригаду, пробили б вход, подогнали бы «КамАЗ» — да и, вывезли бы это всё куда-нибудь на продажу…

— А, оно мне надо? — равнодушно зевнул Алибабаевич, — что, ж скока лишних движений… И, ради чего? Ради долбанных копеек? На жизнь мне и пенсии хватает, дети живут в Нижнем и, тоже — хорошо устроились. То что, я на барахолке торчу — так это потому, что мне там нравится… Вроде, как при деле! С людьми общаюсь… Подрастёшь, Владимир Фёдорович — сам поймёшь…

Интересный старикан…

— Ну, так я похожу тут, присмотрюсь?! Может, куплю чего.

— Да, пожалуйста! Будьте как дома…

…Нет, ну это просто праздник какай-то! Хотя, тут всего навалено кучей — особенно на входе, что сам чёрт ногу сломит, но видно — что, нужного мне хабара здесь — хоть …опой ешь!

— А, нет ли реестра, Василич?

— Чего? …Аааа! Да, нету… Я ж, не с начальства. А, что надо? Спрашивайте, если есть — то скажу, где оно. Я здесь всё знаю…

— Если б, я знал, что спрашивать! Сами расскажите поподробней — что здесь есть, если Вам не трудно, конечно…

— Расскажу, почему бы не рассказать хорошему человеку! …На входе всё больше — что побольше да потяжелее. Это вот — слесарные тиски различных размеров…

Я, засмотревшись по сторонам, споткнулся об упомянутые слесарные тиски и, чуть не упал:

— Да! Я заметил… Точно, тиски! Да, как их много…

— Осторожно, Фёдорович! …Их тут штук двести будет. А может и, больше! Давно их не выносил отсюда — тяжёлые, блин… Берут! Да, берут очень хорошо — жаль, выносить их отсюда, у меня уже сил нет.

— …Лопаты вот, что Вы у меня, по весне — помнится, покупали… Лопаты, они вообще хорошо «идут». «Совдеповские» ещё! Они получше нынешних, «демократических», будут… Сейчас, что-то — вообще за качеством перестали следить… Свобода, бл…дь!

— Госстандарты отменили и, давай каждый частный производитель собственную отсебятину гнать! — пояснил я текущую экономическую политику, — особенно, это по колбасе заметно: в неё — по-новому, оказывается, вообще можно мясо не класть!

— То-то, помню, собака не стала колбасу жрать! Ладно…

— …Дальше, у нас идёт всякий инструмент. Ну, всякие там напильники, молотки, кувалды… Мечики, плашки… Свёрла… Наборы инструментов… Тоже, такие Вы у меня брали… Эх, хорошо «идут»! Жалко, что заканчиваются.

А, глаза у меня потихоньку разгорались… Это ж, скока всего «вкусного»! Вот бы, всё это «туда»!

— …Подшипники, вот… Причём, самые тогда ходовые! Начальство всё ныкало, ныкало, да доныкалось — что они и, нафиг никому не нужны стали… А, ведь кто-то такие тогда очень искал! Да и, сейчас подшипники очень хорошо идут. Но, не все, конечно…

Действительно: подшипников — до хренища и, даже, ещё больше! Посмотрел: все в смазке, в заводской ещё упаковке…

— …Это вот, смотрите — письменные принадлежности… Чертёжные готовальни… Плохо их берут. Что в школах, вообще черчению не учат?

— Сейчас всё больше на компьютерах чертят…

У, ты! Логарифмические линейки! Не знаю, правда или нет, но в одном «попаданческом» романе я вычитал, что немецкая логарифмическая линейка «тогда» аж целых двести рублей стоила!

— …Аааа! Понятно! Скоро и, детей будут делать по компьютерам. …Тут, вот — автоматические чернильные ручки. Просто перьевые ручки… Чернила для них и чернильницы… Вы, наверное, не застали, когда такими писали?

— Нет, слава Богу, не застал.

Не застал, конечно — что верно, то верно. Но, у моего дедушки — ещё со стародавних времён, оставалась целая куча таких автоматических ручек и, я немало в детстве с такими практиковался… Чуял, что пригодится — что, ли?! А, совсем недавно, купил на местной барахолке пару таких раритетов с чернилами заодно — у этого же Синдбада Алибабаевича. Ну, что б, попрактиковаться в подделывании почерка Дмитрия Павловича — под которого я в прошлом кошу… Я, кажется, про это уже рассказывал, да?

— Вообще, такое у меня, очень и очень редко кто покупает. Вы были за полгода первый… Зачем Вам, кстати, понадобилась эти ручки? Если, не секрет, конечно…

— Один важный документ подписать, — соврал я, пожав плечами, — важные документы, только такими и подписывают — а у меня, как раз «Паркер» сломался…

— Аааа… Ну, значит, где-нибудь в Москве они спрос бы имели.

Ага. В музее. А, вот в прошлом они спрос будут иметь просто бешенный! И, главное — весят немного, объём занимают небольшой — а стоят дорого. Хорошо!

— …Ну, тут вот, видите — бензиновые зажигалки. Бензин для них, правда, (помните, в бутылочках продавался?) я весь срасходовал… Ну, вылил весь бензин их них в канистру да залил в свою «Ниву».

— Ну и, как? Заводилась, хоть?!

— Сказать по правде — хреново! Не автомобильный там бензин был — пришлось «родным» разбавлять…

Да! С бензином не сё так просто, я давно это знал! Так, же — автомобильный бензин не подойдёт для зажигалок… Может, «туземный» бензин — бензин прямой перегонки подойдёт? …Пока не проверишь, не узнаешь.

Ладно, это всё «поэзия»! Разберёмся. Другое важно: действительно, здесь целая прорва зажигалок! Каких хочешь есть: есть и, очень простенькие на вид — так и, вполне себе шикарные, как карманные — так и, настольные. Последние — настольные зажигалки, как мне известно, вообще спросом в те времена не пользовались…

Ну, это в позднесоветский период они спросом не пользовались! А в конце девятнадцатого века… Особенно, если разрекламировать хорошо — подарив каким-нибудь выдающимся личностям. Льву Толстому, например. Или, он не курил? Ладно, разберёмся…

Я поковырялся в соседнем ящике. И, кремни для зажигалок есть. Отлично!

Идём дальше и попадаем в часовой отдел…

— Будильники советские… Бывает, берут, — продолжал Алибабаевич, — но, плохо… Китай чёртов, цену хорошо сбивает.

— А, кроме будильников есть часы? — спрашиваю.

— Да, полно! Каких только нет: и, наручные, и настольные, и настенные и напольные… Их, то вообще не покупают. У каждого засранца сейчас сотовый! — возмущенно воскликнул хозяин пещеры, — а, часы то неплохие…

Были неплохие… Да, помню. Напоследок советская часовая промышленность раскочегарилась во всю дурь и прилавки магазинов были просто завалены разнообразными часами многочисленных заводов. Интересно, а что с этими заводами сейчас и, главное, что с персоналом этих заводов?

Пошарился в этом «отделе» с полчаса — действительно! Каких часов только нет! Даже, с кукушкой имеются — очень древняя модель, однако. Ну, это она сейчас «древняя»! А, «тогда»… С руками будут отрывать — однозначно!

Пороюсь-ка, я в ящиках ещё немного… Ого! Вещь, которую я первой нарыл — это механические карманные часы на цепочке, изготовленные на челябинском заводе «Молния». Первое, что привлекло моё внимание — тускло-матовый блеск металла, из которого изготовлен корпус этих часов. Тут же возникло желание прикоснуться к ним, открыть крышку и заглянуть внутрь. Кажется, что это — старинная вещь и, в голове возникают различные исторические образы и мысли… И, главное: а, за сколько их можно «толкнуть» там — в девяносто втором году позапрошлого века?!

Их тут много, как говорится — хоть …опой ешь! Всего, с часами несколько десятков ящиков… Алибабаевич просто про интернет-продажи не слыхал. Там их быстро можно было бы коллекционерам продать… Ага. «Быстро» же ты, тем же коллекционерам свои марки да книжки продал!

А тут, что? Наручные часы различных заводов и различных марок… Некоторые просто кучей свалены. Большинство завода «Полёт». Оно и, ясно — этот завод под боком, в Москве находится.

— А, что это, Васильич — на большинстве изделий не по-русски написано? «Мейд ин Ю.С.С.А.»?

— Экспортный вариант. Сюда, почему-то, большинство таких шло. Хрен его знает, почему… Издержки плановой экономики — как Вы говорите!

А, это что? Охренеть-опиз…енеть! Арифмометры «Феликс-М»! Я, то думал — такие только в музеях остались, а здесь они совершенно новые! Сколько их? Да, до фуя! Вот это рояль, так рояль! В «том» времени это, практически — компьютер!

Я призадумался… Здесь часов, конечно, очень много но на всю Россию — «там» не хватит. Пожалуй, обязательно надо в прошлом и, свой часовой завод забацать! Часы это не только приборы, по которым мы время сверяем — но и, производственная и технологическая база для приборостроения, производства тех же арифмометров и, ещё много-много чего… Артиллерийских взрывателей, например. К тому же, часы потребляют ресурсов мало, а стоят много… Часы, в «то» время очень дорого стоили!

Как, такое производство организовать? А, фиг его знает… Вообще, понятия не имею. Знаю только, что в основном там бабы работали. У них движения более точные и они более приспособлены к кропотливому труду… Надо искать специалиста. В СССР было с дюжину часовых заводов, неужели я пару человек не найду? Позвоню-ка, я Джостику. Пускай поищет…

Ещё долго мы с Синбадом Алибабаевичем по складу лазили. Много чего обнаружили — как полезного, так и не очень. Например, кучу деревянных счётов нашли. Тоже — прообраз компьютера…

…Вдруг, у дверей склада раздался металлический лязг спущенных курков и Генша, про которого я совсем забыл, торжествующе заорал:

— Пиф-паф, ты «убит», Саня!

Спец, про которого я, ещё больше забыл, сконфуженно ответил:

— Да, я — пока вас искал, сам уже три раза «застрелился»!

С Васильичем мы по-хорошему договорились. Я буду платить ему десять тысяч в месяц за поддержание порядка, и ведение учёта и контроля на складе, а он позволит мне забирать из «пещеры» всё — что не пользуется спросом за бесплатно и, за половинную «рыночную» цену, того — что спросом пользуется. Естественно, договорились не разглашать — я и, за своих людей поручился…

Собираясь в Нижний — к «племяннику» я капитально затарился. Ну, багажник впереди полностью заняли две двадцатилитровые канистры бензина, пятилитровая канистра моторного масла, инструменты и запчасти. В том числе и, тот — мой знаменитый домкрат от «Волги». Машину, то мне Автопром — из-за своего природного жлобства, неукомплектованную подсунул! Без единого гаечного ключа и, даже без домкрата…

На пассажирские сидения я поставил, как я уже сказал — пять объёмистых чемоданов: один с моими личными шмутками и четыре — с «хабаром».

Первый чемодан был с часами. Пока, на пробу, взял самые простенькие — карманных и наручных поровну. Пару десятков будильников и настенных часов… Ну и пару настенных часов с кукушкой взял.

Второй чемодан был со средствами против вшивости, клопов и тараканов. Я начинаю борьбу со смертностью! Гребешки для вычесывания головных вшей и их гнид, китайские химические «чудо-карандаши», порошки всякие и специальное мыло…

Третий чемодан был с замками. Навесными и врезными. Большую их часть я взял из «пещеры», а меньшую — китайского производства, очень блестящих и привлекательных на вид, купил в оптовке.

Четвёртый чемодан, на половину заполнил перочинными ножами (такая же херня — большую часть взял в «пещере», а меньшую — китайскую, купил). А, на другую половину — столовыми приборами из нержавеющей стали и мельхиора, обнаруженными на складе.

Конечно, качество китайских товаров ещё то… Но, это — проверенная фирма! Сам с ней дело имел, когда с Барыгой крутился.

Ещё, взял коробку перьевых ручек — как автоматических, так и простых… Ну это тех, что в чернильницу макать надо. Чернильниц-непроливайлок и бутылочек с анилиновыми чернилами тоже прихватил пару заводских коробок, удалив бумажные этикетки.

Зажигалок взял сравнительно немного… Надо сперва проверить, будут ли они зажигаться и гореть на «туземном» бензине, или нет.

Взял небольшой, но увесистый мешочек моего «отксеренного» золота. В моём времени я решил его пока больше не продавать, а в прошлом надо попробовать. Подарки моему прадеду — по совместительству «племяннику». В том числе — арифмометр. Пусть заценит и оценит… И, признает меня, как дядю! Подарки для других членов моей семьи — в том числе и уже умерших. Я же был в Америке, правильно?! И, про то, что они умерли не знал…

Ещё одна умная мысль меня осенила… На чём быстрее всего в этом мире деньги делаются? На наркоте, оружие и… Проституции! Ну, наркотой — я в любом случае заниматься не буду… Оружием пока рановато — нет у меня никакого оружия…

Остаётся заниматься проституцией! А, не поздновато, ли?! Мне, конечно — поздновато… А, почему так буквально? Можно ж и, на порнографии двигаться… Ну, а чё? В этом мире — вне зависимости от того какой век на дворе, мужика всегда будет тянуть на водку и на голых баб. Так уж, он — мир то есть и, мужик — тоже, устроены… Голые бабы — это, что? Голые бабы — это порно, если я не ошибаюсь. Порно, в те времена тоже — наверняка было, но какоё? Посмотрим в интернете…

…Ну, ё-моё! Это, ж — полный отстой! Нет, надо срочно просветить предков в этом вопросе! Заодно, может, рождаемость повысится — я ж, этого хотел? Чтоб, населения побольше было! А от чего население увеличивается? От «того самого», чего в СССР не было…

Нашёл в интернете фирму делающую плакаты определённого содержания. Джостик, кстати, хорошо помог — хотя и, крайне удивился моему новому пристрастию. Снимки я выбрал не слишком уж шокирующие — надо потихоньку предков приучать к прекрасному… Просто, почти полностью обнажённые женские тела! Девушки на фото, слегка прикрывали свои наиболее интересные места. Чем-либо… Так даже, ещё больше возбуждает — по крайней мере, меня! Вызову-ка, я Котёночка…

…Итак, продолжим! Моделей не слишком уж, обезжиренных выбирал: читал, что на «кости», вроде, в то время особо падких не было — разве что, некрофилы какие… Ну и, из одежды… Капроновые чулки, наверное можно… Никаких там, бикини — тем более стрингов… Девушки просто прикрываются платочком, полотенцем. Сумочкой… Где там Котёночек!!? Что она так долго в душе делает??! Надо сходить и проверить… Вдруг, она какими непристойностями там занимается… Без меня!?!?

…На чём я остановился? Ах, да… Ещё подбирал, чтоб на руке каждой модели были маленькие ручные женские часики. Я собираюсь торговать ими в прошлом и, это будет хорошая реклама. Да и, весьма эротично выглядит… Для меня, это точно! Где там эта… Котёночек? Может, мне ещё одну секретаршу нанять? Эта, по ходу, не справляется… Или, Медвежонку рабочий день продлить? Вот, сиди теперь и, думай…

…Наконец, с грехом пополам — в буквальном смысле, фото были выбраны и заказаны. Очень оперативно — через неделю, фирма мне эти снимки в количестве трёхсот экземпляров — различных форматов, прислала. Очень качественные снимки… Неее… Дальше смотреть не буду — а, то опять начнётся и, все мои милые зверюшки от меня разбегутся! Просто свернём аккуратно в несколько трубочек, завернём в непромокаемую полиэтиленовую плёнку и возьмём с собой…

Как-то с утра, когда всеми этими делами занимался, позвонил по внутренней связи мистер Адамс:

— Владимир Фёдорович, пришёл Василий Григорьевич и проследовал в свой музей…

— О, хорошо! У меня, как раз к нему одно дело…

Пойду-ка, отдам ему его роман — а, то всё никак не получается заскочить…

Боня стоял в Музее и недоумённо рассматривал новые экспонаты:

— Откуда это?

— Я повесил.

— А у тебя откуда?

— Купил у каких-то мужиков, когда через Приреченские Земли проезжал…

Боня подозрительно прищурился:

— Сейчас так — «Приреченские Земли», не говорят… Вообще, откуда ты это название услыхал?

— От тех мужиков и, услыхал… А, что ты докопался? Плохие экземпляры, что ли?

— Да нет, хорошие…, — Боня взял пистолет в руки, осмотрел со всех сторон и заглянул в ствол, — выглядит — как, почти новый…

— Ну, ты скажешь тоже! Это очень редкий тип куркового пистолета: двуствольный, так называемый — «андерхаммер», фирмы Эштона, — это я уже в инете пробил, оттого такой умный, — вот видишь, курки снизу расположены… Выпускались до тысяча восемьсот сорокового года. Не в каждом музее, такие есть!

Боня понюхал ствол:

— Да из него недавно стреляли, причём чёрным порохом! Что, на это соврёшь?

Вот, чёртов Боня!

— Знать ничего не знаю… Видишь, в стволе дырки? Так, что стрелять из него нельзя… Ну, может, засунули в ствол китайскую петарду! Где ещё в наше время используется чёрный порох? Я без понятия…

Боня по очереди поддержал в руках кистень, топор на длиной ручке — которым Первый из Молодцов пытался меня заколбасить, древний топор одного из трёх мужиков — первыми мне встретившихся в прошлом и, всякую другую мелочь, притащенную мною из прошлого.

— Этими топорами недавно пользовались…

— Может, кого-нибудь зарубить пытались?

— Странно всё это… Что-то, тут не так.

— Вся Солнечная Пустошь — очень странное место, чего же удивляться? Всё тут «не так», забыл, что ли? На вот, кстати, твой роман. Прочитал от корки до корки! Очень интересно, кстати… Когда собираешься опубликовать?

— Да ладно, хорош стебаться!

— Достал ты этим словом! Что, в русском языке других нет? Роман, действительно хорош — в определённом смысле. Читать, его конечно не будут… Тем, кто в сельском хозяйстве ничего не понимает, он неинтересен, потому что — они ничего не понимают в сельском хозяйстве… Те, кто в сельском хозяйстве всё понимает, его читать тем более не будут — потому, что им некогда читать! Они занимаются сельским хозяйством…

Боня расхохотался:

— Ну, спасибо — обнадёжил перспективой! Тебе бы, где-нибудь в хосписе работать… Жмуров, перед зажмуриванием утешать.

— Боня, а вот вправду, без подъё…ки: попади ты в то время… Хотя, нет не в то. Чуть позже — в начало девяностых девятнадцатого века… Смог бы ты всё это провернуть, что в своём романе написал?

— Один, конечно, нет. Если ты читал, то в романе главный герой на пару с Генералом действует. У Генерала власть, крепостные и деньги…

— А, если ты будешь действовать-злодействовать на пару с сыном Генерала?

— С каким, это сыном? Выродилась их фамилия. Последняя — внучка Генерала была, но и она к тому времени уже умерла…

— Да вроде, в народе говорят: у Генерала был внебрачный сын. От одной нижегородской купчихи… Если у Сына Генерала будет власть, деньги и… Вольнонаёмные мужики. Смог ли бы ты, с ним провернуть то — об чём в своём романе, так увлекательно написал? Али, одни только маниловские мечты и, ничего более?

— Да, ты никак погнал, Ваше Благородие!

— Может и, погнал… Лучше гнать, чем быть гонимым! А ты, Боня, всё-таки подумай…

«А, вдруг пригодится? — это я уже про себя подумал, — подумай, подумай на досуге!»

…Осталось только напоследок озадачить работой Лузеров и Громосеку и можно в путь. Работы, в принципе, у них валом! Продолжать обустраивать дом Лузеров, например. Решил сделать им печь — подобие моей, что в Замке мы с Громосекой соорудили, только немного побольше. Я всё же из расчёта на одного себя печь мастырил, а у Лузеров большая семья…

Все, конечно, слышали о знаменитой русской печи, некоторые её даже видели… В кино — особенно в сказках о Емеле. Но не все понимают, что это такое. Некоторые, даже думают, что русская печь — это символ вековой русской отсталости от остального «цивилизованного» мира. Вплоть до Африки…

А вот фиг, вы угадали! Вот, по этой позиции, то — мы как раз и, были впереди Европы всей!

По сути, русская печь была настоящим «кухонным комбайном» в те времена. Отопление избы крестьянина — это только одна из её функций. Русская печь позволяла томить, выпекать, запаривать, сушить, варить и жарить еду в своей прожорливой утробе. Современники русского крестьянина из Западной Европы, знать не знали и, слыхом не слыхивали про большинство из этих способов приготовления пищи! Очень длительное распаривание и томление в сухом жару русской печи делало съедобными — даже, совсем уж несъедобные растительные органики. Практически все природные яды — токсины, попав в такой «реактор», распадаются на безвредные индигриенты! Поставленные в глубину печи продукты долго не портятся — по причине, что никакая бацилла, грибок или плесень в её раскалённой утробе не выживает. В русской печке наши достопочтимые предки мылись и лечились, на ней они спали и… Да, да! Детей на печи делали. Здоровых детей, между прочим! Тех детей, что дошли пешком до самого Тихого океана.

Одна беда — дров жрёт много русская печь! И, площадь обогреваемой поверхности невелика — только для небольшой деревенской избы… Но, ещё в середине двадцатого века энтузиасты — которых на Руси всегда хватало, придумали усовершенствованную русскую печь. Их дело продолжили и, я как-то скопировал в инете — ну, просто охренеть, какую современную конструкцию! Сохранив, по большей части все достоинства старой русской печи, энтузиасты-конструкторы избавили её — по большей части, от недостатков. Так и, просится эта конструкция в конец девятнадцатого века! Если и, есть у ней какие недостатки, так это — чрезмерная сложность для того времени, в котором я планирую сделать её повсеместной на своих землях… И, ещё множество металлических деталей.

Ну, с этим делом поможем… Любая техническая сложность для Громосеки — не сложность, если есть чертежи. Металлические части заказал у Бугра и потом перекинул в прошлое. Бэушного кирпича в Замке и селе пока хватает, огнеупорного немного им тоже — со своего времени натаскал, как и песка. Глина в Солнечногорске имеется в избытке. Что ещё? Ну, вроде всё… Наказал, после доделки печи заниматься постройкой бани и, разборкой домов — что похуже на дрова.

На всякий пожарный, купил у ментов конфискованную двустволку-вертикалку двенадцатого калибра — старую, но исправную. «Отксерил» её через портал и вручил один экземпляр Лузеру — вместе с двумя десятками патронов. Один десяток патронов — синего цвета, перезарядил крупной солью вперемежку с крупными металлическими опилками, другой — красного цвета, оставил заряженным крупной дробью. Научил, как стрелять. Степан, оказывается, побывал на срочной — «на царской службе», как он говорил, поэтому научился стрелять довольно-таки быстро. Подивился, правда «Ижевке» — но, не очень сильно. Похоже, привыкли они — общаясь со мной ко всяким чудесам… Наказал ему стрелять только в «лихих людей», больше ни в кого. И, то: сначала в воздух, только потом — по ногам солью. На поражение дробью — только тогда, когда и «лихие люди» тоже с огнестрелом.

Снабдил Лузера водкой для Громосеки на два месяца, сам пообещал вернуться не позже, чем через месяц и выехал в Нижней для легализации.

…Выехал из Солнечногорска ночью. Во-первых: ночью попрохладней — движок необкатанный, не так греться будет… Во-вторых: чтобы поменьше народу меня и, главное — автомобиль мой видело, пока не легализуюсь…

До Волги — по хорошо накатанной, хотя и сильно местами заросшей дороге старинного трата, доехал без приключений. Скорость держал, где-то на глазок, километров сорок-сорок пять в час. Изредка приходилось открывать-закрывать жалюзи, регулируя температуру двигателя… Ну, это всё фигня. Как только поехал по дороге вдоль Волги, по её ухабам, да колдо…ёб…ёб…ёбинам… Извиняюсь, вырвалось! На ней самой — на колдоёбине, подкинуло… То, сразу же начались дорожные приключения. Ну, конечно, первым делом, скорость пришлось скинуть до — на тот же глазок, до тридцати. Потом, вторым делом — погасла правая фара. Остановился, вылез… Посмотрел — сгорела лампочка. Петрович, козёл старый, китайскую подсунул. Заменил, поехал дальше. Дальше — погасла левая фара… В этот раз дело не в лампочке… А, в чём, же? А, хрен его и Автопрома знает… Не могу понять. Ладно, поехали с одним «глазом»… С одной фарой скорость пришлось ещё больше скинуть.

Сзади, что-то затрещало… Да, что за чёрт?! Выскочила рукоятка «кривого стартера»! Из походного положения в рабочее… Хорошо, что ничего не раздолбила. Дел, то — на пять минут! Ну, или на полчаса…

Едем дальше… Сзади, что-то громко треснуло и затрещало — в этот раз не по детски! На этот раз, мать его Автопрома, за ногу — надолго встал… Изобретатель фуев! Нет, за чё я тридцать тысяч «зелени» отдал?! Давненько меня так жестоко не кидали…

Однако, в чём же дело? …Ага! Не сработала муфта сцепления пружины стартёра, которая отключает его, когда пружина полностью заведена… После чего, пружина выскочила из своего крепления — хорошо, что не лопнула! Понятно. Всё из-за того, что от тряски гайка ослабла и открутилась… На месте не исправлю — сниму стартер и, буду при нужде заводить вручную…

Справедливости ради — Автопром, всё же молодец! Всё снимается и разбирается действительно — легко и быстро, как я и заказывал… Машина, как первый в жизни автомобиль для тех людей, кто до этого никакого автомобиля даже и, в глаза не видел — ну, просто золото!

Пилим потихоньку, мимо спящих убоищных — даже в темноте видно, деревень… Пару раз заблудился, не туда свернув. «Джи-Пи-эСа», то нет! А бывшая со мной карта Нижегородской губернии конца девятнадцатого века — что в Инете нагуглил, очень приблизительная. Заехав в уездный центр — Балахну и, вообще, заблудился: улицы, то не прямые — как я привык и, уличного освещения ни хрена нет, кроме нескольких керосиновых фонарей на «главной площади».

Хорошо ещё, мужик какой-то, выскочив из избы на гудок и рёв двигателя моей «Хрени» и лай своей собаки, не онемел и не убежал, а с перепугу показал направление. Перед самым Нижним, треснуло что-то, уже спереди. Машина рывком встала. Хорошо, что скорость небольшая, а то бы перевернулась… Что за фигня? Ага, переднее левое колесо стоит раком… Болт рулевой тяги лопнул. Сейчас поддомкратим, заменим болт и дальше поедем… Немножко затянулось… Светает уже. Какой-то мужик подъехал на телеге.

— Ну, что варежку раззявил? Автомобиля ни разу не видел?!

Мужик отчаянно тряс бородой…

— Ну, так на! Смотри! А лучше помоги, десять копеек дам…

При волшебном слове «десять копеек» мужик перестал трясти бородой, шустро соскочил с телеги и помог засунуть мне долбанный болт в, не менее долбанное отверстие рулевой тяги… Первым делом, как вернусь «к себе», напишу рекламацию долбанному Автопрому и потребую компенсации за моральный ущерб!

…К Нижнему Новгороду подъехал, когда уже практически рассвело. Светает то, в это время года ещё рано — сегодня, только первое августа по старому стилю.

Сразу в просыпающийся город въезжать не стал: заехав на пригорочек — постоял, посмотрел, понаблюдал в прихваченный бинокль… Полюбовался! Ну, особенно то, «любоваться», конечно, было нечем… Родимый мой город, даже издали, не произвёл на меня благоприятного впечатления — скорей, наоборот. Дааа… Тут, надо работать и, работать!

Сверился: по ходу, подъехал именно туда — куда и, планировал подъехать по карте. Самая окраина Нижнего Новгорода, перекрёсток дороги идущей вдоль Волги — откуда я и, приехал и старинного Южного почтового тракта. Где-то здесь, если карта не врёт, должен быть постоялый двор — первая цель моего путешествия. Надо же было где-то остановиться — чтоб некоторое время пожить, отдышаться, оглядеться да прислушаться! Нельзя же, вот так — с места галопом и, к «племяннику: „Здравствуйте, я ваш дядя из Америки!“

Подъехал… Это, я очень удачно подъехал! На воротах Постоялого Двора висит плакат с надписью: „Продаётся“. Постоял, подумал… Мне, однозначно, кроме самой Солнечной Пустоши и Солнечногорска, какой-то „опорный пункт“ для прогрессорства в Нижнем Новгороде потребуется… И, не только в нём, я чувствую!

Я окинул, практически уже, хозяйским взглядом окрестности: неплохой участок, по любому! Очень неплохой… За непосредственно Постоялым Двором находился обширный, как стол ровный — но, заросший кустарником и молодой порослью деревьев пустырь, довольно впечатляющих размеров. Прикинул: не только само СТО влезет, но и со временем — автозаправка, гостиничный комплекс, автодром… Ещё, много чего „влезет“ полезного, если с умом подойти.

Однако, не буду торопится — надо сначала хорошенько „здесь“ освоиться, всё конкретно разнюхать, да обдумать как следует… Спешка нужна при диарее и при ловле насекомых-паразитов — но, никак ни при прогрессорстве!

Подъехал поближе, побибикал. Автопром — молодец! Снабдил „Хренни“ не резиновой „грушей“ или колокольчиком каким — как у первых автомобилей, а настоящим электрическим сигналом, — от „Москвича“ или „Запора“, точно не понял… Или, они взаимозаменяемые? Нет, не помню…

Лезет в голову всякая ерунда… Волнуюсь, что ли? Правда, гудок сигналит, только когда работает движок. Но, громко сигналит — грех жаловаться! На крыльцо, через очень короткое время, выскочила целая толпа народу в не совсем полном одеянии.

Первым выскочил благообразный бородатый мужик — лет за пятьдесят, в смешных исподних штанах с завязками. С ним двое, видать — сыновей. Один лет за двадцать, в накинутой на плечи наспех студенческой тужурке и, второй — лет шестнадцати, по ходу, гимназист… Мужик в исподнем держал в руках ещё и, древнее на вид пистонное ружьё. Все трое зависли, разинув рты…

— Извините, пожалуйста, если я вас напугал! — приглушив двигатель, выкрикнул я, — просто я долго ехал и, очень устал и проголодался… Могу ли я у вас остановиться? Ведь это постоялый двор, я не ошибаюсь?

Пока разновозрастные мужики на крыльце меж собой переглядывались, туда же на крыльцо, из дома выскочили две наспех одетые женщины. Старшей — около сорока, сорока пяти. Наверное, это жена хозяина… Ну, того — который в исподнем и с древней ружбайкой. Младшая — девица, лет двадцати. Довольно таки — ничего, девица! Кто такая сразу — с ходу, не разберёшь… Может, родственница, может из прислуги, но не дочь — это точно!

— Карпуша, кто это? — сразу же взяла инициативу в свои руки старшая из женщин.

Пока „Карпуша“, наверное, от имени Поликарп, собирался с мыслями, я ответил:

— Извините, если я Вас разбудил, хозяйка! Но, я просто путник и, если можно, хотел бы найти у вас пристанище, еду и кров…, — это, то откуда? Из „Королевы Марго“, что ли?

— Что-что??? — чуть ли, не хором.

Блин, надоело! Побрутальней надо! Ты же — дворянин, помещик, чёрт тебя дери!

— Комната для меня и конюшня для моего моторного экипажа!!! — рявкнул я, а-ля мушкетёр Портос, — у вас найдётся? Или, прикажите мне другой постоялый двор поискать?!

Хозяйка среагировала мгновенно:

— Карпуша! Ты что встал, как вкопанный? Окаменел, что ли? Постоялец к нам!

Вообще-то, женщины быстрее нас соображают в том, что касается денег…

— Конечно, найдётся-с! И, комната-с и …Конюшня-с! — улыбаясь на все свои тридцать два, на удивление целые для его возраста и его эпохи, ответил Карпуша, — добро пожаловать! Позавтракать не соизволите-с?

— Не откажусь!

В реале, жрать хочу — аж¸ хохочу… Натряс аппетит, по ходу, на этой „табуретке“!

— Что изволите позавтракать? — чуть ли, не встав на цыпочки, спросила хозяйка, — что господину приготовить?

— Что Вы самое вкусное готовите — вот то и, готовьте…

Хозяйка, с места с пробуксовкой, рванула на кухню. За ней вприпрыжку убежала девица.

Остались мы с хозяином и его сыновьями с глазу на глаз.

— А, Вы… Извините…

— Дмитрий Павлович…

— А Вы, Дмитрий Павлович, к нам надолго-с? — заглядывая мне в глаза, заискивающе спросил Карп.

— Может, на месяц, может надольше…, — „не поверишь, навсегда!“ — чуть, блин, не вырвалось…, — Вас, как по-батюшке? Поликарп…

— Матвеевич.

— Сколько с меня за проживание и, за… Ну и, за всё остальное, Поликарп Матвеевич?

— Двадцать рублей-с в месяц при полном пансионе-с…, — озвучил цену Карп и напряжёно замолчал, ожидая моей реакции.

Она, реакция, не замедлила:

— Пойдёт. Вот деньги за месяц вперёд…

При этих словах, Поликарп — аж, перестал дышать от счастья, как мне показалось… Чё, за фигня, интересно?

Первым делом надо поставить мою „моторную телегу“ куда-нибудь, туда — где от неё ничего не открутят и из неё ничего не утащат… Ну, конюшен здесь было валом и, все — кроме одной, пустые. Выбрал, с помощью самого Карпа и двух его сыновей, во все глаза таращихся на „заморскую“ диковинку, самую на вид прочную, с самыми крепкими воротами. Загнал „Хренни“ вовнутрь, закрыл ворота и повесил на них свой самый большой навесной замок. Проушины, правда, не подошли — так я это дело заранее предусмотрел и взял с собой свои. С помощью своего же инструмента, заменил проушины минут за пятнадцать. Поликарп с сыновьями всё время были при мне и изумлённо глазели, поразевав рты… Особенно неизгладимое впечатление на них произвёл мой шуруповёрт на аккумуляторах.

Самым смелым, как обычно, оказался самый младший:

— Господин, а как ваш экипаж без лошадей ездит?

— Как зовут то, тебя, Малыш?

— Гавриил…

— А как паровоз без лошадей ездит? Вот и, тут — точно такая же фигня, Малыш… Всё тоже самое! Только паровоз ездит на угле или дровах, а автомобиль на бензине…

У старшего сына Карпа, тоже были вопросы. Прежде чем их мне задать, он сам протянул мне ладонь для пожатия, представившись:

— Антон. Студент Казанского… На бензине, говорите, Дмитрий Павлович? Это тот, что в аптеках продают?

В ответ я прочёл ему небольшую лекцию об октановых числах, в свою очередь спросив у него:

— На кого учитесь, Антон?

— Хотел в железнодорожный, но не взяли… На химика пришлось — туда только вакансии были.

Судя по всему, он был не в восторге от свей будущей профессии.

— А, понимаю… Железнодорожные инженеры очень большие деньги получают, вот Вы туда и, щемились…

— Что?

— Извините! Недавно из Америки приехал вот, всё их словечки и выскакивают… Видите ли, железные дороги — это вчерашний день. Надо смотреть в будущее, а будущее — это автомобили. Займитесь вплотную переработкой нефти и, со временем столько денег будете зашибать, что инженеры-железнодорожники будут к Вам в швейцары наниматься!

— Ну, Вы и, скажете такое, тоже! — не поверил Студент.

— Конечно, скажу! — настаивал я, — в Америке, откуда я приехал, из-за развития автомобильного транспорта уже произошло сокращение железнодорожной сети…

Это я лет на тридцать опередил события. А, пусть попробуют проверят! Интернета ещё нет и, не скоро будет — в Википедию не заглянешь… Для меня же очень важно было с первых часов здешнего пребывания заполучить себе единомышленников и помощников. Ибо, сам я всё не потяну…

Поставив, наконец, „Хренни“ в гараж… То, бишь — в конюшню, я прошёл в предложенную мне комнату, сопровождаемый всей троицей, тащившими мои вещи. Ну, ни чё, так номерок! Не пятизвёздочный, конечно…

— Клопы есть? — спрашиваю, глядя на подозрительные пятнышки на потолке.

В ответ Карпуша честно развёл руками:

— А, куда же без них-с? Но, правда, поменьше, чем у других, так, как у нас постояльцев мало бывает-с…

— Что, правда, мало постояльцев? — то-то гляжу, они передо мной так лебезят…

— Да, как построили проклятую „чугунку“, совсем мало стали этой дорогой ездить-с… А, раз не ездят, то откуда постояльцы возьмутся? — степенно разъяснил Карп, — постоялец наш, всё норовит-с поближе к Ярмарке поселиться! А мы несколько в стороне-с…

— Клоп, значит, ныне голодает…

— Клоп не голодает, он к хозяевам перебрался! — прыснул со смеху Малыш. Его отец, с кислой мордой, почесался.

— Ничего их, проклятых, не берёт-с…

Пора закидывать первую удочку:

— Ну, прям так уж и, ничего! Есть у меня одно „американское“ средство…, — к тому времени я уже в своём номере раскладывал вещи, собираясь переодеваться, а перед этим умыться, — вот, возьмите. Это „волшебный карандаш“. Проведите им вечером вдоль плинтусов пола и все ваши клопы, тараканы и прочая нечисть, той же сдохнет или убежит…

И я, с торжественным видом вручил Карпу китайский „карандаш“ — средство от насекомых.

— Не может быть! — не поверил Карп.

— А, Вы попробуйте! Скажите своей прислуге, пусть обработает вечером мою комнату и вашу… Если хватит — то и, кухню можно. От тараканов. А, утром поговорим.

— Хорошо-с… Сколько я Вам буду должен? — хозяин Постоялого Двора несколько погрустнел.

— На первый раз бесплатно. Ну, а дальше — посмотрим, что законы рынка скажут…

— Что? Ааа… Торговать ими будете-с… Если карандаш и, вправду „волшебный“ — то спрос будет-с, слово даю!

У Карпа вмиг поменялось настроение!

Где бы у них тут умыться? В комнате санузла не видно… Ага! Из-под кровати „ночная ваза“ — горшок, то бишь, торчит… Однако, куда я попал?!?!

— Уважаемый, мне бы умыться с дороги…

— Сию минуту-с! — в момент отозвался Карп и заорал в открытую дверь, — Глафира! Глаша! Где тебя носит!

Прискакала девица. Та самая девица! А ничего так, девица…

— Господин желает умыться, — озадачил её Карп, — давай, чтоб одна нога здесь…

— Бегу, бегу…, — девица исчезла, нарисовав после себя сквозняк.

— Родственница моя, приходится кормить-с…, — вздохнул Карп, — ну, что? Пойдём дети, не будем мешать господину.

Давно было пора! Пока разделся до исподнего, прискакала Глафира с тазиком. Женщина постарше — жена Карпа, принесла вслед за ней кувшин тёплой воды, расписное мохнатое полотенце, знававшее лучшие времена, но чистое и, тут же удалилась… Ну, блин! Ну, ващё… Это, что?! Так ПОСТОЯННО(!!!) будет?!

Глафира, слегка офигевшая от вида моего нижнего белья — я не стал напрягаться с освоением ношения местного исподнего и щеголял в обыкновенных семейниках, по-модному — боксерах, и футболке. Правда, всё это однотонное — не цветастое, как зачастую в моём времени… Вот разговоров, то на кухне будет! На месяц, если не больше! Глафира поливала мне из кувшина, я умывался и брился, склонившись над тазиком. Потом она подала мне полотенце… Неужели, так придётся каждый день? Нет, надо что-то предпринять!

Когда закончил, девица не уходила, стояла возле меня и чего-то ждала… Догадавшись, я сунул ей три копейки и, она с довольной мордашкой убежала.

Спустившись на завтрак на первый этаж, я обнаружил, что здесь появились посетители. За одним столом сидело трое крестьян и что-то сосредоточенно кушали — только деревянные ложки в воздухе мелькали…

Карп встретил меня у самого лучшего столика, по ходу. На почетном месте, у окна… Пока я завтракал, он прислуживал мне лично, заодно жалуясь на свою нелёгкую жизнь:

— Вот видите-с? За всё утро только трое посетителей, а из постояльцев только Вы один! По весне последнего полового рассчитал-с…

Кажется, „половой“ это у них в трактирах да в кабаках — что-то под вид официанта…

— … Теперь, вот-с приходится самому мужиков-с обслуживать!

По всему виду Карпа было видно, что самому „обслуживать мужиков“ ему было в падлу…

— …Никто, кроме мужиков к нам и, не захаживает-с… Да и, те — только когда по делам в город едут-с… Ну, на рынке торговать, или ещё что-с. Осенью, конечно, многолюдней бывает-с — много мужиков на зиму в город из деревень на заработки наезжают-с…

По ходу, Карп со своим Постоялым Двором, реально в пролёте. Это мне на руку!

— …Редко, какой образованный человек заедет-с! И, поговорить не с кем-с — одно сиволапое мужичьё…

Вот, оно что! Дефицит общения Карпушу дрючит. Начитанный, стало быть… Ну, значит — скентуемся, однозначно!

Завтрак был вполне съедобен. На первое, по-моему, мясные щи, на второе какая-то каша — тоже с мясом. Довольно вкусно, но вкус насколько непривычен. Ну и, заветный шкалик. Что они тут пьют, интересно, в девятнадцатом веке? Выпил рюмашечку — другую…

…Водка, кстати — так себе. Типа китайской, в „лихих девяностых“. Разочаровался я в этом вопросе в предках…

— А, с мужиков какая прибыль-с? — продолжал жаловаться на жизнь Карп, — а, у меня двое сыновей… Один студент, второй гимназист. И каждому за учение надо платить, чтоб в люди вышли, а откуда столько денег взять-с?

По ходу, он ищет лоха, которому можно слить этот Постоялый Двор и, я — по приметам, под этого лоха подхожу…. Но, стиль маркетинга! Будет так ныть и, последние посетители от него разбегутся…

— Если Вы, уважаемый Поликарп Матвеевич, намереваетесь продать мне свой постоялый двор — то, у Вас весьма странные методы рекламы! Счас я Вам расскажу, как надо залежалый товар пиарить…

К тому времени меня от „шкалика“ слегка вштырило и, я прочитал Поликарпу Матвеевичу стишок „Про то, как старик корову продавал“. Ну, из одноимённого мультфильма, который я знал наизусть с детства, закончив словами:

— „…Такая корова нужна самому!“

Народ вокруг, а буквально только, что прибыло ещё с пяток посетителей — эти из городских работяг, по ходу, прямо таки лёг со смеху… Подождав, когда народ проржётся, я негромко обнадёжил Карпа:

— У меня есть план приобрести в Нижнем Новгороде недвижимость под свою резиденцию и бизнес… Так что, над вашим предложением я подумаю, Поликарп Матвеевич! Давайте попозже — через пару недель поговорим об этом. Пока что, я просто хочу осмотреться в вашем городе…

Позавтракав, я предупредил хозяев, что буду обедать в два часа дня и, отправился спать… Кстати, „ночной вазой“ пользоваться по прямому назначению я — с самого начала, категорически отказался и посещал простой сортир для мужиков — со всеми его „удобствами“, вызвав этим неподдельное изумление Карпа.

…Выспавшись, я плотно пообедал и отправился ремонтировать свою „Хрень“. Оба сына Карпа, а позже и он сам, присоединились ко мне. Первым делом посмотрел, что за херня с левой фарой… Ерунда, проводок был смонтирован в неудачном месте и просто оторвался, не вызвав — к счастью, короткого замыкания. Возможно, Автопром Петрович тут ни при чём — это мы с Громосекой при сборке накосячили.

Теперь „стартер“… Дааа! Сам я пружину на место не поставлю. Нет никакой приспособы для этого, а просто руками… Нет, не получится! Я не настолько мастеровит. А, вот Громосека смог бы… Больше чем уверен в этом.

Ладно, буду пока заводить так — вручную, а стартер отвезу обратно в своё время и отдам ремонтировать Автопрому — если и, Громосека не починит… Заодно, отдам ему список косяков — пусть в следующих экземплярах этой модели, учтёт их и исправит. Посмотрел, что с рулевой тягой… Болт на ней, надо бы сделать помощнее! Пока придётся так ездить. Ну и, ещё несколько мелких неисправностей обнаружил и устранил. В целом же, первый в истории, если не мира — то России, уж точно, автопробег[18] прошёл удачно! Бензина, вот только спалил что-то многовато… Дольём из одной канистры в бензобак. Ну, бензина ещё валом! Но, всё равно надо экономить и одну канистру здесь — на постоялом дворе оставить, когда обратно в Солнечногорск поеду. Так, сказать — неприкосновенный запас, на всякий случай. Ещё, надо будет — не забыть, „туземный“ бензин попробовать использовать — как для моего авто, так и для зажигалок…

Пока всё это делал, беседовал с Поликарпом и его сыновьями. Постоялый Двор после обеда, вообще опустел и, они пришли пообщаться со мной. Я, не умолкая, рассказывал им про устройство, технические характеристики, отвечал на их вопросы… Вопросов было много! Большинство, правда, было донельзя тупые…

Потихоньку, помаленьку припахивал „аборигенов“ — прося их, то одно подержать, то другое подать, то третье покрутить. Показал им, как заводить „Хренни“ — по несколько раз те попробовали… Глаза у обоих сыновей Карпа потихоньку разгорались. В конце концов, завёл „Хренни“ и покатал их всех троих, дав несколько кругов вокруг постоялого двора. Сыновьям — даже, дал немного порулить, после чего обрёл в них своих ярых приверженцев. Сам, Поликарп — хотя и, явно заинтересовался „заморской“ диковинкой, но всё равно был спокоен, рассудителен и скептичен:

— А сколько-с такой моторный экипаж, к примеру, будет стоить-с?

— Этот — вообще цены не имеет. Потому, что он мой!

— Вы, что? Сами „это“ придумали? — перебил отца Малыш, смотря на меня горящими от восхищения глазами, — а сделал кто? Тоже, сами?!

— Ну, не совсем я сам. Я придумал общую концепцию, остальное придумали и сделали другие люди…, — не соврал я.

Карп посмотрел на своего сына так, словно раздумывая — дать тому подзатыльник или нет. Не дал…

— Насчёт же вашего вопроса, уважаемый Поликарп Матвеевич, отвечу… Что, да! Первые экземпляры очень дорогие будут! Автомобиль, подобный этому — я думаю, первое время будет стоять тысяч двадцать. Ну, а потом — лет через десять-двадцать, всякий человек с некоторым достатком будет иметь возможность купить автомобиль… Если и, не ваши дети — то внуки точно, будут ездить на службу или работу на собственных автомобилях…

— Ну, а зачем-с, ведь лошади же есть? Нет, я понимаю молодёжь, — он покосился на своих двух отпрысков, — она, всё к диковинкам-с тянется! Им лишь бы, чтоб трещало, сверкало и гремело-с. Ну, а в практическом смысле? Чем, мне интересно, ваш автомобиль-с лучше моей лошади?

— Насчёт молодёжи, Вы, конечно правы… Но и, практического смысла в автомобилях тоже, хоть отбавляй!

Видел я лошадь Карпа — так по мне, не только автомобиль — но и, любой самый завалящий велосипед лучше неё! Как будто прочитав мои мысли, Карп уточнил свой вопрос:

— Чем таким-с лучше, чтоб я вместо новой лошади, позарился на ваш тарахтящий моторный экипаж-с?!

— Счас я Вам объясню, Поликарп Матвеевич! Вот, к примеру, с лошадью мороки столько… Хотя бы в том, что работает она или стоит месяц или год — всё равно её кормить надо. Да к тому же, ухаживать за ней надо, выгуливать и прочее… Это значит — человека для этого надо держать, а того тоже кормить надо! А жрёт иной человек, иногда, не меньше лошади.

Сыновья Поликарпа прыснули со смеху.

— Сами же знаете, что я Вам рассказываю! Машину, же… Вон, поставил я её в гараж и стоит она — кушать не просит. И, месяц так будет стоять и, год или ещё больше. А, как мне приспичит куда ехать, я вышел — „бжиик“, завёл, сел и поехал! Удобно, или нет?!

— Зачем же двадцать тысяч платить, чтоб она „год или больше“, в конюшне стояла? — тупил Карп.

Тьфу, ты!

— Ну, это я так — для примера…

— Лошадь надо года два выращивать, чтоб на ней ездить, а если она — к примеру, ногу сломает, то что? Прирезать её, да шкуру снять — больше от неё пользы нет… А, если у автомобиля колесо сломается — не беда, — я постучал ладонью по запаске на крышке багажника, — поставил запасное и поехал дальше.

Поликарп не унимался, продолжая со мной спорить, приводя вообще дикие — на мой взгляд, аргументы. Студент, тоже: нет, нет — да и, иронически похмыкивал — рассказывай, мол! Короче, из всей троицы мне безоговорочно верил только Малыш.

— Хорошо, если не верите мне своими ушами — может, поверите своими собственными же глазами…

Текущий и внеплановый ремонт „Хрени“ был окончен, поэтому я пригласил в свой номер собеседников и — как я надеялся, будущих партнёров:

— Пройдёмте ко мне, Поликарп Матвеевич и вы — Гаврила и Антон, я Вам там некоторые фотографии покажу, что в Америке сделал.

Давно уже заметил — если хочешь в чём-то убедить соотечественника, приведи ему в пример иностранца! Никогда мне эта наша национальная черта характера не нравилась, но сейчас она должна была пойти на пользу…

Всей компанией мы проследовали в мои апартаменты. Дело шло к вечеру и, поэтому вскоре туда же подошла Глаша — с целью опробовать подаренный мной Карпу „чудо-карандаш“. Заодно, показал ей, как это делается. Глафира не ушла после этого, а осталась тоже — посмотреть на „Америку“… Чуть позже подошла жена Карпа, которую звали Антонина Васильевна и, которая оказалась очень приятной в общении женщиной… Ну, почти, как миссис Адамс. Есть у них, что-то схожее… Что-то профессиональное, что ли? Не могу понять…

Как известно, только неопытные и, чересчур доверчивые девушки верят своим ушам. Серьёзные же, взрослые мужчины — а, именно такие в этом времени рулят, всё больше своим глазам доверяют… Зная это, я — готовясь к поездке „сюда“, приготовил несколько фотоальбомов всевозможно содержания… Я ж, не только плакатами эротического содержания занимался — как можно подумать!

Вот сейчас я и, продемонстрировал этому благородному семейству фотоальбом автомобильного направления, назначение которого убедить любого — даже самого упёртого скептика, в перспективе автомобильного бизнеса. Правда, большинство фотографий двадцатых годов двадцатого века — когда в Нью-Йорке образовались на улицах первые в мире автомобильные пробки… Так, мы ж про то не скажем никому, ведь верно?!

— …А, вот это, обратите внимание, — демонстрируя соответствующую фотографию, сказал я, поглядывая искоса на Карпа, — это здание автосервиса. Здесь автомобили, поступившие с завода, проходят предпродажную подготовку… Здесь гостиница, „Отель“ по-ихнему — где приехавшие покупать автомобиль, или просто проезжающие мимо, могут остановиться… Это ресторан при отеле… Это зал, где выставлены автомобили для продажи. Обратите внимание, сколько покупателей…

— И, бабы есть! — взвизгнула Глафира.

— А, как же! В Америке много женщин, имеющих автомобили и сами их водящих… Сам был знаком с одной… Вот, кстати, мы с ней у моей „Хренни“.

На снимке был я — ваш покорный слуга и моя Американкам — Дженни, на которой я чуть было не женился в Америке. Конечно, пришлось над этим фото „немного“ поработать… Очень качественный монтаж, кстати, получился. В этом деле я очень продвинулся!

— Одежда, у неё весьма фривольна, — заметила Антонина Васильевна и недовольно посмотрела на сыновей, таращащих вовсю глаза не столько на „Хренни“, сколько на Дженни…

Чего там „фривольного“? Ну, простая юбка — даже, ниже колен… Ох и, тёмный народ здесь! Хапну я ними горя, чую…

— В вашей одежде неудобно автомобилем управлять — длинная и широкая юбка мешается. Так, что это такая новая мода будет! Скоро. Ваши снохи, именно так одеваться будут… Ну, если не снохи, так внучки.

— Костлявая, какая-то, — добавила Глаша, с соответствующей интонацией.

Бабы, они в любой ситуации и, в любом времени, остаются бабами… Дай им только других баб опарафинить!

— …Это станция технического обслуживания при том же автосервисе… Здесь автомобили ремонтируются…, — наконец-то, глазки и, у Поликарпа потихоньку разгораться начинают! — это автошкола, где обучаются водить автомобиль и учат специальные правила — как надо правильно ездить. После того, как выучатся — получают специальный документ, разрешающий вождение автомобилей… Без него на автомобиле ездить нельзя — полиция, специально строго следит!

— Вот это правильно-с! В любом-с деле порядок и строгость надобны!

— Ага… Вот, видите: не „уследили“ и, вот что получилось! Это, называется „автомобильная пробка“… Бывает, по несколько часов в них стоят!

— Вы, считаете, такое-с будет и, у нас? — спросил, одновременно с надеждой и сомнением в голосе, Поликарп, — столько много… Автомобилей?!

— Я уверен! Лет через десять — пятнадцать и, у нас такое будет…, — ну, это я по крупному соврал: первые автомобильные пробки у нас, в России появятся только в девяностые. И, то — только в Москве…, — и, тот — кто этим бизнесом…

— Чем?

— Извините! Опять американские словечки… Делом. Так вот: кто первый этим делом займётся — тот и, съест все сливки! Остальные, будут подбирать после них объедки.

— Так, Вы значит, займётесь этим „делом“? — спросил Поликарп, всем своим видом показывая своё желания напроситься мне в компаньоны по поеданию „сливок“…

Судя по виду его сыновей — они готовы и, не есть „сливки“ — им, лишь бы рядом постоять!

Я подумал ну, а что? Я же уже решил любой ценой приобрести этот Постоялый Двор. Место, как на заказ — очень для меня удобное.

Во, первых: по дороге из Солнечной Пустоши — не надо в Нижний лишний раз заезжать, глаза людям мозолить.

Во, вторых: место не слишком удалённое от Нижнего — но и, не в самом нём. „На отшибе“ — как говорится! И, это очень хорошо — не слишком докучать будут нежеланные свидетели.

В, третьих: практически готовый комплекс зданий — ничего строить пока не надо. Конечно, не новых и, по большей части деревянных зданий — но, на первое время сойдёт! За день я хорошо всё рассмотрел, уже прикинул хрен к носу — где и, что у меня расположится. Получается, на первое время — ну, просто здорово! А, там — дальше, дальше — видно будет… Дожить ещё надо!

Можно, конечно — как сначала и, намеревался, просто тупо взять и купить весь этот Постоялый Двор… Уверен даже, что применив некоторые психологические „штучки-дрючки“ от Мозгаклюя, недорого купить получится. Но, это ж, потом — ищи-свищи персонал! Да, ещё не сразу и, найдёшь… Да, ещё — если и, найдёшь, да не тот… Когда всё это утрясётся, наладится да притрётся — одному Аллаху ведомо! А, самое главное — от чего настроение убиваться начинает, как только подумаю: это ж, самому придётся здесь безвылазно сидеть — пока стаканиться всё это будет…

А тут всё готово: небольшой, но сплоченный коллектив! Мало будет — ещё можно нанять! Когда есть костяк, это не так геморрно. Ну а, по тому, в каком состоянию Постоялый Двор сейчас находится — сразу можно определить, что за люди им владеют… Постоялый двор — хотя и медленно, но верно ветшает и хилеет, но содержится в полном порядке! Всюду чисто и убрано… Даже, в нужнике для мужиков. Мужская часть этой семейки, только сегодня на меня отвлеклась — а так, видно, пашет и пашет… А женщины и, сегодня отвлеклись только вечером — а, вот после обеда я своими глазами видел, как они пол в зале — где кушают, скребли…

Одно, конечно, хреново — что родственники… Больше вероятности, что договорятся и начнут наё…ывать. Да, нет! Пустое… И, совсем незнакомые между собой люди — довольно часто, сговариваются и творят всяческие безобразия!

По общению, нынешние владельцы Постоялого Двора, тоже производят довольно благоприятное впечатления. Умные — это точно… Особенно, Студент. Говорит мало, но всегда по делу, больше слушает… Как бы в революционеры не подался! В общем — сделаю им деловое предложение — но, только попозже, когда официально легализуюсь.

— Да! Хочу я заняться производством и продажей автомобилей в России, — ответил я Поликарпу, — за тем и, из Америки приехал! Но, вначале — как и, говорил, осмотреться надо… С местными порядками ознакомиться, с начальством подружиться.

— С начальством-с, Вам обязательно надо подружиться! — подтвердил Карп, проницательно на меня глядя, как бы сомневаясь — потяну ли, — иначе, никакого „дела-с“ не получится…

Поговорили ещё о том, о сём и, Карп с честным семейством потянулись на выход.

— Хорошо-с! Если что, рассчитывайте на нас, Дмитрий Павлович…, — сказал тот на прощанье.

Потом, спохватившись — уже почти в дверях, спросил:

— Как Вас, кстати, зовут-с? Полностью? Может, не помню-с, но кажется, Вы нам полным именем и сословием не представились?

— Полным именем и сословием? Извольте: статский советник Стерлихов Дмитрий Павлович…

Произнесённое, произвело эффект разорвавшейся на Новой Земле „Кузькиной Матери“! Вся семейка зависла в ступоре… Кажись, они знали непутёвого дядю моего прадедушки. Нет… Ну я и, баран! Определённо, баран! Он же, по любому в Солнечногорск должен был по этой дороге — через этот Постоялый Двор ездить… А, память у людей этого времени очень хорошая — да у Карпа ещё и, профессиональная! Вот, это я влетел!

Ну и, что делать? Делай же, хоть что-нибудь — а, то погорим, на хер! Главное, не ссать и делать морду кирпичом:

— Я думал, Вы меня помните, поэтому и, не представился полностью… Да кстати, Карп Матвеевич… Припоминаю, я Вам денег немного должен? Сколько, не подскажите?

— Двести сорок пять рублей, семьдесят копеек-с…

Однако, порезвился тут мой „реципиент“!

— Всего, лишь?! А, не больше? …Вот, возьмите пятьсот рублей — проценты с долга и за моральные издержки!

— „Издержки“? Чего-с, извиняюсь, издержки?!

— Опять, Вы уж — пардон, американизмы…

Насчёт долга — я попал в точку! Меня сразу же „узнали“:

— Ааа… А, я то думаю, откуда мне ваше лицо знакомо… Так Вы, Дмитрий Павлович, значит не пропали-с бесследно, а в Америку уехали-с…

— Да, уехал! Подвернулась оказия съездить — ума там набраться, деньжат подзаработать да поднакопить… Здесь то, мои дела — вообще плохи были. Хоть, в петлю лезь!

— Так, так, так. Так-с… А, что ж, в свой родной дом сразу не поехали-с, а у нас остановились?

Достал этот следователь! Послал бы его, но у меня на него виды-с… Тьфу ты, блин! Да и, свою „легенду“ проверить надо. Если, что — отсюда ноги делать легче, чем из города.

— Ну, это не уже мой дом, а моего старшего брата… Что ему докучать? Пусть со своей семьёй живёт, а я один, как-нибудь перебьюсь… В гости же, к нему завтра с утра поеду. Как он там? Поди и, внуки уже есть у моего брата… Не слыхали? Не женился ещё племяш мой, Прокопий?

В ответ все находящиеся в комнате ожидаемо истово закрестились…

— Что, такое? — с деланной тревогой спросил я, — никак, случилось что?!

Я то, уже всё знал… Неприятно, конечно, лицемерить — особенно, когда дело касается смерти собственных родственников…

— Умер-с же, ваш брат — Максим Павлович… Со всем семейством умер-с…, — траурно сообщил Карп, — с жёнушкой, да детишками… Упокой Господи их невинные православные души…

У меня ёкнуло и замерло сердце: как, это так — „со всем семейством“ умер? А, как же мой прадед — он же мой „племянник“?! Он, тоже?!

— …Один только Прокопий — племянник Ваш, божьим благоговением в живых остался…, — продолжил тот.

Тьфу, ты блин! Отлегло от сердца…

— Как, это „умер“?! …Отчего они умерли?

— Холера у нас была, много народу сгинуло-с… Чуть бунта не случилось… Народ, то кричал, что доктора специально народ травят. Губернатор войска ввёл, даже обещал-с бунтовщиков на площади вешать! Только, так-с — ещё и, от бунта-с, едва убереглись…

Ну, про это я знаю, читал. Я сделал крайне траурную мину:

— Пожалуйста, оставьте меня одного…

Цинично конечно, но хороший способ остаться одному и подвести итоги.

Оставшись один, я подвёл предварительные итоги: кажись, срастается! Один уже меня признал. Есть же пословица, перефразируя которую, можно сказать: „У реального пацана, куда ни кинь — повсюду близкие родственники. Лох же конкретный, он — всегда круглый сирота!“.

Где-то часа два мне не мешали и, я предавался, лежа на кровати, мыслям и планам. Пока всё идёт своим чередом — как надо…

Наконец, постучала Глаша и пригласила на ужин. Умывшись, опять же с её помощью, я спустился вниз. Народу прибавилось — где-то, уже человек пятнадцать было. В основном, как я понял — это были мужики с Приреченских Земель, бывшие по каким-то делам в городе и, теперь возвращающиеся домой в свои деревни.

Невольно подслушанные разговоры были — ну, просто калькой с разговоров тех мужиков, первыми встретившимися мне в моём Замке, в Солнечногорске… Сплошная безнадёга! Но, правда, один — то ли рассказ, то ли такой местный прообраз анекдота, мне понравился:

— …Ну, отвели, значится Ваньку с Манькой на первую ночь — как положено, в баню, — рассказывал то ли анекдот, то ли случай из реальной жизни, один из посетителей, — а, дружки вокруг бани собрались и орут: „Ну, чё? Вдул? Ну, чё, вдул?“ Решил Ванька выйти и разогнать своих дружбанов — да по темну, да со злости об притолоку лбом до крови ударился… Выходит из бани, а голова его вся кровищей залита… Дружбаны увидали это дело и притихли, что мол, за беда?! А, самый пьяный, возьми да спроси: „Ты чё, ду-ррр-ак, „туда“ головой полез?!“

Гомерический хохот… Поржал над народным юмором и, я.

На ужин была рыбка, приготовленная каким-то неизвестным мне способом… Ну, до чего же хороша! От предложенного мне „шкалика“ я отказался — ссылаясь, на то, что „мне с утра за руль“. Прислуживающий мне лично Карп выразил мимикой, скорее, по привычке неудовольствие, но по ходу, ещё больше меня зауважал…

На ночь решил помыть ноги, ну и ещё кое-что… Пригласил снова Глашу, но пришла Антонина Васильевна, принеся тазик и кувшин тёплой воды.

— Я бы желал самому помыться…, — сказал я ей, — в гордом одиночестве.

— Как Вам будет угодно, — невозмутимо ответила та, — но, если Вы, господин Стерлихов, соскучились по женской ласке, то на ночь к Вам Глафира придёт… За пять рублей.

Опа-на! В натуре, гостиничный бизнес и проституция, это — как сиамские близнецы! А, я то голову ломал, чем это Антонина Васильевна на миссис Адамс похожа… Да, вот чем! Сутенёрши они обе…

— Конечно, пускай приходит! За три рубля…, — где-то я читал, что в этом мире, если за что-нибудь заплатишь не торгуясь, тебя уважать не будут, — и, пускай ещё тазик с собой захватит и побольше воды!

— Хорошо! Если, ещё что надо будет — крикнете вниз, я Вам что угодно принесу, — с довольным тоном пообещала та, уходя.

Ну, кто ещё мне скажет, что сервис в России не на высоте?!

Еле дождался Глаши — она пришла только, когда стемнело. Не принято, что ли, заниматься у них „этим“, пока Солнце не сядет? Да, не… Работы, по ходу, много.

…Первый сексуальный опыт в этом времени, в целом, прошёл успешно. Чуть было не испортило всё то — что, в самый неподходящий момент я вспомнил, что родился лет через пятьдесят после её смерти… Так прямо, „всё“ у меня и опустилось! Наверное, привыкнуть надо. Ну, ничего… Крикнул „вниз“ и, Антонина Васильевна принесла нам с Глашей винца и яблок. Винцо было паршивеньким, яблоки маленькими и кислыми, но не в этом суть! Главное — ритуал, что ли: выпили мы с ней на двоих бутылочку, закусили яблочками — и, всех моих „фобий“, как не бывало.

Несколько напрягало, то что женщины этого времени понятия не имели об эпиляции и, об привычке брить некоторые места… Я не только про подмышки… Да и, попахивало от неё, не в обиду будет сказано! Про душ, который современные мне женщины посещают чуть ли не ежечасно, тут понятия не имеют. По этому поводу, даже, подарил ей дезодорант…

Глафиру же, опять удивило моё нижнее бельё — особенно, носки с резинками, которые: „Сами по себе держатся!“… Но, буквально на повал, её поразили презервативы, которые я захватил с собой в немалом количестве — с расчётом на месяц ежедневного блуда. Не хочется какой-нибудь „сифон“ подцепить — он здесь не лечится. Хотя я и, взял с собой кое-какие лекарства, но всё равно — неприятно было бы…

Пока я учил её, как правильно их — презики, мне одевать на… Ну, на „него“, короче, она всё допытывалась из шкурки какого животного те сделаны.

— Я такие кондомы видела у господ, но они были сделаны из рыбьего пузыря или из тонкой кожи…, — проинформировала она меня.

— Да есть, такой зверёк в Америке… Писюкастый членс называется. Вот с его шкурки и, делают!

Потом она искала завязки, которым презерватив привязывается… Такая, угарная девка попалась… Комедии бы с ней снимать! Хотела уже было, своим бантиком от чулок его — на „моём“ привязать, да я — умирая со смеху, не разрешил! Потом, все использованные гандоны, которые я кидал в „ночную вазу“, она хотела вытащить и постирать…

В общем, поржал я в эту ночь от всей души! Такой, позитивчик от здешнего секса… Однако, на месяц — с такими темпами, гандонов не хватит! Хрен с ним, пускай стирает.

Утром я сунул ей пятерик ассигнациями и, мы расстались, весьма довольные друг другом. Пока утром собирался на завтрак, под ногами хрустели тела подохших тараканов и клопов. Во время завтрака Карп, размахивая руками от возбуждения, рассказывал, как Антонина Васильевна и Глафира подохших насекомых в данный момент вёдрами выносят… Он что? Решил таким способом мне аппетит испортить?

— Вот и, распространяйте этот карандаш среди владельцев гостиниц да постоялых дворов, — подсказал я ему бизнес-идею.

— А какая цена будет-с?

— Попробуйте начать с четвертного за штуку… Десять процентов с проданного Ваша.

— Дороговато-с…

— А сейчас всё дорогое.

— Вы правы-с… Сегодня же займусь!

— Десять карандашей я Вам дам на пробу при выезде… Напомните, Поликарп Матвеевич, если забуду.

— Вы к племяннику?

— Да. Возможно, у него в этот раз заночую. Но, за номер я Вам плачу — в него никого!

— Как договаривались. Я помню-с…

После завтрака, я поднялся в свой номер и переоделся перед поездкой к „племяннику“. Когда я снова спустился вниз, все так и, ахнули — я был при „всём параде“! В тёмно-сером костюме, так называемой „визитке“ из „нездешней“ ткани, которая чуть ли не переливается… На голове обалденный котелок из „Али-Экспересс“, а в руке — дорогая трость, с массивным набалдашником (в Киеве купил. Местные могут подумать, что набалдашник трости золотой — а, он всего лишь с титановым напылением). На руке — золотые часы „Полёт“ в экспортном исполнении, что мне родители на совершеннолетие подарили и, которых я уже, целую уйму „наксерил“. На груди золотая брошь с бриллиантом, на пальце — ну, просто охрененный „болт“… Золотой крест с цепью, подумав, одевать не стал — вроде здесь такие только попы таскают.

В общем, весь из себя — такой важный, я отправился на встречу с „племянником“… Во дворе меня уже ждала верная „Хренни“, которую Студент и Малыш — по моей просьбе и за двадцать копеек, ранее завели, прогрели и выгнали из „гаража“. Не описать их — особенно Малыша, щенячий восторг при этом.

Маршрут я хорошо изучил по карте, поэтому двинулся в город один — без провожатого, хотя Студент с Малышом наперебой предлагали сопроводить. Меньше подозрений: что это, типа, я и, дорогу к дому — где родился и вырос, уже не помню?! А сыновья Карпа ещё успеют — накатаются! Я решил взяться за них плотно…

Вскоре въехал в Нижний. Бедные городские окраины. Дааа… А я ещё, что-то против российских дорог в начале двадцать первого века имел. Тут же их, вообще нет!

Но, вскоре дело пошло пободрее: начался купеческий „квартал“ — лавки, магазины… Небольшие заводики, мастерские… Церковушки, чуть ли не н каждом шагу… Ну и, первая увиденная мною булыжная мостовая. Однако, подвеска на „Хренни“ жестковата!

Ехал медленно, но уверенно — дорогу по карте очень хорошо изучил. Народ кругом заходился в экстазе. Дети так, вообще — табуном бежали за мной. Встреченные лошади, впряжённые в экипажи или телеги — бывало, шарахались… Их владельцы или возницы иногда матерились на меня, но чаще замирали с раззявленными хавальниками.

Первый же, попавшийся мне в этом времени городовой — полицейский, стало быть, докопался было и, хотел подойти — когда я остановился на нерегулируемом перекрёстке, по всем правилам пропуская гужевой транспорт, едущей по главной дороге (не хватало ещё, мне прославится в веках, устроив первое на Земле ДТП!). Но, я так на него надменно глянул — что, тот отдал мне честь и передумал подходить. Хорошо, что центр переезжать не надо. Вот, там бы шороху было!

Наконец, вот он — „отчий“ дом! Я его ещё с детства — по фотографиям дедушки помню. Довольно таки, здоровенный домяра… Каменный первый этаж и деревянный второй. На первом этаже магазин, второй этаж — жилой. Магазинов, по идее, ещё несколько должно быть по городу, этот просто „головной“ — заодно и, контора. За домом должен быть большой двор со складскими и хозяйственными пристройками… Точно! Вон и, ворота туда ведущие.

Хотел перед воротами бибикнуть — но и, так из магазина выскочил какой-то человек. Приказчик или, может продавец, так сразу не поймёшь… Что-то, этот человек какой-то бледный… Может, испугался чего? Чего это, интересно, он мог испугаться?

— Открывай ворота, что рот раззявил? — шуганул его я, — не видишь, я еду?!

Странно, но человек меня безоговорочно послушался и ворота открыл. Я въехал во двор… Из угла двора на меня лаяла огромная псина, прямо таки заходилась… Ну, лиха беда начало! Припарковавшись у стены, я заглушил мотор и спросил у человека, закрывшего за мной ворота:

— Здорово, любезный! Как зовут, не припомню…?

— Афанасий…

— Во! Вспомнил: точно Афанасий! Ты, что Афанасий, меня не признал? — по возрасту тот, по-любасу, должен меня знать, — Я же Дмитрий Павлович — сын покойного твоего хозяина!

— Сразу ж, признал-с…, — но перепугался, по ходу, ещё больше, зубами аж заклацал.

— А, раз признал, то какого беса стоишь? Хватай вещи и неси в дом…

Тут, боковым зрением замечаю, что на крыльцо дома кто-то вышел… Ну, вот! Встреча состоялась. На крыльце стоял мой „племянник“ — он же прадед, это однозначно! Сразу же его узнал. Узнает ли, он меня? С ним две женщины: одна пожилая и одна, лет сорока. Кто такая первая — без понятия, вторая — стопудово, служанка…

Схвативший было два чемодана, Афанасий, снова впал в ступор.

— Такое ощущение, что мне здесь не рады! — громко сказал я, поднимаясь на крыльцо, — Прокопий, племянничек дорогой, ты что? Мне не рад?! Не рад собственному дяде?!

Много раз мысленно и перед зеркалом, репетировал эту сцену… А, сказал какую-то …уйню. А, ну-ка: три раза глубоко вздохнул и успокоился!

— …Эээ, эээ…, — промычал сперва, что-то нечленораздельно, „племянник“. Но быстро оправился, — так, Вы хотите сказать, что Вы мой дядя — Дмитрий Павлович Стерлихов?

— А, что? Не похож?! — подбоченясь, со смехом выпендриваясь, спросил я.

„Племянник“ и пожилая женщина напряжённо вглядывались в моё лицо… Старушка, впрочем, очень уж щурилась… Не видит, наверняка, ни фига. Кто такая, интересно? На фотографиях её, вроде, не было… Хотя нет, вру! Попадалась пару раз, но всё как-то на заднем плане… Служанка же, смотрит пристально, но равнодушно. По ходу, она Дмитрия Павловича совсем и, не знала…

— Так Вы ж, вроде, поменьше ростом были? — первое, видно, что на ум пришло, спросил Прокопий.

На это я громко расхохотался:

— Не поверишь, но ты тоже меньше ростом был! Вот таким…, — показал я рукой рост „племянника“, „виденного“ „мной“ „в последний раз“ в десятилетним возрасте, — подрос с тех пор. Правда, как был пузатеньким — так и, остался! Хахаха!!! Весь в отца — моего брательника!

Я вовсю прикалывался, немного освоившись. Прокопию же — прадеду моему, было вовсе не до смеха. Он лихорадочно соображал:

— Так, Вы, ж… Вроде ж, с бородой были…?

— А ты, наоборот — без бороды был! — громче прежнего, расхохотался я.

И вправду, что-то весело мне стало. Обратная связь, что ли…

Прадедушка — он же Племяш, озадаченно чесал молодую поросль на лице, которую позже обзовут бородою. На старинных фото, она у него, такая окладистая была…

Обстановку разрядила старушка. Она кинулась ко мне и обняла, со словами:

— Димочка дорогой вернулся! Не думала уж, что и доживу, но Господь сжалился!

Её слезы оросили мою парадную тёмно-серую „визитку“… Так… Быстренько соображаем, кем может быть эта старушенция — так кстати объявившаяся, Дмитрию Павловичу… Не мать, точно! Та, уже давно умерла… Может, тётя?

— Как схоронила Максимушку с Ксюшей, да с деточками, всё думала: а, почему и меня Господь не приберёт? — продолжала рыдать та, — а вот, оказывается для чего: вернул он Димочку своей нянюшке…

Ага! Няня, стало быть… Ну, да! Принято было в богатых домах кормилец да нянек для своих детей держать. Некоторые так привязывались, что как родные были.

— Ну вот, теперь и помирать можно…

— Да что Вы, Нянюшка! Рано Вам ещё помирать! Сейчас то — самая жизнь и, начнётся! Скоро и, у Прокопия детишки пойдут… Или, уже пошли? — в свою очередь, крепко обнимая, так кстати вставшую на мою сторону Нянюшку, сказал я. И спросил у „Племянника“, — племяш, ты ещё не женился?

— Нет ещё…, — по ходу, племянник продолжал крепко чесать репу, — а, где Вы были, дядя? Где так долго пропадали?

— Я был там, где родственников принято в доме расспрашивать. Или, пока я в Америке был, обычаи на Руси поменялись? — перешёл я на суровый тон.

В конце то, концов: я старший в семье — я в своём праве, а мне какой-то молокосос мозги пудрит!

Надо сказать, племянника это всё не смутило:

— „В Америке“?! Ну, раз Вы мой дядя — Дмитрий Павлович, то Вы у себя дома. Так, что проходите… Афоня! Какого стоишь? Неси вещи, хозяин вернулся.

В его голосе чувствовалась, конечно, ирония и недоверие — но и, какое-то — еле заметное, облегчение.

Войдя в дом, по-моему, это помещение называется горница или светлица, точно не помню… Парадная комната, короче. Итак, войдя в комнату, я перекрестился на иконы, висевшие в углу и, по-хозяйски расселся за столом. Вид принял такой, как будто мне всё здесь с детства знакомо…

На вернувшегося из Америки „хозяина“ сбежалась поглазеть, видимо вся наличная прислуга — ещё человек пять различного возраста и пола: от десятилетнего мальчика — по ходу, на побегушках, до ещё одной старушки — по запаху исходящей от которой, можно предположить, что она является работницей кухни. Однако, сколько ртов! И как только Племяшу удаётся — при его то финансовом положении, прокормить столько народу?!

Дополнительно, из магазина подтянулся здоровый, бородатый приказчик, лет сорока пяти — пятидесяти. Личность, вроде, знакомая… Аааа! На старинных семейных фотографиях частенько встречается. Правда, опять же — не знаю, кто такой…

— Вот, Клим… Дмитрий Павлович вернулся из Америки…, — представил меня Племяш своему, по ходу, приказчику, — признаёшь, ли?

Нерешительно постояв в дверях, анализируя ситуацию, тот неожиданно поздоровался:

— Доброго здоровьица, Дмитрий Павлович!

Приветливо кивнул ему, как старому знакомому, я ответил:

— Здорово, Клим! Рад тебя видеть живым и здоровым!

— А, точно это мой дядя — Дмитрий Павлович, Клим? — не унимался Племяш.

Клим, подойдя ближе, пристально в меня вгляделся.

Все ожидающе притихли: Племяш скептически — с иронией улыбался, другие старательно прятали глаза и, только Нянюшка изредка всхлипывала, с любовью на меня поглядывая…

— Трудно сказать… Вроде, похож! Возмужал, возмужал, конечно…, — Клим, по ходу, терзался жесточайшими сомнениями, — без бороды узнать трудно… Вот, если б бороду и усы… Нет, не похож!

Тем временем, Афоня, кряхтя, занёс вовнутрь мои вещи — первые два огромных чемодана и, со стуком поставил их на пол возле двери.

— Осторожно, чёрт криворукий! — заорал я на него, — товар мне не побей!

Клим посмотрел на эти чемоданы — даже на вид, тяжёлые, и:

— Да, как не признать стерлиховскую кровь?! Её, ни с какой другой, среди мильонов не попутаешь!

— Ну, давно бы так! А, то: „похож, не похож…“! Устроили тут ромашку… Чуть не ушёл от вас! — пробурчал я, — …Клим! Ты бы помог Афоне, а то не ровен час разобьёт что, этот увалень!

Клим помог и, минут через пять весь мой хабар был в доме, а один чемодан поменьше и пару саквояжиков — с подарками членам семьи, я велел положить на стол и сам открыл его.

Ну, что? Начинается раздача слонов…

— Вот, тут я подарки вам приготовил, — открывая один из чемоданов сказал я, — правда не думал, что Максим — брат, умер… Только вчера на постоялом дворе узнал. Царство ему небесное…

Я опять перекрестился на иконы. Присутствующие последовали моему примеру…

— Ну, тогда всё тебе, Прокопий, достанется, — я достал карманные часы челябинского часового завода „Молния“ и вручил их обалдевшему „племяннику“. Действительно, обалденные часы! — это, вот, лично для тебя вёз… Носи их и, помни: время — это тоже деньги!

— Даже не знаю, как благодарить, дядя…, — растерянно-радостно промямлил обалдевший „племянник“.

А расчёт, то мой, был верен!

Ирония и скептицизм из Племяша-прадеда куда-то моментом безследно улетучились! Ну, ещё бы! По ходу, ожидал, когда я начну денег просить — чтоб меня за самозванство прищучить, а тут — как раз, всё наоборот!

— Да, не надо никак благодарить! Мы же одна семья, а в семье принято добро делать друг другу и, не ждать за это какой-то особой благодарности… Ведь, так?!

— Так, так!

— А это вот, Максиму вёз, барыши подсчитывать…, — тяжело вздохнув, я достал из отдельного саквояжа арифмометр, — теперь, ты будешь… Барыши то, хоть есть? Есть, что подсчитывать?

По кислой физиономии Племяша, было видно, что с барышами пока напряжёнка…

— Ну, ничего! Теперь будут… Это я тебе говорю!

— А, что это?

— Я же сказал: это машина деньги считать… Ну, или ещё что — что считать надо. Потом научу, как на ней работать.

Жгём дальше, пока не очухался:

— Думал, ты женился — подарок вот, твоей жене вёз…, — я слегка напрягся. Была опаска, что в связи с моим вмешательством Прокопий — мой прадедушка, разбогатеет раньше времени и женится на другой девушке… Не на моей прабабушке.

Племяш заметно покраснел:

— Помолвлен… Ещё, отец нас помолвил.

— На ком, если не секрет?

Он достал, открыл и показал мне медальон:

— На Аннушке. Дочери купца Ерофеева…

На фото, без всякого сомнения, была моя прабабушка. Хотя и, в очень юном возрасте. Лет десять ей, не больше. Я помню её по фотографии, когда она была очень молодой. На сердце заметно отлегло.

— …Только, её отец сказал, что выдаст Аннушку за меня — только тогда, когда я гильдию нашу восстановлю.

— Восстановишь, зуб даю! — повеселел я. По ходу, срослось! Признал меня „племянник“, — ну, раз помолвлен, то держи подарок будущей невесте!

Я преподнёс ему те самые — изумительной красоты маленькие женские серебряные часики, с небольшими искусственными камешками — что, некогда купил своей возлюбленной… Ещё не зная, что она — уже бывшая возлюбленная! Я, к тому времени, их уже хрен его знает, сколько „отксерил“. Как и, золотой „Полёт“ с „Командирскими“… Пришло время их раздаривать и, по большей части — продавать! Ну, на этот счёт у меня были особые планы…

Все, так и ахнули… Восторгу же, Прокопия не было ни, видимых границ ни разумных пределов. Вообще-то, по рассказам, мой прадед был предельно спокойным и невозмутимым… Что-то не похоже! Он повис у меня на шее, блин… Бегемотик такой! Спину сломает, а мне ещё хабар из будущего на ней таскать!

— …Это вот, хотел Ксении — жене Максима подарить, — снова помрачнел я, — но… Пусть, тоже для твоей Аннушки будет.

— Что, это? — спросил Прокопий, беря в руки очень красивую коробку.

Ну такую красивую, что сама в руки просится!

Умеют во Франции двадцать первого века делать парфюмерию!

— …Это косметичка. Сам не пользовался, многого рассказать не могу. Вот это губы красить, это тени… Кажись, это румяна… Ну, это маникюрный набор — ногти там, стричь и пилить… Вот и, лак для ногтей… Короче, разберётся! Бабы в таких делах догадливые.

— …Это наборы духов. Для племянниц — твоих сестричек, вот вёз… Эх, эхэх, эхэх…, — повздыхал я, — пускай тоже, твоей Аннушке достанется.

— …Братику твоему младшему, вот! Автоматическую ручку с анилиновыми чернилами и чертёжный набор хотел подарить… В гимназию, поди, ходил уже?

Племяш печально кивнул.

— Как же, так?

— Холера…

— Если уж купцы семьями вымирали, то, что о простолюдинах говорить? Много померло?

— Простых и. отпевать не успевали, в известковых ямах — как собак закапывали… Посреди Волги баржу поставили, туда и свозили холерных. Поговаривают, — Племяш перешёл на шёпот, — что умерших, в Волгу скидывали…

Мы оба помолчали. Я подумал, что экологию сброшенные в Волгу холерные трупы не улучшали…

— И, что? Так и, будем смиренно ждать? А, вдруг и, ты с Аннушкой и с детьми, вот так?

Племяш испуганно на меня взглянул:

— А, что делать?

— Я тебе потом скажу, что делать…, — борьбу за снижение людских потерь России в целом, я решил начать с уменьшения потерь Нижегородской губернии в частности, — пока же, давай помянем безвременно усопших…

— …Чуть не забыл! Вот же, голова — два уха!!! Нянюшка! Я ж, Вам тоже подарок привёз!

Вообще-то, я не ей конкретно вёз… Просто, справедливо полагая, что у Дмитрия Павловича могут быть неведомые мне родственницы по женской линии, я на всякий случай приготовил подарки и им. Женщины имеют очень цепкую память на близких… С нянюшкой, мне просто не по-детски подфартило!

— Вот, возьмите, Нянюшка, специально Вам из самой Америки вёз! — что может быть лучшим подарком для женщины в возрасте, чем красивый платок? А, тут их целых три! Да ещё и, оренбургская пуховая шаль! Старушка, по-новой разрыдалась. Еле успокоилась.

Мне так понравилось радовать своих предков подарками, что я не сразу смог уняться и, одарил всякой мелочью всех — без исключения, присутствующих… Мальчик на побегушках получил от меня простой — ещё советский перочинный ножик, а Клим — блестящий китайский, в звездатом чехольчике…

Тем временем служанка, звали её Марфой, принесла кое-что на стол. Не шибко много — племянник извинился: не ждали, типа…

— Да! Сам я виноват — надо было телеграмму дать…, — успокоил я его.

Народ рассосался по рабочим местам, а мы с Племяшом занялись своими делами. Первым делом загнав „Хренни“ в одну из пустующих конюшен, мы с Племяшом нацелились слегка „перекусить“.

Основная пьянка ожидалась вечером. Прокопий позакрывал все свои магазины — в количестве аж целых трёх штук и, разослал служащих из них — которых у него оказалось всего семеро, приглашать гостей. Тех ожидалось человек пятьдесят — все как один купцы. Тут же, по его распоряжению, откуда-то налетело куча народу приготавливать светлицу к грандиозной пьянке. Толпа женщин проследовала на кухню готовить нам ужин… Если честно, я не совсем соображал, что происходит! Пытался, было отговорить племянника от „зрящных“ затрат, но племянник остался непреклонным:

— Не знаю, как там у вас — в Америке, а у нас — а России принято, даже из последних денег, встречать издалека вернувшегося родственника, тем более старшего в роду…, — по ходу, ему было стыдно за свои колебания при нашей первой встрече…

— Ладно, ладно, Племяш! Понимаю — обычай… Ты только, ни у кого не вздумай в долг занимать. Если что, то я тебе денег, так дам — безвозмездно!

Но, Племяш был непреклонен — не знаю, как выкрутился, но „безвозмездно“ у меня не взял…

Пока происходил весь этот кипеж, мы с племянником расположились в одной из комнат и „разогревались“ бутылкой „Кристалла“, что я из „Америки“ привёз. Тут же пристроилась и Нянюшка — ей тоже пясюрик налили… Старушка, всё никак не могла на меня налюбоваться и поминутно плакала, вытирая глаза одним из моих платков. Она их, все три на себя одновременно надела…

Пока — по чуть-чуть, „разогревались“, я рассказывал Племяшу свою „легенду“. Мешало то, что поминутно его отвлекали насчёт предстоящего гуляния… Так, что он выслушивал её, „легенду“ урывками — между отдаванием всяческих распоряжений… Так, оно и, к лучшему — не заметит Племяш всяческие неточности и шероховатости, которых, хоть пруд пруди… История-то, шита белыми нитками!

— …Как ты сам знаешь, Племяш, по молодости я был раздолбай ещё тот…, — по лицу прадеда пробежала понимающая усмешка. Ох, чую, напорол тут косяков Дмитрий Павлович, а мне теперь расхлёбывай! — и, короче, дошёл я до ручки. Денег нет, долгов — как шелков, отдавать надо — а, нечем… Сижу я в своём имении и, думаю: что делать? Давай-ка выпьем, что-то мне муторно… Как вспомню…

— …Ну, думал, думал… Ничего не придумал. Пойду-ка, думаю, утоплюсь…, — Племяш испуганно-перепуганно начал креститься, Нянюшка, по-моему, от пясюрика окосела и ничего не поняла, — пошёл я на Волгу и кинулся с обрыва в реку… Ну, как эта… Как, её?! Из „Грозы“…

— Да, грех же! — воскликнул Племяш. Тут, кто-то вошёл за указанием и мы прервались. Отдав распоряжение, Прокопий продолжил, горячо прошептав, — как Вы могли, дядя!

— Бес попутал, не иначе. А, может, наоборот? Господь надоумил… Пути же Господни неисповедимы… По крайней мере, мне это на пользу пошло. Только не говори никому, а то все топиться кинутся! А на всех, у Господа Бога, ништяков однозначно не хватит…

— „Ништяков“?!

— Ну, иносказательно — все в Америку уехать не смогут, однозначно!

— И, что дальше? „Кинулись“ Вы в Волгу и, что?!

— А, дальше, как видишь — не утонул! Рядом пароход плыл, меня подобрали, откачали…

— Как это „откачали“?

— Да, я уже не дышал… Умер, короче. Клиническая смерть.

Племянник соскочил со стула. Кажется, я переборщил…

— Да, сядь ты! Ты, что такой нервный, Племяш? Клиническая смерть — это, когда человек уже не дышит, а душа ещё не отошла… На пароходе был доктор знающий, спас меня, вернув мне дыхание. Редко, но такое бывает… Опять же, — я показал взглядом на небо, — без Его соизволения ничего под этим небом не происходит… Так, что успокойся — никакого дьявола!

Надо быть с этим поосторожней и, больше никому это не рассказывать. Тут ещё очень сильно влияние церкви. На костре, конечно, уже не сожгут — время не то¸ но кучу неприятностей доставят…

Помолчав, подождав, когда мой прадед от таких откровений успокоится, я продолжил:

— …Ещё на том пароходе оказался один инженер с Урала, плывущий в Санкт-Петербург, а затем в Америку. Вот он, выслушав мою историю и, предложил мне с ним ехать. „Америка, — говорил он мне, — это страна, где можно начать жить заново…“. Ну, а что терять, думаю!

— А, что же отца моего не оповестили? Он ведь так переживал, в церкви за Ваше здравие, непременно свечку ставил! Потом, правда, за упокой…

— Вот тут, одна тёмная история вышла, Племяш… Я же, частично памяти лишился! Временная анемия… Или, амнезия… Тут помню, тут не помню… Короче, доктор сказал, что часть мозга от недостатка воздуха всё же умерла…, — задумчиво, как будто, что-то вспоминая, проговорил я, — наверное, это была самая плохая часть моего мозга! Потому что, я стал совсем другим человеком, Племяш! Но, некоторые события моей прошлой жизни — до попытки утопления, я могу не помнить. Так что, если что — не удивляйся…

— …После того, как меня откачали, я болел неделю. Почти не вставал. Помню, на ближайшей же пристани, матроса посылал письмо отправить… Да уж, больно рожа у того плутовская была… Неужели, письмо не отправил, а деньги украл? Вот же, бестия!

С „досады“ я налил полную рюмку себе и Племяшу, я выпил и закусил, а Племяш пропустил… Да, он в принципе и, в будущем сдержанным насчёт пития будет — по рассказам деда с бабкой помню. Эх, хороша квашенная капустка в этом столетии!

— И, что там? В Америке?

— Работал. Инженер устроился на завод… Машиностроительный. С ним и, я — его помощником. Научился там всяким полезным вещам, ремёслам… Потом, мы с ним своё дело открыли — свой завод построили.

— Неужели, в Америке всё так просто? Приехали какие-то чужестранцы, устроились на работу, построили свой завод… У нас и, природным русским…

— Вот, насчёт этого они молодцы! Но, опять же, видишь — не всё, так однозначно. Не у каждого получается. Мне, просто очень повезло — Инженер очень умным оказался и, у меня способности к языкам и техническим наукам, вдруг объявились… А, большинство из приезжих — так, до конца жизни чернорабочими и, работают. Наравне с неграми да мексиканцами. Я ж, говорю — у Господа на всех ништяков не хватает!

— Ну, а что Вы вернулись? На Вас же, у Господа „ништяков“ хватило?!

К тому времени я уже хорошо — по „чуть-чуть“, „разогрелся“ и, мои мысли слегка раскрепостились…

— Инженер умер и, дела у меня пошли не очень… Кризис, недобросовестная конкуренция… Они же — наглосаксы, джентльмены только промеж себя! Да и, то — в основном, по пятницам. К тому же, мне изначально в Америке не нравилось.

— Что, так? — не унимался Племяш, — что именно, Вам в Америке не нравилось, дядя?

— В Америке, понимаешь, конечно хорошо… Но, уж слишком много там развелось пи…арасов! И, все они, прикинь Племяш, у власти! Попробуй, только слово поперёк них скажи — враз засудят…

— Да, ну? — глаза племянника приняли форму полной луны, — а, Вы не преувеличиваете, дядя?!

— Вот те, крест! Да и, бабы у них, если честно… Ничем не лучше! На одной я почти, чуть было не женился. Её папа даже, мне чуть было, табачную лавку не подарил…

— У Вас же, дядя, завод уже был?

— Вот я ему и, говорю: да иди, ты — недобиток вьетконговский, к чертям собачьим со своей сраной лавкой!

Что-то „Кристалл“, по-моему, крепковат оказался…

— Но, главное не в этом… Что-то в ней было не такое… Не наше… Ну, как бы тебе объяснить, Племяш? Даже, в постели она какая-то не такая… Ну, не как наши — русские бабы! Во время „этого дела“, (надеюсь, ты понимаешь, про что я!) всё болтала, что-то на своём… Напрягало, понимаешь?! Как-то раз, я не выдержал и, сказал ей по-русски: „Заткнись, дура!“ Кто ж знал, что она к свадьбе — чтоб мне приятно сделать, втайне русский язык учила…

— Так Вы, что? На ней женились? — Племяш очень удивился.

— С чего ты взял? — в свою очередь очень удивился я, — после того то, случая… Эта стерва, меня чуть не посадила!

— Так, Вы же с ней…

— А, что? В России обязательно женятся, когда… Это?

Кто из нас, интересно, тупой? Может и, вправду у меня часть мозга умерла?

— Так, на то специально падшие женщины есть…, — смущённо пролепетал мой прадедушка и густо покраснел.

Пора завязывать на эту тему!

— Ну, а в Америке, прикинь… Сплошь и рядом павшие женщины! Других и не найдёшь. Пока с сотню мужиков не перепробует, замуж не выходят… Ну, это ещё фигня…

— Фигня…?

— В смысле ерунда, пустяки… Новая беда на нашего брата обрушилась — фемины…

— А, это ещё что?

— Ты только прикинь, Племяш, бабы американские возомнили, с дуру, что они равны с мужиками… Курят все напропалую! Прикинь, Племяш: целуешься с ней и, такое ощущение, что — то ли пепельницу облизываешь — то ли, с матросом любовью занимаешься… И, ещё — прикинь только! Требуют, чтобы с ними, как с мужиками обращались… Называешь её, ну к примеру, дамой, а она на тебя в суд подаёт!

— Да, не может того быть!

— Да, да! У них так, чуть что — сразу в суд! Ходишь, блин и, оглядываешься — не накосячил ли с этими стервами, где…

— А, Вы не преувеличиваете, дядя? Из обиды на свою бывшую невесту?

— А, почему ты думаешь, Племяш, у них в Америке так много п…арасов развелось? — многозначительно поднял я палец кверху, отстаивая свою точку зрения, — американским мужикам стало проще друг с другом… Хм, хм… Чем, с этими дурррами… Хм, хм… Дело… Хм, хм… Иметь.

Племяш глубоко задумался. Потом, неожиданно радостно воскликнул:

— Ааа! Я понял, почему Вы вернулись, Дмитрий Павлович… Жениться хотите!

При слове „жениться“, Нянюшка вдруг проснулась:

— Я уже давно, Димочка, тебе невесту подыскала… Почему, почему ты меня не слухал? Эх! …Такая девка была! А, сейчас она давно замужем уже и детишек куча…

Допили до обеда „Кристалл“ и, спать! А, вечером у нас гуляло нижегородское купечество… Впрочем, ничего нового: обычный „корпоративчик“, с поправкой на время. Тысячу раз в таких участвовал в своё время — когда крутился с Барыгой. Племяш продемонстрировал подарки. Особый ажиотаж вызвал арифмометр, после того, как я продемонстрировал его возможности. Купцы, ещё запали на мои золотые часы. Куча народу захотело такие же купить… Сказал им, чтобы приходили завтра на трезвую голову, сейчас никаких дел — мы гуляем! Со всеми поперезнакомился, все лезли ко мне по-пьяни обниматься, вспоминали, каким я был маленьким и констатировали, что: „…ни, чего себе, вымахал!“. Каждый и всякий мылился набиться мне в компаньоны, особенно — Тихон Ерофеев, отец будущей моей прабабки… Тот, вообще, практически от меня не отходил. Не сказать, чтоб я завёл уж, слишком полезные знакомства — купцы, то были не первостатейные… Ну, не беда! Сейчас, главное легализоваться. П, это у меняч успешно получается!

Прадед и я пили на этом „корпоративчике“ весьма умеренно. Я боялся спалиться, прадед — он же Племяш, сам по себе всю жизнь был такой: выпьет рюмочку и, сидит себе, закусывая и беседуя… Бабушка дедушке — как сейчас помню, всегда его в пример ставила когда тот, бывало, „слегка“ перебарщивал.

Ну, а так всё, как положено: были и перепившие, были и упавшие мордой в салат или, вообще под стол. Были и драки во дворе, правда, по благородному: один на один. Короче, погуляли на славу… Умеет русский народ веселиться!

После полуночи разошлись, кому было мало — те поехали „к цыганам“. Меня звали, но я категорически откзался…

На второй день поехали помянуть усопших. Сначала на кладбище, потом в церковь. Служба, казалось, длилась вечно… Священник, спросил, не желаю ли я исповедаться. Ответил, что непременно — только вот, дела разгребу…

Вечером, снова пьянка — в этот раз поминки… Состав был тот же, только пили гораздо скромнее и недолго.

…Наконец — на третий день, с утра, мы с племяшом смогли заняться своими насущными делами. Я, сразу же расставил все точки над „ё“:

— Я, Племяш, вставать во главе семейного дела не намерен! Так что, веди дела, как раньше вёл, — Племяш, после этих слов заметно повеселел, — а, я намерен своё собственное дело начать… Но, видишь ли: в торговых делах я не очень и, на двое я, разорваться не могу! Поэтому я предлагаю тебе сотрудничество: я достаю товар, а ты его реализуешь. Нет, конечно, что я смогу реализовать — то реализую сам! Если случай подвернётся — но, основное через тебя… И, ты тоже — торгуй тем, чем раньше торговал. В эти дела я лезть не буду.

— Вы, дядя, будете возить товары из Америки?

— Да! Первое время мне их будут оттуда присылать. Есть там у меня ещё склады со старыми запасами… Ну, а в дальнейшем налажу производство здесь.

Я посмотрел внимательно на Племяша. Надо ли говорить ему то, что я собираюсь сказать? Нет, надо… Для подстрахуя.

— Ещё вот, что Прокопий. Я рассчитываю на предельную честность в наших с тобой деловых товарно-денежных отношениях…

— Дядя! — подумав, спокойно ответил тот, — я, конечно, помню, что у Вас часть мозга умерла, поэтому напомню — если Вы по этой причине забыли: мы, Стерлиховы, со времён царя Гороха славимся своей честностью и порядочностью в делах…

Ну, точь-точь мой брат, ныне покойный… Кгм… Ещё, ныне не родившийся, Герман! Те же самые понты! И даже, интонации — точь-точь такие же!

— …Прадед наш, разорив купца Басторганова подчистую, тысячу рублей ему, всё же, оставил… И, тот снова смог на ноги встать и, в каждой церкви за здравие нашего прадела свечку ставил!

— А, помню, помню! — действительно, мне эту историю ещё Герман рассказывал! Откуда он её, только, узнал…, — извини Племяш! В Америке с таким жульём, иной раз дело иметь приходилось! Что и, человечестве в целом разочаруешься…

Спустились в контору, куда уже подтянулся старший приказчик… Ну тот самый, бородатый! Клим Сапрыгин его звали… Они, на пару с Племяшом долго и задумчиво перебирали товары, что я привёз, определяя цену. Племяш, приловчился уже подсчитывать на арифмометре и, когда надо, шустро им пользовался.

Довольно таки долго там — в конторе, находились. Как мотыльки на огонёк, наведывались другие купцы — из бывших на гулянке и, не только они! Слухом то Земля полнится! Так что, половина моего товара ушло влёт — в тот же день.

Купцы определённо запали на две вещи — на арифмометр, когда увидели его в действии и оценили скорость вычисления и, на мой золотой „Полёт“.

Тут им, конечно, не обламывалось — у меня были другие планы на эти ништяки. Вслух же я, посовещавшись с Племяшом и Климом, ломил цены. Арифмометр, например, мы оценили в пятнадцать тысяч… И, то — только под заказ! Так как, я всего один привёз — в подарок племяннику… И, купцы тут же отвяли. Примерно такая же история и, с „Полётом“ — за тридцать тысяч серебром, желающих приобрести их не нашлось.

Влёт ушло с десяток часов подешевле — особенно, наручные купцам понравились. Здесь то, таких ни у кого не наблюдалось! На них даже, мы пару раз цену накидывали — прямо при покупателях! В тот же день распродал все „большие“ часы — настольные, настенные… Маловато их у меня было. Маловато… А на наручные, надо будет не забыть оформить патент.

Навесные замки, тоже неплохим спросом у купцов пользовались! Они, ещё в конторе, практически, все у нас разошлись — несмотря на то, что мы ощутимо задрали цену по сравнению с „местными“… Особенно — блестящие, китайские.

— Эх…, — сетовал Племяш, — маловато блестящих замочков Вы привезли, дядя!

Я согласился, что в данном случае я дал маху:

— Да, кто ж знал?! Ну, ничего: в следующей партии, замочков поболе будет…

Несомненно, сегодняшний день показал, что будут пользовать хорошим спросом и перочинные, складные ножи. Очень уж, они понравились купцам! Тоже, в основном — китайские, нержавеющие. Практически, каждый купец себе такой купил. Будущему тестю, Племяш один такой — очень нарядный нож подарил и, ещё пару продал — с хорошей скидкой, с моего разрешения. Ну, по ходу, тот тоже кому-то подарить собрался…

Очень хорошо „шли“ и, автоматические чернильные ручки, Простые перьевые — не очень то купцы брали, но среди „крапивного семени“, то есть — мелких чиновников, спрос будет! Не я так думаю — все так говорили! Анилиновые чернила, вообще, фурор вызвали. А, в пещере Синбада Алибабаевича их у меня маловато… Надо, что-то срочно придумать!

А вот, столовые наборы из нержавейки и мельхиора покупались, почему-то слабо…. Будем надеяться, что ещё не распробовали — в пещере этого добра у меня валом…

Купцы интересовались и, моей „Хренью“. Демонстрация её возможностей, даже, вызвала у купцов помоложе, нешуточный ажиотаж. Чуть ли, не в очередь встали! Но, озвученная мною цена — двадцать тысяч рулей, этот „ажиотаж“ быстро погасила:

— Ну, разве, что кто из Бугровых, Сироткиных или Башкировых купит…

Это, наравне с Черновыми и Блиновыми — богатейшие купеческие фамилии Нижнего Новгорода.

Ну и, правильно! Рано ещё, всякой нищете на авто ездить. Пока. Не получится у меня столько много „Хренней“ через портал перетащить… Вот когда здесь, на месте производство налажу, вот тогда — пожалуйста! Записывайтесь в очередь, непервостатейные купцы! …Ну, а что? Это — ИДЕЯ!!! Почему бы мне не повторить трюк „народного автомобиля“ — „Фольксвагена“, а[19]?! Тьфу, блин! Всё никак не привыкну: не „повторить“, а предвосхитить! Пускай сами немцы за мной повторяют!

Средство против вшивости брали не очень охотно — цена кусается! Решил, с одобрения Племяша и Клима, попробовать реализовывать через аптеки. Несколько „волшебных карандашей“ от тараканов да клопов купцы всё же купили — которых, по ходу, больше всего достали те самые клопы с тараканами… „На пробу“ продал им по червонцу штука, но предупредил всех, что „настоящая“ цена будет не менее четвертного.

В общем, около половины моего товара улетело ещё в конторе. На всё, что осталось, мы хорошо накинули цену и распределили по трём магазинам, вывесив рекламные щиты, что завезены „американские товары“. Народ зачастил посмотреть на диковинки, но брал мало — из-за высокой цены. В общем же, это пошло на пользу — доходность всех трёх магазинов резко скаканула вверх! Потаращившись на „американские“ и почесав репу, народ покупал свои — отечественные товары.

А, вот с плакатами эротического содержания чуть не получился большой облом! Племяш, как увидел их, покраснел, как рак… Даже, Клим засопел и вспотел мигом.

— Простите, дядя, что не поверил Вам — когда Вы про американских женщин, так говорили! Думал, с обиды на свою бывшую невесту, наговаривали понапрасну такое…

Клим ошалело перебрасывал взгляд с плакатов, на меня и на племянника, не врубаясь, что не так с американскими женщинами:

— Худющие лярвы, о чём спор…

От моего предложения торговать этими плакатами, Племяш взвился на дыбы, как жеребец — которому, вместо кобылы предложили покрыть козу:

— Да Вы, дядя, за кого меня принимаете?! Да, никогда Стерлиховы этим паскудством не марались! Вы ещё, предложите мне „весёлый дом“ открыть…

— В Америке говорят: „Деньги не пахнут“…, — пытался я разрулить ситуацию.

Племянник очень вежливо — изо всех сил стараясь меня не обидеть, сказал:

— Вот и, оставили бы это паскудство в своей Америке! Продали бы „это“ в своей Америке, а сюда — в Россию, побольше замочков блестящих привезли! Извините, Дмитрий Павлович за мою резкость… Вы, конечно, старший в семье и мой дядя. Я Вас безмерно люблю и уважаю… Но, тут Вы не правы!

Я невольно затаил дыхание: вот это характер у моего прадеда! Только что вернувшийся „дядя из Америки“ одарил его сверх меры — а, он на это не купился, ни грамма и, при первой же возможности, этого дядю — за непристойное предложение, ну просто — на …уй при свидетеле послал! Такое ощущение, что меня, как в детстве выпороли…

И, ведь он прав! Здесь люди более щепетильны в вопросах чести и, слово „репутация“, для них не пустой звук… Вот, это облом! А и, вправду, если я этими картинками буду торговать, то …издец моей репутации. Забанят, нах! Потом из-за этого больше денег потеряю, чем за это …овно в данный момент выручу.

— Извини, Племяш, что-то не подумал…

Выручил Клим:

— Есть у меня очень хороший знакомый — приказчик из книжного магазина. Вот он подобными… Картинками торгует. Можно через него попробовать. Он часто в Москву за товаром ездит — ну и, вроде оттуда… „Это“, будет возить.

— А будет язык за зубами держать? — спросил я.

— Конечно, будет! Куды он денется!

— Раз в Москву часто ездит, то там пускай и продаёт! В Москве! — внес всех устраивающее предложение Племяш, — нечего у нас эту погань разводить. А, Москва, она ещё и, не то, стерпит!

У меня очень умный и порядочный „племянник“! Таким прадедушкой гордиться надо.

Вечером, за ужином был разбор „полётов“. Почин есть, но он не очень обнадёживающий. Как я и, предполагал заранее — ещё „там“, основной тормоз — низкая покупательная способность населения. Местные, это тоже прекрасно понимали:

— Народ, то…, — пожаловался Племяш, во время уже ужина. Клим, тоже остался ужинать с нами. Он, вообще, был кем-то — как и Нянюшка, вроде члена семьи, — у нас в основном не богатый. Вот, в Санкт-Петербург бы…

Была на этот счёт у меня одна задумка:

— Вот я и, хочу в столице — в самом Санкт-Петербурге, брендовый магазин замутить…

— „Брендовый“?! Что за магазин такой?

Я снял с руки свой золотой „Полёт“»:

— Послушай, что я скажу, Племяш: таких часов в мире — всего то, ничего. В России они, вообще — одни-единственные! Как и, те часики — что я Аннушке твоей привёз. Как и, эти, — я достал из кармана «Командирские» и продемонстрировал их, — как и, арифмометров — не так уж много в этом мире и, все они у меня. Ни у кого в мире, таких вещей больше нет! И, ещё очень много вещей у меня имеется — каких, нигде в мире больше не сыщешь, как ни ищи…

— Как такое могло случиться, дядя?!

— Так уж, получилось! Долго рассказывать — да и, не знаю, стоит ли… Надо нам воспользоваться этим обстоятельством и, извлечь из него максимальную прибыль. Я хочу открыть в Санкт-Петербурге магазин брендовых — то есть, очень редких и очень дорогих вещей.

— ???

— Ну, как тебе объяснить? …Вот, американские учёные говорят, что поведение — как человека, так и большинства животных, во многом обусловлено врождёнными инстинктами.

— «Инстинктами»?! Что это такое, дядя? Опять «американизм»?

— «Инстинкт», это когда ты делаешь что-то — даже, если не хочешь… Но, чаще — хочешь, даже если разумом понимаешь, что от этого тебе будет плохо. Понятно, да?

— Ну… Ну, понимаю.

— Самый главный из них — это инстинкт самосохранения, то есть человек и животные, изо всех сил стараются сохранить свою жизнь…

«Племянник» и Клим внимательно меня слушали.

— Следующий инстинкт — это инстинкт размножения. Каждое живое существо, от крохотной букашки до человека стремится оставить после себя потомство… Подчас даже, пренебрегая первым инстинктом — инстинктом самосохранения! Надеюсь, всё ясно?

— Знамо дело, — поддержал меня Клим, — эвон, как кобели по весне друг друга из-за каждой сучки рвут… Инстинкт, не иначе!

Умный человек, ничего не скажешь! На лету всё схватывает!

— Далее идёт инстинкт территории. Каждая божья тварь стремиться захватить себе территорию, защищать ее и, по возможности, расширять… От чего и, происходят на земле войны: как среди людей — так и, среди всяких всевозможных скотов.

— Это точно! Даже, деревья друг дружку душат из-за места под Солнцем, — это опять Клим.

Племяш позволил себе дерзость усомниться:

— А, я вот за территорию не воюю… Торговля, вообще, самое мирное дело! Даже, пословица есть: «Лучше торговать, чем воевать».

— Это тебе так кажется! Торговли без конкуренции не бывает. А конкурентная борьба — это тоже война за территорию… Может и, менее кровавая, — не спорю…

— Ещё, какая война! — Клим, опять меня поддержал, — бывает, и «красного петуха» конкуренту подкидывают — а, бывает и, режут друг дружку или лихих людей натравливают…

— Да и, большинство войн из-за торговли происходит… Из-за чего, к примеру, Наполеон на Россию попёр?

— Как из-за чего? Землю нашу захватить хотел…

— На кой, ему наши болота да леса — где зимой на улицу пос…ать не выйдешь? Под ним, под Наполеоном, к тому времени вся Европа была! Земли, что ли в Европе мало? Из-за торговли попёр! Хотел, чтобы мы торговали не с Англией, а с ним — с Францией… Представляете, какие бабки на кону стояли?

Такая постановка вопроса их просто убила — даже, помолчать пришлось немного, чтобы в себя пришли…

— И, наконец — ранговый инстинкт. Это, когда каждая особь стремится занять, как можно более высокое место в своей видовой иерархии…

— А, это как? — даже, умный и мудрый Клим, с ходу не въехал.

— Да, так это. Обыкновенно. Про карьеризм у чиновников слыхали? Вот, это оно и есть. Или, у купцов. Каждый купец хочет пролезть в гильдию повыше. Отчего, так?

— Ну, бывает, что из-за денег…, — Племяш, всё пытался показать себя умнее меня.

Клим внимательно слушал, мотая, видно, на ус.

— А для чего человеку деньги? Только для пропитания? Ни разу не видел чиновника или купца — даже самых бедных, умирающих с голоду… Значит, чиновник хочет сделать карьеру, а купец повысить гильдию — не просто из-за денег, а из-за больших денег… Иногда, из-за очень-очень больших денег! Ну, а зачем человеку столько много денег? Сожрать, он больше — чем сможет, не сожрёт… У каждого человека одно горло, не три! Одежд на себя тоже, слишком много не оденет. Ну, заведёт себе несколько любовниц, но есть же предел — больше любовниц, чем сможет осилить, не осилит…

— Любовницу, только заведи, — хохотнул Клим, — а уж, апосля куда девать деньги, думать уже не надо!

— Бывает, конечно, по разному… Но, исключая людей просто больных на голову и тех, кому нравится сам процесс делать деньги — как предположим, художнику нравится рисовать картины, много денег человеку надо — чтоб, повысить свой ранг в глазах окружающих.

Передохнув, дав слушателям переварить услышанное, я продолжил:

— …Но, вот беда! Во-первых: как показать окружающим, что у тебя много денег? А? Мешки с золотом, что ли, с собой постоянно и повсюду носить?! И, всем предъявлять?! Как показать окружающим, что у тебя в отличии от них, не десять миллионов, а сто? А во-вторых: богатых людей достаточно много… Вот, предположим, есть у меня миллион… Но, я такой не один. Вот у этого миллион, и у того… И, ещё у ста человек по миллиону. А, возвысится над ними — на мне равными, мне очень охота. И, что в таком случае мне делать? А, сделать что-то, охота — аж, зудит… А, охота — она ж, пуще неволи… Ранговый инстинкт — это, как у кобеля на течную сучку! Вот, приспичило ей вдуть и, всё тут — больше ни о чём голова не думает, не соображает!

— …Для этого и, придумали брендовые вещи. Демонстрируя окружающим то, чего у них нет, человек инстинктивно повышает свой ранг перед теми… Мода, от чего произошла? Ну, какая разница, какой длины у тебя фалда? Извиняюсь, не точно выразился: длина фалды твоего фрака…

Племяш переглянулся с Климом. Наверное, они почуяли, наконец, запах больших денег…

— Вот я и, думаю открыть в Питере магазин подобных — брендовых вещей. Вот эти часы, например, — я ещё раз продемонстрировал им «Полёт», — по моей задумке, должны носить самцы в ранге не менее великого князя… И, стоить они должны не менее пятидесяти тысяч. Часы, какие я твоей суженной подарил — носить должны только великие княгини… Ну, или любовницы великих князей.

Племяш, так и ахнул. Клим задумчиво поскрёб бороду… Видя сомнение у моих собеседников, я добавил:

— Вполне реально! Главное, суметь пропиарить… Реклама должна быть хорошая — по-русски говоря. Ну, это я беру на себя. Как и, финансовое обеспечение проекта. С вас же, что требуется? Надо, как можно скорее послать в Питер надёжного человека. Пускай найдёт и арендует… Нет! Лучше, пусть купит помещение под магазин — желательно в центре…

— Дорого обойдётся! — оба хором, — очень, дорого…

— Сидеть на …опе ровно, в Нижнем и ничего не делать — обойдётся ещё дороже! Можно не в самом центре, а неподалёку… Главное, чтоб подъехать знатным людям было удобно и не западло… Короче, чтоб прилично было порядочным людям в том квартале появляться.

— У нас есть надёжный человек? — спросил Племяш Клима.

Тот, наморщил нос:

— Такие вопросы с кондачка не решаются… Надо подумать.

— Надо быстрее думать! Через месяца три, самое позднее — весной, я еду в Питер… К тому времени, всё уже известно должно быть… Ну, чтобы я сразу купить или арендовать мог.

— Если что, сам этим займусь! — решительно сказал Клим, — сам в столицу поеду!

После ужина Клим откланялся и отбыл домой. Ну, теперь можно с Племяшом и об моей легализации потолковать. Он местные реалии хорошо знает, с ним быстрее и дешевше будет. Однозначно!

— Слушай, Племяш, — озадаченно вопросил я, — я тут у вас, кем… Точнее, каким числюсь? Без вести пропавшим или уже мёртвым? Умершим, в смысле?

— Точно не знаю… Отец с полицией дела вёл. Ну, ничего — выясним и объявим Вас живым, ничего страшного! — уверенно успокоил меня Племяш.

— Тут вот ещё, какая заморочка…, — продолжал грузить я «племянника», — я приехал через Архангельск, морем. На таможне оформил все надлежащие документы, всё как положено заплатил и, за себя и за товары… Но вот, когда через Кострому на свои земли ехал, меня ограбили.

— Что украли? Товар какай?

— Товар то, слава Богу, не тронули… Он хорошо упакован был, в чемоданы, ты же видел. Просто так не украдёшь! Сумочку с документами на товары украли, от Архангельской таможни. Пошлинный сбор, там… На виду её положил, а машина же открытая… Только отвернулся, а их уже нет!

— А какие документы украли, или все?

— Да, не все! Господь уберёг… А какие, не помню. Я ж тебе говорю, бывают у меня выпадения в памяти. Давай, я покажу тебе, какие документы у меня есть, а ты решишь, что можно сделать с теми, которых нет. Как восстановить… И, ещё: долгов я здесь оставил… Надо бы их погасить. Но, не помню кому и сколько. Вот тут в бумагах есть кое-что… Ты бы помог разобраться, а! Пока скандала нет. А то, как узнают, что я вернулся, да ещё и с деньгами, так по судам же затаскают! Конечно, я не боюсь — рассчитаюсь, даже так… Но, делу это может повредить. И надо бы, Племяш, пошустрее! Если надо на «лапу» кому дать — то дам, время для меня важнее… Да и, для тебя. Чем быстрее с «косяками» разберусь, тем быстрее телеграмму в Америку дам, чтобы первую партию товара высылали…

Долго мы сидели, почти до темна, и обсуждали детали нашего плана. Наконец, я засобирался на постоялый двор. На все просьбы Племяша поселиться в «отчем доме» я отвечал:

— Э, нет! Теперь ты здесь хозяин, а я совью себе новое гнёздышко. Вот, думаю купить Постоялый Двор. Для моих дел он надобен — место, уж больно для меня удобное… Да и, не забывай: я же, кроме всего прочего — помещик! У меня поместье с усадьбой есть… К тебе же, в гости и по делам буду заезжать — так, что не беспокойся! Надоем тебе ещё! Комнату эту, где я вырос… Держи пока для меня! Пусть там мои наиболее ценные вещи хранятся — пока на новом месте не обустроился. Хорошо?

Карп с домочадцами моему возвращению очень обрадовался:

— Мы уж думали-с, Вы у себя поселитесь…

— Да, нет! Из-за автомобиля мне удобнее у Вас будет.

Студент с Малышом чуть не передрались за право загнать «Хрень» а «гараж». Хорошо, их папа рявкнул, а я предложил:

— Вы уж, договоритесь между собой: один будет авто выгонять, а другой загонять… Да, не спорьте опять! Монетку подкиньте.

Карп проинформировал меня, что смог продать всего два «волшебных карандаша» и отдал мне выручку, удержав, естественно свой «процент».

— Ничего, лиха беда начало. Будут брать, куда они денутся!

— Вы совершенно правы-с… Ну-с, просто чудо, а не «волшебные карандаши»! Все клопы и тараканы сдохли, спим вторую ночь совершенно спокойно-с.

Поднялся к себе в комнату, а там уже Глаша с тазиком и водой… Как хорошо, то!

— Ну что, Рыбка? Поплещемся?! Скидывай чешую!

От Глаши приятно пахло дезодорантом двадцать первого века…

…Легализация заняла — практически, месяц. С утра я ехал на «Хренни» к Племяшу, парковался у него во дворе, потом, весь день мы бегали с ним по инстанциям, передвигаясь по городу или на его коляске или извозчичьей пролётке. На «Хренни» я только до Племяша ездил и обратно… Ну, во-первых: бензина было уже в обрез, а во-вторых: народ ещё не привык — постепенно приручать надо… И, то: зная, когда, я — примерно еду, вдоль улиц — на тротуарах выстраивался народ. Некоторые, видно, издалека приехали… Ну прямо, хоть деньги с них бери, как в цирке! Иногда, при виде меня, «массами» овладевал непонятный энтузиазм и они начинали чего-то там орать и подкидывать в воздух свои головные уборы. Я чувствовал себя то, ли челюскинцем то, ли папанинцем, то ли, вообще — Юрием Гагариным…

Закончилось всё так — как я и, опасался. «Постепенно приучить» не получилось… Как-то раз ко мне — только что приехавшему к Племяшу, подошёл городовой и предложил прогуляться пешком в близлежащий полицейский участок. В полицейском участке нас, с взволнованном Прокопием, встретил толстый офицер с пышными рыжими бакенбардами и саблей на боку и, зачитал нам указ губернатора о запрете езды в городе на «моторных экипажах». Вот те, на! В принципе я и, так подзавязать хотел — пока вопрос с бензином не решу… А, потом — после того, как «вопрос» решу, что мне делать?!

…По вечерам — закончив беготню по городу в связи с закрытием соответствующих госучреждений, я до вечернего «заплыва» с Рыбкой, занимался со Студентом и Малышом автоделом. Вождение — по понятным причинам было ограниченно, поэтому занимались в основном устройством да правилами… Правила я до самого элементарного сократил — убрав их них, разумеется, все знаки, светофоры, разметки и прочие отсутствующие в этом времени атрибуты. Упирал на понятия о «главной» дороге и о том, что надо пропускать все транспортные средства, движущиеся справа… Ну и, про правило трёх «Д[20]», не забыл упомянуть…

— Хочешь такую машину? — как-то раз спросил я младшего сына Карпа — Гаврилу, Малыша — по моему, оставшись с ним наедине.

— Конечно, хочу! Душу бы отдал!

Ох, сколько подобных идиотов повстречал я на своём веку в своё время! Что-то есть, наверное, в автомобилях такое, что нормальных людей дураками делает… Впрочем, вспомнив Азамата из лермонтовского «Героя нашего времени», я понял, что до появления автомобилей, некоторых людей делали дураками лошади.

— А, ты знаешь, сколько она стоит?

— …Сколько?

— Много! У тебя таких денег нет…, — Малыш понурил голову.

— Не вешай нос, Малыш! Когда тебе будет столько же, сколько мне… Ну, или — твоему отцу, машины упадут в цене и, ты сможешь купить. Может, даже новую… Вот такая херня, Малыш!

Малыш, вообще поник головой. Как, я его понимаю! Мне тоже казалось раньше, что после двадцати пяти жизнь заканчивается.

— Но, у тебя есть один шанс…

— Какой, же? Какой «шанс», Дмитрий Павлович?

— Реальный шанс, Малыш! Реальный… Я собираюсь производить и торговать машинами, здесь — в Нижнем. Знаешь уже, да? Но, надо про эти машины потенциальным покупателям рассказывать, а уже проданные, обслуживать, то есть — ремонтировать, смазывать периодически… Опять же, надо учить людей их купивших, ездить. Всем этим, я не буду успевать заниматься. Значит, что?

— Вам нужен помощник! — быстро сообразил Малыш.

— Правильно! На первых порах, хотя бы один. А помощнику полагается учебный автомобиль. Ну, не на моей же, «чайников» учить?!

Значение слово «чайник» и его разновидность «чайник без ручки», они с братом Студентом уже — учась у меня, узнали.

— Значит…, — боясь поверить своему счастью, пролепетал Малыш.

— Значит, я предлагаю тебе работать у меня. А, для этого ты сперва должен сам научиться. Вне рабочего времени, учебный автомобиль будет в полном твоём распоряжении!

Гаврила, чуть в обморок не хлопнулся от счастья — аж, глаза закатил!

— …Только бензин и ремонт за твой счёт, запомни. Будешь тот, что на обучения на себя тратить — накажу, Малыш! И, ещё запомни: если пьяным за рулём попадёшься, наш контракт будет считаться автоматически расторгнутым… Это самое страшное преступление для водителя — прощения не будет!

Применил, говоря это пару мозгаклюевских «фокусов» — авось, на уровне подкорки усвоит!

— А, как же гимназия?

— Пока… Ну, первые пару — тройку лет, я думаю, работы у тебя будет мало. После гимназии будешь работать — как раз и, автоделу подучишься… А, там видно будет!

После этого разговора, Малыш буквально рыл копытами землю — доставая меня повсюду, где только мог — так он научиться автоделу захотел. Это хорошо, у меня с ним получилось! Конечно, молод ещё… Косяков наделает — это и, к бабке не ходи. Ну, ничего! Такой скорей научится, а молодость — это тот недостаток, который сам по себе проходит.

Вопрос с бензином не решался — от слова «никак»! Местный бензин оказался безпонтовым, как советский маргарин… Купив в аптеках двадцать литров местного бензина — восемь копеек за пуд, в опустевшую канистру, я попробовал, в присутствии своих двоих помощников заправиться им. Ага… Фигвам! Не хочет заводиться и, всё тут! Никакие мои ухищрения с моментом опережения зажигания не помогли. После нескольких чиханий и попыток схватить, вывернул свечи. На свечах нагар.

Долго чесал репу, хотел попробовать своим бодяжить… Потом передумал. Нечего добро в …овно переводить! Отвезу-ка, я эту канистру в своё время, отдам в лабораторию — пусть определят, какой ослиной мочой разбавляют здешний бензин.

— Видишь, Студент, какая фигня…, — обратился я к Антону, — не хочет моя машина на вашем бензине ездить… Ты можешь мне — как химик химику, объяснить почему?

— Если не принимать в расчёт Ваши слова об октановых числах, то я бы осмелился предположить, что всё дело в степени очистки бензина, — Студент долго не думал, — нефть добывается ради одного керосина. Вот за качеством керосина следят! Бензин же, у нас — продукт бросовый, даже вредный. Я слыхал, что большинство его просто сжигается… То есть, за качеством его — как за качеством полезного керосина, никто не следит…

— Молодец, Студент! Значит, надо создать установку по вторичной перегонке местного бензина… Ну, а октановое число мы поднимем добавлением специальных присадок. Короче, мне нужен человек, который будет всем этим заниматься. В перспективе — построение своего нефтеперерабатывающего завода, где ты сможешь занять высокое место. Как минимум — главного технолога. Ты как, Студент? Со мной?

— Ну, не знаю… Мне, ещё два года в Университете учиться надо…

— Нафигасе?! Основы химии, ты наверняка уже знаешь. Нефтепереработке — ты сам видишь, тебя там не научат… А, на практике, ты этому сам быстрее научишься — ещё и, патенты какие застолбишь. Ну, а если что — если тебе диплом иметь так уж приспичило — так. учиться можно и заочно, а сдавать экстерном. Сперва — первые два-три года, работы у меня мало будет — так что, время для учёбы у тебя будет.

— С отцом надо бы посоветоваться…

— Советуйтесь, я что? Не даю?! Время ещё есть… Только учти: на этой должности положен служебный автомобиль, а в городе полно амбициозных молодых людей… Так, что думай, Студент! Хорошенько думай! Но, слишком долго не думай…

Попробовал зажигалку на местном бензине, тоже фигня оказалась — коптит сильно. Хочешь, не хочешь, а производством высококачественного бензина придётся заняться. Или же, уговорить Шатуна адаптировать его двигатель к низкокачественному бензину прямой перегонки? Ну, не знаю — поговорить с ним на эту тему, в любом случае не помешает…

…После того, как я немного освоился, а дело легализации приблизилось к своему — позитивному для меня концу, у меня состоялся серьёзный разговор с Карпом:

— Итак, Поликарп Матвеевич… Значит, Вы хотите продать свой Постоялый Двор. И, за сколько же, если не секрет? — закинул я удочку.

— Какой же «секрет», если я хочу продать-с? — и, Карп назвал сумму, — десять тысяч серебром-с и Постоялый Двор ваш, Дмитрий Фёдорович!

В двадцать первом веке, я бы купил не задумываясь и не торгуясь! Но, «здесь» — менталитет не тот:

— Сколько?! А, Вы не погорячились? Давайте уполовиним…

Началось бодалово, доставившее нам обоим массу удовольствия. Несколько раз он «передумывал» продавать, пару раз я «собирался» уходить. Наконец, после взаимных уступок, договорились о цене. Семь тыщ пятьсот. Половину — серебром, половину — ассигнациями…

Тут, я закинул следующую удочку:

— Ну, Вам же, Поликарп Матвеевич, продавать жалко, а? Ведь, нравится Вам здесь…

— А, Вы как думали-с? — тоном, типа — «хорош издеваться», ответил тот, — от родителей же, мне всё это досталось… А тем-с, от их родителей… Антонина моя, эвон, кажну ночь в подушку плачет-с… Ну-с, а что делать?

— Да можно кое-что сделать… За половину суммы с моей стороны я Вам, Поликарп Матвеевич, предлагаю оформить договор о создании компании или акционерного общества, как угодно. На равных долях… Автосервис — как у американцев, что я показывал. Вам я предлагаю должность коммерческого директора. В вашей жизни, по сути, ничего не изменится! Будете также, жить здесь, где и живёте и заниматься тем же, чем и занимаетесь.

— Вам же губернатор ездить запретил-с…

— Ну, это он в городе запретил! За чертой города не запрещал… И, как запретил, так и разрешит. Прогресс не остановишь! За это не беспокойтесь, я разрулю. Суммы, что я Вам дам хватит на ваши первоочередные нужды, а потом проценты пойдут от сделок. Да и, Вам — как служащему компании оклад положен… Если, конечно будете продолжать заниматься делами.

У бедолаги, по ходу, кукушка слегка съехала от открывшихся перед ним перспектив, а главное — от возможности избежать съезда из насиженного им места… До полуночи мы с ним беседовали обсуждая всякие мелкие детали, вызвав неудовольствие Глаши, теряющую в заработке… Наконец, вроде, ударили по рукам. Оформлять решили в следующем месяце, пока что я выдал ему небольшую сумму — на покрытие текущих нужд Постоялого Двора.

Процесс легализации, хоть и медленно, но подходил к завершению… Медленно, впрочем — это с моей точки зрения. С точки рения Племяша он летел с невиданной скоростью:

— Годами, бывает, у нас люди решения пустяшных вопросов ждут…

Здешняя бюрократия, ну просто убивала своей нерасторопностью! Помогали внезапно для меня обнаружившиеся у моего прадеда способности — про которые, я не знал раньше: очень «договорной» человек мой прадед — он же, Племяш! Он излучал такую приязнь, что я заметил, всяк человек, до этого незнакомый ему, через несколько минут после беседы с ним, начинал улыбаться и всячески был готов помочь. Племяш умел беседовать с любым: от дворника и нищего на паперти, до чиновника в довольно высоком кресле…

— Послушай, Прокопий! — как-то раз, за обедом я сказал своему прадеду-племяшу, — тебе не коммерцией надо заниматься, а политикой…

— Почему, так?!

— Ты же прирождённый политик — лидер какой-нибудь партии! Со всеми можешь договориться, для всех ты в доску свой… В Америке, ты мог бы стать президентом!

В Америке этого века, не моего. Про Америку моего времени, я очень нелестного мнения. Если там и, была когда-нибудь демократия, то она умерла вместе с Советским Союзом — а может и, раньше. Возможно её — демократию, убили вместе с Кеннеди в Далласе…

— У нас же не Америка… У нас не президент — у нас батюшка Царь! Государь Император…

Очень хотелось высказаться о будущем «батюшке», который завёл страну в кровавое месилово Первой мировой войны, а потом спрыгнул и, о том как ему — по делам его и, воздали! Но, я сдержался…

— Ну, а политика, всё же имеется. Хотя бы местная — на уровне городского самоуправления. Почему бы тебе не заняться устройством городского коммунального хозяйства? Первым делом водопроводом и канализацией…

Я вкратце рассказал о причинах возникновения инфекционных болезней и, о том, как с ними надо бороться, развивая коммунальные службы городского хозяйства…

— …Долго нам ещё от холеры да тифа дохнуть? Организуй группу заинтересованных граждан, пользующихся авторитетом, устрой образцовое коммунальное хозяйство и отечество о тебе не забудет! Наравне с Мининым будешь стоять — вот увидишь!

— Отчего бы и, нет? Можно… Вот только, надо заручиться поддержкой губернатора — без него ничего не получится, как ни старайся. А к нему у меня подхода нет! Рылом не вышел…

— Да, надо искать подходы к губернатору… Надо! И «подъезды», — я вспомнил про свою «Хрень», — по-любасу надо. Ладно! Попозже — как хоть немного освоюсь, вплотную займусь. Ты пока собирай информацию о губернаторе, Племяш!

— Что собирать, дядя?

— Информацию! Любые сведения о вашем губернаторе, которые моли бы нам пригодиться: привычки — вредные, полезные, с кем дружит, с кем нет, что любит, что ненавидит… Порочащие сведения, «скелеты в шкафу» — всё в ход пойдёт, всё пригодиться может — любая мелочь! И, про родственников не забудь — бывает, через них к нужному «подъехать» можно…

Ну, прям ребёнок! Всему учить приходится… У нас любой школьник, прочитавший пару детективов про это знает!

В коммерции Прокопий очень хорошо разбирался — как-никак из потомственной купеческой семьи! Но, коммерческой деятельностью он занимался, я заметил — без особенного огонька, как нелюбимой работой. С удивлением я узнал, что по торговле всё больше крутился Клим — который, оказывается, был наследственным приказчиком у Стерлиховых. То есть — и, отец его и дед, все были приказчиками или, на худой конец — продавцами, у нашей фамилии. Даже, их место на семейном кладбище было рядом с семейным местом Стерлиховых! И, с каких пор это длилось, никто даже и не помнил. Надо будет поискать в своём времени, что с этой семьёй в дальнейшем произошло.

Это, что значит?! Восстановление семейного состояния Стерлиховых к семнадцатому году — которым так гордился мой брат Герман, заслуга вовсе не моего прадеда, а этого Клима!?

Способности способностями, но денег я тоже отвалил немало на взятки! Раздал, также, почти все долги. Некоторые потребовали с меня пенни за просрочку оплаты, пришлось отдать — хотя Племяш, своей «дипломатией» помог сильно уменьшить требуемую сумму. Даже, рассчитался с артелью строителей — что, начала было ремонтировать Замок. И, не только рассчитался, но и договорился — что те, после окончания своей текущей работы, всю эту зиму снова будут работать у меня, занимаясь всё тем же ремонтом…

…За всё это время — за время «легализации», я хорошенько облазил вдоль и поперёк и, насколько это было возможно, основательно изучил Нижний Новгород конца девятнадцатого века.

Сразу же — с первого взгляда, было видно, что Нижний — исторический русский город с очень богатым прошлым. В начале двадцать первого века, это как-то не замечалось…

В сознании жителей этого времени, Нижний Новгород делился на два района — на Верхний и Нижний посад. Такое деление, пошло с таких незапамятных времён — что никто уже и, не помнит — с каких именно…

Верхний посад располагался на вершине Дятловых гор — с центром в собственном Кремле, а Нижний — на их подошвенной части, на берегу Волги. Издревле — с семнадцатого века точнее — если историки, конечно не врут, в верхней части города были сосредоточены административные и учебные заведения, а в нижней — банковские и торговые. Такой порядок вещей просуществовал до самой Советской власти, которая всё несколько переиначила… Мягко выражаясь!

Городское пространство Нижнего Новгорода было довольно сложно устроено и, включало разнообразные функциональные зоны — городские районы.

Центром — центральным районом, являлась сама территория нижегородского Кремля с уходящими от него улицами — Большой Покровской и Алексеевской, до какого-то там, переулка… Далее — Варварская, Тихоновская, Жуковская улицы до улицы Осыпной.

Этот район, имел все лучшие достижения городской жизни того времени: асфальтовые мостовые, современные по тем временам здания, электрическое освещение улиц и множество прекрасных магазинов… Здесь находятся здание театра — очень неплохой архитектуры, окружный суд, здание дворянского собрания и реальное училище. Через три года здесь же пустят электрический трамвай, а центр города уже сейчас достаточно хорошо телефонизирован. Правда, качество телефонной связи — ещё, то! Проще просто докричаться, чем дозвониться…

Район Нижнего базара — это есть мощный центр торговли и крупной промышленности с наибольшей плотностью населения! Помимо Нижнего базара, выделяется ещё одна, очень развитая торгово-промышленная зона — «Макарьевская» часть Нижнего Новгорода, названная так по названию знаменитой нижегородской ярмарки. Этот район занимал всю заречную часть города.

Макарьевская ярмарка превратила этот район Нижнего Новгорода в свой «придаток». Ярмарка нуждалась в большом количестве торговых и складских помещений, гостиниц и номеров, увеселительных заведений… Всё это, я обнаружил здесь с избытком! Промышленное производство этого района — в связи с близостью к речным и железнодорожным путям, тоже — очень хорошо развивалось. Но… В отличии от моего — послесоветского времени, «этот» Нижний Новгород, вся же являлся больше торговым центром, чем промышленным.

Что напрягало — в городе напрочь отсутствовали развитые промышленные районы! То там, то здесь панорама города — отличавшаяся обилием зелени и церковных куполов и устремленными ввысь колокольнями, дополнялась высокими заводскими трубами и громадами фабричных корпусов.

Фабрично-заводское производство рассредоточивалось здесь по обоим торговым зонам — вблизи от Московско-Нижегородской железной дороги и, речного пути по Волге и Оке — которые, являлись также источником воды для производственных целей.

Отличительной чертой Нижнего Новгорода, как я думаю — и, любого другого русского города этого периода времени, было наличие большого количества кустарных ремесленных предприятий. Они не требовали отдельного здания и, все работы производились непосредственно в жилищах домовладельцев-ремесленников либо в надворных постройках рядом. Поэтому, ремесленные предприятия находились в кварталах жилой застройки города — в основном, они были сконцентрированы на въезде в город по Арзамасскому и Казанскому почтовому трактам, также в районе Нижнего базара и, на набережных Волги и Оки.

Наибольшее количество видов ремесленных заведений города находилось по улице Большой Покровской. В заречной части города особо выделяется «кузнечный» район слободы Катызы, обслуживающий пароходы, прибывавшие на ярмарку. Ремесленное производство зачастую было совмещено с продажей произведенной продукции на месте, в лавке. Мелкие торговые заведения образовали торговую сеть, максимально приближенную к основному покупателю — жителю города, приехавшему на заработки или постоянно проживавшему в нем.

Однако, имелись и районы, где практически полностью отсутствовала торгово-ремесленная инфраструктура — это места традиционного преимущественного проживания чиновничества и дворянства или купечества.

Любой русский губернский и уездный город любого времени являлся — прежде всего, местом сосредоточения властных структур и, Нижний Новгород не являлся здесь исключением. Кроме этого, он являлся не только губернским центром — но и, центром Нижегородской и Арзамасской епархии и центром поволжской транзитной торговли. Последнее обстоятельство предопределило расположение в городе дополнительных надзорных и финансовых органов власти и учреждений. Главные учреждения органов государственной, светской и духовной власти, земского и муниципального самоуправления находились в Кремле — который и, изначально, имел не столько военные, сколько административные функции.

Всевозможные культурно-просветительские учреждения, общества и организации — не слишком многочисленные впрочем, располагались на центральных улицах Нижнего Новгорода — Большой Покровской, Варварской… Немногочисленные редакции газет также концентрируются там же и, кроме того — на Нижнем базаре.

Что меня крайне неприятно поразило, все без исключения нижегородские районы были крайне бедны учреждениями социальной сферы — типа школ, больниц… Детских садов я вообще здесь не видел и, никто не имел понятия, что это такое.

Медицинские, социальные и медицинские учреждения напрочь отсутствуют в центральной части Нижнего Новгорода. А в месте основного скопления людей — на Нижнем базаре, был всего лишь один ночлежный приют Бугрова под стенами нижегородского кремля! Макарьевская часть обслуживалась только одной больницей — Бабушкинской. Фактически, вся медицинская инфраструктура города была сосредоточена во второй и первой кремлевских частях.

Наибольшая концентрация школ, училищ и гимназий наблюдается в верхней части города — в самом его центре. На территории Нижнего базара учебные заведения, практически, полностью отсутствуют. Сравнительно мало учебных заведений в заречной части города. Почти не охвачены сетью учебных заведений окраины города.

Зато, здесь такое обилие православных храмов! Причём, большинство из них имело очень древний вид — видимо, были построены в древнерусский период истории города. Содержались, правда, в идеальнейшем порядке.

Не могу обойти вниманием Рождественскую — или же, иначе Строгановскую церковь! Уж очень она мне мой Храм напоминает — такая же красотища… Сие шедевральное произведение русского зодчества была было построено в тысяча семьсот девятнадцатом году и, по мне — она является самым красивым русским церковным сооружением всех времён! Строительство велось на деньги купцов Строгановых в стиле «русское барокко». Церковь отличается искусной белокаменной резьбой, изящной колокольней и флюгером с часами. Убранство церкви вполне соответствует её внешнему виду.

Кроме того, имелся один лютеранский храм и одна синогога…

Не могу не рассказать подробно, об таком уникальном явлении, как уже многократно упомянутая мною Нижегородская, или иначе — Макарьевская Ярмарка! Именно благодаря ей, Нижний в этом время носил неофициальное название «карман России».

В начале девятнадцатого века, по личному приказу императора Александра Первого, строительство ярмарочного комплекса возглавил выдающейся инженер, председатель столичного Комитета строений генерал Августин Августинович Бетанкур. Всего за четыре года на «стрелке» Оки и Волги вырос целый — ни много, ни мало ярмарочный город! Уникальнейшее явление!

В плане он делился на три части: первая включала в себя Главный дом, сооруженный в стиле классицизма и боковые административные корпуса — они образовывали центральную парадную площадь.

Вторая часть — основная: аж целых сорок восемь торговых корпусов были сгруппированы в двенадцать рядов! Посередине их разделял полукилометровый бульвар — «главная улица» ярмарки. Один ее конец заканчивался эффектным портиком Главного дома, другой конец — Спасским Староярмарочным Собором.

Позже, на ярмарочной территории было построено большое число вспомогательных зданий для обслуживания нужд ярмарки: трактиры, харчевни, банк, кузницы, цирюльни, кухни, аптеки.

Здание Собора и четыре корпуса Китайских рядов образовывали Соборную площадь и, все вместе, они составляли третью часть ярмарочного ансамбля.

Инженерные сооружения были спроектированы не абы как, а по последнему слову тогдашней техники! В том числе — целая система мостов, интереснейшим из которых был наплавной мост через Оку. Длина его превышала полкилометра — он был самым длинным мостом в России того времени! Гидротехническая система Нижегородской ярмарки была воистину — уникальна и, сопоставима лишь с подобными сооружениями царских резиденций в Царском Селе и Петергофе.

На территории Макарьевской Ярмарки — впервые для российских городов того времени, были разработаны санитарно-технические сооружения — подземная сводчатая канализация. Две круглые башенки между крайними рядами гостиного двора служили входами в две подземные галереи. Подземные галереи представляли собой длинные коридоры с каменными стенами и сводами и кирпичным полом. Вдоль задней стены коридора пролегал желоб, над которым были установлены разделённые перегородками писсуары. Чистота помещений поддерживалась ежедневно при помощи воды из трубы, соединявшейся с обводным каналом.

Подземные работы таких масштабов — до этого времени, проводились лишь в Москве! Гораздо позднее, подобные подземные галереи появились в Париже. В чём, в чём — а, по канализации мы весь просвещённый мир обскакали! Жаль вот только, что всё хорошее делается в России в одном единственном числе и является уникальным…

На территории Ярмарки и прилегающей к ней слободе, имелся в наличии и, водопровод протяженностью шесть с лишним верст — в основном для пожарных нужд.

Незадолго до моего здесь появления — в девяностом году, был выстроен новый Главный Ярмарочный Дом на месте пришедших в ветхость трех административных корпусов, сооруженных ещё при императоре Александре Первом. Для строительства Главного дома ярмарочное нижегородское купечество взяло у государства займ в полмиллиона рублей, на погашение которого шла арендная плата от сдачи торговых помещений… Однако, умеет российское купечество работать сообща, умеет! Что ж, тогда в семнадцатом то, так лоханулись?! А?!

К концу девятнадцатого века Ярмарка приобрела значение «уставщицы»: то бишь, на ней — ни много, ни мало, задавались правила для всей российской торговли! Ежегодные обороты ярмарки, к концу века достигали почти полумиллиарда рублей — не хреново, да?! Нижегородская Макарьевская Ярмарка — была крупнейшей ярмаркой в Европе и, внешне представляла собой вполне себе европейский «город»: широкие улицы с электрическим освещением, восемь площадей, фонтаны и скверы, бессчетные магазины, маклерские конторы, девять банков, гостиницы, театры и рестораны и многая-многая прочая… А, по берегам обеих рек — бесконечные пристани с бесчисленными пришвартованными для разгрузки-погрузки речными судами. В «час пик» ярмарочное «население» доходило до четырёхсот тысяч человек!

Этот, без преувеличения — «город», до шестьдесят четвёртого года находился в государственном управлении. Главным начальником Ярмарки являлся нижегородский губернатор, а непосредственно делами рулила, так называемая Ярмарочная Контора — в состав которой входили назначаемые губернатором директор с помощником, архитектор, секретарь, казначей и прочие официальные лица… В обязанности Ярмарочной Конторы входило: раздача казенных лавок в аренду торгующим, взимание платы за них и ремонт казенных построек, составление отчета о ходе торговли и торговых оборотах и, тому подобная текучка.

Непосредственно же делами Ярмарки, руководил зародыш самоуправления — Биржевой Комитет из выборных купцами купцов же.

В тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году произошла реформа — Ярмарка полностью перешла на самоуправление. Был учрежден Ярмарочный Комитет, состоявший из выборных от купцов. В него входили председатель Биржевого Комитета и его старшины, местный городской голова, директор Государственного банка, и управляющий Ярмарочной Конторой. Комитету была передана — для ведения, большая часть хозяйственных дел государственной Ярмарочной Конторы. Сама же Ярмарочная Контора не была ликвидирована, а продолжала заниматься сбором пошлин с земли, расходами по содержанию и ремонту ярмарочных сооружений и, прочей лабудой.

Чуть попозже, на Нижегородской Ярмарке начал функционировать еще один орган общественного управления — Собрание Уполномоченных с широкими правами избрания членов Ярмарочного и Биржевого комитетов, ходатайства перед правительством, как о нуждах ярмарки — так и, всей российской торговли.

Формально же, типа — английской королевы, руководство ярмаркой продолжал осуществлять его превосходительство нижегородский губернатор — на время торга, даже переезжавший в Главный Дом Ярмарки, где на втором этаже разметалась его вторая резиденция.

Многоотраслевое хозяйство этого «города» содержалось за счет купечества. Ярмарочные налоги к этому времени делились на четыре разряда: казенные — собирались ярмарочной конторой в доход государству, городские — в доход Нижнего Новгорода, для городских нужд, земские — в доход уездного и губернского земства… Ну и, «добровольные» — на содержание ярмарочного хозяйства. Всего собиралось более шестисот тысяч рублей — безумные по тем временам деньги!

Деятельность органов ярмарочного самоуправления по защите интересов купечества была достаточно активной — сам тому свидетель! Значит, русская торгово-промышленная буржуазия всё же оформилась в самостоятельный класс… Нет, а всё же интересно: а, чё в семнадцатом так лоханулись, то?! Фиг поймёшь…

Во главе ярмарочного комитета стояли известные в деловом мире предприниматели и общественные деятели, в основном, почему-то, не местные — а москвичи… В данный период времени председателем ярмарочного комитета был избран Савва Тимофеевич Морозов — русский предприниматель, меценат и благотворитель. Некоторые купцы, с которыми я на эту тему беседовал, называли Савву Морозова не иначе, как «купеческим воеводой».

И хотя, я и не был ещё знаком с ним лично, но этот человек стоит того, чтоб про него рассказать поподробней!

…Ему принадлежали хлопковые поля в Туркестане, лучшие в России рысаки Ташкент и Неяда и, слова: «…Я работаю, значит — я существую. Для меня очевидно: только работа расширяет, обогащает мир и мое сознание!»

Получив хорошее образование — сначала в Московском университете на физико-математическом факультете, а потом — в Англии, получив специальность химика-технолога, а заодно изучив состояние дел в британской текстильной промышленности, Савва принимает от тяжело заболевшего отца в управление одну из его мануфактур.

Он выписал из Англии новейшее оборудование для неё, причем сам его устанавливал и обучал рабочих. А главное — Савва изменил отношение к людям! На мануфактуре были отменены штрафы, повышены расценки, построены жилые помещения для рабочих, больницы, школы и, даже ясли. Более того, Савва Морозов сократил рабочий день до девяти часов вместо прежних двенадцати. Отец топал на него ногами, обзывал социалистом и прочими нехорошими словами и, пророчествовал, что Савва сломает себе шею…

Однако, вскоре он примолк: Никольская мануфактура заняла в России третье место по рентабельности производства среди всех фабрик и заводов страны. Морозовские изделия вытесняли английские ткани не только в самой России, но даже в Персии и Китае!

К Савве Морозову потянулись за помощью другие российские предприниматели, и он с готовностью им помогал, побуждал к переменам на своих предприятиях, посмеиваясь по поводу их невежества.

Не все его понимали… В первую очередь из числа его же собратьев — купцов. Известный нижегородский промышленник Николай Бугров (тоже, кстати — незаурядная личность!), как-то раз сказал Савве Морозову: «Очень много ты, Савва, требуешь от нас! Мы от тебя гораздо меньше хотим — чтоб, не мешал бы ты нам жить!» На что Морозов, не будь дураком, ответил: «Вам не мешай, так вы бы до сих пор на четырех лапах ходили и под себя гадили!»

На своих фабриках Морозов ввёл «декретный отпуск» — оплату по беременности своим женщинам-работницам. Оплачивал учёбу студентам из числа своих рабочих и, их детей, в технических вузах страны и даже за границей. Благодаря этому, морозовские рабочие были более грамотны и квалифицированы, чем рабочие других российских промышленных предприятий…

Прикольнее всего, что Морозов был тесно связан с революционным движением! Особенно, с большевиками. Финансировал издание социал-демократической газеты «Искра», на его средства учреждены первые большевистские легальные газеты «Новая жизнь» и «Борьба». Морозов нелегально провозил на свою фабрику запрещённую литературу и типографские шрифты, в пятом году прятал от полиции одного из лидеров большевиков Баумана. Дружил с Горьким, был близко знаком с Красиным.

Все знают про «немецкие» деньги на революцию у большевиков, а кто знает про морозовские? А ведь, он был далеко не один…

Вы до сих пор думаете, что Маркс был не прав — говоря, что буржуазия сама создаст себе «могильщика»? Ну, ну…

Конечно, если серьёзно, Морозов вовсе не мечтал о пролетарской революции. Он, просто поддерживал ту политическую силу — которая, по его мнению, была способна расшатать самодержавие. Ну, а после власть из ослабевших рук царя перехватили бы российские купцы и промышленники. А, с большевиками можно было б, потом разобраться — не торопясь! Без проблем! В политике такое сплошь и, рядом — НЕГР СДЕЛАЛ СВОЁ ДЕЛО, НЕГР ДОЛЖЕН УЙТИ!!!

Если бы в феврале семнадцатого года на месте тщедушного и безвольного Керенского оказался Савва Морозов, то у большевиков не было бы ни единого шанса захватить власть! Однако, всё пошло совсем по другому сценарию — «негром» в реале оказался вовсе не Ленин, а как раз наоборот…

…Вот в этом месте, надо хорошенько подумать: случайность это или преднамеренность? А, позволили бы западные демократии — с чьей подачи и на чьи деньги и, была организована Февральская революция, оказаться у руля власти в России сильной личности? Такой, как Савва Морозов или Николай Бугров? Да, хотя бы такой, как генерал Корнилов? Не факт. Далеко не факт…

Через несколько дней после «Кровавого Воскресенья», Савва Морозов составит записку «О причинах забастовочного движения». Потребует введения демократических свобод со свободой слова, печати и союзов, всеобщего равноправия, неприкосновенности личности и жилища, обязательного школьного образования, общественного контроля за государственным бюджетом и многое другое…

В «Записке…» указывалось, что рабочему сословию должно быть представлено полное право собраний, право организовывать всякого рода союзы и другие общества для самопомощи и защиты своих интересов. В такой же мере, все означенные права должны быть распространены и на сословие промышленников.

Забастовки, по мнению Морозова, представляющие собой мирное оставление работы — не сопровождаемое ни убийством, ни угрозами, ни насилиями, ни уничтожением или порчей имущества, не должны быть караемы ни административным, ни уголовным порядком.

ВСЁ НАПРАСНО!!! Российское купечество не поддержало своего «воеводу», ход «Записке…» не был дан, а самого Морозова ожидала участь выше упоминаемого мною Мальцова, в несколько иной вариации…

В начале девятьсот пятого года, в период революционного подъема, он, кажется, сделал все, чтобы побудить российских купцов и промышленников к решительным действиям по низвержению царя до уровня английской королевы. Но, не нашел поддержки — российская буржуазия оказалась на редкость трусливой, ограничившись лишь словопрениями.

«…Политиканствующий купец нарождается у нас! Не спеша и, не очень умело он ворочает рычагами своих миллионов и ждет, что изгнившая власть Романовых свалится в руки ему, как перезревшая девка, — с горечью говорил по этому поводу сам Савва Морозов и напророчествовал, — когда у нас вспыхнет революция, буржуазия не найдет в себе сил для сопротивления и ее сметут как мусор…».

Как, в воду смотрел! Может, тоже — попаданец, какой?!

Собраться по классу стали шарахаться от Саввы Морозова, как от чумного — сам же он, впал в глубочайшую депрессию… По Москве, даже, начали распространяться слухи о его сумасшествии. Семейка у него тоже — была ещё та! По настоянию жены и матери Морозова был созван консилиум врачей-психиатров, который пришел к выводу, что у Саввы Морозова «тяжёлое общее нервное расстройство», со всеми вытекающими… Рекомендовалось направить Морозова для лечения в Европу.

В сопровождении жены и доктора, Савва Морозов уехал в Канны. Вскоре, тринадцатого мая девятьсот пятого года, он был найден в гостиничном номере мёртвым, с простреленной грудью.

На полу возле его трупа нашли листок:

«В смерти моей прошу никого не винить».

«…Какой источник разума погас,

Какое сердце биться перестало!»

После смерти Саввы Морозова среди рабочих его фабрики возникла легенда: «Савва не помер, вместо него похоронили другого, а он отказался от богатства и тайно ходит по фабрикам, поучая рабочих уму-разуму…». Нет, могут наши рабочие дружить с предпринимателями! И, большевики могут — на примере Савы Морозова видно… Так, почему же, всё так хреново то, получилось? А?!

Поучительная история для меня и любого мыслящего попаданца, не правда, ли?! Не знаю, кто как — а, я сделал для себя следующий вывод: НАДО ЗАСТАВИТЬ РУССКИХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ ПОДДЕРЖАТЬ СВОЕГО «ВОЕВОДУ»!!! А их «воеводой», в следующий раз, намереваюсь стать я… Со мной не забалуешь!

…Слуг, что служили у «меня» более десяти лет назад и которым я задолжал зарплату, я так и не нашёл. Зато, «нашёл» нечто другое.

Как-то поздним вечером, занесло меня по этому поводу в одно, как я понял, только попав в него — злачное место. Типа трактира или притона, а скорее — ночлежки для самых бомжующих… Уже на входе в меня вцепилась одна особа, по ходу, проститутка. Причём, проститутка из самых «низов». Одета в какое-то тряпьё, хотя и «господского» кроя и, к тому же, пьяна вусмерть — несло от неё, как от портового грузчика после аванса… Не знаю, сколько ей там лет — но, на вид столько не живут, при её то профессии! Да, вдобавок, её левую щёку пересекал глубокий шрам, сильно обезобразивший лицо с этой стороны.

Очень настойчивая особа попалась! Пришлось даже, силу к даме применить, толкнув её — после чего, та улетела куда-то под стол, под хохот посетителей… Посетители, кстати, не намного лучше выглядели, чем эта «дама».

Поговорив с хозяином этого заведения, я получил от него — всего за рубль, адрес неподалёку, где мог предположительно находиться интересующий меня субъект. Выйдя снова в зал, я увидел новое зрелище: мою «знакомую» зверски избивал тип, по всем признакам, «кот» — как на местном диалекте назывался сутенёр… Местная тусовка бурно выражала свои положительные эмоции. Ну, это их профессиональные дела, я в процесс «производственных отношений» лезть не намерен. Да и, небезопасно это… Вон их сколько, а полицейского я — в последний раз, версты за три отсюда видел.

Не найдя искомый субъект на указанном мне за рубль объекте, я возвращался опять мимо того самого злачного заведения… Ну, не знал я другой дороги! Просто, тупо не знал!

Давненько, уже хотелось отлить: до того, как я здесь нарисовался, я был — по тому же делу, в гостях у одного радушного человека. Он до горлышка напоил меня вкусным чаем… Кстати, чай здесь — ну, просто прелесть! Надо будет в свой век побольше утащить, не забыть.

Итак: приспичило меня отлить… Где у них, интересно, здесь туалет? Типа, сортир… Это, кажется? Да нет, это просто какой-то сарай… Да ладно, пойдёт. Не бегать же, кругами по этому криминальному району и не спрашивать встречных бичуганов, как пройти в туалет… Те, могут такой адрес подсказать!

Итак: захожу, расстегиваю, пардон, штаны и «кидаю шлангу»… О, кайф! О, вечный кайф! …Что, за… Какое-то шевеление… Кто-то хрипит!? Бл…ь! С испугу убираю «шлангу», «напустив» немного в штаны…

— Кто там?! Убью падлу!

Включаю свой — тот самый полицейский фонарь, с которым, как — и, с «Осой» в наплечной кобуре и, моим самодельным ножом в ножнах — справа на поясе под верхним костюмом, я никогда здесь не расстаюсь…

В верёвочной петле, хрипя и выгибаясь всем телом, билась какая-то — судя по юбке, женщина, чуть-чуть не доставая кончиками пальцев ног до пола…

Прежде, чем успел о чём-то подумать, молниеносно выхватил свой нож из ножен и, за раз перерезал натянутую, как струна верёвку. Висельница рухнула на землю, руками пытаясь раздвинуть верёвку, но та видно, уже очень сильно затянулась. Помог и в этот раз, снова перерезав пеньку… Даже, шею слегка порезал — нож то, как бритва острый!

Всматриваюсь в свете фонарика… Млять… Это же, та самая Дама из злачного заведения! Знал бы заранее — лучше б, нассал бы себе в штаны, прямо на улице… Но, сюда бы не вошёл!

Похлопал её по щекам. Ну вроде, приходит в себя.

— Кто, Вы? — спрашивает.

Ну, раз на «вы», значит из образованных. На фига в проститутки подалась? Призвание или трудное детство.

— Конь в манто! — отвечаю.

Посветил себе на лицо.

— Аааа… Это Вы…, — облегчённо, — господин! Убейте меня! Ну, прошу Вас, Христа ради!

— Ты, что? Прикалываешься?! Мало того, что сама грешишь — так и, меня ещё туда же тянешь? Нет, уж… Вот, сейчас уйду и, можешь продолжать на здоровье!

— Три раза вешалась и, всё никак не получается…

Да… Охотно верю! В инете читал, что женщин вешать, особенно как эта — худых, палачам ну, просто наказание было… Бывало, по пятнадцать минут в петле вытанцовывали!

— Всё зависит от длины верёвки и высоты, с которой вешаешься…, — с видом знатока, прочёл я лекцию, тоже вычитанную мною в инете. Очень полезная вещь, этот инет! Чего в нём только нет…, — верёвка с запасом должна быть. Чтоб ты, где-то полтора метра в свободном падении летела, прежде чем она натянется. Тогда, от сильного рывка шея сломается и… Врачи говорят, смерть наступает безболезненно. Правда, на себе — ни я, ни те врачи не проверяли…

В ответ Дама разрыдалась… Хотел уйти, но что-то не давало. Блин, ну, что за характер! Между рыданиями Дама рассказала мне свою житейскую историю. Она сирота, из крестьянской семьи. Один барин пожалел сиротку, взял к себе в дом и воспитывал наравне со своими дочерьми… Дочерей, когда те подросли, барин выдал замуж… Ну, а когда она подросла — использовал её, далеко, не как дочь. Очень, короче, добрый барин попался…

— Он очень хороший был, добрый…, — Дама была одной со мной точки зрения, — подарки всегда дарил, не обижал никогда…

Но, «хороший барин» состарился и умер, а наследники выставили воспитанницу — в чём была, прочь… И, куда пойдёшь? Ведь ничего не умеет? Даже работать — ведь воспитывалась она, как барышня… Хорошо, Мадам подвернулась, взяла Даму к себе в «Весёлый дом».

— Она очень добрая была, платила всегда хорошо, справедливо… За ночь, иногда до десяти рублей выходило…

Жизнь любой начинающей проститутки — на первый взгляд, казалась очень лёгкой! За десять рублей в это время чернорабочий должен был месяц надрываться, нередко в адских условиях, а сельхозрабочий, даже полтора-два…

— Я думала, поднакоплю денег и уеду далеко-далеко, туда, где меня никто не знает…

Надо же! Сто лет прошло… Гхм, гхм… Ещё не прошло, а проститутки мыслят одинаково! Почти накопила, но тут пьяный клиент ножом полоснул Даму по лицу.

— Целил в горло, проклятый татарин, а попал по лицу… Ну, почему не убил? — сокрушалась, причём очень искренне.

В больнице, где лицо пытались зашить, рана ещё и загноилась… В это же время, все накопленные «непосильным трудом» деньги, кто-то скомуниздил. После выздоровления Даму на прежнее место работы брать — по причине нетоварного вида, отказались. Это вам не Голландия, с её профсоюзом тружениц тела! Короче, пошла Дама всё ниже и ниже. С таким лицом никто, кроме в умат пьяных уркаганов её не «снимал»… Сама вот, к водяре, влёт привыкла. С удивлением узнал, что Даме всего лишь двадцать семь лет… Мне казалось, что не менее сорока пяти!

Вот такая история… Кто-то такую Россию потерял. Михалков, кажется. На месте вот этой женщины, он не хотел бы оказаться?

Ну и, что делать? Видно почуяв, Дама горячо зашептала:

— Возьмите меня с собой, господин! Что хотите для Вас буду делать, что прикажете… Только заберите меня с собой!

— Ну, а что ты можешь делать, кроме «этого»?

Дама убито молчала.

— Ладно, пошли. Как зовут то, тебя?

— Катя…

— Надеюсь, не Маслова[21]?

— Нет, Громова… А, Вы и правда меня с собой возьмёте?

— Возьму, возьму…

А, на кой хрен я её возьму? А, хрен его знает… Увезу в Замок, пусть за Громосекой стирает и убирает. А то, пока на него не гаркнешь, майку не поменяет…

— Но, учти: не дай Бог, за тобой что худое услышу… Лично обратно сюда привезу и тому упырю прямо в руки отдам!

— Богом клянусь!

— Насчёт Бога… Надо бы тебе исповедаться!

Да, точно! Надо ей исповедаться! Причём, чем скорее, тем лучше. Пока её не отпустило…

Я скорым шагом пошёл прочь из этого района, в душе клянясь, сюда больше никогда не возвращаться. Дама практически бегом, боясь отстать, семенила за мной. Пару раз ко мне приставала какая-то шпана: одни узнали Даму и, сами отстали, видно думая, что она сняла клиента и идёт его обслуживать. Других, пришлось слегка вразумить, врезав особо настойчивому промеж рогов…

Наконец, поймав извозчика, приказал ему ехать в ближайшую церковь. Поп вначале упирался — мол, поздно уже, приходите завтра в это же время… Но, сунутая ему пятёрка возбудила в нём религиозное рвение и, он исповедовал Даму, выслушав её сбивчивый горячечный рассказ о своём грехопадении — сначала порочном, потом суицидном…

Эта канитель длилась довольно долго, я ждал, не отпуская извозчика, сидя в его пролётке… Пока сидел ждал, в голову пришло две мысли: одна, про то, что пора и самому исповедаться. Хрен с ними, с моими грехами, но отношения с Церковью завязать надо! И желательно, дружеские — во избежание, так сказать, эксцессов между нами… Только, исповедаться надо не этому потёртому попику в занюханной окраиной церковушке, а кому-нибудь из церковного начальства.

Вторая мысль была, что Дама образована и могла бы учить Лузеровских детей грамоте… Ну, а чё нет? Надо только в божеский вид её привести.

Исповедавшись и покаявшись, Дама вышла из церкви притихшая и, какая-то внутренне одухотворённая… Может, её сразу в монастырь отвезти? Три раза «хахаха»…

В Гостиничном Дворе Даму встретили в штыки — может, её даже узнали. Наверное, меня неправильно поняли:

— Ничего, ничего! Не подумайте только ничего такого… Плохого! Просто решил, вот помочь несчастной женщине — жертве обстоятельств. Поживёт немного за мой счёт, потом я её в свой Замок увезу. Выделите ей пока какую-нибудь конуру… Ещё, организуйте где-нибудь помыться и постираться. Кушает пускай на кухне, если хотите — припахивайте… В смысле, работу какую давайте.

Выяснив, что спать с ней я не собираюсь, все немного успокоились. Но, всё равно, Рыбка ко мне в аквариум в ту ночь не заплыла… Через день сводил Даму к врачу — на проверку… Ну, от всяких там сифонов с триппонами — СПИД в те времена ещё не придумали. Что удивительно, Дама оказалась абсолютно здорова! Вот организм, а!?

Через неделю всё семейство к Даме привыкло, а выслушав её историю — жалели, особо работой не загружали, а Глафира, даже приодела ту в свои старые тряпки. Конечно, не от Дольче Габбана, но тоже ничё… Да та и, сама — являла собой образец послушания и кротости.

…Встретиться с недавно назначенным епископом Нижегородским и Арзамасским Владимиром и исповедаться ему, получилось на удивление легко, но сравнительно дорого. Так как, из двадцать первого века я привнёс непоколебимую веру в безусловное всемогущество СМИ, то первым делом в основных газетах Нижнего — даже в «Нижегородском биржевом вестнике», были опубликованы душещипательные статьи о моих приключениях в Америке.

Очень интересные статьи, кстати! Ими, просто зачитывались и говорили что у автора есть несомненный литературный талант… Некоторые из этих «статеек» были пересказом моих действительных приключений, литературно переработанные местными «акулами пера» — большинство же, я тупо содрал у ещё не родившихся даже, авторов и адаптировал к этому времени. Новый Нижегородский епископ, как я знал из Википедии, был человек просвещённый и газеты наверняка читал.

В связи с моей «Хреннью» я и, так был в Нижнем человеком довольно известным, а опубликованные за немалые деньги мои статьи, ещё больше должны были добавить мне популярности. Что входило в мои дальнейшие планы…

Кроме того, в связи с моим то «исчезновением» — то появлением, обо мне по Нижнему ходили самые различные противоречивые и, даже дикие слухи! Так что, епископ Владимир наверняка обо мне был наслышан и моей личностью немало заинтригован…

В каждой статье, кроме всего прочего, был тонкий намёк на то, что в Америке я много грешил — но, ни разу не исповедовался и не причащался… А, вернувшись на историческую Родину, типа, прозрел и созрел и, хотел бы это сделать с пожертвованием на православные нужды самому епископу.

Ну и, Племяш мой — тоже подсуетился… Один из купцов — что у нас гуляли, оказывается, снабжал епархию чем-то там церковным… Вроде, свечками. За презент, в виде советского будильника он шепнул на ухо кому надо и, в конце месяца меня пригласили к самому епископу Владимиру… Тот, принимал меня в Спасо-Преображенском кафедеральном соборе, находящемся на территории знаменитой Нижегородской ярмарки. Слишком близко на извозчике подъехать было нельзя, поэтому я спешился и целый квартал пёр пёхом.

Поразило обилие нищих по дороге к собору… И, чем ближе, тем плотность их на квадратную версту увеличивалась в геометрической прогрессии. Ну я то, нищим из принципа не подаю. Типа, работать надо, а не паперти стоять!

Но, один из них — из нищих, меня просто наповал поразил! Это был здоровенный мужик — каких я, за жизнь видел немного… А может и, вообще не видел! Ростом он был с меня — что считалось в это время просто очень высоким ростом. Но, зато какая грудная клетка! Шире моей раза в два — даже визуально! А, если по объёму, то — вообще… Пипец, причём — лютый! Какой мощный костяк! Его бы его в мой век, да к хорошему тренеру — да Шварц рядом с ним, показался бы педиком с подиума от Кутюрье — да к тому же изнурённым анурезом!

…Я, наверное, неправильно выразился. Как там, называется болезнь — от которой модели дохнут? Правда — как и, у тех моделей, на этом костяке тоже — что-то маловато мясца осталось…

Увидев, что я обратил на него внимание, нищий что-то замычал, протягивая ладонь размером с чугунную сковородку…

— Ты, что? Немой? — спросил я, ожидая услышать, как в известной комедии, ответ «Да!».

Немой, против ожидания, энергично закивал головой, продолжая мычать… Ну, прям, «Му-му»… В смысле, Герасим из «Му-му».

— Ты, что? Слышишь, но не говоришь?

Немой опять замычал и закивал головой.

— Вот, беда то… Ну ладно, болезный, на вот — возьми…, — я отсыпал Му-му с рубль мелочью.

И, пошёл дальше. Показалось, что другие нищие как-то неодобрительно покосились на Му-му, но я не обратил на это внимание.

…Всё прошло, как я и ожидал — то есть до предела нудно. Конечно, есть люди и их немало, которым все эти богослужения нравятся, я их уважаю, но к ним не отношусь.

Я же уже говорил, что трындеть умею? Ну вот, я этим делом часа три и занимался — епископ просто диву давался! Покаявшись во всех своих тяжких и не очень тяжких грехах, начиная от моей непутёвой жизни — полной греховных мыслей о связи с замужней женщиной здесь, до попытки самоубийства и бегства в Америку… Правда, об моей «клинической смерти» я не говорил, во избежание неправильно быть понятым. Здесь этот термин ещё не общеизвестен. Житие в Америке расписал подробно, особенно греховные связи с женщинами, в том числе — и, африканского происхождения, что вызвало особенный интерес у епископа… Ну, мужик — он и, в рясе епископа, мужик!

Рассказал и, о многочисленных соблазнах изменить вере предков и принять другие — начиная от банального католичества, до всяких видов сектантства… Например, мормонства — где разрешено многожёнство.

Вообще то — как человек, мне епископ Владимир очень понравился! Умный и просвещенный, совсем не мракобес какой-нибудь — как из-за должности могло показаться. Он, на мой взгляд, слишком близко к сердцу принял мой рассказ… Очень было мне неприятно перед ним фиглярствовать. Надеюсь, всё это ради дела.

В конце концов, просто физически утомив своими рассказами епископа Нижегородского и Арзамасского Владимира, я был причащён, прощён и, пожертвовал на нужды православной церкви золотой крест на золотой цепи — из числа «отксеренных» и тысячу рублей серебром. Ну и, лично епископу ещё автоматическую ручку подарил! Хоть и, не золотой «Паркер», но тоже ничё! К автоматической ручке, естественно — пузырёк анилиновых чернил… Ну, а также наручные часы подогнал — «Полёт» не пожалел, клянусь! Эти подарки, к тому же и, неплохая реклама!

Короче, я вышел из собора чисто физически уставший, но довольный и умиротворённый… Всё таки, есть в религии что-то полезное!

Идя своей дорогой и, вспоминая детали своей «исповеди», я в один момент — боковым зрением увидал какую-то возню в подворотне. Прошёл бы мимо, но взгляд за что-то зацепился и я рывком остановился… Ба! Да, тут нешуточное рубилово!

Встав у стены, знакомый мне немой Му-му отбивался от, судя по виду — своих собратьев по ремеслу… Скорее, всё же — от конкурентов. Вспомнилось прочитанное про нищих в Москве моего времени. Там у них, не всё так просто! Всё, как у людей: своя иерархия, свои законы… Свои «бароны», которым башляют. Жесточайшая конкуренция — особенно, за территорию. У каждого свои места «работы», за которые идёт постоянная война. Человеку «с улицы», просто так, взять и встать с протянутой рукой… Теоретически, конечно, можно. Но, вот практически… Долго не простоишь — вместо рук, ноги протянешь!

Видимо, такая же история и, здесь. На профессионального попрошайку Му-му похож не был.

Между тем, «битва» продолжалась. Му-му, несмотря на своё физическое истощение, отбивался довольно успешно. При мне он «зацепил» одного нищего так, что тот метра два по воздуху летел и, как журавель курлыкал. Но, тех было восемь против него одного и, закон численного превосходства рано или поздно должен был взять верх… Рулил нищими их «барон», которого они, по ходу — больше, чем кулаков Му-му боялись и, раз за разом по его знаку, кидались на того.

Му-му всё больше и больше выдыхался и, стал всё чаще и чаще пропускать удары… Вот, он уже зашатался…

Вмешаться или нет? Конец моим сомнениям положил Барон. Тому, видимо, надоела эта мышиная возня и, он вынул из-за голенища нож. Ну, это уж слишком! Так не честно… Мало того, что ввосьмером на одного! С детства подобное ненавижу… Сделав несколько стремительных широких шагов, я пробил по почкам паре нищих, оказавшихся ближайшими. Третий повернулся ко мне лицом и, получил удар ногой сбоку в голову… Челюсть его хряснула, а мои штаны одновременно треснули по швам:

— Ну, суки!!! Держитесь теперь — я на вас разозлился!

Барон на время оставил намерение прирезать Му-му и, первым решил прирезать меня. Ненавижу, когда меня режут!

— Шёл бы ты своей дорогой, барин! — предложил мне Барон, поигрывая своей «приблудой».

Но, во мне уже клюкатала холодная боевая ярость:

— Куда, куда ты меня послал, убогий?!

Тем временем, откуда ни возьмись, набежала ещё человек пять нищих и что, сцуко, характерно — все достали из своих лохмотьев свои свинорезы!

— Катись, сказал! — Барон, получив поддержку, не по-детски осмелел, — мы тут не в бирюльки играем…

— Конечно, нет. Какие, такие «бирюльки»? Всё по-взрослому: сношаться будем без трусов!

Пока Барон осмысливал мною сказанное, выхватил «Осу» и выстрелил тому два раза в правое плечо. Нож из руки вывалился… Боковой подсечкой свалив Борона на землю, я подобрал с земли его «перо» и, с каким-то смачным хрустом, всадил его — по самую рукоятку, тому в …раку.

Дальше произошло нечто очевидное-невероятное: по всем законам физики, Барон должен быть надёжно и надолго обездвижен! Тот, же — наоборот! С визгом, переходящим в турбореактивный рёв, соскочил и ломанулся куда-то вдаль… В сторону горизонта. Однако, железные люди живут в этом столетии: с ножом в …опе и, так быстро бегать! Должно быть, жизненно важные органы не задеты.

Разбежались и «подданные». Правда, некоторые недалеко… Остановились и, за нами с Му-му наблюдали. Послышался полицейский свист, где-то совсем рядом… В те времена полицейские — во время большого атаса, в специальный свиток свистели. Очень забавно, когда тебя не касается!

Хотел и, я уйти знакомым маршрутом — по которому сюда пришёл, но Му-му повёл меня куда-то в сторону, потянув за рукав. Может, он прав? Надо уходить огородами, кто знает, сколько этих утырков, ещё подтянется, очухавшись… А, в толпе легче лёгкого какому-нибудь отморозку, мне нож в спину воткнуть.

Долго мы шли, пока вообще, в каких-то трущобах не оказались…

— Ну и, зачем ты меня сюда притащил?

Ну, спрашивать бесполезно — мычит что-то и, настойчиво приглашает за собой следовать.

Хотел уж послать его и, идти своей дорогой, да одна мысль сверкнула — как метеор на ночном небе: а, мужик, то весьма здоров! Вот бы откормить его, да приручить… Очень бы мне в кой-каких делах пригодился. Например, мой хабар из погребка таскать. Немой, вот ещё… Это, вообще — хорошо! Прости меня, Господи!

Если ещё и, неграмотный — а, скорее всего это так — то и, не расскажет и, не напишет ничего и никому. Очень полезным для меня может быть… Ну, уж очень полезным!

Короче, иду за ним. Ну, не убивать же, в самом деле, он меня тащит — после того, как я его жизнь спас! Таких людей не бывает — длительный промежуток должен быть, между спасением и попыткой убийства своего спасителя… Это однозначно!

Долго ли, коротко, но Му-му привёл в какие-то развалины с подвалом… Ничего себе! Тут, что? Люди живут?! Однако, живут… Множество глаз уставилось на меня, как будто бы — если б, к серым мышам в нору залетел разноцветный попугай… И, причём, много людей здесь… Живут. И, не только живут, но ещё и плодятся… Судя по количеству бледных, худосочных детей. И… …Умирают! В подвале стоял весьма специфический запах тления человеческого труппа. Подрабатывая санитаром на «скорой», приходилось бывать в моргах… Вот — то же, самое… Ни с чем не перепутаешь!

В одной из комнатёнок этого подвала, отделённой от остального подвала только подвешенной к потолку дерюжкой, с подслеповатым крохотным окошком на самом верху, находилась худющая бледная женщина и трое её, по ходу, дочерей, тоже очень обесцвеченных и обезжиренных, на вскидку — от восьми до двенадцати лет:

— Принёс? — поднявшись с какого-то лежака, заваленного разнообразным тряпьём, с надеждой спросила эта женщина у Му-му.

Жена, что ли? Ну, а кто же ещё?!

Тот, что-то замычал угрюмо и протянул женщине горсточку медяков. Взяв деньги, та подошла к широкой лавке у стены — откуда шёл запах мертвечины и откинула нечто вроде одеяла… На лавке лежал труп девочки-подростка лет четырнадцати. Положив на глаза покойнице по медяку, она тихонечко крикнула вглубь подвала:

— Тихоновна! Подойди-ка, сюда!

Через минуту из темноты, как дружелюбное приведение, возникла какая-то невзрачная бабка. Сунув той мелочь, жена Му-му сказала:

— Вот деньги, делай что надо…

Получив деньги, бабка куда-то шмыганула. Я осмотрелся. Обстановка напоминала декорации к книге Гиляровского «Трущобные люди», прочитанную мною в детстве. Это, не бедность и, даже, не нищета! Это… Я не знаю, как «это» называется… Что б, понять и описать, надо увидеть своими глазами!

Тем временем, женщина посмотрела на меня, как будто только что увидела.

— Егор, кто этот господин? — спросила она у Му-му.

Не успел я ответить, как тот что-то замычал.

— Спасибо большое, господин…

— Стерлихов Дмитрий Павлович…, — представился я.

— Спаси Вас Христос, что помогли нашему горю… Третий день, как Наташеньку — нашу первеницу похоронить не можем — денег нет… Вон, уже крысы обглодали ноженьку моей доченьке…, — слёз у женщины, похоже не осталось.

— Да как, такое может быть?! Как можно дойти до такой жизни?!

— Вот, так — видно, можно… Видать, прогневали чем-то, мы Господа нашего…, — и женщина вполголоса начала неторопливый рассказ.

Егор, в смысле — Му-му, был кучером у одного богатого купца. Причём, потомственным кучером. Она — у этого же купца, служанкой. Всё было хорошо, до поры и до времени… Ну конечно, не совсем гладко: купчиха, по какой-то причине ревновала купца к ней… Ну, это так — мелочь!

Потом, ранней зимой — три года назад, всё перевернулось, всё пошло наперекосяк! Всего один лишь случай и, ВСЁ!!! Несчастный случай — когда Егор переезжал реку по тонкому льду, тот не выдержал и купеческая коляска, вместе с лошадьми, им самим и купцом, провалилась под лёд…

— Купец, как угорелый, носился повсюду на своих рысаках…, — Му-му, подтверждающе замычал, — ни Бога не боялся, ни… Погубил и, себя и нас!

Купец не смог выплыть, хоть Егор и нырял за ним в ледяную воду. Не получилось купца спасти — утянула того на дно тяжёлая шуба, да унесло течение. Но, от купания Егор тяжело заболел и потерял голос… Так значит, это у него не врождённая немота! Это ж, вроде лечится… Только наверное, не методами этого времени.

Купчиха подала на Егора в суд. Типа, купец «погуливал» с его женой и, тот — узнав, из ревности утопил купца… Ну, а чё? Женщина — настоящая красавица… Была. Могла и погуливать. Вот только, Егор навряд ли, догадался бы… Сам, по крайней мере. Ибо, природа редко даёт одновременно и, силу и ум… Не совсем дурак, конечно! Но, туповат и простодушен — это, даже не разговаривая с ним можно понять. Цинично, конечно звучит, но мне то — как раз именно такой он и, нужен!

Так что, болел Му-му уже в тюрьме… Больше года по судам мурыжили, ничего доказать не смогли — только все накопленные деньги ушли на адвокатов, да на судейских… Да, ещё отец Егора с горя умер. Больше никого из родственников не осталось.

Выйдя на волю, Му-му ни кучером, ни извозчиком, естественно, устроиться уже не мог. Кому нужен немой кучер! Тем более, с такой репутацией…

Как это кому? МНЕ! Внезапно, мне в голову пришла ещё одна умная мысля. Если я на «Хрени» буду хабар возить, то в момент её угроблю. Болт рулевой тяги, однозначно — от перегруза лопнул… Я заказывал Автопрому легковушку, а не грузовик! Вот он мне легковушку и сделал.

Значит, надо на ломовой телеге возить — хоть и, медленно, но зато верно! Тем более с бензином такая фигня — если, я хабар в Нижний на своей машине буду возить, то или, мало буду ездить здесь, или мало буду хабара возить «оттуда»… А, мне же ещё и, на продажу бензин нужен — пока производство своего не налажу!

Как мне повезло — одним выстрелом двух зайцев! Му-му и, выносит хабар из погребка и возит его в Нижний… И, как рыба молчит при этом!

После тюрьмы, Му-му смог устроиться только на стройку грузчиком — кирпичи таскать. Её же, купчиха сразу на улицу выгнала — как только про смерть купца узнала. В тот же день!

Служанкой, без рекомендательного письма, никуда не брали — выкручивалась, как могла: то шитьём на дому, то — чаще всего, стиркой или уборкой. Но, за такое много не платили. Пока деньги были, снимали вполне приличную квартиру, потом всё ниже и ниже…

— Егорушка, то мой — здоровый, сильный, да глупенький, — с любовью глядя на мужа, продолжала рассказывать женщина, — ну, прям как ребёнок! Силой Бог не обидел, а вот умишком… За работу схватился так, что и вчетвером не под силу. А десятник, видя такое дело, взял — да троих рабочих и, рассчитал! Ну, те — подговорив дружков, подкараулили Егорушку в подворотне…

Короче, за малым, Му-му не убили… Пока от побоев лечился, семья ещё ниже просела — в ночлежках ночевать приходилось. В ночлежки перестали пускать после того, как Му-му хозяину зубы пересчитал — за приставания к своей жене.

Во второй раз удалось устроиться на стройку… С полгода работал, пока до Му-му не дошло, что десятник его внаглую наё…ывает. По-любовному «раскидать» не получилось и десятник получил от всей души в репу:

— Нет, уж! Ну, совсем безбожно обманывал! Самому Егору на еду не хватало, вон как исхудал…

После этого случая, Егору был выписан «белый билет». То есть, по негласному договору в этом городе никто его на работу не брал… Хотели в Сызрань перебраться, да Наташенька заболела…

— От чего она умерла?

— От чахотки… Кровью с полгода похаркала и всё…

Оно и, неудивительно! В таком сыром подвале, даже с хорошим питанием — от чего-нибудь, да стопудово, помрёшь… Представляю, что здесь зимой твориться!

Я посмотрел на остальных дочерей Му-му… Да! Тубик на лицо. Уже покашливают. Эту зиму они не переживут…

Тем временем явилась Тихоновна, с ней двое мужиков, принесшие с собой деревянный гроб из необструганных сосновых досок. Деловито и привычно, они положили тельце девочки в него и спросили:

— Если оплакали, то мы выносим?! Дух, уж очень здесь от покойницы тяжёлый…

— Выносите… Пойдёмте, девочки, проводим в последний путь нашу Наташеньку…

На улице уже поджидала убитая телега с впряжённой клячей и, слегка трезвый попик. Положив гробик на телегу, мужики отошли. Попик несколько минут бубнил что-то на старославянском, вяло махая кадилом, потом получил от Тихоновны копейки и, не прощаясь, слинял.

И, похоронная процессия тронулась в свой скорбный путь… Частенько приходилось бывать на похоронах, но на таких впервые! Меня, до какой-то, парализующей мысли холодной дрожи, поразил сюрреализм происходящего: такое ощущение, что я где-то в фильме ужасов и самое «интересное» ещё впереди…

За телегой с гробом шли Му-му с женой и дочерьми, Тихоновна и я. Могильщики шли последними. К «счастью», кладбище было неподалёку… Если, конечно, это можно было назвать кладбищем… Скорее, скотомогильник. Даю об заклад мою «Хрень», но лет через десять, на этом месте что-нибудь построят, а кости «обитателей» втихушку, где-нибудь кучей зароют… Не везло людям при жизни и, после смерти не повезёт!

Надо пройти до конца, если уж влез в эту историю и, я остался на поминки… Даже, дал ещё три рубля Тихоновне, на поминальный обед.

У дверей подвала местные бомжики расставили какие-то колченогие столы и, скамьи из досок положенных просто на деревянные чурки… Женщины чего-то там наготовили. Ну, народ-то больше на водку налегал. Попробовал, за упокой и, я… Да! Китайская «Урумчи», которую мне как-то раз довелось отведать — по сравнению с этой гадостью, показалась бы многозвёздночным коньяком…

Как я понял, народ, что живёт здесь — это, самое «дно». Ниже не бывает. Даже, нищие, которых мы с Му-му отмудохали, по сравнению с этими — состоятельные и уважаемые люди… Даже, обитатели ночлежек и, те имеют хоть какоё-то шанс оттуда выбраться… Эти же — всё!

После поминального обеда — если, «это» можно так назвать, когда взрослые обитатели этого гадюшника — употребив приличное количество местной палёной водки, расползлись кто куда, я приступил к делу:

— Как Вас зовут? — спросил я у женщины.

— Полина…

— А по отчеству?

— Андреевна…

— Собирайтесь, Полина Андреевна, поедем ко мне…

Полина Андреевна растерялась:

— А, семья?!

— С семьёй собирайтесь…, — Му-му вопросительно посмотрел на меня, — сначала на Постоялый Двор, потом, как отъедитесь, ко мне в поместье. Ты, Егор, будешь работать возчиком, ну а… Найдём работу, тоже. Много платить не обещаю… Первое время. Но, питание и проживание за мой счёт.

Егор медленно опустился на колени. По щекам его текли слёзы… Полина Андреевна плакала стоя, не веря своему счастью.

Вообще, я заметил, люди этого времени очень чувственны и не стеснятся при посторонних плакать. Не то, что мы — их чёрствые потомки… Вспомнил про епископа Владимира, который тоже плакал от моего рассказа про свои «мучения»… Боже! Какой, я всё же подонок!

— Вы здесь никому ничего не должны?

— Нет…

— Ну, тогда вперёд. Егор, веди нас туда, где извозчика поймать можно…

Ага, не успели… Налетела стайка худосочных детишек, ходящих скелетиков — практически, уже покойничков:

— И, нас к себе забери, барин!

— Да куда же я вас всех заберу?! КУДА?!

Кинул в толпу остатки мелочи, вперемежку с мелкими купюрами. Началась дикая свалка…

— Всё, всё! Уходим!

Я схватил на руки одну из девочек — самую младшую и, мы практически побежали — так быстро, как только могли…

…Карп таращился на меня с видом, типа, ты что? Всю гапоту решил здесь у меня поселить?

— Кормить… Понемногу, но через каждые три часа. Обязательно молоко детям. Одеть во всё приличное. Можно ношенное, но чистое и целое. Помыть в бане… Ничего, растопите! Мыло у меня возьмёте… Денег нет? Возьмите, вот десять рублей… Хватит? Ну, вот ещё… Теперь достаточно? Ну, тогда исполнять! Как отъедятся, да в себя придут, заберу их всех — вместе с той женщиной, к себе в имение… Кстати, Поликарп Матвеевич… Где можно купить хороших лошадей и ломовую телегу? А лучше, крытый фургон?

…Лошадей и фургон, оказывается, можно купить всё на той же Нижегородской Ярмарке, куда мы с Му-му через неделю — в субботу, на извозчике и отправились.

Му-му, уже довольно-таки отъелся. Я разрешил Карпу кормить их вдоволь и, тот теперь постоянно жаловался на его аппетит… Да, действительно — жрёт, как лошадь. Надеюсь, что так же — как лошадь, будет работать! Одет Му-му был в хороший, так называемый «народный городской» костюм — в каких в это время ходят городские простолюдины. Новый, крепкий и хорошего шитья… Ношеного на его габариты во всём городе не нашлось, уверял меня Карп. Вот и, пришлось пошить Му-му новый костюм за свой счёт.

Так, как на Ярмарке была вероятность встречи с нашими «знакомыми», то я был вооружён и настороже. Му-му, тоже внимательно зыркал по сторонам, сжимая в рукам свой кнут — который, у него один только от прежней жизни остался… Этим кнутом влёгкую лошадь можно было убить, а владеть им Му-му умел! Что как-то раз и, продемонстрировал на пустыре за Постоялым Двором, по моей просьбе отбивая горлышки у пустых бутылок. Короче, очень полезного работника я приобрёл! Очень полезного…

…Долго мы с Му-му бродили и искали, но наконец, нашли то, что надо. Немцы-колонисты — за каким-то хреном приехавшие в Нижний из-под Саратова, продавали пару ломовых лошадей и крытый фургон. Му-му, при виде этого великолепия, по-моему, онемел ещё больше… Так и, застыл — открыв рот. Потом, полез к лошадям деловито осматривая копыта, уши, зубы… Даже, в задницы лошадям зачем-то заглянул, задрав им по очереди хвосты… Одним словом — узкий специалист!

По утверждению хозяина, грузоподъёмность фургона была сто пудов, при собственном весе в двадцать два пуда… Сколько это в килограммах? Хм… Тоже прилично — считай, грузовая «Газель»! Хм, хм… С одной — с первой передачей. Зато, бензин «почти» не жрёт! Ха, ха, ха!!!

Му-му, подтверждая слова немца про грузоподъёмность, утвердительно замычал и закивал — как лошадь, головой.

Потом начался торг… Объяснялись на ломанном русско-немецком, с применением идиоматических выражений. При заявленной цене Му-му, снова замычал — в этот раз яростно.

— Камрады, а вы не о…уели? — вежливо улыбаясь, интересуюсь у продавцов.

— Вас? Вас?

— Дас, дас… Давай реальную цену, гнида фашисткая!

Так, через «дас» и «вас», всё же сторговались. Я приобрёл двух лошадей по сто двадцать рублей за хвост и сам фургон за полтинник. Что, надо сказать, довольно дорого! Обычную хорошую крестьянскую лошадь с телегой можно было купить в два раза дешевле.

Приобретя гужевое транспортное средство в виде двух лошадей с фургоном, я начал собираться домой, в своё имение. Если верить Бониным «прогнозам», в середине сентября в Солнечной Пустоши пройдут недельные сильные дожди и, до этого времени надо вспахать землю и посадить озимую рожь — вот я и, хотел подоспеть к этому времени, чтоб порулить процессом.

В конце августа, в последний день перед моим отъездом, мы с Племяшом и Климом подбили бабки и немного спланировали на будущее, какие товары заказывать «везти из Америки» побольше. Как я уже и, говорил — лучше всего «шли» перочинные ножи и навесные замки. Особенно, китайские блестящие. Вот их и, «закажем» привезти побольше!

Часы, из-за чересчур задранной мной цены на них, расходились плохо. Но, расходились!

Потихоньку, помаленьку, становились популярными притивовшивные средства и «волшебные карандаши» против насекомых. Конечно, лупил я за них безбожно, но всё равно находились желающие заплатить бешенные деньги за возможность спать спокойно ночью и не чесаться утром.

Столовые приборы из нержавейки и мельхиора, после некоторого снижения на них цены тоже стали брать, но без особенного ажиотажа. Ну и, фиг с ним! Мне то, куда торопиться?

Перьевые автоматические ручки, практически полностью разошлись среди купцов, а те что побогач, мы раздарили всевозможным чиновникам, когда занимались моей легализацией.

На «совете» было принято решение об открытии «бутика» — ещё одного магазина, на этот раз на самой Ярмарке.

Улучив момент, когда мы остались одни, Клим проинформировал меня полушёпотом, косясь на дверь, за которой скрылся отошедший на пять минут Племяш, об продвижении в массы «порнографии». Хорошо продвигается! Вот, только… Проблемка одна:

— Приказчик просит, чтоб девки были посправнее да помясистее… Костлявые они у тебя какие-то!

Продав большую часть товара и, реализовав потихоньку золото я — несмотря на большие траты в виде взяток при легализации, погашения долгов и прочих незапланированных расходов — ещё и, в нехилом наваре оказался! Сейчас у меня было налом почти двадцать пять тысяч рублей: как серебром — так и, ассигнациями. Десять тысяч положил на открытый счёт в банке, остальное хранились у Племяша в сейфе — в конторе.

Таким образом, в этом времени у меня оказалось более шестидесяти тысяч рублей. Это, в общем — вместе с «отксеренными», не считая ещё не проданного товара и золотишка. Отлично!

С собой — в своё время, я решил взять наиболее новые монеты и купюры, с целью их реализации нумизматам. Даже, целый день в одном из банков протуссовался, обменивая старые — уже «ходившее» деньги, на ещё не бывшие в обороте, за небольшую мзду! Серебряные и золотые монеты, к тому же, решил «отксерить» через портал. В принципе, и ассигнации, предназначенные для сбыта нумизматам можно разочек попробовать «отксерить»… А, что? Половина «отксеренного» уйдёт, как планировалось в будущее — коллекционерам, а половина вернётся опять в своё время. Хрен, кто докопается!

После того, как я это проверну — я надеюсь, в этом — прошлом времени, у меня окажется капитал в районе ста пятидесяти тысяч рублей. Ну и, на два-три миллиона баксов больше окажется в том — «моём» времени. Очень неплохо для начала!

Ещё — на пробу, купил с десятка два новых книг понаряднее, да примерно столько же уже бывших в употреблении, в здешней букинистической лавке. Здесь это дело тоже процветает! Попробую через Кису продать — посмотрим, что получится. По крайней мере, за внешний вид, не придерёшься — особенно к новым. Купил и, сотню новых — негашеных марок. «Тифлисской Уники», правда — к большому для себя сожалению, не нашёл…

С единственным кладом, по информации Джостика, в Нижнем Новгороде, вышел облом! Он был найден на месте бывшего сада, бывшего очень богатого дворянского дома в конце семидесятых — когда здание сносили под застройку. В кладе было около шестидесяти золотых монет, датированных началом девятнадцатого века. Точного места указано не было… С металлоискателем, конечно, найти можно. Походил вокруг, посмотрел на этот сад за железным, кованным забором… Да, ну его на фиг! Днём незаметно не получится, а ночью лезть… Само собой понятно — не стоит.

Конечно, можно поговорить с владельцами, найти клад, а потом разделить… «А, откуда знаешь?», — непременно спросят. А, оно мене надо — излишнее внимание по такому пустяшному поводу к себе привлекать? У меня, что? Денег нет?!

В последнюю ночь, когда мы с Рыбкой, после пары «заплывов», лежа отдыхали, она вдруг спросила:

— Тебе ещё пришлют американские кондомы?

— Что? Понравились?!

— И, не только мне, — хихикнула та, — некоторым моим… Подругам, которые обслуживают… Очень уважаемых господ, они тоже… Ну, очень им твои американские кондомы понравились! Но, особенно, господам понравились… Правда, уж очень недолговечные — более трёх стирок не выдерживают! И, заштопать не всегда получается…

— Во, блин! Ты, чё? Им стираные впарила?!

— Ну, продала… А, что?

Как я со смеху не помер — до сих пор не пойму! Проржавшись, я задал уточняющий вопрос:

— И, почём продала?

— По рублю…

Целый рубль за стиранный гандон?! Хороший бизнес, слов нет!

— Передай своим коллегам — новые американские кондомы будут стоить по пять рублей!

Рыбка на минуту призадумалась:

— Будут брать! Мне сто штук на первое время… И, ещё этот… Де-зо-до-рант. Баночек десять. Очень уж, его запах баре любят!

Ну, вот! Новый, неожиданный источник дохода… Удивительное время! Даже, на штопанных гандонах можно делать деньги!

…Итак, двадцать девятого сентября, после непродолжительного — но, бурного и насыщенного событиями пребывания в Нижнем Новгороде, попрощавшись с Племяшом, который одновременно являлся моим прадедом, Нянюшкой и Климом, я отъехал в свой «удел». Фургон с семьёй Му-му и Дамой отправил на день раньше, планируя догнать его на «Хренни» где-то в районе Старой Паромной Переправы. С собой в фургоне Му-му вёз где-то около полутора тонн груза. Ну, во-первых — это купленные мной тяжёлый отвальный плуг, железная борона и сеялка, во-вторых — овёс лошадям и продовольствие для людей.

Практически пустая «Хрень» неслась на удивление резво и, я даже — чуть не проскочил уездный городок Балахну, где у меня было дело по поводу замены паспорта и фамилии Степану. С его похабной фамилии на благородную — Лузер.

Дело, на удивление решилось легко и быстро. Только меня увидев, выходящего из подъехавшего автомобиля — всего такого важного, все в уездной управе порядком наделали в штаны. Пришлось даже кое-кому по щекам нахлопать, чтобы привести в чувство. Буквально полчаса, сунутая небрежно за скорость десятка ассигнациями — и, всё. Готово! Степан с семьёй имеют теперь гордую фамилию — Лузеры. Это вам не фунт изюма!

Тот, которого я по щекам «хлопал», вдруг неожиданно позвал к себе на обед… Ну, а почему бы и, нет? Я уже изрядно проголодался в дороге и сам хотел заглянуть в ближайший трактир. Так, домашняя кухня по любому предпочтительней!

После обеда в семейной обстановке… Если честно, такой для меня необычной! Рассказал бы поподробней — если б имел соответствующий литературный дар! Так, вот: после обеда мне пришла в голову одна мысль:

— Рано или поздно, уважаемый Порфирий Аристархович, ваше или нижегородское начальство захочет навестить мою скромную обитель с «дружеским» визитом… Не так ли?

— Неприменейше, так-с!

— А, Вы будете знать об этом заранее?

— Обязательно — должность у меня такая-с!

Ага… С этим человеком надо обязательно подружиться.

— А, Вы не моли бы об таком «радостном» событии, меня оповещать заранее? Хотя бы за сутки? Чтоб я мог подготовиться достойно встретить дорогих гостей?

Уважаемый Порфирий Аристархович задумчиво смотрел на кольца дыма испускаемые им в курительной комнате, где мы с ним беседовали после сытного обеда.

— Моя благодарность Вам будет соответствовать моей же осведомлённости…

Взгляд Порфирия Аристарховича, из задумчивого стал заинтересованным.

— Извините-с?

— Сколько Вы зарабатываете, работая на государство?

— Жалование-с? Сорок пять рубликов-с в месяц…

— «Деревянными»?

— Чего-с?!

— Ассигнациями, спрашиваю?

— «Деревянными»?! Хахаха!!! Как, Вы… Хахаха!!! Как Вы остроумно заметили! Обязательно, всем расскажу! Хахаха!!! …Да, «деревянными-с»!

— Работая на меня, будете иметь ещё столько же. Только серебром…

— Это взятка, милостивый сударь?

А в глазах — смешинки!

— Нет! Это — работа! Кроме оповещения об приезде всяких ревизоров, меня надо будет информировать обо всём происходящем в Балахне и уезде в целом…

В последний момент в голову пришло! Пора начинать создавать собственную разведывательную сеть. Ну, или — шпионскую, если угодно. Вы думаете, настоящий шпион, это — Джеймс Бонд? С правом на убийство? Не и, ещё раз нет! Настоящий шпион — это такой вот Порфирий Аристархович, имеющий доступ к информации.

— …Меня интересует любое событие, статистика, цены.

— Ну, а почему бы и, нет-с?!

— Вот и, ладненько! Детали мы с Вами обсудим в мой ближайший приезд — сейчас мне некогда, а пока не погнушайтесь принять от меня подарки, Порфирий Аристархович! Для Вас, вашей очаровательной супруги ваших замечательных деток!

И я сверх всякой меры одарил всё семейство китайскими безделушками, коих у меня ещё достаточно оставалось…

Поломки были, но мелкие и исправимые буквально за пару минут, большинство, даже, не доставая инструмента… Все их записывал в блокнотик — пусть Автопром репу над этим почешет.

Фургон, управляемый Му-му, догнал как и, планировал — почти на самой переправе, чуть-чуть не доезжая… Там у них должен быть привал на несколько часов, чтоб напоить, накормить и дать отдохнуть лошадям. Лошадь — она же, не человек и, тем более — не машина. Ей отдыхать надо!

Остановились. Спрашиваю у Му-му, как дела — тот бодро мычит что-то нечленораздельное, избегая смотреть в глаза. Его домочадцы, вообще — носа из фургона не кажут… Спят, что ли? Одна Дама, улыбаясь, вышла и заговорила со мной.

— Всё в порядке? — спрашиваю.

— Да, спасибо, всё хорошо… Долго нам ещё ехать?

— Через двенадцать часов доберётесь, — отвечаю.

Нет, что-то не то… Ладно, некогда выяснять! На месте разберёмся, когда доберёмся.

Ещё раз объяснил Му-му, где сворачивать и, как ехать потом по старому тракту и рванул. Доберётся, не заблудится! Дорога здесь одна.

По старому тракту, вообще — скорость развил кэмэ восемьдесят, если не больше, в час! Как жаль, что нельзя зафиксировать рекорд — это самая высокая скорость, достигнутая человеком в истории! Ну, для этого времени, конечно. Эх, скоро доеду, первым делом — в своё время! Там в баньку… В этом времени, конечно, бывал в бане и, не раз. У наших предков в этом времени — баня классная, кто бы спорил! Но, всё таки, это не то… А там и, мои зверюшки! Как я по ним скучал… Рыбка, конечно, женщина очень старательная… Но, всё равно — что-то, в ней мне не нравится! Что-то, не то… На недельку зависну, ни черта делать не буду — только отдыхать!

Минут сорок по тракту нёсся… Вот и, Солнечногорск на горизонте появился… Вот, всё ближе и ближе… О! Лузеры меня встречают — вот обрадуются новому паспорту! Выдам им бутылку — пусть обмоют.

Во! Да они не одни… Кто это с ними? Громосека, что ли? Интересно, интересно… Ну-ка, остановлюсь и достану бинокль из бардачка… Нет, это не Лузеры… И, не Громосека… А, кто? …Во! А, чё так много народу, то?!

Во дворах многих, прежде заброшенных изб стояли телеги, лошади и сушилось бельё. Вон — бегают собаки и, вместе с ними детишки… Много детишек… Бабы, идущие от прудов с деревянными ведрами на коромыслах…

ЭТО ЧЁ, ЗА БАРДАК???

Глава 12

ГУЛАГ, Колхоз и БАМ

С чего начинаются душещипательные сказки Западной Европы?

«Родители не могли прокормить детей и отвели их в страшный лес»…

С чего начинаются душещипательные сказки восточнее Карпат и Беловежской пущи?

«Сиротку взяли в чужую семью и плохо кормили, часто ругали, работать много заставляли»…

Где-то в Инете скопировал…

Когда я въехал на площадь перед Храмом, кто-то истошным голосом, на всю Ивановскую заорал: «Барин приехал!» Как говорили у нас в Одессе — до появления там хохлов: «И, тут начался грандиозный шухер!» Столько народу, откуда-то повылазило! Кинувшийся, чуть ли не под колёса Лузер, даже по запарке не поздоровался, только развёл руками, мол видишь, что тут творится…

— А, чё так много народу то, Степан? — заглушив двигатель, спросил я у него.

— К тебе, вот, Дмитрий Павлович…, — виновато, смотря куда-то под ноги, как не оправдавший себя перед начальством, возлагавшим на него надежды и обязанности, ответил тот, — я уж и говорил им и, ружом пужал…

— Как, это «ко мне»? — затупил я, — а, на кой хрен они мне?

— Хотим, грят, к нашему барину… Я им и, так и этак… Ни, черта не понимают! — начал громко жаловаться Лузер, — по ночам из-за них спать не могу — картоху с огорода воруют… Я уж и, стрелял солью — так, ничего не бояться! Осмелели с голодухи, как бирюки по зиме…

Тем временем народ, которого собралось вокруг «Хрени», ну просто немерянно — мужики, бабы, дети и, даже, собаки — что-то показалось, как по команде, разом, повалились на колени и заголосили в разноголосицу. Что заголосили, непонятно, только слышно: «Барин, барин…». А, чё «барин», не разберёшь. Собрав всю сокрушительную мощь моих лёгких, я заорал:

— Молчать!!!

Я не говорил, что на втором году службы сержантом был? Ну, это когда я под Архангельском на аэродроме срочную проходил… Так вот, когда я на плацу строил «духов», от моих команд белые медведи линяли через Северный Полюс в Канаду… Прикалываюсь! Но, если серьёзно, я на смотре, как-то раз скомандовал: «Равняйсь, смирно!» — так у проверяющего генерала фуражка с головы слетела… Ну, приврал конечно — с порывом ветра совпало, но анекдоты по части ходили!

Все разом замолкли, даже собаки лаять перестали… Нависла могильная тишина.

— Степан! Доложи коротко и чётко: что за хренотень здесь образовалась? На кой ляд эти люди сюда прибыли?

Из его сбивчивого рассказа я понял, что первые прибыли где-то, через две недели после моего отъезда и до сих пор прибывают…

— Два-три семейства в день — это как хлебом не корми.

Большинство на своих телегах, но около трети, вообще — пешком пришли…

— Больше, оно конечно, голытьба всякая прёт…

Ага. «Голытьба»… Забыл, каким сам сюда припёрся! Около четверти — вдовы с малолетними детьми… Но и, среди мужиков с пяток вдовцов имеется.

— Тяжело бабе одной с детьми по хозяйству управляться… Хорошо, если кто из родственников подсобит, а если нет? Тогда хоть ложись и сразу помирай.

— Сколько их? — нетерпеливо спрашиваю.

— А вот списочек, Дмитрий Павлович! — достал из кармана листки бумаги Лузер.

Бумага, по ходу, из той, что Кузьминична его сыну Ваньке для рисования подарила. Даже, исписаны они теми же цветными карандашами. Ого! Помогал составлять списки, не иначе, как сам Громосека… А, где он сам, кстати? Оглянулся по сторонам. А, вон он! Из Замка на моём велике шкандыляет… До такой таблицы Степан Лузер — дитя девятнадцатого века, сам бы не додумался.

Так, посмотрим… Чуть меньше сотни семейств, чуть больше семидесяти взрослых мужиков, сорок пять лошадей… Ну, если это такие лошади, как та что на углу стоит, то лучше уж, вообще без них. Лучше, уж пару собак запрячь! Так… Даже коровы есть, в количестве восьми штук. О! Какая-то добрая душа и овцу пригнала в такую даль! Пяток коз и, с десяток кур имеется… Дааа… Не густо!

Большинство, конечно, из Новых и Старых Починков, но пятнадцать семейств из Приреченских земель и, даже есть три семейства — вообще, со стороны, как только прослышали — ума не приложу! Больше всего, конечно, детей. Тех более двух сотен душ… Что-то маловато, для такого количества семейств! Не более трех на одно получается. Должно, быть это выжившие после голода… Ну и, что с ними делать?

— Ты главного не сказал, — отдавая листки бумаги обратно Лузеру, спросил я, — за каким бесом они сюда приехали да пришли?

— Говорят, «добрый барин» появился… Хотим под ним быть, — глядя честно мне в глаза, ответил тот, — ружья, даже не боятся! Стреляй, говорят и, нас и детей — всё одно зимой подохнем!

— А с чего они взяли, вдруг, что я «добрый»? Ты сказал? Смотри у меня! — пригрозил я ему, протягивая новый паспорт, — фамилию можно враз обратно переделать… И даже, от себя лично, что-нибудь к ней добавить!

Степан раскрыл паспорт, прочитал его и расплылся в улыбке:

— Спасибо, Дмитрий Павлович, помогай тебе Бог! Нет. Честно, не я… Вот Ферапонт мог!

— А, ему на кой?

— Тебя разорить хочет — да и, от своей голытьбы отделаться… Приезжал он дня три назад, зубы скалил…

— Да тут же и, с Приреченских земель есть! По твоим же словам… Что, Ферапонт и, там влияние имеет?

Степан почесал голову:

— Ну, дык. Не знаю… Большинство же, всё равно наши — починковские… Из генеральских мужиков. Очень уж, они Генерала уважали! Может поэтому?

Путано и бессвязно пытался разгадать загадку «великого переселения» Степан. Не хватало ему умения логически мыслить.

— Говорят, — продолжая, перешёл на шёпот Степан, — что ты, Дмитрий Павлович — сын самого Генерала!

А ты, типа, раньше не знал, что так говорят!

Я поднёс кулак к носу Лузера:

— Ты что несёшь, олень?! Мало ли, кто что говорит…, — впрочем, не очень сурово. Генеральским авторитетом не грех воспользоваться. Хуже не будет, а лучше — очень даже может быть, — так, что? За каждым дураком повторять?!

Нет, ну а что с ними делать, то? Что-то, такого в моих планах не было… «Ну, так привыкай. Ты меняешь действительность и, она становится не такой, как была раньше». Ага и, сразу стало легче и понятнее…

— Степан! Ты в армии служил?

— Так точно, Ваше…!

— До какого звания дослужился? Унтер-офицер?!

— Так точно!

— Ну, так я пойду отдохну с дороги, а ты мне через час… Нет, через два часа построй личный состав на площади. Главы семейств в первой шеренге, остальные в… В остальных. Задание ясно?

— Так точно, ясно! Разрешите доложить?

— Что ещё?

— Часов у меня нет…

— Ах, да…, — я достал из бардачка самые простенькие карманные часы, которые возил там на всякий случай — типа, если придётся по какой-то причине «дать на лапу». Вещами лучше давать, чем деньгами. Деньги мне самому нужны, а вещи мне нужны, чтобы их продавать за деньги… Так, что давая «на лапу» вещами, мы несколько сокращаем технологическую цепочку.

— На вот, возьми. Теперь твоими будут… Не лично твоими, а для работы. Понял?

Счастью Степана обозримых границ не было видно…

— Так точно, понял!

— Вот и, исполнять!

…

Тут дошкандылял на моём велике Борис Михалыч:

— …Здорово, Громосека! Давай-ка проедемся домой — теперь ты расскажешь мне о прошедших здесь событиях… Куда ты так шустро!? Сначала слезь с велика и крутни «стартер»!

Эх! Надо было пару раций сюда… Одну оставить Громосеке в Солнечногорске, другую взять с собой в Нижний. Это, что бы быть всегда в курсе событий и, не получать подобные сюрпризы…

Громосека, ничего особенно нового не рассказал. Печь они с Лузером доделали, занимались заготовкой дров и строительством бани, когда «эти» «понаехали»…

— Чуйка есть, Михалыч, что они «понаприехали» сюда надолго… По ходу, даже навсегда. Так, что нам с ними придётся как-то уживаться и, главное — срабатываться! Ты среди них никого из мастеров каких не заметил?

— Да какие там мастера, — махнул рукой Громосека, — у нас последний бичуган, помастеровитее их всех вместе взятых будет!

— Нельзя так о предках, Михалыч! — пережёвывая еду из вкусной тушёнки и вермишели двадцать первого века, строго сказал я, — вообще, что ли никого? Так не бывает, Михалыч!

— Ну, есть тут один — кузнецом назвался… Не знаю, что за «кузнец» такой… Уж больно он мутный. Ни инструмента, ни…

— Возьми его на заметку. Пусть, хоть такой будет тебе помощник… А, инструментом я обеспечу. Ещё поспрошай — может печник есть… Ну, хоть самый хреновый. Лишь бы кирпичи мог класть. Тоже, под твоё начало пойдёт. И, ещё найди человека три-четыре хороших плотников. С этими то, проблем, я надеюсь, не будет?! На Руси каждый мужик умеет владеть топором — каждый плотник… Тебе просто надо найти среди них самых лучших плотников, понятно?

Покушав, я за чашкой вкусного чая конца девятнадцатого века, которого я с собой — чуть ли не с пуд взял, продолжил грузить Громосеку:

— И, ищи среди ребятишек таланты, Михалыч. Не может быть, чтобы среди такой толпы детей не было хоть одного Левши… А, лучше трёх… Или, пяти. Короче, чтоб к весне было не менее трёх средненьких слесарей и, хоть один — хоть плохонький, но перспективный сварщик!

— Нет, ну ты Вован, даёшь! — возмутился тот, — таланты по приказу не делаются…

— Делаются, Михалыч, делаются. Ещё, как делаются! «Сделаешь» мне этих талантов — материально поощрю.

— А, как это? — заинтересовался Громосека.

— Ну, а чтобы ты хотел? Стакан слегка увеличить?

— Да, меня сейчас особо не тянет…, — что-то новенькое!

— А, на чё тебя тянет?

— Бабу бы мне, Вован…, — охренеть! — на баб стало тянуть, Вован…

Громосека — такое ощущение, мне жаловался на вновь открытое им обстоятельство!

— И, в чём загвоздка? Вон, их сколько «понаехало»! Или, предлагаешь мне за тебя договориться? Ты, чё, Михалыч? Берега попутал?! Меня за шмаровоза держишь?!

Михалыч виновато почесался:

— Да, дикие они какие-то… А мне же, не шестнадцать лет — лишь бы вставить, вынуть да бежать! Мне ж и, поговорить надо…

На ловца, как говорится и зверь бежит…

— Короче, тебе нужна образованная? Чтоб книжки, там, читала… Понятно. Будет! Причём авансом тебе — за трёх «Левшей» к весне. Книжки, кстати, я привёз…

Выложу-ка я подержанные книги — Кисе и, так хватает, чем приторговывать. А эти и, некоторые мои — из генеральской библиотеки, уйдут во вновь образующуюся школьную библиотеку!

— Про те книжки, что в моём кабинете, ты сам знаешь… Напомни попозже, чтоб подогнал — будет тебе с чем подкатывать! Там, специальные дамские сериалы есть…

Громосека повеселел.

— Только учти, Михалыч! Я же сказал — я тебе не шмаровоз! Поручу ей тебя обихаживать — стирать, обшивать, готовить… В комнатах наших прибираться. А, в койку ты её сам укладывай.

— Укладу, кого только не укладывал!

Я скептически на него глянул:

— Она часов через восемь приедет. Ты бы привёл себя в порядок, ё…ырь-террорист! Побрейся хотя бы, что ли… И, чё от тебя какой-то пропастиной несёт?

— Да, я каждый день в пруду купаюсь!

— А, носки с трусами, когда в последний раз стирал? Ну и, на хер, я на стиральную машинку разорялся? …Чуть не забыл: глянь, Михалыч, что за хрень с пружинным стартером на «Хренни». По ходу, там пружина из крепления выскочила. Понапридумывал чёртов Автопром всякой фуйни, а мы потом мучайся!

Покушал, умылся-побрился, на полчаса прилёг, даже минут десять покемарил… И, всё время думал, что со всем этим делать?

Выгнать? Взрослых могу, без проблем! Да, у них же детей… Рука подымится голодных детей взашей гнать? Они же не виноваты, что их бестолковые родители сюда притащили!? Я видел лузеровских дочерей и Ваню, стоящих вперемежку с детьми «пришельцев»… Наверное, старые знакомые. Ну и, как я буду в глаза им смотреть, когда их друзей насильно выгоню?!

Самое главное, что я заметил — в отличие от других крестьян, встретившихся мне в этом времени, у этих не было в глазах пассивной апатии. Ладно, согласен — большинство приехало на холяву! В ожидании, что «добрый барин» хабаром осыпит — как тех троих и Лузера. Ну, так приехали же! Значит, способны проявить инициативу — хоть какое-то усилие для переменны своей участи! Даже — можно сказать, рискнули… Значит, будет с них толк, если правильно за них взяться…

А, как это — «правильно за них взяться?» А так: никаких сюсюканий и холявной кормёжки! Пипл должен пахать и точка! И, ещё надо проверить их на предмет вшивости… Я не про насекомых, хотя и это надо. Надо отсеять тех, кто припёрся сюда исключительно из-за ожиданий холявного хабара, а не из-за крайней нужды. А, как это проверить? Да, молча. Через жадность…

Приняв решение, я поднялся в пресс-конференс зал и посмотрел в окно: народ, хоть и несколько бестолково, но построен.

Переодевшись торжественно — по случаю, я обратился к Громосеке:

— Надень прикид повальяжнее и будешь мне на часок за шофёра…, — тот, только что отремонтировал стартер на «Хрени» и стоял, всем видом говоря: «мастерство не пропьёшь!».

«Повальяжнее», у Громосеки только та самая соломенная шляпа оказалась, да один из моих старых пиджаков с брюками, что я ему подарил. Правда, пришлось ему сильно рукава и штанины закатать…

Итак, подъехав, весь в «белом», я сперва хотел толкнуть речь с «Хрени», как Ленин с броневика, потом передумал… Не люблю стоять на месте в подобных ситуациях, а из-за моего роста меня и так всем хорошо видно.

Оглядев строй, я про себя присвистнул… Ну и, контингент! Два часа назад, когда они были толпой, это было не так заметно. Сейчас же! Такое ощущение, что все униженные и опущенные близлежащих окрестностей собрались здесь… Одни уроды — ни одной более-менее приличной морды! Даже, вон горбатый имеется и парочка с бельмами на глазах… И, с таким сбродом мне предстоит прогрессорствовать?! Да, ну его нах!!!

С другой стороны дал знать о себе мой упёртый характер. «А, ты попробуй вот с этими! С идеальными людьми и дурак коммунизм построит — даже, в отдельно взятой стране… Да только, где их взять, этих идеальных людей?! Да и, имеются, ли они в природе? Вообще, хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь видел, хотя бы одного идеального человека, ну хоть раз??? Ты сам, то? Идеален, что ли?!»

От таких мыслей я очень и, очень рассердился… На себя, конечно! На кого же ещё?!

Я, со свирепым видом три раза медленно прошёлся вдоль строя, каждый раз сатанея всё больше и больше, стараясь каждому заглянуть в глаза… Глаза, конечно, бедолаги, отводили. В первом ряду, в относительном порядке, даже — с претензией на какое-то подобие строя, стояли взрослые мужики и, ненамного меньше баб — главы семейств и вдовы. За первой шеренгой — уже откровенным бардаком, стояли остальные — дети, бабы, старики со старухами… Собак, правда, не видно. Наверное, Степан догадался приказать убрать. Сам Степан, тот, что Лузер — уже и официально, стоял перед строем поодаль и, по виду, сам внутренне охреневал.

Я ещё раз прошёлся, потом встал посередине и громко спросил:

— Вы за каким лешим сюда припёрлись, на мою землю? Я вас, что? Приглашал?

Кто-то из строя, по голосу — баба, заголосил, это же намерение появилось на лицах большинства мужиков…

— Молчать!!! — заорал я так, что самого чуть не контузило, — пасти будете разевать, когда я вам позволю!

— Так, что припёрлись, то, — помолчав, снова спросил я, — чего молчите, то?

Кто-то опять сделал попытку раззявить рот…

— Молчать!!! — снова заорал я, пуще прежнего. Ворона, поселившаяся было где-то под куполом Храма примерно пару месяцев назад, сделала прощальный круг и полетела на Юг — от греха подольше…, — я, что? Кому-то разрешил пасть открывать?

Тишина установилась такая, что было слышно, как в крольчатнике у Лузера, крол ухаживал за какой-то из своих крольчих. Вот, кому хорошо живётся — ни, до чего ему дела нет! Кроме одного — самого приятного! Интересно, крольчихи уже окролились, или ещё нет? По сроку должны, вроде…

Ещё разок пройдясь вдоль строя, взглядом, буквально убивая каждого и всякого, я остановился перед выбранной заранее жертве. Это был лысый плюгавый мужичок — практически старик, с редкой бородёнкой и перепуганными глазёнками. Ну, не понравился он мне с первого взгляда и, всё тут!

— Вот ты, Лысый, какого хрена сюда припёрся? Холявы захотелось, да?! Думал, небось: буду сидеть на печи, да сношек щупать, а барин-дурак пущай кормит!

Лысый, видно до смерти боявшийся хоть слово невзначай промолвить, отчаянно затряс своей подъ…бкой на бороду, а в глазах, то… По ходу, так и думал, утырок плешивый!

— А вот, накось, выкуси! — я сложил огромную фигу и поднёс её к носу Лысого. Потом, прошёлся ещё разочек вдоль строя, — кто, ещё так думал?

Я обвёл глазами весь строй:

— А вот нате, выкусите! — я, не торопясь, показал свою фигу, как всем вместе, так и каждому в отдельности…

Во! А, что это? Кажется, кто-то уже сваливает… В добрый путь! Жалко только, что всего один… Ну да, ещё не вечер!

Я достал из кармана свою сотку, включил её и показал всему народу:

— Ну, кто из вас — тупых ушлёпков, скажет мне, что это такое? — «тупые ушлёпки» молчали, боясь даже глубоко вздохнуть, чтоб не пёрнуть громко…, — вот ты, Лысый, скажи, что это такое?

Я сунул сотку ему в морду. Лысый вжал голову в плечи и закрыл глаза.

— Это американский прибор — ну, приспособа такая, которая предсказывает, какая погода будет… Вот что, Лысый, тут написано?

Лысому, по ходу, небо показалось с овчинку…

— Не знаешь? Ты, что? Долбо…б? Ты что, совсем тупой долбо…б?! — я снова вышел на середину площади, — кто-нибудь из вас умеет читать по-американски? Нет?! Все, что ли, тупые долбо…бы?!

Помолчал, усиливая последующий эффект, потом продолжил бомбить:

— А тут, кашалоты вы эфиопские, баобабы тупорылые, написано, что через три года будет три года подряд великая засуха…

Я внимательно обвёл всех глазами. Мои слова произвели эффект… Вслух никто ничего не сказал, но по глазам я видел — вставило.

— Вы, хоть понимаете, что я при всём моём желании, вас всех прокормить не смогу? Тем более, что ещё набежит вас, нищих, только прослышат… Получится, как тогда, при Генерале: и, сам разорюсь и вы все с детьми попередохните.

Пару раз прошёлся вдоль могильно молчащего строя, попил минералочки, взяв её у, тоже впечатлённого моей речью Громосеки, впавшего по виду, в ступор. Кто-то там, в задних рядах заскулил, но еле слышно.

— Я не против, оставайтесь. Помогу, так уж быть… Как, могу помогу!

Раздался еле слышный коллективный вздох облегчения… А, вот х… вы угадали!

— А, как я могу вам, тупым ушлёпкам, помочь? А молча! Запрягу вас так, что хребты ваши от работы затрешат!

Походил, помолчал… Пусть подумают. О! Один подумал и слинял. Попутного ветра, утырок!

— Не вас мне жалко — детей ваших! Которые страдают оттого, что их родители такие тупые… Но! — я понял указательный палец верх и многозначительно помолчал с минуту, — Но, только на моих условиях! Если, мои условия не принимаете — то, катитесь вы к чёрту, пока в памяти. А тем, кто решит остаться, я скажу — подумайте только: как вы должны будете эти три года пахать, чтоб потом три года жить, с голоду не подохнув!

Спустя пару минут:

— …И, ещё. Если, вы себя крестьянами считаете — то мне крестьяне не нужны. Ни крепостные, ни свободные… Никакие. Мне нужны рабочие. Причём, не простые рабочие, а артельные. Чтоб, не только у меня голова за вас болела, но и ваши про меня… Не поняли ни хрена, да?

Действительно, смотрят бараньими глазами… Рановато про это!

— Короче, у рабочих никаких там лошадей, коров, коз не должно быть… Чтоб голова только про работу думала и, ни про что иное! Только личные вещи и то, что на нём и домашняя утварь… Да и ту, если надо — отберу. Если, надо для общего дела. Я ясным языком выразился?

Я снова прошёлся вдоль строя и остановился опять напротив Лысого.

— Ты понял, Лысый? Если я прикажу тебе снять штаны и отдать их на общак, то ты должен их снять и отдать с улыбкой на морде! — Лысый, испуганно-согласно закивал с кривым оскалом, заменяющим улыбку на лице.

Я опять вышел на середину:

— И это всех касается. Если хотите у меня остаться и, потом выжить — то, всё должны мне отдать, типа, в общий котёл — как в артели… Всё ясно? Кто не согласен, может прямо сейчас отваливать…

Прямо сейчас «отвалило» ещё с десяток мужиков…

— Вы хотите знать, что вы за это получите взамен? Вы за это получите возможность пахать, как лошади, не подыхая при этом с голоду. Это я вам твёрдо обещаю. И, дети ваши не подохнут с голоду — это я вам тоже обещаю!

Один из «отваливающих» мужиков приостановился, прислушиваясь к моим словам.

— И, ещё я вам железно обещаю, что если вы будете мне послушны, то дети ваши будут не тёмными крестьянами, как вы — а высококвалифицированными, умелыми рабочими, а внуки — инженерами!

Приостановившийся мужик вернулся в строй.

— Жизнь ваша будет с завтрашнего утра устроена так: все вместе и, я в том числе организуем что-то типа артели. В этой артели у каждого будут свои обязанности: вы до убитого глаза обязаны работать, а я обязан за вас думать — чтоб вам ваши думки работать не мешали… Я, вот как раз сейчас думаю, что вы меня правильно поняли!

Поняли они меня, поняли! Наш народ — русский народ, очень умный. Хотя и, любит иногда дураком прикидываться…

Однако, меня несло дальше… Вот, что значит — кураж поймал!

— Называться она — наша артель, будет…

Я постоянно думал, как назвать свою… Ну, хотелось бы — корпорацию, в этом веке. Но, так и не придумал.

…Часто меня спрашивали, буквально все — от Племяша, до последнего покупателя моих товаров: а что, типа, за маркировка на твоих товарах? Что, это за «Made in USSR»? И, почему на некоторых написано «Сделано в СССР»? Конечно, где только можно я надписи убрал — в основном стёр… Но, попробуй стереть надпись, к примеру, на циферблате часов! Выкручивался, объясняя, что «Made in…» — это «Сделано в…», а «USSR» — это английское название фирмы «СССР», что мы с тем инженером, моим спасителем, замутили в Америке. А, вот что эта аббревиатура значит, хоть убейте — не знаю! Выдумал её покойный инженер-эмигрант с Урала, а он со мной своими мыслями не соблаговолил поделиться… По-русски же, писалось на тех товарах — что заранее для России делались.

Может, мне и «корпорацию» так назвать — «СССР»? Нет, лучше — «USSR», так загадочней. Ну, а чё? Нормальное название для фирмы… Ничем не хуже других. Ведь, что такое благородное название «Форд» в переводе на русский? Какой-то банальный «брод». А «Кольт»? «Жеребёнок», или даже, иносказательно — «новичок, салажёнок»… «Щегол пёстрожопый», короче. «Эпл» — это просто яблоко… Просто, до вульгарности и, никого это не напрягает. «Мерседес» — вообще, бабское имя. Представляю, как бы издевались над русскими, наши же интеллигенты — если б, «Ладу» назвали бы не «Лада», а «Дунька» или, там — «Манька»… А, вот немцам, почему-то такое пролезло… Не знаю, что в переводе означают всякие там «Хонды», да «Тойоты», но наверняка — тоже, какая-нибудь похабщина…

Я обвёл толпу народа просвётлённым взглядом:

— Наша артель будет называться «Корпорация USSR»… Все запомнили? Лысый, а ну-ка повтори! Разрешаю пасть раскрыть… Как, будет называться наша артель?

— Ю… Ю…

— «Ю, ю…». Головка на …ую! — ничего, выучат.

Дальнейшие «бренды» давались легко и непринуждённо:

— В артели будет несколько бригад. Первое время всего три. Самая большая бригада будет бригада землекопов. Она будет рыть канал отсюда и до Болот, чтоб оросить земли Солнечной Пустоши…, — в толпе послышался чуть слышимый ропот, — ничего, ничего! Сперва, конечно, будет очень трудно, затем — очень тяжело, а потом привыкните. Другого выхода у нас с вами нет! Как говорил великий Мао, про которого вы не слышали: «Дорога в тысячу вёрст начинается с первого небольшого шага». Итак, эта бригада будет называться… Называться будет эта бригада… Эта бригада будет называться — «ГУЛАГ»!

— Вторая по величине бригада будет заниматься производством продовольствия для людей и корма для животных… Эта бригада будет называться — «Колхоз». И, наконец, третья бригада — самая малочисленная, но не менее важная, будет заниматься транспортными вопросами и, назовём её… «БАМ»! Первым делом, надо дрова заготовлять — да и, для строительства много леса придётся возить.

— Работать будете от рассвета до обеда, потом два часа отдых и до заката. Суббота и воскресенье — выходные. Работать будут как мужики, так и бабы… Все, короче — с двенадцати лет. Дома в рабочее время — кроме больных, беременных и кормящих женщин, никто не сидит! Кормиться будете три раза в день в столовой, которую ещё построить надо. Дети до трех лет находятся с матерью, которая, будет работать на лёгком труде — в столовой, к примеру, или на приусадебном хозяйстве. Старше трех лет — в детском саде, под присмотром нянек, которых наберём из пожилых женщин, не пригодных ни на что более. Дети с семи лет и до двенадцати будут учиться в школе, которая, по первости, будет в моём Замке… Потом и, дети постарше смогут учиться и, даже взрослые — кто захочет. Вообще, учиться — наипервейшая обязанность для каждого члена нашей «Корпорации»! КТО НЕ УЧИТСЯ, ТОТ НЕ ЕСТ!!!

— Старшим над всеми тремя бригадами будет председатель — Степан Поликарпович Лузер… За всеми вопросами к нему. Бригадиров назначим завтра. Что касаемо работы, то слушаться председателя и бригадиров беспрекословно. Наказание одно — изгнание, после двух предупреждений. За отдельные проступки, например за воровство — немедленное изгнание…

Однако, кроме кнута потребен и пряник:

— За хорошую работу отличившиеся будут награждаться… Одеждой или обувкой, например. Видите, во что одет Степан Поликарпович? — тот, в особо торжественных случаях — как этот, например, ходил в рабочей робе из сэкондхенда, что я ему подарил, а одежду привезённую ему Ферапонтом — в основном использовал как рабочую, — вот такую, примерно. Хорошо учащимся детям тоже будет выдаваться одёжа и обувь.

Детишки в задних рядах после этих слов расчирикались, пришлось на них слегка гаркнуть:

— А кто будет плохо учиться — тех будем пороть! — мужики в первом ряду одобрительно загудели, — скоро приедет мой конюх, так вам лучше с ним дело не иметь!

— Обращаться ко мне, не «барин», — я опять напустил на себя свирепый вид, а то, что-то расслабились, — а, «господин Стерлихов»… Понял, Лысый? Что ты бородой, как козёл трясёшь?! Я вам не барин! Барин с вас кровя пьёт ради своей выгоды, а я — для того, чтобы из такого …овна — как вы, людей сделать. Всем понятно?

— Председателю и бригадирам… А, также особо отличившимся работникам разрешается обращаться ко мне по имени-отчеству: «Дмитрий Павлович». Надеюсь, всем ясно?

Кнут и пряник — они, ещё никого на этой планете ни разу не подводили!

— Насчёт проживания… Чтоб не было скандалов и драк, занимайте те дома, где ваши отцы при Генерале жили, и только если этот дом сильно порушен — оставшиеся свободные… Домов должно хватить. Если по этому поводу или другим возникнут какие-либо разногласия, обращайтесь к председателю, он рассудит… Рассудишь, Степан Поликарпович?

— А, то!

— Ну, на сегодня довольно. Расходитесь по домам и хорошенько подумайте. Завтра, с утра с теми — кто за ночь не сбежит, ещё побеседуем.

Народ, как у Пушкина, безмолвствовал. Угрюмое такое, безысходное молчание…

— Понятно? Кто согласен на мои условия — завтра к семи утра построиться здесь же, на площади со всем своим имуществом, ничего не утаивая! Кто не согласен — до утра должен свалить на все четыре стороны!

Такая же фигня… Парализовало их всех, что ли?

— Если вопросов больше нет то, как я уже сказал — завтра в семь утра на этом же месте…

Из задних рядов раздалось:

— Ба… Господин Стерлихов, покушать бы нам… Третий день без росинки маковой…

С десяток голосов поддержало, превращаясь в нарастающий гул. Я снова прикрикнул:

— Ничего, одну ночь потерпите. На голодный желудок умные мысли в голову приходят…

— Да, сколько уже этих «голодных ночей», уже было, то! — заныл кто-то из самых голодных.

— Пусть те, кто решил у меня остаться и у кого есть продовольствие, поделятся с теми, у кого его нет… Завтра все равно всё у всех заберу — ведь, ясным языком же сказал! Степан Поликарпович, проследи. Кто не поделится — тот пусть сразу проваливает! Мне жлобы не нужны!

Ещё часа два беседовал с Лузером у него дома, делая ему внушение:

— Тебя, Степан, я председателем назначил. Это — что-то, вроде управляющего или старосты. Оправдаешь?

— Что?

— Оправдаешь моё доверие или с города кого привезти?

— Да, я…

— Ничего! Дед твой справлялся и ты справишься, а я если что помогу. Самое главное, Степан, смотри не стань таким, как Ферапонт. Вот этого я тебе точно никогда не прощу!

— Да никогда в жизни, Христом Богом клянусь!

— Никогда не говори «никогда» и, не поминай имя Господа нашего всуе… Ладно, расслабься, я тебе верю! Ты из этих людей, наверное, большинство знаешь?

— Да, наших из Младших Починков всех знаю и из Старших, почти всех.

— У тебя ни на кого из них «зуба» случайно, не имеется?

— Что? Ааа… Да, нет! На этих не имеется.

— Если имеется, то забудь! Начинаем с чистого листа… Как тебе контингент? Ну, что за люди? Толк с них будет, как ты считаешь?

— Да какой там, с них толк? Лентяи да бездельники… Пьяницы ещё.

— Нельзя так о людях говорить! Как ты думаешь, много останется?

— Да почитай всё…, — «обнадёжил» Степан, — а, куды им деваться?

— И, что? Даже имущество отдадут?

— Отдадут… Куды, они денутся?!

— Кстати, тебя тоже касается. Придётся и тебе отдать трофейную лошадь с телегой и Красаву на общак, в смысле — в артель… Времена нас ждут трудные, выживем не выживем — не знаю. Сам пойми: не по-божески, когда у одного много, а у других вообще ничего. Каждому ребёнку, хоть по стакану молока в день, но надо… Но, это первое время так. Как лихие года переживём — хоть десять коров себе заводи, если желание есть… Если это не повредит делу, разумеется. Хотя, сам подумай — ты мужик умный, Степан! Ты теперь председатель! Какие, на хрен, коровы?!?!

— Да, ну их… Коров, — с готовностью согласился Степан Лузер, искоса поглядывая на суетившуюся у чуда-печи Дусю, — а Аренда? Аренду тоже придётся отдать?

— Она пока жеребёнок, в общаке ей делать нечего. Так, что пусть у тебя остаётся. Если всё будет нормально, будет председательскую коляску возить — когда подрастёт и, тебя на ней… Может, зря Ферапонту его бричку отдали, а? — и, мы оба засмеялись, вспомнив то дело, — ну, ничё. Мы тебе новую купим! Ещё лучше — на резиновом ходу, как у моей машины.

Встряла его Дуня. Сначала она надула губки, когда узнала, что её Красаву собираются забрать в какой-то «общак», потом, прислушавшись к разговору, поняла в чём дело и, высказала дельную мысль:

— А, зачем Красаву забирать? И, куда? У нас самый большой и целый сарай в селе… Лучше уж остальных коров к нам. А молоко… Ну, пусть на ваш «общак»… Не жалко, раз надо.

Подумав, я с Дуней согласился:

— Дело говоришь, Евдокия Фроловна! Пусть будет так. Назначаешься старшей над коровником — сама напросилась… Да и, не только над коровником. Бери под себя всю живность — кроме тягловых животных, конечно. То другая песня… Подбери себе из женщин столько помощниц, сколько надо… Хотя нет! Я сам тебе подберу утром.

Наберёт ещё, чего доброго к себе своих бывших подруг или родственниц…

— Кроликов тоже заберёшь, Дмитрий Павлович? — спросила старшая дочь Лузера — Маша, из крольчатника буквально не вылазившая, — там же маленькие…

— Окролились, всё же крольчихи? — обрадовался я.

Хозяйство, помаленьку, потихоньку, но прибывает!

— Зачем забирать? У вас хороший крольчатник. Вот и, образуем на его месте кролиководческую ферму… Хочешь быть на ней старшей? Будешь, но когда подрастёшь.

Не забыть бы какую-нибудь книжку по кролиководству девчонке подарить, раз у ней такая любовь к кроликам. Дети у Лузеров все умеют читать…

Только от Лузеров вышел, провожаемый Степаном — на площадь перед храмом въехал фургон, под управлением Му-му. Он остановился, увидев меня, и из фургона повылазили… А, ЧЁ ТАК МНОГО НАРОДУ, ТО?! Сам Му-му, его жена, три его дочки, Дама и… Тихоновна с восемью «скелетиками» из трущоб!

— Да, вы что? Мать вашу! Решили меня в гроб живьём загнать?!

Минут пять, чего со мной в жизни ещё не бывало — я истерил: орал, брызгал на всех слюной и топал ногами… Разве, что по полу не катался и ковры не грыз, как Гитлер. «Скелетики» слиняли за фургон, Му-му мял в руках картуз и смотрел в землю… Потом, вроде, успокоился:

— Ну, рассказывайте кто, как дело было.

Начал было рассказывать Му-му, волнуясь и отчаянно махая руками:

— Му-му, му-му-му му-му…

— Достаточно, потом доскажешь… Следующий!

Полина Андреевна, тоже волнуясь и сбиваясь, изо всех сил пытаясь опять не разозлить меня, рассказала, что когда я тогда кинул детворе деньги… Ну, перед тем, как мы с семьёй Му-му «сбежали» из трущёб, то самые сильные и наглые ребятишки быстро расхватали брошенные мной монетки да бумажки, а проигравшие в «борьбе за выживание» увязались незаметно за нами… Ну, да! Это поначалу мы рванули. Потом, из-за дочерей Егора, скорость пришлось резко сбросить. И извозчик, которого мы позже поймали, тоже — как на грех, попался какой-то полусонный, с такой же раскумаренной лошадью… Так, что неудивительно, что за нами проследили, не отстав, даже такие полудохлые детишки.

Проследовав за нами до Постоялого Дома «скелетики» поселились в кустах на пустыре неподалёку. Да, точно — есть такой пустырь и кусты на нём… Я ещё планировал выкупить этот пустырь и на нём автодром устроить — «чайников» учить и автогонки за деньги устраивать… Построили там шалашик из подручных материалов и спокойненько там себе жили-поживали. На следующий день связались с дочерьми Му-му и, те им хавчик носили… А я всё думал, что так много на еду уходило?! Каюсь, грешил на Му-му. Приглядевшись на «скелетиков», снова высунувшись из-за фургона, заметил: да, не такие они, уже и «скелетики»! Отъелись, слегка, на моих харчах. Перед самым отъездом, подтянули и Тихоновну… Потом, когда Му-му с семьёй двинулся в Солнечногорск, запрыгнули потихоньку в фургон, затащили туда же, и Тихоновну, благо старушка лёгонькая и сухонькая и ненамного превосходит их габаритами. В фургоне накрылись разным барахлом и незаметно ехали, пока их — аж за Балахной не обнаружили, когда Му-му полез в фургон за овсом для лошадей.

— Ну, не везти же их было обратно! — совсем разволновалась Полина Андреевна. Дааа! Дилемма… По ходу, придётся открывать ещё и детский приют! Приют имени Мишки Квакина[22] — как всегда осенило на название…

Я прошёлся вдоль подобия строя «скелетиков», заглядывая им в глаза. По годам им где-то от пяти, до двенадцати лет. Мальчиков трое — самых маленьких, девочек пятеро. Во! Даже, двойняшки есть!

— А, родители вас не ищут?

В ответ самая старшая девочка — лет двенадцати, черноволосая, долговязая и тощая, как спортивный велосипед, но бойкая как воробушек, которая — как я понял, была у них заводилой, ответила:

— Смеёшься, дяденька? Будут они нас искать, как же… Наши родители только и думают, чтоб мы побыстрее сдохли!

Я подошёл к девочке вплотную, посмотрел ей в глаза, приставил палец к носу и тихо, но «страшно» сказал:

— Никогда, никогда, слышишь, девочка? Никогда, не говори так о своих родителях! Думать — думай, что хочешь. Но, вслух не говори! Понятно, девочка?!

Девочка фиг испугалась:

— Понятно, чего тут не понятного…

— Как зовут?

— Настя.

— Будешь, Настя, старшей пионервожатой…

— Кем, кем?

— Потом объясню…

Я подошёл к Тихоновне:

— Вы кем этой гоп-компании приходитесь?

— Ась?

— Кто они вам? Дети, внуки или просто, племянники?

Старушка замялась, вместо неё ответила опять Настя:

— Да, никто она нам. Прибилась откуда-то. Но дороже, чем родная мать…

— Ещё раз, что-нибудь нехорошее про мать услышу — задеру юбку и выпорю похлеще родного отца!

Ага! Испугалась она, а как же!

— А, давай! Ни разу, родной отец не порол! В основном, не замечал — когда как обычно пьяный, а так — в ухо бил, когда трезвый и злой…

Нет, ну вы видали? Ох и, хапну я с ними горя, чуйка у меня есть!

— Встать в строй! — рявкнул я.

«Подходи, как-нибудь — когда подрастёшь. Так, по попке отшлёпаю!», — хотел добавить, но сдержался.

— Назначаешься, Тихоновна, директором этого дурдома… То бишь, детдома.

— Чаво, это?

— Таво, это. Будешь рулить приютом, Тихоновна. А, эта чертовка пусть будет у тебя помощницей…

— Настюха, то? Настюха помошница…

Тьфу, ты блин! Ну ладно, потом разберёмся…

Ну, чё делать?

— Егор! — обратился я к Му-му, — выдай из фургона пайку на пару дней этой шайке и езжай с семьёй в Замок.

— Михалыч, — это я Громосеке, — садись с ними. Фургон и лошадей поставите в гараж… В конюшню, то есть. Накачай им воды для питья, готовки и поения лошадей. Пускай, в общем, располагаются — а ты им помоги… Комнату я им сам подберу — подумаю ещё, какую… Наверное ту — угловую, она побольше. Временно разрешаю в оранжереи костёр палить — для готовки… Понял, да?!

Подумал. Подумал… Что ещё?

— Ладно, езжайте.

Теперь с «скелетиками»…

— Степан! У нас есть ещё дом, побольше и поцелее? Для детского приюта?

Степан на минуту задумался:

— Побольше есть. Поцелее — навряд ли…

— Ну, пойдём посмотрим тот, что побольше. Эй, бандформирование! Собрали шмутки и строем за мной!

Да… Дом был, ещё тот. Хотя стены и крепкие, но нет ни окон ни дверей. Пол земляной… На крыше ошмётки соломы… Куча битого кирпича и иссохшей глины на месте печи…

— Ну, располагайтесь. Не царские палаты, конечно — но, по любому лучше того подвала!

Вернувшись в Замок, я первым делом провёл беседу с Дамой:

— Вот, Катерина в этой комнате ты будешь жить…, — я показал ей комнату для прислуги, рядом с комнатой Громосеки, — извини, конечно, но удобств никаких. Пока. Дверь на первое время какой-нибудь тряпкой завесь… На эту ночь я дам тебе матрасик, а потом помогу обустроиться. В твои обязанности входит поддерживать порядок на первом этаже Замка, в моей комнате и в комнате моего человека… Видишь у костра того головастенького?

— Того дедушку?

— Зовут его Борис Михайлович… Ну, ни такой уж он и, дедушка… Просто жизнь у него была трудная… Вроде, как у тебя. Этот человек мне очень нужен и, ты должна за ним… Ну, уж очень прислуживать!

Я под новым углом посмотрел на Даму — она очень изменилась к лучшему с момента нашей встречи. Хотя, конечно, шрам с левой щеки никуда не делся и ранняя седина и преждевременные морщинки сильно портили её облик, но похорошела и помолодела она несомненно… Вот, что значит здоровый образ жизни!

— Прислуживать — это значит присматривать, готовить, стирать и прочее по женской части… Насчёт чего другого, ну ты понимаешь, про что я? …Это твоё личное дело. Понуждать я не буду. И, его я тоже предупредил. Чтоб не очень… Понятно?

— Понятно…

Что-то уже надоело, будучи в собственном Замке самому себе еду готовить…

— Готовить умеешь?

— Нет. Меня не учили…

— А чему тебя учили?

— Вышивать, вязать, музицировать… Танцы… Французскому…

— Здесь тебе это пока не пригодиться. Ну, ничего! Дам тебе книгу — по ней научишься готовить. Стирать же — вообще, проще простого. Стиральная машина у нас есть. Если чего не умеешь — обращайся к Борису Михайловичу. Он человек очень отзывчивый и добрый, а руки у него, ну просто золотые! — пропиарил я Громосеку, — Борис Михалыч!

Громосека, улыбаясь, как кот на сметану важно подошёл.

— Это Катя, она будет работать у нас служанкой. Помоги ей устроиться, приготовь чего, накорми… Возьми под свою опеку, короче! Стакан будет, как обычно, в ужин.

— Катенька, Вы пьёте водку? — начал светский разговор Громосека.

— Нет…, — несколько промедлив, ответила та.

— Ну тогда и, я сегодня не буду… Пройдёмте в комнату Влад… Дмитрия Павловича, я Вас научу готовить «ролтон»… Такое, знаете ли, объедение!

Нет, ну это — просто звездец!

Когда Му-му управился с лошадьми в конюшне, а его жена по-быстрому приготовила на костре какое-то варево для семьи, провёл и показал им угловую комнату для семейных слуг:

— Вот тут вы будете жить… Конечно, не фонтан, но всё же… К зиме, я думаю всё отремонтируем.

— Мы вам очень благодарны…

— Ничего, отблагодарите, я думаю. Кстати, Полина Андреевна, всё забываю спросить… Вы какого направления у купца служанкой были?

— Не поняла Вас, Дмитрий Павлович…?

— Ну, что Вы у покойного купца делали? Готовили, стирали… Какую работу Вам можно дать?

— Я шила.

— А, портниха! — обрадовался я. Наконец-то, хоть один реальный специалист попался! — и, что же Вы шили?

— Постельное и нижнее бельё…

— А верхнюю одежду, не приходилось?

— Нет. Верхнюю одежду хозяева у портного заказывали…

— Придётся освоить! Ничего сложного, я думаю! Принесу Вам книгу по кройке и шитью, почитаете — научитесь. На мужиках потренируетесь пару лет…, — как обычно понесло меня от открывающихся передо мной блестящих перспектив, — и, откроем мы с Вами мастерскую по пошиву готового платья! Потом — цех, потом — если, всё удастся, целую фабрику…

Навряд, ли Полина Андреевна, хоть половину поняла, но согласно кивала.

— На швейной машинке доводилось шить?

— На «Зингере» что ли? Нет, ни разу не приходилось. Даже, видывать не видела… Но, слышать, слышала.

— Ничего, доведётся! Дочерей, естественно, к швейному делу приучайте — когда подрастут… А пока выберите себе работниц из девушек лет двенадцати — четырнадцати… Трех — четырёх, я думаю, на первое время будет достаточно.

В пещере Синбада Алибабаевича я видел штук пять электрических швейных машинок Подольского завода. Правда, сам Синбад Алибабаевич говорил, что они бракованные — то есть те, что покупатели вернули. К тому же, раскуроченные. Ну, я думаю, Громосека починит — куда он, на хер, денется!

Ещё я вспомнил, что зайдя как-то раз — с год назад, за каким-то чёртом в комиссионку в одном городишке, увидал там в продаже штук десять старых швейных машинок того же — Подольского завода… И, ручные и ножные… «Там» — у нас, они стоят, зуб даю — сущие копейки, а «здесь» — целое состояние каждая. Как-то прое…ал я этот момент, надо будет заняться…

…Всё! Вроде, раскидал я на сегодня в этом времени. Сейчас пойду в своё время… А, какое там число должно быть и месяц что-то я забыл… Кажись, тридцатое сентября — воскресенье. После бурного вечера с Котёнком я отправился в прошлое на легализацию. Как давно это было! Целых сто лет… Вперёд. Для истории. Для меня же — месяц назад…

…Как-то, в самом начале моего пребывания в Нижнем — когда я «легализовывался» и попутно всякой мелочью занимался, мне приснился очень страшный сон — после которого я в холодном поту проснулся и, до утра заснуть не мог. Вообще-то, мне сны редко снятся, а страшных — я вообще с детства не припомню, а тут привязался и, всё тут… Хоть раз в неделю, но приснится, проклятый!

…Снится мне, что я стою перед дверью портала, весь гружённый: в обоих руках по тяжеленной сумке, на спине неподъёмный рюкзак, а пройти через него не могу… Не работает портал, короче! А за дверью портала, почему-то — прозрачной, стеклянной, стоят и ждут меня мои Племяш-прадедушка с совсем ещё юной прабабушкой — с которой он меня перед самым моим отъездом познакомил… И, дедушка с бабушкой стоят там же… И, старшая сестра моего дедушки — сгинувшая вместе с семьёй где-то на Западной Украине в самом начале войны… И, его погибшие на этой войне братья… И, мои погибшие в начале «лихих девяностых» папа с мамой… И, мой брат Герман, застреленный в конце «благополучных нулевых»… И, все они печально-насмешливо смотрят на меня, как будто говоря: «Мы поверили в тебя! А ты слабак оказался…».

А за моей спиной стоят Спец, Генша, Мозгаклюй, Боня с Батыем да Автопром с Шатуном и, тоже так же смотрят на меня — как на последнего неудачника. А Автопром Петрович, скотина, в открытую говорит: «Да, ты лошара несусветная, Вован! Такое дело и, так прос…ать!» И стою я, как последний дурак, меж двух времён — пыжусь, тужусь, а пройти ни туда, ни сюда не могу! И груз сбросить тоже, не получается…

Очень страшный сон, короче… Лучше бы мне снилось, как за мной «Чужой» гоняется на пару с «Хищником» — на предмет меня оттрахать, а потом сожрать! Или, ходящие мертвецы какие — не так страшно было бы… И, я призадумался. А, что если правда, портал перестанет работать? И, с чем я здесь останусь? С деньгами, что получится к тому времени «отксерить»? Да, копейки это! Разойдутся — глазом моргнуть не успеешь!

С ноутбуком, «забитым» информацией? Да от него больше вреда будет, чем пользы, это даже доказывать не надо — всё и, так понятно… С одной-единственной «Хренью»? Ну, а какой от неё — одной-единственной, толк? Продать её не продашь и, «бомбить», даже, на ней не тоже получится — за отсутствием бензина. Сам же её я в производстве освоить не смогу. Потому, что пока я её буду осваивать, я тоже что-то должен буду кушать… И, платить рабочим и, обучать рабочих. И покупать станки, оборудование, сырьё… Платить налоги, аренду помещений. Где деньги, Зин?! Пока я её освою, встанут на ноги зарубежные автопроизводители. И, «задушат» меня, как удав душит кролика!

Нет, за себя лично я не боялся. Я с голоду не помру… Наоборот, я смог бы очень хорошо устроиться в прошлом. Но, что? Я за этим всю эту бучу чебучил? А, что я этим людям скажу, которых я обнадёжил?

Когда мне этот ужастик ещё — во второй раз приснился, я встал, сходил в сортир, зажёг газовую лампу на баллончиках, достал кучу бумаг и стал прикидывать хрен к носу.

…Если я здесь «останусь», то естественно, ни о каком освоении Солнечной Пустоши, даже думать не приходится. При нормальных условиях, без всякого «попаданчества» и без «роялей в кустах» — это скорее прерогатива государства, чем частных лиц. Значит, мою программу следует слегка скорректировать. Как?

Ну, от освоения Солнечной Пустоши, всё же, целиком отказываться не следует… У меня есть «прогноз» скачанный мне Боней. И можно, не копая никаких каналов из Болот, просто тупо сеять в благоприятные годы и не сеять в неблагоприятные… Половинчатое решение, конечно. Но, решение!

На чём ещё можно двигаться?

…Перебрав мысленно кучу вариатов я ничего, кроме производства автомобилей не придумал — все остальные ниши, или уже заняты или я про них имею весьма туманное представление. Автомобили — это же то, в чём я более-менее шарю. Итак, на этом варианте и окончательно остановимся.

Теперь вопрос — на производстве каких автомобилей я буду крутиться? …Ну ничего, кроме производства именно «Хренни» мне не остаётся! Можно, конечно, смастырить нечто вроде тогдашних подобий авто… Но, это значит изначально проиграть в конкурентной борьбе забугорному автопрому! Даже, при одинаковых технических характеристиках с моим, их авто — за счёт более низкой стоимости, из-за более высокого уровня технологий, из-за более массового производства, будут стоить меньше моего на порядок. Массового же производства мне не достичь, из-за низкой покупательной способности российского населения, а на зарубежные рынки меня не пустят. Здешние буржуи далеко не интеллигентно-пассивные мальчики-либерасты из команды Тимура… Тьфу, ты блин! Гайдара, не к ночи он будет помянут… Не любят они чужаков к своей кормушке подпускать! Здешние буржуи — это акулы капитализма! Кто «Челюсти» видел, тот имеет представление об нынешних буржуях.

Нет! С зарубежными автопроизводителями я смогу конкурировать только производя то, что они не могут… Вот, «Хренни» они производить не смогут — это однозначно! И высокооктановый бензин для неё тоже. А спросом она будет пользоваться, потому, что в конце девятнадцатого века она, «Хренни», то есть, по сравнению с тогдашним «Мерседесом» — это всё равно, что в моём времени шестисотый «Мерседес» по сравнению с ушастым «Запорожцем» моего дедушки… Значит, что? Значит, мне надо лет десять-пятнадцать форы. Именно столько может занять освоение производство «Хренни»… Полное освоение, вплоть до последнего болтика. И это, ещё — при условии, что никто мешать не будет!

А, если крутиться на патентах? …Конечно, от этого полностью отказываться не след, но особенно губу раскатывать не стоит. Забугорные фирмачи на патентном деле не простую собаку съели, а целое стадо гиен и шакалов, количеством с их африканское поголовье… У них есть деньги, есть опытные, натасканные на таких делах юристы… Поддержка родных правительств, наконец. А, у меня что? Вообще, кто я в этом мире?

Странный изобретатель без связей в научном мире, без имени, без публикаций, без лаборатории и опытной производственной базы… Их адвокаты заведут десятки, сотни дел о нарушении прав, если я стану серьезной помехой в бизнесе.

Да, они меня просто порвут, как Тузик грелку! Моё родное государство меня хрен защитит, а судится с ними — зря деньги и время расходовать… На прогрессорство ничего не останется. И, главное — без толку! Самый простой фортель, что они могут выкинуть, это — годами судятся со мной из-за патента, а сами в это время производят без патента… Потом, когда «пенки» снимут, кинут мне объедки, чтоб соблюсти приличия… Это в лучшем случае. Вся история изобретательства пестрит подобными примерами. Наши западные «партнёры», джентльмены только промеж собой и, то — в очень исключительных случаях…

Значит, что? Остаётся только крутится, выпуская эту «Хренни»! А я смогу? Да должен смоч! Ведь конструкция до предела простая — специально её Автопром такой и, делал!

…Да, фиг там! Это для нашего времени она простая! А для конца позапрошлого века эта конструкция — не целиком, а некоторые её элементы запредельно сложная! По крайней мне с ходу эти технологии не освоить…

Значит, что? Значит, надо срочно натаскать в прошлое деталей от «Хренни», которые я не смогу освоить на месте в течении… Ну, порядка десяти — пятнадцати лет. Пока буду сам учиться и своих рабочих учить их делать, машины буду собирать из этих — «нахомячиных» заранее деталей. А, сколько их надо «нахомячить»? Надо подсчитать… А сколько автомобилей надо выпускать в месяц, чтобы иметь необходимые средства для развития производства и прочего? Ну, я думаю — не менее ста… Значит, в год это получается тысяча двести… За десять лет, значит, я должен буду произвести двенадцать тысяч «Хреней»… Впечатляет!

Ага. А, как же… В Штатах, накануне Первой Мировой выпускалось полмиллиона автомобилей в год. Вот это впечатляет! И тем не менее, двенадцать тысяч автомобилей для России того времени — это очень много. Это, практически, более половины её совокупного автопарка накануне Первой Мировой Войны!

Теперь посмотрим чертежи, детализацию… Что я смогу, а что не смогу производить в первое время? Посмотрим, сперва движок. Так… Свечи. Смогу я их производить? А, хрен там! Даже, советские свечи позднего СССР качеством не отличались. Сколько надо свечей, чтобы произвести двенадцать тысяч автомобилей с двухцилиндровым мотором? Двадцать четыре тысячи… Охренеть… Ещё, надо добавить тысячу, на всякий пожарный: брак там, на запчасти… Ну, штуку накинем — получится двадцать пять тысяч одних только свечей… Даже, представить себе не могу такое количество! А, что интересно, за свечи? Что-то я раньше не поинтересовался… А, фигня! Газоновские подойдут.

Что, ещё? Клапана… Тоже надо, мне быстро их не освоить. Помню, дедушка всё жаловался, что на его «Запоре» часто прогорали клапана… Их четыре на один автомобиль. Да, блин… От чего они, интересно? Или оригинальные? Надо будет у Шатуна поинтересоваться.

Сама головка цилиндра… Она, млять, из алюминиевого сплава! Как поршня и картер двигателя. Но, если картер можно сделать и из чугуния — разницы нет, только вес движка станет больше, что не смертельно. А, вот с головкой и поршнями такой фокус может не получиться. Значит, надо натаскать в прошлое слитков этого самого алюминиевого сплава… Ни, фига себе, задачка! А ничего не поделаешь: вдобавок ко всему, стоимость алюминия в прошлом просто заоблачная!

Вот высоковольтные провода, идущие на свечи… Надо взять пару километров. Одно хорошо: с чувством юмора у меня в порядке! Иначе, повеситься можно… Да и, вообще: электропроводов и, заодно лампочек, надо при возможности, нахомячить побольше. Мало ли, что…

Трамблёр… Взять одни контакты, остальное — ничего такого сложного. Они жигулёвские — заметил ещё тогда, когда момент зажигания ловил, с туземным бензином возясь.

Генератор… Хрен его знает, где Автопром такой выцепил… Отложим пока. А, вот ремней на генератор и, заодно, на вентилятор охлаждения надо натаскать. С резиной в то время напряг. Вспомнил, как часто рвётся подобный ремень у меня на «Волге»… Иногда, вроде ничё, а порой — как, с чего-то там срывается, не успеваешь менять! Надо, значит — три ремня на машину, не меньше…

Реле-регулятор… Вообще, об электронике надо со знающими людьми посоветоваться, чем можно заменить полупроводниковые современные аналоги. Думается, особых проблем не будет.

Диск сцепления… Ну, ферридо надо натаскать — это однозначно! Как и, фрикционные накладки для тормозов. Иначе придётся их кожей заменять, а это нежелательно. От чего у нас корзина сцепления? Ух, ты! От «Запорожца»! Ну, здравствуй, детство… Интересно, а они производятся? Ну, если нет, то — не беда. Заменим чем-нибудь. Глушак… Проблем не будет. Механический стартёр… Сложное изделие, конечно, сложное. Особенно сама пружина. Ну, да ладно! На крайняк, перебьёмся вообще без него, без стартера…

Ну, в движке и коробке, вроде, больше ничего такого… Сверхъестественного. Быстрорежущего инструмента надо натаскать поболее… И, контрольно-измерительных приборов. Это пожалуй, даже — важнее всего!

Теперь сам автомобиль… Ну, рама его особых проблем не доставит. Только придётся её клепать, а не варить. Ничего критичного — просто вес будет слегка больше… А, может сварочного оборудования натащить побольше? И, электродов… Это, сколько тысяч электродов надо? Или, я смогу наладить их производство? Это дело надо обсосать…

Подвеска… Ну, Автопромовские амортизаторы проблем не доставят. Действительно, просто и примитивно до мозговой изжоги! Пружины… Передние от того же байка, что и колёса, задние — это передние от «Волги». Надо натаскать на всякий случай. Остальные элементы подвески и рулевого управления можно на местном оборудовании изготовить, без проблем… Наверное.

Сами колёса и резина на них… Некритично. Могу сам делать. Но, качество будет… Натаскать! Можно с Китая в разобранном виде заказать через Барыгу — отдельно ободья, спицы и ступицы. Подшипники на них, тоже. И, не только на них, на колёса, то есть. Вообще, в «Хренни» применяется минимальное количество подшипников качения, но применяется… Надо посмотреть, что за подшипники в пещере Синбада Алибабаевича имеются. Может, под них — если не всё, так хоть, кое-что подогнать удастся.

Резина — шины, то есть… Как их хоть делают? Без понятия! Надо узнать и прикупить хоть немного подходящего оборудования для их производства…

Насчёт бензина… В принципе, мне ясно, как из местного плохого бензина сделать хороший. Надо его снова перегнать, по соответствующей технологии и поднять октановое число. Перегоняем в аппарате под вид самогонного, только надо контрольно-измерительные приборы — чтоб за параметрами следить… Поднять октановое число можно добавлением соответствующих добавок. Можно простым этилом, то есть спиртом… Не пойдёт! Спирт имеет свойство «испаряться». К тому же — в те времена спирт делали из зерна. Опять, не пойдёт! Зерна на прокорм не хватает — столько его вывозится, тут ты ещё… Кажется, я хочу увеличить население, а не сократить! Значит, остаётся тетраэтилсвинец. Он, конечно, вреден — в моё время его в большинстве стран запретили, ну а что делать?

Вспомнилась прочитанная где-то история, как перед самой Второй Мировой, немцам удалось перегнать из Америки целый танкер этого тетраэтилсвинца. И, этого танкера им до конца войны хватило. А, мне сколько надо? Бочек десять? Или, сто? Надо выяснить… А, этот тетраэтилсвинец хоть производится? Ну, даже если и, нет — то, где-нибудь на складе должен храниться.

И, моторное масло. Хрен его знает, производится в конце девятнадцатого века нечто подобное или нет… Надо натаскать — хотя бы на первое время.

Ещё надо учесть, что время ни навыков эксплуатации, ни навыков ремонта автомобилей ни у кого нет… Значит, эксплуатировать будут по-зверски, ремонты будут часто. То есть, все эти мои расчёты смело можно увеличить, как минимум в полтора раза. Дааа… Задачка, однако!

С той поры я постоянно на эту тему думал, что-то в этот список дописывал, что-то вычёркивал. Некоторые детали рассчитывал натаскать через портал с запасом на пять лет, некоторые на меньший или больший срок, в зависимости, как скоро я смогу — предположительно, наладить производство их аналогов… Колёса, например, рассчитал по количеству на три года. Что-то в первую очередь «натаскать» поставил, что-то в последующие… Короче, вернулся я в своё время, вооот с таким списком!

…Первым делом — как попал к себе в кабинет, хоть и спать хотел зверски, проверил ход мировой истории, сравнив историю в ноутбуке, хранящегося здесь, с историей в ноутбуке, что я брал с собой в прошлое. С помощью программы подогнанной мне Джостиком, это не долго…

…Ну, слава Богу, я нигде не накосячил и история значимо не поменялась… Моё появление и проживание в прошлом нигде не отмечено и «артефакты» тоже не засветились. Вот и, ладненько!

Потом я позвонил Мозгаклюю. Конечно, сейчас полночь — но, не хрен спать, когда такое в городе твориться… Забыл, блин. Он и, не должен спать! Перед тем, как я отбыл на легализацию, я мы с ним по скайпу беседовали. Я сказал, куда иду и, что как вернусь, сразу же позвоню ему. Женька ответил, что будет ждать. Итак, звоню:

— Здорово, Женька!

— Да, вроде виделись…, — ответил тот, внимательно рассматривая меня через монитор, — что, вернулся? То-то, смотрю, прическа твоя поменялась…

Да, волос на мне растёт быстро! В армии, помню, доставало стричься часто. Хотел в прошлом в Нижнем у цирюльника постричься, но посмотрел и решил, что с той прической ещё заметнее будет…

— Вернулся, вернулся… Давай, я тебе вкратце расскажу, а то с позапрошлого века не спал!

И я Мозгаклюю быстренько всё обо всём рассказал… Очень быстренько. Где-то, с час.

— В, общем, у тебя всё получилось — можно и, нам с Ильичём готовиться?! — суммировал Женька.

— Да! Только, давай по-шурику, как договаривались… Как, там Ильич?

— Ильич бодрячком! Давай его пораньше к тебе отправим, а? А, то хоть и держится старик, но чую недолго ему осталось… А там, в твоей Пустоши, может посвежеет.

— А он готов? Ты как с ним? Поработал?

— Поработал, поработал… Он хоть сейчас — только книжки свои соберёт. Кстати, статей у него! И рукописей! Как уволили его в начале девяностых демократы за ненадобностью, так он всё пишет и пишет, пишет и пишет… Готовый живой классик марксизма-ленинизма! Немного отредактировать с поправкой на время и, можно… Да кстати, надо ему псевдоним клёвый подобрать. Чтоб, не стыдно было нам с тобой перед Марксом и Энгельсом! Хахаха!

— Хахаха! Подберём, подберём… Ещё, не то подбирали! — у меня на это большой опыт…, — а, чё подбирать, то? Тебе, что? Псевдоним «Ильич» чем-то не нравится, а?!

— Блин, даже не подумал!

— Вот, потому-то подобные тебе и, будут всегда в самом конце пищевой цепочки! Кстати, а старика никто не хватится? Ведь в этом мире он для всех пропадёт. А, туда-сюда я таскать его не буду… По причине, которую я тебе ранее рассказал.

— Да, он практически один живёт… Ну, скажет, что в гости поехал. А, там ты письма от него будешь отправлять. Придумаем, короче, что-нибудь…

— Да, надо его переправлять… Тринадцатого августа девяносто третьего года в Нижний будущий вождь мирового пролетариата приезжает. Нельзя упустить такой момент…

— Да, ты что?! Правда, что ли? Конечно, нельзя! Надо, что бы наш Ильич познакомился с настоящим — с реальным Ильичом и, тот его запомнил и заценил его мнение… Я, к тому времени, тоже должен быть там!

— К тому времени, возможно, всё мы будем «там»… Сам, то Ильич знает, куда отправляется и на что подписывается?

— Я его уже вплотную подвёл…

— Тогда, давай так. Где-то, через неделю — через две, ты с ним приезжаешь ко мне в гости. Затем мы с тобой побегаем через портал туда-сюда, выполняя некоторые мелкие миссии, а Ильич пока пусть восстанавливает здоровье в моём Замке… И, как только у него восстановится здоровье «здесь», а «там» будут созданы подходящие жилищно-бытовые условия, мы его «туда» отправим надолго… Скорее всего навсегда. Лады?

— Это когда, примерно?

— Я думаю, весной… «Там». «Здесь» — не знаю.

— Лады! Если, что — то, ещё созвонимся.

— Ну, давай… Пока. Чуть не забыл: пусть Ильич историю своих болезней захватит… В смысле, больничную книжку. И, лекарств побольше, которыми он от этих болезней лечится. Ведь, я же «там» ему ничего — кроме, разве что экологически чистого воздуха и продуктов без ГМО, предложить не смогу!

Не удержался и позвонил Автопому. Тот, спросонья, начал было громко материться.

— Спишь, да? — наехал я на него, — это, так ты за отечественный автопром анус рвёшь?!

— Ты, что? Вернулся?!

— Представь себе, да!

— Ну и, как «там»?

— «Там», все уже тебя ждут…

— Ну, а серьёзно?

— Всё нормально! Легализовался. Теперь, я для половины Нижнего в доску свой…

И я ему, вкратце — на полтора часа, рассказал о своих приключениях. Особенно, упирал как на достоинства, так и на недостатки «Хренни».

— Ты бери ручку и лист бумаги, Петрович и, записывай рекламации…

— У меня комп есть…, — пробурчал тот.

— Отвыкай. «Там» у тебя компа не будет…

— Что, совсем?

— Совсем. Будет парочка с нужной информацией… Но, это на всех! Тебя туда я лично подпускать буду очень редко.

Перечислил ему все «косяки»…

— Ерунда, — ответил Автопром, — исправим…

— Как с движками?

— Шатун железно обещал первый дать в следующем месяце…

— Как, там с грузовичком и трактором?

— Какой ты шустрый! Только начали… Это, для тебя целый месяц «там» прошёл… Ты бы, кстати, постригся бы… А, для нас то, «здесь» — нет!

— Ладно, ладно… Трудитесь! Тут, вот ещё что… Что-то я очкую, Петрович, — я рассказал ему про свои опасения, насчёт внезапного «отказа» портала, — и, с чем я «там» останусь?

— Ты, случайно, не хочешь свалить без меня? — подозрительно смотря на меня, спросил Петрович.

— Да, ну тебя на хер! Захотел бы свалить — свалил бы. И, к тебе за советом не пришёл бы…

— Аааа! Ну, извини. Спрашивай, что хотел?

— Всё же, «Хрень» слишком сложна для уровня тамошней технологии. Нельзя ли, что-нибудь ещё проще? Под тот уровень? Самому делать в металле не надо, мне только чертежи и технологическую карту…

Автопром почесал подбородок:

— Да, куда ещё проще… Ладно, подумаю.

Короче, проговорили мы с ним часов до четырёх утра… Проснулся… Мать моя! Десять часов! А, где Медвежонок? Звоню миссис Адамс:

— Что за дела? Почему горничной не наблюдаю?

— Доброе утро, Владимир Фёдорович! Горничная убралась и отпросилась… У неё «красный день календаря»… Вы, разве не в курсе?

Ах, да… Припоминаю… Забыл за месяц. Позвать Котёночка? Да, ну его… То есть, её. Потерплю до вечера, тут столько дел!

После завтрака, в столовой, когда пил чай… Тот самый. Половину я на кухню отдал, половину секретарше, Котёночку, то есть… Что бы мне запаривала, когда я работаю. Ох, и вкусный чай! Когда пил чай, подошли Спец с Геншей. Поздоровавшись, оба уставились на меня…

— Здорово, орлы! На мне, что? Цветы растут?!

— Здравствуйте шеф… Как, это Вы за ночь так обросли? — удивлённо спросил Генша. Спец же, невозмутимо молчал, только где-то в глубине глаз была лёгкая ирония… По ходу, он что-то прочухал.

— Сам вот — сижу, пью чай… И, потею, и потею…

— А, у нас к Вам серьёзный разговор…

— Если серьёзный, то садитесь, наливайте чай… Вы такой ещё не пили, отвечаю! Пейте и, спрашивайте.

Сели, налили… Сидят, пьют…

— Действительно, отличный чай! — аж, причмокнул Спец, — никогда такого не пил. Где взяли, Шеф?

— У меня свои поставщики… Так, что за вопрос возник?

Генша, покрутив вокруг глазами, переглянувшись со Спецом, спросил, тщательно, как на допросе подбирая слова:

— А, вот в этой «реконструкции»… Ну, про которую Вы нас подумать просили… Мы на какой стороне будем? За «белых» или за «красных»?

— За «красных»…, — не раздумывая, ответил я.

Генша опять переглянулся со Спецом — перед тем, как ещё спросить:

— А, извините, если что… Интересно было бы узнать, а почему?

— А, что Вас так удивило?

— Ну, Вы же из купеческой семьи, сам миллионер… Вам, по всем признакам за «белых» бы быть…

— Ага. И, в эмиграцию потом свалить. Нет, уж! Я собираюсь быть «красным» миллионером…

— А, не расстреляют?

— А, за что? — вполне искренне удивился я, — вы посмотрите на большевистское руководство тех лет: что-то простых рабочих от станка и крестьян от сохи я там не замечаю! Ну, разве что Ворошилов — слесарь… Да ещё Сталин — сын сапожника. Остальные, если не дворяне — как сам Ленин, так из банкиров — как Троцкий. Ну, или просто — из интеллигентов… Так, что среди них я буду выглядеть своим в доску! Если, конечно буду …издеть в тему.

Геньша подумал и согласился:

— Вообще то, да!

— Да, к тому же… Для чего, тогда я вас двоих подтягиваю? Чтоб меня расстреляли?! Нет, уж! Скорее мы с вами кого-нибудь — особенно шустрого, к стенке поставим… Ну, а вы? Вот Вы лично, Геннадий Алексеевич, за кого бы быть желали? За «белых» или за «красных»?

— Мой прадед, потомственный дворянин и штабс-капитан русской армии, добровольно вступил в Красную Армию и воевал за большевиков. Был взят белыми в девятнадцатом году в плен и расстрелян… Мотивы, такого его поступка мне неизвестны, но воевать против своего прадеда я не буду!

— Так, не взавпраду же… Это, же реконструкция! — что-то, разговор получается какой-то… Содержательный, но палимый. Или, они всё уже знают? — воевать то будем… Ну, типа, виртуально. Как в компьютерных стратегиях…

— Даже виртуально, не буду! — настаивал Генша.

— Вы могли бы поговорить со своим прадедом, рассказать ему о сталинских репрессиях, переубедить его…

— Переубедить своего прадеда??? Вы, случайно не издеваетесь? А, кто я такой, чтоб переубеждать своего прадеда??? Он, то — полный георгиевский кавалер, с пятнадцатого года воевал, а я кто?!

— Ну, к тому времени и, Вы могли бы стать георгиевским кавалером…

— Мой дед — тоже офицер Красной Армии, погиб в Великую Отечественную… Его, тоже надо переубеждать? Мой отец…

— Да, ладно, ладно… Что Вы развоевались? Вы спросили, я спросил… За «красных», значит, за «красных»… Даже, если меня и расстреляют! Заводы, что я построю, не расстреляют — это точно. А, умирать — когда-нибудь, да всё равно придётся! Тем более, за «белых» тоже небезопасно. Вон сколько народу с девяносто первого — кого «расстреляли», кого взорвали… Брата моего, хотя бы, вспомнить! А кого, вообще — под асфальт закатали…

Помолчали…

— Ну, а Вы, Александр Олегович, что молчите? — обратился я к Спецу, — Вы, за кого хотите «реконструироваться»? За «белых» или за «красных»? Кто Вы по происхождению?

— А, кто его знает, кто я по происхождению?! Моего отца из блокадного Ленинграда вывезли, совсем маленьким, без всяких документов… Ничего не помнит — ни имени, ни фамилии, ни отца с матерью. Помнит только, как какой-то доходяга его слопать хотел, да сил не хватило задушить… Как выпьет, так постоянно рассказывал, как сидел этот доходяга и, плакал от бессилия и прямо на глазах подох. Мать тоже, из таких же… Из детдомовских. Эвакуирована была из Белоруссии. Так, что может я из потомственных пролетариев, а может из недорезанных большевиками буржуев… Кто его знает?

— Так Вам, что? Плоскопараллейно, за кого воевать?

— Почему, же плоско… Совсем, не плоско, а очень даже выпукло! Я начал карьеру в Советской Армии, присягу давал, воевать начинал за Советский Союз. Значит и, в этой «игре», я тоже буду за «красных»…

— Понятно… Ну, если вопросов больше нет, то я бы хотел заняться своими делами, — сказал я, вставая из-за стола, — а, вы занимайтесь своими… В том числе и, «реконструкцией». Что-нибудь, хоть «нарисовывается»?

— Да, есть кое-какие намётки…

— Вот и, великолепно! Как-нибудь попозже, ещё поговорим — более серьёзно.

Чуть не забыл…

— Валентина Ивановна! Пригласите, пожалуйста, мужского парикмахера на дом!

Первым делом позвонил в Нижний, Пушкину:

— Ассалям алейкум, Пушкин-джигит! — с Пушкиным у меня, с самого начала, установились самые дружеские отношения.

— Ваалейкум ассалам, Вова-ага!

— Как твоё здоровье, как дела, уважаемый?

— Спасибо, каждому бы так…

Поговорили минут пять, о том, о сём… Потом, я перешёл к делу:

— Мне понравилось, как твои узбеки прошлый раз у меня поработали…

— Представь себе: им тоже понравилось, как ты им заплатил!

— А, они не хотели бы работать у меня регулярно? По понедельникам, на целый день? Обедом за мой счёт, даже, накормлю! Четыре грузчика мне надо… Ну и, ту грузопассажирскую «Газель»… Привозят кой-чё от тебя, разгружают… Потом здесь есть, что возить тудым-сюдым и разгружать…

— А, что от меня моя «Газель» привозит? Фрукты, какие надо?

— Да, нет… Автомобильные запчасти от твоего соседа, Костоправа.

— Что-то, он ничего мне не говорил…

— А, он ещё ничего не знает, вот и не говорит. Так, как насчёт «Газели» и узбеков?

— «Газель» без проблем, а с узбеками поговорю, скорее всего — подпишутся. В понедельник на рынке санитарный день — делать им всё равно нечего, а подзаработать узбеки никогда не откажутся!

— Ну, давай тогда. Позже позвонишь, скажешь результат, а я пока с Костоправом потрещу…

Звоню Костоправу:

— Здорово, Илья Владимирович! Как, Ваше ничего?

— Наше «ничего» — ничего, как Ваше?

— Аналогично. Я вижу, по платежам, дела у Вас наладились?

— Да, вот… Ещё, конечно…

— А, хотите ещё подзаработать?

— Конечно, хочу!

— Тогда, вот что: будете покупать кое-какие вещи, складировать их у себя, а потом отправлять на пушкинской «Газели» ко мне… Я, по электронной почте Вам скину списочек, что именно мне надо. За это будете иметь некоторый гешефт. Сам Пушкин в курсе, только что с ним переговорил.

— Что за вещи?

— В основном автозапчасти…, — незаметно мы перешли на «ты», — у тебя на автозаводе связи есть?

— Да, есть кое-какие…

— Вот ладенько! Чем дешевле покупаешь запчасти, тем выше тебе гешефт… Соображай! Список я тебе сейчас по электронной почте скину. Деньги попозже перечислю… В общем, ты не против?

— Конечно, нет…

— Вот и, договорились! Пока…

Познакомился я, в самом начале, с местным бизнесменом… Ну, точнее — тот сам на знакомство напросился. Я обозвал его Олигархом. Хотя, конечно, какай он там — на хер, олигарх… Ему принадлежала в Солнечногорске сеть магазинчиков, да киосков. Половина местной барахолки тоже. Звоню ему:

— Здорово, Артурьевич!

— Здорово, Фёдорович!

После, опять же из вежливости, традиционного разговора о здоровье, да делах, перешёл к, собственно, делу:

— У тебя случайно, нет на примете ушлого парня, который хотел бы подзаработать?

— Ушлого? Да, таких парней, как грязи! Что надо?

— Надо по всей округе и, за её пределами, скупать швейные машинки советского производства. За целую — рабочую, плачу пять тысяч рублей, за поломанную, не рабочую — от штуки и выше, смотря на состояние. Если, попадётся оригинальный «Зингер» — плачу в три раза больше.

— А, зачем?

— Бизнес, бизнес…

— Не скажешь?

— Не скажу! На фиг мне конкуренты…

— Ладно, займусь лично, — пообещал Олигарх, — деньги, что ты предлагаешь — неплохие, а у меня что-то, дела не ах…

— Так, кризис же… Капиталисты мутят!

— Это точно! Они, проклятые…

Звоню Шатуну:

— Здравствуйте, Ростислав Ефимович!

— Здравствуйте, Владимир Фёдорович!

— Как наши дела?

— Ничего, потихоньку двигаются… На днях первый движок отправлю Виталию Петровичу. Он, конечно, наполовину из старых деталей… В смысле, из произведённых до нашего с Вами знакомства. Есть некоторый запасец…

— С поставщиками комплектующих никаких проблем?

— Как это «никаких»? Проблема одна — просят, уж чересчур много… Большинство деталей оригинальны и, нигде больше не встречаются. Так, что разоритесь Вы… А, я ведь предупреждал!

— Ничего, ничего! — может, поговорить с Мао, когда в Хабаровске буду? — Ростислав Ефимович, что-то я прошлый раз, когда у Вас был, не догадался… Вы бы не могли выслать списочек деталей, что Вы заказываете на стороне и списочек предприятий, где это великолепие производится?

— Могу, конечно.

Вот и, отлично! Закажу напрямую — сразу оптом, сразу на двенадцать тысяч комплектов двигателей!

— Ещё вот, что… Ваш двигатель работает на высококачественном, высокооктановом бензине… Много ли, геморроя переделать его для работы на низкокачественном? Бензине прямой перегонки?

— Очень, много геморроя, как Вы говорите! Проще другой двигатель сделать. Можно, конечно, слегка понизить степень сжатия, увеличив рабочий объем двигателя… Для этого надо расточить… Ну, самое простое — вставить прокладку потолще между картером и цилиндром. Накрутив момент зажигания в нужную стороны и, может быть удастся ездить на «шестьдесят четвёртом», не говоря уже о «семьдесят шестом» или «восьмидесятом»… Вам то, на что? Какие-то проблемы с бензином у нас в стране?

— Да, нет никаких проблем… Так, для расширения кругозора.

Звоню Боне:

— Здоров, Бонифаций!

— А, его Святейшество! Здорово, коли не шутишь…

— Как сам, то?

— Твоими молитвами… Надо, что?

— Как ты угадал?! Конечно, надо! Один мой приятель, фермер, просил подогнать ему семян озимой ржи…

— Ну, у тебя и приятели-фермеры… То, не знают, чем лошадей кормят, то не знают где семена ржи достать…

Это, он уже с Бату пересёкся… Палюсь всё больше и больше. Ну, а что делать? Ничего не делать, что ли?

— Да, вот такие у меня приятели! Так, что посоветуешь? Мне мешков пятьдесят надо…

Хватит, интересно пятидесяти мешков на семена? А хрен его знает! А вдруг не хватит?

— …Вернее, сто мешков ровно! — пусть лучше останется!

— На семенной станции есть, там же, где ты картошку на семена покупал…

— Хороший сорт?

— Местный…

— Ааа… Это хорошо.

— Что хорошего, то? Для других условий может не подойти. Почва там, не та, или пчёлы не так низко летают… Или ещё, что…

— Да, нет! Почва там, что надо… И пчёлы, вполне адекватные.

— Чудишь, Ваше Благородие…

— А, кто ныне не чудит? Ты на нашего министра обороны глянь! Вот, тот чудит… Тут, ещё такой вопрос: где можно провести экспертизу бензина? Лаборатория, какая есть?

— А, что с бензином не так?

— Да купил, понимаешь, партию по дешёвке… Короче, надо узнать, что за фуфло мне подсунули.

— У нас лаборатории нет… Надо в Нижний тебе ехать. Хотя… Может, в Балахне есть?

— Чёрт, не охота ехать…

— Ну, к Борисовне обратись, может она поможет…

— Кто, такая эта Борисовна? Почему не знаю?

— Да, знаешь ты её. Это директриса нашей школы…

— Заучиха, что ли?

— Вот ты, вечно всё обо…рёшь!

— Как может помочь директриса школы в определении качества бензина?

— Это она сейчас директриса. А раньше, большую часть своей жизни была преподавателем химии… И, заканчивала не педагогический, а нефтехимический. Вообще, в химии — очень большой специалист!

— А, что здесь делает, раз специалист?

— Ну, судьба так сложилась. С мужем, там какая-то история вышла. Хочешь, спроси при случае! А я — если мне не надо, не лезу никому с расспросами в душу.

— Ну, давай её координаты! Номер сотки, что ли…

Звоню Заучихе:

— Здравствуйте, Ирина Борисовна! Это Вас беспокоит Стерлихов Владимир Фёдорович… Я, не помешал Вам?

— Да нет, вроде…

— Вы не могли бы произвести анализ бензина? Подсунули мне вот, партию…

— Завезите в школу… Посмотрим, что Вам подсунули.

— Вот, спасибо! Я позвоню на сотку, когда подъеду.

Всё завертелось, закрутилось и я тоже… Позвонил Пушкин, сказал, что узбеки согласны за деньги на меня сверхурочно поработать… Я позвонил Костоправу и дал ему отмашку готовить к следующему понедельнику хабар… Пришла парикмахерша и навела мне на голове марафет…

После приведения моей головы в современное состояние, нашёл миссис Адамс:

— Валентина Ивановна, пока не забыл… У нас по понедельникам будут работать узбеки — четыре грузчика и шофёр. Надо будет кормить их обедом… Ну и, сами понимаете — мусульмане… Никакой свинины, там…

— Понятно. Восточная кухня мне очень хорошо знакома — всё в наилучшем виде сделаю, не беспокойтесь!

Вот человек! Никогда никаких с ней проблем… Со всеми бы так!

Сам поехал в школу, отвёз канистру с древним бензином… Потом Заучиха сделала мне экскурсию по школе, жалуясь на состояние классов. В особенно бедственном состоянии, по её словам, был кабинет химии… Ну, оно и понятно. Была бы она из физруков, жаловалась бы на состояние коня… Ну, того — через которого на уроках физкультуры прыгают. Несколько её обнадёжил, но ничего конкретного не пообещал.

Заехал на рынок и пообщался с Синбадом Алибабаевичем. Огорчил его известием о том, что забираю в следующий понедельник весь шанцевый инструмент из пещеры…

— А, мне чем торговать прикажете?

Действительно, чем?

— А, чаем торговать не желаете?

— Каким чаем?

В ответ я протянул ему жестяную, расписанную коробку:

— Это Вам, Василий Васильевич. Дарю! Попробуете сначала сами… Потом — если захотите, я Вас таким чаем для реализации снабжать буду. Столько к Вам покупателей будет… Столько с ними наобщаетесь… Язык, как пятка от мозолей станет!

…Заехал на семенную станцию и, договорился там, купить у них партию семенной озимой ржи.

…Заехал к Бату. Бату пожаловался мне, что реализации проекта мешает отсутствие на конеферме интернета:

— Надо с другими конефермами да конезаводами общаться, а связи нет! Приходится за каждым пустяком в город бегать…

Подошедший доктор Россман, тоже пожаловался на отсутствие интернета. Позвонил куда надо по сотовому, обещали в течении недели провести… За деньги, разумеется.

— Ну, а вообще, как продвигается работа по проекту конезавода?

— Есть несколько дельных идей… Пока прорабатывается.

— Понятно, трудитесь. Успеха Вам…

Россману, чего-то надо…

— Владимир Фёдорович! Зайдите, пожалуйста, на пять минут ко мне в кабинет, поговорить надо…

Зашёл… Ну, нормальненько Бугор со товарищи, ремонт здесь сделали… Мастерство и, взаправду не пропьёшь!

— Я Вас слушаю, доктор.

Доктор Россман несколько нервничал:

— Вы обещали работу для моих пациентов…

— Я ничего не обещал…

— Вы обещали подумать!

— Это — не одно и, тоже! Думать я никогда не отказывался — вот до сих пор и, думаю…

— Вам смешно, а всё дело под угрозой! В том числе и ваш Фонд…

— Ваш Фонд… Он как называется? «Доктор Россман. Планета без наркотиков». Я тут при чём?

— Ну, деньги в этом фонде под угрозой… От денег, то Вы не отказываетесь? Или скажите, что и деньги не Ваши?

— А это другое дело! Так кто, говорите, покусился на мои деньги? Кстати, Вам немного денег не надо?

— Мне денег не надо… Мне нужна работа для моих пациентов — это очень серьёзно. А Вы ведёте себя несерьёзно! Пациенты без работы заскучали. Интернет, конечно, немного снимет напряжение, но ненадолго. Скука — вещь сильная! Если, хоть один сорвётся, то последствия могут быть непредсказуемыми… Вы, ещё не знаете, на что способен наркоман, сорвавшийся с лечения! Тем более, эти люди, мои пациенты — люди влиятельные или родственники влиятельных людей…

Да, блин! Что-то я с этим Фондом расслабился…

— Я же Вам советовал разведением кроликов заняться? Что толку от моих советов, если Вы их не выполняете?

— Да, разводим мы кроликов… Это конечно, жутко интересное занятие, но всё-таки не то, что надо. Мои пациенты — люди творческие, вот им бы чего по творчеству…

— Ладно! Давайте личные дела ваших подопечных, прикину на досуге, чем их занять…

Вот же, навязался на мою шею! Хотя, конечно, ты как думал? Делать на Фонде деньги и всё? Никаких проблем? За всё надо платить…

Приехав домой, я попил чай и позвонил по скайпу Барыге в Хабаровск:

— Здорово, Борёк!

— Здорово, Вовчик! Куда пропал?

— Да прикинь, фазендейро заделался…, — и, я ему вкратце рассказал о произошедших со мной в последнее время событиях, пропустив, конечно, историю с порталом. Не из-за того, что не доверяю — просто нетелефонный разговор.

— Да, ты теперь реально крут! — восхитился Барыга, — и, что ты с этим великолепием собрался делать?

— Да, как обычно. Буду стараться выжить, только уже в новом качестве… Ты, то как? Накосил свой заветный «лярд»?

— Накосишь тут… Не выходит ни хрена с «лярдом»… На ста «лимонах» — как, заклинило!

— Кризис, мать его ити… Ты мне с одним делом не поможешь? Заодно, сам подзаработаешь!

— Помогу, если смогу…

— Сейчас я перекину тебе списочек товаров… Ты бы не мог оптом, напрямую покупать их у китайцев и мне высылать?

В «списочке» были ножички, замочки, деталюшки от «Хренни» — например, колёсики от неё в разобранном виде…

— Ааа! Всё-таки понравилось тебе делать деньги! Я ж, говорил! Это сильнее цепляет, чем наркота — хотя, сам я наркоту пока не пробовал…

— Ну, типа того…

Получив «списочек», Барыга бегло прочитал его и небрежно мотнул головой:

— Да, без проблем… Деньги, то есть?

— Деньги? Деньги есть. Сколько с меня?

— Попозже скажу, тут подсчитать надо… Плюс транспортные расходы. На фуре гнать в такую даль дорого, придётся контейнерами по железной дороге до Нижнего, а там, дальше — ты сам. А ты, что? Что-то мутишь?

— Ну, а как же? Конечно, мутю! Жить, то надо как-то…

— Сейчас все мутят. Если, решил куплей-продажей заняться, смотри не влети!

— Там, где я «мутю», у меня монополия.

— Счастливчик…

— Тут, ещё дело, Борёк… Ты с этим китайцем, как его… Ну, компаньон твой, я его ещё Мао прозвал… Так и, общаешься?

— С Ли Чжицзян, что ли? Конечно, общаюсь. Мы с ним и сейчас компаньоны. На что он тебе?

— Помнишь, он говорил как-то, что всё сделает, что не попросишь?

— Ну, не знаю… Есть такие вещи, сделать которые мужчину лучше не просить…

— Хахаха! Спроси, не сможет ли он сделать мне три мине… Хахаха! Тьфу, ты! Ну, тебя, Борёк, с твоими приколами! Мне надо сделать три мине… Ха, ха, ха! …Три мини — завода. Один по производству перочинных ножиков, второй — навесных замков, третий — бензиновых зажигалок… Численность персонала каждого: от пятнадцати до тридцати человек. Заводы должны быть приспособлены к крайне неквалифицированному персоналу — детям, короче, от двенадцати до шестнадцати лет. Изделия должны будут выпускаться из местных материалов, никаких пластмасс и нержавейки! Только углеродистая сталь, цветные металлы — кроме алюминия. Ну, и — дерево, натуральная кожа, рога и копыта… То есть, кости. Поменьше всякой там, автоматизации и механизации…

Воспитать из крестьянского ребёнка высококвалифицированного рабочего, можно только так — через труд на предприятии по выпуску простейших вещей.

— …Условия: всё оборудование должно быть разборным на модули определённых габаритов и предусматривать возможность переноски одним — двумя, в самом крайнем случае — четырьмя людьми…

Я немного помолчал, сам подумал, дал время подумать Барыге и, продолжил:

— Кроме того, мне надо заказать кое-какие оригинальные детали одного офигенного движка… Подешевле только, Борёк! И, желательно — оборудование для их производства. Опять же — мини-оборудование, понял?! Чертежи я тебе попозже вышлю по электронной почте… Ну, ты как?

— Ты, действительно, что-то мутишь…, — после довольного долгого раздумывания, после сравнительно короткого периода обалдевания, спросил Барыга, — не расскажешь, что?

— Расскажу! Обязательно расскажу! — на Барыгу у меня тоже есть определённые виды, — но, ты сначала мне товар вышли и со своим Мао на эту тему перетри! А потом я прилечу к тебе, в Хабаровск — с ним контракт подписать и, мы с тобой обо всём конкретно подробно переговорим…

— Что? Правда, прилетишь?

— Прилечу, прилечу… И возможно, сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

— Надеюсь, предложение будет приличное? Для мужчины?!

— Хахаха!!! Ну тебя на хер, Борёк!

…Только переговорил с Барыгою, в дверях кабинета нарисовалась Котёночек:

— Ещё чаю, Владимир Фёдорович?

— Какой чай, Котёночек? Обед скоро…, — посмотрел на её… Вот, это попа! — слушай, тут такое дело: британские учёные недавно установили, что секс на рабочем месте повышает эффективность труда менеджеров среднего звена… А, тут как раз эффективность труда куда-то пропала!

— Так, Вы же не менеджер среднего звена?

— Да, ну?! Думаешь, мне не поможет?

— Ну, попробовать всё же можно…

— Правильно мыслишь! Пока на себе не испытаешь — не узнаешь! Встань-ка, вот здесь, у этого стола. Ты бы знала, сколько лет этому столу… А, на нём ещё ни разу не …ались!

— Хи-хи-хи!

— Вот и, я говорю… Ты, главное, юбчонку придерживай, а остальное я сам… Ты бы знала, Котёночек, как тяжело было нам…, — припомнив недавнее былое, разоткровенничался я, — как, тяжело было нам, мужикам, раздевать женщин в конце девятнадцатого века! Пока до «сокровенного» доберёшься… Бывает, забываешь что и, хотел! А счас без проблем — бжик и… Готово!

— Хихихи! …Однако, Вас как будто месяц до «сокровенного» не допускали!!!

После обеда рассматривал личные дела пациентов доктора Россмана… Блин, ну никаких идей! Действительно, одно из двух — или британские учёные …издят, или я не менеджер среднего звена. А, идёт оно всё в баню! Поеду к Бугру, потрещать надо…

Бугор встретил ожидаемой похабщиной:

— Ну, что? Капиталист фуев, где заказы? Хочешь проканать за балабола?

— А, не надо было так …опу рвать… Куда ты, как голый на …блю? Я ещё, подожди, качество проверю!

Бугор слегка приостыл, но дерзить не перестал:

— А проверяй! Подкати пушку и ё…ни по своему «блок-посту»… Сколько положено, столько и строим, а специально затягивать не приучены! Мы за имидж …опу рвём, он нам дороже денег!

— Что, это ты всё «мы» да «мы»? Николай Второй, что ли? Тот, тоже всё «мыкал», «мыкал» — пока не домыкался… Как, там с «проектом»? Продвигается?

— Продвигается… Только сразу скажу, непонятно мне…

— Что тебе непонятно?

— На хрена на Солнечную Пустошь проект? Делали бы сразу на Африку…

— Я ж, тебе объяснял, зачем? Ты чё тупого включаешь?

— Это ты меня за дурака держишь… Придумал какую-то фуйню.

Опа-на! Бунт на корабле!

— За эту, с Вашего позволения — «фуйню», я тебе — конь педальный, деньги между прочим плачу!

— А я, что? Что-то за деньги сказал? Просто не люблю когда со мною втёмную…

— А, я не люблю непроверенному человеку в чём, либо доверять! Ты сначала сделай «проект», а потом я посмотрю, стоит тебе что-либо рассказывать и доверять, или нет… Я тебе про то сразу сказал, так что никакой «тёмной» — всё «насветлую».

— Ладно, — махнул рукой Бугор, — замнём для ясности… Над «проектом» работаю, благо времени из-за тебя много появилось. Но, сразу скажу: в реале, выполнить его мне одному не под силу. Нужно ещё несколько человек…

— Сколько?

— Ну, сам подсчитай: мне надо пару замов, хотя бы трёх начальников участков, хороший логистик, снабженец…

— …Министр капитального строительства СССР… А, ты не охренел? Если бы у меня столько людей было, на кой чёрт ты бы мне сдался? Три человека и, не одним пенисом больше! И сам себе их подбери — тебе с ними работать, не мне.

Бугор почесал свой лысый череп:

— Тебе, с твоими замашками, в «ГУЛАГЕ» бы работать, зеков заставлять «Беломорканал» вручную рыть…

— Только, что оттуда…, — зевнув, серьёзно сказал я и посмотрел ему в глаза.

Бугру, аж поплохело:

— Ну, у Вас и шуточки, гражданин начальник!

— Шутка шуткой, а к тебе есть небольшой заказ…

— Во! Це дило! С этого нельзя было начать? Обязательно было в душу нас…ать!?

— Сначала надо обязательно на…рать! Потом, только дела…

Я решил «выселить» мистера Адамса, Спеца и Геншу из гаража… Так надо! Ну, то есть — не их самих, а их машины. Для этого надо построить рядом нечто вроде крытой автостоянки. Благоустроенной, конечно, заасфальтированной и освещенной.

Ещё я придумал, как на первое время решить проблему с перебросом в прошлое бензина, который я замучался руками в канистрах таскать. Для этого я замутил сделать бак на колёсиках, тонны на полторы-две бензина, по размерам проходящий через портал. Загоняем в гараж бензовоз, отправляем шофёра на часок домой, пообедать… Потом, опускаем шланг в погребок и сливаем в бак бензин. Откатываем бак через портал в прошлое и, так же — через шланг, накачиваем накосом бензин наверх в стандартные железные двухсотлитровые бочки… Так называемые «баррели». Несколько приёмов и, всё готово! «Баррели» я куплю, с насосом и шлангами, я думаю — проблем тоже не будет…

Бензовоз можно в местном автопарке на прокат взять… Не. Не пойдёт! Пойдут ненужные обывательские разговорчики. Пусть он лучше раз в неделю, предположим, откуда-нибудь издалека приезжает.

Где-то в Замке — в прошлом, надо сделать склад для нахомяченного хабара. Почти идеально подходит полуэтаж, где в этом времени у меня тренажёрный зал и сауна. Только, для этого надо опять забацать стальные двери понадёжнее, с хорошими замками…

Всё это я закажу у Бугра, а потом отдельные части при помощи Громосеки соберу и установлю в прошлом. Вот, с этим всем я и, подкатил к Бугру.

— Ну, не густо… На две недели работы…

— Чем могу. Больше времени на «проект» останется!

— Что-то нечисто с этим «проектом»…, — опять он за своё!

— Хочешь, чтобы всё было «чисто» — устройся работать на конфетную фабрику! Карамельки в фантики заворачивать.

…Пока туда-сюда — вот и, вечер! Посетив баньку, поужинал и обсудив с Котёночком вопросы повышения эффективности труда у менеджеров различных уровней — от низшего, до высшего, я завалился спать.

Проснулся… О, Медвежонок уже здесь! Протирает мебель тряпкой…

— Привет!

— Здравствуйте…, — здоровая же девка, а всё меня до сих пор стесняется!

Даже прикольно, порой…

— Как там у нас?

— «Там у нас», ещё пару дней, — слегка покраснев, ответила та.

Вот же облом…

— Слушай, Медвежонок…, — как, бы так, чтоб не обиделась, — кроме традиционных способов секса, есть и нетрадиционные… Может, попробуем?

— Как, это? Что-то, не пойму я Вас…, — вот, же темнота!

Да в Москве, этому прямо на уроках в школах учат!

— Традиционный секс — это, когда «туда»… А, нетрадиционный — это, когда «не туда»…

В меня полетела мокрая тряпка, еле увернулся:

— Да, идите Вы «туда»! И, «не туда», тоже! Вы, что? Совсем меня за б…дь держите? Думаете, если мне деньги платите, то и издеваться, как хотите, можете?

Ну и, ещё на полчаса бабской истерики… Критические дни, одним словом! Однако… Пока, такие бабы на Руси есть — рано на нас, на русских, крест ставить!

— Ладно, ладно…, — пошёл я на попятную, — не очень то и, надо… Это я так, сон эротический приснился — вот я берега и, попутал. Ту, так что? Мир, Медвежонок?

— Мир, мир…, — а, сама дуется.

— Ну, раз мир, то иди сюда, поцелуемся… Присаживайся, вот рядом…

Целуемся…

— Ой, как хорошо, Медвежонок… Тебе, тоже хорошо? А, теперь ниже… Ещё ниже…

— Опять, Вы за своё!

— А, ты на «это» посмотри! Вот, видишь! Доцеловались, блин… Ну и, что мне теперь с «ним» делать?

— А, что Вы раньше в подобных случаях делали?

— Когда, это раньше? Да, не было раньше подобных случаёв…, — заливал я, — это ты, Оленька, одна только, на меня так возбуждающе действуешь!

— Это Вы специально!

— Клянусь, нет! Даже, в мыслях не было! Ну, так что делать? Что? Мне и, на завтрак так идти?

— Может, Катю позвать?

— У Кати по графику «дежурство» вечером. Будет считаться нарушением трудового договора, я на это пойти не могу, да и профсоюзы могут не понять…

— …Ну, Вы хоть в душ, сперва сходите…

Русскую бабу надо брать на жалость!

Ну, скажем так… Не очень. В любом деле мастерство надо, а тут полное его отсутствие. Короче и смех и грех — в буквальном значении этого слова! Ладно, займёмся — после завтрака, своими делами…

Чем же, всё-таки, занять этих чёртовых наркоманов? Я снова и снова перелистывал их личные дела… О! Эврика! Как, это я сразу не заметил? Вероника Афанасьевна оказывается… Ну та, которая подруга Феллини — кинорежиссёра, до того, как сделалась писательницей, состояла в комитете по разработке советских учебников. Долго состояла…

Тут я вспомнил, что как-то раз видел старые учебники Малыша — сына Поликарпа Матвеевича, по которым он учился в начальных классах гимназии. Что-то, они мне показались туфтовыми. Вообще не понятно, как по ним детям учиться можно!

Особо меня поразил учебник арифметики. Мало того, что из-за всяких там пудов, фунтов да дюймов — само по себе …бнуться можно, так он ещё местами носит явно некрофильский характер, какой-то… Вот такие задачки там, для примера: «Ребенок родился 12-го мая в 9 часов утра, а умер 11-го июня того же года в 1 час пополудни. Сколько времени жил ребенок?» Каково, а? Или же: «Мальчик родился 17 января 1873 г. Когда он умер, если прожил 3 года 4 месяца?». А каково вот это: «25 нищих получили 2 руб. 75 коп. По сколько коп. досталось каждому?» Ещё, вот пёрл: «В деревне было 75 домов. Во время пожара 36 домов сгорело. Сколько стало домов в деревне после того, как погорельцы поставили 22 новых дома?»

Не знаю, может в конце девятнадцатого века жили и, учились дети с железными нервами, но мне после прочтения пары страниц такого учебника, захотелось пойти и повеситься! Итак, бегом на конеферму… А ведь и, впрямь секс на рабочем месте повышает эффективность труда! Только, британские ученые утаили от мировой общественности тот факт, что повышает эффективность труда не любой секс, а только нетрадиционный… Империалисты, что с них взять!

Собрав наркоманов в кабинете у доктора Россмана, я толкнул им краткую, но содержательную речь:

— Друзья! В мире в целом и, в нашей стране в частности, творческие люди увлечены историческим реконструкторством… Понимаете, про что я? Кто-то изображает из себя средневековых рыцарей, кто-то увлечён наполеоновскими войнами… Ну, в общем, вы в курсе, да?! Почему бы и, нам с вами не зашагать в ногу со временем? …Ну, точнее: шагнуть мысленно в прошлое. Короче, предлагаю заняться реконструкционым прогрессорством… Вы только прикиньте, такого ещё нигде нет! Мы с вами будем первыми!

— Вы нам объясните, что это такое? — подал голос, то ли самый любопытный, то ли самый тупой.

Остальные пока помалкивали, не желая видно прослыть за долбо… Несведущих.

— Всё очень просто… Давайте прикинем, что мы с вами попали в самый конец девятнадцатого века. Вот, что бы Вы стали делать? — спросил я у самого любопытного.

— Ну, не знаю…

— Вот и, пусть каждый из вас подумает, что он в таком случае будет делать, как выживать… Причём, не просто выживать, а выживать на благо родной страны! Желательно «подумать» в письменном виде. Ну, для примера: вот Вероника Афанасьевна полжизни писала советские учебники…

— В основном, редактировала…

— Не важно! «Попав» в прошлое, она б, могла продолжать этим заниматься. Короче, надо написать учебники по русскому языку — без литературы, математике, физике и химии… По геометрии с черчением ещё. На срок обучения в пять лет. Велосипеда изобретать не надо! Надо просто взять старые советские учебники, отредактировать их, избавить от разной идеологической шелухи, привести в соответствие с эпохой. Основное требование: учебники должны быть интересными. Такими, чтоб читались запоем, как хорошие детективы!

— Такое разве возможно?

— Вероника Афанасьевна, неужели не справитесь, а? Ведь Ваши детективы весь российский народ запоем читает! Кроме того, учебники должны быть рассчитаны на широкий возрастной спектр — по ним будут учиться и, пионеры и пенсионеры… Не забывайте, что Россия тех времён — страна поголовной неграмотности.

— А, почему русский язык без русской литературы?

— Ну, во-первых: нам надо за пятилетку сделать из неграмотного крестьянина грамотного рабочего… Поэтому, надо на основных предметах сконцентрироваться и не тратить время на тех, которые ему — рабочему из крестьян, не пригодятся. Во-вторых: у меня за время моей жизни сложилось убеждение: заставлять детей читать Толстого и Достоевского — значит воспитывать из нормальных детей заведомых неудачников…

— Вы не правы…

— Я может быть и неправ, но жизнь права! Посмотрите, где мы в итоге оказалось. Как говорил, по-моему — Бисмарк, про итоги франко-прусской войны: «В этой войне победил немецкий школьный учитель…». В нашем проигрыше — в том, где мы оказались, виноваты, в том числе и наши школьные учителя! Вернее те, кто заставлял их учить детей тому, чему они их учили. Так, что давайте попробуем этого избежать, раз нам дана вторая попытка! А тот, кому положено быть лохом конкретным, тот и сам — самостоятельно, прочитает книги про себя — лузера любимого: и «Преступление с наказанием» и «Идиота»… Сам я их, если честно — так и, не осилил! Хотя и, брался читать несколько раз.

— Может, Вы и правы…, — вздохнула Вероника Афанасьевна.

— Ну, в общем вы все поняли… В конце будет конкурс и победитель получит приз от Фонда… Какой, не скажу, пусть будет сюрпризом!

Какой будет «сюрприз», я и сам покамест не знал. Может, переходящий кубок какой? Кубок имени Растамана Эфиопского…

Доктор Россман смотрел на меня, как на сумасшедшего. В ответ на его взгляд, я развёл руками, мол, чем могу, тем и помогу… А, ты что думал? Что я тебе тут ансамбль песни и пляски устрою?

Только я вышел из кабинета Россмана, как нариманы, молчавшие при мне, яростно о чём-то загалдели… Ну, некоторое время им скучно точно не будет!

Перед обедом я сказал принесшей мне чай Котёночку:

— А, может британские учёные умолчали некоторые подробности? От них, буржуинов проклятых, всего ожидать можно…

— Какие подробности?

— Может, не обычный секс повышает эффективность труда всяких там менеджеров, а только нетрадиционный? — закинул я крючок, не торопясь помешивая чай в стакане…

Котёночек на такой развод не повелась:

— Про эффективность нетрадиционного секса, не знаю — не читала, но читала, что увлечение молодёжи минетом способствует ранней импотенции…

— Да, ну! …Чё, правда, чё ли?!

— Ну типа, мышцы, которые при «этом деле» у мужчин приводят «его» в рабочее состояние, при минете не нужны и, со временем атрофируются… Проверять будем?

— Нет, уж! Да, ну её — эту эффективность, нах… Давай по-человечески!

После обеда позвонила Заучиха, насчёт анализа «позапрошловекового» бензина и я поехал к ней в школу.

— Судя по всему, — сообщила она мне, сунув мне по столу листок бумаги со столбиками каких-то формул и чисел. Сразу признаюсь, в химии я несилён…, — Вам подсунули самодельный северокавказкий бензин… Вот только, почему-то из бакинской нефти. К тому же, плохо очищенный. Даже, можно сказать, вообще не очищенный. В составе всё — от воды, до тяжёлых нефтепродуктов.

— Как его можно привести хоть в какое-то сносное состояние?

— Вам на что? Бензин в нашей стране, слава Богу, не дефицит. Я понимаю, если бы в конце восьмидесятых…

— Меня «кинули», понимаете? Из-за недосмотра и разгильдяйства с моей стороны и недобросовестностью с другой, мне этого «добра» подсунули очень много…

— Вы ещё больше разоритесь…

— Не разорюсь.

— Ну, смотрите сами. Чтобы привести «это» в товарный вид, надо дать этой смеси отстояться, затем дренировать процентов пять… Можно использовать дренированный бензин как топливо для дальнейшей перегонки. Затем, перегнать снова этот бензин, строго при определённых параметрах. Ну и, в конце концов с помощью присадок поднять октановое число. На выходе должен получиться бензин марки АИ-80.

«Восьмидесятый» уже подойдёт! Если — по совету Шатуна, уменьшить степень сжатия поместить толстую прокладку между цилиндром и головкой…

— Какие присадки? Тетраэтилсвинец?

— Можно, конечно и его… Только учтите, что он ядовит и сейчас запрещён. И, ещё: тетраэтилсвинец гробит современные двигатели… Значит, опять нужны специальные присадки.

— А как раньше на нём ездили?

— Раньше двигатели специально проектировали для работы на этилированном бензине. Те, наоборот — от работы на неэтилированном бензине гробятся…

Как всё сложно, то…

— Ирина Борисовна! Помогите мне, а я помогу Вам с кабинетом химии…

— Чем же я Вам могу помочь?

— Мне надо технологию по приготовления более-менее приличного бензина из этого суррогата… Всё: от «а» до «я». Чертежи аппарата для вторичной перегонке… Ну, одной тонны бензина в день. Оптимальный состав присадок, сколько процентов и как… Ну, я думаю, Вы меня поняли?!

— Ну, самой мне…

— Есть же Интернет, есть я думаю, друзья-знакомые… Если знаешь, что искать — узнаешь и, где искать!

— Хорошо, — после, довольно-таки долгого раздумья, согласилась Заучиха, — но, на кабинет химии я у Вас запрошу по высшему разряду, как для московской школы…

— Да, хоть как для вашингтонской!

Примерно в таком темпе пролетела вся неделя… В конце недели Олигарх привёз первые три десятка швейных машинок, больше половины в нерабочем состоянии. Я нашёл в Солнечногорске двух рукаделистых дедов и бабку — бывшую работницу местного ателье, шарящую в этих швейных машинках. Купил, под это дело целое двухэтажное здание — бывший «Комбинат Бытового Обслуживания». Где, кстати в пункте проката — с советских времен ещё, сохранилось немало интересных вещей… Дедки с бабкою, при ненормированном рабочем дне, но за хорошую сдельную зарплату — по здешним меркам, конечно, доводили эти машинки до ума — ну и, подкрашивали, там где надо… Приводили в товарный вид, короче. Оригинальных «Зингеров» пока не было, но я выкрутился из положения, наняв одного местного художника рисовать логотип тогдашнего «Зингера» на советские швейные машинки производства Подольского завода.

Вспомнил, что читал где-то — даже, в позднесоветское время иголки для швейных машинок были страшным дефицитом… Заказал их по Интернету в Германии целую тонну… Надолго должно мне хватить!

Наконец, в понедельник — после предварительного звонка приехала «Газель» Пушкина с четырьмя узбеками-грузчиками, привезшая хабар от Костоправа. Ну, по свечам зажигания и контактам на трамблёр, я — в основном, запасец уже нахомячил…

Узбеки шустро перетаскали весь привезённый ими же хабар в погребок, не задавая лишних вопросов. Затем мы за пару ходок привезли мешки с семенной рожью и, также — стаскали их вниз.

Кроме того, я купил несколько мешков продовольствия — в основном гречки, ячки да перловки, пару мешков сухого молока — ну и, так по мелочи… После обеда у меня в столовой, которым узбеки оказались весьма довольными и, небольшого перерыва на послеобеденный отдых, мы с ними сделали несколько ходок в Пещеру Синбада Алибабаевича. Перевезли и снесли вниз все лопаты, которые я там обнаружил, все перочинные ножи и навесные замки, что были… Ну и, пару ящиков всяких-разных часов, несколько ящиков подшипников, эмалированную посуду и ещё много чего, что я заранее — в течении недели отобрал… В общем, свой обед и свои деньги молодцы узбеки отработали целиком, на все сто!

Весь погребок оказался заставлен ящиками, мешками, коробками… Кое-что, даже, не влезло и стояло наверху — в гараже. Кое-как, бочком, можно было пройти к порталу. В тот же вечер я начал переброску всего этого добра в прошлое. Конечно, сначала самое необходимое, семена, лопаты, продукты питания. Устав, как собака, я перекусил из холодильника в своём времени и отправился спать в прошлое…

Следующий день, целиком, смело можно было назвать пожаром в бардаке, при землетрясении, во время наводнения… Проснулся ещё затемно, от поставленного будильника. Пошёл будить Му-му. Передав его жене продукты, я повёл его самого в погребок.

— Слушая сюда, Егор и запоминай: как позавтракаешь сам и накормишь-напоишь лошадей, это всё добро надо вынести наверх, желательно до обеда…, — сказал я ему, — первым делом вот эти мешки. Потом лопаты. Лопаты и мешки сложишь в фургон, сеялка и плуг пусть там же, и остаются…

Му-му что-то промычал и ломанулся наверх. Пока я раздумывал, что бы это значило, он вернулся с какой-то деревянной штуковиной. Типа деревянного щита, с одной стороны которого — сверху, были два деревянных бруска, а снизу другой стороны — нечто вроде полки… Положив на эту полку два мешка семенной ржи, Муму присел, подлез под те верхние бруски, так что те оказались у него на плечах, взял их в руки и так же шустро, не успел я и слова промолвить, встал и побежал наверх… Однако, силён! Он уже — после нашего с ним знакомства, довольно таки набрал вес и, сейчас весил килограммов сто десять-сто двадцать, а в тех мешках по полтиннику в каждом… Понимаю тех мужиков, которых из-за Му-му со стройки уволили!

Когда он вернулся, я не дал ему снова положить два мешка на эту приспособу, которую называли, я вспомнил — «коза». Слышал, но вживую первый раз видел такое чудо техники:

— Егор! Носи по мешку… Если будешь так надрываться, то надорвёшься, а мне ты здоровый нужен. У нас с тобой ещё, дел впереди!

От проявленной к нему моей заботы, у Егора, аж слёзы на глазах навернулись!

— Как закончишь, покорми лошадей, пообедай сам и, выезжай на площадь, — закончил я инструктаж.

Надо будет ему эту «козу» из титана сделать…

Вернувшись в свою комнату я застал Громосеку, обучающего Даму готовке на газовой плите. Под левым глазом «…быря-террориста» лилоливел небольшой фингал:

— Доброе утро! Я вижу, вы уже успели подружиться…

— Доброе утро, Фёд… Палыч! Да, успели… Хотя, по некоторым вопросам литературы эпохи раннего реверанса[23] у нас возникли кой-какие разногласия.

— «Ренессанса»…, поправила Дама.

— Вот! Я ж, говорю — сплошные разногласия!

— Давайте сегодня без «разногласий»! По-шурику кушай и выезжай на площадь на мотоблоке. Сегодня будем пахать! Реально пахать, понимаешь?! Землю! В тележку загрузишь все причиндалы для вспашки, бензин на день работы… Что-то, ещё… Ладно, вспомню — скажу.

Пока готовился завтрак, сходил на верхние этажи посмотреть на площадь… На площади происходил какой-то нездоровый ажиотаж. Куча людей, телег, лошадей и прочей скотины и, все туда-сюда почему-то бегают. Между ними скачет, как кенгуру, Степан Лузер и — отсюда даже видно, отчаянно матерится.

Когда я после завтрака, выехал на верной «Хрени» на площадь, кой-какой порядок на ней наведён всё же был… Измученный, невыспавшийся и злой Степан подбежал ко мне для доклада.

— Здорово, Степан! Что, много лишенцев сбежало?

В ответ он протянул мне лист бумаги… Ага. Пятнадцать семей нарезало…

— Правда, за ночь ещё три семьи прибыло… Одна семейка сразу же оглобли назад повернула, а две остались, согласившись на все условия.

Я, наскоро ознакомился с списком… Чёрт, не совсем ладно! Слиняли то, как раз те, у кого наиболее хорошие лошади и коровы и, все как один — полные семьи с мужиками во главе… То есть, мне больше вдов да сирот достанется! Конечно, вдовы войну на своих плечах вытянули, но всё же…

— Как с продуктами? Поделились?

— Поделились… Только, сами — чтоб меньше отдавать, так наелись, что некоторые до сих пор их нужника выйти не могут. Овцу, единственную съели, одну козу и всех кур… Что с такими делать?!

А, что с такими сделаешь? Как говорил кто-то из великих, не помню, кто: «Эх, люди, люди! Жалкие отродья крокодилов…».

— Постараться понять и простить… Что ж, ещё?!

Оглядевшись на «строй», я заорал:

— Здорово, утырки! — и, не обращая внимания на ответные разноголосые приветствия, продолжил:

— Ну-ка, по шустрому: своё добро оставили на этой стороне площади, а сами перешли на ту и построились! Бегом, мать вашу!

Ещё с час продолжалась бестолковая сутолока. За это время подтянулись из нужников обожравшиеся и приехал на мотоблоке Громосека, вызвавший бурю разнокалиберных эмоций у пипла.

Я прошёлся вдоль «строя»… Млять! После недельного проживания в своём времени их рожи показались мне ещё более уродскими. И, вот с этими типами мне предстоит прогрессорствовать? Да, с мартышками из Африки будет легче! Может, туда и слинять? Поселиться у буров, показать им инфу из ноута про предстоявшую британскую агрессию, научить что делать… Сделать им атомную бомбу — урана то, в Южной Африке, хоть завались! А ещё больше в Южной Африке золота и алмазов… Хотя бы по одному месторождению того и другого и, «жить» можно! Хахаха!!!

Мечты, мечты… Буры — мужики серьёзные, себе на уме, да к тому же — религиозные фанатики. Ничего не выйдет!

Ну, ладно. Помолясь, приступим к делу. Первым делом надо выписать им трендюлей, чтоб бояться не переставали:

— Сегодня утром я, с возмущением и негодованием, увидел, как бабы набирали воду с этого пруда, — я показал рукой на левый, если смотреть от Замка, пруд, — тут же они мыли руки, ноги, а кто-то даже стирался… Вы, что? Совсем скоты?

Народ недоумённо безмолвствовал.

— Вы, что? Совсем скоты? — повторил я вопрос, — где пьёте там и гадите? В этом пруду вода для питья людям! Скоты, вроде вас пьют из правого пруда.

Пускай ещё спасибо скажут, что расстреливать сразу не стал — хотя, настроение такое сперва было. Поостыв, продолжил:

— Для питья Степан Лузер будет два раза в день — утром и вечером, включать помпу из левого пруда. Для животных и на хознужды, он же будет включать также, два раза в день, помпу с правого пруда. Там же — в правом пруду, можно и купаться… Если, ещё кого увижу возле левого — пусть, даже мимо проходит, убью падлу! Потом пусть не обижается.

На глаза, как на грех, опять попался Лысый:

— Ты, Лысый, назначаешься за это дело ответственным, — а, какой с него ещё был бы толк? — будешь следить, чтоб даже птички, пролетая над этим прудом, в него не какали… А, меня колышет, как? Построй себе будку на берегу, сиди в ней и гавкай… Степан! А, ты из молодёжи кого посмекалистее да пошустрее найди и, научи помпу включать, а то запаришься, на хрен…

— Тут среди вас, говорят, кузнец был… Выйти из строя!

Вышел какой-то гоблин…

— Ты, что? Кузнец?! Ну, тогда я — электрический самовар. Ещё, есть мастеровитые? — тишина в зале. Ладно, внесём уточнения, — печники есть? …Ну, кто хотя бы видел, как печи кладут?

Вышло двое… Тоже, не лучше — один другого краше…

— Плотники есть? Только, по честноку… Наеб…те, мзды получите!

Ещё трое вышло… Ну, топор в руках, по ходу, держать умеют — не более того.

— Все вы направляетесь в ремонтно-восстановительное подразделение, к Борису Михайловичу… Михалыч! — обратился я к Громосеке, — принимай контингент! Переписать, анкетные данные и, всё такое прочее. Сначала на общих основаниях пахать будете, потом восстановление домов и так далее. Ремонт инструментов, там и прочая мудотория… Кузницу сделать надо — лошадей ковать… Гоблин, ты лошадей подковывать могешь? Ну, смотри у меня, если что… Сам напросился!

Прошелся вдоль животных, остановился у коров… Ну и, коровы! Если б не характерные рога и коровьи сиськи, подумал бы, что это такие большие собаки…

— А, они хоть молоко дают? — из строя прозвучали утвердительный ответы, — ну, ладно… Пока есть их не будем, посмотрим на удойность.

Прошёлся ещё раз вдоль коров… Из восьми, их осталось только шесть.

— Где хозяйки вот этих двух коров? …Я сказал — «хозяйки», куда ты, на хер, вылез?! Те, кто их за сиськи дёргает…

Вышло две женщины.

— Направляетесь в животноводческое подразделение «Колхоза», в распоряжение Евдокии Фроловны…, — их коровы наиболее ухожены — значит, я надеюсь, и за «общаковскими» лучше других ухаживать будут… Не факт, конечно, — Евдокия Фроловна, забирайте коров, коз, этих двух женщин и идите заниматься своими делами. Как отпашемся и отсеемся, ещё пару дедов себе выберите — пастуха и скотника.

Подошёл, вернулся — точнее, к строю… Прошёлся пару раз вдоль него, присматриваясь.

— Выйти из строя! — обратился к здоровущей, хотя и высохшей и измотанной бабе, с рябым лицом. Раз она стоит в первом ряду, значит — глава семьи, значит — вдова…, — как звать, то?

— Фрося…, — женщина, по ходу, до смерти перепугалась.

— Дети есть? — кивает, хотя можно было и не спрашивать — за её спиной кучковалось с пяток разновозрастных ребятишек, мал мала меньше.

— Назначаешься, Фрося, — а, как это имя «по-взрослому»? Блин, не знаю! — заведующей столовой. Сейчас я отберу тебе с десяток баб почистоплотнее, будете готовить еду на всю эту толпу… Ну, что встала, как вкопанная? Бегом по телегам с барахлом, отбирать посуду для столовой… Не тормози, Фрося!

Прошёлся, отобрал для столовой десять баб в более-менее опрятном виде и одежде и двух дедов покрепче для мужской работы — дрова носить-рубить и прочего.

— Степан! Выбери дом неподалёку отсюда для столовой…

Степан, по ходу, сегодня запарился, но подсказал дельно:

— А чего его «выбирать»? Вон же — трактир бывший есть!

— А ведь и, точно… Там правда, от печи одни воспоминания остались! И из мебели ничего — ни стола ни лавки.

— Были б стены целы!

Пиломатериал в этом времени, по ходу, в немалой цене, поэтому во всём Солнечногорске днём с огнём, не найдёшь ни одной — хоть самой, что ни на есть, задрипанной доски…

Теперь надо озадачить Громосеку:

— Михалыч! Быстренько метнулся со своими орлами в тот трактир, что тебе Степан укажет — сооруди там нечто вроде временной печи, чтоб хавчик можно было готовить! К обеду чтоб всё было готово! Давай, только пошустрей — на том свете отдохнём с тобой, на этом нам с тобой отдыхать некогда!

«Михалыч» — Громосека, то есть, попытался было разинуть варежку:

— Я тебе, чё? Электрический?!

— Бегом сказал, ушлёпок!

Что-то, до фуя звездеть стал!

Прошёлся вдоль лошадей… Мля… Зайдём с того же конца — что и, с доярками и поварихами:

— Чья лошадь?

Лошадь была — набор костей для холодца, со слезящимися глазами… Но — почищена, расчёсана, в хоть и старенькой, но аккуратно чиненой сбруе. А телега, в которую она была впряжена, имела даже, нечто вроде украшений из разнообразных самодельных фиговин. Сразу видно, хозяин — заботливый лошадник:

— Как звать? …Да не лошадь, балбес! Тебя!

— Тихон, господин Стерлихов!

— Назначаешься, Тихон, бригадиром «БАМа». Это, если ты помнишь — подразделение «Корпорации USSR», занимающееся транспортными перевозками. …Извозом, блин! Если увижу, что справляешься — получишь зелёные штаны, как у Степана. Если увижу, что нет — пойдёшь в «Гулаг» простым землекопом. Сейчас мы с тобой отберём наилучших лошадей, телеги и людей к ним…

Из тридцати с небольшим лошадей и телег, мы с ним выбрали восемь более-менее приличных тех и других. После этого я назначил восемь человек «обслуживающего персонала» — ездовых к ним. «Обслуживающий персонал» я выбирал по тому же принципу, по которому выбрал Тихона, иногда советуясь с последним… Выбранных лошадей я приказал накормить овсом, а оставшихся просто пасти на подножном корму и потихоньку есть.

— Как, «есть»? — не понял Тихон.

— Вот так: ням, ням, ням… Прямо сейчас отведи одну из этих кляч на кухню, зарежьте её и прикажите бабам варить… Кстати, можешь прямо со своей клячи и начинать. Это — тебе первая проверка и, пример для подчиненных заодно.

— У нас не едят конины…

— Прикажу — будете жрать даже сырых лягушек! — вокруг собравшиеся навострили уши, — мне нужно, чтоб вы работали, а какие с вас работники, если вас ветром качает? Тех, кто не будет кушать конину я приравняю к саботажникам и членовредителям и, выгоню на хер! Понятно?

В ответ — угрюмое молчание. Значит, поняли…

Оставшиеся телеги я приказал откатить на кухню и пустить на дрова… В них, практически, ни одной железной детали! Такую же участь я приготовил всем найденным на телегах деревянным боронам и, более чем трём десяткам сох, большинство которых имело, всё же, железные наконечники. Хотя…

— Постойте-ка! — одну телегу, наиболее убоищную на вид, и такие же борону и соху, я приказал оставить на площади, — построим здесь постамент и водрузим на него это убожество — чтоб вы и, через сто лет не забывали, из какого …овна я вас вытащил!

Подумал ещё и, отобрал ещё одну соху — Боне в музей.

В одной из наиболее древних телег я заметил некий знакомый предмет:

— Кому принадлежит это изделие Страдивари?

Немного помявшись, вперёд выступил Лысый:

— Это моя балалайка, ба…

— Так ты, что у нас? Музыкант?

— …

— Макаревич плешивый, блин! Забирай инструмент, чё встал? Будешь на ней иногда бренчать — народ тешить… «Мурку», хоть знаешь?

— Чаво?

— Понятно… А «Владимирский централ»?

— ???

— Темнота! Ладно, забирай свою балалайку и, вали с глаз моих долой, на хер!

Пока с лошадьми и телегами туда-сюда, вернулся Лузер:

— Степан! Перепиши всех этих людей побригадно: этих баб в «Колхоз», этих мужиков в бригаду «БАМ»… Кстати, возьми в машине специальные журналы и автоматическую ручку для подобных записей… Да, да… В этом портфеле… А портфель что оставил? Он теперь тоже твой.

Вспомнился товарищ Бывалов из старого советского фильма — мой Лузер, не так комично смотрится с этим портфелем, но тоже — похож!

Далее, набрал персонал «детского садика» из бабок:

— Будете следить за детьми от трех и до двенадцати лет — пока их матери заняты на производстве. За это я буду вас кормить… Старшую сами себе выберите. Ну, что встали, старые? Забирайте детей и ушлёпывайте! Степан, выдели место где-нибудь на окраине под детский сад!

— А бывший постоялый двор не подойдёт? И столовая будет рядом, через дорогу — детишкам харчеваться …

— Ой, молодец, Степан!

Ещё на час кутерьмы да суеты…

Набираем бригаду «Колхоз»:

— Среди вас есть те, кто работал в барских усадьбах на плугах, сеялках и жатках? Никого нет? — обалдеть! — ну, хоть есть те, кто видел, как на них работается?

Прямо, как в старом анекдоте: «Давай спросим у Василия Ивановича! Он умный, он паровоз видел…» Вот же, блин! Вот, это уровень!

Вышло семнадцать человек. Да…

— Вы будете работать в «Колхозе» — то есть, заниматься сельским хозяйством… Как звать? — спросил у самого адекватного на вид.

— Савельев… Иван Савельев, — «Бонд. Джеймс Бонд» — вспомнилось мне.

— Будешь Иван Савельев бригадиром «Колхоза». Надеюсь, про штаны тебе напоминать не надо?

После организации «Колхоза» вышел на середину площади и громогласно заявил:

— Оставшиеся образуют бригаду «Гулаг»… То есть будете копать канал отсюда и, до Болота — от рассвета и, до заката, — походил вдоль строя, посмотрел… Блин и выбрать то, не из кого! — кто хочет зелёные штаны?

Мужичок с бельмом на глазу, даже по морде было видно — злой, как чёрт, вышел из строя:

— Я хочу!

— А справишься?

— Справлюсь. Куда они, на хрен, денутся!

— Молодец! Как зовут?

— Лаврентий…

— Ого! По батюшке, случайно не Павлович?

— Нет… Никитич.

— А жаль! Очень подошло бы! Фамилия то у тебя есть, Лаврентий Никитич?

— Есть! Пупкины мы…

— Э, нет… Не пойдёт! Человек с такой фамилией — по определению, не может быть моим бригадиром!

— …А, чё делать? — растерялся кандидат в бригадиры.

— Поменять фамилию, вот чё! …Будешь теперь Неберия! Лаврентий Никитич Неберия… А, что? По-моему звучит! Сам то, как на такое дело смотришь?

Неберия смотрел на это дело, своим единственным глазом, очень положительно:

— По всякому лучше, чем «Пупкин»!

— Ну, вот и ладушки!

После образования бригад, бригадиры под моим чутким руководством разбили свои бригады на звенья и назначили звеньевых… Всё! Организационный период закончился.

До обеда выехать в поле и, начать пахать ни фига не получилось. Организационная машина «Корпорации USSR» с самого начала заработала с дикими перебоями… В конце концов, логично рассудив, что пока народ не пообедает — толку с него не будет, я все усилия сосредоточил на наиболее узком месте — то есть на столовой. Туда и, пригнал все три бригады — чтоб организационные вопросы по их устройству совмещать с устройством работы кухни.

Пока Громосека, страшно матерясь и зло зыркая на меня исподлобья, занимался со своими «ремонтниками» изготовлением какого-то подобия печи из обломков кирпичей, найденных камней и сырой глины, я думал чем заменить не предвидевшиеся нам в ближайшем обозримом будущем столы и скамейки: не жрать же людям, в самом деле, стоя!

Вспомнив исторический пример — «пир» Петра Великого после окончания Полтавской битвы, приказал копать две параллельные траншеи. Пространство между ними накрыли привезённым мной брезентом. Получилось нечто вроде импровизированного длинного общего стола. Свесив в траншеи ноги и присев на край, можно было обедать, как за столом. Ну, а что делать?

Заметил, что периодически представители народа бегали на «дальняк»… Пришлось озаботится об устройстве двух сортиров, а то «заминируют» всю окружающую местность. Такая же траншея — только покороче, подальше, разделенная посередине куском брезента — вместо перегородки… Мальчики налево, девочки направо. На первое время сойдёт!

Умывальник… Нашли старое рассохшееся корыто, кое-как его подшаманили и налили в него воды… Я положил рядом большой кусок хозяйственного мыла, которой немедленно с…издили. Положил ещё кусок мыла и, поставил рядом ответственного из дедов, а тому, кто с…издил — пообещал засунуть этот кусок мыла в …опу, если найду. Не успел отвернуться, как с…изженный кусок мыла появился на своём родном месте.

Продуктов, «конфискованных» у членов корпорации оказалось до обидного мало, а кормить их одной кониной — слишком жирно будет! Много мяса вредит человеческому организму — как бы животами опять не разболелись. Да и, не надолго той конины хватит…

Съездил, привёз несколько мешков всякой разной крупы из будущего, но в дальнейшем надо будет на местные ресурсы переходить.

Передал Фросе десять килограммовых кулёчков соли… Не прошло и пяти минут, как Фрося прибежала вся в слезах — два кулёчка пропало… Прикинул — кроме персонала столовой, больше некому. Построил всех этих баб и двух дедов, временно оторвав их от дел:

— Я сейчас пойду в Храм и, помолюсь за вас, грешных. Если, когда вернусь, сворованная соль не окажется на месте — пойдёте все вместе, с заведующей во главе, в «ГУЛАГ» грызть зубами землю… А на ваше место я наберу других!

Не торопясь дошёл до Храма, зашёл вовнутрь и постоял там минут десять. Когда вернулся, соль была на месте, а у одной из поварих под глазом красовался свежий фингал…

Прибежали «скелетики» с Воробышком и Тихоновной во главе и… Попросили покушать!

— Да, вы что? Я же приказал выделить вам еды на три дня!

— Всё уже съели!

Вот же, ещё саранча на мою голову!

— Ну, тогда ждите! Будете питаться в столовой на общих основаниях.

Зарезали бедную клячу… Перед смертью она — почуяв, жалобно ржала и, даже плакала… Многие, особенно дети, тоже плакали. Чёрт! Надо было отвести куда подальше и пристрелить. Мяса оказалось, ожидаемо мало: шкуры, хвоста и гривы и, то — больше! Приказал использовать всё — сухожилия, кишки… Даже, кости дробить и вываривать. Дня на три мяса и субпродуктов от одной лошади должно хватить — если экономно конечно.

Женщины готовили нечто вроде кулеша. Не хватало большой посуды… Лузеровского казана и четырёх моих эмалированных выварок не хватило, чтоб зараз приготовить еду на всех. Пришлось готовить в три приёма. Варенная конина пахла, даже для меня весьма аппетитно, поэтому, вопреки моим опасениям нос никто воротить не стал… Сначала накормили детей, которым досталось и, по чуть-чуть молока — как коровьего, так и козьего. Также, понемногу овощей с лузеровского огорода. Затем пообедали женщины, кормящие грудью… Так, как всё натуральное молоко выпили дети, пришлось дать им молоко, приготовленное из принесенного мной сухого… Наконец, покушали и взрослые.

Дал им два часа на послеобеденный отдых и сам, с Громосекой поехал в Замок покушать и отдохнуть перед вспашкой.

Ровно в три часа дня завыла ручная сирена, которой я снабдил Лузера. Я на «Хренни», Громосека на мотоблоке и Му-му на фургоне выехали на площадь, где Лузер уже строил в колонну по четыре членов «Корпорации USSR». Пахать я решил справа от Замка — залежные со времён Генерала земли. Около часа я размечал участки ответственности между теми — кто за неимением тяги и орудий вспашки будет «пахать» лопатами… Каждой бригаде и каждому звену, я — лично, выделил свой участок и предупредил об ответственности за халтуру.

Выкопали и здесь сортир по той же — что и, возле столовой, схеме. Поставили «штаб» из самой большой палатки, которую я нашёл в пункте проката бывшего КБО и перенёс в прошлое из будущего. В ней бачок воды для питья и походный стол, с парой стульев. Из «колхозников» выделил их бригадира — Джеймса Бонда и, ещё одного паренька лет четырнадцати-пятнадцати — наиболее смекалистого на вид, которых Громосека будет учить пахать на мотоблоке.

Двоих назначил пахать тяжёлым плугом — что купил в Нижнем, на наших лошадях, выпряжённых из фургона. Ещё, один на лошади «отжатой» у Первого из Молодцов, железной бороной — тоже привезенной мной из Нижнего, будет боронить. Двое из «колхозников» будут работать на сеялке, а пока я с ними изучу её устройство… Я, что-то в ней — в сеялке, не очень копенгаген… А про этих — так, вообще говорить нечего!

Громосека, без проблем — минут за пять, рассказав что-то прикреплённым к нему «колхозникам», завёл мотоблок и начал пахать. Ширина вспашки у мотоблока была около полуметра и народ только диву давался. Начал было пахать и закреплённый за лошадьми с фургона «колхозник»… Но, что-то он сделал не так и, покатился наземь от оплеухи Му-му. За плуг встал следующий. Минут через пять с ним приключилась такая же история. Получивший …изды первым, снова встал за плуг… А, ведь так и, научатся!

Сам же, взял под контроль «пахавших» лопатами… Конечно, можно было бы принести в этот мир ещё пяток мотоблоков. Неделя — максимум, ушла бы на то, чтоб пять человек научились работать на них… И, дня за два они бы вспахали бы ту площадь, что лопатами вся эта толпа вскопает за две недели, что остались до дождей. Но, тогда пришлось бы кормить остальной народ даром… А, это — не пойдёт! Человек должен зарабатывать на хлеб насущный сам, в поте лица.

Помнил я историю об одном английском лорде, жившим в… Не помню в каком столетии. Тот, имел манию кормить нищих и, они к нему со всей Англии сбегались — плюс на месте неимоверно плодились. В один прекрасный день нищих стало очень много, а средств их кормить у лорда, напротив, очень мало… И, нищие устроили бунт. Английский бунт! Бессмысленный и беспощадный…

Пахали и копали по сорок пять минут в час, потом пятнадцать минут — «технологический перерыв» — отдых, короче. За этим следил Лузер с часами и сиреной. Я во время копки следил, чтоб копали на полный штык. Для этой цели я специально сделанной для этого мерной палочкой ходил и проверял глубину вскопки… Тех, кто халтурил — бил в морду. Пока, очередь не дошла до перепуганного подростка — девочки лет четырнадцати. Её я просто поругал. Потом поймал на «халтурке» пожилую женщину… Её я и, ругать не стал, просто посмотрел посуровее и сказал:

— Для меня, что ли, пашете? Для себя же… Сами же, с голоду подыхать будете через два года, а я — если что, снова в Америку уеду!

Однако, одним битьём и разговорами с суровыми погляделками ничего не добьёшься! Нужен ещё и, «пряник»… Однозначно нужен! В следующий «перекур» я обратился к народу:

— Как говорил один великий человек, про которого вы ещё не слышали: «Лучше меньше, но лучше!». Копайте меньше, но глубже… Кто хорошо работает — тот получит доппаёк вечером! Покушать, что-нибудь вкусненькое, короче… А, кто плохо работает, тот тоже получит — но, не дополнительное питание, а салу… Салу… Как, это по-русски?

— Сала кусок? — подсказал самый тупой, по ходу.

— Да, не… Салупу на форотник!

Приходилось мотаться и в столовую, контролировать ситуацию и, там — хотя «там», был относительный порядок… Я сказал — относительный!

Надо сказать, что от этих «бригадиров», «звеньевых» и, даже — от самого «председателя» Стёпки Лузера, толку было — как от тех коров молока. Периодически я вызывал их в «штаб» — то есть в большую палатку, вставлял им «фитиля» и «песочил» их там за плохой контроль за подчиненными. Но, пока — воз и, ныне там. Ну, не созданы люди для руководящей работы! И заменить их некем — другие ещё хуже. Пока эти перевоспитаются…

Как бы там не было, первый день подходил к концу… За полчаса до его завершения «сгонял» в будущее, купил там кое-что и вернулся. После того, как завыла сирена, оповещающая об окончании рабочего дня, я громко объявил народу:

— Кто без «косяков» — по очереди в палатку. Бригадирам и звеньевым обеспечить порядок!

Вошедшим я раздавал доппаёк — по хорошему куску хлеба с приличным шматом сала. Подросткам, кроме того, роздал по конфете.

После чего построил народ и сообщил им ещё одну новость:

— Хорошо работать — выгодно! Кто неделю проработает без «косяков», тот получит ещё кое-что.

И, народ «строем» отправился в столовую…

Следующий день прошёл примерно так же, но порядка уже стало побольше и, главное: у народа появилось хоть какое-то рвение.

Поэтому, свалив основной контроль за пахотой на Лузера я занялся сеялкой. Надо сказать, устройство довольно-таки примитивное, но что-то не работает… Провозившись с двумя «колхозниками» до обеда, я потихоньку начал психовать. Под горячую руку один из моих «подопечных» предложил сеять как в старину руками. Типа, он был лучший сеятель в их деревне… Я, в свою очередь, предложил дать ему в ухо…

Положение спас Громосека. Его «ученики» уже вовсю самостоятельно пахали на мотоблоке и, он освободился… Поковырявшись минут пятнадцать, Громосека гордо сообщил:

— Ну, вот и всё, а ты боялся! Палыч, я слетаю домой на полчасика, а?

— Слетай, слетай…, — вот же, блин!

Седина в голову — бес в мошонку…

— Ну, так я возьму твою «Хренни»?

— А, ты не охренел? Ладно, бери…

— Через часок приеду…, — уезжая, на ходу уточнил срок отлучки офуевший Громосека.

Вот так вот, помаленьку потихоньку всё и, налаживалось… В конце трудовой недели, в пятницу вечером, я выдал особо отличившимся по стакану водки и по банке тушёнки. Подросткам стакан водки заменил на банку сгущёнки. Народ на ушах стоял от счастья! Немножко остудил их пыл, приказав за выходные в каждом дворе устроить образцово-показательный сортир. Пообещал в воскресенье вечером проверить и наказать нерадивых, макнув их в собственное дерьмо. Культура, она ведь с сортира начинается!

За неделю прибыло ещё с десяток семей — хотя, поток «переселенцев» заметно иссяк… Видимо, прослышали в округе, какие порядки я здесь установил. Да и, новый урожай крестьяне собрали и угроза голода немного отступила… В основном, из вновь пибывших, были вдовы с малолетними детьми, которым терять было уже нечего. Одна из них сообщила о том, что похоронила своего умершего от голода и жажды ребёнка на полпути сюда. Пришлось одного мужика из бригады «БАМ» отправлять на телеге, с запасом воды, по тракту собирать ослабевших. К счастью, таких оказалось не слишком много…

Через неделю где-то — может чуть попозже, Порфирий Аристархович — мой «шпион» через «гонца» предупредил, и ещё через сутки — перед самым обедом, заявился становой пристав из Балахны. На коляске приехал и, с ним два полицейского урядника верхом. Я как раз находился на полевых работах с «членами корпорации»… После взаимных приветствий и оценивающих взглядов, он неожиданно спросил:

— Говорят, Вы тут у себя коммунию устроили Дмитрий Павлович?

— Чегой, это?

— Коммунию, говорят, Вы тут устроили… Исправник велели-с разобраться.

— «Коммунию», говорите? …Не знаю, что там за «коммуния» такая, где объявилась — а я устроил так, что у меня мужики пашут, — и, поднеся ко рту мегафон, я заорал, — работайте ниггеры, Солнце ещё высоко!

К тому времени подопечные Му-му научились пахать на закреплённых за ним лошадях довольно таки хорошо — ровно, прямо, не дёргая их… И, тому стало реально нечего делать. К тому же времени, у «пахарей» лопатами, от усталости иссяк энтузиазм — вызванный «пряником» в виде доппайка. И, даже «наркомовский» стакан по пятницам, уже не мог воодушевить их на ударный труд во имя светлого будущего — которое я им обещал!

Да! Устали «члены корпорации» капитально — силой и физической выносливостью, эти крестьяне — ещё не отошедшие от голода, в лучшую сторону не отличались… Вот мне и, приходилось их опять подгонять и, даже — кое-кого по новой бить. Ну, а что делать? Пахать то, надо…

Му-му — от нечего делать, тоже подключился к этому благому делу. Он, мрачно ходил за крестьянами и зорко следил. Как только, кто-нибудь начинал волынить, щёлкал кнутом в непосредственной близости от задницы провинившегося. Причём, так мастерски, что мог кнутом порвать штаны, не задев тела… Но, задница после этого с час чесалась! Ну, а уж если — в самых запущенных случаях, по самой заднице попадал… Жуть, короче!

При этом Му-му — в отличии от меня, не делал разбора между мужиком и бабой, взрослым и подростком… Боялись его — пуще огня!

Вот и, сейчас — услышав в моём голосе недовольство, он защёлкал кнутом… Работавшие «ниггеры» задёргались, как ошпаренные, втрое увеличив темп вспашки.

— Да у Вас тут, уж точно не «коммуния»! — удовлетворённо крякнул становой, — скорее, рабство египетское, какое-то…

Он внимательно, оценивающе посмотрел на меня:

— А рабство у нас в Империи запрещено, Дмитрий Павлович! Как и, у вас — в Америке…

— Какое, такое «рабство»? Я их держу, что ли? — искренне-удивлённо ответил я, — кому не нравится — пускай проваливает, я никого не неволю!

— Ещё говорят, Вы у них имущёство отбираете…

— Кто, я? Шутить изволите, сударь — какое имущество может быть у такой рванины? Вы только на них посмотрите!

Становой не нашёлся, чего ответить… Я пригласил его отобедать со мной в Замке. После обеда с бутылочкой хорошей «американской» водки — выпущенной на московском заводе «Кристалл» в начале двадцать первого века и, разговора в доброжелательной тональности, я подарил ему авторучку и проводил восвояси… Будем считать, что мы расстались друзьями! Обошлось даже, дешевле чем я первоначально планировал! Я, то хотел сперва подогнать ему карманные часы — чтоб, особо не рыл. Ну, это я с перепугу, не иначе!

Глава 13

Большая рыбалка

Вроде как в переводе с языка древних индейцев вегетарианец — это «ху@вый охотник»

Откуда то из Сети…

Наконец, ровно за день до начала «сезона дождей» всё, что было запланировано — хоть и, порой с грехом пополам, но было сделано! Успели, даже выкопать картошку с лузеровского огорода, хотя её по ночам хорошо потырили… Подозреваю, тырили все, но попались — с помощью всё той же шпионской видеокамеры, «скелетики». Пошёл и сделал им «отеческое внушение» — наорав на бедных деток и раздав им с десяток подзатыльников. Пообещал, что в следующий раз придёт Му-му с кнутом.

Картошка, кстати, уродилась — ого-го! Не соврал Боня, не соврал… На еду ни одной картофилинки не дал: сложили весь урожай у Лузера же — в погребе, что в самом доме. Я сам — лично заколотил гвоздями туда дверь и навесил замок… Вся эта картошка пойдёт весной на семена.

Однако, как прокормить такую прорву народа? Лошади, то скоро кончатся, а из будущего мне и, так есть что таскать — кроме хавчика…

Прокормить то, не вопрос — можно, в принципе, «здесь» продовольствие закупать — деньги то у меня есть! Но¸ надо кормить членов корпорации так — чтобы, они сами были к этому причастны. Иначе разбалуются!

После окончания осенних сельхозработ состоялось торжественное построение с раздачей «ценных» подарков особо отличившимся. Бригадиры получили по полному комплекту рабочей робы — но не зелёного, а синего цвета, по ватнику, а также кирзовые сапоги. Звеньевые — только кирзовые сапоги или рабочие ботинки… Пришлось раскошелиться — приобрести в будущем!

Остальные, так по мелочи… Кому штаны, кому куртка, кому кепка — которую в будущем, на зонах обзовут «…идаркой». Всё чёрного цвета: в «пещере Аладина» оказался небольшой запасец рабочей одежды разного состояния. В основном, конечно «бэушная»… Не выбрасывать же её! «Здесь», это очень ценный ресурс.

Бабы получили по отрезку всякой разной материи: в здании КБО, на складе я нашёл солидный запас старой, ещё советской ткани… Добротная, прочная материя — хотя и, несколько мрачноватых оттенков.

Кроме того, все — без исключения, члены «Корпорации USSR» получили по увесистому пакету с усиленным доппайком.

И, наконец, особо отличившиеся — самые трудолюбивые, не имеющие никаких «косяков», были награждены целой бутылкой водки! Которую, я сам приноровился делать на месте из «пищевого» спирта — бочку которого, притащил из своего времени и, который я разбавлял в нужной пропорции местной водой и разливал по пластиковым бутылкам из-под «пепси». Я решил выдавать по бутылке на рыло по пятницам тем, кто хорошо себя вёл и хорошо работал всю неделю.

Такой стимул к работе, как спиртное, игнорировать при настоящем раскладе было бы глупо! Кстати, на выбор я предлагал взять вместо водки, что-нибудь из одежды или еды… Не согласился почти никто! Но, согласившиеся были взяты мною на заметку, как кадровый резерв.

Хорошо поработавшие женщины, вместо водки были награждены дополнительным куском материи на платье на платье и сладостями для детей — если есть дети, конечно.

Все без исключения дети — от года и, до двенадцати лет получили подарок — килограммовый кулёк конфет. После двенадцати лет, дети сами себе могли на эти конфеты заработать… Уже не маленькие!

Вот такие порядки и обычаи я здесь завёл… Не нравится? Ну, сами попробуйте как-то по другому — если случай подходящий подвернётся!

Так как, более чем у половины домов — где поселились «члены корпорации», не было крыш… Вернее, элементарной соломы на крышах, пришлось временно — на «сезон дождей», поселить их в Замке. В том числе и, целиком весь «детдом» имени Мишки Квакина. Выделил им помещение гостевой.

Блин, очень напоминало это цыганский табор — кругом орущие дети, сушащаяся бельё… Надеюсь, не надолго!

Первым делом приказал выкопать общий туалет — снаружи, справа от гаража.

Наконец, грянул «сезон дождей». Начался он, также как и, тот дождь — единственный кстати, что я пережил летом — то есть, «светопреставлением»… Затем, почти две недели — непрекращающийся мелкий, нудный обложняк. За время «сезона дождей» заполнились под завязку совсем было пересохшие два пруда. Ну, слава Богу! Хоть воду теперь возить не придётся!

Дружно взошла рожь, что мы посеяли… Каждый мужик почёл за долг сходить и посмотреть результат своего труда. Все сошлись на мнении, что урожай будет просто невиданным!

В самом конце сельхозработ — ещё до «светопреставления», отправил в Нижний Му-му на фургоне, с бригадиром «БАМа» Тихоном. Последнему были даны подробнейшие инструкции:

— Где «Постоялый Двор» знаешь?

— Знаю, Дмитрий Павлович… Приходилось бывать.

— Хозяина, Поликарпа Матвеевича, знаешь?

— Ну… Видел пару раз — когда в Нижний извозом ездил.

— Отдашь ему этот это пакет и сиди, жди указаний от него. Потом, как обратно ехать, сходите с Му… С Егором на рынок, купите — если подвернётся, ещё такой же фургон. С лошадьми, естественно. Не подвернётся — просто пару хороших лошадей с телегами… Понятно?

— А деньги?

— За деньги и, дурак купит… А, ты попробуй без денег! Зря что ли, тебе синие штаны были дадены? …Прикалываюсь! Купит мой племяш, не парься. Рано тебе ещё деньги на руки доверять — соблазнов в городе много. Ваше дело — выбрать! Нагрузите фургон и телеги продовольствием — что опять же, мой племяш купит и, быстренько домой. Накрыть хорошо не забудьте — дождь надолго зарядит. Брезентуху, вон у меня возьмите…

В фургон погрузили пять бочек с бензином, четыре канистры лукойловского моторного масла, две трансмиссионного, большую банку литола… Также, ящик кое-какого инструмента, приспособлений и запчастей — необходимых на первое время, для мелкого и текущего ремонта «Хрени». Ну и, естественно — хабар для Племяша и небольшой, но очень «ценный» посыльняк с гандонами и дезодорантами для Рыбки…

В пакете были письма Поликарпу Матвеевичу и Племяшу, а также книжки для Малыша и Студента — которые я по быстрому скачал в инете, отредактировал — убрав всё неуместное для того времени, а потом распечатал и склеил вместе страницы. Малышу, естественно, про устройство, эксплуатацию, ремонт и правила дорожного движения. Студенту — по нефтехимии… Если, они сейчас проявят хитромудрость и побегут всё это патентовать, то не знаю насчёт больших денег и Нобелевки — а, просто почётное место в истории техники им обеспеченно! Хотя бы, как изобретателей-неудачников, которые изобрели — но, не смогли притворить в жизнь и, за них это сделали другие — с нерусскими фамилиями. Мало ли таких случаев было… Но, они не проявят «хитромудрость» — зуб даю! Или я в людях не разбираюсь.

В письме Поликарпу Матвеевичу я извинился, что дела в имении задерживают меня ещё, на срок — приблизительно около месяца, просил не беспокоиться: всё, о чём с ним договорено — остаётся в силе. Просил бочки с бензином и всё остальное, складировать в «гараже», предупредив об пожароопасности, а также попросил побеспокоиться об моих людях.

В письме моему прадеду-племяннику, я выразил сожаление, что неотложные дела в имении несколько задержат нашу с ним новую встречу, но всё остаётся в силе — товары уже выслал… Обещал — кровь из носа, приехать не позже чем через месяц. Спрашивал, как продвигаются наши питерские дела. Просил купить моим людям продовольствие и гужевой транспорт из моих средств, что я у него оставил. Ещё просил купить и выслать мне побольше чая — у Синбада Алибабаевича в «моём времени» он хорошо «пошёл». Ну и, естественно — велел передать привет Нянюшке!

Ещё, просил я своего прадеда найти мне людей: хорошего управляющего — которому я мог бы доверить рулить своим имением в своё отсутствие, снабженца — который закупал бы для усадьбы всё необходимое… Ещё — пару, желательно, отставных полицейских или военных, которые могли бы следить за порядком. Ещё, мне нужна вторая бригада строителей, особенно — печников, заниматься ремонтов крестьянских домов и, третья — для восстановления Храма.

Но, больше всего мне необходим священник для Храма, фельдшер и, хотя бы пара учителей — особенно, по математике. Просил подыскать к моему приезду по несколько кандидатур — я потом выберу наиболее подходящих.

Отправив фургон в путь, я занялся персоналом — особенно постарался занять детей, пока они Замок мне не разнесли. Было сформировано несколько классов по возрастам и стали проводиться — мной, Громосекой и Дамой, уроки. Дама преподавала русский язык, я — математику. Громосека, в помещении котельной-мастерской преподавал труд — пока азы слесарного ремесла…

Естественно, ни парт, ни просто столов со стульями не было и «школьники» учились сидя на полу, кто на чём придется — выводя простыми карандашами каракули на листках бумаги… От настоящей школы были только две старенькие школьные доски, которые я выцыганил у Заучихи и разноцветные кусочки мела, которые я тупо купил в магазине…

Между уроками я учил детей постарше играть в футбол в холле Замка, Дама учила более мелких играть в бирюльки — единственную игру, которую она знала… Заинтересовался, посмотрел — при ближайшем посещении своего времени, в Википедии. Оказывается, эта игра хороша тем, что ребёнок во время игры тренирует ловкость, внимание и терпение, развивает мелкую моторику и логическое мышление.

О! То, что надо! Я объявил призы за первые места в различных возрастных подгруппах — в основном сладости, и теперь детишки не бегали бестолково по Замку, действуя мне на нервы, а сосредоточенно сидели на полу и тренировались… Заодно развивая полезные навыки, которые им очень пригодятся во взрослой жизни — когда они станут у меня промышленными рабочими.

Не все, конечно! Имеется здесь десятка два «отмороженных» — хоть прямо сейчас их в тюрьму определяй, которым все эти «бирюльки» по барабану… Но, они пока не борзели — меня побаивались и, я их не трогал — времени и педагогического таланта нет. Оставим решение этого вопроса на потом…

Вообще то, существует множество всяких разных развивающих игр! Надо это дело плотно пробить… Во! Пускай Мозгаклюй пробивает! Это его епархия…

По вечерам, когда садилось Солнце, я показывал крестьянам «волшебные картинки»… То есть, я нашел в «пещере Синбада Алибабаевича» несколько десятков новых советских фильмоскопов с плёнками-диафильмами и теперь их прокручивал, используя вместо экрана свежепобеленную стену пресс-конференс зала. В основном, конечно, показывал сказки и научно-популярные диафильмы — если их содержание не противоречило той эпохе… По сказкам мы, вообще — с Дамой и её «бой-френдом» Громосекой, здорово приноровились: она озвучивала женские персонажи, я мужские. Громосека, приняв стакан, озвучивал злодеев или стихийные бедствия… Получалось очень классно! Ну, а в антрактах Лысый бренчал на балалайке и пел народные частушки — порою очень нескромные. Кстати, несмотря на плюгавенькую внешность, голос у него на удивление сильный. Кого-то он мне напоминает… Шнура, что ли?

Жаль, конечно, но выбор диафильмов был не очень велик — в основном, в моём распоряжении оказались общественно-политические диафильмы — для партийно-комсомольского просвещения. Надо будет заняться поиском, а может и созданием диафильмов нужной мне направленности… Вон, какой фурор они у крестьян вызывают! Очень полезная штучка для того времени.

Кроме того, это мощнейшее средство пропаганды! Например, здорового образа жизни. Пока… А, там — посмотрим!

Кого бы подключить к этому делу? В бывшем старом здании «КБО» Солнечногорска сохранилась неплохая фотолаборатория… Может, там? Найти бывшего фотографа оттуда и пусть с интернетовских фильмов, кадры для диафильмов делает! А, чё?! Может получиться…

Громосека вёл трудовое обучение, отрабатывая свой «аванс» — азы слесарного дела, а позже — и сварочного дела, изо всех сил ища мне «левшей». Для того же дела, я разобрал в будущем верстак в котельной-мастерской и перенёс его в прошлое — где мы его с Громосекой и Ваней Лузером на том же месте собрали. Также перетащил пять штук слесарных тисков из «Пещеры Синбада Морехода» и несколько ящиков разнообразного инструмента.

Вовсю шло обустройство кузницы. Я «телепортировал» из своего времени кучу разнообразного оборудования — в том числе воздуходувку, работающую от электричества. Разобрал на части и перебросил в прошлое пневмомолот. Станину целиком перенести не смог, пришлось её болгаркой распилить и перенести по частям. Громосека потом их сварил вместе.

И что б, я без него делал?! Как хорошо, что меня в своё время насчёт Громосеки осенило! Господь мне в уши дунул, не иначе!!!

Та же участь постигла и небольшой токарно-фрезерный станок, оттуда же — из котельной мастерской. Только с горном пока не получается — из-за отсутствия пока топлива… Нет ни кокса, ни в достаточном количестве древесины для изготовления древесного угля… Думал, думал… А чё, тут думать?! Перенёс и, горн на природном газу. Кузня пока работает эпизодически — пары баллонов пропана в месяц должно хватать…

Гоблин — кузнец то есть, конечно, не с золотыми руками оказался… Далеко не с ними! Увы… Но, освоившись, довольно таки хорошо затачивал рабочий инструмент на электронаждаке, прилично подковывал лошадей, терпимо ремонтировал всяческий инструмент и на пневмомолоте учился ковать небольшие, простенькой формы детали… В основном — всевозможный крепёж. Громосека сказал, что толк с Гоблина будет — а, я в таких делах Михалычу верю!

С ним, с Гоблином, работало два его сына-подростка — так, что кузнечный участок практически готов! Выучить бы их ещё грамоте — чтоб, чертежи читали… Ну, это со временем! Пока, они просто читать — даже, по слогам не умеют.

Вообще, потихоньку — помаленьку котельная — мастерская в моём времени практически опустела, а в прошлом — также постепенно, заполнилась оборудованием.

…Полине Андреевне, жене Му-му, выделил пару комнат в крыле для проживания прислуги под швейную мастерскую. Принёс ей пару швейных машинок с ножным приводом и четыре с ручным, ещё несколько рулонов дешёвенькой и красивой китайской ткани и, некрасивенькой, но прочной и ноской и, главное — практически холявной ткани из своего «КБО», нитки к ней— само собой разумеется и, разнообразный портняжичий инструмент…

Перенёс и, электрические швейные машинки… Но, Громосека, покачав головой, несколько разочаровал в своих способностях, сказав, что они сильно разукомплектованны и, без необходимых деталей починить их у него не получится.

Ну, что ж, будем искать! Скачал, слегка отредактировав, книжку — ещё советскую, по кройке, шитью и моделированию одежды. Распечатал и склеил страницы в брошюру… И Полина Андреевна — отобрав среди крестьянских детей шесть девушек, лет по двенадцать-четырнадцать, приступила к шитью всякой мелочи, попутно обучая и обучаясь сама с дочерьми.

В течении двух недель, мы с Громосекой потихонечку, помаленечку, по ночам — что вызвало его крайнее неудовольствие, переоборудовали полуэтаж — что под холлом, в склад хабара. Ну, того хабара что я планировал нахомячить на всякий пожарный. Установили сваренную из частей, перенесённых мной через портал, стальную двойную дверь, с двумя замками. Один замок — простой механический, хотя и очень надёжный, а второй — электрический — открывался только при заведённом бензогенераторе. Вход оформили так, что не зная о его существовании — пройдёшь мимо и, не заметишь. По ночам же, Му-му — под моим руководством перенёс почти весь хабар, предназначенный для «прогрессорства» из погребка в полуэтаж.

Не знаю, каким макаром, но это вызвало изменения в будущем: лифт теперь до полуэтажа, где находился спортзал и сауна, не доходил. На все мои вопросы прислуга — мистер и миссис Адамсы, удивлённо пожимали плечами и, говорили — что, так оно изначально и было…

За две недели я постарался, хотя бы по несколько минут переговорить с каждым из крестьян, ища себе кого-нибудь — хоть в чём-то мне полезного. Особенно меня заинтересовали приреченские мужики. Их осталось всего шесть — после той, «первой ночи»… Все они попали в «ГУЛАГ», в землекопы — на рытьё канала, то есть. Держались вместе, особняком.

Вообще, приреченские мужики в целом производили вид более развитых и продвинутых, чем все остальные… Ну, ещё бы! Приреченские земли мало подходили для сельского хозяйства и, население занималось в основном, отхожим промыслом, рыбной ловлей, ремёслами. Это, можно сказать, была «кузница кадров» для нижегородской промышленности. Хочешь не хочешь — разовьёшься и «продвинешься»! Когда сильно кушать захочешь…

Лидером у приреченцев был мужичок по прозвищу Линь… А, по фамилии, естественно — Карасёв. Прикольно, да!? Я тоже поржал, когда узнал. Он, кстати, после той «первой ночи» слинял, но потом через неделю вернулся, отдал всё своё имущество в виде вполне адекватных лошади и коровы и, прилежно трудился в рядах членов корпорации.

Низкорослый коренастый, начинающий лысеть бородатый мужик, с донельзя хитрыми глазами… По моему, в отличии от других, он ни хрена меня не боялся! Линь сам напросился на этот разговор и, теперь — стоя передо мной, мял в руках свой конченый картуз.

— Ну чё, ты там тянешь? — по-простецки спросил я у него, — давай выкладывай, зачем пришёл!?

Накануне — «у себя» там, я играл в «Сталкера»…

Потомственный охотник и рыбак — как я понял из разговора, Линь изъявил желание, своё и своих «земель» — земляков, то бишь, быть отдельной бригадой:

— …Хочь, землю рыть — хочь, чё! Токмо, своей артелью. Нам так сподручней.

Я призадумался:

— Ты, Линь, местность вокруг Пустоши хорошо знаешь?

— Да, как свои пять пальцев!

— Хорошо… Тогда, так: перед нами — после дождей, встанут следующие три основные задачи. Первая — продовольствие. Надо как-то прокормиться до весны, до урожая.

— …Вторая задача — древесина. На постройки и дрова. Где её взять, чтоб поближе да подешевше? Да, желательно строевой лес — чтоб на доски и брусья распустить можно было!

— …Третья — надо чем-то крыть крыши домов… Чем, если даже соломы нет? Подскажешь — сделаю я из вас отдельную бригаду, для особых поручений… «Спецназ», назову. А ты, Линь, будешь бригадиром «Спецназа»… Будешь носить синие штаны!

Через три дня он подошёл и попросил «аудиенцию». Первым делом, он ввёл меня, практически в ступор:

— Хочу, не синие — а, такие штаны, как у тебя, — он указал на мою «афганку», в которой я здесь рассекаю, — уж больно, она для охоты и рыбалки удобна — карманов много!

— А, «хо-хо», у тебя не «ху-ху»?! Может, тебе ещё резиновую женщину, Линь?

— Нет, не надо, — серьёзно ответил тот, — у меня своя — живая баба есть…

При этом он так посмотрел на меня, типа, хотел сказать: «А вот тебе, пригодилась бы и резиновая…».

Как я был уже в курсе, среди мужиков — из-за вынужденного безделья, пошли сплетни об моём «холостом» положении и, типа — что за барин такой, что даже их девками не интересуется?! Правда, обвинений в гомосятине пока не было…

Я нахмурил брови:

— Придумал, что? Если дельное, что придумал — будут тебе такие штаны, что на мне, Линь! Но, если… Короче, ты понял! Вообще, без штанов от меня ускачешь, Линь!

— Я тут подумал, с мужиками посоветовался… Можно решить все эти три… Задачи.

— Ну, рассказывай, я внимательно слушаю…

Проблему продовольствия, Линь предложил решить вполне для меня ожидаемо: я так и, думал — что он предложит мне ловить рыбу!

Но, вот потом… Когда, дело дошло до подробностей… Очень и, очень интересно! Оказывается, Болота были не одно целое болото, а действительно — несколько болот. И, между ними петляет ещё не превратившиеся в болото озеро — длинное и узкое. И, очень глубокое! Тянется оно, с перерывами, от почти самой Пустоши — до почти самой Волги. Это старое, пересохшее с двух концов русло какой-то реки… Точно! По проекту Генерала именно с этого озера должен был начинаться канал…

Рыбы в этом озере… Хоть, …опой, или ещё каким местом ешь!

— Ну, а почему твои приреченские там рыбу не ловят?

— Как это, «не ловят»? Ловят. Только, зимой ловят — когда лёд встанет. Летом не ловят потому, что жарко! Через Пустошь пойманную рыбу везти долго — протухнет, а вдоль Волги дороги нет.

— Ну, а солить?

— Солить — так ведь, соль дорога… Да и, не ловят летом, ещё потому, что комары на Болотах — ну, чисто звери! А ветра, чтоб их отгонять нет. На Болотах — как и, на Пустоши, почти всегда безветренно… Человека те комары насмерть заедают — были случаи… А, как лёд встанет — комаров не будет, вот тогда и надо.

— Ага! Вот оно, что… А, сейчас комары есть?

— Есть, но поменьше, чем летом… Всё одно — заедят! Ни один человек не сдюжит…

— А твои приреченские возражать не будут, что мы на их местах рыбачим?

— Будут. Ещё, как будут! Но, Болота ничейные — а у тебя, Дмитрий Павлович, есть ружжо…

— Даже, так!? — ни хрена, себе расклад! — так, может — на х…, ту рыбу?! Пойдём на большую дорогу — раз у меня «ружжо есть»?!

— Как скажешь, Дмитрий Павлович! — не моргнул глазом Линь, — а мы — завсегда за тобой!

— За что, ты так своих земляков не любишь, Линь?

— Знают, за что…, — набычился тот.

— Ладно, это ваши с ними проблемы. Будем рыбачить до того, как лёд встанет. Тогда и, мы и приреченские будем с рыбой… И, стрелять ни в кого не надо будет.

— А, комары? Заедят, же?!

— Комаров я беру на себя… Слово я волшебное знаю! — пошутил я.

Ага… Дошутился, клоун фуев! Линь с благоговением посмотрел на меня:

— Правду, значит говорят…

— Какую правду?

— Да, так…

— Ну, раз «так» — то, не обращай внимание, на то — что говорят… Давай дальше! Как быть с древесиной?

— Покупать можно у тех же приреченских…

— Ага. После того, как мы у них рыбное место скомуниздим… На гробы может и продадут!

— Так и, я про тоже, Дмитрий Павлович! Зачем покупать, когда даром есть?!

— Это, где такое место на Руси есть? И, почему туда ещё очередь с кошёлками не выстроилась?

Линь достал из кармана чёрной робы, которой я наградил его за ударный труд по вскопке поля, кисет и принялся неторопливо заворачивать «козью ногу» из бумаги, которую я — по идее, притащил из будущего для обучения детей грамотности… Вот, жульё! На ходу подмётки рвут! Ну, ладно… Для экономии времени поднёс ему под нос свою зажигалку — а то будет полчаса, из своего кресала огнивом искру вышибать!

— Да, там же…, — не торопясь прикурив и, сделав пару вкусных затяжек, продолжил Линь, — вдоль Озера есть неприметная тропка. Не всяк, про неё знает! Да и, не всегда по ней пройти-проехать можно… А только тогда, когда чуть-чуть просохнет.

— Как же «чуть-чуть просохнет», если на Болотах постоянно идёт дождь?

— Ну, не постоянно! Летом да зимой из недели дня четыре — это точно, идёт дождь или снег. А вот, весной да осенью на месяц, а то и на все два — по разному бывает, перестаёт… Так, вот: весной по той дороге, все одно не проедешь — воды много из-за того, что снега тают, а вот осенью можно. Как раз, такое время скоро начнётся.

— Ну и, куда мы по той дороге приедем?

— На Волгу…, — невозмутимо пыхтя «козьей ногой», ответил Линь, — в том месте, где дорога выходит на Волгу, есть великая песчаная коса. На ту косу после паводка много топляков — то есть деревьев подмытых выносит. Как раз подсохли за лето…

— По той дороге лошадь с телегой пройдёт?

— А, куды она денется?

— Даже, гружённая?

— Пройдёт и, гружённая! Есть там, правда, пара топких мест… Загатить два мостка потребуется.

Молодец!

— Ладно, засчитано… Давай, бомби дальше! Где взять соломы на крыши? В Починках купить? Не охота лишний раз с Ферапонтом дело иметь…

— Да, там же…

Линь важно, не торопясь, загасил бычок об каблук кирзового сапога… Высыпал остатки недокуренного самосада обратно в кисет. Сапоги, кстати, он получил у меня — предпочтя их бутылке водки. Об многом говорит!

— …Как на Болота с Пустоши спуск, так где повыше — крапива сплошняком. А, дык, где пониже — камыш. Что крапива, что камыш — просто невиданные в иных местах… Вот ими и, можно крыши крыть! Особенно камышом. Ещё лучше, чем соломой получится…

Точно, блин! У Бони же — в его «попаданческом» романе, на эту крапиву бо-о-о-ольшие виды! А вот, про камыш ни слова не сказано… Нет, Боня всё же тормоз!

— В тех камышах, поди, диких кабанов — как комаров… Не получится настрелять на зиму мяса?

— Не получится, — твёрдо сказал Линь, но почему-то глядя в сторону.

— Почему?

— Избегает зверь и птица тех мест. Очень, очень редко заходят…

— Не подскажешь, почему?

— Да, кто его знает… Испокон веков такое было, никто теперь уже и, не помнит. Проклятое место, короче. Туда и, человека калачом не заманишь…

— Во! Человека не заманишь, а меня ты заманиваешь!

— Ты, Дмитрий Павлович — другое дело! И, мужики с тобой туда пойдут.

Нифигаюшки себеюшки! Интересно, за кого меня здесь держат?!

— Обоснуй!

Линь перешёл на шёпот:

— Про тебя, Дмитрий Павлович, говорят, что ты — генеральский сынок…

— Это я уже слышал!

— А ещё говорят, будто ты отмечен…

— Кем?

Вместо ответа Линь поднял глаза кверху…

— С чего это, они так решили?

— Ваню Лузера послушали… Будто ты перенёс его на небо — к самому Господу Богу и, тот вылечил — вливая в него свою кровь по прозрачным жилам…

Ване Лузеру Айболит делал — в первый день, переливание крови… Говорил, брал от себя, чтоб быстрее. А я, то думал, Ваня в беспамятстве был и ничего не помнит! Интересно, что он ещё рассказал?

— …И, Матерь Божья при этом присутствовала!

Знала бы простая советская медсестра Кузьминична, как её предки назовут!

— Ерунда всё это… Просто от моих лекарств у Вани были глюки — вот и, всё.

— …Глюки?

— Ну, это сны такие, вызванные действием некоторых веществ…, — кому, я на фиг, рассказываю? — короче, Ване всё это привиделось! Температура… Горячка у него была. Хочешь, тебе дам такую пилюлю? И, ты повстречаешься с чьей-нибудь матерью…

— Могет быть, могет быть…, — хитро прищурился Линь, — но, откуда все эти странные вещи — никем ранее не виданные? Может быть, тоже — сны какие?

— Из Америки привёз… Я, что? Вам не рассказывал?!

Линь, то не таким уж и простым оказался! А прикидывался… Даже, со мной кондовым языком разговаривал!

— Из Америки, так из Америки… Мне то, что? Главное, народ поверил, что ты ангел Божий… Кто же ещё может перенести человека на Небо, к Богу?

Меня, чуть не парализовало:

— Да вы, что? Мать, вашу?! Хотите на меня Православную церковь натравить? Всех попов? Какой, на хрен, «ангел»?! Кто это придумал — порву, как грелку!

Линь перепугался:

— Да, кто ж теперь признается?

Я немножко отдышался, успокоился… На чужой роток не накинешь платок. Ладно, пусть говорят… Не самое плохое, вроде, говорят! Главное, чтоб дело делалось. А, если эти «слухи» помогут мне дело делать — то, я готов предстать хоть самим чёртом, не только «ангелом божьим»! Ну, а с Православной церковью я — через епископа Владимира разведу, если что…

— …И, вы что? Все в «это» верите?!

— Да конечно, нет! Не все… Сюда то — к тебе, пришли в конец разуверившиеся — всякую надежду потерявшие…, — как-то уклончиво успокоил меня Линь.

Пора было прекращать на эту скользкую тему:

— Ладно, Линь! Хватит языком молоть, приступим к делу… Чтоб пилить бревна необходимы двуручные пилы… Без проблем. Чтоб резать камыш, нужны серпы… Аналогично. На что на Озере можно ловить рыбу? Сети, бредень… Может, невод?

— Первым делом нужна лодка. А у тебя, я слыхал, чудная такая есть…

— Надувная, что ли? Да, есть.

Подумал немного… Эти косорукие утырки же — зуб даю, проткнут чем! Будет простой — а, время на рыбную ловлю ограниченно…

— Даже, две есть! — вторую недолго в своём времени купить и сюда перекинуть, — дальше что? Чем ловить в том Озере лучше?

— Ловить лучше ставленными сетями…, — деловито продолжил дальше Линь, — кое-где, конечно и бредишком можно — по камышам если протянуть… Верш можно понаставить… Ну, а невод не протянешь — глубоко на середине очень и, мусору на дне много. Пока идёт дождь, можно в Балахну съездить — я знаю, у кого можно это всё купить…

— Я тоже знаю, у кого всё это можно купить! Сети, с какой ячеёй?

Линь очень уважительно посмотрел на меня… И, вправду говорят — рыбак рыбака чует издалека!

— Вот с такой…, — Линь показал на ладони. Ни, фуя себе! Там водится такая рыба?!

— Готовь бригаду, Линь. Людей то, хватает? Семь человек, с тобой считая?

— Да, хватит… Как раз, на две стана — по три мужика, раз две лодки будет.

В конце сентября дождливый сезон кончился и установилась сухая тёплая погода… К тому же времени вернулся Му-му и Тихон из Нижнего. Фургона, наподобие того, что мы купили у немцев, им приобрести не удалось — по причине отсутствия такового в продаже, но они купили две очень хорошие крестьянские телеги — крепкие, с железными осями, с ошинованными стальными ободьями колёсами… Лошади, тоже ничего — молодые и весьма справные!

Привезли продовольствия на всех, мне пару пудов чая и, письма от Поликарпа Матвеевича и Племяша. Рыбка тоже, отдельно написала… Типа, скучает и ждёт. Конечно, ждёт! Презервативы с дезодорантами в момент разошлись среди элитных нижегородских проституток… За две недели, блин! Надо ещё ей отправлять, с первой же оказией. Да, побольше! Может, «побольше» не надо — просто цену, задрать? Подумать надо…

Ещё, с неделю расчухивались после дождей — ждали, когда хоть немного подсохнет. Потом, забрав почти всех мужиков, мы двинулись на север — на Болота. Перед отъездом я проинструктировал Лузера насчёт начала рытья канала:

— Вот смотри, Степан. Эти контуры, что я на земле я тебе начертил — начало канала… Пока меня не будет, вы с бабами начинайте копать. Копайте уступами…, — я палочкой на земле схематично набросал технологию рытья каналов, увиденную мной на канале «Дискавери», в передаче о судоходных каналах Британии семнадцатого века, — весь дёрн аккуратно срезайте и складывайте отдельно, в сторонке. Потом, всю чёрную землю снимаете и складываете на западной стороне, образуя из неё вал. Вал потом — после окончания рытья, обкладёте дёрном… Выбираете глину и складываете её на восточной стороне… Первое время нам не так сам канал надобен, как эта глина для строительства… Карьер, что в посёлке — мал и подходит вплотную к постройкам… Понятно? Следи за порядком — особенно, как дети учатся. А я раз в неделю буду приезжать… Ну, может чаще.

— Понятно, Дмитрий Павлович, всё сделаю — всё, как велишь!

В последнее время Степан немного оперился, стал более уверенно командовать. Матерится, правда, безбожно и руки распускает… Так, здесь все так! Может, обойдёмся без найма управляющего со стороны? На хрен лишние глаза да уши! Ладно, посмотрим ещё…

…Итак, в самом начале октября мы с членами Корпорации «USSR», походной колонной выдвинулись на Болота. Во главе «колонны», естественно — я на «Хренни», пассажирами имея Линя в качестве проводника и, ещё одного мужика — из приреченских… Затем Му-му на фургоне. За Му-му ехали одиннадцать наших телег — вся, короче, транспортная бригада «БАМ». На каждой телеге сидело по три-четыре мужика — не считая возницы и был небольшой груз — в виде пластиковой канистры с водой и трёхдневного запаса продовольствия для мужиков и овса для лошади. Вещи для устройства «первого стана» — по терминологии Линя, а также одну лодку и двадцать штук капроновых китайских сетей, пять вентерей и бредень я вёз с собой на «Хренни». Остальное — всё необходимое для обустройства полевого лагеря, для ловли рыбы, пилки и рубки дерева, кошения камыша — как и, пару канистр бензина, везли в фургоне.

Ехали без дороги, по удивительно ровной степи… Довольно таки высокая, уже почти вся засохшая трава, практически не мешала. Естественно, автомобиль есть автомобиль! Даже такой убогий, как моя «Хренни». Поэтому мы сразу же намного оторвались от гужевой колоны. Ничего, нагонят… Завтра. Без ночёвки — за один переход, им не добраться.

Я же, немного освоившись с ездой в степи, «рванул» километров сорок пять в час и, часа через полтора, мы подъехали к «валоподобной возвышенности», разделяющей Солнечную Пустошь и Болота.

Однако, довольно крутенько! Не знаю, смогу преодолеть на «Хрени» или нет… Но, пробовать надо! Попросив пассажиров — на всякий случай, прогуляться пешком, я потихонечку — на первой скорости, наискось поехал наверх… До вершины возвышенности было около трёх километров по прямой. По «кривой» я добрался до неё за полчаса, даже раньше мужиков. Правда, движок перегрелся…

Приглушив мотор, пусть на холостых поработает — чтоб остыл, я вылез из машины и осмотрел в бинокль Болота… Унылая, однако, местность! Удивительно, но без всякого навигатора Линь вывел точно к началу Озера! Сегодня на Болотах ясно и, оно хорошо просматривается — тоненькой ниточкой вьётся между двух равнин, сплошь заросшими камышом с редкими островами, поросшими чахлыми, кривыми деревьями.

Подошли запыхавшиеся мужики…

— Куда ехать, справа или слева Озера? — спросил я у Линя.

— Слева… Слева берег повыше.

Спуск дался вообще легко… Знай себе, только успевай притормаживать! Только спустились с Возвышенности — климат мгновенно поменялся… Сухой воздух Пустоши сменила влажно-удушливая, промозгло-холодная атмосфера Болот. Сразу же начались густые заросли крапивы… Да, какой крапивы! Это не та крапива, что доставала меня на бабушкином огороде. Эта крапива по два, два с половиной метра в высоту! Со стеблями толщиной с большой палец! Больше напоминала кукурузу на полях Донбасса — в которой я игрался в детстве…. Из-за неё мужикам пришлось выйти и протаптывать дорогу, иначе мы могли не туда заехать. Почва стала ощутимо мягкой и прогибалась под весом машины… Иногда, даже Линь сомневался в правильном направлении и, вставал на капот осмотреться.

— Ничё, — утешил он меня, — пробьём дорогу, а потом будет, как по маслу…

Кстати, Боня в своём «попаданческом» романе на эту крапиву возлагал большие надежды. Ну, во-первых: крапива по содержанию протеинов сродни клеверу и люцерне. Только, те надо выращивать — а крапива сама растёт, успевай только косить! Бонин ГГ строит в этих местах комбикормовый завод и делает на основе крапивы комбикорм…

Во-вторых: из крапивы, оказывается, можно делать одежду… Вот, не знал! Заинтересовавшись этой темой, я порыл в Инете: вещи из неё — из крапивы, оказывается, были очень популярны в Средневековье! Но, позже — с развитием торговли и мореплавания, ей на смену пришел хлопок, который проще было собирать и прясть.

Вспоминали про крапиву только тогда, когда жареный петух клевал в известное место! То есть, тогда — когда доступ к хлопку был закрыт. Форму из крапивы носили солдаты французского императора Наполеона. Во время Первой мировой войны о крапиве вспомнили вновь. Германия испытывала дефицит хлопка и немецкую униформу — «фельдграу», стали делать из крапивы — всё же немного добавляя в неё дефицитный хлопок.

Так может мне — попаданцу, заранее зная, что клюнет означенный петух в конкретное место, заранее «вспомнить» про крапиву? Це дило трэба обжувати…

Если Википедия не брешет, одежда из крапивы имеет несколько преимуществ перед льном или хлопком. Во-первых: пряжа из нее мягче — потому что, делается она из полых стеблей. Во-вторых: вследствие той же причины, она обладает худшей теплопроводностью — чем льняная и хлопчатобумажная. То, есть — летом в ней прохладнее, а зимой — теплее. В-третьих: пряжа из крапивы значительно дешевле льняной и процесс ее производства не так сильно загрязняет окружающую среду.

Конечно, собирать и перерабатывать хлопок куда дешевле и проще — зато, крапива дешевле по выращиванию. Крапиве не нужны химикаты, удобрения, специфический климат — это же сорняк! Крапиве не страшны ни дожди, ни засухи, ни вредители, только дай ей волю — покроет своими зарослями любую территорию.

В связи развалом транспорта и, вообще всё разрастающимся бардаком в России — в конце Первой мировой войны и на всём протяженности войны Гражданской, текстильная промышленность России будет наглухо отрезана от сырья и встанет… За простые штаны будут, в реале — убивать! Все стороны перед расстрелом заставляли казнимых раздеться, а с уже убитых в бою снимали всё — вплоть до испачканого кровью и дерьмом исподнего…

Короче, надо заняться лёгкой промышленностью. Обязательно надо!

Вслед за первой бедой — крапивой, налетела — в буквальном смысле, вторая — комары! Но, я был наготове: достал шляпы с противомоскитными сетками и тюбики с «Тайгой». Раздал мужикам и научил их, как этим добром пользоваться… Но, кровь комары всё же попить успели!

— Лошадей здесь на ночь оставлять нельзя! — заметил Линь, — на лошадиную морду этот намордник не налезет. А, сколько на одну лошадь, этой твоей мази уйдёт…

Блин, а про лошадей я даже не подумал! Дитё двадцать первого века, млять…

— А, зачем их здесь на ночь оставлять? Разгрузили-загрузили — и, в обратный путь!

Как бы там не было, к обеду — наконец, выехали на берег Озера… Проехав вдоль берега ещё три километра, упёрлись в нечто вроде ручья с топкими берегами, втекающего в Озеро из Болот.

— Вот, это и есть «первый мостик», — объяснил мне Линь, — дальше не проедем, пока не загатим. Здесь будет «первый стан» — где будем ловить рыбу, здесь же мужикам можно косить и камыш… Вон, скока его!

Действительно, по обоим сторонам от Озера сплошной стеной стоял камыш, как какие-то африканские джунгли.

— Ну, что? — спросил я мужиков, — давайте осваиваться?!

Пока мужики разгружали «Хрень», я достал чехол с удочками, вытащил из него спиннинг…

— Пойду покидаю…, — объяснил я уставившимся на меня Линю с напарником.

Те в ответ, пожали плечами — типа, чудит барин.

Первый же заброс принёс ошеломляющий успех: ударило с такой силой, что выбило у меня спиннинг их рук… Еле успел, в последний момент, его подхватить. После пятнадцати минут яростной борьбы я вытащил из воды окуня на четыре килограмма! В жизни таких не видел — не то что, не ловил! После первого успеха, я вытащил ещё трёх окуней помельче и, щуку…. Но, щука была! Полчаса я с ней бодался, уже хотел перерезать леску-плетёнку, потому, что устал… Хорошо, что «жаба» не позволила и мужики подбадривали!

Когда взвесил — шестнадцать килограмм!

— А я сети с не мелковатой ли, ячеёй взяли? — спросил я у Линя.

Тот развёл руками — мол, сам в афуе!

— Ну, на жарёху наловили…, — прекратил я рыбалку, потому, что мужики бросили обустраивать «стан» и, только и делали, что «болели» за меня…, — давайте за дело, если покушать хотите!

Слегка с дороги, перекусив — чем Бог послал, то есть — моими консервами, первым делом натянули большую палатку — ну ту самую, «штабную», под чьими «сводами» столько матов раздавалось во время «страды»… Это для тех мужиков, которые будут заниматься заготовлением камыша. Рядом четырёхместную палатку — для рыбаков. Такую же, для разного имущества — чтоб дождём, если что, не промочило…

Палатки, практически новые, брезентовые — ещё советского производства. Я обнаружил их, пылящимися с незапамятных времён, в пункте проката при том старом «КБО» — приватизированном мною в Солнечногорске за очень смешные деньги… Вместе со многими другими вещами обнаружил — уже ненужными в моём времени, но воистину бесценными в «этом».

Ну, а сам КБО — как я уже говорил, мне понадобился для мастерской по ремонту швейных машинок. Там, в бывшем ателье есть соответствующее оборудование… Ну а, свою палатку — китайскую складную, я сам разложу — когда время спать придёт. Это делается практически мгновеннно!

Развели костёр, из натасканного с ближайшего «острова» «сушняка», полив его немного бензином. Без бензина, эти гнилушки, никак не хотели загораться!

Пока напарник Линя, негромко матерясь, чистил рыбу — начав с того, самого первого окуня, а потом её жарил на большой «местной» сковородке, накачали с Линём лодку и поехали ставить сети.

Линь, офуевший при виде надувной резиной лодки, вообще — конкретно офуел, при виде капроновых китайских сетей! Посадив Линя на вёсла, я сам ставил сети, обучая его этому — браконьерскому у «нас», делу. Поставили десять стометровых китайских капроновых сетей с ячеёй от восьми до двенадцати сантиметров… В мои времена на такие и, не ловят — максимум на «шестёрку»!

Поставили, поехали на берег обедать. Но, не доехали…

— Что-то есть! — закричал Линь, показывая на место, где поставили первую сеть и, где расходились круги по воде и раздавались всплески, — давай проверим, а то порвёт или запутает!

— Давай, давай…

Проверили первую сеть: шесть сазанов, килограммов по десять-двенадцать каждый… Если, не больше. Это мы удачно зашли! Чтоб такого сазана выпутать из сети, необходимо было его сперва его чем-нибудь оглушать — а под рукой ничего не было! Хотел было уже свой электрошокер задействовать — что на фонарике, но Линь приноровился глушить сазанов своим кулаком. На пару минут хватало, потом сазан приходил в себя и продолжал яростно бороться за свою жизнь… Но, уже в мешке.

Пока проверяли первую сеть, заплескалось во второй, потом в третьей…. Это, просто праздник, какой-то!

— Хорошие нитки! — возбуждённо бормотал Линь, выпутывая очередную рыбину, — сразу видно — американские. Из чего они?

Человек ни разу в жизни капрона не видел! Хотя, о чём это я?! Бери выше — вообще никакой синтетики не видел. Как ему объяснить?!

— Из американской конопли…

— Наши — из лыка, давно бы порвались! Мы такую рыбу на сети и, не ловим — тем более, на удочки…

— А на чё, вы её ловите? На динамит, что ли?!

Линь, пожал плечами:

— Да, по-разному. Бывает, вилами в камышах колем… Особенно, по весне. Надо просто время подгадать.

Напарник Линя, не так смотрел, за тем — как жарится на сковородке мой первый окунь, как на то — как мы ловим рыбу…

— Сожжёшь мне рыбу, я тебя самого в костёр кину! — из лодки пригрозил ему.

Я уже сильно проголодался…

Наконец, наполнив полную лодку мешками с ожесточённо трепыхающийся рыбой, мы поплыли к берегу… Вот, это рыбалка! За раз мы не меньше центнера взяли!

— Это, что? Постоянно так ловиться будет?! — спросил я у Линя, когда мы кое-как вытащили лодку на берег.

— Ну, это навряд ли… Это мы просто на «ход» нарвались. Везёт нам с тобой, Дмитрий Павлович!

Оголодавшие мужики накинулись на жаренного окуня — как будто их год не кормили! Осточертела им, видать конина… В принципе, я тоже не отставал.

Покушав и отдохнув, мы с Линём опять поехали проверять сети, взяв на этот раз специальную короткую дубинку для глушения рыбы, а Напарника я посадил потрошить и солить рыбу:

— Пересыпаешь солью… Не жалей, кстати! И, в этот мешок…, — я захватил с собой с сотню чёрных пластиковых мешков.

Даже, не хочу думать, для чего они изначально предназначались! Идея такова: здесь свежепойманную рыбу солим и везём в Солнечногорск — где её вялим и складываем на чердаке Замка для хранения. Хорошо бы ещё закоптить — но, времени на эту возню уже нет.

— Надо было б, баб захватить — готовить и рыбу потрошить…, — забухтел было Напарник, которому по всему видать, тоже хотелось порыбалить, — не мужицкое это занятие!

— Тебя рядом не было, подсказать! — оборвал я его, — в следующий раз захватим пару женщин из тех — у кого детей нет…

— Поживут тут с нами — дети у них и, появятся…, — Напарник, оказывается, ещё больший пошляк, чем я! — …чудные мешки, какие-то! Кожаные, что ли… Из чего они мделаны, Дмитрий Павлович?

— Из афроамериканца…

— Ух, ты! …А, это что за зверь такой?!

— Нормальный такой, толерантный зверь…

Однако, тяжело будет мужикам месяц без баб жить… Надо объявить, что к хорошо работающим жёны на день будут приезжать… Во, точно! Такой стимул грех не использовать! Выделю им отдельную палатку, у меня их запасец есть. Ну и, заодно женщины будут готовить и рыбу потрошить. Успеется, ещё с этим каналом…

До вечера проверили сети ещё раз пять… Ловиться правда, стало поменьше и помельче — больше пошёл карась, щука и окунь в сети ячеёй восемь сантиметров. Но, нам такое тоже пойдёт!

На следующий день — к обеду, подтянулась «основная» группа. Дав немного отдышаться с дороги, я построил мужиков и объяснил задачу… К тому времени, мною был составлен график посещения жёнами и, я объявил его мужикам.

— Как вы видите по этому графику…, — по мордам мужиков было видно, что «по этому графику» они ни хрена не видят, — к тем, кто будет хорошо работать раз в неделю будут приезжать жёны. Ну, а тем — кто будет плохо работать, я бы посоветовал покрепче подружиться с Дуней.

— С какой Дуней? — спросил самый «одарённый».

— С Дуней Кулаковой… Линь! Объясни товарищу…

Линь объяснил товарищу «на пальцах»… Долго стоял гомерический хохот — как бы рыбу не распугали, черти!

Сразу же приказал нагрузить три телеги мешками с свежезасолённой рыбой и, после небольшого отдыха, отправил их в Солнечногорск. С ними же я передал Лузеру соответствующую записку насчёт направления сюда на сутки десяти женщин. К записке приложил очень продуманно составленный мною график их постоянной ротации… По две женщины на второй рыболовецкий стан и к «лесорубам» на берег Волги, и шесть на первый стан — в помощь рыбакам и резчикам камыша.

Пока в больших котлах варилась уха, мужики загатили фашинами — связками камыша, «первый мосток», укрепили его забитыми в дно кольями и, после обеда мы с Линём на «Хрени», Му-му на фургоне, три рыбака и двенадцать «лесорубов» на оставшихся телегах двинулись дальше вдоль Озера. «Лесорубы» и рыбаки, естественно, шли впереди, протаптывая дорогу… Остальной народ остался на «первом стане» и принялся сразу же, по чутким руководством Лаврентия — ну того, что не Павлович, серпами резать камыш и вязать его в снопы…

— Для себя трудитесь, не для меня! Сам я в Замке хорошо перезимую или в Нижний уеду, а вы перезимуете так, как сейчас поработаете, — перед отбытием толкнул я речугу, для пробуждения в народе трудового энтузизизма, — и, про график с жёнами не забывайте… Любая — даже, старая и страшная жена, по-любасу, лучше Дуньки Кулаковой!

Впрочем, мужики — поев свежей рыбки и хорошо отдохнув с дороги, воспрянули духом и, сами весьма рьяно взялись за работу. Чтобы народ ненароком не заболел, промочив ноги, я раздал работающим на кошении камыша резиновые бродни — объявив, что эти сапоги считаются орудиями труда, принадлежат мне и, за их порчу или утрату виновные будут строго наказаны.

Километров через десять… Только к вечеру получилось — из-за очень тяжёлой дороги, дойти до «второго мостика» — который оказался раза в три шире и раза в полтора глубже, чем первый. Достали из фургона и накачали вторую лодку… Линь и с ним три рыбака из приреченских (Напарник остался за старшего по рыбной ловле на «Первом Стане»), сразу же стали обустраивать «Второй Стан». Мы же с Му-му и «лесорубами», с ходу принялись гатить «второй мосток». Надо было торопиться, чтоб не оставлять лошадей ночевать на Болотах…

Присутствие Му-му, кстати, очень положительно сказывалось на общей производительности труда, везде — где бы он не появлялся! Очень жаль, что он немой — быть бы ему иначе бригадиром…

Загатив мосток и обустроив Второй Стан, я отправил лошадей с их возницами ночевать за Возвышенность — завтра к утру они должны вернуться обратно.

Переправляться и ехать за дровами я решил завтра с утра. Сейчас же народ пускай отдохнёт и покушает свежей ушицы… Заслужили! Мы же с Линём пока порыбачим.

Рыба на этом месте ловилась, практически — так же как и, на «первом стане»… К тому же — здесь мы в дополнении к сетям поставили пять вентерей. Уже через час они оказались забитыми рыбой!

Решили протянуть бредень, который Линь называл «волоком»… Не зря же я его брал!

— Вот в этом затончике надо…, — определился Линь, походя по берегу, — тут мелко, всего по грудь будет. Тут рыба и, жирует… Из-за травы не протянем, однако. Загоном надо!

Перегородили затон бреднем и «лесорубы», встав цепью, погнали рыбу от начала затона к устью — в бредень… Здоровущие сазаны, размером с хорошего поросёнка легко перепрыгивали через верхние поплавки бредня… Красивое зрелище! Но, всё равно, рыбы в мотню бредня набилось столько, что еле-еле, всей толпой вытащили его на берег.

— И, с такой рыбалкой у вас постоянно голод?! — в сердцах воскликнул я.

— У нас таких снастей нет! — очень аргументировано ответил Линь, — если б, не твои лодки да сети, сидели бы сейчас на берегу — друг на друга таращились, да зубами щёлкали.

Ага! Появятся у вас такие снасти и рыба куда-то исчезнет… Типа, на «дальний кордон» уйдёт! Вместе со зверем.

— Так, ты ж говорил — вилами рыбу ловите…

— Ну, это ж не круглый год — я ж, говорил! Да и, то — если время подгадаешь. А подгадать, даже у стариков не всегда получается.

Вместо заслуженного отдыха «лесорубам» пришлось помогать рыбакам потрошить и солить рыбу… Что, впрочем не вызвало у них недовольства. Наоборот, народ заметно повеселел и воспрянул духом — поняв, что голодная смерть им и их семьям, этой зимой уже не грозит.

Переночевав и позавтракав, дождавшись возвращения гужевого транспорта, мы переправились через «второй мосток» и двинулись дальше. Впереди, как вчера шли колонной по трое «лесорубы» — протаптывая «трассу», за ними ехал я на «Хренни», с Линём в качестве проводника. В конце колонны — фургон под управлением Му-му и остальные телеги.

К обеду — чуть позже, добрались до Волги, преодолев ещё километров пятнадцать заросшего густейшим камышом полузаболоченного пространства. В паре мест тоже приходилось немного гатить… Люди и фургон там бы прошли, а вот моя «Хрень» — нет. Не внедорожник — явно, не он!

Как вышли на берег Волги, сразу же посвежело, подул ветерок… Враз, куда-то исчезли докучающие — несмотря на «Тайгу» и намордники, комары… Действительно, здесь была огромная песчаная коса и, вдоль по всей косе лежали прибитые за лето деревья.

Походив по ней и присмотревшись, я запрыгал от радости: вперемежку с просто деревьями, подмытыми и свалившимися в Волгу вместе с корнями и ветками, попадались в приличном количестве и готовые брёвна… И, даже обрезные доски! УРА!!!

— Должно быть где-то баржа затонула, перевозящая брёвна и доски с лесопилки… Или, может саму лесопилку по весне смыло, — прокомментировал находку Линь, — бывали такие случаи…

— Блин, ну как на заказ! — от привалившего счастья, я всё никак не мог успокоиться!

Линь внимательно посмотрел на меня:

— Везучий ты, Дмитрий Павлович… Всё тебе — ну прямо, как с неба падает!

— Не мне, а «НАМ»! Мне лично, Линь, эти доски и, на …уй не упали!

Я взял одну доску в руки, присмотрелся повнимательнее… Чёрт! Как пропеллер:

— Что-то, кривые какие-то… Что, за…?! Вот, чёрт!!!

— Доски, знамо дело, повело — в воде же побывали… Ну, ничего! Распарить в бане, а потом гвоздями под навесом — на ровном месте прибить. Они и, выправятся…

Тут же, разгрузили фургон — вытащив из него три четырёхместные палатки, топоры, двуручные пилы для «лесорубов» и запас продовольствия. После чего, я приказал «лесорубам» собирать по берегу брёвна и доски и, грузить их в фургон и на телеги. Первым делом — доски!

Эх, «КамАЗ» бы мне! Может, в разобранном виде сюда перетащить? На «туземном» керосине он ездить, вроде, должен…

Загрузив фургон и телеги досками я отправил их домой в Солнечногорск, дав — бригадиру «БАМа», записку для Лузера.

— Тихон! Как разгрузишься, дай лошадям отдохнуть — сколько надо и, обратно сюда. Не мешкай, ни одного лишнего часа! Ни одной лишней минуты! Дорог каждый день, каждый час!

С ним же — до «Второго Стана» отправил и Линя — пусть рыбалкой рулит! Сам же, до вечера проторчал с лесорубами и, наладив их быт и труд — вечером отъехал на «Первый Стан», где кипела основная работа. На сегодняшний день главное — крыша над головой!

На «Первом Стане» работа кипела! Те — первые телеги, отправленные гружёнными рыбой в Солнечногорск уже успели вернуться и, были снова нагружены и снова отравлены.

— Одна телега с рыбой, остальные две — с камышом, — бодро отчитался одноглазый бригадир «Гулага»…

Кроме того, была накошена приличная копна камыша… Похоже, «узкое» место у нас — это транспорт. Эх! Мне бы, хотя бы «Газель»! «Неберия», также понимая это, подсказал дельную мысль:

— С Починков нужно мужиков с телегами на извоз нанять! Сами до зимы камыш и дерево не вывезем, Дмитрий Павлович…

Ого! Это называется инициатива!

— Молодец! Хорошо придумал!

Я до такой идеи уже сам давно дошёл — ещё до поездки сюда, но надо было человека подбодрить! Доброе слово — оно и, кошке приятно…

— Только, давай сначала всего побольше наготовим… А то, потом — уже мы, не будем успевать и, мужикам из Починков за простой платить придётся.

Рыбы стало ловиться поменьше — чем по первости, но всё равно столько — что, не хватало «прикомандированных» баб и, приходилось периодически привлекать трёх-четырёх человек из косильщиков камыша. Хорошо хоть, что потрошителям рыбы я догадался раздать свои ножи — из тех что «отксерил», когда открыл соответствующие свойства портала… С острыми, как бритва, ножами дело шло — даже на глаз, быстрее. Правда, двое порезалось…

Потом пришла новая беда: при достатке соли, на третий день не стало хватать пластиковых мешков… К тому же потроха рыбы стали гнить и вонять — а, на вонь откуда-то слетелись полчища мух…

Пришлось, отойдя подальше от стана, приказать вырыть две ямы: одну под «могильник» для рыбьих потрохов, другую, непосредственно под солёную рыбу. Первую, после наполнения, тупо засыпали землёй, вторую — накрывали плотно камышом до освобождения мешков.

…На третий день я немного соскучился и решил половить на удочку сазанов. Прикормил с вечера взятой из двадцать первого века привадой подходящее место между первым станом и вторым, расставил видеокамеры — для увековечивания момента и, с утра уже я сидел за тремя удочками…

Те видеоролики, что я выложил в «Ютуб»… Ну с той, моей первой рыбалкой в этом времени, на Волге — когда я клад искал, а нашёл два, мне особенной славы не принесли. Так, пара тысяч просмотров и несколько десятков комментариев. Нет, ну обидно, да!

Случайно попал на видеоролик, где из окна едущего по шоссе авто высовывается голая бабская …опа и, на ходу испражняется… Срёт, то есть. Полмиллиона просмотров за день! А, какие остроумные коменты! Вот, что людей интересует! Ловля рекордных рыб их интересует меньше — чем процесс дефекализации из движущего автотранспорта! Нет, ну как после этого человечество назвать?!

Сначала клевали караси… Ну, не слишком крупные — по здешним меркам, конечно. Килограмма по два каждый. Но, потом… К обеду ближе… Одна из удилищ (немецкая, кстати. Двоюродная сестра — та, что за Немцем замужем, подарила), сломалась после первой же поклёвки. Пришлось вываживать, намотав на руку, выше локтя, леску… Не помогло — сломался крючок. Что там за «крокодил» был — непонятно!

Пока бодался с первым «крокодилом», уплыла вторая удочка… В прямом смысле уплыла! Прямо на глазах. Больше я её не видел, как ни искал позже, «реквизировав» на время лодку у рыбаков со Второго Стана…

Третьего сазана я всё же, после долгой и упорной борьбы я вытащил. Когда я, взяв его за жабры, приподнял на землёй, то головой он достал мне до подбородка — а, хвост его касался земли… Сколько, интересно, это килограмм? Такого безмена у меня нет…

Комары, даже несмотря на «Тайгу», доставали мужиков очень сильно. Днём то, не так сильно — всё же двигаешься… Но, вот ночью! Несмотря, на вроде плотно закрывающиеся на «молнию» двери палатки — проникали вовнутрь и, спать мужикам по-человечески не давали. Мне то, что! У меня был с собой ультразвуковой приборчик и, зарядив его от генератора «Хрени» днём, я включал его на ночь в своей палатке и спокойно дрых.

На четвёртую ночь, выйдя из своей палатке «отлить», я об кого-то споткнулся. Включил фонарик… Ничего себе, дела! Мужики покинули свою общую, большую палатку и разлеглись вокруг моей… Даже, рыбаки здесь во главе с Линём! На следующую ночь поставил свою палатку между большой, с косарями и четырёхместной, рыбацкой… Как, там рыбаки на «Втором стане» спят?! Надо будет им дополнительно побольше тюбиков с «Тайгой» подкинуть.

То, что звери и птицы избегают появляться на Болотах — конечно верно, но отчасти. Водоплавающей дичи здесь прилично, хотя — на мой взгляд, могло быть и побольше… Всё-таки, видать — здесь им почему-то не климатит! Охотиться на уток да гусей не стал — так как, патроны у меня были заряжены крупной дробью — почти картечью. На волка, там… На волчару какого, двуногого! На всякий случай, короче… От уток, после такой дроби одни перья бы остались!

В пятую ночь кто-то частично сожрал рыбу в яме и, кроме того разрыл ямы с рыбьими потрохами. Ну и, запашок стоял, пока их снова не закопали! По следам определил, что это кабаны… Дикие или, домашние, не понятно — я не охотник. Хотя, откуда здесь домашние?

— Ну, вот! А ты говорил, что здесь зверя нет…, — упрекнул я Линя, — высчитать бы с тебя за потравленную рыбу!

— Я не говорил, что вообще нет зверя, — отмазывался тот, — я говорил, что редко заходит… Вот и, зашёл. Редко.

— Скажи ещё, что специально ко мне зашёл…

— Ну, а чё? Если комары от тебя, Дмитрий Павлович, улетают — почему бы кабанам, наоборот, не прибежать?

Не нашёлся, что ответить…

Решил устроить засаду. Мужики соорудили для меня домик из камыша, я забрался вечером вовнутрь, настроил фонарик с вечера — на яму с рыбой и, стал ждать.

Где-то за полночь в стороне ямы раздалось смачное хрюканье… Подождав ещё с полчаса, я включил фонарь и, почти наугад, разрядил весь магазин «Сайги» в сторону ямы. Фонарь то, даёт узконаправленный луч и, в кого стрелял — я практически, не видел! Вроде, как — кабаны.

Вылез из домика и вместе с подоспевшими мужиками осмотрел место происшествия. Возле ямы с рыбой валялась приличных размеров дикая свинья и три подсвинка — по словам Линя, полугодовалых. Кроме того, по следам крови догнали и пристрелили ещё двух поросят.

— Трое ушло…, — подытожил «следопыт» Линь, — сам кабан и с ним два поросёнка. Однако, как быстро ты, Дмитрий Павлович, своё ружьё перезаряжаешь!

Тут же, ночью наступило настоящее пиршество, ради которого я — на радостях от нежданной удачи, не пожалел большей части запаса водки, взятого с собой на Болота. Для того, чтоб мужики не заболели в здешнем промозглом климате. Каждый вечер я наливал им по сто грамм — для «сугрева». Впрочем, ели в основном потроха и ливер — мясо я приказал солить и отправлять на «большую землю».

Хорошо поев и выпив, мужики начали более свободно общаться со мной. В основном, они задавали вопросы про житьё-бытьё в Америке… Я тоже, на радостях слегка «поддав», охотно им не только отвечал — но и, в свою очередь, тоже задавал вопросы. Интересовала меня, разумеется, не Америка — а, то как они докатились до такой жизни… Ну, тут я ничего принципиально нового не узнал, в основном: «Бога забыли, пьём много — вот и, живём так…», — и при этом красноречиво косились на меня, аж неудобно было…

Чтоб соскочить с этой щекотливой темы, задал вопрос об Солнечной Пустоши. Спрашиваю: почему, мол, здесь всё не так — как в остальной Руси? Взялся ответить самый пожилой из мужиков:

— Мне мой прадед рассказывал, а дожил он, почитай — до ста лет, без малого… В стародавние времена жил в этих краях некий языческий народ… Не припомню название… То ли Щеря, то ли Меря… Не помню, короче, врать не буду! Жили они по своим старинным, справедливым обычаям — сытно и зажиточно. Не было у них ни бедных, ни богатых, не ведали они ни податей, ни барщины, ни рекрутских наборов… Избы делали из камыша, а одёжу из крапивы. Правили ими наимудрейшие старики, а молились те люди своим языческим богам — жертвы которым приносили в одной пещере. В основном, молоденьких девок. А, те им за это дарили всякие диковинные вещи… А, урожаи какие у них были! Сам-двадцать[24]! А, то — и, сам-пятьдесят!

— Ну, это ты загнул, дядька Кондрат, — прервал его кто-то из мужиков, — не бывает таких урожаев!

— Бывает, — заступился я за Дядьку Кондрата, — в Америке фермеры, у которых урожай меньше — вылетают в трубу… Разоряются, то есть.

Ободренный моим заступничеством, рассказчик продолжил:

— Тогда таких засух — как на Пустоши и таких дождей — как на Болотах сейчас, не было! И, на Пустоши и, на Болотах летом было тепло, зимой не холодно, а дожди шли тогда — когда, им было нужно идти… Ну, а потом пришли наши — русские, на эту землю и стали обращать сей народ к вере Христианской. Долго воевали местные с нашими, но не смогли одолеть. Тогда, закрылись они всем оставшимся народом в Пещере и, случилось тут великое землетрясение… Вход в ту пещеру завалило и никто теперь не знает, где она была… После чего и, разделились Пустошь и Болота той грядой и, на Болотах пошёл непрерывный дождь, а на Пустоши настала великая сушь.

Ну, прямо история ацтеков! Такую легенду я ещё не слышал… Ни от Бони не слышал, ни читал в книжке того чудика… Ну, того — который вроде Бажова собирал всяческие сказки да местные легенды.

Помолчали, по ходу, думая всякий про своё… Тот мужик, что перебивал дядьку Кондрата — словно пытаясь изгладить неловкость передо мной, за свой скепсис в отношении американских «самов», продолжил тему:

— Тут… Ещё, задолго до Генерала, секта была. Не помню, как называлась… Староверы какие-то, не иначе…. Так, они всё дорогу искали в Белогорье…

— Что за Белогорье? — где-то я про это Белогорье слышал…

— Да вроде, страна такая есть, где нет ни царя, ни бар, ни попов, ни купцов с чиновниками, а крестьяне там живут справедливо — по старинным обычаям…

На мужика зашикали, но он продолжил:

— Некоторые искали Белогорье в Сибири, а некоторые здесь…

— И, что? Нашли?

— Нет, не нашли староверы дорогу в Белогорье… Говорят, лишь ГЕНЕРАЛ НАШЁЛ ДОРОГУ ТУДА…, — мужик перешёл на громкий шёпот, — А, ОБРАТНОЙ ДОРОГИ — ЧТОБ ВЕРНУТЬСЯ, НЕ НАШЁЛ…

По взглядам уставившихся на меня мужиков я понял, что они считают меня — Дмитрия Павловича Стерлихова, подобно Генералу нашедшим путь в Белогорье… Но, в отличии от него смогшего выйти обратно.

Вот такая фигня, малыш! Как выкручиваться то, будем?! А фиг, его знает… Может, само рассосётся?

— Ха, ха, ха!!! Чтобы рассказать, что Генерал нашёл дорогу туда, но не смог вернуться — нужно, что бы кто-нибудь «оттуда», всё же вернулся… Не ведитесь на бабушкины сказки, господа мужики!

И, пошёл спать…

Через неделю, убедившись, что дело налажено и, колёса — которым положено крутиться, крутятся как надо, я поехал в Солнечногорск.

Ну, во-первых: надо было проверить, как там дела обстоят в моё отсутствие. Ну, а во-вторых: подошёл к концу запас соли и, его надо было пополнить… «Тайга» тоже на исходе: а даже с ней полная — …опа, а без неё, вообще — пипец!

Надо было обновить сети — старые оказались все изодраны и мало стали ловить рыбы. Четверо мужиков всё же заболели от постоянной промозглой сырости — отвёз их в Солнечногорск, пока всерьёз не слегли!

Кроме того, надо было съездить в Починки — договориться об извозе. Самим нам не вывезти ни дров, ни камыш… Ну и, по женскому телу я соскучился! Надо сгонять в своё время и слегка там расслабиться.

Дела в Солнечногорске, вроде, обстоят как надо… Привезённая рыба вялится во дворе Замка и потом развешивается там же — на чердаке. Камыш сушится, вяжется в снопы и, тут же — ремонтно-восстановительным подразделением Громосеки укладывается на крыши крестьянских домов… Кроме того, умница Михалыч вспомнил как из камыша плетётся мебель и, сейчас с десяток подростков обоего пола, заняты изготовлением кресел, стульев… Первым делом, естественно, Громосека обеспечил мебелью себя и Даму. Про меня он тоже не забыл — такое роскошное камышовое кресло подогнал!

Кузница, практически готова и, теперь — если какая из лошадей потеряет подкову, то особой трагедии не будет. Канал копается, глина и камни-валуны из него складываются и готовятся на следующий год стать строительными материалами.

А, вот работой «школы» остался недоволен… Всё-таки, в этом времени привыкли подчиняться мужчинам и, Дама на роль учителя — сама по себе, подходит мало. Громосека, конечно, немного выручает — пошугивает детишек, но он практически постоянно или на работе по ремонту крестьянских изб, или обучает своих «Левшей». Лузеру тоже, есть чем заняться — да у него и, свои дети есть… Занятия по игре в бирюльки, вообще были заброшены!

Короче, в системе образовании царит бардак. Надо, что-то делать — так дело не пойдёт! Ладно, пока некогда — попозже разгребу…

— Выберите из всех детей человек десять — пятнадцать тех, кто хочет учиться, — посоветовал я заплаканной Даме, жалующуюся мне на учеников-балбесов, — а остальными я потом займусь! Я им такого найду попозже учителя — вспомнят о Вас, как о маме родной!

Дети до трёх лет у меня сидят с мамашами, от трёх до семи в «детском саде» с бабками, после двенадцати — уже работают… Что делать с теми кто от семи до двенадцати? Которые, ни учиться, ни в бирюльки играть не хотят? Роздал им мячи, оборудовал футбольное поле и, пусть покамест — под присмотром двух дедов, в футбол рубятся — лишь бы не болтались без дела и, не пакостили.

Сходил на денёк в своё время, немного «расслабился». Кое-чего нужного и необходимого набрал: в частности, «нашего» — фирменного бензина для зажигалок. На заказ — вот, только-только мне привезли. Ну, теперь зажигалками торговать можно! И, опять в прошлое.

Надо как-то решать вопрос с транспортом… Самому, одному в Починки ехать договариваться или вместе с Лузером? А на кого «лавку» оставить?!

Пока думал, заявился Ферапонт собственной персоной. Мне об его появлении сообщили, когда он уже всё обшарил, везде облазил, всюду свой нос засунул. О! На ловца и, зверь бежит! Послал за ним гонца, пригласил к себе.

Ферапонт сначала держался насторожено, но когда стаканчик со мной выпил, расслабился:

— А, ты — деловой человек, Дмитрий Павлович! Раньше, вроде, таким не был. Неужели, так Америка тебя переделала?

— Америка, ещё не таких переделывала. Гитлер — ты его не знаешь…

— Жид, поди, какой?

— …Ну, почти угадал! Так, вот. Означенный Гитлер сказал, что Америка, это — адский плавильный котёл…

Минут пять Ферапонт усиленно работал извилинами — аж скрипело, пытаясь понять, что некий жид Гитлер имел в виду… Не ясно, понял или нет, но перешёл к другой теме:

— Эх, если б, я здесь раньше Стёпки появился! Хотел же…

— И, что было б?

— Мы бы сейчас с тобой, Дмитрий Павлович, большими приятелями были! Большие дела делали б, большими деньгами бы ворочали!

Ого!

— Конечно, я понимаю, что после того прискорбного недоразумения, приятелями — тем более большими, мы быть не сможем…, — иногда, в реальной жизни, приходится прибегать к услугам дьявола. Правда, при этом надо быть уверенным, что сможешь переиграть дьявола… У меня — почему-то, эта уверенность была, — но мы с тобой, Ферапонт, можем быть просто деловыми партнёрами… А, это куда важнее, чем быть просто приятелями — даже большими!

— Вот и, я говорю, — возбуждённо заблестел глазами Ферапонт, — дружить нам надо, Дмитрий Павлович! Вот, у меня приятели есть — купцы… Очень они, твоими американскими товарами интересуются.

Вот оно, что! Ферапонт хотел бы быть посредником между мной и теми купцами и, стричь маржу… Ну, вполне естественное желание!

— Ну, есть у меня кое-какие товары… Пойдём посмотрим — заодно я и, цену тебе скажу, а ты — тем купцам. Быть может, их моя цена не устоит?!.

В гараже я как раз складировал хабар, что недавно перебросил через портал и готовил, при первом же удобном случае, к отправке к Племяшу в Нижний. Ничего! Племяш может день-другой и, подождать… Тут новый рынок сбыта наклёвывается — в Костромской губернии!

Складные ножики, замки, зажигалки и, даже часы — если и, произвели на Ферапонта впечатление, то не очень сильное… Даже, можно сказать, очень слабое впечатление… Почему-то он вцепился — хрен оттащишь, в рулон полиэтиленовой плёнки! Вообще-то, я не для продажи его приготовил — а для использования вместо стёкла в крестьянских домах…

— Ух, ты! — приговаривал он, мня в своих корявых пальцах край плёнки, — и, в правду — стекло, а мнётся! Не соврали, значит, мужики! А я то, дурень, не верил…

— Да, не стекло это…, — всё-таки нехорошо совсем уж внаглую обманывать…

— Ну, как же не стекло — когда через него всё видно? — Ферапонт поднял к уровню глаз плёнку и посмотрел сквозь неё.

— Сквозь воду тоже видно… Так, вода ж — не стекло!

— Так то ж, вода… Сколько, за всю её хочешь?

— За весь рулон?

— Да. А, сколько аршин в рулоне?

— Аршин? Аршин то, в этом рулоне до хрена…, — так я до конца и, не въехал в их меры длин да весов.

— Сам вижу, что до хрена… Так сколько просишь?

Счас, как залуплю цену — глядишь и, отстанет:

— За этот рулон пятьсот рублей…, — посмотрел на Ферапонта… Да, он же хрен отстанет! — а, следующие рулоны встанут тебе в семьсот пятьдесят!

Довольно таки дёшево для стекла! Настоящее оконное стекло здесь, в этом веке стоило от полутора рублей за кусок, размером фут на полтора фута, до тридцати рублей, если стекло импортное…

— А, что? Ещё — кроме этого, будут?!

— Напишу в Америку компаньону — через месяц-другой будут, — уверенно пообещал я.

— Пиши, пиши… Да, чтоб побольше выслал!

— Побольше не вышлет, — отрицающее замотал я головой, — этот товар — изделие редкостное. Два, ну может — три рулона, за раз…

Как говорил классик: «Лучше меньше, но дороже». По моему, так! Вот только не «говорил», а «скажет»…

Показал китайские газовые зажигалки. Простые, одноразовые, без фонариков. Договорились, что буду поставлять по сто штук таких каждый месяц — по цене двадцать пять рублей за штуку…

Если мало буду продавать — то, эти «ништяки» затеряются в истории и не проявят себя в будущем… То, есть меньше будут глаза мозолить будущим историкам… Вот только не знаю, стоит ли по мелочам тырить. Да, стоит! Птичка по зёрнышку клюёт, да сыта бывает!

— А, это что такое? — на глаза Ферапонта попался тубус с «интересными» картинками.

— А это плакаты для мужчин. Не знаю, стоит ли тебе смотреть…

— Почему, это?

— Женатый человек посмотрев их, бежит к своей жене… А, ты куда побежишь?

— А, я побегу к чужой жене! — паскудно осклабился Ферапонт.

Просмотрев с горящими глазами несколько картинок, Ферапонт простонал:

— Худющие, то какие, лярвы!

И, чего они тут все на целлюлит запавшие?! Непонятно… Запас, типа — консервов на зиму, что ли?!

— Ну, извини — какие, есть! Брать, то будешь?

— Буду. Почём?

— Червонец лист. Можно ассигнациями!

— Сдурел, Дмитрий Павлович?

— А, ты найди ещё такое качество изображения! В Москве эти «лярвы» за четверной идут… Вот их — могу побольше. Чего-чего, а худющих лярв в Америке — хоть завались!

Поторговавшись, Ферапонт всё же сбил цену до семи рублей за лист… Вот же проныра!

Дошла очередь до презервативов… У Ферапонта просто шары на лоб полезли, когда я их ему показал и рассказал их предназначение:

— Знаешь, же?! От слишком неразборчивых плотских утех нос может провалиться…

— Пока Бог миловал…, — Ферапонт опасливо потрогал свой, — но, вообче-то приходилось бедолаг видеть…

— А, с оным кондомом можешь не опасаться, — я распечатал один пакетик, надел образец рекламируемого товара на черенок лопаты…, — видишь? Одеваешь, вот так, его на свой блудень и, смело впёрёд! Ну, или взад… Смотря, куда договоришься! Бугагага!!! Заодно и, детей не будет. Только, снять с «шишки» потом не забудь — а, то под ним заплесневеет и позеленеет! Бугагага!!!

Я снова свернул презерватив…

— Понял процесс?

— Что? А… Понял! А, для чего вот эти…

— «Усики», что ли?

— Ага…, — Ферапонт сам догадался, вон аж слюни потекли! Просто подтверждения хочет…

— А ты прикинь, как бабе приятно — когда ей вот с этими… Не отстанет потом!

— Ух, ты! До чего ж эти мериканцы умные, черти заморские…

Я засунул снятый с черенка лопаты и свёрнутый презик обратно в пакетик и протянул его Ферапонту:

— На, дарю… На пробу!

Ферапонт восхищённо вертел в руках презерватив… Ну, точь-точь — папуас заполучивший в руки пустую консервную банку из-под балтийской кильки! Даже, торговаться не стал — когда я за один пакетик запросил восемь рублей… Взял на реализацию всю партию, в триста презервативов! Если учесть, что месячная зарплата неквалифицированного рабочего была около десяти рублей, то я очень удачную сделку провернул.

Восхитило Ферапонта и, мыло «ДУРУ»:

— Понюхай, как пахнет! — рекламировал я товар, сунув кусок ему куда-то в бороду, — прикинь только: помоешь бабу таким мылом в баньке, а потом… Как, ей…! Влупишь! Да, вот с той штукой — с «усиками»!

Главное, что я вынес из своего века — товар надо как следует пропиарить… У Ферапонта, аж борода встала дыбом!

Ферапонт, за выбранные образцы товаров — в том числе за все эротические плакаты и презервативы, заплатил часть налом. За другую часть он обещался заплатить поставками продовольствия через неделю. Мы с ним допили бутылку водки и он отбыл восвояси, напоследок посетив одну из работниц столовой — по ходу, старую свою знакомую, где и опробовал подаренный мною гандон… Ну, это мне потом доложили. Наказать её за «аморалку», что ли? Да, ладно… Вдова, всё же. Вдова — человек мирской, как здесь поговаривают… Самому, может, сходить?

Перед самым отъездом я небрежно спросил у Ферапонта:

— Мужики твои, чем ноне занимаются?

— Да, ничем…, — пожал плечами тот, — урожай убрали, теперь водку пьют. У кого деньги есть.

— Если мужики хотят подзаработать на водку — то, у меня можно извозом позаниматься! И, им прибыль и, тебе — за посредничество: плачу тебе за каждую прибывшую ко мне телегу по пятёре и мужикам за каждую ходку по рублю… Ну, как?

— Да, как два пальца — если, мне по червонцу за телегу…

— За «червонец», я всё на своём горбу перетаскаю. Семь!

— Семь с полтиной!

Вот же, упырь бородатый… Мало я ему тогда по яйцам вмазал!

— Пойдёт, семь с полтиной! — я протянул Ферапонту ладонь, — по рукам?

— По рукам, Палыч! Через неделю жди!

Через неделю, действительно прибыло около ста мужиков с телегами. Они привезли закупленное мною продовольствие и фураж от Ферапонта, а потом довольно таки шустро — недели за две, где-то, вывезли из Болот дрова, камыш… Кроме этого, до того — как погода на Болотах окончательно испортилась, они успели вывезти оттуда же, довольно много торфа — который я велел складировать на Пустоши, сразу после спуска с Возвышенности. Пускай подсохнет сперва — на кой ляд воду балластом возить?! А, в течении зимы, мы его непременно потихоньку перевезём своими силами в Солнечногорск — где и, оприходуем по назначению.

Между мужиками-возчиками и членами «корпорации» произошло несколько стычек. Ну, ещё бы! Бывшие односельчане — старые долги, старые обиды… Наши к тому времени уже успели сплотиться и, в большинстве случаев смогли за себя постоять. Кстати, насчёт долгов… Ко мне целая делегация куркулей-«кредиторов» заявилась с обоих Починков — типа, твои люди нам должны… Я вальяжно развалившись в камышовом кресле, спросил:

— А в письменном виде можете предъявить какие-либо доказательства, что мои люди вам должны? Нет? Ну, на «нет» и, суда нет! Хотя, если хотите — подавайте в суд, терпилы конченные!

В суд подавать никто не захотел — но, со Старых и Новых Починков ко мне перебралось ещё с десяток семей после того разговора.

Вместе с всеми, извозом прибыли заниматься и, те трое — с которыми я первыми познакомился в этом времени. В том числе и, их дети… Ну, тот — что Помельче сразу же докопался ко мне с просьбой подогнать ему ещё мазь от чесотки — мол, та что я ему подарил раньше, кончилась… Однако, как надолго он растянул! Однако, в этот раз не обломилось:

— Э, нет! Холява, всё — кончилась! Хочешь — покупай!

— Дык, у меня того…

— Грошей нет? А куда ты гроши дел?!

Тот, Что Помельче угрюмо молчал…

— Батька пропил? Ну, что ж… Родителей не выбирают и не меняют. В этом деде я тебе помочь ничем не могу! Могу лишь кой-чё дельное предложить… Ты как, Степан? Готов поменять свою участь?

— …«Участь»?! А, это как, барин?

— Да, так: скоро сюда приедет фельдшер… Если есть желание, устрою тебя к нему помощником. Будешь работать и, заодно, учиться в школе. Если, всё это будешь хорошо делать и, я буду тобой очень доволен — то, отправлю тебя учиться на фельдшера, а потом и на доктора… Подумай!

Тот подумал, подумал и… Сбежал вскоре от своего родителя. Тот, только его женить собрался!

Шустрый приезжал ко мне и слёзно умолял вернуть ему единственного сына.

— Из «Корпорации USSR» — как с Дона, выдачи нет!

— Да, как же я без своего робёнка вернусь?! Что своей старухе скажу? — плакался Шустрый.

— Ещё настругайте «рябёночков», или…, — я посмотрел на носящихся вокруг «скелетиков» из детдома имени Мишки Квакина, — или, из этих кого усыновите!

Забегая немного вперёд, скажу, что Шустрый со «старухой», по весне сами перебрались ко мне в Солнечногорск — к сыну…

Ваня Селищев, сын Смелого… Ну, тот — что Самый Мелкий! Так, вот… Так, он за день достал меня просьбой дать покататься на «Хренни»! Видно помнил, как я разрешил ему покататься на велосипеде… Ну, что делать? После нескольких минут объяснений, отрегулировав сиденье, посадил его за руль… Один чёрт — до педалей еле-еле доставал. Что удивительно, тронулся довольно-таки плавно, не дёргался, не глох — как обычно новички. И, дальше вёл уверенно. Вспомнились его первые успехи езды на велосипеде. Пожалуй, у Самого Мелкого прирождённый талант к технике! Надо срочно завербовать его — мне такие кадры пригодятся!

— Слушай, Ваня, а тебе сколько лет?

— Десять, одиннадцатый пошёл… А, что? — Самый Мелкий насторожился.

— Хочешь быть моим личным шофёром?

— Шо… А, кто это?

— Ну, видишь, ли… Я собираюсь ужасно разбогатеть…

— Как, Князь? — от восторга у Вани расширились глаза.

— Да, нет… Мелко плаваешь, Самый Мелкий! Я собираюсь разбогатеть так, что ваш Князь сапоги мои чистить будет…

— Ух, ты!!! А, ты не брешешь?

— Брешет собака, Ваня! И, тогда мне невместно будет самому машиной управлять, понимаешь?

— Понимаю…, — по ходу, Ване было непонятно, как может быть невместно, управлять таким чудом.

— И мне понадобится личный шофёр, то есть тот человек, который будет водить мой автомобиль… Дошло?

— Ага! Народе кучера!

— Вот, вот! Предлагаю уговорить твоего родителя отпустить тебя ко мне в Солнечногорск учиться. Я здесь скоро школу открою. Лет пять отучишься здесь и, может — года три в городе и будешь, по достижению восемнадцати лет моим шофёром… Ну, как? Согласен?

— Согласен! — от восторга Ваня, чуть ли не взлетел…

— Ну, тогда беги, уговори отца…

Уговорить отца, по видимому, удалось не сразу — но, попозже, Смелый с сыном подошли ко мне для обсуждения вопросов Ваниного обучения.

— За саму учёбу я с вас брать ничего не буду, а вот где жить и за продукты — договорись с кем-нибудь из моих мужиков…, — я посмотрел на ванины штанишки и лапоточки и добавил, — если хорошо будет учиться — выдам одёжу и обувку.

Пребывание починковских мужиков у меня на извозе — кроме стычек на почве личной неприязни, омрачилось ещё несколькими эпизодами… Ну, во-первых, они привезли с собой некоторое количество спиртного и, не знаю за какие заслуги, но поили моих «корпоративщиков»… Залётчиков Неберия просто тупо бил, я тоже бил — но, не просто так — а ещё и, с нотациями. Особенно вникать в ситуацию было некогда — ну, мало ли за что починковские поят своих бывших односельчан? Кенты, может с детства!

За что поили моих людей, выяснилось только с отбытием починковских — после окончания извоза, к себе домой! Сразу у нескольких косильщиков камыша «пропали» резиновые бродни, у рыбаков куда-то «ушли» пара сетей и вентерь, а у «лесорубов» — двуручная «Дружба-2» и несколько топоров. Некоторые остались нагими и босыми, то есть без выданной мною им робы и кирзовых сапог… Такое дело нельзя оставлять без последствий — иначе, в привычку войдёт!

Было проведено расследование «по горячим следам»… «Залётчики» раскалывались сразу — только при одном взгляде на меня и, на поодаль стоящего хмурого Му-му. Никаких попыток схитрить, придумать что-нибудь такое — чтоб избежать наказания… Да тут, прямо рай для ментов! Залётчики были привычно избиты, лишены всяких доппайков, «премиальных» и «наркомовских» на целых три месяца и, им было сделано последнее предупреждение: ещё один залёт и, могут смело паковать своё барахло и, сваливать к такой-то — вполне определённой, матери!

После чего, я на своей «Хрени», с тем же Му-му — на всякий случай и, Неберией догнал обоз починковских. Где искать, у кого, я уже знал. Не знал лишь тех «мудрецов» в лицо. Одноглазый Неберия подсказал — за тем я его и, взял с собой… Телеги были обысканы, украденные вещи конфискованы, а те — у кого они были найдены, мной лично были избиты в кровь. Когда я уставал бить, били Му-му или Неберия.

Что удивительно — никакого сопротивления! Мужики просто стояли, вжав голову в плечи и, стойко сносили «удары судьбы» в моём лице… Даже, неинтересно бить! Но, надо…

После экзекуции, я толкнул проникновенную речь, основой которой была мысль, о том, что нельзя воровать, покупать или просто брать вещи у моих людей без моего спроса…

— Надеюсь, вы это сами запомните и другим накажите!

Рыбалка закончилась, когда на Болотах реально испортилась погода — пошли сплошные дожди, вперемежку со снегом и, мы оттуда по-шурику свалили. В самой же Пустоши ещё стояла тёплая погода и, я кинул всех работников на благоустройство жилищ и столовой. Кроме бригады «Колхоз» с бригадиром Иваном Савельевым, по прозвищу Джеймс Бонд, во главе. Те на мотоблоке и недавно купленных лошадях, пахали землю под весенний сев и посадку… Весной, по плану будем сеять овёс и сажать картофель.

…Когда в начале ноября встал лёд на Озере — что на Болотах, заявилась воинственно настроенная делегация приреченских мужиков. Человек двести, все с топорами да вилами. Человек у шести я, даже, ружья видел… По ходу — ещё шомпольные! Купить, что ли у них парочку — для Бониного музея?

Такую вероятность была мною предусмотрена — поэтому, «блицкриг» у приреченцев не получился! Я встретил их на «ближних подступах» к своей столице — Солнечногорску, важно развалясь в ставшем любимым камышовом кресле. Справа от меня стоял Лузер с двустволкой, слева Му-му, со скукой на широком лице, поигрывал кнутом… За моей спиной Линь держал мою верную «отксеренную» «Сайгу», а вокруг выстроились все мои мужики, «члены» «Корпорации USSR», вооружённые кто лопатой, кто топором или серпом… Нет, ну честное слово, я на пару минут почувствовал себя Наполеоном! Довольно таки, знаете ли, приятное ощущение…

Увидев нашу «армию», приреченские в реале забуксовали — но, всё же приблизились метров до пятидесяти… Выждав эффективную паузу, я громко спросил:

— С чем пожаловали, приреченские мужики? Может, обидел кто? Жалуйтесь…

«Жаловаться» от приреченских, спустя несколько минут, вперёд выдвинулась «делегация», во главе с высоким, седым стариком:

— Пошто ты, барин, со своими людьми потравил наши рыбные нети? — крикнул он яростно.

— Эфиопский носорог, тебе барин, — спокойно, но достаточно громко, ответил я, — а, с чего ты взял, что они ваши — «нети» эти?

— Испокон веков, там наши отцы рыбу ловили! И, отцы отцов…

— Знаю, знаю! «И, отцы тех отцов…» А, русскую пословицу знаешь?

— Какую? — растерялся Дед.

— «В большой семье е…лом не щёлкай: кто первым встал — того и, сапоги!» Болота чьи? Ничьи! Пока… Так, что кто первым туда пришёл — тот и, рыбку ловит! В следующий раз шустрее надо быть!

— Несправедливо это…

— Конечно, несправедливо! А, что делать?! Нашим людям и их деткам, надо было что-то кушать — вот и, наловили мы малёха рыбки… Самую мелкую и невкусную выбирали, клянусь!

Вокруг заржали…

— А нам теперь, что прикажешь делать? Нашим деткам тоже кушать хочется!

— Ну ты, Дед, не три мне по ушам! Не преувеличивай, то есть… Рыбы там ещё вполне достаточно.

— Покушать — оно может быть и, достаточно… А, нам же и, на продажу надо — хлеб покупать, одёжу! А, подати в казну, чем нам платить прикажешь?! — уже более спокойно обрисовал ситуацию переговорщик приреченцев, — нас же за подати спросят?!

Последний пункт его претензий меня слегка напряг. Вполне могут объявить неуплату податей моими вредительскими действиями! Доказывай потом, что ты не верблюд… Надо что-то придумать.

— У меня сможете — если что, подзаработать, — решение пришло, как это часто бывает, внезапно, — весной я затеваю грандиозную стройку, нужен песок… Много песка! А, у вас я неподалёку от Переправы видел небольшой карьерчик. Кому нужны деньги — возите из него мне песок и, я буду платить по полтине за телегу.

Местная глина очень жирная и, чтоб из неё что-то сделать — кирпич, например, надо мешать её с песком… Иначе, потрескается при высыхании. Причём, чем чище песок, тем лучше. В том карьерчике, который я надыбал, когда клад искал, как раз такой песок — чисто кварцевый! Место то на возвышенности — сухое, стало быть и, добывать песок, даже зимой, особенной проблемы не доставит.

— Кроме того, мне нужна артель печников… Но, только — чтоб, хорошие печники были!

Если обыкновенные русские печи мы и сами отремонтируем, то модернизированные — такие, как Громосека у меня или у Лузеров сложил — это удел профессионалов. А мне, бы очень хотелось, в наиболее хороших домах — хоть с сотню таких, не к этой к следующей зиме сделать… Уж больно они, эти печи, хорошо дрова экономят! А, с таким объёмом работ, Громосека со своими «жопорукими» — как он их сам называет, не справится…

— Ну а, если есть хорошая артель плотников-столяров — то тоже, на всю зиму найму. С оплатой не обижу — не меньше, а больше чем в Нижнем платить буду!

Работы по ремонту Замка — ну, просто прорва! А, ведь ещё, Храм надо подшаманить.

— А, кто просто хочет кушать — добро пожаловать на рытьё канала…, — продолжил я, — Денег не плачу, зато гарантированное трёхразовое питание плюс рабочая одежда!

Приреченские зашушукались — видно, моё предложение не такое уж и, плохое… Но, дед не унимался:

— Спасибо превеликое, Дмитрий Павлович, за щедрость твою…, — съёрничал он и, поклонился деланно — по холопьи, мне до самой земли.

— Да не кланяйся, — зевнул я, — привыкайте лучше к моей «щедрости»! Я скоро куплю и Болота и, ваши Приреченские Земли — заодно…

— Как же, так? — воскликнул Дед, а приреченские ахнули в один голос.

— Да, так… Они же казённые, верно? Вот у казны я их и, куплю… Чего вы так переполошились и закудахтали? Хуже не будет! Построю на Приреченских землях заводы и фабрики — будете у себя дома работать, а не ездить чёрт знает куда. Пахотных земель и пастбишь трогать не буду. Кому нравится, как червяку в земле ковыряться — тот пусть ковыряется себе на здоровье, неволить не буду.

После минут пятнадцати, когда приреченские галдели, как галки, а потом как-то разом утихли — смирившись, по ходу, со своей судьбой, Дед вышел из ступора и злобно шипя, выдавил, глядя на Линя:

— Это всё твоих рук дело, крысёныш! Ты ещё не рассказал барину, за что тебя из обчества выгнали? Как ты по чужим сетям шарил? Как тебя, паскуда, застукав на месте, наши мужики чуть не утопили — да ты, …овно, не тонешь?

— Ты знаешь, кто по чужим сетям шарит! — в свою очередь яростно, с ненавистью прохрипел из-за моей спины Линь.

Ни х…, себе струя!

— Просто, вы всем вашим дрюченным «обчеством» ссыте его и, на самого крайнего — на меня, всё валите!

— Хрен отбрешешься, варнак! Знай, барин, какую змеюку на своей груди пригрел! Он и, тебя обчистит — дай только срок…

Это надо прекращать…

— А, ну-ка, заткнулись оба! — рявкнул я, вставая. Приреченские, ещё не видели меня в полный рост и, не испытывали на себе силу моего голоса — поэтому многие закрестились…, — ко мне приходят, чтоб начать жизнь заново! Понятно? Человек грешен — не нами это придумано, каждый оступиться может. Всякое бывает… Если кто, пусть даже… Да, пуст он ХОТЬ ХРИСТА ПРОДАСТ!!!

Я обвёл всех — своих, чужих, пламенеющим взором:

— А, после осознает гнусность своего поступка, придёт ко мне и будет хорошо трудиться на благо корпорации и не будет повторять свои проступки — то он будет чист передо мной, как младенец сущий! Ну, а перед Богом… На то, он пускай с попами договаривается.

Аж, самого проняло — до того проникновенно, я высказался! А не замутить ли здесь, ещё центр по реабилитации отбывших наказания — ну, то есть бывших «зэков»? Шутка, конечно…

После отбытия восвояси «делегации» приреченцев, Линь, оставшись наедине со мной получил от меня «выговор» — с занесением в грудную клетку, за сокрытие сомнительных эпизодов в своей биографии… После этого была оформлена бригада «Спецназ» «Корпорации USSR» — бригадиром которой и, был назначен Линь Карасёв. Эта бригада — рыбаки-охотники. Я вручил им две «отксерененные» двустволки — реплики лузеровской. Естественно с патронами… Также капканы, охотничьи лыжи, зимнею палатку с буржуйкою, снасти для зимней рыбалки, валенки, телогрейки, ватники и прочее… Прикрепил за ними двоих «бамовцев» с двумя же санями — которые я недавно купил у починковцев через Ферапонта.

— Оборудуй постоянную базу… Ну, землянки наройте, что ли — где-нибудь на границе Пустоши, Болот и Приреченских земель. Сам думай, где удобнее. И — добыча, добыча и, ещё раз — добыча! Добыча всего, что бегает, летает или плавает… Или, под землёй ползает — кроме шахтёров, конечно! Медведь попадётся — валите медведя, волк, так волк… Всё мясное или, на крайняк — пушное. Нам тёплая одежда ох, как нужна! Суслик нос из норки высунет — пригодится и суслик. На водоёмах жерлицы-поставушки ставьте — тройниками и леской я вас обеспечил… Понятно?

— Понятно, — Линь почесал левый бок. После «выговора» он у него частенько чесался, — ещё бы, загоном бы по краю Приреченских земель пройтись… Да, здесь много народу надо — загоном зверя гнать!

— Приготовь всё, разведай, как следует и засылай гонца. Пришлю тебе мужиков на загон! Если меня в Солнечногорске не будет, Степан Лузер пришлёт — я ему накажу… Погоните гонимых загоном!

Приреченские, сцуко, всё же настучали начальству! И, спустя неделю, к нам прибыла — на этот раз, кроме знакомого мне Станового, ещё целая делегация — человек десять, из Балахны… Но, я был наготове! Зря, что ли я Порфирия Аристарховича в «шпиёны» вербовал, тратился — когда паспорт Лузеру «делал»?! И, зря что ли, на крыше Замка у меня по очереди дежурили два наиболее зорких деда с телескопом из будущего?

Делегация уездных чиновников была встречена по высшему разряду, накормлена, напоена… Особенно большое впечатление на «делегатов» произвели фотографии из моего альбома, которые я как бы невзначай — рассказывая по их просьбе о своём житье-бытье в Америке и России, показывал. На некоторых фото я был запечатлён, чуть ли не в обнимку с некоторыми членами Императорской фамилии… Рассказать, какое именно впечатление произвели они на уездных бюрократов, я не смогу — за неимением в моём лексиконе соответствующих отдельных слов и целых выражений!

Ну и, «сувенирами» из «Америки» я их одарил… Чё, мне жалко? Для хороших то, людей?! Тем более, на большинстве этих «сувениров» когда-то стояла надпись: «Made in China»…

В принципе, я мог бы и не напрягаться особенно. Докопаться до меня они в любом случае не смогли бы. Ну, что они увидели? Привычная картина: мужики копают канал за баланду… Единственное слабое место, так это то, что мужики должны были платить «выкупные платежи» своему бывшему помещику — Князю и подати государству и, уже по крупному задолжали. Но и, тут я «раскидал», обещав заплатить за них, как только буду проездом в Балахне. Всего то, около трёх тысяч рублей…

Ага, «всего то»! Когда я прикинул средний доход этих мужиков и размер подати и «выкупных платежей» — то, реально офуел! Оказывается, они должны были платить в казну от девяноста до ста десяти процентов от своего ежегодного дохода! Теперь понятно, почему крестьяне оказались в такой …опе! Да, их просто тупо загеноцидили!

Где-то дней через десять, приреченские мужики начали возить мне песок, а чуть позже прибыла артель печников и две артели плотников, человек по пять-восемь в каждой… Линь, охарактеризовал их так:

— Хорошие мастера, рукастые! Не из самых лучших, конечно, но нам пойдёт.

Кроме того, восемь семей из приреченских, большинство — опять вдовы с многочисленными детьми, переселились к нам на ПМЖ.

Прибыла и, бригада строителей, которую я нанял ещё в августе — в Нижнем для ремонта Замка.

…Итак, программа максимум полностью выполнена и, даже — местами перевыполнена! Членам «Корпорации USSR» теперь не угрожает ни голод ни холод и, они могут с полной самоотдачей заниматься той задачей — которую я перед ними поставил в самом начале: то есть, копать канал «отсюда» и до Болот.

Глава 14

Время движняков и серьёзных разговоров

«Когда-то я любил в ответ на мельком брошенный пустой вопрос, как мои дела, ответить так же мельком, что делаю второй миллион. Тут собеседник застывал и делал круглые глаза, а я охотно пояснял, что делал первый, ничего не вышло, и теперь я делаю второй.»

Игорь Губерман.

Первым делом, которое я сделал в своём времени, как только немного отдохнул, в том числе и, активно — то есть с бабами, это проверил, нет ли каких либо изменений в истории от моих действий. Пока программа, подогнанная мне Джостиком, сканировала ноутбук — который я брал с собой в прошлое, сравнивая информацию в нём, с информацией в компьютере, который оставался в своём времени, сел поиграть в «Ил-2»… Лечу это я себе, лечу — и, ни о чём плохом не думаю, ибо предыдущие проверки оказывались вполне себе благополучными — естественного хода история я не нарушал.

И, вдруг компьютер, как запищит нечеловеческим голосом! Ох, ничего себе! Неужели, я где-то накосячил?

Открылся сайт «Нижегородский Некрополь», посвящённый нижегородцам — героям Советского Союза… Что, здесь не так? Ага! Вот, оно что! Появился «лишний» Герой Советского Союза, которого в «той» — не измененной мной реальной истории, не было… Младший сержант Говорливов Анатолий Иванович, командир стрелкового отделения. Нет, не помню такого… А, если поподробней? Родился в Балахнинском уезде в тысяча девятьсот двадцать втором году… Ну, ясный пень, я его не знаю — «молодой» слишком. Чё, там дальше? Учился, призвался… А, чё натворил? «Звание „Герой Советского Союза“ присвоено осенью сорок третьего за форсирование Днепра»… Если мне не изменяет память, то тем — кто первым форсировал Днепр, автоматически присваивалось это звание, даже если при этом ими не было произведено ни одного выстрела. И, этих «первых» было очень-очень много…

Больше ничего героического за Анатолием Ивановичем замечено не было. Это, конечно, не говорит о том, что он больше ничего героического не совершил! Погиб Герой Советского Союза Говорливов Анатолий Иванович той же осенью — через месяц, неподалёку от того же Днепра…

Ну, что ж… Парень сделал всё, что смог! Какие у кого к нему претензии? У меня к нему, никаких претензий нет — он, действительно, герой!

Другой вопрос: а откуда он, этот Анатолий Иванович, взялся? …Версия одна: я спас от голодной, или какой другой, смерти какого-то человека, а он дал потомство — из которого и, «засветился» означенный Анатолий Иванович, форсировав в нужный момент Днепр. На самом деле, «спасённых» и их потомства должно быть больше — просто, остальные не «засветились»… Можно, даже произвести приблизительные расчёты, зная количество Героев Советского Союза на тысячу душ населения. Но, я не буду.

Ну, что ж… Мой план начинает потихонечку действовать! Настроение сразу же поднялось и, я несколько дней «бегал», как на крыльях летал!

Заучиха обрадовала окончанием разработки аппарата по вторичной перегонке бензина и огорчила геморрностью самого процесса:

— Вот Вам чертежи аппарата и описание технологического процесса…, — сказала она мне, протягивая пухлую папку, — от него, во избежание несчастных случаев, ни на шаг! И следите за герметичностью сварных швов и фланцевых соединений — вырвавшиеся раскалённые бензиновые пары — даже при небольшом давлении, это я Вам скажу…

Бегло пролистал папку. Ну, нужно изготовить три устройства — отстойный бак… Пара пустяков! Сам «перегонный куб»… Такая, же фигня — только в профиль. Ну и, бак для добавления присадок… Ничего сложного! Запорную и регулирующую арматуру, датчики давления и температуры, блок автоматики перекину из этого времени — также как и, трубки и фланцы, а сами баки сварю из «туземных» стальных листов на месте. Кроме того, надо будет сварить резервуары для хранения бензина… Не менее трёх: один под «местный» бензин-сырец, второй для уже переработанного бензина и третий для бензина, из «этого» времени. Какой ёмкости баки? Подумать надо…

А вот процесс повышения октанового числа… Довольно мудрёно. Сначала добавляем к перегнанному вторично «туземному» бензину, бензин с октановым числом 98… Ну, нормально! А сколько? Двадцать процентов…

— Ирина Борисовна, а без добавления девяносто восьмого, никак?

— «Как…» Только, тогда на выходе получится не девяносто первый, а семьдесят шестой.

Ладно, что там дальше? А дальше добавляем сложную смесь присадок: тетраэтилсвинец (куда же без него), спирт, нафталин, эфир… Вообще, хрен знает что! Не слышал даже ни разу такого названия. Ну и, на десерт — присадка, нейтрализующая вредное воздействие тетраэтилсвинца на двигатель…

— А проще никак нельзя, Ирина Борисовна? — растерянно посмотрел я на Заучиху.

— Можно. Но, получится то — что и, было: суррогатина. А Вы как хотели? Вот именно так бензин на нефтеперегонных заводах и, делают. Только Вы не задумываетесь над этим, когда гоняете на своих крутых машинах. И, очень строго следите за точным соблюдением технологического процесса! Малейшее нарушение приведёт к ухудшению качества. Особенно следите за добавлением присадок в нужной пропорции. Меньше добавите — упадет октановое число, больше — ещё хуже… Вообще, мотор запороть можете.

Твою ж, мать!

В самом хреновом расположения духа, я вернулся к себе в Замок. Со всей очевидностью стало понятно, что сам по себе я ничего не добьюсь. Если, даже на простом бензине буксую — то, что говорить о более сложных вещах… Нужно быстрее формировать команду и отправлять её в прошлое…

После обеда — как нельзя кстати, чёрт принёс Боню. Сначала он мне позвонил по сотовому:

— Ты не мог бы спуститься ко мне, в музей? — не иначе его впечатлила соха, которую я, не так давно, выставил там как экспонат.

— На кой? — настроение пока не улучшилось…

— Разговор есть…

— А ты не мог бы подняться ко мне в кабинет?

— Зачем?

— Разговор есть…

— Сейчас поднимусь.

Поднявшись, он поздоровался со мной и Котёнком и уселся в кресло… Что-то вид у него чересчур серьёзный. Посидели, помолчали… Подождали, когда Котёнок принесла нам по стакану чая и удалилась.

— Зацени чай, — сказал я напрямую Боне, — сейчас такой не делают…

— У нас и, сохи сейчас не делают…, — выдал Боня, смакуя маленькими глоточками слишком горячий чай и многозначительно поглядывая на меня.

— Вот, это — точно!

Вообще, как я за жизнь имел множество случаев убедиться — круглых дураков на Земле не так уж и, много.

— А ведь и, действительно… Обалденный чай! Где взял? Говорят, Васька на рынке каким-то особенным чаем торгует — моя все уши прожужала… У него купил?

— Наоборот! Это Василий Васильевич у меня берёт на реализацию…

— А ты где берёшь? — провокационно спросил Боня.

— Я беру его там, где он ещё есть…, — пусть ещё немного помучается.

Наконец, Боня не выдержал:

— Наверное, там же — где взял топор, тот пистолет и соху… Ну, что молчишь, то? Согласен я помочь сыну Генерала!

Моментально мне сделалось весело, я соскочил с места, как чёртик из табакерки, пожал растерянному Боне руку и сильно, с чувством тряся ею, сказал:

— Разрешите преставиться — статский советник Дмитрий Павлович Стерлихов!

— Ну, это понятно… Я так и, подумал, что ты своим предком-родственником представишься — похож ты на него, очень похож! А с какого, это такого перепугу, ты — генеральский сынок?

— Не знаю с какого перепуга, но туземные мужики думают, что я Генеральский сын… Как, там у Некрасова:

«Мужик что бык: втемяшится

В башку какая блажь —

Колом ее оттудова

Не выбьешь: упираются,

Всяк на своем стоит!»

— Здрасьте, Ваше Благородие…, — совсем растерялся Боня, а подробности можно?

— Можно… Дай сюда свой сотовый!

— Зачем?

— А затем, что дальше разговор пойдёт серьёзный… Дай, говорю!

Спрятав сотку Бони в сейф, я спросил:

— Ещё есть электронные устройства?

— Не…

— Ну тогда слушай… И смотри!

И я «вкратце» — часа за четыре, рассказал районному ботанику всю историю — начав с моего, на его глазах, «знакомства» с порталом… Рассказывал об своих планах, об успехах, неудачах и сомнениях. Одновременно, показывал по компу все мои фото и видео, особенно, связанные с рыбалкой:

— Смотри, Боня, какого сазана я вытащил! Уже пятнадцать тысяч просмотров на «Ютубе»!

Боня прочитал комментарий под моим видео:

— «Лошара!»

— Да, это он из зависти!

Сколько раз вызывал Котёночка с чаем — не припомню… Боня, в основном молчал, жадно рассматривая монитор компьютера, только изредка бормоча себе под нос: «Невероятно!», «Да, не может быть!», «Да, ну его нах!»… Что характерно — очень редко вспоминал мать! Всё-таки — возраст и, воспитание, по ходу, не позволяет…

Рассказал я всё, как на духу… Единственное, про что утаил: так это про возможность портала копировать материальные ценности. Не по злому какому-то умыслу, а так — на всякий случай…

Наконец, закончив, я замолчал. Молчал и Боня, погрузившись в какие-то свои мысли…

— Думаешь, у нас получится? — наконец, спросил он, заглядывая мне в глаза.

— А почему бы и, нет?! Я ещё раз повторяю: никаких глобальных планов у меня нет. Мой план прост — уменьшение людских потерь России в начале двадцатого века… Больше никаких! Методы и способы я тебе рассказал — что в них нереального? Что нереального прокопать тот канал? Его же, один раз уже прокапали?! Почему не получится прокопать лет на пятьдесят раньше? В реале копали зэки обыкновенными лопатами… Почему, в альтернативе теми же лопатами не могут выкопать крестьяне? Чем умирающий с голоду крестьянин хуже подневольного зэка?

— Почему ты раньше не рассказал мне? Раньше бы начали…

— Я не знаю механизма работы портала… Почему, он пропускает только меня и, предметы и людей только со мной? Почему не вернулись назад Генерал и настоящий Дмитрий Павлович? Короче, каждый раз может быть последним… Я, вот до сих пор очкую.

— Да, уж… Поневоле призадумаешься и заочкуешь! …Так, когда вместе пойдём?

— Да хоть сейчас… Вот только, за каким хером, спрашиваю? Только ради экскурсии, что ли? Давай так: у меня здесь на месяц — другой движняков. Как закончу — перейдём надолго. Я поеду в Нижний, а ты останешься в Замке. Степан Лузер, человек хороший, но неопытный и недостаточно грамотный… Ему нужно кто-то, типа советника — чтоб подсказать что мог. Тебя я представлю, как агронома — будешь присматривать, да поглядывать… Да, сам поруливать исподтишка. Математику — да и, не только, детишкам преподавать. Готовиться к весенним полевым работам. Вообще, дел много! Как я закончу в Нижнем — вернёмся обратно «сюда»…

— А когда окончательно переселимся «туда»?

— Как приспичит… Приспичит, по ходу, следующим летом или осенью. Хотелось бы, конечно, осенью…

— Почему, ты так думаешь?

— Чуйка есть! Видишь, ли… Я тебе рассказывал, но ещё раз повторю: чем больше нас там будет и, чем дольше мы там находимся и чем больше там чего-либо делаем — тем больше мы изменяем реальную историю… Причём, непредсказуемо! Вполне вероятно, вернёмся мы обратно — а, нас тут никто не знает… Историю с дубками я тебе рассказывал, про канализацию, лифт и про «лишнего» Героя, тоже. А, скольких изменений история я не заметил, потому, что они незначительны или же не были внесены по «всемирную паутину»? Но, когда-нибудь количество обязательно перерастёт в качество! В, общем, не позже следующей осени надо «переселяться»… Причём, навсегда!

Боня опять завис…

— А как же семья? — глухим голосом, после пятиминутного раздумья, спросил он.

— А что, «семья»?

Блин, в «попаданцы» надо набирать несемейных… Затрахает он сейчас своими моральными муками!

— Взять семью с собой никак не получится? Я со своей, уже более пятидесяти лет прожил…

— Знаешь, сколько «там» вдовушек? Ладно, ладно! Извини, что святое задел. Ну, если хочешь, бери… Только, «на тёмную»… Не говори ей, короче, ничего заранее.

— А дети и внуки? — кажется, я зря с ним связался! — моя без них никуда не поедет…

— Да, Василий Григорьевич… Я тебе не завидую! Кажется, тебе придётся выбирать между семьёй и Солнечной Пустошью. Семья то твоя вполне благополучная! Дети твои живут и работают в крупных городах — вон дочь в Москве, даже, неплохо зарабатывают… Внуки учатся. А вот, с Солнечной Пустошью, не всё так благополучно обстоит! Как и, в целом с Россией. А это может, в не очень отдалёно будущем, и на твоей семье аукнуться…

— А, что будет с моей семьёй «здесь», если я не вернусь «оттуда»?

— Если, ты и мы не вернёмся «оттуда»… Я думаю, что тогда история начнётся по новой — с момента твоего и нашего перехода «туда»…, — я и, раньше очень много думал про это, — то, есть: в положенный срок ты родишься, женишься, у тебя появятся дети, потом внуки… Я думаю — именно так! И, никак иначе не будет!

— Так, мы же изменим историю?

— Мы что? Запретим людям рождаться и жениться? Делать детей? — сделал я большие глаза, — наоборот, если нам удастся уменьшить людские потери, у тебя может больше оказаться дядей и тётей! Это, что? Плохо?!

Проговорили далеко за полночь. Даже, на ужин не спускались — перекусив принесёнными миссис Адамс бутербродами. Котёночек несколько раз ещё заглядывала, пока я не отпустил её спать. Ну, что ж… Одним соратником у меня стало больше!

…Те два клада — что нашёл возле Волги, я «наотксеривал» столько, что последний раз тащить из схрона вниз — в «то» время, пришлось за пару ходок. А «там», чтобы отнести из погребка наверх — чтоб снова заныкать для «отксеривания» в схрон, пришлось звать Му-му… Пора, как говорится, снимать сливки… Что-то истощились средства Фонда, а сколько трат ещё впереди!

Итак, тринадцатого октября — на следующий день после разговора с Боней, я взял те два клада, кроме того ассигнации и монеты из девятнадцатого века и выехал в направлении Киева. Почему Киева? Да потому, что тамошний олигарх Беня был единственный нумизмат, которого я лично знал. Да, к тому же он — на мой взгляд, сравнительно честный. Вот поэтому, сперва конечно, оповестив Беню по телефону, я и поехал на Украину. Пускай оценит первым, что б потом — с другими нумизматами торгуясь, хоть приблизительно, но знать цену.

Действовал по уже ранее обкатанной схеме: доехал до приграничного городка, нашёл давешнего «экскурсовода», тот «тайными тропами» — известными каждой приграничной собаке, перейдя через границу, я положил хабар в камеру хранения… Потом, с тем же Сусаниным вернулся назад в Россию… На следующий день вполне легально пересёк российско-украинскую границу, забрал хабар из камеры хранения, поставил на стоянку свой «Мерс», завёл с помощью «мерсовского» аккумулятора давешнюю «копейку» и, отбыл в Киев знакомым маршрутом — через Донбасс.

Немца в Киеве на тот момент не было, поэтому я остановившись в небольшой частной гостинице, где не спросили про паспорт… Переночевал, позавтракал и, приведя себя в порядок, отправился прямо в офис к Бене. Созвонившись сперва, разумеется.

Беня, очень тщательно — как и, в первый раз, осмотрел сперва монеты и ассигнации девятнадцатого века, похвалив состояние, назвал цену и, затем перешёл на клады… Их я с самого начала смешал в кучу… Ну, получилось так! Тут он завис надолго. Я уж подумал, что его парализовало! Наконец, Беня оторвался от монет, откинулся в кресле и, смотря в упор, спросил:

— Что, клад нашли?

— Да, нашёл вот трохи… Чисто для сэби.

— Клад или два? А может, больше?

— Что нашёл — то и, принёс… А, какие проблемы?

— Да, никаких проблем… Здесь два клада, из разных веков. Первый клад, он по весу крупнее! Это монеты из семнадцатого века, предположительно царствование второго Романова — Алексея Михайловича. Так называемые, «ефимки с признаком» — то есть рубли, перечеканенные из талеров. Ничего примечательного — такие монеты очень часто попадаются в кладах, довольно-таки распространённая монета в коллекциях. Но, в этом же кладе, есть некоторое количество куда более ценных «ефимков» образца тысяча шестьсот пятьдесят четвёртого года… Вообще, редкость! Конечно, Вам выгодней было бы продать эти монеты на аукционе, но… Я дам по пятьсот долларов за экземпляр, за обычные и по две тысячи за последние… Пойдёт?

— Пойдёт, но давайте на треть увеличим…

Беня пристально посмотрел мне в глаза:

— Вы, случайно, не еврей?

— Нет. К сожалению, нет. Но, на треть надо цену увеличить — мне ещё до дому на что-то доехать надо…

Беня хмыкнул, по ходу — соглашаясь и, продолжил:

— Второй клад намного интересней… Он принадлежит к периоду Смутного Времени. Такое ощущение, что его специально готовили для нумизматов! Ну, вот смотрите…

Беня, очень осторожно — как нечто очень ценное, но хрупкое, взял двумя пальцами золотую монету, диаметром примерно чуть больше трёх сантиметров и, поднёс её мне под нос:

— …Это вот, «Свадебный золотой в десять угорских», так называемый — «португал», периода недолгого правления Лжедмитрия Первого, отчеканенный к его свадьбе с Мариной Мнишек. А это, «золотой угорский» — уже Василия Шуйского… Смотрите, это копейка периода царствования того же Василия Шуйского, но отчеканенная в Новгороде! А это копейки Лжедмитрия Второго, отчеканенные во Пскове… Это золотые копейки — первые русские золотые монеты, отчеканенные в Москве при Василии Шуйском… Это серебряные копейки, чеканенные в Москве при Семибоярщине — когда признали царём польского королевича Владислава. А эти чеканили в, опять же — мятежном Пскове, присягнувшим на верность Лжедмитрию Третьему, так называемому «Сидорке, псковскому вору». У вас — русских, очень «богатая» на монеты история!

Вот это да! Никогда не встречал русского, так хорошо знавшему историю России! Конечно, есть такие — я не сомневаюсь, просто, я их ещё не встречал…

— …Даже, есть польские деньги того времени — так называемые «тройные гроши» и «полтораки».

— Как интересно! — я нисколько не кривил душой. Действительно, очень интересно, — ну, давайте подобьём наши бабки…

«Бабки» удалось подбить после двухчасового бодалава. По всему выходило, даже по минимуму, сумма, слегка выступающая за сто тысяч зелёных… Но, Беня, с непонятной для меня упёртостью, не хотел давать более девяносто девяти тысяч и, всё тут!

Ладно, чёрт с тобой, пусть будет по-твоему! Не везти же этот клад обратно, через границу…

— Вам наличкой, или опять в Фонд перечислить? — кажется, с ехидцей спросил местный олигарх.

— В Фонд, в Фонд…, — я был слегка раздосадован итогами «торгов», — только в Фонд и, никуда более!

…Вернувшись домой, в Солнечногорск, я немного отдохнув с дороги, забрал остальные «отксеренные» нумизматические ценности, ассигнации и книги из девятнадцатого века для Кисы и, уже будучи в теме, рванул уже по нашим, отечественным нумизматам… Хотел взять с собой Мозгаклюя, но тот был очень занят, готовясь с нашим Ильичом к встрече с настоящим Ильичом. Ладно, справимся сами…

Начал с Питера. Дааа… Наши нумизматы победнее будут… Кроме одного, в Москве, ни кому не удалось впарить весь «набор» целиком. Но, ничего! Объехав за три недели обе столицы и, с десяток крупных городов европейской России, я пять лямов зеленью накосил.

…Вернувшись, я не успел как следует отдохнуть, как звонит Джостик:

— Дядя Вова… Вы недавно просили насчёт российских часовых заводов узнать…

— Ну и, чё? Не мямли, блин! — устал с дороги, как собака, а тут ещё он…

— Чистопольский часовой завод «Восток» обанкротился…

— Да, ну? — этот завод изготавливал, в том числе и — знаменитые «Командирские», которых я уже «отксерил» достаточно много и, которыми я вовсю собирался торговать в прошлом…, — когда?

— Буквально на днях…

— Подробности?

— Всё, что нашёл на эту тему я скинул Вам по электронной почте.

— Ну, спасибо, Игорёк!

Пробежав бегло инфу, что мне Джостик скинул, я буквально со стула соскочил! Вообще-то, я косяка давил на челябинский часовой завод «Молния» — тот тоже на боку лежит… Но, «Восток» тоже пойдёт! Такой шанс упускать нельзя! И, в этот раз, мне без Мозгаклюя, чувствую, не обойтись… Звоню ему:

— Ну, куда ты, блин, пропал?

— Закачиваем с Ильичом работать над документами…

— Когда приедете?

— Через неделю, тут ещё кое-какие заморочки…

— На х…, ваши долбанные заморочки! Хватай Ильича, документы и завтра, чтоб были у меня!

— А, что случилось, то?

— Узнаешь…

Связался по телефону кое с кем в Чистополе, воспользовавшись сведениями из инфы Джостика… Да, надо спешить!

Дааа… Блин! Ильич выглядит неважно… Вон, целый чемодан лекарств за ним Мозгаклюй притащил. Меня он не узнал — как ко мне не присматривался. И, дело здесь не в склерозе! С памятью, то у Ильича, как раз всё в порядке… Просто, кто я такой для него? Обыкновенный, ничем ни примечательный студент был — каких, тысячи через него каждый год проходило. А обычный студент, что делает? Вызубрит такой предмет, как «Политэкономия», или там «История КПСС» — которые Ильич преподавал, за три дня, сдаст зачёт, а ещё через три дня всю эту ботву забудет. Конечно, кое-что — кой какие «файлы», всё же в «жёстком диске» «сохранилось»…

Женька же, понадеявшись на свои «мозгаклюйские» способности, получил от Ильича конкретный отлуп! Тут надо обязательно сказать, что Ильич особенно ни до кого не докапывался — ты главное, начни отвечать, а дальше он сам за тебя обо всём расскажет! Но, почуяв явное пренебрежение своими предметами, мог принципиально закусить удила. Вот именно это и, произошло с Женькой… Нашла коса на камень! Получив сей конкретный отлуп, он вынужден был действительно выучить эти предметы, чтоб из ВУЗа не вылететь… Мозгаклюй, изучив как следует политэкономию и, что самое для него обидное — историю КПСС, сдал эти два предмета за несколько попыток, после чего, заинтересовавшись «аномальными» способностями Ильича, подружился с ним и частенько общался… Конечно, такого запомнишь!

В первый день пребывания у меня, с Ильичом я почти не разговаривал. Он устав с дороги, после ужина сразу же отправился спать в отведённую для него гостевую комнату.

Мы же с Женькой после ужина отправились поговорить в мой кабинет.

— Нет, Женька, — сказал я там ему, — в таком виде его «туда» отправлять никак нельзя! Пускай у меня — хотя бы месяц, а лучше три поживёт. Поговорю с местными врачами присматривать за его состоянием, найму Ильичу служанку и сиделку… Понаблюдаем за его состоянием, а там решим.

— Не возражаю… На крайняк, все его научные труды у меня. Даже, успели большую часть отредактировать, приведя, так сказать в ногу со временем… С «тем» временем.

— Да ты, никак, в классики собрался?

— Дурак, что ли? Буду издавать под псевдонимом Ильича… Мне такая слава, на хер не нужна! Чтоб потом «благодарные потомки» обосрали с ног до головы? Неее… Не пойдёт!

Кстати, не пора ли разыграть его со Спецом? Чуть, не забыл, блин:

— Женька, а ты расстройством кишечника не страдаешь? Фекалии в прямой кишке крепко держатся?

— Да, пока не жалуюсь… А, что? Какие-то ещё страшилки, кроме портала?

— Да, нет, ничего… В случае чего, договоришься с миссис Адамс — она постирает. Сейчас я тебя со своим секьюрити познакомлю.

— Что? Перекачан до безобразия? — пренебрежительно поинтересовался тот.

— Александр Олегович, — крикнул я по громкой, — зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет…

Через минут пять Спец вошёл. Я успел настроить видеокамеру. Надо отдать должное, у Мозгаклюя только лицо чуть дёрнулось, но потом приняло обычное безразличное выражение… Как у маски!

— Ну, я вижу вы знакомы…, — разочарованно протянул я.

Прощайте десятки тысяч просмотров на «Ютюбе»… Эх! Надо было без предупреждения, где-нибудь в тёмном переулке их лбами столкнуть. А как там снимать?

— …Даже, так? — спустя пару минут произнёс Мозгаклюй, — я конечно, давно понял, что ты как-то решил эту проблему… Но, не думал, что настолько кардинально!

Спец, тоже пару минут помолчав, выдал:

— Вот теперь я верю, что будет «весело»…

Поболтали о том, о сём ещё около часа… Болтали в основном Мозгаклююй со Спецом, вспоминая об общих знакомых и, их кое-каких «делишках».

Не следующее утро, ещё затемно, мы с Мозгаклюем на его джипе выехали в Чистополь… Если верить карте и «Джипиэсу», это где-то в Татарии.

Чистополь оказался городишком, как две капли воды, похожем на Солнечногорск. Такой же медленно умирающий… Ну, разве что значительно больше размерами. Часовой завод «Восток» был градообразующем и, можно было только догадаться — как в нём жить стало после банкротства завода! Конечно, весь завод — полностью, не закрылся: он разделился на несколько десятков малых предприятий, которые всё же работали. А некоторые его отделения выпускали счётчики для воды, газа и электроэнергии и, прочую тому подобную фигню…

После трёхдневных поисков и разговоров с «нужными людьми», мы нашли, наконец, человека — который, по ходу, мог нам помочь. Это был бывший зам по производству. Достаточно квалифицированный и достаточно предприимчивый… Я, даже сказал бы — «Ушлый», чтоб реализовать мною задуманное! К тому же ему чуть за сорок, что тоже немаловажно — уже достаточно опытен и, в то же время — ещё достаточно энергичен.

Надо сказать, что с завода он вылетел незадолго до банкротства, провернув какую-то аферу… Но, правда — ещё и, умудрившись при этом не сесть! Причём, мнения работников завода, с которыми я разговаривал, разделились: одни говорили, что Ушлый этой аферой хотел помочь заводу встать на ноги, другие, что он хотел тупо «допилить недопиленное» и свалить… Возможно, истина где-то посередине.

После консультации с Мозгаклюем выбор остановили на нём.

— Остальные, или слишком стары, или недостаточно предприимчивы или недостаточно квалифицированны… Ну, что? Как и, договаривались — используем «в тёмную»?

— Ну, а как же ещё их используешь? Каждому про портал объяснять? Это ж, сколько работы будет — для санитаров из местного дурдома?!

В отличии от Солнечногорска, дурдом в Чистополе имеется! Специально интересовался…

— Вячеслав Фёдорович, — спросил я Ушлого после краткого периода знакомства, — Вам, сколько денег надо для полного счастья?

В отличии от небезызвестного Шуры Балаганова — который отвечал на такой вопрос не задумываясь, Ушлый надолго «завис»…

— Четыреста миллионов рублей…, — наконец, известил он меня об самом сокровенном своём желании.

Всего, то? Это ж, даже меньше десяти миллионов баксов!

— А, Вы, что? Золотая Рыбка, желания исполняете? — на вполне законных основаниях поинтересовался Ушлый.

Я достал из кейса один экземпляр контракта, (довольно-таки пухлый контракт! Целую ночь по «клаве», как дятел стучал!) положил его на стол и похлопал по нему ладонью:

— Я не рыбка — тем более не золотая, но желания исполняю… При условии, что клиент тоже исполнит моё желание. Так сказать, Золотая Рыбка эпохи рыночного капитализма в России!

— Внимательно слушаю ваше желание. Надеюсь, ничего неприличного?

— Ну, это как сказать…, — Мозгаклюй сидел рядом и внимательно слушал… Никаких сигналов не подаёт, значит, всё идёт как по маслу, — мне нужен часовой мини-завод! Это вполне, как я считаю — прилично… Но реалистично, ли? Как Вы считаете, Вячеслав Фёдорович?

— «Часовой мини-завод»?! — вопреки ожидаемому, Ушлый со стула не …изданулся, — интересно, интересно… Когда, он Вам будет «нужен»?

— Срок? Ну… Лет, через пять! Хотелось бы конечно побыстрее…

— Да вот, готовый есть — покупайте! — горячо заговорил Ушлый, — надо то, совсем немного, чтоб опять запустить!

— А сбыт будет? …Вот, то-то и, оно! А там, где я хочу построить завод, сбыт гарантированно будет!

— Конкретнее, Владимир Фёдорович! Какой именно «мини-завод», Вам нужен? Номенклатура, производительность…

— Короче, мне нужен мини-часовой завод полного цикла, на базе оборудования и технологии вашего завода. Кроме того, завод будет не здесь — то есть, приобретаемое мной оборудование должно быть транспортабельным, упакованным в металлические контейнеры вот такого размера, не более вот такого веса…

Я нарисовал небольшой поясняющий мою задумку чертёжик…

Ушлый очень удивился:

— Это, на чём Вы перевозить собрались?

— Не важно… Считайте, на конских вьюках. Завод будет в горной местности.

— Вы так и, не сказали, какой производительности должен быть завод? И, какие изделия должен выпускать… Только часы? Какие часы?

— Чем больше будет производительность — при таких условиях, тем лучше… Не только часы! В отдалённой перспективе, завод должен выпускать ещё различные аналоговые приборы. Возможно, даже артиллерийские взрыватели…

Ушлый надолго призадумался… Я бы на его месте — тоже бы, репу пару часов чесал!

— Это для Северной Кореи, не иначе…

— А, Вам не всё равно? Где ещё Вы такие деньги заработаете? Вам часто предлагают контракт на десять миллионов долларов?

— Да, нет… Не так часто, как того бы хотелось! …Мини-завод полного цикла, Вы сказали?

— Ну…

— И, металлургия своя? И стекло? Да, это за такой срок это невозможно!

— А, подумать? Десять миллионов долларов!

— …Первое время можно использовать незавершёнку. На заводе есть целый склад комплектующих…

— Ну, вот видите! Стоило только подумать. Скупайте все неиспользованные детали часов, полуфабрикаты и сырьё… Можно, даже у населения часы скупать — как целые, так и сломанные — на запчасти. На первое время хватит, а там и металлургия своя подоспеет.

Посидим, помолчим… Пускай подумает.

— …А персонал? — так и знал, что спросит, — мне нужен высоко квалифицированный персонал…

— С персоналом тоже плохо… Очень плохо! Местная рабсила — неграмотные крестьяне. На них лучше и, не рассчитывать! Самое лучшее, что они могут сделать — это построить производственное помещение… Вы, кстати, сразу размеры прикиньте. Но, вот из их детей надо сделать мастеров!

— Ну, это ваще! Вы знаете, сколько надо учить одного рабочего-часовщика?

— А Вы знаете, сколько столетий Вам надо проработать в этой дыре, чтоб заработать десять миллионов баксов? При условии, конечно, что раньше Вас не посадят менты или не убьют местные бандиты?

— Ну, «местных бандитов», кажется, всех уже переловили! …А можно здесь набрать персонал? — начал конструктивно соображать Ушлый.

— Не более пяти человек…

— А, что так мало? У нас восемьсот работало! Даже, в последнее время…

— Политические соображения! Каждый их этих пяти должен быть специалистом высшей пробы. Не моложе тридцати пяти и не старше пятидесяти пяти… К тому же, обладать педагогическими навыками.

— Таких, найду. Без проблем! Чем материально заинтересуете? А то, найти то — я найду…

— Предлагаю им контракт на пять лет в далёкой стране… Оклад — три тысячи долларов в месяц плюс бесплатное проживание в отдельных коттеджах и трёхразовое питание, весь социальный пакет…, — подумав, добавил, — проезд «туда и обратно», тоже — за счёт «заведения»!

— Ого!

— Платить могу так: половину месячной зарплаты на руки — или на счёт в местном банке, половину переводом родственникам… Ну, или как иначе — по желанию. Там то, тратить особенно негде и, не на что!

— Желающих придётся палкой отгонять!

— Вербовать старайтесь несемейных — объясняйте, что переписка с родственниками на Родине будет затруднена…

На чело Ушлого легла лёгкая тень подозрения:

— Что-то, всё очень-очень мутно…

— Чего тут мутного? Я ни от кого не скрываюсь — кто я такой, где я живу всем известно… Если, через месяц от этих людей не поступят денежные переводы родственникам — то те, могут смело подавать на меня в суд… Или же, если через год эти люди не приедут домой в отпуск — то можете смело натравить на меня правоохранительные органы. В контакте всё это будет указано…

Ага! В хронополицию на меня будете жаловаться через год!

— К какому сроку надо быть готовыми?

— К следующему лету. Как раз, производственные и жилые здания будут уже готовы.

Ещё, почти две недели мы с Мозгаклюем торчали в Чистополе, скупая оборудование, инструмент, оборудование для изготовления инструмента, полуфабрикаты, слитки металла для изготовления часов… Нашли, по подсказке, даже всеми забытый склад бракованной продукции. Вызванные специалисты, в один голос, подтвердили, что большинство из этих деталей можно пустить в дело.

— Ну, вот смотрите — царапинка на шестерёнке… Не эстетично, конечно — но, кто вовнутрь часов смотрит? Ну, на крайний случай можно пустить на часы «эконом-класса», — применил один старый пень новомодное словечко, — совсем уж, никчёмные детали можно пустить на изготовление деталей поменьше — или, вообще на переплавку…

Всё это паковалось в герметичные стальные контейнеры — изготовленные тут же из листовой стали толщиной три миллиметра, заваривалось, маркеровалось и отправлялось грузовыми фурами в Солнечногорск. Один ветеран завода, даже сказал задумчиво, что всё это напоминает ему эвакуацию завода из Москвы осенью сорок первого…

Особая удача была, как я считаю, приобрести всего за тридцать тысяч рублей архив конструкторского бюро завода… Документации набралось на двенадцать стокилограммовых контейнера! Там были технологии и разработки, как пошедшие, так и не пошедшие в производство, ещё со времён войны и, практически — до наших дней… Как часов, так и всевозможных приборов — в том числе авиационных.

Одновременно, проводился отбор персонала. Слух прошёл мгновенно, поэтому от желающих отбоя не было… После тщательного отбора, мы с Мозгаклюем по наводке Ушлого, выбрали аж восемь человек…

— Ну, нельзя меньше! Клянусь! — молитвенно сложив на груди руки, божился Ушлый…

Но, что-то дошли до меня слухи, что один из «избранных» был его родственником. Но, правда — по тем же слухам и, часовщик классный!

Присутствие Мозгаклюя очень сэкономило мне деньги — даже по самым приблизительным прикидкам, раза в три. Просто прикольно было наблюдать, как какой-нибудь тип, сторговавшись на одну сумму, вдруг подписывал бумаги на втрое меньшую… Конечно, после нашего посещения кое-кто «встрянет», но это их проблемы. Хотели капитализма? Вот он! Будем считать, что эти неудачники проиграли мне в конкурентной борьбе… И, всё по честноку! Просто у них не было конкурентного преимущества, какое было у меня, в виде Женьки Мозгаклюя.

Помощь Мозгаклюя в отборе персонала, вообще бесценна… Я так думаю. Правильно ли я думаю, покажет время.

Только по пути обратно в Солнечногорск до меня дошло, что теперь ни узбеки по понедельникам — с этой стороны портала, ни Му-му — с другой стороны, не справятся с возросшим потоком грузов… Особенно, когда ещё от Барыги товары и от Мао мини-заводы пойдут. Опять, надо что-то придумывать!

Заехали в Нижний, неделю побыли там. Погуляли денёк с Пушкиным и Костоправом… Если, люди приглашают, нельзя отказываться! Разнюхав обстановку, спросил у них обоих:

— Кажись зима на носу… Так, да?

— Вообще, то да…, — ответил Костоправ.

Пушкин промолчал, он был умнее.

— А зимой ваши прибыли несколько подсядут… Или, нет?

В этот раз ответил Пушкин:

— Да… Зимой с овощами и фруктами не очень.

— Зимой конечно, «биться» будут больше, — добавил Костоправ, — но и, ездить меньше…

— Предлагаю дополнительный приработок на зиму, — собеседники затаили дыхание, — пункт приёма цветных металлов…

Оба разочарованно выдохнули…

— Да этого добра кругом хватает! Да и, выбрали уже всё… Да и, цены на цветмет, в связи с кризисом упали!

— Ну, «всего» у нас и не выберешь… До скончания веков! А, что цены упали, так это просто здорово! Будем закупать задёшево, а продавать задорого!

— Это кому?

— Я знаю, кому! Вам не скажу, чтоб напрямую не вышли… Я ж, не дурак! Короче, давайте прервём дискуссию. Ты, Пушкин, будешь скупать лом цветных металлов… Только, приёмную цену слишком сильно не задирай! Держи золотую середину… Ну, не мне тебя учить. Ты, Костоправ, будешь переплавлять этот металл в слитки… Тигельную печь я у тебя в кузне при СТО видел. Слитки цветняка должны быть не более двадцати пяти килограмм весом и форму иметь, чтоб нести легко было одному человеку… Во! Оформи их в виде стандартной двадцатилитровой канистры с тремя ручками.

— Это ещё зачем?

— Пожелание покупателя. Он со мной своими резонами не поделился, блин, забыл наверное… Только, всё чтоб было отдельно: алюминий, дюраль, медь, латунь, бронза, свинец и тэдэ… Понятно? Особенно алюминий и дюраль. Вместе не сплавлять, возможны штрафные санкции — покупатель очень крут! Примерно, как кавказские горы… Потом ты, Пушкин, переправляешь эти слитки ко мне в Солнечногорск. Разрешённая легально накрутка — двадцать процентов. Устраивает?

Накрутка моих арендаторов устроила…

— Кстати, Пушкин… А твои узбеки не хотели бы у меня поработать сверхурочно? Ну, не день в неделю, а скажем три?

— Вообще-то, узбеки на зиму к себе домой на Юг «улетают»…

— В Солнечногорске зимой тепло! Как на Юге. Могу, даже одну бригаду — человека четыре-пять, на полную неделю нанять…, — вдруг осенило меня.

Ну, а что? Поселю их в том же заброшенном селе где и, Пещера Аладдина… Чё, им туда-сюда ездить?

— С «Газелью», разумеется, найму! Плачу вдвойне от того — что, платил им ты.

— Ох, избалуешь ты мне узбеков!

— Ничего! Этих «избалую», другие — неизбалованные, с Юга «прилетят»!

Нашёл, после не очень продолжительных поисков, одну частную проектную фирму, занимающуюся проектами в области коммунального хозяйства, особенно водопроводом и канализацией. Представившись, по традиции уже, историком — реконструктором, которому деньги ляжку жгут, заказал составить проект развития аналогичных служб в Нижнем Новгороде середины девяностых годов девятнадцатого века. С учётом, конечно тамошних суровых реалий — уровнем развития строительной техники, коммунальных условий населения и прочего… Те, даже не сильно удивились — знать, слухи обо мне уже достаточно широко распространились. Шучу! Не дай Бог, конечно. Просто фирма частная, а частной фирме всегда нужны деньги. Это в государственной конторе, могли послать куда-нибудь… Фирмачи обещали сделать максимально быстро — типа, проектируют на компьютерах, по специальным программам… Сказал их главному, чтоб к заказу отнеслись серьёзно — что, обязательно проверю их проект у соответствующих экспертов. Мозгоклюй ещё нагнал жути, настраивая проектировщиков на позитивный лад!

Действительно, за время нахождения нас с Мозгаклюем в Нижнем этот проект успели сделать, взяв за основу советскую систему водопровода и канализации Нижнего Новгорода. Это мне в «Горводоканале» сказали, куда я отнёс данный проект на экспертизу, сунув небольшую мзду… Ну, теперь моему прадеду будет чем заняться!

В том же театральном ателье заказали соответствующую одежду для «ролевых игр» Мозгаклюю и Ильичу. Мозгаклюю с примеркой, Ильичу, наоборот — «на глазок». Заведующей этого ателье, на её шутливо-заигрывающий вопрос, типа: «Это, что? Тоже для ролевых игр?», я с серьёзной мордой, шёпотом ответил, что типа, жена, хочет попробовать втроём… «Вы только ни кому не говорите!» Она и, ни кому «не сказала»… Работники того ателье просто были в а…уе, да и прочие «театральщики» сбегались на нас — на «извращенцев» посмотреть… Некоторые «деятели искусств», даже делали Мозгаклюю глазки, а тот бесился, не понимая, отчего это вдруг «эдики» на него западать стали… Но, взяли за пошив дёшево! Как у «своих»!

Мозгаклюю и Ильичу пошили летнею и зимнею одежду, мне только зимнею. Кроме головных уборов и обуви, разумеется. Кроме того, мне одна кожаная куртка с, такими же кожаными штанами понравилась, которую я заприметил на местном рынке. Местного пошива, кстати. Очень такая… Добротная, что ли? Куртка предназначалась для зимней езды байкерам. Мне она тоже пригодится — кабина «Хрени» же, открытая. Потом подумал: а неплохо было бы ввести такую куртку в моду в «то» время, для езды на автомобилях! А, потом для полётов на аэропланах. Заказал сто штук таких же комплектов, разного размера, с изготовлением в течении трёх месяцев. Ну, это на первое время, а потом надо бы наладить пошив таких «там»… Для этого я купил около тонны фарнитуры. Застёжка «молния» и, всякие там «кнопки» с «липучками» — в «то» время, кажется, ещё даже не запатентованы.

Вернулись в Солнечногорск, когда в России уже вовсю бушевала зима… Здесь, же было сравнительно тепло, ночью около нуля, днём восемь-десять тепла.

— И, вправду — аномалия…, — дивился Мозгаклюй.

Ещё больше он подивился, когда увидел Ильича. Тот, за это время — пока мы отсутствовали, заметно посвежел, ожил и, как мне Миссис Адамс стуканула — даже, по очереди флиртовал с сиделкой и медсестрой! Про себя она скромненько умолчала, а ведь по идее первым делом Ильич с ней «флиртовать» должен… Она ж, лет на десять их моложе!

Ещё один сюрприз: оказывается, уже второй день пошёл, как к дочери Бату Лизе приехал на рейсовом автобусе Данила — по ходу, сбежавший от своей мамаши. Мне было крайне некогда, поэтому «нянчится» с ними поручил Спецу, оставив Геншу «на хозяйстве»… Спец взялся за дело на удивление рьяно и, под предлогом обучения его самого езде верхом на лошади, не оставлял молодёжь ни на минуту наедине. Долго это, правда, не продолжилось: через три дня приехали два «шкафа» от Чёрной Вдовы и увезли Данилу в Москву. Один из Шкафов, при «расставании» получил от Спеца в бубен… За «борзоту»!

В Солнечногорске мы надолго не задержались. Договорились с Бугром, что он приведёт в порядок один заброшенный склад в Торговом — где будет складывать контейнеры из Чистополя и товары с грузами из Нижнего, пока меня на месте не будет. И, один дом подремонтирует, там же — для проживания узбеков-грузчиков. Какая-никакая, а для «шараги» Бугра работа, поэтому он и, обрадовался — это надо было видеть! С ментами договорились, что они будут этот склад охранять и, мы с Мозгаклюем выехали в Москву, чтоб оттуда вылететь в Хабаровск — к Барыге…

Пока ждали рейс в Хабаровск, Женька «на часок» — к себе да к дочери, а я заскочил к Джостику на часика три — попроведать, пообедать… Возле лифта нос к носу столкнулся с его мамой. Та, злая — как сто чеченов, вместе взятых, буркнула что-то под нос — поздоровавшись и, куда-то умчалась. Джостик встретил — сам не свой, набычившийся какой-то… Создание была с зарёванной мордашкой и с заплаканными глазками… Ну, всё понятно! Почему-то — сам не знаю почему, зять с тёщей почти всегда спокойно уживаются, хотя на эту тему ходит множество анекдотов… Но, вот свекровь со снохой! Да ещё и, на ограниченной территории — в хрущёбной двушке! Не, а…

— Ну, как там, Игорёк, обстоят дела с нашими конкурсантами?

— Да, пока ничего серьёзного, дядь Вов! Вот, сами посмотрите…

Я посмотрел… Да, блин. Не тот нынче попаданец пошёл, не тот. Первым «попался» один одноглазый моряк… Нельсон, блин… Предлагает заняться пиратством! Ха, ха, ха! …Хотя, постой!

— И, много таких клоунов?

— Да, полно…

— Ты, вот что, Игорёк… Всех записывай, даже таких! И мне скидывай. Я потом, на досуге разберусь.

Почитал черновик «романа» Создания… Ну, для подростков лет четырнадцати — было бы увлекательное чтиво. Чем-то напоминает мне Жуль Верна — такой же наив… С другой стороны — именно такая фантастика «тогда» и, была. Если «это», издать «тогда»… ЖЕСТЬ!!!

— Вы, Леночка, пишите, пишите… Не вздумайте бросить! Очень здорово, у Вас получается!

Пока обедали, беседовали об том, об сём — оба вроде немного успокоились, повеселели. Я им подарил банку чая, «оттуда», Создание его заварила после обеда, сели пить чай. Я, как бы невзначай спросил:

— Ну, а чё бы, Игорёк, вам с Леночкой у меня этой зимой не пожить? В Замке? Что зимой в Москве делать, в этой сырости да слякоти?

Оба замерли, призадумавшись…

— Устою вас обоих ко мне на работу, в Фонд — по всем правилам, с полным соцпакетом… Предоставлю вам двухкомнатный гостевой номер, — я достал сотовый и показал им фотографии, — почти что, гостиничный номер в пятизвёздочном отеле… Хахаха!!! Смотрите, какая красота! Живите у меня сколько хотите.

Да, брат постарался… Вот, только мебели приличной пока нет.

Обещали подумать, но чую — согласятся…

…С Барыгой мы были друзьями с детства. Могу, даже сказать больше — мы были единственными друзьями детства друг для друга! «В миру» Барыгу звали Андрей Александрович Шестаков. Мы с ним познакомились, учась в одном классе в то время, когда мои родители временно — два с лишним года, работали в Хабаровске, перед Молдавией.

Родители Барыги были хроническими алкоголиками, отец — к тому же, периодически «посиживал» за разную мелочёвку — в основном, за тунеядство. Андрей — Барыга, то есть, практически жил на «подножном корму», одевался в какие-то невообразимые обноски, по физическому развитию заметно отставал от сверстников. Когда я с ним познакомился, это было реально худое, бледное и шугаемое всеми чмо!

Поначалу, Барыга подворовывал в магазинах или на рынках. Бывало и, «…по карманчикам шманал…». Но, потом — когда чуть подрос и, после того — как попался и был избит продавщицами в магазине «Океан» за кражу пары банок тихоокеанской кильки, в нём — как он сам сказал, произошёл «коренной перелом». Он завязал с «криминалом» и брался за всё — что, хоть более-менее легально. Мыл машины, грузил за пару буханок хлеба вагонетки углём на ближайшем хлебозаводе, чистил коровники в частном секторе за пару литров молока. Ловил и продавал рыбу… Спекулировал. Сначала по мелочи, конечно. Потом всё больше и больше…

На какой теме мы с ним скорешились? Нет, я не стал с ним фарцевать. Просто он был парией в классе, всеми обижаемым, а я — новичок, которого с первого взгляда невзлюбили… Как-то раз, нам обоим пришла в голову мысль объединиться. После нескольких ожесточенных драк — в которых мы молча, но яростно бились стоя спина к спине, одноклассники от нас отстали.

Затем, когда он всерьёз занялся фарцой, на него наехали ребята постарше — стараясь поиметь с него нечто материальное, а я опять за него заступился… Огребли, конечно, по первое число оба — аж, вспомнить приятно! Причём, не раз. Помню, как я довольно бодренько сказал Барыге в школьном туалете — где мы «зализывали раны» после очередного получения звездюлин: «Ничего, ничего… Шрамы украшают настоящего мужчину…» На что Андрюха, прикладывая к левому глазу тряпку, смоченную холодной водой, мрачно — не по-детски, возразил: «Шрамы не украшают мужчину, а показывают — сколько раз „настоящий мужчина“ получил …изды».

Выручило то, что эта школьная группировка вскоре — в почти полном составе, загремела на малолетку за банальный уличный гопстоп.

Короче, скучно мне с ним не было! Мы вместе стали ходить на бокс, потом — когда я уехал с родителями в Молдавию, он продолжал им заниматься, даже занимал какие-то там места — в каких-то там соревнованиях, среди «мухачей»…

После моего переезда с семьёй в Молдавию, мы с ним долго довольно оживлённо переписывались… Ну, а что? Общаться там, мне было особенно не с кем, а хотелось! У него — такая же фигня… Потом Барыга приезжал ко мне разок в Тверь, когда я там учился в Технологическом после армии. Как раз началась перестройка, с её кооперативным движением. Раздолье для спекулянтов, типа него! Барыга, даже сколотил небольшую ОПГ из бывших боксёров — своих знакомых. Без своей собственной банды, коммерсанту в те непростые — но, «весёлые» времена, было никак… Вот он и, звал меня к себе, суля «блестящие» перспективы!

— Не, Андрей! Ты, конечно, мой друг и, в простой драке я за тебя на нож пойду… Но, такое не для меня! Ты уж извини…

Второй раз он приезжал ко мне, уже в Москву — когда я там, в середине «лихих» девяностых, жил… За каким чёртом приезжал — я так и, не понял. По, моему — «отсиживался». Пожил в Москве, по разным адресам месяца два, потом ему позвонили и, он обратно в Хабаровск улетел. Опять, звал меня к себе. Но, я готовился эмигрировать в Америку — уже ждал визу и, поэтому отказался.

В третий раз он меня посетил, кода я вернувшись из Америки, в начале «жирных» нулевых — разочарованный во всём и во вся и, морально придавленный, мыкался по родной стране и осознавал — что на хрен, никому не нужен… Нет, брат предлагал мне «тёплое» местечко… Ты, типа, на черта не делай — а, только сиди на попе ровно и, бабки по карманам тарь.

Я б, наверное — в конце концов, согласился бы… Но, Барыга предложил мне более интересный вариант:

— …Деньги, Вова, имеют одно очень интересное свойство. Вот, например, если ты не имеешь ни копейки — то сделать миллион баксов, для тебя неразрешимая задача! В большинстве случаев, конечно — в абсолютном большинстве случаев… Если, ты уже имеешь миллион — то сделать с этого миллиона сто миллионов для тебя, конечно, невообразимо трудно, но вполне реально! Имея сто миллионов, человеку — если он не совсем дубовый конечно, довольно-таки просто сделать миллиард — стоит только захотеть и слегка напрясться… А когда у тебя есть миллиард — деньги к тебе сами идти будут, успевай их только паковать и в мешки складывать!

Я где-то, про это, у кого-то, уже читал… Барыга, насколько мне известно, вообще ничего не читал! Правда, считал здорово — налицо незаурядные математические способности. Неужели, сам — своим умом допёр? Силён, однако!

Я дипломатично молчал, не понимая к чему, он всё это и, Барыга — после небольшой паузы, продолжил:

— Я конечно, тебя понимаю… Занятия спекуляцией — чем я по-твоему занимаюсь, ты… Ты презираешь. Пойми и, ты меня, Вова: не я такой — жизнь, такая! Ну, а что ещё делать — если на этом только и, можно в наше говённое время «двигаться»? А двигаться надо, Вова! Жизнь, это как ходьба по болоту — как только остановился, тебя начинает засасывать трясина… Надо, как ни крути.

Я опять молчал, и Барыга вышел из себя.

— Ну, что ты молчишь?

— Ну, а что ты от меня хочешь?

— Помоги мне, а? А я потом помогу тебе!

— И чем, интересно? Я не умею делать деньги — я их умею тратить… Помочь?

— Умеешь ты делать деньги — просто, не пробовал ещё… Попробуй — у тебя получится, за уши потом не оттащишь!

«Ну, а чё? — подумал я, — а, отчего бы не попробовать? Действительно, надо же на чём то „двигаться“… А, то начинает „засасывать“ — я это чувствовал. Да и, просто — надо на что-то жить.»

— Ну и, что ты предлагаешь? — спросил я.

— Я предлагаю тебе стать моим компаньоном…

— Андрей, быть твоим компаньоном — значит быть равноправным тебе! А какое, на хрен, равноправие — если, я не только не умею делать деньги, а и ещё, их не имею? А играть в поддавки я не согласен! Если хочешь — сделай милость: устрой меня к себе на работу водителем-дальнобойщиком. По ходу, это мой потолок…

Барыга соскочил и забегал:

— Я кому, только что, про свойство денег рассказывал? Думал, ты догадаешься… Отупел ты в своей Америке, Вова! Сильно отупел!

— Да ты не психуй, а скажи прямо: что ты от меня хочешь, Андрей?

Барыга сел, налил мне водки, а себе минералки… В отличии от своих родителей, он вообще не пил спиртного. Даже пива!

— Ладно! Скажу прямо. Я заработал «с нуля» — сам знаешь, десять миллионов долларов…

— Ну, молодец! До ста «лимонов» тебе осталось всего ничего, а там как по маслу до «лярда»…

— Не перебивай. Да, я сделаю сто «лимонов» — об этом, даже вопрос не стоит… Вопрос стоит «когда и как» — быстро и весело, или долго и нудно…

— Конечно, «быстро и весело» — лучше…

— Вот в этом ты и, можешь мне помочь!

— Уточни, пока не понимаю…

— Есть возможность раскрутиться с одним китайцем… Хороший бизнес намечается, нюхом чую! — Андрей втянул носом воздух, как будто и вправду, к чему-то принюхиваясь…

Чего-чего, а нюх на деньги у Барыги и, вправду, отменный! Вот только, а я тут причём?

— Ещё точнее…

— Десять лимонов у меня есть… Мне надо ещё десять. В банке кредит взять — нереально! Была тут одна некрасивая история… Да и, с теми процентами, что они дерут — ещё и, свои десять «лимонов» потеряешь. Найди эти деньги — десять лямов и, будешь моим компаньоном! «Фифти-фифти», как ты любишь говорить.

Последнюю фразу он произнёс по-английски. У Барыги, кроме умения быстро и точно считать в уме, ещё есть способности к языкам. Как позже выяснилось — он легко освоил, даже китайский!

— Ну, жалко упускать такой случай, понимаешь?! Когда такой ещё подвернётся…

Забегая вперёд, скажу: такой случай ему больше не «подворачивался».

Ага! Дошло.

— Так, ты предлагаешь мне взять деньги у брата?

— Ну, а что? Он же может тебе помочь? А для чего ещё существуют братья?

— Ну, не знаю… Может, для того — чтоб, было с кем подраться?!

У самого Барыги братьев и сестёр не было… И, об настоящей семейной жизни он был весьма смутные понятия и, на все сто к ней не приспособлен. Три раза Барыга был женат, имел по одному ребёнку от каждой жены и умудрялся платить им какие-то копейки, вместо алиментов… Он вообще не интересовался ни бывшими жёнами, ни своими детьми… И, не собирался им помогать: «А мне, что? Кто-нибудь помогал?! Вот пусть и, они — как я, с самых низов попробуют подняться!»

Короче, что ни индивидуум — то, свои собственные тараканы в голове! Как прав Мозгаклюй…

Сначала я хотел послать Барыгу прогуляться лесом… Но, потом призадумался. Послать, то можно… Не вопрос. Но, во-первых: неудобно человека третий раз за жизнь посылать! А, во-вторых: а что потом самому делать? В приживалки к собственному брату? А тут возьму… В долг! Потом отдам и, я вольная птица — причём, с бабками. Живи — не хочу, делай — что, хочешь! Герман и, сам — не раз предлагал мне деньги. И, не десять миллионов — а, побольше. Причём, задаром — то есть, без возврата! Но, бурундук же — птица гордая…

— Хорошо, Андрей. Я возьму у брата десять миллионов, — надо было видеть, как тот обрадовался, — но, только в долг… Через сколько мы сможем отдать десять миллионов долларов?

Радость Барыги несколько омрачилась… Но всё равно, он уверенно и бодро ответил:

— Если без процентов, то через пару лет.

— Ну, смотри! Не подведи меня…

— А когда мы друг друга подводили? Эх! Если бы ты сразу ко мне поехал, когда в первый раз тебя звал! Мы бы такого навертели, накрутили!

— Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь… Где твои «боксёры»?

— Да, кто где. Кто-то сидит… А кто-то и, «лежит»…

— Вот то-то и, оно! Ни «сидеть», ни «лежать» — тем более, мне не хочется. Даже, в компании с тобой…

— Если бы ты был тогда со мной, может, всё было бы по-другому…

— Ты, что? Нострадамус?

— Нет…

— Вот, то-то и, оно — ещё раз! Так что, давай не будем!

— Давай…

…Герман очень удивился, когда я пришёл просить у него деньги… Ещё больше удивился, когда я попросил их у него в долг:

— Ты ещё скажи, под проценты…

— Если, проценты божеские…

— Нет, ну что ты за человек, а?! На вот тебе десять лямов и, вали на хер!

Я уехал с Барыгой в Хабаровск и, пять лет «крутился» — как уж на сковородке. Он действительно, научил меня делать деньги — давая поначалу небольшие простейшие поручения, потом сложнее, ещё сложнее… И, мне понравилось делать это! И, нравилось до тех пор — пока делать деньги было трудно…

За пять лет мы сделали эти, так необходимые Барыге сто лямов — даже больше. Рассчитались с братом. Он очень удивился, когда я отдал ему долг! А, когда я ещё и, собрался отдать проценты, исходя из — справедливой на мой взгляд, ещё советской годовой ставки в три процента — то взбесился, выгнал меня вон и не брал трубку полгода.

Кстати, денежная составляющая его наследства, перешедшая от него ко мне по завещанию, как раз и была — десять миллионов долларов… Это, на эти десять «лямов» положила свой недобрый глаз Чёрная Вдова.

Уже без меня — «сделав» всё же, сто миллионов долларов, Барыга снова «забуксовал». На мою подначку: «Ты ж говорил, что когда у тебя будет сто лямов, тебе будет рукой подать до лярда?» Тот, прикусив губу, с досадой ответил, не вдаваясь в подробности: «Пока я делал сто лямов, бакс сдулся… Фактически, у меня снова десять лямов. Чёртовы пиндосы! Опять придётся начинать всё почти с самого начала…».

— …А, на кой он нам сдался, этот Барыга? — забухтел Мозгаклюй, когда я поделился с ним идеей привлечь того к нашему «попаданческому» делу, — не люблю я их…

Он встречался с ним — с Андреем, оба раза — когда тот приезжал ко мне сначала в Тверь, затем — в первый раз в Москву. С первых же минут знакомства между ними пробежала чёрная кошка и, только моё присутствие, несколько раз уберегло обоих от хорошенького замеса, особенно — в первый раз, в студенческой общаге… Мозгаклюй органически не переваривал барыг — а по пьяни, бывал очень нудным и драчливым. Хотя, конечно, боец из него…

— Деньги, Женька, рулят этим миром — если, ты не в курсе… Только, деньги! И ещё человеческие амбиции. На «амбициях» у меня ты… Но, кто-то из нас должен конкретно сидеть на деньгах и крутить ими — причём, в нужную для нас сторону. Может, ты возьмёшься? Так, сказать — на две ставки?! Хахаха!!!

— Надо будет и, возьмусь! — с уверенностью дилетанта, выпятил грудь вперёд Мозгаклюй.

— А, ты умеешь делать деньги? Не облапошивать, своим мозгаклюйством, психологически нестойких лошков, а именно ДЕЛАТЬ ДЕНЬГИ?!

— Если, не «облапошивать», то — не знаю… Ни разу, не пробовал!

— Значит, нет? А, вот он — умеет! Относись к нему, как к стоматологу: никто их не любит — но, к услугам прибегают почти все.

Другого такого — кроме Барыги, кто ещё так мог делать деньги, я просто не знал. Был ещё мой брат — но, он по понятным причинам не мог к нам присоединиться. Причём, Барыга не только умел — но ещё и, любил делать деньги!

Не для того, чтобы красиво жить, Барыга «делал» деньги — он просто любил сам процесс делания денег. А, к поездкам в Куршевель, к тачкам с пятилитровыми движками и, к шмутью от этих двух педиков — Дольче с Габаной, он относился как к необходимому антуражу. Ну, как работяга относится к своему инструменту и рабочей робе.

Другие делали деньги, чтоб красиво жить — а, Барыга красиво жил, чтоб делать деньги! И, тот прискорбный факт — что он сравнительно немногого добился, ни о чём не говорит! Просто, Барыга родился не в том месте, не в то время и, не у тех родителей… Иначе бы, он сейчас Президенту дверь в кабинет пинком открывал, а Абрамович сшибал бы у него по мелочи на обустройство Чукотки и своего личного футбольного клуба.

— И, вообще, Женька: если б, вы с ним сработались — то, это было бы похлеще ядерной бомбы, сброшенной на Вашингтон! Так что, ради всего прогрессивного человечества, уйми личные амбиции, Женька! Прибегни к методам самоанализа и самогипноза — или, как вы это делаете и, чтоб с Барыгою вы стали наилепейшими дружбанами! Это не я тебе говорю, это Родина тебе приказывает!

— Ну, если Родина… Служу трудовому народу!!!

Вот, клоун, а?!

…Барыга нас встретил по высочайшему разряду — прямо таки, по-царски! Два дня мы с Мозгаклюем не вылезали из саун с девочками — я чуть в земноводного не превратился… До сих пор пар из ушей!

Потом неделю занимались делами. Договорились, что раз месяц Барыга отправляет мне контейнер — двадцатитонник с товаром. Сам лично проверил товары на качество… Ну, конечно, качество товара далеко не европейское — но, для Китая вполне даже ничего! Для девятнадцатого века, тоже пойдёт…

Мозгаклюй с Барыгой, действительно, скорешились — не разлей вода. Женька, даже помог тому провернуть одно небольшое, не вполне законное — но, башлёвое дельце… Вот же, два афериста!

Мао — он же Ли, с которым я хочу заключить договор об поставке мини-заводов, задерживается по делам в своём Харбине — он обещал подоспеть через пару, тройку дней…

Ну, что? Пора серьёзно поговорить с Барыгой. Перед этим разговором я заранее проконсультировался с Мозгаклюем, достаточно того изучившим. Он и при нашем разговоре присутствует, слушает и анализирует… Маякнёт, если чё — у нас издавна разработана целая система условных знаков.

— …Согласись, Андрей, — как-то под вечер начал я, как бы невзначай, — может ты и, сделаешь свой лярд — в чём я лично сильно сомневаюсь! Уже не то время, увы…

— «Время», не стоит на месте! Сегодня оно — «не то», завтра — снова «то»…

Я расхохотался ему в лицо:

— ХАХАХА!!! И, не надейся! Как финансист ты, Андрюха — просто золото, а вот как политик, ты — просто …овно! Не обижайся, только…

— Да, когда я на тебя обижался… На таких не обижаются!

Но, я вижу — зацепило!

— Поверь, Андрюха: нынешняя власть — это всерьёз и надолго!

— Насколько, «надолго»?

— Пока, по примеру «старой» власти, не сгниёт…, — Барыга, судя по его виду, что-то начал прикидывать в уме, — на всю твою жизнь, короче!

— …И дело тут, даже, не в том долбанном «лярде», Андрюха! Который ты с упорством сексуального маньяка пытаешься «сделать»!

— А, в чём дело?

По ходу, Барыга был сильно озадачен и заинтересован!

— А дело в том, Андрюха, что как бы не упирался рогом — ты всё равно останешься мелкой сошкой… Ну, чуть ли не шестёркой. Не обижайся только! Помрёшь ты, дай Бог — чтоб попозже конечно, и вспомнят об тебе только твои дети, которым ты алименты не платишь… И, то — только матерно!

Недостаток который я знал за Барыгою — если это можно назвать недостатком, это его страшное тщеславие… По ходу, испытав унижения в детстве от окружающих — он теперь из кожи лез, чтоб доказать себе и, главное — людям, что он офигительный чувак, а они все …овно.

— Почему, это? — насторожил уши Барыга.

— Да, по кочану…, — с ленцой ответил я, — хотя бы потому, что ты играешь не по своим правилам. Сам же видишь, что Федеральная Резервная Система вытворяет!

— Фиг с ней — с Федеральной Системой! Я уже давно перешёл на рубли…

— Молодец! Но, пока ты «переходил» на рубли, история завершила очередной виток и, власть в России снова «перешла» от вас — «купцов», к «царю» да «боярам»… К силовикам, то есть. Не смогли вы — купцы-олигархи долбанные и, в этот раз — как и, после февраля семнадцатого, удержать власть!

— А мне, что с того? Мне, как-то знаешь, фиолетово — к кому перешла власть…

— «Фиолетово»?! Во все времена, «силовики» в России олигархов нагибали и имели в особо извращённой форме — а, тебе «фиолетово»?! …Или, до тебя ещё «не дошло»? Бугагага!!! Ничего, скоро «дойдёт»! Такие «позы» изучишь — сам себе удивляться будешь!

Барыга не нашёлся, что сказать… По ходу, до него уже потихоньку начинает «доходить».

Чтоб немного его «развеселить», я рассказал недавно услышанный анекдот:

«— …Купили как-то муж с женой Кама-Сутру и принялись изучать позы. До пятидесятой позы дошли и, тут муж замечает:

— Дальше, секс втроём… Что делать будем?

— А, давай позовём соседа — дядю Васю!

— Давай!

Позвали они, значит, соседа и продолжил „изучение“ поз… До семидесятой позы дошли — сосед надевает шлёпки и сваливает, на хер!

— Дядя Вася, ты куда?!

— Да, ну вас — с вашей Кама-Сутрой! Двадцать поз сменили, а у меня всё член во рту…»

— Хахаха!!! БУГАГАГА!!!

Поржали от души все втроём… Несмотря на миниатюрные габариты, Барыга ржал как лошадь биндюжника.

— Так, что твой потолок, Андрей — провинциальный олигарх… Кем ты — по сути и, являешься. И, при любом раскладе — «позе», то есть — если у тебя нет власти, ты всегда будешь с «членом» во рту… Образно выражаясь, конечно!

Обиделся… Я наступил на его больной мозоль. Барыга же, далеко не дурак — сам всё это прекрасно понимал! Понимал, что достиг своего потолка, но просто боялся вслух это произнести.

— …А, ты хочешь, Андрей, сам быть властью?

— Это, как? В милиционеры блатуешь, что ли?!

— Да, нет… Про «власть денег» слышал?

— Ну!

— И, что думаешь?

— Фигня, всё это! — махнул рукой Барыга, — предположим, я нанял банду — охранять мой покой, так сказать… Рано или поздно, «банда» поймёт, что меня можно просто доить.

— Значит, надо нанять две «банды» — система противовесов, так сказать!

— Как говорил Брежнев Никсону: «Две КПСС наш народ не прокормит…». Не… У нас не Европа и не Америка.

— Да?! А, что сделал Брежнев, чтоб народ смог «прокормить» две КПСС? Кормил наш народ пол-Африки и пол-Азии при нём — а, вторую «КПСС» не осилил бы?! …Неудачный пример, Женька! Если нашему народу дать передовые орудия труда, да научить его на них работать — он и, три «КПСС» «прокормит»! Просто, никто не пробовал — при одной «направляющей и вдохновляющей» проще и удобней. Вот и, «направила» она нам… Как в Кама-Сутре!

Помолчали…

— Хочешь, действительно, делать большие деньги, иметь с них власть и бодаться на равных с Ротшильдами да Рокфеллерами? — получив «маяк» от Мозгаклюя, типа, клиент созрел, снова начал я.

— А, разве можно? — скептически ответил тот, — сам же говоришь — они придумывают правила игры, как с ними на равных «бодаться»?

— Здесь да, они выдумывают правила, владеют информацией — и, долго с ними всерьёз не пободаешься… А вот, если мы с ними схлестнёмся в прошлом…

— Каком таком, «прошлом»? Ты, про что, Вова?!

— Не очень отдалённом прошлом… Середина девяностых годов девятнадцатого века.

Барыга был прагматиком — до последней молекулы костного мозга… И, чрезвычайно быстро соображал. Потому он не стал расспрашивать, да переспрашивать — а, прямо «в лоб» спросил:

— Товары и мини-заводы — «туда»?

— Туда, туда…

— Ну, раз «туда» то, давай полный расклад…

И, я часа за три, дал ему «полный расклад»… Ну, почти полный. Напоследок сказал:

— …Вот «там», ты сам будешь придумывать «позы» в «Кама-Сутре»! «Там» будешь играть по своим правилам и навязывать их остальным — по крайней мере, первое время. У тебя ж, будет информация обо всех экономических кризисах, событиях и прочем… Одно знание об будущей реформе Витте чего стоит! Потом, история неизбежно станет меняться и ценность информации «отсюда» уменьшится. Но, тебе это будет уже по фиг! Ты будешь уже — если и, не первым, то вхожем в первую мировую дюжину! Хотя бы.

Глаза у Барыги загорелись как… Ну, не знаю — у кого, как! Может, как у вампира какого — при запахе свежей человеческой крови?!

— Дааа… Владея только информацией об всех банкротствах, биржевых котировках, и то, можно так не слабо подняться!

— Короче, я намерен создать в прошлом промышленную корпорацию и предлагаю тебе стать моим банкиром. С очень большой самостоятельностью… Но, главный всё равно я! Я первым открыл эту жилу…

— Кто-то спорит, что ли? Рули на здоровье! Мои финансы, твои романсы… В смысле — всё остальное. С чего мне начинать?

— Найди себе хорошего программиста с финансово-экономическим уклоном, наверняка есть такие… И, пусть он тебе всю финансовую составляющую того времени в инете нароет. И, не только в интернете… Хорошо бы привлечь какого-нибудь историка, сдвинутого на том периоде. Есть такие, просто поискать хорошо надо… Пусть прошвырнётся по архивам. И, пусть полную выжимку напишет — про все события того времени, связанные с банками, финансами… Ну, ты меня понял! Я бы с этого начал… И, шевелись! Времени у нас с тобой примерно с год, а скорее всего — с полгода.

— Конечно, конечно…, — ноздри Барыги раздувались — как у жеребца, унюхавшего неподалёку кобылу.

Ещё долго Барыга обсуждал, в состоянии эйфории, наши совместные планы… Как, вдруг:

— А, как же большевики? — как будто «Титаник» на айсберг напоролся!

Он вдруг стал, как в детстве, ощетинившимся и напрягшимся, готовым к хорошенькой драке, где ему, по ходу, наваляют.

— А чё, «большевики»? — опять зевнул я.

Время, действительно, было позднее…

— Ну, Октябрьский переворот, национализация… Диктатура пролетариата… Что делать, то будем? На лыжи встанем и, за «бугор»? Или, за белых будем воевать?

— Стоило бы в прошлое «попадать» — чтоб, за «бугор» свалить… Прямо сейчас можно свалить. Никто, же не держит? Со ста лямами ты там неплохо сможешь устроиться.

— Воевать?

— К тому времени с нас, с тобой такие вояки будут… Нет! Ни «сваливать», ни «воевать» мы не будем. Да и, бесполезно воевать против своего народа, пошедшего за большевиками…

— Так, что же тогда делать?

— Да… В политике ты несилён! Есть такая пословица, не помню чья она: «Если не можешь побороть какое-то явление — возглавь его».

— То, есть…

— Да, ты только представь себя на месте наркома финансов! Ты прикинь, какими бабками можно ворочать! Ты только прикинь, как можно вертануть Ротшильда с Рокфеллером на своём «болте»!

— Так, не своими же… Бабками! Государственными!

— А, какая разница? Да и, в этом мире всё не наше… И, мы здесь временные — нагими приходим, нагими уходим. Единственное, что на этой грешной Земле от человека остаётся — кроме кучи дерьма, конечно, так это — память, добрая или худая.

— Ты думаешь, удастся взять под контроль большевиков?

— Да, ты уж поверь… Причём, они даже и, не будут догадываться! Тут такая команда подбирается!

Сидящий в сторонке Мозгаклюй — ни проронивший до этого ни слова, подтвердил:

— «Большевики» — это просто название. Можно банкира назвать большевиком, а большевика — банкиром… Что-то изменится? А, чем плох банкир-большевик? А пример китайцев, тебе ни о чём не говорит? Там, что? Мало миллиардеров-коммунистов?! Они, чем-то отличаются от миллиардеров-капиталистов? Рога, что ли, у них на головах растут?!

— А ведь точно!!!

Через три дня приехал Ли… Конечно, снова гулянка с сауной и девочками. «Девочки», кстати, были в этот раз китайские… Так, что они вытворяли! Ну, просто на русском выразить невозможно, а китайский я до такой степени не знаю.

Ли был довольно-таки высок — почти с меня, худощав — как Спец, скуласт и косоглаз — как и, положено китайцу… Хахаха!!!! Он младше нас троих где-то на два года, по профессии — бывший китайский офицер-десантник. По-русски Ли говорил почти без акцента и, водку пил — как с пистолета… Если, это не мешало делу, конечно. Я с ним, ещё со времён моей работы с Барыгой знаком — много приходилось общаться. По мировоззрению Ли — он же Мао, напоминал мне китайского хохла… Ага! Вы не ослышались — вот, именно так: китайского хохла!

…Как-то раз — ещё в детстве, ехали мы с мамой на поезде в гости к дедушке на Украину. У нас — до переезда в Молдавию, так было: в начале лета один из родителей берёт отпуск и отвозит нас с братом к дедушке с бабушкой — а в конце лета другой родитель тоже берёт отпуск и привозит обратно. Ну и, вот: попутчиком в купе в этот раз оказался старый упоротый хохол-националист, по ходу — из недорезанных товарищем Сталиным бандеровцев. И, они с мамой проспорили всю дорогу… Я хоть и, маленьким был — лет десять всего, но всё, практически — слово в слово, почему-то запомнил. «Москали, кацапы… Да вы и, не славяне вовсе — а потомки угро-финнов и монголо-татар… Кляты москали… Да вы только пьёте, причём не водку даже, а стеклоочиститель, или брагу, а мы за вас работаем… Все „великие“ русские, на самом деле были украинцами — Королёв, Цандер, Сикорский, Антонов, Морозов, Кошкин… А если вы, кацапы — если что и, придумали сами, так это балалайку, водку да валенки. А остальное у украинцев украли… Грязные кацапы… Все русские — потомственные крепостные рабы… А мы, украинцы — потомки вольных запорожских казаков! Ничего, мы скоро поднимем жовто-блакидный прапор и станем незалежными — второй Францией, а вы совсем сопьётесь и подохнете с голоду без нас…»

Да и, не только этот пример знаю… И, в армии с двумя придурками служить приходилось: один из Киева, второй из Днепропетровска. Примерно, такие же разговоры. Про «голодомор» хохлы в те времена ещё помалкивали и, прозвище «вата» ещё не придумали, а так национализм на Украине — хоть и, на бытовом уровне, бушевал вовсю. Даже, в Донбассе!

Неладно, что-то с «национальным вопросом» в Советском Союзе было! Ох, не ладно…

Вот и, от Ли я слышал — по пьяни в основном, ну точь-точь такие речи. Один в один — только нелицеприятное было уже в адрес «великоханьцев», а русских Ли-Мао очень сильно уважал! «Я помню, — грит, — что у нас японцы творили и, как вы к нам на танках пришли!».

Сам Ли, себя называл себя маньчжуром — а, не китайцем и, мечтал об создании независимого Маньчжурского государства. Сепаратист, короче…

Да мне то, какое до его убеждений дело? Как говорил один великий китаец — не помню кто, конкретно: «Не важно об чём мяукает чёрная кошка в тёмной комнате, лишь бы она ловила там для нас мышей»… А «мышей ловить» Ли умел! Да, ещё как умел! И, причём, каких «мышей»… И, слишком много «молока» за это не просил!

За три недели мы с ним проделали огромнейшую работу, по заключению контрактов на покупку ряда мини-заводов — да ещё и, на наших условиях. Здорово он мне помог — очень здорово!

Кроме заказов на двадцать тысяч комплектов деталей для двигателя «Хренни», трёх мини-заводов — по производству складных ножей, бензиновых зажигалок и дверных навесных замков — об которых мы договорились ранее, он сосватал мне мини-завод по производству белённой целлюлозы из стеблей злаков, производительностью пять тонн в смену, кирпичный мини-завод, производительностью пятьдесят тысяч кирпичей в смену, мини-завод по производству цемента, по производству технического спирта — причём не из зерна, а из любой растительной органики — в том числе и, из торфа. Мини-заводы по производству комбикормов, переработке мяса, изготовления колбас, консервов… Мини-молокозавод…

На особом месте стоит металлургический мини-завод. На нём возможно из лома чёрных металлов выпускать мелкосортный прокат, прокатывать готовые заготовки деталей, в том числе и зубчатые шестерни, отливать сортовые заготовки.

По договорам с китайскими фирмами, производящих эти заводы, всё оборудование должно быть разборным и упаковано в контейнеры, с указанными мной размерами… Вот только, их вес получился у большинства контейнеров запредельным — как для Му-му, так и для нанятых мною четверых узбеков! Надо что-то срочно придумать…

Все заводы должны быть снабжены тройным комплектом наиболее расходуемых запчастей и полнейшей технологической документацией.

Пока работал с технической документацией, возникла идея: а не наладить ли выпуск подобных мини-заводов в прошлом? А, что? Это мысль! И я начал потихонечку, с помощью Ли, присматриваться к оборудованию для производства этих заводов… Так сказать — замутить мини-завод по производству мини-заводов… Самое сложное, конечно, придётся приобрести здесь… Кое-что куплю у китайцев, кое-что в современной России, а остальное — самое тяжёлое и громоздкое, я надеюсь — не составит труда приобрести, купить или самим изготовить уже на месте — «там».

Кроме того, закинул удочку насчёт проектирования и изготовления для меня мини-заводов модульного типа по производству автомобильных шин и камер, свечей зажигания, клапанов для двигателей внутреннего сгорания, электроламп и многого другого… По производству электродов для электросварки — в первую очередь. Удивились китайцы, но обещали подумать.

Платил я в рассрочку — половину сразу после подписания договора, половину заплачу после поставки оборудования. За счёт дополнительных условий, цены на мини-заводы поднялись, практически вдвое, а на металлургический мини-завод, так вообще — впятеро… Хорошо что подключившийся к «попаданческому делу» Барыга взялся профинансировать изрядную часть. Но, всё равно, я улетал из Хабаровска, практически без денег! Серьёзных денег, конечно. И, выжатый как лимон психически и физически…

Единственное, что не удалось сделать — это купить нефтеперерабатывающий мини-завод. Китайская фирма была готова смонтировать его на любом указанном мною месте, наладить и сервисно обслуживать, но отказалась предоставлять технологическую документацию… По ходу, очкуют черти косоглазые за какие-то свои технологии! Обидно, досадно, да ладно. Примерно такие же мини-заводы делают в Перми. Как очухаюсь, да поднакоплю бабла, смотаюсь туда.

Двадцать девятого декабря мы с Мозгаклюем вылетели в Москву. Барыга приглашал вместе встретить с ним Новый Год, но мы отказались… Перед Новым Годом надо побывать в прошлом.

По пути из Москвы в Солнечногорск заскочили на несколько часов в Тверь — к Автопрому. Тот, незадолго до нашего прилёта позвонил и сообщил, что готовы ещё две «Хрени», кроме того — грузовик и трактор. Легковушки он уже отправил в Солнечногорск в разобранном виде, а вот на трактор и грузовичок надо приехать полюбоваться… Вдруг, что-нибудь не то?

Как накаркал…

— Да ты что, Автопром? Издеваешься?! — простонал я, когда увидел «это», которое офуевший Петрович обозвал грузовиком-однотонником, — я ж, тебя, как человека попросил…

Стоявший рядом Мозгаклюй, с отсутствующим видом протирал свои тёмные очки, но внутренне, по ходу, тоже охреневал. Он немножко знал Автопрома…

— Что не так, Володя? — Виталий Петрович, в отличии от угоравших поодаль Винтика и Шпунтика, являл собой полную отмороженную невозмутимость, — ты сказал же — надо грузовик-однотонник!? Так, вот он! Можешь проверить — тонну везёт и, не жужжит. А если и, жужжит — то очень тихо… Так, какие претензии?

— Почему кузов спереди?

— А тебе не по барабану, где кузов? Тонну то, он везёт? Везёт… А, спереди — так, это чтоб с твоей «Хренью» максимально больше общих деталей было. Так для серийного производства лучше, удобнее! Рама теперь — после некоторых незначительных переделок, общая для трёх видов техники — легкового автомобиля, однотонного грузовика и лёгкого пропашного трактора. Что на неё повесишь — то и, «на выходе» получится! Большинство элементов подвески — тоже, взаимозаменяемые со всем нашим «модельным рядом». Упругие элементы — пружины, только разной жёсткости. Колёса, такая же фуйня, только видишь — у грузовика они спереди двойные… Ну, как у «нормального» грузовика — задние. Кабина водителя с одним пассажирским местом находится над двигателем, повыше — значит, кузов спереди не мешает обзору. Наиболее большие изменения в коробке переключения передач — у грузовика, она больше на тяговые усилия заточена. Поэтому у него, даже у порожнего, скорость будет не более сорока пяти километров в час. У полностью гружённого — около тридцати. Самое, на мой взгляд, ценное свойство этого грузовика — это его кузов…

— Вижу — отличная древесина…

— Фигу, ты видишь!

Автопром подошёл к кузову этого ушлёпища и похлопал по деревянному борту:

— Он сменный… Это бортовой вариант. Видишь? Как и, положено — три борта откидываются, для облегчения погрузки-выгрузки… Стоит только открутить вот эти четыре болта — возможно даже без ключа, как бортовой вариант кузова снимается двумя человеками и, может замениться на что-нибудь другое…

— На катафалку…

— Ну, а почему бы и, нет? Но, мы это вариант не разрабатывали. Если прикажешь…

— Не сейчас! Потом, как-нибудь… Продолжай, что там дальше?

— Хлопцы, — подозвал Автопром Винтика и Шпунтика, — а, ну-ка давайте продемонстрируем!

«Хлопцы» шустро открутили болты, не особенно напрягаясь сняли кузов и, на его место поставили другой — поменьше, со стальными бортами.

— А это — самосвал. Вставляем вот сюда обыкновенный домкрат, входящий в комплект любого автомобиля…

Шпунтик или Винтик — забыл уже, кто из них кто, покрутил рукоятку домкрата и кузов начал приподыматься вперёд — передний борт откинулся… Ну, точно, самосвал!

— Так, так, так… Мне уже начинает нравиться! Что, ещё? Какие ещё варианты?!

Винтик со Шпунтиком, по-шурику сняли самосвальный кузов и поставили на его место бак…

— А это — автоцистерна, — прокомментировал Автопром, — под, что хочешь! Хоть под воду, хоть под бензин. Молоко там, квас или, наоборот — пивас…

Всего, что касается авто, то Виталий Петрович, ну прямо — поэт!

Сняв бак, поставили на его место какую-то открытую платформу под брезентовым тентом с сиденьями по краям и ступеньками небольшой лестницы спереди…

— Счас, ты станешь уверять меня, что это автобус!

— Микроавтобус…, — уточнил Автопром, — десять пассажиров в «салоне», плюс один в кабине. Что тебе не нравится? Чем не «Газель» тебе?!

— Да, уже всё нравится!

— Кроме того, этот замечательный грузовичок способен буксировать прицеп массой до полутонны. Пока в разработке — как единый прицеп-телега как для авто-, так и для гужевого транспорта… Для тогдашнего «малого и среднего бизнеса» — про который, нам все уши прожужжали в наше — сегодняшнее время, эта машина в самый раз!

— По ходу, да… Пойдём посмотрим на трактор. Тоже, поди, учудил чего!

Трактор находился в соседнем боксе и, после «грузовичка», особого впечатления не произвёл. Тот же «однотонный грузовик», на вид — только кузов поменьше. Да стальные — без резиновой шины колёса: передние — маленькие, задние — огромные, шипастые…

— Как ты видишь, Вова, практически тот же самый грузовик — тот же кузов спереди — как у одного советского трактора… Ещё, более примитивная, даже без амортизаторов, но и, более усиленная — более жёсткая подвеска… Главные изменения в колёсах и коробке переключения передач. Колёса стальные, без резиновой шины… Задние колёса, как и положено колёсному трактору — намного больше передних, с шипами, как у «Фордзона»… Коробка всего двухскоростная (две вперёд, одна — назад) и, имеет вал отбора мощности. Ну, там — для молотилок, насосов, электрогенераторов… Быстрее, чем десять — двенадцать кэмэ в час не разгонишься… Да и, не надо! Это же, трактор! Зато, тянет впечатляюще — может буксировать телегу весом две тонны или — полевую гаубицу, с боекомплектом в кузове. Военные могут весьма заинтересоваться… Спереди возможно установить небольшой бульдозерный отвал… Не успел сделать, но на следующей модели обязательно будет! Так что, это заодно и, бульдозер! Хреново, конечно, что движок бензиновый, но что поделаешь?!

— Ну, молодец, в принципе… Беру свои слова обратно — извини, погорячился…

— Ничего, бывает… Но, с тебя бутылка!

— А, чё у тебя за ящики в углу навалены? — обратил внимание я, — переезжаешь, что ли?

— А, это… Ну, ты про мой зуборезный станок помнишь, что я из Кургана привёз?

— Конечно, помню… И, не я один. Ты же про него всем, все уши прожужжал!

— Ну, так вот… Я тут подумал: целиком я его «туда» не перетащу. Габариты не позволят. Да и, здесь он ещё пока нужен. Поэтому я стал покупать, заказывать или изготавливать сам наиболее сложные детали к нему — которые, я не смогу сделать «там»… Перекинем их, а всякое там литьё, типа — станины, или валы с осями закажем на месте… Понятно?

— Понятно… Сам так делаю. А, чё так много? Для одного станка многовато деталей!

— А, тут сразу на три таких станков — да ещё и, на десять штук других! Плюс запасные детали и всевозможный инструмент… На целый цех, короче… Цех изготовления редукторов и, вообще — зубчатых передач!

Я слегка прибалдел… Тут и, так — сам понабрал столько хабара, не знаешь как его перебросить — так и, этот ещё!

— …Отвечаю. Как перед Господом Богом, Володя: таких цехов «там» ещё нет! И, не скоро ещё будут…

— Ты, что Автопром? Озверел? Как это всё перебросить?!

— По твоим габаритам паковал, что ты психуешь? Видишь: каждый ящик специально ручками снабдил, чтоб нести легче было…

— А вес?

— Самый тяжёлый ящик — всего полтонны…

— Это, что? По-твоему, лёгкий вес? Да, ты всех моих узбеков на инвалидность отправишь!

— А, что делать, Вова? — растерялся Виталий Петрович, он же Автопром, — станочки то, нужные… Без них, нам «там» тяжко придётся!

— Вот ты и, думай. Ты же у нас изобретатель, Петрович! Вот и, изобретай — флаг тебе в руки! Если сам не можешь придумать, то по своим дружбанам — изобретателям пошарь, да по патентам. Должен же, хоть кто-то в мировой истории придумать, как перемещать грузы по винтовым лестницам!

— …Слушай! А ведь где-то, что-то, я про подобное слышал!

— Вот и, вспоминай — раз, сам изобрести такую фуйню не можешь! …А, что там у нас с «резервным вариантом»? — вспомнил я про ещё одно моё задание Автопрому, — изобрёл мне «резервный вариант»? Чтоб, ещё проще «Хренни» был?

— Что? Ещё проще бывает?! — разинул рот от удивления Женька Мозгаклюй, — проще же, только каменный топор!

— Бывают, бывают…

— Ты нам его покажешь, Виталий Петрович?

Вот это, я понимаю — скоростное проектирование! Умеем же работать — когда захотим…

— В металле, естественно, нет — да ты, про него и, не заикался! — несколько остудил мой энтузиазм Автопром, — пройдём ко мне в кабинет — на чашку чая, покажу чертежи на компьютере…

В «чашках чая» у Автопрома, почему-то оказался коньяк… У него «иногда», такое бывает. Ну, да ладно, можно немного выпить — едем то, на Мозгаклюйевской машине! Он же, за рулём… Вон, как глазищами зыркает! Ничего, потерпишь!

— За основу этого транспортного средства я взял «Запорожец»…, — начал «презентацию» Автопром Петрович, пока его комп грузился.

— «Запорожец»?! Ни фига не въеду…

— Сейчас, сам увидишь!

Наконец, появилась «картинка»…

Я подавился «чаем»:

— Не звезди, Петрович! Я то, знаю — что такое «Запорожец»… Как вспомню, сколько с ним мой покойный дедушка мучился — так и, хочется какого-нибудь хохла убить! Или, даже — усех сразу… Так, тот хоть на машину был похож! А на фото у тебя какое-то, вообще… Трактор, что ли?

— Это не тот «Запорожец», который ушатал твоего покойного дедушку! Это, один из самых первых советских тракторов — которого, тоже «Запорожцем» обозвали… Традиция, так сказать: всякое …овно «Запорожцем» обзывать. Вот это, действительно, примитив! Чуть сложнее обычной кувалды. «Хренни» по сравнению с ним — как реактивный самолёт по сравнению со ступой Бабы Яги. Вот, его ты сможешь делать где угодно, на чём угодно и, с кем угодно: в реале «это» выпускали сразу по окончанию Гражданской войны на заводе — где ранее, до этого ничего сложнее керосиновых ламп не делали… Да к тому же, на этом заводе после Гражданской не осталось ни одного живого инженера — только одни работяги, а директор имел четыре класса образования!

— Да, не может быть!

— Может, может! Двухтактный одноцилиндровый двигатель калоризаторного типа работал на сырой нефти…

— Так уж, прямо и, на сырой? Жесть!

— На сырой, на сырой… Мало того — на неочищенной. Прямо из скважины залил и газуй! Никакого там, карбюратора или топливной аппаратуры… Горючее просто само льётся сверху из бака! Правда, расход нефти весьма великоват будет, но ничего… Зато дёшево! Заводится, тоже — через …опу. В оригинале надо нагреть до красна специальный болт и быстро ввернуть его в цилиндр. После чего маслать рукояткой… Но, я немного усложнил: надо просто нагреть паяльной лампой головку цилиндра. Тут вот специальная выемка под это есть… Видишь?

— Вижу…, — очень хорошие чертежи у Автопрома. Всё очень хорошо видно и понятно, — а, «маслать»? Рукояткой маслать не надо?

— Надо, Вова, надо…, — вздохнул Виталий Петрович, — Кроме того, я спроектировал два задних колеса — точно таких же, как на трактором варианте «Хренни» — а, не одно, как на реальном «Запорожце». Всё-таки, в отличии от того директора — у меня соответствующее теме, высшее образование!

— …Ещё особенность! Как на древнем пиндосовском «Фордзоне», картер двигателя и сама рама трактора выполнены, как одно целое… Лучше всего отливать из чугуна — эта технология в России того времени уже очень хорошо отработана. Чего только, из чугуна не лили! Но, у меня есть и, клёпанный вариант — на всякий случай.

— …Ну, подвеска у моего трактора осталась от «ихнего» — жёсткая. То есть — её, вообще нет!

— …Видишь, на прототипе кабины вообще не было, а у меня — более-менее приличная кабина — хоть и, деревянная на клёпаной раме из уголков! Ну и, сцепление… Никакого «фередо» — пакет стальных дисков, как на «Т-34»… На «том» тракторе сцепления не было — от слова «вообще»: его заправляли и меняли трактористов, не поверишь — на ходу!

Другой бы кто рассказывал — не поверил бы!

— …Реальный «Запорожец» же, мог ехать тильки вперёд! На одной-единственной скорости. А у меня же, есть коробка передач! Правда, всего две скорости: одна вперёд, другая назад. Вал отбора мощности — для сельхозтрактора в это время он обязателен. Предположительная мощность — лошадок пятнадцать-двадцать, скорость — километров пять в час, что вперёд, что назад. Никакой сложности! Вообще, никакой… Даже фары, прикинь, керосиновые!

— У тебя, Петрович, что ни машина — то, технологический рай для технолога! — польстил я Автопрому.

— Иначе, работать не можем! — осклабился в довольной улыбке тот, — учили так!

Допили бутылку пятизвёздочного «чая»…

— Вова! Нам пора! — поторопил меня вконец заскучавший Мозгаклюй.

Он не технарь, ему эти железяки до одного места… Особенно, если он трезвый.

— Подожди, я ещё не всё рассказал, — Автопром достал из холодильника ещё одну бутылку, — тут ещё одна задумка…

— Твою ж, мать! — только и, простонал Мозгаклюй.

— Потерпи, Женька! Видишь, тут не простая бытовая пьяна, а важное совещание по вопросам технологии! …Что за «задумка»? — интересуюсь.

Выпили по рюмке коньяка, закусили лимоном…

— …Ты, что? Навеки вечные этот «резервный вариант» выпускать собрался?

— Нет, ну перспективно же?! Самый дешёвый пропашной транспорт для крупных, средних… Да, даже, для мелких! Сдавать им можно — на прокат или лизинг.

— Лизингуй, не лизингуй — всё равно получишь… Орден! Самый крупный покупатель у нас в России, во все времена, было государство. Точнее, армия этого государства…

— Ну, и…? Что ты предлагаешь, Петрович?

— На базе этого трактора намечается неплохой для того времени артиллерийский тягач…, — Автопром открыл другую папку на своём компьютере, — вот, смотри: увеличиваем число цилиндров двигателя до четырёх или — даже, шести. Конечно, заводить станет ещё сложнее, но ничего… Я тут пару приспособ придумал. Естественно, более сложная коробка передач: три скорости вперёд, одна назад. Рама… Ну, фактически — увеличенная от «Хрени»… Полужёсткая подвеска… Кабина, в этот раз спереди — кроме водителя ещё на пять-шесть человек расчёта. Кузов… В нём можно перевозить боекомплект к буксируемому орудию. Четыре ведущих колеса — все те же, что и, задние — от трактора…

— Полный привод, что ли? «Четыре вэдэ»?!

— Да, да! Он самый! Только оси неразрезные — как у телеги. При поворотах будут проблемы… Впрочем, при такой скорости, не более двенадцати — пятнадцати в час, проблемы будут небольшие. Усилие на крюке будет около четырёх тонн, плюс ещё две тонны может везти в кузове. Для Первой Мировой это будет супер! Получится, нечто вроде тогдашнего американского трактора-тягача «автомобильного» типа, с приводом на все колеса «Мортон» — но, более простой, надёжный и дешёвый. Если тебе удастся наладить серийный выпуск, военные будут такие с руками отрывать!

Посидели ещё, допивая вторую бутылку «чая», уже втроём болтая о наших «попаданческих» делах…

— Шатун, наконец-то раскочегарился! — удовлетворённо проинформировал меня Автопром, — с этого месяца по три движка стал подгонять. В какой пропорции выпускать легковушки, грузовички и трактора?

— Ну, давай пока так: две легковушки и — через месяц, или трактор или грузовик по очереди… Пока так. Посмотрим, сможет ли Шатун, в дальнейшем, по пять движков поставлять — потом скорректируем, если что.

— А, чё ты его к нам — к попаданцам, не сблатуешь?

— Итак, уже до фуя народу знает! А, даже если знают только двое — то знает и, свинья…

— Не знаю, как ты а я, Вова — никакой свыне, ни об чём не рассказывал! Нет, Шатуна надо привлечь — без него нам «там» будет трудно. Да и, он — видал какой «разговорчивый»? Каждое слово клещами надо вытягивать…

— Вот ты и, привлеки! Нам с Женькой некогда… К тому же, ты его лучше знаешь — дольше моего, с ним якшался! А, он пусть привлечёт кого-нибудь из тех авиаторов.

— Сделаем. А, приглашу-ка я его ко мне на Новый Год! Ну, или сам в гости к нему напрошусь…

Скачав, все чертежи того производного от первого «Запорожца» на флешку — распечатаю потом, у себя, мы с Мозгаклюем выехали домой, в Солнечногорск. Грузовичок и трактор Автопром обещал сразу после Нового Года выслать.

Чуть не забыл забрать у Автопрома уже давно заказанную «козу» для Му-му, сваренную из титана — почти невесомую и очень прочную. «Грузоподъёмность» Му-му с ней поднимется на лишних килограммов двадцать пять — не меньше! Ещё забрал, заказанный ещё раньше «козы», титановый сейф-рюкзак — для переноски «отксеренных» денег и изделий из драгметаллов… Ну, за этим замысловатым названием стоит незамысловатый титановый ящик с замком и плечевыми лямками — позволяющий нести на спине около пятидесяти килограммов «благородного» груза, от тайничка до тайничка — через портал…

Уже выехали из Твери, как Автопром позвонил на «сотку»… Что он на этот раз забыл?

— Вова, ты не спишь?

— Заснёшь тут с тобой…

— Ты забыл «логотипы» — имена грузовичку и трактору дать. Желательно, на букву «Х», чтоб не выбиваться из традиции!

Мне бы его заботы…

— На «Х», так на «Х»… Трактор назовём «Харитон», а грузовик — «Хандроз», — не думая ответил я.

Бухой мозг он очень, очень раскрепощён…

Вернувшись в Замок мы застали предновогоднюю суету… Дело в том, что ещё в Хабаровске меня достали звонки от местной «элиты» — в том числе и от Олигарха с Батюшкой, приглашающие меня встретить с ними Новый Год. Блин, эти простые провинциальные нравы… Каждый звал меня с ним отпраздновать «в семейном кругу», среди друзей.

Подумал, подумал… И, решил: чтоб никого из них не обидеть отказом — вдруг пригодятся ещё, пригласить их всех вместе встречать Новый Год у меня! У меня то, «квартирка» по любому попросторней ихних будет!

В «пресс-конференц-зале» и в столовой, уж стояли наряжённые ёлки и столы были готовы ломиться от яств… Вместе с членами семей, «элиты» набиралось человек сорок пять-пятьдесят. Так мне миссис Адамс сообщила — которая, «рулила» этим делом. Она же показала мне и, счёт… Ну, ни фига себе! Ну, да ладно…

Народу попроще, то есть — моим сотрудникам и обслуге, будет накрыто в столовой… Кстати и, Джостик с Созданием здесь — уже почти две недели. Я про их решение переехать ко мне, ещё в Хабаровске узнал.

После Нового Года обещал приехать на зимние каникулы Данила. Не ко мне, конечно — к Лизе. Ну, если это не любовь, то — что такое тогда, вообще, любовь?

Немножко придя в себя с дороги, мы с Мозгаклюем и Боня собрались у меня в кабинете…

— Ну, что попаданцы фуевы, — спросил я, — вперёд и, с песней? Или, сначала Новый Год отпразднуем здесь, а потом «там»? Или, сначала отпразднуем «там» — а, потом вернёмся и отпразднуем «здесь»?

— Договорились, уже же…, — буркнул Боня, кивнув на свои вещи, с которыми он ко мне заявился.

«Немного вещичек»! Огромный рюкзак — как только тот его поднял и, до сюда допёр! Ещё, внушительный чемодан и большая клетчатая сумка…

— …Сначала «туда», потом «оттуда». Отпразднуем «там», потом «здесь»… Тьфу, ты блин! Сопьёшься с вами…

— Ты, что скажешь? — спросил я Мозгаклюя. Ну, его вещи уже у меня в гараже — всего лишь один чемодан личного шмутья и, один, с «произведениями» будущего «классика» марксизма-ленинизма — Ильича.

— Да, чего уж там… Пошли! Ильича возьмём с собой? Он, вроде «готов» — ожил… Сам просится!

— Не в этот раз! «Там», даже отдельной целой комнаты для него нет. Это мы с вами можем на одной бывшей кухне тусоваться, а ему нужна отдельная жилплощадь, с отоплением… А, то семья Му-му, знаешь, как свою комнату обогревает?

— Как?

— С вечера нагревает на костре камни, с кирпичами и на ночь заносит их в свою комнату…

— Жёстко…

— Вот ты и, возьми это дело под свой личный контроль — подготовь до Нового Года комнату для Ильича, присмотри ему служанку из вдовых крестьянок… Вот, тогда мы его и перекинем в прошлое! Лады?

— Может, пойдём уже? — Боня от нетерпения грёб копытами землю, — пока в Хабаровске были, не наговорились, что ли?!

— Ну! Если, что не получится — то, не обессудьте… Вы сами, этого хотели!

— Веди, чего уж там… Чему быть, того не миновать!

В погребке царил неописуемый бардак: узбеки снесли сюда сверху просто нереально много хабара — который, я ещё не успел переправить в прошлое.

— Сначала немного поработаем. Благо, холявной рабочей силы подвалило… Ну, кто из вас хочет быть попаданцем номер четыре?

— Почему «номер четыре»? — затупил Боня, — если с тобой и Громосекой считать, то — «номер три»…

— «Номер два» был кот Васька, «номер три» — Громосека…

— Ааа… Дошло! Ну, давай я номер четыре буду…, — Боня решительно подошёл и встал у самой двери, — чётное число — это к удаче!

Я подошёл сзади и, слегка толкнул его в спину… Мы уже там.

— Сейчас зажжем газовую лампу… Спасибо братьям-китайцам! Чтоб мы, попаданцы, без них делали… Вот, так! …Ну, как?!

— М-дааа…, — Боня с интересом осматривал помещение погребка столетней давности, — а, я ведь до конца не верил — думал, разыгрываешь…

— Ладно, извиняться не надо! Отработаешь. Пойдём, я помогу тебе твои вещи наверх утащить. Потом спустимся опять и немного поработаем…, — я сгоряча схватил его два чемодана, — Ты, что? Кирпичами решил запастись?!

— Семена, книги… Ну и, так… По мелочи.

— С книг, хоть компрометирующие надписи удалил? Ну, там издание, год?

— Всё, как ты учил…

С продолжительными перекурами поднялись… Всё же Боня — хоть мужик и крепкий, но в возрасте. Отнесли ко мне в комнату его чемодан с вещами, остальное в фургон, потом спустились вниз и подошли к порталу. Боня встал поодаль.

— Ну, жди. Я счас…

Я «нарисовался», когда у Мозгаклюя ещё не исчезло с морды лица удивление — по поводу моего с Боней исчезновения. Так и, застал его с разинутым хавальником.

— Ха, ха, ха!!! Ты бы видел, Женька, свою рожу! Ха, ха, ха!!!

— Блин! Хотя и знал, вроде — но зрелище, воистину…

— Потом про зрелища поговорим! Хватай хабар и, грузи его на тележку!

— Ну, вот! Так и, знал… Попал в крепостную зависимость к феодальному самодуру…

— Ты, даже ещё и, не подозреваешь — как, ты «попал»!

Примерно за два часа мы перебросили все вещи в прошлое. Не забыл я и, свой титановый «рюкзак-сейф» обновить… Золотишка мне ещё много понадобится, ох как много! Постарался сейф перебросить в прошлое и заныкать в схрон, незаметно от моих товарищей. Доверять то, доверяй — но, всё самое ценное храни в надёжном месте!

Теперь, наоборот, погребок в нашем времени был пуст — а, «том» времени завален всяким полезным барахлом. Му-му за день, с помощью новой титановой «козы» поднимет всё это добро наверх, в гараж-конюшню. Но, сперва, ему надо кое-куда съездить…

Глава 15

Племянница Губернатора

«Я не последний лох, за мною занимали!»

Где-то, от кого-то слышал…

…Появление новых необычных вещей надо было как-то членам «Корпорации USSR» объяснить — а то и, так слухи всякие там разные про меня расползлись, за которые двумя — веками раньше, запросто могли сжечь живьём. Поэтому, я придумал следующую схему: примерно раз в неделю отправлял с самого раннего утра Му-му на фургоне, гружённым им же под завязку хабаром из двадцать первого века, с приказом доехать до Волги и вернуться обратно…

Громосека, под моим руководством фургон уже давно переделал: полотняный верх убрал, соорудил прямоугольный каркас из стальных уголков и обшил его оцинкованной жестью. Спереди сделал сиденье на двух человек — возницы и сопровождающего, с навесом от дождя, сзади фургона — дверь с врезным замком и, по бокам — поднимающиеся наверх борта для ускорения погрузки-выгрузки… Му-му налюбоваться не мог блестящим оцинкованным фургоном, но я обломил его, приказав покрасить в неприметный серый цвет. Не фиг привлекать излишнее внимание! Ключи от дверей фургона были только у меня, «дырочек» никаких конструкцией предусмотрено не было — поэтому, подсмотреть что там — внутри, было невозможно. Му-му же, как не задавал лишних вопросов — так и, «не любил» языком трепать…

Итак, выехав ещё затемно и доехав до Волги, Му-му — где-то ближе к вечеру, возвращался обратно в Солнечногорск… И, тут я привлекал двух-трёх человек для разгрузки фургона — демонстрирую им новые вещи, якобы откуда-то привезённые. Не знаю пока, как действует такая схема на чужие языки — и, действует ли она вообще, но ничего лучшего я придумать не смог.

Точно также, я решил объяснить появление двух новых — «необычных» людей. Встав пораньше, в четыре утра, мы с «попаданцами», по-шурику накидали в фургон всё, что под руку подвёрнётся… Затем, Боня и Мозгаклюй приготовились сами залезть внутрь, захватив с собой сумку с провизией, два термоса с чаем и ведро — понятно для чего.

— Ты, не вздумай курить, Женька, — предупредил я Мозгаклюя, — Му-му не курящий, враз почует… А, лучше оставь сигареты здесь, от греха подальше…

— Да оставил я сигареты, оставил… Тебе, в бардачок «Хрени» положил. Не вздумай выкинуть! — Женька, решив «надышаться перед смертью», прикурил новую сигарету от выкуренной предыдущей, — вон, целую пачку антиникотиновых таблеток с собой взял. Ты там только — всё равно, недолго!

— Быстро не получится, эти лошади — ломовые, быстро они не скачут… Придётся потерпеть, ради святого дела. Привыкайте к скоростям и темпам девятнадцатого века!

— Привыкнем! Куда мы, на хер, денемся…, — Боня, ворча, первым полез вовнутрь фургона.

— И, сидите там молча, как две мыши… Му-му не глухой — а, только немой!

Заперев коллег-попаданцев в фургоне, я пошёл будить Му-му. И, покормив-напоив на дорогу лошадей, сам позавтракав, тот двинулся в привычный путь…

Через четыре часа, решив несколько мелких вопросов — которые без меня, сцуко, решаться никак не хотели, я сообщил Лузеру:

— Чуть не забыл, блин… Племянник в последний раз писал, что агроном с учителем сегодня должны приехать!

— Учитель? Давно пора. Детишки от безделья изнывают!

Лузер искренне обрадовался — так, как я частенько припахивал его заниматься и просто присматривать за детьми…

— По времени уже давно в Балахне должны быть… Поеду заберу. На машине ж, всё одно — быстрей будет!

И, ещё через час, плотно перекусив, я одел кожаный байкерский костюм и рванул. Догнал фургон, когда он только-только пересёк границу Солнечной Пустоши и въехал на Приреченские земли… А, там холодно. Градусов пять мороза есть. И снег уже лежит…

Му-му не удивился увидев меня — я же его предупредил заранее. Удивился он, когда я попросил его сходить на Волгу, посмотреть, что там делается:

— Пока лошади овёс жрут, сбегай, если не трудно… Особенно, обрати внимание, встал ли на Волге лёд. А, я пока обратно тронусь. Потом расскажешь.

Му-му что-то замычал…

— Да, никто его не угонит! Видишь же, — я обвёл окружающее пространство руками, — никого нет.

Му-му почесал в затылке, пожал плечами и не спеша пошёл к Волге, до которой где-то с версту будет… Тут, до меня дошло! Вот, я идиот! «Потом расскажешь!» Как же он расскажет, если он немой? То-то, Му-му так в затылке чесал… Ха, ха, ха! Чё то, я вообще запарился! Ну, да ладно. Подождав немного, я открыл фургон…

— Ну, что цуцики? Все живы?

Первым выпрыгнул Женька, держа в одной руке помойное ведро, а в другой — пустой пузырь из-под водки.

— Эээ… Да я вижу, вы не скучали!

— Ну и, особо не веселились…, — сказал Мозгаклюй, выливая содержимое ведра в ближайшие кусты, — прикинь — первый раз в жизни бухал молча!

— Ну и, как?

— Прикинь, никакого удовольствия!

Хотел было, закинуть пустую бутылку туда же, но я его остановил:

— Ты, что творишь, лишенец?! Ты бы знал, сколько она здесь стоит! Соскоблишь этикетку и загонишь какому-нибудь не слишком бедному крестьянину за рубль — а то и, за два… Привыкайте к здешним реальностям.

— Ах, да! А я и, забыл…, — Женька делом подбежал у машине, заныкал там стеклотару, потом достал из бардачка пачку сигарет и, одну за другой выкурил три штуки, — блин! Думал, уши опухнут, как у Чебуратора станут… И, таблетки, ни фига не помогают — только, деньги зря на ветер выкинул!

— Дааа… Жаль, что не опухли — как у Чебуратора! Мы бы тебя в цирке за деньги показывали. Ну, давайте бегом до вон тех кустов, что за вон тем холмиком! Постоите там, подождёте, а я где-то через полчаса, подъеду.

Подождав, когда Му-му нарисовался на горизонте, возвращаясь с Волги, я помахал ему рукой в направлении Солнечногорска — мол, выезжаю и, поехал за попаданцами…

— Ну, а теперь поедем быстро!

Доехав и, вправду довольно быстро до Солнечногорска, (пассажиры, правда, несколько замёрзли) я начал экскурсию:

— Вот видишь, Василий Григорьевич — это поле наших трудов праведных! — остановился я возле озимого поля, — видишь, как рожь дружно взошла!

— Вижу, вижу…, — пробурчал главный агроном Солнечной Пустоши двух времён. Он вылез из машины и, какой-то палочкой начал тыкать вспаханную землю… Глубину вспашки проверяет что ли?

— Что-то не так, товарищ агроном?

— Да, всё не так.

— А, что так? — а мы то, старались…

Ну ладно, поехали дальше… Покатались по селу. Я всё вновь прибывшим попаданцам показал, про всё им рассказывал, почти со всеми их перезнакомил. Посетили столовую и кузню… Посидели у Лузеров, знакомясь. Пообедали с ними — Евдокия Фроловна очень вкусно готовит, попили у них чай… Заодно, Боня сходил посмотрел коровник и крольчатник. Тоже, что-то морду надул… Особенно задержались у нижегородских строителей, реставрирующих Храм и в «цехе» по плетению мебели из камыша.

Плетением мебели из камыша у меня занимались все подростки от двенадцати до пятнадцати лет, которым канал копать ещё рано, а учиться в школе — по моим установленным здесь порядкам, уже поздно. Это начинание неожиданно дало «экономический» эффект: уже из окрестных сёл, с подачи Ферапонта, мужики приезжали покупать эту мебель… Правда, продавали мы её очень недорого, но на усиленный доппаёк и одежду для работающих в «цехе» двум десятков подростков вполне хватало…

— Ты эксплуатируешь детский труд…, — укорил меня Боня.

— Ни фига! Я делаю из крестьянских детей, удел которых — сдохнуть при первом же неурожае с голоду, промышленных рабочих — которые, прокормятся сами и прокормят свои семьи. Если кто знает, как это же сделать одними только разговорами, то пусть попробует — флаг в руки. Но, где-нибудь в другом месте — я это, уже зачикал!

Особенно долго мы задержались у «канала»… Вернее, у его «зародыша», длиной не более ста метров и глубиной — самое большее, около шести. Члены бригады «ГУЛАГ» копали самый верх его уступами — перекидывая землю с нижних уступов на верхние. Самая южная — тупиковая часть канала, была выкопана очень полого и, через неё члены бригады «БАМ» на телегах вывозили с самого дна канала глину и камни. Бросалась в глаза неплохая организация труда: дёрн, чернозём, суглинок и глина лежали поодаль отдельными кучами… Отдельно лежали и, кучи камней — извлеченные из котлована.

Порадовала и, реакция людей на наше появление: вместо прежнего угрюмого, покорного молчания — как при вскопке озимого поля, сейчас присутствовали зачатки некого энтузиазма… Одноглазый Неберия, увидев начальство, мигом подбежал и лихо мне отрапортовал, а народ приветствовал, с улыбками махая мне руками или лопатами… Налицо перелом в сознании — люди поверили мне и, в своё будущее!

— Ты, Василий Григорьевич, плохо в своём романе осветил сам процесс копки этого грандиозного сооружения… У тебя выкопали мужики канал и, всё! Так, что мне самому пришлось по крохам собирать информацию — а что-то и, самому придумывать.

— Это не мой профиль — вот я и, не написал.

— Понимаю. Мой принцип — чтоб ничего не пропало. Дёрн, чернозём… Всё пойдёт в дело. Но, особенно — глина. Видите, сколько уже наворочали!

— Да… Глина в этих краях знатная, — одобрил Боня.

— После чернозёма здесь идёт суглинок, потом сама — очень нужная нам глина… Где-то на глубине трёх-четырёх метров начинаются камни. Сначала мелкие, потом всё крупнее и крупнее. На глубине дна канала встречаются «камешки» размером с колесо телеги, а то и, с саму телегу…

— То же, мне — открытие сделал! А, из чего, по-твоему, твой Замок построили? Копали те два пруда да колодец — да и, нарыли камней на целый Замок и Храм, в придачу…

Вот же, разбурчался, как старый дед… Хотя, почему «как»? Он и, есть — старый дед.

— Я это к тому, что стройматериалом мы наполовину обеспечены. Эти камни при ударе раскалываются на слои. Очень удобно из таких складывать фундаменты. Ну, а стены домов будут из самана, снаружи обложенные кирпичом — который тоже сами будем делать… Ладно, поехали в Замок — а, то Женька на ходу засыпает.

— А, ты что скажешь? — спросил я у Мозгаклюя.

Мозгаклюю, по ходу, всё было по барабану… Ан, нет!

— Узнаю мою школу! — одобрительно закивал Женька, — Пашут, как комсомольцы-добровольцы на Днепрогэсе! Какой энтузиазм… Чем идеологически мотивировал? Какие мои методы применил?

— «Наркомовскими», после трудового рабочего дня и доппайком! Ну, а наиболее «идеологически энтузизированные» получат в пятницу — после окончания трудовой недели, дополнительно бутылку водки и целый пакет хаванины в довесок. В конце же месяца, «передовики производства» и «ударники коммунистического труда», материально поощряются чем-нибудь из одёжи. Вот и, стараются!

Женька, несколько сник…

— Кстати, кому-то из вас надо на раздачу водки встать… Кажется, бригадиры начали …уеть!

— А, ты поставь на водку какую-нибудь бабу погорластее, да побойчее! — подсказал Боня, — бабы к водке очень ответственно относятся!

— …Ну, а что?! Идея! Только, не просто бабу, а вдову… И, не простую вдову — а, сильно потерпевшую от покойного мужа-бухарика… Женька! Займись и, найди мне такую!

— Найдём! В таких бабах, на Руси никогда дефицита не было.

— Но, всё равно, первое время водкой будем банковать мы…

Хотя, должен заметить: кроме «энтузизизма», основанного на жидком «стимуляторе», наличествует и определённый, действительно — энтузиазм и, даже «идеология» какая-то! Всё-таки, мои слова об «Корпорации», то есть — об такой артели со справедливыми порядками в ней, запали кое-кому в душу! И, мои слова об, том, что их дети и внуки будут инженерами, тоже запали — я это по моим разговорам с ними знаю! И, по их глазам — во время этих разговоров, знаю!

Правда, таких мало… Но, они есть! А это вселяет определённую надежду на организацию крепкого, сколоченного, идеологически мотивированного ядра. А будет «ядро» — всех заверну в нужную мне сторону! Ведь, даже в Америке, активной политической жизнью живёт всего несколько процентов населения. Которые и, определяют всю политическую кухню этой сверхдержавы! Почему же, у меня должно быть как-то иначе?!

На площади перед Храмом попаданцы заценили и, мою «скульптуру»: на левой стороне площади, на деревянном высоком постаменте стояла древняя крестьянская телега, сделанная без единого кусочка железа и, точно такие же, соха и борона. Надпись на постаменте гласили: «От этого мы ушли!»

— А, к чему «мы» пришли?

— Ещё, никуда мы не пришли… Но, по моей задумке, на точно таком же постаменте справа, будет стоять техника, которая в данный момент наиболее широко используется.

— Церетели, бля…, — польстил моему творчеству Мозгаклюй.

Провёл по Замку…

— Видите, восстановить всё сразу, целиком в этом году не получится. Только самое необходимое. Сами пока жить будете в моей комнате — на месте бывшей кухни. Восстановим пресс-конференц-зал — под школу… Как раз четыре класса получится! Ну и, три-четыре комнаты для прислуги — намериваюсь из Нижнего учителей привезти, фельдшера и батюшку…

— «Батюшку»?! — спросил Мозгаклюй.

Он был ярым атеистом и, на дух не переносил попов…

— Так, надо! Положено здесь иметь в каждом селе священника и, всё тут! Не отбояришься… Лучше самому подсуетиться, чем пришлют нам Бог знает кого.

— Вот, это точно!

— И, ещё нам надо подсуетиться на счёт сотского…

— А, это что за зверь?!

— Низший полицейский чин. Кто-то должен за порядком следить — положено здесь так.

На ужин «попаданцы» с Громосекой, естественно, собрались в моей комнате. Я показал Борису Михайловичу видео, где Автопром передавал ему горячий привет. Кроме «горячего привета», Виталий Петрович передал ему внушительный баул с зимней одеждой… Борис Михалыч, аж прослезился! И поделился некоторыми тёплыми вещами с Дамой…

Так, как за ужином планировалось устроить нечто вроде производственного совещания, у дверей выставил «часового», в виде Му-му. Дело в том, что Дама, ожив, стала проявлять излишнее любознательность… Пару раз ловил её за подслушиванием. Нет, никакого злого умысла, просто врождённое женское любопытство. И, глядеть она на меня стала… Ну, как-то по-особенному! Как бы, это выразить… Ну, как бы я сам глазел на живых марсиан? По такому поводу, как-то раз наехал на Громосеку:

— Что-то твоя «морковка» стала нос сувать туда, куда ей совать не положено… Ты ей «случайно» по ноутбуку наши фильмы не показывал?

— Да, нет, что ты, Вова…, — а у самого глазёнки так и забегали.

— Ты что, Михалыч? Совсем сбрендил? — я сунул свой кулак под нос Громосеки, — хочешь под монастырь, в буквальном смысле слова, подвести?!

— Что, ты своими заготовками размахался? — ощетинился тот, — ну, смотрим мы с ней фильмы… Ну и, что?! А что ещё с ней делать? Не трахаться же всю ночь напролёт — не в том я возрасте!

Ну, это полный отпад! Ничего себе, нашёл откоряку…

— …Да ты не боись, Вова, — примирительно добавил Громосека, после нескольких минут тягостного обоюдного молчания, — никому она ничего не расскажет. Она тебя обожествляет — чес слово, не вру! Ну и, у нас с ней не простое трахалово, а любовь… Внушил ей, что если кому сболтнёт, то заберут меня далеко-далеко отсюда…

Ну, надо же! «Любовь» у них… Охренеть. Вот же старый, лысый пенёк! Надо будет поговорить наедине с Мозгаклюем — пусть «поработает» с Дамой, «запрограммирует» её язык за зубами держать.

Ещё доставляли некоторое неудобство вездесущие дети… Где бы я не появлялся, весь-де меня окружала стайка детишек. Особенно доставали своей непосредственной назойливостью «скелетики» во главе с Воробушком и, дети — как мы «теперь» говорим, из «неполных семей». Раньше говорили просто — «сироты»… И, поневоле приходилось с ними общаться: кому-то что-то посоветовать, кому-то что-то рассказать… Отвечать на детские «почему»… Кому конфетку дать, а кого отругать… Приходилось и подзатыльники отвешивать — куда же, без них! И, всюду эти детишки свои любопытные носы совали. Кроме конюшни-гаража, конечно и полуэтажа под холлом. Те всегда заперты на замок были. А так, весь Замок был как проходной двор… Ну, правильно, в нём же «школа» расположена и «учебная мастерская» — где Громосека готовит для меня «Левшей».

…За ужином-планёркой я сказал:

— Через три дня я, месяца на два, уезжаю в Нижний… Знаете, да? Ваша задача — все силы на «школу». Кадры — вот наше слабое место! Если, мы не подготовим за пять-десять лет квалифицированных рабочих, то нам амба. Короче, что хотите делайте, но большинство… Подавляющее большинство этих ребятишек — до двенадцати лет, особенно, должны к весне бегло читать, писать, знать четыре действия математики и таблицу умножения, как свои пять пальцев. На геометрию налегайте — это основа чертёжного дела. Никаких, там, каникул… Не хрен ребёнку отдыхать — он свой отдых ещё не заработал!

— Ты говорил, что из Нижнего учителей пришлёшь…, — Боне, по ходу, быть учителем, особенно не улыбалось.

— Пришлю, но не более одного-двух. С учителями в это время не очень. К тому же, наши жилищно-бытовые условия пока не позволяют. Не к вам же, в эту комнату их подселять! Послушают ещё, ваши разговоры и, настучат кому следует…

— Конечно, конечно…

— Я тут внедряю игру в бирюльки…, — народ захихикал, — к весне надо отобрать самых лучших бирюльщиц из девочек. Это будут будущие работницы часовой промышленности.

— Это ты здорово придумал! — подал голос Мозгаклюй.

— Кроме бирюлек есть ещё целая куча развивающих игр, Женька… Вот ты и, возьми это дело под свой личный контроль. Катя, пассия Бориса Михайловича, будет преподавать грамматику, Василий Григорьевич — математику… А ты, Женька, плотно возьмись за развивающие игры. Если тебе самому это в лом, то найди среди местных того, кому это будет в кайф, напиши ему подробные методички, научи и психологически подготовь… Впрочем, не мне тебя учить. Ну и, усовершенствуй мотивации учеников. Придумай сделать так, чтоб они сами на учёбу ломились!

— Я тебе, что? Макаренко?

— Я тебе ещё когда, сказал найти «Макаренко»? Где он? Так, что извини… Пока ты им будешь.

— Ладно. Спецназовцев психологически готовил, пролетариев — тем более, как-нибудь подготовлю…

— Давай, не «как-нибудь» — а, как надо! От тех «спецназовцев» твоя личная жизнь напрямую не зависела, а от этих «пролетариев» зависит.

Боня рассеяно ковырялся ложкой в тарелке…

— У кого, какие вопросы ещё будут? …Вот ты, господин районный агроном, что кисляк смандячил, увидев озимое поле?

— А то, что угробили вы тот участок земли…

Мне вспомнилось, с каким трудом людям — только что чуть не умершим от голода далось то поле и, я суть не подавился овсянкой приготовленной на ужин Громосекой…

— Неправильно вы вспахали, — похлопав меня по спине, продолжил Боня, — а, мотоблоком — вообще нельзя было…

— Почему это, объясни?

— Да, потому, что мотоблок разбивает землю в пыль.

— Ну, вот те раз! Что, вообще нельзя им пахать?

— Почему, нельзя? Можно. Только не здесь… У нас здесь почва особенная! Ну, или же другое навесное оборудование надо было применить…

— Ну, извини! Пахали тем, что было. А, конным плугом и лопатами, тоже неправильно пахали?

— Тоже, тоже…

— А, как правильно?

— Ты, что? Мой «роман» не читал?

— Читал. Только я как-то это место прое… Недопонял, короче.

— Понятно… Ничего, ничего! — непонятно отчего повеселел Боня, — в нашей истории — реальной, тоже половину земель в Пустоши запороли — пока методом научного тыка не научились. Свою методику сельскохозяйственной обработки земли разработали, взяв за основу метод Овсинского.

— Метод Овсинского? Извини, но мне это ни о чём не говорит. Ты бы просветил меня… На всякий случай.

— На случай, если со мной что-нибудь случится? — посмотрел поверх очков Боня.

— Все мы под Ним, — я перстом указал вверх, — ходим… Обидно будет, если такой опыт пропадёт!

— Да, пожалуйста… Метод Овсинского позволяет в засушливых местах увеличить урожай раза в два. А в Солнечной Пустоши, даже в два с половиной, три раза…

— Короче, Склифосовский! Видишь, Жека опять засыпает. Подробности потом на бумаге изложишь…

— Изволь! Отказываемся от глубокой вспашки отвальным плугом и, заменяем её на безотвальное рыхление — на глубину не более пяти-шести сантиметров. Суть вот в чём: не нарушается капиллярный слой на глубине — значит, улучшается водоснабжение семян грунтовыми водами… Семена ложатся на плотный ровный слой почвы — всходы появляются дружно, минимизируются потери урожая от неравномерного созревания.

— Здорово! И, пахать легче по затратам! Вот только, где взять оборудование…

— На первое время много не надо, так что от «нас» перекинем. Я уже всё приготовил. Ну, а потом надо наладить его производства здесь. Ничего мудрёного, кстати… Посев производится полосами: полоска — засеяна, полоска — нет. В полосе размещается шесть рядов, с расстоянием между ними по пять сантиметров. Норма высева остаётся неизменной, просто, посевы в полосах — по сравнению с другими системами, загущены в два раза. Смысл заключается вот в чём: появляется возможность проводить безотвальное рыхление междурядий… А, это увеличивает содержание влаги в почве, сглаживает температурные пики. Ну и, сорняков меньше будет — густые посевы в полосках их просто заглушат, а в междурядьях мы их просто выпалываем при рыхлении.

Я слегка загрустил:

— «Полоски», говоришь? «Рядки», «междурядья»… Ты местный контингент видел? Ему, кроме «бери больше, кидай дальше», ничего доверить нельзя…

— Ну, ничего… Следующий год полностью будет учебным. Потом, рванём… Что у нас намечается с тягой? Нормальных лошадей, пригодных к земледелию я видел очень мало…

— К весне будет не менее трёх-четырёх небольших трактора и столько же однотонных грузовиков… Вон, Женька видел, каких.

— Да лучше б, мне их вовек не видеть! — отозвался тот.

— Других то, пока нам не видать… Вот только, такой вопрос: кто будет работать на этих — пусть даже и, убоищных, но всё же тракторах и грузовиках? Может, пока всё же, перебросим побольше мотоблоков? На них, вроде, полегче научиться работать…

Боня призадумался…

— Давайте так: к весне надо приобрести хотя бы, ещё с десяток рабочих лошадей. И ещё желательно… Нет, даже обязательно, также с десяток кобыл помоложе. Надо самим поголовье тяглового скота увеличивать… Мотоблоков надо будет перебросить ещё штук… Пять. Пахать на них не будем — только рыхлить междурядья. Ну и, человек пять трактористов-шофёров, я думаю, подготовить получится. Эх, жалко нет хотя бы одного этого трактора! Не на чём учить пока…

— Мы перебросили сюда две «Хрени», в разобранном виде… Одна вам двоим для личного пользования, а на второй можно пока учить… Научатся ездить на легковой — быстрее научатся на тракторе и грузовике. Разница между ними небольшая. Предлагаю курсантов набирать среди подростков не старше шестнадцати лет и только тех, кто хорошо учится и играет в бирюльки.

По себе знаю, как подростков тянет к технике, особенно, покататься на чём-нибудь — на машине или мотоцикле… Так, что это будет дополнительный стимул для них хорошо учиться.

— Так и, сделаем, — довольным голосом сказал Боня, — и, это… Вова! Что у тебя за коровы? Это же позор! Ты, что? Не мог за всё время здесь пребывания купить, хотя бы, с десяток нормальных коров?

— Мог! Но, не смог… Как-то, не до коров было.

— Понимаю… Надо, исправить это твоё упущение — как можно скорее купить двадцать хороших, готовых к спариванию коров!

— Эко, тебя прёт! — шутливо сказал я, — а, деньги у тебя на десяток кобыл и два десятка коров есть?

— Есть, — неожиданно, серьёзно ответил Боня и вытащил из одного кармана пухлое портмоне, а из другого мешочек мелочи. Высыпав мелочь и вытащив денежные купюры, он гордо проинформировал, — здесь, без малого три тысячи местных рублей! На всё хватит!

— Ну, ни себе…, — даже, Мозгаклюй перестал зевать и клевать носом, уставившись на эти «сокровища».

— Где взял?

— В Нижнем у нумизматов выменял, пока вы по делам ездили.

— Выменял? На что? На свои гербарии, что ли?

— Выменял на современные деньги, — хохотнул Боня.

— Надеюсь, года выпуска смотрел? — спросил я, беря в одну из купюр.

— Не дурней тебя, — охрененно продвинутый главный районный агроном свысока посмотрел на меня, по ходу, страшно собой гордясь, — не старей девяносто второго года брал.

Счас, я его немного опущу на грешную землю, ибо гордыня — самый тяжкий грех:

— Ну, вот посмотри, махинатор фуев: ассигнация девяносто второго года, а выглядит так, как будто её через желудочно-кишечный тракт твоих коров с лошадьми пропустили… А, эта монета? Она потёртая, как резина «Запорожца» моего покойного дедушки, не к ночи он будет помянут… Я про «Запорожец», а не про дедушку. Ты своих предков, что? Вообще, за тупых держишь?

Слегка поникший Боня смущённо перебирал пальцами монетки и бумажки:

— А, ведь и, правда… Что-то я не подумал. Были и, в более хорошем состоянии деньги — но они ж, стоят… Что ж, делать?

— С такими деньгами только и остаётся, что сухари сушить.

— Нет, ну а серьёзно?

— Спрячь своё «богатство» куда подальше. Может, потом куда пристроим. А кобыл да коров, я тебе сам куплю… Десять меринов, говоришь, десять кобыл помоложе и двадцать коров?

— Да, да! И, чтоб готовых к спариванию…

— А, кто их, кобыл, спаривать — в смысле покрывать, будет? — я показал подбородком на Громосеку, о чём-то о своём полушёпотом беседующем с Мозгаклюем, — он, что ли? Вот, этот плешивый козёл?!

— Ну, это не твоя печаль-забота…

— Ааа… Сам, значит, решил взяться! На молодых кобыл потянуло… Молчу, молчу! Понимаю — искусственное осеменение… Что там дальше, какие планы?

— У Лузеров картошку больше сажать не будем — а та часть огорода, что была у него под картошкой, полностью пойдёт под крольчатник. Раз его дочерям так нравится с кроликами возиться — то, пусть возятся. Знать, это их судьба… Потом и, сарай — где сейчас коровник, под это же дело пойдёт. Кролиководство в этом веке очень перспективно — если «нашими» методами, конечно. На запоротом вами участке земли организуем общий огород, на котором будем сажать картошку, капусту, морковь и свеклу. Под поливной огород та земля вполне пригодна. На той земле, что вы под яровые вспахали, посадим ранний картофель, а поздний картофель — на той, что сейчас под рожью… Естественно, когда вами посеянную рожь уберём. С остальными овощами возиться не будем, пускай народ сам себе на личных огородах занимается — зря им что ли, ты два выходных в неделю дал? Хотя… Есть смысл у Лузеров организовать небольшой образцово-показательный огород — для примера остальным. На нём будем выращивать помидоры, огурцы… И прочее, редиски там, с петрушками. Семян я с избытком набрал, если надо — принесу ещё. Осенью, рядом с этой землёй надо построить мясо-молочную ферму… Соответствующие мини-заводы к тому времени будут?

— Будем надеяться, будут.

— С весны, на залежных землях, оставшихся ещё со времён Генерала, пашем и сеем овёс, осенью озимую рожь… Через год будет два года очень урожайных, а потом три года очень засушливых, не забыл?

— Разве забудешь? Ты бы видел этих детишек, какими они ко мне пришли…

— Вот, вот… И, я про тоже! Следующий год на раскачку, а потом два года надо рвать и рвать! Всех снимаем со всех работ и на битву за урожай! Сеем столько, сколько сможем. Значит, надо построить достаточно ёмкие зернохранилища… Знаю я одну очень хорошую типовую конструкцию…

— Надеюсь, Бугор к тому времени уже будет с нами… Борис Михалыч, оторвитесь пожалуйста от вашего перешёптывания с Евгением!

— Что такое? — видно, тема была интересная… Не иначе, про баб.

— Для тебя особое задание. Надо сделать склад под ГСМ. В бочках бензин хранить уже накладно — они дорогие, зараза… Сваришь три бака, стальные листы я тебе из Нижнего вышлю — уже по размерам порезанные. Заодно, твоим «левшам» практика… Не забывай: к весне должен быть хоть один приличный сварщик, которому можно доверить хотя бы строительную арматуру варить.

— Будет! Есть один такой у меня на примете. Даже, два есть…

— Покрасите сваренные баки кузбасслаком снаружи и, зароете их в месте, что я завтра покажу. Для земляных работ с Неберией скооперируйтесь, я ему накажу. Баки снизу, сбоку и сверху обложите глиной, что пожирнее и, хорошенько утрамбуйте… Это вместо гидроизоляции. Вокруг баков обваловку от пожара сделать не забудьте…

— …Женька! Скоро должен появиться Ферапонт… Отдадите ему хабар, я попозже покажу какой. У него возьмёте продовольствие и фураж. Деньги, тоже… Там у меня записано, завтра ознакомишься. И, не вздумай его щемить! Он у нас за снабженца. Спугнёшь его — тебе самому придётся ездить по губернии хавчик на всю толпу покупать… А тебе ещё хрен продадут — а если и продадут, то кинут. Понял?

— Понял, понял… Не буду его щемить — на фуй мне такое …овно щемить надо!

— Наоборот, постарайся с ним подружиться — он, кроме всего прочего ещё и источник информации по делам в соседней губернии. Может пригодиться.

Ещё три дня я провёл в Солнечногорске, занимаясь всякими мелкими текущими делами — которые, хрен все переделаешь… За это время «левши» под началом Громосеки, а также Ваня Лузер и, тот Ваня — что Самый Мелкий, собрали одну «Хрень» — в этот раз зелёного цвета. Артель строителей из Нижнего застеклила «пресс-конференц-зал», сколотила из привезённых нами из-за Болот досок, нечто слегка похожее на парты. Громосека настроил в «школе» несколько переделанную им «нашу» тепловую «пушку», работающую на «привозном» сжиженном природном газе или местном керосине и, там начались регулярные уроки. Дороговато, конечно обходилось… Ну, а что делать?! На народном просвещении экономить нельзя!

Перед отъездом собрал народ на площади… Да, не тот народ, не тот… Совсем другой народ стал! Повеселел, отъелся. Вон, в задних рядах девки попискивают, по ходу, парнями зажимаемые — а, значит, нормальная жизнь налаживается! Значит — будем жить!

Рявкнул, чтоб на время мысли в нужное русло направить и, толкнул небольшую, но содержательную речь:

— Народ! Я на два месяца уезжаю… Но, знайте: где бы я не был, как бы далеко не уехал, я всегда слежу за вами и, как приеду — всем и, каждому воздам по делам их!

Народ весело безмолвствовал, только в задних рядах быстро возник и, ещё быстрее затих какой-то потусторонний шум.

— Про то, что надо слушаться начальства и хорошо работать, я вам повторять не буду, сами прекрасно знаете… Я вам скажу самое главное, что вам надо делать: надо, чтобы ваши дети хорошо учились!

Я обвёл толпу взглядом, стараясь каждому заглянуть в глаза. По, моему, не до всех дошло…

— Только ради ваших детей, их детей и детей их детей, я всё это с вами затеваю! Поэтому каждый из вас должен в полной мере осознать степень его личной ответственности…, — у нас в части, когда я в армии служил, замполит, примерно вот так же любил …издеть.

— Если, чьи-то дети будут плохо учиться или плохо вести себя в школе, то к родителям таких детей будут применены репрессивные меры…

Я обвёл глазами толпу ещё раз. Не осознают, по ходу… Что б, такое придумать?

— Вплоть до того, даже, что отцы таких детей будут лишены «положнякового» стакана водки! Отец, будет отвечать за сына! Ну, или мать…

Площадь, как взорвалась! Осознали, блин… Ну, теперь я за школу спокоен.

И, девятнадцатого ноября по старому стилю, со сранья, в смысле — ещё затемно, мы целой колонной выехали в Нижний Новгород… Му-му на фургоне вёз всё тот же хабар для Племяша, только раза в три больше — чем тогда, когда я привёз ему в первый раз и, вдобавок ещё — пятнадцать швейных машинок Подольского завода с логотипом «Зингер». С Му-му на фургоне ехал Тихон, бригадир «БАМа». Они будут выбирать лошадей и кобыл — первый раз у них с Му-му хорошо получилось, значит — и, во второй раз маху не дадут.

Кроме того, в фургоне везли трубки, патрубки, фланцы, манометры, запорную и регулирующую арматуру и прочие причиндалы к аппарату вторичной перегонки туземного бензина… Что-то пришлось купить, что-то мне токарь местный выточил, что у Бугра работает. Классный токарь кстати, очень классный… Сами баки и перегонный куб, сварю на месте из туземных листов железа.

Кроме того, оборудование и инструмент для будущей — первой не только в России, но и в мире СТО: бензиновый генератор, электроинструмент, сварочный аппарат, расходуемые материалы — электроды, разрезные и шлифовочные диски, электролампочки, кабели…

На трёх телегах везли пять бочек бензина, одну масла и, с десятка два канистр с присадками к бензину. На четвёртой телеге везли хорошую десятиместную зимнею палатку с буржуйкой — ибо ночевать водителям кобыл и их пассажирам, придётся в чистом поле. На всех гужевых повозках был запас еды для людей и фуража для животных.

С собой на автомобиле вёз всякую разную мелочёвку — в том числе и, одну из трёх южно-корейских средневолновых радиостанций для дальнобойщиков, купленных мною в Хабаровске. Остальные две — естественно, остались в Солнечногорске у Бони с Мозгаклюем. Договорились о часах выхода в эфир — утром и вечером. Пассажиром со мной ехала Евдокия Фроловна Лузер — наш главный животновод и, по совместительству, жена Степана Лузера. Сам Степан весь извёлся — до того не хотелось ему, чтоб его Дуня уезжала… Но, я сказал, как отрезал:

— А, кто ещё нам коров отбирать будет? Я, что ли их щупать буду, определяя, готовы те к осеменению или нет? Я то и, корову от быка с трудом визуально отличаю. Понимаю тебя и сочувствую, но ничего не поделаешь! Так уж получилось, что у нас твоя Дуня лучший специалист по коровам. Привыкай, Степан! Теперь твоя Дуня — большой начальник, человек общественный…

Я на своей «Хрени» легко обогнал гужевую колонну и, уже где-то через час уже был на Приреченских Землях. Вот тут начались проблемы… Во-первых, здесь было десять градусов мороза и, даже с закрытыми полностью регулирующими жалюзями стал переохлаждаться мотор, а это чревато. С собой кое-что взял, остановился, позатыкал все дыры и щели в системе воздушного охлаждения. Теперь мотор стал перегреваться… Кое-что снова раскрыл и, мотор вновь стал переохлаждаться. Грёбанный Автопром! Кое-как «поймал» золотую середину…

Во-вторых — снег… На Пустоши несколько раз уже выпадал снег, но он сразу же таял. Боня говорит, до Нового года снег там не уляжется. Здесь же, его было уже почти до колена! Хорошо, что приреченские мужики, возящие в Солнечногорск песок, накатали колею… Она правда, не совпадала с колеёй «Хрени», но всё равно полегче… Скорость, конечно, до минимума упала. Да ещё и, застревал несколько раз. Хорошо, что это дело прочувствовал и, взял с собой две снеговые лопаты, а на задние колёса, после въезда на Приреченские Земли одел противобуксовочные цепи.

Только к обеду добрались до Балахны. Обедать заехали в гости к одному местному чиновнику, с которым я «подружился» ещё тогда, когда делал паспорт Лузеру и, который предупредил меня об приезде «комиссии» ко мне в Солнечногорск. Посидели, пообедали, поболтали о том, о сём… Я, естественно, обедал и болтал с чиновником и его семьёй в столовой, Дуня с кухаркою и горничной на кухне… Покушали, согрелись, я снова одарил чиновника и членов его семьи блестящими китайскими безделушками и, мы двинулись дальше…

За Балахной стало повеселей, дорога пошла более накатанная. Но, всё равно, по настоящему я «сел» именно там — километров за десять до Нижнего, в одной ложбинке, занесённой снегом. Местные, то ездили на санях, укатывая снег. Вот, я и в метре укатанного снега и застрял, сев на «брюхо». Часа два мы с Дуней лопатами проезд откапывали… Почти откопались, но тут подъехал мужик на санях и за полтинник нас «выдернул», нецензурно при этом выражаясь в адрес «мериканской» техники.

Хорошо, что ничего не поломалось — ремонтировать на морозе, занятие ещё то… Как бы там не было, вечером — когда уже темнеть начало, подъехали к постоялому двору, на сутки опередив гужевую колонну.

Встреча, конечно, была — не опишешь словами! Весь вечер, всё семейство Карпа во главе с ним самим носилось вокруг меня — не зная, чем угодить…

— Мы уж решили-с, что Вы не вернётесь! — Карп улыбался на все свои тридцать два, не испорченных плохим кислотно-щелочным балансом зуба, — поселились, мол, в своём имении-с и про нас забыли-с…

— Я из тех, кто всегда возвращаются, — в ответ тоже, устало улыбаясь, ответил я, — предоставьте, пожалуйста, отдельную комнату моей спутнице.

— Кто такая будет-с?

— Супруга моего старосты… Поживёт здесь неделю, может две…

После этих слов разулыбалась и, Рыбка — до того настороженно косившаяся на Евдокию Фроловну. …Какая, на хрен, ревность? Просто, боится потерять в заработке!

Гаврила — младший сын Карпа, я вижу всё спросить что-то хочет, но стесняется. Знаю, знаю, про что!

— Всё в силе, Малыш! Летом здесь будут стоять пять-шесть «Хренней»… Одна из них будет твоя — учебная в смысле, остальные на продажу. Бензина теперь у нас валом, так что этой зимой тебе надо учиться, учиться и учиться! Учиться автомобильному делу надлежащим образом — чтоб летом сам мог учить.

Малыш заорал «ура», запрыгал и захлопал в ладоши. Блин, да он вообще ещё зелёный!

— А где твой брат, Антон? — спросил я про Студента.

— В Казани пока — на учении. После Рождества приедет…, — Карп ответил за своего, временно потерявшего слух от радости, младшего сына.

Карпу напомнил наш уговор:

— Ну, всё, Поликарп Матвеевич! Дальше тянуть нечего. Через день пойдём с Вами оформлять договор об создании фирмы на паях. Если, Вы, конечно, не передумали…

— Отчего же, я передумаю-с от такого выгодного дела? — немного повозмущался Карп, — как Вы у нас появились, дела мои пошли в гору: вон снова двух половых нанял-с.

Неподалёку и, вправду — околачивались два прилизанных до неприличия молодых человека в белых передниках, во всю на нас с Дуней таращившихся — в коих и, за версту можно было узнать халдеев.

— Посетителей, что ли, больше стало?

В обеденном зале и, вправду было более десятка ужинающих посетителей — в большинстве мужиков, в смысле крестьян. Но, имелись и по-городскому хорошо одетые люди. По ходу, приказчики или мелкие чиновники, а может — представители городской интеллигенции. Эти тоже — во все глаза пялились на меня. По ходу, я тут становлюсь местной достопримечательностью — приманкой для туристов!

— Конечно, как обычно — зимой-с, крестьян много на заработки приехало… Но, не только-с! Много и, образованных людей приезжают про Вас поспрашать-с — да и, заодно пообедать. Ещё слух прошёл, что у нас нет ни клопов, ни тараканов с блохами — так, многие приезжие из других концов города к нам селятся!

— Слух, конечно, Вы пустили…

— Ну, а кто же-с? Как, Вы говорили-с? «Сам себя не пропиаришь, тебя никто не пропиарит-с»… Золотые слова-с!

— «Волшебные карандаши» то, берут?

— Берут-с, берут-с… Но, что-то плоховато. Прижимистый народ, купчишки то наши-с… Как Вы соизволили их давеча обозвать-с? «Лохопеды-с»!

Кажись, я начал влиять на русский язык и литературу…

Дуня ужинала на кухне. Не то, что бы мне с ней за одним столом не в местно было сидеть — просто в зале были одни мужчины и она застеснялась. Меня же Карп усадил на самое почётное место, у окна. Сразу же вспомнился фильм «Джентльмены удачи»… За ужином мне прислуживал сам Карп лично, никому не доверил!

— Шкалик, не желаете-с?

— Желаем-с, желаем-с…, — отчего бы не хлопнуть с дороги, для сугреву? — мне, же завтра не за руль. Губернатор запретил в городе на автомобиле ездить. Так что, нету худа без добра… Поеду к племяннику на извозчике. Бывают у Вас по утрам извозчики?

— А, как же-с?! У нас всё, как в приличных заведениях-с! Вон он, в углу сидит, клиента ждёт-с…

Карп поманил пальцем и извозчик подошёл… Только глянув на него, я тут же прозвал его Бомбилой. Есть в его облике что-то такое от московских таксистов — от которых, я в своё время вдоволь натерпелся. Поговорили и договорились, что с утра он — если особого распоряжения не будет, полностью «мой». Обошлось мне это в лишний червонец в месяц. Кроме оплаты за проезд, разумеется.

Бррр! Ну и, дрянь эта ваша водка! А вроде, написано на этикетке, что «двойной перегонки»… Вычитал я в Инете, будучи в своём веке, отчего здешняя водка такая хреновая. Оказывается, до введения Витте в девятьсот четвёртом водочной государственной монополии, водку в России гнали все, кому не лень. Около трёх тысяч производителей было — не один Смирнов! И, в последнее время повадились гнать сей продукт не из зерна, а из картофеля. Так экономически выгоднее, то есть: спирт дешевле получается. Хорошо ещё, что не из опилок… Кстати, как бы на этой реформе и, мне навариться? Ну, Барыга на эту тему что-нибудь, да придумает!

Нет! Надо обязательно заняться водочным вопросом! Хотя бы для того, чтоб самому не пить всякую гадость…

Покушав и попив, я отяжелел и отправился спать… Но, не тут то, было! Только закончил сеанс радиосвязи — передав Мозгаклюю, что всё в порядке, прибыл благополучно — как «приплыла» Рыбка с тазиком и, пришлось немного «поплескаться». Ну, не так «плескались», как рассматривали новые презервативы, что я с собой привёз. Некоторые тут же и, опробовали — тестируя качество. Заодно, Глаша передала мне выручку за проданную ранее партию товара. А, неплохой бизнес на этих гандонах получается! То-то, Рыбка так вычурно выряжена — причём во всё новое.

Утром я на Бомбиле — которого в миру кликали Федором, поехал к Племяшу.

— А мы, то Вас потеряли! — обрадовался моему появлению Племяш, — Нянюшка мне всю плешь проела — всё о Вас спрашивает, по несколько раз в день…

Нянюшка обняла меня и с полчаса не отпускала.

— Надолго к нам?

— Теперь надолго…, — еле-еле оторвался и, Марфа — служанка Прокопия, отвела Нянюшку к себе в спальню, чтоб не мешать нашему разговору, — …месяца на два, на три. Потом, надо будет в Санкт-Петербург съездить… Как, там? Нашли магазин?

— Сам Клим поехал, а значит найдёт!

— А, приказчиком кого?

— Решили среднего сына моего будущего тестя, на столичный магазин поставить. Парень молодой, грамотный, у отца приказчиком работал, значит опыт имеется… За границами бывал, языки знает. Думаю, лучше не найти!

— Ну, да… Если есть такой родственник, то почему бы его на это дело не определить?! От добра, как говорится, добра не ищут! Постороннего кого, на такие деньги ставить — слишком чревато будет, однако.

Выложил перед Племяшом-прадедом проектные документы на водопровод и канализацию в Нижнем:

— Вот смотри, Прокопий: сделаешь вот это и, в Нижнем забудут про холеру, а заодно и про кучу других смертельных хворей! Да и, не только в Нижнем… Из Нижнего же, как из клоаки какой, вся эта зараза вниз по Волге распространяется! Ты прикинь, сколько ты жизней спасёшь… Лучшего памятника для твоего отца, матери и брата с сёстрами и, не придумаешь!

От осознания возлегший на него ответственности, у Племяша перехватило дыхание:

— Да, разве я смогу? — перепугано пролепетал он, — я — ОДИН?!?!?!

— Если поставишь перед собой цель и будешь твердо ей следовать, то сможешь! Человек многого может добиться, если очень сильно захочет… И, ты не один! С тобой, Племяш — я и, всё прогрессивное человечество…

— Да это же, столько денег!

— Конечно, всё хорошее безумно много стоит… Но, никто не говорит, что деньги потребуются прямо сейчас и, в полном объёме! Проект уже есть, значит, только на этом мы очень прилично сэкономим. Далее, надо развернуть широкую пропагандистскую компанию среди, как простого народа — так и, среди купцов, чиновников и прочих более-менее состоятельных горожан, по сбору средств…

— Вы сказали «пропагандистскую…», дядя? — Племяш выглядел более перепуганным, чем надо…

Что, за чёрт?!

Ах, да! Слово «пропаганда» в этом времени несколько дискредитировано… После революционеров-народников, с такими «аргументами» пропаганды — как бомбы, которыми они швырялись в царей…

Быстренько переобуваемся на ходу:

— Извини, Племяш, термины — слова перепутал! Я имел в виду, подготовить побольше народных лекторов — которые, будут своими лекциями побуждать народ вести здоровый образ жизни… Ну и, главным образом — побуждать все слои городского населения, жертвовать средства на строительство системы городского водопровода и канализации…

— Думаете, пожертвуют, дядя? — перевёл дух мой прадед.

— Все от холеры страдают! Все! Я первый внесу… Пять тыщ рублей! Для примера. В газетах статьи надо писать и опубликовать, уличными плакатами агитировать, лекторов нанять поболее. Пусть народу лекции читают, как уберечься от холеры… Ааа! Я, кажется, уже говорил про лекторов…

«А, попозже — в году этак семнадцатом, эта система пропаганды и агитации нам может для чего другого пригодится…, — вдруг пришла „гениальная“ мысля, — главное, эту систему раньше времени в политике не засветить! Чтоб, народ в ней не разуверился и власть косо не смотрела…».

Немного помолчали подумали…

— Это Вы, дядя, конечно, всё здорово придумали — но, без поддержки губернатора нам ничего не светит — как Вы любите выражаться…, — ого!

Словечки из двадцать первого века здесь становятся крылатыми!

Если честно, я бы никогда не подумал, с местным губернатором Николаем Михайловичем Барановым у меня будут какие-то проблемы! Его биографию в Википедии я достаточно хорошо, буквально — досконально, изучил.

В Нижнем Новгороде, горожане Баранова — своего губернатора, уважительно называли «Орлом». И, не за просто так — от фонаря! Их Орёл не боялся ответственности, всегда брал её на себя — всю целиком и, умел защитить, в случае чего, своих подчиненных. Голод девяносто первого года он первым назвал голодом, а не «недородом» — как Государь-Император и, с этим голодом боролся так — как, того требовали чрезвычайные обстоятельства. В том числе и, зачастую — действуя «вне рамок закона»!

Когда началась холерная эпидемия, Баранов, не задумываясь ни на минуту, отвел под холерный госпиталь свою резиденцию. Когда появились первые признаки холерных бунтов, Баранов отдает краткий — но всем и, каждому понятный приказ: «Зачинщиков повешу на глазах у всех и, прямо на месте!»…

Какой разительный контраст с российскими губернаторами нашего — двадцать первого века! И, если с такими администраторами умудрились Россию просрать, то… Я, даже боюсь подумать, что с Россией может случиться при «наших»!

Кроме того, Баранов — изобретатель первого в России образца казнозарядной винтовки, принятого на вооружении в русском флоте…

И, вот с таким человеком, у меня намечаются какие-то непонятки: сначала запретил мне на «Хрени» ездить, потом… Хрен, знает, что потом от него ждать. Надо срочно подружиться!

— Племяш, а про губернатора ты информацию собрал?

Тот тяжело вздохнул:

— А, что толку от неё, от этой информации, сколь много её не соберёшь? Высоко Орёл летает, нам до него не дотянуться — государев человек…

— Что, вообще, никак? А я вот, например, слышал — заступая на должность, Николай Михайлович сказал, что двери его кабинета для любого будут открыты…

— Ну, так это он так сказал! Можете съездить и, сами — своими глазами, посмотреть сколько народу возле его дворца толкётся… И, что Вы думаете, каждого — даже, сиволапого мужика на приём пустят?

— Мужик, не человек, что ли?!

У Племяша, чуть глаз на лоб не вылез!

— Извини, Племяш! Привык я, что в Америке нет сословий и все люди равны…

— И, что, дядя? Самый последний негр, вот просто так, может прийти на приём к президенту?! Хотя бы… Кто там у них заместо губернаторов?

— Губернаторы, же… Согласен, Прокопий! Все люди равны, но возможности у всех разные.

— Жалует царь, да не жалует псарь… Ну, не того мы сословия, дядя! Хороший человек, наш губернатор — нам надёжа-государь иного и, не пришлёт! Но, столько вокруг него народу вьётся — что и, не протолкнуться…

Да если и, «протолкнёшься» — предположим, Мозгаклюй поможет… Кем предстанешь перед Орлом? Простым просителем? Типа, обидели твои полицейские держиморды — запретили на автомобиле кататься, помоги… Нет, не пойдёт!

Во-первых: терпил нигде не любят.

А, во-вторых: ну, предположим, добьюсь я своего — разрешит на «Хренни» по городу ездить… И, что? Это и, есть — моя самоцель?! Я за этим сюда из будущего явился?!

В-третьих: в будущем обязательно возникнут новые тёрки — новые проблемы, новые «запреты». И, что? Каждый раз — вот так, терпилой к Орлу-губернатору бегать?! Неее…

Нет! Надо стать такому губернатору соратником и сподвижником! Только тогда, когда от него лично и от местной — хотя бы, власти в целом, будет максимальная поддержка, я смогу осуществить свои «попаданческие» планы!

Можно было б, конечно, привлечь Мозгаклюя — как-то дойти до губернатора и «поковыряться» в его мозгах… Уверен, что получится. Но!

Но, хотя Женьке я безоговорочно доверяю, в каждом деле прибегать у его услугам было бы неверно… Если, он за меня всё без исключения будет разруливать — то рано или поздно, у него появится вопрос: а, на хрена тогда я ему нужен? Не люблю я ни от кого зависимости — характер такой. Да и, мало ли какая кошка пробежит между нами в дальнейшем, ведь верно? Да и, не всесилен Женька и не вездесущ…

Пока думал, Племяш, тоже — так же задумчиво, выдал:

— Есть тут одна небольшая мыслишка… Но, нет! Тоже не пойдёт…

— Давай сюда свою мыслишку, а пойдёт она или не пойдёт — а, поедет, это уже мне решать!

Надо же, хоть с чего-то — хотя бы начинать прикидывать?

— Вы, вроде, в Россию вернулись, чтобы жениться? — с лёгкой иронией глядя на меня, сказал Племяш, — вот и, женитесь…

— Кто? Я? Жениться?! Ты, что Племяш, несвежего чего съел?

Вообще-то, конечно, надо было б… Надо, обязательно жениться, причём — обязательно в этом времени!

— А, ради дела? — Племяш кивнул на кипу карт, схем, графиков и расчётов, — ради, всего этого?! Чтоб, «… в Нижнем забыли про холеру — а заодно и, про кучу других смертельных хворей»! А, дядя?!

Мой Племяш, он же мой прадедушка, меня явно брал «на слабо»!

— Ради дела? — я тоже посмотрел на эту груду документации, лежащую на столе. Почесал в затылке…, — ради дела можно. А, на ком? У губернатора, вроде, дочерей на выданье не имеется… Да и, сам говоришь: рылом мы не вышли на губернаторских дочках жениться!

— У губернатора есть любимая племянница… Но, не родная. От двоюродной сестры. Круглая сирота, воспитывается им с детства…

Блин, а в Википедии об этой племяннице ни слова… Грёбанная Википедия!

— Давай, давай! Продолжай! Что там, про племянницу губернатора?

— Девице двадцать четыре года — перестарок, конечно… Женитесь на ней и, все наши проблемы решены! — всё-таки, мордашка у Племяша — что-то уж чересчур, уж ехидная. Подвох какой-то, не иначе…

— А самому, слабо? Ты, же вроде, помоложе меня?

Не дай Бог, конечно! Просто я несколько растерялся — вот и, ляпнул не думая…

— А какая разница, помоложе или постарше! Бывает, муж старше жены на двадцать, тридцать лет. А бывает и, наоборот: молоденький, но бедный приказчик женится на старой — но, богатой вдовой купчихе. Всякое бывает, дядя — если, ради «дела»! Мне ж, никак нельзя на ней жениться, дядя! Я помолвлен уже — если, Вы забыли. Да к тому же Вы, всё же — дворянин! Вам легче будет.

— Личный дворянин, не потомственный. А курица, как говорится, не птица…

— Всё равно, Вам легче! Хоть какой-то, да дворянин! Я то, вообще — купец… Мне то, в ту сторону — даже дышать нельзя!

Я глубоко и тяжело вздохнул:

— Ладно, давай там дальше… Девице, говоришь, двадцать четыре. По вашим меркам — сам сказал, уже перестарок. Почему, до сих пор не замужем? Страшная поди, как ядерная зима…

— Какая, какая зима?

— Неважно… Так американцы называют очень суровую зиму. Типа, какая ядрёная зима! Давай не отвлекайся. Раз, до сих пор не замужем, значит — в наличии какие-то, скорее всего — физические, недостатки…

— Да, дядя…, — типа, сочувствую, но помочь ничем не могу, — изъянов с лихвой…

— Да, не тяни ты нищего за фалду! Давай полный расклад по племяннице губернатора, Племяш! Должен же я знать, на ком жениться должен…

Господи! Лишь бы не горбатая, не одноногая и не одноглазая! И, не отстающая в умственном развитии… А, рябую или страдающую целлюлитом жену — я как-нибудь стерплю! Палку, раз в неделю обеспечу…

Но, Племяш начал с более существенных недостатков:

— Ну, во-первых: она бесприданница… Сам, то наш губернатор живёт на одно жалование — часто, даже, вещи в ломбарде закладывает! А, что тогда про неродную племянницу говорить? Бесприданница, одним словом…

Как-то сразу отлегло от души. Племяш, как купец — сразу про материальную сторону дела…

— Это пьеса есть такая… «Бесприданница». У Островского, по-моему. Ничего страшного! В семье мужчина должен деньги зарабатывать… В нормальной семье!

— Во-вторых: она — «эмансипэ»…

Я рассмеялся:

— Чего?! «Эмансипэ»?! Ты ещё, Племяш, в Америке не был — настоящих «эмансипе» ещё не видел! Вот там — эмансипэ, так эмансипэ! Впрочем, я тебе уже рассказывал, Племяш…

— В-третьих: она вся в своего дядю — губернатора!

Я насторожился:

— …Чё? И, усы такие же носит?!

Проржавшись, Племяш меня успокоил:

— Да, нет! Характером, вся в своего дядю! Довольно-таки взбалмошная девица, хочу сказать. Года три назад приехал Орёл на пожар и, она с ним… Губернатору не понравилось, как пожарники горящий чердак тушили. Выхватил он у одного ротозея топор и, на чердак — горящие балки растаскивать… И, племянница за ним. А, чтоб юбка не мешала, она её оторвала и, так и бегала по горящему дому в одних панталонах! Насилу поймали… Волосы себе подпалила… Такой конфуз был! Весь город, как улей потревоженный жужжал! С тех пор, у этой девицы довольно короткие волосы и весьма скверная репутация…

— А, в девчонке есть «огонёк»! Ну, а серьёзные недостатки есть? Физические, в смысле? Кроме, «довольно» коротких волос?

Он ещё, лысых девок не видел — как я!

— Высока очень…

— Выше меня, что ли?

— Да, нет… По переносицу Вам будет.

— Ну, вот видишь! Зря ты на девушку наговариваешь. Это не она высокая — это просто, ваши мужчины низкие.

— Ну, конечно…, — как-то по-особенному, как будто открыл во мне что-то новое, посмотрел на меня снизу вверх, Племяш.

— Полная или толстая?

— Костлявая… Как, эти ваши… На тех картинках…

— Понятно… Ну, а на лицо? Надеюсь, не одноглазая?

— Нет, не одноглазая, — тут Племяш отвёл глаза в сторону. Значит, дело плохо…, — но, лицо у ней… Хм, хм… Как, бы это сказать поделикатнее… Лошадиное…

Твою ж, мать! Нет, ну что за непруха! «Тихо, спокойно, Вован… Вернее, Димон. Это же реальная жизнь — не голливудский блокбастер. А в реальной жизни, „главным героям“ приходится жениться на том, на ком надо — а, не на том, на ком хочется… Всяким там царям да королям — на эту тему, не позавидуешь! Последнему нашему императору, вообще — больную гемофилией английскую шпионку подсунули… Короче, не люби себе мозги — надо ради дела на ней жениться!».

— А, мне с детства нравились лошади и женщины с лошадиными мордами…

— А я слышал другое, — ехидно ответил Племяш, — будто, Вы в юности ухлёстывали за первой красавицей! Кстати, заходила недавно ко мне в лавку, про Вас спрашивала… Что ей передать, если ещё раз зайдёт?

Вот этого, как раз и, не хватает!

— Передай ей пламенный привет и рублей сто из моих — если, нуждается…

— А, она сейчас вдовая… С двумя детьми.

— А, я тут причём? Как говорится: «Отцвели уж давно, хризантемы в саду»… Или: «Прошла любовь, завяли помидоры»… Если, ей мужниной пенсии не прокорм детей не хватает, то я согласен из старых чувств платить ей сто рублей в месяц…

Надо сказать, я слегка в панике! А вдруг не признает и поднимет скандал? Начнёт шантажировать…

… — И, вообще, Племяш! Огради меня от встреч с ней! Тут столько дел, а я не могу ничего делать — если, мои чувства расстроены…

— Хорошо, дядя… Понимаю Вас. Такая стерва, сколько она над Вами измывалась!

— Да ну, её к бесу… Давай лучше про мою невесту. Надеюсь, на лошадиной морде её недостатки закончились?

— Ну, не скажите, дядя…, — с выражением, типа — «слишком легко жить захотел», продолжил Племяш, — ваша «невеста», к тому же — «синий чулок»!

— Стоп! Кажется, это прозвище даётся у вас умным и образованным женщинам. Да, очень сильный недостаток для девицы!

Я потянул паузу… Племяш, дышать перестал — ожидая моей реакции на «синего чулка». По ходу, это считалось у него самым крупным женским недостатком и, его он приберёг мне «на десерт».

— Хоть синий, хоть зелёный чулок, или там — в полоску или в крапинку, а на племяннице Губернатора я женюсь! Мне, лишь бы — чтоб, сам Губернатор чулки не носил! Бугагага!!!

— Как бы Вас с ней свести…, — Племяша «отпустило», — в губернаторский дом, конечно, не пустят, на улице просто так не подойдёшь… А, общих знакомых нет!

Да я и, сам знаю, что в приличном обществе принято, чтоб кто-то познакомил… На улице и, вправду — знакомиться не принято! Дискотек ещё нет… Зато есть балы!

— …Так, что делать будем, дядя?

— Знаешь что, Племяш… А, давай убьём одним выстрелом сразу пять зайцем!

— А, как это, дядя? Тут и, одну «зайчиху» — как «убить» не знаешь как, а Вы — сразу на пять замахнулись…

— Да, вот так — очень просто: после Рождества организуем благотворительный бал по пожертвованию средств на борьбу с холерой. Губернатора письмом пригласим, епископа… Губернатор наверняка будет — ведь, он столько сделал для этой самой борьбы. А, с ним несомненно будет и, его племянница — она же за ним всюду, если ты не врёшь… Вот, там то — я к ней и, подкачу!

Я, даже уже примерно знаю, на чём к племяннице губернатора «подкатить» — чем её «зацепить»… Беспроигрышный вариант! Никогда ещё и, ни кого не подводил!

— Ух, ты! — восхитился Племяш, — воистину — американский замах!

— Учись, Племяш — пока, дядя жив! Слушай меня дальше: Если они — губернатор и епископ будут у нас на балу — то и, вся «элита» Нижнего Новгорода будет! Все чиновники и духовные лица — никуда они не денутся! Купцы там, промышленники и, вся городская «богема»… Выпьют, закусят — толкнём им по речи и, раскошелятся они на наш проект — как пить дать, раскошелятся!

— Как миленькие раскошелятся! — загорелись глаза у Племяша, — стоит только одному кому начать — как и, другие! Друг перед дружкой…

— Соображаешь, Племяш! Перед балом, непременно надо во всю ширь развернуть пропагандистскую… Гм… Гкхм…

— Да, понятно, дядя! Убеждать надо…

Племяш, ты ГЕНИЙ!!!

— Компанию по убеждению… Вот тут, вся нагрузка на тебя будет, Прокопий! У тебя есть дар убеждения! А я тебе помогу, как советом — так и, средствами пропаганды… Тьфу, ты …лядь! Наглядными средствами убеждения! Картинки там незамысловатые, плакатики…

— «Лубки», Вы хотели сказать?

— Вот, вот! Афиши ещё — навроде театральных, можно на каждом углу развешивать и, это… Самое главное! У меня «Волшебные картинки» есть на эту тему…

— Синематограф, что ли?

— Да, нет! Всего лишь диафильмы…

— А, это что за чудо такое, дядя?

— Да, какое там — на хрен, «чудо»? В синематографе картинки движущиеся, а в диафильмах — стоячие…

— Аааа… Это — полный отстой, дядя!

Блин, наблатыкался от меня!

— Сам ты «отстой», Племяш! Зато, картинки не чёрно-белые, а цветные…

— Ух, ты… Класс! А я и, сам подумал — посмотрев синему, а почему не сделали в цвете?!

— Ладно, Племяш… Что-то, мы с тобой отвлеклись от нашей с тобой канализации. Как бы там не было, но диафильмы, это тоже — мощнейшее средство проп… Убеждения. Надо нам с тобой по купцам покататься, эти «картинки» им показать, убедить в выгодности вложения в коммунальное хозяйство города…

— «Покатаемся», дядя!

— Далее, Создадим акционерное общество — «Горводоканал» назовём… Нет, не пойдёт — суховато. Может: «Наш город»? «Чистый город»? …Короче, Племяш, подаём мои бумаги в инстанции и, вперёд!

— Правильно мыслите, дядя! Именно так и, сделаем!

— А как, кстати, зовут мою невесту, Племяш? Чуть, самое главное не забыл…

— Наташа.

— Ну, хоть с её именем мне повезло!

В тот же день, незамедлительно взялись с Племяшом за мои дела.

Во-первых: я подал заявку на приобретение в собственность Приреченских Земель и Болот. Земли там считались, как «неудобья», непригодные для сельского хозяйства — значит, стояли немного: чуть менее рубля за десятину. Всё равно, огромная для меня сумма!

Деньги то, у меня были — причём, деньги серьёзные! В основном — «отксеренные» монеты. Но, всё равно очень много — чуть ли не половины от всей суммы, мне не хватало. Я думаю, выручит то, что сразу деньги вносить не надо — пока только заявку… А там, я заработаю на своём хабаре из двадцать первого века или «наксерю» ещё — со временем. Просто, я специально «ксерить» не буду — по высказанным выше соображениям. Ну и, глядишь — «сроднюсь» с Губернатором и, на в рассрочку получится договорится… А то и, вообще — на хорошую скидку!

Надо бы и, сразу утрясти все формальности с разрешением строительства у Старой Паромной Переправы электростанции и, начёт добычи торфа на Болотах для этой электростанции… Конечно, до этого ещё далеко, но подсуетиться — учитывая медлительность российской бюрократической машины, на этот счёт надо заранее…

Во-вторых: надо мой Солнечногорск оформить как населённый пункт… Ещё, надо было официально открыть в нём начальную церковно-приходскую школу, частное реальное училище и частный детский приют имени Мишки Квакина…

— А, кто он такой, этот Мишка Квакин[25]? — спросил чиновник губернского управления, рулящего разными там приютами да богадельнями.

— Один мой давний — ещё с детства, знакомый…

— И, чем же он — этот Мишка, славен? Какими делами?

— Помог другому моему знакомому прославиться…, — пожал плечами я, типа, что сам, что ли не знаешь? — и, тем навеки остался в памяти народной… Не в здешних краях, конечно!

Кто ж, в моё время про Гайдара не знает? И про его «реформы»?

…В третьих: надо было подать заявку на создание промышленно-торгового предприятия «Корпорация USSR» и, его дочернего предприятия «USSR Агропром» в Солнечногорске.

Сделано в тот день было очень немного — только, бумаги подал и на лапу кому надо дал — чтоб их не засунули куда-нибудь подальше на полку. Однако, побегать мне ещё предстоит…

Только поужинал, как — уже по-тёмну, подтянулась вся наша гужевая колонна. Часа три разгружали телеги и фуру, при свете керосиновых ламп и моей газовой. Дело пошло быстрей, когда догадался мужиков-постояльцев припахать, заплатив им за работу по гривеннику.

Потом, «припаханные» мною мужики — в основном, из Приреченских земель, выпив лишку на полученные от меня за работу деньги, вспомнили про порушенные «рыбные нети» и затеяли драку с моими «бамовцами»… Правда, разбираться вышли «культурно» — во двор. Судя по доносившимся со двора крикам, нашим поначалу перепало люлей…

— Иди, успокой их, — сказал я стоявшему возле меня, как телохранитель, Му-му, — разорались, что-то…

Му-му закатал рукава красной парадной рубахи и не спеша вышел во двор… Теперь, по доносившимся крикам, брать стала наша. Через некоторое время внесли одного моего «бамовца» и троих приреченских. У всех, практически, бока были «намяты», а морды в крови, у одного свёрнут на бок нос. Серьёзных травм, к счастью не было: Му-му бил сильно, но аккуратно. Принеся аптечку, всем оказал медицинскую помощь — даже, нос смог на место вправить и, после этого наши и приреченцы — вместе, сели калдырить дальше…

Ну, мужики есть мужики! Никому их ещё переделать не удавалось и, мне — не хрен начинать… Сверху уже маяковала Рыбка, поэтому пошёл к себе, наказав Му-му следить за порядком, а своим — пораньше завязывать, ибо завтра тяжёлый день…

С утра позавтракали, я ещё раз осмотрел «потерпевших» и, Евдокия Фроловна с двумя бамовцами отправилась на одной из телег покупать коров, посовещавшись перед этим с женой Карпа. По-моему, она спрашивал последнюю — где та и, у кого покупает мясо и молоко. Му-му и Тихон на фургоне, со своим — последним оставшимся незанятым подчиненным, повезли хабар Племяшу… Разгрузив его, они поедут на Ярмарку смотреть и покупать рабочих лошадей и кобыл для случки Боне… Бугагага!!!

Мы же с Карпом, на Бомбиле поехали оформлять договор об создании акционерного общества закрытого типа «USSR Автосервис» — первого предприятия подобного типа в Нижнем Новгороде, России в целом и, пока — во всём белом свете… Ну и, ещё я купил пустырь — что за Постоялым Двором, под АЗС и автодром. Тут вопрос решился довольно легко и быстро — городу деньги были нужны!

После обеда у Племяша послали за кандидатами в учителя и фельдшеры для Солнечногорска… Пока тех ждали, рассматривали привезённые товары. Швейные машинки привели Племяша в полный поросячий восторг:

— Дядя, а Вы не можете договориться, чтоб побольше их присылали?

— А может, договориться сразу завод здесь построить? — пошутил я.

— А, построят?

— А, то! Только им свистни…

Шутка, конечно. …Постой-ка! Шутка, то шуткой. Но, в каждой шутке…

А, ведь и, правда — а почему бы и, нет? В реале завод «Зингер» построили в Подольске… Не помню в каком году. Почему бы не договориться построить его… В Балахне, к примеру. Балахна ничем ни хуже Подольска — такая же дыра! Причём, договориться построить его на паях — чтоб иметь с этого. Это дело надо подумать…

По найму персонала решил ограничиться пока только учителем — можно двумя и фельдшером. Управляющего решил не нанимать — Лузер, вроде сам пока справляется. Тем более, Боня за ним будет присматривать…

За снабженца Ферапонт неплохо себя проявил и, главное — дёшево. Последнее время приноровился ему пустые пластиковые бутылки сбагривать — которые для меня по всему Солнечногорску, Олигарх через местных безработных собирает.

С фельдшером, в этот раз, что-то не срослось — а, учителя математики выбрал сразу. Это был студент-недоучка, которого я с ходу — за очень умный вид, прозвал Лобачевским. Бросился в глаза его нездоровый румянец и горячечный блеск глаз… К тому же, кашлянул несколько раз характерно так. Эээ… Да, у него тубик! Надо срочно спасать «выдающего» русского математика! По правде говоря, именно по этой причине я его и, выбрал — жалко стало… Потом, если что, другого возьму.

Разговорились… Сергей, так звали мнимого Лобачевского, рассказал всё как на духу. Из университета его выгнали за участие в народовольческом кружке… Нет, он не террорист — бомб в царей и губернаторов не бросал. Народовольцы тоже, оказывается, разными бывают! Среди них — как и, среди любого другого движения, есть как свои радикалы — так и, умеренные… К последним Сергей и, принадлежал.

Умеренные хотели улучшения народной жизни через его просвещение. Такие чудики ходили по деревням и навязывались в учителя, врачи… Беседовали с мужиками. Просвещали народ, короче. Крестьяне таких непонятных доброхотов охотно вязали и сдавали жандармам, а те — не особенно разбираясь в различных нюансах, сажали тех наравне с террористами. Вот, такая же участь и постигла Лобачевского. Надолго, правда, не посадили, но нескольких месяцев хватило, чтоб подцепить чахотку…

Естественно, с такой «биографией», в универ назад не взяли… Пока мог, после тюрьмы, подрабатывал частным репетиторством — как начал кашлять, никто к его услугам более не прибегал. Живёт, в основном, на пенсию матери от покойного мужа-чиновника.

— Ничего, ничего… У нас в Солнечногорске удивительно здоровый климат! Как раз, для таких, как Вы. Два месяца назад приехали ко мне три девочки — тоже в начальной стадии, как у Вас… Сейчас, от других детей ничем и, не отличаются!

— Правда, что ли? — загорелась надежда в глазах Лобачевского.

— Правда, правда… Готовьтесь, Сергей — через неделю, через две отправка.

Показал ему учебник математики, написанный подругой Феллини — который она «написала» самым первым… Вернее, это — недописанный черновик ещё. Но, за неимением лучшего… Добротный черновик, правда! Вероника Алексеевна, очень ответственно отнеслась к заданию и, даже написала его в старом стиле — с этими самыми «ерами», «ятями» и прочей похабенью…

Я, в самый последний момент, его скачал и отксерил на принтере в нескольких экземплярах. Но, на Лобачевского эта заготовка учебника впечатление произвёла!

— Какое великолепие… Какой стиль, как остроумно написано! Кто автор?

— Автор, пока захотел остаться неизвестным…

— Как, необычно… А, почему всё в метрической системе?

— А потому, что все другие системы — отстой, а мне надо самое лучшее!

Одно из побочных следствий будет то, что рабочие обученные по метрической системе, с другими просто не смогут нормально работать — а значит, поменьше к конкурентам перебегать… По крайней мере, я так думаю.

Договорились, что платить я ему буду тридцать пять рублей в месяц, питание и проживание — то есть полный пансион, тоже за мой счёт. Это очень хорошая зарплата для этого времени! Учителя начальной школы в Нижнем получают не более четвертного… В среднем, конечно.

В тот же вечер я отвёз Лобачевского на Постоялый Двор.

Через день, ближе к вечеру Племяш организовал небольшой — человек на сто, сходнячок купцов и, не только купцов — на котором, была начата агитационно-пропагандистская компания по сбору средств для постройки системы городской канализации и водопровода. На нём присутствовало и, несколько редакторов газет — которые за небольшую, в принципе, плату подрядились постоянно публиковать нашу рекламу на эту тему.

С хозяином городской типографии был заключён договор об печатании агитационных плакатов и расклейке их по городу… Образцы плакатов тоже мной были приготовлены. Содержание плакатов до банальности обыденное: типа, мойте руки перед едой, пейте только кипячённую воду и, будете здоровы… Если кто помнит, в советское время подобные в каждом общественном месте на стенах висели. Вот и, я хочу повторить тот опыт.

Так, как большинство народа неграмотно, было решено напечатать множество брошюр — типа комиксов и бесплатно распространяться среди народа. Содержание «комиксов» всё про то же — про личную гигиену и здоровый образ жизни… Прочитав, ещё «там» одну очень умную книжку и поняв принципы, по которым эти самые комиксы влияют на души людей, я нанял двух художников, объяснил им суть от них требуемого, показал несколько образцов — которым они должны следовать и, работа закипела!

Было решено дать объявление в газетах об организации месячных курсов «публичных лекторов» и наборе слушателей для них. Вести курсы пока буду я… Как только в Солнечногорске, хоть немного «раскидаем» с преподавательским составом для обучения детей «членов корпорации», к этому делу подключится Женька Мозгаклюй.

Мы с Племяшом произнесли по одной речи — причём, он более упирал на чувства, а я на рассудок… А, в конце «сходнячка» я показал свой диафильм — который, вообще произвёл сенсацию. Диафильм был сделан на основе документального фильма канала «Дискавери» об истории Лондонской канализации и водопровода… Там у них, в своё время тоже имелись проблемы с холерой, практически такие же — что и, в Нижнем Новгороде. Кадры для него сделал один старый фотограф, пересняв их на плёнку из видео, в соответствующем ателье старого КБО Солнечногорска, что я приватизировал.

Вечером оказалось, что Му-му с Тихоном купили четыре хороших рабочих лошади и всего две кобылы:

— Зато, кобылы — хочь, счас под жеребца! — похвастался Тихон.

А, вот с коровами у Дуни получился небольшой облом…

— Всего одну купила… Может, в субботу торг лучше будет, — виновато смотря мне в глаза, сказала она.

— Ничего, ничего… Пускай поменьше кобыл и коров купим — зато, получше. В таком важном деле, как выбор кобыл да тёлок для случки, не стоит торопиться…, — ободрил я своих людей и пошёл спать.

И, понеслись напряжённые «прогрессорские» будни… Подав все бумаги — осталось только ждать, я взялся первым делом за организацию СТО. Постоялый Двор имел форму буквы «П», верхняя палочка которой и была — собственно говоря, постоялым двором, а боковые — конюшнями и подсобными помещениями. Мы с Карпом, под СТО пока решили задействовать только правую часть. Наняв пять человек тех же приреченских и, периодически, в свободное время припахивая своих, я принялся за дело.

Многого я конечно, сделать не успел, но намётки получились многообещающие… Всё правое крыло разделил на демонстрационный зал — где будут выставляться автомобили для продажи, кузовной цех, моторный и шиномонтажку… Ну и, ещё — склад запчастей, бытовку для рабочих и конторку для Малыша. Конечно, оборудования я привёз с собой ещё очень и очень мало — но, кое-какой ремонт средней сложности уже делать было можно.

Провёл во всех помещениях проводку со светильниками, На крыше простенькую неоновую рекламу «USSR АВТОСЕРВИС»… Когда вечером включил бензогенератор, местные просто обалдели! К сожалению, дороговато встанет это удовольствие — бензином будущего вырабатывать электроэнергию! Поэтому, пока рекламу буду включать только в особо торжественных случаях…

Человек десять — пятнадцать я нанял в городе для расчистки пустыря от снега и кустарника и, вскоре мы с Малышом начали уроки вождения… Малыш, где-то через неделю, притащил своего друга — ученика реального училища. Парень, по моему, башковитый и мастеровитый… Прозвал его Самоделкиным и, взялся и его учить вождению, но особенно — устройству и ремонту.

— Возьмёшь на себя весь ремонт автомобилей? — спрашиваю, — со временем, конечно…

— А, автомобиль кататься дадите? — должно быть, Малыш понарассказал своему другу небылиц про мою щедрость в этом вопросе, — как, ему?

— «Как ему» — я дал не кататься, а работать! «Кататься» — это, так. Между делом…

— Ну, а мне — для работы, дадите, Владимир Фёдорович?

Ребёнка, явно «зацепило»!

— Такой, как ему — легковой, не дам! Не за чем тебе. Дам тебе грузовой служебный автомобиль — на тех же условиях…

— «Грузовой»?!

— Автомобили — как и, лошади, бывают разными… Вернее, то — во что, их — лошадей, впрягают. Бывают коляски для перевозки людей, а бывают ломовые телеги для перевозки грузов… Так вот: грузовой автомобиль — грузовик, это автомобиль для перевозки грузов.

— И, что за грузы я буду возить?

— Разные… Ты же, ремонтируешь автомобили? Значит, тебе надо их доставить для ремонта на СТО. А, на чём доставить? Не на лошади, же! Грузовик можно использовать как тягач или эвакуатор для доставки повреждённой техники для ремонта… Это, раз!

— …Для ремонта необходимы запчасти. Их тоже, на чём-то надо привезти на СТО… Это, два-с!

— …А, бензин на чём возить? На телеге?! Да, над нами все городские лошади будут ржать! Это ж, такая антиреклама будет всему нашему делу!

Бомбила, по имени Фёдор — когда ему нечего было делать, часто наблюдал за нашими занятиями. Бомбиле, было лет тридцать… Как я про него узнал, он был потомственный извозчик и кроме той пролётки — на которой он сам работал, ему принадлежало ещё три — сдаваемые в аренду… Короче, предприимчивый такой извозчик! Очень предприимчивый…

Как-то раз, когда мы уже закончили уроки вождения, он ко мне подошёл:

— А скажите, Дмитрий Павлович, а на этом вашем автомобиле… Ведь и, извозом можно заниматься?

— Не только можно! Но и, нужно, Федя! Ещё как нужно! — в принципе, я этот вопрос давно от него ждал, — пройдём-ка ко мне в кабинет — кой чё, тебе покажу…

Рядом со своей комнатой — где жил, я на правах компаньона Карпа занял ещё одну — под кабинет, где «умственно» работал…

В кабинете я показал Бомбиле фотоальбом про частное такси в Америке двадцатых годов следующего века…

— Вот, смотри… Это таксопарк в городе Нью-Йорке. «Такси» — это автомобиль, на котором занимаются частным извозом. А «таксопарк», это соответственно — нечто вроде конюшни, где эти такси находятся — когда не заняты делом. Там же они ремонтируются, заправляются… Ну, ты меня понял.

— Да, конечно понял. Чего тут понимать…

— Здесь сотни таких машин! Не только пассажирских — но и, грузовых такси… Когда-нибудь такое будет и у нас — хотим мы с тобой такого или не хотим. И, причём быстрее, чем ты можешь себе представить! У тебя два пути: оставить всё как есть и, лет через двадцать стать нищим… Или «связаться» со мной и, лет через двадцать стать совладельцем вот такого же автопарка и одним из богатейших людей Нижнего Новгорода… Ну, это ещё очень скромно! Автопарки и таксопарки не только в Нижнем можно устроить… Смекаешь? Что говорит народная мудрость? «Кто смел, тот и съел». Решайся, Фёдор — а, то решится кто-нибудь другой…

По глазам Бомбилы было видно, что первая мысль, что ему пришла в голову — это поджечь всё здесь — чтоб задушить, ещё в пелёнках, нарождающегося конкурента… Однако, я такие предложения делаю ни кому попало, с бухты-барахты! Я прежде человека достаточно хорошо изучаю. Подумав, подумав, с недельку посомневавшись, Бомбила всё же принял моё предложение.

После чего мы подписали с ним — с Фёдором, договор об организации акционерного общества «USSR Таксомотор». По условиям этого договора он будет брать у меня автомобили в лизинг, с правом последующего выкупа. Я же обязуюсь за умеренную плату обучить его самого и людей, которых он ко мне направит, вождению и, беру на себя снабжение ГСМ и сервисное обслуживание…

Метров сто от Постоялого двора — на перекрёстке, начал строить автозаправку, которая, одновременно — склад ГСМ и «бензиноперегонный завод»… Опять, же многого сделать не получилось — только расчистили место и, выкопали котлованы под само здание и под подземные ёмкости для горючего.

По вечерам читал лекции будущим лекторам… Желающих на эту должность пришло по объявлению много — человек сто… Отобрал из них семь человек — на первое время. В основном — из бывших или действующих актёров, желающих подзаработать… Были и, юристы — пара бывших адвокатов, у которых не пошли дела… Выбрал тех, у кого обнаружил во время беседы умение говорить внятно и толково и, особенно — дар убеждения. Учил, в том числе и, некоторым психологическим приёмчикам — мозгаклюевским «штучкам-дрючкам»…

Через две недели отправил в Солнечногорск своих… Всего удалось купить шесть рабочих лошадей — половину вместе с санями и, восемь молодых кобыл… С коровами получилось не очень! Что-то, не коровий год нынче выдался… Четырёх получилось купить в Нижнем, хотя они, конечно, немногим лучше тех — что мы уже имели «счастье» иметь в Солнечногорске, на подворье Степана Лузера. Блин, Боня за них убьёт! И, пять — очень хороших коров купили у одного помещика — в имении километров двадцать южнее Нижнего. У того что-то не срослось и, он продавал имущество. Поздно про то узнали и, поэтому купили у того помещика всего пять коров, но зато каких! Какой-то голландской породы… Какие сиськи! Вот, Боня то, обрадуется!

Со своими людьми, в Солнечногорск отправил и Лобачевского с Коновалом… Так я нанятого мною — в самый последний момент, фельдшера обозвал! Своими познаниями в медицине — он на большее и, не тянул. Ну, не попалось мне нормального… Не попалось! Дефицит с фельдшерами в этом времени, а фельдшериц на всю Нижегородскую губернию и, того меньше — всего восемь… А этот, вроде, в годах — а значит, хотя бы опытный… Вон, семьдесят пять рубликов в месяц запросил — но, «сторговались» за пятьдесят! Фельдшером он ещё на службе в армии стал, а потом где только не работал — даже, при тюремном лазарете. Кажется, злоупотребляет — это у него русским языком на морде написано, вот поэтому и, не задерживается нигде подолгу… Ну, ничего. Это у нас лечится! Возьму с испытательным стоком — взашей выгнать то, дело не долгое… Зато, вроде, говорит и, роды принимать приходилось и, с переломами, огнестрелами дело имел…

Согласился платить ему такие деньги — но, в нагрузку навязал ему ещё и, должность санитарного инспектора в Солнечногорске и, пропагандиста личной гигиены и здорового образа жизни. Ну, а в ученики-помощники ему определил Степана… Ну того, что Помельче, сына Шустрого — как с тем и, договаривались…

Проинструктировал Коновала очень подробно — особенно, упирая на стерильность при работе с пациентами и его, фельдшера личную гигиену. Сказал, что выгоню вон без выходного пособия, если он эти требования нарушит.

Инструменты у Коновала были свои, а медикаментами я его обеспечу. Там у себя в Замке, я уже создал небольшой склад самых ходовых лекарств, антисептиков и перевязочных средств… Боня с Мозгаклюем научат его ими пользоваться — они немного понимают во всяких там, аспиринах да анальгинах.

А, вот с сотским пока не получилось, а надо бы… Народу уже в Солнечногорске много — неизбежны ссоры, конфликты, скандалы и разборки.

Ближе к Новому Году, побывал ещё раз у епископа Владимира, имел с ним беседу:

— Храм я восстанавливаю, Ваше Преосвященство…

Что-то, он как-то не так на меня посмотрел и, как-то не так вздохнул… Неужели, неправильно обратился? Или, какие порочащие меня слухи успели дойти?!

— Богоугодное дело, сын мой!

— Мне бы священника… Село то, уже у меня большое — свыше пятисот христианских душ, а батюшки нет! Народ то и, волнуется — а, вдруг там помрёт кто, не дай Бог… Или наоборот — дай Бог, родится кто…

Если, я сам не озабочусь приобретением священника в Храм — то, власти сами позаботятся. А я люблю играть на опережение!

— Так, Вы решили восстановить целый приход?! Ну, в этом деле я легко смогу Вам помочь…, — удивился, сильно обрадовался и, с готовностью согласился мне посодействовать епископ нижегородский и костромской, — в священниках у нас недостатка нет, в отличии от приходов для них.

— Мне бы не абы кого — а, истинного пастыря… Чтоб, ревностно исполнял свои обязанности! Тем, более, при Храме хочу я церковно-приходскую школу открыть — для того, что бы крестьянским детям слово Божие преподавать…

В дальнейшем, я задумал с народным образованием так: сначала два года детишки пусть в церковно-приходском училище учатся… Это, типа, начальная школа. Потом наиболее способные будут приняты в реальное — профессию какую изучать, а неспособные или нерадивые отправляются быкам хвосты крутить… И, никакого гуманоиторизма — от каждого по способностям и, каждому по делам его воздасться.

По-моему, хорошо я придумал! Но, нужен хороший священник, насмотрелся я — что в «том» времени, что в «этом» на попов-лицемеров — от коих за версту несёт фальшью… Нет уж, пусть лучше будет, даже — религиозный фанатик, со всем своим неистовым рвением! Если такого убедить, да на свою сторону склонить, то он очень даже будет полезен.

— Понимаю Вас…

Епископ Владимир надолго призадумался…

— Есть у меня на примете такой, — наконец, ответил он, — хотя, он намеревался постриг принять — в монастырь податься, но я его уговорю пока повременить… Уж очень, Вы мне своей приверженностью к православной вере понравились! Но, не ранее весны прибудет… Послужит он у вас годика два, наладит жизнь прихода, а за это время подыщем на постоянную службу кого.

А «за это время» Мозгаклюй вправит ему мозги в нужное русло… Если, у Женьки есть время поработать с человеком, то его эффективность приближается к ста процентам!

Пожертвовал на нужды Русской Православной церкви ещё тысячу рублей серебром, рассказал об планах по намечающемуся строительству городского водопровода и канализации… Пригласил Епископа посетить благотворительный бал по сбору пожертвований на это строительство и получил его твёрдое обещание. Ну, неплохо для начала! Теперь, лишь бы согласился прибыть Губернатор с племянницей…

Постройку «бензиноперегонного» завода отложил на лето. Пока в большом количестве бензина нужды нет, а времени на всё не хватает. Летом, хотя бы подготовки к благотворительному балу не будет. Да и, Студент летом подтянется — хоть какая-то помощь! Пусть, как «директор» завода с нуля начинает… Но, заготовки — в основном плоские детали для баков и перегонного куба, надо изготовить. Потом, летом полегче будет. Останется только их вместе сварить — да всякие причиндалы из моего времени к ним прикрутить. Да и, сварщики — из подготовляемы Громосекой «левшей», глядишь готовы будут!

Кроме этого надо заготовить листы железа для ёмкостей склада ГСМ в Солнечногорске и переправить их туда.

Ещё нужны железные детали для усовершенствованной русской печи, которая была построена летом в доме Лузеров и, прошла успешные испытания. Дуня Лузер, всю дорогу только про неё, мне в уши и, трещала — называя эту чудо-печь «голубушкой» и «кормилицей»… Все уши прожужжала! Печь и, вправду — оказалась очень удачна. Особенно, по части экономии топлива — что в Солнечногорске было более, чем актуально. Решил следующим летом построить такие печки не в менее, чем ста домах… Это ж, сколько тонн железа?! Не таскать же из будущего элементарные железяки — оттуда и, так есть что «таскать»!

Ну и, пора подумывать об отдельных элементах для «Хренни»… Когда её выпуск пойдёт на десятки машин в месяц — то, надо хотя бы самые тяжёлые, но простые детали изготовлять здесь… Например — раму, панели кузова и некоторые элементы подвески.

Ну и, к «резервному варианту» надо заранее «пристреляться»! Чем чёрт не шутит… Вернее, пока он — чёрт, сам не пошутил.

С этой целью я нашёл — не так далёко от Постоялого Двора, один небольшой «железоделательный» заводик — по меркам моего века, не тянущего даже на то, чтоб называться колхозной ремонтной мастерской…

Пошарахавшись по нему, я обнаружил сравнительно хорошо развитое кузнечное производство с двумя небольшими паровыми молотами, но в основном, основанное на ручном труде. Посещал и подолгу наблюдал за работой металлообрабатывающего цеха с десятком станков, по большей части — токарных, приводящихся от убитой паровой машины через систему валов и ремней… Даже невооружённым глазом было видно, что точность их была такова — что ничего, кроме тележных осей на них точить было невозможно! По меркам моего века, разумеется. Имелась на заводе и, своя небольшая, примитивная чугунолитейка с вагранкою… Тоже — ещё те, технологии. Только канализационные люки и, лить!

На вскидку, работало на этом «предприятии» человек сто — сто пятьдесят. Заводик выпускал всякие металлические хреновины — процентов на восемьдесят для железной дороги.

Что, весьма сильно неприятно удивило и поразило меня — как человека, закончившего Технологический Институт в конце двадцатого века: никакой унификации и стандартизации выпускаемых изделий! Никакой серийной продукции: всякая железяка была уникальна, едина в этом мире и, за его пределами и, неповторима — как шедевр средневековых живописцев! Даже, болты и гайки для крепления железнодорожных рельсов друг к другу отковывались вручную — каждая персонально и, могли не совпадать по диаметру или резьбе.

Выполнение моего первого заказа растянулось на целую неделю — за это время я, по несколько часов бывало, каждый день бывал на этом заводе, наблюдал и беседовал с рабочими и мастерами и, довольно прилично изучил все «особенности» производства.

Поражала низкая квалификация и общая неграмотность работающих — даже из числа «квалифицированных»! Решил лично проследить за разметкой под раскройку листов железа — как сердцем чуял. Ведь, от правильности и точности раскройки листов металла зависит качество будущего сварного шва, а значит — герметичность самого «бензиноперегонного» куба. А, от герметичности куба зависит безопасность — как моя, так и будущих работников «бензиноперегоного» завода и, успех всего моего дела в целом… Мне ещё, только грандиозного пожара со взрывами — на этом этапе моего прогрессорства не хватало! Чтоб мне не только запретили на автомобиле ездить — но и, вообще — даже, бензин для него нюхать! Вот поэтому и, решил я проконтролировать разметку и раскройку стальных листов лично…

На заводе работала в основном молодёжь, большинство — только вчера от сохи. Было ещё человек пятнадцать «рабочей аристократии», то есть — наиболее опытных и умелых рабочих, в основном уже пожилых. Вот один из них и, стал на моих глазах мелом размечать контуры стороны перегонного куба на листе железа… Некоторое время понаблюдав за его действиями, я спросил:

— Уважаемый, а что Вы делаете?

— Размечаю железный лист под вырубку…, — ответил тот.

— А где измерительный инструмент?

— Да мы, так… На глаз привыкши.

— А если размеры не совпадут?

Повторяю — для ёмкостей под воду, это может быть и, прокатит. Может быть, такое пролезёт даже для паровых котлов! Но, только не для бензиноперегонного куба: если размеры не совпадут — мне не удастся нормально сварить стык! Это чрезмерно нарушением герметичности — а значит, есть риск прорыва раскалённых бензиновых паров…

— По месту подгоним… Да, Вы не сомневайтесь, барин — не в первый раз!

— Знаешь, что? Иди-ка, ты на …уй! Канай отсюда, чего встал?!

С собой был простейший инструмент (как чувствовал, блин) и, я с помощью его и элементарных правил геометрии, припахав за гривенник проходившего рядом мальчишку, за полчаса разметил все листы.

Нет, я не сомневаюсь, что на больших, крупных заводах — хотя бы на неподалёку находившимся Сормовском, есть настоящие — высококвалифицированные специалисты…

Ещё больше поражали «производственные отношения»… Такое ощущение, что взрослые рабочие с молодыми разговаривали только «жестами» — с помощью затрещин, тумаков и простых оплеух. Вся трижды краснознамённая Советская Армия, с её «неуставными отношениями» — дедовщиной сиречь, стоит где — в сторонке и нервно курит бамбук… Однако и, мастер — инженер из «благородных», не считал ниже своего достоинства заехать «в рыло» взрослому рабочему, где-то на порядок его старше.

Впрочем, рукоприкладство, здесь явление повсеместное: в самом городе то и, дело видишь как городовой, что-то объясняет «водителю кобылы», к примеру, что здесь стоянка запрещена…

С одной стороны — полное бесправие рабочих, которых могли без объяснения причин просто выбросить на улицу. С другой стороны — из-за острого дефицита квалифицированных рабочих, последние несколько наглели! Сам, своими ушами слышал — как один инженер жаловался другому, что не может уволить часто уходящего в загулы кочегара паровой машины, ибо: «Без него, вообще всё встанет!».

Особенно неприятно, поражали условия труда… Как-то, захотев не по-детски «по-большому», я спросил у первого же встречного мне рабочего, где находится туалет. Он, как мне показалось — с издёвкой, показал куда-то в угол цеха. Не обратив внимание, ибо на «клапан» конкретно придавило, я туда поскакал на полусогнутых и…

— …А, что у вас на заводе такое ужасное отхожее место для рабочих? — попозже спросил у одного из инженеров из руководства, предварительно вылив на себя чуть ли не целый флакон дезодоранта — до того мне казалось, я насквозь пропитался той ужасной вонью! — прям, клоака какая… До того зловонная! И, это зимой… Могу только представить, какой там летом смрад!

— Так сделай им сортир получше — они оттуда и, вылезать не будут…, — равнодушно ответил тот, — и так, засыпают где это только возможно — особенно, дети. Представляете, за паровыми молотами есть небольшой закуток — так не успеваем оттуда мальчишек вытаскивать! Даже, под этот грохот спят!

Четырнадцатичасовой рабочий день для детей… Не удивился бы, если б узнал, что в девятьсот пятом или семнадцатом, этого «инженера» работяги головой в этот сортир окунули! Заслужил, падла…

Поражали методы профессиональной подготовки кадров… Обед рабочим приносили их малолетние сыновья — которые чуть повзрослев, уже помогали своим отцам у станков, потихоньку обучаясь. Затем, уже официально устроившись на подсобные работы — чуть ли не за бесплатно, продолжали обучение… Ну, а выросши и научившись ремеслу от родителя, они заменяли у станков своих отцов. «Чужих» учить — как я слышал, рабочие категорически отказывались, разве что бездетные… Я из по-человечески понимаю — не хотят плодить конкурентов!

Нет, безусловно, в этот есть свои преимущества! «У нас», в моей современности — по-моему, ещё хуже. Родители весь день на работе, их дети про работу родителей имеют очень смутные представления и думают, что «хлеб насущный» со всякими там «ништяками» — в виде крутых айфонов, прямо с неба падает… В результате молодёжь, воспитанная непонятно кем, вырастает чаще всего полными балбесами, а отцам некому передать свой накопленный в течении всей жизни производственный опыт. Так, что в этом времени мне насчёт этого больше понравилось… Вот бы, это дело как-то усовершенствовать!

А, как? А фиг, его знает… Но, как-то надо!

За неделю с хвостиком, завод выполнил мой заказ на изготовления деталей для «бензиноперегонного» завода и для ёмкостей под бензин в Солнечногорске и, приступил к изготовлению железяк для печей… Разместить на нём же детали для автомобилей — пусть и самые простые, я не рискнул. Заводу надо бы сначала пройти коренную модернизацию и переучивание персонала…

Уже покидая предприятие, не собираясь сюда больше в обозримом будущем возвращаться, я опять — в не знаю какой раз, проходил мимо участка где изготавливали болты для крепления рельсов друг к другу… В голове вдруг, что-то щёлкнуло — какое-то «реле». Я, резко — рывком, остановился.

Дедушка мой всю свою жизнь был железнодорожником. Говорил уже, да? В гараже у него стоял сундук набитый старыми — по большей части ещё сталинских времён книгами, в основном про железную дорогу, про паровозы там… Я их регулярно почитывал (очень интересные попадались!) и, в одной книге — предназначенной для подростков, мне запомнилась одна история про эти самые болты.

Во время Великой Отечественной они — болты эти самые, были в жутком дефиците. Они, так же — как и, с полсотни лет назад, выковывались и нарезались вручную. И вот, один из воинов железнодорожных войск, занимающихся восстановлением железнодорожных путей, заипавшись заниматься фуйнёй, придумал автоматическую приспособу, позволяющую увеличить выпуск этих болтов в тысячи раз…

Вот бы найти чертежи или хотя бы простое описание этой приспособы и, наладить массовый выпуск упомянутых болтов в этом времени! Причём, болтов — один в один, как две капли воды, одинаковых. Если запатентовать — то я, стопудово, буду иметь в Российской Империи на эти болты монополию. Железнодорожное строительство было в России одним из самых прибыльных дел — лакомым пирогом, так сказать… А неплохо было бы, от этого «пирога» откусить пусть небольшой, но очень калорийный кусочек… И, я вприпрыжку побежал назад в контору.

Ещё, только в первый раз переступив порог этого предприятия, я подумал, что завод продаётся… Ну, по поведению служащих и рабочих — такая знаете ли, неопределенность в них читалась, плюс только начинающийся — но, уже видимый невооружённым взглядом бардачок. Типа, хозяева забили болт и, всё катится по инерции…

Как в воду глядел! Основал то этот завод один российскоподанный грек, лет тридцать назад… Не так давно он умер, а его наследников интересовали, отнюдь, не головняки — связанные с производством, со сбытом, с конкурентной борьбой, а деньги в чистом виде… Торг шёл очень долго, практически всё моё это почти трёхмесячное — в этот раз, пребывание в Нижнем. Наконец, за пару недель до моего отъезда в Солнечногорск, подписали договор о купле-продаже. За удовольствие иметь оный завод я заплатил семьдесят пять тысяч кровных рубликов… Причем, не только своих — но и, моего прадеда. И, даже его будущего тестя, я не обошёл своим вниманием! Обещал отдать всё до копейки — даже с тремя процентами сверху, после моего возвращения из Санкт-Петербурга.

Дорого, конечно — но надеюсь, что быстро окупится… А, в заводе, в чём я всё больше и больше убеждаюсь, перспектива есть! Неплохое месторасположение — окраина города, не так далеко пристань и железнодорожная станция, вокруг — обширная территория, пока пустующая, которую я прикуплю попозже…

Надо было решить вопрос с менеджментом — как мы «попаданцы» говорим. За всё время торгов в процессе купли-продажи, очень хорошо со всеми поперезнакомился — от последнего мальчишки на побегушках в конторе, до самого главного инженера. Старого директора уволил, к такой-то матери… Среди всего ИТР-персонала, выбрал одного — Осипа Михайловича Малышкина.

Ну, вот таким — как, он на мой взгляд и, был настоящий сталинский «выдвиженец»! Происхождение — самое, что ни на есть, народное: дед его был крепостным крестьянином, отец — фабричным рабочим, который на свои скудные копейки смог дать сыну какое-никакое образование. Дальше он уже «выдвигался» сам — никакой Сталин ему не помогал! Недавно — в двадцать восемь лет, стал начальником кузнечного участка. Вывод: довольно молодой и энергичный, очень честолюбивый, сравнительно квалифицированный… Предприимчивый! Не его заказы искали, а он — бегал по городу и искал их.

Мне он очень напоминал странную помесь Барыги и Бугра! Мог рабочего и, обматерить — мог и, в рыло от души заехать. Но, в отличии от других инженеров — держащихся среди «быдла» «белой костью», не гнушался взять в руки кувалду и, показать — тому же рабочему, как надо работать… Этакий, знаете ли, Жуков производства! Даже, внешне знаменитого маршала напоминает! Именно на его участке — кузнечном и был, несмотря на всякие перетрубации, наибольший порядок. Вот, именно такой мне и, нужен!

Посадив Выдвиженца, то есть Осипа Михайловича, в кресло директора завода, я долго медленно и задумчиво, на сталинский манер ходил туда-сюда по кабинету… Вот только знаменитой сталинской трубки не хватало! Первый раз в жизни пожалел, что не курил. Долго я таким манером ходил… Очень. Долго! Наконец, когда Выдвиженец уже заметно занервничал, я — за неимением сталинской трубки, тыкнув в сторону Выдвиженца просто указательным пальцем, начал:

— …Ви назначаетесь исполняющим обязанности директора этого завода, с испытательным сроком на один год. Через год, Ви или приступаете к должности директора — уже официально, или…

Очень хотелось сказать: «Отправляетесь на новую работу — валить лес на Колыме», но я себя переборол:

— …Вылетаете отсюда белым лебедем, как несоответствующий занимаемой должности!

Помолчал, походил ещё — пусть осмыслит уже сказанное мной… Затем:

— …Что Вы должны сделать, чтоб я назначил Вас официально директором, а Вы не «вылетели»? Ну, великих свершения — прямо сейчас, я от Вас не жду… Первым делом Вы должны построить приличный нужник для рабочих….

Выдвиженец, аж ахнул от такого требования и, выпучил глаза — по ходу, он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Да, да! Вы не ослышались… Начните свою деятельность — как директор завода, именно с сортира для рабочих! Без культуры производства невозможно создать, вообще никакого производства… Современного, я имею в виду. А любая культура — в том числе и, культура производства, начинается с отхожего места — сиречь, с сортира! Я собираюсь производить на этом заводе сложные машины — а рабочие, пользующиеся таким нужником, их делать — по определению, НЕ МОГУТ!!!

— Сделаю, Дмитрий Павлович! Старый сортир засыплю землёй с хлорной известью, и построю новый.

Походив ещё по кабинету и, подумав, я продолжил:

— Ещё вот, что… Я заметил, что рабочие едят обед, принесённый им из дома, где попало… Так дело не пойдёт! От нечистоплотности и происходят всякие болезни… Я слышал у вас на заводе тоже были случаи заболевания и, даже смерти от холеры? Ну, вот видите! Я не намерен терять от нечистоплотности специалистов — мне это прямой убыток. Оборудуйте специальное место для приёма пищи — со столами и скамьями, чтоб по-человечески сидя, рабочий мог пообедать! Озаботьтесь про подогрев пищи — чтоб, желудки себе не портили и, поменьше в тот же сортир бегали! Позаботьтесь об умывальнике и, чтоб рабочие мыли руки перед едой с мылом. Назначьте ответственного. Наймите какую-нибудь женщину убираться там, чистоту поддерживать… Ну, а в дальнейшем надо свою столовую строить.

— …Ещё, вот про что хочу сказать. Здесь, на заводе имеется лавка, где рабочим вместо живых денег впариваются товары по завышенным ценам. Немедленно её закройте, пока я не осерчал!

— Так, везде же так…

— Я уже начинаю серчать!

— Немедленно распоряжусь!

— Далее, Осип Михайлович: за год наведите на заводе элементарный порядок. Для этого я даю Вам диктаторские полномочия: делайте, что хотите и, как хотите! Можете уволить любого и, любого же принять на работу.

— Строем у меня ходить будут!

— А, вот это правильно! Культура и, культура производства в том числе — это ещё и дисциплина…

Кажется, мы начинаем понимать друг друга с полуслова.

— …Ну и, самое главное: я намерен сделать этот заводишко вторым Сормово. А может, даже таким же — как Обуховский или Путиловский заводы…, — Выдвиженец только ахнул, от моего замаха…, — а, для такого дела мне нужны высококвалифицированные кадры, а не эти жопорукие. Ибо, как сказал один великий человек: «Кадры решают всё!» А, наши кадры — полный отстой! Так работали ещё у Демидова, на Урале — при царе Горохе… Отберите среди молодых рабочих наиболее перспективных. Много не надо, в данном случае: «Лучше меньше, но лучше» — как сказал другой великий человек… Мне нужна прослойка настоящей рабочей аристократии! И, начинайте их учить. Конечно, первым делом обучите грамоте, затем математика, геометрия… Вот Вам учебник математики, если одного мало будет — отдайте распечатать. Пишущая машинка у вас в конторе есть, я видел…

Выдвиженец несколько минут листал «учебник» математики от подруги Феллини:

— …Да здесь же, метрическая система!

— У нас на заводе только метрическая система и, будет!

Выдвиженец призадумался…

— Я слышал, Вы из Америки приехали… А, разве там метрическая система?

«А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться…» Да… Гестапо бы раскусило меня с полуслова!

— В Америке много штатов и, в каждом штате свои законы…, — ляпнул первое, что на ум взбрело.

— Про разные законы в разных штатах слышал, а про разные системы измерений — не слышал…

— Вы ещё много об, чём не слышали! — жёстко прервал его, — ну, в общем Вы меня поняли… Ещё, будут какие вопросы?

— А, где брать средства на все эти «преобразования»?

— С деньгами пока напряжёнка… Давайте так: пока новых инвестиций не планируется, но Вы можете всю текущую прибыль завода, тратит на его развитие в течении этого года. Её, конечно, не так уж много… Но, на те задачи — что я перед Вами поставил, должно хватить. И, потихоньку готовьте списочек оборудования, которое надо бы купить…

— Да, «списочек» то, Дмитрий Павлович, у меня давно заготовлен…, — Выдвиженец полез в карман, — да, старые хозяева…

Я остановил его жестом:

— Забудьте! Я собираюсь переводить станки на электропривод.

— ДАЖЕ, ТАК!!! — мой визави завис с открытым ртом, не веря своим ушам.

— Да, так! Именно так и, ни как иначе! Грядущий двадцатый век — век электричества и, я намереваюсь идти в ногу с ним — по некоторым пунктам, даже опережая!

— Ну, да… Конечно, конечно…

— И посему, вот Вам ещё одно задание, Осип Михайлович: обязательно, как минимум — пару самых грамотных и толковых молодых рабочих, обучайте электроделу…

— А, как?! Я сам в этом «электроделе» ничего не понимаю…

— «Как, как»… Да, молча! Вчера только родились, что ли, господин без пяти минут директор завода?! Найдите кого со стороны, наймите и, пусть ваших учит. Сами, заодно, подучитесь… Пригодится!

— …Ну, а с сентября следующего года откроем настоящую школу заводской молодёжи. С двумя отделениями: дневной и вечерней. В дневном отделении пусть дети рабочих с утра учатся, а после обеда учатся ремеслу — помогая своим отцам и, заодно зарабатывая на свою учёбу. А в вечерней — сами рабочие… Из перспективных, конечно.

Подумав, подумав, я выдал:

— Если Вы блестяще справитесь с делом и, этот ваш «Железоделательный завод», действительно станет в один ряд с Сормовским заводом или — даже, с Путиловским, то…

Выдвиженец затаил дыхание, жадно ловя каждое моё слово…

— То я преобразую его в акционерное общество, где половина акций будет ваша!

Осипу Михайловичу, по моему, стало плохо… От радости.

По-моему, так будет очень здорово! Такая мотивация не пройдёт даром или я людей не знаю. Людей такой породы…

Думал уже, что разговор закончен и, собирался попрощаться и уйти, как:

— Вы, Дмитрий Павлович, наверное, собираетесь производить на… На вашем заводе, свой автомобиль? — огоньки горели в глазах у «без пяти минут директора», — такой, на котором Вы из Америки приехали? Я видел его — специально на Постоялый Двор ездил!

То-то, рожа его мне показалась знакомая — уже в первый раз!

— Если мы с Вами поднимем НАШ завод на соответствующий уровень, то вполне вероятно! Конечно, не весь автомобиль сразу — сначала отдельные его детали. И, ещё имейте в виду: директору завода полагается персональный автомобиль! …Да, да! Именно, так: персональный автомобиль!

— Да, ну! Вы это серьёзно?! — ну, всё!

Он мой и, будет копытами землю рыть…

— Зуб даю! — подмигнул я Осипу Михайловичу.

Когда я покидал кабинет, Выдвиженец часто-часто икал… Хорошая примета, однако! Это к удаче — однозначно.

Искал купца, который бы мне привозил бензин из Баку… Крупные пароходные компании цену загнули слишком высокую — ненамного меньше, чем за керосин…

— Почему такая цена? — спрашиваю, — ведь, бензин то — продукт бросовый… Нефтепромышленники его тупо жгут!

— А, это цена не продукта — а, в основном цена за перевозку. Нам какая разница, что возить — керосин, бензин… Хоть воду. А, прибыль должна быть!

Наконец, с помощью Племяша, нашёл двух купцов — братьев Блаженновых, владельцев одного старого, разваливающего парохода, доставшегося им от покойного родителя… Их «компания» была «на боку»: денег на ремонт судна у братьев не было, а банк им не давал кредит под залог этой лохани — мотивируя отказ его дряхлостью. Я помог братьям с ремонтом судна: привёз на ломовом извозчике силовой генератор, сварочный аппарат и электроинструмент. За три дня, имея двух подсобных рабочих из команды, я привёл эту старую калошу в рабочее состояние — в частности, заварив трещину в цилиндре паровой машины электросваркой. Ну и, ещё кое-что починил — так, по мелочи…

За это, братья обязались за лето привезти мне тридцать тонн бензина. Для чего, я опять же — сварил в трюме их парохода бак на десять тонн и присобачил к нему ручной бензонасос со старой автозаправки Солнечногорска моего времени. Планировал, вообще-то — для «бензиноперегонного завода», ну да ладно! Я себе ещё найду. По ходу, получился первый в мире наливной танкер! Когда судовладельцы закончат возить мне бензин, они смогут перевозить керосин для себя…

Каждый вечер, из своего кабинета вёл сеанс радиосвязи с Солнечногорском… Никаких серьёзных происшествий, вот только одно: после того как Громосека со своими «левшами» закончил «склад ГСМ», туда перелили весь бензин из бочек, натянули вокруг колючую проволоку и назначили двух дедов сторожами, по очереди охранять… Так, один из этих старых утырков, умудрился стырить пару литров и удумал заправить бензином свою керосиновую лампу! Которую, к тому же — ухитрился скрыть от меня при «национализации» в самом начале организации «Корпорации»…

Бензин, естественно, в лампе горел недолго — но ярко, а потом взорвался. Дед немного обгорел, но не смертельно — а, его недавно отремонтированный дом полностью сгорел вместе с, сцуко, недавно сделанной новенькой камышовой крышей… Больше, слава Богу, никто не пострадал.

Лузер, прямо на месте его несильно побил лопатой — с которой прибежал посреди ночи и, в одних кальсонах тушить пожар.

С утра он выкинул старого воришку из сторожей, лишил «положнякового стакана» по пятницам на полгода и отправил рыть канал.

«Увольнять» из «Корпорации» не стал — пожалел, среди зимы выгонять старика в чисто поле, — «говорит, — приедет и решит, что с ним дальше делать. Может, сам выгонит взашей — а, у меня рука не поднимается…».

Блин, «добренькие» все… А, «Дмитрий Павлович», за всех должен быть злым!

Я, сперва был за то, чтобы немедленно выгнать… Чтоб, другим был пример и наука! Потом подумал: сам же частично виноват. Зимой темнеет рано, света у мужиков в домах нет… Чем им заниматься? Кроме детейделанья, конечно… Так, что? Меня ожидает демографический бум? А если серьёзно, то даже детишкам, которых сам же призываю изо всех сил учиться, делать уроки негде… Непорядок.

— Вот что, Женька…, — озадачил я Мозгаклюя, — скажи Лузеру, чтоб прошвырнулся по домам и проверил на отсутствие или наличие керосиновых ламп… Хочу, чтоб в каждой семье они были, чтоб детишки по вечерам уроки делать могли…

— А, они уроки в Замке делают. И, тепло и свет электрический… Так что, детишки домой только спать уходят и, то — не все. Некоторые и, ночуют там же — где учатся! В пресс-конференц-зале…

— Это, вы хорошо придумали, — обрадовался я. Так легче будет оторвать будущее поколение от их патриархальных корней…, — но, всё равно: подсчитайте, сколько ламп недостаёт и засылайте мне Му-му на фургоне.

Керосином нас снабжал — если я забыл сказать, мой Племяш санями из Нижнего…

— …Потом выдавайте в каждую семью керосин из расчёта на два часа в сутки. Не гоже, что мои люди в темноте сидят!

Что, ещё? …Ах, да:

— А, тому старому пердуну дайте кусок верёвки и, на словах скажите: ещё один косяк и, пусть лучше сам вешается! Не дожидаясь моего приезда.

Ещё вот что: Женька проинформировал, что Ферапонт просит открыть лавку в Солнечногорске… Типа, разрешить или послать?

Блин, посади свинью за стол, она и…

— А он в курсях, что я своим работникам не плачу денег?

— Ну, это не совсем так…

— Как так???

— Григорий Васильевич по своей инициативе и из своих денег, кое-кому начал платить…

— Кому это, «кое-кому»?

— Ну, стипендии ребятишкам, которые у нас учатся… Деньги как оценки. Вместо «пятёрки» — пять копеек, вместо «четвёрки» — четыре копейки… Ну, а за «тройки» и ниже — ничего не платит. Ты бы видел, с каким прилежанием дети учатся! Никогда такого не видел. Даже, взрослые просятся на учёбу. Ну, а «курсантам» «автошколы», вообще — сверх этого, по рублю в месяц платит…

— Это у него его денег надолго хватит…, — вообще-то неплохая идея. Дети с детства приучаются, что по их стараниям им и, воздаётся, — а, насчёт взрослых… Попробуйте открыть воскресную школу для взрослых. Посмотрим, что получится.

— Так, разрешить Ферапонту открыть лавку или нет? Тут ещё, строители и приреченские плачутся… Типа, за каждой ерундой в город приходится ездить.

Придётся разрешить… По закону я не имею право препятствовать торговле.

— Ладно, разрешаю… Только, предупреди устно: спиртное только по пятницам и субботам можно продавать — иначе, сожгу эту лавку на хер!

Во!

— Тому старперду дам задание сжечь — опыт у него уже есть! Хахаха!!!

Перед самым Рождеством вернулся из Питера Клим с Родственником… Нашёл, таки он подходящее здание под «брендовый» магазин! Даже, уже успел договориться об аренде, с последующим выкупом через год.

Это, так называемый «доходный дом» — то есть, здание с квартирами, сдающимися под жильё — на первом этаже которого находится и, сам магазин… Немножко, конечно, громоздкая структура получается! Зато, недалеко от Невского проспекта — очень удобное место. Там сейчас магазин модной парижской одежды находится — но, что-то у французов не срослось, сматывают удочки…

Всё, конечно хорошо — просто замечательно! Но, стоимость…

— Дешевле, просто тупо нет, Дмитрий Павлович и, по ходу, не будет…, — как быстро они перенимают мои словечки! — все бумаги я подписал, по Вашей доверенности, осталось съездить туда и, Вам лично, подтвердить сделку… Просили не позже апреля.

Клим привёз полный, очень детальный план здания и, вдобавок — более сотни фотографий здания, как снаружи, так и внутри — вплоть до каждого отдельного помещения… Как я и, требовал.

Отдам эти планы и фотографии в какую-нибудь фирму по дизайну в своём времени и, отремонтирую супермодерново здесь… А, впрочем, чё париться? Это здание, сто пудов и, сейчас в Питере существует. И, я уверен — на его первом этаже, тоже какой-нибудь невъ…бенный магазин. Ну, место очень уж удобное для магазина! Можно просто содрать дизайн с него — и, вся недолга!

Однако, денег мне надо… Пока не миллион — слава Богу, но в следующий раз без двухсот пятидесяти тысяч серебром, в девятнадцатый век лучше и, не соваться!

Оставшись наедине со мной, Клим озаботил новой фишкой:

— Приказчик из книжной лавки просил ещё «картинок»… Хорошо идут, по ходу, те «лярвы»! И ещё, вот что…, — Клим сделался немного смущённым, — Приказчик спрашивает: клиенты сильно интересуются теми чулками, что на «лярвах»… Ну и, прочим. Сумочками… Но, особенно, часиками!

— Понятно…, — похоже, я становлюсь законодателем интимных мод! — передай Приказчику, а тот пускай передаст «клиентам» — что, эти «аксессуары» скоро будут продаваться в нашем питерском «брендовом» магазине… И, нигде более!

Этот пирожок с клубничкой, я сам съем!

Наконец-то, как и нами с Племяшом планировалось — сразу после Рождества, наступило время благотворительного бала… Народу собралось довольно таки прилично — около полутора тысяч человек. В специальной ложе присутствовал Губернатор со всей своей губернской чиновничьей кодлой, епископ Владимир — тоже не один, а опять же со своей местной церковной братией.

Приклонской Николай Иванович присутствовал — предводитель губернского дворянства, с коим я имел долгую и продолжительную беседу в первое моё посещение Нижнего. Он, единственный из всех, кажется, о чём-то заподозрил. Долго расспрашивал, вникая во все мелочи… Но, слава Богу, без последствий. Посетили это мероприятие, разумеется — раз, сам Губернатор здесь и, самые богатые и уважаемые жители Нижнего Новгорода, купцы и промышленники. Ну и, практически вся городская богема — местные художники, писатели, журналисты и их редакторы, актёры с режиссёрами и, прочие работники творческого труда — так, сказать…

Сначала выступил Племяш с очень эмоциональной речью… Эту речь мы с ним неделю готовили и репетировали — а, на постановку голоса наняли одного местного театрального режиссёра, который постоянно орал что-то вроде: «Не верю!» Нет, не Станиславский, конечно, но тоже ничего…

Племяш, всё бухтел про «на ветер пущенные деньги», но результат превзошёл все ожидания! В зале прямо так и, рыдали — ей Богу, не вру! Как на хорошей трагедии в театре… Газеты на следующий день про то — так и, написали. В конце речи Прокопий Максимович, мой прадед, достал библию, положил на неё руку и, со слезинкой в голосе молвил:

— Клянусь на этой святой книге… Клянусь светлой памятью моих умерших от холеры родителей, моих младших сестёр и брата — так и, не поживших на этом свете… Клянусь, что — до тех пор не успокоюсь, пока в Нижнем Новгороде — моём родном городе, где я родился и вырос, не построю самый лучший в мире водопровод и канализацию!

Зал встал и рёвом с аплодисментами, переходящими в бурные и продолжительные овации, выразил свою полную поддержку! Такое я только по телевизору в детстве видел, в репортаже с какого-то там съезда…

Потом выступил я… Если Племяш давил на эмоции, то я — на рассудок. Спокойно, хладнокровно и рассудительно я рассказал горожанам-нижегородцам об всех плюсах, минусах проекта, рассказал сколько будет вложено, а сколько прибыли будет получено, сколько рабочих мест будет создано, какие заказы получат местные промышленники… Зная из уроков Мозгаклюя, что цифры воспринимаются на слух плохо, я заранее нарисовал с помощью двух местных художников — которых я прозвал Кукрыниксами, очень красочные плакаты с графиками, таблицами и расчётами и, теперь ими вовсю пользовался…

— Преждевременная смерть одного человека — это удар, во-первых: по государству. Государство теряет налогоплательщика и своего потенциального защитника. Во-вторых: по промышленности и торговле: теряется работник и потребитель… Если, у промышленника преждевременно умрёт умелый рабочий, то это может нанести непоправимый ущерб его предприятию! В третьих: по самому городу. Теряется плательщик в городской бюджет… Сколько денег потеряло государство, местный бюджет и местные предприниматели от последней эпидемии холеры? Давайте мы с вами вместе подсчитаем…

И я прямо у всех на глазах, пользуясь арифмометром — усиливающим зрительный эффект, подсчитал убытки… Преувеличил, конечно, но ненамного.

Народ, кто хоть немного понимал в цифрах, ахнул…

— И это, не считая прямых убытков, связанных с ликвидацией последствий эпидемии, с устройством больниц, расходами на лечение, похороны и, так далее… Эдак, мы с вами не сильно разбогатеем, уважаемые горожане, если каждый год столько денег будем терять! Надо что-то делать, господа нижегородцы! Надо срочно, что-то делать!

Потом начались пожертвования… Я первым внёс пять тысяч рублей. Племяш две тысячи. Пожертвования — одними из первых, внесли Губернатор и Епископ… А, потом, как прорвало! Расчёт Племяша оказался верен: купцы принялись друг перед дружкой выпендриваться и, чем богаче был купец, тем больше было у него понтов! Они, буквально завалили нас деньгами!

Как потом подсчитали, всего было собрано чуть более ста тысяч. Вполне прилично! Хватит, чтобы начать, а там — если что, ещё накидают. Главное, по ушам им регулярно почаще ездить…

Затем начался банкет, танцы… Я потихонечку подобрался поближе к губернаторской ложе и некоторое время стоял, «любуясь» на племянницу Губернатора… Народ возле неё постепенно рассосался и, она сидела — практически одна, в прескверном настроении, по ходу, собираясь уходить. Да, уж… Явно не Клавдия Шиффер… И, даже далеко не Памела Андерсон… Чем то на Ксению Собчак смахивает! Когда та без грима…

Ну, ничего. Есть у меня Медвежонок, есть Котёнок… Даже, Рыбка у меня есть. Будет ещё и, Лошадёнок — ничего страшного! И, я решительно направился к своей цели. Действовать решил по старой, накатанной веками — а может и, тысячелетиями схеме, которая меня почти никогда не подводила: «Смелостью города берут, а женщин наглостью и обманом»:

— Разрешите представиться, мадмуазель… Статский советник Стерлихов Дмитрий Павлович! Честь имею!

Я, даже «щёлкнул» по нынешней моде каблуками!

Ничего не ответила, даже слегка отвернулась… Ладно! Присел рядом:

— Не танцуете? Я признаться, тоже не очень люблю это дрыгание ногами… В Америке, откуда я недавно приехал, уважаемые люди заняты делом, а танцуют в основном простолюдины перебравшие виски на праздники…

Бросила украдкой заинтересованный взгляд… Расчёт был безошибочным: ни одна русская девушка, не может проигнорировать молодого человека, «недавно приехавшего из Америки»! Я, правда, был не очень «молодым человеком», но в эту эпоху, возраст мужчины не играл решающей роли во взаимоотношениях полов.

— Я давно за Вами наблюдаю… Извиняюсь, конечно, что без спросу! Но, Вы напомнили мне мою покойную невесту…, — тут, я слегка загрустил, — очень напоминаете!

Похоже, не поверила, но в смятении…

Я достал из внутреннего кармана портмоне, а из него извлёк фотографию:

— Это её последняя в жизни фотография — за несколько часов до смерти… Вот посмотрите — явное сходство с Вами. Ну, просто как две капли! Вы, не находите?

Очень качественная компьютерная графика! Для меня, конечно. Я взял фото Американки на фоне Ниагарского водопада, немного над ним поработал, удлинив лицо и увеличив рот. Потом смонтировал рядом с ней мою «Хренни». Распечатав, я показал Племяшу:

— Похожа? Похожа эта миссис на мою Наташу?

— Ну, не знаю…, — замялся тот, вертя фотку и так и, так в руках, — странная фотография какая-то… Сходство, определённо имеется.

— Не мямли, Племяш! Есть, хоть минимальное сходство с оригиналом?

— Ну, если — «минимальное»… Тогда, есть!

— Мне, этого будет достаточно.

Наташа, племянница Губернатора внимательно посмотрела на фото, потом подняла глаза на меня:

— Почему у неё такая короткая юбка?

Далась им эта юбка… Всего то, до середины лодыжек.

— Это специальная юбка для управления автомобилем. Последний писк американской моды… Просто до нас ещё не дошло.

— В Америке девушки управляют автомобилем?!

— В Америке девушки управляют чем угодно! Жаль, нет с собой моего альбома с фотографиями…

— Отчего Ваша невеста умерла?

Я, ненадолго замолчал, как будто раздумывая, рассказать или нет…

— …Мне очень тяжело вспоминать, мадмуазель! Боль утраты, ещё не… Свежая рана ещё кровоточит…

— Ну, если Вам…

Не соскочишь!

— Трагический несчастный случай, мадмуазель! Мы с Хренни катались на автомобиле вдоль Ниагарского водопада…

— Вашу невесту звали Хренни?

— Да… По происхождению она была итальянка, с острова Сицилия. Её папа — уважаемый в тех краях мафиози, по имени Беннито Карлеоне. Так, вот… Мы ехали вдоль Ниагарского водопада, Хренни была за рулём…

Я замолчал, всем своим видом показывая страшные душевные муки… Долго «душевно мучился», пока племянница Губернатора не потеряла терпение:

— И, что случилось дальше?

— Хренни… Она, так любила большую скорость… Любила проехаться «с ветерком»… Как и, я впрочем. Мне тяжело говорить, мадмуазель…

Я немного покашлял, имитируя «комок в горле»:

— …Но, в тот раз она слишком увлеклась. Она была такая смелая! Даже, бесшабашная… На крутом повороте Хренни не справилась с управлением… Автомобиль занесло и ударило об камень. Меня выбросило из кабины…. А, Хрении… Хренни улетела в водопад вместе с машиной.

— Какой ужас! …Она утонула?

— Машину потом нашли водолазы, а Хренни — нет… Тело Хренни, так и не нашли — возможно, её съели пираньи… Это рыбки такие, американские.

Я достал носовой платок, приложил к глазам, а потом громко в него высморкался:

— До самой смерти не прощу себе, что не остановил её…

Я, фактически рыдал…

— …Мне очень жаль! — сочувственно произнесла племянница Губернатора, после длительной паузы, когда я немного «успокоился».

И, вдруг:

— Меня зовут Наташа…

И, протянула мне руку… Ура! Клюёт! Я очень бережно, всем видом показывая, что беру какую-то очень дорогую — но хрупкую вещь, взял её ладонь в тонкой перчатке, подержал немного — чтоб Наташа почувствовала моё тепло и, по местному обычаю, осторожно поцеловал.

Племянница Губернатора слегка покраснела и улыбнулась… А, когда она улыбается, то выглядит на порядок красивше! Или, это я просто влюбляюсь? Надо, надо влюбиться! Так легче будет!

— А я много слышала про Вас и про ваш автомобиль… Ездила к Постоялому Двору посмотреть. Но, не смогла Вас застать… Вы куда-то уезжали?

— Да, пришлось уехать их Нижнего, заняться делами в имении…

— У Вас есть имение?!

— И не только имение, но и Замок! У меня есть свой собственный Замок, Наташа! Я — самый крупный помещик в Нижегородской губернии… По размеру земельных владений.

— Вы, наверное, меня обманываете…, — ну, это уже явное кокетство, а значит, она моя! — Вы, наверное, всегда обманываете глупых, доверчивых девушек?!

А, ты как думала? Конечно, всегда!

— Не имею привычки никого обманывать, тем более девушек, которые нра…, — ну, как будто случайно вырвалось… Но, как она прореагировала! — которые, которые…

Я сделал вид, что дико смущён и, чтоб, типа, уйти от скользкой темы, рассказал историю про Генерала и его попытке освоения Солнечной Пустоши…

Однако, Наташа слушала вполуха, продолжая рассматривать фотографию… Определённо, сейчас она заинтересовалась не короткой юбкой Дженни, а моим автомобилем — «Хренью». Не успел я закончить, как она:

— А, где сейчас Ваш автомобиль? Вы на нём приехали?

Ага… Скажи, что её дядя запретил на автомобиле по городу ездить, заподозрит в корыстных намерениях…

— Автомобиль на Постоялом Дворе… Я на нём по городу редко езжу. Надоели, знаете ли, зеваки. Так и, лезут под колёса — не дай Бог кого задавишь…

— А поедемте, Вы его мне покажете!

Я был сбит с толку… Что, так быстро то?

— …Автомобиль?

— Ну и, ещё ваш альбом.

Кажется, я прямо сейчас смогу затащить её в койку… А, вот фиг! Никакого секса до свадьбы!

Я посмотрел на золотой «Полёт» на запястье… Тоже, произвело впечатление, я вижу! Женщины, они как сороки — слетаются на всё блестщее.

— Наташа! Сейчас уже, довольно-таки поздно… Может, завтра?

— А, почему не сейчас? Ни Вы, ни я не танцуем, делать здесь нам обоим нечего… А что поздно — так, Вы что? Темноты боитесь?

— А что её, темноты, бояться? — пробурчал я, — просто как-то неожиданно… Ладно, поехали. Только оденьтесь потеплее…

Не выдерживаю долго, когда на меня смотрит женщина умоляющим взглядом… Водится за мной такой недостаток.

На улице меня ждал за лишний червонец верный Бомбила. Мы сели на него, а своему кучеру Наташа приказала следовать за нами.

Приехав на Постоялый Двор, я отпустил Бомбилу домой, а кучера Наташи отправил пить чай за мой счёт. На «СТО» я завёл бензогенератор и включил электрический свет…

— У Вас есть электричество! — закричала Племянница и захлопала в ладоши, — даже, у моего дяди — самого губернатора, этого ещё нет!

— А чего только у меня нет…, — ответил я.

И немного в сторону, шёпотом, но чтоб слышала:

— Всё есть, кроме семейного счастья…

Так и, не понял, услышала или нет. На шум заведенного генератора сбежались Карп с супругой, Малыш и недавно приехавший на Рождество Студент… Ну и, Рыбка свой плавник показала. Знаком попросил их всех удалиться.

— Так, это и есть — Ваш автомобиль?

Наташа смотрела на это ушлёпище, как жители центральной России — в конце перестройки, смотрели на впервые в жизни увиденный ими «Мерседес»:

— Говорят, Вы сами его изобрели… Это правда?

— Ну, не совсем. Автомобиль изобрел немец Карл Бенц… Но, он бы так и остался до си пор известен — в очень нешироких кругах, как чудаковатый неудачник, если бы не его жена — Берта Бенц.

— Вот, как?! Расскажите мне поподробней про неё! Про Берту Бенц…

— О! Это будет очень длинная история… Может, потом как-нибудь, Наташа?

— Нет, я хочу сегодня! — моя суженная притопнула ножкой, — ну, пожалуйста, Дмитрий Павлович!

И, я рассказал историю изобретения автомобиля, особенно упирая на первый его пробег, где отличилась жена Карла Бенца Берта…

— …Говорят, Берта с Карлом познакомилась на собственной помолвке с другим человеком и, так — с первого же взгляда, полюбила его, что сорвала помолвку! — с восхищением начал я, — вот, это женщина! Моя Хренни, тоже была такой…

Я, слегка загрустил…

— Да, Вы правы! — Лошадёнок разделила со мной восхищение спутницей изобретателя автомобиля, — я поступила бы точно так же, как она…

«Вот только помолвка тебе, радость ты моя, ни с кем — кроме меня не светит!»

— …Мало, того! Она сумела уговорить своего отца и, без того пребывающего в прескверном расположении духа — после сего скандального происшествия, дать Карлу Бенцу денег — чтоб, выкупить свою долю в предприятии у своего компаньона…

— Отцы любят своих дочерей больше чем сыновей…, — с грустью, об чём-то — о своём печальном вспомнив, поведала Наташа.

— …Дела у мужа Берты не заладились с самого начала! Долго они — уже нажив кучу детишек, с чёрствого хлеба на баварское пиво перебивались… Очень долго! Пока, Карл Бенц не запатентовал и, не сделал наконец, свой автомобиль — первый в мире! И, всегда — в любой самый трудный момент, Берта не только ни в чём не упрекала, но и наоборот — всегда поддерживала морально своего мужа, не давая ему от отчаяния бросить начатое дело!

— Разительный контраст с нашими дамами, «пилящих» своих подкаблучников по любому поводу… За любую неудачу, — моя Лошадёнок очень реалистично смотрела на некоторые вещи…, — например, за то — что те, не смогли им вовремя купить какую-нибудь юбку по последней парижской моде.

Короче, при такой жене, я буду свободно косячить напропалую и, она меня «пилить» не будет!

— …Однако, первое испытание автомобиля у Карла Бенца вышло неудачным! «Первый блин комом» — как у нас в России говорят. Стоило только Карлу на своей самобеглой коляске выехать на улицы родного города, как неудачи пошли чередой — одна за другой! Все мыслимые и немыслимые беды, как будто с цепи сорвались! — эмоционально продолжал я, сильно сгущая краски, — первым делом автомобиль напугал лошадь местного то ли мясника, то ли колбасника. Та понесла и, опрокинула повозку с его продукцией на землю… И, позже Карлу пришлось заплатить за испорченные сосиски.

— …Затем, сам Карл Бенц — будучи ещё неопытен в управлении своим детищем, не смог вовремя повернуть и снёс чей-то забор.

— Я и, сама — когда впервые управляла лошадью, снесла чей-то забор…

Да, кто б сомневался, зайка моя, что ты снести способна всё, что угодно! Не только чей-то забор…

— …Наконец, у автомобиля взорвался ещё несовершенный — не продуманный до конца карбюратор и, он чуть не сгорел! И всё это происходило на глазах толпы, представляете?! Толпы, испуганной невиданным ранее безлошадным экипажем и, одновременно — всегда ликующей и злорадствующей по поводу чьей-нибудь неудачи…

— Да…, — с очень грустным видом подтвердила Наташа, — попробуй перед толпой оплошай в чём…

— …Вечером пришёл к ним домой япон… Немецкий городовой и, передал приказ от начальства об запрете ездить на автомобиле по улицам города. И, вот после этого фиаско Карл Бенц реально пал духом! Окончательно пал духом — сломался, в общем… Даже, уговоры горячо им любимой жены не могли заставить его изменить принятого им решения: завязать навсегда с этим грязным и неблагодарным делом, продать за бесценок все патенты и, стать «как все» — добропорядочным немецким бюргером, проводящем свободное время на футболе или в пивнушке…

— «На футболе»?

Блин, прокололся… Однако, во времячко, а?! Женщины, понятия не имеют про футбол!

— Ну, «футболом» в Америке называют пустое времяпровождение…

— И, что там было дальше?

— …А дальше Берта, не ставя своего мужа в известность, подговорив двоих своих старших сыновей… Угнала с ними автомобиль тёмной ночью у собственного мужа и, поехала «в гости» к своей бабушке — за сто вёрст! Так могла поступить, только женщина…

Однако, Лошадёнок не уловила иронию в моей последней фразе:

— Так, могла поступить только настоящая женщина! — как у неё глаза горят! Какие у неё красивые глаза!!! — что дальше было, Дмитрий Павлович! Рассказывайте, не томите…

— …Конечно, без «дорожных приключений» не обошлось! Первым делом сгорели кожаные накладки тормозов. Да и, ещё на спуске перед крутым поворотом! Они — втроём могли бы разбиться, развив достаточно высокую скорость… Но, Берта Бенц не растерялась и, приказала сыновьям наклониться в сторону намечающегося поворота — тем самым, избежав опрокидывания.

— Какая умная и смелая женщина!

— Согласен! Когда речь идёт об жизнях собственных детей, женщины способны проявлять невероятную сообразительность. А, про их смелость — в подобных случаях, я вообще промолчу!

— …Ведущую цепь автомобиля Берта догадалась починить у кузнеца, а заправляться — когда кончился бензин, чистящим средством из аптеки. Засорившийся бензопровод она самолично прочистила шпилькой, поддерживающей шляпку на её прелестной головке, а пробой изоляции электрического зажигания ликвидировала (пардон!), резинкой от чулка — поддерживающей его на её (три раза пардон!) изумительной ножке…

— Ну, и?

— …И, Берта Бенц с сыновьями благополучно прибыла к своей бабушке, попутно очень хорошо пропиарив — разрекламировав, то есть, автомобиль сконструированный её мужем.

— Непонятные слова говорите, Дмитрий Павлович! Что означат «пропиарив»? «Разрекламировав»? Не понимаю…

— По-русски говоря, Берта продемонстрировала всему миру практическую пригодность автомобиля. Люди перестали видеть в нём только какое-то «чудо», какую-то диковину бесполезную и стали смотреть на автомобиль как на средство передвижения, во многом более удобную, чем лошади. Вот, Вы смогли бы запрячь лошадь, в случае нужды?

— Конечно, нет! Здесь мужик, в смысле — конюх нужен…

— А Берта Бенц запросто смогла просто сесть в автомобиль и, поехать… Теперь, Вам понятно?

— Спасибо! Вот теперь, вполне понятно!

— …Таким образом, Берта Бенц не только была первой в мире женщиной-шофёром — но и, очень помогла мужу: заказы, на автомобили которого посыпались как из «рога изобилия»… И тем, на веки вечные Берта Бенц прославилась и вошла в мировую историю. Тысячелетия её будут помнить, наравне к примеру с Клеопатрой и царицей Тамарой!

В глазах Наташи явственно читалась беспощадная женская зависть к более успешной сопернице… Ага! Да ты тщеславна, голуба моя!

— Возможно, если бы не она, то автомобиль вошёл бы в обиход лет на десять позже. Вообще, умная жена — половина успеха мужа…, — я бил в одну точку — времени то, уже в обрез, а надо ещё успеть с её дядей о делах перетереть.

— Вы назвали автомобиль в честь своей невесты! — всплеснула руками Эмма, увидев надпись «HRENNI» на капоте.

— Да, вот…

Тут, я скромно потупил взгляд. Вообще то, Американку звали Дженни… И, она не только не умерла — а, даже ещё и, не родилась. Так, никто ж, не узнает!

— …Я, всего лишь хотел увековечить память об моей несчастной невесте. Ведь, у неё даже могилки нет, чтоб я пришёл на неё…

— Бедняжка…, — прошептала Наташа и, вдруг, обняла меня за шею и поцеловала в губы, причём очень неумело.

Ну, полный улёт!

Несколько минут мы молчали, потрясённые… Я был ошарашен стремительностью — даже, для двадцать первого века, развивающегося «романа», Наташа, по ходу — своей смелостью…

Чтоб выйти из положения, я завёл мотор, подождал — когда прогреется и, спросил:

— Ну, что Наташа? Давайте немного прокатимся? — заодно и, остынем немного — а то в гараже что-то слишком жарко стало…, — не зря же, Вы сюда приехали!

Я сделал несколько кругов по «автодрому»… В некоторых местах я вовсю давил на «тапку», в других же, излишне резко поворачивал руль. Продемонстрировал «полицейский разворот», искусственный занос… Наташе это жутко нравилось, вон её глаза горят не слабее фар. Ну, точно — девка, на всю голову отмороженная! Нашёл я себе подружку…

Все попытки Наташи самой сесть за руль, бескомпромиссно пресекал:

— Э, нет! За руль, в моём присутствии, пущу только после месячного обучения… Занятия три раза в неделю после обеда. Вот как раз завтра можете и, начать.

Накатавшись я попытался отправить Наташу домой… Вон, её кучер замучился уже чай пить за мой счёт и, недобро в мою сторону посматривает.

— Вы ещё мне альбом не показали!

— Наташа! Мы, что? Последний день с Вами живём?! Успеете ещё насмотреться на мой альбом…

— Вы же обещали, Дмитрий Павлович!

— Кто? Я? Когда это, не припомню что-то… Ладно, пойдёмте…, — по-моему, она инстинктивно с ходу нашла моё слабое место…, — альбом в моём кабинете… Вас не смущает, что Вы идёте в кабинет к одинокому, малознакомому мужчине, причём — ночью?

— Не смущает… Вы же, никому не расскажете?! — она такая наивная или решила сама затащить меня в койку?

Не, не, не… В этом деле я ретроград!

— Хорошо. Но, я — как мужчина, должен побеспокоиться об Вашей репутации…

Я пошёл и позвал в мой кабинет Карпа с женой и, приехавшего недавно Студента. Всё равно они не спали… Заснёшь тут! Племянница Губернатора ночью заглянула!

Рыбка не пошла, даже разговаривать не стала… Обиделась, что ли? Я ж, вроде, ей ничего не обещал?!

Наташа, явно была разочарована таким поворотом событий, но глянула на меня очень и очень уважительно.

Часа два мы занимались просмотром всех моих альбомов, начиная с того самого — настоящего Дмитрия Павловича и кончая моими «компьютерными»… Конечно, тот альбом — где я, чуть ли не брудершафт пью с членами императорской фамилии, я не показал… Чай, не дурак! И, не с круглой дурой связался!

Карп откровенно дремал, Антонина Васильевна с открытым ртом слушала, иногда вставляя в разговор междометия… Один Студент активно участвовал в наших с Наташей дискуссиях. Он, кстати, оказался отменным собеседником, умеющим вести разговор.

Разговаривали обо всём… Об литературе, музыке и искусстве в целом, Наташа в основном, беседовала со Студентом — я там не в зуб ногой. Об физике и математике… Об химии, где Наташа проявила незаурядные для современной ей девушки знания… Тут и, я вставлял свои пять копеек — ибо, немного соображал. Хотя бы в объёме средней школы и первого курса института.

По физике разговор несколько раз переходил в бурный спор, особенно когда речь зашла об атомарной теории… Ну и, тут я не особенно показывал своё послезнание — ни к чему это!

Наташа действительно, была «синим чулком», по местному определению — то есть, слишком умной и образованной для женщины этого времени… Ну, что ж… Отдадим должное природе: если она в чём-то обделяет — то нередко компенсирует это чем-то другим… И, наоборот.

В конце концов, разговор перешёл на автомобили и последствиях их применения:

— Ещё при нашей жизни автомобили проникнут во все уголки нашей жизни. На них будут работать, ездить на свидания, путешествовать… Даже, отдыхать. Ну, и воевать — естественно, тоже будут на автомобилях…

— А, куда же, денутся лошади?

— Лошади тоже останутся… Для спорта или для местности, где автомобиль не проедет. Но, в основном лошади «денутся» на колбасу. Увы! Печально, конечно, но это неизбежно… Возможно, даже выведут специальную — мясную породу лошадей.

Я с грустью вспомнил, что читал где-то, как после Первой Мировой в Америке уничтожали своё ставшее ненужным конское поголовье… Как, целые стотысячные табуны загоняли на скотобойни и перерабатывали — даже, не на колбасу, а на собачьи консервы!

Наташе, лошадей было до смерти жалко и, она горячо со мной спорила, позволив себе усомниться в моих «пророчествах»… Студент то, на эту тему помалкивал — его я давно уже разагитировал в свою пользу.

В пылу спора с Наташей, я впал в раж и, необдуманно заявил:

— Да, что там автомобили! Человек скоро по воздуху летать будет! Вот-вот, будут изобретены и сделаны летательные аппараты тяжелее воздуха! Аэропланы или, по-русски — самолёты…

Срач, разгорелся с новой силой. В этот раз, в моих словах позволил себе усомниться и, сам Студент!

— Да, не может быть! Ну, я понимаю, воздушные шары… Они летают за счёт меньшего удельного веса газа, заключённого в оболочку — так сказать, плывут в море воздуха… А, за счёт чего будут «плыть» ваши «аэропланы», Дмитрий Фёдорович? Если Вы про машущий полёт, как у птиц — то это очень сложно, создать такой механизм…

И, Наташа туда же:

— И, вес! Обратите внимание, Дмитрий Павлович, что в природе нет птиц свыше определённой массы! Если же птица набирает излишний вес в ходе эволюции, то она перестаёт уметь летать — как страус, например или пингвин.

— Автомобиль же, не копирует бег лошади, ведь верно? Точно так же, самолёт не будет копировать машущий полёт птиц… А, летать он будет за счёт подъёмной силы крыла, — тут я набросал на листке бумаги примерную схему, — …таким образом, вверху крыла вот такого профиля, создаётся разряжение, а снизу — давление. Вот вам и, подъёмная сила, сиречь — полёт. Самолёт будет летать наподобие парящих птиц… Ведь они не машут крыльями, верно?

Студент только рассмеялся над моими словами. Наташа, спустя некоторое время к нему присоединилась, не оставив и живого клочка от моих доводов:

— Так ведь, птица парит уже забравшись ввысь! В восходящих потоках воздуха. А, как Вы собираетесь забросить туда свой аппарат?

Мой авторитет пошатнулся… И, на кой я эту тему затронул? Болтливым что-то чересчур стал — видать старость на носу… А, ещё жениться собрался, клоун!

— Да, это же элементарно…, — я, несмотря ни на что, не собирался сдаваться — раз уж во что-то ввязался, то надо идти до конца! Это один из моих жизненных принципов, — если вы изволили заметить, крупные птицы взлетают с разбега или с какого-нибудь высокого места. То есть: для полёта нужен набегающий поток воздуха. Первое время самолёты будут летать разогнавшись с возвышенностей, а потом — как только будет создан достаточно лёгкий и мощный двигатель внутреннего сгорания (вроде моего автомобильного), самолёты будут летать за счёт тяги, создаваемого винтом особой формы… Наподобие пароходного, только с большим размахом лопастей.

— Вы эту теорию сами придумали или позаимствовали у кого? — Студент не унимался.

— Нет, нет! Сам я ничего не придумал. Работы над аппаратом тяжелее воздуха уже вовсю во всём мире ведутся… В Америке этим занимается Хайрем Максим и братья Райт, во Франции… Отто Лилиенталь, по-моему. Ну и, многие-многие другие. Даже, в России морской офицер Можайский строит свой самолёт… Увы, с паровым двигателем.

Кажется, удалось убедить! После длительного молчания, потраченного на восприятие услышанного от меня, Студент вдруг спросил:

— У Вас, Дмитрий Павлович, ведь есть уже двигатель нужного веса и, достаточно мощный… Почему, Вы не занимаетесь постройкой самолёта? Или, отдайте свой двигатель Можайскому! Вот и, узнаете — правы Вы или нет.

— Можайскому хоть три моих двигателя отдай — его корыто всё равно не полетит! Ибо, планер его «самолёта», ни на что — кроме дров, не годится… А если и, полетит — то недалеко… Только, сам угробится и мои моторы угробит.

— Ну, тогда постойте самолёт сами! — это уже Наташа… Как глазки, то… Как горят эти прекрасные глазки! — Вы же говорите — знаете, как! У Вас получится!

Боже! Да, она прекрасна! Я, кажется, влюбляюсь…

— Хм, хм… Сам я не могу заняться… По двум причинам. Первая: я по большей части бизнесмен, а не изобретатель… То, есть я делаю деньги и развиваю производство. А самолёт нуждается в очень больших деньгах… Если я буду сам им заниматься, то у меня элементарно не будет денег. А, значит — в итоге и, самолёта… Мало что-то придумать — пусть и, самое гениальное! Надо это придуманное довести до массового производства и применения — иначе, какой смысл что-то придумывать и изобретать? Весь мир и, без меня переполнен «гениальными» изобретателями-неудачниками, со своими «вечными двигателями»… Зачем, ещё мне к ним присоединяться? Я, что? Не прав?

— Наверное, Вы правы…, — пожал плечами Студент, — а, как же слава?

Я пожал плечами, типа, ерунда какая — эта «слава»:

— Денег, известности и, в конечном итоги — славы, я смогу добиться и производя автомобили… Вы думаете, Антон, я окончу свои дни в безызвестности — если мой завод, к примеру, будет выпускать тысячу автомобилей в… В год?

— «Тысячу автомобилей в год»?! Ого!

Наташа тоже, подумав, согласно кивнула головкой:

— Пожалуй, Вы станете более известным, чем сам Государь Император, если станете производить столько автомобилей! …А, какая вторая причина, Дмитрий Павлович?

— Вторая причина в том, что я боюсь высоты…

Все, так и присели! …Вру, блин. «Все» уже и, так сидели…

И, это правда. С детства боюсь и ничего с собой поделать не могу! Даже, в самолёте я сажусь подальше от иллюминатора и стараюсь побыстрей напиться для храбрости…

— Если, я буду делать свой самолёт — то мне и, неизбежно надо будет на нём летать… А, я не смогу!

— А, Вы очень смелый человек! — улыбнулся Студент, — при даме признаться в своём страхе! Я бы так не смог…

— И, я не смог бы, Антон, будь я в вашем возрасте… Но, с возрастом кое-какие понятия переосмысливаются.

— Я смогу, я! — Наташа была само очарование… Правда, кричала слишком громко, — я ни чего не боюсь! Делайте свой самолёт, Дмитрий Павлович — я буду на нём летать!

Наташа, забыв обо всём на свете, вцепилась мне в рукав… Даже, Карп проснулся и, удивлённо хлопал глазами и топорощил бороду — не понимая, что за кипеш случился… Антонина Васильевна, испуганно прикрыла ладошкой рот, а Студент недоумённо переводил взгляд с меня на Наташу и обратно… Что такое, энтузиазм? Не знаете? А вот, что это такое!

— Наташенька…

Я, очень осторожно отцепил её руку от моего рукава. Оторвёт ещё… Кто зашивать будет? Она, не известно умеет ли, а Рыбка на меня кровно, по ходу, обиделась…

— Я, всё равно не могу заниматься самолётом из-за первой причины… Ну, нет у меня свободного времени! Не могу же я разорваться, в конце концов…

Какое разочарование мной появилось на её лице! Надо срочно спасать свой брак:

— …Но, я веду переговоры по этому поводу с одним американским инженером, тоже — родом из России. Возможно, он скоро к нам приедет.

— Как скоро, Дмитрий Павлович?

— Как только я разгребу здесь…, — две пары недоумённых глаз, — в смысле — устроюсь, организую какое-никакое производство автомобилей, хотя бы с десяток в месяц… Без налаженного производства некоторых автомобильных узлов — в особенности, всё того же двигателя, никаких самолётов не будет!

Однако! Она опять вцепилась в мой рукав!

— Дмитрий Павлович! Дайте мне слово дворянина, что Вы… Водитель автомобиля, Вы говорили — шофёр. А, как будет называться водитель самолёта?

— Не знаю… Может, лётчик? Или пилот…

— Дайте мне честное слово, что я буду первой в мире женщиной-лётчиком!

Уффф! Она, так умоляюще смотрит…

— Даю слово… За весь мир не ручаюсь, но в России Вы будете первой! Слово дворянина!

И, тут дверь кабинета без стука открылась и, в дверях нарисовался жандармский офицер — собственной персоной и в форме и, с ним два простых усатых жандарма при саблях…

Немая сцена: те же и жандармы… Жандармский офицер долго смотрел на нас слегка иронично, затем обратился к Наташе:

— Наталья Георгиевна! Ваш дядюшка очень просил Вас скорее вернуться домой и больше так внезапно не исчезать…

А, в голосе его звучало: «Как же ты, блин, меня уже достала!»

— Скажите Николаю Михайловичу, что я достаточно взрослая, чтоб самой решать когда, куда и с кем мне «внезапно исчезать»! — достаточно резко ответила моя зазнобушка.

Судя по всему, это у них не первая сшибка, и я думаю — не последняя. Характерец, однако!

Жандарм закатил глаза к потолку… Придётся выручать, человек всё же при исполнении! Да и, с «кровавой гебнёй», не помешало бы поближе познакомиться поближе — глядишь, пригодится!

— Наташенька! — говорю, как можно убедительней, припомнив уроки Мозгаклюя, — Ваш дядя, Николай Михайлович — старший мужчина в Вашем роду… Он несёт за Вас ответственность перед Богом и людьми. И, его надо слушаться! А, с Вами мы ещё не раз встретимся, я очень на это надеюсь!

— Когда, мы с Вами встретимся, Дмитрий Павлович?

Со стороны, наверное, это выглядело очень неприлично: барышня сама напрашивается на свидание. Все как-то притихли и, дышать перестали.

— Хоть, завтра после обеда. Я здесь обучаю желающих езде на автомобиле, если желаете — присоединяйтесь… Ну, я Вас очень прошу, Наташа!

Жандарм смотрел на меня, как на дурака — типа, что творишь, придурок! С кем связываешься?!

Карп с супругой, опомнились — тоже, наперебой бросились умолять Наташу послушаться дядю… То ли, они Губернатора очень сильно уважали, то ли — спать очень сильно хотели. Лишь, Студент, с вызывающим видом помалкивал, зыркая исподлобья на «сатрапов». Студенты всегда к властям и жандармам очень плохо относились. Во все времена…

Наташа нехотя согласилась… Я проводил её до экипажа.

— Наталья Георгиевна, — на прощанье, чуть официально сказал я, — не забудьте: завтра, после обеда — занятия по вождению автомобиля… В два часа дня. Не опаздывайте, прошу Вас!

И, я молитвенно сложил руки на груди. Жандармы, с некоторой благодарностью взглянули на меня… Ну, теперь их отчёт Губернатору касаемо меня, будет самым что ни, на есть благосклонным.

Её кучер зверем на меня глянул… Типа, из-за тебя, злыдень, я почти всю ночь не сплю!

На следующий день, несколько позднее завтрака приехали на пролётке два мутных типа, пошатались вокруг, потом зашли на Постоялый Двор и сели «чай пить»… Похоже, «наружка». Слишком, уж рожи протокольные. С тех пор они стали бывать у нас каждый день, примелькались даже… Ну, да мне пофиг — ничем «таким» я заниматься не собираюсь, а Карпу — лишняя копейка от жандармерии не помешает.

Чтоб девушка, да не опоздала на первое свидание! Пусть, даже и, под видом «занятий» это свидание… Да, ни за что не поверю! Но, Наташа не опоздала. Учеников уже, что-то до хрена стало и, все — один к одному: Малыш, его друг Самоделкин, Студент, Бомбила… Ещё и, племянница Губернатора. Короче, полный кворум — тушите свет!

Другие ученики начали обучаться раньше, поэтому с Наташей приходилось заниматься ещё отдельно, лишний час… Примерно, через две недели она их догнала.

Наташа, используя наш с нею «флирт», первым делом рвалась «порулить»… Но, в этом деле я проявил твёрдость:

— Э, нет! Хватит уже скелетов в моём шкафу. Сначала теория, ещё раз теория и только теория… Первый месяц за руль я Вас, Наташа, не пущу. Сначала выучите устройство, правила дорожного движения, сдадите мне экзамен… И, только тогда… Кстати, глазки мне строить бесполезно! И, губки бантиком делать…

Наташенька надулась.

— Ну-ка, сделайте губки бантиком ещё раз! Может, я передумаю…

Наташа, с готовностью исполнила моё пожелание… Я, как пиявка какая, впился в её «уста сахарные» затяжным поцелуем — так, что она чуть не задохнулась. Но, после кататься самой всё одно не разрешил:

— Есть некоторые принципиальные вопросы, моя сладкая, против которых я пойти не могу.

— Нет, Вы всё же — большой лгун и обманщик, Дмитрий Павлович! — довольно проворковала моя Лошадёнок, едва только отдышавшись после моего поцелуя, — признайтесь, сколько раз Вы подобным образом обманывали девушек?

— Ни разу, моя прелесть! — не моргнул глазом я, — даже Хренни, я ни разу не обманул, ибо ещё не владел американским…

— Вот, Вы — опять меня обманываете, Дмитрий Павлович! — ну, прям как роза расцвела!

Я только развёл руками, мол, я ж не виноват — что вам самим нравится, когда вас обманывают?!

«Пустить за руль», причём не одну Наташу — а всех моих учеников-курсантов, пришлось не через месяц, а через три недели: я собирался надолго уехать из Нижнего — сначала в Солнечногорск, а потом из него (побывав в своём времени, конечно) в Питер… А, там сколько пробуду — одному Богу известно. Народ, не «покатавшись», на меня может сильно обидеться и разочароваться в этом деле в целом…

В общем, в конце января — несмотря на усиливающиеся морозы, приступили к вождению… Посмотреть на езду «автомобиля» съезжалось много народу из города. Гвоздём программы, естественно, была Наташа… «Дама-шофёр», как про неё писали местные газеты. Особенно, всем «нравилась» её укороченная юбка без каркаса из китового уса, здесь принятого — которую Наташа сама пошила по образцу той, что на «фотографии». Из-под этой юбки — хоть и, сильно удлинённой по сравнению с оригинальной — с «фотографии», нет-нет да и выглядывали кружевные панталончики… Из толпы то и дело летели то ободряющие, то осуждающие возгласы по этому поводу. Самой же Наташе, по ходу, очень нравилось внимание, которое ей оказывают… Даже, такое — со скандальным оттенком!

Первое время я психовал на зевак, отвлекающих моё и курсантов внимание от занятий, потом — сначала в шутку, стал требовать плату за просмотр… И, платили! Даже, пришлось поднять плату за просмотр с пяти копеек до десяти. Только тогда желающих поглазеть несколько поубавилось! Ну и, я — заодно, немного поправил свои материальные дела.

Наш же роман развивался достаточно медленно: за ручки друг друга держали да целовались, когда никого нет и темно… В принципе, так и надо — здесь так принято. Вместе отмечали Новый год у Племяша… Естественно, без ночёвки. На Новый Год я подарил ей… Что б, кто подумал? Правильно. Логарифмическую линейку — советскую, новую, ещё в упаковке! Была довольна — не описать как! В пещере Синбада Алибабаевича их до чёрта… Подобные здесь, кстати, по двести рублей серебром штука стоят — так, что подарок воистину царский!

Точно также отпраздновали Крещение… Я уже был более «смел» и подарил Наташе наручные женские часики… Не те, серебряные — что «ксерил», но тоже очень красивые и изящные. «Те» на свадьбу будут — не ранее. Разок сходили в театр, но нам обоим это развлечение не понравилось и, больше мы туда ни ногой.

Рыбка неделю на меня подулась и, вернулась ко мне… Кроме постели, нас с ней крепко связывал взаимовыгодный бизнес, кто ж от него добровольно откажется? Даже, из-за каких-то там обид или моральных принципов…

Цель же, всех этих моих движняков — Губернатор, он же Орёл, как был недосягаемым — так таким и, оставался. Он, как будто забил болт на мой этот роман с Наташей, хотя не мог про него не знать… Однако, кто-то видать за меня крепко молится! Выручило одно происшествие, связанное с Наташиным характером.

Когда до моего отъезда в Солнечногорск остались считанные дни, я немножко увеличил продолжительность вождения ученикам… До полутора часов езды каждый день для каждого. Курсанты водили по очереди… Точнее, по жребию, который кидали каждый день, в какой последовательности им кататься. Последний водил уже в темноте, при свете фар.

В тот день, по жребию последней водить выпало Наташе… Покатавшись с полчаса по уже осто…издевшему всем и каждому автодрому — где уже каждая кочка знакома, Наташа спросила:

— Может, по городу покатаемся?

Я, не подумав, ляпнул:

— Нет, не получится… Ваш дядя запретил мне на автомобиле по городу ездить.

— Почему же?

— Без понятия! Он мне по утрам не докладывает…

— Ах, так?! Почему же Вы мне сразу про это не сказали?

— Вы бы могли подумать, Наташа, что я хочу Вас использовать в своих целях…, — честно признался я.

У Наташи раздулись ноздри! Ну, прям как у… Я думаю, что все меня поняли!

— АХ, ТАК?!?!?! — закусила Лошадёнок удила, — это Вам, Дмитрий Павлович, мой дядя запретил ездить по городу, а мне-то он не запрещал!

«Тапку» до упора и, с пробуксовкой, рванула в Нижний.

— Надеюсь, Наташа, Вы ведаете, что творите…, — только и, нашёлся что ответить я.

Мы ворвались на улицы Нижнего, как танки маршала Жукова ворвались на улицы Берлина! Точнее, ещё ворвутся — даже, на пару лет раньше, я очень на это надеюсь…

К счастью — «Хренни» не очень быстроходная машина, Наташа уже прилично умела водить, а народу и гужевого транспорта на улицах было недостаточно много, чтоб — по теории вероятностей, ДТП стало неизбежным. Да и, слава Богу, Наташа носилась по центральным улицам города, а они сравнительно хорошо освещены керосиновыми фонарями. Фары, то у «Хренни» слабоватые…

Всё же, у меня нет-нет — да и, ёкало сердце. Особенно, когда за нами увязались двое конных полицейских… Да и, пешие городовые, почему-то, вдруг стали возникать на каждом углу и отчаянно на нас свистели. От конных Наташа лихим маневром ушла, но они, по ходу, лучше знали город и снова выскочили нам наперерез, из-за какой-то подворотни. А, может это были уже какие-то другие конные полицейские… В любом случае, конных полицейских стало что-то — уж очень много и, все они гонялись за нами. Короче, полный улёт! Прямо, крутой полицейский боевичок — только, мигалок да воя сирен не хватает! Жалко, до слёз, что я опять момент не прочувствовал и, на видео не снимаю…

Поймать Наташу, оседлавшую тридцать лошадок, заключённых под капотом «Хренни», оказалось невозможным! Раз она, даже, продемонстрировала нечто наподобие «полицейского разворота» — уходя из какой-то подворотни, который я частенько показывал ученикам, хвастаясь.

Но, любой автомобиль имеет тот недостаток, что у него рано или поздно, кончается бензин… Вот и, «Хренни» стала всё чаще и чаще чихать и, наконец, заглохла окончательно. «Гаишники» на лошадях, с неотвратимостью краха царского самодержавия, приближались… Наташа хотела выйти из машины, но я её остановил, сказав:

— Сидите спокойно, Наташа и, учитесь — как надо разговаривать с сотрудниками дорожной полиции… Её у нас в Нижнем пока нет, но — судя по сегодняшнему происшествию, скоро она должна появиться!

Конные полицейские — да и, пешие, скоро нас со всех сторон окружили — но, не решались что-либо предпринять, узнав племянницу Губернатора… Ждали, по ходу, начальство. Вот, у подъехавшего на коляске полицейского офицера я и, спросил, слегка небрежно:

— Командир! Мы, что-то нарушили? Здесь парковка запрещена, что ли?!

Наташу, естественно, никто арестовывать и, не подумал — подумали было арестовать меня… Но тут, моя Лошадёнок вновь взвилась на дыбы:

— За рулём была я! Если вам надо непременно кого-то арестовать, то арестовывайте меня! А Дмитрий Павлович здесь ни при чём — он, даже меня отговаривал!

Зная Наташу, ей легко поверили, а может просто связываться не хотели… И, меня не арестовали, а всего лишь допросили в полицейском участке, составив протокол об происшествии… «Арестовали» же, только «Хренни» — которую, тоже доставили в полицейский участок с помощью запряжённых в неё лошадей.

Наташу увезли в дом к Губернатору… Я же, такой почести не удостоился, сам добрался — на первом попавшемся извозчике до Постоялого Двора, забрал последние деньги, что были и, тотчас отправился к Племяшу — намереваясь с утра повлиять на общественное мнение…

Так как, в полицейском участке я заметил несколько знакомых рож местных газетных репортёров, то надо было их обязательно опередить! Во избежание, так сказать… Я был родом из конца двадцатого, начала двадцать первого века и, к СМИ относился очень серьёзно! Они, способны ядерную сверхдержаву развалить — не только репутацию и карьеру человеку испортить… Так что, в «этой» реальности, «третья власть» будет у меня на особом контроле! Тем более, это нетрудно: знай, башляй себе и, не забывай давать свежие методички…

Мы с Племяшом, с самого ранья объездили редакторов всех местных газет и, в их утренних выпусках появились статьи примерно следующего содержания:

«…Минувшим вечером силами городской полиции, при участии инженера Стерлихова Д.П., были проведены учения… Цель учений — определить, сможет ли полиция города эффективно противостоять злоумышленникам, имеющих в своём распоряжении автомобиль… По сценарию учения, неизвестный преступник на автомобиле — в роли которого выступал господин Стерлихов, на своём моторном экипаже, похищает заложницу — в роли которой согласилась участвовать госпожа „Н“ и, пытается скрыться с нею от конных городовых… Учения показали полную беспомощность полиции — как пешей, так и конной, перед лицом преступников, передвигающихся на автомобиле… В полицейском управлении города изучается вопрос об создании специальной „Патрульно-Постовой Службы“ и, об приобретении нескольких десятков автомобилей конструкции инженера Стерлихова для неё…».

Ну, примерно так… Заодно и, лишняя реклама моих автомобилей — которая в любом случае не помешает и, повод для раздумий… Для полиции. Но, деньжищ вбухал! Мама, не горюй… Некоторые редакторы по тысяче брали и, то — только благодаря Племяшу. С меня лично, они бы побольше содрали — по мордам их видно…

Только, после обеда получилось вернуться на Постоялый Двор… Меня там уже поджидал знакомый жандармский офицер:

— Господин Стерлихов!

— Честь имею! — ответил я и протянул ему руку для пожатия.

Жандарм, чуть с дуба не рухнул! Но, руку пожал:

— Сразу видно, что Вы из Америки приехали… А, то некоторые сомневались.

Я поднял удивлённо брови:

— И, по каким это, интересно¸ признакам «видно»? На лбу, что ли, у меня написано?!

— По нашим — российским, неписанным правилам, здороваться с жандармом за руку, приличному человеку не подобает…

А, ведь я такое, вроде бы слышал! Или, читал… Типа, впадлу с сатрапами здоровкаться интеллигентному человеку… Хорошо ещё, что Студент — Антон, не видел!

Я сделал вид, что задумался, а потом — будто бы себе под нос, но достаточно громко пробурчал:

— Страна, где такие «неписанные правила», обречена…

Сатрап, сделал вид, что не услышал… Но, я думаю зарубку про меня себе зделал!

— Чем обязан визиту? — вежливо спрашиваю.

— С Вами желает срочно поговорить Его Превосходительство генерал-лейтенант Баранов Николай Михайлович — губернатор Нижегородской губернии…

С языка чуть не сорвалось: «Наконец, то!», вслух же сказал:

— Минут пятнадцать у меня будет, чтоб привести себя в порядок?

— Будет, только давайте быстрее…, — Жандарм достал карманные часы-луковицу и посмотрел на циферблат.

Фу, какой отстой!

Жандарм производит впечатление очень умного и приличного человека. Нисколько не похож на «сатрапа». Тем не менее, такое прозвище он у меня получил! Сатрап — хотя сравнительно ещё очень молод, уже умудрился подобраться к самому губернатору… Это, о чём говорит? Умеет, значит, держать нос по ветру — по ходу, карьерный рост у него ещё будет!

Надо постараться с ним подружиться — он вполне, может пригодиться мне в дальнейшем. Давно думал в тех структурах своего «прикормленного» человека иметь — на всякий случай. А тут как раз благоприятный случай представился! Грех будет, если я его упущу…

А, как его «прикормить»? Как, сделать «ручным»? …Во! Подарю-ка я ему «Командирские»! Не прямо сейчас, конечно — если с Губернатором пролезет всё благополучно. И, не «за так» «подарю» — а за некую оказанную мне услугу, меркантильного содержания, естественно!

Я переоделся в парадно-выходной костюм, взял с собой кейс с документами, который давно приготовил в ожидании подобного случая…

— Что это у Вас? — подозрительно спросил Сатрап.

— Ничего особенного, кейс для документов, — я открыл и показал бумаги, — это, нечто вроде переносного бронированного сейфа… Стенки из одного очень лёгкого, но прочного металла, даже револьверная пуля их не пробивает. При нападении террористов этим кейсом можно защищаться от пуль, как щитом… Если Вы охраняете какую-нибудь важную персону — то, этот кейс как раз для Вас…

Разговор продолжился уже в пролётке, на коей мы направились в резиденцию Губернатора на Ярмарке:

— Не пробивает пуля? Да, ну! Не может такого быть… Может, проверим?

Он похлопал по кобуре здоровенной «пушки» — похоже, у него «Смит Вессон».

— Пробить, то не пробьёт, но вмятина будет… Куда мне его потом? Может, Вы купите? Жандармам стали много платить? Стоит этот кейс, как Ваше годовое жалование — может, даже больше… А, вот ваше учреждение вполне могло бы такие у меня покупать! Замок этого кейса вскрыть без ключа никому не под силу — только, разве что взорвать… Но, тогда уничтожится содержимое. Видите, вот наручники? Если я одену их на руку, то похитить кейс можно будет только отрубив мне руку… Очень полезная вещь для фельдъегерей.

Сатрап задумался…

— Да и, сами наручники… Очень удобно применять при задержании преступников. Надел такие на злодея и, всё! Никуда он не убежит. Пообщайтесь со своим начальством на эту тему — а я про Вас, если что не забуду…

Я заговорщически подмигнул Сатрапу и, вытянув руку, как бы ненароком продемонстрировал ему «Командирские» на своём запястье. При виде часов, в глазах того негасимым пламенем вспыхнула алчность…

Боюсь, революционеры на меня за наручники осерчают… А может, наоборот! По-любасу предпочтительней, когда вам «браслетики» российского производства одевают, с характерным названием «Нежность[26]», чем когда ваши руки грубой пеньковой верёвкой вяжут, со всей дури затягивая узлы… Два часа, бывает — и, руки отрезать приходится! Слышал я одну такую местную историю. Ещё, я читал где-то, что в царское время воры одного адвоката «короновали» за изобретение и, главным образом — за настойчивость во внедрении, облегчённых ножных кандалов для каторжников…

Сатрап «задумался» ещё сильней!

В кабинете Губернатора, кроме него самого, был ещё один человек в штатском. Наверное, секретарь… Орёл, как был при всём параде — налетел на меня прямо с порога коршуном, даже не поздоровавшись:

— Какие отношения у Вас, милостивый государь, с моей племянницей?

Оба, на… Если меня не подводит чуйка, то наши с ним желания на данном этапе совпадают: Губернатору невтерпёж было выдать свою племянницу замуж. По всему его виду было видно: ДОСТАЛА, БЛИН!!! Но, надо подержать паузу…

— Пока, никаких отношений…

— Как это, «НИКАКИХ ОТНОШЕНИЙ»!?

Вижу, Орёл начинает очень быстро звереть… Не получится подержать паузу, надо побыстрей определяться, пока совсем не разозлился!

— …Но, осенью я собираюсь сделать Наталье Георгиевне предложение!

— Почему осенью, а не сейчас? — ну, точно! Губернатор просто мечтает снять со своих плеч ответственность за это безбашенное чудо и, переложить её — ответственность, на чужие плечи, то есть на мои! — Вы же её дискредитировали перед всем городом, не понимаете, что ли?

— Чем, это интересно? Чем я «дискредитировал» вашу племянницу?! Почитайте сегодняшние газеты…

Губернатор глянул на Штатского… Тот, мигом достал откуда-то газету и сунул её под «клюв» Орлу.

— …А Вы, прохвост! — с ноткой то ли осуждения, то ли одобрения, только и сказал Губернатор, прочитав статью, — и, всё же? Почему осенью?

— Я создам семью только тогда, когда буду уверен в своём — а, значит и, её — семьи то есть, материальном благополучии… Нищету плодить я не собираюсь!

— Вон, даже как! А осенью, Вы значит, будете уверены…

— Я на днях уезжаю в Петербург, проведу там кое-какие переговоры, заключу кое-какие сделки…

— Ага!

Лицо Орла внезапно налилось кровью, усы ощетинились… Он пулей выскочил из-за стола, подбежал ко мне вплотную и, снизу вверх заорал со всей своей губернаторской мочи:

— МОШЕНИК!!! Собрали, значит, деньги с доверчивых горожан — на какие-то, там «водопровод и канализацию» и теперь с ними сбегаете! Не выйдет, сударь, Вы арестованы!

Сатрап сделал шаг ко мне и, нежно взял меня за локоток… Могу побиться об заклад, но в тот момент он подумал про наручники!

Я вытянулся по стойке смирно и принял вид «лихой и придурковатый»… Это у меня на уровне инстинкта — полгода образцовой советской сержантской учебки, что вы хотите!

— Никак нет, тов… Ваше Превосходительство! Разрешите доложить?

— Докладывайте! Только, чтоб как на духу!

— Собранные на добровольные пожертвования деньги на счету у акционерного общества «Чистый город» в банке! Я тут, вообще, ни при делах. Председатель этого акционерного общества — мой племянник, Прокопий Максимович… Но, даже он снять эти деньги самостоятельно не может. А сам я, купил у вас в городе Железоделательный завод… Так, что никуда я сбегать не собираюсь! А если и, сбегу когда — то только от долгов, которые наделал, купив этот завод!

Однако, я опять спалился… Дмитрий Павлович то, нигде не служил — а, выправка у «него»… Может, не заметят.

— Служили? — заметили…

Но, одно хорошо: Губернатор, вроде начал успокаиваться.

— Один год в американской Национальной Гвардии, — должно пролезть! Шарага довольно мутная, не проверишь…

Губернатор задрал глаза в потолок, по ходу — вспоминая, что это за фуйня… Не вспомнил. Сатрап за спиной тоже сделал какое-то непонятное движение, кашлянул, но промолчал…

— Он правду говорит? — спросил Губернатор у Штатского, — про акционерное общество?

Подумав, тот ответил утвердительно.

— Что ж, мне раньше не сказали?

— Вы не спрашивали…

— Понятно… Выйдите все из кабинета. Кроме Вас, молодой человек, — это он мне, — присаживайтесь… Как Вас… Дмитрий Павлович, говорите? Так… Рассказывайте, что Вы за птица, Дмитрий Павлович… Вот, только про любовь к Наташе не надо — я не маленький…

Я уселся в кресло… Так себе кресло. У меня в Солнечногорске, в Замке, получше будет. Да и, вообще: весь кабинет, какой-то спартанский. Из приличной мебели только портрет Государя Императора Александра Третьего на стене… По кабинету влёт можно определить, что за человек в нём восседает. Правду, значит, про Николая Михайловича говорят! «Бессеребрянник»! Это, конечно, хорошо с одной стороны… А, с другой… Редко такие типы попадались в моём времени — даже, можно сказать, вообще не попадались! Как с такими дела иметь — я без понятия!

— Про любовь к Наташе, я самой Наташе и расскажу…, — твёрдо начал я, — а, человек я обычный, ничего такого особенного.

— Как же, «ничего такого особенного»… Про Вас такое рассказывают! — ехидно заулыбался Губернатор, — я так сразу и, подумал — авантюрист! Мно-о-ого таких повидал на своём веку… Но, такого наглого — первый раз вижу! Это надо же, до самого губернатора, через его племянницу добрался! Вот только одного не пойму: чего Вам от меня надо? У меня самого денег нет, а у Наташи тем более… Так что, если Вы желаете-с на приданом поживиться, то извиняюсь!

Орёл развёл «крыльями», типа — хрен тебе от меня что обломится, зятёк!

— Вы несколько ко мне несправедливы, Николай Михайлович…, — спокойно, с достоинством ответил я.

Вообще, принял вид человека, который «стоит миллиард» — как наши заокеанские «партнёры» говорят:

— …За авантюристом, как правило, ничего не стоит. Кроме его болтовни, разумеется. За мной же стоит моё имение, которое я привожу в божеский вид… Так, что я уже создал в вашей губернии одно лишнее село!

Говорят, орлы не умеют летать хвостом вперёд, но этот сдал назад:

— Извините, Дмитрий Павлович, не слышал про то…

— Ничего, пустяки… Я Вас понимаю. У Вас столько дел, за каждым помещиком не уследишь… Даже, за самым крупным — по размеру владений помещиком, каковым я и являюсь! Кроме того, за мной стоит Железоделательный завод, про который я Вам уже рассказывал. Если у меня всё получится, то он встанет лет через десять наравне с Сормовским…

— Ну, спасибо! Думаете, облагоденствоваете? — несколько скептически прокомментировал Губернатор, — тут, с одним Сормово не знаешь что делать — забастовка за забастовкой…

— А ничего делать не надо! Просто, надо считать рабочих такими же людьми — как и, Вы сами… Это, так просто!

— Сразу видно, что человек из Америки приехал — а, то тут, кто-то сомневался! Ничего… Хлебнёте ещё наших реалий, по другому запоёте!

— Ну и, наконец, Николай Михайлович — за мной стоит мой автомобиль… Такого не то, что в России, в Европе — ещё нет! И я хочу наладить производство таких, здесь, у нас… Это авантюризм? Ну, тогда Фултон, что изобрёл пароход, тоже авантюрист! Джеймс Уайт изобрёл паровой двигатель, а Стивенсон — железную дорогу и паровоз… И, они тоже — авантюристы? А, Вы изобрели первую в России казнозарядную винтовку… Вас, как извините, назвать?

То, что я знал про эту винтовку… А, особенно то, что я поставил его, Баранова Николая Михайловича — простого русского губернатора, в один ряд с Фултоном, Уайтом и Стивенсоном, чрезвычайно польстило Орлу… Вон, как гордо голову вскинул!

Губернатор позвонил в колокольчик… В кабинет заглянул Штатский:

— Чего изволите, Ваше Превосходительство?

— Распорядитесь насчёт чая, голубчик…

— Сей момент!

Чай был доставлен молниеносно! Вот это выучка! Попили в полной тишине чаю… Орёл, по ходу, усилено шевелил извилинами — вон как вспотел! Наконец, тщательно вытерев мокрое от пота лицо платком, Губернатор продолжил беседу:

— Ваши достижения и планы достойны только похвал… Но, от Наташи Вы что хотите? Ни за что не поверю, что мужчина в Ваших годах влюбляется, как гимназист… И, если честно… В кого! Наташа, конечно, девушка хорошая — только взбемельшная, немного (ага, немного!)… Но, если не кривить душой — некрасивая. Как правило, в таких не влюбляются… А если и, женятся — то только по резону… А какой, в данном случае может быть резон? Только я… Значит, Вы решили через неё на меня как-то влиять. Признайтесь честно, это так?

В логике Орлу не откажешь…

— Так, но немного не так…, — я невозмутимо достал из кармана портмоне, а из него ту самую фотографию, — вернее, совсем не так… Вот это — моя покойная невеста. Ничем не красивее Наташи… Это, вы тут в России с жиру беситесь — а, в Америке мне только с такими и, приходилось дело иметь… Да и, вообще: красота — понятие, весьма и весьма абстрактное.

— …Фотография, какая-то… Странная. Никогда, ещё таких не видел. А, почему у неё такая короткая юбка?

— Это американская фотография…, — пропустив мимо ушей про доставшую уже юбку, ответил я, — до нас такое ещё не дошло. У них там уже и, цветные фотографии делают… Могу, если что привезти показать.

— Что Вы говорите?! Цветные фотографии? Да, не может быть!

— И, тем не менее… Давайте вернёмся к теме, Николай Михайлович! Так, что увидев Наташу на балу, — продолжал я вешать лапшу на развесистые губернаторские уши, — я… Ну, не то что влюбился… Хотя… Короче, давайте не будем на эту тему! Это сугубо личное!

— Ладно, насчёт «любви» считайте, что Вы меня убедили…, — продолжая вертеть в руках фотографию, произнёс Губернатор, — теперь убедите меня, что Вам от меня ничего не надо.

Тут я принял недоумённый вид:

— Как это: «мне от Вас ничего не надо»? Я разве, хоть раз в нашем диалоге так сказал? Вам разве безразлична семья вашей племянницы?

Кровь опять ударила в голову Орла… Он ударил кулаком по столу и заорал:

— Так, что же тебе надо???

Заглянули Сатрап со Штатским, но Губернатор нетерпеливым жестом выгнал их вон… Подождав, когда он немного успокоится, я ответил:

— Ничего такого особенного, из-за которого стоило бы так нервничать, Николай Михайлович! — «Википедия» права: характер у Орла грубый и вспыльчивый, — видите ли, у меня очень грандиозные планы, а без Вас я не смогу их осуществить…

— Почему же? Денег нет? Так, я же уже говорил: и, у меня денег нет…

— Денег всегда нет… В нужном количестве. С деньгами я как-нибудь сам разберусь. Дело в том, что ваши чиновники…, — интересно, Штатский с Сатрапом подслушивают или нет? — люди, без сомнения очень Вас достойные… Верные слуги Государя Императора… Но, они несколько медлительны. Я в Америке привык к другим скоростям рассмотрения подачи прошений…

— Что за прошения Вы подали? — навострил уши Губернатор.

— Вот…, — достал из-за стола кейс, до сих пор не попавший на глаза хозяина кабинета, — подал ещё в середине ноября… А воз и, ныне там! В Америке говорят: «Время — деньги». Там бы, мы уже с Вами б, судились! Ведь если подсчитать, то из-за этой проволочки я уже тысяч сто рублей потерял…

Губернатор забросил рассматривать фотографию и, вовсю уставился на новый объект — кейс… Улучив момент, забрал со стола и спрятал обратно в портмоне фотографию Дженни в так понравившейся Орлу короткой юбке. Потом пришлось все бумаги из кейса выложить, а сам кейс, чтоб не отвлекал внимания, вернуть обратно под стол…

— Вот смотрите, Николай Михайлович, — развернул я перед Губернатором карту Солнечной Пустоши с прилегающими окрестностями, — первым делом я хотел бы приобрести в частную собственность Болота и Приреченские земли…

— А Вы всё же авантюрист! — ехидно, со смешком прокомментировал моё прожект Губернатор, — Признавайтесь, любезнейший Дмитрий Павлович, для чего, для какой аферы потребны Вам сии неудобья? Вы, может — ещё и, мёртвые души скупаете?

Я пожал плечами:

— Ну, можно назвать и, так… Строительство Петром Великим Санкт-Петербурга на невских болотах тоже некоторые называли авантюрой и аферой… Так, что? Пётр Великий — аферист?! А, Ваше Превосходительство?! Признайтесь честно: Вы считаете Петра Великого аферистом?!

— Кхм, кхм…, — прокашлялся Губернатор, подавившийся своим смешком, — ну, у Вас и аллегории…

— …Если Вы, не возражаете, то я продолжу…, — Николай Михайлович, устало махнул рукой, типа — давай, жги дальше, — на Болотах я буду добывать торф, а на Приреченских Землях, в районе старой паромной переправы построю электростанцию… Через линию электропередачи длиной свыше ста пятидесяти вёрст, я буду подавать электрический ток в Нижний Новгород. Это просто перевернёт жизнь города: как промышленность — так и, торговлю… Да и, частную жизнь горожан.

Вообще то, справедливости ради, В Нижнем — на Ярмарке уже была электростанция… На ней ещё Попов работал — будущий изобретатель радио. Но, даю на отсечение чью-нибудь голову — голову Лысого, к примеру, что по мощности она ненамного превосходит мой бензиновый силовой генератор. Если, вообще превосходит…

Губернатор постучал пальцами по столу:

— …Несомненно, авантюра…, — в этот раз мрачно, как будто в ком-то или чём-то разочаровавшись — а может, просто вспомнив свой личный опыт, сказал он, не глядя на меня, — пупок надорвёте, молодой человек.

— Ничего авантюрного, всё точно рассчитано, — разложил я перед Орлом новую кипу бумаг, — вот технико-экономическое обоснование…

— …Такого ещё не бывало, — бегло пробежав глазами бумаги, ответил он, — ни электрической станции такой мощности, ни такой длинной линии… Как, Вы сказали? «Электропередачи»? «Переменный ток»?! Авантюра, ох авантюра…

— Это, ещё не всё…, — новый ворох бумаги…, — из Болот я копаю канал и орошаю Солнечную Пустошь… Через десять-пятнадцать лет, у Вас будет новый уезд, а про голод Вы сможете забыть!

— …Как всё пунктуально, — пробурчал Губернатор, рассматривая чертежи да расчеты, — Вы случайно, не немец, Дмитрий Павлович?

— Да, пока Бог миловал! Да, это не мои расчёты, а Генерала — старого хозяина Солнечной Пустоши. Я, конечно, кое-что своё добавил, с поправкой на время…

— Понятно… Сколько, сколько Вы зерна собрались производить? — Николай Михайлович изумлённо поднял на меня глаза.

— Не помню точно… Да, там же всё написано!

— Да это же раз в пять, а то и, в десять — смотря год какой, больше чем вся моя губерния!

Я развёл руками:

— Это только первое время… А, на малое замахиваться — только руку зря отшибёшь!

Губернатор отложил бумаги в сторону, достал из коробки под названием «Maryland Doux», лежащий на столе, папиросу и сунул её в рот, пошарив по столу глазами в поисках, по моему, спичек… Не найдя, хотел уже крикнуть Штатского, но я догадавшись, достал из кармана пьезозажигалку, зажёг и поднёс Орлу под «клюв».

Губернатор очень удивился, но прикурил…

— Благодарю…, — сказал он, не сводя глаз с зажигалки.

Эх, видно судьба моя такая — дарить всем в этом времени зажигалки и спички! Положил зажигалку на стол и, придвинул поближе к его хозяину. Типа, дарю… Некоторое время Николай Михайлович с ней игрался, пока курил. Наигравшись, сказал:

— …Думаете, всё так просто, да? Выкопали тот канал и… Раз! Избавили Губернию навсегда от голода… Вот, теперь я точно знаю, что Вы из Америки приехали — а, то послушавшись своих жандармов, сомневался.

«Штирлиц понял, что был на волосок от провала…» Это я удачно к нему зашёл! И, главное, вовремя…

— А какие проблемы, Николай Михайлович? Что, в России запрещено зерно производить?!

— Да, не всё так просто…, — досадливо поморщился Губернатор, — очень всё не просто… Торговля хлебом… Как бы Вам объяснить?

— Попроще…

— Попроще? Да запросто! — Губернатор, почему-то повеселел, — если попроще, то: не суйтесь, Дмитрий Павлович. Производите свои автомобили, а в торговлю хлебом не лезьте!

Я сделал вид, что не понимаю… Тогда Орёл посерьёзнел и, перешёл на шёпот — перегнувшись через весь стол ко мне поближе:

— Торговля хлебом — под контролем очень, — Губернатор сделал большие глаза… Ну, уж очень большие! — ОЧЕНЬ влиятельных персон! Когда я во время голода пытался хлеб в Сибири купить — так, даже мне по рукам дали… Кое-кому выгодны высокие цены на хлеб!

— Понятно…, — в принципе я про то и, раньше знал.

Торговля хлебом для России в это время — всё равно, что торговля нефтегазом в моё время. Как бы отреагировали, например, «Газпром», «Роснефть» и прочие в моё время, если бы я самостоятельно начал бы добывать очень много углеводородного сырья? В таком количестве, что мог сбить цены? Через сколько минут, после того — как про то бы узнали, мне б оторвали мою самонадеянную головёшку?!

— Так что, без протекции…, — продолжил Губернатор, сделав горизонтальный жест рукой… В моё время, в определённых кругах, этот жест означал «крышу»… Надо, же! Сколько лет «прошло», словарный запас обновился, а жесты остались прежними! — без протекции — даже и, не пытайтесь. Свернут голову, как курёнку — даже, пикнуть не успеете!

— Неужели, всё так запущено?

Губернатор развёл руками…

— Ладно… Я же всё это, не одномоментно делать буду! Поэтапно, потихоньку, помаленьку…, — хотел добавить «пердячим паром», но передумал — не поймёт! — будет время подумать и, об «протекции». …Вы, Николай Михайлович, в этом деле поспособствовать не могли бы?

— Нет, не мог бы… Я не паркетный шаркун, в покои к великим князям не вхож!

Так вот куда ниточка тянется и, откуда «ветер» дует! Великие князя! Родственники Императора, которые — по некоторым данным и, рулили Россией через него! А через них, по некоторым косвенным сведениям, рулила Россией «мировая закулиса», всякие там Ротшильды. Тяжеловатенько, однако, мне будет…

Помолчали, думая каждый об своём.

— …Надеюсь, на этом ваши прожекты закончились? — наконец прервал молчание Орёл.

— Ну, не скажите…, — я разложил перед Губернатором новую кипу бумаг, — после строительства электростанции и орошения Пустоши — самое интересное только начнётся… Правда, остальные «прожекты» помельче и, истекают из предыдущих трёх главных: мне потребны новые земли, которые дадут мне энергию для машин и хлеб для людей.

— Пожалуй, я всячески посодействую Вам…, — иронически ухмыльнулся в усы Губернатор, — в основном из-за любопытства. Очень мне любопытно узнать, чем всё это закончится и, на каком этапе Вы сломите себе шею…

Вот, даже как!

— Вы, к сожалению, не воспринимаете меня всерьёз… А жаль! Чтобы такого сделать, чтоб Вы переменили про меня мнение?

Я призадумался… А, вправду, что бы такого сделать?

— …Во! Чтоб убедить Вас, Ваше Высочество, в том, что я не болтун а, человек дела, — осенило меня, — я берусь за месяц — два устроить, в Нижнем Новгороде телефон!

— Телефон? Вы считаете нас совсем тёмными, Дмитрий Павлович? Дикарями? У нас уже есть телефон. Ещё в восемьдесят пятом году в Нижнем Новгороде открыли телефонную линию….

— Я в курсе. Видел я эту «телефонную линию»… И, даже пытался через неё разговаривать. Это не телефон, это порнография!

— Как, как?

— Да, так… Я устрою в городе настоящий телефон — причём, за свой счёт. Сначала телефонизирую все государственный учреждения, потом Ярмарку… Купцы будут совершать сделки по телефону, а я буду взимать с них абонентскую плату. От Вас требуется всего лишь всяческое содействие, Николай Михайлович… Вернее не мешайте мне и, всё!

…Как я уже говорил, Спец для конспирации при моих поездках, купил по доверенности три машины, а для их стоянки взял в аренду три гаража в частном секторе. Один из гаражей находился возле старого, примерно — судя по архитектуре, пятидесятых годов постройки, двухэтажного здания. Здание имело вид непритязательный: обваливающаяся штукатурка на фасаде, зашитые листовым железом окна… На таких же — железных, ржавых дверях висел внушительных размеров навесной замок, а к самим дверям вела слегка протоптанная тропка.

Как-то раз, приехав на «Волге», чтоб пересесть на «Ауди» я не застал на месте хозяина гаража, хотя заранее с ним созванивался… Прождал минут пять, хотел было опять позвонить, как хозяин сам нарисовался — как раз из того здания.

— Что за сооружение? — поздоровавшись, спросил я его.

Чисто из любопытства…

— Это старая АТС. Всю жизнь на ней проработал! Начал простым телефонистом, закончил начальником…, — ответил он, — незадолго до Перестройки — будь она трижды неладна, построили новую, а эту законсервировали. Я как раз на пенсию пошёл — вот и, устроился на старую сторожем! Живу же, сами видите, рядом… Лишняя копейка, она не помешает!

— Не раскурочили на цветмет в лихие девяностые?

— Залазили пару раз… Кое-что испаскудили, сволочи! Пришлось окна железом зашивать за свой счёт. Но, в целом — хоть и, в не идеальном, но рабочем состоянии.

— Я могу посмотреть?

— Конечно!

Старый явно испытывал дефицит общения… Пока он меня по бывшей АТС водил, трещал про неё без умолку. Действительно, на вид оборудование находится в полнейшем порядке — насколько я разбираюсь.

Спустились в подвал… ОП-ПА! И, я здесь надолго застрял, передумав куда-либо ехать: Солнечная Пустошь не перестаёт меня удивлять… Здесь, куда не залезь — везде пещера Аладдина!

В подвале была ремонтная мастерская и склад. Мотки кабеля, какие-то непонятные приборы… Но, самое главное — примерно, триста-четыреста новеньких телефонных аппарата! Правда, старинного образца — ещё со старыми эбонитовыми, чёрными корпусами… Как «прямых» — так и, номерных, с «вертушкой»… Как настольных, так и настенных… Ещё, примерно пятьдесят уличных таксофона. Ну, тех — куда две копейки бросить надо, чтоб позвонить.

В голову сразу же пришла мысль об создании телефонной сети в Солнечногорске — «того» времени, конечно… Не прям сейчас, естественно. В обозримом будущем… Всё равно же придётся — почему бы заранее не подсуетиться, раз выпало «бинго»?

— А Вы не могли бы на основе этого оборудования, — я указал на ряды коммутаторов, — сделать мне мини АТС? Номеров на… Пятьсот… Нет… На тысячу? Да такую АТС… Модульного типа, чтоб её элементы были похожи на чемоданы, чтоб их один-два человека могли нести?

Старый почесал репу… Пожал плечами:

— Мог бы… А, зачем?

— Мне надо.

— Ээээ…

— Я хорошо заплачу!

— Нууу…, — деньги Старому, по ходу, были нужны…, — это всё числиться на городском балансе. Так, что курочить я её не могу… Я ж, как-никак — сторож! С меня могут спросить. Правда, зарплату, что-то задерживают…

Поехал в городскую мэрию разбираться, почему Старому «задерживают» зарплату. Заодно узнал, что Старую АТС давно сняли с городского баланса… Забыли, по ходу, оповестить и уволить сторожа. Бывает… Купил всю эту АТС, вместе со всеми потрохами и долгами, за очень смешную сумму. Заплатил Старому долг по зарплате за два года, оставил там его работать — уже на меня, сторожем, несколько повысив оклад… Ну и, подрядил Старого сделать мне на основе имеющегося оборудования модульную мини-АТС на тысячу абонентов — ещё наняв ему в помощники двух бывших связистов помоложе. Сам же, тем временем, стал потихоньку-помаленьку вывозить к себе в гараж всяческое полезное барахло — в коем начал с подачи Старого немного разбираться, начав с телефонов и кабелей…

Вот сейчас я и, подумал: Солнечногорск подождёт с телефонизацией… Не горит! А, вот Нижний ждать уже не может. Пока здесь не заняла монопольное положение какая-нибудь иностранная фирма — откуда её потом хрен выкуришь, надо эту позицию захватить.

Для чего? Ну, не только для того, чтоб показать Губернатору свою крутизну… И, не только из-за денег — что я буду иметь, взимая абонентскую плату. Пора подумывать и, об собственной разведке! Телефонные разговоры ведь можно подслушивать и записывать. А, полученную таким образом информацию, можно и нужно использовать… Пока, конечно, в коммерческих целях — а, там посмотрим.

Жаль, что придётся в Санкт-Петербург немного — на месяц-другой, позже поехать, чем планировал… Но, оно того стоит!

…После этого мы ещё долго беседовали с Губернатором об всяком о разном, обходя острые углы. До самого ужина! Я оставил ему для более подробного ознакомления все бумаги, заодно подарив и, так понравившийся ему кейс:

— Берите, берите, Николай Михайлович… Дарю! В знак моего к Вам уважения и надежд на плодотворное, так сказать, сотрудничество… У меня ещё есть.

Смотри-ка! «Бессребреник», бессребреником, а от кейса не отказался! Заодно, не забыл пропиарть:

— …Кстати, смотрите какая удобная штука! Для государственных служащих, имеющих дело с секретными документами, это — ну, просто находка. А, вот посмотрите: это наручники… Ваш жандармский порученец был просто от них без ума!

Реклама — двигатель прогрессора!

Орёл позвал Сатрапа… С тем побеседовали об полезности приобретения правоохранительными органами кейсов да наручников. Сатрапу я ещё раз, вроде незаметно, продемонстрировал наручные часы «Командирские» — намекая, типа: поспособствуешь, получишь эти часы!

— А что это у Вас за часы такие диковинные, Дмитрий Николаевич? — не пропустил мой маяк Орёл, — ни разу не видел, чтоб часы на запястье носили!

Действительно, взгляд — как у орла… Всё видит!

— Это часы, специально изготовленные для офицеров… Видите? Так и, называются: «Командирские».

— «Специально для офицеров»? «Командирские»?! Никогда, подобных не видел… Разрешите вблизи посмотреть?

— Пожалуйста, пожалуйста, Николай Михайлович! — я снял часы и преподнёс их Губернатору, не прекращая пиарить, — точность механизма — сродни английскому судовому хронометру…

— Ну, это Вы, пожалуй, сильно преувеличиваете, молодой человек! — Губернатор, как бывший моряк в морских хронометрах разбирался, — не может такой маленький механизм, быть таким точным! Вы сами-то, судовой хронометр, хоть раз в жизни видели? Видели, какой он?!

— Размер не имеет значения, Николай Михайлович! …Видите на тыльной стороне написано по-английски «17 камней»? Это означает, что оси механизма вращаются на подшипниках из рубинов… Оттого такая точность!

— На подшипниках из рубинов? — Губернатор опять не поверил, — да, Вы шутить изволите…

Экий ты, Фома неверующий!

— Никаких шуток, — я открыл перочинным ножиком крышку и показал рубины, — когда я буду шутить, то специально об том Вас извещу… Вот, видите? Это, что по-вашему, коль не рубины?! Сапфиры, что ли?!

— Действительно, рубины…, — Губернатор почесал в затылке, — такие часы стоят, наверное…

— Цену в рублях, я таким часам ещё не определил…

— Так, Вы ими ещё и, торговать думаете?! У Вас таких много?!

Аж, усы ощетинились… А, ты фули думал? Думал тебе — практически в зятья, какой-то фуфел набивается?

— Конечно, я буду такими торговать! И, не только торговать. Построю в Солнечногорске часовую фабрику, буду производить такие часы — в том числе и, «такие».

Что Сатрап, что Орёл замолчали, потрясённые… Сатрап опомнился раньше:

— Наверное, боязно такие часы на руке носить? Можно же, об что-нибудь случайно ударить… Не лучше ли, такие дорогие часы носить в кармане?

Я с ответом не задержался:

— Ничуть! На руке офицеру часы сподручнее носить: можно быстро узнать время, даже когда руки заняты… Поводьями, например. А, за сохранность механизма не беспокойтесь — он противоударный.

И, я со всего маху швырнул часы об стену… Собеседники только ахнули. Я подошёл, подобрал часы и продемонстрировал:

— Вот видите? Хоть бы хны… Стекло, тоже — ударостойкое, небьющееся, износоустойчивое.

— Действительно, чудеса!

Я продолжал жечь:

— Мало того: часы в водонепроницаемом корпусе… То, есть — можно купаться в воде не снимая их. Была бы вода, я б продемонстрировал.

— Илья Алексеевич! — заорал Губернатор.

Прибежал Штатский.

— Чего Вам угодно, Ваше Превосходительство?

— Тащи воду, срочно!

Тот слегка растерялся:

— Кипяток только…

Губернатор вопросительно посмотрел на меня…

— Можно и кипяток…, — но на самом деле, я был не уверен.

Через минуту кипяток был доставлен. Ничего, «Командирские» выдержали и кипяток! Хотя мы их там держали — пока вода не стала чуть тёплой… Умели, всё же, делать вещи в Советском Союзе!

— Однако, припозднились мы что-то! — вдруг спохватился Губернатор, — чуть ужин не пропустили… Дмитрий Павлович, не составите мне компанию? Не отужинаете ли, с нами? Наталья Георгиевна была бы очень рада…

— Почту за честь, Николай Михайлович!

Ужин пошёл в спокойной, почти семейной обстановке… Разговаривали об чём угодно, только не о делах. Прислуживал за ужином один старый слуга, судя по походке и серьге в ухе — из моряков… Оно и, понятно — Губернатор сам из морских офицеров, про бой его «Весты» — простого вооруженного парохода, с турецким броненосцем я читал ещё в детстве.

Наталья Георгиевна, как увидела нас с Николаем Михайловичем, входящими в гостиную для ужина, так засветилась — как новая галогенная лампочка и, по ходу, потеряла аппетит и дар речи… Весь ужин она просидела, чуть ли не прижавшись ко мне — аж жарко стало и… Сильно захотелось женщину… Очень сильно! Иногда, Губернатор выходил покурить, тогда мы держались за ручки, как пионеры и целовались… И, тогда женщину хотелось ещё больше… Нет, нет и ещё раз нет! Только после свадьбы, а то буду обязан и, Орёл может потерять мотивацию…

Немного разряжали обстановку рассказы Губернатора об своей боевой молодости. Причём, я опять — до полного изумления, прямо-таки, удивил его своим знанием — как этой последней русско-турецкой войны в целом, так и, поэпизодно того самого — знаменитого морского боя, в котором Орёл так отличился.

Заодно, Николай Михайлович перебрал все косточки своему бывшему подчинённому — Рожественскому, будущему адмиралу и «герою» будущего Цусимского сражения — с которым имел послевоенный конфликт, приведший к увольнению его — Баранова, из флота.

И, ещё больше я удивил Губернатора знанием морской тематики, особенно её военно-технической составляющей… Все эти морские термины, характеристики боевых кораблей и тактика морского боя у меня, просто от зубов отскакивали. Ну, ещё бы! Ведь я перед армией в мореходку хотел поступать… И, ещё: готовясь подружиться с Барановским Николаем Михайловичем, основательно проштудировал эту тему.

— Откуда такие удивительные познания, уважаемый Дмитрий Павлович? Вы же, как мне докладывали, происхождением из купцов? Причём, из купцов сугубо сухопутных…

В голосе Орла просквозило лёгкое, но очень заметное пренебрежение… Вот, гусь, а?!

— Историей с детства интересуюсь, — ответил я, поглаживая под столом… Ручку Натальи Георгиевны, — а, про боевые корабли так хорошо узнал, работая на судовой верфи Чарльстона… Это в Бостоне.

Бывал я там проездом…

— Чем же Вы там занимались?

— Мы с Инженером работали над электрической подводной лодкой…

— Вот как?! …Вы не перестаёте меня удивлять, Дмитрий Павлович! И, каковы результаты вашей с Инженером «работы»?

— Да, не очень… За подводным флотом большое будущее, но пока нет соответствующих технологий.

— Позвольте не согласится, Дмитрий Павлович! — и, понеслась!

Ну, на хер, я эту тему затронул?!

…Еле от них вырвался, почти в одиннадцать часов вечера… Добрался на губернаторской пролётке до Постоялого Двора… А там Рыбка! Ох, я и оторвался! Аж, оторваться не мог! Три презерватива в лохмотья порвал, а шесть просто лопнули… Чес слово, не вру! Рыбка потом неделю на меня из-за них шипела…

…Проснулся наутро, ну совсем другим человеком! Выхожу в зал, а он просто битком народом забит! Карп со своими половыми с ног сбился, обслуживая — даже Глафира припахана, чего отродясь не бывало! И, весь народ на меня зырит, не отрываясь — как на шоумена какого… Как бы «звёздную болезнь» не подцепить!

Не успел в обеденный зал спуститься, как ко мне городовой на задних лапках — да не простой полицейский, а как минимум, помощник исправника! Я в их полицейских чинах ещё путаюсь…

— Господин Стерлихов, ваш автомобиль доставлен! — докладывает…

Ничего себе! А я вчера про автомобиль Губернатору, даже не заикнулся!

— Как доставлен? — удивился я.

Городовые, что? Уже автомобилями рулить умеют? А, бензин?

— Лошадиной упряжкой доставлен…, — правильно понял моё удивление помощник исправника.

Тут же мне под нос был подсунут документ, отменяющий запрет езды по городу на автомобиле… И, никакой бюрократической волокиты! Умеет, оказывается наш чиновник оперативно работать — надо лишь его под зад как следует пнуть.

Чудеса на этом в тот день не кончились, а только начались! Поехал по инстанциям проверить — перед отъездом, как идёт продвижение моих прошений. Так, всё было готово! Даже сумму, которую я должен выплатить за Болота и Приреченские Земли, пересчитали в сторону уменьшения — правда, на не очень значительную сумму, но всё же! Только, куплю-продажу земель надо было ещё в столице утвердить…

За одним документом я поленился в тот день заехать, на другой день отложил, так наутро мне его на дом принесли! Нет слов, одни эмоции… Причём — положительные эмоции!

С тех пор я довольно-таки часто ужинал у Губернатора. Нередко бывал и, в кабинете Губернатора — если, возникали какие-то срочные вопросы… Штатскому я подарил ручку-наливалку и анилиновые чернила и, мы теперь с ним стали большими друзьями!

Ещё три дня пробыл я в Нижнем, утрясая и улаживая некоторые небольшие делишки. Несколько раз побывал на Железоделательном заводе, проверяя как там Выдвиженец рулит, в ту ли сторону… Да, вроде в ту — порядка на заводе стало заметно больше.

Назначил старшего в «Школу публичных лекторов», снабдив его кучей методичек и инструкций. Это направления я и, не думал бросать, наоборот — только усиливать!

Вообще-то, правильнее было бы назвать её «Школой пропагандистов», но после народовольцев — как я уже понял, этот термин себя несколько скомпрометировал. Полезная штука, эта «Школа», очень полезная! Перед лицом грядущих событий. Надо будет только туда ещё и Мозгаклюя привлечь — для повышения эффективности…

Извинился перед учениками «автошколы», что прерываю из-за дел с ними занятия… Обещал летом, как из Питера вернусь, наверстать с лихвой.

Побывал на месте будущего городского водопровода и канализации иже с ним… Конечно, копать только начали. Но, начали же!

Подбили «бабки» с Племяшом и Климом… С бабками было туго. На лице Прокопия я увидел признаки начинающейся паники…

— Не очкуй, Племяш! Всё будет в шоколаде! — как только смог, морально поддержал я своего прадеда.

Ещё больше морально поддержал Племяша-Прадеда приезд Му-му со второй партией хабара, среди которого было двадцать ручных швейных машинок…

В последний день моего пребывания в Нижнем, подогнали опустевший фургон к тому «бомжатнику», где раньше жил Му-му с семьёй. Городовые, предварительно оцепив его, выловили не успевших убежать детишек общим количеством двадцать пять «голов» — от трёх-пяти до двенадцати лет. Те, что постарше были стреляными воробьями — привыкшими к «вольной жизни» и, просто так в руки не давались… Разбежались, короче.

Детишек отвезли на Постоялый Двор. Там их из фургона выгрузили, накормили, помыли, одели… При этом, трое самых старших сбежали вместе с одеждой. Снова погрузили «скелетиков» в фургон и отправили в Солнечногорск, в только что легально открытый частный детский приют имени Мишки Квакина. Как раз потеплело, в фургоне надышат — не замёрзнут… Их родителям было объявлено, что если хотят быть вместе с детьми, то пусть отправляются своим ходом в Солнечногорск… Работой, едой и жильём обеспечу. Но, по ходу, желающих будет немного… Нищета затягивает.

Третьего февраля, по «старому стилю», вслед за фургоном с детишками, под управлением Му-му, я выехал к себе в имение, в Солнечногорск… Просилась со мной Наташа, но я наотрез отказался — мотивируя тем, что Замок ещё не отремонтирован, жить ей будет негде. На прощанье мы с ней горячо, уже не по-детски поцеловались, нисколько не стесняясь окружающих и, я тронулся…

Не езда была, а мучение… Я ехал впритык за фургоном Му-му — так как дороги здесь вообще не чистились, колея от саней была узкая, а снег был глубоким и, я боялся застрять. Тем не менее, даже двигаясь за фургоном след в след — то и, дело «садился на пузо»… Тогда давил на клаксон — Му-му останавливался и лошадьми выдёргивал застрявшую «Хренни»… Заодно, выпускали погулять и, «сходить до ветру» ребятишек. По дороге недосмотрели и, ещё двое детишек сделали ноги…

Ночевали в Балахне, так как за день — естественно, до Солнечногорска не добрались. Му-му с фургоном и детишками ночевали на местном постоялом дворе, я опять у знакомого местного чиновника. К утру осталось только тринадцать самых младших ребятишек — в основном девочек… Остальные слиняли, вместе с купленной им мною одеждой, прихватив ещё кое-что из вещей Му-му, хозяина постоялого двора и его постояльцев… Ну и, ладно! Видно, судьба у них такая — быть шпаной. Я заплатил за украденное имущество и, мы поехали дальше.

Только я, на второй день поздно вечером, появился в Солнечногорске, как на меня обрушился девятый вал жалоб… Причём, первыми начали жаловаться, ни кто другие, как свои, попаданцы!

— Вы, Ваше Благородие, свалили — а, мы тут …битесь, как хотите!

Разнылся Боня на наскоро собранной «планёрке» попаданцев, перед отправкой в наше время. Надо же было провести по «горячим следам» «разбор полётов»! «Там» же некогда будет — прямо на празднование Нового Года попадём!

— Какие проблемы, Василий Григорьевич?

— Он, ещё спрашивает… Вот, например: учить машину водить, что я — что Женя можем… А, ремонт? Кто будет ремонтировать учить? В ремонте, особенно двигателя — ни я, ни он, не копенгаген…

— А, на что нам Борис Михалыч? — попытался я перевезти стрелки на Громосеку, — для эстетической красоты?!

— А, что сразу «Борис Михалыч»? — возмутился тот, — я, вам, что? Разорваться должен? Я вашу похабень — которую ваши утырки постоянно ломают, ремонтирую? Ремонтирую… И всё, что в округе ломается, тоже — я ремонтирую… Вон даже, из Починков свои керосинки привозить для ремонта стали.

Повествуя о своих трудах и достижениях, Громосека, мало-помалу выпячивал грудь:

— …Мало, того: игрушки, по просьбе Евгения Васильевича, для ваших балбесов делаю? Делаю! А, ещё и, преподавать устройство и ремонт автомобиля — так извините! Меня, Вова, ты своей работой, вот как загрузил!

И, Громосека провёл рукой по горлу:

— Я кадры кую…

— То-то, твоя «кадровичка» слегка располнела…, — съязвил Мозгаклюй, — прикинь, Вован: наш Михалыч скоро будет папой!

Ну, ни… Чего себе!

— Что, Михалыч, правда что ли?!

«Михалыч» гордо застеснялся… Млять… Теперь надо ещё искать нового учителя русского языка! «Старого» Громосека в декрет отправил… Вот такой подлянки, я от его не ожидал!

Я, с кислой мордой на лице, поздравил Громосеку с намечающимся пополнением в «семействе», сообщил, что по весне приедет в Храм священник — тогда и, повенчаются и продолжил планёрку… Боня продолжил ныть:

— Я ещё и, воскресную школу для взрослых на себе тащу и агрономические курсы…, — продолжал ныть Боня.

— Я не понял… Ты жалуешься или хвастаешься?

Попаданцы грохнули со смеху… Кроме Бони, конечно. Но, позже и он присоединился.

Потом разговор пошёл более конструктивно… Выяснилось, что Лобачевский, учитель математики — которого я в Нижнем нанял, вполне справляется с своими обязанностями. Вот только, тубик у него всё никак не проходит… Кашляет сильно и, быстро устаёт. Поэтому, на все сто заменить Боню по преподаванию математики он пока не может. Надо бы из будущего ему какие-нибудь лекарства принести… И, поговорить с Линем. Пусть барсучьего жира раздобудет.

Коновалом — фельдшером то бишь, вообще нахвастаться не могли… Он тут уже успел отличиться, вправив несколько вывихов, зашив несколько рванных порезов и, вырвав нескольким бедолагам зубы, применяя своеобразную анестезию:

— Прикинь, Вован, — прикалывался Мозгаклюй, — он так пациентов запугивает, что те даже пикнуть боятся — любую боль терпят! Очень интересный психологический тип, сейчас вплотную с ним работаю…

— А, как основная работа? Как развивающие игры?

— Всё на полной мази…, — и, Женька дал полный отчёт.

Мозгаклюй не был бы Мозгаклюем, если бы не нашёл тех, кто будет пахать за него: в каждой возрастной категории он нашёл заводилу, грамотно тех морально и материально мотивировал, наскоро обучил, преподал несколько приёмов и те, сейчас увлечённо возились со сверстниками, играя в развивающие игры. Сам же Женька, только ходит контролирует — великолепный пример эффективного менеджмента!

Старшей над ними он поставил Настю… Ну, ту что Воробушек — из детского приюта. Которую, я ещё отшлёпать запланировал, как подрастёт…

— У девчонки явный педагогический талант. Клянусь могилой Зигмунда Фрейда! Эх! К ней бы толкового наставника, типа Макаренко…

— Ты уж молчи про Макаренко, не порть настроения…

Сам Мозгаклюй — естественно, следит за процессом, контролирует… Молодец! Не пустил всё на самотёк! Ну и, «квалификацию» «заводилам» повышает — образовал нечто вроде педагогических курсов.

— Везёт же некоторым…, — с жгучей завистью произнёс Боня. Не понятно, прикалывается или, и вправду завидует…, — лучше всех устроился! «Проедется» с утра по ушам доверчивым детишкам и, на целый день в посёлок сваливает.

Громосека тоже, неодобрительно, посмотрел на Мозгаклюя… Ну, Мозгаклюй такой… К нему привыкнуть надо. И, переболеть!

— Не совсем так…, — спокойно парировал Женька, — в посёлке я тоже делом занят…

— Каким же? Тоже «кадры куёшь»? — спрашиваю чисто для порядка.

— Бывает и, «кую» — не рукоблудствовать же…, — согласился Женька, — но, в основном с людьми беседую, психологические портреты составляю… Ты, же в основном для этого меня сюда взял? Не для того же, чтоб я канал лопатой копал?

— Конечно, конечно… Не обращай внимание на шутки товарищей! Так, что же ты там «накопал»? Какие «психологические портреты»?

— А, вот — целая общая тетрадочка, — Женька невозмутимо протянул мне пухлую общую тетрадь, — ну, начнём с главного, с Лузера… Это типичный сельский староста. Хороший, надо сказать староста — но не более того. Для той роли — главы крупного населённого пункта, твоего здесь заместителя, когда ты в отъезде — он психологически не годится. Он и, сейчас весь в запарках, а когда население приблизится к пяти — десяти тысячам, вообще зашьётся. Да к тому же — он малограмотен. А, учить его без толку — староват уже, мозги высохли…

— А я и, не думал, что из него выйдет новый Лужков… Или, кто там у вас? Собянин? — я посмотрел на Боню, — ему нужен грамотный зам…

— Не, не, не… Пока делать мне нечего — помогу, чем смогу. А, потом — летом, на меня не рассчитывайте, — замахал руками тот, — я только на районного агронома подписывался!

— Нужен грамотный администратор…, — продолжил Мозгаклюй, — причём, по менталитету для того — что ты здесь замутить хочешь, «местные» не годятся… Не тот уровень, понимаешь! Надо кого-то от «нас».

Общаясь с «местными» я и, сам — уже давно пришёл к такому же выводу… Да где, ж его, «от нас» взять?

— …Ладно, будем искать…, — вздохнул я, — что по Ферапонту скажешь? Часто заезжает?

— Раз в неделю — в две, почти обязательно бывает…, — подумав, ответил Женька, — на день, а то и на два. А когда приезжал, чтоб лавку открыть так, вообще — почти неделю жил у одной вдовушки из столовой.

— Что за приказчик у него в лавке? Не слишком жуликоватый?

— Да, вроде адекватный… Но, естественно, шпионить Ферапонтом приставлен. Не, страшно… Я его уже в оборот взял — будет шпионить в нужную нам сторону.

— Сам Ферапонт, чё? Подружились?

Боня с Громосекой прыснули, сам Мозгаклюй сидел с каменным, как памятник на могиле, лицом. Была, по ходу, какая-то история…

— Подружились, подружились… Как ты заказывал, — Мозгаклюй избегал смотреть в сторону Бони с Громосекой… По ходу, история была связана с водкой и бабами…, — после звездюлин, что ты ему выписал, страшно тебя уважает… От слова «страшно», понимаешь? Тут, вообще, народ очень простой: кого боятся, того и уважают — твоего Неберию, например.

— А, он чё? Неберия, мой?

— Своему «ГУЛАГУ» соответствует… На большее, ни на что не годится.

— А, большего с него никто и, не требует… А, попозже подтянем Бугра.

— Ну, остальные взрослые примерно, такого же уровня — ничего интересного, короче, — продолжил Женька, — а, вот по детишкам… Тут, гораздо интереснее.

Женька снова отобрал у меня свою тетрадку, открыл нужную страницу и показал:

— Вот у этих, определённо есть задатки лидеров… Стоит обратить особое внимание!

Перелистнул страницу:

— Эти вот, по точным наукам угорают: математики там, физики… Эти, вот, технари… Руки, обещают быть золотыми, но познаний в высшей математике от них требовать не стоит…

— Ну-ка, ну-ка…, — Громосека заглянул через женькино плечо, — во! И, мои есть!

Не так уж и много то, талантов!

— …Ну, а это — «лирики»! «Гуманитарии», то бишь… Склонные, более к гуманитарным наукам.

— Ну и, куда их?

— Да, найдём куда!

Обнадёжил ведущий психоаналитик корпорации «USSR» и, перелистнул тетрадку в самый её конец:

— Ты, лучше про этих подумай! Вот с этими у тебя будут определённые проблемы, когда они ещё немного подрастут…

Я посмотрел список. Да, с большинством из них я уже успел познакомиться!

— Во всяком случае, они тебе канал копать не будут… И, сеять-пахать тоже. Эти детишки из тех психологических типажей, из которых — по обстановке или стечению обстоятельств, вырастают не мирные труженики, а или великие герои или великие преступники.

— «Прирождённые убийцы»?

Мозгаклюй задумался…

— Ну, не обязательно… И, не все. Но… Тебе придётся задуматься заранее, что с ними делать.

— Задумаюсь…

— Среди остальных детишек, тоже интересные субъекты имеются… Ты не поленись, почитай! Пригодится.

— Почитаю, почитаю…

Проговорили до полуночи, разобрав по косточкам всех и вся… Больше всех соответствовала занимаемой должности Евдокия Фроловна — супруга Степана Лузера, да Фрося — заведующая столовой.

Ну, что сказать? Скажу то, что как-то раз сказал в аналогичном случае товарищ Сталин: «Нет у меня для Вас других писателей!» Вернее, ещё скажет…

Наутро… А, как раз суббота была — нерабочий день, не успел я выйти из Замка, как на меня обрушился поток жалоб! Уже от рядовых членов «Корпорации»… Аж, очередь недовольных судьбой выстроилась, как в Мавзолей! «Вот приедет барин, барин нас рассудит…», — вспомнилось, откуда-то.

Как только над людьми развеялась угроза голодной смерти, так тотчас начали возникать какие-то разборки, амбиции, конфликты интересов и прочая человеческая психологическая дребедень… Случилось несколько десятков драк — как между собой, так и с «залётными» строителями из Нижнего и приреченцами… Стучали, как друг на друга, так и, в основном — на Степана Лузера! За неправильное, по мнению жалобщиков, реагирование на их жалобы…

Бедный Степан, только успевал отговариваться! Да… Нелегко ему! Надо срочно кого-то искать подобные разборки разбирать… Ну, типа участкового по-нашему, сотского по-старинному или шерифа по-американски… Иначе труба!

Как смог и, что смог разрулил и, принялся изучать состояние дел в Солнечногорске и Солнечной Пустоши. Состояние дел радовало: на ПМЖ в Солнечногорск переехало ещё более двадцати семей, в том числе и, из других губерний — Костромской и Вятской… Даже, две семьи татар, откуда-то из под Казани к нам перебрались!

Канал копался, уже около трёхсот метров было полностью готово…

Здания полным ходом ремонтировались: в марте Храм — в целом, будет уже готов к службе. Можно будет всех строителей на ремонт Замка перекинуть…

Вот, только жилплощади перестало хватать — населения прибывает и, все свободные дома кончились… Весной, по любому, надо строить избы. Какие избы? Такие же халупы — что и, были? Надо подумать… А, не пора ли, в самом деле, привлечь Бугра?

Дети учились — на мой свежий взгляд, очень успешно… Придуманная Боней денежная мотивация приносила свои плоды, сам лично проверял: больше половины довольно бойко читали и, хоть и коряво, писали. С математикой, вообще, превосходно! Правда, возникли и некоторые проблемы: получалось, что из-за Бониной мотивации, учащиеся в школе дети являлись для их семей — в особенности для их отцов, единственными добытчиками «живых» — наличных денег… А, значит и, возможности отовариться в ферапонтовской лавке. В частности, «сверхположнякой» водкой по пятницам и субботам. «Положнякового» то, стакана кое-кому, а точнее — каждому первому, явно не хватало! А кое-кто — не много народа, правда, вообще был его лишён за «косяки». Вот и, отцы с помощью ремня ещё больше повышали «мотивацию» у своих чад. Да так, что некоторые ученики из школы домой уходить отказывались, а в Замке стараниями попаданцев, установились своеобразные правила и, главное правило гласило: «со школы выдачи нет»!

А, вообще-то пора членам «Корпорации USSR» зарплату деньгами выдавать… Вот и, Боня с Мозгаклюем наперебой мне:

— Такие установленные тобой в самом начале мотивации, как «доппаёк», «положняковый стакан», еженедельные и ежемесячные премии в виде одежды или того же «доппайка» с бутылкой… Короче, всё стимулы, связанные с угрозой голодной смерти — стремительно перестают действовать! Хотя, надо признаться, были очень эффективными первое время. Сейчас же, эти мотивации почти исчерпаны. Производительность труда падает на глазах! Надо переходить на денежное вознаграждение за труд. К лету, не позже…

Надо подумать, как это более эффективно сделать. Как бы найти сведущего в этом человека?

— Как из Питера приеду — летом, решу этот вопрос.

Самые лучшие ученики из мальчиков — те кто постарше, учились ещё и, автоделу… Пока, только в количестве десяти подростков от четырнадцати до шестнадцати лет. Боня выдал им, неведомо откуда им добытую темно-синею, ещё советскую, школьную форму и, они ходили такие важные! Девчонки от них без ума были — практически не отходили! Как от лётчиков в тридцатые годы… Поспрашивал… Да! Устройство знают не очень. Надо немедленно, что-то с этим делать… Но, водили автомобиль они уже достаточно хорошо!

Правда, за неделю до моего приезда было первое — может быть на Земле, дорожно-транспортное происшествие: учебная «Хренни», где за рулём был курсант, а обучающий Мозгаклюй щёлкал зевалом, на перекрёстке столкнулся с личным автомобилем попаданцев, где за рулём был Боня — объезжающий, за каким-то хером, зимой свои сельскохозяйственные владения… Из-за небольшой скорости обошлось без жертв, пострадавших и сильных повреждений техники. Несколько панелей с машин пришлось снять, отрихтовать, по новой загрунтовать и покрасить.

— Это, надо же! Хахаха!!! Да, тут — за тыщу вёрст в окружности, никаких больше авто нет — кроме этих двух лоханок! Хахаха!!! И, вы не смогли разъехаться?!?! Хахаха!!!

Я так понял, когда проржался, что водители не поняли какая из дорог на перекрёстке — главная… Надо бы подсуетиться насчёт знаков!

Каким-то образом узнав об моём приезде, прискакал верхом Линь с «дальней заимки». Дела у его бригады «Спецназ» шли — не то чтоб очень, но хорошо… Медведя добыть не удалось ни одного, зато зайцев, лис и волков они привозили в Солнечногорск регулярно… Не говоря уже про рыбу. Добыли по первому снегу нескольких лосей, косуль да кабанов… Ну, это когда облавой охотились.

— Эх, Дмитрий Павлович… Нам бы твоё быстростреляющее ружьё! Столько зверя ушло…

— Может, тебе ещё систему «Град»?! — спрашиваю, — чтоб, ни один зверь не ушёл!

— Чаво?

— Таво! Такое ружьё у меня одно и, я его никому не дам! — пятизарядный гладкоствольный охотничий карабин «Сайга» — это, практически «калаш». Ещё попадёт — не дай Бог, в чужие вражеские руки…, — но, ещё пару-тройку двустволок обещаю.

Линь нисколько не опечалился, наоборот обрадовался:

— Двустволки твои, тоже очень хороши… Патронов бы, вот только, побольше! В феврале то — по глубокому снегу, на лыжах можно много зверя набить…

Конечно, с жиру не бесились, но рыбой и мясом — по минимуму, да шкурками на верхнюю одежду они нас обеспечивали… Правда, пока верхняя одежда из тех шкурок на них же — то есть, на бригаду «Спецназ» и, уходила. Оно и, понятно: они охотились и рыбачили за пределами Солнечной Пустоши, а там гораздо холоднее.

Пуху с кроликов уже столько начесали, что Степан Лузер, посоветовавшись с Боней, открыл «трикотажный цех»: посадил в одну из комнат своего дома с пяток наиболее рукаделистых бабок и, те из пуха, с основой на овечьей шерсти или хлопчатобумажных ниток — купленных у Ферапонта, вязали носки, варежки и свитера. Первые образцы ушли, опять же охотникам и рыбакам из бригады Линя, остальные — детям.

— По совету Василия Григорьевича я определил, какая из бабок лучше всех прядёт, а какая — лучше всех вяжет и, каждая теперь делает то, на что более пригодна, — рассказывал мне Степан, хвастаясь своими успехами и достижениями в моё отсутствие, — остальные шерсть чешут, пух перебирают… Бабкам Василий Григорьевич платит сдельно и, те очень стараются.

— Молодцы вы с Василием Григорьевичем! Вот, только подготовкой кадров не озаботились. Бабки то, уже старые! Срочно надо каждой по две… Нет, по три ученицы из девочек приставить. Из приюта первым делом, попробуйте кого научить…

Помню, когда с Солнышком жил… Ну с Лариской — своей бывшей. То, та — тоже постоянно что-то, там вязала…. Хобби у неё такое было. Вязала она на одном простейшем станке. Надо бы насчёт таких станков подсуетиться!

Степан пригрустил:

— Куда столько народу… Изба же, не резиновая!

А ты думал! Инициатива — она, ведь наказуема…

— Ничего! Потерпите до лета. А, там — на свежем воздухе будут вязать…, — жёстко ответил. У меня не либерализм — у меня общественные интересы довлеют над частными, — к следующей же зиме, специальную избу — здание под это дело, построим.

Немного подумал… Да! Надо уже начинать:

— И, вот что ещё… Мы будем для своих и на продажу из крапивы ткани делать… Ну, из той что на Болотах растёт. Знатная крапива и, главное — холявная! Василий Григорьевич знает… Надо из числа баб найти тех, кто ткать умеет.

— А, что их искать, — удивился Степан, — да, у нас каждая баба ткать умеет. Мы, крестьяне, что носим? Домотканину…

— Ах, да… А я и, забыл! Ну вот, по такому же принципу — что и, вязальщиц, набери бригаду ткачих к весне.

— Ещё бы эти — как их? Самодельные ткацкие станки замутить.

— А, что их «мутить», Дмитрий Павлович?! Любой мужик топором сделает!

— Да, нет! Нам бы что-нибудь попродвинутей… Ладно! С Борисом Михалычем попозже побеседую. Первым дело же, в марте — как снег сойдёт, собери побольше народу — на скольких резиновых сапог хватит и, на Болота — собирать стебли крапивы.

Стебли крапивы надо собирать по весне — тогда в их волокнах содержание смол минимальное… Так в бониной книжке сказано.

Му-му, когда я его не припахивал на извозе или на выносе ништяков из будущего, как-то сам по себе — по своей инициативе, взял на себя роль дворецкого в Замке… Ну, очень похоже. То есть он следил за порядком, пошугивал расшалившихся детишек, следил за строителями, что Замок ремонтировали. Чтоб, не украли что…

Молодец, короче. Вовремя он мне тогда на глаза попался! Ещё, больше порадовала его жена с дочками… Полина Андреевна организовала настоящее швейное ателье — которое, вот-вот перерастёт в цех. Шьют, в основном, бельё да одежду из купленной у Ферапонта хлопчатобумажной ткани. Моя то ткань, давно кончилась… Даже, меховые изделия шить научились! Нашли одного дедка, который умеет обрабатывать и выделывать шкуры и, теперь шьют из них разные зимние вещи. Правда, качество ещё то… Для качества время надо! Ну, так простым мужикам и, такие пойдут.

Показал ей свою «афганку»:

— Вот это будет образец для единой униформы работников нашей «Корпорации». Надо научиться такую шить… Можно, немного упростить, уменьшив количество карманов. Сможете?

— Сможем! Не сразу, конечно…, — бодро ответила Полина Анреевна, повертев «афганку» в руках, ощупав каждый шов и, передав щупать своим ученицам, — ткань бы такую…

— А какая есть? Давайте посмотрим, какая у Вас есть, может выберем что…

Просмотрели несколько образцов… Мне они не понравились, Полине Андреевне, наоборот, приглянулся один образчик грубой, но прочной льняной ткани:

— Посмотрите, Дмитрий Павлович! Даже, ещё лучше будет!

— Ну, тогда начинайте шить из этой. Потом может, что получше, чем эта найдём…

Потом «найдём» ткань из крапивы… Если, она наполеоновским и немецким солдатам подошла — то членам «Корпорации USSR», тем более подойдёт! Дороговато, конечно, не рыночно… Но, Первая Мировая и Гражданская войны всё окупят.

Одно плохо: «ателье» грозило занять чуть ли не всё правое крыло Замка — где помещение для слуг… Надо тоже — отдельное здание под «швейный цех» строить!

Нет! Без Бугра никак…

Больше всех порадовал фельдшер по прозвищу «Коновал» — на него же и, было большинство жалоб… Он, по моему наущению, развил такую бурную деятельность! Ну, прям, не ожидал от него. Я ж, «в нагрузку», назначил его санитарным инспектором и, как надо «проинструктировал», то есть — нагнал жути про его обязанности… Ну, больше прикалываясь! Он же, принял всё за чистую монету и, взялся за дело всерьёз.

К примеру, каждую неделю — в субботу, Коновал проверял всё население на вшивость. Если, находил вшей у взрослого мужика — бил морду взрослому мужику… Если, находил вшей у замужней бабы, бил морду её мужу — взрослому мужику… Если, находил вшей у детей — бил морду… Их родителю. Взрослому мужику — то, есть…

Кроме того, Коновал периодически обходил домашние сортиры и, если находил их в запущённом состоянии — то мог и, головой макнуть… По, крайней мере, так говорили. «Макал» ли, он на самом деле или нет, я не знаю… Никто, пока не жаловался — кто ж, признается?! Население Солнечногорска панически его боялось — даже больше, чем Му-му и, просто помешалось на чистоте и дезинфекции…

Постоянно — несколько раз в день, бывало, Коновал следил за чистотой в столовой… Мог какую-нибудь повариху или подавальщицу — за грязный передник, например, на земляные работы направить… На недельку.

Коновал своей властью добился, чтоб в общественную баню был назначен парикмахер или, цирюльник — по-здешнему. Нашли такого из вновь прибывших… И, теперь все мои здешние мужики были более-менее опрятно пострижены, побриты — кто не носил бороду и, с нормально обрезанными ногтями. У меня до этого просто руки не дошли, хотя мне очень неприятно было наблюдать — как какой-нибудь, заросший буйной гривой взрослый мужик, из «моих», грызёт свои отросшие ногти! Ибо, у него нет даже элементарного ножа — а, ножниц у него, вообще, отродясь никогда не бывало…

Кстати, Коновал со своим помощником Степаном — ну тем, что Помельче, за две недели излечил всех от чесотки! Правда, практически ведро мази ушло — что я «оттуда» принёс…

Что, сцуко, просто поражало, Коновал при том — при всём, постоянно был «синий»! Как нарисовал его психологический портрет Женька Мозгаклюй:

— У него два основных состояния: бухой и даттый… И, ещё целая гамма промежуточных. Где берёт, непонятно… Спирт, что ему выдаётся на меднужды, вроде не весь выпивает. С такого количества, так не посинячишь… Такое ощущение, что спирт сам в его теле образуется — из простых ингредиентов, как у одного из героев Брэдбери! И, пох ему всякие там аномалии Пустоши… Короче, не человек, а загадка для психолога. Но, дело своё туго знает и его — дело, делает!

Ну, хоть на этом фронте полный порядок. Сам же Мозгаклюй, я заметил, очень мало курить стал, если сравнивать с былыми временами… Сначала думал — сигареты кончаются, поэтому экономит, потом понял — нет. Влияние Солнечной Пустоши!

Три дня я пробыл в Солнечногорске и, восьмого февраля мы втроём перешли обратно в своё время… Хотели перейти с утра, чтоб на Новый Год попасть свежими — мы же, нарисуемся в своём времени около шести часов вечера тридцать первого декабря. Но, что-то не спалось, почти всю ночь проговорили на всяческие темы, анализируя что сделали и, планируя, что ещё нам предстоит сделать…

Глава 16

День хомяка

«…Берем горстку семечек, по количеству чуть превышающую вместимость щек. Если будет превышать сильно, хомяк догадается сделать две ходки и наслаждения не получите. Попытки упихивания всех семечек, с вываливанием части обратно при запихивании следующей части — зрелище совершенно феерическое. А упорству хомяка можно лишь позавидовать…»

Из статьи «Лечение хомяками депрессии» скачанной в Интернете.

После перехода через портал народ хотел разбежаться по своим делам…

— Куда, на хер, вы ломанулись?

— А, что? — не понял Боня.

— Забыли, что ли? Давай, короткими перебежками ко мне в кабинет — через десять минут парикмахерша придёт!

— …Точно, блин!

Перед «экскурсией», я заранее вызвал парикмахершу на дом, помня прошлое палево… Я, то ещё ничё — в Нижнем пару раз рискнул, постригся. А, вот Мозгаклюй с Боней не рискнули довериться банному цирюльнику — протеже Коновала и, заросли донельзя.

Постригшись первым, я припарадился, надухарился и вышел в холл встречать гостей… В окно кабинета было видно, что первые из них уже подтягиваются.

Мистер Адамс, в каком-то «финдипёрсовом» костюме, открывал на звонки дверь, Спец с Геншей контролировали ситуацию, причём Генша снаружи, а Спец изнутри, давя на меня косяка… Опять, что ли — после посещения прошлого, с внешним видом у меня что-то не так? Я же встречал гостей, провожал их в пресс-конференс-зал — где уже стояла наряженная ёлка, были накрыты столы и, возвращался обратно в холл. Слава Богу, приглашённые с семьями шли не очень кучно и, я не слишком парился.

Встретил и проводил на второй этаж мэра, прокурора, судью… И, всех прочих. Все с семьями, как положено. Заучиху со своим мужем… Тоже, химик, оказывается! Скандал был с какой-то диссертацией, которую он, якобы, у кого-то там слямзил. После этого, их обоих попросили из «НИИ». Нравы у учёных — ещё те! Пауки в стеклянной банке…

Айболита я тоже приглашал, но он вежливо отказался, ссылаясь на то — что, будет на Новый Год дежурить в своёй больнице… Надо, же! Какой-то он — то ли гордый, то ли — сознательный!

Олигарха с семьёй встретил… Ого, какая у него дочь! Взрослая… Очень взрослая! Посмотрела на меня — у меня, аж… Интересно, никто не заметил?!

Батюшку с Матушкой встретил… Боня после стрижки свалил к себе домой и, через два часа вернулся назад с женой и тринадцатилетним внуком — которого, его московская дочь «подкинула» ему на каникулы. Наш, солнечногорский главмент — Аниськин пожаловал… Может, его в сотские завербовать? Мужик, вроде ничё — старой советской закалки… Умён и, как я слышал — справедлив, пользуется уважением и немалым авторитетом среди подчинённых. Не, не выйдет! Именно, по причине его такой положительности — как это ни парадоксально звучит, не выйдет! Обязательно начальству доложит — по служебному долгу…

Народ попроще — то есть, весь мой «персонал»: супруги Адамс, Медвежонок с Котёночком, Бату с женой и дочерью, Доктор Россман со своими нариманами (без них он отказывался «приглашаться», причём — наотрез!)…

Бугор тоже пришёл, хотя поначалу выёживался… Без семьи, которой у него нет, зато он привёл двух своими архаровцев — ближайших своих помощников, как я понял. Джостик со своей Созданием… Спец с Геншей присоединились попозже — а, для безопасности хватит и усиленного наряда полиции на площади возле Храма… Даже, узбеки были! А, чё? Они не люди, что ли?!

Так, вот: последние все — «народ попроще», без особых церемоний уже собрался в столовой и, потихоньку начал «гудеть»… Туда же подтянулись и, Мозгаклюй с Ильичом.

Ну, вроде бы все собрались! Время уже десять вечера. Пора и, мне начинать колдырить…

И, вдруг!

— Семён Валерьянович, Вы ли это? Какими судьбами?!

Вот кого не ожидал встретить, так это Главного — «вечного» зама моего покойного брата Германа. Или, это у меня зрительные галлюцинации?

— С Наступающим, Володя! Да, это — я. Решил, вот зайти, поздравить…

— Вас тоже, Валерьяныч с Наступающим! Желаю, чтоб у Вас в Новом Году всё было, а Вам за это ничего не было!

— Ага… Спасибо, Володя…

Не могу прийти в себя… Зачем, он здесь? Случилось, может что? Вид у него, какой-то грустный… Впрочем, у Главного всегда грустный вид.

— Проходите, отпразднуем вместе!

— Давай сначала, Володя, отойдём куда-нибудь в укромное место, поговорим…

— С превеликим удовольствием! Мой кабинет — очень укромное место… Игорь Сергеевич! — обратился я к Мистеру Адамсу, — скажите: пусть пока без меня начинают.

— …Действительно, очень укромно и… Уютно, — осмотрел Главный интерьер кабинета, — узнаю Германа, его вкус!

— Да, я всё как при нём оставил — ничего не поменял. Так, что же Вас ко мне привело, Семён Валерьянович?

— Меня же выгнали из Компании, Володя…, — очень грустно — ещё грустнее, чем обычно проинформировал меня Главный, — выгнали, как последнюю собаку… А я, ведь, в Компании со дня основания… У самых истоков с Вашим братом стоял! Мы с Германом тогда, в середине восьмидесятых, с нуля начинали — когда папа его жены отмашку дал: начинается время серьёзных перемен…

Вообще-то, Главный всегда рассказывает слегка нудно… Но! Как-то, раз — когда ещё крутился с Барыгой, будучи по делам в Москве, решил у него проконсультироваться об некоторых вопросах бухучёта… Так тот, так соловьём пел! Хрен узнаешь — просто поэт какой-то!

— …И, без малого тридцать лет тружусь, как проклятый…

Барыга же говорил, что из ничего практически нереально миллион сделать? Так, вот: он был абсолютно прав: у Германа «кое-что» было — не с голыми руками начинал. А, именно: стартовый капитал Германа это — связи его тестя, довольно высокопоставленного советского номенклатурщика из министерства иностранных дел. Он то и, надоумил Германа и помог начать тому «двигаться» на входящих в моду с началом перестройки персональных компьютерах. А, теща у Германа была из министерства внешней торговли… И, тоже немало ему поспособствовала. Герман же, любил всем рассказывать — особенно на всяких там телепередачах, да во всяких там разных «телемостах», особенно — во время свой неудачливой президентской избирательной компании, как он «начинал с нуля». Типа, что: «…любой простой парень, из какого-нибудь Урюпинска, смог бы стать миллионером — так же, как я!»… Ну, не бывает людей без недостатков! НЕ БЫВАЕТ!!!

— А, какие у Трёх Толстяков основания — чтобы взять так и, просто Вас выгнать? — возмутился я.

В отличии от своих двух компаньонов, Герман не доверил руководство своей частью компании наёмному «топ-менеджеру», а управлял сам — держа Семёна Валерьяновича в своих заместителях по финансовой части. Я то, думал: после смерти брата, Главный займёт место Генерального… Место Германа, то есть. Долго ему, что ли, ещё в замах ходить?! Ладно, Герман держал Главного в замах, потому, что привык всё делать сам… А, Три Толстяка — его компаньоны, вполне могли Валерьяныча повысить. А, те его просто взяли и тупо выгнали и, наняли кого-то со стороны!

В крайнем случае, могли бы понизить в должности, дать работу, не требующую большой ответственности. Пускай бы человек до пенсии спокойно доработал. Он, практически ровесник Германа — чуть старше. По-моему, на пять лет… Всего то, ничего до пенсии осталось!

— Да, есть основание…, — Главный погрустнел ещё больше, — миллиард из резервного фонда пропал. Вы же слышали, наверное…

— Слышал. А Вы, то тут при чём?

— Ну, как это «при чём»? Кто-то должен за это был ответить. Вот, я и ответил — должность была такая, за всё отвечать…

— Насколько я знаю, этот лярд не был в Вашем распоряжении… Им рулили напрямую Герман и его компаньоны — Три Толстяка. Причём, взять хоть рубль из этого резервного фонда могли только они все вместе — ни по одному, ни вдвоём… Только, все вместе — втроём!

— Кто-то нашёл способ! — развёл руками Главный, — если сильно что-то хочешь, то найдёшь способ как…

Он, что-то знает!

— Кто? Кого-нибудь подозреваете?

Главный посмотрел мне прямо в глаза:

— Я не следователь, чтоб подозревать. Я из бухгалтеров, если Вы помните. А у нас, бухгалтеров, всё строго: факт, только факт и ничего кроме факта… А фактов у меня нет, значит, и подозревать я никого не могу!

Он и, вправду: даже, своё прозвище — «Главный» Валерьяныч получил оттого, что поначалу был главным бухгалтером в компании брата. Так и, представлялся: «Главный бухгалтер». Потом он стал замом, «бухгалтер» отвалился, а «Главный» остался…

— …Так, мало того, что выгнали, — перешёл на шёпот Главный, пока я осмысливал услышанное, — так, ещё и, преследовать начали… Чуть, было не убили…

— Как это? — не поверил я своим ушам.

— Очень просто… Послали за мной трёх… Хорошо, что нашлись добрые люди, предупредили. Пришлось, вот, бежать! Квартиру московскую бросил…, — семьи то у Главного, никогда не бывало.

— Так Вы, Валерьяныч, в бегах? — опять не поверил я своим ушам.

— Ну, а что делать? — Главный, в какой уже раз, развёл руками, — жить то, хочется! Неделю уже в Солнечногорске на снятой квартире живу… Вас, Володя, всё никак не застану.

— А, что правоохранительные органы по этому поводу говорят?

— Говорят: «Как только убивать начнут — звоните, мы приедем, поможем… А, каждого параноика полиция охранять не в состоянии…».

— Здорово!

— Формально, они правы. Фактов угрозы жизни нет… А, судиться из-за увольнения — дохлый номер. У них, у Трёх — как Вы выражаетесь, Толстяков, денег больше на судебные издержки, а у меня имеются кое-какие старые огрехи по работе — наличием которых и можно обосновать моё увольнение…

— Дааа… Ну и, дела в городе творятся! — если честно, то я растерялся…, — и, что собираетесь дальше делать?

— Поживу здесь, да дальше поеду… Куда-нибудь подальше. А, что мне ещё делать?

Тут меня, как обычно, осенило:

— А, хотите, Семён Валерьянович я Вас так спрячу — что и, сам чёрт не найдёт?

— Куда, это интересно? Туда? — Валерьяныч грустно посмотрел вверх, где предположительно было небо, с соответствующим царством…

— Рановато, ещё Вам — да и, нам туда!

Мной овладел необычайный энтузиазм: кроме чисто финансовых, Главному временами приходилось выполнять и чисто административные функции в компании брата… Это, надо ж, как удачно, то! На меня, такое ощущение, все звери в нужный момент бежали — сто раз, прав был Линь! Вот он — готовый зам Лузеру! Который его направит и поправит…

— «…Есть у нас ещё дома дела», Валерьяныч! В смысле, на Земле…

— Вы, Володя, можете найти какой-то выход мне из данной ситуации?

— Есть у меня, Семён Валерьянович, неподалёку отсюда одна деревенька, про которую никто не знает…, — очень серьёзно сказал я, — если, Вы желаете надёжно, на время сховаться — то лучше и, не придумаешь. Поживёте там с годик, глядишь — всё и, устаканится! А, заодно и, поможете мне немного — поработаете трошки…

— Кем я поработаю?

— В этой деревеньке я постоянно бывать не могу — дел очень много… В моё отсутствие, там за главного мой староста, Степан… Но, ему не хватает образования и, главное — административных навыков. Ваша задача — помогать ему… Короче, будете как обычно, замом — Вам не привыкать!

Блин, последняя фраза была, по ходу, лишней! Валерьяныч, как-то не так посмотрел на меня — показалось злобно и, загрустил пуще прежнего. Так, ведь слово — не воробей…

— Слово то, какое-то старорежимное — «староста»…

— Так и, деревенька то — какая-то старорежимная… Так, что? Согласны, Валерьяныч? Я помогу Вам — Вы поможете мне…

— Пожалуй, я соглашусь…

— Ну, вот и молодец, Валерьяныч! — обрадовался я. Одним геморром с плеч долой! Ещё бы найти сотского…, — кстати, Семён Валерьянович… Вы не интернетзависимы, часом?

— Да, вроде нет… «1С Бухгалтерию» знаю и, всё такое… А, что?

— Да то, что в деревушке той Интернета нет. Как и, сотовой связи…

— Сотовый я сам выкинул — как только в бега подался… Слышал, по нему вычислить могут — даже если он и, отключен.

— Вот и, отлично! А, теперь пойдём гулять с нами — Новый Год, как никак!

— Не засвечусь?

— Так, Вы уже засветились… Кругом Замка и внутри — видеокамеры! Всё на просмотре у ментов — по моей же просьбе.

Валерьяныч поёжился…

— Не очкуйте, Валерьяныч! Типа: зашёл, погулял, вышел и… Уехал. А, куда — никто не знает.

Можно, конечно, прямо сейчас его в прошлое переправить… Ну, тогда точно, подозрительно: зашёл и не вышел, и никто его — кроме дворецкого, не видел. Так, что пусть погуляет с народом!

Я отвёл Главного в столовую, пусть с простым народом посидит. Заодно и…

— Женька! — улучив момент, обратился я к Мозгаклюю, — этого человека я планирую привлечь в попаданцы… Ну, замом к Лузеру. Помнишь, зама Лузеру найти из «наших» планировали?

— Что-то ты быстро…, — тот, уже слегка «поддал», — начал такие дела «планировать»! Меня, вон сколько мурыжил!

— Раз на раз не приходится! Оказия… Но, ничего я ему ещё про портал не сказал! Ты вот, что: поближе познакомься и проверь. На всякий случай! Хотя, конечно, я в нём уверен.

— Обязательно проверю… Раз ты уверен!

И, наспех познакомив Главного с «народом попроще», я побежал наверх, в пресс-конференц-зал, где уже гуляла районная «элита»…

Всё было, как обычно бывает на таких мероприятиях… То, есть — поначалу все такие культурные, да важные! И, правильные… Потом, по мере насыщения… Ну, люди, как люди! Независимо от занимаемой должности! Из всех не пили только узбеки, Бугор, Спец да Лиза — дочь Бату с внуком Бони, которому ещё и, четырнадцати не исполнилось. Да и, в том, я не до конца уверен… Я успевал накатить и, с «элитой» и с «народом попроще» — бегая то вверх, то вниз по винтовой лестнице… Правда, дозы половинил, чтоб не окосеть слишком уж быстро.

Позже, ближе к концу «мероприятия», народ частично перемешался: часть «элиты» опустилась — в буквальном смысле, к «народу попроще», а часть «народа попроще». условно говоря — поднялась наверх и «влилась» в ряды «элиты»… Простые провинциальные нравы!

После двенадцати, когда я ещё что-то соображал, расстаманы Доктора Россмана устроили концерт… Нет, нет! Именно, настоящий концерт! В один прекрасный момент, на сцену пресс-конференц-зала вышел сам Доктор Россман и, торжественно объявил:

— А сейчас, в честь хлебосольного хозяина этого прекрасного Замка, рок-группа «Нострадамус-Попадамус» исполнит свой первый концерт!

Пока я щёлкал хлебосольным хлебалом, на ту же сцену выскочили четверо пациентов того же доктора с музыкальными электроинструментами в руках, одетых… Хрен знает, что за стиль одежды! Может, «стимпанк»? Но, в нём мною без труда узнавался «народный городской костюм» конца девятнадцатого века. Ага, вот оно что! Это расстаманы моё задание выполняют! Интересно, интересно…

«Попадамусы» спели песню про тяжёлую долю фабричного рабочего… Ну, в музыке, говоря честно, я не силён. Детство прошло в далёкой Сибири и, то ли местный мишка на ухо мне наступил, то ли я его — ухо, отморозил… И, всё же! В мелодии явно слышались и, ранние «Битлы» и Пресли… Ещё, много чего… Но, больше всего было от похабных русских частушек… Особенно, по стихам. Стихи были, скажу прямо — явно свои, оригинальные!

Мне понравилось! Хотя, солиста им бы, желательно заменить. Этот, всю малину портит! Да! Явно, не то… Но, всё равно, я соскочил с места — когда первая песня закончилась и, бешено зааплодировал! Чуть ладоши не отбил! И, весь народ в пресс-конференс-зале — и, те что из «элиты» и, пришедшие вслед за мной снизу из «народа попроще», по моему примеру, стоя захлопали в ладоши, хотя не понимая сути… Да, им уже по барабану была эта самая суть, все уже были изрядно навеселе!

Спев пару песен про нелёгкую судьбу пролетариата в период развития империализма в России, «Попадамусы» убежали за кулисы… Я думал, уже всё, репертуар иссяк. Только, успели мы с Бургомистром — практически, на брудершафт… Как, они вернулись! В этот раз «Попадамсы» были одеты в стилизованные под «стимпанк» мундиры русских офицеров… Серия песен была патриотического содержания, в частности, про русско-японскую войну. Опять, я чуть ладони себе не отбил! Нет, ну… Солиста им надо другого! Этот, всё портит!

Позже, я спросил Доктора Россмана:

— Доктор… Меня обуревают смутные подозрения: ваши пациенты, случайно не имеют доступ к лёгким наркотиком, как минимум? По-моему: придумать такое можно, только что-нибудь вкурив… Что-нибудь, такое забористое, знаете ли.

— Кто б, говорил! Что Вы сами вкурили, когда давали им такое задание?!

— И, всё же, Доктор?

— Ну, я владею гипнозом…, — отвёл глаза в сторону Доктор Россман, — и, когда у пациента сосем уж тяжёлый кризис, ввожу его в искусственный наркотический транс…

— И, как часто?

— Достаточно часто… Это наркоманы со стажем!

— Тогда понятно… А, как же «благотворнее влияние Солнечной Пустоши»? Из-за которой весь сыр-бор и, разгорелся?

— Есть влияние, явно есть! Но, нужно время, чтоб оно проявило себя…

Далее, я припоминаю события очень смутно… Помню, имел серьёзный разговор с Папарацци… Ну, с Андреем Юрьевичем — редактором районной газеты, которому я дал задание найти пионеров, нашедших во время войны генеральский клад:

— Вы, я вижу, неплохо устроились… Получаете от меня по пятьдесят тысяч в месяц на «командировочные» и, в …уй не дуете? Думаете, лоха нашли? Где результат?!

— Фёдорович, успокойся! — лепетал тот, — к годовщине Сталинградской битвы, в феврале, выйдет статья! Очень хороший материал…

— На, куй мне твой материал! Мне живые пионеры нужны! Я под них деньги давал, а не под ваши материалы…

— Фёдырыч! Да, где же я тебе в наше время живых пионеров найду? Сколько, уже с тех пор времени прошло…

— Ну, так у родственников надо было узнать — где эти чёртовы пионеры клад нашли! Куда мне памятную доску лепить? Может, тебе на лоб?

— Да, прилепите куда-нибудь! Никто же не знает, где эти… С Вашего позволения, долбанные пионеры, клад нашли!

— Да, ты за кого меня, падла, канаешь? Чтоб, я по вашему примеру народ дурил?!

Хотелось набить ему репу — а то, что за пьянка, когда драки нет?! Как-то, не по-русски! Но, откуда-то взялся Спец и растащил нас в разные стороны…

Помню, докопался до Феллини… Начала разговора не помню:

— …Ну, а Вы чё? Ваша подруга замечательные книжки пишет… Музыканты, вон что отчебучили! А Вы, режиссёр, чё? Чем порадуете своих предков? Фуфло, Вы, а не режиссёр! Только и можете, что про женские затычки рекламные ролики снимать… Прокладка, Вы! Прокладка между рабочим классом и пролетариатом! …Тьфу, ты! Не, так… Ну, ты меня понял, да?!

Что мне Феллини ответил — убей Бог, не помню!

Последнее, что в ту волшебную новогоднюю ночь запомнилось — меня куда-то вела Очень Взрослая Дочь Олигарха… Интересно, куда? И, зачем? Я так про то и, не узнал, ибо та меня не довела: на ближних подступах к моей спальне, на её пути стеной встали Медвежонок и Котёночек. В короткой, но ожесточённой рукопашной схватке они меня отбили и, Очень Взрослая Дочь Олигарха, лишившись пару клоков волос из бывшей когда-то — до Нового Года, очень модной и роскошной причёски, отступила матерясь не по-детски и размазывая кровь по лицу из царапины на носу…

Проснулся я, ближе к обеду… Что мне в Пустоше особенно нравится, так это то, что я здесь после пьянки никогда не болею. Так, лёгкий сушнячок… Как сейчас.

Оп-па! Я лежу, практически без одежды — если не считать собственную кожу и одеяло сверху, между своими зверюшками: справа Медвежонок, слева — Котёночек… Ничего, себе! Что-то новенькое…

Они тоже, только что проснулись.

— Не, подскажете мне… Между нами, что-нибудь было?

Медвежонок хихикнула, А Котёнок ответила:

— Да, какой там! Вы, Шеф, даже «кыш» сказать не могли…

— Да? Правда, что ли?! А ведь, вроде ж, почти не пил! Старею, должно быть…

Медвежонок хихикнула ещё громче…

— Да, не слишком то, Вы постарели! — прокомментировала её хихикание Котёночек, — вон, как одеяло топорощится…

— Во! А ведь и, правда! — заглянул я под одеяло, — а я, то сразу и, не заметил! С глазами что-то, что ли… Ну? Кто первая? Только, чур, я снизу! Что-то я сегодня уставший…

Одеяло перестало «топорощиться» только часа в три дня… Спустился вниз. Во время празднования Нового Года за столами прислуживали официантки из местной столовой, называющейся почему-то «Рестораном»… Работа у них такая. Они же — уже и, почти убрали оставшиеся после «сабантуя» свинство.

В столовой сидел Мозгаклюй и опохмелялся чаем. Я к нему присоединился:

— Ну, что? Проверил кандидата?

— Кого? Ах, да… Проверил. Ничё, вроде мужик. Гнетёт его что-то…

По ходу, Мозгаклюй схалтурил! Ну, да ладно…

— Всех нас что-то гнетёт! Ну, тогда я его прямо сейчас и переправляю. Пускай «там» нас дожидается…

«Прямо сейчас» не получилось. Около трёх часов ушло на подготовку Главного к переходу в девятнадцатый век… Он съездил на квартиру, где остановился и уведомил, что съезжает. Потом, загнали его автомобиль в очень укромное место — то есть в то заброшенное село с пещерой Синбада Алибабаевича и, хорошенько его там спрятали в одном из пустующих складов… После этого, я на своём авто тайно привёз Главного в гараж Замка, лежащим на заднем сиденье и накрытым сверху от любопытных взоров… Спец, правда заметил как-то и спросил у меня, когда я попался ему на глаза:

— Шеф! А что за мужика Вы к нам привезли?

— «Мужика»?! …Да, привёз я вам мужика!

Да! Спеца и Геншу, пора уже «посвятить»!

— Саша, давай про «мужика» как-нибудь потом, а? Некогда мне сейчас…

Как он мог заметить, а?!

Проверил все вещи Главного, выкинул все слишком для нашего времени характерные, прикупил то, что недостаёт. В принципе, много вещей ему пока не надо…

После перехода через портал — произведший на Валерьяновича неизгладимое впечатление, я молча — не отвечая ни на какие вопросы, привёл его на крышу Замка и обвёл руками окрестности:

— Вот это, — Семён Валерьянович, Солнечная Пустошь, но конца девятнадцатого века. Если не верите — можете полюбоваться в телескоп. На календаре сейчас восьмое февраля тысяча восемьсот девяносто третьего года…

— …Какого, какого года? — Главный, буквально остекленел, прилипнув к окуляру телескопа.

По тракту, со стороны Старой Паромной Переправы, тащился санный обоз приреченских мужиков, везущих в Солнечногорск приреченский строительный песок…

Во! Скажу своим, что Главный с этим обозом приехал! Кто проверять будет?!

— Очень и, очень прошлого года… Это далёкое прошлое! А, в погребе у меня — временной портал, если Вы до сих пор не поняли.

— Что ж, Вы раньше не сказали…?

— А, Вы бы поверили?

— Нет.

— Ну, вот видите… Сами же, Валерьяныч, сказали что верите фактам, только фактам и ничему, кроме фактов… Вот Вам и, факт! Налицо или в руки — как Вам будет угодно…

— И, что? — Валерьяныч, один фуй не врубался…

Блин, некогда мне с ним возиться!

— Что договаривались! Поработаете здесь у моего человека замом, а там посмотрим. И, вот что: портал работает только со мной. Без меня Вы обратно в наше время не попадёте… Это, я Вам на всякий случай говорю!

Было уже, практически восемь утра. Завёл Главного в свой кабинет и, пока обоз приреченцев не въехал в Солнечногорск, инструктировал «неофита» про правила поведения при общениях с «местными» — про что можно говорить, а про что нельзя, в основном.

Потом, свёл Валерьяныча вниз и, со всеми обитателями Замка — по-шурику, познакомил, не заостряя внимания на то, откуда тот появился… Типа, не дураки — сами догадаются, откуда он взялся. Долго не задержался, чтоб не появились лишние вопросы у местного населения — куда делись Боня и Мозгаклюй, например.

Перед ужином ко мне подошёл Спец:

— Шеф, можно Вас на минуточку?

— Если, Вы насчёт того чудика — то после ужина соберёмся все вместе и я всё-всё расскажу…, — пора, блин, пора!

— Да, нет! Я про Ваш вчерашний разговор с редактором…

— А, что в этом разговоре не так? — удивился я, — я был излишне резок? Папарацци секундантов прислал? Пускай сначала бабло мне вернёт!

— Да, нет… Я про клад.

Ничего себе!

— Про клад? Ну, слушаю…

— Мой отец часто рассказывал одну историю… В детдоме, куда он после вывоза из блокадного Ленинграда попал, ребятишки постарше нашли в библиотеке клад с золотом и отдали его в Фонд Обороны — на строительство танковой колонны. Может, про Вашу историю речь шла?

— Название города ваш отец не говорил?

— Нет, не говорил. Он же тогда очень маленьким был. Лет пять. Не запомнил… А, эту историю запомнил.

— А, где конкретно в библиотеке?

А, где вообще была та библиотека? Я только одну библиотеку знаю — в кабинете Генерала. Но, там же располагалось районное начальство… Или, нет? Надо у Бони спросить…

— Не знаю… Отец говорил, что на книжную полку случайно нажали, дверь в тайник и открылась.

— Сколько интересно, раз в день, в любой библиотеке, «нажимают» на любую книжную полку, Александр Олегович?! Вы, ничего не напутали? Может, на кнопку какую ребятишки нажали?

— Сам, удивлялся не раз, но отец именно так — про книжную полку, рассказывал.

Вообще то, я этот клад и сам искал, но в спальном этаже. В кабинете тоже искал, обстучав все стены. С металлоискателем всё обшарил снизу доверху… Бесполезно! Что характерно — в прошлом, хотя в Замке вроде, железа и нет — но металлоискатель постоянно звенит… Фигня какая-то!

Неужели, я в самом деле найду этот чёртов клад?! Год то, как удачно начался! Тьфу, тьфу, тьфу!

После ужина «всем вместе» собраться не удалось — Боня, что-то забастовал — перебрал мол, на Новый Год. Даже, на «посвящение новых попаданцев» присутствовать не захотел:

— Решайте, там без меня…

Но, насчёт библиотеки просветил:

— Районное начальство перебралось в крыло для прислуги… Такие, вот в «тоталитарные времена» власти были! А, всю башню и гостевое крыло отдали детдому…

— В кабинете, что было при детдоме? Надо полагать, библиотека?

— В кабинете, да — действительно, была школьная, детская библиотека! По всему району книги собирали. В спальном этаже жили воспитатели, в гостевом крыле Замка — сами детишки, на кухне, естественно — была кухня… В пресс-конференц-зале — школа, учились, то есть… А, в кабинета, да… Библиотека была. Зачем тебе?

— Да, так… Для самообразования.

— Свистишь! Клад, поди ищешь!

— Ну, ищу…

— Ааа…, — не понятно, поверил Боня или нет, — ну, ищи, ищи… Коров побольше купим!

Собрались после ужина в моём кабинете… Я, Мозгаклюй и Спец с Геншей.

— В моём поведении заметно очень много чего странного, — начал я без обидняков, — чтоб, в дальнейшем не возникали непонятки, откроюсь: я нашёл портал в прошлое. В конец девятнадцатого века…

— В вашем поведении, Шеф, — перебил меня Спец, — действительно, очень много чего странного… Разрешите?

Он показал на компьютер…

— Да, пожалуйста…, — что, за фигня, интересно?

Спец вставил флешку в системный блок…

— …Вот, самые странные моменты в Вашем, Шеф, поведении…

Оп-па-на! Да, это же видеосъёмки гаража!

А Спец комментировал:

— Это Вы, шеф таскаете зачем-то кирпичи в погреб… Это, Вы мучаетесь с канистрами… Это, Вы ненормативно выражаетесь… Наверное, на ногу что-то уронили. Слова то, какие! Никогда, таких раньше не слышал! Вот, опять что-то вниз тащите… Это, Вы какого-то тёртого жизнью мужика в подвал понесли… А это, Вы жеребёнка в подвал… Заметьте, Шеф! Я ничего такого не сказал и, даже не подумал… Клянусь!

Мозгаклюй, на полном серьёзе спросил:

— Мужик то, ещё ладно — простая, бытовая гомосятина. А, жеребёнок? Это всё ещё — зоофилия, или уже — педофилия? Что-то не пойму…

Этот своего не упустит…

— А вот и, мальчик! — продолжал Спец, — некоторые спрашивают: «А был ли, мальчик?» Отвечаю: был!

Народ, изо всех сил веселился, не по-детски прикалываясь… Я сидел, слегка им завидуя и, чувствовал себя при этом полным лабухом. Одно радует: на видео угол с тайником не просматривается… Видно, что я за генератор частенько заныриваю — по пути в погребок, но не видно, что я там делаю. И Спец, по ходу, не обратил на это внимание…

— Так, ты всё знал, Саша? С самого начала?!

Я был, весьма неприятно поражён…

— Как вернулся… Ну, не всё знал, конечно! Но, кое об чём — про то что не знал, догадывался.

— Как это возможно? Я же все видеокамеры, что в гараже были, снял! Ты, что? Новые поставил?!

— Ни в коем случае, Владимир Фёдорович! — Спец поднял руки, — просто, в Замке две системы видеонаблюдения. Я только сейчас понял, что ты, Шеф, про вторую не знал!

— Две системы видеонаблюдения?

— Да! Одна явная, ну типа на виду… Чтоб, все знали, что ведётся наблюдение. А вторая — тайная. То есть, видеокамеры очень тщательно замаскированы, не имея специального оборудования и знаний, их не обнаружишь. Я думал, ты в курсе…

Я прикусил губу… Так лохануться! Я ж, даже не просмотрел схему видеонаблюдения и охранной сигнализации! Ладно, что было, то было…

— Так значит, как я понял — вы оба в курсях, что я могу «попадать» в прошлое, перебрасывать туда людей, животных и предметы и, хочу несколько скорректировать историю?

— Ну, в общих чертах знаем…, — это уже Генша. Наконец-то он проржался, вон аж лысина вспотела…, — но, хотелось бы подробностей!

После этого я ввёл их в «подробности» и, мы до двух ночи проговорили… Пролистал наброски геншиного «реконструкторского плана»…

— Немножко придётся скорректировать, с учётом новых «подробностей», — пояснил тот, — но, в общем буду этого плана придерживаться.

— …Ого! — я вкратце пробежался по «плану», — вы, что? Решили, ни одну войну не пропустить?!

— Чтоб клинок был остр и, не ржавел, — это уже влез в разговор Спец, — надо его постоянно макать в кровь…

После того, как я узнал, что он за мной тайно наблюдал, у меня к нему возникла лёгкая неприязнь — и, Спец это, по ходу, чувствовал. Понимаю, в данной ситуации он прав, а я не прав — но, тем не менее… И, ничего с собой поделать не могу!

— Без войны не определишь на что годен боец или командир, — поддержал Спеца Генша, — эти планируемые боевые действия… До семнадцатого года, не имеют целью как-то повлиять серьёзно на ход мировой истории… Да и, не могут они ни на что повлиять, за ничтожеству привлекаемых к ним сил и средств. Только, отточка боевых качеств создаваемого костяка новой армии новой России…

Ладно, возьму этот «План» себе, изучу на досуге поподробней… На первый взгляд, вроде всё солидно.

— С нашим планом то, всё понятно… А, ты что планируешь, Шеф?

— В каком смысле? В политическом или экономическом? …Я ж, вроде, уже всё рассказал?!

— Да, нет! С этим то, всё ясно… А, как решим с оружием? — спросил Спец, — каким оружием ты планируешь нас вооружить, Шеф?

На эту тему я достаточно долго думал:

— Оружием придётся вооружаться местным. Какое там есть…

— Ты ничего «там» производить не собираешься? — Спец выглядел несколько разочарованным.

— Да, мне бы хотя бы производство автомобилей успеть наладить! Вы оба не технологи — с производством дела не имели и, вам понять трудно… В любом случае, автомобили важнее чем винтовки: винтовок «там» хватает и без меня, а автомобилей ни хрена нет!

— Ну, не так уж и, «хватает»…

— А, вам — военным, вечно чего-то не хватает!

— Согласен, Шеф! Как и, вам — гражданским, нам постоянно чего-то не хватает. Дело то, не в этом! Каждый вид оружия создаётся под конкретный тип бойца…, — втирал мне Спец, прописные истины, — трёхлинейка заточена под простого русского крестьянина — тем она и, славна. Вооружать же ею бойца спецназа, к чему мы и стремимся — гиблое дело! Всё равно, что скрипача — виртуоза заставить играть на простой балалайке, а потом закидать тухлыми яйцами за качество исполнения какой-нибудь симфонии Бетховена… Зачем, тогда мы тебе, Шеф?! Вооружи мобилизованных мужиков бердянками и гони их в бой — на убой, как «красные маршалы»!

— У «красных маршалов» — как у белых, впрочем, других способов воевать не было! — заступился за корпоративную честь Генша, — а, у нас то есть!

— Что ты предлагаешь, Саша? Какое оружие? Всего лишь «АК-47», или сразу — космические лучи?!

— Надо наладить производство хотя бы карабина Симонова…

— Под эту систему «там» нет патронов!

— Надо наладить выпуск патронов!

— Да, вы оба, хоть можете представить себе, во сколько это одних только денег встанет?! А время? А люди? Вы — военные, привыкли на всём готовым воевать! А откуда чё берётся — вас не волнует!

Военный сектор притих, осознавая мою правоту…

— Я, конечно, не военный — хотя служил… Но, я — рыбак! И знаю, что хороший рыбак и, на дешёвенькую удочку поймает дорогую рыбу — а, хреновый рыбак даже, на дорогую снасть не поймает ни хрена.

Как говорил один из великих, не помню кто: «Доверить одним только военным подготовку к войне — значит, погубить страну и без всякой войны!».

Нависла гнетущая тишина…

— …Можно перебросить через портал лишнюю пару тонн, Шеф? — примеряющее спросил Генша.

— Можно… Хотите отсюда оружие принести? В принципе, конечно можно… Только, это не особенно то, поможет! Много оружия пронести «туда» не получится, а мало — ничего не решит. Проблема в боеприпасах не исчезнет, а отсюда я не смогу его вам постоянно таскать. Я ведь уже сказал: скоро «лавочку» прикрывать придётся… Да и, не хватало ещё «здесь» — за незаконный оборот оружия котелками по «зонам» загреметь!

— Меня, в последние годы службы в Генштабе держали чисто на побегушках…, — признался Генша, — конкретно: я ездил по Матушке России с ревизией оружейных складов…

— Я ж, спрашиваю: тебе сесть не терпится? Сейчас, не «лихие девяностые», Геннадий Алексеевич…

— Риск, конечно определенный есть… Тут, есть два благоприятных для нас момента: под Архангельском служит на подобном оружейном складе мой хороший товарищ, которому я полностью доверяю — как и, он мне и, которому скоро на пенсию. А у него… До него — в смысле, на складе — в те самые «лихие девяностые» было одно чрезвычайное происшествие: повадились прапора «ТэТэшники» выносить с одного удалённого склада на продажу всяким криминальным элементам… Но, очень быстро попались! Прапора надолго и далёко отсюда сели, склад опечатали, а документы на склад куда-то засунули…

— Что? И, такое бывает?!

— И, не такое бывает, Шеф! Через некоторое время, лет через десять про него — про тот склад и, забыли… Тем более, руководство с тех пор раз пять поменялось. Помните тот бардак? Я на этот склад чисто случайно наткнулся… Просто-напросто, я по-первости на такой должности, проявил больше любопытства — чем проверяющие до меня. Прикиньте: в официальных бумагах он не числится! Так, мой товарищ, пал духом: как так, скоро на пенсию, а тут неучтённый склад имеется! А, вдруг, из него что-то пропало?! И, уговорил меня закрыть на этот склад глаза: типа, не было никакого склада… Хотел спихнуть следующему — так же, как ему спихнули.

— Что-то, история какая-то… Непонятная. Что-то в ней не срастается…

— Да, чёрт с ней, с историей! Там, на складе четыре тысячи неучтённых пистолетов «ТТ», последних годов выпуска! И, главное: к ним подходят патроны от «Маузера-96»!

— Хм, хм… Спецназ с «тэтэшниками»…

— «ТТ» будет в то время лучшим из пистолетов! К тому же, «тэтэшники» можно продать, а на полученные деньги наладить выпуск чего-нибудь стоящего, — Спец гнёт свою линию…, — кроме пистолета, нам ещё нужна приличная снайперка, какой-нибудь ствол под промежуточный патрон и хороший единый пулемёт… Это минимум!

Так и, знал — что без промежуточного патрона не обойдётся! Ну, теперь надо ждать, когда всплывёт командирская башенка на танке…

Генща не согласился со своим командиром:

— Хорошая снайперка и из обыкновенной «мосинки» получится, а насчёт «промежуточного патрона», ты погорячился, Саша! Да проще ж, под всё тот же «маузеровский» патрон «7,62 на 25», пистолет-пулемёт сделать…

Тут, Генша и Спец некоторое время ожесточённо спорили, что лучше — карабин или пистолет-пулемёт под «маузеровский» патрон… Мозгаклюй, довольно долго их слушал, слушал, зевал, зевал и отпросился спать:

— Про ваши «промежуточные» стволы, это не по мне! Потом расскажешь, на чём вы порешили.

— …Вы, тут спорите, а неизвестно, согласится ли ваш товарищ на эту аферу? — решил их немного спустить с небес на землю.

— Да, он с тех пор сам несколько раз звонил и намекал…, — Генша, ещё немного решил повитать в облаках, — последний раз, вообще — чуть ли не в открытую, предлагал их продать. Обижен Товарищ сильно на наше министерство обороны… Да и, он почти не рискует! Я же говорю: пистолеты не учтёны! Понимаете, их в природе НЕТ!!! Не существуют они…

— Ладно, ладно…, — если взрослому мужику попала шлея под хвост, то переубедить его бывает непросто, даже нередко невозможно…, — попробуйте, рискните… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Что, там у нас ещё? Пара средних танков? Надеюсь, они будут с командирскими башенками?

— …Был бы очень большой — прямо запредельный риск, если бы я эти «тэтэшники» поштучно среди всякой шпаны продавал, — не унимался Генша, — как те прапора и, попались… Тут же риск минимален: надо всего лишь нанять грузовик с шофёром, подогнать грузовик к заброшенному складу в лесу, погрузить те четыре тысячи пистолетов в ящиках и, перевести их сюда. Шофёра можно использовать «втёмную», с погрузкой мы с Товарищем сами справимся, здесь ваши узбеки выгрузят — не спросят. Ну, а «туда» перебросить — вообще, семечки… Ну, просто до слёз жаль упускать такой счастливый случай!

— Я же сказал: в добрый путь! Сколько ваш Товарищ за ствол просит?

— Полторы тысячи рублей…

— …Почти полста баксов за один. За четыре тысячи стволов, значит — двести тысяч всего… Не хило ваш товарищ решил навариться!

— Время такое! Генералы, вон целые аэродромы воруют!

— Так, то ж — генералы… Ладно, на этом давайте прервёмся, поздно уже.

— Пару минут ещё, Владимир Фёдорович!

— Что такое?

— Есть второй момент!

— Про танки с командирской башенкой?

— Да, нет… В последнее время министерство обороны активно освобождает свои склады от старого оружия. Типа, те так забиты, что новое оружие складывать некуда… Это «старое оружие» вывозится на один металлургический завод, где и уничтожается. Но, есть один нюанс: разрешается продавать образцы этого оружия в частные руки — ну коллекционерам в основном, предварительно его испортив… Так называемое «охолощённое» оружие.

— Да, да! Наш спецназ до того крут, — я кивнул на Спеца, — что и, с испорченным оружием заколбасит кого угодно…

— Военный представитель на этом заводе — мой друг… Сейчас, перед Новым Годом, он сообщил мне, что поступила большая партия пулемётов «максим».

— Тачанки вместе с «максимами» не поступали? А то, крутой бы спецназ получился: на тачанках с «максимами» да с «ТэТэшниками»…

— Позволь закончить, Шеф! Я предлагаю купить замки от этих пулемётов…

— «Замки»?!

— Да, замки! Так в те времена затвор называли… Ну, а что? Будем покупать их по цене металлолома… Замок «Максима» — сравнительно небольшого веса, довольно компактен… Вообще, замок — это, наиболее сложный в изготовлении узел у «Максима»! Его детали подгонялись друг к другу наиболее плотно и, изготавливались практически без допуска — точно по лекалам… По сути, конструктивно пулемёт «Максим» из одного замка, только и, состоит! Остальное, просто «навесы». А, дальше — уже по ходу дела: мы можем «там», или продавать эти замки Тульскому Оружейному Заводу или сами «навешивать» на эти замки всё остальное и продавать армии готовые пулемёты… В любом случае, мы будем иметь с продажи «ТТ» и замков от «Максимов» деньги, на которые сможем развивать собственное оружейное производство…

А, ведь он прав!

— И, сколько замков от «Максима» мы сможем получить? — я перешёл на серьёзный тон.

— Не менее тысячи.

— Что-то не густо…

— Вы мыслите реалиями нашего времени! А по штату — даже в семнадцатом году, в русской стрелковой дивизии числилось всего семьдесят два пулемёта… Причём, всяких разных, а не только станковых «Максимов». Так, что тысяча пулемётов — это очень много!

Ну, а чё? Я, тут же «погуглил» и выяснил, что во время Первой Мировой Тульский Оружейный Завод поставлял в армию пулемёты по цене полторы тысячи рублей… До войны, значит, однозначно дороже. Пусть будет в два раза дороже — за три тысячи тогдашних золотых рублей… Если, даже продавать этот «замок» тулякам за треть цены от всего пулемёта, то… Это МИЛЛИОН РУБЛЕЙ ЗОЛОТОМ!!!

Очень нехилый бизнес! Да, ещё и пистолеты «ТТ»! По любасу — «ТТ» лучше чем казенный револьвер «Наган» и, будет пользоваться просто бешенным успехом у господ офицеров… А можно же, ещё продать — тем же тулякам, лицензию на производство «ТТ»! А, куда вкладывать вырученные деньги — это уже я буду решать!

Я соскочил и, забегал кругами по кабинету:

— Вот что, товарищи попаданцы! Отставить дискуссии — мы не в Государственной Думе! Я принял решение, исполнение которого обязательно для всех и для каждого.

Я походил, подумал ещё…

— Делай, что задумал, Геннадий Алексеевич! Деньги я тебе дам… Только учтите оба: сам я оружием заниматься не буду. Я не оружейник! Только угроблю зря время и деньги. Так, что если хотите более-менее навороченного оружия — то, ищите специалистов. Желательно трёх: одного на пистолеты, второго на карабины и третьего на пулемёты… Но, не более трёх! И, желательно, чтоб хотя бы один из них имел представление об патроном производстве… Тогда, деньги вырученные от продаж ваших «ТэТэшников» и замков от «Максимов», мы располовиним: половину на оружейное производство, половину мне на всё остальное. Я буду производить автомобили, тягачи…, — вспомнил Лошадёнка и моё ей обещание…, — может быть, даже самолёты. Или вы, всё же на тачанках решили воевать?!

— Не возражаю…, — ответил Генша.

— Если же, вы не находите мне оружейников, то тогда извините! Деньги ваши, стали наши… Не возражаете?

— Нееет…

— Вы, Владимир Фёдорович — настоящая акула капитализма! — сделал мне комплимент Спец.

— Кстати, об акулах, Александр Олегович…, — перешёл я на него, раз сам напросился, — как идёт дело с подбором команды? Времени то, уже — тю-тю!

— Подбираю, Шеф! Всего будет семь человек, но за этих семь человек, я ручаюсь, как за себя. Специалисты высшей пробы!

— Когда будут?

— Летом они все будут здесь.

Семь человек, которым суждено перевернуть мир… Шучу, конечно.

— А Вы, Геннадий Алексеевич, не планируете ещё кого-нибудь привлечь? Или сами справитесь?

— Хотел бы ещё кое-кого привлечь, но не знаю получится или нет… Люди то, успешные.

— Кто, такие?

— Один очень хороший аналитик — просто другого такого не знаю! Второй — военный логистик. Тоже, не из последних на этом свете… Даже, книжки писал на эту тематику!

— Дааа… Пригодились бы… Попробуйте! Если что, дам тебе в подмогу нашего Мозгаклюя, ты его хорошо знаешь! Приболтает почти любого.

Поговорили ещё про всякое разное и разошлись спать… Слава Богу, на этом направлении… Тьфу, тьфу, тьфу! Всё в порядке! Напоследок, Спец сказал:

— А зря ты, Шеф, так иронично отозвался про тачанки… Без кавалерии нам в то время не обойтись! Вот я присматриваюсь к твоим лошадям на конеферме…

— Я давно уже на этот счёт подсуетился, Саша! Ты, что думаешь? Высшие Силы над вами Шефом простого лоха поставили? И, вообще: если я над чем-то иронизирую, то значит, я над этим думаю… Пора уже привыкнуть!

Два дня — второе и третье января, провёл как человек… То есть, практически отдыхал, общался со всеми, с кем только мог: с Джостиком, к примеру, мы шарились на просторах «Всемирной паутины», ища чего-нибудь для меня полезного. Но, в основном, подбирали кандидатов на «Конкурс попаданцев-прогрессоров». После наплыва всяких диванных стратегов с совершенно дикими проектами, мы с Джостиком несколько поменяли тактику: сейчас он сам искал специалистов в различных областях и, предлагал им участие в конкурсе, суля крупную денежную премию. Мозгаклюй, кстати, сделал несколько дельных предложений по поводу формы и содержания этих предложений.

С Созданием, с Леночкой то есть, до смерти довольной, что вырвалась из-под опёки свекрови, мы редактировали её «роман»… В бывшем фотоателье, что в старом «КБО», мы с Фотографом создавали диафильмы всяческого — в основном научно-технического направления… Были дела и, в бывшем районом АТС…

Приехал на Новогодние каникулы мой племянник Данила из Москвы — значит, хлопот-забот добавилось…

На второй день проверил, нет ли каких-либо изменений в ходе мировой истории после моего последнего посещения прошлого… Есть, оказывается! Меня до сих пор напрягало, что в Московской области существует ещё один Солнечногорск… Теперь же, мой Солнечногорск — нижегородский, остался один! А, тот Солнечногорск — московский, носит сейчас своё историческое название — Гамзино… Отчего так, не знаю! Объяснений в Интернете не нашёл. Это надо в архивах рыться…

Второе изменение: в истории автомобилей в России появился полумифический «автомобиль инженера Стерлихова»… Есть, даже несколько плохеньких фотографий, на одной из которых запечатлён не я… А, Малыш! И, больше ничего — никаких исторических изменений или сдвигов…

…На третий день на меня обрушился «девятый вал» хабара! Всё, как специально: пришёл первый контейнер-двадцатитонник от Барыги, привезли разобранными грузовичок «Хандроз» и трактор «Харитон» от Автопрома, вместе с частями его долбанных станков… Пошли контейнеры из Чистополя — с часового завода… Слитки цветмета и автозапчасти от Пушкина и Костоправа из Нижнего… Кроме того — тонна иголок для швейных машинок из Германии, фурнитура для одежды со всех концов этого мира! Ещё, Боня под ногами путается со своими сеялками да культиваторами… Так, это — только начало! Ещё мини-заводы от Мао вот-вот должны начать прибывать! И оборудование для завода-дублёра от Шатуна…

…Из Китая — стоило только помянуть, пришли первые мини-заводы. Не все, конечно сразу: первым прибыл кирпичный завод, затем — мини-хлебопекарня и мини-молокозавод, в полной комплектации, На подходе, то есть — уже в Нижнем, был мини-мясокомбинат… Прибыли и, некоторые отдельные части других мини-заводов и запасные части к ним.

КУДА, ВСЁ ЭТО?!?!?! Заранее подумать, что-то ломы было! Напряжённо пошевелив мозгами, купил — практически за копейки, старую, заброшенную станцию технического обслуживания сельскохозяйственной техники — «МТС», с остатками станков и оборудования, в самом Солнечногорске. Припахивая своих узбеков и арендовав автокран у Бугра, стал разгружать всё это добро там. Но, этого мало!

Нанял… Очень оперативненько, слава Богу, нанять получилось! …Через интернет нанял трёх инженеров-технологов, вышедших на пенсию ещё во времена Союза — по одному из Москвы и Нижнего, а третьего аж из Украины, точнее — из Харькова. Поселил их в Солнечногорске в снятых за мой счёт квартирах и пообещал неплохо забашлять по окончанию годового контракта…

Пенсионеры, попав в «горячую» атмосферу Солнечной Пустоши, «забегали» и стали изрядно «пошаливать» — поэтому, я прозвал их «Старичками-Разбойничками».

Ещё пятерых, уже бывших квалифицированных рабочих-слесарей — им в помощь, я нанял уже в самом городе. Эти пенсионеры-технологи с передовых — с технологической точки зрения советских предприятий, разбирали купленное мною оборудование до последнего болтика и оценивали технологическую сложность каждой детали. И, «потакая» прихотям «ё…нутого олигарха» — как я один раз подслушал их разговор в курилке, искали способы и методы производства этого оборудования в конце девятнадцатого века. С расчётами и поисками нужной информации в Сети им помогали Джостик и парочка «хакеров» из местных…

С учётом технологической сложности, все детали мини-заводов делились на группы — какие в первую очередь «перекидывать» в прошлое, какие — во вторую и т. д…. А, какие можно в прошлое не «перекидывать», ибо их влёгкую можно изготовить там!

После того, как раз поймал их пару раз на попытке схалтурить, старички-технологи взялись за дело всерьёз и с прилежанием и, мой «попаданческий» ноутбук так разбух от «забитой» туда информации, что пришлось покупать ещё один! Впрочем, не ленился переводить информацию в бумажный «формат»… Точнее, Котёночек не ленилась — заодно ей и, практика! По делопроизводству… Такие кипы макулатуры у меня появились во всех углах гаража! Опять узбекам работа…

…Через неделю узбеки забастовали и потребовали увеличить им зарплату. Что, сцуко, характерно: потребовали на чистом русском! Особенно прикололо общее заявление, которое я от них потребовал — ну, чисто поржать, когда они ко мне заявились жаловаться: «На таком работа мы зае…амся…»! Хахаха!!! На лицо благотворное влияние Солнечной Пустоши: не только тубиков, алкоголиков и наркоманов вылечивает — но и, изучению языков весьма и весьма потворствует!

Переправлял в первую очередь предметы полегче и определённых габаритов — само собой… Те, что потяжелее, пока складировал там же — на «МТС», надеясь, что Автопром мне что-нибудь придумает для перемещения тяжеловесного груза по винтовой лестнице… Несколько раз ему звонил — но, тот пока не мог ничем порадовать.

В прошлом хабар складировал только в гараже-конюшне, «выселив» оттуда фургон с лошадьми в коровник к Лузеру… Перенос хабара в полуэтаж решил отложить на потом — когда сам надолго туда перейду… С «компаньонами»! А то, Му-му тоже уже запарился… Не хватало ещё, чтоб он — по примеру узбеков, заговорил и зарплату себе поднять потребовал! Хахаха!!!

Кстати, я его дополнительно подкармливал пищевыми смесями для качков (Нет, нет! Никакой химии, анаболиков да гормонов! Просто протеин, витамины и энергетические добавки!) и, того так раздуло! Особенно, по понятной причине — ноги, спина и задница… Килограммов сто сорок уже весил — не меньше! Он, в лёгкую, поднимал на титановой «козе» килограммов сто хабара и, не особенно напрягаясь, выносил по винтовой лестнице его наверх — в гараж.

В гараже же… Часто сам помогая Му-му в переноске хабара, я заставил в гараже всё… Даже, свою «Хренни»! На ней, в ней, под ней — всюду лежали какие-то ящики, канистры да кульки и свёртки, сам уже не помню с чем… Естественно, узбекам вчетвером было легче сносить вниз, в погребок, чем Му-му — даже «прокачанному», выносить из погребка вверх… Поэтому, Му-му не со всем справился и погребок тоже под завязку оказался забит всяким нужным барахлом — еле-еле вдоль стеночки к порталу пройдёшь!

Так прошло в нашем времени целых два месяца, «там» же — всего три дня… За это же время «здесь», я не один «двигался»: Мозгаклюй уехал на Алтай, знакомится с обнаруженным там «Макаренко», Генша — на металлургический завод, за замками для «максимов»…

Главный освоился и приступил к исполнению своих обязанностей — заодно и, помогая всё ещё болеющему Лобачевскому учить детей математике. Он в математике хорошо шарит — бухгалтер, как никак! Но, нудно учит, очень нудно… Детям у него учиться не нравится.

В первую же ночь «там» — то есть в девятнадцатом веке, дождавшись, пока все успокоятся и улягутся, я пошёл за генеральским кладом…

…Первым делом привычно завесил окно кабинета, в которое строители уже вставили стёкла, брезентом и зажёг газовую лампу. Снял все книги с полок и, предельно внимательно, с помощью мощной лупы, подсвечивая своим полицейским фонарём, осмотрел последние… Если, какая-то полка использовалась как кнопка для открытия тайника, то на ней могли остаться следы… Потёртости какие-нибудь… Ага! Вроде, нечто похожее есть на двух средних полках в среднем ряду. Ну и, что дальше?

«Дальше» я полночи я эти несчастные полки то «приподымал», то пытался их — наоборот, опустить… Давил на них с разной силой в разных местах… И, всё это в различных комбинациях… Когда уже всё изрядно надоело, решил плюнуть, сходить за инструментом и начать ломать… Внезапно механизм сработал! Я и, не понял отчего… И, тем не менее: крайние ряды полок развернулись, как открывающиеся двойные двери, средний ряд полок повернулся вокруг своей оси на девяносто градусов… В стене за средним рядом книжных полок обнаружилась небольшая ниша со стальной дверкой — наподобие сейфа. Как открывается тайник, я так и не понял — а вот как его закрыть до меня сразу дошло: сзади среднего ряда полок торчала мощная ручка, заводящая, по ходу, пружину. Надо завести пружину, а потом нажать вот этот рычаг и тайник закроется… Наверное.

Осмотрел весь тайник в целом… Дааа… Если, бы я стал его ломать, то без автогена или, на худой конец — болгарки мне бы ничего не светило. Очень мощная стальная конструкция из кованных элементов.

Да, ладно, хрен с ним, с этим тайником! Что, в тайнике, то? Ещё, одна стальная дверка… Замочная скважина… Ну, это я предугадал — у меня с собой универсальная отмычка, сам делал… По видео из «Ютуба»… Сим-сим, откройся! Ура, открылся! Полезная вещь, этот Интернет!

В тайнике было три скромных лакированных деревянных шкатулки… С бьющимся от волнения и азарта сердцем — которое просто из груди выпрыгивало, я открыл первую… Так… Золотые колечки с камешками, браслетики, ожерелье… Колье. Женские украшения, короче… По ходу — драгоценности жены Генерала. В бриллиантах не разбираюсь, но на вид, довольно таки впечатляет!

А, что в следующей шкатулке? Ух, ты! Золотые монеты! Не все средства Генерал профукал, далеко не все… Слава Богу! Что, за монеты? …Судя по надписям — золотые монеты конца восемнадцатого, тире, начала девятнадцать веков. Сколько их? …Девяносто шесть штук… По, ходу — «неприкосновенный запас» Генерала. Очень хорошее, на первый взгляд состояние — монеты почти не имели хождения. Это очень хорошо! Мало того — это просто великолепно!!!

Что, там дальше? Что, в третьей шкатулке? …Да то, на что я запал — увидев портрет Генерала при полных регалиях! Его ордена! Вот, только что-то маловато — на портрете больше было… Итак, что мы имеем из орденов? …По, моему, это Орден Святой Анны… Непонятно, какой степени. Большой такой, золотой крест… Ладно, «дома» разберёмся.

Дальше, что? Опять большой золотой крест… По надписи видно, что это орден Св. Владимира 1-й степени… Орден, в виде креста, а к нему ещё и знак в виде звезды… Генерал, явно был а фаворе. Или, это ордена нескольких поколений?

Ну, а это вроде орден Св. Георгия 4-й степени… И, это всё? Ладно, пойдёт…

Весь клад, как был в шкатулках, закинул в простую сумку, отнёс в конюшню и положил в «ксерящий» тайник… Потом вернулся в своё время. Там был нормальный рабочий день в самом разгаре…

По пути в кабинет мне попался Спец… А, ну-ка проведём эксперимент:

— Саша, помнишь, ты мне рассказывал про клад, найденный пионерами во время войны в этом Замке?

«Саша» сделал круглые глаза:

— Про что, про что я тебе рассказывал, Шеф?

— Ой, извини, запарился! Это не ты мне рассказывал! А помнишь, как я с Папарацци на Новый Год собачился?

— С кем, с кем, Шеф?!

— Ну, с редактором их говённой газетёнки? Ведь, я же с ним чуть не подрался… Помнишь?

— …Нет, не помню.

Ну и, правильно! Не за что было с Папарацци «собачиться»: пионеры тот клад не нашли и, я не давал ему задание их искать!

— Может, приснилось что Вам, Шеф?

На лице Спеца читалась тревога за моё психическое здоровье.

— Точно! Не иначе — приснилось! А сон то, какой реалистичный…, — и, я пошёл восвояси от греха подальше.

Придя в кабинет, первым делом проверил, не повлияло ли как-то изъятие мною драгоценностей из генеральского тайника на мировую историю…

…На мировую историю, вроде никак не повлияло — а, вот из истории Солнечной пустоши исчезло упоминание об пионерах, нашедших в Замке клад. Надо возвращать клад назад, как я обещал. Но, предварительно, его «отксерив»!

Сходив несколько раз туда-сюда, заодно перенеся в прошлое разную полезную мелочёвку, я увеличил генеральский клад до такой степени, что еле-еле его поднимал в титановом рюкзаке-сейфе себе на плечи… Пора отдавать долги предкам!

Я положил в генеральский тайник все три шкатулки с драгоценностями. Потом подумал… Да, чё я? Жлоб какой, что ли? И, положил туда же ещё шесть! Это ж, ДЛЯ ПОБЕДЫ!!! Я себе ещё «наксерю»! Потом, решил пошалить. Сбегал, не поленился и добавил в генеральский клад половину своего «набора» рыжья — крестики, запонки да булавки на галстуки с бриллиантиком… Так, горстями закинул, не считая. Это вам, дорогие предки — от меня лично, на танковую колонну! Хотел — аж зудилось, оставить записку… Типа: «Не ссыте пацаны, Победа близка!» Но, благоразумие победило…

Вернувшись в своё время, проверил: всё стало на свои места. Спецу я, естественно, ничего про клад не сказал… Ни к чему это.

Прикинул приблизительную стоимость… Ну, драгоценности жены Генерала как прикинешь? Это же, ювелирные изделия — здесь я полный профан… И, интернет ничего не подсказал.

С монетами понятнее… Больше всего здесь золотых рублей восемьсот шестого года… Сколько они стоят в наше время? …Так, так, так… Полтора лимона рублей за штуку! Неплохо! Но, это на аукционе. Мне то, гораздо дешевле придётся продавать… Что, там ещё? О! Несколько екатерининских золотых двадцатирублёвиков! Да, они же, если Википедия не врёт — стоят более миллиона фунтов стерлингов за одну монету! На аукционе, мля… Ну, остальные монеты попроще — хоть и, тоже золотые.

Перейдём на ордена… Хреново, что опять даются цены с аукционов! Досадно, блин, до слёз! Но, стоят ордена хорошо… «Анна» и «Владимир» на последнем аукционе ушли за три миллиона рублей каждый, а «Георгий» — за миллион сто тысяч…

Ну и, чё мне с того? Как, всё это сбыть? «Там» то ясно: монеты в любом банке примут и, спрашивать не будут, где взял… Ордена и женские побрякушки любой ювелир с удовольствием купит и, в паспорт заглядывать не станет. А, здесь? Мне ж и, здесь деньги нужны… Причём, очень много денег! Проблема… Ладно, пойду по проторенному пути: позвоню-ка, я Бене!

…Чёрт, он в отъезде! В Израиль, поди свалил… Или, на Кипр. У него же, если верить СМИ, тройное гражданство: Украины — где он делает деньги… Само собой гражданство Израиля — где его историческая Родина и, куда он — если что, свалит… Ну и, ещё гражданство Кипра — где он, по ходу, отдыхает и тратит деньги, заработанные на Украине.

С тех пор я постоянно, таская хабар в прошлое, брал с собой рюкзачок с генеральским кладом… Был один случай: поднимаюсь я из погребка… Только что из прошлого — где заныкал в свой тайничок увеличившиеся в объёме генеральские безделушки, с корыстной целью ещё больше увеличить их объём… А, в гараже обстановка совсем другая! От слова «вообще»! Моей «Волги» и, в помине нет, а на полгаража развалился своей тушей американский «Хаммер»… И ещё, что-то… Тоже, здоровое такое! Я за угол, к тайничку — а того там и, нет! Весь пол в гараже выложен какой-то плиткой… Генератора, тоже нет…

— …лять, тайничок забыл захлопнуть! — вспомнил.

И, не вдаваясь в подробности произошедших из-за этого моего косяка исторических изменений, я кинулся обратно в погребок, к порталу. Погребок, кстати, тоже здорово изменился — отделка стала совсем другая. Просто я, сразу не обратил внимания…

Перехожу в прошлое, в одно дыхание взбегаю наверх, к тайничку… Ну, точно! Крышка не захлопнута! Внимательнее надо быть, попаданец хренов! Одно ясно: после каждого моего возвращения из прошлого, время «работает» так, как будто я туда уже больше не вернулся…

…В конце февраля мне в кабинет позвонил мистер Адамс:

— Владимир Фёдорович, к Вам немцы…

У меня, как раз мысли были… Очень, очень далеко отсюда по времени. Я готовился снова прошлое на месяц посетить, телефон в Нижнем нормальный устроить… Всё уже было — практически, готово.

Что за немцы? Зять, что ли двоюродный в гости решил приехать с камрадами? Это ж, сколько водки надо?! Когда Немец у меня в гостях, он пьёт как настоящий русский… На холяву! Эх, прощай печень…

— Проводите их ко мне, Игорь Сергеевич!

Заходят… Нет, не Немец! Просто, два каких-то камрада со своим переводчиком. Очень, кстати, хреновый переводчик! Ни, хрена не пойму, что им от меня надо… Какая-то австрийская фирма по нестандартному оборудованию для инвалидов-колясочников…. Что, за бред???

Хотел уже послать их очень далеко — к их немецко-фашисткой матушке, как вдруг один из «камрадов» упомянул фамилию Автопрома… Постой, постой!

— Ду ю спик инглишь, Камрад?

— О, ес!

Ну, вот и нашли общий язык! Из разговора на английском, которым Камрады владели — как я русским, выяснилось, что да. Направил их ко мне Автопром… Что же, он — гад, мне не позвонил, не предупредил? Вот же, скотина!

А, за каким хреном, очень интересно, он их ко мне послал?

Из дальнейшего разговора выяснилось, что фирма занимается изготовление колясок для инвалидов… Ну, я это уже понял, дальше что? А, дальше выяснилось, что не простых колясок, а самодвижущихся, с питанием от аккумуляторов… Уже теплее!

— А, по лестницам ваши коляски могут двигаться? — спрашиваю.

— Я, я! — могут, значит… Но, обойдётся дороже.

— А, по винтовым лестницам?

По винтовым, тоже могут, но обойдётся ещё дороже.

— Мне, Камрады, надо такое инвалидное кресло, чтоб на нём можно было перевозить «инвалида» весом до двух тонн…

— Вас, вас???

Камрады с перепуга забыли американский, снова перейдя на язык Гёте и Швондера… Тьфу, ты блин! Шиллера!

— Нет, не меня, а инвалида! — однако, тупые камрады попались…

— …Кроме того, вот таких габаритов…, — я взял бумагу, ручку и набросал приблизительную схему, — …питание можно взять от бытовой сети — двести двадцать вольт, по кабелю… Но и, аккумуляторы надо оставить — для аварийного случая! Сзади «кресла» должна быть площадка для стоящего человека с пультом управления.

— Для чего Вам это нужно? — не могли понять тупые немцы.

— Вам нужны деньги?

Деньги Камрадам были нужны… Даже, очень нужны, по ходу, раз сюда — на задворки цивилизации приехали… Кризис, мать его!

— А, для чего вам нужны деньги? …Ну, а что меня тогда спрашиваете? Вы сюда приехали, чтоб мне вопросы задавать, или за заказом?

Приехали они, оказывается, за заказом! Пошли на место… Небольшое уточнение от Камрадов: кресло будет двигаться не просто так по лестнице, а по особым небольшим рельсам, которые, впрочем, не будут мешать обычным людям этой лестницей пользоваться… Вот и, хорошо! Просто отлично! Заказал тройной комплект этих рельсов…

Опять между нами вышла непонятка:

— Для чего Вам?

Ну, не дано понять тупым европейцам русского, у которого в прошлом тоже надо рельсы прокладывать! И, не просто из погребка в гараж, а ещё и, в полуэтаж.

— Про запас!

Пока Камрады снимали размеры, по своему между собой перебуркиваясь, попутно выяснил, что «кресло» на ровном участке может и без рельсов двигаться… Вообще, замечательно!

Стало не так замечательно, когда Камрады в кабинете предъявили мне предварительный счёт…

— Да, я на вас в Гаагский трибунал подам за нетолерантное отношение к людям с ограниченной подвижностью! Вы, кого грабите? Самого толстого человека в мире?! …Книгу рекордов Гиннеса надо читать!

После ожесточённого бодалова, напоминающего спор двух тупых и одного плохо слышащего, после многочисленных звонков на фирму, консультаций… Сошлись на двадцати пяти тысячах евро. С выполнением заказа через месяц. Ну, не плохо, я думаю! Что думали на этот счёт Камрады, я так и не узнал — очень они культурные…

…Только только проводил Камрадов, как приехал Автопром своей собственной персоной.

— Во! А я хотел уже тебе звонить, чтоб обматерить…, — да, он не один приехал! Из машины вслед за ним вылез Шатун, — Здравствуйте, Ростислав Ефимович!

— А, за что ты меня хочешь обматерить, Вова?

— Думаешь, не за что? Ты, что это ко мне интуристов посылаешь, не предупреждая?

— А, шо? Они уже приехали? — удивился Автопром.

— Они уже уехали!

— Шустро они, однако…

— Знаешь, почему наш отечественный автопром никогда не перегонит западный? Из-за таких вот «тормозов», как ты!

— Но, но, но! Не трожь святое! Ну, что? Договорился?

— Договорился, договорился… Твоими молитвами. А, вас каким сквозняком ко мне надуло?

— Да разговор есть…, — Виталий Петрович покосился на Шатуна.

— Тогда пройдём ко мне в кабинет, раз разговор есть…, — кажется, полку попаданцев прибыло…

У Автопрома был не только «разговор»… Он достал из какой-то фирмовой сумки традиционный коньяк с не менее традиционной шоколадкой и лимоном.

— Э, нет! — остановил его я, — видишь… Что это?

Я обвёл руками окружающую нас часть Вселенной.

— Ну, кабинет…

— Это — не просто кабинет, это — моё рабочее место. А, на своём рабочем месте я сам не пью и никому не позволю пить…

Автопром, очень голосисто заржал… Пока он ржал, я вызвал по внутренней связи Котёночка и заказал три чая.

— …Ничего, кроме чая. Кстати, обратите внимание на чай: «здесь» вы такого не найдёте!

Попив «нездешнего» чая, мы все трое настроились на конструктивный лад:

— Так, что вас ко мне привело? — в принципе я догадался, что их ко мне привело и даже, уже придумал как «это» использовать…

— Вот он не верит…, — показал рукой на Шатуна Виталий Петрович.

По лицу Шатуна легко читалось, что того, действительно, обуревают смутные сомнения и подозрения…

— Не верит во что?

— Не верит в портал… Не прикидывайся, Вова! Сам же сблатовал его привлечь…

— Вы не верите в портал, Ростислав Ефимович?

— А, кто бы поверил? — резонно ответил тот.

— Я, если что, тоже не до конца верю, — обрадовал Автопром…

По морде видно, прикидывается… Знаю, чего он хочет!

— Я могу вам чем-то помочь?

Автопром начал терять терпение:

— Вова, не тупи! Покажи нам этот портал и, мы поехали заниматься своими делами… Дел то, невпроворот!

Я откинулся на спинку кресла и немного на нём покачался… Вот и, ещё два зверя на меня, на ловца прибежали!

— Это, вам что? Экскурсия? Просто так пойти и показать прошлое? Может, туристическую фирму организуем ещё? Тут, каждый раз идёшь и не ведаешь, вернёшься ли обратно…

Автопром и Шатун переглянулись:

— Мы готовы рискнуть…

— …Просто так «туда» не поведу. Если, хотите удовлетворить своё любопытство, то вам двоим придётся заодно и поработать «там». Что порожняки туда-сюда гонять впустую?

— Что за работа?

— Автомобили я «туда» перебрасываю, а учить на них работать некому, а мне некогда… Вот ты, Виталий Петрович и, будешь учить местных детей ездить и ремонтировать. А ты Ростислав Ефимович — устройство и ремонт двигателя… Ну и, ещё кое-что… Так, по мелочи. Если хотите в попаданцы — впрягайтесь! А, на туристах я не двигаюсь… Если хотите в турне — купите «горячую путёвку» в Турцию!

Автопром и Шатун снова переглянулись:

— Ладно, ладно! — прервал Автопром поток моего словесного поноса, — а, надолго?

— А, вам не все равно? Если кто-то забыл, то напомню: когда вы там, то время здесь для вас остановится… При условии, что я тоже «там»… Так, что будет время и, «там» мне помочь и здесь свои дела — которых у вас «невпроворот», сделать.

— А, «там» на сколько?

— Первый раз на месяц… Это, когда я буду в Нижнем свою собственную телефонную компанию создавать…

— Ух, ты! — присвистнул Автопром…

Шатун тоже, стал весьма на меня уважительно смотреть.

— Потом вернёмся «сюда» на пару-тройку дней и снова перейдём «туда»… На этот раз месяца на три… Может, на полгода. Я с двумя товарищами уеду в Санкт-Петербург для решения некоторых дел. От этой поездки очень многое — если не всё, зависит.

Кандидаты в попаданцы слегка замялись…

— Вот, что… Мне тут с вами долго нянчиться и уговаривать некогда… Поживите у меня до завтра, подумайте… Завтра вечером — сходняк попаданцев, на нём и объявите, присоединяетесь вы или нет. И, через день — «отправка».

Присоединятся, куда они денутся!

Вечером, сразу после ужина ещё посидели, поговорили с часок… Я рассказал б моём последнем посещении прошлого, об «романе» с племянницей Губернатора, об знакомстве с самим Губернатором…

— Так, ты теперь «там» большая шишка! — восхитился Автопром, — эх! Мне бы в своё время знакомство с губернатором!

Посоветовал им, что надо взять с собой «туда», что прикупить здесь…

На следующий день, вечером, состоялся первый в новейшей истории «сходняк попаданцев». Присутствовали почти все «посвящённые» — то есть я, Боня, Мозгаклюй, который только что вернулся с Алтая без «Макаренко», Спец… Генша ещё в «командировке». Из «новичков» — Ильич, Автопром и Шатун…

Особых споров и препирательств не было. Решили, что Ильичу в прошлом пока делать нечего, Спецу тоже… Остальные завтра утром «отправляются». В прошлом тоже будет утро…

Переход прошёл без особых проблем… Я, только несколько поднапряг попаданцев с переноской хабара, да Боня достал всех своими саженцами…

— Василий Григорьевич! Куда Вы, на хрен, тащите эти веники? — Боня тащил, по-моему, кустов сто в связках, — и, зачем? Зима же на дворе, твою ботаническую мать!

— Что б, Вы понимали, Владимир Фёдорович, в садоводстве! — огрызался тот, — зимняя посадка — самая эффективная! Давай, хватай и тащи! Помогай говорю, а не …изди!

Пока на дворе темно, решил сымитировать приезд новых попаданцев: посадил в «Хренни» Автопрома и Шатуна — хорошо, конечно одетых, в мои байкерские костюмы и, прокатился с ними до границ Приреченских земель и обратно… Заодно, пусть Автопром Петрович оценит ходовые и прочие качества своего детища.

…Не очень оценил, по ходу! Замёрз, как цуцик — как приехали у Лузерам обедать, сразу за коньяком полез:

— Не… Кузов «кабриолет», это не для наше Средней полосы!

— «Кабриолет», говоришь?! Бугагагага!!!

Степан Лузер очень обрадовался приезду двух новых «учителей»:

— Ну, давно пора! А то, детишки просто мозги вынесли этими автомобилями! Все на шоферов учиться хотят, никто не хочет — как отцы их, на кобылах ездить…

Ваня Лузер, как услышал про двух «новых учителей» по автомобилям, тут же слинял из дома и разнёс эту благую весть по всей округе и, на выходе нас подстерегала целая толпа восторженных детишек, метящих в шофера…

— Не пойму, кем я себя сейчас чувствую, — растрогался подвыпивший Автопром Петрович, — то ли папанинцем, то ли челюскинцем… То ли, самим Юрием Гагариным!

— Привыкай, Петрович! Ты сейчас покруче и, тех и, других и, даже — третьих будешь!

Увидев Автопрома, к нему полез обниматься Громосека. Вот, кто больше всех обрадовался!

Автопрома и Шатуна поселил в только что отремонтированную гостевую комнату, Боня занял своё «старое» место в моей комнате по соседству с Главным…

В первую же ночь, мы всей толпой — встав цепочкой, освободили погреб и гараж от хабара, перетаскав его в полуэтаж. Только Главный от работы откосил, сославшись на плохое здоровье. Я и, не настаивал: человек всю жизнь ничего тяжелее шариковой ручки не поднимал — ещё, не дай Бог, надорвётся…

Через два дня, введя вновь прибывших в курс дела, я и Мозгаклюй сели в сани, запряжённые нашими самыми лучшими лошадьми, управляемые самим бригадиром «БАМа» Тихоном и выехали в Нижний Новгород. За нами Му-му на фургоне, поставленном на полозья, вез — кроме хабара для Племяша, оборудование для Нижегородской АТС. Всё оборудование не уместилось в фургоне, поэтому Му-му придётся сделать ещё ходку…

С денёк отдохнув с дороги, мы с Мозгаклюем занялись каждый своими делами. Само собой, никакие уроки автодела в «автошколе» происходить не могли — не на чём, да и мне некогда… «Курсанты», конечно весьма опечалились по этому поводу… Ну, а что делать? Не проехал бы я по такому глубокому снегу, который у нас в средней полосе России бывает в феврале. Ничего страшного, потерпят до лета…

Мозгаклюй всерьёз занялся «Школой публичных лекторов», заняв там вполне официально должность преподавателя… И, даже получая за это деньги от акционерного общества «Чистый город»! Он читал там лекции по психологии, но в основном подбирал кадры… За месяц нашего с ним пребывания в Нижнем Женька Мозгаклюй увеличил количество обучающихся там лекторов с семи до двадцати пяти человек, тщательно подбирая каждого.

С помощью Племяша и, хорошо знакомого мне уже чиновника сделали документы на Женьку… Он, типа, приехал из Владивостока и, по дороге у него пропали документы. Впрочем, за него я беспокоился меньше всего: Мозгаклюй и, без документов везде, как у себя дома! Просто, положено так… Тем более, нам через месяц — полтора в Санкт-Петербург ехать. Заодно закинули удочку насчёт документов для Ильича и Барыги.

Ещё, Женька занимался подготовкой встречи нашего Ильича с Ильичом настоящим. Было известно из истории, что тринадцатого августа этого года будущий вождь мирового пролетариата приедет в Нижний и, в гостинице Никанорова состоится его встреча с местными марксистами… Ну, это общие и недостаточно достоверные сведения. На чём он приехал? А может, приплыл? Где, он жил в это время? Наверное, в той же гостинице… Или, нет? Гадай теперь! Решили установить наблюдение за гостиницей Никанорова с помощью того же шпионского оборудования, которое так помогло приручить Ферапонта. И, несколько дней мы с Мозгаклюем потратили на то, чтобы найти наиболее подходящие места для установки видеокамер наблюдения. Центральный пост, где будет стоять монитор и записывающаяся с видеокамер аппаратура, разместим в одном из находящихся рядом здании — где Женька договорился снять на август комнату с хорошим видом на гостиницу заплатив вперёд за полгода.

После обнаружения «настоящего» Ильича планировалась его «случайная» встреча с «нашим» Ильичом, с последующим знакомством и, дружбой по переписке … Ну, это всё Мозгаклюй на себя брал, я в детали даже и, не лез.

Потихонечку, помаленечку разменивал золотые монеты, «отксеренные» с генеральских на современные тому времени деньги… Заодно, хорошо продал немного «побрякушек» и пару орденов. Сильно не наглел, но денег уже хватало на то, чтоб с долгами расплатиться. Но, решил не торопиться — чтоб не «засветиться» и, с долгами рассчитаться, как и договорился — после возвращения из Санкт-Петербурга.

Наняв десятка два мастеровых — в основном землекопов, чтоб столбы вкапывать, я почти всё своё время убивал на устройство телефонной сети в Нижнем Новгороде… Начинал, ещё затемно и заканчивал, бывало — уже за полночь. Сама «АТС» находилась в одном из помещений, выделенных Губернатором неподалёку от его резиденции на Ярмарке. С помощью перфоратора, и прочих электроинструментов, питающихся от силового агрегата, перевозимого с места на место ломовым извозчиком из компании Бомбилы, я быстро прокидывал телефонные провода в различные здания.

Была создана дочерняя «Корпорации USSR», компания «USSR Телеком» — в этот раз быстро и без излишней траты местной валюты… Хотя, без небольших «подарков» чиновникам всё равно не обошлось. Нельзя, совсем уж в наглую, нарушать местные традиции!

Компания «USSR Телеком» не была акционерным обществом закрытого типа — как другие, создаваемые мной с участием вторых лиц дочерние предприятия «Корпорации USSR», к примеру — «USSR АВТОСЕРВИС» или «USSR Таксомотор». Она принадлежала целиком и полностью мне.

Всего, я пока установил сто телефонов — чуть больше, плюс ещё пятнадцать таксофонов в наиболее людных местах. На Ярмарке, в основном… На ещё двести номеров, к концу моего пребывания возникла очередь — хотя абонентская плата не была уж такой маленькой: плата для частных лиц была установлена в двадцать пять рублей в месяц, для государственных абонентов — в двадцать. Государству абонентская плата обходилась дешевле, потому что я использовал государственное здание под АТС и, в некоторых местах столбы государственного телеграфа.

Сами телефоны считались собственностью компании и, за них я брал залог — сто двадцать рублей. Плату за один звонок из уличного телефона я оставил старую, советскую — две копейки, даже надпись на аппарате менять не пришлось… Но, так как та копейка имела несколько другой вес и размеры, пришлось несколько перенастроить сам аппарат. Это было сделано ещё «у себя», с помощью Старого.

…Теперь Губернатор Нижнего Новгорода имел прямую телефонную связь со своими подчиненными и с Ярмарочным комитетом. Стоило ему только взять трубку одного из подписанных телефонов на своём рабочем столе, как тотчас можно было услышать, например — полицмейстера… Или, градоначальника. Чем, Орёл неделю и, занимался вынося всем упомянутым мозги. Городская чиновничья верхушка, даже на меня не в шутку поначалу обиделась… Но, потом Губернатор несколько успокоился, наигравшись и, те тоже очень заценили нововведение — ведь и, они теперь могли выносить мозги подчинённым, не выходя из кабинета!

Персонал «USSR Телекома» подбирал сам, хотя Губернатор подсовывал мне своих телеграфистов… Ага! Хрен, ты угадал… На фиг мне лишние уши да глаза! За время моего пребывания в Нижнем я уже со многими людьми познакомился, вот среди них и набрал. Людей подбирал, по принципу личной мне преданности… Женьку, ещё на кастинг припахал — на всякий случай. Тот неплохо мне с этим помог, про начальника «АТС», вообще сказал:

— Ну, этот будет тебе верен, как собака… Такой уж психологический типаж.

Персонал пока состоял из вышеупомянутого начальника «АТС», его зама по ремонту, трёх девушек-коммутаторщиц, следящих за работой автоматики и двух линейных связистов, устраняющих возможные порывы на линии… У начальника, которого я прозвал Морзе, оклад был сто рублей, у зама — семьдесят пять, у связисток — по пятьдесят, у линейщиков — сорок пять. Очень неплохие деньги за такую непыльную работу! Сами телефонные аппараты предполагалось пока не чинить, а менять… Для чего в «АТС» имелся некоторый их запасец. Ремонтировать же, буду относить Старому в своё время.

Работала телефонная сеть от двух мощных, принесённых «оттуда» камазовских аккумуляторов, которые раз в сутки надо было заряжать с помощью ещё одного, специально для этого привезённого — «оттуда» же, силового агрегата… Бензин по мере надобности поставлялся из Постоялого Двора, где у меня накопился уже изрядный его запасец.

С Лошадёнком удавалось встречаться в основном, когда обедал или ужинал у её дяди-губернатора. Работал, то я в основном на Ярмарке — неподалёку от Губернаторской резиденции… Зачем же, далёко на обед ездить? Ну и, иногда она за мной увязывалась в моих трудах, аж доставала… Особенно, когда я девушек-связисток нанял и обучал. Вообще, с тех пор ни на шаг от меня не отходила!

Ухаживать за ней приходилось на ходу, а чаще — на бегу, но Наташа девушка умная, понимала, что я тружусь ради нашего с ней совместного будущего. «Ухаживания», чаще заключались в том, что разговоры вели… Иногда целовались, в основном, когда расставались. Чувствовал я себя при этом, то ли — пионером, то ли наоборот — пенсионером-маразматиком… Непонятно, короче!

Разговоры, если честно, какие-то странные! Любой разговор, на любую тему, начатый мной, Наташа неизбежно переводила на автомобили и, особенно, на самолёты… Небом она, просто грезила! Интересное кино…

Примерно на туже тему, случались разговоры и, с её дядей-губернатором. Самолёты, он вообще — на смех подымал, а про автомобили рассуждал вполне здраво:

— …Вы утверждаете, Дмитрий Павлович, что пройдёт совсем немного времени и, старая добрая лошадка отойдёт на обочину, чтобы уступить дорогу мощному стальному коню?

— Именно так и, утверждаю, Николай Михайлович!

— Конечно же, это не более чем фантазии! Существует сразу несколько неустранимых препятствий… По меньшей мере пять! Не позволяющих получить вашим автомобилям сколько-нибудь серьезное распространение… По крайней мере, в ближайшие лет двести!

— Это, какие же «пять препятствий», Ваше Превосходительство?

— Извольте! …Как я слышал, автомобили очень требовательны к дорогам. Там, где лошадь пройдет, лишь слегка замарав копыта — колёса автомобиля завязнут и, он не сможет сдвинуться с места.

— Да, это так! Да я и, никогда не скрывал, — пришлось признаться, — говоря по совести, пока для автомобилей пригодны разве что некоторые городские улицы. Вся же огромная территория России была, есть и ещё долго остается законной вотчиной четвероногого транспорта. Но, не двести лет, Николай Михайлович! Лет пятьдесят и, своих лошадок, Вы можете смело отправлять на колбасу!

— Ну, хорошо… Насколько я знаю, автомобили очень капризны. Им нужен бензин, причем ещё не всякий и непременно чистый…, — ну, это ему явно мой Лошадёнок в уши надула про бензин — больше некому, — им нужны запчасти и воздух для шин.

Я, как можно строже, посмотрел на Наташу… Типа, ты что дискредитируешь? Она, скромненько потупив глазки, помалкивала — как будто её это не касается!

— Про бензин и запчасти отчасти верно! А, что у нас в стране с воздухом для шин?!

Слышал блин, Орёл звон — да не понял, где он! Но, не моргнув ни разу глазом, он продолжил:

— Автомобилю нужен опытный шофер и хороший механик! Где же взять у нас в России, всю эту инфраструктуру? Сама собой она не появится, а тратить на неё деньги никто не будет. Из-за этого, автомобилям суждено остаться игрушкой для богатой публики, совершенно неподходящей ни для работы, ни для ежедневных перемещений простого люда.

Надо отметить, что по понятным причинам, Губернатору я не рискнул показать свой «американский» фотоальбом.

— «Опытные» шофера и механики берутся оттуда — откуда берутся и, все остальные люди!

Я посмотрел на Наташу — она пунцово покраснела и попыталась встать из-за стола, чтоб выйти из комнаты…

— …Делаются из неопытных, путём их обучения! Деньги на их обучения найдутся, когда автотранспорт станет вопросом национальной обороны.

Наташа рассмеялась и осталась за столом…

— Хорошо! …Ваши автомобили опасны, Дмитрий Павлович! — не унимался Орёл, — Они едут сами по себе: там, где лошадь остановится или перешагнет через упавшего человека, автомобиль без колебаний собьёт и задавит несчастного. Шофер же в таком случае только разведет руками: «Моей вины тут нет, автомобиль ехал сам!».

— Таких «шофёров» сажать будут! Или, выявлять идиотов ещё на ранней стадии и запрещать им водить любое транспортное средство, едущее быстрее деревянной табуретки! Хотя Вы правы, да… Жертвы, причём, очень многочисленные неизбежны! Но когда, скажите мне, человеческие жертвы останавливали технический прогресс?! Вот Вы, Николай Михайлович, моряк… Морские плавания были всегда опасны. Это, хоть кого-то, останавливало?! Вас, например? Когда это было, не подскажите?

— Хм… Пожалуй, никогда…

Орёл немного помолчал, видимо вспоминая свою бурную молодость.

— Ну, хорошо… А, что Вы на это скажите, Дмитрий Павлович: автомобиль является настоящим подарком для террористов! Если автомобилей будет много, им больше не надо будет подбираться к кортежу Государя Императора с бомбой в руках: достаточно будет начинить взрывчаткой автомобиль и направить этот импровизированный брандер к цели: к намеченному зданию или экипажу венценосных особ…

Какой прозорливый, а?!

— А, что мешает тем же террористам, «начинить взрывчаткой» обычную карету или любой другой конный экипаж? Можно подумать, до изобретения автомобиля, террористы пешком с бомбами в руках бегали…

Губернатор, снова задумался:

— Не, знаю! Может, взрывчатки у них столько не было — начинить целый экипаж?

— А, откуда она у них в будущем появится в таких количествах?

— Купят за границей — у Нобеля, динамит…

— А, что прежде не купили?! И, куда смотреть будет жандармерия — когда они покупать динамит пудами и тоннами будут?

— Есть в ваших словах резон, Дмитрий Павлович! …Наконец, как же быть с удовольствием от верховой езды? — вернулся Орёл, от террористов вновь к нашим лошадям, — неужели многие добровольно согласятся поменять живого, трепещущего под седлом могучего, верного коня на бездушную механическую куклу с поршнями вместо сердца?!

— А, вот тут я с Вами скорее соглашусь, Николай Михайлович! Хотя, сам я на лошади верхом никогда не ездил…

— Правда, что ли?! — всплеснула руками Наташа, — Вы никогда не ездили верхом на лошади, Дмитрий Павлович?!

— Увы… Всю жизнь мечтал, но как-то всё… Как-то не довелось!

— А, хотите, я Вас научу?

Типа, баш на баш!

— Нет, Наталья Георгиевна! Боюсь, уже поздно меня учить… Да и, нелепо я буду выглядеть — с моим ростом то, верхом на лошади!

— Я, признаться тоже не особенно то, джигитовать мастак! — морально поддержал меня перед дамой Губернатор, — моряк на лошади, это знаете ли, ещё нелепее смешнее, чем лошадь на палубе корабля!

Поговорили ещё… Под конец, Орёл подвёл итог нашей с ним дискуссии:

— Да, господа, мы должны смотреть правде в глаза! Как бы нам с вами этого не хотелось, но если лошадям когда-нибудь и суждено будет отойти на второй план, произойдет это явно не в нашем и, даже не в двадцатом веке!

— Согласен! Лошадка себя ещё покажет…

Наконец, даже раньше срока, всё закончив с телефоном — двадцать седьмого марта, мы с Женькой выехали из Нижнего в Солнечногорск на санях Бомбилы, который согласился нас отвезти за умеренную плату.

Однако, загвоздка! Подъехав к границе Солнечной Пустоши, мы все трое немножко охренели: там уже растаял снег! Как на санях дальше ехать? Хорошо, что я заранее — ещё из Нижнего, по рации предупредил, что выезжаем и, Автопром лично приехал за нами на моей «Хренни».

Приехав в Солнечногорск, мы застали подготовку к посевной в самом разгаре. Уже было собраны и опробованы два трактора «Харитон» и два грузовика «Хандроз», Автопром и Шатун от них практически не отходили, облепленные толпой «юных механизаторов»… Под руководством Бони, Громосека с «левшами» переделал несколько культиваторов и сеялок — по частям перенесённых «оттуда», под конную тягу.

Боня, вообще — носился, как ошпаренный, за ним Лузер — тоже, с намыленной холкой… Один Главный ходил, руки в брюки и позёвывал.

— И, на кой ты его сюда притащил? — недоумевал Боня, — толку от него…

— Ну, а куда его сейчас девать? Пусть живёт… Я думаю — пригодится, когда поширше развернёмся.

— Ну, что господа попаданцы? У кого какие вопросы? — спросил я на ставшей традиционной планёрки после каждого моего возвращения.

— …У матросов нет вопросов! — высказал общую точку зрения Автопром, — давай быстрее к «нам»! Подзае…ался я здесь с непривычки…

— Ну, так чё? Пошли!?

Главному, тоже было подорвавшемуся:

— А Вас, Семён Валерьянович, я попрошу остаться! Забыли, что ли? Вы у нас в розыске! Не хватало ещё, чтоб из-за Вас, всех нас повязали…

У «нас» пробыли недолго — три дня. Автопром с Шатуном успели к себе смотаться, привезти кое-что полезное для общего дела. К примеру, Шатун нашёл где-то старые учебные диафильмы по устройству, ремонту и обслуживанию двигателей внутреннего сгорания:

— На пальцах показывать, у меня как-то плохо пока получается, а в чертежи мелом на школьной доске он не въезжают…

Дождавшись приезда Барыги с Дальнего Востока — опять же, приехавшего не с пустыми руками, а с целой кучей полезного для нас «там» хабара. А, главное — со своим собственным «попаданческим» ноутбуком, забитом полезной информацией определённой — коммерческо-банковской направленности.

Так, вот… Недолго мы собирались и, отправились обратно в прошлое. В этот раз с нами был Спец. Мало ли, что… Вдруг, какой нехороший человек забредёт. Меня и Мозгаклюя долго не будет в Солнечногорске — а, остальные попаданцы в боевом отношении из себя ничего не представляют. Заодно, пусть временно на себя функцию сотского возьмёт — больше пока некому…

Перейдя снова в прошлое, в Солнечногорске надолго не задержались. Выехали через день — десятого марта, в Нижний. Планировалось взять с собой в Питер очень много хабара… Как бы целый вагон не получился! Вагоны, кстати, здесь не такие большие, как у «нас»… Я бы даже сказал — совсем крохотные вагончики! Но так как, грунтовка от Старой Паромной Переправы и до «железки» в Нижнем раскисла от весенней распутицы, взяли пока только один неполный фургон, который удалось через грязь пропихнуть — примерно чуть меньше тонны. Только самое необходимое на первое время. Остальное, нам в Питер должны прислать через Племяша попозже — как дороги просохнут.

По дороге заехали в Балахну и, я предоставил уездному полицейскому начальству Спеца… С уездным начальством мы уже настолько сдружились, что у Спеца даже документов не спросили, записали его в сотские, а по чину — отставным прапорщиком. Спец долго ржал по этому поводу и — так и, отправился назад, в Солнечногорск, с хорошим настроением.

Итак, в начале апреля, мы втроём — я, Женька Мозгаклюй и Барыга, выехали по железной дороге в Санкт-Петербург… Родственник, назначенный в этот магазин приказчиком, был уже с месяц там. Клим должен будет подъехать чуть позже — чтоб, помочь тому наладить работу магазина в первое время.

Глава 17

Командировка в Питер

В Питере Мозгаклюй и Барыга поселились в одной из квартир «доходного дома» — где, на первом этаже и, был магазин. Я же, после трехдневного отдыха — там же, с дороги… Ну, об этом чуть попозже.

«Доходный дом» произвёл на всех нас самое благоприятное впечатление. По крайней мере, своих денег — в него вбуханных, он стоил… Всего в нём было шестнадцать квартир, не считая магазина на первом этаже с квартиркой для управляющего, как бы мы, в двадцать первом веке сказали бы — «бизнес-класса». В них жили чиновники средней руки, купцы не самой верхней гильдии, наиболее пронырливые адвокаты… У дома был большой, но сырой подвал, небольшой дворик и собственный дворник, живущий с семьёй в крохотной коморке.

Одной из моих задумок было приведение магазина по внешнему и внутреннему виду в состояние близком к «моему» времени. Поэтому, большая часть багажа — который мы привезли с собой, составляли различные стройматериалы — в основном, отделочные. Я, наняв троих мастеровых и, по фотографиям сделанных с видео того же магазина — но, уже в двадцать первом веке, начал делать «евроремонт». Немного упрощённый, конечно… С помощью электроинструмента и приспособлений двадцать первого века, ремонт шёл довольно споро. И всё же, неделю, я практически из магазина не вылезал, пока не научил нанятых рабочих более-менее работать новыми для них инструментами и материалами. Затем, пошли задержки со стройматериалами, нерегулярно поступающими из Нижнего и, в ходе ремонта часто стали случаться перерывы различной продолжительности, воспользовавшись которыми я смог заняться некоторыми другими своими делами.

К концу шестой недели нашего пребывания в Питере ремонт был полностью закончен. К этому же времени подъехал из Нижнего Клим, который взял на себя — на первое время, управление «брендовым» магазином, подстраховывая ещё малоопытного Родственника.

Теперь над Доходным Домом светилась, переливаясь всеми цветами радуги неоновая рекламная надпись «USSR BREND MARKET L.T.D.». Со всего Питера сбегались зеваки посмотреть на это новое «восьмое чудо света», как его сгоряча окрестили некоторые газетчики! Многие заходили в магазин… Но, не все. Ибо на входе в магазин был «фейс-контроль». Не прошедшим его, предлагалось зайти в магазин «посмотреть» за деньги. И, желающих было полно!

Так вот, многие заходили посмотреть… Ибо, купить что-либо там из-за заоблачно высоких цен было нереально. Для абсолютного большинства, конечно. Но и, посмотреть в магазине было на что! И, не только на выставленные на продажу товары. Как написала одна столичная газета: «…Такое ощущение, что Вы попадаете в будущее…» Так и, спалят на хер!

Особо многолюдно было у отдела, который в двадцать первом веке назвали бы «секс-шоп»! Хотя, конечно никаких пластмассовых членов и надувных женщин! В этом отделе торговали, уже в открытую эротическими картинками с обнаженными девушками, и некоторыми аксессуарами — капроновыми чулками, сумочками, некоторыми деталями женского нижнего белья и косметикой… Презервативами — само собой!

Сколько было деловых предложений от других владельцев столичных магазинов по поводу устройства и у них такой же рекламы! Не счесть! Такие деньги предлагали! У Барыги аж слюни текли… Про себя я, вообще, скромненько промолчу. Всем я вынужден был отказать…

В самом магазине был устроен большой, надёжнейший сейф. В нём хранились все «брендовые» вещи, которые не были выставлены на витринах. А, на ночь или на выходные туда помещались и они. Сам сейф делали здесь, на одном из санкт-петербургских заводов, а замки к нему и навороченную систему охраной сигнализации — как самого сейфа, так и магазина в целом, я привёз с собой. На входе в магазин, кроме «фейс-контроля» была устроена потайная комната, в которой сидел охранник с купленным на месте винчестером. В случае «гоп-стопа» он должен будет стрелять по налётчикам из потайных же бойниц… Но, навряд ли такие поползновения быдут: поблизости Невский Проспект — а, там полно городовых, полицейских и жандармских шпиков. Так, для подстрахуя…

Товары, продаваемые в «брендовом магазине», надо было как-то пропиарить — иначе так и, будут только смотреть, а не покупать… Реклама в здешних средствах массовой информации — сиречь, газетах, это само собой разумеется. Но, этого мало! Эти мои товары для сильных мира сего — а, кто из них сам читает газеты, я уже не говорю про рекламу в них? И, мы с Женькой придумали несколько необычный рекламный ход: с неделю он ходил, осваиваясь на незнакомой местности, затем мы с ним вдвоём начали по вечерам… Играть в карты! В карты на деньги, мы с ним играли на пару ещё во времена студенческой молодости. Но, если тогда мы играли с целью выигрыша — студентам вечно денег не хватает, то теперь мы играли… На проигрыш!

Мозгаклюй влезал без мыла в какую-нибудь крутую компанию, пару дней там тусовался, выигрывая-проигрывая по мелочёвке, потом предлагал своим новоявленным «друзьям» обуть башлёвого лоха. Ну, то есть меня… Я представлялся американским миллионером русского происхождения, недавно приехавшим в Россию по делам. Обычно я пару-тройку дней проигрывал по чуть-чуть, демонстрируя при этом некоторые диковинные вещи, «страшно дорогие». Мозгаклюй в это время всячески их рекламировал, разжигая огонь желания заиметь их у самого брутального самца в этой компании.

Затем я «впадал в азарт», проигрывал все свои наличные деньги и, собирался было уходить… Как в «яблочко»! Ни разу не было такого, чтоб мне не предлагали остаться и сыграть на вещи! Я, «поломавшись», соглашался, но оценивал свои ништяки по очень высокой ставке… Мозгаклюевские «друзья» обычно, не торгуясь, подписывались на такие условия — если же начинали выёживаться, то Женька обычно, очень быстро их «ломал».

— Когда человек в азарте — на кураже, с ним очень легко работать! — потирал он руки.

Один экземпляр «Командирских», например, я «проиграл» одному гвардейскому офицеру — бретеру[27] и душе общества, грозе всех питерских княжон и графинь. Женька так, того «разогрел», что мне казалось — если б, я не согласился играть на эти часы, он бы меня вызвал бы на дуэль! А, может — пристрелил бы на месте… Гвардеец, был реально крут!

Играли всю ночь… Пару раз, как назло «шла» карта и, я чуть ли не до трусов «раздевал» офицера… Потом, снова ему всё проигрывал. Возле нас собралась целая толпа сливок гвардейского и не только гвардейского общества — которым Мозгаклюй продолжал ненавязчиво ездить по ушам, превознося достоинства товаров, продающихся в нашем «брендовом» магазине… Наконец, уже под утро, я «продул» гвардейцу свои часы. Счастья у гвардейца было полные галифе и, я уже опасался, что он тут же — на радостях, эти «Командирские» и, пропьёт… Но, нет! Специально проверяли — не расстается, ходит, всем демонстрирует. Говорят, даже спит в них, не снимая… В том числе и, с дамами. Может ли, быть реклама лучше?!

Золотые часы «Полёт» — ну, одну из «отксеренных» копий тех, которые мне папа на совершеннолетие подарил, я проиграл в рекламных целях не кому попало, а самому Великому князю Алексею Александровичу! Тому самому, знакомством с которым я хвастался перед Ферапонтом. Вот тут, Мозгаклюю пришлось попахать на славу — слишком уж «клиент» быковатым оказался! Две недели с лишним Могаклюй его обихаживал. А в игре! Тяжело нам обоим пришлось… Но, зато и результат! Великие князья попёрли в наш магазин косяками! На редкость скупой контингент, кстати. Не многие из них купили эти часики… В основном у «секс-шопа» околачивались и, ничего дороже пятирублёвых гандонов не покупали… Но те, которые купили всё же эти или иные часы, сделали хорошую рекламу и, к нам пошёл клиент посолиднее — купцы-миллионеры, высшие чиновники, банкиры. Иностранцев много было. Вот те, сравнительно хорошо брали!

Проще всего, оказалось пропиарить серебряные женские часиками… Ну, те самые: с небольшими искусственными камешками — «изумительной красоты». Их Женька, пробравшись с огромным букетом роз в гримёрку к восходящей звезде русского балета Матильде Кшесинской и, заодно — любовнице Великих Князей, включая и будущего последнего русского императора, просто тупо ей подарил… Типа, неизвестный поклонник. Ну и, заодно проехался Матильде по ушам. Так, та — даже, выступала в них на сцене Мариинского театра, до того эти часики ей понравились! Возможна ли реклама лучше, в век отсутствия электронных средств массовой информации? Даже, банального телевизора?!

Кроме того, было «проиграно» ещё множество менее ценных вещей — от банальных бензиновых зажигалок и перочинных китайских ножиков — до тех же часов, но попроще… Каждому счастливому обладателю выигрыша было ненавязчиво рассказано, где подобные вещи можно приобрести всем желающим.

К концу нашего пребывания в Питере, «брендовых» вещей было продано немного… Но, цены! Золотой «Полёт» поначалу продавался за пятьдесят тысяч… К концу нашей командировки цену задрали до семидесяти пяти. Женские часики сначала стояли двадцать тысяч, потом стали нередко «улетать» за тридцать пять. «Командирские» с десяти тысяч подорожали до пятнадцати…

Конечно, все мои расходы это не окупило — времени слишком мало было, но задел хороший получился. Окупило все мои расходы продажа «отксеренного» генеральского хабара. Золотых монет, царских орденов да женский побрякушек с камешками я с собой полный тот мой титановый сейф-рюкзак взял! Потихоньку всё распродав, я неплохо наварился. В принципе, мог бы сразу со всеми долгами рассчитаться! Но, не стал торопить события — с долгами надо рассчитываться не раньше и не позже, а точно в срок. Таково моё жизненное кредо.

Оформил свыше шестисот патентов… Сам не стал. Поговорили с некоторыми моими квартирантами из Доходного дома, походили с Мозгаклюем по адвокатским конторам… Нашли одного Еврея. В принципе, он никакой не еврей — мать у него русская и, потому среди других евреев его евреем не считали… Но, всё равно — малый несмотря на молодость, а ему всего двадцать семь, довольно умен и изворотлив. Проверил по взятому с собой ноутбуку — Еврей нигде не упоминался. Ну значит, значительных исторических событий я не нарушу если его привлеку.

— Хотите реально разбогатеть, Виктор Самуилович? — спросил я у Еврея.

Мог бы, кстати, не спрашивать. И, так всё понятно…

— А кто не хочет? — ну, а я что говорил? — а Вы можете мне что-нибудь предложить, Дмитрий Павлович?

— В России очень слабо развито патентное право…

Виктор Самуилович поморщился:

— Э, нет! Только не это! На патентах в России не разбогатеешь… Мы не в Америке.

— Вот именно, что мы не в Америке! В Америке всё золотые жилы уже застолбили… В России же — поле ещё не пахано и, конь на нём ни разу не валялся!

— Пожалуй, есть в Ваших словах резон…, — Еврей задумался, — ну и, что Вы там изобрели?

— Я много чего с компаньонами изобрёл! Теперь я ищу юриста, который будет отстаивать мои интересы на правовом поле боя, так сказать… Мне нужна, короче, своя адвокатская контора. Пока только в России, а в отдалённой перспективе, я думаю — неизбежно открытие филиалов за границей… Хотя бы, в основных промышленно развитых государствах. У меня далеко идущие задумки, Виктор Самуилович! Очень далеко…

В результате наших с Евреем интенсивных переговоров, при непосредственном участии Женьки Мозгаклюя, была организована и юридически оформлена адвокатская контора «USSR ЮРИКО». По договору Виктор Самуилович должен представлять мои интересы, бороться с нарушением моих патентных прав… Ну и, всё такое прочее. Я же, обязан отстёгивать ему процент от своих доходов от патентов. Плюс большая премия с каждого выигранного им дела. По-моему, мы с ним сработаемся!

Я в этот раз запатентовал только те «изобретения», которые по моему разумению могли быть скопированы с моих в течении ближайших пяти — десяти лет. Жадничать не стал: изобретения по автомобилю оформил на Автопрома, по двигателю — на Шатуна, соответственно. На себя же, так — сущую «мелочёвку»… Вроде зажигалок, наручных часов, арифмометра «Феликс М», например. Тот станок — для изготовления болтов, скрепляющих рельсы, тоже… Ну и, торговые марки — бренды, естественно!

Чиновник, регистрирующий патенты, чуть со стула не упал:

— Столько заявок за целый год не бывает! И, то… В основном иноземцы свои патенты оформляют, русских не более двадцати из сотни…

— Времена меняются, уважаемый! — сказал я и сунул ему карманные часы челябинского завода «Молния», чтоб мои патенты оформлялись быстрее…

Я не только оформлял «свои» патенты но и, покупал чужие. В частности, электросварка была уже давно изобретена Бенардосом Николаем Николаевичем — хотя, ещё не так широко распространена, как в «моё» время… Далеко, не так!

Хотя, мои сварочные аппараты — «оттуда» и, походили на «устройство» Бенардоса, как сверхзвуковой лайнер «Конкорд» на «самолёт» Можайского и, я довольно таки легко смог бы — с помощью денег и Еврея обойти его патент, я всё же решил купить право на использование «…способа соединения и разъединения металлов действием электрического тока…». То есть — основной патент, с пару дюжин вспомогательных к нему и, право на использование бренда: «Электрогефест». Чтоб, не было недоразумений в дальнейшем и, желая не обижать талантливого человека. Их и, так есть кому обижать — и, без меня!

Заодно, «застолбил» с десятка два своих патентов в той же области, на год — меньше или больше, опередив их реальных изобретателей. Мне они нужнее — у меня есть ЦЕЛЬ!!!

…В реальной истории, в девяносто девятом году, патентным правом на изобретения Бенардоса в области сварки завладеет группа каких то «мутных» дельцов — практически, лишив его возможности продолжать работу над «Электрогефестом». Вот тут, надо слегка напрячься и переиначить историю в свою пользу! Чтоб этим правом завладел я и, никто другой…

Заодно и, познакомились с самим изобретателем электросварки — Бенардосом Николаем Николаевичем. Хотелось, по началу его привлечь… Очень хотелось! Но, нет! Пообщавшись с ним, понял — не сойдёмся характерами.

Все местные технари, как бы это сказать… Короче, менталитет у них несколько отличается от менталитета тех технарей, с которыми я привык иметь дело в своём времени. К тому же, как я знал из «Википедии», к концу века Николаем Николаевичем серьёзно заболеет и, в девятьсот пятом умрёт… И я ничем ему помочь не смогу! Он уже достаточно старый, с отравленным свинцом организмом — последствия работы над изобретением и производством аккумуляторов — от тока которых и, работал его «Електрогефест»…

Особенно был интересен и поучителен был мой первый опыт попытки внедрения военных изобретений… Я, в патриотическо-экономическом порыве, всем своим сердцем желая помочь Родине и себя при этом не обидеть, с кучей полезных «изобретений» для армии и флота, в сопровождении Мозгаклюя заявился в военное ведомство… Мозгаклюй смог помочь только в том плане, что мои дела рассматривались без обычной в этом деле волокиты.

«Изобретения» были небольшие, незначительные и ничего эпохального не обещающие… Никаких там, «промежуточных патронов» и «командирских башенок» на башнях броненосцев. Но, тем не менее — с моей точки зрения очень полезные. Тут было всё, практически: во-первых — целый набор всяких-разных ножей для армии. От моего армейского ножа для простого пехотинца — до очень навороченного складного универсального сапёрного ножа. Во-вторых: всякие разные армейские полезности — плоский котелок немецкого типа, несколько типов рюкзаков для разных родов войск и плащ-палатка образца тридцать шестого года… И, много-много всякого разного! На особом месте стояло предложение применять арифмометр «Феликс М» в качестве баллистического вычислителя для организации артиллерийской стрельбы — особенно на флоте…

Бесполезно! Спорил до хрипоты с одним генералом об необходимости наличии у солдата простейшего ножа, типа «НА-40», введенного в Красной армии после финской войны… Ну, чем хотя бы банку консервов открыть простому солдату? Как, об стенку горох… Воистину, тупость — профессиональная болезнь военных! Как у шахтёров силикоз…

Генералы вцепились только намертво в одно «моё изобретение» — тренажер для повышения у стрелков кучности стрельбы. Простейшее приспособление, которое любой сам себе может сделать за пятнадцать минут! Я его ещё со школы — с уроков НВП помню. Он, тренажер, помогает — не тратя патроны, научить простейшим навыкам прицеливания.

Тотчас же был проведён эксперимент: взяли две группы новобранцев — одну группу обучали стрельбе по-старому, вторую — предварительно поднатаскав на моём тренажере. «Устройство инженера Стерлихова» — так его прозвали…

Естественно, «натасканные» солдаты показали лучший результат в стрельбе боевыми патронами. Я очень обрадовался, типа, помог всё же предкам! Теперь русские солдаты будут более метко стрелять, а значит, собственные потери снизятся — раз у противника они увеличатся… Мне выдали «привилегию» на это «изобретение» и, аж целых триста рублей от военного ведомства. Но, меня просто наповал убило постановление генеральской комиссии! Теперь, мол, для обучения стрелка можно расходовать на треть меньше патронов… Они, что? Совсем, тут тупые? Реальную же, стрельбу ничем не заменишь! Даже, компьютерными «стрелялками»!

Это, что? Получается, из-за меня русский солдат будет — наоборот, ещё хуже стрелять?! Ни хрена себе «прогрессор»… Вот, так вот — вмешиваться в естественный ход истории! Я три дня просидел дома, никуда не выходя… Чуть не забухал с горя!

Подумав эти три дня, я пришёл к двум для себя выводам: никогда больше не связываться с генералами и как-то помочь родной стране с патронами… Что-то трясутся они здесь над ними, как не каждая заботливая мамаша над девственностью своей единственной дочери трясётся!

Компанию, которая будет строить мне электростанцию мы с Барыгой выбирали очень тщательно. Пока ехали в Питер, всю дорогу проспорили — да и, в самом уже Питере, не прекращали. Сошлись без спора только на одном — эта компания должна быть немецкой, а вот в деталях…

— Да, как ты не поймёшь?! — выходил из себя Барыга и подсовывал мне кое-какие сведения со своего ноута, — у крупных электротехнических компаний свои банки! Без кредита ты ничего, кроме избушки рыбака на берегу Волги не построишь, а кредит быстрее и дешевле получится, если его брать у банка той же компании — что и, будет строить!

— А мне, что? Одна-единственная электростанция нужна?! Мне целая энергетическая отрасль нужна! — не менее аргументировано отвечал я, показывая информацию со своего под завязку «забитого» информацией ноутбука, — ты, конечно, в экономике Александр Македонский — не спорю! Но, кроме экономики — ещё есть и, политика! Более мелкая, чем «Сименс» или «АЕГ», немецкая компашка — как и, по истории ей то положено, в определённый срок разорится у себя в Германии и переберётся сюда — на берега Волги… Если создать благоприятные для немца условия, то вся переберётся — от инженера до простого кочегара! Вместе с оборудованием и технологиями, вместе с семьями и кухонной утварью… И, даже фикусы в горшках привезут!

— Да, хрен они переберутся…

— Ну, это по большей части от нас зависит, чтоб они перебрались! Кстати, немцы в отличии от других — всегда весьма охотно в Россию на ПМЖ переезжали… Вон, их сколько в девяностые на историческую Родину выехало, а один чёрт — куда не плюнь, в немца попадёшь! А, насчёт «быстрее и подешевле» — так, это ты Андрей, должен подсуетиться. Я тебя, что? На экскурсию сюда привёз? Работай, негр!

Дело в том, что до девятисотого года в Германии было двадцать восемь электротехнических обществ, объединявшихся в семь более крупных компаний. К Первой Мировой все эти электротехнические компании слились в две: «Всеобщее общество электричества»(«Альгемейне электрицитес гезельшафт», сокращенно — АЭГ) и «Сименс». Из истории я знал, что в «Сименсе» сильно британское влияние, а в «АЭГ» — американское… Получить, в довесок к электростанции, возможных соглядатаев из этих стран мне не улыбалось. Да и, вообще: лучше уж иметь комнатную болонку под боком, которая будет тапочки приносить, чем двух волчар, могущих в любой момент меня же и, сожрать!

Вызвали из Германии на переговоры представителей одной из этих компаний — средней величины с ничего не говорящим названием и, началось двухмесячное бодалово… Мы на переговоры приходили втроём: я, Барыга и Мозгаклюй и, потихоньку, помаленечку дело налаживалось. Напрягало, что компания была какая-то отсталая: еле-еле убедил их в перспективности переменного трёхфазного тока — а, то они мне всё пытались блочную электростанцию на постоянке всобачить.

Но, в конце-концов был подписан договор об образовании совместной дочерней компании «USSR РОСЭНЕРГО»: их технологии, мои деньги, а прибыль — пополам. По договору предполагалось строительство в районе Старой Паромной Переправы — на Приреченских Землях, электростанции «первой очереди», работающей на торфе — с перспективой перехода на мазут и каменный уголь. Первоначальная мощность электростанции предполагалась в тысячу киловатт… Кроме, Солнечной Пустоши и Солнечногорска, электроэнергию планировалось передавать и продавать внешним потребителям по воздушной линии электропередачи в Нижний Новгород. Линии электропередачи — в Нижний и Солнечногорск, должны быть напряжением десять киловольт, частотой пятьдесят герц… То, есть — ещё… В смысле — будущие советские стандарты! В конце каждой линии электропередачи будет стоять трансформаторная подстанция с генерированием на промышленный трёхфазный ток, напряжением триста восемьдесят вольт и бытовой — двести двадцать вольт.

Компания берет на себя полное обслуживание электростанции после окончания постройки, набор и обучение персонала. Немцы всё навязывали весь обслуживающий персонал из Германии привезти… Я же, настоял, чтоб половину рабочих принимали из местных. Инженера, хрен с ними — пусть будут все из Германии… Возник вопрос об понимании русскими рабочими своих немецких начальников. И, тут я нашёл выход из положении — половина «местных» рабочих будет набираться из поволжских немцев. Для обучения всего этого набранного персонала при электростанции планировалось построить свой учкомбинат. Для проживания — свой посёлок. Я ему и название придумал — посёлок Солнечный.

Электростанция «первой очереди» должна быть запущена в эксплуатацию в девяносто шестом году… Как раз, к открытию знаменитой Всероссийской промышленно-художественной выставки. Но, по договору, этим дело не заканчивалось! Каждые пять лет — по специально разработанному мной графику, мощность электростанции должна увеличиваться на порядок! Планировалось не только снабжать энергией Нижний Новгород с одноимённой губернией, но и все губернии вокруг, да ещё и построить линию электропередачи аж, до самой Москвы!

В общем, знаменитый план «ГОЭЛРО», с которого и началась индустриализация Советского Союза, я планировал выполнить и перевыполнить ещё до Первой мировой войны!

Если, всё срастётся как надо — за электричество у меня, вообще голова болеть не будет! И, представители немецкой электротехнической компании довольные были донельзя… Получить гарантированную по договору работу и заказы почти на два десятилетия! Они же не знали, что их компашку скоро схавают более успешные конкуренты. Тем более, они не знали ещё об многом другом — более печальном. Например, об Первой Мировой Войне…

Но мне то, что до этого? По договору «USSR РОСЭНЕРГО» — компания, хотя и дочерняя, но вполне автокефальная и, в случае фас-мажора с материнской компанией, становится самостоятельной.

Сколько бы я там золота не «ксерил» — для создания серьёзной корпорации, денег всё равно не хватит. Это мне надо золотые монеты самосвалами через портал пропускать! Поэтому, одновременно шли очень трудные переговоры с одним очень крупным немецким банком об долговременном кредитовании моей деятельности… Тут первую скрипку играл Барыга — при поддержкой Мозгаклюя, конечно. Я иногда, даже на эти переговоры и, не ходил. Другими делами занимался, об которых попозже.

Барыга, вообще — всё наше время пребывания в Питере усиленно работал, где-то целыми днями рыскал, придя домой что-то усиленно считал, писал… Распечатывал что-то на принтере, который мы с ним один на двоих взяли. Как и ксерокс…

Перед самым отъездом он мне предъявил, в общих чертах, итоги своих трудов:

— Вот, смотри Вова, — положив руку на пухлую пачку бумаг сказал он, — сейчас я тебя вкратце ознакомлю, подробно ты потом сам прочитаешь…

— Что за талмуд? Чё он такой толстый? У меня терпения может не хватить…

— Этот «талмуд» — теперь твой! Береги его, холь и лелей — это план финансовой деятельности на период до семнадцатого года.

— А, ты на чё?

— Ну, во-первых: ты тоже должен быть в курсе, чтоб потом тупых вопросов — как сейчас, меньше было… А, во-вторых: мало ли, чё!

— Аааа… Логично. Ну, давай, ознакомь… Вкратце, только!

— Как, сам уже знаешь — ты, получается, взял кредит у немцев…

— Знать то, я знаю… Но, не знаю — почему именно у немцев! Я слышал, у них кредит дороже — чем у французов, например.

— Счас объясню… Что у нас будет в девяносто седьмом?

— Если, мне не изменяет память — то, денежная реформа Витте. Введение золотого стандарта…

— Правильно! И, благодаря некоторым уловкам в тот момент — сам потом прочитаешь, мне долго рассказывать, этот кредит тебе обойдётся гораздо дешевле!

— Там ещё водочная реформа Витте…

— «All inclusive», Вова! «All inclusive»! Всё включено! Не с последним лохом ты связался. Короче, практически отдашь то, что занял… Может, даже — ещё и меньше, если совсем уж повезёт.

— Здорово!

— Ещё бы не здорово! Но, это ещё не всё, это — только начало… По договору, если ты отдаёшь кредит вовремя, тебе обязаны дать новый кредит — гораздо более больший. На порядок…

— Да… Ты уже рассказывал.

— Но, я не рассказывал, что погасить его надо в девятьсот пятом. С процентами выходит, просто жуть! А что у нас в девятьсот пятом?

— Да, до хрена чего — «у нас в девятьсот пятом» и, ни хрена хорошего… Русско-японская война, к примеру… Мочить Того будем?

— «Мочить того…»?! Кого, «того», Вова? Кого, мочить то? — растерялся мой друг Барыга.

Да… В истории, он не силён!

— Ладно, проехали… Что там дальше, Андрей?

— Если скажешь кого — того и, замочим! …Однако, давай «дальше». И, опять же, за счёт некоторых финансовых манипуляций во время этих печальных событий — этот кредит тебе обойдётся практически даром, с минимальными выплатами по процентам. И, главное: хрен докопаешься!

— Да ты, Андрюха, гений! Чую, это — ещё не конец истории…

— Правильно чуешь! Опять же, по условиям договора — выплатив и, этот кредит ты имеешь право потребовать ещё более крупный кредит… Ну, просто огромный кредит! Вот, смотри: не каждое государство берёт такие кредиты!

— Когда этот кредит выплачивать?

Барыга выглядел как скульптор, только что закончивший свой шедевр, над которым трудился всю жизнь…

— Прикинь: осенью четырнадцатого года!

— Твою мать…

— А, ты думал! Теперь, если Гаврила Принцип промажет — ты, лично должен будешь пристрелить Фердинанда и его бабу! Иначе, разоришься на хрен…

Я глянул на сумму немецкого кредита и, у меня шары вылезли на лоб — как у мультяшного героя:

— Да я его голыми руками за такие бабки задушу! Зубами, как бультерьер загрызу!

Шутка шутками, а теперь надо стараться ни на йоту не изменить общее течение истории. «А павшие в мировой бойне?!», — неприятно кольнула в бок совесть. «Не будет этой мировой бойни — через пару лет будет другая бойня, может быть — ещё более кровавая!», — успокоил я себя и свою совесть.

Но, на душе нехорошенький такой осадочек остался… Как кусок дерьма скушал!

Почувствовав моё настроение, Барыга понял его по-своему и, с кривой ухмылочкой сказал:

— Да, не парься так, Вован! Тебе, что? Немцев жалко?! Да, они нам — за один только Севастополь, гораздо больше должны!

А вообще-то, здорово это Андрюха придумал! Ни Первая, ни — тем более Вторая Мировая Войны ещё даже и, не начинались — а, он уже репатриации с Германии собрался содрать! Гений, одним словом! Финансовый гений!

Хоть бы всё это, только срослось…

Вёл я весьма активные переговоры — только письменные, правда и, с руководством акционерного общества «Мануфактурная компания „Зингер“». Об постройке завода по производству швейных машинок в Балахне, естественно. Пока, увы, безуспешно… Не проявили интереса фирмачи! Но, ничего! В реальной истории завод в Подольске был построен в девятисотом году. Так что, время у меня ещё есть. И, не только время! У меня — уже, есть швейные машинки не построенного — ещё, Подольского завода. Надо только периодически писать руководству «Зингера» письма: надоедать, то есть — чтоб не забывали…

Слова Губернатора о том, что для производства большого количества хлеба мне потребуется «протекция», глубоко запали мне в душу и, я частенько с той поры на эту тему задумывался… Довольно-таки, частенько!

Ну, а как эту чёртову протекцию, то бишь — «крышу», получить? Послать Мозгаклюя капать на мозги какому-нибудь великому князю? В принципе, конечно, можно… Особенно, если — ещё и, «отстёгивать» ему же! И, мой опыт общения с Алексеем Александровичем это подтвердил…

Но, во-первых: великих князей много, а Женька Мозгаклюй — всего один.

Во-вторых: Мозгаклюй мне ещё для других дел нужен — а, это ему придётся безвылазно торчать в Петербурге, контролируя «клиента»… Или даже, «клиентов».

В-третьих: торчать возле какого-нибудь великого князя — «контролируя» его, это всё равно — что высунуть из окопа голову с нарисованной на самом лбу мишенью! До того там много своих «контролёров»! Из «INTELLIGENCE SERVICE», например… Нет, надо тихо, незаметно и, желательно — дистанционно. И, чтоб никто не догадался…

Как это сделать? Долго я думал, но всё-таки придумал… Подозреваю — я умный! Поступим так, как всегда поступала та же британская разведка — «контролируя» наших Великих князей, потом — царей и императоров. При каждом из них был, как правило, английский врач. И, как только его пациент задумывал нечто нетолерантное, например, поход в Персию — как Пётр или в британскую Индию — как Павел, как с тем случалось какая-нибудь нехорошая, а самое главное — смертельная болезнь. Например, удар по голове табакеркой.

Так, что подсунем им — верхам нашим, тоже врача. Без таких печальных последствий, конечно — я же, решил до Октября всерьёз не вмешиваться… К тому же, перед глазами стоял призрак Гришки Распутина. Как только он серьёзно влез в политику — его тотчас заколбасили, а потом обо…рали… Или, наоборот? Сначала обос. али, а потом заколбасили? Мне — пока, нужна просто «крыша»! То, есть — чтоб меня поменьше «трогали» и, ничего более…

А где его, врача то есть, взять? По нашему врачу издалека будет видать — что он «не от мира сего»… Да и, «наш» врач и, в Солнечногорске мне очень пригодился бы! Да… Дилемма…

Эврика!!! А если взять «местного» врача и снабдить его «нашими» лекарствами?!

И, когда особо делать нечего было, мы с Женькой шарахались по врачам да по больницам. Знакомились со всевозможными эскулапами и подыскивали среди них единственного мне наиболее подходящего. Что неприятно поражало — сплошняком одни немцы! С редкой примесь евреев или русских… Да, что за вашу мать?! Почти двести лет со времён Петра Великого прошло — почему никто и, ухом не повёл?!

За три недели до окончания нашей «командировки» в Питере, нашли наконец подходящего для данной миссии врача в одной из больниц для бедных — Александровской.

— Это он, — уверенно сказал Мозгаклюй, — именно тот, которого ты заказывал… Давай дальше ты сам, Вова! «Клиент» вполне внушаем — справишься! У меня же, ещё с Андрюхой дела есть…

Ну, раз это «он» — то, дальше я сам… Не всё и, Мозгаклюю знать обязательно.

Я прозвал его «Доктор Смерть»… В «это» время — при этом уровне развития медицины и медикаментов, очень важно отношение больного к лечащему врачу. Да и, в наше время, это очень важно! Если больной верит своему врачу, видит его заботливое отношение к себе, сопереживание — то и, верит, что доктор его «вытащит»… А, вера в успех, она в любое время очень важна! «Эффект плацебо» — если кто слышал…

В данном случае — полное холодное равнодушие… Ему бы в морге работать судебным медэкспертом — цены бы не было! Но, при всём, при том — очень умен, очень хороший диагностик. Я, даже профессора нашёл, который его учил:

— Диагноз, просто с ходу ставит, только глянув…, — рассказал тот, — но, лечить… Собаку бы не доверил!

Один из коллег по больнице дорисовал портрет:

— Пациенты его как огня боятся… Говорят, к кому он подходит — тот, значит умрёт. Тёмный народец! Но, действительно… Очень точно предсказывает, когда больной умрёт. Мы с ним, даже, как-то на бутылку коньяка спорили — так выиграл, подлец!

Ну, тогда вперёд! Избавим больных этой больницы от такого врача — им и, без него туго приходится… Может — это тоже поможет, как-то увеличить население России? Ха, ха, ха!

Пару дней я Доктора Смерть обихаживал, познакомившись… В отличии от Еврея, у этого отец был русский, а мать курдяндская немка. Сынок, по ходу, в мамашу выдался — сухой и чопорный, с каменным выражением лица… Но, умён, паскуда! Звали его Иван Фёдорович Иванов. Было ему на момент нашего знакомства тридцать два года…

— …Иван Фёдорович, а Вам не надоело быть вестником смерти в заштатной больнице? — без обиняков начал я через упомянутые два дня, ибо время уже поджимало, — не хотите ли стать богатым и успешным врачом, пациенты которого — князья да графья?

— Ах, вот оно что! А я то, всё думал, чего это Вы вокруг меня увиваетесь, всех обо мне расспрашиваете?! Думал, Вы из полиции, милостивый сударь, что ли…

— Так, каким будет ответ на мой вопрос?

— Да хотелось бы… Кому, скажите на милость, не хотелось бы стать «богатым и успешным»?! — Доктор Смерть закатил глазки кверху, — да, вот только как? Душу дьяволу продать?

Доктор Смерть в упор, весьма красноречиво посмотрел на меня:

— Да, как ни искал, ни разу мне дьявол ещё не попадался…, — типа, «а, уж не ты ли?!»

Ну, клиент созрел: приступим!

— Для начала расскажу свою историю…, — начал я вешать Доктору Смерть лапшу на уши, — попал я более десяти лет назад в Сибирь. Подробности сего досадного происшествия, я буду опускать — они к делу отношения не имеют…

— Интересно, интересно…, — сказал Доктор Смерть и, демонстративно зевнул.

— …Так, вот: пошёл я как-то раз зимой в тайгу и заблудился. Долго ходил — неделю, наверное. Голодал — не опишешь! Но, главное — простудился я сильно… Немножко медицину знаю — двусторонняя пневмония была, температура — за сорок, я думаю… Ну, думал — всё!

— Верная смерть…, — согласился со мной Доктор Смерть, но в выражении его лица сквозил холодный — как арктический ветер, скепсис, — ну и, как Вы выжили?

— Нашёл меня, практически уже мёртвого — хотя и, в полном сознании, старик-шаман местного племени. Привёз на собачьей упряжке в свою ярангу и стал лечить каким-то знахарским зельем. Ну, какой-то порошок у него был… Не, поверите — полегчало сразу же! Ходить, я снова стал через день — а, полностью выздоровел через пять!

— Конечно, не поверю…, — надменно процедил мой собеседник, — так, не бывает!

— Правильно делаете, Иван Фёдорович, что не верите…, — одобрительно кивая, сказал я, — словам верить нельзя! Я бы тоже не поверил… Однако, разрешите продолжить?

— Извольте… Уж очень Вы, Дмитрий Павлович, увлекательно рассказываете!

— Очень меня, знаете ли, заинтересовал этот целительный порошок! Остался я, поэтому, в этом племени аж, на целых два года. Шаман уже был очень дряхлый — еле ноги таскал… Но, меня выучить успел!

— Что ж, у шамана не нашлось соплеменников, чтоб учить?

Насмешливо-холодно спросил Доктор Смерть. Даже, по-моему, с оттенком презрения…

— К моменту моего появления от племени всего человек пятнадцать осталось…

— И, «чудодействующий» порошок не помог?

Может, ему по …бальнику дать? Достал уже, своей надменностью!

— Племя вымирало от алкоголизма. Наши купцы спаивали туземцев водкой в обмен на соболиные шкурки…, — терпеливо объяснял я. Стоило столько времени на поиск этого Доктора Смерть потратить — чтоб просто дать ему по …бальнику! — от водки никакой порошок не поможет!

«Отработает» мне — вот тогда я и, дам ему по …бальнику! Да ещё и, с каким удовольствием… Я, ах глаза зажмурил, предвкушая!

— Аааа… Ну, конечно, конечно… Ну, продолжайте!

— Шаман, выучил меня и помер вскорости…, — перекрестился я и, продолжил, — я же, насушил этого порошка побольше и, с первым же попавшимся купцом уехал.

— А порошок из чего насушили? — у Доктора Смерть начал проявляться интерес.

— Основной ингредиент — одна местная травка, нигде больше не встречающаяся.

— Ах, вот оно что…, — ехидно прокомментировал мой собеседник, — я так сразу — про травку и, подумал! И куда это Вы, с этой насушенной травкой поехали?

— С этим порошком, из насушенной травки я поехал в Америку! Из того места туда ближе всего было… Так как, кроме этого порошка, у шамана нашлось немного самородного золота — то я в Америке очень неплохо устроился! Но, самое главное — я создал собственную химическую лабораторию и изучал свойства этого лекарства. Пять лет потратил и половину привезённого мной порошка! Зато выяснил, что гораздо эффективней действует экстракт этого порошка, будучи введённым медицинским шприцем непосредственно в кровь.

— Интересно рассказываете… «Медицинским шприцом»?! — Доктор Смерть, просто излучал веселье, — очень интересно! Главное, правдоподобно! И, потом что?

— Потом, я уехал в Китай и половину оставшегося порошка — перегнанного в моей лаборатории в более компактный экстракт, я потратил на опыты над китайцами. Чтоб выяснить, какие болезни это лекарство — названое мной «Антибиотиком», лечит, а какие нет. Какие дозы надо, для людей разного возраста, разного веса…

Любой бы врач моего времени, от сказанного мной про опыты над людьми — пусть даже и китайцами, пришёл бы в ужас… Этот же — даже, не моргнул. О, времена! О, нравы!!!

Но, одно явно — Доктор Смерть в замешательстве…

— Я могу посмотреть на этот ваш «чудо-порошок»?

— Конечно, можете посмотреть и, потрогать — даже! — я вынул из кармана ампулу и дал подержать моему собеседнику, — вот это, сам препарат «Антибиотик» — экстракт того порошка…

Я достал из другого кармана коробочку из нержавеющей стали, с набором игл и парой шприцов старого советского производства. Оттуда же… Из «пещеры» Синдбада Алибабаевича:

— …А, это шприц — которым этот «Антибиотик» надо вводить больному в мышечную ткань.

Естественно, с ампулы и шприцов были удалены надписи.

Доктор Смерть долго недоумённо вертел в руках ампулу и коробочку с инструментами… Такого, он ещё ни разу не видел! Он то, был уверен, что имеет дело или с авантюристом или с сумасшедшим. Материальные доказательства, находящиеся в его руках выбили его из колеи…

Наконец, соображалка у него снова заработала и, он — вернув мне мои предметы, спросил:

— А от меня, Вы что хотите? — в голосе его чувствовалось, уже не ехидный холодный скепсис, а скорее холодное раздражение. Он так и, не поверил…

— Предлагаю провести совместный эксперимент… Своим то, глазам Вы поверите? Или нет?

— Поверю, но больных для эксперимента буду выбирать я!

— Великолепно! Сразу видно умного человека! Только больные должны быть хоть немного живыми, определённых болезней и, желательно детьми…

— Обоснуйте…

— Ну, хотя бы за день до смерти, если угодно!

— А, про болезни?

— «Антибиотик» не все болезни лечит, я же говорил!

— А почему именно детей?

— Это лекарство — очень и очень дорогое! И, очень редкое. На Земле больше такого нет… И, если кого и лечить в ходе эксперимента — то есть бесплатно, то только детей!

Мой «гуманизм» не произвёл на Доктора Смерть ни малейшего впечатления, он только пожал плечами:

— Как Вам будет угодно… А, какие больные Вам нужны для «эксперимента»?

— Я же Вам уже сказал, Иван Фёдорович! Ещё живые дети…

— Какие, извините, Владимир Фёдорович, болезни должны быть у этих «ещё живых детей»?

Я не стал возиться с пенициллином, а сразу начал с современного синтетического антибиотика — очень сильного и приносящего минимальный побочный эффект.

— «Антибиотик» очень хорошо излечивает заболевания верхних дыхательных путей, пневмонии, послеродовую горячку, сепсис, гангрену, скарлатину… Ну и, сифилис с гонореей! Даже, в запущенном состоянии…, — здесь сифилис, вообще, не лечится, а болеют им в основном имущие классы.

Доктор Смерть надолго задумался…

— …Ну, найти ребёнка больного запущенным сифилисом — пожалуй, будет очень не просто. Но, остальными я Вас обеспечу в избытке!

Надо же! У Доктора Смерть, оказывается, есть чувство юмора!

— «В избытке» не надо! Не более десяти человек — на большее, моя благотворительность не потянет. Если из десяти безнадёжных больных, я за пять дней восемь поставлю на ноги, Вы мне поверите?

— Вполне! — от скепсиса не осталось и следа… Холодная надменность осталась, но по ходу, это врождённое — при жизни не удаляется, — и, что будет потом? После «эксперимента»?

— Если Вы мне поверите, то я Вам сделаю одно предложение — от которого, Вы не в силах будете отказаться!

Доктор Смерть опять хмыкнул. Хотел, как обычно — скептически, но вышло как-то неуверенно.

Санкт-Петербургская Александровская больница для рабочего населения «В память 19 февраля 1861 года» была построена по личному приказу Александра Второго на набережной Фонтанки. В ней было где-то за четыреста койко-мест. Императорская чета часто посещала больницу с обходом всех больных. Их Императорские Величевства, даже пробовали из общего котла пищу — которой кормят пациентов!

Всё это мне рассказал Иван Фёдорович — по прозвищу «доктор Смерть», когда мы с ним утром, на пролётке подъезжали к этой больнице — месте его службы.

Ну, прям скажем… Могло быть и, получше — сделал я вывод побывав в этой больнице. Уровень, ещё тот! Но, хоть не под забором где-то подыхают! Одно это хорошо…

Доктор Смерть выбрал мне десять безнадёжно — по понятиям этого времени, больных:

— Не более суток-двух протянут…, — уверенно «приговорил» он, ничуть не стесняясь потенциальных покойников.

Все эти «безнадёги» были разнополыми детьми от шести до шестнадцати лет. Четверо загибались от воспаления лёгких, трое от скарлатины… Шестнадцатилетняя мама — по нашим понятием ещё девочка, сама ребёнок, тяжело страдая — смотреть было невозможно, умирала от послеродовой горячки…

Но, самым тяжёлым был тринадцатилетний мальчик, которому на заводе лопнувшим приводным ремнём машины оторвало левую руку и, теперь он — после успешно сделанной операции по ампутации, умирал от сепсиса. Медленно и очень мучительно, источая смрадную вонь гниющего заживо мяса…

Пять дней подряд — утром и вечером, я ездил в эту больницу вместе с Доктором Смерть… Дольше и больше всех я возился с тем мальчиком с оторванной рукой. Пришлось даже, тайно, дополнительно ещё кое-какие лекарства ему давать. И, немного прикармливать — а то, он ещё и, от недоедания страдает!

По мере выздоровления больных, причём — всех без исключения, надменность Доктора Смерть куда-то испарилась! Наоборот, он начал довольно неуклюже заискивать передо мной. Наверное, раньше ему, заискивать ни перед кем не приходилось…

Остальные доктора больницы тоже стали кругами возле меня виться. Но, я уже себе компаньона выбрал!

Наконец, в доме Доктора Смерть я положил на стол перед ним невиданный им ранее кейс (кстати, такие в «Брендовом» магазине за две тысячи за штуку продавались!):

— Ну, что Иван Фёдорович, поговорим серьёзно?

— Поговорим, Дмитрий Павлович! — ну, совсем другой человек! — что от меня требуется?

— Сейчас расскажу… Первым делом Вам потребуется хорошенечко запомнить всё, что я Вам сейчас скажу. Запомнили?

— Да!

— Дальше запомните, что этого «Антибиотика» очень мало, я — вообще один, а подобных Вам докторов — хоть пруд пруди. И, я при малейшем подозрении об Вашей недобросовестности, немедленно прекращаю с Вами дальнейшее сотрудничество. Запомнили?

— Запомнил! Не извольте беспокоиться! Я Вас никогда, Дмитрий Павлович, не подведу!

— Никогда не говори «никогда»! Далее…, — я подвинул кейс по столу поближе к Доктору Смерть, — я не могу сам заниматься врачебной практикой, в основном из-за недостатка времени. Мне нужен помощник, который будет это делать за меня, имея при этом немалый гешефт, разумеется. Я даю Вам десять тысяч рублей аванса и вот этот кейс…

Я раскрыл кейс, показал Ивану Фёдоровичу деньги, набор шприцов и ампулы с «Антибиотиком» и, начал инструктировать его, применяя все известные мне мозгаклюевские психологические заморочки, для лучшего усвоения:

— Вы должны немедленно уволиться из этой больницы, снять шикарную квартиру и заняться частной практикой. Лечить будете только очень богатых пациентов, благотворительность — всё, кончилась! Лечить «Антибиотиком» будете только те болезни, которые есть в инструкциях, что я Вам сейчас дам. Другие болезни лечить, даже и, не пытайтесь — сколько бы Вам денег за лечение не предлагали! Себе дороже обойдётся. Совсем уж безнадёжных лечить даже и, не пробуйте, как бы Вас не уговаривали! Зарубите себе на носу: для врача, работающего со мной — репутация дороже денег! Если, лечение окончилось неудачно — Вы обязаны деньги вернуть. Потерянные таким образом деньги Вы должны будете компенсировать мне за свой счёт. Запомнили?

— Запомнил! — даже ухом не повёл!

Не врач, а железный компьютер!

— …Далее. Я Вам говорил, что порошок Шамана состоял из нескольких компонентов, та «травка» из которых основной — но, далеко не единственный?

— Говорили…

— Так, вот… Мешая эти компоненты в разной пропорции, мне удалось получить, кроме «Антибиотика», ещё два лекарства.

Я достал из кейса маленькую коробочку с таблетками «Виагры»:

— Многие состоятельные и влиятельные мужчины, но увы! Уже пожилые… Имеют очень полезную для нас с Вами привычку жениться на молоденьких девушках… Ну, или брать в любовницы — не важно. А силы то — уже не те! Понимаете, о чём я?

— Вполне, Дмитрий Павлович!

— Вот эти пилюли… Я их назвал — «Стоякс», помогут им, если они обратятся к Вам. Побочным полезным свойством этих пилюль является «эффект привыкания» — так что, спрос на них Вам обеспечен!

— Я не устаю удивляться…, — только и, смог прокомментировать Доктор Смерть.

— Когда увидите цены этих таблеток — то, вообще… Очень удивитесь, Иван Фёдорович! И самому, кстати, употреблять не советовал бы! Без крайней на то нужды, так сказать… Привыкните и, потом без этих пилюль, вообще, хрен кому воткнёте!

Вы бы видели его рожу!

— Впрочем, это сугубо ваше личное дело. …А, это средство омоложения лица у женщин, — я достал из кейса ампулы с «Ботоксом» и коробочку со шприцами с очень тонкими иглами, — я назвал это лекарство — «Мордакс». Уколы этим препаратом сглаживает морщины. Столетней бабке, конечно, уже не поможет… Вы лицевые мышцы хорошо знаете?

— Достаточно…

— «Достаточно» — этого мало! Надо очень хорошо их изучить, чтоб сделать это лекарство действенным. Наймите, в конце концов, того — кто очень хорошо знает! Хорошенько изучите, потренируйтесь на простолюдинках и, только потом начинайте. Все дозы из этого кейса я Вам разрешаю на тренировки потратить. Инструкции с рисунками и фотографиями прилагаются…

— Омоложение лица, должно быть очень дорого стоит…, — мечтательно-утвердительно спросил Доктор Смерть.

— А, то! Вот расценки… Такие деньги Вы должны отдать за эти лекарства мне. Всё, что выше их накрутите — всё ваше.

У Доктора Смерть брови поползли вверх…

— Ничего, ничего! Жизнь и здоровье — в том числе и половое, стоит таких денег — даже, ещё дороже!

— …Вот и, инструкции…, — я пододвинул Доктору Смерть толстую папку, которую для меня за немалые деньги составили в одной из лучших частных клиник Москвы, — здесь Вы найдёте всё, Вас интересующее — дозировки, продолжительность… Действуйте точно по этим инструкциям — ни на йоту от них не отступая! Я ещё побуду в Петербурге неделю, перед тем как уехать Вас навещу… Так, что за неделю ознакомьтесь с инструкциями и, если что непонятно — спрашивайте. Запомнили?

— Как «Отче наш»!

— Это хорошо… Когда кончатся лекарства — пишите до востребования вот по такому адресу. Получив Ваше письмо, я сообщу по телеграфу, где мы с Вами в следующий раз встретимся. При этой встрече мы с Вами обменяемся кейсами: я Вам дам новый — с лекарствами, а Вы мне старый — с деньгами и использованными ампулами… Каждую использованную ампулу, шприц и иглу Вы обязаны мне вернуть! Точно так же, обёртки от этих пилюль — «Стоякса». Запомнили?

— Как, свою фамилию!

— Тогда продолжим… Поменьше болтайте языком! Конечно, со временем выяснится, откуда Вы берёте эти лекарство, но желательно, чтоб это произошло как можно попозже. Я должен ещё пару раз съездить за той травкой. Так что желательно, чтоб мне не мешали и за мной не следили… В ваших же финансовых интересах!

Я помолчал, подумал… Отдохнув после слишком длинной речи, я продолжил:

— Ещё, вот что… Вся эта ваша «частная врачебная практика» будет всего лишь прикрытием для ещё более важных и денежных дел.

— Вот, как?! …Это, каких же? — несказанно удивился Доктор Смерть.

— Про шпионаж слышали? …Да, не делайте такие глаза, ИванФёдорович! Речь идёт об экономическом шпионаже! Считать количество пушек в фортах Кронштадта, я Вас не заставляю! Их уже давно и, без нас с Вами — те, кому надо, все до одной пересчитали…

— Объясните, Дмитрий Павлович, я не понимаю!

— Да, что тут понимать? Всё элементарно, Ватсон! Я собираюсь быть промышленником и, мне нужна кое-какая информация про всякие там планирующиеся действиях правительства в сфере экономики… Да, это — даже шпионажем не считается, успокойтесь! А Вы, по ходу, познакомитесь с министрами, промышленниками… С очень влиятельными людьми, короче. Ну и, будете иметь возможность — как бы между прочим, у них кое-чем поинтересоваться… Ну, или они сами по себе, могут сболтнуть что-нибудь очень для меня важное. Понятно?

— Да, вполне! — повеселел Доктор Смерть, а то я уже было подумал, что его Кондратий обнимет…

— Далее… Вполне возможно, что я сам в будущем буду нуждаться в кое-каких контрактах, заказах… Вам же, не составит труда шепнуть какому-нибудь своему влиятельному пациенту за меня словечко… А?

— Конечно, нет!

— А, за это Вы будете иметь с каждой подобной сделки или с ценой информации свой гешефт… Так, Вы согласны?

— Конечно!

Это коррупция, малыш, это коррупция… Россия, особенно этих времён — очень коррумпированная страна! А что должен сделать всяк уважающий себя попаданец, «попавший» в коррумпированную страну? Правильно! Стать самым коррумпированным коррупционером! Иначе, никакого прогрессорства у него не получится!

…Ну и, наконец, расскажу где я жил в Питере всё это время. Среди кладов «нарытых» мне в Инете Джостиком был один и, в Питере… Вообще то, их было в Питере до фуя — но, всё как-то по мелочи. Не охота было драгоценное время терять, их разыскивая и, ещё менее хотелось палиться — не в пустыне, же они были зарыты! В столице империи!

Короче, в конце девяностых при капитальном ремонте на чердаке одного двухэтажного особняка — прямо за дымовой трубой, был найден клад, состоящий из ассигнаций и ценных бумаг. К сожалению, из Интернета не удалось узнать, что это были за ценные бумаги… По информации, добытой Джостиком, клад был заныкан приблизительно за год — за два до нашего появления в Питере.

Ассигнации меня, конечно интересовали, а вот ценные бумаги… Ну, уж очень сильно интересовали! Барыга тоже, узнав, был не прочь на них взглянуть… Прибыв в Питер, я первым делом пробил кто живёт в этом дом: оказалось сейчас там проедает остатки мужниного состояния вдова купца-миллионщика, два года назад сошедшего с ума и повесившегося… Практически все наличные и безналичные деньги купца, после его смерти таинственно пропали. Ни фига себе, расклад! Вдове, вроде было тридцать с хвостиком лет, с ней проживал пятнадцатилетний сын и дочь — несколько младше.

Ладно, пошлю туда Мозгаклюя. Первое время, пока туда-сюда — ему делать нечего, вот и, пусть сходит, охмурит купчиху и, заодно за печной трубой пошарит… Ему и купчихе — удовольствие, мне — ассигнации с ценными бумагами! И, всем будет хорошо и все останутся донельзя довольны!

Мозгаклюй охотно согласился пожить с купчихой половой жизнью на благо светлого будущего России, быстро собрался, одел свой самый гламурный прикид и, бодро отправился за удовольствием и кладом к купчихе, отпуская пошлости… Но, что-то подозрительно быстро вернулся с кислятиной на фейсе:

— Не, Вова… Твоя купчиха весит центнера полтора. У меня на такую не встанет.

Млять… А «виагру» на Женьку тратить было жалко!

— А, если пузырь засадить?

— Я столько не выпью…

— А, если я тебе «виагру» дам? — чёрт с ней — у меня этого добра много!

— В …опу себе засунь свою «виагру»! — почему-то распсиховался Женька. Чё, это он??? — тебе этот клад нужен — вот, ты и, иди! У тебя, как я понял — на всё встаёт!

Женька, когда был в Нижнем, видел Лошадёнка. Наташу, то есть…

— Но, но, но! Чё, за грязные намёки!?

Блин! Что ж, делать то?! Ладно, придётся самому…

Пошёл, познакомился с купчихой, представившись поляком из Варшавы — Збигневом Бжезинским. Так как, я с детства неплохо знал молдавский — практически румынский, то легко подделывал «польский» акцент. Купчиха, по крайней мере, ни чёго не заподозрила… Кажется.

Так, вот: представился я, значит, Збигневом Бжезинским и, попросился с ней жить. …В смысле, «у неё пожить». В смысле, в квартиранты напросился. Ааа… Какая разница! Всё равно — в первую же ночь я стал с ней жить. Спать, если угодно!

Вот с ней — с Купчихой я и, «прожил» почти три месяца… Быстро забраться на чердак и спионерить клад не удалось. Несмотря на то, что Купчиха без купца стремительно беднела, в доме было полно прислуги, а вход на чердак был в людном месте, где постоянно кто-нибудь да ошивался! Да к тому же — заперт на очень хитрый замок, к которому я очень долго не мог подобрать ключ.

Первое время было, да… Без пузыря не «вставал»! Потом ничё, привык. Даже — со временем, нравиться стало! Купчиха, как-то несколько своеобразно, пыхтела во время оргазма — как, идущий в гору паровоз. Так, что я чувствовал себя машинистом… Как в детстве, когда читал дедушкины железнодорожные книжки. Никогда ранее с таким явлением не сталкивался!

Единственное, что напрягало — Купчиха ходила в баню по субботам… Кхм, кхм… А так как, ни душа, ни ванны в доме купца не наблюдалось, то уже к среде от неё начинало порядком попахивать и, я старался к этому времени куда-нибудь свалить «по делам».

Наконец, когда я уже было, совсем отчаялся, Купчиха с детьми и, более чем с половиной челяди уехала на три дня куда-то на богомолье. Меня звала, да я отмазался тем, что типа, католик…

Оставшейся прислуги я, не поскупился — дал на водку и, она мне не помешала не торопясь открыть отмычкой хитромудрый замок и проникнуть на чердак. За печной трубой, действительно был примитивный тайничок выложенный из кирпича, а в нем сундучок с какими-то бумагами.

Закрыв обратно чердак на хитрованский замок, я спустился с сундучком в спальню и тщательно просмотрел его содержимое. Как и, знал заранее: половину клада составляли ассигнации — более миллиона рублей, а другую половину — ценные бумаги Волжско-Камского банка… Тоже, на миллион с лишним рублей! Это банк входил в десятку крупнейших коммерческих банков России, в его отделении в Нижнем Новгороде хранились деньги акционерного общества «Чистый город», каким рулил мой прадед — Племяш.

Хотел было, уже так и, свалить но меня остановила не к месту проснувшеяся совесть… Купчиха то, в принципе — неплохая женщина. Ну, лишний вес, с кем не бывает! А, так — добрейшей души человек. Могла бы всю эту свою «челядь» выгнать на хер — процентов девяносто пять из них просто бездельники… В основном бабки да дедки. Так, нет же! Кормит… Из последних денег кормит!

Подумал, подумал да и, сунул ей под подушку все ассигнации. Чё мелочиться?! Я себе больше заработаю! Гораздо больше. На ценных бумагах её покойного мужа…

Получив в руки ценные бумаги означенного банка, Барыга «забрался» на сутки в свой ноутбук, надыбал там что-то и, забегал как в попу раненный… Когда он не бегал, то сидел, корпел и чах — как царь Кащей над златом, с ноутом над какими-то бумагами. Что-то писал, считал… Даже, пришлось из-за него на неделю задержаться в Питере.

Наконец, он вручил мне новый «талмуд»:

— Вот тут, Вова, «дорожная карта», как нынче… Тьфу, ты блин! Потом, будет модно говорить. По-русски же — «план действий» по взятию этого банка — «Волжско-Камского Банка», под свой контроль… Не сразу, конечно! Поэтапно. К девятьсот седьмому году.

…Проезжая через Москву, не удержался:

— А что, пацаны? Может, клад поищем?

— Опять, толстую купчиху трахать будешь? А нам что прикажешь? Свечку при этом держать?! — подколол Мозгаклюй, — да у тебя, уже предрасположенность к целлюлиту! Просто мания, какая-то! Тебе срочно к психоаналитику надо. Знаю я одного такого…

— Да нет, же! Клад, как положено, в земле зарыт… Со времён нашествия Наполеона.

— Ну, а почему бы и, нет!? — поддержал меня Барыга, — в детстве просто грезил найти клад… Так, почему бы, не исполнить детские мечты?!

Вообще то, этот клад мне никуда не упирался… Генеральские побрякушки реализовать бы в своём времени! Просто, кладоискательский зуд напал какой-то… Азартен я, очень азартен…

Предыстория такова: в нашем времени один очень умный чувак роясь в архивах, нашёл план лагеря какой-то наполеоновской части под Москвой. Лагерь тот был устроен, как раз после разграбления и сожжения французами Москвы. Справедливо рассудив, что наполеоновские солдаты, разграбив Москву должны были где-то ныкать награбленное, да и, просто тупо терять некоторые награбленные вещи, Чувак купил металлоискатель, лопату и поехал искать сокровища.

В самом лагере Чувак ничего хорошего не нашёл так, по мелочи. А, вот в выгребной яме сортира при лагерном кабаке… По ходу, наполеоновские вояки после принятия на грудь в оном кабаке русской водки, закусываемой русской же квашенной капустой, заболевали животами, шли в сортир — снимали там штаны, садясь на толчок… И при этом, у них из карманов штанов в выгребную яму (пардон!) с дерьмом, вываливались всякие разные разнообразные ништяки. В основном — французские и русские серебряные и золотые монеты. Но, были и ювелирные изделия в немалом числе!

Сам лагерь после изгнания Наполеона весь перерыли, а в сортир лезть, по-видимому, побрезговали. Весь процесс поиска клада и, особенно, изъятия из бывшего сортира нехилого хабара Чувак записал на видео и выложил на «Ютубе», дополнительно заработав на нескольких сотнях тысяч просмотров. Это видео и, сейчас со мной в ноуте — поэтому, поиск не составит особенного труда. Точкой привязки к местности будет служить часовня, установленная французами уже после войны на месте лагеря. От неё и, тот Чувак плясал… Купив в лавке две лопаты и строительное сито для просеивания песка, набрав водки и закуски, мы на лихаче[28] отправились в путь.

Договорившись с лихачом, что тот заедет за нами ближе к вечеру, мы начали копать сдуру сами, но очень быстро выдохлись. Женька Мозгаклюй здоровьем был не ах, гробокопатель из него — как из моей Купчихи Матильда Кшесинская, Барыга быстро натёр мозоли на своих финансово-экономических белых ручках, ну а я….

Я же, то ли находясь вдали от Солнечной Пустоши уже три с небольшим месяца, то ли вышеупомянутая Купчиха так меня обескровила и обессилила своим стрим-панковским сексом… Короче, мне тоже не копалось, что-то! Тем более, под водку.

Хорошо хоть, что с двенадцатого года французское …овно перепрело и, даже не воняло. Мимо проходившие два мужика с ближайшей деревни заинтересовались нашими раскопками… Я им честно сказал, что ищем клад и, попросил нам помочь, пообещав за помощь по червонцу ассигнациями и, ещё подарить им наши железные лопаты. Те, поухмылявшись в бороды, по-шурику, перелопатили всю яму, мы только успевали просеивать выкинутую мужиками из раскопа землю…

Как и ожидалось, нашей добычей стала пара сотен серебряных монет, несколько десятков золотых,… Ну и, с десяток разнообразных ювелирных поделок различных размеров и ценности. В, общем, ничего такого особенного… До генеральского клада этому, как до Луны пёхом!

Мужики, по мере извлечения монет из земли — всё меньше и меньше, стали ухмыляться в бороды и, всё больше и больше стали чесать в затылках…

Вдруг, Мозгаклюй прицепился к одному из мужиков:

— Слышь, борода! Что-то видон у тебя какой-то подозрительный… А, ты не скрысил чего?

— Чаво, чаво…? — мужик неистово крестился и божился, но по перепуганному виду было видно, что дело нечисто…

Вырубив мужика резким ударом под дых — чтоб не дёргался, я наскоро его обыскал. Под онучей я нашёл заныканный небольшой золотой крест с бриллиантами… Один из бриллиантов — в центре креста был очень, даже ничего! Крупненький да красивенький такой… Как «заиграл», а?! В лучах заходящего Солнца…

Оп-па! А Чувак то, про этот «крестик» ничего в своём видео не говорил и, не показывал… Интересно, просто не нашёл или, тоже — просто скрысил от государства?

— Борода! — обратился я к пришедшему в себя мужику, сунув ему двести рублей за моральный ущерб, — тебе, один хрен, эта «цацка» не принесла бы счастья! По статистике, все случайно разбогатевшие нищеброды лишаются всего в течении пары лет… Некоторые и, ещё глубже опускаются. Вот, так-то! Так, что ты ещё мне спасибо скажи…

…Спасибо мужики говорить, ни разу, не стали. Зато, привели толпу вооружённых всяческим древокольем односельчан! Это уже позже было, когда мы возле ихнего трактира, привёзшего нас сюда извозчика ждали, с которым договорились забрать нас отсюда вечером… Так что, пришлось нам делать ноги вдоль по штрассе — навстречу упомянутому лихачу. Даже, сделав пару выстрелов из «Осы» в воздух — чтоб, мужики охолонули…

«Охолонуть» мужики — может и, охолонули, но позвали своего барина. Тот прилетел на своём конченном тарантасе, наспех одетый, с какими-то бигудями на бакенбардах и, вооружённый каким-то древним револьвером. От тарантаса уже — увы, не убежишь… К счастью, револьвер оказался не заряженным и, барин только матерно ругался на нас, обзываясь, как самый последний мужик… В полицию грозился пожаловаться — терпила, млять! А ещё дворянин! Теперь мне понятно, почему вас большевики в семнадцатом, под зад коленкой… Прискакавший на какой-то убитой коляске местный попик, тоже видно хотел кусочек клада на нужды прихода, поэтому взывал к нашей совести. Ну, где эта совесть произрастает, я приблизительно знал… Вот, именно туда я и, послал батюшку по матушке!

К счастью, пока ещё кто-нибудь — более серьёзный не появился на звон золота, за нами вовремя приехал наш «лихач». Тому, по ходу, приходилось бывать в переделках, поэтому он не сбежал, а подкатил к нам вплотную — мы быстренько на него запрыгнули и, с пробуксовкой, рванули на вокзал, где вот-вот должен был отойти поезд на Нижний…

— Как клад то, делить будем? — уже в вагоне, где мы снимали стресс, спросил Женька Мозгаклюй.

— Какой, «делить»? Ты, что? Остронуждающийся?! Всё уйдёт в фонд попаданцев на прогрессорство… Э, дружок! Да у тебя «золотая лихорадка»! На вот, тебе серебряную монетку — на память, утешься.

— Ну, спасибо, Вова, за приключения! — это уже Барыга…, — а, если б, у того… Сидора с баками, пистолетик был бы заряжен?

— Это был револьвер…, — поправил я Барыгу и, тоже дал ему серебряную монетку на сувенир…

Чтоб не …издел!

В натуре, если попался бы какой-нибудь адекватный помещик, вместо того чма — вполне мог бы пристрелить. И, был бы прав на все сто и неподсуден — земля то, его. Значит и, клад — его, тоже… Делаем вывод: с кладоискательством пора завязывать! Это — уже пройденный мною этап!

Двадцать девятого июля мы приехали в Нижний и, пару дней провели в нём. Мозгаклюй сразу побежал проверять состояние дел в «Школе публичных лекторов». Мы с Барыгой заскочили на пару часов к Племяшу, обсудить дальнейшие планы. Барыга, после ознакомления с финансовыми делами фонда «Чистый город» и, непосредственно с торгово-финансовыми делами самого Племяша, остался дать ему и Климу несколько простых, но дельных советов… Я же, поехал на АТС, посмотрел, как там идут дела, заехал в резиденцию у Губернатору, пообщался с Лошадёнком, отчитался по поездке перед самим Орлом — губернатором, то есть…

Посетил Железоделательный Завод… Ещё, только подъехав к проходной, я приятно впечатлился: вокруг самого завода был новый забор из свежих деревянных досок, а над проходной, крупными свежепокрашенными буквами сияла надпись: «Корпорация USSR. Железоделательный Заводъ». Ну, ничего себе!

Через проходную, просто так — как раньше, не пустили! Дежуривший вахтёр, хотя узнав меня и побледнел, но без пропуска не пропустил:

— Извиняйте конечно, Дмитрий Павлович, но у нас порядок! — дрожащим голосом порадовал он меня, — на завод без сопровождающего не пропущу! Служба есть служба, сами понимаете…

Я, аж крякнул от удовольствия!

— Молодец! Царю служил?

— Так точно, ваше… И, Вам служить буду!

— Ну, вызывай сопровождающего, Служба!

Надо будет его запомнить…

За неимением телефона, дежуривший тут же мальчишка на побегушках, по-шурику сбегал в контору и, за сопровождающего явился сам Малышкин Осип Михайлович — Выдвиженец, то есть.

Походил с ним часок по заводу, посмотрел, подумал… Да! Выдвиженец — и.о. директора, то есть, навёл почти идеальный порядок. Никакого прежнего бардака и расхлябанности — работяги передвигаются по заводу только, чуть ли не строем или короткими перебежками… Недавно построенный сортир для рабочих, так вообще — просто блестел!

— Михаил Осипович, — обратился я к сопровождающему меня Выдвиженцу, — пройдёмте-ка в Ваш кабинет…

— …Вы — молодец, Михаил Осипович! Я Вами очень доволен. Теперь надо, перед тем как попробовать освоить новую продукцию — автомобили, резко увеличить выпуск старой. Вот Вам чертежи моего изобретения, запатентованного в Петербурге… Это приспособа по изготовления болтов и гаек для крепления железнодорожных рельсов. Надо, до Нового Года сделать несколько таких устройств. Справитесь?

— …Ну, а почему бы и, нет? — ответил Выдвиженец, внимательно просмотрев чертежи, — кое-что надо будет заказать на других заводах — сами не осилим.

— Заказывайте! Я проплачу. Как идут дела с обучением рабочих?

— Полным ходом. Изволите посмотреть? Как раз идут занятия по электротехнике…

— Конечно, изволю! Сколько учеников?

— Пятеро. Пока хватит нам электриков.

— А кто преподаёт?

— Очень хороший специалист преподаёт! Я его с Ярмарки переманил — где он каждым летом местной электростанцией заведует…

Что-то я смутно припоминаю, о ком может идти речь… Может, я его раньше встречал? Да, нет… С кем только не встречался я в этом времени, а вот с электромехаником или, даже с простым электриком — нет, ни разу! Очень редкий зверь, по нынешним временам…

— …Более толковых электромехаников в Нижнем не оказалось. Не столица, чай! Но, плачу ему… Вы, уж извините, Дмитрий Павлович! Но, надо бы деньжат подкинуть… Со своих же, ему плачу!

— Что, так много окладу запросил? — удивился я. А в голове продолжали вертеться, крутится обрывки каких-то воспоминаний…

— Оклад то, да… Немаленький! Больше, чем он в Кронштадте — где, как преподаватель он от Морского Ведомства получал…

Теплее, теплее…

— …Так, ведь он ещё условие поставил: электротехническую лабораторию открыть! А та, такую прорву денег требует!

Вспомнил! Вот, я блин и, кардинально поменял историю — не знаю к худу или к добру… Этим «хорошим специалистом» никто не мог быть, кроме как — только Попов Александр Степанович! Русский изобретатель радио… Допрыгался, млять! Ну и, что теперь делать? Делать то, что-то надо… Теперь, да! Придётся, что-то делать.

— Как фамилия преподавателя? — потеряв терпение, рявкнул я.

— Попов…

— Александр Степанович?

— Да…

Крупным недостатком Выдвиженца было то, что если с подчинёнными он держался орлом — то перед начальством, то есть со мной — терялся и робел. Из-за этого, я старался давать ему распоряжения наедине.

— Короче так, Осип Михайлович: расходы на эту лабораторию и на самого этого электромеханика ведите отдельной графой. Я буду финансировать этот проект из своих средств! Остальное, пусть будет по старым с Вами договоренностям. Сейчас же, пойдёмте, посетим занятия.

Пока сидел с Выдвиженцем на уроке, проводимым будущим изобретателем радио… Да, да! Тот самый! С бородкой и в пенсне. …Так, вот: сидел я, смотрел на светило русской науки, слушал его вполуха и напряжённо шевелил извилинами… Вообще то, я планировал развитие радиотехники — ибо, она тоже одна из причин больших потерь России в обоих мировых войнах. Но, хотел начать гораздо позднее и сразу с электронных ламп. Джостик по такому поводу вёл переписку в Инете с одним «конкурсантом» из ликвидированного в прошлом году Московского электролампового завода (МЭЛЗ).

Но, тут вон оно как повернулось… Ну, а почему бы не «застолбить» ещё и, патент на «искровое» радио? Раз он сам в руки пришёл? Тупиковая ветвь, конечно, но можно попробовать покрутиться на патенте — «застолбив» его значительно раньше, чем Маркони…. Чтоб, вообще не было сомнений в приоритете.

После занятий, когда ученики разошлись, мы с Поповым и Выдвиженцем остались втроём:

— Встречался я в Санкт-Петербурге с одним итальянцем…, — начал наставлять я на путь истинный будущего русского изобретателя радио, — так он мне проболтался по пьяному делу, что на принципе электромагнитных колебаний возможна беспроводная телеграфная связь. Что Вы по этому поводу думаете, Александр Степанович?

В ответ, Попов понёс что-то про электромагнитные волны, про Герца, Лоджа и Тесла… Такое ощущение, что про практическую пользу от того, про что он рассказывал, он вообще не видел! И никого, даже, намёка на радио! Чистейшая научная абстрактика…

— И всё же, Александр Степанович…, — выслушав довольно длинную лекцию, перевёл я разговор в более практическое русло, — я согласен давать любые деньги вашей лаборатории, только в том случае, если увижу реальную прибыль от ваших опытов…

— Наука и прибыль — вещи несовместные! — вдруг ляпнул гениальный учёный.

Вот так, вот… Попрогрессорствуй с такими!

— Прибыль — это деньги, Александр Степанович! Если это Вам ещё неизвестно… А наука — это опыты, так ведь?

— Так, так…, — с неохотой признал мой учёный визави.

— А, без денег никаких опытов и быть не может! Я думаю, ваш жизненный опыт это подтвердит, не так ли?

— Вы это к чему, Дмитрий Павлович?

— Да, вот хочу Вам сделать предложение, Александр Степанович! Изобретёте мне беспроволочный телеграф — будете столько денег иметь, что всю последующую жизнь будете свои чисто научные опыты устраивать! Причём — любые, на любую самую Вашу самую изощренную фантазию. Ещё и, детям вашим останется — чтоб, подобной хернёй заниматься! А может и, внукам.

Попов поморщился при словосочетании «хернёй заниматься», но в целом — над самим моим предложением, призадумался…

— Сделайте мне беспроволочный телеграф — радио, то есть! После этого мы создадим с Вами акционерную компанию. Пятьдесят на пятьдесят. Ваши идеи — мои инвестиции! Прибыль тоже, напополам… Это же, десятки, сотни тысяч! Или, даже миллионы. Плохо разве, Александр Степанович, быть учённым-миллионером?!

Великий изобретатель радио завис надолго… Как бы, не окончательно!

— …Итальянец Вам ничего — более подробно, не рассказывал? — осторожно, косясь на Выдвиженца, наконец, спросил он.

Успокоив его жестом, типа, всё останется между нами троими, я ответил:

— Вообще то, разговор между нами начался об приобретении мной оборудования для макаронной фабрики…, — и, на минут пятнадцать всякой лабуды великому учёному на уши, об пользе макарон и вермишели и способах их приготовления!

Это я в отместку ему за его «лекцию»! Пускай послушает — я же его слушал?!

— А, про «беспроволочный телеграф — радио, то есть», ваш макаронник ничего не рассказывал? — терпение у светила российской науки кончилось быстрее, чем я этого ожидал.

— Рассказывал, как это «не рассказывал»?! Он поведал мне об некоторых вещах, значимость которых — по-моему, он сам ещё не осознал. Так что, у Вас есть время и определённая фора…

И, я вкратце набросал на листке бумаги схему простейшего искрового передатчика и приёмника… Всё равно, Попову придётся изрядно помучится, чтоб воплотить всё это в металле.

— Я жду от Вас практических результатов через год, Александр Степанович! Просите чего угодно, сколько угодно для своей электротехнической лаборатории… Но, если через год я не увижу беспроволочного телеграфа — сиречь радио, то мы с Вами расстанемся. Да не морщитесь Вы так, уважаемый! Сделайте мне радио — и, никто, никогда уже не будет с Вами в таком тоне разговаривать!

Эх! Жалко нельзя ему «шарашку» устроить — время не то…

Попов ещё раз посмотрел на мою схему…

— Сделаю! — решительно и уверенно почти выкрикнул он.

— Вот и, славненько! Осип Михайлович! — обратился я к директору Металлического завода, — обеспечьте лаборатории Александра Степановича режим наибольшего благоприятствования… На год!

— …Да, кстати: занятий не прекращайте! — уже, практически в дверях, вспомнил, что у Попова семья и четверо детей, — я Вам деньги даю на лабораторию и опыты по электротехнике, Александр Степанович! А, на своё пропитание, продолжайте занятиями зарабатывать…

Уже уезжал с завода, как вспомнил:

— Во… Михаил Осипович! Выдайте мне, пожалуйста, пропуск! А, то в следующий раз Вас «дома» не окажется и меня на свой собственный завод не пропустят.

«Выданный» мне, со всей поспешностью на руки картонный прямоугольник, скажем так — не впечатлил!

«Да! И, над этим придётся поработать тоже…»

Ночевать на Постоялый Двор всю нашу троицу отвёз Бомбила. Свяжемся там по радио, которое ещё не изобрёл Попов и, наутро за нами приедет Автопром на моей «Хренни»… На лошадях ехать в Солнечногорск, я категорически отказываюсь! Хотя Бомбила и, предлагал очень настойчиво.

За ужином пообщался с Карпом и его сыновьями… Дааа! Долго задерживаться в Солнечногорске не стоит: во-первых: недели через две должен приплыть пароход братьев Блаженовых с первыми десятью тоннами туземного бензина, а у меня даже ёмкости под бензин не сделаны.

Во-вторых: на горизонте нарисовался первый покупатель на автомобиль!

— От купца Матвея Емельяновича Башкирова человек приезжал-с, — проинформировал Карп. Семья Башкировых как я знал, одна из самых богатейших в Нижнем Новгороде, — про Вас спрашивали, когда будете-с…

— И, чего сей купец хочет?

— Человек сказал, что Матвей Емельянович, вроде, автомобиль купить желают-с…

— Да, ну?! Адресок то, оставил?

— А, как же-с!

— Немедленно пошлите кого-нибудь известить уважаемого Матвея Емельяновича, что я всенепременнейше буду через неделю, Поликарп Матвеевич!

Переночевали… Я естественно, полночи «проплавал» с Рыбкой а, наутро за нами приехал Автопром…

В принципе, состояние дел в Солнечногорске я хорошо знал из переписки с Боней. Где-то, не реже чем раз в неделю — в две, он посылал мне отчёт в Питер. Я также, примерно с той же регулярностью, писал ему. Население Солнечногорска за эти три месяца, ещё больше — без малого на тысячу человек, увеличилось. Хотя в общем, темп прибытия населения уменьшился и, даже произошёл некоторый отток… Голод то, вроде кончился. Три человека умерло — двое стариков и, один нижегородский строитель, сорвавшийся с купола Храма при ремонте… Пятнадцать человек, наоборот, родилось. В том числе и, сын у Громосеки — которого, в честь Автопрома назвали Виталий Петрович… Тьфу, ты чёрт! Просто — Виталик.

Так, что — несколько позже обещанного прибывшему священнику, отцу Иннокентию, было чем заняться. Кстати, священник оказался — ну, просто красава! По словам Бони, он сразу же схватился за школу для самых младших детишек, сняв с плеч того часть педагогической нагрузки. Да я и, не сомневался! Мне епископ Владимир, фуфло какое, не подсунет! Надо будет отблагодарить его каким-нибудь особенным пожертвованием на дело православия… Во! Может, ему авто подарить?! Не… Ещё рано попом зажигать на авто! Подарю-ка я ему арифмометр — пожертвования подсчитывать!

По дороге Автопром ещё добавил информации, уже со своей колокольни:

— Дааа… Твоим «сельским механизаторам» ещё долго предстоит учиться, чтоб хоть немного толковыми шоферами стать… Прикинь: два движка уже запороли! И, это при постоянном нашем с Шатуном пригляде…

— Что? Вообще?! Вообще, с концами «запороли»?!

Потеря двух двигателей, для нас — просто беда!

— Да, не… Отремонтируем — запчасти есть. Чё, там ремонтировать, то?! Сам, не знаешь, что ли? Эта конструкция, практически неубиваемая… Поменял кольца, вкладыши, прокладки — в том числе и между рулём и сиденьем и, снова — вперёд!

— Фуф… Ну, а что пугаешь? То, Лучших работников у нас с тобой не будет, Виталий Петрович!

— Да я понимаю… Но, тяжело, понимаешь?! Пахали да сеяли, практически мы с Шатуном. За этими, пока следишь — всё вроде в порядке… Только отвернулся — уже накосорезили чего-нибудь! И эти ещё — из самых лучших… Сам выбирал!

— Воспитывать надо, Виталий Петрович!

— Да я их уже и, …издил! Пока, твой Боня не видел… Ничего не помогает. Как я понимаю Сталина! В «ГУЛАГ» бы некоторых…

— Так, есть же у нас свой «ГУЛАГ»! Ты чё тупишь, Автопром?! На канал таких! К Неберии, глину лопатой грызть! Через руки да спину быстрей доброе слово доходит, чем через уши.

Автопром вздохнул:

— Ну, а я чё? Я ж, говорю: пахали да сеяли, в основном мы с Шатуном… Остальные копали.

— Ничего, научатся!

— Да я и, не сомневаюсь! Так, стариковское бурчание… Кое-чему уже научились, жаль вот только бензина маловато — в последнее время «на подсосе» ездим.

Да, бензин — это проблема ещё та…

— Слушай, Петрович… Тут башлёвый клиент созрел.

— Ну, и…?

— Надо бы какой навороченный апгрейд «Хренни» замутить… Обновить модельный ряд, так сказать. Ты, как?

— Замутим, коль надо…, — Автопром пожал плечами, — ещё не то «обновляли»!

— Так, вот: надо сделать одну «навороченную» тачку для башлёвого клиента и вторую — для моей невесты…

— Гы, гы, гы!!!

— …Ну, ты в курсе, да? Всё, как для «наших» баб — рюшечки там, всякие… Побольше блескучек разных — никеля да хрома! Любимый цвет моей невесты — ярко красный. Ты уж постарайся, чтоб я не ударил лицом в грязь, Петрович!

Два дня ещё пробыли в Солнечногорске прошлого, отдыхая после «командировки», проверяя состояние дел… Ну, дела — вроде идут неплохо, не без недостатков конечно.

Посаженая в прошлом году нашими неимоверными трудами рожь убрана, обмолочена и сложена в мешках на чердаке в моём Замке — больше негде. На её месте был устроен поливной огород — где росла, в основном, картошка.

— Увеличить огород, увы — мы больше не сможем, — проинформировал Боня, — воды на полив катастрофически не хватает… И, эту то, цедим, чуть ли не капле!

— Тогда может, на следующий год огород рядом с Болотами устроим? Хотя бы картошку?

Боня задумался:

— А, что? Это идея! Пока канала нет — поставим какую-нибудь помпу, прокинем трубопровод… Поселим там в палатках звено дедов из «Колхоза» поливать… А, на прополку и уборку будем возить народ отсюда. На «Хандрозах» быстро доехать получится. Лишь бы помпа на такое расстояние протолкнула воду…

— На холм продавит, а там — самотёком. Но, придётся паровой двигатель ставить. Я такую прорву бензина «отсюда» уже не натаскаю! Ладно, потом попробуем… Что, там ещё?

— Вова, нам бы хоть пару самых примитивных молотилок! — жаловался Боня, — ведь цепами молотили же, как при царе Горохе!

— Будут молотилки, будут! Какие ещё будут замечания и предложения?

— По животноводству… С крупным рогатым скотом всё в порядке, я ещё коров прикупил. Пасутся на границе Пустоши и Болот, доярок туда-сюда и молоко оттуда, два раза в день, на «Харитонах» возим. Там же бригада косарей заготавливает сено на зиму. На Болотах косят, на Пустоши — сушат. Красота! Крапивное сено — это…

— Из крапивы же, вроде ткани делать решили?

— Там её, столько! На всё схватит. Да и, не подряд косим, а рядками.

— Ну, тебе видней… С лошадьми что?

— С лошадьми же, завал…

— …???

— Не кому заниматься, а мне некогда…

— А Тихон? Чертов бригадир «БАМА»? Я, чё? Зря ему синие штаны дал? Сейчас же, сниму и крапиву без штанов косить заставлю!

— Тихон занимается рабочими лошадьми и транспортными задачами, а я про воспроизводство!

— Аааа… Что? Коров осеменял, а лошадей не можешь? Староват стал для кобыл?

Кстати, как мне докладывали, «местные» просто в ступор встали, когда наши коровы стали телиться без всякого «вмешательства» быков!

— Тебе лишь бы поржать… Жеребец, что ли? Ну и, осеменяй тогда сам этих кобыл!

Боня обиженно отвернулся.

— Да, ладно, что ты! Долго с тобой не виделись — вот и, мелю от радости всякую ерунду…

— Короче, нужен специалист-лошадник, — как ни в чём не бывало, продолжил Боня, — я тут одного назначил было — но он, падла, с тремя самыми лучшими кобылами и, нарезал отсюда… Так и, не нашли! По-моему, из цыган был…

— Смотреть надо!

— А я и, смотрел! Да каждому в душу не заглянешь…

Пора уже с Бату всерьёз поговорить. Назрело…

Посетил в сопровождении Бони и Степана Лузера вновь образованный, с моей лёгкой руки, «легкопромышленный» цех…

Первым делом, Лузер с Боней, в присутствии всего персонала цеха — очень старых бабок и, их очень молодых учениц, подарил мне комплект рабочей робы — типа, моей «афганки».

— Из крапивы, что ли? — догадался я, крутя, вертя и щупая подарок.

— Из неё, родимой, — подтвердил мою догадку Боня, — грубовата, конечно, получилась, одно слово — домотканина… Ну, ничего! Работягам пойдёт.

Ну, ничё так… Мне понравилось! Кондово конечно, зато крепко и прочно. Ещё бы женскую одёжу какую придумать… Надо подумать.

— Кроила и шила Полина Андреевна?

— Да, она! Кто ж ещё? Жена Му-му… Со своими дочерями и ученицами, естественно.

— И, много нашили?

— Пока не много, но крапивы, что наготовили — по самым скромным прикидкам, тысячу человек одеть в этом году хватит.

— Почему не крашенная?

— Это летний вариант — в такой, не так жарко. А для зимы будем выпускать рабочую робу чёрного, синего и тёмно-зелёного цвета. Для разных бригад — разная…

— Дай угадаю: чёрная роба для бригады «ГУЛАГ», синяя — для «БАМа», а зелёная для «Колхоза»… Так, да?!

— Так. да…

— А, как же моя иератическая дифференциация с помощью цвета штанов? — шёпотом спросил у Бони.

— Я её отменил! — так же — шёпотом, ответил главный ботаник, — хватит над людьми издеваться, Ваше Благородие!

Гуманитарий фуев! Ладно, фиг с ней — с цветовой «дифференциацией»…

— …Ух, ты! Я вижу и, шляпа к ней козырная прилагается! — я примерил нечто, типа вьетнамского шлема.

— Опять же, из-за жары пришлось такую вводить… Много случаев тепловых и солнечных ударов.

Я удивлённо посмотрел на Боню:

— Да я вижу, вы тут развернулись без меня! Ну, молодца, молодца… Не ожидал, если честно.

— Приходится крутиться! Но, вот что я скажу тебе: немцы в мировую, всё же добавляли в крапивное волокно немного хлопка… Почему — не знаю, врать не буду! Нам бы тоже, поэкспериментировать. Делать из крапивы ткани со всевозможными добавками. Хлопок, лён, шерсть… Синтетические волокна. Но, для этого узкий специалист нужен — сам я не потяну такую тему.

— Если надо, то будем искать…, — вздохнул я.

Это ж, сколько ещё «узких» специалистов нужно?!

— И, пора уходить от домотканины — надо покупать станки и прочее оборудование.

— Купим! А, перед тем надо сюда линию электропередачи провести. Пока не на чём этим станкам вертеться…

Действительно, дальнейшее развитие упёрлось в отсутствии энергомощностей. Пока ещё сюда немцы ЛЭП протянут… А мощности бензогенераторов явно уже сейчас не хватает. Не говоря уже о том, что остро не хватает бензина для самих бензогенераторов. А скоро ещё китайские мини-заводы прибудут! Что делать то, будем? Сидеть, что ли, на заднице всё это время и, ждать у моря погоды?!

А не пора ли, присмотреться повнимательнее к дизельгенератору — что у меня в будущем в гараже даром простаивает? До Йелоустона, прилёта «планеты Х» или ядерной войны, я «там» — по всей вероятности, вряд ли доживу, а здесь он мне пригодится по-любасу! Он же многотопливный: если на авиационном керосине работает — то и, на здешнем керосине работать сможет…

В первый же вечер пошёл и, исповедался и причастился у отца Иннокентия, покаявшись ему о своём блуде с Купчихой и прочих мелких прегрешениях… Но, в основном, хотел под таким предлогом познакомится и приглядеться.

Познакомился, пригляделся — действительно, очень адекватный человек! От него так и веяло добротой и благожелательностью. Сразу видно — этот человек любит других человеков! Причём, как всех в целом — так и, каждого в индивидуальности. Я и, не знал, что существуют такие люди! К двадцать первому веку, они, по ходу, все уже вымерли… Отец Иннокентий был священником в одном из приходов Перми, затем после смерти супруги решил принять постриг. Епископ Владимир, знающий отца Иннокентия по Перми, уговорил его два года повременить и поднять вновь образующийся приход.

Храм и пристройка при нём уже были — в основном, отремонтированы и там сейчас проходили службы. В пристройке была организованна церковно-приходская школа… Да, уж школа! Скорее, её зародыш. Надо что-то посолидней строить. Пристройка явно не соответствует своему новому назначению…

Заставил я и, Женьку Мозгаклюя сходить к Отцу Иннокентию исповедоваться… Заодно, пусть тоже присмотрится, изучит.

— А мне то, в чём каяться? — притворно удивился тот, — это ты у нас растлитель разжиревших купчих! Смотри, расскажу всё губернаторской племяннице!

— Вот, только не надо прикидываться Орлеанской Девой! Тебе, это не идёт. Слышал я про твои похождения с некоторыми работницами «Корпорации USSR»… Слышал…

Женька сделал вид, что покраснел и свалил «каяться в грехах» Отцу Иннокентию. Я же, втайне возгордился собой: первый раз я взял Мозгаклюя на понт: ничего я про его здешние похождения не слышал. Так, догадывался…

Женька пришёл с исповеди очень поздно:

— Вот такой мужик! — показал он большой палец.

— Ты с ним поплотнее поработай! Идеология — это то, вокруг чего строится вся жизнь общества. Пока никакой новой идеологии на горизонте не появилось, нам надо людей на православии воспитывать — больше не на чем. И, отговори его от ухода в монастырь, Женька. Нам такие люди, ещё в миру нужны! А как ты думаешь, они с Ильичом по идеологическим мотивам не зацепятся? Ильич же, ещё и научный атеизм вёл?

— Навряд ли…, — пожал плечами Женька, — Ильич, с девяносто первого года очень сильно поумнел. Да он и, раньше дураком не был! Так, работа у него была такая — научный атеизм преподавать.

Спец, кроме того — что, будучи в должности сотского, разбирал всякие межличностные дрязги, ещё и, создал из «отморозков», то есть — «неблагополучных» пацанов из мозгаклюевского списка, «охотничью школу»…

— А, как их ещё назвать? «Боевиками», что ли? — объяснял он. А так, ничего криминального: учу ребятишек охотиться! На практику к Линю разок съездили, постреляли маленько из дробовика, рыбу половили, поигрались в тактические игры на местности… Ну, а в основном — подвижные игры на свежем воздухе.

— Ну и, как они? В целом?

— Из семнадцати человек — трое природные лидеры. Такие, как правило, в Гражданскую классными военноначальниками становились. Ну, вроде Чапаева… Или, скорее — Махно. Хахаха!!! Ещё пятеро — хорошие технари, «узкие специалисты»…

— На «узких специалистов» я особенно западаю… Ну-ка поподробней, пожалуйста, Саша!

— Из этих пятерых, двое станут очень приличными снайперами, трое — бойцами-рукопашниками.

— Аааа…

— Поработать только надо с ними хорошенько! Да. Не мне, а тоже — «узкому специалисту», Шеф…

— Ну, так — ищи! Это ваша с Геншей епархия! Только ваша и, ничья больше… Что там дальше, по «контингенту», Саша?

— Двое из этих «отморозков», просто — ни на что хорошее не способные, тупые мрази… Держу их при себе только, чисто для присмотра! Чтоб у тебя, Шеф, они чего не натворили… Хотя, вымуштровать их хорошько и, для какой-нибудь «одноразовой акции» они бы вполне пригодились! Из оставшихся, просто хорошие исполнители получатся — пусть и, звёзд с неба не хватающие…

— Ну, нормально… Как раз к началу «активной деятельности», по геншиному плану, подрастут — да и, в числе прибавятся. Я думаю…

— Думай, Шеф, ещё и, над тем — чтоб меня от этой ментовской должности избавить! Достало мне их быковатые разборки разруливать! Ну, не моё это! Если б, пристрелить кого — та это, я хоть счас!

Спец, по ходу, на грани нервного срыва… Что-то, и вправду, много я на него обязанностей навешал! Всё же, надо найти сотского — уже назрело и перезрело. И, помощника Спецу надо. Семнадцать малолетних отморозков на одного — это слишком много! И, вообще, пора отселить «школу охотников» куда-либо подальше от Солнечногорска, хотя бы на лето. Ну, типа, спортивного пионерлагеря, как в СССР. А это опять строить надо…

«Строительный вопрос» всплыл — как самая насущная проблема и на «планёрке попаданцев», вечером второго дня — перед возвращением обратно в наше время…

— Володя! Надо что-то со строительством думать и решать, — первым, по старшинству, высказался Боня, — в крестьянских избах уже по три-четыре семьи живут, что общую морально-бытовую атмосферу не улучшает… Что? Дождёмся того, что кто-нибудь кого-нибудь топором кокнет?!

Сам видел…Конечно, кое-что делалось — землянки, к примеру копались…

— Строителей, что ли мало? Ещё пару артелей надо нанять…

— В принципе, строительных артелей хватает, — вставил свои пять копеек Главный, — пока Вас, Володя, не было — ещё из соседней Костромской Губернии одну артель наняли и артель плотников их Вологды… Но, отсутствует централизованное управление, поэтому работают эти артели очень неэффективно!

— Вот бы и, занялись «централизованным управлением»…

— Строительство — это не моя прерогатива, — грамотно отмазался Главный, — тут нужен именно строитель! Точнее, организатор строительства.

— Конечно! Надо что-то решать, а то все планы на смарку! — горячился Боня, — даже, Храм и Замок ещё не доделали! А ещё, сколько жилья надо строить, зернохранилища, животноводческую ферму, конезавод…

— …Часовой завод с коттеджами для специалистов, — напомнил Мозгаклюй, — помнишь: ты, когда специалистов в Чистополе вербовал, каждому для проживания коттедж обещал?

— Да помню, помню…

— Гараж надо строить, — вставил Автопром, — и «СТО», вернее — «МТС». Пора уже. В Замке гараж слишком маловат стал! Да и, ты постоянно заставляешь его всяким хламом.

— Надо, значит — построим, раз надо…

От общей темы — строительной, отвлёкся только Спец:

— Шеф! Вы посмотрите только, что местное население на ногах носит!

— Я же, им кирзачи выдаю… И, сапоги и ботинки. Так, какого ещё…?

— Во, первых: мало. А во-вторых, Шеф, сами попробуйте по такой жаре в кирзачах походить!

Я пожал плечами — летом здесь большинство предпочитают носить лапти. Привычная обувь, очень здоровая. Главное, дешёвая. Ферапонт за одну пластиковую бутылку с сотню новых лаптей привозит…

— Ты то, что предлагаешь?

— Я предлагаю изготовлять нечто вроде макасин. Есть у меня несколько образцов. Если наладить их выпуск — то они и, для разведчиков и диверсантов потом пригодятся.

С обувью всё равно что-то решать придётся… Наравне с продовольствием и одеждой, обувь — самый дефицитный товар в Гражданскую войну. Очень часто за хорошую обувь и, убивали… Вообще, читал где-то, что Первая мировая и, особенно — Гражданская войны, нанесли такой удар по обувной промышленности России — что и, поныне она не очухалась в полной мере. Но, что-то никакой обувной промышленности — кроме петербургского «Скорохода», я «здесь» не заметил! Артели кустарей и ничего более серьёзного. Я и, сам планировал — чуть попозже, начать выпуск кирзовой обуви для простонародья — дёшево и сердито.

— Кто будет изготовлять твои «мокасины»? Я?! Или ты? Здесь приличного сапожника найти проблема…

«Обувной проблемой» я озаботился уже давно. Каждый раз, бывая в Нижнем, я пытался завербовать хотя бы одного хорошего сапожника для Солнечногорска. С перспективой постройки для него обувного цеха, потом — обувной фабрики. Ничего не получилось! Профессионалы неплохо зарабатывали, делая обувь на заказ для состоятельных клиентов, а «любители» были такая «пьянь» — что и, связываться с ними не хотелось. Недаром говорится: «Пьяный, как сапожник». Не понимал этого выражения, пока воочию не увидел. Причём, дело даже не в этой пагубной привычке — все мы не без греха! Просто никто из мною встреченных сапожников ни цех, ни тем более — обувную фабрику не потянул бы. А может, плохо искал или мне просто не повезло…

— У меня есть друг — бывший офицер-афганец. Мы с ним вместе там, «за речкой», воевать начинали. Не повезло парню: наступил на мину и лишился обоих ног… Ну, дальше, как обычно — жена ушла, запил… Короче, на самое дно опустился. Периодически, правда, «всплывает», бросает пить. Живёт, тем, что обувь тачает. И классную, я скажу обувь! Талант на обувь у человека, оказывается! Не оторвало б, человеку ноги — хрен бы, когда узнал — что, у него такой талант есть… Наши бойцы у него обувку для спецопераций заказывали — лучше, чем заводская! Обувь для солдата, Шеф, такое же оружие — как и, автомат. Без хорошей обуви — он никто!

— Предлагаешь «сюда» своего друга подтянуть?

— Да, предлагаю и настаиваю! Сейчас, как раз он снова в запое… Может, в Солнечной Пустоши с бухлом завяжет — а, то ведь пропадёт совсем, вместе со своим талантом.

Я недолго подумал… Ну, а почему бы и нет? Громосека же, завязал? Даже, женился и сына родил — молодой папаша, блин! Вон он — сидит, довольный как паровоз… Недавно они с Дамой обвенчались, молодожён фуев!

Я поймал себя на том, что не по-детски ему завидую…

— Ваш друг потянет обувной цех, а потом фабрику?

— Должен потянуть! Офицер, же… Был. Когда не пьёт, он очень даже, ничего.

— Ну, тогда подтягивайте. Только сначала озаботьтесь об протезах для него… Или, что там у него? Денег, если надо, я выделю.

Обсудили ещё кучу вопросов, более мелких и неинтересных… Перед «переходом» я толкнул краткую, но крайне содержательную речь:

— Ну что, господа попаданцы? Как и, раньше решили, сейчас мы с вами отправимся в своё время на месяц — не больше, чтоб в следующий раз отправиться «сюда» уже на год — не меньше! Так, что думайте заранее, что «сюда» взять, что «там» сделать…

Глава 18

Крёстный Отец

«Если история чему-нибудь и учит, то только тому, что убить можно кого угодно.»

Майкл Корлеоне, «Крестный отец»

После перехода я приказал народу пока — без моего приказа, не расходиться:

— В это раз в прошлом долго были и, возможно, где-то что-то накосорезили. Сначала надо посмотреть, нет ли каких изменений в истории — а, то как бы обратно в прошлое идти не пришлось… И, в этот раз уже «с концами»!

Поднялись ко мне в кабинет, посидели, подождали, пока программа Джостика сканировала мою флешку, сравнивая историю, записанную на ней с историей, которая была на моём компьютере…

Изменений море! Правда, все не слишком значимые. Изобретателя радио Попова, вообще нет нигде в помине… Почему, так?

— Почему, так? — спросил я коллег-попаданцев.

— А, хрен его знает! Оно и, толку нам было от того — что мы, считали Попова изобретателем радио! — за всех высказался Автопром, — хохлы, вон — тоже считают, что они Чёрное море выкопали и, что? Толку то, от того… Давай там дальше! Дел невпроворот, а ты нам всего месяц дал…

В принципе, мне всё понятно: я «исчез» и, всё дело без моей финансовой подпитки заглохло. Железоделательный Завод нигде не упоминается — знать, так и, не стал он вторым Сормово… Попов, наверное, занялся более для него насущными проблемами — чем опыты с электромагнитными волнами и, в Техническое училище Морского ведомства в Кронштадте — где он изобрёл «грозоотметчик», так и не попал…

Зато, идёт нешуточное бодалово по поводу других приоритетов в технических изобретениях:

— Дивитесь! — обратился я к Автопрому и Шатуну, — и, вы здесь упоминаетесь!

— Где? — не поверил Виталий Петрович, — действительно… Не нае…ал, значит! Точно на нас патенты оформил!

— Хамишь, Петрович! Это когда, я тебя наё…ывал?

— Согласен, никогда. Но, мог…, — вывернулся склизкий Петрович, — чё, там дальше?

— А дальше яйца не пускают! Надеюсь, твоё неимоверное тщеславие пойдёт нам всем на пользу! «Там» — после перехода «с концами»…

Ну… Про меня, что-то ни слова. Абидно, да… АН, НЕТ!!! Не угадал… На Всероссийской промышленно-художественной выставке в девяносто шестом году, в Нижнем Новгороде, наравне с автомобилем петербургской фирмы «Фрезе и К°», с бензиновым двигателем Е. Яковлева, демонстрировался и автомобиль конструкции инженера Стерлихова! Причём, историки ожесточённо рубятся, какой из этих автомобилей был первым российским. Опять на фото не я, а Малыш! Убью самозванца! Прикалываюсь… Какие могут быть претензии? Я же — «исчез»?! Но, Малыш — молодец! Три года без меня этот автомобиль как-то содержал, ремонтировал… Заправлял чем-то…

…Во! А, где он его — автомобиль, вообще, взял? Я же никакого автомобиля в Нижнем Новгороде не оставлял?! Загадка за загадкой. К сожалению, сведения в Интернете очень скудны… Чтоб в Интернете появились какие-то исторические сведения, их надо найти в архивах, отсканировать и выложить. Сами по себе эти сведения там не появятся. Знать, не успевают…

После этого ни про меня, ни про «Хренни», ни про Малыша в истории больше не упоминается.

Распустил я наших попаданцев «по пещерам», вкусно поужинал от миссис Адамс и, снова принялся изучать изменения, произошедшие в реальной истории из-за моего вмешательства…

…Во! Ничего себе! Чего не ожидал, того не ожидал… Вот это «скелет в шкафу» — моя Купчиха всплыла! Охренеть… После моего «исчезновения» она занялась, по ходу — безутешно погоревав об своей тяжёлой утрате, благотворительностью. Ну, ни чего себе! Купчиха внесла существенные средства в первоначальный капитал Общественного банка, тем самым косвенно финансируя приюты, богадельни, лечебницы, гимназии, училища, библиотеки, на содержание которых банк ежегодно отчислял значительные финансовые средства.

Особенно прославилась Купчиха строительством Вдовьего дома на сто квартир. Дом предназначался для нуждающихся вдов с детьми всех сословий. Даже, Советская власть Купчиху очень уважала и назначила её на очень ответственную должность в органах социальной опеки…. Умерла Купчиха уже во время блокады Ленинграда, в довольно таки преклонном возрасте.

А я ей, даже прощальную записку не оставил… Нет, ну какая я всё же свинья!

Пока туда-сюда, позвонил Боня — уже из своего дома:

— Вашенство, в историю Солнечногорска заглянуть не соизволили?

— Да, нет пока… А что, там?

— Ну, так заглянули б…

Заглянул… Ну, ничего особенного: Дмитрий Павлович не «пропал» тогда — когда пропал в реале, а уехал в Америку. Приехав из Америки, он снова пропал — в этот раз уже «с концами»!

Никаких других изменений в истории я больше не обнаружил. Даже, мой Племяш-Прадед женился на моей прабабке точно в срок. И, про открытое акционерное общество «Чистый город» нигде не упоминается — знать, заглохло без меня всё…

Распустив народ, я поужинал и отправился спать. Что-то устал я сильно и расстроился — даже, Котёночка не захотел приласкать… Чё за фигня, интересно?

Утром проснулся… О, слава Богу, всё в порядке, а то я уже испугался! Скорей помыться и побриться, сейчас придёт Медвежонок!

…А вот и, она:

— Когда Вы успели так загореть, Владимир Фёдорович? — спросила она, раздевшись до рабочей формы одежды.

Очень она удивилась. Ну… Вот и, ещё одно голимое палево: «здесь» то, начало февраля! А «там» — начало августа! Последнее время перед переходом некогда было подумать. Мы то, приехавшие с Питера, ещё не так загоревшие были — а вот те, которые в Солнечногорске оставались… Надеюсь, никто не сделает правильные выводы.

— Под лампочкой всю ночь сидел!

Медвежонок не сильно стала париться по поводу моего загара и, быстренько прыгнула ко мне в койку… Ох, как я по ней соскучился!

…Однако, что-то не то… Ещё, с Рыбкой заметил, но второпях не обратил внимания… Чего-то остро не хватает. По ходу, я к сексу с Купчихой так привык, что… Недаром же, султаны выбирали в свои гаремы очень толстых женщин, значит — в них, что-то такое было! На своей шкуре понял, что «было»! Во, блин! Этого ещё не хватало! Накаркал чёртов Мозгаклюй: у меня, точно «предрасположенность» к целлюлиту! А может, это просто комплекс вины перед Купчихой, которую я покинул, даже не попрощавшись? Гадай теперь…

— Слушай, Медвежонок, а ты про «ролевые игры» слышала? — обратился я к ней во время короткого перерыва в нашей «греко-римской борьбе».

— Какие-какие игры?

— Ладно, проехали…

Однако, напрягает… Поэтому, в следующий «тайм-аут» я предложил Медвежонку:

— Может, освоим новую позу?!

— Какую, ещё такую позу? — подозрительно уставилась на меня моя горничная, видно что-то вспомнив, — что опять удумали, Владимир Фёдорович?

— Поза «паровозика». Такой, даже в Камасутре нет!

— Как, это? Что, это за «паровозик» такой?

— Ну, представим себе, — как маленькой девочке сложный математический материал, терпеливо объяснял я, — что ты — паровозик, а я — машинист… Поняла?

— Нет…

— Ну, тогда давай на практике. Так быстрей дойдёт учёбный материал. И, глубже!

— …Владимир Фёдорович, — захихикала через пару минут Медвежонок, — ну, Вы и шутник! Какая, же это «новая поза»? Мы «так» с Вами не раз и, не два…

— Блин, самое главное забыл! Ты пыхти, пыхти! Как паровоз… Вот, так!

Нет… Ну, не Купчиха, конечно…

Вечером, Котёночку, даже и, не пришло такое в голову предложить… Она то, по габаритам, вообще на роль Купчихи не подходила. Вывод: надо быть поразборчивее с половыми связями. А то, в следующий раз, к тако-о-о-ому, могу привыкнуть!

Этот день я провёл как человек: практически весь день просидел в Интернете, по которому безумно соскучился… Конечно, предварительно загрузив Джостика:

— Игорёк! Ищи всё, что только возможно про производство патронов! Любую правдоподобную информацию! И особенно: ищи людей, которое про это производство знают…

— Ваш «главный герой», видно воевать собрался? — ехидно спросил тот.

Этот тоже — что-то заподозрил, причём, уже очень давно…

— Да, нет… Чисто поохоться. На САМОГО ЛЮТОГО ЗВЕРЯ!!! Зверя весом до ста килограмм…

Со следующего дня целиком сосредоточился на делании денег. Поток «хабара» временно иссяк… Всё, что полегче я уже перекинул, всё что потяжелее — перекину, когда Камрады «инвалидное кресло» сделают. Узбеки в Пещере Синбада Алибабаевича наводят шмон, перевозя в гараж Замка всё наиболее ценное…

Теперь надо срочно всерьёз заняться финансами, которые с прошлого года поют — уже даже не романсы, а прямо рэп какой-то! Несколько обрадовал Киса, продав кое-что из моего «антиквариата»… Да, это так… Копейки. Аукцион по продаже неизвестной картины Боровиковского был назначен на лето — что, не могло не радовать. Стартовая цена — миллион долларов, что ещё больше радовало. Но, когда это ещё будет! Можно, при таком раскладе и не дожить.

Дело было так хреново, что я опять начал «ксерить» банкноты: как рубли, так и доллары. Правда, «отксерил» всего четыре раза…

Гораздо больше я умножил «рыжья» и генеральских монет, с побрякушками. Последний клад, тоже не забыл!

«Наксерив» приличное количество небольших крестиков с крупным бриллиантом посередине, из последнего клада, я вдруг подумал: «Этот крестик — явно произведение искусства. А на хрена, такое большое количество произведений искусства?»

Я выломал из нескольких клонов этого крестика и побрякушек жены Генерала камешки и, впредь стал «ксерить» отдельно золото и бриллианты. Особенно, последние — они компактнее. А, золото потом тупо переплавлю в слитки. Лучше б, конечно, в монетки — да, соответствующих навыков и оборудования нет…

Между делом я подтянул Бугра и Бату…

С Бугром всё оказалось очень просто: я вызвал его в свой кабинет с «проектом». Наскоро пробежавшись по электронной копии плодов его многомесячного труда, я сообщил ему:

— Годится! Будем считать, что ты, Иван Николаевич, прошёл проверку на профпригодность…

— И, что дальше?

— Дальше мы с тобой сейчас совершим небольшую экскурсию…, — нутром чуял, что Бугор из тех людей, которые не поверят ни ушам, ни глазам… Глядящим на картинки на мониторе компьютера. А вот своим ушам и глазам — «картинке» в реале, поверят. Вот я его и повёл…, — ты только дай слово, что не ё…нешься, когда узнаешь правду!

— Я? Ё…нусь? Да, я такое видел…

— Такого, ты ещё никогда не видел! Ну, ладно, пошли. Вижу, ты готов.

Спустившись в гараж, я всучил Бугру здоровенный ящик с кое-какими железяками… Автопромовский инструмент, по-моему. Бугор — мужик здоровый, дотащит:

— Помоги отнести, что встал?!

Бугор был до того заинтригован, что безропотно взял ящик и понёс. Я тоже, надел на плечи титановый сейф-рюкзак, в одну рук взял слиток алюминия, вылитый на СТО Костоправа в виде двадцатилитровой канистры с тремя ручками, в другую — газовый баллон для плиты… Газу, в связи с рождением у Громосеки сына — ну просто прорва стало расходоваться! И, мы двинулись в погребок…

— Ты ящик крепко в руках держишь? — спросил я, заставив Бугра встать у портала, сам же, пока не подходя, — смотри, держи покрепче, а то сейчас на ногу уронишь, бывали такие случаи…

— Крепко, крепко…, — вид у Бугра был самый, что ни на есть дурацкий, — с какого перепуга, я его ронял бы?

— Да вот с такого! — я сделал шаг к порталу и, он сработал, — …говорил же тебе: держи крепче!

— Мать…! Перемать…! — иногда, строители очень громко похабно ругаются — такая уж у них профессиональная привычка… Или болезнь! Как силикоз у шахтёров или тупость у генералов, — твою мать…! Что это было?

В погребке «того» времени было светло… Я, наконец-то догадался оставлять, перед переходом, зажженную газовую «Летучую мышь» — поэтому может быть, Бугор ещё и, не обос…ался в темноте.

— Предупреждал же! Ящик то, теперь, наверх затащишь?

— Мать…! Твою мать…! Перемать…! …ать твой ящик!

— Ладно, пусть лежит… К стенке, только оттолкни — а, то на обратном пути об него ещё и, споткнёшься. Опять ругаться будешь!

И мы с Бугром зашкандыляли по лестнице наверх… Бугор еле шкандылял, так как хромал, я же от веса рюкзака, баллона и «канистры». Можно б, конечно Му-му припахать — но, я не привык ходить наверх с пустыми руками.

По мере движения наверх боль в ноге, по ходу, Бугра отпускала, а вот опупение, наоборот, только становилось крепче… Он шёл, озираясь и, всё больше и больше фуея.

Наконец, вышли в гараж-конюшню… Тут, Бугор офуел окончательно и бесповоротно и, встал как вкопанный:

— …Что, это?! — после пятиминутного онемения, спросил он. Я не мешал ему, пусть успокоится… Да и, самому отдохнуть надо.

— Где? …А, это… Это мой автомобиль. А, что?

— А, где…?

— Что, «где»?

— Ну, эта…, — Бугор, по ходу — офуел целиком и полностью и, окончательно «созрел».

— Моя «Волга» что ли?

— Да, да! «Волга»! И, почему «это»…? — Бугор обвёл глазами всё пространство гаража. Конечно, гараж в «этом» времени — совсем не то, что в «том»…, — совсем, не «то»?!

— «Волга» осталась в двадцать первом веке… А, «не то» — потому что, в девятнадцатом веке евроремонт в конюшнях ещё не делали.

— А, а…? — как он только смог — хотя бы эти звуки произнести, с так отвисшей нижней челюстью!

— «А, а…»! А говорил, не ё…нешься! — передразнил я, — видел бы ты сейчас свою рожу! Мы — в конце девятнадцатого… Подбери челюсть, говорю — пол не метён!

— ???

— Всё ещё не веришь? Ну, пойдём на крышу залезем, в трубу посмотришь. Тут хотя и уже практически одиннадцать вечера, но всё ещё светло. Лето же, начало августа…

Бугор опять что-то замычал.

— Если увидишь, что лето — мне поверишь? Время года никакими спецэффектами подделать невозможно.

На крыше Бугор поверил. Он очень долго водил объективом телескопа в разные стороны… Особенно долго, смотрел он в сторону копающегося канала, потом достал из кармана платок, вытер обильно вспотевшую лысину… Надо сказать, Бугор был одет по-зимнему — хотя и, без верхней одежды, конечно. А, здесь хоть и, почти ночь — но, градусов двадцать пять тепла есть. Я и, сам моментом вспотел…

Тщательно протерев лысину, Бугор медленно и задумчиво проговорил:

— Ну, ни …уя себе!

— А ты …ули думал!

Окончательно Бугор поверил и успокоился, поговорив с Громосекой и Главным в моей комнате, куда мы с ним после крыши спустились. Главного то, он немного знал — на Новом Годе познакомились.

Проболтав пару часов со «стационарными» попаданцами, перекусив с ними и попив вкусный чай, мы вернулись в своё время и, ещё «здесь» — в моём кабинете, до четырёх часов утра наскоро переделывали «проект» — соотнося его с вновь открывшимися для Бугра обстоятельствами… Но, перед этим я расставил все точки над «ё»:

— Дело, конечно твоё, Иван Николаевич… Только учти: я рано и, или поздно свалю с концами, а ты останешься. Может, конечно, найдётся ещё какой добрый дядя, обеспечит тебя какие-нибудь грошёвыми заказами… И, будешь ты — по твоим же словам, с его хрена на свой член перебиваться! «Там» же, ты станешь большим человеком! В создаваемой мной корпорации, ты станешь третьим или четвёртым по значимости. Ты хочешь быть большим человеком, Иван Николаевич? Или так и, будешь мелочь по карманам тырить?!

В попаданцы Бугор согласился сразу:

— Конечно, хочу! Вот «там», можно развернуться! Вот «там», можно строить и строить!

Вдруг он замолчал:

— …А деньги есть? Строительство — очень капиталоёмкая штука!

— Деньги будут! Не парься, деньги — не твоя проблема… Шибко сильно, конечно губу не раскатывай.

Я ещё раз, уже более внимательно пробежался по проекту:

— Что-то, у тебя всё как-то… Временно, что ли… Обоснуй!

— Как два пальца об забор, Начальник! Сравним, как строили наши и, как американцы… Наши строили, почти всё, как будто египетские пирамиды — на века. Даже, те же — не к ночи будут помянуты, «хрущёбы»! По началу замыслу эти здания задумывались как временки — на пятьдесят лет, а смотри-ка! До сих пор стоят и, ещё после нас стоять будут. А как строили заводы! Помнишь — в прошлом году, вроде, взрывали цех в Магнитогорске?! Так, за раз же не взорвали! Только на третий. Я согласен: что-то и, на века надо строить… Но, на хрена, спрашивается строить НА ВЕКА, жильё для простого человека или завод по производству какой-нибудь фуйни?!

— А пиндосы, чё?

— Пиндосы к этому делу относятся очень прагматично. Предположим, строит американец завод… Ну там, по выпуску чего-нибудь. Каких-нибудь резиновых изделий… Гандонов, например. Сразу же соображает, что лет через двадцать этот завод многократно окупит затраты на него, даст сверх того какую-то там прибыль — но, при этом его оборудование устареет и износится, а продукция на нём выпускаемая — может и, даром никому не нужна будет. Вот он и, строит завод с таким расчётом — что тот через двадцать лет развалится сам по себе! Утрирую, конечно… Но, через означенный срок пиндосовский буржуй сносит этот завод вместе с фундаментом и, строит на его месте новый — по выпуску, может, совсем другой продукции… Силиконовых сисек, например, или пластмассовых членов — не важно… Или, просто продаёт землю с заводом под снос или, даже — вообще бросает.

— Да, что там заводы! — вспомнил я, — в инете полно видео про целые брошенные американские города!

— Ну, ты понял, да?! Вариантов — бесчисленное множество! У них в основе массового строительства лёгкие дешёвые конструкции — такие легко сносить. Такая же фуйня и, в жилищном строительстве: смотришь, вроде стоит капитальный особняк… А ткни пальцем стену, насквозь пробьёшь! Опять, конечно, утрирую… Но, вспомни видео урагана «Катрина» в Орлеане: на вид, вроде «капитальные» коттеджи по воде — как пустые картонные коробки, плыли!

А он прав! На сто процентов прав!

— Возможно наши, так прочно строили, потому, что был пример Сталинграда — в прочных каменных и железобетонных строениях которого, можно было так здорово обороняться? Или, вообще? На случай ядерной войны так строили? Типа, шарахнут пиндосы ядерным фугасом, а нам пофуй?!

— Да, хрен их знает! О чём-то думали… Нам то, на эту тему париться не надо! Мы то, из истории знаем — что немцы до Солнечногорска по-любому не дойдут, а ядерной войны не будет.

Я немного подумал:

— …А не будет так, как было? Строили в тридцатые, во время первых пятилеток, вроде «временные» бараки — а, люди в них до двадцать первого века прожили?

— Барак, по сравнению с крестьянской «курной» избой — крытой соломой и топящейся «по-чёрному», всё же большой шаг вперёд… А вот, за дальнейшее — это надо у вас, у политиков спросить! — вдруг, окрысился на меня Бугор, — почему это пол-Африки отстроили и пол-Азии, а у самих народ в бараках живёт!

— Я то, тут при чём? Я в те времена, под стол пешком ходил. И, это ещё — в лучшем случае…

— А чтоб, также не накосячил! Ты же, у нас политиком будешь?!

— Согласен… И, что тебе для этого надо?

— Мне нужен мощный деревообрабатывающий комбинат! Так как, современных синтетических материалов «там» нет, возьмём за основу дерево — как наиболее дешёвый и распространенный материал. Всё уже технологически разработано, ничего нового придумывать не надо: основа — щитосборные дома из сандвич-панелей. Сама панель — это деревянная рама, с двух сторон обклеенная листами фанеры с утеплителем из прессованной стружки внутри. Внутренняя сторона панели обклеивается каким-нибудь декором, наружная — дранкой и, потом штукатурится и белится. Из таких панелей можно лепить всё, что угодно…

— Фанерные города?

— А, что? В тот период у японцев города, вообще — из бамбука и бумаги! Вот, они горели после американских бомбардировок!

— А наши? Наши, тоже гореть будут?

— А мы не допустим американских бомбардировок!

— Ну, а вероятность простого пожара?

— Во время войны в Ленинграде была разработана краска, на основе фосфорорганической кислоты — препятствующая возгоранию деревянных поверхностей… Нужно её освоить. Ну и, другие противопожарные мероприятия. Ничего! Жил русский человек в деревянном жилье испокон веков и, ещё столько же проживёт! А леса нам хватит! Если, поменьше будем за речку продавать…

Я рассказал Бугру об усовершенствованных русских печах, что я внедряю в девятнадцатом веке…

— Вот это, дело! — одобрил Бугор, — но, есть ещё более продвинутый вариант…

— Это, какой же?

— «Солнечный дом». Ещё, при Союзе разработали, но не успели внедрить…

— Это, что ещё за «Солнечный дом»? На кремневых фотоэлементах, что ли? Экологически чистое жильё? С дубу рухнул, или чё?!

— Да, нет! — Бугор поморщился, — на южной стене такого двухэтажного дома находится панель из двойного стекла. Днём воздух, нагреваясь в промежутке между стёклами и окрашенной в чёрное стеной, поднимается через систему воздуховодов в помещение. Часть тёплого воздуха закачивается в подвал и нагревает гравийный тепловой «аккумулятор», который отдавая накопленное за день тепло, обогревает помещение ночью. Простейшая система автоматики управляет процессом. Не в каждой местности, конечно, будет эффективен, но для Солнечной Пустоши — в самый раз!

— Заманчиво, заманчиво… Это ж, сколько топлива можно сэкономить!? …Твою ж, мать! Это сколько ж, надо стекла?! А ты знаешь, сколько оно — стекло, «там» стоит?

— Этот вопрос решаемый, Начальник! Построй стекольный завод и, всё. Вопрос закрыт…

Проговорил, чуть ли не до утра… Порешили, что через месяц Бугор перейдёт в прошлое с нами. Пока один — для первоначальной прикидки.

С Бату было несколько посложнее… Во-первых: он человек семейный. Во-вторых: я его не так хорошо знал. В-третьих: с его женой у нас слегка натянутые отношения. Захочет ли, снова «переехать» Елена Дмитриевна? По-моему, всё эти «кочёвки» — во, как её достали! Захочет ли, переехать без неё Бату? Навряд, ли… Захочет ли, переехать без Данилы Лиза? Характер у девчонки ещё тот, а с Данилой у них любовь… Так, что нет!

Так и, не найдя приемлемого решения этого вопроса, я спихнул всю ответственность за его исполнение на Боню:

— Ты с ним дольше знаком, дольше с ним общался, ближе к нему возрастом…, — безапелляционно пресек попытку соскочить, — наконец, коневодство — это отрасль сельского хозяйства, а на нём у нас ты! Возьми на первое время Евгения — для психологической поддержки, пока он снова за очередным «Макаренко» не свалил и, чтоб Бату — на ближайшей же «планёрке», к нам присоединился!

Через пять дней ко мне на доклад по этому делу пришёл Мозгаклюй. Боня не смог, ибо был чем-то занят:

— С самим Борисом Саналовичем — без проблем… Хоть сейчас. С Еленой Дмитриевной, посложнее будет… Характерец, однако у неё! Но тоже, я думаю, согласится. Если ты ей «уютное гнездышко» предоставишь — подальше от нариманов.

— В прошлом «уютное гнёздышко» — куда ещё дальше от нариманов!!! Да, всё равно придётся конеферму где-то надо строить — так что, обеспечу… А, что Лиза?

— А, вот с этой чертовкой всё гораздо запущеннее! Без твоего племянника добровольно не подпишется. А, если «в тёмную» — то возможны проблемы в будущем… Лично у тебя! Очень сильный характер.

— Мамин? Мамин характер, то?

— Да, куда там её маме…

— …Понятно… Сам то, что думаешь? Что делать в этой ситуации?

Женька пожал плечами:

— Без понятия! Любовь… Против неё психология бессильна. С Бату мы, вот к какому компромиссному варианту пришли: он с нами отправляется в прошлое, налаживает дело, находит подходящих людей — а, дальше видно будет. Может, с семьёй навсегда перейдёт, а может — нет…

На следующий день я поехал на конеферму поговорить лично с самим Бату:

— Так Вы в курсе, что предстоит сделать?

— Да, Василий Григорьевич мне всё объяснил…, — Бату был сама невозмутимость.

— Вы, по моему заданию, разрабатывали проект создания крупного племенного конезавода… Это как-то поможет Вам в новой миссии?

— Естественно, поможет.

— В двух словах объяснить можете Вашу задумку?

— Конечно. Про оплодотворение «в пробирке» слышали?

— Слышать то, слышал! Но…

— Берётся яйцеклетка от какой-нибудь породистой, в нашем случае — кобылы и оплодотворяется спермой от, также породистого жеребца. После этого оплодотворённую яйцеклетку можно охладить в особой камере, хранить довольно продолжительное время и перевезти куда угодно — после чего трансплантировать в любую здоровую кобылу… И, в положенный срок непородистая кобыла ожеребится жеребёнком нужной нам породы.

— И, сколько таких «яйцеклеток» и кобыл нам надо?

— Для максимальной эффективности, для наиболее быстрого воспроизводства пород, необходимо не менее по восемьсот для каждой…

— Ничего себе! Это сколько денег надо!? — присвистнул я.

— Денег надо много…, — согласился со мной Бату.

— А по времени?

— Ну… Предварительно, с племзаводами я уже договорился. Даже, договора с ними со своей женой составили. Как только перечислите деньги — работа начнётся. Месяца два — три… Я думаю, не больше.

— А «там»?

— «Там» я пока подберу маточное поголовье. Года, что Вы планируете пробыть в этот раз в прошлом, мне вполне хватит…

Я тут же перечислил деньги — пока задаток, по названным Бату адресам и подписал договора в электронном виде. Очень удобная это вещь — новые технологии! Никуда ехать не надо, столько времени экономят, которого у меня очень мало…

Однако, я вообще остался без денег! Практически без копейки денег…

Позвонил в Киев Бене… Чёрт! Ещё не приехал и, когда будет неизвестно. А, звонить ему лично на сотовый… Номер его у меня — в принципе есть, но мы не настолько близко знакомы! Ладно, действуем по старой схеме.

Я опять сел на один из своих автомобилей и проехался по средней полосе России, сдавая в ювелирках свои золотые «отксеренные» побрякушки. Обменивал и «наксереные» банкроты. Доллары я менял понемногу в обменниках на рубли, рубли на доллары — всё, как обычно… Потом, всё это перечислял в Фонд. Нумизматам я продавал монеты… Что-то нумизмат у нас какой-то зашуганный! От золотых монет, стоимостью в миллионы — на аукционах правда, которые я им впаривал всего за сотни тысяч, шарахаются как монахиня от орального секса с мужчиной. Аж, бесит! Эдак, я долго буду кататься…

Сделав за две недели громадную спираль по европейской части России, я подъехал к Москве, которую оставил на десерт. Здесь был один очень понравившийся мне в прошлый раз башлёвый нумизмат, который — единственный из всех российских, купил тогда у меня всё — полный комплект из двух отксеннных кладов…

Но, первым делом посещу-ка я Опера. Как он там?

Опер бухал… Сутки потратил, чтоб привести его в чувство. Не Громосека, конечно — далеко не он, но тоже…

— Палыч, ты что? Сдурел? Нельзя же, так себя опускать?!

— Ну, а что ещё мне на незаслуженной пенсии делать? — попробовал пошутить Опер.

— Займись чем-нибудь… Хотя бы рыбалкой или охотой. Или, на работу устройся, в конце концов!

— Ни рыбалка, ни охота не прикалывает после того, как ты человеков на «крючок» «ловил» и на них же «охотился»…, — опять неудачно пошутил Опер. По ходу, у него сильно болела голова…, — да и, что рыбалка, что охота — та же пьянка, только на природе! А, на работу — кроме как охранником не берут… Барыг охранять и барахло их. Западло мне это, понимаешь?!

— А на меня работать, тебе не «западло» будет? — внезапно пришла в голову мысль.

— На тебя? Кем же? Тоже, охранником? — скривился Опер.

— Да, нет… Охранников у меня своих хватает — аж, двое! И оба профессиональные военные. Мне в моё село сотский нужен…

— Кто-кто?

— Ну, это под вид американского шерифа пли нашего участкового. Тебе это всё знакомо… Поработаешь год, два и, если всё срастётся как надо, организуем с тобой частное детективное агентство в Нижнем Новгороде, — почему бы наравне с частной армией не заиметь и частную полицию? В любом случае пригодится.

— Что-то, ничего я не понял…

Опер, как и Бугор — человек был очень рациональный: пока сам не пощупает — не поверит.

— Давай так, Палыч: съездим ко мне, я тебе кое-что покажу, о кое-чём расскажу… Заодно — ты проветришься. Ну, а потом и поговорим. Ты как?

— Давай проветримся…, — не был против Опер.

— Ты пару дней продержись, пока я кое-какие свои дела сделаю, а потом двинем… Кстати, не в курсе по поводу расследования по убийству Германа?

— Не интересовался…

— Вот и, чтоб было чем эти два дня заняться, поинтересуйся. Связи то, остались?

— Остались, кое-какие…

Самого башлёвого московского нумизмата я ещё в прошлый раз прозвал Шнырём. Сам не знаю, почему. Просто посмотрел на него и, подумал: «Шнырь» — хотя, ничего такого в том не было. Очень вежливый и интеллигентный человек лет пятидесяти…

Шнырь, очень долго перебирал золотые и серебряные монеты, как с генеральского клада — так и, с московского. Да и, с того — самого первого клада, я добавил наиболее ценные…

— Двести пятьдесят тысяч долларов, наконец, объявил он.

— Сколько?

— …

— Да, одна вот такая монетка не так давно на аукционе в Лондоне была продана за полмиллиона фунтов!

— Так, в чём же дело? Съездите в Лондон и устройте там аукцион…, — равнодушно пожал плечами Шнырь.

В принципе, ожидаемо… Но, всё равно, обидно. Я сидел напротив и, молча «ел» глазами Шныря. Чё б, такое придумать?!

— А я поеду в Киев и загоню эти артефакты Бене! Он, хоть и, еврей — но, даст за них хотя бы поллимона!

— Вы знаете Беню? — Шнырь, от чего-то, заметно занервничал.

Ага! Не ждал конкурента!

— Не просто знаю, а имел с ним неоднократно дело! Просто, сейчас Бени нет в Киеве, а лететь на Кипр вот с эти, — я показал на лежащие на столе монеты, — не стоит, палево… А, мне срочно нужны бабки. Но, я могу и, подождать, на крайняк!

Шнырь молчал, как в рот… Набрал.

— Да мне куда выгодней закопать эти монеты в землю в консервной банке, а потом откопать и объявить, что нашёл клад. Как в «Бриллиантовой руке»…, — засмеялся я, — по любасу, двадцать пять процентов — премия от государства, больше ваших двухсот пятидесяти «косарей» будет!

— Вы не сильно торопитесь? — наконец, открыл рот Шнырь, — можете полчаса посидеть в этом кабинете, пока я кое-куда схожу?

— Полчаса посижу…, — в животе неприятно заныло, как в далёком детстве, перед получением звездюлины, — только учтите: о том, что я пошёл к Вам знают три человека и один из них — бывший мент, «важняк»!

— Бывших ментов не бывает…, — на ходу, сквозь зубы процедил Шнырь, выходя.

Вместо него в кабинет вошёл охранник и встал у дверей. То ли сторожил меня — чтоб я с монетами не убежал, то ли охранял кабинет от меня — чтоб я ничего не слямзил… Сиди вот теперь и, гадай! Самое главное, что никто об моём походе к этому нумизмату и, не знал: в прошлый раз всё благополучно пролезло — вот и, в этот раз я на то же надеялся… Самонадеянность! Она, как и жадность, не одного фраера сгубила…

Однако, вопреки некоторым опасениям, Шнырь через положенные полчаса вошёл один, охранник вышел и, разговор продолжился:

— Четыреста косарей зеленью! — реально накинул он. Ого! Базар реальный пошёл!

— Четыреста пятьдесят! — скинул я.

Шнырь, очень внимательно посмотрел на меня и перешёл на «ты»:

— Поговорку про фраера и жадность знаешь?

— Знаю. Но, я — не фраер!

— Ладно, договорились… Дам тебе за них четыреста пятьдесят. Только сегодня у меня таких денег нет. Приходи завтра в пять вечера…

— Но и, монеты я завтра принесу… В пять вечера.

— Да, за ради Бога! А тебе не очково с ними по нашему криминальному городу двигаться? Вдруг, хулиганы какие? Или, гопники? Может, тебе охранника дать? До дому проводить? А завтра сюда сопроводит?

«Что-то у вашего охранника рожа, как у того самого „гопника“!»

— Да, не! Не надо… Ваш то, и охранник мне на один присест, не говоря уже про хулиганов и гопников.

— Ну, как знаешь…

— …Ещё вот, что…, — перед уходом, я добавил ещё одно условие, — мне деньги перечислением надо…

— Перечислением? — Шнырь опять занервничал и, забарабанил пальцами по столу, — куда?

Он выглядел обескураженным. Что-то такое намечалось, без сомнения!

— На мой депозитный вклад до востребования, разумеется. Да, там — делов, то: пойдём в ближайшую сберкассу и, ты там положешь на мой счёт деньги — а, я отдам тебе монеты.

— И, на…? И, на кой тебе такие заморочки?!

— Да, очкую я что-то…

Шнырь, с минуту барабанил пальцами по столу… Знакомая мелодия. Шансон, что ли? Из Михаила Круга, по-моему: «Что ж, ты фраер, сдал назад…» Однако, попал я в …издоворот! Вот, это «нумизмат»! А на первый взгляд производил впечатление вполне интеллигентного человека!

Простучав мелодию популярного шансона чуть ли не до середины, Шнырь наконец согласился:

— Ладно, пусть будет по твоему… Итак, завтра после пяти буду ждать. Не опаздывай: сберкассы до семи работают.

Все непроданные драгоценные побрякушки я хранил в камере хранения на Павелецком вокале в обыкновенной автоматической ячейке. Сам же я жил в тоже — в обыкновенной снятой квартире в спальном районе, а передвигаться по Москве предпочитал исключительно на общественном транспорте, в крайнем случае — на такси.

Вот и, сейчас я поменял пару такси, несколько раз прокатился туда-сюда на метро и, наконец, положив кейс с монетами в камеру хранения, поехал на снятую квартиру на троллейбусе… «Хвоста», вроде не засёк, но щемящее чувство опасности постоянно было! До того, это «чувство» во мне засело — что я так и, не заснул до утра. Хорошо, хоть в снятой квартире компьютер был с подключённым интернетом! Утром заснул на часок, потом соскочил, как подорванный и снова… Блин! Так и, чокнуться можно!

Купля-продажа, вопреки некоторым опасения, произошла без сучка и задоринки: ровно в пять я подъехал на такси к конторе Шныря. Тот, сразу предложил мне прокатиться до сберкассы на своём собственном «BMW», а когда я отказался — хмыкнув, сел с кейсом и охранником ко мне в такси и, мы поехали к ближайшей сберкассе.

Кассирша, конечно, сделала большие глаза при виде сумы — но, без разговоров быстро их пересчитала и перечислила на мой депозитный вклад до востребования.

— Я могу рассчитывать на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество? — перед расставании спросил я Шныря, задержав его ладонь в своей.

Крепко так задержал…

— У тебя ещё, что ли есть? — рука Шныря заметно дрогнула, а в глазах легко прочиталась паника.

Что-то, опять такое — нехорошее, затевалось…

— Возможно есть… Произведения искусства, ювелирка, камешки… Рыжьё в слитках… Не интересуют?

— Что за «произведения искусства»?

— Ну, не «Яйца Фаберже», конечно, но тоже ничё…

— Посмотреть бы надо…, — Шныря, реально пробило на пот. А, вроде не жарко…, — на твои яйца!

— Посмотришь, в следующий раз… Если, я живой из Москвы выберусь. А то у вас тут такой криминал… И, куда только милиция смотрит?

— И, не говори… Совсем, эти менты ловить мышей перестали. Ну, счастливо! Береги себя! — Шнырь, вроде успокоился и повеселел.

— И, тебе не хворать!

Расстались, чуть ли не лучшими друзьями… Однако, расслабляться не стал и, до дому добирался так же — «короткими перебежками». Одно хорошо — чувство опасности отпустило и, дома — в съёмной квартире, можно будет слегка расслабиться… Заскочил в магазин, купил бутылку водки и закусь. «Расслаблюсь», высплюсь, заберу завтра после обеда Опера и, рвану домой, в Солнечногорск. Денег я накосил уже достаточно! На ближайшую перспективу должно хватить.

Открываю ключом дверь, захожу… Протягиваю руку к выключателю — ибо, уже довольно поздно и, в прихожке несколько темновато.

…Тут, меня кто-то — очень сильной рукой, мягко отталкивает вглубь квартиры, дверь захлопывается и, включается свет! Я, конкретно ошарашен и несколько обескуражен происходящим со мной! Та, же — очень сильная рука, меня берёт за шкварник и толкает в направлении из прихожки в зал. Не сопротивляюсь, так как на уровне инстинкта чую — бесполезно. Что, самое странное — никакого страха нет, а только очень сильная досада по двум поводам: так легко попался и, опять выспаться не дадут!

Сильная рука дотолкала меня до зала и отпустила… В зале сидело трое — один в кресле за журнальным столиком, двое на диване. Инстинктивно я обернулся на Сильную Руку. Ого! Малый габаритами, практически, не уступал Му-му… Только лицо поумней и, более волевое и жёсткое. Чем-то на Шварца похож… С таким, как-то сразу расхотелось шутить.

Но, гораздо большее опасение вызывал один из сидящих на диване: мелкий и хищный зверёк… Хорь — так сразу окрестил его я. Он, очень внимательно следил за мной и, из глаз его сквозил ледяной могильный холод.

Вторым из сидящих на диване был хорошо мне известный Шнырь… Теперь он менее всего был похож на интеллигентного нумизмата — скорее, на классического урку с парой ходок за плечами…

Но, больше всего меня вставило от сидящего в кресле… Это был седой, на вид сорока пяти — пятидесятилетний мужик с таким волевым и властным лицом — что только взглянув на него, мне захотелось во всём ему подчиняться! Это лицо вождя первобытного племени… Ну, или атамана казачьей шайки… Такими, наверное были Разин и Ермак. Крёстный Отец — с ходу прозвал его я. Вот, расклад пошёл! Как соображалка то, ещё работает…

— Садись! — приказал мне Крёстный, указав на свободное кресло напротив него.

Ну, сел… А что ещё остаётся делать? Крёстный бесцеремонно, равнодушно-внимательно изучал меня в упор. Ну, как бультерьер — почует, что ты забздел, порвёт на куски… Поэтому я, собрав в кулак остаток духа, зевнул — и, не слишком вежливо, спросил:

— А, что? С утра нельзя было в гости заявиться?

На это Крёстный свистящим, пронизывающим шёпотом ответил:

— А мы такие гости, что по ночам приходим…

Хорь коротко, ехидно хохотнул. Мельком взглянув на него, так, что Хорь заткнулся, Крёстный продолжил:

— …Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

— Ну, пришли, так пришли… Не выгонять же вас на ночь глядя! Не по-русски это.

В этот раз ощерились в волчьих оскалах все — типа, заулыбались от моей удачной шутки. Даже, Сильная Рука, стоящий у дверей зала.

Подождав, когда веселье стихнет, я продолжил:

— …Так, что привело ко мне столь, по ходу, уважаемых людей? Может, надо чё?!

Крёстный достал из кармана золотой портсигар, выудил из него сигарету с золотым ободком и, с лёгкой издёвкой спросил:

— Не возражаешь?

— Да, нет! Что, Вы?! Курите на здоровье…, — получилось несколько двусмысленно, — пепельница на журнальном столике.

По ходу, разговор пошёл не по первоначальному плану, поэтому Крёстный на ходу перестраивался… Прикурив от очень дорогой по виду золотой зажигалки, он сделал пару затяжек и спросил:

— …Среди нумизматов нескольких областей России, с осени ходят легенды об неком долговязом человеке, который заявляется к ним и предлагает купить по не очень дорогой цене монеты — которые очень дорогие и, которых не должно быть много… Это не ты, случайно?

— Не исключено…

— Хм… А, ты в курсе, что таким образом сбиваются цены и кое-кому это может не понравиться?

— Что-то, не подумал…, — и, вправду не подумал я…

А думать то, надо было!

— А, думать то, надо было! — как будто прочитал мои мысли Крёстный.

— Ну, что сделано, то сделано! Вы же, тоже — не давали объявление в газетах, что крышуете этот бизнес и, ваши нумизматы меня об том не оповестили… Так, что накосячили мы оба. Давайте лучше поговорим об дальнейшем нашем с Вами сотрудничестве. Так сказать, на благо обоих сторон… Что это мы с Вами всё об грустном, да об грустном?!

— Хм… Резонно… Давай, поговорим! А, если я спрошу, где ты взял эти монеты, ты мне расскажешь?

— А Вы бы, на моём месте рассказали бы?

— Кто? Я? Я — нет…

— А, чего тогда спрашиваете у меня? А может, я их украл?!

Крёстный несколько минут беззвучно смеялся… Как акула. Видел я как-то такое видео. Акула на нём, конечно, не смеялась — но, очень было похоже…

— Да, кто бы сомневался, что ты их украл! А, если мы все, тебя очень убедительно попросим рассказать нам, где ты их украл?

Голос Крёстного из свистяще-шипящего, спокойно-ироничного — с оттенком издёвки, вдруг стал хриплым и угрожающим…

— Давайте, я лучше Вам одну сказочку расскажу?!

Если честно, то я уже почти обделался… Но, надо идти до конца!

— Сказочку? — по ходу, Крёстный был в ещё большом афуе, чем я! — рассказывай, только коротко. За длинные «сказочки» мы обычно язычок укорачиваем…

— Жил-был один старик и, была у него курочка Ряба…, — начал я.

Крёстный изумлённо смотрел на меня, как фельдфебель, увидевший вошь. Сидящие на диване, как-то неуловимо заёрзали — а, Сильная Рука, у дверей зала негромко кашлянул — как будто, чем-то поперхнувшись… Чё за фуйня, интересно?

— Ну-ну… Интересная сказочка получается, — прошипел Крёстный, — давай, что там дальше…

— …Ряба исправно приносил каждый вечер по золотому яичку и, Старику — на водочку с закусью хватало. И, даже на опехмелку по утрам оставалось! Но, как-то раз, Старик — в один не совсем прекрасный момент, с вечера несколько увлёкся и слишком перебрал… Встал он с утра, а на опохмелку нет! Наехал он тогда с больной головы на Рябу: мол, давай золотое яичко прямо сейчас и, всё тут! Даже, прикинь, за грудки его брал! Ряба с перепугу, конечно, поднатужился, снес яичко… Но, к вечера от стресса и обиды помер. Сидит с той поры Старик в курятнике на насесте — как петух и, чешет яйца… Причём, прикинь — свои собственные! Да, только поздно уже — никто ему золотое яичко не принесёт!

Кто-нибудь, когда-нибудь видел, как ржёт стая волков? А, я видел! Причём, только что…

Первым проржался Хорь:

— Старик! — обратился он к Крёстному. Неужели, «Старик» — погоняло Крёстного? Ё-моё…, — нет, ну очень жалко будет — если придётся зарезать такого весёлого и находчивого!

— …И, не говори! — опять зашипел тот. Обращаясь ко мне, — вот только, дошли вот до меня слухи, что ты, Ряба, не только Старику золотые яички носишь — но ещё и, к Бене нестись бегаешь… Что на это скажешь?

Ого! Не только, оказывается, я люблю прозвища давать! В принципе, «Ряба» не так уж плохо… Главное, не «петух», какой!

— Я ж, говорю: ваших объявлений в газетах я не читал… Приспичило — мне люди обратиться к Бене посоветовали…

— А тебе «люди» не поведали, какое у Бени ещё одно погоняло[29] имеется? — почему-то наклонившись ко мне вплотную — чуть ли не на ухо, прошипел Крёстный.

— …Да вроде, нет, — не помню, чтоб Немец мне сообщал ещё какую-либо бенину кличку…

— Ещё, Беня откликается на прозвище «Сто Кусков»… Знаешь, почему?

— Да, откуда бы я знал…

Возникло смутное подозрение и засосало под ложечкой, от какого-то непонятного страха…

— А кличут его так, — продолжил шипеть Крёстный, — знающие люди, конечно, за то — что, он никому более ста кусков не платит!

— Как это, «не платит»? А если вещь, которую он покупает, — включил тупого я, — стоит больше ста кусков? Делит на части, что ли?

Крёстный опять беззвучно рассмеялся… Его подручные только криво ухмылялись — как бывшие в курсях:

— Беня — «Сто Кусков» делит на части продавца этого товара и сжигает их в своём собственном частном крематории. Так, что за тобой должок — мы тебя от смерти спасли, купив твой товар!

Мне поплохело… К счастью ненадолго:

— Конечно, с тобой мне проще дела было бы иметь — не надо через кордон туда-сюда гонять…, — как будто и, не услышав ужастики про Беню, ибо не люблю быть кому-нибудь в чём-нибудь обязанном, разъяснил я, — да и, не люблю я их… Евреев. Обманывают они! Мы же, русские, друг друга не обманываем. Ведь верно, Крёстный?!

— «Крёстный»? — изумился Старик, аж шипеть перестал, — …понятно: кина американского насмотрелся… Ну, раз ты сам назвал меня Крёстным — то принимай присягу, как у «них»!

И, он сунул мне под нос руку с огромнейшим золотым «болтом» на среднем пальце… Для поцелуя, как я понял. Ага, час!

— Крёстный, мы все же не в Америке… И, не на Сицилии. Мы в России! У нас несколько другие обычаи.

— У нас, в России принято на …идора клясться, — проинформировал Хорь.

— Да, нет…, — не глядя на того, прошипел Крёстный, — у нас, в России, принято слову верить… И, за «базар» отвечать. Ты за «базар» отвечаешь, Ряба?

— Отвечаю, Крёстный!

— Ну, тогда…, — Крёстный обвёл глазами своих людей, — Ряба — наш, понятно? Такой же вор — только ещё не «коронованный». Причём, вор мазёвый — «красный фартовщик» по «красному товару[30]»… Или, вы всё ещё в лажу про клад верите?

Крёстный в упор посмотрел на Шныря:

— Не бывает таких кладов, понятно?

Все согласно молчали, а Шнырь ещё и, кивнул согласно головой.

— Ну, а где Ряба ворует — то его дело, никому из нас он дорогу не переступает… Ведь верно?

— Верно, верно…, — подтвердил Шнырь.

Хорь и Сильная Рука тоже согласно закивали… Ничего себе… Они, чё? Меня в воры приняли?!

— Крёстный! Быть вором — очень высокая честь! Я её не достоин…, — я умоляюще сложил руки на груди, — хочу признаться: я был в пионерах, потом в комсомольцах, служил в армии и, ни разу не сидел!

— Сейчас несколько другие законы. Не так строго, как раньше… Нынче, «зарубку класть»[31] не надо!

Поучительно, но с явным сожалением прошипел Крёстный. По ходу, погоняло «Крёстный» ему больше нравилось, чем «Старик»… По-моему, он от него просто тащился — у каждого человека можно найти слабое место!

— …К тому же, тебя в воры никто не коронует! Походишь в козырных фраерах. Пока. А, что не сидел ни разу — так, сесть ещё успеешь! Поможем, если что…

Воры опять заржали…

— Пошутил я, не напрягайся! Кстати, насчёт отсидки… Ты в общак вкладываться будешь? Это не простая обираловка — это страховка на случай той самой отсидки. Вложишься в общак — будешь сидеть, как человек. Нет… Ну, тут по всякому бывает.

Я замялся… Сказать, что подумаю, а в следующий раз придти со Спецом, что ли? А куда я потом свой хабар девать буду? Опять по ювелиркам бегать? И снова, рано или поздно — до такого вот «крёстного», добегаешься. Свято место долго пусто не бывает — а, с этими, вроде уже установлен контакт.

Видя, что я мнусь, Крёстный проинформировал:

— Это не в падлу, ты не думай! И, не развод на бабки. Твой брат на общак скидывался…

— Даже, так! — изумлён, если не сказать больше!

Они всё уже про меня знают — хотя, я не называл им ни своё имя, ни фамилию…

— Умный человек был Герман, твой брат! Жаль, ушёл от нас так рано… Понимал: сегодня он олигарх в Москве, а завтра — лесоруб на Колыме… Страна у нас такая!

— Хорошо! Я буду отстёгивать в общак! — выпалил я, — …а, ты найдёшь мне, Крёстный, того кто убил моего брата?

Тот долго молчал, уставившись куда-то мимо меня… Потом медленно заговорил, обдумывая каждое своё слово

— …Уже давно бы нашли, если б, могли. Хотя бы для того, чтоб возместить… Герман то, не мало нам в общак башлял! Но… Чего не можем, того не можем! Единственное, в чём я могу своё воровское слово дать: не из наших он — этот мокродел. Вот, это — точно!

Что-то он темнит, вот только по какой теме… Ясное дело, Германа убивать блатным бы в голову не пришло — в этом Крёстный мне не соврал. А в чём соврал? Значит, всё же что-то знает! Ладно, ещё свидимся…

— Если что, я хорошо заплачу за наводку… Проверенную наводку!

— Хорошо, я передам по своим…

— …Слух прошёл, — чуть попозже, помолчав, переменил тему Крёстный, бросив малоуловимый взгляд на Шныря, — что, у тебя ещё кое-что с собой имеется для своего Крёстного, Ряба?

Слово «Крёстного» он проговорил, как ребёнок проговаривает слово «мороженное», например…

— С собой нет, я же не дурак!

— Мы знаем…

Вот и, пойми его: то ли знают, что я не дурак, то ли уже успели прошманать эту квартиру!

— Есть фото на флешке. Показать?

Получив положительный ответ, я включил комп и вставил флешку в системный блок.

Экспертом по драгоценным безделушкам у них был, по ходу, только Шнырь… Он только причмокивал, разглядывая в упор на мониторе золотые и серебряные монеты, царские ордена, женские драгоценные украшения. Остальные тоже, дружно сопели в три свистка…

— В рот мента! — вдруг воскликнул Шнырь, — да, это же шестнадцатый век! Этому кресту цены нет!

Это он дошёл до того самого небольшого крестика с «камешками» и, «булыжником» в центре…

— Ничего, так… «Булыга[32]»! — Хорю тоже понравился бриллиант в центре крестика.

— Как, это — «нет цены»? — удивился я, — лимон за этот крестик и два лимона за всё остальное… Зелёными, разумеется. С учётом вычета на общак.

Все четверо уставились на меня, как Ленин на буржуазию…

— …Где ты всё-таки это «взял»? — подозрительно прервал общее молчание Шнырь.

— Где я взял — там, ещё есть! — нагло ответил я, — но, меньше с вас взять я не могу. Зуб даю! Рябе тоже надо зёрнышки клевать, чтоб следующее яичко снести… Неужели непонятно?

— А, что за «яичко» ты «снесёшь» нам в следующий раз, Ряба? — осторожно прошипел Крёстный.

Я призадумался… Слишком уж газовать не надо. И, подсовывать те же самые монеты и драгоценности тоже не стоит.

— …Тут заранее не угадаешь. Но, камешки и золото в слитках я обещаю. Лямов на пять… Может, на десять.

— Когда?

— Тоже, не угадаешь точно… Где-то — через месяц, через два. Самое позднее — через три месяца.

Подумав, Крёстный обвёл своих глазами:

— Так, что? Кто, что думает?

Первым высказался Шнырь:

— Надо брать, Крёстный! — ух, ты! Моё погоняло прилипло. И, Крёстному это очень понравилось. Теперь, я у его в немалом фаворе! — такого фарта[33], такого «красного товара», у нас давно уже не было!

— Если он, вообще, был такой фарт! — добавил Хорь и, кивнул в мою сторону, — а пацан, вроде правильный. На таких у меня чутьё!

Сильная Рука у выхода из зала ничего не сказал — но, по его лицу было видно, что он одобрит любое решение Крёстного.

— Надо бы вживую посмотреть…, — за всех прошипел Крёстный.

— Да, не вопрос! — с готовностью ответил я ему, — …давайте, это сделаем так: завтра, после обеда я позвоню в какую гостиницу вам надо приехать. Спросите по приезду у портье, в каком номере я остановился… Посмотрите мои вещицы — и, если вам понравится, то так же — платите мне перечислением на мой депозитный вклад до востребования. Как только на мой счёт капнут денежки — можете забирать хабар и отчаливать… И, ждать моего следующего звонка.

— Ты, что? Нам не доверяешь, Ряба?! — удушливо, с очень коротким смешком просвистел Крёстный.

Нехороший, такой смешок…

— При чём тут доверие? — не повёлся я, — ремесло у нас с вами опасное — всяко может быть… За мной вполне может быть ментовской хвост. Совсем уж поцеватыми тоже, мусоров считать не надо — сами прекрасно знаете…

Шнырь согласно закивал головой… Был прецедент, значит.

— …Вдруг, чё не так… Тьфу, тьфу, тьфу! — я символически плюнул три раза через левое плечо, — сами же будете шкнить, что это я вас подставил!

— Ряба дело говорит! — поддержал меня Хорь.

— Сам знаю, Хорь! — ого!

Да я и, тут прозвище отгадал!

Да, у меня талант, я вижу! Где то читал, что при Союзе сидел в министерстве обороны человек в генеральском чине и придумывал названия системам оружия… Меня бы туда, на его место!

— И, такой толпой шарахаться не стоит…, — внёс я следующее уточнение, указав на Шныря, — вполне достаточно одного этого вашего эксперта и того охранника… Из офиса.

— Шняга, — обратился Крёстный к Шнырю… Ну, тоже почти угадал! Первые две буквы…, — возьмёшь Арни и Топаза…

Арни — это, по ходу, Сильная Рука — от «Арнольд Шварценеггер». Если надеть ему чёрные очки — хрен от живого Шварца отличишь! И, столь же «многословный». Тот охранник — что у Шныря в конторе, на Шварца вообще не походил. Так — приблатнённая декорация… «Топаз» же, я думаю — спец по «камешкам».

— …Сам я буду в банке. Если всё пучком — маякнёшь мне, стазу же перегоню бабки. С моего счёта на его.

На том и, порешили… Предложил им раздавить со мной пузырь водки, но воры, видать, непьющие попались — и, коротко попрощавшись, оставили меня наедине с поллитрой.

Ну и, фуй с вами! Я засадил сам на сам бутылку водки и, наконец-то — впервые за трое суток, вырубился…

Проспал почти до обеда… Потом быстренько привёл себя в порядок, вызвал хозяина квартиры, сдал её и выехал в заранее выбранную мной не слишком крупную, но хорошо посещаемую частную московскую гостиницу. Через камеру хранения Павелецкого вокзала, разумеется…

Где-то, через час после моего маяка,[34] нарисовались Шняга-Шнырь, Арни-Сильная Рука и маленький сухонький старичок — по ходу, Топаз.

Арни ожидаемо занял позицию у дверей, косясь на камеры видеонаблюдения, которыми оснащался каждый номер этой гостиницы (после нескольких происшествий, пояснили в администрации. Если происшествий нет, то записи с видео не просматриваются). Шнырь и Топаз вплотную занялись моим хабаром…

Много времени вся эта процедура не заняла… Топаз внимательно, через лупу осмотрел «камешки» на украшениях. Особенно долго рассматривал «булыгу» на старинном золотом кресте, проделал несколько малопонятных мне манипуляций. Никаких вопросов не возникало. По цене ни Топаз, ни Шнырь не сделали ни одной попытки торговаться — значит, я здорово продешевил… Топаз, даже похвалил меня, сказав, что я не «скобарь[35]». Да и, фиг с ними! Мне нужны были позарез деньги — я этот вопрос решил. Хотя бы на время. Остальное меня не …бёт, ни разу.

Когда всё было уже сделано — на мой счёт капнули денежки и, пришла пора расставаться с ворами, меня в очередной раз осенило:

— Послушай, Шняга, — притормозил я Шныря, уловив момент, когда Топаз и Арни уже вышли, — у меня, возможно, будут слитки золота, а у Крёстного найдётся специалист по изготовлению «шайбочек[36]» из них? Монеты то, выгоднее и безопаснее сбывать, чем слитки!

— Может и, найдётся такой маклер[37]… А, ты не думаешь, что Крёстный и без тебя вполне может мастырить[38] эти самые «шайбочки»? — и Шнырь с любопытством уставился на меня, мол, что ответишь?

— Со мной ему мастырить куда выгоднее будет! Слитки рыжья я буду вам толкать по весу и, уж извини — по курсу… С учётом вычетом на «общак», естественно. А монеты я предлагаю вам сбывать «пятьдесят на пятьдесят»… Врубаешься? Мой «цветняк[39]» — ваша макля. «Фармазоните»[40], тоже вы… Вам — сплошные преференции, а Рябе и зёрнышек — поклевать хватит…

Шнырь, подозрительно посмотрел на меня но, призадумался…

— К тому же, я могу так заныкать вашего маклера и его «коптильню[41]», что ни один мент не найдёт.

— Куда же это?

— В мой Замок в Солнечногорске. Это такая дыра в Нижегородской Области…, — один хрен — раз, они меня так легко вычислили — то, где я живу, уже наверняка тоже знают. А, если ещё и, не знают, то скоро узнают…, — там, у меня всё схвачено — за всё заплачено… Вас то, менты так или иначе, но пасут — а, я человек новый — пока «чистодел[42]», на меня и, хрен подумают! Ваш «гравёр[43]» будет работать как у Христа за пазухой — а, местные менты ещё и, охранять его будут!

И, я коротко хохотнул… По моей задумке, когда мы перейдём окончательно, я этого «мастыря» заберу с собой в прошлое, по-хорошему, или — не очень по-хорошему и, пусть он мне чеканит империалы из накопленного к тому времени мною золотишка. А пока что, пусть воры думают, что меня доят — с меня не убудет!

— …Был, вроде у нас один. Зашипись «блины пёк[44]» … Да нынче он в «стрижах[45]».

Я хоть воровской жаргон и достаточно хорошо знал — детство, всё же прошло на Дальнем Востоке, где каждый второй судимый — но, все же впал в непонятку:

— Что за «стрижи» такие?

— Ну, то есть он по старости отошёл от дел.

— Так везите его ко мне! Ко мне мой бывший препод недавно приехал — так, поначалу еле ноги волочил… А, сейчас не успевают его с бабок стаскивать! Климат у нас такой, что ли… Как на Кавказе!

Ну, несколько соврал… Ильич, как старый конь: за «кобылами» то, по привычке бегает, но активных попыток, хоть на одну из них, залезть не предпринимал. Если миссис Адамс мне не врёт, конечно…

Шнырь пообещал донести моё предложение до Крёстного — и, даже его активно пролоббировать и, мы с ним сердечно попрощавшись, расстались.

Переведя дух, слегка дивясь, что остался жив и невредим и, даже паяльник в известном месте ни разу не побывал, я ещё раз пересчитал деньги на своём счету и поехал за Опером…

— …Нашли киллера, исполнителя, то есть…, — проинформировал меня Опер уже в моём автомобиле, по пути в Солнечногорск. Я был до того впечатлён знакомством с ворами, что даже не сразу понял, про что речь…, — и, даже двух исполнителей.

— Что, а? …Откуда второй?

— Один — стрелок, второй — водила.

— А, понятно… Кто, такие?

— Личности выясняются… Похоже, кавказцы.

До меня наконец-то дошло:

— Давай-ка, с самого начала и, поподробней, Палыч…

— С месяц назад нашли два трупа… Вернее, то — что осталось от трупов, неподалёку от места убийства — в одном из подземных гаражей.

— Так… Значит, киллеров нашли уже дохлыми?

— Хорошо, хоть вообще нашли! Правда, вид у них был уже не товарный. Короче, картинка вырисовывается такая: кто-то заранее, снял этот гараж на год. Оборудовал его для проживания двух человек где-то на месяц… Биотуалет там, запас продовольствия, телевизор — все мыслимые удобства, короче… По задумке, киллеры должны были там отсидеться — пока всё не уляжется. После убийства Германа, мокрушники заехали в этот гараж, закрылись там… Ну, естественно, приняли на грудь — сняли стресс, так сказать. А той же ночью, кто-то завёл в соседнем — тоже снятом на год гараже, машину с выведенном в гараж с киллерами шлангом от выхлопухи!

— Ну, ни… Оригинально!

— Ну, ещё бы! Сколько в следаках не прослужил, такого случая не припомню! Хотя, случаи были — я те скажу…

— Того, кто снял оба эти гаража, конечно же не нашли?

— Совершено, верно! По показаниям хозяев гаражей, сделка была совершена по телефону, заплатили очень хорошо — поэтому и, лишних вопросов у тех не возникало.

— Умная падла, по ходу…

— Да! Дилетант, конечно — но, очень умный дилетант. Такого, крайне трудно будет вычислить.

— Но, хоть какие-то намётки есть?

Помолчав, Опер выдал:

— …Да, бес их знает! Темнят, что-то… Да, приготовься сам, кстати. Тебя, кажись, скоро побеседовать выдернут.

— Меня?! Меня то, за что?!

— Не знаю… Вдова Германа, вроде на тебя что-то написала. Я с теми — с новыми, всё как-то не мог контакт установить…, — виновато пояснил Опер, — мутные они какие-то…

Кажись, сгущаются…

Думал, думал, да — так и, не рассказал Оперу историю про воров. Как-никак, а он мент, хоть и бывший — а, мои делишки с ворами несколько незаконны… Спецу расскажу — это касается моей безопасности, а Оперу — нет.

По той же причине я несколько переиначил привлечение Опера в попаданцы:

— Палыч Помнится ты мне говорил, что присягал Советскому Союзу и больше никому присягать не собираешься?

Опер поморщил лоб:

— Не помню, когда я это тебе говорил — но, в общем верно…

— Хочешь ещё послужить СССР, раз ты ему присягал?

— …Издеваешься?

— Ну, почему же…, — и, я вкратце рассказал Оперу обо всём, умалчивая некоторые, малозначащие для него детали.

— …Ты это серьёзно? — как и, следовало ожидать не поверил Опер, — сдаётся мне, ты в своей берлоге бухал больше меня… Вон, до «белочки» на плече допился! Кыш проклятая!

— Палыч! Подумай хорошенько и, скажи мне: если бы это было правдой, ты бы подписался?

Опер долго думал, подозрительно косясь на меня, не разыгрываю ли я его…

— Пожалуй, подписался бы…, — наконец, ответил, — вот, только невозможно всё это! На …уя душу мне растравил?! Счас, опять засинячу…

— Подожди синячить, Палыч! Давай так: у тебя примерно чуть больше недели времени… Вообрази, что всё, мною тебе рассказано — правда. Подготовься хорошо, прикинь, что тебе надо с собой взять, что напоследок «здесь» сделать. И, потом переходим «туда»…

— А, если не переходим? — иронично прищурился Опер, — что, тогда?

— Тогда, ты можешь лично отвести меня в ближайшую дурку… И, после лечения я возмещу тебе все расходы.

— Хм… Ладно, согласен…

— Ещё одна фишка: ты перейдёшь безвозвратно, навсегда. Так, что готовься к такому повороту событий заранее…

— Почему это «безвозвратно»? Ты же рассказывал, что других водишь туда-сюда?!

— Да, потому, что ты, Палыч — мент! Не в обиду будет сказано…

— Бывший мент!

— Бывших ментов не бывает, Палыч! — «как мне недавно объяснили» — чуть не добавил я, — причём, ты — очень хороший мент. А очень хороший мент, просто обязан доложить начальству…

— Ты же знаешь мой отношение к нынешнему начальству…

— Отношение — отношением, а долг есть долг! Ты только не думай, что я тебе в укор это ставлю — наоборот…

— Так, ты же мне всё и, так рассказал!

— А мой «рассказ» тебе, к делу не пришьёшь… А, может, я погнал?! А, вот твой доклад об лично увиденном — можно.

Всю оставшуюся дорогу Опер молчал, об чём-то напряжённо думая… Наконец, когда я уже начал беспокоиться, перед самым Замкам, выдал:

— А, ладно! Согласен… Что я, в конце-концов теряю — если, что?! Пенсию, что ли?! Да, засунут они её себе в…

Глава 19

Пулемёт «Максим» и не только он…

«На каждый вопрос — наш четкий ответ:

У нас есть „Максим“ — а у вас его нет!»

Из песни британских гренадеров.

«Резолюции на бумаге ничего не стоят против пулеметов. А в России пулеметы находились у большевиков».

Д. Ллойд Джордж. «Военные мемуары».

Хотя, мне Боня и Спец по сотовому обо всём происходящем в Солнечногорске ежедневно докладывали, но меня поразила суета в Замке и вокруг него… Познакомив Опера с народом и пристроив его в одну из ещё свободных гостевых комнат, я занялся вновь своими хомячьими делами.

…Хабар — в основном китайские и российские мини-заводы пошли, чуть ли сплошным потоком! Кроме трёх мини-заводов по производству складных ножей, бензиновых зажигалок и дверных навесных замков, мини-завода по производству белённой целлюлозы из стеблей злаков, ещё одного кирпичного мини-завода, мини-завода по производству цемента, по производству технического спирта — которые уже в стопроцентной комплектации и с трёхкратным запасом запасных частей, были уже здесь и часть из которых я уже успел переправить «туда», пришли отдельные модули на мини-заводы по производству комбикормов, переработке мяса, изготовления колбас, консервов… Мини молокозавод…

На подходе были металлургический, стекольный мини-заводы и завод по производству автомобильных шин и камер… Небольшой производительностью, кстати, заводы. Ну, да мне пойдёт! На первое время…

Были изготовлены или находились в стадии проектирования и изготовления мини-заводы по производству свечей зажигания, топливной аппаратуры, подшипников, сварочных электродов…

Понемногу, помаленьку приходило оборудование и оснастка для производства самих мини-заводов.

Ежедневно со своими «Старичками-Разбойничками» — технологами то есть, ожившими здесь — в Солнечной Пустоши, проводились совещания на предмет технологичности получаемых изделий и, особенно — их ремонтопригодности. По результатам этих совещаний принимались решения о закупках дополнительных запчастей к этим заводам или, что было гораздо чаще — об закупках оборудования для производства этих запчастей.

Узбеки перестали справляться и пришлось дополнительно нанимать ещё десять человек, причём с техникой — два погрузчика и один бортовой «ЗиЛ»…

Слава Богу, тяжёлую промышленность я «поднимать» не собирался и вес и габариты закупаемого мною оборудования были сравнительно невелики…

Чтоб вести учёт и контроль всего прибывшего, начислять зарплату рабочим и служащим пришлось нанимать целый «штаб» из трёх местных бухгалтеров… Короче, развёл я бюрократию — мама, не горюй!

Вот только переговоры по приобретению пермского нефтеперерабатывающего мини-завода застопорились… Ладно! Займусь сам лично, но чуть попозже.

Генша, наконец, вернулся с «КамАЗом» замков от «Максимов» и засобирался за «ТэТэшниками»…

— Что-то в «КамАЗе», по-моему, больше чем тысяча замков? — заподозрил я.

— Ну… Немногим больше. Но, каюсь — это не единственный «КамАЗ»! Скоро ещё один прибудет… С прицепом, — виновато развёл руками Генша, — всего теперь у нас две с половиной тысячи пулемётных замков. Вы уж извините за самодеятельность… Ну, не удержался, не пропадать же добру! К тому же — практически на холяву…

— Да, ну Вас на хер! — махнул рукой я.

— Ещё пара тысяч железяк от немецкого карабина «Маузер 98К», в том числе около сотни — снайперский вариант… С оптикой, всё как положено!

— «Железяк»? От «Маузера»?! Да я с Вами сяду!

— Никак нет! — парировал Генша, — только железо! Деревянные части сняты. А без приклада из них стрелять нельзя! Кроме того, вынуты и, будут перевезены отдельно, ударники из затворов… Так, что никаких вопросов — «если что», не будет. А «там» мы деревяшки сами сделаем и ударники вставим. Проблем с патронами тоже не будет — «там» эта модель скоро будет в производстве.

Я подумал…

— Хорошие хоть карабины?

— Последней модификации — трофеи Великой Отечественной. Новьё! Жалко было мимо таких проходить! Там ещё столько подобного добра…

— Всё, хорошо! Никакого больше «добра»! Больше туда не поедите! А ещё генштабист, называется… Ведёте себя, как последний гопник — никакого чувства меры!

Хорошо, хоть дополнительно денег не потребовалось — Генша умудрился обойтись теми, что я ему дал на тысячу замков от «Максима».

Пробыв в Солнечногорске пару дней, Генша опять нанял через подставное лицо «КамАЗ» повышенной проходимости и рванул за «ТэТэшниками»…

Однако, сколько груза! Гараж и, даже стоянка для автомобилей персонала просто завалены, на хер… Одно радовало — Камрады уже монтируют рельсы от «инвалидного кресла» на винтовую лестницу.

Тут же, не теряя времени даром, взялся всерьёз за дизель-генератор… Посмотрел по документам: ого! Серьёзная штука! Энергии даёт столько, что может снабжать небольшой посёлок. Дизель имеет происхождения от движка танка «Леопард» — его цивильная версия, так сказать. Особенно меня порадовало то обстоятельство, что этот дизель многотопливный. То есть, проблем с топливом для него у меня в прошлом не будет — работает за милую душу и на обыкновенном керосине. Высокой очистки, конечно… Ничего, очистим! Мне уже и, технологию соответствующую, Джостик из Инета скачал.

Чтоб удобней было переносить, разобрал дизельгенератор на несколько крупных узлов. Те что потяжелее — пока оставил, те что полегче — перебросил через портал… Когда нёс в погребок топливную аппаратуру, подумал: а это же наиболее сложная часть этого дизеля! Остальное вполне можно и, самому в конце девятнадцатого века сделать… Нет, не самому, конечно! На каком-нибудь наиболее продвинутом европейском заводе. На том же немецком, например… Ну и, в упрощённом виде — само собой! Закинул топливную аппаратуру в схрон — вместе с форсунками и, пока туда-сюда бегал, «отксерил» несколько раз. Так же, как и золотишко и, прочие драгоценные цацки… Глядишь, пригодятся где!

…Пока «туда — сюда», у Камрадов всё было готово. Тут же принял работу, погоняв кресло раз двадцать вниз-вверх, с всё увеличивающим грузом, пока не дошёл до проектных двух тонн и, заодно не заставил в погребке всё напольное пространство… Без замечаний — качественная работа. Немцы есть немцы!

Рассчитавшись и распрощавшись с Камрадами я, тут же, собрался в прошлое установить там тоже рельсы от «инвалидного кресла» и, заодно — перебросить накопившейся крупногабаритный и тяжеловесный хабар из погребка «этого» времени в погребок «того», а затем — из погребка «того» времени в полуэтаж… «Там» как раз ночь, желательно бы сделать всё это до утра. Весь тяжеловесный хабар нам сегодня перебросить не получится, но хотя бы треть — успеть можно.

«Там» мне поможет Громосека — никуда он, на хер, не денется — хоть и, бухтеть будет… Ещё с собой возьму тех, кто поздоровее: Бугра — естественно, Спеца и Геншу, пока он ещё здесь. Геншу надо припахать обязательно — чувство меры, оно — как и ум, иногда через руки, ноги и спину, быстрей доходит — чем, через уши и голову. Опера возьму «с концами» — он уже упаковался и, ждал «этапа»… Как сам шутил, ждал команды «С вещами — на выход!».

Пока бухтящий Громосека — которого «оторвали» от семьи, с Бугром и Спецом привинчивали рельсы, мы с Опером и Геншей перевезли весь хабар из «того» погребка в «этот». На «новеньких», впервые увидевший портал в действии, это произвело неизгладимое впечатление!

— Так ты всерьёз решил Советский Союз восстановить! — так и ахнул Опер и, так и застыл, уставившись мысленно в какие-то там свои дальние дали.

— В одну и ту же реку нельзя войти дважды…, — вздохнул я, — увы, но получится нечто совсем другое! Но, надеюсь — такое же мощное и, без своих наиболее фатальный изъянов.

Пока мы с поражёнными, как электрическим током, Опером и Геншей перебросили хабар через портал, Громосека с Бугром и Спецом устанавливали рельсы. Ну, с помощью различного электроинструмента справились — в принципе, быстро…

Получалось, даже быстрее, чем у Камрадов. Ещё бы! Там то — простые немцы, а у нас Громосека — на все руки мастер, к тому же спешащий к молодой жене в кроватку запрыгнуть и Бугор — профессиональный строитель… Вот, только Спец от их синхронного командования не по-детски запыхался и, за малым, чуть не убил их, на хрен! Ну, не убил, а только охарактеризовал обоих на русско-командном — и, на том спасибо…

Потом уже все вместе, перевезли весь хабар из погребка в полуэтаж башни Замка. Я рулил «креслом», стоя на его платформе управления, Спец и Генша грузили хабар в погребке, Громосека, Бугор и Опер разгружали его в полуэтаже…

Громосека, не переставая бухтел.

— Что бурчишь, Михалыч? — попытался урезонить его я, — ты всё же, молодой папаша, а не старый, пока, дед?!

— А где, в моём контракте с тобой, сказано, что я буду горбатиться за грузчика?! А?

— «Бэ»! Пункт «Фас-мажорные обстоятельства» посмотри!

Барыга, когда я у него компаньоном работал, научил учитывать в договорах всё — вплоть до последней мелочи…

К «тому» утру, как раз всё — мною запланированное, успели сделать и, оставив Опера на «стационар», мы отправились «назад», в будущее…

Я, «пропихнув» через портал коллег-попаданцев, немного задержался, наполнил драгметаллом рюкзак-сейф и перешёл последним. …Что-то мои «коллеги» столпились у выхода из погребка, раззявив хавальники!

— Не создаём толпу, народ! — весело сказал я, подходя ближе. Понимаю, устали — столько груза перетаскали! — быстренько поднимаемся наверх и рассасываемся…

Последние слова, которые я хотел сказать: «…по своим пещерам!», застряли у меня в глотке…

Бугор обернулся ко мне и ошарашено спросил:

— Чё… Чё, за …уйня, Начальник? — остальные, тоже обернулись и, смотрели на меня, как на фокусника-неудачника.

…Никакой винтовой лестницы, с прикрученными к ней рельсами от «инвалидного кресла», на выходе из погребка не было… Итить! Зато, была примерно такого же диаметра — как и, та исчезнувшая винтовая лестница, круглая — как в центральной башне Замка, кабина лифта. И, не грамма не прозрачная…

Ну, ни…! На стенке кабины, как и полагается — кнопочки… Их всего две: на одной стрелка вниз, на второй, соответственно, вниз… На полу и потолке кабины лифта — люка, должно быть для аварийной эвакуации, если лифт застрянет. На стене кабины ещё была табличка с техническими характеристиками. Подошёл, прочитал… Грузоподъёмность — три тонны. Ну, ничего так, пойдёт…

— Ну, что встали? Заходите, поедем наверх…, — а, что ещё остаётся делать?

Опрошенный «по горячим следам» наш единственный коллега-попаданец, оставшиеся в гараже, в нашем времени — Боня (Мозгаклюй ещё не вернулся их Ростова, где он блатовал очередного «Макаренко»), сперва клялся и божился, что этот лифт Герману сделали ещё прошлой зимой — вместе с лифтом в башне Замка… И мы регулярно им пользовались, перебрасывая хабар в прошлое (Оно и, вправду: хабара, загромождающего стоянку, гараж и вход в него, нет! Исчез хабар куда, то! Твою ж, мать… Сбегал опять — не поленился, в прошлое… Итить! «Исчезнувший» хабар был уже там!). Только фотовидеоматериалы да «свидетельские показания» попаданцев, только что вернувшихся «оттуда», смогли убедить его в обратном:

— По-моему, пора переходить «с концами»…, — сделал Боня вывод и посерел лицом.

— …Ещё не готовы…, — а у самого чёрные как ночь кошки — так и, исцарапали всю душу!

Примерно, то же самое говорили и старожилы Замка — мистер и миссис Адамс:

— Когда мы только приехали, строители как раз заканчивали собирать оба лифта. При нас их испытывали… А, что случилось, Владимир Фёдорович?

— Да, есть кое-какие претензии… Что за фирма не помните?

— В ваших документах должна быть фирма указана… Ведь лифты до сих пор на гарантии.

Ничего не дало и сравнение истории, записанной на моей флешке с реальной историей, которое я провёл позже — в мировой истории нет изменений, оттого, что у меня в Замке появился незапланированный лифт… Слава Богу!

В документах нашёл телефон российской фирмы, монтировавший этот лифт…. Сам-то лифт — забугорный. Много, конечно времени даром потерял, но выяснил! Мастер, руководивший монтажом, по телефону рассказал:

— Хозяин — Ваш брат, то есть, нашёл в подвале здания какой-то древний, нерабочий механизм… Разукомплектованный, разумеется. Догадался, что на этом устройстве перевозились грузы из гаража в погреб и обратно. Хотел его восстановить, но местные кулибины лоханулись… Тогда он обратился к нам: мы как раз начинали монтаж лифта в башне. Мы этот замороченный механизм тоже не смогли оживить и, предложили взамен — заодно с пассажирским в главном здании Замка, сделать грузовой лифт из гаража в подвал… Хозяин согласился.

Но, ведь если рассуждать логически, если в Замке уже был лифт в погребок — за каким бы членом я заказывал у Немцев то «инвалидное» кресло?! А, если я его не заказал, то как бы Герман нашёл «в подвале» разукомплектованный «какой-то древний, нерабочий механизм»?!

Не поленился, позвонил… Естественно, в австрийской фирме, изготовившей и установившей у меня «инвалидное кресло», знать про меня не знали и, ведать не ведовали. А это самое «кресло» в прошлом существовало. Это, что за фуйня?!?!

Вот, такие вот парадоксы времени!

Спец сообщил, что привёз своего афганского дружбана — безногого сапожника и запер его в своей комнате, чтоб не сбежал… Хотя, как он сбежит? Без ног?! Ладно, некогда мне на всякую херню отвлекаться…

С ним Спец привёз пару здоровенных ящиков с сапожническим инструментом и, ещё список оборудования и инструмента, который надо прикупить… Ну, прикупил — раз надо! Мало того, озадачил Джостика очередным заданием по скачиванию из Сети всего, что хоть как-то связано с обувной промышленностью.

Позже — перед самым предполагаемым временем перехода, прибыл ещё один попаданец, от Спеца… Сухой и жилистый, как две капли — сам Спец, только лет на десять старше. Ещё, несколько похож на главного героя советского фильма «Пацаны» в исполнении Валерия Приёмыхова. Я так и, прозвал его — Пацан. Есть такие люди, до седых волос остающиеся молодыми пацанами. Душой, конечно — не телом… В миру же звали его, как Суворова — Александр Васильевич.

Позже, наедине Спец так обосновал его привлечение:

— Я всё же — боевой офицер, а не воспитатель юных отморозков! А вот он, после своего ранения — только тем и, занимался! Просто, больше никого не знаю из моего окружения, Шеф, кто бы так — как он, мог салаг строить! И, делать даже из такого гофна — что Вы мне «там» подсунули, конфетку! Сам проходил у него «школу»… Брррр!

Пацан и, вправду слегка прихрамывал, а в отличии от самого Спеца — худоба его выглядела несколько нездоровой…

По ходу, Спец раньше Мозгаклюя нашёл себе «Макаренко»…

— Ты только сразу объясни человеку, Саша, что его задача — не подготовка бойцов-спецназовцов, а создание системы подготовки…

— Уже объяснил, Шеф!

Побеседовал с Пацаном наедине:

— Единственное, что мне на первых порах надо, кроме материально-технического снабжения, конечно — это базовый лагерь где-нибудь в живописном месте и три-четыре бывших царских унтера…. Унтеров я сам подберу, а лагерь Вы уж мне обеспечьте!

Ну, …лять, ещё и лагерь отморозкам строить! А живописное место есть: на стыке Пустоши, Болот и Приреченких земель — ну, там где Линь со своим «Спецназом» охотится… Сам то, там не был, но по рассказам — красотища, то какая! Холмики, рощицы, кустики, болотца и озёрца… Самые партизанские места.

Во! Припишу-ка, я «отморозков» к бригаде «Спецназ»! Формально, конечно… Чтоб никто не догадался. Заодно, загоном будут ходить — дичь Линю загонять и, в неё же — дичь то бишь, постреливать. Попозже… Так сказать, совместим приятное с полезным и, добавим безопасное!

Прибыл не солоно хлебавший Мозгаклюй:

— Что, Женя? Опять облом с «Макаренко»?

— Облом, облом… «Макаревичей» — как грязи, а вот «Макаренко»…

— А чё, так? Может, ты излишне привередничаешь? В чём загвоздка, то?

— Да загвоздка в том, что наши педагоги — дети позднесоветской раслабухи… «Всё лучшее — детям», «дети — единственный привилегированный класс»… И прочая гумманоториальная лабуда. Потом сами же и, спрашивают: а почему так много инфальтивных вырастает — взрослеть всё никак не хотят? Да кто ж, добровольно из «привилегированного класса» выйдет, то?! Плюс к этому в последнее время добавились «общечеловеческие ценности». Короче, с такими педагогами может и, воспитаешь «электорат» — но, вот правящую элиту навряд ли…

— Ну, тогда тебе один выход: найти «там» Макаренко. В те времена особым гуманизмом по отношению к детям не страдали… Кстати, а как насчёт того самого, настоящего Макаренко? Интересно, он уже родился? Найди его, привлеки, воспитай в нужном духе…

— Интересная постановка вопроса…, — задумался Мозгаклюй, — а, действительно: зачем ему воспитывать беспризорников? Их воспитывай, не воспитывай — страна, в целом и, не заметит! А вот, если Макаренко своими методами возьмётся за воспитание будущей элиты…

Практически, всё было готово к переходу, но задержали Автопром с Шатуном:

— Вова, ну я тебя умоляю! Ну, дай нам ещё неделю! — ныл Виталий Петрович по телефону, — зато, у нас будет ещё десять авто: шесть «Хреней» различный модификаций и по две «Хандрозов» и «Харитонов»! Кроме того, ещё на десять, комплектов самых технологически сложных узлов и деталей. Надо потихоньку начинать самое простейшее изготавливать «там»… Давай после восьмого марта перейдём! А?

— Твой праздник, что ли? — получив отрицательный ответ, я как отрезал, — чтоб седьмого оба были здесь! На такой автопарк, всё равно — не известно будут ли водители и топливо… Кстати, как там мои «эксклюзивные» модели?

— Вот они то и, задерживают! — стопроцентно, соврал Петрович.

— Ладно, хрен с тобой! Перейдём десятого…

Скорее всего, Автопром подцепил какую-нибудь бабёнку и, хочет ей — на Международный Женский День, обязательно вдуть.

Водится за ним некоторый — иногда несколько мешающий делу, здоровый кобелизм… А, за кем он не водится — кобелизм то, этот?!

Появилось полторы недели незапланированного свободного времени… Чем бы заняться? Пошёл посидеть и поболтать к Джостику. Тот, как обычно был где-то в своём виртуальном мире, на просторах всемирной паутины… Ладно, не буду мешать.

— Леночка, — обратился я к шуршащей на кухне Созданию, — как, там наш роман? Я имею в виду, наш с Вами литературный проект… А вы, про что подумали?!

— Хихихи! Закончила, дядя Вова. Будете читать?

В прошлом нет-нет да и, бывали минуты и часы даже, а то и сутки, когда конкретно делать нечего. Например, при поездках куда-либо… В тех поездах, так медленно время тянется!

— Что-то, как-то — по компу книжки читать так я и, не привык… Вы, вот что: распечатайте на бумагу и подшейте… Да и, не забудьте старым стилем распечатать, «еры», там всякие, «яти». Для более полного вхождения в атмосферу тех лет. Кстати, псевдоним себе придумали?

— Придумала, придумала, дядя Вова… Дарт Вердер. Как Вам? Ничего?

— Хм… Ничего лучше придумать не могли? Ладно, не мучайте себя, пойдёт… Каковы, кстати дальнейшие творческие планы?

— Да, вот ничего опять придумать не могу…

Я ж, говорю: насчёт ума ничего не скажу, а вот фантазии, у женщин, вообще никакой нет!

— Пишите «Звездные войны» — раз уж, Дартом Вердером назвались! Не забудьте, кстати, реалии девятнадцатого века: «Империя» — слово было совсем не ругательное, а скорее, наоборот! Так, что «нашими» должны быть «имперцы» — на которых напали «либерасты», чтоб всё раздерьмократизировать, на хер! Всё понятно? …Ёшкин кот! А как звать будут главного бармалея у «либерастов», раз Вы Дарта Вердера уже зачикали?! …Во! А, чё думать, то?! Пусть главу «тёмных сил» зовут Джорджем Лукасом! А то уж, совсем неудобно получается: идею, задолго до рождения автора слямзили, а про самого автора вообще — даже и, не упомянули…

— Ой, спасибо, дядя Вова! А я то, про такое даже и, не подумала!

— Вечно мне Вас выручать приходится! А как метрессой литературы станете — так, поди и, не упомяните в своих мемуарах дядю Вову…

Так как, напряг меня — слегка, Генша своими замками от «Максимов», решил почитать про то, как обстояли дела с пулемётами в российской армии — пока делать нечего…

…Мля! Нашёл себе занятие… Я, конечно, знал, что дела обстоят не очень хорошо, но чтоб до такой степени всё было хреново… Русские генералы в ходе Первой мировой метались как электровеники по всему миру — скупая любое оружие, которое им продавали! Даже, простых винтовок не хватало и, уже в самом начале войны, в Японию выехала военно-техническая комиссия, первоначальной задачей которого было приобретение в Японии запаса трофейных трехлинейных винтовок, захваченных японской армией в ходе русско-японской войны! Позорище, мля…

В итоге, опозорились вдвойне, купив японские винтовки… А, в разгар войны — когда конкретно прижало, было вполне серьёзное предложение конфисковывать охотничье оружие у населения и вооружать им солдат! И, несерьёзное предложение было: заказать для вооружения тех же несчастных солдат пики в Америке…

…Не понял!? Пики производить самим — тоже, какая-то проблема?! Или, тупо распил бюджета?!

А, что говорить тогда о пулемётах?! Несмотря на то, что к производимому самой Россией прикупали в приличных количествах за кордоном и, даже принимали на вооружение трофейные пулемёты, положение дел более, чем плачевное! Плачевнее, наверное, только у папуасов…

К концу войны в русской пехотной дивизии было по штату всего семьдесят два пулемета. СЕМЬДЕСЯТ ДВА!!! Для сравнения: в германской — более трёхсот (из них двести с лишним ручных, которые в России, вообще не производились), французской — четыреста, а в британской пехотной дивизии — почти семьсот пулемётов, как станковых, так и ручных!

Так, это по штату! А, как меня научила жизнь — «по штату» и «в наличии», у нас — в России, это частенько абсолютно разные цифры…

Кое-кто говорит, что Ленин своей антивоенной агитацией — на германские деньги, разложил русскую армию… А вам не кажется, что триста германских пулемёта против семидесяти русских, агитировали против войны и «разлагали» — в том числе и, в прямом смысле этого слова, русскую армию куда более наглядней и доходчивей?!

Что я в такой ситуации могу сделать, чем помочь? Да и, надо ли, что-то делать? Я же не хочу менять историю… До семнадцатого года.

…От раздумий разболелась голова… Наконец, решил так: много пулемётов, чтоб изменить историю, я всё равно выпускать не смогу, а вот изрядно сократить, а то и, вообще свести на ноль закупки за границей — мне под силу. Убиваю кучу зайцев, прямо таки, целое стадо: русская армия получает унифицированное оружие под стандартный боеприпас, которое будет легче ремонтировать, обслуживать, обучать для него расчёты… Я получаю очень много денег за эти пулемёты, на своё и России — в конечном итоге, развитие, а проклятые империалисты этих денег не получают… Ха, ха, ха!!! Ведь импортный пулемёт, к примеру «Виккерс» — тот же «Максим», только нагловской выделки, обходился русской казне в два раза дороже, чем отечественный, производства Тульского завода. А мой пулемёт, даже по предварительной прикидке будет стоить дешевле тульского на треть… Естественно, Родина предпочтёт у меня три пулемёта купить, чем один у «Виккерса» или, даже — два у туляков! Или, я неправ?!

Итак… Надо сделать так, чтоб казна пулемёты строго у меня покупала. А, Тула пусть трёхлинейки клепает — их тоже, остро не хватало! А, бритты, вообще — нехай скачут лесом!

А обязательно ли, «Максим» производить? Может, что-нибудь посовременнее? Посидел денёк, почитал в Инете…

…Обязательно! Другого такого уникального пулемёта, просто не существует! На основе «Максима» можно и нужно будет выпускать его следующие версии: ручной пулемёт — такой в реале был в двадцатые годы, назывался «МТ», то есть «Максима — Токарева», образца 1925 года. Не фонтан конечно, но в Первую мировую и Гражданскую, за неимением… Немцы кстати, в Первую мировую тоже подобной переделкой обходились и, нечего — не парились!

Кроме того, в середине двадцатых годов была разработана и выпускалась серийно версия «Максима» для авиации — пулемёт «ПВ-1», образца 1928 года, с уменьшенным весом и увеличенной скорострельностью. Неплохо бы такое запустить в производство: русские аэропланы Первой мировой вооружались всем, что под руку подвернётся. Но, чаще — ничего, вообще не подворачивалось… Ни хорошего, ни плохого — хотя бы!

Можно будет, например, изготовлять «М-4» — счетверённую зенитную установку «Максимов», образца 1931 года, наподобие той — что состояла на вооружении Красной Армии в начале Великой Отечественной… В дореволюционной России, которую некоторые деятели «потеряли» — вообще ничего подобного для ПВО не производилось! Это в Великую Отечественную, эта система уже была малоэффективной, а в Первую мировую это будет вундервафля! Извиняюсь за выражение, конечно. В Первую мировую, не бомбардировщики были главным образом опасны, а разведчики и корректировщики артиллерийского огня! Заставим подняться их повыше — снизим эффективность того и другого, а значит, снизим людские потери русской армии.

И наконец, на основе «Максима» были разработаны и, массово выпускались (не у нас в России, конечно!), крупнокалиберные пулемёты и малокалиберные пушки — даже 40 мм автоматы Виккерса, знаменитые «Пом-помы»… Наладить производство таких систем, вообще-то стоит, даже не для Первой мировой и Гражданской войн. Конечно, к Второй Мировой эта система несколько устареет… Но учитывая, как плачевно у нас обстояли дела с подобными видами вооружения в начале Великой Отечественной, скажу: пусть хоть такие, хоть устаревшие, но будут! Чем, вообще ничего…

Англичане и итальянцы, по крайней мере — их весьма эффективно всю Вторую мировую войну применяли, особенно на море. Наш же флот — в частности Черноморский, из-за слабости ПВО всю войну действовал малоэффективно. А поставили бы линкор «Парижская коммуна», с его двенадцатью двенадцатидюймовками, в Севастопольскую бухту, надёжно прикрыв от ударов с воздуха отечественными «Пом-помами»… Глядишь, осада Севастополя немцами прошла бы по несколько другому сценарию.

Я сбегал в гараж, и притащил оттуда в кабинет один замок от «Максима»… Часа два вертел, крутил его в руках, разбирал и вновь собирал. Перерыл кучу информации в Сети…

…Когда я поближе познакомился с этим устройством, точнее узлом — то, я к своему немалому удивлению, обнаружил — что, это не совсем то, что изобрёл и запатентовал Максим! Практически непрерывно, что на «Виккерсе», что на Тульском Оружейном Заводе шли модернизации этой системы и, к Второй Мировой войне — времени, когда были изготовлены те пулемёты, которым принадлежали эти замки, она претерпела существенные конструктивные изменения.

Тут ещё такое дело… Оказывается, самое передовое предприятие тогдашней России — Тульский Оружейный Завод, без помощи английского «Виккерса» так и, не смог освоить производство пулемёта. И, посему Британия в этом вопросе крепко держала Россию за «Фаберже»… Позволят бритты мне поставлять на Тульский оруженый завод замки от пулемётов их конструкции? Не факт…

Тут ещё заморочка с введением в девятьсот восьмом году нового трёхлинейного патрона с остроконечной пулей…

Короче, я понял — мои пулемёты в целом и их замки в частности никто покупать не станет! До самой Первой мировой — как минимум. Так что, вся эта эпопея с замками для «Максимов» была зряшной чередой пустопорожних движняков…

Или, не зряшной? А что если заранее запатентовать те модернизации конструкции, что ожидают в будущем пулемёт «Максим»? И попытаться подоить «Виккерс»?! Однако, загвоздка: патент действует только тогда, когда сам производишь то, что запатентовал. Ну, хошь не хошь, а пулемёт делать надо! Хотя бы небольшими сериями… И патрон с остроконечной пулей к нему: ведь, первые трёхлинейные патроны — выпускаемые в данный момент, были с тупоголовой пулей. Мля… Делов, то сколько! А головняка то, сколько….

Ещё вот: запас «нахомяченных» замков от «Максима» рано или поздно кончится… И, что тогда мне делать? Гофно вопрос! Надо самому их делать! А смогу? Изделие, по тем временам — запредельно сложное для частной российской промышленности. Ну, один-два, десяток даже, пулемётных замков… Да и, самих пулемётов (чего уж там мелочиться!), воспроизвести проблем не составит… А как делать их тысячами? Очень трудная задачка для технологии девятнадцатого века. …Это для девятнадцатого века. А, для двадцать первого? А, позвоню-ка я Умке!

Умка самый умный в нашей группе был! Из-за него, даже, несколько НИИ и ведущих заводов между собой переругались! Умкой, кстати его прозвали не из-за того, что он умный, а из-за того — что он самый, что ни на есть, натуральный блондин. По аналогии с героем одного старого советского мультфильма — белого медвежонка… Умка — единственный из всей нашей студенческой группы, кто после окончания Технологического работал по специальности технологом. Сейчас — в данный момент, он уже был главным технологом на одном очень крупном московском заводе. Заводе, в советское время подчинявшийся министерству точного машиностроения… Кто в курсях, то знает! Звоню:

— Здорово, Слава!

— …? Вова, ты что ли?! Вот, кого не ожидал, так не ожидал!

Действительно, вспоминал я про его существование за прошедшие годы редко… Крайне редко… Даже, можно сказать — вообще не вспоминал! Так, слышал иногда про него от других своих одногруппников — когда с теми общался, а номер его сотового телефона я только что узнал, позвонив Мозгаклюю…

Тем не менее, держать зла на меня Умке было не за что и, мы с ним очень конструктивно поговорили сначала по сотовому, затем по скайпу, вспоминая общих знакомых, одногруппников, то есть… Однако, скольких уж нет с нами!

Пробеседовали часа два, наконец, я перешёл к нашим баранам — то бишь, к пулемётам:

— Слава, ты вроде упомянул, что дела у вашего завода в связи с кризисом пошли хреновато…

— Да, дела не очень… А ты можешь чем-то помочь? — с лёгкой иронией, но и с промелькнувшей в интонации искрой надежды, подтвердив, спросил Славка.

— Что ты думаешь про это изделие? — показал я ему по «Скайпу» замок от «Максима».

Умка внимательно посмотрел через монитор компа:

— Затвор какого-то оружия? — я ж, говорю: Славка — он самым умным из нашей группы был!

— Да, это затвор от пулемёта «Максим»… Как ты думаешь, современными технологиями много будет геморроя его производить?

— …Да, думаю — не очень… Смотря в каких количествах.

— Ну, скажем… Тысячу в месяц.

— Да, без проблем… Только не пойму, тебе зачем?

— Пока не могу сказать, но дело со всех сторон чистое, не переживай!

— Да я и, не переживаю. «Оружейный барон» желающий продавать «Максимы» — это уж, из области ненаучной фантастики, даже можно сказать — фэнтази. Если, ты не попаданец какой, конечно!

Нет, ну до чего же умный!

— Да, какой там попаданец! Слова то, такого не знаю и никогда не слышал… Короче, Слава, мне нужен мини-завод модульного типа по производству этих затворов. Причём, не только точь-точь таких — но и, переменного размера при сохранённых пропорциях… Справитесь с вашим заводом?

— Справится, то справлюсь! Но, ты только прикинь, во что тебе это обойдётся!

Прикидываю, на сколько наварится Крёстный!!!

— Я за ценой не постою!

Умка ещё раз очень умно посмотрел на меня:

— Ладно, денька через три — четыре — максимум через неделю, дам тебе знать об предварительных намётках… Ты только, этот узел не забудь выслать мне побыстрее!

— Завтра же с утра вышлю. Ты там тоже, только резину не тяни! На всё про всё, тебе и твоему заводу даётся три месяца, не более. Привыкайте жить и работать по рыночному!

— Да всё привыкаем, привыкаем… А всё никак не привыкается! Почему, то…

…Через неделю Умка позвонил и сказал, что всё на мази! Мини-завод, состоящий из нескольких отдельных модулей будет точно в срок…

«Максим» то, не из одного замка состоит… Как там у нас с остальным? Скачал чертежи из Интернета… Хорошая это штука — Интернет! Чего только в нём нет…

…Да фигня война! Остальное я и, сам могу делать! Я, чё?! Огурцом, что ли деланный?! Зря меня что ли, на технолога учили?! Сразу же осовременим модельный ряд: оребрённый кожух охлаждения, широкая горловина для заливки воды или засыпки снега для охлаждения ствола… Станок Соколова, что-то мне всегда не нравился… Ну, тот — что на колёсиках. Стрёмно он выглядит, как-то… Так, бронещиток на фуй, матерчатую ленту для патронов туда же… Ленту потом надо будет забубенить металлическую, с рассыпающимися звеньями… Надо будет попробовать от «ШКАСа» адаптировать, а станок возьмём немецкий, от «МГ-34».

А может, что-то получше есть? Давай-ка почитаем…Точно, есть! Возьмём за основу колёсно-треножный станок Барышева для крупнокалиберного КПВТ — транспортируем по полю боя на колёсах, стреляем с треноги. Переход с одного положения на другое — секунды! И, вес всего сорок килограмм, против тридцати двух у «Максима» — несмотря на то, что этот станок для крупняка! Переделав же этот станок под винтовочного калибра «Максим», получим вес не более двадцати килограмм, может даже и, того меньше — килограмм десять — двенадцать… Тааа-ак… Ещё, кое-что по мелочи… Во! Не пулемёт получился, а конфетка!

И…пать!!! Пулемётами увлёкся, а про патроны забыл??? Сам же, на своём личном опыте общения с русскими генералами убедился, насколько с ними в Российской Империи плохо обстояли дела! Ну и, на хер много пулемётов без патронов?! Как там дела с патронами обстояло в Первую мировую войну? Может, после русско-японской войны русские генералы и, по большей части — правительство, поумнели?

…А вот, хрен там! При ежемесячной потребности в сто пятьдесят, с лишним миллионов патронов, на трёх российских патронных заводах производилось чуть более семидесяти… Остальное, покупалось там же, где и недостающие пулемёты и винтовки — то есть за бугром. И положение, соответственно, с патронами было точь-точь такое как и, с пулемётами: то есть, их остро не хватало…

…А, нет! Вру! С патронами всё обстоит гораздо запущенней. Для производства русских патронов в России производилось только десять процентов нужного пороха! Остальное покупалось… Там, же, там же… От чувства бессилия опустились руки…

…А вот хрен вам, проклятые буржуины, на босу морду! Не дождётесь, чтоб у Стерлиховых, у Владимира Фёдоровича или Дмитрия Павловича — не важно, опустились бы руки!

Итак, самое узкое место у нас — порох… Ну, технологическими изысканиями пусть у меня Менделеев занимается, ну тот самый — Дмитрий Иванович. Он и, в реальной истории — если Википедия не врёт, над бездымным порохом трудился. В том же девяносто втором году, Дмитрий Иванович получил особый вид пироксилина, названный пироколлодием. Вот только пар ушёл в свисток! Пироколлодий нашел очень широкое применение в производстве бездымных порохов… Но, не в России, а в Америке — у которой мы в обе мировые войны порох и покупали… А после этого, особо одарённые, ещё и спрашивают: а почему они — американцы, живут хорошо, в смысле — богато, а мы — так себе… А, вот потому! Надо было поменьше об «хрусте французской булки» звездеть и, побольше об запахе бездымного пороха думать! Впрочем те, кто звездят об упомянутом «хрусте», живут как раз то — и, не так уж и, плохо…

Поговорю с Дмитрием Ивановичем по душам… С участием Мозгаклюя, конечно! Построю ему — Дмитрию Ивановичу, пороховой заводик где-нибудь на просторах Нижегородской губернии… Менделеев, конечно же — талантище неимоверное! Я думаю… Но, что полезного он в реале совершил? Кроме того же пироколлодийного пороха, озолотившего не его лично и, даже — не Россию в целом, а американцев? Периодическую таблицу? Вещь, без базара, нужная… А сколько от неё прибыло денег в русской казне? А сколько прибыло на личном счету самого Дмитрия Ивановича?

Денег в казну прибыло от разработанного Менделеевым водочного эталона для водки — во времена введенной Витте водочной государственной монополии. Ещё он, я читал, делал классные кожаные чемоданы на досуге. Дело, конечно, очень полезное — очень увеличившие его личный счёт, я думаю… А у меня будет совладельцем порохового завода, богатым и успешным человеком! Миллионщиком! Будет плодотворно трудиться на ниве производства пороха для России, а я ему буду время от времени «идейки» на эту тему подбрасывать — как будто невзначай… Вон, их сколько Джостик на просторах всемирной паутины нарыл! На сто менделеевых хватит! Некогда ему будет шить чемоданы! А Дмитрий Иванович подтянет к себе других русских учёных и обучит новых — своих учеников уже. И, всё будет ровно да гладко… Я думаю.

Но, одного Дмитрия Ивановича Менделеева — при всём моём к нему уважении, пожалуй, будет маловато… Нужно ещё нечто. Причём, очень много этого «нечто», всяких разных видов. Если упрощённо, то бездымный порох производится из хлопка, обработкой его серной и азотной кислотами. Значит, нам надо увеличить производство хлопка и кислот… Логично? Логично! А как мне увеличить производство, к примеру, хлопка? Оросить, кроме Солнечной Пустоши ещё и Среднюю Азию? Чтоб меня лет через сто оккупантом прозвали и пинка под …опу дали?! А все памятники мне — обоссали?! Шучу, конечно… Дело то не в этом — хотя, «это» тоже напрягает. Просто, такое мне не под силу. Так… Вариант с хлопком отпадает.

…Вообще-то, оказывается не конкретно из хлопка порох делается, а из полученной из хлопка целлюлозы: та обрабатывается смесью серной и азотной кислот, получается нитроцеллюлоза, туда-сюда… Как всё сложно, то! Но, вроде из этого «узкого» места нашёл широкий выход: я же заказал у китайцев мини-завод по производству белённой целлюлозы! Если косоглазые не врут, этот заводик может делать эту самую целлюлозу из чего угодно — даже из соломы злаков. Такая целлюлоза, интересно, подойдёт?

…Про солому злаков в Инете ничего нет, а вот из сосновой древесины — подойдет. Из древесины делают целлюлозу, из целлюлозы особый вид бумаги, из бумаги — порох… Ну, вот и отличненько! Вот только одного мини-заводика, по ходу, маловато будет…

…А, фиг там! «…была мода ставить пороховые цеха на целлюлозно-бумажных комбинатах. Только пару раз цеха (точнее не совсем цеха, а склады готовой продукции) взлетали на воздух. Потому идею похерили — да и, номенклатура порохов получаемых из бумаги была чрезвычайно узкой…» Порывшись ещё, я узнал, что патроны с порохом из древесины имеют малый срок хранения — около трёх лет и, годились для производства только в военное время — когда долго хранить боеприпасы не требовалось…

Вот, это облом! Ладно… Как-нибудь найду выход из этого положения. Можно, например, заранее закупить много-много хлопка… Да, в военное время и, порох из древесной древесины пойдёт! А, то что цеха будут периодически взрываться… Ну, что ж: на войне, как на войне! Не лучше и не хуже будет, чем когда в Архангельске склады с закупленными за границей взрывчатыми веществами взрывались…

Второй, наиболее важный ингредиент для производства бездымного пороха — минеральные кислоты, серная и азотная… Что с ними?

…До Первой Мировой Войны серная кислота вырабатывалась в России в объеме миллион, с четвертью пудов в месяц (из них полмиллиона пудов в Польше, которая в пятнадцатом году будет потеряна), при этом три четверти сырья для её производства импортировалось. Ну, полный …издец — как ещё скажешь! В течении года, с декабря 1915 года было введено в строй двадцать восемь новых частных заводов про производству серной кислоты с увеличением месячного производства в России с восемьсот тысяч до почти миллиона пудов. Не ахти прирост, однако… Добыча серного колчедана на Урале была утроена за полтора года с августа 1915 г.

…Азотная кислота вырабатывалась в России из чилийской селитры, объем ежегодного импорта которой составлял шесть миллионов пудов… Как в девятьсот четырнадцатом — с началом войны, были блокированы основные русские порты — на Балтике и на Чёрном море, так — и, ввоз чилийской селитры накрылся соответствующим тазом из цветного металла.

Для выработки азотной кислоты из русских материалов (аммиака), была развернута целая программа и, в шестнадцатом году построили опытный казенный завод в Юзовке производительностью шестьсот тысяч пудов аммиачной селитры в год. По его образцу о планировалась строительство целой сети заводов, но успели построить только два — там же, в Донбассе.

В том же году — в шестнадцатом, было начато строительство крупного Нижегородского завода азотной и серной кислот с выходом двести тысяч пудов азотной кислоты в год. На реке Суне в Олонецкой губернии, годом ранее, было начато строительство Онежского завода по получению азотной кислоты по дуговому способу из воздуха. Стоимость этого проекта составляла нехилую сумму — двадцать шесть лимонов золотых рубликов!

Сто пудово, какая-то афера. К семнадцатому году произведена лишь часть работ и, из-за в этом же году — из-за революционного развала все остановлено… Как всё знакомо: разворовали бабло, потом — чтоб спрятать «концы» развалили страну и свалили за бугор… А, в мемуарах всё свалили на большевиков, которые «развалили Россию»!

Понятненько… Общая картина, как маслом написана — чесаться начали только тогда, когда от «запаха» жаренного, не то что бы просто завоняло, а вообще — дышать стало нечем.

Ну, а мне? Мне со всем этим, что делать, то?!

…Насчёт серной кислоты, вроде всё понятно. Ничего в том производстве сложного — технология давно отработана и уже и, каждому зайцу в лесу известна. Найду какого-нибудь местного промышленника, желающего двигаться на этом деле, создам с ним совместное предприятие… Вот, только надо бы «утроить» добычу серного колчедана на Урале пораньше. Лет, примерно, на пятнадцать…

Насчёт азотной — всё гораздо мутнее… Конечно, тоже надо бы тот заводик, который в Нижнем Новгороде в шестнадцатом году начали строить и, по ходу — не достроили, начать строить лет на пятнадцать раньше… И, достроить! Кроме всего прочего — это ещё и, реальные бабки, которые получу на развитие я и, которые не получат на своё развитие проклятые империалисты… А из чего делается азотная кислота? Помню, в школе проходили: там ещё платиновые сетки — катализаторы присутствуют… А конкретнее?

«…Процесс включает в себя каталитическое окисление аммиака кислородом воздуха с образованием оксида азота, который далее окисляется до диоксида и поглощается водой с образованием азотной кислоты. Выход конечного продукта зависит от селективности катализатора и рабочих параметров процесса. Обычно в качестве катализатора используется пакет из 10–30 сеток из платинопалладийродиевого сплава (суммарный вес десятки кг)…» — конкретнее и, не скажешь!

Всё — фигня! Пакеты из «10–30 сеток из платинопалладийродиевого сплава» я куплю здесь! «…Потеря платины приводит к тому, что через 2–3 месяца работы выход азотной кислоты падает ниже экономически приемлемого уровня, после чего отработанный пакет сеток заменяют на новый…» Ни фига себе «фигня»! Придётся наладить производство этих «пакеты сеток» «там». Почём, интересно, платина «там»? Да и, ещё не просто платина, а «платинопалладийродиевый сплав»! Мля…

Ладно, с катализатором — так или иначе, я разберусь. Как там с аммиаком? Откуда он берётся? Что-то я подзабыл…

«…Аммиак синтезируется из азота и водорода при температуре 500–550 гр, повышенном давлении (как правило 25–30 МПа), с использованием катализатора — оксида трехвалентного железа. Аппаратура: трубопровод для подачи водородно-азотной смеси, турбокомпрессор для сжатия газовой смеси, собственно колонна синтеза, холодильник, сепаратор — для разделения аммиака и остатков производства, циркуляционный насос для возвращения обратно непрореагировавших газов и аммиакопровод. Принципы: процесс непрерывен, процесс циркуляционный, производство безотходное…»

Так всё просто?! А где брать азот и водород? В больших количествах, разумеется, не для надувания шин и шариков…

Ладно, потихоньку-помаленьку разберусь, время ещё есть. Химика бы хорошего поискать мне…

…Во! А чё искать хорошего химика, когда он — вот, под боком! Муж Заучихи — директрисы школы, то есть! То ли кандидат был, то ли доктор уже — перед тем, как его из науки выперли за плагиат какой-то… На Новый Год с ним познакомился. Я его ещё «Аликом» прозвал! Не за то, что тот хорошо тогда нарезался, а от слова «алхимик» — за то, что достал своей химией. Как его? Станислав Леонидович, вроде. Сейчас в Солнечногорске какой-то беспонтовой лабораторией заведует. На Новый Год мы с ним на брудершафт квасили и, потом он пару раз звонил со всякой ерундой.

Сейчас же ноги в руки и, предварительно созвонившись и напросившись на ужин, бегом к ним…

Обрадовались мне оба: сама Ирина Борисовна души во мне не чаяла, после того, как я ей школьный кабинет по химии по последнему слову оборудовал — не в каждой московской школе такой есть! Станислав же Леонидович — просто каждому новому человеку был рад, коему на уши присесть можно было…

Посидели, поужинали, пообщались… Я им подарил целый ящик «того» чая, но пили по большей части изготовленный лично супругами-химиками замечательный самогон. Самогон и, вправду замечательный — по ногам бьёт, из-за стола еле встал, а голова ясна. Практически… Надо будет эту технологию выцыганить — ведь «там» не за горами водочная реформа Витте, которого я собираюсь — по плану Барыги, на гнилой козе объехать.

То да сё… Наконец, я подъехал к тому, ради чего меня к ним занесло:

— Станислав Леонидович, а Вы попаданческой литературой не увлекаетесь, случайно?

— Не особо увлекаюсь, но почитываю… А что?

— Да вот, на форуме зацепился с некоторыми, особо одарёнными. Утверждают, что синтетическую азотную кислоту в конце девятнадцатого века сделать — чуть ли, не раз плюнуть…

Как он — Алик то есть, завёлся! Я всё на свете проклял…

— …Вот и, я этим идиотам говорю, что это нереально! — при первом же «окошке» в речи Алика вставил я, — а, всё же: «попади», к примеру Вы и, встань перед Вами такая задача… Неужели, бы не справились? Даже, Вы?!

Как Алик по-новой завёлся! У меня уши опухли…

— …А Вы, Станислав Леонидович, не могли бы это всё в письменном или электронном виде изложить? Да попроще… Чтоб, я мог аргументировано мог спорить с теми диванными попаданцами?

Получив железобетонное уверение, что через неделю — через две всё будет изложено, причём — в форме, легко доступной для понимания, даже питомцам спецшкол для особо умственно одарённых, я еле-еле откланялся и свалил из этой химической семейки, с торжественно врученной мне напоследок трёхлитровой банкой чистейшего самогона в руках. Надо будет ещё как-нибудь зайти — уже за рецептом самогона…

…Нет, ну хороший самогон оказался! Несмотря на то, что после Химиков я заехал на такси к Боне и, мы ещё у него не слабо посидели, голова на утро вообще не болела! Поэтому, на следующий день — ближе к обеду, проводив Медвежонка, посидел ещё, подумал… Нет, ну какой я всё-таки кретин! Первым делом надо позаботиться об инстументалке! Без инструмента, всяких там резцов, свёрл, плашек да метчиков и, прочей тряхомундии, ничего у меня не получится! Нужен инструментальный цех, потом — завод!

Или, даже… Ну, конечно же! Во главу угла надо поставить, вообще — контрольно измерительные инструменты и приборы!

И я опять с головой ушёл в интернет-пространство…

…А вот хрен там! Первым делом надо заняться стандартами! В то время в России никаких государственных стандартов не было. И, если на заводах военного ведомства ещё придерживались хоть какого-то единообразия, то на многочисленных частных заводах лепили каждый своё: детали от двух одинаковых паровозов, производящихся на разных заводах не подходили друг к другу, так как один завод делал их в метрической системе, а другой в дюймах… Один завод построили, к примеру французы и, он работал по французским стандартам, а другой — англичане, с соответствующими стандартами… Третий завод построил какой-нибудь русский купец, закупив оборудование со всего света и, там вообще творилась настоящая вакханалия…

Только перед самой Первой мировой озаботились этой проблемой и поручили разработать эти стандарты… Менделееву! Ввели же государственные стандарты только при Советской власти — первый декрет был подписан Лениным в восемнадцатом году. Первый документ Советского правительства в области стандартизации — декрет СНК РСФСР от 14 сентября 1918 «О введении международной метрической системы мер и весов».

Шпион, не шпион, а дело делал… Как там китайцы говорят? «Не важно: шпион ваша кошка или нет, лишь бы она ловила мышей!» В двадцать пятом году был введён, предлагающийся ещё в четырнадцатом году стандарт на допуски и посадки… С двадцать седьмого года, даже выходил соответствующий журнал — «Вестник стандартизации». Вот это размах! Вот это — серьёзный подход к делу!

А госстандарты — это очень и очень важно! Без них не будет унификации, а без унификации никакого массового производства вам не видать, как собственных ушей. Без массового же производства наши товары будут дорогими, некачественными и, в итоге — неконкурентоспособными… А, если наши товары будут неконкурентоспособными — то, мы так навсегда папуасами и останемся!

Чё, делать бум? «Чё, чё»! Ничё… В смысле, вот чё: в моей корпорации будут свои стандарты — знаменитый советский ГОСТ! Конечно, в общем, в Российской Империи сумятица с этим делом увеличится, но ненамного… Зато потом, при Советской Власти уже, во время индустриализации — это очень поможет моим последователям совершить индустриальный рывок.

…Хотя, постой! Вот, только что вычитал… Кажется, есть более интересный вариант: советские государственные стандарты принимались во время первых пятилеток — в большой спешке, не совсем продуманно. Есть мнение, что этим и объясняется сравнительно низкое качество советских товаров. Спорное утверждение, конечно… Но, что-то в этом есть! А ну-ка, поподробней…

Короче, в семидесятые годы, осознав сей прискорбный факт разработали новые государственные стандарты, взяв за основу систему метрической резьбы Международной организации по стандартизации ISO, разработанную в шестьдесят четвёртом году.

Советскими проектными организациями было разработано в общей сложности около восьми тысяч стандартов — только на одни крепежные изделия. Они охватывают такие параметры, как материал, геометрия профиля резьбы и крепежных деталей, размеры, допуски и механические свойства. Если же учесть крепежные детали специального назначения или детали с ограниченным правом производства, с различными видами обработки поверхности и покрытиями, а также все комбинации диаметра и длины — то, общее число разновидностей этих изделий составит более двух миллионов! Вот, это да!

В создании новых госстандартов активно участвовали другие страны соцлагеря и, они предполагались быть общими для всех стран, участников СЭВ…

Но, ввести эти новые стандарты не ввели, ибо это означало полную перестройку всей промышленности — всего народного хозяйства. Экономика просто не выдержала б, рассыпалась бы раньше, лет на десять!

А мне что мешает? У меня то, никакой промышленности пока нет! Всё оборудование, «перенесенное» из этого времени — которого не будет слишком много, со временем износится и «новые стандарты» займут доминирующее место!

А, если я введу эти технические стандарты сначала у себя в корпорации — а затем и, в России, то… Для примера: только на крепёжных деталях, то есть — на болтах и гайках, в основном, экономия будет около десяти процентов на изделие! А если машины и механизмы с этими болтами и гайками будут выпускаться миллионами?!

Итак, надо скачать и на всякий случай распечатать на бумаге… Ни фига себе, какой объём!

— Котёночек!

— …Чаю, Владимир Фёдорович? …Али, как?

— Какой там чай! А «али, как» будет вечером, а в рабочее время нельзя — «КЗОТ» не велит… Ну, было пару раз в виде исключения — эксперимента ради, так что ж, теперь?! Не работать, что ли — а, трахаться напролёт все восемь часов рабочего времени?!

Судя по выражению мордашки, Котёночек не отказалась бы!

— …Распечатай мне вот этот документ за пару недель и, будем считать, что ты сдала экзамен на секретаршу! Оклад повысю, чес слово!

…Только, чуть вроде успокоился — настроился в «Сталкера» пострелять, как звонит Джостик:

— Дядя Вова! Вы сказали всё про делание патронов и пороха искать… Вот, это Вам не подойдёт?

— Что именно? — мыслями я уже был далеко-далеко от этого бренного мира с его заморочками — на просторах Зоны Отчуждения Чернобыльской АЭС, где тоже были свои заморочки…

— Да, вот материал нашёл: «Российские учёный разработали технологию изготовления пороха из льна и конопли…»[46]

— Из льна не знаю, а вот из конопли хороший порох получится — забористый такой! Столько народу будет на срочную ломиться! Армию, можно будет только из добровольцев набирать… Ты, это серьёзно? Есть такая статья?! — наконец то, дошло, — где?!

— Сейчас ссылку дам…

Читаю: «…Традиционно, порох всегда делали из хлопка, и только из него. До распада СССР никаких проблем с этим страна не испытывала, но потом мы потеряли Таджикистан и Узбекистан, а США массово скупили у них весь хлопок за много лет вперёд и, стали продавать нам это сырье втридорога…

…Центральный научно-исследовательский институт химии и механики получил заказ от Министерства обороны заняться изучением получения пороха из льна и конопли.

…Исследования по заказу Минобороны шли семь лет. Сначала провели научно-исследовательскую работу, затем опытно-конструкторскую работу по возможности и целесообразности получения порохов из льна и конопли. Как выяснили ученые, порох из льна обладает более высокими термодинамическими свойствами, чем порох из хлопка. Что касается конопли, то волокна для пороха с засеянного ей гектара получится больше, чем с аналогичного участка льна или хлопка…

…Цикл испытаний показал, что пороха из льна и конопли не хуже, а по ряду параметров лучше, чем из хлопка. В частности, выяснилось, что для достижения начальной скорости снаряда масса пороха метательного заряда должна быть меньше по сравнению со штатными значениями…

… Порох из льна и конопли имеет энергетику больше, чем у хлопка. Все потому, что у него морфология другая, он хорошо впитывает нитраты глицерина и за счет этого становится мощнее. Из-за этого во время испытаний нам приходилось убирать 5–8 процентов массы из заряда, чтобы приближаться к нужной скорости. А это открыло нам две возможности. Первая — это снижение массы для достижения нужной скорости, это влечет за собой более экономные перевозки и хранение сырья. Вторая — при той же массе мы можем увеличить дальность стрельбы…

… По разбросу начальных скоростей, пороха из льна и конопли также показали лучшие результаты. Эллипс рассеивания уменьшается. Выходит, что при использовании пороха из льна, чтобы попасть в цель, сделают 80 выстрелов вместо 100. Значит, надо меньше снарядов подвозить, в цель попадут быстрее и точнее, задача выполняется быстрее, сменить позицию тоже будет проще…

… Помимо этого, выяснилось, что порох из родных льна и конопли при стрельбе дают меньше задымленности…»

А что ж, из льна и конопли не стали делать порох раньше? Во времена Великой Отечественной, например? Ага, вот оно что: «…Химическая обработка волокна в этом случае будет сложнее…» — технология, стало быть намного сложнее, не по зубам была тогдашнему уровню развития.

Я призадумался… Что, придётся часть сельхозугодий под лён да коноплю отдать, снизив производство хлеба? Или, закупать лён да коноплю у помещиков — которых, ещё летом семнадцатого раскулачат крестьяне?

А чё париться? У меня же немерянные «плантации» крапивы! В принципе, если порох получится из льна, то получится он и, из крапивы: что лён да конопля, что крапива — одна фуйня…

…Я ворвался к Джостикам, как свихнувшийся бизон на ранчо к бедным пеонам, у порога чуть не затоптав Создание:

— Джостик, родной мой! Что хош для тебя сделаю… Ну, хочешь, усыновлю?! Но, ты только залезь куда надо, «взломай там», что надо — но, раздобудь мне эту технологию! А что посадят, так ты не переживай! Будешь сидеть, как у мамы за пазухой — у меня связи есть! А как откинешься по звонку или амнистии ко Дню Победы — озолочу, будешь жить как кум президенту, зять министру! В каждом углу по компьютеру!

Джостик, минут пять на меня ошарашено пялился:

— Да, Вы в реале попаданец, дядя Вова!

— Ну, попаданец, ну и что?! — просто, без затей проинформировал я, — хочешь и ты «попадёшь»?

Джостик призадумался:

— Нет, не хочу! «Там» Интернета нет.

— Ну, вот ты его и создашь! Какой-нибудь стримпанковский Интернет через всемирную паутину телеграфных проводов! Хахаха!!!

Джостик поморщился — перспектива быть изобретателем Интернета ему не улыбалась…

— Да ну Вас, Дядя Вова — ещё накаркаете… А суперкомпьютер для меня, Вы купить сможете?

Стоящая позади Создание, незаметно — как она, по ходу думала, пнула Игорька по ноге… Наверное, хотела, чтоб я купил для её Игорька квартирку где-нибудь в центре Москвы. Женщины практичнее нас, мужиков, увы!

— Суперкомпьютер? Зачем он тебе? Под него же тебе целый этаж потребуется!

— Ну, не совсем так, дядя Вова… Уже появились персональные суперкомпьютеры…

— Да? Вот, не знал! Ладно, сделаю всё, что смогу…, — посмотрел в глаза Джостику… Дааа… Похоже, у него сдвиг по фазе на эту тему! — будет, будет тебе суперкомпьютер, или я не дядя Вова!

…В принципе, ничего «взламывать» Джостику и, не потребовалось! Мы с ним немного посидели, подумали и вопрос решился сам и, причём так быстро, что я реально диву дался! Я просто позвонил директору этого НИИ и поговорил с ним… Душевно поговорил! Дело в том, что минобороны заказ то, дало! И профинансировало… НИИ все научно-исследовательские работы выполнило, разработало технологию производства бездымного пороха из льна и конопли… А потом, из-за каких-то там проблем, финансирование проекта закончилось. Дело застопорилось и, в данный момент весь этот пороховой НИИ, во главе с директором, сидит на мели и сосёт лапу… По ходу, это всё проделки мирового экономического кризиса!

— …Государственные структуры такие нерасторопные! — пожаловался мне по скайпу директор НИИ, — а, то Вы не знаете…

Его я с ходу прозвал Бертольдом, ибо он — как и, тот Шварц, изобретал порох.

— Как не знать, Антон Павлович, как не знать… Хорошо знаю! А из крапивы порох получится делать?

— Конечно, получится! Опыты проводили — по своей инициативе… Чисто исследовательский зуд! Вот только, где взять столько крапивы?

— Знаю, где… Как Вы думаете, Антон Павлович, одобрит ли «партия» и правительство создание мною частного порохового заводика? Понимаете, деньги ляжку жгут — не знаю куда и, вложить… А «вложить», уж очень сильно хочется — аж, чешется!

Практически все в России знали про Стерлихова и про то, что он иногда любил сорить бабками (Взять хотя бы его президентскую избирательную компанию — это, когда Герман метил в кресло Ельцина: столько бабла понапрасну влупил в заведомо дохлое дело!). А то, что я не Герман, а всего лишь его брат… Большинству, по ходу, было по барабану! Глазки Бертольда маслянисто забегали по экрану монитора в предвкушении большого бакшиша:

— Конечно, одобрит! Вы же знаете — это сейчас так модно. Частное предпринимательство, панимаешь…

— Так может, Антон Павлович, начнём — пока государство чухается?

— А, не…

— Вам давали деньги на разработку производства пороха из льна и конопли… Так?

— Так…

— Про крапиву разговор был? Нет! Так, чего Вы боитесь?!

Директор Бертольд, просекши тему, бояться перестал… От слова «вообще». Наоборот — осмелел неимоверно! После того, как я сообщил ему какие деньги готов влупить в этот проект.

Договорились так: я перечисляю в НИИ аванс в пару миллионов баксов и после этого тот — в течении трёх месяцев разрабатывают, изготавливают и присылают в Солнечногорск на «полевые» испытания опытно-промышленную установку, определённых габаритов. Естественно, с персоналом. Я же к тому времени обязуюсь обеспечить эту установку необходимым сырьём… Крапивой сушённой, то есть. Как раз весна — пора собирать сухие стебли крапивы!

Ну и, после успешных опытов я строю свой пороховой завод, в котором директор НИИ будет иметь двадцать пять процентов акций… По крайней мере, я так Бертольду пообещал.

Из всего этого, я думаю, сбудется только две вещи — я перечислю аванс и, ко мне прибудет пороховой мини-завод с обслуживающим персоналом!

Как то вдруг неожиданно, приехал и попросился на приём Феллини… Ну, тот из пациентов доктора Россмана — бывший режиссёр и настоящий наркоман… Или, наоборот?!

— Что привело ко мне столь уважаемого человека?

— Да вот, Владимир Фёдорович, не давали покоя мне Ваши слова об наших с Вами предках…

— Ээээ… Это когда я Вам что-либо говорил на эту тему… Ээээ…

— Георгий Станиславович… На Новый Год, разве не помните?

— На Новый Год? — вот я тогда нарезался! — ах, да! Припоминаю… Так, я Вас слушаю, Георгий Станиславович.

Феллини достал компакт-диск:

— Чем я могу помочь нашим предкам? А что я умею, кроме того, как делать кино?! Вот я и, сделал… Будете смотреть?

— Кино?! Кино, смотреть буду…

…Интересное кино! Феллини взял фильм «Александр Невский»… Ну тот — не новодел, а настоящий — ещё довоенный, когда у нас ещё умели делать кино и, превратил его в некое подобие самых первых фильмов — ещё немых… А смотрится то, ничё! Даже, для меня… А, как эффектно этот фильм будет иметь «там» — где ничего подобного отродясь не видели и, навряд ли увидят! А какие это деньги!

— Компьютерные выкрутасы?

— Они самые…

— Так Вы и, в них специалист, Георгий Станиславович?

— Да, нет! Куда там уж мне…, — Феллини махнул рукой, — есть среди нас один парнишка…

— Понятно… Какие будут дальнейшие творческие планы?

Что там сказал классик? «Важнейшим из искусств для нас является кино…» А не забубенить ли мне ещё и, российский Голливуд?! Раз уж на ловца зверь сам прибежал?!

— …А, что? Ещё надо?! — сделал круглые глаза Феллини.

Ага, легко хотел от меня… И от наших предков отделаться!

— Георгий Станиславович! Мы всем, — я приложил руку к сердцу, — ну, буквально всем обязаны нашим героическим предкам, а Вы хотите от них всего одним фильмом отбояриться?!

Феллини, по ходу, был весьма ошарашен:

— Так, это… Ну, как бы это… Не по настоящему, же… Вроде, как…

— А Вы представьте себе, что по-настоящему! Неужели, Вам самому не интересно было этот фильм делать? Да, ни за что не поверю! Вы же творческий человек, у Вас должно быть очень сильно развито воображение! Вообразите, что Вы по-настоящему «попали» и, вперёд! Есть же уйма старых советских исторических фильмов… Хм, хм…

Блин, ни один не могу вспомнить… А, вспомнил!

— «Минин и Пожарский», «Корабли штурмуют бастионы»… Что, там ещё? «Ленин в Октябре»… Нет, это не то!

Однако, вижу — Феллини уже зацепило!

— Ну, а что? А ведь и, действительно! — по глазам Георгия Станиславовича было видно, что он уже далеко от нас, грешных — на необъятно широких и, почти девственно чистых от кинематографа просторах девятнадцатого века…

— Ну, я вижу — Вы на правильном направлении… А много головняка переснять с диска на плёнку?

— Что, а? Много, конечно… Но, можно.

— Ну, вот Вы мне между делом — между приступами мук творчества и, составьте набросочек, как это можно сделать…

Кстати, в старом КБО, что я давно, ещё в прошлом году приватизировал, вроде была какая-то аппаратура для обработки киноплёнок! Нет, ну точно — в фотолаборатории видел! В советские ведь времена видеокамер у населения не было, а вот кинокамеры изредка встречались… Интересно, в рабочем она состоянии или нет? Надо будет кого-нибудь из старых работников КБО найти и привлечь…

Пока не забыл, заехал к старому директору этого КБО и, материально его заинтересовав, озадачил:

— …А, вообще на вашем оборудовании можно делать кино?

— «ДЕЛАТЬ КИНО»?! — он таращился на меня, как на ипанутого с куста.

— В смысле, монтировать из уже отснятого материала, делать копии… Ну, Вы понимаете, о чём я!

— Делать полноразмерные фильмы? И их копии для проката?

— Ну, да!

— А, для чего?!

— А Вам не всё равно?! Голливуд хочу у Вас, в Солнечногорске, замутить! Хахаха!!!

— …???

— Двадцать пять тысяч рублей в месяц!

— …Конечно, можно!

— Ну, так готовьте оборудование и, главное — инструкции по его применению!

Важнейшим из искусств у нас будет кино!

Ещё больше порадовала подруга Феллини — Вероника Алексеевна… Когда она позвонила и сообщила, что закончила учебники, я лично за ними прибежал на конеферму, хотя мог скачать по электронной почте.

Ух, ты! Учебники по математике, физике и химии читаются как хороший детектив! Это — даже лучше, чем сам Перельман!

— Вероника Алексеевна! Вам уже говорили, что Вы — гений?!

— Хихихи!!! Конечно, говорили! Я же писательница… Причём, популярная писательница.

— Ну, не везёт мне… Вечно я опаздываю!

— …Но, из мужчин-читателей, Вы — первым будете. Я же писательница женских детективных романов!

— Да? Ну, мужчины, они несколько туповаты…

— Хихихи!!!

Продолжил чтение дома… Не оторвёшься, блин! А задачки какие! Не успокоишься, пока не решишь. …Когда дошёл до учебника русского языка… Дааа, уж… Ну, как подменили! Нудновато… Ну, что поделаешь? Русский язык — очень трудный язык, у меня самого с ним — в школе, было больше всего проблем…

Ну, как учебники для начальной школы — до четвёртого-пятого класса, пойдёт. А там человеку — всерьёз увлекшемуся математикой, к примеру, легче будет перейти к более сложному в усвоении материалу… Главное — основы понять!

— Надеюсь, Вы не остановитесь на достигнутом, Вероника Алексеевна?! — позвонил я на следующее утро, — наши предки ждут, всё не дождутся никак, от Вас ещё учебник по черчению и электромеханике! А вот «Теория решения изобретательских задач» есть — Альтшулера, по-моему… Толковая книга, но несколько скучноватая и, «воды» в ней много. Не могли бы Вы её «подкорректировать»!? Чтоб взапой читалась!

Тут же дал задание Котёночку эти учебники распечатать на принтере и оформить в виде брошюр. Экземпляров, так… Да побольше! Сколько успеет до нашего перехода туда, где по этим учебникам будут учиться.

…После звонка я призадумался: а не слишком уж я узкотехническое образование хочу дать своим будущим рабочим и служащим? Не получится ли так, что любой — более-менее владеющий языком демагог, собьет их с пути истинного?

Само собой разумеется, за точными предметами, техническими науками должен быть безусловный, подавляющий приоритет — но и, на гуманитарные надо обратить внимание, ибо не нами сказано: «Не хлебом единым…»

Конечно, в начальной, церковно-приходской школе детишки получат уроки православия, но в наступающем — двадцатом веке, одного православия уже маловато…

Так, что же надо?

Ну, политэкономию преподавать обязательно надо! Это, чтоб рабочие не думали, что хозяева им исключительно из-за собственной вредности мало платят — слышал я такие разговорчики «там». Много раз «там» я слышал — невзначай, такие разговорчики… Нехорошие, такие разговорчики: ни до чего хорошего они — такие разговорчики, не доведут! Ученик политэкономии, для самых маленьких, у меня наш Ильич напишет — тут без проблем, это его хлеб… Языком он чешет — заслушаешься, будем надеяться — и, пишет точно также.

Тут же позвонил нашему Ильичу и дал задание…

…Дальше, что? География… Тоже, без проблем — возьмёт советский учебник! География — она и, в Африке география.

…Ботаника с зоологией? Да без проблем, от слова «вообще»! Позвонил Боне и, сим его озадачил. Это его епархия — вот он пусть и, думает! Для «своих» аграриев — агрономов да прочих ветеринаров-зоофилов пусть ищет или сам пишет учебник потолще, для остальных потоньше… Чтоб лишним голову детям не забивать!

…История… Когда-то она была моим любимым школьным предметом! Потом я понял, что в официальной истории правды — как в уфологии: есть какие-то, реально имеющие место быть факты, а выводы из них каждый историк волен делать, как вздумается… Властям, ныне правящим вздумается!

«Новая хронология» Носовского и Фоменко выглядела более свежо, но не отвечала на один простой вопрос — сам же из неё и, напрашивающийся: а если мы такие великие были — то что ж, теперь мы такие бедные?!

Короче, правды в истории всё равно не найдёшь, да и: а, нужна ли она, правда? И что это такое, «правда»?! Мой житейский опыт говорит, что правду всяк под себя сроит. В общем, будем действовать в соответствии с учением: то, есть — напишем историю «под себя». Такую историю, какая нам будет удобна!

Есть один писатель-историк, одно время работавший в группе Фоменко, но потом с ними разосравшийся и отправившийся в «вольное плавание»… Правду он пишет или неправду, а не всё ли равно? Главное: пишет в нужном нам русле, не перебарщивает ни грамма, его логику хрен опровергнешь без срача, а сама писанина легко читается и на всю жизнь запоминается.

Что ещё главнее — главней самого главного, «его» история, как-то нейтрально поминает про Романовых и православие. Не так, как у наших историков принято — или-или. Факты и ничего кроме фактов, а выводы всякий волен делать сам…

Звоню по скайпу:

— …А, учебник истории по своим книгам и статьям написать сможете? Да, да — для самых маленьких… Но и, чтоб пенсионерам тоже было почитать интересно! Я профинансирую, хорошо профинансирую! …Для одной частной школы — министерство образования там, на болту вертели! …Да, да! Именно, так: переворачивали и снова вертели!

— …Да, да! Для начальных классов — от третьего до пятого… Да, да! По истории мира, истории Европы и истории России. Всё отдельно… До двадцатого века, включительно — надо так!

— …И, чуть не забыл: на историю Европы и Америки — побольше …овна, пожалуйста! Как можно больше …овна, очень Вас прошу!

— …Совершенно верно: им, что? Им можно, а нам нельзя?! Как-то не совсем толерантно получается…

Как приятно беседовать с человеком, с которым абсолютно все точки зрения совпадают!

— Только сильно не затягивайте — три месяца, не больше! Я же прочёл все Ваши книги: по сути всё уже готово…

А разрешат ли мне в Российской Империи преподавать такую историю? А почему бы и, нет? Школы будут мои, частные — что хочу, то и преподаю… Или, нет? Надо будет выяснить… В любом случае, можно как-то разрулить этот вопрос! Лишь бы царствующую фамилию не трогать, да Русскую Православную Церковь.

Где-то за пару недель до события, начались намёки со стороны отдельных многочисленных представителей местной «элиты» насчёт празднования Восьмого Марта. Видать, Новый Год им очень понравился! И, дело тут, даже не в падкости на дармовщину — в этот раз предложили отпраздновать вскладчину. Ну, куда деваться — согласился. Нельзя обижать земляков!

…Конечно, не Новый Год — далеко не он, но Восьмое Марта тоже отметили по высшему разряду! Я правда, из спиртного вообще ничего не пил — воспитание такое, от отца перенял. Папа мой, он вообще-то выпить не дурак был — если по поводу… Нормальный человек, короче! Иногда, даже «слегка» перебарщивал — и, мама на него с неделю дулась, а сам папа ходил, как пыльным мешком пришибленный. Но, на Восьмое Марта, папа — ни капли в рот! Как его, где-нибудь в гостях, не уговаривали… «Не мой праздник!» — говорил и, шуршал по хозяйству в этот день, как салабон в наряде на кухне.

Ну, а так всё было просто замечательно! «Попадамусы — Нострадамусы» были в этот раз наряжены в какие-то стилизованные под стримпанк фраки и, пели только о любви…

Все женщины, независимо от возраста или должности получили от меня лично подарки, Медвежонок с Котёночком по драгоценной безделушке из «отксеренных» украшений жены Генерала… Медвежонок, кстати, согласилась принять подарок только под угрозой увольнения.

…Однако, Очень Взрослая Дочь Олигарха всёрьёз решила затащить меня в койку! Скучно трезвому среди уже нарезавшихся, вот я и заскочил в свой кабинет — «на минутку», за компом посидеть… Только зашёл, а меня кто-то сзади руками как обхватит! У меня, аж всё… Ну, все поняли! Думал — Котёночек, хвать не глядя за… Не, не она!

— Послушай, девочка…, — решив прочитать ей нотацию про мораль, начал я, усевшись в своё кресло и знаком пригласив эту юную нимфоманку сесть на стул через стол напротив …

В основном, не поговорить хотел, а время выигрывал — чтоб «выпуклость», вздувшаяся после наших взаимолапаний, немного «сдулась»…

Вообще-то — при других обстоятельствах, я был бы не проч ей впендюрить… Но здесь, в Солнечногорске — ни за что! Это наложило бы на меня некоторые обязанности… Не Москва, чай!

— …Алиса! — представилась та и, как-то так… По-особенному, поправила декольте — сиськи, аж чуть не вывались, — мы ж, вроде знакомились на Новый Год?! Не помните, что ли?

И, призывно вздохнула… Да, какая ты Алиса, скорее — Лолита!

Я внимательно на эту «Лолиту», то бишь, Алису посмотрел… Насколько мог, внимательно, ибо кровь прилила к противоположному от глаз и мозга месту. Нет, не к ногам… Несколько повыше.

Ну, писаной красавицей её не назовёшь. Но, Лолита из тех женщин, как говорят мужчины — «с изюминкой»! В определённых условиях из неё бы получилась Мата Харри, Мэрилин Монро, Мадонна или… Наша Пугачёва! Секс символ, по-русски говоря.

— Послушай, Алиса! Тебе сколько лет? Шестнадцать?!

— Семнадцать… А, что? — сидящая напротив Лолита, она же Алиса, очень сексуально закинула ножку на ножку… Мне показалось или я видел её трусики?! Однако, «опухоль» сдуется не скоро!

Папе её — олигарху колхозному, по ходу, из-за бизнеса воспитанием дочери некогда было заниматься, а мама — такая же оторва, как и дочка! Я ещё на Новый Год заметил… Олигарх — тот очень уж быстро тогда «отъехал» и, его отнесли спать куда-то. А его благоверная, чуть ли в открытую, ходила и, как бы говорила: «Кому, кому, кому…» Образно, конечно… Правда, мужиков помельче рангом чем я, клеила — вплоть до моих узбеков-грузчиков, видимо предпочитая синицу в руках. А её доча, значит, решила вишенку с верхушки торта схавать…

— «Семнадцать»? Хм… Что-то, я сомневаюсь…

— Ах, уж эти мужчины! Желая сделать даме комплимент, они всегда преуменьшают их возраст…

— …Алиса! — только и смог спросить я, после того, как проржался, а потом прокашлялся, — а, что вообще тебе от меня надо? Жениться я на тебе не могу — другой обещал…

— Да женитесь, ради Бога! Нашим с Вами отношениям это не помешает…, — пренебрежительно фыркнула Дочь Олигарха и, грациозно закинула ножку на стол… Однако, очень даже ничего ножка… И, капрончик так её обтягивает… Ооо! — мы бы могли с Вами «так» встречаться!

— …Алиса, а «так» у нас с тобой, ничего в принципе быть не может!

— Ага! Весь Солнечногорск трещит про Ваши «принципы»… С теми двумя…, — Алиса опасливо покосилась на дверь и, ещё более грациозно, поменяла ножку на столе… Ооо! — однако, Вы — секс-машина, Владимир Фёдорович! Прямо, Кинг-Конг, какой-то! Одну на завтрак, вторую на ужин…Неужели с третьей в обед не справитесь?!

— …Ну, скажем так: они на меня работают!

— Ну и, я могу «работать»! Так… Хотите, прямо сейчас?! — и, Дочь Олигарха сделала попытку нырнуть под стол. Еле поймал! Хорошо, что руки у меня длинные…

— Э, нет! Штат полностью укомплектован!

— А если, сверхштатно?! — чёртова дочь финтяще извернулась на кресле, отчего передо мной мелькнули её трусики.

В этот раз — не показалось, точно — трусики! Оооо… Да, я же сейчас помру! Спасите, кто-нибудь!!!

— …С испытательным сроком?! Я уверенна, что справлюсь с любой «работой»!

Помереть не дали Медвежонок с Котёночком, вовремя «заглянувшими» в кабинет — по счастью, незапертым изнутри… Как, говорят наши «партнёры» — ну те, что за океаном: «Кавалерия всегда приходит на помощь вовремя!» А то, я уже был готов сдаться! Ну, не было у меня опыта общения с нимфоманками…

Рукопашной в этот раз удалось избежать: увидев и осознав подавляющее превосходство противника, Лолита гордо — с независимым видом победителя, ретировалась через любезно предоставленный ей «коридор», напоследок стрельнув в мою сторону глазками… Мол, никуда ты, на хер, от меня не денешься!

— Девчонки! — обратился я к своим сотрудницам и спасительницам, — Смотрите, до чего довела эта малолетняя совращенка! Выручайте!

Я встал из-за стола, демонстрируя «поражённое» место.

Девчонки в голос ахнули…

— Ну и, как я в таком виде к гостям выйду?!

Котёночек и Медвежонок вовсю принялись меня «выручать», сначала прямо в кабинете, а потом в спальне — довыручались в доску, до полного изнеможения, но «выйти» к гостям в этот день я так и не смог. Перед глазами всё была Алиса-Лолита, её декольте с «дыньками» вываливающихся сисек, её ножки в капрончике и мелькающие из-под юбчонки трусики…

Приехал Шнырь и привёз еле шкандыляющего на полусогнутых блинопёка-стрижа… Вышедшего в отставку фальшивомонетчика, если по-русски.

— Откуда привёз? — поинтересовался.

— Из дома престарелых…, — удовлетворил моё любопытство Шнырь.

Поселил рядом с Ильичом и приставил сиделку из местных. Через три дня Стриж очухался и «забегал» по «Замку»… К привезенным вместе со Стрижом инструментам я прикупил им заказанные, недостающие и, тот сразу же приступил у изготовлению всяческих приспособ для «выпечки блинов».

Вопреки опасениям, Стриж оказался приличным, интеллигентным человеком и сразу же скентовался с нашим Ильичом… В свободное время они подолгу сидели на вынесенных во внутренний двор Замка креслах у пустого бассейна под пальмами в кадках, об чём-то своём — стариковском, беседуя. Переброшу-ка я их в следующий раз вместе!

«Коптильню» Стрижу забубеню в помещении котельной-мастерской. Самого Стрижа поселю в помещении нынешнего музея — это рядом, по соседству. Пробью дверной проём между ними — чтоб Стриж мог ходить на «работу» не выходя во дворик Замка.

Уже перед самой отправкой, когда все уже собрались в Замке и, даже Автопром с Шатуном прибыли, привезя с собой уйму всякого добра — с вагон железнодорожный, наверное, приехал из Архангельской области Генша…

— Наверное, не две тысячи «ТэТэшников», а все десять? — подколол я, иронично посматривая, как узбеки внутри гаража разгружают «КамАЗ» и складывают ящики с пистолетами на полу грузового лифта.

— Две тысячи триста…, — ответил Генша, — все, что были в том сладе. Я в тот раз на глазок сказал.

— Ну, тогда ладно… Придётся и, тебе тогда с нами «переходить» — раз успел к отбытию! Заодно, поможешь ящики «там» переносить. Ты уже знаешь как…

— Да, я с удовольствием!

— …Эх! Пострелять бы, да патронов нэма! — выразил я сожаление.

— Я уже позаботился! — «утешил» находящийся рядом Спец, — немного, правда. По две обоймы на ствол… Но, на первое время хватит.

— Где взял, почему без спроса?! — наехал я, — тоже, поди, какой-нибудь неучтённый склад оприходовал?

— Нет, Шеф! Вполне себе легально — в обыкновенном охотничьем магазине купил.

— Патроны от «ТТ»?! В «обыкновенном охотничьем»?! А, межконтинентальные баллистические ракеты — от установки «Град», там не продаются, Саша?!

— Нет, Шеф! «Баллистических ракет» там я не видел… Сейчас там продаются охотничьи карабины «ВПО 135» — это переделка из «ППШ[47]»… Та же система, просто переводчик огня приварен на одиночный огонь, а секторный магазин — переделан на десять патронов… А патроны от «ТТ» и «ППШ» — одни и, те же.

Охотничий карабин из «ППШ»?! Чудны дела твои, Господи!

— А чё так мало патронов купил то, Саша?!

— Так, я думал…

— Плохо думал ты, Саша! Обо мне плохо думал…

— Виноват, исправлюсь! Так, что Шеф?! Я в следующий раз и, к маузеровскому карабину патронов прикуплю? Они, как охотничий боеприпас, тоже продаются!

— Да, прикупи, конечно… Чего уж теперь! Напомнишь потом, я денег дам…

Однако, пора «отчаливать»:

— Ну, что? Все готовы!? Ничего не забыли? Тогда, вперёд!

Глава 20

Первые шаги «отечественного автопрома»

«Даже, путь в тысячу ли начинается с первого шага…!»

Лао-цзы — (VI век до н. э.), древнекитайский философ VI–V веков до н. э., один из основателей учения даосизма, автор трактата «Дао Дэ Цзин».

В прошлом, я с неделю пробыл в Солнечногорске — распихивая по углам вновь перенесённый хабар, обустраивая новых попаданцев и вводя их в курс дела… За это время Громосека с Автопромом и Шатуном, при активном участии громосековских «левшей» собрали дизельгенератор и установили его на фундамент в наскоро построенном под руководством Бугра сооружении, громко названом «электростанцией»… Ну¸ больше ленинский шалаш в Разливе напоминает! Сильно увеличившийся в размерах, правда. Какой-то остряк из наших попаданцев прозвал эту электростанцию «Чернобылем» — это название и, прижилось среди местных…

Позже, вкопали столбы и протянули провода в посёлок, частично электрифицировав его. Кроме, разумеется — моего Замка, электрический свет появился теперь (пока на несколько часов в сутки) в Храме, в церковно-приходской школе при Храме, в столовой, в фельдшерском пункте… Ну и, в домах руководства «Корпорации USSR» — Степана и Евдокии Лузеров, бригадиров «Колхоза», «БАМа», «ГУЛАГа» и «Спецназа». Позже, по мере введения в строй мини-заводов, дизельгенатор будет молотить столько, сколько надо для их работы, заодно давая энергию и, в некоторые социальные объекты и частные дома…

Дизель был немецкий, многотопливный и прекрасно работал на местном, кустарным образом очищенном керосине. Дороговатое, конечно удовольствие — электричество, получалось… Ну а, что делать?! На бензине, электричество ещё дороже обходилось.

Я же занимался в основном организационными вопросами — зачастую весьма прозаическими, но обычному попаданцу неприсущими. В частности: народ в Солнечногорске, как перепуганный плодился… Нет, ну правда: рождаемость просто зашкаливала! В бригадах почти не осталось работающих женщин — зато, куда не кинь везде увидишь «брюхатую» — как здесь выражались, бабу … По ходу, это — следствие зимних «тёмных ночей», когда я с керосином прощёлкал!

Но, народ не только размножался — но и, нет-нет да и, помирал…. Печально, конечно, но неизбежно — все мы там будем. Где их хоронить? Кладбище при Храме привели в порядок, но оно не резиновое же! Решил так, посовещавшись с Боней — как со знатоком настоящей и будущей истории Солнечногорска, Отцом Иннокентием и Степаном Лузером: потомков первых жителей Солнечногорска — ещё генеральских крестьян будем хоронить на Старом Кладбище, всех остальных — на новом, устроив его вёрст пятнадцать юго-восточнее, на будущей административной границе Солнечногорска и Заповедных Земель…

Приличный участок Старого Кладбища я зарезервировал на будущее:

— А здесь будем хоронить наиболее почётных граждан Солнечногорска и всей Солнечной Пустоши, внесших наибольший вклад в их развитие, независимо от их происхождения…

В конце этой неделю состоялась «планёрка», на которой на меня первым «спустил Полкана» «вошедший в курс дела» Бугор:

— Начальник, а за каким хером ты заставил людей копать этот долбанный канал?

— Как, это «за каким…»? За хорошим таким, большим… Хером. Во-первых: люди при деле, а во-вторых: стройматериалы — глина, камни… Из камней фундаменты, из глины — кирпич…

— Людям можно было куда более полезное занятие найти! — укоризненно посмотрел на меня… Ну, прям, как на тирана какого! Ага! Тебя бы в тот момент сюда! — а, со стройматериалом же, вообще — облом: камни — ещё туда-сюда, а глина… Кроме глины и песка, для производства кирпичей ещё кое-что нужно! Прежде всего — вода и топливо. Где они?

— Кстати, да…, — влез в разговор Боня, — вода в прудах кончается — очень много на полив уходит. Жара то, какая! Много на питьё людям расходуется — людей новых и, особенно — животных очень много прибыло. Так, что очень скоро весь «БАМ» только тем и будет занят, что воду возить. Не до строительства будет…

Действительно, несмотря на то, что было уже два — с начала лета «светопредставления» с хорошими ливнями, уровень воды в прудах заметно понизился… Воды в прудах и, половины не было от того уровня, какой был, когда я в первый раз сюда «попал»!

— Вот же…, — блин! Там — в Нижнем, надо «бензиноперегонный» заводик делать, а тут…, — что ты предлагаешь?

— Бросить всё, пока не решим транспортную проблему! Не решим её — придётся и, так всё бросить!

— Почему в твоём «проекте» про эту проблему ни слова?

— Ты мне, что сказал в «проекте» делать? Строить! А про доставку стройматериалов, хоть слово сказал?

— …Признаюсь — мой косяк. Как ты предлагаешь её, транспортную проблему решить?

— Надо строить узкоколейку, предназначенную первоначально для возки торфа с Болот до электростанции по другому маршруту: сначала от Волги до Солнечногорска… Причём: НЕМЕДЛЕННО начинать строить!!! — Бугор брызгал слюной на окружающих, — на Волге нам — край как, нужна своя пристань! Предлагаю сделать её на месте Старой Паромной переправы!

— Да! Это место само под пристань напрашивается, как наиболее короткое расстояние от Солнечногорска до Волги! — согласился с Бугром Боня.

— Э, нет! — категорично был не согласен я, — там затона нет. Чуть южнее пристань замутим — я то место хорошо знаю…

Конечно, я очень хорошо знаю Стоянку Бурлаков! Клад там искал…

— …Возить же, первое время всё придётся — от простого гвоздя, до кирпича, — продолжил Бугор, — всё, короче! Это, прикинь, сколько лошадей и овса надо — если, гужевым транспортом от Нижнего Новгорода везти!

Я прикинул… А сколько «Хандрозов» и бензина — если, автомобильным?! Да и, где я столько шоферов возьму? Из подготовленных Автопромом и Шатуном, относительно толковых всего лишь человек восемь, остальных ещё учить и учить… Да, нужна узкоколейка и пристань! Что же я раньше не подумал, то?!

— …На втором этапе нам нужна узкоколейка от Солнечногорска до Болот — там торф, камыш, крапива ваша. Вода, в конце концов!

При слове «торф» Боня напружинил уши, но пока промолчал…

— Торф — это топливо…, — продолжал Бугор.

— Сжигать торф — это означает топить, даже не ассигнациями, а золотом! — прорвало главного агронома двух времён.

— Строить узкоколейку до Болот так и, так придётся! И, жечь торф тоже…, — терпеливо, что за ним очень редко водится, разъяснял Бугор, — электростанция на чём работать будет? Или, хочешь при керосиновой лампе сидеть?!

— Что, кроме торфа больше топлива нет?!

— Пока нет! Да и, торфа самого — тоже пока нет. Да и, мало нам одного лишь торфа — нам ещё древесина нужна! Вот, для этого то и, третий этап: узкоколейку надо будет протянуть через Болота до Великой Косы на Волге.

— Никакой паровоз не перетянет вагоны… Даже, самого себя через Холм!

Уж в чём в чём, а в паровозах я разбираюсь лучше любого из здесь присутствующих! Слава дедушке!

— Надо что-то придумать, Начальник! Короче, надо — край как надо, протянуть узкоколейку до Косы… А на той стороне — напротив Великой Косы, прямо сейчас надо начинать лесоповал. Прямо сейчас! Срубленный сейчас и подсохший лес, зимой — по льду на нашу сторону вывезем. Места там безлюдные, лесистые… Думаю, проблем не будет. Вот вам и, лес — топливо и основной стройматериал! В будущем же, край как необходимо построить на том месте деревоперерабатывающий комбинат…

— Погоди ты со своим «комбинатом»! Людей и, прочее надо до места лесоповала доставить. На чём?

— Арендуй пароход! Ты, что? Только вчера родился?

Я вспомнил про братьев Блаженновых…

— Да, без проблем! Вот только узкоколейку прямо сейчас не построить… И, строить её сами — я и, мои люди не будем! Слишком много времени отнимет организация этого нового для нас дела. Надо искать какого-нибудь купца-подрядчика со своими людьми, техникой… С опытом строительства. Такая же история и, с лесоповалом: пока мы раскачаемся — белые мухи полетят! Это то, понятно! Что при этом делать прикажешь моим людям?

— Ничего не знаю, Начальник! Крутись-вертись, но к Новому году узкоколейку до Солнечногорска надо построить! А, к следующей весне — до Больших Болот… Иначе, все наши грандиозные планы насчёт канала, накроются лохматой звездой! Такая же история и с лесоповалом: этой осенью-зимой, надо кровь из носу, но начать массовую заготовку древесины… Чтоб, не из сырого леса через три года массово строить, а из вылежанного!

— Из «вылежанного»?!

— Постройка из свежесрубленного дерева сгниёт быстро… Не знал, что ли?!

— Да, блин…, — век живи — век учись, а помрёшь всё равно дураком, — что там ещё, не так?

— Надо располовинить население Солнечногорска — что-то тут «твоих людей» до …уя скопилось! — разошёлся Бугор, — зачем, столько много?

— А куда их?

— Надо заложить ещё один город — центр строительства канала…

— А, что тебе, Иван Николаевич, Солнечногорск — как центр строительства канала, не нравится?

— Он мне не нравится по той простой причине, что он, славный город Солнечногорск — завершающий этап строительства канала. Так сказать, выходное отверстие — наподобие ануса по завершении пищевода…, — Бугор, как обычно, приводил очень яркие аллегории, — а, руководить строительством канала из …опы мне будет несколько комифольно…

— Как, как тебе будет? Канифольно? Почему не вазелильно?

Народ, слегка заскучавший, немного оживился…

— …Неудобно, короче. Ключевое место строительства канала — Холм! Пройдём его, значит — проёдём и всё остальное. Не пройдём Холм — и, за всё остальное браться нечего! Понятно?

— Понятно…

А как его «пройти»? Метростроевцев пригласить, что ли?!

— Чтоб, ещё больше было тебе понятно, повторю: Холм — это ключевой объект! Это же и, наибольший объём работ… Земляных работ! А это очень трудоёмко, поэтому там будет наибольшее количество рабочих — на основном этапе строительства, во время будущего голода. А, где они будут жить, отдыхать, питаться? Лечиться, наконец?

— Ну… Надо, что-то построить для них!

— Правильно! Вот поэтому я предлагаю прямо сейчас как можно больше людей и животных кинуть туда: надо немедленно начинать строить рабочий городок для строителей. Осенью всех строителей городка — на добычу торфа и заготовку камыша. Зимой же, кроме своей основной работы, они будут поддерживать в рабочем состоянии дорогу из места лесозаготовки до Солнечной пустоши. Там же и, разместим производство стройматериалов — вода и глина на месте имеется, песок только придётся из карьера на Приреченских Землях возить. Если, конечно, узкоколейка будет… Следующим летом обязательно надо самим начинать делать кирпичи! Хотя бы для печей.

Устав от своей слишком бурной речи, Бугор сел, вытирая носовым платком обильно вспотевшую лысину.

— Частично это всё уже делается — все коровы и жеребые кобылы пасутся там, разбит палаточный городок, на Болотах заготавливается крапивное сено…, — проинформировал Боня, — мал по малу переселяемся поближе к воде.

— Мало, мало делается! — Бугор, соскочил и, по новой заорал — выпучив и, без того выпуклые глаза, — через три года там должен быть городок строителей на сто тысяч человек, не считая тягловых животных! Они, что? Под открытым небом должны жить?! Надо немедленно начинать копать хотя бы землянки!

А хорошо, что он — Бугор, попался мне на моём жизненном пути. Такое, просто религиозное рвение! За строительство можно быть спокойным — оно в надёжных, фанатичных руках.

— Погоди, Иван Николаевич! Канал — это, конечно, очень нужно! Но, не менее важно и другое!

— Что, «другое»?

— А вот «небольшой» списочек, в порядке важности: кровь из носа, а нам надо до зимы построить две школы — церковно-приходскую и реальное училище… Надо, понимаешь?! Самый острый у нас вопрос, это вопрос кадровый! А, где эти кадры «ковать»? Замок, уже детишками как банка сардинами набит! Надо — как край, надо зернохранилище — а то весь урожай пропадёт! Овощехранилище к осени надо выкопать под урожай картошки — очень много её в этот год уродится! У Бо… У Василия Григорьевича есть пара подходящих проектов. Ледник надо к зиме выкопать, чтоб завести туда зимой побольше льда — промышленного холодильника то, у нас пока нет! А мясные и молочные продукты надо где-то хранить. Надо, хоть примитивные, но цеха построить — под мини-заводы и, под швейные и трикотажные фабрики… Нужен хороший, прочный склад — весь хабар уже в полуэтаже не помещается! Надо там только самое ценное оставить, остальное хранить за территорией Замка… Дом надо расширить под детский приют имени Мишки Квакина, лагерь для бригады «Спецназ»…

Намечается же строительство часового завода… Да, ладно! Пока сборочное производство и обучение работников пусть будет в Замке — место найдётся, если швейный цех оттуда уберу… Обещал, ещё вот нанятым часовщикам отдельные коттеджи…

— …И, начинай строить свои «солнечные домики», про которые ты мне так увлекательно в уши дул. Надо бы, к следующему лету иметь их… Ну, не менее пятнадцати — надо вас расселять! Или так и, думаете — всю жизнь у меня на кухне прожить? Не выйдет — я жениться собрался!

Большинству, по ходу, до смерти надоело «у меня на кухне» жить, поэтому все попаданцы загудели и ожидающе уставились на Бугра…

— До весны надо не менее пятнадцати «солнечных домиков» построить — для вас, попаданцев. А на следующий год — не менее полусотни! Для бригадиров, учителей… Агрономов надо местных нанять, человек трёх — для помощи Василию Григорьевичу. Да ещё, с десяточек инженеров нанять не помешало бы. Мини-заводы доверять полностью местному персоналу ещё рановато — запорят оборудование без пригляда, сиволапые! Ну и, для передовых рабочих надо «продвинутое» жильё с электричеством, хотя бы с холодной водой в доме и канализацией — чтоб, стимул имелся хорошо работать и учиться у остальных!

— Мать, твою…, — Бугор, офуевшим взором и осипшим голосом, — и, это всё???

— Это — основное. Это надо сделать в любом случае!

— Твою, мать!

— Ишь, как обрадовался… Вот теперь, я верю: ты справишься!

— Я один не очень тут настрою… Мне бы надо помощника, хотя бы бумаги вести…

— Валерьяныч! Прикомандировываешься…

— Аааа?

— …Не прекращая основной деятельности! Ты тоже справишься — я тебя знаю…

— Такого уговора у нас, Володя, не было!

— Так, что? Составим новый договор, Сергей Валентинович? А? Или, в профсоюз какой пожалуетесь? Так здесь один профсоюз — это я!

Сказал и, тут же пожалел: Главный, так на меня зыркнул! Затаил, значит. Не замечалось за ним раньше такой обидчивости…

А, насчёт некого «профсоюза» — надо, попозже, не забыть подумать. Надо, всё же, чтоб у человека хоть некое подобие отдушины было! Чтоб, хоть формально — без последствий, было куда на меня пожаловаться… А, то начнут на меня куда в другое место стучать! А, оно мне надо?!

Несмотря на то, что Бугор жаловался на отсутствие помощников, они скоро у него появились. С ним удивительно быстро нашёл общий язык Лаврентий… Ну, тот, что Неберия — бригадир «ГУЛАГА». Вдвоём они, просто чудеса творили! А, когда вместе «командовали» — так, вообще — заслушаешься! Я несколько видеозаписей сделал — в Инет выложу… Если, по миллиону просмотров каждая не наберёт — откажусь, на хрен, от Интернета! Короче, нашёл Бугор свою правую руку… Не переборщили бы они только.

Еще Бугор, с ходу подружился с Ферапонтом — ну, прям не разлей вода! Для пользы дела, разумеется. И, в Солнечную Пустошь косяками попёрли строители из Костромской губернии. Хорошие, кстати, плотники эти костромичи!

Но, у Бугра из-за этого, на нет испортились отношения с Лузером. Мне Степан ещё мог простить деловые шашни с Ферапонтом, кому другому — никогда. Однако, какой расклад пошёл! Постоянно приходилось разбирать их дрязги по любому — даже самому пустяковому поводу. Это делу особенно не мешало, но не по-детски меня напрягало…

До моего отъезда в Нижний, состоялась ещё одна «планёрка» — в этот раз в очень узком кругу: я, Бугор и Боня… Дело в том, что я с детства очень любил чертить всякие грандиозные «генеральные планы». Папа у меня был, как я уже говорил, строителем — непосредственно строил, то есть… А мама, в отделе главного технолога — чертёжницей. Потом и, сама она до главного технолога поднялась. Когда меня девать было некуда, а одного дома оставить страшно, она брала меня к себе на работу. Чтоб мне скучно не было, давала мне какой-нибудь старый чертёж, карандаши, чертёжный инструмент, научила чертить… Короче, мама за пульманом, я — под пульманом занимались проектированием. Потихоньку, помаленьку я, задавая маме всякие «производственные» вопросы, (а кроме мамы ещё народу хватало и, каждый помочь готов был ребёнку, чтоб только работать не мешал) быстро сообразил, что к чему и, стал — уже осознанно чертить планы всяких, воображаемых мною городов с жилыми кварталами, заводами, портами и прочей инфраструктурой.

Эту привычку я так до конца и, не бросил — нет-нет да и, начинал что-нибудь «проектировать». Вот и, попав в прошлое, занялся генеральным планом как Солнечной Пустоши целиком, так и Солнечногорска в отдельности.

На этой «узкой» планёрке я взял да и, вынес на суд общественности свой труд:

— Зацени, народ, что я тут от нефуй делать замутил!

«Общественность», детально изучив мой «гениальный» генеральный план, так же генерально разнесла его в пух и пыль! Причём, если Бугор разносил с промышленно-экономической стороны, то Боня с экологически-сельскохозяйственной:

— Да ты, что Владимир Фёдорович…

— Дмитрий Павлович, если что…

— Да, не один ли хрен?! Ты что творишь, а?! Ты куда этот китаёзовский завод белёной целлюлозы засунул?

— А, что? В чью-то задницу? — неудачно сострил я. Только оппонентов ещё больше раздраконил!

— Он же прорву воды жрёт! — присоединился Бугор, — туда, что? Отдельный канал копать прикажешь? Ты знаешь, во сколько обойдётся тогда твоя траханная целлюлоза?!

— Ну, давайте перенесём его вот сюда, поближе к Солнечногорску…

— …Это же, чуть ли не центр Пустоши! — брызгал на меня слюной Боня, — а производство целлюлозы даёт прорву вредных отходов! Куда их сливать?!

— Да, завод, вроде «мини»…

— И, что? Лет через десять отходы накопятся и отравят всё вокруг!

И, в том же духе… Но, вопрос то серьёзный — промышленные отходы, решать как-то его надо!

И мы втроём, «просовещавшись» всю ночь — временами доходило до мата, за малым не до драки, составили новый генеральный план Солнечной Пустоши и Солнечногорска… Приблизительный пока, конечно.

Вся территория Солнечной Пустоши делилась на четыре, приблизительно равные части — на четыре сектора. Центр деления был, естественно, Солнечногорск — из-за своего «естественного» центрального положения… Каждый сектор имел своё целевое предназначение, за некоторыми нюансами разумеется.

Северо-восточный сектор полностью отдавался под растениеводство — то есть, его предполагалось практически весь распахать и засеять. Здесь же и, по большей части — в самом Солнечногорске, будет находиться и вся наша лёгкая и перерабатывающая промышленность. Как и «инновационная» промышленость, типа часового завода. «Тяжёлая и средняя» промышленность — как я и, раньше планировал, разместится на Приреченских Землях.

Северо-западный и юго-западный сектора отходили под пастбищное животноводство. Там и, планировалось построить конезавод Бату, посёлки с животноводческими фермами и мини-заводами по переработке животноводческой сельхозпродукции…

И, наконец — юго-восточный сектор Солнечной пустоши объявлялся заповедной зоной, куда даже ходить гулять можно было только по разрешению! Там предполагалась научная станция по изучению аномальных свойств Пустоши. В далёкой перспективе, разумеется…

Насчёт «вредных» производств тоже решили… Частично, конечно.

— Большие Болота — это, не одно сплошное болото…, — как более сведущий, подал идею Боня, — Болота, это — целая система болот! Наиболее крупных — пять. Левее Озера находятся два отдельных болота — помнишь «мостки»?

— Как не помнить!

— «Мостки», это по сути — стоки с болот в Озеро… Так вот, правее Озера — три болота, помельче. Они находятся вдоль Озера и с каждого из них в Озеро есть свой сток, свой «мосток»…

— А покороче, главный зелёный ботанический гринписовец!

— Тихо, не мешай! — вступился Бугор, — кажись, я вник что к чему…

— Так вот, справа от Озера естественные «мостки» засыпаем, а откапываем искусственные — от болота до болота, по диагонали вдоль Озера. И только с самого последнего болота — с самого северного, естественный «мостик» в Озеро оставляем…

— Ааа! Понятно… Промотходы, последовательно проходя три болота, очищаются.

— Совершенно верно! Чистую воду забираем из левых болот, а загрязнённую отходами сбрасываем в правые. Мера, конечно, временная…

— Чистую воду отбираем из Озера, — уточнил Бугор, — из левого южного озера добываем торф, предварительно засыпав тот — первый «мосток» и откачав в Озеро воду…

Ну, когда это всё ещё будет…

На ещё одной планёрке — уже настоящей, производственной! С участием — кроме попаданцев ещё и, Председателя — мэра Солнечногорска, то бишь, Степана Лузера, бригадиров «БАМа», «ГУЛАГа», «Колхоза» и «Спецназа», а также заведующей животноводческого отделения «Колхоза» Евдокии Фроловны Лузер, были решены и узаконены некоторые вопросы: в частности была установлена продолжительность рабочего дня.

Для неквалифицированных членов «Корпорации USSR» как и раньше — от темна до темна, с двухчасовым послеобеденным отдыхом и двумя выходными в неделю. Праздники, тоже не рабочие — это само собой…

Для подростков от двенадцати до пятнадцати лет продолжительность рабочего дня устанавливалась в шесть часов. Старше пятнадцати, человек у нас в «Корпорации USSR» считался уже взрослым…

Для специалистов продолжительность рабочего дня составляла 12 часов, кроме того — ежегодный двухнедельный отпуск. Этим я побуждал своих «компаньонов» по «Корпорации» повышать свою квалификацию. И подействовало! Воскресная школа для взрослых испытала троекратный наплыв желающих учиться! Но, сколько вони было от попаданцев… Которым пришлось выполнять роль учителей при этой школе!

Главный, даже, пытался под больного закосить! Попытка не удалась, так как я пообещал отвезти его лечиться в земскую больницу, а фельдшер Коновал попозже — как бы ненароком, рассказал (по моей просьбе, конечно) как там — в этой больнице и, главное чем лечат…

Выручил Мозгаклюй, вовремя вспомнивший и выдвинувший советский лозунг времён ликвидации неграмотности: «Один грамотный должен научить грамоте десять неграмотных» и, привлекший на роль «учителей» несколько отобранных лично им, уже «грамотных» подростков.

— Это наши будущие педагогические кадры, для будущего педагогического училища, а потом и ВУЗа, — пояснил мне он, — этим детишкам навиться учить других детишек, вот пусть с младых ногтей этим и занимаются!

Кроме того, каждый ученик обязан был учить грамоте своих родителей — и, иногда это у них получалось…

Но, всё равно — педагогических кадров жутко не хватало и, каждый попаданец должен был в воскресенье два часа «отработать» на должности учителя в воскресной школе.

Забегая немного вперёд, скажу что через год в Солнечной Пустоши вообще не осталось людей, не умеющих хотя бы по складам читать и коряво писать!

Также на этой планёрке-совещании было принято решение платить работникам Корпорации денежное вознаграждение за их труд… Для рядовых работников базовая ставка определялась в три рубля — со всеми «накрутками» средняя зарплата должна достигать пятнадцати рублей в месяц. Зарплата бригадиров — если у них всё нормально, конечно, двадцать пять, а у самого Лузера — сорок рублей с месяц. А вообще, у руководящего звена зарплата очень сильно зависела от результата труда их подчинённых. Иногда, раза в два и, даже три! Конечно, тут же пошли всякие — пока по-крестьянски нехитрые, манипуляции на эту тему… Но, наши попаданцы — народ тёртый и, всё это быстро и решительно пресекалось железной рукой.

Специалистам, в частности Громосековским ремонтникам и Автопромовским «механизаторам», кроме того по пятёре или больше — в зависимости от производственной полезности, сверху накидывалось.

Короче, пока четырнадцатилетний подросток-водитель зарабатывал ненамногим больше своего отца — простого землекопа из «ГУЛАГА». Это, чтоб не порождать иждивенческие настроения среди некоторых папаш — были замечены такие тенденции, после начала выплат Боней денег ученикам за их оценки… Приходилось с этими «тенденциями» бороться! Так что, у «механизаторов» первое время был скорее не материальный стимул, а моральный — обладание престижной профессией. Но, это временно… Дойдём и до материального стимула!

Зарплата, конечно не фонтан, но по тем временам весьма даже неплохо… Был издан соответствующий приказ по «Корпорации USSR» — первый письменный приказ, кстати. До это, я обходился устными рапоряжениями…

В честь такого события был объявлен выходной. На общем сходняке членов «Корпорации» — на митинге точнее, я толкнул очень зажигательную речь. Ну, типа, начинаем жить как люди!

Народ был со мной в этой оценке согласен, до одури орал «ура» и бросал высоко в воздух предметы гардероба. Было выдано по бутылке водки на взрослого и объявлено, что это в последний раз… С этого момента всё, кроме рабочей одежды и бесплатного обеда на рабочем месте раз в день, члены «Корпорации USSR» должны были покупать себе сами на заработанные кровные. Всё! Коммунизм кончился.

Как мне потом стало известно, разговоры — по этому поводу, среди народа разные ходили…. Очень и очень разные! Некоторые, очень затосковали по временам «когда всё было бесплатное…».

Большинство же, это событие очень и очень воодушевило! Народ воочию увидел что «жить стало лучше, жить стало веселей», наглядно понял, что я его не обманул — а значит, поверил и, в моё обещание, которое я дал в день образования «Корпорации USSR»: «…ваши дети будут умелыми рабочими, а внуки — инженерами!»

Наконец, я с целой автоколонной выехал в Нижний Новгород… Ну, само собой во главе этой «автоколонны», быть может — первой в мире, ехал я на своей верной «Хренни». На основе этой «базовой модели» Автопром создал три модификации легковых автомобилей, а я придумал им названия: «Лох», «Реал» и «Мажор»… Виталий Петрович подкалывал меня за названия своего модельного ряда, но сам ничего лучшего придумать не смог.

«Хренни-Лох» была такая… Натуральная хрень для конкретных лохов! Автопром, прямо-таки до абсурда упростил и, так весьма и, весьма простую и абсурдную первоначальную модель. Получилась, прямо-таки табуретка на собственном ходу — на колёсиках и с моторчиком! Хорошо ещё, что отрицательный смысл слова «лох», здесь ещё не знают… Хотя, по ходу, познакомившись с детищем Автопрома, скоро узнают! Но, зато цену можно было смело опустить до десяти — а, потом и, до пяти тысяч. Не сразу, конечно… Не сразу!

Первый образец «Хренни-Лох» предназначался не на продажу, а Малышу — для обучения «чайников». Его до Нижнего вёл Женька Мозгаклюй — хотя, он сперва всеми копытами от такой сомнительной чести отбрыкивался…

«Хренни-Реал», была, по сути, точной копией моей «Хрени» — за исключением незначительных улучшений по опыту эксплуатации первого образца. Её вёл Шатун, который ещё, пожив с месяц в Нижнем, наскоро обучит Малыша и его друга — Самоделкина, текущему ремонту и обслуживанию двигателя. Эта машина предназначалась Бомбиле для его «Таксомотора»…

«Хренни-Мажор» — это было, ваще! По нынешним временам, конечно. Ну, во-первых эта модель имела закрытую кабину. Она оснащалась форсированным, аж до целых тридцати пяти лошадок двигателем, кожаным салоном и кучей блестящих, никелированных элементов — до которых во все времена был так падок не слишком умный народ. Одни колпаки колёс чего стоят! От чего они, интересно? Кроме того эта модель имела довольно-таки развитое электрооборудование: какие-то расфуфыренные фары с блестящими ободками, указатели поворотов, электродворники, освещение салона, очень музыкальный звуковой сигнал… Имелся в наличии даже спидометр и указатель уровня бензина в баке! Автопром Петрович лично гнал эту «навороченную тачку» для купца высшей — первой гильдии Матвея Емельяновича Башкирова.

Я думаю, Матвей Емельянович будет вельми доволен своей тачкой, а я сдеру с него… Тысяч сорок целковых рубликов и, тоже… Буду очень и очень доволен!

Ещё Автопром делал, делал, но пока не доделал «Хренни-Леди» — автомобиль, предназначенный специально для женщин. Это нечто среднее между двумя последними моделями, с соответствующей своему предназначению спецификой. Первый образец предназначался для моей Лошадёнка — Наташи, то есть, в качестве свадебного подарка. Автопром клялся и божился, что к тому времени закончит.

Кроме того, в автоколонне было два однотонных грузовичка, за рулями которых были лучшие воспитанники Автопрома — мальчишки-шофера, очень гордящиеся порученной им миссией. Грузовички эти — которые я с похмельного ума, как-то раз обозвал «Хандрозами»… Зря обозвал, то! Зря! Очень хорошая оказалась штука! Главное — многофункциональная. «Хандрозы» везли по тонне всяческого добра — собственного навесного оборудования, в основном. Один из них должен был навсегда остаться в Нижнем — в «Автосервисе»… Для нужд предприятия «USSR Автосервис» и моих собственных нужд. Это будет и, тягач и, передвижная ремлетучка и, автоцистерна и, самосвал и, непосредственно — сам грузовик… И прочая, прочая, прочая… Очень полезная для «Автосервиса» штука! И, работать на нём должен будет Самоделкин.

Другой «Хандроз», в комплектации «автоцистерна», должен будет через некоторое время вернуться в Солнечногорск, увозя с собой тонну бензина, который я намеривался нагнать для нужд остающегося там автопарка. В будущем планировались регулярные подобные рейсы.

За сутки до этого выехавший Му-му вёз на своём фургоне хабар для Племяша: одних швейных машинок только — почти что, сто штук!

Кроме сидящих за рулём, с нами ехали пассажирами Генша с Пацаном, набирать для «отморозков» воспитателей из отставных унтер-офицеров царской армии. Ехал и Бату…

Бату должен был, с месяц адаптировавшись в этом времени, наняв необходимое количество помощников, проехаться по «югам» и, к осени пригнать в Солнечную Пустошь табун из двух тысяч молодых кобылиц. Для финансовых операций я положу на его счёт в Волжско-Каспийском банке двести тысяч рублей — ну и, ещё десять тысяч выдал на руки, наличкой. Для личной безопасности я вручил ему «ТТ» с патронами и двуствольный дробовик. Стрелял Бату, что из того, что из другого — не хуже голливудского ковбоя!

Кроме того, с ним была его собственная шашка — уже знакомая мне, благодаря его дочери Лизе… Шашка была образца двадцать седьмого года. Тысяча девятьсот двадцать седьмого года! Шашкой он тоже владел мастерски — по крайней мере, не хуже своей дочери, которую учил. На мой недоумённый вопрос, где мол научился и кто учил, Бату ответил, щуря свои раскосые очи:

— Да никто не учил, особенно… Сам научился. Целыми днями, даже сутками, один в степи нахожусь. Чем, ещё заниматься? Если, во главе табуна жеребец умный — то у табунщика много времени свободного бывает…

Темнит что-то, по ходу… Да, ладно! У каждого свои тараканы.

Для того, чтобы побыстрее закончить с «бензиноперегонным» заводом, я прикомандировал с собой в Нижний двух «левшей» от Громосеки… По его утверждению — это будущие классные сварщики:

— У пацанов несомненный талант! Не знаю — по чему другому, а по сварке они меня затмят. Вот только практики у них маловато… Ты не знаешь, где бы им попрактиковаться? А, Вов… Дмитрий Павлович, блин?!

Я знал, где им попрактиковаться!

Да! Практики в этот год с лихвой хватило всем!.. Приехав в Нижний, я с места в карьер схватился за «бензиноперегонный» завод. В первую очередь, сварил с Громосековскими «левшами» — из заготовленных ещё в прошлое моё «посещение» элементов, бак для хранения бензина-сырца. Вовремя, надо сказать сварили — только успели закончить, как уже прибыл пароход-танкер братьев Блаженновых.

Два «Хандроза» в вариации бензовоз, управляемые автопромовскими шоферами, быстренько — сделав по пять ходок каждый, перевезли примерно десять тонн туземного беспонтового бензина из порта… Правда, по пути совершив несколько мелких — слава Богу, ДТП.

Опять, не учёл я! Парни то, деревенские — города ни разу не видели… А, тут их сразу через город ездить заставили! Пускай, даже рядом с ними сидели Малыш с Самоделкиным в качестве гидов.

Но, ничего! Справились… Обошлось парой разбитых телег да сломанных деревьев и заборов. Ну и, сами «Хадрозы» внешне слегка пострадали. Так это, даже хорошо! Пока Автопром здесь, он научил Малыша и Самоделкина кузовному ремонту. Не бывает без добра худа…

За это время, мой прадед — он же Племяш, по моей просьбе нашёл двух купцов-подрядчиков: одного для лесозаготовок напротив Великой Косы, второго для строительства узкоколейки и пристани на месте Стоянки Бурлаков…

Кроме того, ещё один купец — уже третий по счёту, должен был по договору установить купленный мною паровой двигатель с насосом на Холме и смонтировать систему трубопроводов, чтоб качать из Озера воду на Пустошь…

Обошлось мне всё это… Ой, как мне обошлось! Запас «отксеренного» золотого запаса критически сократился. Да, не в деньгах счастье… А, в возможности их «ксерить»! Хахаха!!!

Пароход братьев Блаженновых, пройдя долгий путь за бензином и обратно, опять начал рассыпаться… Пока шли переговоры с купцами-подрядчиками, уступая слёзной просьбе обоих братьев, во второй раз починил их старую калошу — опять же применив сварку и хорошенько дав попрактиковаться «левшам»… Кстати, малые — действительно толковые! Что наиболее прикольно, обоих звали Ванями и, у обоих фамилии — Ивановы! Отчества, правда у них были разные… Но, не называть же четырнадцати — пятнадцатилетних пацанов по отчеству! Но, называть-то их, как-то надо! Чтоб как-то называть их я и, дал одному прозвище «Левша», а другому — «Правша». К первому по талантливости, но младшему по возрасту такое прозвище само напрашивалось — он действительно был левшой!

Впрочем, они оба были до невероятности талантливы, но каждый по-своему… Левша был помладше — всего тринадцать лет. Искусство сварщика давалась ему легко и непринужденно — как и, всё в этой жизни, я железно уверен. Если бы он родился бы в семье музыканта — он стал бы великим музыкантом. Если бы в семье художника — то великим художником. Ну и, так далее… Но, он родился в семье нищего нижегородского крестьянина, к тому же сильно пьющего и пропавшего неведомо где, где-то года три назад.

Пятнадцатилетний Правша брал всё настойчивостью и рассудительностью. Каждое порученное ему дело он тщательно изучал, об малейшей детали до назойливости расспрашивал и, только потом — не торопясь, очень внимательно и качественно делал…

В общем — Моцарт и Сальери. Но, психология… Как была деревенской, так деревенской и осталась! Как-то, спрашиваю у обоих:

— Вот вырастите, отучитесь, научитесь хорошо железо варить — будете много денег зарабатывать… А для чего вам много денег? Что вы хотите?

— Эх! Погуляю хорошо, а потом женюсь! — не думая, сходу высказал своё самое заветное и сокровенное Левша.

Неодобрительно посмотрев на своего приятеля-коллегу, Правша минуты две думал, потом выдал:

— Ну… Человеком стану!

— Как, так?! А сейчас, что? Не человек?!

— Да какой же «человек»? Ни кола, ни двора! Деньги будут — построю хороший, «белый[48]» дом, с железной крышей… Хозяйство заведу — пару лошадей под плуг и одну под коляску… Ну, такую как здесь, в городе видел!

— «Коляску»?! — и, это после того, как он на «Хренни» сюда приехал?!

— Ну, да! — удивился Правша на моё недоумение, — ну, пару хороших, дойных коров ещё… Ну и, это… Женюсь! Девку в жёны возьму с хорошим, богатым приданным… Может даже, со своей швейной машинкой!

И Правша мечтательно посмотрел куда-то влево-вверх…

— Ну, а вот получить хорошее образование, стать инженерами по сварочному делу, потом профессорами, изобрести новые виды сварки, построить свой завод по производству сварочного оборудования… Это, что? На ум не приходит?! Что вас всё в этот навоз то, тянет?

Сидят, молчат, чешут в затылках… Думают, поди про меня всякую гадость. Даааа! Не одно поколение надо, чтоб выбить этот деревенский дух! Хотя Правша, кажись, задумался…

Отремонтировав пароход, я договорился с Братьями, что до конца навигации они поработают на меня — делая рейсы до Лесоповала и обратно и, возя грузы до Стоянки Бурлаков, откуда ближе всего доставлять их в Солнечногорск. В том месте, по генплану предполагалось сделать пристань со складами и оттуда должна тянуться узкоколейка в Солнечногорск. Ну и, ещё пару ходок за бензином им сделать надо…

Сам же, почти не отрываясь — сваривал с двумя «левшами», собирал со Студентом, Малышом и Самоделкиным «бензиноперегонный» завод… Сам, собственноручно сваривал только наиболее ответственные швы, остальное доверил обоим «левшам», по окончании проверяя их работу ультразвуковым прибором — дефектоскопом…

На работу сварки, как на чудо дивное какое, сбегался поглазеть народ…. Иногда, очень приличная толпа собиралась! Сначала просто гнал их взашей, ибо раздражало… Потом догадался собирать с них деньги за «шоу», разрешив смотреть на «Электрогефест» с безопасного для их глаз расстояния… Так, ведь платили! Немногим хуже платили, чем за автогонки на автодроме, которые я по выходным устраивал. За «Шумахеров» косили курсанты автошколы — Малыш, Студент, Самоделкин, Бомбила и моя Лошадёнок, которые заканчивали курс обучения… Дело приносило до неожиданности такой большой доход, что Карп, по собственной инициативе, даже раскошелился на сооружение нечто вроде деревянной трибуны со скамейками, за сидение на которых плата была ещё больше. Я же подсказал ему ещё и продавать во время «шоу» еду — в основном всякие там пирожки, блины и, нечто вроде чебуреков и напитки — кроме спиртного, разумеется… Была попытка организовать что-то, вроде тотализатора, но она пока не удалась по причине моей занятости.

Приходилось, конечно отрываться от «завода» несколько раз — по разным причинам… Одной из причин был визит купца первой гильдии Матвея Емельяновича Башкирова, который во главе целой делегации приехал покупать себе «Хренни-Мажор». Та — уже надраенная и, вся такая блестящая, от автокосметики двадцать первого века стояла в выставочном салоне «Автосервиса»… Купец, с «делегацией» таращился на это чудо, как скажем, я сам таращился бы… Ну, на летающую тарелку марсиан, что ли… Точно — ни меньше, ни больше!

Урок маркетинга по продаже автомобилей Малышу преподавал сам Виталий Петрович — он же, Автопром, пока ещё остающийся здесь, в Нижнем:

— Смотри и учись, Малыш — один раз показываю! — и, так припал на уши Матвею Емельяновичу, навязывая всякие там «навороты» с «ангрейдами», что содрал с того лишние пять штук…

Я тоже ушами не хлопал, встретив богатенького лоха:

— Вы сами, Матвей Емельянович, автомобиль водить будете, али наймёте кого?

— Кто, я? Водить??? — купец посмотрел на меня снизу вверх, как свысока, — конечно, нет! Кучера найму…

— «Водителя», надо говорить — автомобили водят водители… Ну, или шофёра.

— Шофёра? Шофёра…, — посмаковал купец новый для него термин. По ходу, иностранное слово понравилось ему больше отечественного, — ну и, где мне шофёра нанять можно?

— Шофёра нигде Вы нанять не сможете! Нет их пока в России — да и, за её пределами их не слишком то, много… Присылайте своего человека, желательно технически образованного и не старше тридцати лет — мы его за два месяца обучим, права на управление автомобиля выдадим. Без них — без прав, ездить на автомобиле нельзя…

— Два месяца?! — Матвей Емельянович ошеломлённо посмотрел на меня…

Счас на фуй меня пошлёт, вместе с автомобилем! Надо срочно что-то придумать!

— Меньше нельзя, для вашей же безопасности! Человек от Блинова уже записался — вот-вот приступит к обучению…, — Купец, наблюдаемо напрягся… Блинов — это купец покруче Башкирова и, я вовремя вспомнил, что вроде слышал, что между ними негласное соперничество… Постоянно выясняют, у кого яйца круче.

— А, за месяц нельзя? — разговор перешёл в знакомое мне конструктивное русло…

Я перешёл на заговорщический шёпот:

— …Тссс… Только из уважения к Вам! Можно, но Вам это обойдётся дороже…

— Сколько?

— Если, при сроке обучения в два месяца — по пятьдесят рубликов за месяц, а если — месяц, то… Триста!

Купец копейки считать умел и ими не разбрасывался, несмотря на свои миллионы:

— Да, Вы меня без ножа режете!

— А Вы знаете, почём нынче «американский» бензин, на котором ваш человек обучаться будет?

— Нет…

— А что ж, Вы тогда? Нет, дешевле не могу — ибо Вас я очень сильно уважаю…

Купец почесал бороду:

— Ну, за такие деньги и, за неделю можно научить кого хочешь…, — и подмигнул мне.

— Э, нет! Больше срок, ни за какие деньги не уменьшу! — как отрезал я, — а если он, шофёр ваш — то есть, недоучись и, сам убьётся и, Вас убьёт?! Мне, что? Охота лишний грех на душу брать?! Даже и, не уговаривайте! Месяц — реально, при максимально интенсивном обучении… Да и, ещё при условии, что если ваш человек будет толковым и, я сам — лично, половину времени с ним буду заниматься. Меньше месяца — нет, и даже не уговаривайте!

— …Эх! Была, не была! Чёрт с ними, с деньгами — пропиваем больше! — крякнул Матвей Емельянович и самолично отстегнул мне бабки… После чего, я тоже — самолично, никому больше купец Башкиров не доверил, перегнал «Хренни-Мажор» к нему, в освобождённую от лошадей и их навоза конюшню, которую с моей подачи хозяин тут же обозвал гаражом…

Через три дня прибыл молодой человек — бывший артиллерийский офицер, вышедший в отставку после какого-то там скандала и, приступил к занятиям… Башкиров нанял его шофёром за двести рублей в месяц! Да, скоро народ косяками повалит учиться на водителей — зуб даю!

Плохо было то, что по условиям, половину времени обучения с ним должен был заниматься я. Да и, вторую половину приходилось мне тоже, ибо Офицер ни в какую не признавал Малыша. Ну да, конечно! Выглядел тот не очень солидно… Сам Малыш очень болезненно на это реагировал. Я как мог, утешал его, говоря:

— Ничего, Малыш! Не падай духом! Это венерическая болезнь сама по себе не проходит, а молодость пройдёт!

Хорошо ещё, что, Офицер оказался очень толковым, научился всему буквально за пару недель и, я мог всё чаще и чаще давать ему возможность водить самостоятельно, занимаясь своими делами.

Позже, я впарил Башкирову ещё и, «униформу» для шофёра — тот байкерский кожаный костюм. «Всего лишь» за штуку — как первому покупателю… На такие костюмы тот час же образовался небольшой, но устойчивый спрос и я поднял цену до заоблачных высот — аж, до полутора тысяч! Брали, правда, мало… Но, у меня много этих костюмов и, не было!

Больше заказов на автомобили класса «Мажор», долгое время не поступало, хотя интересовались очень многие. Богатенькие буратины, как будто присматривались — а, что там у Башкирова получится?! Позже, было несколько заказов на вариации попроще: три на модель «Хренни-Лох» и одну «Хренни-Реал». Последнюю заказал один нижегородский помещик, но брать почему-то не стал. Очень консервативный народ у нас в провинции! Оно, может и к лучшему — преждевременно ещё высовываться с массовой продажей автомобилей.

Этот автомобиль, как служебный, «ушёл» к Выдвиженцу — директору «Железоделательного завода»… Я ж ему обещал — за хорошую работу! Но, это было уже на следующий год.

…В конце-концов «бензиноперегонный» завод был готов! УРА!!! Мы со Студентом, за неделю с небольшим, перегнали первую тонну бензина, добавили туда в нужной пропорции различные присадки, тщательно перемешали специальной приспособой и дали отстояться… Наконец, залили в учебную «Хренни» Малыша… Ура, получилось! На этом бензине можно ездить!

Впоследствии, мы со Студентом — поэкспериментировав, стали производить три марки бензина: «эконом», «стандарт» и «люкс»… «Эконом» соответствовал нашему «восьмидесятому»… Ну, примерно. «Люкс» — «девяносто восьмому»… С натяжкой, конечно. «Стандарт» — где-то посередине.

Вообще, полной идентичности добиться не удалось — всё равно, бензин какой-то не такой. Шатун, отрегулировав под него моменты опережения зажигания имеющихся в наличии моторов, всё же так и, не добился положенных им динамических характеристик… Подумать, как конструктивно адаптировать под такой бензин свой двигатель, Ростислав Ефимович наотрез отказался:

— У нас уже был разговор на эту тему, Дмитрий Павлович, как мне припоминается! Ухудшая отличный двигатель под плохой бензин — мы будем иметь плохими и, двигатель и бензин… Давайте, хоть что-то оставим хорошим, а?! Давайте лучше бензин подгоним по характеристикам под двигатели!

— Давайте, давайте… Если б, это было так просто!

— Да, конечно — проще хороший двигатель испортить, чем научиться хороший бензин делать! — съехидничал Шатун, — а, вот не дам! Я не для того с ним всю жизнь дрючился, чтоб какой-то попаданец-недоучка его испохабил!

— Ладно, ладно! Будь по-вашему…

Надо, вернувшись в «своё» время, вплотную заняться тем — пермским нефтеперерабатывающим мини-заводом! Надо — кровь из носу надо, любым способом его заполучить! Причём, целиком — от «железяк» до технологий!

Сортность получаемого на нашем «бензиноперегоном заводе» автомобильного топлива зависела, в основном от процента добавления нашего, «американского» — как его здесь называли, бензина. Если, в «эконом» его вообще не добавляли — то, в «стандарт» и «люкс», бензин из будущего добавляли десять и двадцать пять процентов соответственно. Так что, полностью «автономными» мы так и, не стали… Ну, ничё: на «экономе» грузовики и трактора тянули приемлемо, а легковые потребляли бензина «стандарт» сравнительно мало. Бензин класса «люкс», вообще — пока только один купец Башкиров покупал и, стоил он раза в три дороже туземного керосина.

Мы со Студентом около месяца работали на «бензиноперегонном заводе» вместе, потом я увидев, что он вполне справляется самостоятельно. Тогда я, наняв Студенту в помощники ученика-заместителя из недоучившихся студентов и, пару рабочих для всяких подсобных работ, оставил его рулить самостоятельно…

Проработав на «бензиноперегонном заводе» всё лето и переработав весь бензин, привезённый за три ходки братьями Блаженовыми, Студент законсервировал его на зиму и уехал снова в свой университет. Очень, по тем временам богатым студентом уехал!

…Итак, загрузив две тонны бензина — «эконома» и «стандарта» поровну, я отправил оба «Хандроза» в Солнечногорск: там с бензином, вообще — швах! С ними уехали Автопром и Шатун — далее ковать кадры для нарождающегося отечественного автопрома… В частности, они должны будут собрать ещё четыре «Хренни», в вариации «Лох» и две — «Реал» и, перегнать их мне на «USSR АВТОСЕРВИС» для продажи.

Автопром с Шатуном много времени провели на моём «Железоделательном заводе», пытаясь понять: можно ли разместить на нём заказы хоть на какие-то элементы «Хренни»…

— Нееее…, — разочарованно протянул Автопром, подводя итог «инспекции». — да они тут, даже понятия о допусках не имеют! Даже, инженера. Лапоть вправо, поллаптя влево — вот и, вся «нанотехнология»!

— Что, вообще плохо, да?!

— Вообще! А, вот с «запасным вариантом» можно попробовать. Как раз для них… Если, оборудования ещё прикупить, да работяг подучить малость.

После чего, запершись с Выдвиженцем, инженерами и мастерами завода в кабинете директора, всю ночь совещались…

— Я думаю — получится! — обрадовал Автопром, утром приехав на Постоялый Двор, — хотя, может и, не совсем то, что я ожидаю…

Инженеры и мастера не привыкли к таким «шарашкиным» методам работы и, нажаловались мне лично.

— Привыкайте или увольняйтесь! — отрезал я.

После чего, действительно — несколько человек уволилось.

Ну и, катитесь на хер! А, привыкать вам всё равно придётся! Если, доживёте или не слиняете за бугор в эмиграцию после семнадцатого, конечно.

Выдвиженец же, после этого случая установил для ИТР завода какие-то сталинско-японские порядки — если возникала какая-то техническая проблема, инженерный персонал оставался на заводе до тех пор, пока её не решал. С лёгкой руки Автопрома Петровича, Выдвиженец обозвал такой метод решения технических проблем «мозговым штурмом». Визгу то, по началу было! В газетах об «драконовских законах» писали…

Вот гоблины, то! Про «драконовские законы» для рабочих почти не пишут, но стоило только задеть «белую кость»… Недолго, правда, визжали — пока я не принял меры. Редакторов нижегородских газет я давно уже прикормил…

Несколько забегая вперёд, скажу: состав ИТР на заводе за два года три раза поменялся… Но, потом ничего — привыкли и, даже гордиться такими порядками стали! Потому что, на заводе среди инженеров одни энтузиасты остались!

Ну, это я очень сильно «забежал вперёд»…

…В конце июля — впервые не в мире[49], а в России, состоялся торжественный выпуск первых курсантов автошколы, с вручением, тоже — первых в России водительских прав. В Солнечногорске то, автопромовские ребятишки так — без всяких прав «катались»… С одними обязанностями только. Ничего! Скоро и, они «корочки» получат!

После торжественного выпуска на котором присутствовал сам Орёл, губернатор — то есть, я передал в пользовании, по доверенности «Хренни-Лох» Малышу — для обучения «чайников», «Хренни-Реал» Бомбиле — для «Таксомотора»… Ну и, грузовой «Хандроз» — для удовлетворения транспортных нужд «Автосервиса», после его возвращения из Солнечногорска получил Самоделкин.

Установленную форму этого нового для России вида документа, придуманную мною самостоятельно, напечатали в одной из нижегородских типографий — лишь обложка была пока из двадцать первого века. Губернскими и городскими властями — с моей подачи и, при помощи хорошего губернаторского пенделя, были весьма оперативно разработаны некоторые — простейшие базовые правовые и нормативные документы на эту, автомобильную тематику. Так же быстро — чуть ли не моментально, их утвердил Губернатор и подписал полицмейстер Нижнего… То же самое и, с упрощёнными правилами дорожного движения, которые я ещё, почти год назад «придумал».

Всё по-настоящему: теперь городовые могли остановить автомобиль и потребовать предъявить права. При их отсутствии автомобиль забирался в участок, а владелец должен был заплатить крупный штраф. Ну и, так далее — хорошо знакомая всем моим современникам «гаишная» лабуда…

Вот только номеров у автомобилей не было! Пока… Потому, что все автомобили и их владельцев — в лицо, все жители города и, так знали!

Ну, долгое время новоявленные «гаишники» никого не останавливали: купца Башкирова из-за уважения, меня из-за того, что я — «губернаторский зятёк»… Были кое-какие проблемы у Бомбилы, но он их — как и, положено всякому уважающему себя «бомбиле», разруливал самостоятельно, не напрягая меня… Ну, а Малыш со своим другом Самоделкиным никуда дальше автодрома без меня пока не выезжали — ибо сказано в «Правилах»: «…разрешено водить в насёлённых пунктах только лицам, достигших восемнадцати лет…». Первому полтора года осталось ждать, второму — меньше года.

Наташа — Лошадёнок моя, не получила ничего пока, кроме обещаний и ласки:

— Потерпи, Наташенька — и, тебе будет машина в своё время.…

Утешил я её, когда мы остались наедине и, так сильно обнял и страстно поцеловал, что «терпеть», казалось, она была готова всю жизнь.

Ан, нет! В ответку, она не менее страстно и пылко меня, тоже — обняла и поцеловала и, спросила — наивно хлопая ресницами и, нежно-любяще-заискивающе, заглядывая в глаза:

— Дмитрий Павлович, любимый… Ну, так я возьму «Хренни» покататься сегодня вечерком?! — и, ловко залезла в мой карман, выудив оттуда ключи…

Однако! Ещё, даже семейная жизнь не началась, а уже такие замашки!

Ну, как откажешь любимой женщине?!

С той поры установились несколько своеобразные порядки: я располагал своею личною «Хренью», по большей части по утрам и, частенько после обеда… Лошадёнок же, практически всегда по вечерам и, иногда после обеда. Ну, это если мы не двигались с ней вдвоём куда-нибудь… В таких случаях она гордо восседала за рулём, упиваясь вниманием окружающих. В противном же, случае мне — если, куда съездить срочно надо было, приходилось нанимать извозчика, единственное в Нижнем такси или, вообще — кататься на грузовом «Хадрозе» за всякой ерундой!

Ээээ… Надо побыстрей жениться и подарить ей «Хренни-Леди» на свадьбу!

Позже, накатавшись вдоволь, Наташенька всё чаще и чаще спрашивала меня:

— Дмитрий Павлович, дорогой мой…, — что меня удивляло — здесь, в «этом» времени, в интеллигентных семьях принято было даже супругов по имени-отчеству кликать! — а, когда же инженер приедет? Ну тот, который самолёт делать будет?

— Ну, не знаю… На следующий год, может. Видишь, Наташенька, как я кручусь? Не до него мне пока…

— Ну, Вы же обещали…, — и, делала такое жалобное лицо!

А мне и, вправду не до неба было — земные заботы обуревали… Но, она всё ныла и ныла! Достала, блин! К тому же — она повсюду за мной увязывалась, накатавшись самостоятельно досыта… Не то, чтобы мешала, нет… Ну, просто дискомфортно, блин! Чтоб такое придумать, чтоб чем-нибудь её занять?

Придумал! Чтоб отвалила и не мешала, распечатал ей из своего «попаданческого» ноутбука, «забитого информацией» лично Джостиком, учебник по аэродинамике, у Шатуна скопировал и распечатал устройство, технические и эксплуатационные характеристики его трёхцилиндрового авиадвигателя — первого в авиационном модельном ряду, предполагавшегося к производству «здесь», в прошлом…

— Наташенька, а что Вы всё заладили: «инженер», «инженер»…? А если он, вообще не приедет? Ну, мало ли, что… Он же человек вольный — приказать ему я не могу! Так, что ж? Так и, будете у моря сидеть, погоды ждать?!

— А, что же делать, Дмитрий Павлович?

— Как, это «что»?! Самостоятельно пока начинайте изучать! — и, вручил ей кипу бумаг, — приедет инженер, а Вы уже в теме. А, не приедет — может, сами что придумаете и будете не только первая в истории женщина-пилот — но и, первая в истории женщина-конструктор самолётов!

Ну, это я так ляпнул — в шутку и, с устатку… В это время я метался между Нижним и Солнечногорском, как… Этот, как его… Человек-барсук! Тьфу ты, мать его ити — человек-паук! Точно — запарился!

Лошадёнок же, восприняла всё всерьёз! Как загорелись ей глаза! Как электрическая дуга сварки — железо можно резать! Месяца через три, такие вопросы стала задавать, что аж неудобно стало! Да, нет! Не про «это»… По авиационной тематике. А неудобно стало, потому что — сам-то я в ней особо не шарил, а в своё время умный вид делал. Еле выкрутился, ссылаясь на ранний склероз… Надеюсь, не разлюбит такого старого!

…Бомбила был весьма доволен — клиенты на его такси за неделю вперёд записывались! Причём, в основном не съездить куда, а так — «покататься». Пришлось даже — по этому поводу, к нему в «Таксомотор» специально телефон провести. Драл он с них… Как Гоморра с Содома!

Буквально через пару недель, Бомбила, прочухав ситуацию, сделал мне заказ ещё на пару «Хренни-Реалов» и одного «Хандроза». Ну и, прислал троих своих людей — из извозчиков помоложе, учиться на водителей. Так как, мы с Бомбилой партнёры, то за их обучение я брал с него скромную сумму — всего лишь по двадцать пять рубликов в месяц, всего получается, семьдесят пять рублей.

Кроме того, из города нашлось ещё человек сто тридцать желающих… Не то, что бы учиться на шофёра, скорее — просто «покататься» на автомобиле, самому порулив. А, так как «кататься» за рулём без прав я категорически запретил, то приходилось им пройти курс обучения. Был такой наплыв, что я, даже по этому поводу, цену задрал — два месяца по двести рублей за каждый. После чего осталось всего семь человек — вот их то и, принялся учить «кататься» Малыш. Но, контингент ещё тот! Богатые и избалованные. Ох и, намучался он с ними!

Ну, а те — кто вообще беден… Денег на «полный курс» нет, а «порулить» охота, могли это сделать за десять копеек в минуту, с Малышом сидящем справа.

И бизнес, так процветать стал! Да так, что как-то раз — в моём присутствии, Малыш в ответ на упрёк Карпа в плохой посещаемости гимназии, за которую, «между прочим-с, большие деньги плачены-с!», небрежно процедил:

— Да, эту гимназию, я через пару лет вместе с потрохами преподов куплю!

За что немедленно получил увесистую затрещину от папаши…

Клянусь, это не я его научил! Сам придумал, я лишь идею подал, что в гимназии или школе ничему хорошему не научат…

Глава 21

Речь Ильича Конкретного

«Армия… является олицетворением государственного строя — а война является экзаменом государственного строя и армии. Если эти оба фактора не соответствуют настроению и нуждам народных масс, то они на экзамене провалятся.»

(Генерал А. Я. Слащев-Крымский)

…Как-то — очень быстро за всеми этими движняками, наступил август. И, значит подошло время познакомить нашего Ильича с Ильичом настоящем. Женька Мозгаклюй, мотался на специально ему выделенной «Хренни-Реале» между Солнечногорском — где он был кем-то вроде директора школы и, её же завучем и Нижним Новгородом — где он тоже был, кем-то вроде директора «Школы публичных лекторов» и, кроме того — участвовал во множестве всяких самых разных дел… Например, в отборе кандидатов из отставных унтер-офицеров на должность воспитателей «отморозков» по просьбе Пацана и Спеца. Так, вот: Женька привёз нашего Ильича за три дня до предполагаемой встречи и поселил в квартире, снятой нами ещё зимой напротив гостиницы — где поселится настоящий Ильич.

Три дня ушло на адаптацию нашего Ильича, оформление на него документов у знакомого чиновника, который благодаря мне уже так офигенно разбогател, что — то ли в шутку, то ли всерьёз начал спрашивать меня об автомобиле… Аппетит приходит во время еды! Так прямо ему ничего не пообещал — напустил туману и увёл разговор в сторону…

Нашего Ильича оформили как обедневшего шляхтича — дядю Мозгаклюя, родом из Гродно. Тем более, он сам — в реале, из обрусевших поляков и, даже немного балакал по пшекски…

Провели рекогносцировку, расставили на заранее намеченных местах «шпионское» оборудование и стали ждать…

Вечером, накануне приезда того Ильича — реального, я решил поговорить с нашим Ильичом про перспективы моих будущих — после Октябрьской Революции, взаимоотношений с большевиками… Давно уже хотел поговорить, да всё как-то руки не доходили.

И вот, оставшись с Ильичом наедине — Мозгаклюй куда-то по делам слинял, я и подкатил с наболевшим вопросом:

— Послушайте, уважаемый Ильич! Все мои планы Вы хорошо — так или иначе знаете… А, как они соотнесутся с планами нашего с Вами завтрашнего гостя? Какие у него насчёт меня планы?

— Ну, навряд ли у нашего «завтрашнего гостя» есть насчёт Вас, Володенька, хоть какие-то планы…Разве, что деньжат он у Вас попросить захочет… На революцию!

— Это то, конечно понятно, но… Хотелось бы определиться, смогу ли я хоть как-то сотрудничать с большевиками после Октября семнадцатого? На эту тему столько всего «у нас» пишут и болтают — что сам я, навряд ли определюсь…

Наш Ильич ни капли не изменился! Со времён экзаменов! Стоит только его «завести» и, он сам тебе всё расскажет — да, ещё и «зачёт» на холяву поставит! Вот и, сейчас он — с полпинка завёлся и, дал мне полный расклад — хотя и часто, довольно долго передыхая между отдельными фразами:

— …Первым делом, для того чтобы, как ты любишь говорить — «определиться», давай договоримся перестать считать Февраль с Октябрём какими то двумя — абсолютно разными революциями. Почему мы, например, относим к Великой Французской Революции весь период с взятия Бастилии до переворота восемнадцатого брюмера — полтора года, а практически однодневные события Февраля и Октября считаем совершенно разными историческими событиями?! Не логично!

— Действительно…, — немного подумав, произнёс я, — фигня, какая-то!

Что-то раньше не задумывался над этим…

— Если как следует подумать, то с любой точки зрения — что Февраль, что Октябрь, без малейшего сомнения, это — разные исторические события одной революции. Мало того, некоторые — наиболее продвинутые историки, называют одной революцией весь период с тысяча девятьсот пятого по двадцать второй год! И, эта революция — буржуазная!

— Да, ну! Вот те, раз… А, что мы тогда строили?! Не социализм, разве? Капитализм, что ли?

— Ну, а что же ещё? Капитализм, но только без капиталистов…. Давай ещё уточним — не строили, а нам пришлось строить!

— Что-то, как-то… Как в том старом анекдоте: «Как ни собираю, всё равно пулемёт получается…»

— Володенька, Вы что? Мне не верите? Сейчас я Вам докажу…

— Жду с нетерпением!

Я поудобнее устроился в кресле, настраиваясь на длинный интересный рассказ. Уж, что-что, а рассказывать Ильич умел! Его лекции по политэкономии студенты никогда не прогуливали! Кроме некоторых, особо одарённых — типа Мозгаклюя. Но, это — отдельная тема…

— …Сначала давай выясним, а считали ли сами большевики свой «переворот» социалистической революцией?

— Сначала давайте выясним, для чего они этот переворот замутили…, — думал сумничать я.

Ильич посмотрел на меня, как проказничающего на уроке школьника… Аж, неудобно стало!

— Володенька, а для чего вообще, во всех странах, во все времена совершались революции и перевороты? Для того, чтобы облагоденствовать народ, что ли?!

— Да, у меня даже в мыслях такого не было!

— Вот и, правильно! Любой переворот или, если угодно — революция, совершается группой лиц во имя каких-то своих корыстных интересов. Власть и деньги… Ну и, тщеславие — вот движущая сила любой революции. А чаяние народа — всего лишь ИНСТРУМЕНТ захвата власти! А почему наши большевики в этом плане чем-то должны отличаться … От французских якобинцев, к примеру?! Хотя и, среди тех и этих — без сомнения, были отдельные люди, искренне считающие, что они действуют на благо народа и во имя народа…

— Согласен! У нас — у русских, всё как у людей! Тем более вон, какой пример — прямо на глазах произошёл: трындели, трындели что-то там про «свободу», «права человека» и демократию, ругали Ленина со Сталиным — потом, молча попилили бабло да по заграницам разбежались! И всё — на благо народа и во имя народа… Извините, что перебил, Ильич! Продолжайте, пожалуйста!

— …Итак, условимся считать период с семнадцатого по двадцать второй год одной сплошной Великой Русской Революцией, а Февраль и Октябрь — всего лишь её этапами. Совершив в Феврале семнадцатого года государственный переворот, захватившая власть крупная либеральная буржуазия — тем не менее не смогла и, близко осуществить чаяния народа! И, «инструмент» — на время, стал бесхозным… Как могли такие амбициозные политики, как левые партии — среди которых большевики были лишь самой крупной партией, пройти мимо валяющимся на земле инструмента захвата власти?!

Я ж, говорил, очень интересно балакает! Прямо заслушаешься! Очень хорошо, что Ильич не потерял форму! А ну-ка, плеснём керосинчика:

— Ильич! А растолкуй, почему крупная либеральная буржуазия не смогла осуществить «чаяния народа»? Причём, «и близко»?!

— А какие были тогда «чаяния» народа? — ехидно — «по-ленински» прищурившись, в свою очередь спросил Ильич.

— Да, кто его знает…, — я вспомнил период «поздней перестройки» и многокилометровые очереди за бухлом…, — разные, наверное… Разные чаяния, говорю!

— Конечно¸ разные! У народа «чаяния»… Потому что и, народ-то разный. Поэтому сам народ — сам по себе ничего и, не может совершить! Потому что, у разных его частей «чаяния» не совпадают! Но, у народа иногда появляется, так сказать, «движущая сила», то есть — наиболее активная его часть… Которая и, навязывает остальному народу свою волю.

— Пролетариат, что ли?

— Какой там, «пролетариат», Володенька! Не будьте таким наивным… Рабочему, в то время жилось сравнительно неплохо, в отличии от… В отличии от кого, Володенька?

— …В отличии от крестьянина, что ли?!

— Умничка, Володенька! Правильно: в отличии от крестьянина. Причём, не простого крестьянина — а, одетого в серую шинель и имеющего в руках винтовку… АРМИЯ!!! Хотя, пролетариат, тоже нельзя сбрасывать со счетов… Так вот, ко времени Октября, «движущей силой» в России стала армия, а армия у нас в то время была почти сплошь крестьянская и «чаяний» у неё было всего два — мира и земли!

— А какая была «движущая сила» у Февраля?

— Это был чисто дворцовый переворот с целью недопущения выхода России из войны! Если б, Михаил[50] не отрекся бы в свою очередь — то возможно, этим бы дело и кончилось… Хотя, конечно навряд, ли: аппетит приходит во время еды и крупная буржуазия и либерально-демократические партии различных толков почувствовали вкус власти. Захотелось самим порулить, без посредника! Знакомая история, не правда ли?!

— Наш девяносто третий?

— Ну, да! Просто тогда не нашлось своего Ельцина расстрелять из пушек Государственную Думу. Не знаю только — хорошо это или плохо… В обоих случаях.

— …

— …На чём я остановился?

— На «инструменте захвата власти»…

— Ах, да! Что самое парадоксальное, этот инструмент — то есть, революционную армию, крупная либеральная буржуазия сама себе на собственную голову и создала! Своим «Приказом № 1[51]»!

— По ходу, фишка такая у буржуазии — самой создавать себе могильщика[52]!

— Да! Наши либералы всегда слишком буквально понимали западноевропейских теоретиков! — хохотнул наш Ильич.

Отдышавшись, он продолжил:

— …Так, вот: «инструмент» то создали, а про чаяния его забыли! …Хотя, нет! Тут я несколько не прав… Не «забыли», а проигнорировали — так вернее!

— А, чё нашло?

— А «нашло» то, что требования то были — земли и мира! Армия то, в основном крестьянская! И, раз руководство теперь выбиралось — в солдатские комитеты — то и, вожди отныне выбирались из крестьян!

— Да, жестяк! — я вспомнил «чаяния» местных крестьян, с коими мне приходилось пересекаться «здесь»…

Мне, реально поплохело!

— Либералы российские, как всегда — в любое «смутное время», попали в ими же созданную ловушку: революционную армию они создали, а выполнить её «чаяния» — требования, по сути, они не могли по определению! Они не могли отобрать у помещиков землю и отдать её крестьянам, так как помещичья земля — по большей части, была давно заложена-перезаложена в банках, очень часто — в иностранных…

— …Они не могли дать народу мир — этому бы воспротивились союзники, в чьих банках были заложены помещичьи поместья и хранились деньги крупной российской либеральной буржуазии. Ничего не напоминает, Володенька?!

— Напоминает! Ещё, как напоминает! Просто, «у нас» войны нет… ПОКА!!!

— …И, не только в поместьях или деньгах дело! Как и сейчас, разжёгшие костёр революции тогдашние российские либералы, идеологически и психологически были воспитаны как «западники», на примере западной — по большей части французской и британской парламентской демократии… Для них поссориться с Антантой означало «наступить на голо собственной песне»! КАТАСТРОФА!!! Абсолютное крушение всех жизненных ориентиров и идеалов…

— Время идёт, меняются общественный формации, а российские барыги остаются всё теми же…, — накатило отчаяние — по-моему, всё зря!

Уловив моё отчаяние, Ильич сказал:

— Погодите Вы судить «российских барыг»! Может, их просто в такое положение поставили… Многовековые политические реалии. Позже, мы с Вами дойдём и, до них — пока же давайте вернёмся к нашим большевикам!

— Давайте, давайте…

— …Так, вот увидев, какой замечательный «инструмент» захвата власти валяется — буквально на дороге, левые партии с большевиками во главе, конечно, не могли пройти мимо! И, не надо их осуждать за это! Если б, они зевнули — «инструмент» подобрал б ещё кто-нибудь… Военные — генерал Корнилов, например. А ведь, он чуть было власть не захватил! Помните Корниловский мятеж? Чуть-чуть не получилось! Было бы лучше при его военной диктатуре? Сомневаюсь, вспоминая, что в армии многие коллеги называли Корнилова «львом с головой барана»… В основном, за ослиное упрямство. Крови он пролил бы неимоверно больше, чем большевики — если вспомнить, что творили военные при подавлении русской революции в девятьсот пятом…

— Правильно думаете! Я с теми военными немного пообщался. Да, все они там…. Не знаю: львы не львы, но с бараньими мозгами — это точно! Реально тупые!

— Хахаха! А может, военные и должны быть такими. Тупыми!

Мы, минут десять веселились… Ильич вспомнил пару старых анекдотов на эту тему, я пару реальных случаев из своей реальной военной службы. Потом Ильич продолжил:

— …Так, вот: большевики, как люди достаточно умные и решительные, поняли что захватить и, главное — УДЕРЖАТЬ ВЛАСТЬ, можно, только если выполнить требования революционной армии. А, так как счетов в западных банках они не имели и, идеологически они были на всю голову отмороженные — то, они имели возможность эти самые «народные чаяния» осуществить… Тем более, это было сделать достаточно легко: крестьяне к тому времени уже успели сам «приватизировать» барскую землю, не спрашивая в каком банке она заложена, а солдаты революционной армии «голосовали за мир ногами», то есть попусту массово дезертировали с фронта. Надо было просто законодательно подтвердить существующий порядок и, всё! Ты, на коне — во главе революционной армии!

— А, ведь действительно!

— Хотя, большевикам по этому поводу пришлось наступить на горло собственной песне!

— Как, это?

— «Декрет о земле» и делёжка её — помещичьей земли между крестьянами, означал откат от крупного капиталистического производства — через которое большевики планировали перейти к социалистическому, к мелкобуржуазному! Представляете, как пищали «ортодоксальные» марксисты!

— Нет, не представляю…

— И правильно делаете, что не представляете: это представить невозможно! Разве что, самому себе дверьми яйца прищемить… Такая же история и, с «Декретом о мире»: в интересах марксистов-интернационалистов, для которых «…Россия, это всего лишь охапка хвороста для розжига мировой революции[53]…», участие России в Первой Мировой Бойне, должно продолжаться и продолжаться… До тех пор — пока все воюющие страны так себя изнурят, что возникнут условия для пришествия Мировой Революции!

— Долго ждать пришлось бы!

— Ну, не скажите, Володенька! Про Германскую революцию — в Ноябре восемнадцатого, Вы надеюсь, слышали… А, вот про то, что британские части — перед посадкой английских «дембелей» на корабли, насильно разоружать приходилось, слышали?

— Кажется, нет…

— Вот то-то и, оно! Всё было на грани… Ещё б, чуть-чуть!

— …

— В отличии от бараноголовых военных и не распоряжающимися собой, бесхарактерными либеральными демократами, большевики оказались настоящими политиками — с большой буквы, политиками! — Ильич, в восхищении зацокал языком, — не то, что всё это либерально-демократическое …овно! Изворотливые, способные к любым компромиссам — хоть с самим дьяволом, жестокие и фанатичные, решительные и бесстрашные! Наконец — беспринципные до неприличия и, жадные до власти!

— Хорошо, хорошо! Это момент я уже ущучил… Я же спрашивал: а уживусь ли я с этими «беспринципными до неприличия и жадными до власти»?!

— Ну, а теперь можно, не торопясь разобраться и, с этим, Володенька! Сложилось впечатление, что как только «большевики и К» захватили в Октябре власть — как тут же давай строить коммунизм «в отдельно взятой стране», а всех противящихся сразу же ставить к стенке… Это не так, Володенька! АБСОЛЮТНО, не так!!!

— …Думаешь, сами большевики рассматривали свою революцию как социалистическую? Фиг ты угадал, Володенька! По крайней мере в самом начале — несомненно нет! В самом начале они собирались ограничиться только решением буржуазно-демократических задач — над которыми отдохнули февралисты… Про это сам Ленин неоднократно говорил, начиная с апреля семнадцатого ссылаясь — что в России ещё нет материальных, экономических, производственных предпосылок социализма. Вот на этом, Вы можете и сыграть, Володенька!

— Сыграть то, можно, Ильич… Вот только, а сколько долго эти «изворотливые, жестокие и фанатичные», мне позволят с ними играть? Всё равно же, рано или поздно большевики решат строить «развитой социализм»?

— Предугадать этого нельзя, Володенька! Всё, наверное, будет зависеть от Вас и, от экономически-политических обстоятельств вокруг Вас. В более-менее ближайшей перспективе большевики, конечно, все же собирались перевести буржуазно-демократическую революцию на путь социалистического развития… Но, при определённых условиях! Решающим условием они считали соответствующую социалистическую мировую революцию и помощь России со стороны победивших братьев по классу передовых европейских стран. В первую очередь — Германии!

— Какой наив! …Значит, если всё как надо срастётся, я буду иметь достаточно много времени. От более передовых «братьев по классу», мы только 22 июня 1941 года получили… Нет, не «помощь». Но, тоже что-то — на букву «П»!

— Ну, это мы, Володенька, сейчас с Вами такие умные!

— За двадцать, с лишним лет до описываемых событий! Хахаха!!!

— Хахаха!!! И, в самом деле… И смех и, грех!

Посмеявшись, Ильич продолжил:

— …Естественно, никакой там — «социалистической революции» в тогдашней… В нынешней России — по определению, не могло быть! Не может быть — то, есть… Наемных работников — всех видов, у нас не более пятнадцати процентов, а «истинных» пролетариев и, того меньше — два-три процента! И, на Западе, кстати, с этим делом далеко не фонтан. Значит и, там — на Западе, Володенька, никакой «социалистической революции» нам не видать — как, собственных ушей!

— Так, что? Социализм — это миф?!

— Нет, не миф! Социалистическая революция на Западе — в «передовых странах», тем не менее свершилась. ЭТО — ФАКТ!!! Но, всё это «свершение» произошло тихо-мирно, без громких слов и идеологической трескотни… Мы это не заметили и, даже не поняли что произошло.

— Да… Нас опять обскакали…, — вдруг меня осенило, — Так, это что получается, Ильич? Значит и, КОММУНИЗМ НЕИЗБЕЖЕН?!

— Правильно мыслишь, Володенька! Но, эта тема уж такая, как ты говоришь — «мутная»… Хотя, вот что скажу: если коммунизм — это «царство абсолютной свободы», то — ДА!!! Судя, по свободе — особенно, по «свободе» для всяких там «меньшинств», коммунизм «у них» там на «Диком Западе» — если ещё и, не наступил — то и, уже не за горами!

— Согласен, Ильич! Однако, давайте вернёмся к нашим… К большевикам — хотел сказать! Как бы мне с ними подружиться? Ибо, враждовать с такими ушлыми ребятами, мне как-то не хочется…

— Конечно, конечно! «Подружиться» с такими «ушлыми ребятами» — тебе, так или иначе придётся! Итак… Легко и просто захватив власть, большевики схватились за дело разрешения до конца задач буржуазно-демократической революции и, одновременно — к подготовке решения, в ближней или дальней перспективе, задач социалистической революции. Это всё понятно, да?

— Да, пожалуй, понятно…

— За это дело они схватились так — как и, за всё — за что брались: рьяно и фанатично! Узаконили самозахват земли самими крестьянами, установили в России самый продвинутый в теории республиканский строй — Советскую Власть и, сделали попытку ввести рабочих в управление производством…

— …Однако, незадача! Большевики, с превеликим изумлением обнаружили, что их буржуазно-демократические потуги, сама буржуазия встречает в штыки! Причём, как в переносном — так и, в прямом значении этого слова… Невероятно — но, тем не менее, факт: российская буржуазия — на дело строительства «развитого капитализма» положила болт!

— …А, тут ещё с «мировой революцией» не заладилось и, рухнули надежды на «братскую» помощь передового европейского пролетариата. По крайней мере, в ближайшем обозримом будущем…

— Да… Не обломилось!

— …Ну и, что им оставалось делать? Как большевикам довести до ума буржуазную революцию, вопреки самой буржуазии?

— А, фиг его знает, Ильич! Я, без представления…

— А дело то серьёзное, Володенька! К тому времени, не просто дело «буржуазно-демократической революции» было под угрозой… Всё — все политические реалии, уже обернулись так, что на кон встали жизни самой большевицкой верхушки! ЖИЗНИ, понимаешь!!!

— Да… Жить захочешь, поневоле соображать начнёшь!

— Против неожиданного саботажа буржуазии, у большевиков нашлось лишь одно средство: так называемая «диктатура пролетариата». А, любая диктатура, сам понимаешь, Володенька — это уже не буржуазно-демократическая революция! Это, нечто иное…

— Ильич! Так, какая причина того, что «буржуины» так быковали? На кой хрен им самим себе на яйца наступать?!

— Да, разные причины, Володенька! Всякие разные… Повсеместное явлением, я думаю, было то, что в «рабочие комитеты» — осуществляющие «рабочий контроль» на производстве, иногда выбирались отнюдь не самые лучшие представители пролетариата. Но, я думаю, самой главной из причин «быковатости» — по крайней мере крупной буржуазии, были всё те же деньги — лежащие в западных банках…

— Ага… Понятно. Надо значит, сделать так — чтоб к Октябрю семнадцатого, у меня на заводах уже были свои «рабочие комитеты» и, в них были избраны «самые лучшие представители рабочего класса»… А моих денег, лежащих в западных банках — у меня нет и, никогда не будет. Наоборот, их деньги будут лежать в моём собственном банке!

— Ну, помогай Вам Бог, Володенька! И, самое главное: чтоб со стороны казалось, что Вы здесь ни при чём. Что, это — «свободное волеизъявление масс»… Вот сделать так, создать такую видимость — это и, есть самая настоящая, реальная демократия!

— Согласен, сделаем! …И, это всё, Ильич? И, сразу после этого большевики меня враз полюбят, как родного? И, даже к стенке ни разу не поставят?! Как-то, даже неинтересно…

— Однако, Володя, я б хотел продолжить…

— Пожалуйста, пожалуйста, Ильич! Извини, что перебиваю…

— Ничего, ничего! Я уже привык… Итак, что у нас получилось в результате «диктатуры пролетариата»? У нас получилась, прежде всего — экспроприация промышленности у буржуазии! Национализация, то бишь… А, кто будет ею управлять? Кто будет управлять экспроприированными заводами и фабриками, Володенька?

— Не знаю… Ну, давайте я!

— Три раза «Хахаха»! …В самом начале предполагалось, что эту функцию возьмут на себя органы рабочего контроля — фабрично-заводские комитеты на пару с профсоюзными организациями. Однако, не срослось! Не то время для подобных экспериментов, увы — не то… В условиях того — доставшегося от ещё имперских времён транспортного коллапса, от «временных» доставшейся разрухи в промышленности и, уже — своей-собственной Гражданской Войны, эти органы не сумели-не смогли предельно жестко и в очень сжатый срок сконцентрировать очень скудные ресурсы страны на решении первоочередных — военных задач! Функцию управления отдельными предприятиями, всей промышленностью и народным хозяйством взяло в свои руки государство через соответствующий государственные органы. Так, что уже при «НЭПе» «рабочий контроль» на производстве и профсоюзы стали чисто декоративными!

— …По идее, Володенька, «социализм», это — «свободная и равноправная ассоциация вольных тружеников», где ведущая сила — сами работники. А, «ведущей и направляющей» социальной силой построенного нами нового экономического строя стали не сами работники — как изначально предполагалось, а государственная бюрократия! Короче, получился «капитализм без капиталистов» — диктатура менеджеров среднего звена. Вот такие дела, Володенька… Вот такие дела!

— Так ведь, был толк, Ильич! Худо-бедно, но вторую сверхдержаву построили…

— Естественно, нельзя отрицать достижения, которые просто огромны… «Толк» был, пока государственный аппарат был более-менее тесно связан с народом — по своему происхождению хотя бы и, подчинялся господствующей идеологии! Когда было у нас государство, где государственная бюрократия выступала от имени народа, пролетариата и, его интересах в целом. Ну, как бы там не было — жизненно важные для всего нашего общества задачи экономического развития на путях догоняющей индустриализации, были успешно решены! Но, потом… Ты сам мог видеть — своими глазами, что случилось потом!

— А как этой с бедой бороться, Ильич? …Предотвратить Гражданскую войну — чтоб дать «рабочим комитетам» и профсоюзам несколько больше времени для самоорганизации?

— Возможно, возможно… Возможно, предотвращение Гражданской Войны даст такой шанс…

— А, смогу ли я предотвратить Гражданскую войну в России, Ильич?

Ильич очень долго думал, прежде чем ответить… А может, просто отдыхал от предыдущей слишком продолжительной речи, которая далась ему с большим трудом:

— …Нет, не сможешь! Слишком много противоречий накопилось, слишком много многовековых гнойников вскрылось! И, ещё учти: по большому счёту Гражданская Война началась ещё в девятьсот пятом… Её просто пригасили на время — но, она тлела подспудно — как пожар в торфянике. В Феврале, после «свержения самодержавия», Гражданская Война разгорелась вновь и с новой, всё возрастающей силой. По всей Центральной России крестьяне громили помещичьи хозяйства и делили землю, а помещики создавали вооружённые отряды — бывало, даже с пулемётами, для защиты своих поместий. Как, Вы это предотвращать собираетесь, Володенька?

— Кто? Я?! Да, никак!

— Ну, вот видите! …Начали появляться Уже на территории целых уездов и губерний, крестьяне поделили землю и установили свою власть, распоряжались по своему собственному разумению! Самый ярчайший тому пример — знаменитый батька Махно: «откинувшись» по амнистии «временных», он поехал с товарищами анархистами в родное Гуляй-Поле, выгнал комиссара Временного правительства и, установил там Советскую Власть. Конечно, свою — анархистскую Советскую Власть, но гораздо раньше большевиков! И, ничего ему за это не было… Излишне говорить, Володенька, что помещичью землю крестьяне, при таком раскладе со спокойной совестью поделили…

— Ай, да Батька! Ай, да сукин сын…

— Кстати, Володенька — и, разказачивание Вам с вашими большевиками проводить придётся… Никуда Вы не денетесь!

— Серьёзно?! А, я думал как-то…

— Ещё, как серьёзно! …Вы, Владимир, историю хорошо знаете?

— Ну, как сказать…, — вопрос, конечно, интересный…, — интересуюсь!

— Так, вот: первая цель любой буржуазной революции — сделать всех людей равными. «Свобода, равенство, братство» — это не большевики придумали! Это лозунг самой «продвинутой» буржуазной революции — Великой Французской… То есть, нет ни дворян, ни крестьян — все имеют одинаковые права и обязанности, все являются гражданами своей страны… Так, да?

— Конечно, так — как же иначе?!

— Казаки же, это — отдельное сословие. Как выше упомянутые дворяне, крестьяне, купцы и мещане… Причём, имеющие сословные преимущества перед местным неказачьим населением — так называемыми «иногородними». Как мимо этого пройти?! Конечно, между ними — между казаками и иногородними, неизбежен конфликт при ликвидации этих «сословных привилегий»! Причём, навряд ли бескровный… Оставлять этот конфликт разрешиться самим собой — то есть, пока одна сторона полностью вырежет или изгонит другую, государство не может… Любое государство не может! Значит, придётся разказачивать — значит, придётся высылать целыми семьями, брать заложников, расстреливать… Всё, как «тогда» — никуда Вы не денетесь, Володенька!

— Короче, Гражданскую предотвратить не получится?

Ильич, снова глубоко задумался…

— …Нет, не получится!

— Плохо… Очень, плохо! Значит, что? Ничего не изменишь?!

— Гражданскую предотвратить не получится…, — как бы не слыша меня продолжил, после короткой паузы, Ильич, — но, свести к минимуму потери от неё вполне возможно.

А это то, что мне как раз и, надо — «свести к минимуму потери»!

— Расскажите как это сделать, Ильич!

— …Две смены российской власти — Февраль и Октябрь, прошли относительно бескровно. Гражданская война вяло шла по всей стране с самого Февральского переворота: то там, то сям мужики жгли помещичьи поместья и делили барское добро, а управляющие этими имениями нанимали вооружённые отряды и, пытались их отстаивать… Сами русские помещики предпочитали по Парижам да Лондонам проживать-отсиживаться. Эх! Сгнило от безделья русское дворянство… На корню сгнило!

— …С момента Октябрьского переворота — в принципе, ничего и, не изменилось! Разве, что фронтовики, бегущие с фронта делить помещичью землю, от нечего в дороге делать — да с перепоя от спирта из разбитых по дороге винокуренных заводов, вылавливали офицеров — тоже, бегущих с надоевшего фронта домой и, иногда их до смерти убивали. Ну, бывало офицеры — для возвращения домой, сбивались в группы и давали в свою очередь отпор — убивая оборзевших да пьяных солдатиков… На Дону да на Кубани и, в других «казачьих» местах, казаки с иногородними начинали друг друга потихоньку резать… Работяги, нет-нет — да и, вывозили со своих заводов администрацию в говённых тачках на свалку… Нет, не истории! Просто на свалку — на помойку, то есть…

— Весёлая картинка!

— Да, ничего страшного! Пока… Со временем утряслось бы! Потом, произошло некое, хорошо известное Вам, Володенька, событие — после чего, весёлого стало до жути мало!

— Брестский мир?

— Да, он — будь он неладен! Вот это, по-моему — точка бифуркации, после прохождения которой, на нормальный путь развития нам уже не суждено было вернуться! После подписания этого «мира», пожар Гражданской войны так разгорелся — что я удивляюсь, как вообще всё не сгорело!

— Ильич! Вы сами себе противоречите: с одной стороны Вы говорите, что окончание войны — мир, то есть, входит в «чаяния» народные — без выполнения которых большевикам трындец, с другой…

— А политика, Володенька, это вообще — очень противоречивая штука! И, кто умудряется эти противоречия между собой утрясать — тот в ней и, побеждает! А остальных народ на тачке вывозит на свалку! На свалку истории…

— Хм… А, если немцы на Питер пойдут? Или на Москву?

— Да, пусть хоть на Урал идут! И, то — вреда от этого будет меньше, чем от этого «мира»!

— Большевики же, не от хорошей жизни подписали этот «похабный» мир?! Не дураки, вроде! По ходу, без Брестского мира никак…

— Конечно, не дураки! И, конечно не от хорошей жизни! Просто, у большевиков не было ещё разведки или… Послезнания — как, у нас с тобой! И, они просто знать не знали и ведать не ведали, что у немцев и, в проекте не было «идти» на Питер и, тем более — на Москву или Урал! Даже, по плану «Ост» позже — уже при нацистах, всю Россию немцы оккупировать не собирались! Понимали, что не по Сеньке шапка! Эти же — кайзеровские немцы, в реале захватили то, что и планировали в самом начале — Прибалтику и Украину. Причём, учти: Германия уже находилась при издыхании! Менее года большевикам продержаться надо!

— Что ж, тогда большевики так лоханулись?

— А как тут не лоханёшься?! Что они видели, Володя? …Бегущую, без единого выстрела бывшую царскую армию? Солдат, которым лишний кусок какой-нибудь тощей супеси в их убогой деревушке, дороже всей России?! Офицеров, которых при слове «солдатский комитет» так трясло — что и, вякнуть лишний раз, поперёк боялись?! Красногвардейский сброд — этих вооружённых чем попало бомжар?! Разрушенный войной и добитый дезертирами с фронта транспорт, не работающие предприятия… Кругом бардак и маразм разложения… Конечно, казалось, что надо взять передышку, немного окрепнуть — а там, глядишь и, мировая революция! Кстати, надо отдать большевикам должное: они пытались с немцами бороться политическими и дипломатическими методами! Затягивали, как могли переговоры, антивоенные листовки среди немецких солдат распространяли…

— Бугага!!!

— А, что Вы смеётесь, Володенька?! Я ж, повторяю — все мы задним умом очень сильны! Даже, в начале Великой Отечественной, некоторые ожидали восстания немецкого пролетариата… А, что про те времена говорить? Кстати, в конце концов это и, помогло! У немцев своя Ноябрьская революция произошла…

— Из-за пропаганды наших большевиков?!

— Не только «из-за» — но и, в том числе! В том числе и, из-за пропаганды наших большевиков, Володенька. Генерал Людендорф так и сказал: «Теперь задним числом, я могу утверждать, что наше поражение явно началось с русской революции»… Причём, большевики до того обнаглели, что их делегация распространяла антивоенные листовки среди немецких солдат прямо по дороге на переговоры в Брест-Литовск!

— На всю голову отмороженные ребята!

— Да, да! Эти «отмороженные ребята» сперва избрали, в принципе, правильную тактику — как можно больше затягивать переговоры. Немцам, буквально приходилось руки советским дипломатам выкручивать! В конце концов, немцы возобновили военные действия и пригрозили двинуть войска на Петроград… Только, после этого большевики «сломались» и подписали Брестский договор. И, это было их самой крупной и фатальной ошибкой — прямо-таки, фатальной, непоправимой и непростительной ошибкой! Хуже того — ПРЕСТУПЛЕНИЕМ!!!

Последние слова Ильич почти прокричал, соскочив с кресла и отчаянно махая руками… После чего, задыхаясь и откашливаясь, вытирая платком обильно выступивший пот с посеревшего лица он почти отвесно рухнул обратно в кресло. Дааа… Со здоровьицем то, у него… Того!

— …Ильич! — осторожно сказал я, когда тот немного отдышался, — не принимайте всё так близко к сердцу! Дело то, прошедшее! В смысле — ещё, не произошедшее!

— Кстати, не все большевики из высшего руководства за подписания этого мира были! — немного поулыбавшись, иронизируя над абсурдностью моего последнего высказывания, продолжил свою мысль Ильич, — понимали, чем это грозит!

— А чем это грозило, объясните? Чем грозило неподписание Брестского договора понятно — возобновление боевых действий и занятие немцами Петрограда… А, что стало хуже после подписания? При чём тут Гражданская война? Воевали красные и белые, при поддержке последних интервентами… Воевали обе стороны за свою землю, за своё понятие свободы, за своё светлое будущее или за славное прошлое. Как мог Брестский мир как-то значительно…

— В корне неверно, Володенька! В корне неверно… К примеру, в Белой армии помещика воюющего за «землю», своё имение — Вы и, днём с огнём не найдёте! Простой мужик в Красную Армию добровольно, тоже не особенно то, шёл… Чтобы с оружием в руках защищать Советскую Власть, давшую ему землю этого помещика. Конечно, любая гражданская война такое сложное явление, что в двух словах не опишешь… Но, всё же! Гражданская война в России — так же как и, Великая Русская Революция, не одномоментное, однообразное явление — а, имеет свои несколько этапов. На первом этапе, это была война двух и более банд отморозков между собой. Видов этих банд было великое множество: уголовные, националистические… Но, самыми многочисленными был те бандформирования, представители которых носили погоны на плечах или красные бантики на груди: белые и красные.

— Вот как, даже? «Бандиты»?!

— Да, так! Вы думаете, Володенька, что с большевиками воевали ещё царские офицеры? Как, Вы ошибаетесь! К тому интересному времени, царские офицеры были процентов на восемьдесят выбиты в процессе Первой мировой… Строевые офицеры, я имею в виду. Со штабными другая история — их сплошь и рядом при «временных» из армии поувольняли, отчего практически весь Генеральный Штаб у большевиков в Красной Армии оказался…

— Вот, как?!

— Да, вот так! Армия, Володенька, это не когда Чапаев с шашкою в руке, впереди — на лихом коне мчится… Армия — регулярная армия, это когда штабная крыса в далёком тылу папочки с бумажками с места на место перекладывает, да кружочки со стрелочками на карте рисует. Побеждают всегда — в конечном итоге, не мышцы бранные, а мозги! А, «мозги», пуская и недоразвитые — от старой Императорской Армии, достались большевикам… Сим победимши!

— Так, кто же тогда воевал за белых?! Там ведь, тоже воевали офицеры? Целые офицерские полки, даже…

— Офицеры же, стекающиеся с начала восемнадцатого на Дон — к Каледину да Корнилову а, позже ко всяким там Деникиным — это совсем другой социологический и психопатический тип! Это ребята лет по двадцать пять — тридцать и, они явно не из интеллигентов. А, значит это — очень и, очень серьезные ребята! Во время войны — из-за высоких потерь среди строевых кадровых офицеров-дворян и, из-за упорного нежелания лиц «благородного» сословия кормить в окопах вшей, в школы прапорщиков стали брать не только дворян! А и, наиболее отличившихся унтер-офицеров из низших слоёв общества, имеющих среднее образование. А вот это были, как я уже говорил — очень интересные ребята! Уже одно то, что эти выходцы из низов, умудрились таки получить среднее образование — вопреки закону «о кухаркиных детях[54]», очень о многом говорит! Хотя бы о том, что они решили любой ценой выбиться «в люди»! Так вот, для них продолжение войны являлось шансом не просто «выйти в люди»… Но и, бери выше — получив офицерские погоны, перейти в высшее дворянское сословие!

— …Напомню тебе, Володя — ещё раз, что до Октября в России существовали… Хм, хм… Будут существуют сословия и, до сих пор действует ещё петровский «Табель о рангах». Получивший звездочки на погоны, автоматически попадал в привилегированный класс — дворянство.

— Ну, ну, ну… Конечно, конечно, конечно…

— Большинству солдат смысл войны с Германией был непонятен — а, вот для этих парней всё было ясно и понятно! Ради этого, чтобы «выйти в люди» — они были не против и, повоевать! Окончание войны могло порушить все планы — их просто мгновенно вышибли бы на «дембель». Так что, им были ненавистны любые сторонники завершения войны! А уж заключившие Брестский мир…

— …Но, кроме среднего образования и неимоверного желания стать «их благородиями» — а если повезёт, то и «высокоблагородиями», они — эти «ребята», ещё были и, отличившимися на войне. А, это что значит? Это значит, что ребята имели особый психологический типаж…

— Ага… Прирождённые убийцы?!

Ильич, долго думал над моим неожиданным предположением, наконец, подтвердил:

— Да, пожалуй, это определение будет отчасти верным… Короче говоря, не углубляясь во всякие там психологические дебри, эти ребята — будущие герои «Ледовых походов», это психологически неуравновешенные личности! Которых, принято называть героями или злодеями — в зависимости, на чьей стороне они творят свои «подвиги». Таких, кстати и среди простых солдат имелись… Которым, погоны по любому не светили — но, которым просто нравилось воевать и убивать и, неважно за что.

— Типа, мушкетёра: «Я дерусь — потому что, я дерусь!»

— Вот, вот! А, дай им только идею — за что надо воевать и убивать, они таких дел натворят! …Так, вот: во время Первой Мировой Войны, такие неординарные «личности» получили в руки оружие, научились им в совершенстве владеть, приобрели богатый боевой опыт… Почувствовавшие себя социально значимыми — «героями»! Вон, вся грудь в крестах! Окончательно свихнулись, наконец… И тут — бах, тарарах! Войны нет! И Вы, Володенька, думаете, что такие типы спокойно — без разговора отдадут оружие и тихо-мирно разойдутся по домам?! Работать сельскими агрономами и учить азбуке сопливых деревенских ребятишек?

— Ну… Не думаю… Вы намекаете на «вьетнамский синдром», Ильич?

— Я прямо говорю, а не намекаю! Так, вот: эти психопатические личности, пользуясь тем, что старое государство исчезло, а новое ещё не появилось, стали сбиваться в банды или, даже, в целые воинские подразделения… Естественно, «сбиваться в банды» они стали по масти. Российское же, государство была сословным — вот, по сословиям эти «ненавоевавшиеся» и стали объединяться! «Их благородия» объединяясь с «их благородиями», ну а «простое быдло» — с «простым быдлом»… Возьми историю любой знаменитой белой или красной части и увидишь, что я прав!

— …Такие «бандформирования» не могут заниматься только лишь грабежом — они же «герои»! Им, идею подавай! И, естественно, долго изолированно действовать тоже не могут — их слишком мало. Они могут успешно действовать долгое время, лишь встав во главе какого-нибудь — более широкого движения. А таких «широких движений» на тогдашней Руси, хоть пруд пруди! По всей стране происходили разборки одних групп населения с другими — встань во главе одной группы и, ты на коне! То, есть: снова станешь социально значимым и, ты снова — «герой»! Само собой, «бандформирования», сформированные по сословным признакам, вставали на сторону своих сословных групп… Позже, когда в России снова появилось государства в лице Советской власти, красные «бандформирования» — вместе с сформированными бывшими царскими генштабистами-генералами регулярными воинскими частями, стали регулярной Красной Армией, а белые… Белые бандформирования, по сути своей — так бандформированиями и, остались.

— Как, так?! Как это так, Ильич?! Разве, не…

— Потому что, на втором этапе Гражданская Война превратилась в мятеж полевых командиров против центральной власти. А, как ещё назвать мятежные воинские формирования — как не «бандформированиями»?! «Армией», что ли? А, что такое «армия»? А?

— Армия, это… Ну, как сказать…

— Армия, Володенька, это прерогатива государства! А, ты где-нибудь читал или хотя бы слышал, чтоб — в отличии от большевиков, белые озаботились созданием нового государства? Или, хотя бы восстановлением старого? Старое государство — Империю с её самодержавием, русские демократы — а именно они составляли «движущую силу» Белого движения, восстанавливать не хотели, а новое — демократическую буржуазную республику, по многим причинам, не могли. Так что, была бы это действительно — Белая армия, она бы в Гражданской войне победила! Вот такие дела, Володенька…

Выпалив это, Ильич конкретно запыхался и заглох — наподобие двигателя с заткнутой выхлопной трубой…

Пока Ильич снова отдыхал, я сформулировал следующий вопрос:

— Ну, хорошо… Со многими вашими выводами, я пожалуй соглашусь, Ильич… Вот только я никак не пойму: какое отношение имеет ко всему — Вами мне рассказанному, Брестский мир?

— Володенька! Вы, что? Не понимаете?! Брестский мир подарил противникам большевиков ЗНАМЯ!!! Вокруг знамени во все времена шли наиболее ожесточённые бои! Вот это мы с Вами и… Будем наблюдать. У истоков белого движения стояли люди, которым надо было как-то обосновать свой мятеж против центральной власти. Вот, большевики — по простоте душевной, им это обоснование и преподнесли!

— …Представьте себе, Володенька, какого-нибудь офицерика с Румынского фронта, происхождением из мещан или, даже, крестьян — кадровое офицерство из потомственных дворян то, за годы Мировой войны, практически всё было выбито… Так вот, попадает тот офицерик — бывший солдатик со средним образованием, собственной храбростью и кровью заслуживший себе личное дворянство, серебряные погоны на плечи и три креста на грудь, на Дон весной восемнадцатого… А, там вовсю казаки режутся с иногородними! И, по-видимому, казачкам приходится кисло — ибо, за иногородними стоит, какая никакая, но центральная власть. Советская власть! И, за кого ему встать — за кого продолжать кровь проливать? Дилемма… За казаков? А кто они ему такие? Казаков — после пятого года, в России никто не любил… Да и, наваляют казакам — по любому, наваляют! А, играть на стороне заведомого лузера… Это ж, никакой «отмороженности» не хватит! Это надо быть клиническим идиотом, со справкой в кармане!

— …И вдруг, бац! Здравствуй, бабушка — Брестский мир! Мать, твою…

Ильич, по ходу, хотел и ещё, что-то от себя лично к «матери» добавить — более материально весомое, но посмотрел на меня и, кое-как сдержался.

— Ильич! А ведь, ещё задолго до Брестского мира был «Декрет об мире»…

— Володенька, не валите всё в кучу — мух и котлеты, как говорил наш ВВП! В «Декрете об мире» большевики предложили всем воюющим сторонам замириться без аннексий и контрибуций! Ни один адекватный человек, против этого не мог ничего возразить… И, не возразил! А, «Брестский мир» отдавал Германии огромные русские территории… Такого, в истории России ещё никогда не было! Разве что, «Беловежская пуща» — в девятьсот девяносто первом…

— Ладно, ладно, Ильич! — разговор про «Беловежскую пущу» надо было быстрее уводить в сторону, ибо Мозгаклюй вполне всерьёз меня предупреждал, что при одном только упоминании этого словосочетания у Ильича уже несколько раз случался гипертонический криз…, — давайте там дальше про нашего офицерика!

— …Какого «офицерика»? Ах, да… После «Брестского мира» всё этому офицерику стало ясно и понятно! Большевики и, правда — германские шпионы, предатели, изменники и губители Земли Русской и, с ними надо воевать! И любой, кто против них — наш, свой — то есть! Хоть японец на Дальнем Востоке, хоть американец за океаном — хоть чёрт, хоть сам дьявол! А, что тогда про казака говорить?!

— …И, «лузеры» — это как раз то, большевики и, есть!!! Вот добьют союзники тевтонов — а, потом и большевичкам от всей души наваляют за измену союзническому долгу!

— …Да, что там наши «офицерики»! По большому счёту, они погоды в Белом движении не делали, как я уже говорил — очень мало их было! Большевики, сдвинутые на идеи «пролетарского интернационализма» недооценили силу русского патриотизма! Да и, не только русского — вспомните поход на Варшаву…

— Если доживу и переживу, то обязательно вспомню!

— Хахаха! …Все слои русского общества вдруг вспомнили, что они русские, что у них было великое государство! Даже крестьяне, получившие к своему клочку ещё и, довесок бывшей помещичьей и, сбежавшие ради этого дополнительного клочка земли с фронта, почувствовали себя иудами… Антибольшевисткие восстания в Сибири, в Архангельской губернии… Откуда, они? Оттуда! Там мужики, себя обязанными Советской власти, вообще не считали — помещиков у них отродясь не было! Зато, они считали себя русскими — которых унизили и оскорбили!

— …К «офицерикам» на Дон и, в другие места стали стекаться наиболее пассионарно настроенные личности — особенно, молодёжь из образованных слоёв общества, которые книжки по истории России читали! Вот они то и, раздули пожар Гражданской войны до немыслимых размеров и температуры — в котором сгорели миллионы… В конце-концов, тот же патриотизм и, спас Россию и большевиков с ней! Это когда Германия подписала Версальский договор — аналог нашего «Брестского», большевики разорвали «Брестский договор», а союзники и всякие там Польши — от большого ума, влезли в наши внутренние разборки… Но, дело уже было сделано — все горшки были уже разбиты!

В принципе, мне уже всё стало понятно… Но, всё же:

— Ильич! Лично я, всё же сомневаюсь — что России стало бы легче, если бы немцы заняли бы… Ну, не Москву, а хотя бы Питер! Очень сильно сомневаюсь…

— Володенька! Учись думать головой, а не сердцем! Германия имела всего около двадцати тысяч войска на севере для захвата Петрограда — именно их она и, использовала позже для захвата Финляндии…

— Видите? Для захвата целой страны хватило! А для Питера, тем более хватит!

— …В союзе с финскими националистами — так называемыми «белофиннами». На нашей — русской стороне, я что-то никаких «русских националистов», в районе Петрограда не наблюдаю! К тому же захватить — одно, а удерживать и контролировать — совсем другое! Двадцати тысяч, для контроля и удержания Питера, всего русского Севера и Финляндии в придачу, что-то маловато будет…

— …Немцы захватили Украину, чтобы добыть оттуда хлеб — Германия и Австро-Венгрия тогда жестоко голодали. А, скажи мне на милость, зачем немцам захватывать Петроград? Угрозы оттуда не просматривалось, ресурсов там никаких… Зато, сколько головной боли! Тогдашняя кайзеровская Германия — это Вам, Володенька, не Третий Рейх. И, уморить будущих ленинградцев голодом, она не могла себе позволить! И, получается, что? Германия захватывает Украину, чтоб кормить Петроград?! Немцы, конечно, дураки… Но, не настолько же круглые!

— …Конечно, не подписав Брестский договор, мы потеряем некоторые территории дополнительно… Временно, не забывайте, Володенька! ВРЕМЕННО!!! Ну, допустим самый мрачный сценарий и предположим, что немцы, сдуру захватят Петроград… Вполне возможно ещё Дон и Кубань… Турки, естественно, захватят Закавказье и Баку — так, они в реальной истории и, так всё это захватили! Несмотря ни, на никакие договоры! Дальше немцы навряд ли пойдут — ресурсы Германии на исходе! На всю оккупацию всей Украины немцы смогли выделить всего триста тысяч солдат! Маловато, однако… Даже, Батьку прищучить как следует не смогли!

— …Что мы теряем от потери Петрограда? Кроме, человеческих жертв, конечно… Так, они при любом развитии событий будут! Промышленность Петрограда к тому времени уже стоит из-за отсутствия сырья и — главным образом, из-за революционного бардака… Так, что большому счёту теряем очень мало!

— …Что мы теряем, потеряв Дон и Кубань? Хлеб оттуда всё равно перестал поступать в центр — из-за того же бардака. Потеряем возможность, правда, поучаствовать в местной Гражданской войне… А, оно нам надо?! Зато, в ней вволю поучаствуют немцы — огребут хорошенько и, от тех и от других — наведут в конце концов, без всякого сомнения, там свой — «железный» порядок… И… Сами по себе, уйдут оттуда в конце восемнадцатого! И, тут явимся мы — все в белом… Точнее, без единой капли крови на белом!

— Складно, Ильич, очень складно…, — мотал я себе на ус.

— Это я про то, что мы потеряем, не подписав «Брестский договор». А что приобретём мы, Володенька, не подписав этот говённый договор?!

— Даже, так?! Мы, ещё что-то и, «приобретаем»?! Интересно, интересно! Так, что мы там приобретём, Ильич?!

— Ну, не дадим в руки мятежников — белого движения, то есть, знамени — про это я говорил. Из-за этого Гражданская война — с таким ожесточением вестись не будет! В этом я твёрдо уверен! А это миллионы спасённых человеческих жизней, Володенька! МИЛЛИОНЫ!!!

— Ильич! Но, ведь белых ещё могло сплотить и объединить против большевиков идея восстановлении монархии?

— А вот это уж, дудки! Как я говорил, практически всех промонархически настроенных офицеров — особенно, из высшего — штабного звена, уволили ещё при Керенском! Боялись их демократы… А вот, большевики никого и ничего не боялись! Поэтому, большинство этих офицеров, были мобилизованы в Красную Армию! Ну, те кто сам — добровольно в неё не вступил — были и, такие! Причём, в немалом количестве…

Хотя Ильич и, повторился — из-за склероза, наверное, я всё же сделал удивлённый вид:

— Да, ну?! Вот те, раз…

— А Вы, Володенька, думали, кто большевикам пятимиллионную армию создал? Пушкин, что ли?! — и, Ильич звонко — по-молодому, рассмеялся.

Я вспомнил одного Пушкина — обрусевшего азербайджанца из Нижнего, которого знал «там», в своём времени:

— Не, не Пушкин… Зуб даю!

Он арендовал у меня склад под овощи и фрукты на СТО и ни о каком создании «пятимиллионной Красной Армии» и не мечтал…

— Да, Вы посмотрите, Володенька, на лидеров Белого движения! Никто из них во время Империалистической, даже армией не командовал! Даже, корпусом! Редко когда бывшего царского комдива в Белой армии встретишь… А где, в таком случае, царские командармы и комкоры? А?! Где командующие фронтами и военными округами? Конечно, кого-то из них в первоначальной неразберихе по запарке шлёпнули — не без этого… Кто-то вовремя слинял за границу… Кого-то шлёпнули попозже. Ну, не всех же!

— …Так что, второй этап Гражданской Войны можно смело назвать войной полевых командиров-мятежников против офицеров-государственников Генштаба…

— А, вот такие «знамёна» как «свобода», «демократия»… «Учредительное собрание», в конце концов?

— Э, бросьте, Володенька! После правления «временных», этими «знамёнами» все порядочные люди подтирались! Такова уж природа наших с Вами отечественных «либералов» с «демократами»! Умудряются во все стороны нагадить…

— Полностью с Вами согласен! Своими глазами наблюдать приходилось…

— Идём дальше… Третий этап Гражданской Войны можно вполне уверенно назвать войной России за свою независимость против иностранных интервентов и продавшихся им русских коллаборационистов. После заключения Версальского мирного договора, «союзники» — чей «разум возмущённый» кипел против, по их разумению — предавших их в самый разгар Первой мировой войны большевиков, посчитали своим моральным долгом вмешаться в наши русские дела. Восстановить «порядок» и вернуть своим капиталистам их собственность и капиталы в России — национализированные большевиками… Ну и, заодно — прибрать кое-что «безхозное» к рукам. И, к хорошему это не привело…

— …Если же, большевики не подпишут этот «похабный» договор, то «союзники» — хотя бы до конца Мировой войны — если и, не будут слишком сильно нам помогать — то и, вредить особенно не будут! По крайней мере в открытую… По большому счету, союзников устраивала бы любая власть — готовая продолжать войну с немцами «до последней капли русской крови». Позволю себе заметить, что с пришедшими к власти большевиками англичане тоже вели переговоры на эту тему. В самом начале…

— …А это значит, не будет восстания Чехословацкого корпуса. Наоборот — этот корпус будет воевать на нашей стороне против немцев! Ведь, именно для этого он и создавался! Не будет никакого Колчака и оккупации Дальнего Востока японцами… Роль атаманов Дутова и Семёнова сведётся к роли простых провинциальных бандитов, которых рано или поздно выловят местные менты…

— …Да и, после окончания Мировой войны союзники не смогут так сразу — с бухты барахты, занять открыто враждебную позицию к своему бывшему союзнику! Для этого время надо! За это время Россия сможет несколько окрепнуть и оправиться… Так что, никакой «интервенции четырнадцати государств» не будет! Мало того, Россия, возможно, получит после войны, если и не черноморские проливы — то хотя бы более свободный проход своих торговых и военных судов через Босфор и Дарданеллы. Есть и, надежда получить от Германии некие репатриации для восстановления своего хозяйства….

— …Не будет и, восстаний в Ярославле и Муроме. Не будет мятежа левых эсеров… Ведь почему он был, этот мятеж? Левым эсерам — с самого Октября бывшими союзниками большевиков, объяснили, что всё пропало и пора спасаться! Чтоб не потонуть в одной лодке с ними — с большевиками. Типа, кто первым «спрыгнет» — тот и, станет главным сусликом в этом поле! Недооценили они Ленина с большевиками и, плохо знали свой народ — которому что германец, что британец… Один чёрт — НЕМЦЫ!!! А, если не будет мятежа левых эсеров, значит — не будет и, их актов терроризма против большевицких вождей! А, в таком случае — не будет и, ответного «красного террора»! И, вполне возможно в Советской России, при Советской Власти сохранится и разовьётся многопартийная система…

— …Не будет такой ожесточённой Гражданской войны — значит, не будет и, такой разрухи! Особенно, на транспорте! Значит, в Поволжье — во время голода, будет возможность перебросить продовольствие из других — не затронутых засухой регионов… А, это опять — миллионы спасённых жизней!

…Короче, разложил мне Ильич, всё — как по полочкам! Конечно, кое-какие «мутные» моменты, всё же остались…

На следующий день, сильно очковали все трое, что настоящий Ильич применит какие-нибудь методы конспирации — наденет парик и перебинтует щёку, например[55].

Но, ничего… Всё прошло, как по маслу!

— Вот, он! — первым заметил я в бинокль, — вон, видите?

— Где?! — в один голос, — ГДЕ ОН?!

— Да, вон он! На извозчике едет!

Как раз я у окна стоял и наблюдал.

— Точно, он! Ильич, на выход! — скомандовал Женька, сидящий у монитора ноутбука, куда передавались «картинки» с видеокамер наблюдения, — быстрее, а то уйдёт!

Сразу познакомиться не удалось — наш Ильич, покинув пределы Солнечногорска, ощутимо потерял прыть и, настоящий Ильич успел скрыться в гостинице. Походив туда-сюда вдоль по авеню, обескураженные попаданцы, несолоно хлебавши возвратились на квартиру.

— Да, не проработали мы этот момент…, — сокрушался Мозгаклюй.

— Всего не предусмотришь, Женя! — утешал его наш Ильич.

Я не отрывался от монитора:

— …Вот, он! Выходит, за каким-то… Быстрее, уходит! …Смотрите, опять не упустите!

В этот раз не «упустили»… Погуляв, где-то с час, настоящий Ильич возвращался обратно в гостиницу… И тут, он был «случайно» остановлен «просто так» гуляющими Мозгаклюем и Ильичом нашим. Состоялся какой-то оживлённый разговор, причём, я заметил — жестикуляция у настоящего Ильича была точь-точь такая, какой я её представлял по фильмам!

Поговорив, с полчаса прямо на улице, троица куда-то слиняла… Посидев у монитора ещё с час и, так и не дождавшись возращения своих, я плюнул и пошёл спать.

…Разбудил сигнал портативной рации, к которой мы договорились прибегать только в самом крайнем случае:

— Случилось, что Жека?!

— Вован, давай сваливай! И, оборудование своё за собой убери!

— Что, засыпались?!

Ну, конечно! За настоящим Ильичом, наверняка следили жандармы… Вот же, вляпались!

— Да, нет — не очкуй! Ильич Реальный у нас на квартире жить будет, а не в гостинице — как в реале… Давай быстрее сваливай! Полчаса тебе времени на это…

Заранее договорились, что со мной, как с представителем «классового врага», настоящего Ильича знакомить не будем… Оно и, палева поменьше! Но, чтоб у себя на квартире поселить! Дааа… Женька всегда был мастером рисковых импровизаций!

Свалил… Позже, спросил у Мозгаклюя:

— Женька, а это не опасно? Не засыпимся? У того Ильича, вроде какие-то встречи с местными революционерами планируются…

— Да, нет! Жить он будет у нас, с нашим Ильичом беседовать… А с местной марксисткой братвой встречаться, как они и, уславливались — будет в гостинице. Реальный Ильич — не дурак, соображает в конспирации!

…Когда всё кончилось, «реальный» Ильич снова уплыл куда-то на пароходе, а «конкретного» — то есть нашего Ильича, Мозгаклюй собирался отвести обратно в Солнечногорск, я поинтересовался результатами:

— Ну, ничего особенного, — проинформировал тот, — просто познакомились, поболтали о том, о сём… Ничего серьёзного, пока. Сплошная марксистская болтология — философия да экономика… Ну, ещё договорились об переписке. На первый раз хватит, я думаю.

— Переписку надо как-то зашифровать… Напрямую нельзя!

— Естественно! Сделаем, как в фильме «Место встречи изменить нельзя»: по адресу, куда будет писать Ильич Реальный будет проживать бабуля — Божий Одуванчик… Ну, дальше, я думаю, ты понял!

Ту квартиру я, опять же — через подставное лицо, арендовал на долгий срок — аж, на целых пять лет! Поселил там бойкую, опрятную старушенцию — бывшую служанку, которую я прозвал Шапокляк. Эта квартира, «конспиративная» — как мы с Женькой её называли, ибо об ней знали только мы вдвоём, использовалась для всяких разных нужных надобностей. Женька, в основном, туда девок таскал…

Ильич Реальный, в простонаречии, Владимир Ильич Ленин — вождь мирового пролетариата и надежда всего прогрессивного человечества, ещё пару раз приезжал в Нижний в этот наш «переход». В январе и июне следующего — тысяча восемьсот девяноста четвёртого года и, оба раза он останавливался у нас на «конспиративной» квартире. И, оба раза мы привозили в неё — перед его приездом нашего Ильича… О чём они там беседовали — без понятия, не вникал. Не до того было! Занимался этим делом Мозгаклюй — сам, иногда в этих беседах принимал активное участие, записывал и потом подолгу слушал, анализируя.

— Как, хоть там? — как-то раз спросил, — толк то, хоть есть?!

— Толк будет! — уверенно отвечал Женька.

— Как далеко продвинулись?

— Достаточно далеко! Уже, до национального вопроса добрались! Ох и, срач был — любо-дорого послушать… Мама не горюй!

— Да…, — я кое-что вспомнил, — по национальному вопросу можно сраться и сраться… Дай-ка я послушаю!

Наш Ильич тут же — не успев попасть в прошлое, начал «пописывать»… В несколько газет — как нижегородских, так и столичных, было отправлено с десяток его статеек на экономическую тему. Одна «статейка» была опубликована и вызвала бурную дискуссию. Ну, я в подробности не вдавался — не до этого было…

Да и, статейки эти… Так, лишь бы сделать нашему Ильичу имя. Кстати, он этим псевдонимом и подписывался — «Ильич Конкретный»!

Глава 22

Год убитой лошади

…Закончив «бензиноперегонный» завод и подшаманив пароход братьев Блаженновых, оба моих «левши» оказались — вроде как не у дел и, я собирался отправить их обратно в Солнечногорск. Как раз оказия оказалась — Мозгаклюй нашего Ильича домой везти собирался. Накануне вечером, это случилось…

Сижу я поздно вечером в своём кабинете, на Постоялом Дворе, работаю с бумагами… Ни, об чём таком плохом не думаю — только об приятном! Готовлюсь пойти к себе в спальню и, перед тем, как отойти ко сну — присунуть Рыбке между нижними плавничками для обоюдного для нас с нею удовольствия и последующих приятных сновидений…

И тут, ко мне в кабинет врывается какой-то бородатый тип, падает на колени… Даже, не передо мной — перед моим новым ореховым письменным столом, работы известного в этом — девятнадцатом веке мастера и, недавно мною за бешенные деньги купленном! И, начинает биться головой об новый, недавно уложенный линолеум белорусского производства! Причём, производства начала двадцать первого века — тоже весьма и, весьма не дешёвый…

Я сначала — с перепугу так и, подумал — с линолеумом что-то не так! Типа, просекли местные, что линолеум у меня не времени сего… Однако, я ошибся:

— Ту, тук, тук! Ваше благородие, господин Стерлихов! Тук, тук, тук! Дмитрий Павлович, не дай пропасть! Тук, тук, тук! По миру же пойду, с малыми детками! Тук, тук, тук…

Не, честно! Если бы, прямо сейчас в эту комнату забежала б, сама Клавдия Шиффер — собственной персоной и, сама лично сняла б с себя трусики, я был бы поражён куда меньше!

— Вы что, любезнейший, делаете?! Немедленно встаньте…

— Тут, тук, тук…

В кабинет — на этот стук, по ходу, засунули головы обеспокоенные домочадцы: первой Рыбка, за ней Карп с супругою… Ну, потом — за ними и, все остальные. Мозгаклюя только не было, ибо блудовал где-то.

— Батюшки! — всплеснула руками Антонина Васильевна, — да, это же купец Барышников!

— Кто, кто? — не узнал Карп.

— Купец Барышников, говорю! Помнишь, он к нам с цыганами приезжал?

Рыбка, тут же куда-то испарилась…

— Ерофей Кузьмич, никак-с? — вспомнил Карп, — Ерофей Кузьмич, что случилось?

— Тук, тук, тук! Ыыыыы… Пароход! Тук, тук, тук… Котёл… Ыыыы… Разорён, подчистую разорён… Ыыыы… Тук, тук, тук!

Не! Если, я что и, преувеличиваю — то самую малость, для подчёркивания всей трагичности происходящего и для придания большей яркости картине!

— Да, принесите человеку водки, наконец! — взревел я, ибо снова …издовать в будущее за новым линолеумом мне было в лом, — вы, чё? Не люди, что ли?! Не видите разве — у человека истерика?!

Карп свистнул своему половому и, тот сей момент — как иллюзионист, нарисовал на подносе запотевший графинчик со стаканом и кое-что из закуси.

Выплеснув, куда-то в бороду подряд три стакана, практически не закусывая, купец заплетающимся языком начал рассказывать, в то время, как Антонина Васильевна вычёсывала носовым платком сопли из его бороды…

…Вот, что понял я из его рассказа: купец Барышников, Ерофей Кузьмич — владелец нескольких, в том числе и, одного — весьма крупного, пароходов. Вот с этим то — весьма крупным пароходом, купец то и, по-крупному влетел!

Взял он подряд у военного ведомства на доставку груза с Урала… Причём, на время. Если не доставит вовремя — крупная неустойка. А «бизнес» Ерофея Кузьмича и, так — после последнего кризиса, еле-еле на ладан дышит!

— Думал, этим подрядом все дела свои поправлю…, — продолжал всхлипывать купец, — ан, нет! Вооще, разорюсь… Спаси, Дмитрий Палыч! Век не забуду!

Новую попытку пасть передо мной на колени я ожидал, поэтому решительно её пресёк, поймав купца за расшитый кушак:

— Э, нет, Ерофей Кузьмич! Хорош уже валяться! Ну, что ты раскис, как баба! Возьми себя в руки, наконец-то! Ты же не баба, ты — мужик!

На «мужика» купец Барышников, неожиданно обиделся:

— Какой я тебе «мужик», Дмитрий Павлович?! — и, подбоченись, проинформировал, — пошто обижаешь?! Я не мужик, я — купец!

Не, ну просто Киса Воробьянинов, из «Двенадцати стульев» — такая же горделивая осанка! Ну, умора! Как будто не он сейчас передо мною весь в слезах и соплях валялся…

Но, на пользу пошло! «Купец» вполне внятно и понятно — хотя и, зло зыркая на меня исподлобья, рассказал про свою беду:

— Всё хорошо шло… Даже, раньше времени довёз бы я этот груз. Но, не доплывая немного до Нижнего Новгорода, лопнул проклятущий котёл на пароходе!

— Ух, ты… Жесть! Жертвы были?

— Обварило трёх кочегаров…, — ответил Барышников, пряча глаза.

Что-то он сам, по-моему, накосячил. Ладно, потом разберёмся:

— Сильно?

— Один сразу помер, а двух увезли в больницу… Тяжёлые.

— Больше никого?

— Ну, ещё пятерых… Так, слегка — они на пароходе и, остались.

Купца явно трахала его собственная совесть… Уже догадываясь, на всякий пожарный спросил:

— Ну, а я чем могу помочь? У меня парохода нет… Обратись в Сормово — может там на заводе починят.

Ерофей Кузьмич, опять начав нервничать, схватил меня за рукав:

— В Сормово отказались делать — не выйдет у них заклёпками порванные части котла соединить… Говорят, легче новый котёл купить, чем этот починить!

— Ну, и…

— Люди говорят — ты умеешь и, без заклёпок железо вместе варить… Этот, как его…

— «Электрогефест»?

— Ну, да! Выручи, Дмитрий Павлович, Христом Богом прошу!

Я задумался… Это сколько же с него содрать можно?! Ну, естественно, когда на ноги встанет.

— Сколько у нас времени?

— Что, а? — не понял меня купец.

— За сколько котёл починить надо, чтоб ты груз вовремя доставил?

— Сутки хватит…, — по ходу, Ерофей Кузьмич дышать перестал, так у него от радости в зобу дыханье спёрло.

— Где пароход?

— Ниже города, верст пятнадцать будет…

— На нашем берегу?

— Да…

— Дорога туда есть? Хорошая, хоть?

— Есть, есть… Бричка проедет…

— Пиши мне расписку, Ерофей Кузьмич, что выплатишь мне…

— Десять тыщ! — купец не тормозил!

— Двадцать!

— Пятнадцать!

— Езжай в Сормово и, там торгуйся!

— Хорошо, пусть будет семнадцать — ни тебе, ни мне…

— …Восемнадцать тысяч рублей, по окончанию твоего подряда! Так, что? Я пошёл собираться?!

— Чёрт с тобой, Дмитрий Павлович, портки последние снимаешь…

Уже на бегу я парировал:

— Так, вроде — не я, а ты ко мне прибежал, Ерофей Кузьмич? А? И, вроде это ты, а не я на моём полу вмятину от лба оставил? Али, не так, а?!

— Так, так…, — еле скрывая радость, пробубнил купец.

А не маловато ли я с него собрался содрать?!

— Ну, раз так — иди на кухню и, там съешь лимон, чтоб я не видел твоей довольной рожи!

С час я, как офуевший метеор, летал по Постоялому Двору, собирая нужный инструмент и прочее барахло в кузов «Хадроза». Был погружен один бензиногенератор, два сварочных аппарата, бочка бензина, куча электродов… Всё предусмотрел, вплоть до сухпайков на трое суток — мало ли, чё!

Разбудил обоих «левшей», Самоделкина из города срочно вызвал — за ним смотался на своей учебной тачке Малыш. Пришлось пойти на нарушение «Правил»… Короче, свистать всех наверх — на горизонте галеон, под завязку набитый золотом, нарисовался!

Через час с небольшим наша автоколонна выехала, проехала Нижний и, после непродолжительного путешествия, подкатила к месту стоянки аварийного судна… Несмотря на нетерпеливую нервозность Ерофея Кузьмича, первым делом осмотрел обваренных кочегаров… Ну, ничего страшного, в принципе.

— Не заматывайте тряпками — пусть на свежем воздухе подсыхают…, — посоветовал им и смазал их ожоги специальной — от ожогов, из своего времени принесённой мазью.

Потом осмотрел котёл…Мама, ты моя родная! Картина Репина, называется: «Приплыли…»! Как только сам пароход не разнесло к чертям!?

Ну, чё делать? Назвался груздём — так, пищи, но лезь в кузов! Ничего! Глаза боятся, а руки делают…

Первым делом, наскоро ознакомился с чертежами котла, попутно получая пояснения от присутствующего здесь судового механика… А, фигня война — в моём времени любой сантехнический бойлер сложнее!

Провёл переноску в кочегарку судна и настроил там электрическое освещение от заведённого бензогенератора…

С помощью команды разобрал — к тому времени уже остывший котёл, с помощью обоих «левшей» и Самоделкина зачистил рваные края болгарками… Собрали вместе — стали варить… Сам я варил без отдыха наиболее сложные и ответственные места, «левшей» — подбирающих за мной то, что попроще, по очереди менял — давая каждому по два часа покемарить.

Однако, да! Они оба уже сваривают достаточно хорошо для людей, менее года тому назад, вообще не имевшими никакого понятия про электросварку! Однозначно — таланты!

…Хорошо, что во время «технологического перекура» обратил внимание! Один из пароотводящих патрубков был так изувечен, что здесь на месте я его отремонтировать не смогу…

— Малыш, родной мой! Возьми мою «Хренни», заправься «люксом», смажь солидолом тормозные колодки и, давай газуй изо всех сил в Солнечногорск! Найдёшь там Виталия Петровича — ты его знаешь, пусть срочно выточит вот такую хреновину…, — и, я дал Малышу злополучную деталь, — как только выточит, дуй с нею сюда — да так, как будто за тобой черти гонятся!

Малыш кивнул и рванул, как перепуганный…

— Стой, блин!

— ???

— Про тормозные колодки я пошутил — остальное в силе!

Малыш, так резко сквозанул, что я даже не успел удивиться…

…Уже, практически заварили, а Малыша всё нет и, нет! Я то и, то — весь испереживался, а купец — вообще… Того и, гляди за борт кинется! Пока делать нечего — устранил ещё кое-какие мелкие неисправности, потом присмотрелся повнимательнее… Итить, твою!!!

— …Чё, за дела? — спросил я у механика судна, поймав того в укромном уголочке и, не забыв дать ему под дых — для большей коммуникабельности, — почему у вашего котла предохранительный клапан проволокой обвязан?

Механик к такому обхождению явно был не привычен и потёк, как пластилин на радиаторе отопления:

— Ик, ик, ик…. Дык, сам старпом приказал! Мы так завсегда делаем! Чтоб поднять давление в котле — хозяин больно сильно торопился!

— Так и, хозяин в курсе?!

— Ну, да! Сам и, приказал… По сто рублей каждому обещал, если придём в срок…

— Вы, хоть понимаете, сидоры, что натворили?!

Стоит, хлопает голубыми брызгами:

— Вы же одного человека убили и двух искалечили… Козлы — никак иначе, тебя вместе с капитаном, со сторпомом и с вашим хозяином и, не назовёшь!

Но, на «козла» в этом времени не обижались… Ну и, чё делать? Права качать? Так нету здесь никаких прав у тех бедолаг, которых эти уроды убили и искалечили в погоне за своим барышом…

Тьфу, ты блин! Знал бы — хрен связался, б…

— Ладно я понимаю: купец Барышников — барыга, старпом, по ходу — просто лоцман… Оба они в железяках ни бум-бум. А капитан, так вообще — просто место на мостике занимает… Но, ты то! Ты — технически образованный, же! Твоя же рожа, обезображена интеллектом…

Механик бессмысленно лупал мимо меня гляделками…

— …Ты же не мог не понимать, что делаешь и чем рискуешь! Порвало б, котёл чуть-чуть посильнее — утонул бы пароход…

Может, так попробовать? Конечно, ничего не воротишь, никого не излечишь и, тем более не воскресишь… Но, может в дальнейшем — если не думать, так хоть бояться будет!

— …Так Ерофей Кузьмич и капитан со старпомом, всё бы на тебя — придурка, списали б! Все свои убытки…

Ну, вроде побледнел — кажись дошло. Мозгаклюевские психологические штучки-дрючки хорошо действуют — особенно, если «пациента» сперва — перед «зомбированием», напугать до полусмерти! Нет, ну что за… Что за дебилы живут и, работают механиками и инженерами в этом времени! Долбоё… Тут я вспомнил про Чернобыль и, мысленно прикусил язык…

…Прилетел взмыленный Малыш на дымящей — как сбитый самолёт, «Хренни». Кажись, писец движку!

Чёрт! Размеры чуть-чуть не сходятся! …Или, нет? Блин, резьбы же разные! Эта резьба сделана инструментом, по крайней мере, конца двадцатого века! Не парясь больше, просто тупо забил патрубок кувалдой на место и обварил вкруговую внутри и снаружи… Не себе — пойдёт!

Развели пары… Ну, внутренне я был спокоен — давление в паровых котлах этого времени, так себе. В фунтах на квадратный дюйм я так и, не научился разбираться — но, по-моему, никак не больше десяти килограмм на сантиметр. Фигня, короче…

Купец, зато… Чуть ли, не сам самолично лопатой угол в топку кидал! И, судовое начальство от него не отставало, выслуживаясь — а, может и, взаправду переживая за своё рабочее место. Эх, собрать бы вас — уродов, в кучу и самих в эту топку закинуть! Тьфу!

Наконец, давление пара достигло рабочих параметров… Подержали на них, чуть выше с полчаса и, капитан, по приказу купца приказал готовиться к отплытию… Было одиннадцать вечера — справились, даже на четыре часа раньше срока! Вот, что значит передовые технологии!

Наскоро распрощавшись… Наскоро, потому, что Ерофей Кузьмич сильно торопились — а, я изо всех сил себя удерживал, чтоб не дать ему в морду… И, расстались — я поехал на остывшей «Хренни» отдыхать на Постоялый Двор, купец повёз свой подрядный груз дальше на место назначения.

…Вопреки ожидаемому, ничего с движком моего авто не сделалось! Через день — прямо с утра, его сняли и разобрали. Первый такой опыт для Малыша и Самоделкина. Да и, для меня тоже — если, говорить об этом определенном типе мотора, для этой строго определённой марки машины.

Двигатель «Хренни» по простоте разборки-сборки напоминал конструктор «Лего» — до обеда разобрали, после обеда собрали… И, всё это — не торопясь, подробно изучая!

Дефект оказался пустяковым: от перегрева вырвало из дюралевого картера пару стальных шпилек, через них стало сочиться моторное масло и попадать на выхлопной коллектор… Вот и, всё «дымление»! Подумав, я исправил дело, прикрутив с внутренней стороны картера на шпильки по гайке с шайбою и, хорошенько их законтрогайев. Теперь, хрен вырвет! Надо будет подсказать Шатуну про эту рацуху — пусть в серийных экземплярах применит.

Вообще-то, довольно-таки выносливый движок — прощает самую грубую эксплуатацию! Но, злоупотреблять, конечно, всё равно не надо…

…Через месяц приплыл обратно купец Барышников, нашёл меня и, чуть ли не лобызая руки, полностью со мной рассчитался. Вежливо заманив его в свой кабинет, я не удержался и заехал ему в роговой отсек. В челюсть бить, по причине её зарослости густой бородищей побоялся — запросто мог попасть в гортань и сломать её…

— За что, Дмитрий Павлович?! — изумился тот, когда пришёл в себя, сидя на заднице.

Я подробно рассказал ему, за что:

— …Ты хоть про погибшего человека — твоего кочегара, вспомнил, ушлёпок?

— А, как же! Свечку за помин души поставил…

— Себе в задницу ту свечку вставь! А, про семью его ты вспомнил? А, про детей? По твоей вине они осиротели… Ты, когда ко мне приполз, про своих деток причитал! А про его, что не причитаешь? Кто его сирот кормить будет?!

Купца, по ходу и, так совесть потрахивала — поэтому он, даже и, не обиделся за оплеуху, а отведя взгляд куда-то в сторону, промямлил:

— Сейчас же распоряжусь…

Вот, что значит доброе слово, подкреплённое хорошим ударом по морде! Прямо таки, чудеса творит…

— И, про тех двоих… Тех — коих не убило, слава Богу, а только обожгло, не забудь…, — я уже знал, что те двое кочегаров, что увезли в больницу — уже практически выздоровели, — по твоей вине они сезон, считай, пропустили.

— Заплачу им, как будто они у меня всё лето проработали…, — закивал Ерофей Кузьмич.

В, общем — конструктивно пообщались! На прощанье, я снисходительно похлопал купца по заросшей щёчке, так что у того ноги подкосились и, выдал:

— А, вообще-то, продолжай в том же духе! Благодаря твоей тупой жадности, я за неполные сутки почти двадцать штук срубил! Где, ещё найдёшь такой дисконт?! Хахаха!!!

Вот это, по ходу, Ерофея Кузьмича больше всего проняло! Жаль вот только, что на всех купцов, меня одного не хватит, а правительство на промбезопасность и охрану труда своих граждан — что платят ему налоги, положило член… Даже, Орёл в этом вопросе не «полетел» мне на встречу:

— Да, ты что, Дмитрий Павлович?! За Его Императорское Величество меня считаешь?! Так, здесь и царь — не поможет… Или, может быть — за самого Господа Бога?! Да, только заикнись я об этом! На меня таких собак спустят — вылечу, как пробка из бутылки!

А, вот этого не надо! Не надо, чтоб Орёл — губернатор, то есть, «вылетал как пробка» из своего губернаторского кресла! Не оперился я ещё — самостоятельно не полечу… Но, у меня в «Корпорации USSR» порядки будут совсем другими. Надо внедрить в ней советскую «Технику промышленной безопасности». Причём, сильно не затягивать! Несчастных случаев, уже было полно-полно было. Был и, один смертельный — это когда нижегородский строитель с купола Храма сорвался…

…Ну, это уже потом было! После ремонта же, парохода купца и неполной разборки-сборки движка моей «Хренни»… Ну, ещё точнее — денька через три! Так, вот: не успел я в тот день проснуться — как, ко мне уже целая очередь выстроилась! По поводу этого самого «Электрогефеста»… И, как давай мы с моими «левшами» рубить бабло! Даже, с самого Сормово — с судостроительного завода заказы были! Конечно, на «почти двадцать штук» работы больше не было — но, меньше ста рублей за заказ я не брал! А, нередко заказы были и, на пять «штук» — бешенные по этим временам деньги!

Для проживания «левшей» я специально выделил им по комнате на Постоялом Дворе, с предельно возможными для этого времени удобствами… В «Автосервисе» оборудовал специальное помещение для сварки, максимально обезопасив её противопожарно.

Но чаще, конечно, приходилось варить на выезде… Вывозили оборудование иногда на «Хандрозе», но чаще на ломовой телеге, арендуемой у Бомбилы — бензин экономили.

Работали они оба у меня по шесть часов в день — дети же, ещё! Обоим и, по шестьнадцать ещё нет. Если какой срочняк — я выезжал сам… Молока для «левшей» я приказал выдавать, сколько выпьют — за вредность. Да и, вообще — Карпу приказал их кормить столько, сколько съедят! Одел я их с иголочки — у одного из лучших портных города, настолько мне «левши» хороший доход приносили! Впрочем, они оба «на выход» предпочитали носить рабочую робу, которую теперь шили в Солнечногорске — по образцу моей «афганки»…

В сентябре хватился — им же учиться надо! И нанял для них двух репетиторов — учить по «моим» учебникам. По утрам учение, после обеда — работа… Хорошо пошло! Левша учился неохотно, но схватывал весь учебный материал с ходу. Правша, наоборот: учение давалось ему с превеликим трудом, но он, по-крестьянски набычившись, стиснув зубы упорно занимался… Какие же мы — люди разные, однако!

В самом начале я самые ответственные места варил сам, «левшам» оставляя всякую мелочёвку… Затем, несколько попозже — они уже варили сами, я лишь наблюдал и проверял качество дефектоскопом. Наконец, они начали варить совершено самостоятельно и, даже сами проверяли свою работу!

…Наблатыкавшись в сварке, оба «левши» начали задавать нескромные вопросы об зарплате. Назревал бунт на корабле! Ну, это уже к зиме ближе. Интересно, сами дошли до этой мысли или «подсказал» кто?

— Парни! Давайте раз и навсегда объяснимся! Да, вы приносите мне очень большой доход… Вот только, не забывайте: на моём оборудование, моим инструментом, на моём бензине… Другого такого оборудования нигде в мире больше нет! И, без меня вы — никто и, звать вас никак! Так, что охолоньте!

Ваня — тот что Левша, не «охолонул» — я вижу:

— Это, раз! Теперь, два: вам ещё учиться, учиться и ещё раз — учиться! Хреново вы ещё варите. В таких делах одних способностей мало, вам — базовых знаний не хватает…

— Да, не хуже тебя варим, Дмитрий Павлович! — начал хамить Левша.

— Возможно… Да, я ведь не сварщик, — я старался изо всех сил сдерживаться при общении с подростками, — я — помещик, если забыли… Мне позволительно плохо варить! А, как Борис Михайлович варить можете?

— Ну, нет…

— Ну и, за что вам платить? За то, то варите железо не хуже «барина»?!

Другой Ваня — тот, что Правша, по ходу, был с этим согласен, а вот Левша:

— Так, ты ж Борису Михайловичу вообще не платишь?!

Вот утырок, а?!

— Если, даже ему я не плачу, то с какого перепуга я бы платил вам?

На такой логический довод, у Ваньки Левши не нашлось контраргументов…

— Я конечно, могу платить вам рублей… Да, даже по триста в месяц! Мне денег не жалко!

Оба при…уели… Это, примерно — жалование армейского капитана! Нет, вру: БОЛЬШЕ!!!

— Но, я вам пока платить вообще ничего не буду — мне вас жалко! Большие деньги на молодёжь пагубно влияют. Вы уж, в этом деле, мне лучше на слово поверьте, а не на собственном горьком опыте убеждайтесь! Начнёте по молодости, по глупости по кабакам, да по девкам бегать… Да, не надо меня перебивать, я что не знаю!? Сам, таким был! Сопьётесь, на фиг… Или ещё, что хорошего — сифилис подцепите… А, оно мне надо?! Это же, мне какие убытки!

Помолчал немного, пусть успокоятся…

— Не, парни… Если вам что-то не нравится — идите и, кому-нибудь на меня пожалуйтесь! Губернатору, например… Хахаха! Или, вообще — увольтесь от меня и наймитесь на фабрику… За три рубля в месяц! Хахаха!!! Есть тут, неподалёку — свинцовые белила на ней делают. Через два года сдохните — отвечаю! Молока за вредность там не дают… Двумя придурками на этом свете меньше станет! Хахаха!!!

Наконец, сломал я их гордыню — поняли, кто в доме хозяин!

— Я вам более привлекательный вариант предлагаю!

Притихли оба, навострив ухи:

— Пять лет вы на меня бесплатно работаете, заодно учась варить — повышая свою квалификацию… Я, всё это время вас кормлю, одеваю, учу — всё бесплатно, заметьте! Затем, отучившись, будете работать у меня за хороший оклад… Какой? Там посмотрим. Думаю, он вас устроит. Кроме того, вы оба получите от меня по подарку за хорошее поведение… Вот, ты что хочешь от меня? Говори любую вещь!

Облизнув отвисшую губу, Левша выпалил:

— Автомобиль! Такой, как у тебя!

— Хорошо! Получишь «Хренни-Лох» — такой, как у Малыша… Ты, чего желаешь, Ваня?

Правша подумал, поскрёб подбородок, посмотрел куда-то на потолок и, ответил:

— Хочу я, Дмитрий Павлович сварочный аппарат и генератор…

— Да, без проблем! Будет тебе сварочный аппарат, слово даю!

А всё равно будет он на меня работать, никуда не денется! Со сварочным аппаратом или без него. Только у меня и, нигде более — ещё очень долгое время, можно будет получить электроды, запчасти к сварочнику и многое другое…

— Хочешь своё дело открыть?

— Да. Хочу свой завод!

Я чуть на …опу не сел! Прогресс с момента нашей последней беседы, просто зашкалило! Со всеми бы, у меня так…

— Какой, молодец! Помогу всем, чем смогу! А учиться не хочешь, что ли? Профессором там, стать… Помнишь, я говорил?

— Помню… Мне Антон сказал, что можно учиться и работать. А потом экстерном сдать…

Да, я заметил — Правша всё больше со Студентом в свободное время общается… А с кем в свободное от работы и учёбы время общается Левша? Не знаю…

— Ну, успехов вам обоим! Но, ещё раз запомните — всё это и, даже — ещё что-нибудь сверху, вы получите только при хорошем поведении! Так что, думайте хорошенько головой, прежде чем что-нибудь творить!

За Правшу я теперь мог быть спокоен… А, вот за Левшу — я бы так уверенно не поручился! Тут и, Мозгаклюй не смог ничем помочь:

— Очень непредсказуемый психологический тип… Невозможно со стопроцентной гарантией определить — что от него можно ожидать. Гений короче! А гении — они такие непредсказуемые! Конечно, если возле него постоянно сидеть… Ты, этого хочешь от меня?

…«Этого» от Мозгаклюя, я ни в коем случае не хотел! Он и, так был очень занятой человек! Вот и, опять — только что, Женька опять приехал в Нижний. В этот раз он приехал с Опером — подобрать тому двух помощников:

— Ну, где ты видел шерифа без помощников, Дмитрий Павлович?! — скалил зубы заметно повеселевший после того, как сюда попал, Опер.

— Как дела, Палыч?

— Да, какие там дела? Дела у вора, да у прокурора, а у нас так — делишки…

— Так, как там делишки, Палыч?

— Ну и, контингент ты мне подогнал… Ээээ… Дмитрий Павлович! А, так — ничего делишки!

— Справляешься?

— А, куда они, на хрен, денутся?! — угорает…

Значит, всё в порядке!

— Кстати, Дмитрий Павлович…, — обратился ко мне Опер, перед самым отъездом, уже выбрав себе «помощников» — двух свеже — демобилизованных из царской армии парней, — ты не против будешь, если я в Солнечногорске небольшую «кичу» организую? Назрело, понимаешь…

— «Кичу»?

— Ну, да! Для мелких правонарушителей…, — ну, мент — он и, в Африке мент! — очень, знаешь ли, помогает для профилактики! Не всем, конечно…

— Аааа… Что-то вроде «пятнадцатисуточников»!

— Ну, да! Посидит там, какой-нибудь ухарь, подумает… Глядишь, поумнеет.

— Организуй, раз считаешь, что надо… Помочь чем? Людьми или стройматериалами? Сам же знаешь, какой напряг, что с одним, что с другим…

— Пока, своими силами обойдёмся! Есть у меня уже десятка два залётчиков — вот пусть сами для себя и строят! И стройматериалов пока не надо — обойдёмся поначалу простейшей архитектурной формой, типа «зиндан»!

…Жизнь реального попаданца такова — не успеваешь решить одну проблему, как возникает другая! Тяжёлая жизнь, короче… Как-то раз, была попытка ограбления — средь, практически, белого дня: пытались угнать ломовую телегу с бензиногенератором и сварочным аппаратом. Хорошо, добрые люди рядом оказались, помогли отбить! Злоумышленникам удалось скрыться, а мне пришлось нанять специального человека — из казаков, для сопровождения и охраны на месте работы…

Потом я заметил, что Левша стал куда-то, по ночам пропадать… От него, после возвращения попахивало табаком и водкой… Один раз, вообще — вдрызг привезли! Заказчики стали жаловаться — пошёл брак! Репетиторы жаловались — на уроках спит! Непорядок! Теряю ценного кадра… Нанял двух воспитателей: одного из татар, другого из староверов. Нанимал, отбирая из претендентов с помощью Женьки:

— Ни чё мужики… Авторитетные для молодняка! Я их, пожалуй, потом в свою школу возьму.

Коротко проинструктировал «воспитателей»:

— Нанимаю на пять лет… Буду платить вам по пятьдесят рублей в месяц… Ну, это так — голый оклад. Если с подопечными всё в порядке, то в конце года плачу ещё столько же, то есть — годовой оклад!

Несколько узковатые татарские глаза стали идеально круглыми — как циркулем нарисовали!

— Но, будет и, ещё премия: если в течении всего срока — пять лет напоминаю, у ваших подопечных не будет крупных залётов, то при расчёте дам каждому из вас денег на дом и хозяйство!

Татарин буркнул что-то там, про Аллаха, типа — велик он, а Старовер истово закрестился двумя перстами:

— Глаз не спущу! У меня не забалуют!

— Ну, сильно то, не усердствуйте! Любая строгость должна быть в меру…

— А пороть то, можно?

— Пороть? Можно, но лучше не надо… Без моего личного разрешения — никаких телесных наказаний!

— А, как тогда?!

— Крутитесь, я за что вам деньги плачу?!

Дело с «Электрогефестом» пошло так хорошо, что я специально нанял — по рекомендации Племяша, приказчика заниматься сварочными заказами и, вообще коммерческой стороной этого дела.

Это меня настолько «разгрузило», что я наконец-то, я смог полностью взяться за свои — непосредственно организационные дела…

…В середине августа на «Железоделательном заводе» была торжественно открыта «Школа рабочей молодёжи» и, чуть попозже — «Воскресная школа» для взрослых. В жандармском Отделении немного покрутили носом от таких названий, но ни чего не сказали… И не запретили. Там у меня всё схвачено!

В «Школа рабочей молодёжи» должны будут учиться дети работающих у меня рабочих. Все, без исключения! Это и, в контракте, то есть — в условиях найма, который всяк подписывал, нанимаясь ко мне на работу, было русским языком прописано… Ещё в контракте было сказано, что отучившиеся у меня, в моей школе дети, обязаны будут у меня пять лет отработать — заниматься благотворительность я не собирался! Без этого — без согласия на эти условия, на мой завод на работу не принимали. С утра дети учатся, после обеда помогают своим отцам. Предполагалось ещё — для окончивших «Школу рабочей молодёжи» устроить «Заводское техническо-ремесленное училище»… Но, это на «потом».

В «Воскресной школе» учились пожелавшие учиться взрослые. Для стимуляции этим — пожелавшим, давались некоторые послабления по работе: в частности сокращённый на два часа рабочий день — при той же зарплате, плюс раз в полгода по две недели оплачиваемого отпуска для подготовки к экзаменам.

Правда, обе школы испытывали жутчайший голод преподавательского состава… Особенно, по рабочим профессиям. Опытные рабочие наотрез — вплоть до угрозы увольнения, не желали обучать чужих ребятишек. Как я понял — опасаясь конкуренции за рабочие места, со стороны ими выученных… Вот, такие дела! И, как тут быть и, что делать, я — с наскока, так и не смог придумать.

Ну ничего, со временем всё наладится!

На «Железоделательном заводе» также была открыта столовая для рабочих, где могли пообедать они сами и их, учащиеся в «Школе рабочей молодёжи» дети… Причём, за сущие копейки! Столовая была, довольно таки роскошно отделана, расписана лучшими нижегородскими художниками. Сразу видно для людей, а не для скотов. Такая чистота! Работяги, поначалу заходили туда разинув рты и робко по сторонам озираясь…

Кроме того, неподалёку от «Железоделательного завода» был заложен четырехэтажный многоквартирный дом со всеми удобствами. С водопроводом, центральным отоплением от заводской котельной, горячей водой — оттуда же и, даже унитазами в туалетах! Унитазы в России ещё не производились и, их я намеривался закупить за границей.

Именно для молодых — перспективных рабочих предназначался этот дом! Инженеры имеют такие оклады, что сами свободно купят или снимут себе, практически любое жильё в городе… Комнатёнки, правда в этом доме будут небольшие и, потолки — два сорок, как как в советских «хрущёвках».

Сразу хочу сказать, что это я делаю не от того — что я такой добрый, а оттого — что возможность имею! Всё это делалось на деньги, заработанные самим заводом. Для себя я — пока, ничего не брал с прибыли этого завода. Другие промышленники, возможно так поступать не имеют возможности… Впрочем, я никого из них не спрашивал.

Ещё на «Железоделательном заводе» проводились регулярные лекции, для которых был построен специальный лекционный зал. Проводили их, разумеется, питомцы моей «Школы публичных лекторов», причём — в рабочее время! Тема лекций? Да, любая! Хоть про личную гигиену или про вред алкоголизма и табакокурения. Хоть про то, «…а, есть ли жизнь на Марсе?»! Лишь бы интересно было! Часто лекции сопровождались показам диафильмов по теме…

Цель? Ну, кроме всего прочего — отбор лекторов. Те, у которых рабочие на лекциях засыпали, безжалостно отбраковывались. «Стратегическая» же цель — создать «пропагандисткую машину», приучить народ к «моему» слову. Ближе к семнадцатому и позже, совсем другие «лекции» пойдут!

…Наконец, в самом конце августа удалось несколько освободиться и, почаще наведываться в Солнечную Пустошь. Проблемки там, кое-какие замаячили… Самая главная «замаячившая проблемка»: с начала лета у нас работала группа инженеров из Германии — из той самой «Электротехнической Компании», с которой у меня был заключён договор об строительстве электростанции. Так, вот: у них возникли ко мне некоторые неотложные вопросы… Точнее, очень много неотложных вопросов! Ох и, высушили они мне мозги, за неполный месяц!

В силу ряда причин немцам не понравилось ни то место, где я предполагал строить, ни изменённый план прокладки узкоколейки… Короче, им вообще ни чё не нравилось!

— Торф так далеко возить нельзя! — втолковывал мне через переводчика их главный, которого я сразу же обозвал, про себя, Борманом, — торф имеет свойство самовоспламеняться!

— Можно возить влажный торф…, — пожал плечами я.

— Тогда придётся возить много бесполезной воды — а, это ударит по рентабельности!

— Это ваши проблемы! Рентабельность можно поднять и, другими способами — не только за счёт выпрямления путей транспортировки…

Была ещё целая гора претензий, по поводу которых я спорил с Борманом до хрипоты… Но, особенно их не устраивал жилищно-бытовой вопрос — немецкий рабочий, про инженера я уже и, не говорю, ни в какую не желает жить ни в палатке, ни в землянке! Даже временно!

— Вы предлагайт нам построить целый город! Фи не сошёль с фума?! — вообще-то переводчик у Бормана был классный, просто ему передались эмоции шефа.

— Договорились же уже!

— Ми не зналь обстанофк на мест!

Вашу ж, немецко-фашисткую мать!

Ну и, так далее и тому подобное, в том же духе… Достала, короче, меня эта гнида фашистская!

Когда эмоции немного успокоились, Борман ещё раз пояснил свою позицию:

— Мы, конечно, можем следовать буквально букве и духу договора… Но, это не в ваших же интересах — так как сильно затянет сроки ввода объекта в эксплуатацию. И, причём это будут фа-мажорные обстоятельства, то есть — убытки целиком лягут на Вас!

— Хорошо, я понял ваши аргументы! Конкретные предложения будут или только неконструктивная критика?! Кроме предложений по узкоколейной железной дороге, конечно. По ней я уже принял окончательно решение.

Чертыхнувшись на языке Гёте и Гитлера, Борман «внёс» целую кучу «предложений» — главная из которых сводилась к тому, что инфраструктуру «Солнечного» должен строить я. Капиталисты, мля! Причём, реальная стоимость постройки электростанции в целом, для меня уменьшилась незначительно… На мои аргументы Борман выдвигал свои контраргументы и дело грозило перерасти в простую затяжную склоку и встать надолго.

— Чьорт с фами, — наконец, сломался я, ибо осто…издело, — тафайте переделаем догофор…

С другой стороны, это даже хорошо, что строительством электростанции, ключевого объекта — без которого никакого «прогрессорства» мне не видать, как собственного затылка, руководит не какая-нибудь тряпка — а, человек умеющий настоять на своём. Это пойдёт только на пользу делу!

Почуяв мою слабину, долбанный Борман — так и, разэтак его немецко-фашистскую мамашу, приболтал меня ещё и, на то — чтобы возить немецких специалистов из Балахны, где они пока снимали жильё, к месту строительства электростанции на автотранспорте! Инженеров на легковых «Хренни», рабочих на пассажирском варианте «Хандроза». Для себя, эта гнида фашистская, вообще — персональный автомобиль с персональным шофёром «выбил»! На следующий год — осенью, я ему пообещал… Куда деваться?!

К счастью, на этом амбиции Бормана и закончились, а вся переделка первоначального проекта обошлась сравнительно дёшево и быстро. Для строительства посёлка Солнечного мною бы нанят отдельный купец-подрядчик — тут хорошо помог своими связями Племяш, очень хорошо помог своим «административным ресурсом» Губернатор, ещё больше — возможно, сам Господь Бог и, через месяц — в середине октября, в строительство Нижегородской Тепловой Электростанции, компании «USSR РОССЭНЕРГО», был торжественно забит первый колышек.

…В промежутках между нашим с Борманом обоюдным вынесением мозга и трепанием друг другу нервов, частенько — я набегами заскакивал на свои земли. Так, сказать, ревизировал «великие стройки»… Не, не «коммунизма» — свои!

Чаще всего, конечно, приходилось бывать на уже строящейся пристани. Практически здесь, же — чуть севернее, будет построена и электростанция с посёлком Солнечный. Южнее, предполагалось построить крупный нефтеперабатывающий завод. В будущем…

Так, вот… Если, строительство электростанции — ключ к успеху моего «прогрессорства», то эта пристань — ключ к успеху строительства электростанции! Так, что бывать приходилось на этом ключевом объекте частенько… Практически, каждую неделю!

…Каждый раз приезжаю — работа в самом разгаре, в режиме перманентного аврала! Сама пристань уже построена и, на неё как раз выгружали кирпич с причаленного парохода братьев Блаженовых. Строились в большой спешке жилые и подсобные помещения… Да! Мы — не немцы! Особенно много народу рвало пупы на складах — ожидалось прибытие большой партии цемента, а он в этом времени очень дорогой… Не дай Бог дождём намочит!

Конечно, за спешкой всё деревянное — то есть временное… Ну, а что делать? Этот кирпич, к примеру, прямо сейчас в Солнечногорске нужен… Некогда ждать, когда что-нибудь монументальное для его разгрузки будет сооружено!

От самой Пристани рельсы узкоколейки не были ещё проложены — только насыпи да выемки под неё копались… А, вот в самой Солнечной Пустоши полотно узкоколейки уже вовсю укладывалось — там, как на американских Великих Равнинах, поверхность земли была настолько идеально ровная, что шпалы можно было прямо на грунт класть!

…Разговорился с инженером, который руководил этой стройкой:

— К зиме мы эту пристань Вам закончим… А что дальше, Дмитрий Павлович?

Первый раз я его слова пропустил мимо ушей и на его вопрос не ответил… Однако, Инженер был настойчив:

— Да тут максимум три — четыре парохода войдёт, причём — не самых крупных! На ближайшие лет пять этого хватит, а что дальше?

Моих то — «грандиозных планов», он не знал!

Я немного подумал и, его несколько в них посвятил… Совсем немного посвятил — самую малость!

От «самой малости» Инженера несколько вставило:

— Вот, это да! Какой, однако, у Вас размах! Как у Петра Великого…

— Да! Я такой! Вот такой, у меня размах! Что с моей пристанью то, делать?

— А, ничего не поделаешь — рельеф дна, видите ли…

Надо, же — умник!

— А, если подумать?

— Ну, не знаю…

— А если хорошо подумать?

…В следующий мой приезд, Инженер сказал¸ что «хорошо подумал»:

— Поехали, покажу на месте! — Инженер кивнул на мою «Хренни».

Может, просто покататься захотелось?

Приехали на Старую Паромную Переправу — на самый, в этом месте, обрывистый берег Волги, напротив длинного — километров на пять Острова:

— Вот от этого места, до Острова я бы насыпал плотину…, — показал Инженер рукой от крутого берега, где мы стояли до окончания длинного, узкого Острова, — и, получился бы очень вместительный затон, в котором не то, что пристань — судостроительный завод можно построить!

Вообще то, я судостроительный завод строить не планировал… Думал обойтись сотрудничеством с Сормово. Но, как говорится, аппетит приходит всегда не вовремя…

— Перекрыть, получается Волгу? — я облизнулся.

— Да, полноте! Какую ещё Волгу? От Острова до нашего берега расстояние раза в три-четыре меньше, чем от него же до того берега! Ну, ускорится течение в незагороженной части русла и, всего-то дел!

Заманчиво… На перспективу. Я присмотрелся к Инженеру повнимательнее:

— Берётесь составить проект? Только учтите: вон там будет построена электростанция… А вот там — Посёлок Солнечный. А вот здесь — нефтеперерабатывающий завод…Если нужны какие-то расчёты — обращайтесь ко мне. У меня есть классный математик — в момент расчёты делает… Прямо, не успеешь глазом моргнуть!

И, зовут того «математика» — Компьютер…

Надо будет после окончания работ этого Инженера к себе его переманить, не забыть. Широко человек мыслит!

Хотя, что тянуть кота за хвост?!

— Я строю «город-сад[56]» и мне нужны помощники… Вы, как? Готовы составить генеральный план на бумаге, а потом воплотить его в камне, бетоне и металле?!

Охренев от такого «метода» вербовки, Инженер, тем не менее согласно кивнул головой…

— Ну, как завершите здесь и закончите «проект» найдите меня…

…В одно из моих следующих посещений строящейся Пристани я снова застал там под разгрузкой пароход братьев Блаженовых. Братья, выгрузив на Пристани большую часть груза, должны были плыть на место Лесоповала. Я воспользовался представившейся оказией, чтоб разок побывать и, там… Само путешествие мне не понравилось — долго и скучно… И страшно! Пароход до того был дряхл — что того и, гляди развалится. Хорошо, что захватил с собой спиннинг — отвлекался от мыслей об грустном рыбной ловлей.

Ход же самого лесоповала меня очень порадовал! Работа просто кипела и била ключом, как камчатский гейзер! То там, то сям под напором стальных топоров и пил двадцатого века валились столетние сосны, так до двадцатого века и, не дожившие: Бугор, с ходу скентовавшийся с подрядившимся на лесоповал купцом, забраковал местный инструмент и снабдил лесозаготовки нашим — из «пещеры Синдбада Алибабаевича»… Двуручными и лучковыми пилами и стальными топорами. Просил у меня ещё и бензопилы, но в этот раз я не дал — присмотреться сначала к купцу надо. Пока же лучковыми пилами обойдутся.

Деревья валились, с них обрубались сучья и оставлялись сушиться до зимы… Всего на лесоповале трудилось человек сто… Ну, ещё человек двадцать его благоустраивали и обслуживали лесорубов. Всем процессом рулил купец, рекомендованный мне опять же Племяшом, по фамилии Елизаров, а звали его Феликс… Нехарактерно, блин для русского купца! При встрече я, немного пообщавшись, дал Феликсу прозвище — Железный Дровосек.

Однако, на поверку оказалось, что тот вовсе не русский, а башкир… Как у нас — в России, все заморочено, то! Феликс реально был дровосеком, то есть — лесопромышленником! Из семьи потомственных лесозаготовителей — купцов, занимающихся лесной промышленностью. Он так много знал, как об деревьях и их древесине, в общем — так и, об их заготовке и переработке вообще, в частности!

Про каждую породу деревьев он знал буквально всё! Когда эту породу надо заготовлять, как сушить, на какой год лучше перерабатывать… Столько много информации — просто в мою черепную коробку столько не умещается! Здесь ещё один ноутбук нужен!

— Это дерево только на дрова и годится…, — пояснял он мне, пренебрежительно указывая на уже заготовленные, — на деловую древесину лес надо валить осенью, когда рост прекращается… И, дать вылежаться на месте года два…

И ещё много-много всевозможных нюансов!

— …Феликс Тагирович, а ты не хотел бы в доле со мной офигенно сильно продвинуться? — по-моему, лучшего компаньона в этом вопросе мне просто не найти!

— Поясни, Дмитрий Павлович, что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду построить на этом месте очень крупный лесозаготовительно-деревоперерабатывающий комбинат и хочу иметь тебя в моих компаньонах… Я даю деньги — ты строишь, а потом рулишь. Прибыль — поровну делим… Если желание будет, свою долю потом выкупишь. Как, тебе такой расклад?

После чего долго-долго терпеливо рассказывал Железному Дровосеку об своих планах и, об его — по поводу моих грандиозных планов, блестящих перспективах…

Однако, Железный Феликс оказался воистину железобетонным по осторожности и, особенно — по упёртости! По упёртости, он вообще — ещё мне, сто очков форы даст! Прямо так сразу он и, не клюнул! Очень осторожные переговоры со мной он вёл аж до зимы… И, всё норовил так дело повернуть, чтоб ему как можно больше преференций!

Зимой (Женька Мозгаклюй немало поспособствовал мне уболтать упрямого и недоверчивого башкирского Железного Феликса), мы всё же подписали договор об создании компании «USSR ЛЕСОПОВАЛ», дочернего предприятия «Корпорации USSR». Вот теперь можно подумать про снабжение лесоповала бензопилами! Штук сто, я думаю, хватит на первое время. Только, не забыть бы про запчасти… А бензин? Не! Все бензопилы сразу не дам. Пока штук десять — за глаза, хватит!

Ну, с этой стороны у меня, вроде, тоже — всё на мази!

…Вернувшись через день на пристань, я на моей «Хренни» проехался по тракту, вдоль строящейся узкоколейной железнодорожной линии. А, что? Пожалуй, ветку до Солнечногорска они к зиме закончат!

Пробыв неделю в Солнечногорске, утрясая некоторые дела, которые без меня никак сами по себе утрясаться не хотели и, сглаживая особенно выпирающие «шероховатости», я вырвался посмотреть, что на Болотах и до них творится… Перед Болотами строился город — ни больше ни меньше! Причём строился не как попало, а по единому плану: видны были намётки ровных — как по линейке улиц.

Экскурсоводом был сам одноглазый Неберия — Бугор где-то в другом месте заправлял:

— Строим в основном полуземлянки, Дмитрий Павлович… Пройдём, покажу!

Посмотрел… Действительно — дёшево и сердито! В полуземлянке могло проживать человек пятьдесят, всего в различной степени готовности было около ста подобных сооружений.

— Что-то внутри она как-то пустовато выглядит, а? Где спать, на чём сидеть?

— Дерева только на перекрытия еле-еле хватает… А, так — вдоль стен двухъярусные нары должны быть, посередине общий длинный стол и скамьи для сидения. Будет дерево — закончим!

— Понятно…

Полуземлянка делалась в два приёма — копался котлован, затем из саманных блоков строились невысокие стены, перекрывались брёвнами… Сверху на всё это укладывался слой жирной глины для гидроизоляции, затем слой грунта и, на самом верху дёрн.

— Строительство ведётся кон… Конв…

— Что?

— …Конвейерно — поточным способом, — наконец вспомнил мудреное слово Неберия, — одна бригада копает котлован, после чего вторая возводит стены, а первая начинает копать котлован для следующей полуземлянки… Третья бригада перекрывает, а четвёртая производит внутреннюю отделку…

Обалдеть! Ещё, Генри Форд про конвейер даже и, не помышляет! Молодец, Бугор!

— Ну и, как экономический эффект?

Неберия сморщил лоб, пытаясь понять смысл вопроса. Понял или нет, но ответил вполне:

— Пока, только начали — непонятно…

И, быстренько переменил тему разговора:

— Такая конструкция, — с умным видом объяснял Неберия, нахватавшись умных словечек у Бугра, — обеспечит прохладу летом и тепло зимой… Относительно, конечно.

— Что-то темновато…

— Так, им же — землекопам, не газеты читать! Друг на друга в потёмках не наступят — и, то ладно!

Оно и, точно! Землекопы же будут, типа, сезонных рабочих: приехали, зашибли деньгу и уехали… А про тех, кто захочет здесь остаться, я позабочусь!

Освещение, конечно слабовато — над входной дверью лишь небольшое окошко, пока без фрамуги и, даже без полиэтиленовой плёнки — которой мы повсеместно заменяли дорогое местное стекло:

— Чтоб не украли, — пояснил Неберия, уловив мой вопросительный взгляд, — пока никто не живёт.

— Что, часто крадут?

Неберия тяжело вздохнул, разведя руками:

— Да, спасу нет! Только отвернись! Народ, то какой? Рвань сплошная! Отовсюду сюда сбрелись… Одним словом — сброд!

Заговорил, блин! Ладно, хорошо…

— А печь где?

— Печь сделаем, когда кирпича вдоволь будет. Вот на этом месте… А это — дымоходы… По одному с каждого края. А вот здесь можно одежду сушить — видите? Это вытяжка вер… Вер…

— Вентиляции?

— Да, да! Вертиляции!

Прошёлся ещё по «городу»…. Строилась баня, здание под мини-хлебозавод, две столовые и, даже — детский сад и школа! И всё по «полуземляночному» методу!

Попозже прибывший Бугор дал ещё пояснение:

— Позже над каждой полуземлянкой возведём нормальный двухэтажный, четырехквартирный жилой дом, а сама она превратится в подвал этого дома…

Ух, ты! Эффективно и экономично!

…Побывали с Неберией и, на уже смонтированном кирпичном мини-заводе. Завод, работая не на полную мощность от бензиногенератора, производил пока только саманные блоки из смеси глины, песка и торфа в качестве утеплителя…

— Кирпич будем делать, когда обжиговую печь соорудим.

— А точнее?

— Когда в достатке топливо для этой печи будет… Что толку на неё сейчас, тоже — дорогой привозной кирпич расходовать, если всё одно простаивать будет?!

— Логично! К весне, значит…

— Ну, не раньше!

— Ладно, пойдёт… А, это что? — в одну их полуземлянок, расположившейся неподалёку от кирпичного завода, тянулись провода от бензогенератора.

— Учебный класс, Дмитрий Павлович!

— Кого учим? Детей?

— Детишек пока здесь не учим… Десятников[57] готовить начинаем.

— Десятников, говоришь? Хорошенькое дело… Зайдём, посмотрим?!

— Конечно, конечно…

В полуземлянке, в холодке, при электрическом освещении за длинным деревянным столом сидели двенадцать человек и, какой-то мужик, по ходу — самый среди них грамотный, читал что-то по складам с какой-то брошюрки будущим младшим командирам производства.

После недолгого ажиотажа, вызванного появлением начальства, Неберия пояснил, в самых хвалебных тонах упомянув Мозгаклюя:

— Евгений Васильевич самолично, в десятники отбирал! Когда сам здесь бывает — самолично учит… А когда его нет — мы сами по его книжкам учимся. Но чаще, конечно Иван Николаевич, как неразумных дитёв вразумляет…

Как всё отлично получается, то!

— Так, ты тоже учишься?!

— А как же? Когда Евгений Васильевич или Иван Николаевич бывают — ни одной минутки не пропускаю!

Кто б, подумал?!

— Ты ж, сам сказал, Дмитрий Павлович, — Неберия ткнул пальцем куда-то под потолок и прочёл, — «Учиться, учиться и, ещё раз — учиться! Учиться строительству надлежащим способом!»

Приглядевшись, я обнаружил плакат с вышеприведёнными словами и подписью ниже: «Стерлихов Д.П.».

Это ж, когда я такое говорил?! Ну, Мозгаклюй, доберусь я до тебя!

— Перевешайте плакат: здесь плохо видно — от лампочки бликует, — вслух сказал я, — вот сюда — напротив…

Слова то верные! А кому они приписаны, не суть важно.

— Хорошо, Дмитрий Павлович, — согласно кивнул мужик, читающий «лекции».

Выходил из «учебной аудитории» под большим впечатлением:

— Не, ну молодцы…

— Я и, сам грамоте этой зимой научился! — продолжал хвастаться Неберия.

— Не, ну молодец!

Переночевав в самой благоустроенной землянке — что-то вроде здешней гостиницы, я продолжил знакомиться со строящемся городом. Самая большая проблема, ожидаемо — вода.

Хотя, она здесь вроде и рядом, за Холмом — по прямой всего километров пятнадцать будет, но… Близок локоток, а не укусишь! Как мне частенько доводилось слышать от местных. Здесь положение с водой даже ещё хуже, чем в Солнечногорске! Там хоть два пруда есть и, в колодцах она — вода, только-только закончилась…

Пока не будет построена насосная станция, воду придётся возить на грузовиках или повозках. Лошади больше пары ходок за сутки сделать не могут и, более трёхсот литров на Холм затащить не силах, а грузовики… Грузовики, тоже имели свои заморочки:

— Большой расход бензина и моторесурса…, — рассказывал только что прибывший на место очередного ДТП Шатун, — последнее в, основном из-за жары и низкой квалификации водителей. Запчасти — просто улетают!

Так как, большая часть нашего автотранспорта работала здесь, то они с Автопромом по очереди в Посёлке дежурили, курируя своих воспитанников и помогая ремонтировать вышедшую из строя технику…

Стоящий перед нами щуплый пятнадцатилетний паренёк виновато шмыгнул носом…

— А этот, вообще — умудрился перевернуться при подъёме на Холм!

— Да, ты что!? Надо ж, осторожно и наискось ехать! Что при подъёме, что при спуске… Хорошо ещё, что жив и цел остался! А с «Хандрозом» что?

— Ну, а что с ним сделается? Он же проще табуретки! Так, по мелочи… Но, цистерна лопнула, а их у нас и, так дефицит. Надо из Солнечногорска Громосеку вызывать — может заварит. Понял, что ты натворил? Из-за твоего раздолбайства люди без воды останутся!

— Я как побыстрей хотел! — отчаянно парировал тот и…

Заревел!

— Ладно, не реви! …Не реви, сказал!

— А, не выгоните? — как-то подозрительно быстро перестав реветь, с надеждой спросил тот.

— А кого вместо тебя? Такого же — как ты, балбеса?! Неделю нужники почистишь, неделю — в ремонтниках и, снова за руль!

— …Так они поймут, что незаменимы и, на шею нам сядут! — наедине предъявил я Шатуну.

— Да, есть такая тенденция… Ну, а что делать? Ты, не помнишь, а я из детства хорошо помню, какими наглыми были шофера в моём селе! Их, всего-то человек пять на весь колхоз было — как тут не обнаглеешь?!

Несколько удачнее получалось возить воду на тракторах «Харитон» — тонну в кузове, две тонны на прицепе. Медленно, конечно… В гору — так, пешком быстрей! Но, верно! Бензина, конечно, вылетает… Жуть! Ещё, вот одна проблема: емкостей под воду не хватает. А, ведь через три года здесь столько народу будет… И, чё тогда будем делать?! Надо озадачить Громосеку с его «левшами» — пусть наварит сколько надо. А уже раскроенные железные листы, с «Железоделательного завода» привести надо — не из будущего же их тащить!

Напишу записку Выдвиженцу и перешлю ему с первой же оказией…

…Развести здесь огороды ни хрена не получилось:

— Первый урожай, ещё успели до жары — кое-как с грехом пополам сняли, а второй засох — даже ежедневное рыхление и мульчирование грядок торфом не помогло…, — объяснял «ненароком» прибывший Боня. По ходу, они все, попаданцы — то есть, туда где я сбегались со своими проблемами…, — короче, пока не будет воды, здесь с огородами ловить нечего!

— А что с животноводством?

— Тоже, получилось… Нечто не то, что планировалось! Привозимой воды только-только хватает на технужды да для людей. А стадо и табун приходится каждый день по два раза на Болота гонять…

Стараниями Бони, что стадо коров, что табун лошадей, точнее — кобылиц, уже насчитывало, за малым, по сто голов каждое!

— А прямо там — на Болотах, они пастись и, заодно — воду пить, не могут?

— Шутить изволишь, Ваше Благородие? Там же, гнуса… Забыл, что ли?

Точно, мля…

— Так, что — бегом прибежали, бегом попили и, так же — бегом обратно! От этого удойность у коров где-то вообще в …опе и, что у них, что у кобыл постоянные выкидыши… Несколько животных — вообще, взбесились и убежали куда-то.

Главный агроном двух эпох был в глубокой депрессии:

— Придумай что-нибудь, а?! Ты же — умный, Ваше Сиятельство!

— А на кой ты поторопился — столько скота развёл?! Что я, вот тебе сейчас придумаю?

А придумать что-то надо…

— Может, на Приреченские земли отогнать — пусть там пасутся?

— Шутить изволите, Ваше Попаданчевство?! Какие там пастбища — сплошные пески! Местным еле-еле пастбищ хватает… Ты, что? Хочешь бунт спровоцировать, Ваше Самозваное Величество?! Тесть-губернатор по головке не погладит!

Хреново… Я же обещал приреченским мужикам, что не буду трогать их сельхозугодия.

— Я тут, недавно купца нанимал — насосную станцию строить… Что, он? Строит?

— Да, что он в таких условиях настроит? Вон, привёз насос да паровик… Видишь: на Холме стоят?

— …Вижу. А это что? Трубы, что ли?

— Да, это — чугунные, флянцевые трубы…

— А, где этот грёбанный купец?

— А, хрен его знает — нарезал куда-то… Здесь его механик, да несколько работяг из тех, кто ещё не разбежался.

Где-то с час ушло на то, чтобы найти чуть трезвого механика…

— Что за дела? Откуда здесь пойло среди рабочей недели? — я начинал немного вскипать…

— Эти люди вольные… — начал выкручиваться Неберия.

— А вы, кто? Крепостные? — мне уже попала шлея под мантию, — ещё раз увижу здесь в рабочее время бухого или услышу — сниму с тебя синие штаны и, пойдёшь с голой …опой, крапиву косить на Болотах!

— С собой водку привозят — каждого же не обыщешь! — заступился за Неберию, буквально только что сменивший Шатуна Автопром.

— А может, твои шофера привозят? Ты наведи порядок в хозяйстве, Петрович! А то я его наведу — мало не покажется!

— Ладно, ладно… Разошёлся, блин!

Нет, ну что за хрень! Стоит только на пару месяцев отвернуться…

— Послушайте, любезнейший…, — как можно вежливее обратился я к бухому механику.

— Му, му, му! — не менее вежливо ответил тот и, попытался меня пнуть.

Ах, вот ты как!? Ладно… Знаю я — тут неподалёку, одно местечко, где трезвеют очень быстро:

— Хочу провести инспекцию состояния дел на Болотах… Все со мной!

Боня засуетился:

— Сейчас там косят крапиву на сено и работает бензиновая помпа, закачивающая воду в ёмкости… Человек двадцать пять всего…

— Вот и, отлично! Посмотрим, как они работают. Может, посоветуем что!

— Сейчас пошлю за антимоскитными средствами…

— Этого тоже с нами, — показал я на пьяного механика.

— Может, попозже? — засомневался Автопром, — когда протрезвеет?

— Да, как тут протрезвеешь — при такой духотищи?! Срочно необходима перемена климата!

И — Неберии:

— Не забудь снять с него верхнюю одежду — ишь, как вспотел болезный!

— Ты не перебарщиваешь? — забеспокоился Боня.

Автопром, тоже посмотрел как-то обеспокоенно.

— Ничего, ничего! Отсосут комары дурную кровь вместе с сивушными маслами — ещё и, спасибо скажет!

…На двух машинах — на моей «Хренни», где со мной ехали Автопром и Боня и, на перехваченном ради такого дела «Хандрозе», с Неберией рядом с водителем и механиком в одном исподнем в кузове, мы выехали их посёлка и, вскоре поднялись на Холм… Над Болотами висела низкая облачность — казалось, до края облака можно было достать рукой!

— Ну, облачайтесь! — скомандовал Боня, вытащив несколько свёртков.

— Это что ещё?

— «АЗК[58]»… В армии не служил, что ли?

— Да, сразу и не узнал! Чё, без него никак?

— Как… Вот только потом три дня чесаться будешь…, — и, Боня покосился на полуголого механика, — связать бы! А то убежит куда — ищи его потом на этих Болотах, как тех коров с кобылами…

По моему взгляду Неберия шустро привязал механика верёвкой к борту «Хандроза».

Вспомнив боевую молодость я по быстрому одел защитный костюм, на голову шляпу с противомоскитной сеткой и, подождав других, сказал:

— Ну, что? Поехали?!

Ну, посмотрим на Болота в разгар лета…

…Ну, смотреть особо было не на что. На Болотах шёл мелкий, нудный обложняк… Одно хорошо — стало ощутимо прохладней! Первое время это только радовало… Но, потом! Только спустились с Холма, как нас облепило облако кровососущих насекомых — кроме хорошо мне известных комаров, в этот раз ещё присутствовал какой-то вид мелкой, но злое…учей мошки. Несмотря на все ухищрения, нет-нет, да какая-нибудь сволочь приникала под сетку и приходилось бить себя то по шее, то по щеке… Очень скоро со стороны «Хандроза» стали слышны сначала дикие маты, затем — не менее дикие крики, перешедшие в такой же дикий визг. Кто наблюдал, как режут свинью — тот, в курсе!

— Отходит, болезный…, — прокомментировал я, — в смысле, от состояния опьянения отходит.

— Я начинаю тебя бояться, Вова! — как-то по-особенному, посмотрел на меня Боня.

Я пожал плечами:

— А я, что? Ради собственного удовольствия? Может, я от его визга тащусь?! Это, даже не для этого механика… Это, для других наука! Да закрой я сейчас на этот факт глаза — через месяц здесь бардак с Содомом и Гоморрой будут! Все перепьются, перетрахаются, а потом разбегутся!

Попаданцы угрюмо молчали…

— А вы, что хотели? Прогрессорствовать и чистенькими остаться?! В беленьких перчаточках? Как в книжках?! Не выйдет! И это — только начало. Ещё придётся и, кровушки пролить! Никуда не денемся…

— Так то, оно так…, — согласился со мной Автопром, — человеческая натура такова: дашь послабуху — на шею сядут, а потом на голову переберутся и, гадить там начнут!

— Так, ради кого мы всё это мутим?! — у Бони явно был когниктевидный диссонанс… Или, как там его? — ради людей, которых сейчас мучаем, а завтра ещё и, убивать собираемся?!

— Так, вот ради этих самых людей и мутим! Ради людей — которые порой ведут себя, как дети неразумные, которых иногда приходится по попе хлопнуть, чтоб вразумить…

— Кто тебе право дал «по попке» хлопать?!

— А все те, кому за первую половину следующего века, ни за что, ни про что сгинуть придётся!

— Так, мы что? Фашизм здесь собираемся строить?! — не унимался главный агроном.

— Это Вы бросьте, Василий Григорьевич, идеологическими терминами здесь разбрасываться! Вы не папа Ксении Собчак и, здесь Вам не подиум Европарламента! Это — Россия, девятнадцатый век! Здесь, каждый второй ребёнок умирает не дожив до года, а тебе этого алкаша жалко?!

— Что-то ты, Вася и, вправду лишка загнул! — Автопром Петрович более реалистично смотрел на подобные вещи… Может потому, что в «той жизни» ему и, самому — в «лихие девяностые», чтобы выжить пришлось стать, практически, полубандитом. Зуб даю — и, долги вышибал с помощью недемократических методов…, — можно подумать, этот канал в тридцатые годы строили только лишь «толерантными» методами! До сих пор бы… Тьфу, ты блин! До «тех» — до «наших» пор, бы строили…

— Заставить людей заработать себе и детям на кусок хлеба, по твоему «фашизм», а позволить им подохнуть с голоду — это «демократия»… Так, что ли, по-твоему? — не унимался я.

— «Arbeit macht frei![59]» — ты это хочешь сказать? — не унимался Боня.

— В отличии от концлагеря, я здесь никого насильно не держу! Я сразу всем сказал сам и велел говорить всем вновь прибывающим: «У меня вы будете пахать как лошади, чтоб у ваших детей был шанс жить и работать по-человечески»! Понятно? Кому не нравится — может паковать своё убогое шмутьё и газовать отсюда с пробуксовкой!

…Приехали на место покоса крапивы, не разговаривая больше и, даже не глядя друг на друга. Первая крупная размолвка между попаданцами и, по ходу — не последняя… Печально, да!

Механик, уже не просто визжал, он хрипел, как будто вот-вот кончится.

— Эй, малой! — крикнул я водителю «Хандроза»… Чёртов Боня! — вези эту визжащую свинью обратно на Холм. С него хватит! Там, на вершине Холма, подождёшь нас…

Когда грузовик уже тронулся, я крикнул вдогонку:

— Стой! …Накинь на скотину кукую ни будь дерюжку — а, то не довезёшь неровен час!

…Десять конных косилок рядами косили крапиву. Лошади были в каких-то накидках и, напоминали боевых коней средневековых рыцарей — тем не менее, постоянно дёргались и мотали во все стороны мордами, с надетыми на них сетками…

— Более одного дня лошади не выдерживают. Приходится их использовать по графику — день здесь, два дня по ту сторону…

Люди, вообще смахивали на всадников Апокалипсиса, в одетых противохимических костюмах… Они тоже, постоянно махали руками или ветками, отгоняя насекомых от себя, и от животных. Некоторые на ходу приплясывали.

— Такая же история и, с людьми…

Хреново…

— Косим рядами, — объяснял успокоившийся после увоза бившегося в истерике механика, Боня, — ряд на сено, ряд оставляем расти, а потом засыхать на корню — для семянообразования и последующего использования для производства ткани.

Скошенную крапиву, так же — конными граблями собирали, грузили на телеги и, куда-то увозили.

— Сушим и, потом скирдуем на солнечной стороне Холма…

— Слушай, — нет, ну интересно! — а, как здесь добывали торф… Ну, в будущем, при Советской власти? И, как копали канал?

— Вот этот момент, я как-то пропустил! — развёл руками главный ботаник, — возможно, опрыскивали с самолётов какими-то химикатами…

Перетащить «оттуда» пару мотодельтапланов и посыпать сверху дустом, что ли?

…Подъехали на место забора воды из Озера. Ну, здесь было более-менее нормально: на берегу стояла большая палатка, в ней работала мотопомпа, которая закачивала воду в цистерны грузового автотранспорта и ёмкости, находящиеся на простых телегах. В палатке весьма комфортно расположились двое подростков, следящих за работой мотопомпы. Комары, да мошки в палатку конечно залетали, но в переносимых количествах…

— Это, что за развалины Колизея?

— Это купец пытался соорудить здание насосной…

— Надо достраивать!

— Вова, успокойся! — взбунтовался Автопром, — конечно, достроим — если, всё остальное бросим, поднапряжёмся и побольше антикомаринных средств ты ещё принесёшь… «Оттуда». Ну, а смысл? На чём паровик работать будет?

— На торфе! Как и, планировали…

— А вот, хрен ты угадал! Торф надо добывать здесь, потом везти сушить на ту сторону — здесь он не высохнет, потом — опять сюда!

Млять!

— Ну, а ты что предлагаешь?

— Успокоиться, прежде всего! Осталось то, полтора месяца до сезона осенних ливней на Пустоши…

— Это будут самые жаркие полтора месяца! — напомнил Боня.

— Ну, как-нибудь надо перетерпеть… Потом — осенью и зимой заготавливаем побольше торфа, строим к весне насосную станции и — на следующий год, всё будет тип-топ!

— А, как эти полтора месяца перетерпеть? — не хотел успокаиваться Боня.

— Я же сказал: «Как-нибудь»!

— Как, «как-нибудь»?

Тьфу, ты!

— А, ну-ка замолчали оба! Поехали обратно! Есть одна идейка…

На вершине Холма, сняв с себя защитные облачения, долго молчали… Только несчастный механик жалобно всхлипывал и громко чесался.

— Ну что, педикулёз ходячий?! Будем адекватно общаться или тебя ещё на часок на Болота проветриться отправить?

Спросил я, глядя как очередной гружённый ёмкостями с водой трактор «Харитон», со скоростью черепахи, идущей раком, поднимался на Холм, таща за собой ещё и, самодельный прицеп-цистерну.

— Нет, нет! Прошу Вас!!! — мой визави прямо на глазах опухал, покрываясь какими-то волдырями…

А я не переборщил? Ничего, не сдохнет!

— Ладно, успокойся! Сколько всего труб вы успели завести? Я имею в виду, по общей длине?

— Немногим более шести вёрст…

Это ж, сколько в километрах? Калькулятор достать, что ли?

— Отсюда и, до туда хватит? — я показал рукой до строящегося посёлка у основания Холма.

— Должно хватить…

— Ну, а что тогда сидим и бухаем? Ладно, на Болотах строить трудно — понимаю… А почему не сделали то, что сделать можно?

— Кузьма Никитич команды такой не дал…

— А какую тогда команду он тебе дал? Калдырить, что ли?!

— …

— Короче, дело к ночи… Собирай своих орлов — если они в неадеквате, то я могу им в этом деле посодействовать…, — Педикулёз зачесался ещё громче, — и, начинайте прокладывать трубопровод… Трое суток — вам сроку!

— Да, это невозможно!

— Нет такого слова — «невозможно»! Для тебя! Вы, меня в какие убытки вогнали? Не догадываешься?!

— Да, это не я же! Кузьма…

— Знаю! А, ответишь — ты! Ибо сказано в Священном писании: «Лох — это судьба»!

Педикулёз, аж чесаться перестал… Знаток Священного писания, по ходу!

— Вл… Палыч, ты что мутишь? — спросил Автопром, когда мы уже ехали по направлению к посёлку.

— Половинчатое решение! Довозим воду до вершины Холма и сливаем её в трубу — двойная экономия времени… Неправильно выразился: где-то, примерно вдвое увеличиваем доставку воды — при тех же затратах времени и средств!

— Нууу… «Ноу-хау», млять! — нецензурно выразился пошляк Автопром.

— Придумай что лучше, изобретатель-рационализатор хренов!

— Если воды в два раза здесь будет больше — то и, скот в два раза реже через Холм гонять можно будет…, — быстро подсчитал в уме Боня, — годится!

— Ты представляешь, какое давление воды будет на выходе? — кинул ложку дёгтя Автопром Петрович, — как у небольшой гидроэлектростанции!

— Приедем на место — подсчитаем… Я думаю, эта проблема решаемая.

…Работа закипела немедленно. Плачевный вид незадачливого механика, как будто влил в жилы людям — как его, так и моим, допинга… Народ, так и горел диким энтузиазмом! Особенно, при виде меня. Огоньку добавлял и, Бугор — примчавшийся на «аврал». Практически в каждом углу Посёлка был слышен его «русско-командный» рык, исполняемый им дуэтом с Неберией. Пришлось, даже дать им команду орать потише — уши ведь, уже болят… Хотя, конечно, я тоже бывало орал — заслушаешься!

Практически со всех работ были сняты люди и брошены на очередную, «неотложную» стройку. Пока Педикулёз со своими немногочисленными людьми, подкреплёнными многочисленными моими, носили, состыковывали в ряд, выравнивали и соединяли болтами фланцы чугуных труб, остальные копали котлован под пруд на выходе из трубопровода… Фигня, конечно, был прудик — двенадцать в длину, шесть в ширину и глубиной три метра.

Срочно приехавший Громосека со своими «левшами», по быстрому сварил из привезенного материала, придуманную им самим лично приспособу для гашения напора воды, выбегающей из выхода трубы с огромной скоростью… Должно получиться — но, я не уверен.

Дно и стены вновь образованного прудика обложили слоем жирной, утрамбованной глины, для гидроизоляции, а на самое дно — под слой глины уложили толстую полиэтиленовую плёнку.

Тут Педикулёз в очередной раз «обрадовал» — пока он бухал, кто-то с…издил половину болтов с гайками, которыми крепятся фланцы чугунных труб друг к другу… Еле сдержав себя, чтоб не отвезти его снова на Болота — в этот раз уже навсегда, я послал Автопрома привести необходимые метизы из склада хабара в Замке. Заныкал я там — на всякий случай, несколько десятков ящиков болтов, гаек, шайб и, прочей подобной мелкой хреновины из будущего…

Ровно через трое суток провели испытания… Ну, половинчатое решение и, есть — половинчатое решение! Всю ночь возили воду — а наутро, её в прудике было чуть выше среднего уровня. Разобрали на хозяйственные и бытовые нужды, успели помыться люди — без мыла, конечно… Потом, пришли лошади с коровами и всё выпили! Всё, до дна! Ещё и, влажную глину жрать начали, пока их не отогнали. И, это при постоянном подливе!

— Ну, всё же лучше, чем было…, — резюмировал Боня, почесав затылок, — пожалуй, коров можно поить здесь, а лошадей — хошь, не хошь, а придётся гонять на Болота.

Ещё я заметил, что на Холме — на месте слива воды, то густо, то пусто… То, есть — то очередь сливать воду, порою до десятка единиц транспорта скапливалось, то — никого нет.

Выяснил, в чём дело: шофера — это пока ещё мальчишки, а мальчишкам, естественно, хочется пообщаться… Как и, девчонкам, впрочем… Вот и, собирались они на заборе воды в палатке — языки почесать. Потом толпой ломились на вершину… Такая же фигня и, с гужевыми повозками — хотя возницами на них были взрослые, а иногда и, уж слишком взрослые мужики из «БАМа»…

Пришлось и, здесь наводить порядок — без меня он никак не наводился! Была создана диспетчерская служба… Примитивная, конечно. Но, дело сразу же наладилось — да так наладилось, что позже появилась возможность добрую половину гужевого транспорта освободить от возки воды и использовать на других работах.

…В конце моего недельного пребывания в Приболотном Посёлке, с утра на персональной «Хренни» приехал Генша:

— Шеф, может к нам — в лагерь «Спецназа», на денёк заскочишь?

Блин, столько дел ещё… Наверное, придётся в следующий раз.

— Как там Линь поживает? Не обижают его наши «отморозки»?

— Да нет, что ты Шеф!? Полный консенсус! Кстати, на рыбалку тебя звал…

А с другой стороны, а почему бы и, не «заскочить»?!

— Иван Николаевич, — обратился я к Бугру, — ты с нами, али как? Или уверен, что там к тебе никаких претензий не будет?

— Да, был я там две недели назад… Кажись, всё в порядке. Ладно, съезжу за компанию! Кстати, баньку там костромичи забацали… Отпад!

Посовещавшись, мы тронулись в путь — в место схождения Пустоши, Болот и Приреченских Земель, где располагалась база бригады «Спецназ»… Бугор вёл геншину «Хренни», сам Генша ехал в моей пассажиром, по дороге вводя меня в курс дела — для экономии времени.

В этом месте Пустоши я, ещё ни разу не был. В отличии от других пограничных участков, где переход от Пустоши происходил резко, здесь он происходил плавно и постепенно: по дороге стали попадаться невысокие холмики, дохлые кустики, затем — отдельные чахлые кривые деревца… Чем дальше, тем холмики становились выше и круче, между которыми дороге и, нам вместе с ней приходилось вилять. Кустики стали выше и зеленее, соединяясь в заросли, подросшие деревья стали объединяться в группки, затем в рощицы…

За очередным поворотом мы нагнали пешую колонну: семеро подростков, обнажённых по пояс, в лаптях и соломенных шляпах, бежали строем и, причём… В ногу! Возглавлял колонну знакомый мне невысокий жилистый парень, из тех отставных унтер-офицеров царской армии — которых Пацан и Спец отобрали и завербовали в Нижнем Новгороде с помощью Мозгаклюя. Замыкал — лично сам Пацан на велосипеде.

Увидев нас, Пацан остановился, спрыгнул с велосипеда и заорал:

— Ааа-ррр-тель! СТОЙ!!!

Бежавший первым унтер продублировал его команду и, колонна встала как вкопанная…

— Нааа-ллле-вооо! Ра-ввв-нняйсь! Сми-ррр-на!!!

Ни, хрена вымуштровал! И за такое короткое время… Мои сержанты, из образцово-показательной советской учебки, пилотки бы свои от зависти слопали, б!

Пацан, практически не хромая, чётким строевым шагом подошёл к нам и, глядя на меня, громко отрапортовал:

— Товарищ …! Третья артель бригады «Спецназ» занимается физической подготовкой!

Я, конечно, при…уел… Но, не растерялся:

— Здравствуйте, товарищи!

А голосок у меня был ещё тот… Ну, в курсе, да?! Третья артель не задержалось с ответом:

— Здрав… желаем, тов…….! — ну, несколько вразнобой, конечно.

— Молодцы, товарищи!

— Урррраааа!!!

Не, в натуре — молодцы!

— Разрешите продолжить занятия, тов …? — обратился Пацан.

— Разрешаю!

— Артель, слушай мою команду… На-п-ррра-ввво! Бегом… Ма-рррш! Раз-два! Раз-два!!!

— Впечатляет! — поделился я, уже на ходу, своими впечатлениями с Геншей.

— Стараемся…, — пожал плечами тот, типа — ничего особенного.

— Почему «артель»? Чтоб никто не догадался?

— Абсолютно верно, Шеф! Назови мы «отделением» — любой допетрит, кого мы здесь готовим. А так — «артели», «бригады»… Охотников готовим для промысловой бригады — чего тут не понятного?! Также и, обращение «товарищ» — в «артели» оно никого не удивит…

— И, по той же причины на них не камуфляж, как я ожидал, а «афганки» мышиного цвета?

— Тут ты пальцем в небо попал, Шеф! Про защитный цвет военной униформы, в это время ещё, даже и, не задумываются! Просто, «камуфляж» маскирует хорошо только в определенной среде, а серый цвет, мышиный, или «фельдграу[60]» — всегда! Хотя и, несколько посредственно, конечно.

— …Немножко, не въезжаю…

Генша призадумался, как попроще объяснить:

— «Камуфляж» хорошо видно на снегу, хотя в лесу он просто великолепно маскирует… Так?

— Так…

— А белый маскхалат хорошо видно в лесу, хотя на снегу он просто незаметен… Так?

— Ну, если маскхалат чистый, то так…

— А «фельдграу» маскирует и, там и там — но, не так хорошо, как «камуфляж» в лесу или белоснежно-белый цвет на снегу!

— Ааа! Теперь понял!

Всегда говорил, что немцы не дураки… Были.

— Ну, а для более тщательной маскировки будут применяться специальные виды экипировки, одеваемые поверх «фельдграу» — проблем нет!

Ну, молодцы!

— …И, как часто они так у вас бегают?

— Да, не слишком то часто… Пока. Каждое утро — кроме выходных, конечно, по три километра… Ну и, среди недели каждая артель раз в три дня по шесть кэмэ после обеда. Как эти сегодня. Износ лаптей, конечно, повышенный…

— А почему в лаптях? Лапотный спецназ, какой-то получается… Кирзачи ж, вроде выдавал?!

— Им так сподручней… Сами попросили. Мы подумали, подумали… А, что? Дёшево и удобно. В лаптях они и, прочими делами занимаются. Позже перейдём на специальные виды обуви, опять же — проблем нет, Шеф! А кирзовые сапоги — это вроде парадной обуви…

— Какими такими «прочими делами»?

— Распорядок дня такой: одно отделение занимается физподготовкой, другое учится, третье — в карауле и на хозработах.

— Прекрасно! Чему учите?

— А чему их можно учить, если они поголовно неграмотные? Даже, ваши занятия в Замке пропускали, балбесы…

— А кто учит?

— Ну, мы по очереди… По вашим учебникам. Ещё, хорошо, что унтеров грамотных набрали — очень хорошо нам помогают с образованием. Не хотели учиться у Екатерины Ивановны — будут учиться у Гаврилы Потаповича! — и, Генша злорадно заржал…

Насколько я помню, упомянутый Гаврила Потапович — одни из четырёх нанятых нами отставных царских унтеров, наиболее зверский с виду… Действительно — только от одного на него взгляда, желание шутить куда-то исчезает! Признаюсь, даже у меня. Как ни странно, Мозгаклюй характеризуя Гаврилу Потаповича, сказал что он любит детей… Наверное, забыл добавить слово «кушать».

— Он, кстати у нас старший артельный…, — продолжил знакомить меня с внутренним устройством «Спецназа» Генша, — ну, типа замкомвзвода. Ну и, по совместительству за старшину…

— Понятно… Ну, хорошо, что хоть здесь всё в порядке! — несколько расслабился я.

— Да, хорошо стартовали! — согласился со мной Генши.

— Ко мне никаких просьб, что ли?

— Как это «никаких»? Да, полно просьб!

Ну, начинается…

— Ну, давай — бомби!

— Хотелось бы учебники…

— А те, что выдал, где? Скурили ваши воспитанники?

— Хахаха! Откуда знаете? …Да, были такие попытки! Но, дело не в этом… Нам бы специализированные учебники! Помните советскую «Книгу будущих командиров[61]»?

— Ну, ещё бы не помнить! Сам когда-то зачитал до дыр.

— Вот, такую нам и, надо!

А «таких», то было до едреней Фени! Особенно, при товарище Сталине. Помню по библиотеке своего собственного дедушки, Царство ему Небесное… Надо срочно подсуетиться и достать! Можно привлечь Кису, чтоб быстрее — кто поможет в этом деле, как не знакомый букинист? На крайняк, поменяю одни старинные книги на другие — проблем, по-моему, не будет.

— Хорошо ещё бы, нечто вроде «Учебника допризывника». Пока то — на этом этапе, обходимся. А вот дальше, года через три-четыре — когда по плану бригада должна разрастись до трехсот человек, без специальных учебников будет тяжело….

— Ну, раз надо, то будет!

Хорошая идея, кстати! И, не о том — как убивать, надо делать упор в этом учебнике, а о том — как выживать на войне. И, не только наших «отморозков» учить по этому учебнику, а напечатать побольше экземпляров в какой-нибудь типографии и пустить в свободную продажу. Пусть, как можно больше молодёжи прочитает — хоть кому-то, это поможет выжить в предстоящих России войнах! Это тоже — уменьшение людских потерь, к чему я это всё и, мутю…

Я тут же — пока не остыло, поделился с Геншей своей идеей:

— …Короче, вам всем троим, ещё одно задание до конца нашего здесь пребывания: составить такой «учебник»!

— Так мы же не литераторы! Сухо и не интересно получится, читать не будут!

— За это не переживай! Есть у меня, кому литературно обработать…

Веронике Алексеевне придётся поднапрячься…

— Ещё, что?

— Ещё бы нам верховых лошадей… Ну, хотя бы на одну артель.

Как я вычитал из геншиного «реконструкторского плана» он собирался создавать «бронекавалерийские бригады»… Не, не! Никаких лихих конных атак с шашками наголо! Ездим верхом, сражаемся пешком. Броневики оказывают огневую поддержку… Своя лёгкая артиллерия, сапёры. Разведка с воздуха… Всё по-взрослому!

— А, чё? Обыкновенные лошади не подходят? Для начального обучения?

— Нет, не подходят. Один из нанятых унтеров служил в драгунах… Говорит, если на крестьянских лошадках учить верховой езде — то ничего путнего из этой затеи не получится! Лучше тогда, совсем не учить — на телегах пусть ездят…

— А какая, на хрен, разница? В чём отличие, то? Вроде, и там и, там — четыре копыта, хвост да грива…

— А, хрен его знает! При мне, теорию хомута и оглобли в Академии уже не проходили — не то время. Но, вроде не врёт… Если хочешь, Шеф сам с ним поговори — может ты поймёшь.

— Да, куда уж там! Гриву иногда с хвостом путаю… Ладно! Значит, нужны кавалерийские лошади…

— Со всеми прибамбасами — оснасткой, то есть… Сёдла, там… Со сбруей, короче.

— Хорошо. Где взять?

— Драгун сказал, что выбракованных лошадей и списанную… Упряжь, можно задёшево приобрести в любой кавалерийской части. Хоть в том драгунском полку, где он служил… Обещал посодействовать, познакомить с «нужными людьми».

— Хорошо, собирайтесь в командировку… Хотя, нет — пускай Спец с тем Драгуном едет. Он хоть немного на лошади ездить умеет. А, выбракованные лошади сгодятся?

— Говорит, сгодятся пока… Для обучения. А в дальнейшем надо будет специального человека нанять — молодых лошадей тренировать для…

— Понятно, наймём.

Геморра столько с этими лошадьми…

…За разговором не заметили, как приехали в лагерь «Спецназа»… Впрочем и, без разговора не заметили б! Разве, что услышали бы по стуку топоров строителей, продолжающих строить лагерь. Просто, после очередного поворота, когда поневоле пришлось сбросить скорость, перед нами неожиданно — как айсберг перед «Титаником», появился грубо сделанный полосатый шлагбаум. Я резко тормазнул, чтоб в него не врезаться. Бугор, едящий сзади, не удержал дистанцию и, слегка «въехал» мне в «зад»…

Захотелось грубо выругаться, но… Как-то расхотелось! Бугор, сзади тоже — было начал, но заткнулся на полуслове: по бокам возле нас, как материализовавшиеся приведения, возникли две фигуры в… В маскировочных костюмах! С трудом узнал в этих «фигурах» своих «отморозков». Костюмы были сделаны из знакомых мне пеньковых сетей, применяемых местными рыбаками, с вплетёнными в них тряпочками, ленточками и веточками с листиками. «Отморозки» в этих маскировочных костюмах были похожи на недоношенных леших. В руках у них были заострённые колья, нацеленные на нас.

— Покажьте документ! — громким ломающимся детским баском, с неправильным ударением во втором слове, потребовала одна из фигур и, сделала угрожающее движение своей «зубочисткой».

Тут я заметил, что на дереве рядом была оборудована площадка и, с неё наблюдала за нами третья фигура в камуфляже. С трудом, надо сказать, заметил…

— Не «покажьте», а предъявите! — иронично-твёрдо поправил Генша, — не «документ», а «пропуск»!

— Предъявите пропуск, иначе будете срестованы! — ничуть не смутилась фигура.

Смутятся они, а как же! Я немного этих «отморозков» знаю…

В этот раз Генша не стал спорить, вынул из нагрудного кармана какой-то кусок цветного картона и «предъявил» его часовому. Спектакль они передо мной разыгрывают, что ли? Пусть! Для многих в моё время, тоже всё с «Орлёнка» и «Зарницы» начиналось…

«Отморозок-часовой», взял одной рукой «пропуск» и стал, шевеля губами, его читать, при этом умудряясь ещё искоса разглядывать меня, Геншу и Бугра.

— Можете ехать, — наконец, сказал он, возвращая пропуск.

Второй «отморозок» поднял шлагбаум.

— …Серьёзно тут у вас всё! — когда чуть отъехали, поделился я с Геншей первыми впечатлениями.

— Вооон там ещё и, «ДЗОТ[62]» находится. Амбразура, как раз на вход в лагерь смотрит.

Я посмотрел по направлению геншиного пальца, но так ничего и не увидел.

— Проскакиваешь КПП[63] и получаешь очередь из пулемёта в спину! Красота…

Генша, аж прищурился от удовольствия, по ходу, представляя, как в реале это могло бы происходить… У товарищей военных, очень своеобразное чувство прекрасного — давно заметил!

— …Правда, пока это только так — учебный макет или декорация, если угодно, — уточнил Генша, — как и, сам этот блок-пост.

Очень скоро подъехали с единственному бревенчатому домику одиноко стоящему на невысоком бугорке среди довольно большой берёзовой рощицы.

— Это штаб бригады, — объяснил Генша, — снизу блиндаж, а это так… Летний домик для совещаний.

Ну, прям как у Гитлера в его «Волчьем логове»[64]!

— Через полчаса все на обед соберутся…, — Генша посмотрел на часы, — пройдём вовнутрь или по лагерю походим, Шеф?

Я посмотрел вокруг: именно так я представлял себе партизанский лагерь! На небольшой возвышенности, в довольно-таки густой и большой рощице… Ни одного деревца или кустика не было вырублено! Всё, сооружённое здесь людьми, очень искусно — просто идеально, было вписано в уже созданное самой природой! Идеальная маскировка, даже от наблюдения с воздуха! Хотя, самолёты, способные на это, появятся ещё не скоро…

— Ну, давай походим, осмотримся… Насидеться ещё успеем. Иван Николаевич, ты с нами?

Бугор пожал плечами, типа: а, что я здесь не видел? Но, с нами «осмотреться» пошёл…

Прошлись… Генша, по ходу давал пояснения мне и замечания Бугру, которые тот записывал карандашом в блокнот.

Всего в лагере «Спецназа», кроме «штабной», было уже готовы три жилые землянки и одна землянка под склад имущества, для трёх артелей «отморозков»… Землянка-кухня, она же столовая и землянка-учебный класс. Это не считая землянок для рыбаков и охотников Линя, сделанных ещё прошлой осенью и шалашей строителей-костромичей. Впрочем, пока лето, весь личный состав — по примеру вышестоящего начальства, спал на свежем воздухе в шалашах над землянками.

Была готова и, внушительная по размерам, землянка-столовая с кухней. Опять же — летом принимали пищу на свежем воздухе, под навесом.

— С продовольствием как? — из открытых дверей «столовой», шли такие запахи, что у меня обильно началось слюноотделение…

— Очень даже неплохо! Летом, правда, мяса почти не видим, зато рыбы…

Оно и, правда — запахи из кухни-землянки шли в основном рыбные… Вроде бы, как жареной рыбкой попахивало. Жареную рыбку, вообще люблю — ням, ням… Вкусняшка!

— Одна из артелей — та, которая на хозработах, помогает рыбакам Линя, заодно учась методам выживания в средней полосе. Местные мужики, столько примитивных методов рыбной ловли знают… Сам бы, ни за что не додумался бы!

— То-то местные мужики, постоянно лапу сосут с их «методами»…

Генша наморщил лоб и попытался объяснить сей парадокс:

— Видишь ли, Шеф, эти старинные методы позволяют выживать небольшим группам людей — а, не большим селениям, в которых уже живут местные. С тех пор, как эти методы придумали, плотность населения значительно увеличилась.

— То-то и, оно…

— Но, для нас, для военных эти методы — ну, прямо находка! Опять же — для небольших подразделений.

— В общем, с Линём вы плодотворно сотрудничаете?

— Конечно! Выделяем ему наших «отморозков» для вспомогательных работ, взамен они их учат выживанию в средней полосе. С осени ещё, вот — охота начнётся. Это уже конкретно очень пригодится для наших целей. Не говоря уже про зиму…

— Никаких непоняток не было?

— Как не быть непоняткам, при таком скоплении мужиков?! Ещё вот строители, блин… Но, ничего, разруливаем пиковые ситуации сами.

— Ну, молодцы!

Из дверей кухни, на звук нашего разговора, выглянула какая-то незнакомая мне старуха в белом переднике и, недобро на нас посмотрела. Генша заторопился:

— Что, Шеф? Пойдём дальше? Потом вернёмся, со всеми пообедаем…

— Пойдём дальше, если обедать ещё рано…, — в животе уже громко урчало.

«Дальше» был учебный «класс»: такая же землянка, только побольше — чтоб все три артели могло поместиться. Одна стена в ней была тщательно оштукатурена и побелена — на ней «крутили» диафильмы. Стараниями Фотографа в старом «КБО» «моего» времени с исторических фильмов было сделано с десятка два диафильмов военно-исторического содержания. Диафильм «Отечественная война 1912 года», например, был сделан с «Войны и мира» Бондарчука…

Опять — пока тепло, занятия и просмотры шли на свежем воздухе.

Спец, стоя перед чёрной доской исчерченной мелом, что-то втирал в уши семерым подросткам во главе с парнем весьма брутального облика — ещё одним бывшим царским унтером, сидящих на деревянных чурочках вместо стульев… Близко подходить не стали, чтоб не мешать.

Прогулялись ещё по строящемуся тиру, тактическому полю и, почти готовому спортгородку, где уже вовсю занималась артель, встреченная нами первой по дороге.

Постояли, посмотрели… Сразу же вспомнилась моя боевая молодость и дважды краснознамённая, образцово-показательная, гвардейская учебка! Взяв, попарно, в руки по приличной толщине куску бревна, «отморозки» поднимали его над головой… Невооружённым глазом было видно, что некоторые жмут бревно уже из последних сил, только усилием воли… Закончив это упражнение, «отморозки» по команде Пацана, положив этот же кусок бревна на плечи, стали приседать… Причём, всё по команде «раз-два», подаваемой Пацаном! Унтер тоже, наравне со всей своей артелью занимался, встав в паре с самым щуплым и, взявшись за бревно чуть ли не посередине. Приседания сменились качанием пресса… А в спортгородке ещё имелись брусья, ряд турников и полоса препятствий!

— Жёстко вы за них взялись!

Генша только пожал плечами:

— Не так уж и, жёстко! День предельных физических нагрузок, потом два дня отдыха… Относительного, конечно.

— Хорошо! Только не переборщите, смотрите! Всё же не взрослые — почти дети, ещё…

— Эти «дети» такое повидали! В наше время, взрослому за всю жизнь такого не увидеть!

— Знаю! И, всё же… Ладно, вам виднее. Пойдём, жилые землянки посмотрим.

Что землянка, что шалаш над ней были рассчитаны на десять — двенадцать человек, хотя в них пока проживало всего по семь-восемь.

— Что? Недокомплект? — поинтересовался я, — не хватает «отмороженных»?! «Настоящих буйных мало…»

— Да, нет, Шеф! «Отмороженных», конечно всегда мало… Просто мы тут посовещались и решили, что семь человек, плюс восьмой — командир отделения-артели, самая оптимальная структура подразделения самого нижнего звена! В каждом отделении командир, по два снайпера, остальные четверо — бойцы-штурмовики… Ну, а лишние места в землянках пусть будут!

— Понятно… Попозже, через два года — когда канал строить будем, а в России будет очередной голод, сюда столько народу за куском хлеба приедет! Вот тут вы и, не зевайте — ищите подходящий контингент!

— Да, Шеф! По плану, после того периода значительное расширение: будет образовано три-четыре стрелковых взвода по три отделения в каждом, плюс отделение огневой поддержки в каждом взводе — два ручных пулемёта с командиром отделения. И, если получится — отдельный сапёрный взвод.

…Спать обитатели, как в землянках — так и, в шалашах над ними, должны были на двухъярусных деревянных нарах, застеленных тощими дерюжными тюфяками, из которых торчала солома… Вместо подушек в головах нар были личные вещевые мешки.

— В бытовом отношении — увы, ещё ничего не налажено! — опередил мой вопрос Генша.

Я ещё раз обвёл помещение землянки глазами… Какой там быт! Дерево и земля.

— Ничего, наладится!

— Недолговечно всё…, — ещё подлил дёгтя Бугор, — из сырого дерева построено — сгниёт года через три.

— За три года что-нибудь посерьёзнее построим… Я надеюсь! Печек и, здесь ещё нет?

— В кухне-столовой и бане печи соорудили, а в других землянках на потом отложили… Сам же знаешь, какой напряг с кирпичом?!

— Да, знаю…, — хоть из будущего его таскай, блин! А, дорогущий какой…

Ну, в принципе, нормально… Посетили и, отхожее место — справили мелкую нужду. Тоже, ничё — выше среднего…

— Какие работы ещё остались?

Тут, точки зрения Генши и Бугра радикальным образом разошлись:

— Нужна ещё резервная жилая землянка — ну, мало ли что… Вдруг, заболеет кто?! Чтоб отселить было куда. Фельдшерский пункт, пару землянок под склады, конюшню…, — раскатил губу Генша.

В ответ, Бугор достал губозакатывающий аппарат:

— Не, не, не… Что сейчас строят — закончат и, я убираю людей! Ты у меня не один! По осени — как с кирпичом наладится, пришлю печников…

— И, что? Мы в таком состоянии зимовать будем?

— А, кому ныне легко? — нагло, даже хамовито — как только он один умеет, закатил геншину губу Бугор, — на дворе девятнадцатый век, ёпсель!

Генша беспомощно посмотрел на меня, ожидая поддержки… Напрасно, это он!

— Боюсь, что Николаевич в данном случае прав… Придётся эту зиму перебиваться так. И, с лошадьми до следующего года давай отложим.

— Что, вообще, ничего?

Мы с Бугром молчали…

— А с топливом как? Самим дрова на зиму заготовлять? Мы, что? Решили дровосеков готовить?

— С дровами надо помочь, Николаич!

Бугор почесал в затылке и, взялся за ручку, записывая себе в блокнот:

— Дам бензопилу и подводу для возки… Это всё! Там — ближе к Волге, сушняка — валом. За пару месяцев напилят и навозят.

Пока то, да всё — со стороны столовой раздались частые удары по чему-то железному… Я вопросительно посмотрел на Геншу:

— Сигнал на обед… Надо будет нечто вроде сирены сделать.

— Ну, пойдём, пообедаем…

Помыв руки в донельзя примитивом умывальнике, мы зашли в то, что называлось столовой… Три длинных стола параллельно друг другу, один — поперёк их.

Мда…

Столы из тонких, расщеплённых повдоль брёвен, с одной стороны обтёсанные топором. Примерно, такие же скамьи вдоль столов.

— Местные деревья на деловую древесину не пойдут, — заметив мой взгляд, извиняющимся тоном просветил Бугор, — кривые и больные какие-то… А, ничего более лучшего, пока — тупо нет!

Куда бы сесть… Где здесь место для самого главного?

— Вот за этот, — подсказал Генша.

Я сел — как и, положено хозяину, во главу поперёк стоящего стола — за которым, по ходу, трапезничало местное начальство…

Постепенно, но довольно быстро, подтягивался народ… Первым из начальства заявился бригадир «Спецназа» Линь, формально — здесь самый главный:

— Доброго здоровьица, Дмитрий Павлович!

— Здравствуй, Линь! — я пригласил его сесть рядом с собой по правую руку, отчего тот засиял, как новая галогенная лампочка, — как сам, то?

— Да, ничего вроде… Кряхтю, потихоньку!

Рожа у Линя, с тех пор, как последний раз его видел, слегка округлилась…

— А как рыбалка?

— Да, это разве рыбалка? Так, себе… Вот, помнишь в прошлом году! — ну, начинается вечер воспоминаний…

Пока вспоминали, все собрались: «отморозки» с унтерами за параллельными столами, остальное начальство — Спец, Генша, Пацан и Бугор, справа и слева от меня.

Четверо из «отморозков», по ходу — из дежурной артели, разнесли в больших кастрюлях обед — холодный суп и какой-то из видов кулеша… Ну и, по приличному куску жареной рыбы к нему. Раздали чёрный, ржаной хлеб… Не первый свежести. Далеко, не первой!

Заметив мой взгляд, Генша объяснил:

— С хлебом напряг. Из Солнечногорска два раза в неделю привозят… Но, не хватает!

В Солнечногорске недавно заработал первый мини-хлебозавод. Но, не на полную мощность и, качество пока… Короче, оставляет желание быть лучше. И, это ещё мягко сказано!

Рассевшись, все уставились голодными глазами на меня… Ну, я уже у курсе: как самый главный, хозяин — даже, я обязан прочитать молитву. Я её уже успел наизусть выучить:

— А, что? Все собрались?

— Все. Строители обедают вторым потоком.

— Ну, тогда — с Богом…

Я скороговоркой прочитал соответствующую случаю молитву и, в воздухе замелькали деревянные ложки и раздалось громкое, почти синхронное чавканье — как будто кормится стало… Ну, простой народ, же! Никто его «хорошим манерам» не учил! Не пердят вслух — и, на том спасибо… Стал кушать и, я.

На первое был какой-то необычный холодный суп… Ммммм… Вкусно!

— Что это? — спросил я у Линя.

— Мурцовка…, — ответил тот, уплетая за обе щёки.

— «Мурцовка»? — слышать то, слышал…

— Русский холодный суп…, — Генша объяснил более информативно, — похлебка из воды или кваса, в которую накрошен хлеб, яйца, лук.

— Кто готовит?

— К рыбакам на неделю, по очереди их бабы приезжают…, — ответил Линь, — Ну и, моя старушка здесь постоянно живёт — она за старшую стряпуху.

Какая-то семейственность получается — а, это не есть хорошо!

— Надо будет и из ваших кого-нибудь натаскать готовить, — обратился к Генше со Спецом, — не таскать же повсюду — по полям будущих сраже… «Охот», его «старушку»!

— Потихоньку всех натаскиваем…, — ответил Генша, — а, чтоб специально кого-то… Нет, не будем!

— При необходимости можно будет кого-нибудь из вольных нанять, — поддержал его Спец, — а это — не тот контингент, Шеф!

— Ладно, вам виднее…

На второе была жареная рыба… Тоже, ничего — очень вкусно!

Хрен с ней, с этой «семейственностью»! Надеюсь, наглеть не будут…

Ну и, на «третье» — жиденький чай… Правда, с сахаром. Ну и, правильно — рано им ещё чифирить! Да и, дорогущий он — чай, то есть, в этом времени!

…Покушали… С нашего стола убрали посуду и понесли мыть бабы, а со столов «отморозков» — они сами. У каждого, как мне объяснил Генша, свой индивидуальный комплект посуды. Как, прочем и, белья и всего прочего… Каждый должен сам мыть свою посуду, стирать и чинить свою одежду.

— Пускай привыкают — «в поле» у них ни официантов, ни прачек с портнихами не будет…, — объяснил Генша.

— Ладно, хорошо… Что там дальше у нас по расписанию?

— После обеда — двухчасовой отдых…

— Вот, как хорошо вы придумали!

Я вспомнил свою учебку — с этим делом, там — ну, просто дурдом был! Самая неотложная и тяжёлая работа, обязательно находилась именно в послеобеденное время!

— Конечно, пускай покемарят после обеда — по русскому обычаю… А, боеготовность?

— Дежурная артель продолжает нести службу — караул и хозработы! — уточнил Спец.

— Отлично! Враг не дремлет — надо быть всегда начеку! Пока подопечные отдыхают, пойдём-ка мы с вами посовещаемся…

«Посовещаться» собрались в летнем штабном домике… Ну, неплохо они тут устроились! Камышовые кресла, более-менее приличный стол, широкие лавки вдоль стен…

— Тоже, летом здесь спим…, — вот, без всезнающего Генши я бы не разобрался, где они спят летом!

С полным осознанием своего права, я опять уселся во главу стола и, спросил:

— Ну, рассказывайте, как вы добились такого взаимопонимания с «отморозками»? Я, если честно, махнул на них рукой — лично мне не мешают и, ладно!

— Просто ты, Дмитрий Павлович, времени на всё не имел, — ответил Пацан, — а мы конкретно этим занялись.

— А, поподробнее?

— Поговорил по душам — как со всеми разом, так и с каждым по отдельности… Евгений Васильевич, кстати, хорошо помог! Объяснили, что у них три пути в этой жизни: первый путь — гнуть спину на кого-нибудь чужого богатого дядю в поле или на фабрике. Второй путь: в тюрьму и на каторгу — что для них, с их замашками наиболее вероятно… Или же третий путь: быть в «вольной артели» «вольными» рыбаками и охотниками!

— Естественно, они выбрали «вольную артель» — кто б, сомневался… Никакого противоречия не замечаете?

— А, чтоб стать «вольными» рыбаками да охотниками, надо пройти специальную проверку — мы же в «вольные охотники и рыбаки» кого попало не берём! Только настоящих мужиков, после суровых испытаний…

— Начинает доходить…

— Ну, а чтоб те «испытания» пройти, надо специально в особой рыбацко-охотничьей школе отучиться — иначе не пройдёшь! Ни в жизть!

— Про военную направленность, значит — ни слова?!

— Конечно, нет!

— А, дальше что?

— А дальше — как обычно! Ломаем человека психологически, лепим из него другую личность — всё отработано до мелочей в течении всего двадцатого века.

— И, как «идёт процесс»?

— «Процесс» — в самом начале… Лишь бы исходный материал был подходящим!

— И как «исходный материал»? — меня такая прямолинейность несколько корёжила…

— Если сравнивать с «нашим»?

— Ну, да!

— Ну, свои плюсы и свои минусы…, — Пацан задумался…, — физически я бы не сказал, что здоровее, скорее — наоборот. Малорослы и недостаточно сильны. Но, на порядок выносливее и неприхотливее «наших»… Неприхотливы, вообще — до изумления.

— Ну, а по морально-интеллектуальным качествам? Мы же на них, не воду собрались возить?

— По интеллекту? Да, кто его знает… Лобачевских среди них, вроде нет. Но и, полные дебилы — тоже не отметись. Пацаны, как пацаны… Неграмотные только. Зато на лицо хорошо развитое чувство ответственности — чего у их сверстников «у нас» днём с огнём не сыщешь. И ещё, вот что… Ну, просто неуёмная жажда знаний — просто никогда такого «у нас» не наблюдал!

«Информативный голод» называется — мне Мозгаклюй объяснил эту неуёмную жажду знаний у местных… Нет здесь, как «у нас», в каждой семье — даже самой нищей, самого завалящего телевизора хотя бы с тремя программами.

— Ну, а морально… Как? — хотя и, сам хорошо знаю, но оценка свежего человека…

— По моральным качествам? Я таких «там» — «у нас», в смысле, не видел! Таких «отмороженных»! Люди с детства ничего хорошего не видели, наоборот — только унижения, страх, боль, смерть своих близких… Какие «моральные качества», например, когда на твоих глазах умирают с голода все твои братья и сёстры? А ты — сам подыхая от голода, ходишь с матерью выпрашиваешь объедки?

Хотя для меня это не что-то, там невиданное — но, где-то в глубине души, я всё равно поёжился… Для большинства — для подавляющего большинства детей, моих современников, самая большая трагедия — это когда родители не купили новый айфон на день рождения. Был случай, когда пятнадцатилетняя девочка по этому поводу выбросилась с балкона девятого этажа… И, не один подобный случай был!

— …Абсолютное большинство людей, такая жизнь ломает — превращая в бессловесных тварей, в рабочий скот. А некоторых — как в нашем случае, наоборот — ожесточает… Смерть для них — что своя, что чужая, это не что-то там далёкое и неизвестное, а значит — ужасное, а напротив — близкое и понятное.

— То, есть…

— То, есть — что стоит убить для них чужого человека, по какому-то — пусть самому ничтожному поводу, если на их глазах умирали свои — близкие и родные, причём — за просто так, вообще без всякого повода?!

— Да вроде и, в наше время — когда никто не хоронит родных, умерших с голоду, полно отморозков, в том числе и убийц? Даже, в вполне обеспеченных семьях?

— Генетические отклонения, они везде могут быть — в любой семье! И психологическая способность убивать от социальных условий не зависит. Так, сказать… Просто те — волки, способные только резать овец! А эти — волкодавы, прошедшие естественный отбор в тяжелейших условия! И ещё — наш, искусственный отбор плюс нашу же натаску…

— Что-то, всё как-то слишком заморочено…

— Я в теории не особо силён — по большей части практик. Если сильно интересуешься — обратись к Евгению Васильевичу…

— Да, уже неоднократно мы с ним на эту тему беседовали! Короче, понятно: ваши подопечные — прирождённые убийцы…

Пацан, досадливо поморщился:

— Ну, пока они никого — слава Богу, не убили… Поэтому скажем так: прирождённые бойцы. То, есть — не драка ищет их, а они сами ищут драку… И, это уже от нас зависит, кем они станут! То ли прирожденными убийцами, то ли прирождёнными воинами…

— Хм… Убийца убивает ради своих — каких-то шкурных интересов. У воина же должна быть какая-то мотивация — ради чего или кого убивать… Какая-то высокая цель… Хотя бы номинально. Как с этим?

— Шеф! Ты же сам идею подал! Ты же, что делаешь? «Корпорацию USSR»! — горячо заговорил Генша, — это, мужики мне здешние объясняли — такая большая артель, где всё по справедливости… Забыл, что ли? Вот, чтобы этой «большой артели» не мешали всё делать «по справедливости» и стоит убивать всяких нехороших людей!

— Что-то я не подумал… Или не додумал…

— Конечно, не додумал, Шеф! Некогда тебе было додумывать, то! Зато мы за тебя всё додумали! Вот и, будем подводить наших «отморозков» под эту идеологическую базу! Медленно и осторожно, конечно…

— А действительно — ничего более лучшего и, не придумаешь!

Действительно, солдат убивает и умирает из чувства патриотизма — из чувства долга по отношению к своей Родине… Что такое патриотизм, в чём его идея? Да, идея то, очень простая! Её, по большому счёту, можно выразить двумя словами: «Наших бьют!» Заменяем чувство долга к Родине на корпоративное чувство долга к своей группе — «Корпорации USSR», а потом — после семнадцатого, объявим «корпорацией» всю Россию!

…Вдруг попросил слова Спец:

— Понимаешь, Шеф, эти ребятишки подходят нам как ничто лучше!

— Обоснуй…

— Понимаешь, Шеф, хороший боец должен быть хорошим драчуном и забиякой. Предприимчивым, самоуверенным и напористым самцом. Активно агрессивным и, уверенным в себе — в своей неотвратимой победе! При этом — он со своим оружием должен обращаться очень грамотно и, исключительно аккуратно, а с врагом — быть осторожным и предусмотрительным… Среди тех — остальных забитых деревенских ребятишек, такого не водится!

Я вспомнил кое-что из истории и усмехнулся:

— Заведётся, дай только срок…

— У нас нет времени ждать!

— Хорошо! Добавь с сказанному тобой ещё понятие «командный дух» и я полностью с тобой соглашусь!

— Конечно! Без командного духа никак нельзя! Эх! замполита бы хорошего, дельного…, — внёс дельное предложение Спец, — замполит, с хорошо подвешенным языком много чего значит.

— Если найдёшь такого, то я не возражаю!

— Да, где такого сейчас найдёшь!?

— В смысле, «здесь»? — постоянные непонятки с определением времён…

— В смысле «там»… Ещё при Советах эта должность была чисто номинальная. Вот, в училище у нас замполит был! Помнишь, Генша?

— Подполковник Сухоруков, что ли? — вспомнил тот, — конечно, помню! Ветеран двух войн и трёх локальных конфликтов… Как речь толкнёт — так, хоть прямо сейчас в бой! А как он приёмы штыкового боя показывал… Да где ж, такого взять, то? Перевелись давно уже… Переведутся, то есть.

— Да… Замполит-психолог нужен… Чтоб, следил на морально-психологическим состоянием — командиру или начальнику штаба подразделения, за этим следить некогда. Ну, что ж — будем искать!

Надо поговорить с Мозгаклюем… Пускай среди слушателей «Школы публичных лекторов» подыщет такого… С боевым уклоном. Чтоб не просто языком умел чесать, а и людей за собой мог из окопа поднять! А лучше не одного, а парочку… Да чего там! Пусть готовит военизированное отделение школы — в свете грядущих событий по любасу пригодится. Предельно осторожно, конечно… И, не сразу!

…То, да всё — проговорили до самого ужина, а потом и до самого темна. Обсудили всё, что только возможно, поручив артельным заниматься с личным составом.

— …Что-то бойцы у вас щупловато выглядят — на чудо-богатырей ни разу не смахивают!

— Да, на одной рыбе Шварцнеггерами не станешь…, — согласился Спец.

— Как бы им с мясцом помочь…

— Да ничем ты не поможешь, Шеф! Нет здесь холодильников — мясо хранить! — Генша более реально смотрел на вещи…, — ничего не поделаешь — весь простой народ летом мясо не ест!

— По ходу — большинство и, зимой не ест мясо…

— Нашим ещё — куда ни шло, раз в неделю привозят солонину!

— Получается, что? В советской армии был рыбный день — по четвергам, а у нас — наоборот, мясной день?!

— Абсолютно верно!

Немного поржали…

Вообще то, был у меня китайский мясоперерабатывающий мини-завод… Колбасу можно было бы сюда подкидывать, копчёности. Но, пока коптить и колбасу делать не из чего — животноводство мясного направления у нас почти совсем не развито. Так, что этот мини-завод я даже и, не планировал в этом году смонтировать и запустить… Только на следующий.

Хотя, подожди! Можно скупать скот на забой со стороны а, забивать и пускать на переработку у нас! Но, опять — только на следующий год, не раньше! В этом году и, так: хлопот и забот выше крыши.

— Ещё, Василий Григорьевич иногда помогает…, — вырвалось у Генши, но он тут же умолк, прикусив язык.

Это, чем же может помочь районный ботаник двух времён, товарищам военным?

— А вот с этого места поподробней, пожалуйста! Что-то, меня сам Василий Григорьевич забыл оповестить, что он вам помогает…

Махнув рукой, Генша признался:

— Нашли, ближе к Болотам, как-то раз корову, а в другой раз — лошадь…

— И, чё? Съели?!

— Ну, а что с ними ещё делать? Корова уже подыхала, а лошадь — вообще… Бешенная была — к себе не подпускала, пришлось пристрелить.

— Поели, значит свежанинки…

— Да, на столько рыл это — капля в море! Строителей опять же — через хрен, же не кинешь… А, их — вон сколько! Хорошо, хоть конину они не жрут, а наших ты приучил, Шеф!

Поржали ещё…

— …А, как дела обстоят со спецподготовкой? Стрельба там, рукопашный бой…

— Пока всё на стадии определения личностных физических качеств, Шеф!

— Не понял, объясни на пальцах!

«На пальцах», вместо Генши вызвался объяснить Спец:

— Как всем известно, как рожденный ползать летать не может — так и, бегуну-марафонцу жизни не хватит переквалифицироваться в спринтера! Из боксёра шахматист не получится и, так далее… Из хороших бойцов-рукопашников не получаются такие же хорошие снайперы — касаемо нас, Шеф! Это связано с работой мышц, особенностями психики, балансом адреналина…

— А, ну…, — на ум пришли некоторые факты — в том числе и, из моего собственного жизненного опыта, — ну, да!

— Вот, пока мы и выясняем, кто во что горазд! Поэтому, пока всего по минимуму: начинаем потихоньку стрелять из «воздушек», немножко рукопашного боя — только методам самозащиты: освобождения от захватов, подножки, подсечки — то, что любому в жизни пригодится. Немножко учим метать ножи — развивает многие полезные навыки: глазомер, чувство дистанции и так далее. Потом, с ними займутся мои люди — узкие специалисты. Отдельно стрелки, отдельно рукопашники, отдельно технари — сапёры, то есть…

— То, есть готовим спецназовцев…., — удовлетворенно кивнул я.

— Ну, не спецназовцев, в прямом смысле этого слова — то есть, диверсантов. Одними диверсиями не обойдёшься, хотя тоже — они крайне важны. Скорее штурмовую пехоту…

— По примеру немецкой штурмовой пехоты конца первой мировой войны? — немножко читал — не совсем уж тупой я в военном деле!

Спец с уважением глянул на меня:

— Да! Ноги растут оттуда! Но мы, конечно, всё переосмыслим с учётом боевого опыта прошедших с тех пор времён…

— Ещё не прошедших…

— Ах, ну да!

Посидели, похихикали по этому поводу… Что-то сегодня весело!

— …По большому счёту, — продолжил Спец, а Генша при его рассказе согласно кивал головой, — задумка воспитать таких бойцов, чтоб умели действовать и, как штурмовая пехота а, при необходимости, разбившись на мелкие подразделения, могли действовать и, в стиле спецназа — совершая диверсии и прочие мелкие пакости… А потом, опять собраться в единый кулак для штурма измождённого диверсиями противника. Но, самое главное…

Спец долго молчал, по ходу, подбирая нужные слова:

— Самое главное — воспитать такого воина, чтоб мог сам организовать и возглавить боевой отряд! То есть попал, предположим, наш боец на незнакомую местность — через месяц там уже диверсионно-разведывательная группа, через три — партизанский отряд, через полгода — дивизия регулярной армии… Через год — сама регулярная армия!

Невольно вспомнилась «Элита элит» Злотникова… Интересно, увлекается ли Спец попаданческой литературой?

Генша несколько поправил своего командира:

— Это в идеале, конечно. Все мы люди достаточно взрослые и понимаем, что между задуманным и исполненным бывает — иногда, очень большая разница.

— Ты действительно думаешь, что из них, — я показал рукой в сторону импровизированного плаца, откуда раздавался командный рык Гаврилы Потаповича. Судя по отдельным элементам «рыка», «отморозки» занимались строевой подготовкой…, — можно подготовить таких… Таких супербойцов?!

— Да ничего тут «суперского»!

— У большинства способности к организаторской деятельности определённо есть! — заступился за своих подопечных Пацан, — а у кого нет — у того мы воспитаем.

— Да, даже если из каждого десятого такой боец получится! — начинал горячиться Спец, — ты представляешь, что это будет означать в условиях Гражданской войны, Шеф?

Представляю, блин!

— А не получится ли так, что у нас будет не один Махно, а… К примеру, сто? И все, как один — «батьки»? И, шо мы з ними будемо робыти?!

— А их и, было… Не сто — а поболее, даже! Махно — это просто самый продвинутый «батька»…, — в диспут встрял Генша, — и, ничего — справлялись как-то! Тот же Махно — для наглядного примера, почти всегда был союзником красных… Как только он переставал им быть — ему тут же перекрывали кислород… В виде боеприпасов. И батько, тут же вновь вставал на путь истинный…

Я слышал всю эту историю с Махно, как-то иначе… Ну, да ладно! Не в том суть, а суть в том — что мысля то, верная! Куда «батьки» от нас — без патронов, на хрен, денутся! В смысле — без тылового снабжения. А кроме патронов, у всех без исключения «батек» есть ещё одно слабое место — «батьки», по определению, не могут между собой договариваться и действовать сообща!

— …А когда красные поняли, что и без Махно они прекрасно обойдутся, ему просто дали пинка под зад и, вся недолга! Такая же история, с теми или иными вариациями, произошла и с батьками помельче: кто не контролировался — тот уничтожался, если вовремя не догадывался смыться, конечно!

А те «батьки», которые контролировались, но недостаточно — были уничтожены как класс, в тридцать седьмом году. Против государства не попрёшь!

— А вообще-то, некоторые прописные истины: например, что с «Корпорацией» они всё, а без оной — они никто и, звать их — «никак», мы всем нашим будущим «батькам» намерены на уровень подкорки вбить. Так, что если и, осенит кого из них какая несуразная мысля — после тяжёлой, например, контузии — то, не страшно!

…Так, за разговорами, незаметно уже и, время ужина подоспело… За ужином Линь «по секрету» сказал мне, «шепча» на ушко:

— Я тут одну болотину надыбал, Дмитрий Павлович… Никому там рыбачить не дозволял — всё тебя ждал!

— Болотина, говоришь… Далеко отсюда?

— Да, не… Недалече! Вёрст десять всего.

Это километров пятнадцать будет… Ни фига себе — ближний свет! Не, не поеду…

— И, что за рыба в той «болотине»? Крупная? — спрашиваю на всякий случай, больше из вежливости…

— Рыба крупная! Караси — во!

Линь раздвинул руки, показывая какой-то параметр у упомянутых карасей…

— Это, что ты показываешь? Расстояние между ушами?

— Гыгыгыгы! …Но, карась — реально крупный, Палыч! — пообщавшись со мной, местные аборигены неизбежно перенимали у меня некоторые словечки…, — а линь там какой!

— Какой, говоришь, линь?

— Вооо! — Линь раздвинул руки пошире, слегка задев сосредоточено работающего «веслом» Геншу.

Генша ничего не сказал, только подальше отодвинулся…

— Какай, какой? Такой?! …Да это же мулёк! Я таких отпускаю. Вот, если бы размером с тебя самого, Линь, был бы линь… Вот, это был бы линь!

— Гыгыгыгы! …А щука какая там, Палыч!

— Какая?

— ВОООО!!! — в азарте Линь так развёл руками, что левой рукой выбил ложку из моей руки, а правой чуть не снёс со скамейки Геншу…, — ой, извини, Палыч!

Хорошо, что ложка была пустая… Пока я думал, что схохмить, Генша спокойно сказал:

— Ну, если там такая щука, то тогда я с вами…, — и шёпотом добавил, лично обращаясь к Линю, — но, если соврал — я там же, в той болотине тебя и, утоплю!

Посовещавшись после ужина, решили поехать на рыбалку завтра после обеда — пока доберёмся, пока то, пока сё… Чтоб порыбачить и, на вечерней зорьке и, переночевав — на утреней.

— На чём поедем? Машина моя пройдёт?

— Не, не проедет! Возьмём подводу…

Млять… Ну, а чё?!

…После ужина вежливо намекнул, что типа, неплохо было бы организовать баньку… Ну, ту самую — что костромичи делали. Товарищи военные мне культурно дали понять, что правила одни на всех — на всех, без исключения и, банька топится только по субботам. Бугор, услыхав такое, тут же технично слинял в Посёлок на попутном «Хандрозе», привезшем молоко вечернего удоя для «отморозков»…

Я подумал, подумал… Совершенно согласен! Одно из основных свойств всех, без исключения правил — что, как только нарушишь их хоть раз — то, в дальнейшем ими можно будет задницу подтирать. Особенно, это касается «руководящих» товарищей, вроде меня! Рыба, как известно, гнить с головы начинает…

Однако, как сказано! Это будет девизом в «Корпорации»: «ПРАВИЛА ЕДИННЫЕ ДЛЯ ВСЕХ!»

Так, что наравне со всеми помылся в небольшом прудике, сооружённого из перегороженного плотиной ручья, протекающего где-то в полукилометре от лагеря куда-то в сторону Болот… Правда, несколько пораньше всей толпы — воспользовался всё же положением! Водица в нём успела за день прогреться, но всё равно — снизу была ледяная, как лёд. Бррррр!!!

Проснулся я чуть-чуть раньше сигнала «подъём»… Не успел, толком естественные надобности справить, как тот зазвучал — все те же, частые звякающие удары по какой-то железяке, продублированный криками артельных. Только успел из общего нужника выскочить, как тот начал заполняться здоровающимися на ходу «отморозками»…

Пока туда-сюда, раздумывал, куда дальше идти, чем заняться… Смотрю — все три артели строиться начали — на утренею пробежку, соображаю. «А не пробежаться ли и, мне с ними?!», — подумал… А почему бы не пробежаться?! Не опозориться бы только… Да, ладно — не опозорюсь! Я в прекрасной физической форме и, «пробежаться» надо, всего лишь три километра!

А в чём бежать? Посмотрел на свои ноги… Жалко, блин! Жалко мне мои американские чоботы! Где я ещё такие достану?! Вспомнил, что на стене одной из землянок видел висящую связку новых лаптей. По ходу, эта землянка была типа каптёрки[65], а эти лапти — сменные, которые всяк брал, износив свои.

Ну, а почему бы и, нет?! Будет выглядеть, как поиск дешёвой популярности? Да, нас…ать!

Пока искал подходящие по размеру лапти, пока думал, как их обувать, пока отнёс свои «американские» штиблеты в штабную землянку… Пока искал какие-нибудь портянки, а потом сообразил носки оставить… Короче, колона «отморозков», возглавляемая лично Спецом и Геншей и замыкаемая Пацаном на велосипеде, уже тронулась. Нагнал её уже за «блок-постом», перегнал и побежал рядом со Спецом. А ничего так — в лапоточках бежится! Лёгкие и удобные они!

— Что, не предупредил? Подождали б…, — спросил Генша.

Спец ничего не сказал, только мельком бросил одобрительный взгляд. Ну, значит, всё делаю правильно!

— Правила одни для всех: «семеро одного не ждут»!

…Вопреки опасениям, ничего три кэмэ пробежал! Под конец, правда, подыхать начал — всё же не мальчик! Сила, то — ещё есть, а вот выносливость — куда-то уже испарилась… А может, просто — давно не бегал.

Прибежали в спортгородок и, почти не отдохнув, взялись за зарядку — знакомые мне по родной Советской Армии силовые упражнения на перекладине, на брусьях, с брёвнами… Ну, я встал немного сзади и, в стороне от Спеца и Генши с Пацаном, но чтоб «отморозки» видели. И, вот тут то, я и показал мастер-класс!

…Дело в том, что я в жизни никогда не «качался» — не занимался бодибилдингом, как сейчас говорят. Была одна попытка, уже в студенческие времена… Но, тренер, как только посмотрел на то, как я пыжусь, в тот же день мне безапелляционно заявил:

— Ничего у тебя не выйдет, вьюнош! Не тот у тебя генотип… Не получится из тебя Шварцнеггер, как из твоей бабки не получится хоккеист!

До сих пор, я так благодарен этому тренеру! Столько он мне времени сэкономил! Встретил бы — расцеловал б, и… Подарил б, миллион! Рублей…

Вот, мой покойный папа занимался и, штангой и гантелями — эти приблуды у нас дома были… Правда, из-за недостатка времени, занимался папа очень и очень редко. Пытался меня увлечь, но мне удавалось — опять же, из-за недостатка папиного времени, отлынивать…

Но, зато… Короче, мои родители выписывали кучу всяких разных журналов — чтоб мы с братом были поразвитее, по ходу. Герман этих журналов сроду не читал, только рассматривал картинки. Я же перечитывал их от корки до корки — вне зависимости от их содержания.

Журналы по большей части были техническими — «Юный техник», «Техника — молодежи», «Моделист-конструктор»… Или же литературными — «Юность», «Роман-газета». …Вспомнил! Самым первым был журнал «Юный натуралист»!

Потом — в Молдавии уже, когда я стал приходить домой с регулярно набитым фейсом, родители озаботились об моём физическом развитии и, журналы стали выписываться соответствующие — например, «Физкультура и спорт»…

Вообще то, ничего полезного я из них — например, в упомянутом «Физкультуре и спорте», не почерпнул, но… Меня просто поразила статья одного читателя в разделе читательских отзывов! Этот читатель описывал комплексы силовых упражнений, которые — по его словам позволяют очень быстро и эффективно максимально развить силу и выносливость, используя только вес своего тела! Все эти комплексы основывались на трёх базовых упражнениях — отжимании, приседаниях и «мостике»[66]…

Так, как состояние моего фейса, в простонародье — морды, день ото дня не улучшалось, а мне это реально надоело — то, мне особенно понравились словосочетание «быстро и эффективно» и, я инстинктивно понял: вот оно — моё!

Ну, насчёт «быстро» — это конечно, сравнительно относительно… Но, вот «эффективность»! Через четыре месяца упорных фанатичных тренировок, испытав первоначальный энтузиазм, последующие отчаянные надежды и горчайшие разочарования, я заметил, что стал быстрее бегать и выше прыгать, а сила моих ударов, как по импровизированной «груше», так и по фейсам противников стала значительно эффективнее! Не соврал читатель! На радостях я написал ему через редакцию длинное восторженное письмо — но, тот так и, не ответил…

Через два года я, сравнительно спокойно, мог отжаться на двух руках от пола сто раз, на одной руке по десять — двадцать раз, приседал «пистолетиком» — на одной ноге, пятнадцать — двадцать раз… Стоял на одной руке и ноге в «мостике» по полминуты… Это не считая всякой «экзотики» — вроде отжимания на пальцах рук, приседаний с «перекатом» или подъёма из «мостика» разгибом.

С тех пор я не бросал этой фигнёй страдать — по достатку времени, конечно. Особенно, я продвинулся с этим делом в Америке… Как-то раз, идя за каким-то хреном через городской парк, я увидел группу мускулистых парней, которые там занимались, используя неизвестные виды знакомых мне упражнений. Забив на всё, я с ними познакомился и к ним присоединился… Некоторые из этих парней, кстати — позже стали звёздами «Ютуба», а у меня что-то не срослось!

…Вот и сейчас, встав перед строем трёх артелей «отморозков», но немного позади делающих физические упражнения с бревном Спецом, Геншей и Пацаном, я показал кое-что из своего «арсенала». Не сразу, постепенно до товарищей военных дошло, что их курсанты не на них — на меня смотрят! Как будто по команде «кругом» вся троица повернулась и уставилась на меня, разинув рты…

Постепенно, опять же — до Спеца первого, дошла вся нелепость данной ситуации и он скомандовал:

— Бригада, стой! Всем смотреть на товарища Стерлихова!

Ну а, что? Надо бы ввести в «Корпорации USSR» официальное обращение — «товарищ». Никакого отрицательного значения оно — пока, не несёт… Но, не для всех. Право называться «товарищем» ещё надо заслужить! На эту тему неплохо бы пообщаться с Мозгаклюем…

…Закончив, в ускоренном темпе весь комплекс я провёл серию ударов руками и ногами в воздух — как я уже говорил, никакими единоборствами я всерьёз не увлекался. Только неожиданные и хлёсткие удары — ну и, опыт уличных драк… Но, народ впечатлился! По рядам «отморозков» пробежал одобрительный гул, а Спец восхищенно цокнул языком. Ну, авторитету теперь у меня… Хоть …опой ешь!

Только хотел убежать к ручью мыться, как Спец меня притормозил:

— Товарищ Стерлихов, погодите!

Чё он там, интересно придумал? Выволочку мне хочет устроить за сорванные занятия по физической подготовке? Хахаха!!!

— Охотники! — обратился Спец к «отморозкам», — хотите стать такими, как он?!

— Хотим! — в разнобой, но с энтузиазмом заорали те, нарушив всякое подобие строя.

Особенно, запомнился один — самый маленький, рябой и щербатый, с крайне озлобленным лицом:

— Конечно, хочу… Эх, лягнуть бы кое-кому в морду, вот так ногой!

По ходу, малого эта жизнь крайне достала…

Дисциплина была восстановлена быстро и жёстко:

— Стой, стоять! Строиться! — заорал Пацан, артельные начали раздавать тумаки направо и налево…

Через секунду все три артели стояли по струнке — как будто не в чём, не бывало…

Спец обвёл всех тяжёлым взглядом — а он это умеет, по первой встрече с ним помню!

— Будете вести себя как стадо, из вас ничего — кроме кучи г…вна на обочине заср. ной дороги, на которую ссат все — кто мимо проходит, не получится!

По ходу, такое у них не в первый раз — не объезженные ещё!

— Товарищ Стерлихов! — повернулся Спец ко мне, — назначаетесь инструктором физической подготовки!

Ни, хрена себе! Он мною уже командует! Ну и, что делать? Тут я вспомнил: по всем уставам он сейчас старший в строю — как капитан парохода во время плавания…

— Слушаюсь! — вытянулся в струнку, приняв вид «лихой и придурковатый»…

Что дальше, интересно?

— В течении недели Вам приказывается проводить занятия по вашей системе и написать учебное пособие!

Всего лишь?

— Будет исполнено, товарищ… Бригадный!

— Замбригадного! Но, всё равно — спасибо!

Позже Генша, извинившись, что сразу не ввёл в тему, разъяснил, что в строю «бригадный» у них Линь, Спец, как ухе выяснил — «замбригадного», он — Генша, то есть — «голова»… Пацан в строю звался «товарищ Батя»…. Офуеть! Ну, а про «артельных» и «старшего артельного» — Гаврилу Потаповича, я был уже в курсе.

— Ну, а почему «голова», то?

— Ну, потому что думает… Не называться же начальником штаба, ведь верно?

— Что верно, то верно!

После завтрака, до обеда писал «учебное пособие»… Ничего печатающего с собой не было, пришлось автоматической ручкой на бумаге. Постоянно на всякую ерунду отвлекался или меня отвлекали — вот и, так долго провозился.

После обеда и послеобеденного отдыха позанимался часок с артелью, у которой в этот день физическая подготовка… В очередной раз поразило рвение, с которой ребятишки этого времени ко всему относились! Как они не похожи, в этом плане, на донельзя инфантильных детей нашего века!

После занятий я ещё с часок пообщался с детишками, рассказывая им разные житейские истории, определенной направленности… И, в дальнейшем, пока в течении «учебной недели» проводил занятия по этой — «моей» системе физподготовки, не забывал поговорить с ребятишками по душам.

— …В этой жизни в одиночку не проживёшь…, — как-то раз, подытоживая очередную «житейскую историю», начал я, — долго и счастливо, по крайней мере. Даже, волки и собаки бродят стаями, даже коровы пасутся стадами, а лошади табунами…

«Отморозки» слушали, раззявив рты — как будто я рассказывал что-то им неизвестное. А часто так и, бывает — мы не обращаем внимание на самое очевидное, а потом рты разеваем!

— …Вот и, человеку рано или поздно, но придётся к кому-нибудь примкнуть — если он хочет жить по человечески, конечно, — применим некоторые уроки Мозгаклюя и, надеюсь, они запомнят мои слова до конца дней своих…

— А к кому примкнуть надо? А надо к такому человеку или обчеству примкнуть, которое не только с тебя что иметь будет — но и, тебе может что-то дать… Кроме оплаты за твой труд.

— А что это — «что-то»? — иронично, перебил меня, по ходу — самый умный.

Я посмотрел на него в упор, запоминая на лицо. Чувак, по ходу, далеко пойдёт! Артельный хотел отвесить тому затрещину, но я знаком остановил:

— Ну, например — чувство защищенности… Оно тебе знакомо?

«Отморозок» поозирался по сторонам…

— Ну, предположим… Идёшь ты по улице, а позади старший брат, — подсказал я ему, — очень сильный старший брат! Теперь ты понял?

— Угу… Только нету у меня никакого старшего брата. Ни сильного, ни слабого… И, младшего нет — с голодухи помер…

— Сочувствую… Ну, а хотелось, чтоб был? Хочешь, чтоб у тебя был старший брат — сильный и смелый? Чтоб заступиться за тебя мог и поправить, в случае чего? Если, сам оступишься?

— А, кто б не хотел…

— Вот и, обчество такое должно быть! Навроде, очень сильного старшего брата! Чтоб шёл ты по жизни смело, прямо и не озирался по сторонам!

— Да, где такое найти, то? — не унимается, блин! А его товарищи жадно нас обоих слушают… Всё идёт, как никак лучше! — да и, не бывает так! Вот у нас — в деревне… Вроде обчество, а кто за тебя заступится, коли к тебе за податью пришли? Да никто! Хоть ты и, подохни с голоду, а последнее отберут… Да и, мужики промеж собой — если родичи, так ещё помогут… А так — неее! Кинут — как собаке, кусок хлеба, а то и прогонят взашей…

— Хреновое, значит, у вас в деревне «обчество»! — ну, а я что говорил?!

Русская сельская община уже не помогала. Мешала больше — как, тазик с цементом на ногах брошенного в воду! Вот только непонятно: удалить её — общину, или как-то переформатировать?

— Ну, а другое где найти?

«Отморозок», всё сам прекрасно понимал, просто сомневался. Да и, так — чисто поговорить ему на эту тему хотелось…

— А чего «такое» искать, коли ты его уже нашёл?!

— …?

— …А, что ты на меня вытаращился?! Опять, «доброго барина» ищите!? А вот накося, выкуси!

И, я показал ребёнку фигу! Нависла звенящая тишина… Даже костромские плотники топорами стучать перестали, прислушиваясь.

— «Корпорация» — это не я! Это не они…, — я показал в сторону Пацана и артельного, — ну и, естественно — не ты!

— А кто же? — от моего взгляда «в упор», «отморозок» ни капельки не смутился!

— Это все мы! — я обвёл руками всю окружающую нас Вселенную, — ты отдаёшь всем свой труд и свои силы, а все делают тебя защищённым… Один за всех и, все на… За одного!

— От кого «защищённым»? — не сдавался Отморозок.

— Ну, на первое место надо поставить «от чего»… От неизвестного будущего, прежде всего! У тебя всегда будет работа и кусок хлеба… Мало? Так, это от тебя зависит! Но, от голода ты не помрёшь — это стопудово! Если ты заболеешь — «Корпорация» тебя будет лечить… Если, не дай Бог, помрёшь — «Корпорация» не даст пропасть твоей семье… Этого тебе мало? Ну, иди тогда работать на фабрику к Хлудову[67]…

— …Ну, а вот если другой барин обидеть захочет? — осторожненько спрашивает.

— Какой, «другой»?!

— Ну, просто барин…, — видать, были прецеденты, — другой барин…

— Тогда «Корпорация», — я ударил себя рукой в грудь, — порвёт тому «другому барину» задницу на британский флаг!

Никто из присутствующих сельских подростков британского флага в глаза не видел — но, выражение сразу всем понравилось… «Отморозки» дружно заржали.

— Ну, а если полиция или… Чиновник, какой? — осторожно продолжил Отморозок.

— За, что? За то, что ты сам обидел «другого барина» или просто так — ни, за что?

Кивает, но не понятно по какой позиции… Тут, надо не давать никаких иллюзий:

— Всё таки, мы с вами живём в государстве… А в государстве есть законы. Плохие они или хорошие — не нам судить. Закон есть закон, каков бы он не был и его надо выполнить… А, если ты нарушил закон — то тебе придётся отвечать. Кем бы ты не был! Но, своим людям «Корпорация» обещает, что если те нарушат закон и попадут под суд — то, будет тот суд под тщательным её присмотром… С этим понятно? Наймём лучшего адвоката, не пожалеем денег… Если даже и, сядешь — даже, если сядешь надолго, то когда выйдешь, снова будешь работать в «Корпорации». Мы своих не бросаем!

Я обвёл всех глазами:

— Все поняли?! В «Корпорации» есть свои правила, законы — можно сказать! Первый закон: «ПРАВИЛИ ЕДИННЫЕ ДЛЯ ВСЕХ» и второй: «МЫ СВОИХ НЕ БРОСАЕМ»!

Вроде до всех дошло — вон, как глазёнки горят! По себе знаю — все они, в тяжкий час мечтали о сильном старшем брате… Чтоб пришёл и заступился. А тут вот — он! Да, какой!

— Ну и, теперь сами должны догадаться: эти «законы» только для тех, кто сам их не нарушает… Понятно?!

— Понятно!!! — загудели «отморозки»… Даже, невозмутимый и мрачный обычно — как памятник на могиле, артельный выкрикнул своё одобрение.

— Ну, а если полицейский или чиновник какой, нарушит закон по отношению к вам… Ну, тогда «Корпорация» сделает так, чтоб тот об этом долго-долго жалел!

Посидели, поговорили ещё кое об чём… Ту, пришёл Линь и дал мне команду убыть на рыбалку…

— Слушаюсь, товарищ бригадир! — на полном серьёзе выпалил я.

Среди «отморозков» особо тупых не было и, они дружно заржали.

— Ничего смешного, кстати! — рявкнул я, — я здесь на территории «Спецназа» — значит, товарищ Линь здесь самый главный! И, его всем и — в первую очередь, надо слушаться! Даже, мне — ПРАВИЛА ЕДИННЫЕ ДЛЯ ВСЕХ!!!

И потом, обращаясь к Генше:

— Товарищ голова, ты с нами?!

— Конечно! Крючки уже наточил!

…Ну, рыбалка, конечно, была так себе, средненькая… С вечера хорошо поклевал карась, правда, размером больше среднего. С утра, на прикормленном месте — линь. Не, о чём разговор — крупный линь! Нет, нет — да и, попадался средних размеров сазанчик или какая другая рыбёшка… Но, вот щуки — что-то, ни одной!

Мы с Геншей, ходили и по очереди кидали один-единственный спиннинг, по очереди сидели за удочками. Систематически блёсны за что-то цеплялись и уже больше не отцеплялись и их приходилось обрывать — не лесть же в холодную и, какую-то подозрительно мутную воду!

Линь плотно сидел на подаренных мною ему бамбуковых удилищах из будущего, с капроновой леской и крючками того же происхождения, наловив вышеупомянутых карасей да линей чуть ли не в два раза больше чем мы с Генщей вместе взятые.

К обеду Генша уже начал потихоньку звереть, искоса бросая на Линя нехорошие взгляды:

— Какие здесь щуки, говоришь?

— Ну, раз на раз не приходится…, — смущённо защищался тот, — нету сегодня хода у щуки!

— Ну, как обычно: клевало вчера и будет клевать завтра… Тьфу!

Я, слушая их разговор, делал проводку вдоль берега…

— Чёрт! Опять зацеп!

Блёсен осталось уже… Маловато!

— Генша, хорош лаяться! Плыви сюда.

— Что задумал, Шеф?

— Да, жалко блесну — отцепить надо… Отцепляем и, уходим — хватит на сегодня. Ты плавать и нырять умеешь?

— Кто, я?! …Никак, нет! — а, сам лыбится.

По ходу — умеет, просто гасится…

— Блин, всё приходится делать самому…, — бурчал я, — и, на кой, тогда я вас держу?

— «Правила единые для всех», Шеф! На рыбалке все равны: ты зацепил — вот ты и, ныряй!

Научил на свою голову!

— Ладно, ладно, расчирикался! Держи спиннинг так, чтоб леска постоянно натянутой была.

Я, конечно, тоже не Ихтиандр[68] — если не сказать большего, но по леске донырнуть смогу. Вода, вот только какая-то мутноватая…

Раздевшись, поиграв мускулатурой, чтоб предварительно разогреться, я зашёл в воду и, держа леску рукой, пошёл всё дальше и глубже… Метров через десять пришлось, набрав побольше воздуха в лёгкие и, закрыв глаза — всё равно в такой мутной воде ничего не видно, нырнуть. Перебирая рукой натянутую леску, я погружался всё глубже и глубже…

…А вот и, осклизлое на ощупь бревно, за какое зацепилась блесна! Во! Что за хрень?! Где блесна, то? Во! В этой расщелине, что ли? Ой! Колется! Что за фигня?! Невольно, я открыл глаза: сквозь водяную муть на меня таращилось жёлтым глазом замшелое «бревно» с раззявленной пастью…

— АААА!!! — я выскочил из воды, как баллистическая ракета «Булава», запущенная из подводного ракетоносца и, большими скачками — практически по воде, выскочил на берег.

— Шеф, что за…, — начал было Генша.

— Там, там… Ну, Лох-Несс — мать его, не меньше!!!

— …???

— Линь! Бросай хернёй занимать, греби сюда!

— Дмитрий Палыч?

— Ты на кобыле скакать могёшь?

Линь посмотрел на пасущуюся мирно и, не о чём не подозревавшую лошадь:

— Охлюпкой?[69]

— Да хоть галопом! Скачи в лагерь, возьми в багажнике «Хренни» моток капроновой верёвки и, так же быстро, скачи обратно!

— Спину лошадке собью…, — с сомнением медлил Линь.

— Кобыла получит бюллетень и неделю отпуска для восстановления здоровья… Давай, бегом скачи, я сказал!

И Линь, сравнительно быстро ускакал бегом…

Я вставил удилище спиннинга в развилку близлежащего дерева и крепко привязал снизу за рукоять, куском бывшей с собой верёвки:

— Фуф… Ну, надеюсь, будет смирно себя вести!

— Что, такая большая щука? — с сомнением в голосе спросил Генша.

Думает, наверное, что я — от нечего делать, представление здесь устроил!

— Да, по ходу, просто ТИТАНИЧЕСКАЯ!!! Прикинь, я ей в пасть руку засунул!

— Ну ты, Шеф, и авантюрист! Если б, она варежку захлопнула — то ты там и, остался б!

До меня, наконец, дошло и, я весь изнутри обледенел… Начала бить внутренняя дрожь, потом — наружная. Меня всего заколотило…

— Ээээ…, заметил Генша моё состояние, — да у тебя отходняк, Шеф! Пойдём к шалашу, водки тебе налью…

— А, что? Есть?! — с надеждой спросил я, — вчера ж, вроде всё вылакали…

— Всегда ныкаю — специально для таких случаёв! Ну, мало ли, что…

— Одним словом — голова! — по ходу, само проходит…

Но водки выпить, всё равно надо!

Выпив и закусив, мы снова вернулись на берег, к привязанному к дереву спиннингу. Выпитое пробудило в Генше спортивную активность:

— Ну и, что делать будем? Просто тупо ждать, когда Линь с верёвкой прискачет обратно? — спросил он.

— Ну, а ты что предлагаешь? Самим вдоль берега поскакать, что ли?

— Предлагаю поднять её и утомить — легче потом вытаскивать будет.

Некоторое время поспорили — я хотел, ни чего не трогая, оставить всё как есть до приезда Линя. А потом снова нырнуть и надеть на морду щуке петлю из верёвки и, за эту верёвку тупо вытащить её на берег…

— Так, если утомим её и, к берегу, где помельче, подтянем — легче будет верёвку ей под морду подвести! Соображать надо!

— Да?! А леска выдержит?

— Плетёнка?! Да она кита выдержит!

— То-то столько блёсен оборвали…

— Так это дуром тянули! А сейчас вываживать будем. Нееее!!! Я то, сдуру думал ты — настоящий рыбак, Шеф… А, ты…

Пока спорили… Смотрю — леска обвисла!

— Сама пошла! — заорал Генша, хватая спиннинг.

— Подматывай! Отцепится, сойдёт!

Генша, ожесточённо крутил ручку катушки…

— Отпускай! Порвёт, на х…!

Генша не успел — как дёрнула, удилище спиннинга вылетела из его рук как граната из РПГ! Хорошо, я успел поймать на лету — послышался характерный треск тормоза… Судя по направлению лески, щука потащила куда-то на середину озера. Хватит ли лески на катушки? Сколько там её осталось после многочисленных «зацепов»? Хватило!

— Подматывай! — заорал уже Генша.

— Вижу! — чёрт, как она быстро к берегу прёт!

Счас, сама на берег выскочит!

Хрен там!

— Отпускай!

Хотя я был наготове, но дёрнуло так, что удилище спиннинга согнуло пополам, а меня сдёрнуло в воду… Но, удилище и леска выдержали и, я стал потихоньку подматывать, смягчая рывки гибкостью удилища, стоя по пояс в воде.

— Как устанешь — скажи! Я подменю, Шеф!

— Не дождёшься! Лучше сходи, найди в моих вещах видеокамеру, захвати запасные батарейки и снимай процесс…

— Ну, как скажешь, Шеф!

…Через три, а может и, все четыре часа — когда прискакал обратно Линь, да не один — а, с встревоженным Спецом и четырьмя «отморозками» из дежурной артели на ещё одной телеге… Так, вот… Я не просто устал, я был на последнем издыхании! Несколько раз я ту щуку почти на самый берег вытаскивал… Но, чаще она меня затаскивала в воду, один раз по самое «горлышко», почти не утопив! Генша тогда подскочил с ножом, намериваясь перерезать леску, но я отогнал его, нецензурно матерясь по матушке матерным матом…

Короче, когда «кавалерия» прискакала на помощь, было состояние пата: хоть я и, был не в воде — а на суше, но и, щука была — хотя и, не на самой глубине — но и, не на отмели, как планировалось.

— Какая там глубина? — сходу вник в обстановку Спец, скидывая с себя одежду.

— Метра два, не больше…, — и, Генше, — ты снимай, снимай! Не отвлекайся!

— Батарейки садятся, Шеф!

Твою, ж…

— Что ж ты вчера, всякю …уйню снимал?!

— Так, предупреждать надо было, что ты «титаника» зацепишь!

— Мать…

— Вы ещё подеритесь, горячие попадаловские парни!

Раздевшись, Спец соорудил из одного конца капроновой верёвки петлю — под вид лассо, второй конец сунул в руки Линю — приказав привязать к дереву, взял в зубы свой большой спецназовский нож и пошёл в воду. Когда он достиг того места, где предположительно была щука и нырнул, все затаили дыхание… Через полминуты вода, вдруг вся забурлила, замутилась, поднятой со дна грязью вперемежку с тиной… Выскочил, как ошпаренный, вместе с целым гейзером воды и грязи Спец и, в несколько скачков, оказался на берегу.

— Ну и, рыба здесь у вас водится! — прерывисто, отдыхиваясь после каждого слова, ошеломлённо проговорил он, — просто бешенная, какая-то! Поцарапала всего, нож отобрала и, пинком хвоста под зад, на берег выкинула!

Однако, мне было не до шуток:

— А если серьёзно?

— Успел ей, вроде, петлю на морду закинуть…, — Спец растирал кровоточащей ладонью поцарапанную посередине грудь и, начинающий лиловеть синяк на её правой стороне. Ну, кажись несерьёзно…, — и, пару раз куда-то в жабры ножом ударить. Эх! Жалко, хороший нож был!

Я пригляделся: в районе недавней подводной «битвы» расплывалось по воде кровяное пятно…

— Ну, что? Попробуем?!

— А почему бы не попробовать? — отозвался Линь.

— Ты снимай, снимай! — заорал я на Геншу, намеривавшемуся схватиться за верёвку, — испортишь мне видео — разжалую из головы в простые артельные!

Толпой навалились на верёвку, как бурлаки и потащили слабо сопротивляющуюся щуку на берег…

— …Ну, а теперь что? — Спец чесал затылок, — дальше мы её не вытянем!

Голова щуки была уже почти на берегу, но дальше… Гравитация, оказывается, на берегу сильнее действует, чем в воде!

— А вот и, мой нож! — обрадовался Спец.

Из головы щуки — сбоку, действительно торчала рукоятка ножа. Повезло! Спец вытащил его, сполоснул в воде, обтёр об куртку и, кинув — метров с девяти, воткнул в дерево:

— Гришаня, не поленись, прибери в ножны!

Нет, ну что делать то будем?

— А давайте загоним телегу в воду, погрузим в неё эту рыбину, потом впрягём лошадь и вытянем на берег! — предложил Линь.

— Дно, вроде илистое — телега может застрять…, — засомневался я.

— Да, не! Сверху оно илистое, а глубже — твёрдое дно!

— Ну, давай… Делать то больше нечего — не за «Харитоном» же ехать?!

Так и, сделали… Долго ли, коротко ли — но, но уже заснувшую щуку погрузили в воде на телегу, привязали и, впрягши лошадь и, впрягшись сами, выкатили телегу на берег. Вытащили и офуели:

— Ну, ни… Себе!!! Это сколько же в ней килограмм будет?

Голова огромной щуки была привязана к самому передку телеги, а хвост волочился по земле.

— Пудов пятнадцать — поболе, даже! — прищурил глаз Линь, — я про таких только от стариков слышал.

— Я про таких даже и, не слышал…

— Ну и, что вы с ней делать будете? Мясо, поди, как каблук у кирзового сапога! — излил желчь Генша.

— Завидуй молча! — оборвал я его, — всё заснял?

— Всё… Батарейки в самом конце кончились.

Это видео порвёт «Ютуб»!

— Моя старушка найдёт, что с ней делать, — успокоил Линь, — вы, даже не сумлевайтесь!

Возвращение в лагерь было воистину триумфальным! Народ, побросав все свои дела подходил, смотрел на щуку, потом на меня и удивлённо цокал языками, вертя в удивлении головой. Никогда в жизни, я себя таким гордым не чувствовал! НИКОГДА!!!

До самой ночи дежурная артель помогала женщинам, во главе с линёвской Старушкой, разделывать и засаливать для дальнейшего вяления пойманную мной щуку…

Хотел сделать из головы щуки чучело — на память… Ну, чтоб украсить стену Замка — в виде трофея… Но! Сказалось полное отсутствия знания и умения в этом деле. Провозился до темна, но только испортил.

…Ещё, чуть меньше недели — до ближайшей субботы, пробыл я в лагере бригады «Спецназ». В основном занимался с «отморозками» своим комплексом силовых упражнений…

В ответку, Спец и Пацан научили меня «зарядке ГРУ» — комплексу разминочных упражнений, три минуты занятий которыми даёт нагрузку на мышцы, связки, суставы, сердечно-сосудистую и дыхательную систему, такую же — как от часа занятий в тренажёрном зале. Мне, с моей занятостью, такой комплекс очень полезен будет.

Частенько, подменяя других «учителей», я проводил с ребятишками — будущими полевыми командирами череды локальных, мировых и гражданских войн, по плану своих «военспецов», занятия по самому элементарному — по математике, чтению. Заодно, применяя мозгаклюевские «приёмчики», капал на мозги своим слушателям нотациями о пользе учения. Истории всякие им, в свободное время рассказывал, определённой направленности… Знал я их то, до хрена! Ну и, диафильмы им «крутил», по-своему кое-какие места комментируя. Классно получалось! Генша даже, кое-какие мои озвучки на аудио записал — для истории, говорит!

Разок со Спецом и Геншей отъехали подальше и постреляли из «ТТ»… Спалив с две сотни патронов, я научился с шести метров — почти без промаха, попадать в дерево диаметром в половину толщины человеческого тела. Причём, Спец меня учил стрелять навскидку, практически не целясь…

— На первый раз пойдёт, Шеф, — на полном серьёзе дал оценку моим успехам Спец, — в следующий раз «здесь» продолжим, когда научишься сам патроны делать…

Через день ездил — когда с Линём, а когда без него — с Геншей чаще, или со Спецом, на рыбалку на то озеро. Больше таких рекордных щук, конечно не было, но неоднократно ловил по десять — пятнадцать килограмм, а Генша раз вытащил экземпляр на четверть центнера.

Наконец, дождался субботы — а, значит и знаменитой баньки, которую костромичи «забацали».

…Вообще-то день начался со «спортивного праздника» — почему-то так назвали соревнования между артелями: победившая артель едет с вечера в Солнечногорск — в увольнительную на сутки, семьи повидать. Соревнования включали в себя нечто вроде многоборья, а в конце — матч по лапте[70].

— Немножко подсуживаем, чтоб более-менее равномерно в увольнительную ездили…, — признался Генша.

— А проигравшие, что? Гальюн[71] чистят?

— Да, нет… Гальюн чистит — если нет залётчиков, дежурная артель. Занявшие второе место получают доппаёк — по банке сгущёнки или, конфеты… Дети, же ещё! Ну, а проигравшие вчистую просто отдыхают в воскресенье. Кстати, изъявили желание завтра с утра на рыбалку на то озеро сходить. Крючки и лески не дашь?

— Почему бы не дать на святое дело? Я с запасом в своё время нахомячил…

После обеда начались хозработы — «отморозки» всё чистили, драили, песочили — ну, узнаю родную армию! Некоторые её атрибуты хрен чем выбьешь.

Ближе к вечеру, после сытного ужина — банька, которую заранее дежурная артель растопила. Ну, если честно — банька, как банька. Хорошая, без разговоров! Но, ничего сверхъестественного — видывал я и, получше.

Попарившись первыми, мы с Геншей и Спецом, расслабившись сидели на завалинке[72], остывая… И, у меня того… Этого… Это самое… Ну, две недели с лишним женщины не было, надо понимать!

Проблемы то, в принципе, давно начались, поэтому приходилось раньше всех по утрам вставать и, бежать к ручью купаться в ледяной воде… А, тут — после баньки, ваще! Аж, пар из ушей — мужики поймут!

— А как решается половой вопрос на местном уровне?

— Да очень просто решается! — Генша отреагировал очень быстро — значит, сам про «это» только что думал, — здесь остаётся один из нас. Сегодня — он…

«Он» — это был разом поскучневший, при упоминании, Спец.

— …И, один из артельных. Ну и, Линь — само собой разумеется: его «старушка» всегда при нём! Остальные едут вместе с победившей артелью «отморозков» в Солнечногорск на сутки, к своим вдовушкам.

— «Отморозки» едут к «своим вдовушкам»? Что ты несёшь, педофил?!

— Шеф! «Отморозки» едут к своим мамам! К вдовушкам едем мы! И, среди недели по очереди ездим на ночь — зря, что ли этот дивный автомобильчик у тебя выпросили?!

Ну, а что? Среди вдовушек немало вполне молодых и симпатичных вдовушек… Правда, здешние женщины из крестьянок очень быстро стареют…

— Ну и, как? Вдовушки?

— Ну, выбирать не из чего! — Генша развёл руками.

— Бабы, как бабы! — вступился Спец, — в «командировках» кого только не приходилось… Эти ещё за королев красоты сошли бы!

Ну, если вопрос ставить так… Блин! Мне это вообще не подходит! Невместно, как на Руси говорили. Ну, ничего! За три-четыре часа до Постоялого Двора доеду, а там Рыбка… Ох и, поплещемся!

Пока туда-сюда… За «отморозками» и их начальниками приехало два «Хандроза» в вариации микроавтобуса. Они шустро погрузились и отчалили. Я же не успел:

— Шеф! Из Солнечногорска по рации сообщили — Генеральша приехала и ожидает Вас в Замке…, — поймал меня, практически уже на блок-посту, Спец.

— Какая, там ещё «генеральша»? — чё за фигня, интересно? — мамаша у меня, что ли объявилась?

— Вам виднее, Шеф, какая…

Пришлось вернуться в штабную землянку и связаться с дежурившим сегодня у рации Боней:

— Какая, какая… Что, так много генеральш растлил — что уже и, не помнишь, какая? Наталья Георгиевна к Вам, Ваше Благородие приехала! Да, да! Соскучилась очень, говорит… «Где мой Дмитрий Павлович?!»

Блин! Чёрт принёс Лошадёнка… Ладно! Отставить блуд с Рыбкой! Поедем в Солнечногорск к своей — не вовремя приехавшей, суженой.

Приехал — уже заметно стемнело… Возле Замка, на автостоянке (гараж в самом Замке под завязку был забит хабаром) стояла очень знакомая мне «Хренни-Лох», возле которой ошивался скучающий Малыш:

— Здравствуйте, Дмитрий Павлович! — очень обрадовался он, увидев меня.

— Здравствуй, Малыш! Какими судьбами?

— Да, вот Наталья Георгиевна попросили меня к Вам отвести…

— Попросили или заставили?

— Попросили…, — смутился Малыш, — а потом заставили. Хотя, они сами за рулём были.

— Хорошо… Ну, что у меня погостишь или домой поедешь? Я сам, попозже Наталью Георгиевну домой отвезу.

— Я, пожалуй, домой поеду… Завтра, с утра же у меня вождение.

— Конечно, Малыш! Работа — прежде всего! Тебя хоть здесь покормили?

— Покормили, спасибо!

— Ну, езжай тогда, с Богом! Передавай там привет всем нашим!

— До свиданья, Дмитрий Павлович! А у Вас здесь классно! Столько машин… Больше чем у нас — в Нижнем!

— Привыкай, Малыш! Двадцать первый… Тьфу, ты! Двадцатый век стучится в дверь!

— И, все эти машины Вам из Америки прислали?! — в голосе Малыша впервые прозвучало сомнение.

Палево, кругом палево…

— Нет, Малыш! Эти все мы здесь — на месте, из присланных из Америки деталей собрали.

…Если, я забыл сказать — то Замок в очередной раз переделали… Нет, пожалуй не так: в первый раз… Или, во второй? Короче: там, где была кухня, а потом моя комната — там снова кухня. Школьная кухня — так, как школу и соответствующую кухню к ней, ещё не построили…

В холле была столовая — школьная, естественно. Ну и, попаданцы со строителями, ремонтирующими Замок и нашей обслугой, в ней харчились — больше негде. Отдельную столовую строить, даже, в проекте у нас пока нет…

В пресс-конференц-зале была школа — так же как и, в бизнес-центре — кроме моего личного кабинета, разумеется… Одинокие, в смысле — несемейные попаданцы — Боня, Автопром, Шатун и Главный, а также учитель математики Лобачевский проживали в крыле для прислуги.

Там же проживала и, немногочисленная прислуга — в виде недавно взятых их Нижнего двух поварих, их юных помощников из местных, а также нескольких слуг и служанок, нанятых, в основном для уборки да стирки, да для обслуживания «старпедов» — Ильича и Стрижа.

Хотя, попаданцы всё больше и чаще «проживали» у своих избранниц из местных вдовушек — жизнь, как говорится, продолжается! Кроме Бони… Тот хранил супружескую верность своей — даже, не родившейся ещё супруге. Хахаха! Был с ним у нас на эту тему междуусобный разговорчик… Поржали все малёха! Все, кроме Бони, разумеется…

В гостевом крыле — в хороших двухкомнатных квартирках, жили-поживали Громосека и Му-му с семьями. Там же жил и, наш Ильич в — однокомнатной, а Стрижу я «свил» гнёздышко в будущем музее — по соседству с котельной-мастерской.

В будущей котельной-мастерской ныне — в прошлом, была «коптильня» Стрижа… На входе в неё поставил уже давно — при «первом» ещё моём ремонте, прочную стальную дверь с очень труднооткрываемым замком, за старой — деревянной дверью. Сам же Стриж попадал в «коптильню» прямо из своего «музея» — через прорубленный проход, про который никто не курсях. Ещё, бы! Прорубали и отделывали его под потайную дверь лично я и Му-му! А мы с Му-му никому про то не скажем! Хахаха!!!

Му-му же, помогал Стрижу обустроить «коптильню», помогал ему в работе — делая самую физически трудную работу…. Охранял — хрен мимо пройдёшь! Даже, попаданцы не знали, чем они там занимаются — и, поэтому — наверное, хорошо спали.

Всё, конечно, было ещё сильно-сильно не доделано — ну, не доходили до всего сразу руки! Так, что впереди ещё будет много-много перестановок и переселений…

Такая же история была и, со спальным этажом: мою — хозяйскую спальню, полностью доделали. Даже мебель вся… А вот, хозяйкину — моей будущей жены, слегка недоделали. Очень «слегка»! Ну, не успели! Мебели, вообще нет… Про детские, я вообще не говорю — работа там ещё и, не начиналась.

Поэтому может, встретивший меня с «группой товарищей» Боня, на мой вопрос: «Где она?», глумливо заржал:

— А ты догадайся с трёх раз! …В твоей спальне тебя дожидается — где же ещё! В её спальне — ещё, даже кровати нет… Это ты — специально, да, Ваше Рукоблудие?!

Народу было много, поэтому я очень вежливо ответил:

— Заткнитесь пожалуйста, Василий Григорьевич!

— Хихихи!!! А ты ничего себе подружку нашёл — шуструю! Даст она тебе пропердеться — помяни мои слова!

— Боевая девчонка! — поддержал его Бугор, — одним словом — Генеральша! Правильно мужики окрестили…

— А, то без вас не знаю! — отбивался я, — по себе выбирал. Покормили хоть?

— Конечно, али мы не джельтельмены?! Покормили и, не раз — она ещё до обеда приехала. И не только покормили! Везде она свой нос засунула, пришлось обо всём рассказывать, всё показывать… Ну, то — что можно, конечно.

— Кстати, Наталья Георгиевна очень сантехникой интересовалась, что в вашей спальне, Дмитрий Павлович, — опять влез ехидный Боня, — так, что душем она пользоваться уже умеет… Хихихи!!!

Да, санузел я у себя оборудовал — будь здоров!

— Ладно, ну вас к лешему… Я к себе.

— Не беспокоить до утра?! Хихихи!!!

Убью когда-нибудь этого гада! Хотя, конечно, он мне просто мстил — и, есть за что! Я же, постоянно его подкалываю…

По запарке я влетел в свою спальню, даже не постучавшись… Ну, отказала какая-то извилина, что поделаешь?!

Лошадёнок сидела у большого зеркала… Ну, не то чтобы в «неглиже» — но, в состоянии, очень близком к этому и, расчёсывалась.

У меня прямо всё… Вы видели, когда-нибудь ледоход на большой реке? Как сталкиваются и встают на дыбы огромные льдины? Вот примерно, такая же фигня…

Наташа обернулась и, увидев меня, привстала в изумлении: таким ей меня ещё лицезреть не доводилось! В защитного цвета невиданной «афганке», в американских ботинках из буйволиной кожи, с ножом на кожаном ремне… Дааа… Со стороны бы, посмотреть! Огромный и загорелый до черноты — к тому же и, перевозбуждённый, как Кинг-Конг в период гона! Зрелище, должно быть, сильное…

Однако, что-то у моей Лошадёнка начали раздуваться ноздри! Неужели мои «флюиды» перешли к ней?! Что-то сейчас будет… По крайней мере, себя я уже еле сдерживаю — меня колотит, трясёт и подкидывает!

— Дмитрий Павлович! — прерывисто дыша, промолвила Наталья Георгиевна, — то, что я сегодня увидела… Вы великий человек!

Полузакрыв глаза, Наташа сделала шаг ко мне, протянув руки… Как тут у них, на хрен, тут делают предложение? Опять не подготовился, поленился!

С грохотом упав перед ней на колени, ещё и громко стукнувшись лбом об дубовый паркет… Ну, а иначе я б её — просто-напросто зверски бы изнасиловал, я прорычал скорее, чем проговорил:

— Наталья Георгиевна, будьте женой великого человека! — так, что ли? Или, не так? — предлагаю Вам свою руку и сердце!

Наташа, присев, обняла мою голову, прижав её к своим коленям:

— Вы повторите это перед моим дядей?

— Да, хоть перед самим Государем Императором! Слово дворянина!

— Дмитрий Павлович… Я Ваша… Делайте со мной, что хотите!

…Я мял её с полчаса, как медведь гризли ломает незадачливого золотоискателя, где-нибудь в дебрях Амазонки… Тьфу ты, блин — Аляски! Пока она сама не потащила меня в сторону широкой — ещё генеральской, недавно — как раз, как будто для этого случая, отремонтированной кровати…

…Хватило ума ещё сорвать — сначала с неё, потом с себя одежду, а не заняться «этим» прямо в американских ботинках. Ну, тех самых — из толстой, жёлтой буйволиной кожи, с кучей медных заклёпок…

…Как и, следовало ожидать, я оказался у Наташи первым. Однако! После нескольких болезненных вскриков… Она, так разошлась!

…Где то, уже после полуночи, устав после бесчисленных совокуплений, мы отдыхали. Я, лежа на спине, Наташа, боком — прильнув ко мне, положив руку на мою грудь.

— …Так вот, значит, что такое любовь…, — задумчиво проговорила она, — …Вы меня чуть не убили, любимый мой Дмитрий Павлович!

— Неужели?! Я думал, нам обоим понравилось…

— «Понравилось»… Пожалуй, это не то слово… Я думала, что умираю… Но, странно! Я хотела умирать много-много раз…

Чудная она какая-то! Ну, точно говорил Племяш — «синий чулок»… Сейчас всю плешь проест своими моральными мучениями! Однако, как я убеждался не раз — женскую психологию не дано понять никому:

— А у Вас позднее зажигание, Дмитрий Павлович! — мои словечки здесь быстро распространяются!

Наташина рука, мирно и удовлетворенно лежащая у меня на груди и, лениво перебирающая редкие волосинки на ней, вдруг медленно тронулась вниз… «Внизу», как кипятком обдало!

— Почему же?

— Ну, может потому, что Вы — такой тормоз, любимый Дмитрий Павлович! Мы могли бы заниматься «этим» уже давно-давно, ещё зимой…, — и, Наташина рука, по-видимому попыталась «снять с ручника», схватившись за «рычаг»…

По ходу, Рыбке придётся дать полный абшид[73], с пенсионом в виде торговли презервативами — на неё сил, у меня уже не останется!

— Виноват! Обещаю с лихвой наверстать, в ближайшие же…, — Лошадёнок сильно дёрнула за «рычаг», — …часы!

Несмотря на то, что «навёрстывал» я довольно таки долго, проснулся — как и, обычно в Солнечной Пустоши — в шесть утра, причём проснулся бодрый и энергичный… Прямо, фэнтази, какое-то! Сделав все свои утренние дела, я решил прошвырнуться по Замку, пока Лошадёнок спала.

Ну, особенно то, «прошвырнуться» было негде — по случаю воскресенья все ещё дрыхли. Только на кухне народ был занят делом — завтрак поварихи и их помощники-подварёнки готовили.

Вышел во внутренний дворик… О! Му-му двор метёт! Верный признак того, что Стриж в «коптильне». Зайти, что ли? Возникли кое-какие «производственные» вопросы, идеи… Давно уже возникли, надо бы обсудить.

Поздоровавшись с радостно приветствовавшим меня Му-му, «поговорив» с ним пару минут, я показав на железную дверь спросил:

— У себя?

— Му-му! — утвердительно закивал одноимённый дворник.

Я подошёл к двери и позвонил условным сигналом. Некоторое время меня изучали в глазок, затем дверь открылась… Дверь открыл Ваня Безрукий — второй помощник Стрижа и, по совместительству — ученик и, оглядев двор, быстренько запустил меня…

Забыл про Ваню Безрукого рассказать! Значит, когда я вернулся из питерской «командировки», меня через пару недель тот мальчик разыскал… Ну тот, которому на заводе лопнувшим приводным ремнём левую руку оторвало и которого я вылечил от гангрены.

— Ваня, ты что ли?! — очень я удивился в тот момент, — какими судьбами?

— К Вам я, Дмитрий Павлович…, — серьёзно сказал Ваня и, посмотрел на меня, как мне показалось осуждающе.

— Ко мне?! Вот, как… А зачем?

— Мамка сказала, что: «…пусть тот, кто тебя от смерти спас, тебя и кормит»!

— …??? Чё, это она? Плесени, какой галлюцигенной наелась?!

— Шестеро у неё нас — едоков! Все мал, мала меньше…

— Понятно, можешь дальше не продолжать…, — отца у Вани уже года два, как не было. Несчастный случай на производстве — по ходу, это у них наследственное, — ну и, что прикажешь мне с тобой делать?

— Ну, убейте меня обратно, а побираться я не пойду! — дерзко, смотря мне прямо в глаза, с твёрдой решимостью взрослого мужика ответил Ваня.

— Убивать не буду, но если будешь дерзить — выпорю! Ладно, езжай с этим мужиком вот на этом фургоне в Солнечногорск ко мне в имение…

— Егор!

— Му-му?

— Присмотри за мальцом!

— Му-му!

— Короче, давай езжай! Потом — когда сам приеду, может определю тебя куда…

Поселил Безрукого в Замке, поручил присматривать за ним Му-му, приказал учиться в школе… И, на как-то про него — на время, забыл.

Потом приезжаю из Нижнего — батюшки светы! Ваню Безрукого, Стриж, чуть ли не усыновил и обучает своему «ремеслу»…

— Уважаемый Стриж! — я немножко тогда вскипел по первости…, — мальчишка же! А вдруг проболтается?!

— Нет, не проболтается! Наш пацанёнок, шпанский… За метлой плотно следит.

— Ну, ладно… Ты подписался — тебе и отвечать…

— Отвечу, не мандражируй[74]! Одному мне внапряг, с мальцом дело веселей пойдёт…

— Так, он же однорукий!

— Ничего, ничего… В нашем деле не так руки, как голова нужна.

…Вопреки моим давнишним опасения, Стриж оказался культурным, приятным в общении восьмидесятилетним старичком. Это он наедине со мной «по фене ботал», так как ему меня представили как вора. А на людях, хрен отличишь его от какого-нибудь Ростроповича!

Попав в Солнечногорск, Стриж как будто бы лет на …дцать помолодел и, бодро и энергично принялся «печь» для меня и Крёстного «блины». Вот и, сейчас — сидя за столом, глядя через мощную лупу, он что-то мастырил каким-то диковинным инструментом… На бормашину похож. На стене висело большая фотография стариной монеты во всех ракурсах.

На аверсе диска монеты, по ходу — из золота, был отчеканен ангел в стиле «ню», записывающий на свитке текст конституции. Пучок римских фасций слева и, гальский петушок справа дополняли картину, над которой сверху было выбито «REPUBLIQUE FRANCAISE». На обратной стороне в венке из дубовых листьев читалось «100 FRANCS 1907», по внешнему краю шла надпись «LIBERTE EGALITE FRATERNITE», а литера «А», маленькая раковина и топорик несколько ниже являлись знаками Парижского монетного двора — в этом я уже разбирался.

Поздоровавшись, я вежливо спросил:

— И, чего некоторым не спится — в такое чудесное, воскресное утро?

— Да, с утречка — по холодку, самая работа! А потом — в жару и, покайфовать можно…

— Что лепите, уважаемый Стриж?

— Штамп вырезаю под золотую стофранковую монету… Это была, пожалуй, самая крупная звонкая монета своего времени!

— «Была»… Здесь написано «тысяча девятьсот седьмой год»! А сейчас тысяча восемьсот девяносто третий!

— И, что?

— Прикиньте, если нас с Вами с этими «блинами» в этом времени заметут!

— И, что будет? Я леплю золотые монеты, которые ещё не в ходу… Это преступление?

— Ну, не знаю… Наверное, нет.

— А в чём предъява?

Я подумал, подумал… Ну, а что? Он, пожалуй, прав.

— Извините, не подумал… Так, пожалуй лучше.

— Ничего, ничего… Бывает.

Ваня сел рядом с своим опекуном и, тоже принялся что-то гравировать, посматривая через лупу на лежащую рядом фотографию.

Я постоял рядом, посмотрел, как Стриж работает, иногда перебрасываясь с Безруким какими-то короткими фразами профессионального содержания…

— Ваня, выйди покури!

— Да, я не курю…

— Правильно делаешь… Ну, тогда, выйди погуляй!

Закрывшись за Безруким, я некоторое время беседовал со Стрижём об всяких разных щепетильных вещах и делах «производства». Очень хорошо… Всё пучком! А, вот мои «идейки» — интересные и многообещающие, но дилетантские, Стриж не одобрил. Ладно, фиг с ним… Нет и, не надо!

Потом решил поговорить об сугубо личном… Ну, любопытство — не порок…

— Можно задать нескромный вопрос, уважаемый Стриж?

— Насколько нескромный? Моя интимная жизнь интересует, что ли? Если Вы про ту кухарку — то, нас с ней грязно оклеветали! — я, от неожиданности, прыснул со смеху…

Неодобрительно посмотрев на меня, Стриж добавил:

— Чисто дружеские отношения — ничего больше.

— Да, нет… «Чисто дружеские отношения» с моей кухаркой — это чисто ваши проблемы. Я профессионального направления вопрос хочу задать.

— Ну, это всегда пожалуйста!

— Ну, только без обид…

— «Обиженные», они — если сильно интересуешься, в соседнем отряде!

— Ладно, ладно! Почему Вы, уважаемый Стриж, в «блинопёки» подались? Такие руки… Да, с вашими пальцами Вам скрипачом быть бы или каким другим музыкантом!

— А я и, так — из приличной музыкальной семьи! Пять поколений музыкантов, Вы можете себе представить! До первой ходки на пианино играл… Эх, какие надежды возлагала на меня моя мама! Папу то, на фронте в ополчении убили. На «дальних подступах»… Я его и, не помню.

Стриж, на некоторое время замолчал. Молчал и, я… Вот и, побочные потери от прямых человеческих потерь: заменить отцов некем! И, их сыновья зачастую вырастаю уголовной шпаной и, не оставляют в свою очередь потомства — по крайней мере нормального и здорового…

— Рисовал, вот ещё… Как мне говорили знающие люди — очень хорошо рисовал… Вот, только время тогда… Тяжёлое время было! Денег постоянно не хватало. Что там мать зарабатывала, учителем музыки?! Правда, обещали светлое будущее… Но, это потом — в светлом будущем, а жизни красивой хотелось прямо сейчас — в тёмном настоящем!

Стриж говорил очень медленно, как будто фрагментально вспоминая:

— Ведь жизнь и, молодость — особенно, одна… Рисовал, как-то раз Кремль. Дай-ка, думаю, нарисую рубль — ну, для прикола больше. Нарисовал — очень похоже! Дай-ка, думаю, нарисую червонец… Нарисовал — ну, от настоящего не отличишь! Издалека. А, почему бы и, нет?! …Ага! Нужны специальные технологии, краски специальные, бумага специальная с водяными знаками…

— Так Вы, значит и, купюры могёте?!

А, раз купюры — то и, ксивы «могёт», документы — в смысле… Это, пожалуй, даже важнее купюр!

Утверждающе кивнув, Стриж продолжил:

— И, так мне интересно стало самому — своим умом, до всего этого дойти! Понимаешь меня, да? Ты, Ряба, я вижу — тоже шебуршной…

— Как, не понять?! Понимаю, очень хорошо понимаю.

— А, про интернет в те сказочные времена, знать не знали… По библиотекам, по крупицам сведения собирал: четыре года — день, в день! Хорошо, что в Москве жил — можно было в Ленинке целыми днями сидеть. Что-то по открытым источникам нашёл, что-то по косвенным сведениям, что-то сам додумал… Ну и, заодно — пробовал металлические деньги резать. Дедушка по матери же, гравёром в типографии был — от него инструмент остался…

— Интересно, интересно…

— Эх, такую настойчивость да на благое дело бы! — досадливо крякнул Стриж, покрутив головой.

— …К двадцати годам я научился хорошо фармазонить! Первые липовые шелестелки сбывал на вещевых рынках, потом всё больше и больше наглеть стал. Попался глупо: с номерами купюр накосячил — с такими номерами и сериями деньги ещё не выпускались…

— Ну, прямо, как сейчас!

— Да, но сейчас можно отмазаться или развести. От Советской власти, в то время не отмажешься и не разведёшь! Так, что отсидел по полной — от «звонка до звонка». Ну, а там с «хорошими» людьми познакомился, научился у них кое-чему… И, пошёл я с той поры прямо по кривой дорожке!

— Понятно… Извините, что потревожил.

— Да, ничего! Я ни о чём не жалею… Пока молод был, пожил красиво — как и, хотел! Семью, вот только так и, не завёл — вот о чём…, — Стриж искоса посмотрел на дверь, за которой «прогуливался» Ваня, — вот о чём печаль моя!

— Ну, не каждому, по ходу, дано… Можно посмотреть на готовые «блины»?

— Пожалуйста! Вон в том ящике… Только осторожно! Только что «испёк», ещё горячие.

Я взял в руку несколько тёплых золотых кругляков… Это были царские червонцы. Разглядывая курносый профиль последнего императора — ещё, даже не взошедшего на престол — на горе всем нам, я в очередной раз удивился работе Стрижа — фальшивомонетчика, не побоюсь этого слова — от Бога!

Тут же отдельно, уже завернутыми столбиками в плотную бумагу, лежали юбилейные золотые монеты номиналом в пять рублей, семь с половиной рублей и в пятнадцать рублей. Кроме николаевских червонцев, там еще были и отдельно упакованы золотые империалы Александра Третьего, ныне царствующего Императора. Они были больше николаевских раза в полтора и, чеканились ещё до реформы Витте.

— Ооо!!! Такое ощущение, что монеты не новые, а уже имели хождение! Блестят вот только, как новые…

— Это мой фирменный знак! Ещё надо химическую обработку провести — тогда точно от настоящих не отличишь! Ну, это попозже…

— Точно?

— Только эксперт самой высокой квалификации с целой кучей оборудования.

— А сейчас, в…, — я покосился на дверь, за которой «гулял» Ваня, — таких экспертов и такой аппаратуры нет?

— Навряд, ли…

— …А как с Ваней? — спросил я напоследок.

— Что с Ваней не так?

— Будет с него толк?

— А почему бы и, нет?!

— Так, он вроде не музыкант, не художник… Выучится, ли?

— Плохо свой персонал знаете, Ряба! — укоризненно прищурился Стриж, — до смерти отца Ваня учился у богомаза[75]! Долго учился… Но, что-то в жизни пошло не так! Да и, легче будет ему — чем мне, освоить «профессию». Меня, никто ничему «такому» не учил.

Расстались мы донельзя довольные друг другом.

Кстати, опеку над Ваней Одноруким сразу трое взяли! Кроме Стрижа, ещё Ильич и Му-му — у которого не было своих сыновей… И, каждый учил его по-своему и, чему-то своёму. И, что интересно, в итоге получится?!

…После завтрака мы с Натальей Георгиевной — Лошадёнком моим, побывали в Храме, отстояли службу… Как и, положено в православии это мероприятие происходило очень торжественно, боголепно… Слов нет — я проникся! Нет, что бы там не говорили, а в религии есть много чего позитивного.

После службы мы с Лошадёнком по очереди исповедовались… Не знаю, в чём она там каялась, но догадываюсь — вышла какая-то притихшая и внутренне озарённая, а вот за меня отец Иннокентий взялся плотно!

Я конечно, поначалу начал, как обычно делал в таких случаях — включил дурочку и стал «каяться» в своих «плотских» прегрешениях… Уже подходил к моим внебрачным отношениям с племянницей Губернатора — с Натальей Георгиевной, то бишь. Уже речь пламенную заготовил, типа: сатана обуял, сам бы я — ни-ни! Ни, за что бы, не развратил губернаторскую племянницу! Правда, хотел пообещать, что всё исправлю и, мы с ней непременно обвенчаемся и непременно в Храме. Но, отец Иннокентий меня перебил:

— А Вы знаете, как Вас называют ваши крестьяне?

— Знаю. Генеральским сынком… Не стал разубеждать, ибо не поможет. Кстати, нет у меня крестьян — есть сельхозрабочие…

— А ещё?

— Ещё? Ну, не знаю — может, сатрапом каким… Или кровопийцей. Заставляю я их работать, да… И, плачу им мало, согласен. Но, для их же пользы!

— Да, нет! Это, всё пустое… Вас называют «Божьим человеком», «ангелом Божьим»… По разному, называют! Говорят, что Вы знаете дорогу в Царство Божие… Есть, даже, некое подобие раскола по сему поводу! На кострах, правда, ещё никого не сожгли, но драки с мордобоем уже были…

— Э… Эээээ… А, чего это они?! — это залёт, попаданец!

— Ну, сами подумайте, Дмитрий Павлович: Вы исчезаете неизвестно как и, неизвестно куда, потом — появляетесь неожиданно, неизвестно откуда с кучей невиданных вещей и с целой толпой странных людей. Говорите иногда непонятные вещи, которые всяк может толковать по-своему…

— Да, в Америке я был! И вещи все оттуда — у меня и документы из таможни есть! А люди со всей России ко мне съезжаются, ибо я великие дела затеял! Да, некоторые из них чудаковатые, так что ж теперь!

— Ну, народ то не обманешь! Долго то, во всяком случае…

Хотелось ответить, типа «ну, вы же долго обманываете?», но я умно промолчал…

— …Народ есть народ, мало ли чего болтают! — после некоторого раздумья начал я, — На каждый роток не накинешь платок! А начнёшь разубеждать — наоборот! Утвердятся в своём заблуждении…

— Истину глаголишь, Дмитрий Павлович!

— Вы то, сами, отец Иннокентий, по этому поводу что думаете?

— Да, не знаю, что и, подумать! А, главное — что написать…

Ага, даже так?!

— …Ну, писать надо во всяком случае правду, а не народные слухи!

— Несомненно, так!

— …А вот скажите, отец Иннокентий… От моих дел, этих «диковинных» — как Вы говорите вещей, или речей моих, православному люду благо али лихо?

— Благо — без сомнения! Скольких Вы от смерти голодной спасли! Скольких сирот пригрели!

— А Церкви Православной? — я перекрестился на подаренные Храму образа, которые я аж в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре приобрёл, через епископа Владимира… На идеологию скупиться нельзя — это я в подкорку впитал, вспоминая развал Советского Союза, — на благо ли, мои скромные деяния?

— На благо, на благо! За один лишь этот Храм с Вас все ваши грехи спишутся!

— Государству Российскому от дел моих польза или вред? …Знаете, сколько я налогов в казну плачу? А сколько платят мои люди, которым я дал работу?! И, это же — ещё не всё! Все мои дела ещё впереди! Вы видели, Отче, эти мои трактора?

— Видел — воистину чудо!

— Так эти «чуды» могут — при нужде и, пушки царские таскать! Не только плуги!

Отец Иннокентий посмотрел на меня, как-то по иному — мне показалось…

— А теперь представьте, Отче, что Вы что-то не так напишите, или Вас не так поймут… Человек же грешен и, склонен совершать ошибки! И человек боится всего нового, непривычного — выбивающегося из рамок его представления об порядке вещей. А всякое вновь родившееся легко убить, сломать — ибо, слабо оно…

Отец Иннокентий надолго задумался над моими словами… Наконец:

— …Так, что же мне писать, Дмитрий Павлович?

— Если не знаете, что писать — лучше ничего не пишите, Отче! По крайней мере, пока… Дайте мне возможность и, дальше делать всё на благо народу православному, Православной Церкви и Государству Российскому! Смотрите, наблюдайте… Глядишь и, поймёте что можно писать… А что, нет.

Я немного помолчал, наблюдая за его реакцией… Вроде, положительная! Тогда добавил, пока Отец Иннокентий не пришёл в себя:

— И ещё, Отец Иннокентий… Раз, как Вы сами согласились, что я всё делаю на благо народа православного, Церкви Божьей и Царя Православного… То, отчего бы Вам не подключиться к этому богоугодному делу и помогать мне?!

— Это, каким же образом, объясните?!

— Вы могли бы — как духовный пастор сами направлять эти слухи в нужное русло… Для всех нужное — для народа, для церкви и для государства!

Отец Иннокентий малость обалдел… Ну, самую малость! От моей наглости. Ничего, не сказал, но по глазам вижу — согласен!

…Побеседовали ещё с часок, но к этой теме больше не возвращались. В основном, темой было моё будущее бракосочетание с Натальей Георгиевной:

— …Отче! Венчаться мы будем в нашем Храме… Так, что Вы, пожалуйста, заранее побеспокойтесь, чтоб всё было по высшему разряду!

— А когда венчаться надумали, Дмитрий Павлович?

— Ну, в начале октября помолвка… Думаю, в ноябре — перед Рождественским Постом. Ещё вот с дядей невесты — с Губернатором, обговорим это дело и назначим точно дату…

— А свадьба где? Здесь — у нас, тоже?

— Частично здесь справим, частично — в Нижнем! Короче, возьмите подготовку к венчанию и к свадьбе под личный контроль, Отче!

— …Что так долго, Дмитрий Павлович? — спросила меня Лошадёнок, замучавшаяся ждать меня возле Храма в тенёчке. Жара, уже вовсю палила.

— Да, так… Про венчание наше договаривался, да про свадьбу. Не передумала ещё за меня выходить, Наталья Георгиевна?

Ответом был затяжной поцелуй…

После обеда поехали с Наташей осмотреть «мои владения» — меня интересовали строящиеся объекты… Как раз выходные, меньше людей от работы отвлекать будем. Взяли с собой Бугра, которого я заранее предупредил, чтоб выражался при даме полегче.

Начали с «Коттеджного Посёлка», возводящегося на некотором удаление — справа от Замка. В нём, по идее, будет жить «правящая элита» Солнечногорска, учителя, врачи и высококвалифицированные рабочие с инженерами…

Всего я обнаружил около тридцати коттеджей, находящихся в различной степени готовности. У пятерых зданий уже были возведены стены и перекрытия.

— Медленно, медленно… Медленно всё делается, Иван Николаевич!

Покосившись на Лошадёнка, Бугор ответил:

— А, быстро только кошки е… Рожают!

Наташа прыснула от смеха…

— Вы бы, Иван Николаевич, так же строили б, как языком чешите!

— Стоим, как можем! Может, научите, как быстрее?

— Что мешает?

— Да, всё! Вот эта жара, например! С одиннадцати до пяти вечера работать, практически невозможно! Работаем ночью, при свете прожекторов!

— …Ну, ничего! К зиме похолодает…

— А, что толку? Световой день короче станет.

— …Хорошо! Как можно ускорить строительство?

— Да, никак! В этом году никак ускорить не получится. Не занимайтесь волюнтаризмом, Дмитрий Павлович!

— Я же просил Вас не выражаться при даме, Иван Николаевич!

— А, что это такое? — заинтересовалась Наташа, — «волюнтаризм»?

— Я потом расскажу тебе, моя радость!

В этот раз «прыснул» Бугор.

…Ладно, поехали в строящуюся слева от Замка промышленную зону. По моей задумке, там должно быть «чистое», высокотехнологичное производство… Всякое иное будет строиться за пределами Солнечной Пустоши.

Здесь дела шли несколько бодрее. Здания под мини-заводы по производству навесных замков, перочинных ножей и зажигалок были уже готовы и, в данный момент внутри происходил монтаж оборудования.

— Здесь-то попроще будет, — объяснил Бугор, — фундаменты и стены целиком из камня сложили. Для промзданий сойдёт, а для жилых домов такое не пролезет…

— А как же Замок?

— А ты в нём зимой жил?! Нет! Ну, вот и не говори… А все, кто в нём зимой жил, в один голос говорят, что топить заё… Короче, топлива не напасёшься!

Монтажом оборудования руководили вездесущие Автопром с Шатуном, которые с ходу на меня наехали:

— Делай, что хочешь, Палыч, но найди человека на эту должность!

— А где я вам его найду? Рожу, что ли?!

— Да, хоть роди!

Неожиданно, за меня вступилась Наташа:

— Даже, в этом случае девять месяцев ждать надо!

Это несколько разрядило обстановку, немножко поржали.

Но вопрос то, не решён…

— Зимой поедем с Евгением в Питер… Может, там подыщем кого, а пока терпите — в Нижнем инженеров найти крайне сложно. Толковых, я имею в виду! Их крайне недостаточно и, имеющиеся ценятся на вес золота. Вот, что: чтоб хоть немного вам двоим разгрузиться, выберите из ваших шоферов двух — трёх пареньков посмышлёнее и, поставьте одного из них рулить вместо себя на автохозяйство и по одному на эти мини-заводы. Приучайте потихоньку… Пусть будут директорами — со временем, разумеется. Один хрен среди местных мы специалистов — по автоделу, например, не найдём.

— Директорами?! Да они поголовно неграмотные… Ну, малограмотные. Уже…

— У Сталина во время первых пятилеток, тоже — заводами управляли не сплошь профессора с академиками. Образование, образованием! Образование, это конечно хорошо… Но, это дело наживное! А, природная народная смекалка всегда при тебе и, тоже — немало значит… Короче, посоветуйтесь с Евгением Васильевичем и, вперёд! Больше я вам помочь ничем не могу.

В шофера, вообще-то, выбирали самых толковых ребятишек. Выбрать из самых толковых самых-самых толковых — вот наш путь! Ибо, у местных инженеров — в большинстве своём, своеобразный менталитет и, я боюсь наши попаданцы с ними не сработаются…. С большинством из них, по крайней мере. Да и, поменьше «ушей» да «глаз» из местных иметь надо… Так, что с «человеками на эту должность» у Автопрома с Шатуном скорее всего обломится.

— …А кто это такой, Сталин? — попозже спросила Лошадёнок.

— А это один классный управляющий… Американский! Не слышала про него, что ли?

— Нет… А чем он знаменит?

— Заводы строил, фабрики… Ну и, всё такое.

— Вы хотите быть, как он?

— Ну, а почему бы и, нет? Чем я хуже?

— А, Вы построите завод, который будет делать самолёты?

— Конечно!

Чмоки! Зацеловала всего, блин!

Достала она, если честно, этими самолётами! Ничего, забацаю ей ляльку… Постараюсь, даже двух и поболе — глядишь и, угомонится!

Швейный цех тоже уже был почти готов и, несмотря на жару и воскресный день, в нём шуршала Полина Андреевна, жена Му-му, со своими заметно подросшими и похорошевшими дочерями:

— Ой, какие большие стали! Ну, прямо — невесты!

Все трое расцвели, заулыбались и застеснялись…

— Что Вам не отдыхается, Полина Андреевна? — спрашиваю мать этих прелестных созданий.

— Так, как тут отдыхать? Своё же! Душа болит, когда не здесь, а дома сидишь!

Нет, частное предпринимательство — великая вещь! Если её правильно использовать, конечно… Навряд ли, она так бы пеклась об деле, будь она просто швеёй в государственном или, даже — лично моём ателье. Нет, не прав был Хрущёв, когда уничтожил процветавшее при Сталине кооперативные артели[76]. Конечно, не каждый способен стать предпринимателем, далеко не каждый… Большинство из людей предпочитает за рубль сидеть, чем за три стоять — то есть, годятся только на роль наёмных работников… Увы, такова жизнь!

Походил, посмотрел… Ну, всё на мази! Конечно, одежда, что здесь производится грубовато и аляповато выглядит. Да и, по себестоимости… Короче, разорился я бы на ней, если б не мои «преференции». Но, для внутреннего потребления пойдёт, а со временем качество улучшится, себестоимость снизится… А там и, война — вот она! Ну, а потом — посмотрим, если доживём…

Всё в порядке было и на «ткацко-трикотажной фабрике», пока — просто большой деревенской избе, где бабульки с ученицами ткали кондовое полотно из волокон крапивы, да вязали всякие там, вещи из кроличьего пуха. Да… Пора позаботиться об оборудовании! А то, ткут ещё на самодельных, деревянных станках, а вяжут вообще — спицами. Непорядок, ё!

Переехав через тракт, попали в строящуюся зону перерабатывающий промышленности: здания под мини-молокозавод, мини-мясокомбинат, мукомольня, хлебозавод… Хлебозавод — второй уже! Один не справляется. Дааа! Только-только начали…

Заметив моё разочарование, Бугор объяснил:

— Бригада, специализирующаяся на фундаментах, закончила предыдущий объект и только-только сюда переехала. А ты, что хотел, Начальник? Чуда, что ли? Так, я же не Гарри Поппер — у меня волшебной палочки в заднице нэма! Да и, кончился уже тот камень, что твои бабы за полгода накопали…

— …А кто это такой — Гарри Поппер? — спросила, при первом же удобном случае, наедине Лошадёнок, — тоже американец?

— Абсолютно верно, моя Сладкая! Знаменитый американский фокусник — в цирке при Госдепе работает…

…Ну, все остальные объекты были точно так же — в различной степени готовности. Порадовали только обе школы: начальная — церковноприходская и средняя — ремесленное училище. Обе они находились возле Храма, только начальная — непосредственно на его территории, а ремесленное училище — сразу за домом Лузера. Конечно, по меркам моего времени это не школы, а так — недоразумения… Одноэтажные, стены из оштукатуренного глиной с двух сторон саманного кирпича, крытые всё тем же камышом. Из всей отделки, только побелка… Но лиха беда начало! Со временем новые — в этот раз уже капитальные, построим.

— Молодец! — похвалил я Бугра, — а, когда занятия можно будет начинать?

— Ну, через месяц — не раньше. Внутренней отделки ещё валом. Да, нет… Пожалуй ещё позже: организационные вопросы, сам знаешь! Пока парты купят, мебель… Не раньше чем к Новому Году, короче.

Ну, в принципе, я на Новый Год и планировал.

Церковноприходской школой рулил Отец Иннокентий, естественно, ремесленным училищем — излечившийся от тубика Лобачевский, которого я назначил его директором.

…Посетили детский приют, который вполне официально носил название «…имени Мишки Квакина». Здание, самую большую крестьянскую избу — как я уже говорил, не так давно отремонтировали и, раза в три увеличили, пристроив два крыла.

В данный момент детей в нём практически не было — ибо, по моей инициативе их на выходные разбирали в крестьянские семьи. Ну, чтоб понятие у ребятишек было, что такое нормальная семья. Я это дело не только выдумал, но и слегка поощрил дополнительной продуктовой пайкой! Несколько детишек так и, усыновили, кстати…

В отсутствии воспитанников в этом большом, просторном и светлом помещении, для которого я не пожалел полиэтиленовой плёнки вместо стёкол, проводились занятия по развивающим играм среди, как я заметил, особо продвинутых… Ну, то есть среди тех, кто подавал особые надежды — с обычными детьми занимались в будние дни, после или до уроков.

Вели занятия Мозгаклюй и Настя — Воробушек, которая была во всём Солнечногорске кем-то — типа, старшей пионервожатой… Ну и, ещё несколько «пионервожатых» помельче. Тихоновна же, с ещё двумя бабками из «местных» рулила по хозяйству.

Сильно докучать не стал своей «внеплановой проверкой» — просто заскочил с Лошадёнком, посмотрел как занятия идут и, почти сразу на выход. Успел заметить только, как Воробушек при виде меня ну, прямо — таки расцвела, а увидев Наташу завяла… Примерно такое, частенько бывает с местными девушками, но я не обращаю на это особого внимания. Кажется и, тут — на меня имеют вполне определённые виды…

Закончили «объезд владений» — практически уже вечером, у Лузеров, где плотно окопался Главный… Любил он хорошо покушать — Дуняшка и, вправду готовить умела! Если бы не её ещё и, животноводческий и организационный таланты — перевешивающие все остальные, то быть бы ей на моей кухне поварихой! А так, увы! Остаётся только в гости почаще наведываться.

После плотного ужина, когда дамы удалились поболтать на кухню… Что меня удивило в Лошадёнке, так это полное отсутствие часто наблюдаемого в этом времени сословного чванства! Так, вот после ужина Степан спросил меня, с простонародным прямодушием:

— А что, Дмитрий Павлович… Народ болтает, что ты как будто жениться собрался?

— Да вот, собрался! Почему бы мне не собраться? Я что? Не человек, что ли?!

— Правильно, правильно, Дмитрий Павлович! Давно пора! А то народ волнуется…

— Обоснуй… Какое дело, интересно, народу до того женюсь я или не женюсь?!

— Мужики, грю, волнуются: мол, такое большое дело затеял, а наследников нет! Помрёт и, что? Опять придётся разбегаться?!

И, тут меня как удушающим газом обдало — аж, задыхаться стал! Это ж всякий раз, когда я перехожу в своё время, для этих мужиков и всех кто меня знал и, на меня какие-то надежды возлагал — я опять «исчезаю» неизвестно куда и, им приходится «разбегаться»… Я почувствовал себя каким-то Иудой! Да так, что в пору, действительно — пойти и повеситься на первой попавшейся осине!

— Что с тобой, Дмитрий Павлович? — забеспокоился Лузер, — тебе плохо? Может, за фельдшером послать?

— Да, нет… Всё хорошо.

Главный, по ходу, что-то понял и, как-то — мне показалось, нехорошо усмехнулся…

С этого дня я потихонечку, помаленечку начал посвящать Наташу в дела «хозяйства». Ведь, когда я «исчезну», то по закону она будет полноправной хозяйкой. Вот я и, начал составлять для неё «бизнес-план», чтоб если что она моё дело продолжила… Сильно-сильно упрощённый, конечно — без всяких там попаданцев и «преференций» из будущего. Даже, без рытья канала и освоения Солнечной Пустоши…

После ужина у Лузеров, поколесив ещё по Солнечногорску, мы с Наташей — уже без Бугра, заехали к Афганцу…

Афганец, вскоре после «попадания», очень быстро освоился, подженился и переехал жить к своей избраннице.

К удивлению всех остальных — его «коллег-попаданцев», предпочитающих молодых и бездетных или, на крайняк — малодетных вдовушек, этот выбрал себе мать пятерых детей всякого разнообразного возраста… И, по ходу, на этом они оба останавливаться не пожелали — ибо недавно повенчались, а худющая — как моя жизнь, «новобрачная», была явно с животиком!

Блин, я же Афганца планировал на обувной завод, а он как перепуганный плодиться начал!

В довольно-таки тесноватой избе хозяйка что-то там стряпала с тремя младшими дочерьми… Младшей, по ходу, годика три… Двое старших детей — сыновей, на глаз, восьми и десяти лет, сидя за столом вырезали какие-то штуковины из кожи.

Сам глава достопочтимого семейства, расположившись без протезов ни широкой скамье… Плёл лапти!!!

— Аааа… Здравствуйте, Дмитрий Павлович! — ответил Афганец на моё приветствие, — как дела?

— Спасибо, мои дела ничего! В отличии от твоих, я вижу… Может, нуждаешься в чём?

Афганец ни капельки не смутился и не прервал своего увлекательного занятия:

— Да, вот — осваиваю древние технологии…

— На фига?

— Ну, а что? Хорошая обувь — лёгкая, удобная, гигиеничная, технологичная… Вот только одна беда — недолговечная! А если из современных материалов? Из кевлара, например?

— Да, на хрена, же?!

— Ну, лапти плести на Руси почти всяк может… Зачем снабжать солдат дорогими сапогами, когда можно снабжать дешёвым материалом, типа ленты из износостойкой ткани, а обувь из неё они себе сами сплетут?

— …Безумная идея! Вопрос в том, достаточно ли она безумна — чтоб стать гениальной…

Приходилось читать, что в Гражданскую войну две трети Красной Армии щеголи в лаптях и, было даже — соответствующее государственное учреждение по заготовке лаптей… Так, может, это и есть решение проблемы? Надо подумать…

— Мне бы это…, — вдруг раскатил губу Афганец, — тачку бы, Дмитрий Павлович!

Охренев от его наглости, я не нашёл ничего лучшего как пообещать:

— Да, запросто! Тебе с ручным приводом?

Немножко, похлопав глазами, Афганец ответил:

— Да, нет! Обычную, с мотором… И, управление не надо на ручное переделывать, я с ними освоился, — он кивнул на стоящие у стены протезы, — я не ради себя прощу, ради детей! С лошадью я управляться уже не научусь, а их на природу куда-нибудь вывозить надо…

Вот этот момент я, по запарке, прое…ал! Всех детей надо куда-нибудь на природу — к речке, например, вывозить! Хотя бы изредка. А то, что они здесь, кроме выжженной Солнцем степи, видят?! Ну, это уже на следующий год! Надо, только не забыть…

— Да, не вопрос! Только…, — я кивнул на брюхатую избранницу Афганца, — тебе, по ходу — скоро ещё и, прицеп понадобится!

— …Вот что, Женька…, — озадачил я Мозгаклюя при первой же встрече, — надо бы на следующее лето пионерлагеть замутить…

— Замутим, замутим… Сам про то уже думал! Я тут и, местечко подходящее нашёл. Смотри: вот здесь — на Волге, на границе твоих Приреченских земель. Недалеко от Балахны…

— Где, это? …Аааа! Бывал я там. Затон слишком мелководен.

— Ну, это смотря для чего… Детям купаться — в самый раз. А рядом ещё небольшая речушка, хороший сосновый лес и озеро. Красотища!

— Ну, значит, там и будем строить. Иван Николаевич ругаться будет…

— Это, точно! Ну, нам то там ничего капитального не надо. И, даже землянок не надо, как у «Спецназа»! На первое время пойдут какие-нибудь простые шалаши… Так, что? Готовить «пионервожатых»?

— Конечно, готовь! Только учти: дети старше двенадцати лет — уже взрослые и должны работать и учиться…

— Я знаю. Ничего, ничего! По воскресеньям на пикники выезжать будут! Ну или, на… Корпоративны на природе!

Я призадумался…

— А почему бы и, для взрослых «корпоративны на природе» не устраивать? Они, что? Не люди?!

— Ну, понеслась душа в рай! Ты, что? Меня до смерти ушатать хочешь?! «Женька то, Женька сё»…

— Работай, ниггер! Солнце встало!

…Целую неделю продолжался наш с Наташей «медовый месяц»! Днём мы шарились «по хозяйству» — сообща наводя «шороху», ночью расшатывали генеральскую кровать, пока за нами не приехал Сатрап — всё тот же жандармский офицер от Губернатора. Привёз его всё тот же Малыш — которого, по ходу, такие поездки уже достали…

Когда мы с Наташей, устав после дел мирских, подъехали к Замку, рассчитывая спокойно поужинать, а потом заняться «этим», Сатрап стоял и задумчиво глядел на автодром неподалёку… Там, Самый Мелкий и ему подобные, под присмотром подростка постарше, лихо гоняли на неких подобиях картов[77], которые сварганили для них на скорую руку Автопром с Шатуном из всего того, что под руку подвернулось… Ибо, достали их, уж шибко эти мелкие! Движки у картов были от сломанных советских бензопил «Дружба», найдённых мною в «пещере Аладина», колёса — от каких-то тележек….

Спешившись и, отправив Наташу загнать «Хренни» в гараж, я подошёл поговорить к тихо худеющему на глазах жандарму.

— А Вы здесь неплохо устроились, Дмитрий Павлович! — осмотревшись, ошеломлённо проговорил он, — Замок, заводишки… Детишки на автомобильчиках. Ну, прямо — как другой мир! А какие домишки!

Архитектура возводимых Бугром промзданий, коттеджей и, всего прочего — не похожих ни капельки на местные сооружения — и, вправду… На впервые увидевших производила неизгладимое впечатление! Говорил Бугру поменьше выёживаться — так, как об стенку горохом!

— Ну, скорее, не устроился — а размахнулся…, — скромненько ответил я, — устроюсь я, когда меня в деревянном ящике на горку отнесут!

— Дааа… Такие как Вы сами по себе не успокаиваются…, — многозначительно, непонятно к чему, произнёс Сатрап и, вдруг, переменил тему, — хорошая это вещь — автомобиль! В такую даль доехали почти мгновенно!

— Ну, это ещё дороги никуда не годятся! Была бы хорошее шоссе — за час домчаться можно было бы!

— Да, ну!

— Честное благородное! Вот разгребу здесь — займусь «бедой номер два»!

Сатрап задумался:

— А сколько этот автомобиль стоить будет? — вот, что его интересует! Даже не спросил, что такое «беда номер два»! И какая, тогда — «номер один». Я почти обиделся[78]…

— Для Вас лично или для вашей конторы?

— А какая разница? — Сатрап, как будто невзначай обнажил запястье и показал «Командирские», подаренные ему мной — за небольшую услугу… Намёк понял!

— Если Вы для себя будете брать, то значит — всего одну! А если для конторы — то, скорее всего — целую партию, а значит, возможна хорошая скидка…

— И всё же?

— Цена модели «Хренни-Реал» двадцать тысяч рублей… Пока. Думаю, лет через пять цена опустится тысяч до трёх-пяти[79].

— Аааа…

— А, модель «Хренни-Лох» ни Вам, ни вашей уважаемой конторе покупать не следует, во избежание потери имиджа — будут говорить, что мол, жандармы до того нищие, что и нормальный автомобиль уже купить не могут!

— А, вот…

— А, вот «Хренни-Мажор» вашей конторе покупать тем более не следует! По той же причине: поползут обывательские разговорчики, что вы — жандармы с жиру беситесь и зря транжирите народные деньги… А, оно вам надо?!

— …Нет. За такие деньги ни я, ни моя «контора» — как Вы говорите, ваши автомобили покупать не будем!

— Но, лично Вы, очень сильно бы хотели?

— Конечно! — Сатрап ещё раз светанул «Командирскими»…

Да, понял я, понял!

…Мы с Сатрапом, а через него с его «конторой», с недавних пор уже очень неплохо сотрудничали: я поставлял им бронированные кейсы для секретной документации и наручники… Кейсы ещё туда-сюда, а вот наручники! Уже пару сотен им впарил! Пришлось, даже — с расчётом на будущее, в «том» — моём времени, заказ сделать на две тонны этих изделий российского производства с прикольным названием «Нежность»! Что, характерно, обыкновенная полиция — уголовная, к этому всему пока не проявила особого интереса… Мракобесы, фули!

Но, ничего! Распробуют со временем. Я, даже уже прикидывал, как на одном из своих мини-заводов — по производству зажигалок, перочинных ножей или навесных замков, делать реплики таких наручников… Должно получиться, но хороший металл нужен! Ладно, потом этим делом займусь — после «перехода с концами»…

Почитав историю, я несколько удивился — российские жандармы, оказывается, были довольно-таки продвинутыми челами! Они, к примеру, приняли (тьфу ты, мать его ети! Примут!) на вооружение самозарядный пистолет Браунинга, а не изначально морально устаревший револьвер Нагана — как армейцы… А, может, Браунинг перетопчется? В смысле — лапу пососёт? Зачем нашим отечественным — родным, даже можно сказать, жандармам не наши «Браунинги», когда у нас самих уже наши «ТТэшники» есть?!

— Ну… Подумать надо, как можно Вам помочь, — обнадёжил я ждущего от меня ответа Сатрапа, — есть одна крайне интересная идейка…

Сатрап, ожидаючи смотрел на меня. Как умная служебно-розыскная собака: ни дать, ни взять — Мухтар из одноименного фильма! Может, ему за ушком почесать и «Кити-Кэту» в миску насыпать?

— Садитесь в мою машину! А я пока за кое-чем шмыгану. Затем, мы с Вами кое-куда съездим — кое-что я Вам покажу…

Минут через пятнадцать я появился, неся в руках всё тот же бронированный кейс, а идущий следом мужик — из строителей, пыхтя тащил три толстые широкие сосновые доски…

— Ну, что? Поехали?! — молчание — знак согласия!

…Приехали на место рытья канала. Рытьё — после разгона, устроенного мне Бугром прекратили, а сам котлован — длиной с полкилометра и, кучи земли и глины вокруг остались. Я съехал вниз…

— Ну, что сидите? Выходите и помогите мне…

— …Аааа! Так, Вы пострелять задумали, Дмитрий Павлович! — дошло до Сатрапа, когда мы расставили доски у стены канала.

Доски поставили пачкой — одна за другой.

— Конечно! Вот, Вы чем вооружены?

— Как и, все — револьвером «Смита-Вессона»…, — в принципе, я уже сам догадался.

— Разрешите?

Поколебавшись, Сатрап передал мне револьвер рукояткой вперёд…

— Ни… Тяжёлый какой! Как стрелять то, из него?

— Курок взведите… Вот, так… Стреляйте, чего же Вы ждёте?!

Бабахнуло так, что заложило уши, а револьвер чуть не выскочил из моих рук… Впереди всё заволокло сизым дымом — не понятно: попал, не попал?!

— Крепче в руках держать надо, Дмитрий Павлович! Попробуйте ещё раз.

— Сейчас, дым развеется… Это не револьвер! Это какое-то артиллерийское орудие!

В Солнечной Пустоши редко когда ветер бывает, а тут ещё и в большой канаве…

— Скажите тоже! Нормальный револьвер…

Однако, уже можно…

— …Чё за фигня?

— Вы забыли курок взвести!

— Чё, опять? Это, что?! Каждый раз надо курок взводить?! — конечно, я знал что сей револьвер был без самовзвода… Но, хороший спектакль делу не помеха! Надо, во что бы не было убедить Сатрапа, что его оружие — …овно! А он пускай убедит «контору» — влияние у него там есть, на примере наручников я это уже понял, — какой отстой…

С грехом пополам я выпустил все шесть патронов…

— Ну, что? Пойдём посмотрим?

Пошли, посмотрели… Я не попал ни разу! Это ж, надо было так облажаться! Не… Короткоствол — не для меня!

Смутившийся, было, от моей критики Сатрап, воспрянул духом:

— Однако, Вы могли бы хоть изредка, где-нибудь практиковаться в стрельбе, Дмитрий Павлович! Дворянин, всё же…

Сатрап, из вежливости, не добавил «хотя и личный, всего-навсего», но по интонации это слышалось.

— Из этого стрелять невозможно! — «возмутился» я, — этот револьвер лягается как лошадь! А весит сколько! И как только Вы его постоянно носите? Для него же нужен специальный оруженосец, что ли… Сами то, стрелять из него умеете?

— Да, этот револьвер многие не любят…, — Сатрап тем временем, переломив, быстро перезарядил оружие, — стреляю я тоже не очень хорошо… Но получше, чем Вы!

Не торопясь он выстрелил шесть раз, тщательно целясь перед каждым выстрелом.

Подошли, посмотрели… Сатрап попал четыре раза… Неплохо! А какие дыры! Две доски были пробиты — скорее, проломлены насквозь, пули застряли в третьей. Чуваку, в которого попадут из этого «слонобоя», явно не поздоровится…

— Вот так надо, хотя бы! — с оттенком снисходительного самодовольства похвастался Сатрап, — а Вы просто стрелять не умеете! Стыдно, Дмитрий Павлович! А вдруг Вам, как дворянину, придётся отстаивать свою честь на дуэли? Или, честь дамы?

«Если мне предстоит отстаивать честь… Свою или дамы — без разницы, то я просто набью кое-кому морду, вот и всё», — подумал, но вслух не сказал. Правда, на этом моя карьера — как дворянина кончится… Ну, ничего. В купцах тоже хорошо!

— Вы тоже, господин жандарм, не умеете фехтовать на алебардах! Так, я же не ставлю это Вам в укор?!

— ???

— Из вот «этого», — я посмотрел на «Смита-Вессона» в руках Сатрапа с таким видом, как будто собрался на него плюнуть — тот его, даже отдёрнул и спрятал за спину, — я действительно стрелять не умею — не приходилось, слава Богу…

Я достал из кейса «ТТ»… У Сатрапа глаза на лоб полезли, как тогда — при первом видении им «Командирских».

— …А, вот из такого — так мы с Вами посоревнуемся и, ещё неизвестно — кто кого!

Я вставил обойму, передёрнул и, как учил Спец, почти не целясь — так со стороны казалось, в мгновение ока опустошил магазин.

Подождав, когда Сатрап подберёт отвалившуюся нижнюю челюсть, я спросил:

— Ну и, как Вам?

Мгновенно заменив обойму, я так же быстро выпустил и второй магазин…

— Что на это скажите, господин Жандарм?

В ответ тот промычал что-то не вполне членораздельное… Да, сочувствую! Только что, ему — офицеру жандармерии большой европейской страны, убедительно доказали, что он, на самом деле — эфиопский папуас с еле-еле прикрытыми пальмовым листом яйцами и вооружённый каменным топором! И, кто это доказал?! Какой-то выскочка из купчишек, непонятно как приобретший личное дворянство?!

— Пойдёмте, посмотрим, куда я попал!

У Сатрапа осталась последняя надежда для своего уязвлённого самолюбия — а вдруг, так быстро стреляя, я все шестнадцать раз промазал?!

Однако, меня учил стрелять сам Спец! Недоучил, правда… Слегка, за недостатком времени и патронов. «Пистолет — это не винтовка! Это — оружие ближнего боя, когда противники видят друг друга в упор. В реальной переделке никто Вам не даст времени долго прицеливаться! — говорил он мне, — так что, учитесь стрелять из пистолета не целясь! …Или, вообще не учитесь! Ведь, участвовать в соревнованиях Вы не собираетесь, верно?!»

Подошли… Посмотрели, подсчитали — из шестнадцати пуль в цель попало двенадцать. Конечно, не кучно — дырки были разбросаны по всей поверхности. И, дырки от моего «ТТ» не такие впечатляющие — маленькие, аккуратненькие, с чистыми ровными краями… Зато, все три доски — насквозь!

…Наконец, Сатрап возвратил способность осмысленно думать и говорить:

— Разрешите посмотреть ваш пистолет, Дмитрий Павлович?

— Конечно, конечно, господин офицер! Для этого я Вас сюда и заманил — чтоб Вы посмотрели…

Посмотреть, было на что!

…Те «ТТэшники», что Генша прикупил, были военного производства — тщательная отделка внутренних — особенно трущихся поверхностей и несравненно более грубая наружная… А защитное покрытие какое! Воронение, по ходу, то — что попроще. Не фонтан, короче…. Не влияет на боевые свойства, конечно, но внешний — товарный вид, портит здорово.

Я — ещё «там», пару пистолетов разобрал, тщательно отшлифовал, отполировал, удалил заводские номера и нанёс просто отличное воронение — технологией и материалами своего времени, разумеется… Получилось — ну, просто отпад! Хоть счас на выставку.

Может, поэтому руки у Сатрапа затряслись, когда он взял у меня эту игрушку. Я даже, с некоторой грустью смотря на него, думал: «Как мало надо дать человеку, чтоб приручить его! Сунь ему в руку какую-нибудь блестящую погремушку и — он твой!»

Долго, очень долго я знакомил Сатрапа с пистолетом системы «ТТ»… Научил разбирать-собирать, а процесс довольно геморрный — это вам не «Макарыч[80]»! Наконец, постреляли… Ну, конечно, «военная косточка» дала о себе знать — попадать в цель Сатрап вскоре научился лучше меня… Так же — тщательно прицеливаясь! Ну, не дошли они ещё до скоростной практической стрельбы, что поделаешь!

Наконец, настрелявшись досыта, решили поговорить.

— …Так, что в этот раз от меня требуется, Дмитрий Павлович? — проявил инициативу Сатрап.

Правильно! Пусть знает, что ему от меня надо больше, чем мне от него!

— Вы не знаете, что от Вас требуется?! — сделал я большие глаза, — хорошо, я напомню: от Вас требуется честно служить на благо России, Его Императорского Величества… Ну и, Русской Православной Церкви — куда же, без неё родной!

— Я не пойму…

— Сейчас поймёте! Вам не досадно, что самые верные слуги Государя Императора — жандармы, вооружены каким-то допотопным дерьмом?! Вот мне лично, за вас стыдно!

…Мысля моя была примерно такова: пообщавшись с армейскими генералами, я понял, что через них хрен, что просунешь передового. Да, и… Пока не мой уровень! Армия же наша всегда была очень огромная — на такую я «ТТэшников» не напасусь. А Корпус Жандармерии сравнительно невелик — моих двух тысяч стволов вполне достаточно будет… А, то ещё и, останется… Экономили в Империи на госбезопасности — вот и, доэкономились до военного переворота под руководством либерастов на английские деньги в феврале семнадцатого!

А увидев и оценив «ТТ» у жандармов — может и, армия поймёт, что переходить с револьвера «Смит-Вессон» на револьвер «Наган» — это какая-то шняга. Тогда, выпуск «ТТ» можно будет наладить на Тульском Оружейном Заводе, где ему — выпуску «Тульского Токарева» и, положено быть! По моей лицензии — заявку на патент я уже через Еврея подал. А выпуск чего-либо по моей лицензии означает хорошие деньги для меня лично, а значит и, для моей «Корпорации» в целом!

Кстати, по патентам… Попозже и, с Браунингом[81] можно будет пободаться, насчёт его будущего пистолета и с Маузером насчёт патронов[82]! А это тоже деньги! Лишь бы Еврей не подвёл… В смысле, не снюхался бы он со своими зарубежными одноплеменниками. Да, вроде не должен! Мозгаклюй говорил — при «кастинге», что этот «еврей» других евреев ненавидит дикой яростью… И, ещё: типа, самые ярые антисемиты, как раз из евреев и, происходят! Ну, не знаю… Знает, раз говорит.

Ещё, забегая немного вперёд, скажу, что я подал заявку на пулемёт «Максим»… Совсем обнаглел, короче! Ведь свой пулемёт, который будет царствовать на полях Первой мировой, Гражданской и прочих войн, Хайрем Стевенс Максим уже не только изобрёл, запатентовал — но и, практически уже производил серийно, заключив соглашение с британской компанией «Виккерс энд Сонз».

…Согласно читанной мною легенде, вскоре после Парижской выставки тысяча восемьсот восемьдесят первого года, где Максим представлял свой регулятор силы электрического тока, один из знакомых сказал Максиму: «Бросьте ваши химию и электричество! Если хотите сделать состояние, изобретите что-нибудь, что позволит этим европейцам убивать друг друга как можно быстрее».

В данный момент в России шло испытания этого изделия для «быстрого убийства европейцев» и, Император Александр Третий — ныне царствующий, даже успел уже пострелять из него лично…

Так, вот: как я уже говорил, я подал заявку на пулемёт «Максим»… Вернее, на модернизированную модель этого пулемёта. Авось пролезет!

Я тоже хочу поучаствовать в «помощи европейцам убивать друг друга как можно быстрее»! Чтоб, они поменьше убивали нас, русских…

…Что-то, я отвлёкся! Вернёмся к нашим… К нашему Сатрапу.

— Так Вы, Дмитрий Павлович, хотите, чтоб я поспособствовал…

— Конечно, хочу! А Вы не хотите, разве, автомобиль? Тогда посуетитесь, чтоб как можно быстрее Жандармский Корпус принял на вооружение мои пистолеты. После соответствующих испытаний, конечно…

Сатрап ничего не отвечал, продолжая вертеть в руках «ТТ».

— А этот можете оставить себе. Как аванс и, в знак нашей с Вами дружбы… На благо нашей Империи, конечно, — я достал из кейса кобуру и пару пачек патронов, — это тоже Вам… Патроны берегите — их пока в мире не очень много.

— Кстати, как насчёт патронов? Где их можно будет купить?

— Пока только у меня… Ну, а потом… Если с Маузером договоримся, то и немцы будут их производить, — а куда мы с Маузером, на хрен, денемся? Конечно, договоримся!

— А пистолет?

— Нет, немцы на другую модель запали[83]… Так, что не волнуйтесь!

Сатрап продолжил вертеть пистолет в руках:

— А почему на рукояти звезда?

— Это логотип… Ну, что-то типа герба корпорации «USSR», которую я намерен создать… Хочу стать эдаким русским Круппом! Не возражаете?

— Не возражаю, но предупреждаю: у нас не Германия! Могут и, не понять.

— Я знаю! Но, с помощью таких умных людей, как Вы, радеющих об государственном благе, думаю у меня получится…

Сатрап криво усмехнулся. Он явно был другого мнения…

— А как Вы назвали свой пистолет?

— «ТТ»…

Можно было бы, конечно, назвать «ПС» — пистолет Стерлихова… Но, я же очень скромный!

— А почему «ТТ»?

— Не, знаю… Долго думал как назвать, потом посмотрел на потолок…, — я задрал голову к начинающему темнеть вечернему небу, с проявившимися звёздами, — и решил назвать «ТТ». А, что? Звучит!

Сатрап тоже посмотрел на небо, но ничего там не увидел… Зато, увидел другое:

— Мощное оружие, конечно! Пробивная способность — просто запредельная! Но…

Сатрап снова подошёл к доскам, изображающих из себя мишень:

— Убойная сила недостаточная!

— Останавливающее воздействие слабовато?

— Да! Сравните с тем, какие здоровые дыры проделывает мой «Смит-Вессон»!

Действительно, воздействие свинцовых безоболочечных пуль просто ужасающее!

— Ээээ… Позвольте! Может для армейского пистолета это и, значимый недостаток… Но Вы же — жандарм! Вам главное — не убить негодяя, а ранить — чтоб потом арестовать и допросить!

— Пожалуй, Вы правы… Хорошо! Сколько образцов Вы готовы предоставить для испытания?

— Через месяц — десять штук. Через три месяца — сто…, — на большее, я просто не успею провести предпродажную подготовку! — и к каждому по триста патронов.

— Цена?

— Испытываемые образцы потом вернёте, если не понравится. Если примете на вооружение… Ну, не знаю… Естественно, дороже этой вашей «гаубицы»! Но, ничего. Я думаю, об цене договоримся!

Сатрап несколько подзавис…

— А, если не примете на вооружение — то, пистолет пойдёт в свободную продажу! Для особо одарённых объясняю: его сможет купить любой желающий, в том числе и революционеры-террористы… Вот и, прикиньте такую перспективу, господин жандарм: Вы с этой музейным экспонатом против террористов с «ТТэшниками[84]»! Как, Вам сия перспектива?! Не очень, то радужная… Не правда, ли?!

— Вы же говорили, что об интересах Государства Российского радеете?

— Конечно, радею! Но и, Государство Российское должно радеть об моих барышах — никак иначе! Ибо, без барышей я буду представлять определённую угрозу для этого самого государства. По этому поводу почитайте-ка, господин жандарм, Карла Маркса! Он там вполне справедливо пишет, что ради прибыли капиталист, то есть я — мать родную продаст! Не то, что родное государство!

— …

— Ещё… Вот вы, жандармы, боретесь с революционерами. А кто такие, эти самые «революционеры»? Не подскажите?

— Бунтовщики против существующего порядка…

— Согласен! А, по психотипу? По психотипу, кто они такие? Неужели не знаете? Ведь — по долгу службы, Вы должны с ними общаться? Неужели, до сих пор не поняли психологического портрета своего противника?

Сатрап долго думал, пытаясь понять и осознать новые для него термины. Потом пожал плечами:

— Да, баламуты все они!

— Ну, то есть — такие, как я!

— Как это? — изумился Сатрап.

— Если, я хорошо понимаю русский язык, то «баламут» означает очень энергичного, беспокойного человека, которому спокойно не сидится на месте… Таким людям, увы, наше с вами государство не дало возможности направить свою неуёмную энергию в нужное — полезное для общества русло, вот они и подаются в революционеры. И, это будет продолжаться бесконечно, так как вы боретесь не с явлением, а с проявлением! Так что, Вы сражаетесь с ветряными мельницами, господин жандарм!

По ходу, от всей этой «философии» Сатрап несколько устал… Махнув рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи, он увёл разговор от склизкой темы:

— Вы, кажется, что-то говорили про свои барыши, Дмитрий Павлович?

— А я про них и, говорю! Ведь, Вы сами сказали, что такие, как я сами по себе не успокаиваются… А вдруг — без барышей, мне придёт в голову мысль податься в революционеры?! …Ха, ха, ха!!! Шучу, конечно… Не напрягайтесь Вы, так!

— Однако, сударь! Какой Вы…

— А какой я?! А, я такой! А Вы сами меня — такого хотели! Кто к кому пришёл? Я к Вам или Вы ко мне?! Так, что не надо «ля-ля»! Мы друг друга стоим…

— …Пожалуй, Вы правы, — подумав, с ноткой печали произнёс Сатрап, — ну, что ж… Будем сотрудничать?!

— А куда мы от этого денемся?! Будем сотрудничать на благо Государства Российского и, лично Его Императорского Величества! Я уж, не говорю про Русскую Православную Церковь — это само собой разумеется… А если и, будем иметь что с этого сотрудничества для себя лично, так это для благо того же государства и его причиндалов! Ибо, чем богаче граждане государства, тем богаче оно в целом!

Сатрап согласно кивнул головой… Замечательно!

— И, ещё вот что… Сильно долго резину не тяните! Пока что, запишитесь к Малышу на вождение! Вот только, никаких скидок я Вам, господин жандарм, делать не буду: понять могут неправильно.

Короче, все точки над «ё» расставлены! Сатрап полностью мне подчинился! Теперь бы грамотно это использовать…

Сатрап отпустил Малыша в Нижний — у того как раз уже занятия в гимназии начались, а сам побыл ещё три дня в Солнечногорске. Ходил всё высматривал, всё разнюхивал… Никакого криминала не нашёл правда, наоборот — восхитился:

— Ну, у Вас тут и дисциплинка, Дмитрий Иванович! Ну, прям — военное поселение при Николае Александровиче[85], царство ему небесное!

— Ну, не скажите! У меня всё добровольно.

— Я знаю! Я долго думал про ваши слова… Ну, помните — про «баламутов»… А ведь, пожалуй, Вы правы! Если бы в каждой губернии нашей России хотя бы с десяток промышленников было, таких, как Вы — я бы без работы остался, б! Честное слово!

— Вы несколько преувеличиваете мои скромные деяния…

Если бы я попал сюда без всяких моих «преференций» — то в лучшем случае, стал бы обыкновенным «буржуем», дерущих со своих работяг по три шкуры… А куда бы я, на хер, делся б? Или, сам бы стал одним из работяг — в худшем случае… И никакое «послезнание» не помогло бы: для него тоже необходимы уже готовые определённые технологии и квалифицированные инженерные и рабочие кадры!

— …Вот только где их взять — с десяток промышленников на каждую губернию?

Действительно, где взять столько порталов и попаданцев?!

— Да, вот подумываю об создании бизнес-инкубатора…

— Как-как, Вы сказали? «Бизнес-инкубатора»?

— Ну, да! Способных ребятишек с неуёмной энергией учить на промышленников-предпринимателей. Ну, то есть современным, передовым методам ведения бизнеса — ведению собственного дела, то бишь… Ссужать их первоначальным капиталом на первое время, помогать им, подсказывать какие идеи… Оценивать их собственные идеи. Если, хотя бы один из десяти будет успешен — то это полностью окупит всю затею! Ну и, Вам роздыха даст…

— Великое дело Вы затеяли!

— Вот только на всю Россию меня — без помощи государства, не хватит! Максимум — на Нижегородскую губернию.

Согласившись со мной, Сатрап потемнел лицом… По ходу, на помощь государства мне рассчитывать не стоит!

…Напоследок Сатрап, как-то вечерком набрёл на наш полицейский «околоток» и импровизированную тюрьму при нём… Сам не видел, рассказываю со слов Опера.

Не на шутку осатанев, Сатрап чуть ли не за шиворот выволок сотского, то есть самого Опера из его кабинета и подтащил к яме — зиндану:

— Что это?

Опер заглянул в неё, где на дне сидело три мужика и, недоумённо ответил:

— Как, что? Тюрьма, Ваше благородие! Что-то не так?!

— Вы что тут творите, а? Вы кем себя возомнили!

Опер оперативненько включил тупого:

— Никак нет, Ваше Высокородие — сам себя я не возомнил! Меня сотским обчество выбрало!

— Немедленно освободить!

Опер подошёл к зиндану, посмотрел вниз и ответил:

— Так, они это… Сами не выйдут.

Перед «кандидатами» в «заключённые» ставилось условие: или определённый срок в «тюрьме» или увольнение из рядов «Корпорации»… Не было ещё случая, чтоб выбрали увольнение.

Сатрап подошёл к яме и приказал:

— А ну-ка выходите!

Молчание…

— Я кому сказал, выходите! — повысил голос жандарм.

Такая же фигня…

— Я приказываю всем выйти вон из этой ямы! — Сатрап начал топать ногами…

Наконец, кто-то из «зэка» ответил:

— Ни за что не выйдем, Ваше Благородие!

— Так, нравится им здесь, Вашенство… Некоторые, уже на третью ходку пошли!

Сатрап выпал в осадок… Хотя, я бы не сказал, что у меня какой-то особенный мёд! Голод в России потихоньку отступил и желающих вступить в ряды «USSR» резко поубавилось. А из всё же «вступивших», порядка трёх четвертей спустя три-четыре месяца сбегают… И, из «старых» с десяток семей уехало! Даже, несмотря на то, что кое-кто из их детей — вопреки воле родителей, пожелал остаться в организованной мною по этому случаю «школе-интернате». Намечался грандиозный скандал, но его замял Отец Иннокентий добрым словом и я, тупо забашляв родителям по триста рублей за ребёнка. Некрасиво, конечно, но уж больно некоторые ребятишки способные! Жаль труда и времени, вбуханных на их обучение в течении почти что года… А, больше всего самих ребятишек жаль! Что ж, их опять к сохе?

…Забегая несколько вперёд, скажу, что это моё деяние дало неожиданное продолжение: со всех окрестностей и, из-за их пределов, бедные родители стали привозить в Солнечногорск своих «лишних ртов»… Мозгаклюй проводил «кастинг» юных талантов — и, если «чада» проявляли способности — (а где вы выдели ребёнка, вообще без способностей!), то принимались в интернат, а их родителям платили «откупные» и бралась расписка в присутствии свидетелей, что «претензий не имеют». Ну и, договор соответствующий заключался, что берётся ребёнок на обучение ремеслу в течении пяти лет, с последующей обязательной десятилетней отработкой…

Осовремененная форма древнего рабства? Ну, а что делать?! А что мы знаем, вообще, о древнем рабстве? Может, оно было вообще не таким, как мы его представляем, а? Или, вот… Когда, человек начала двадцать первого века берёт кредит на ипотеку — не напоминает ли, это тоже рабство? Вам не кажется?! А, такой вид современного рабства, как пресловутые «гастарбайтеры»??? То-то!

Не сахар, короче, здесь… Нет, не сахар! Так, что темпы увеличения населения Солнечногорска и всей Солнечной Пустоши за счёт приезжих, резко сбавились. Вот только рождаемость, всё набирала и набирала обороты…

…Что ещё сказать, об чём рассказать? Ах, да!

Ферапонт, как я только начал платить работникам «Корпорации» живые деньги, потирая руки, открыл в Солнечногорске и Приболотном Посёлке ещё пару своих лавчонок… Чуть позже посетивший Солнечногорск и Солнечную Пустошь Клим Сапрыгин, приказчик моего Прадеда-Племяша — если кто забыл, хорошенько всё разнюхав и посовещавшись со своим хозяином, тоже быстренько «отгрохал» у меня три «Супермаркета»… Это я так в шутку назвал! А Клим воспринял всерьёз и над каждой этой убогой лавчонкой повесил вывеску с таким названием. Это дало попаданцам повод лишний раз поскалить зубы… Ничего, ничего… Будут у нас ещё и, супермаркеты!

Ферапонт прибежал ко мне жаловаться на откуда ни возьмись конкурента…

— Ну, извини…, — сделав постное лицо, развёл руками я, — препятствовать торговле — это значит, нарушать закон. Тут я бессилен! Придётся тебе честно конкурировать…

Видя его кислую рожу, я немного позлорадствовал: были уже сигналы, что Ферапонт начал потихонечку борзеть от своего «монопольного» положения и, «несколько» завышал цену… Руки мои просто до этого дела не доходили. Теперь до этого «дела» дошла «незримая рука рынка» — словами наших либерастов-рыночников, эпохи ранней, средней и очень поздней перестройки!

Итак, ровно в середине сентября, прямо перед «сезоном дождей», мы с Наташей и Сатрапом выехали в Нижний Новгород и занялись подготовкой к свадьбе… В основном.

…В Нижнем, я как и положено, попросил у Орла — то есть, у Нижегородского губернатора Баранова Николая Михайловича руки его племянницы и получил согласие и благословение… Венчание и свадьбу назначили на конец ноября. Всё это мероприятие должно было проходить в два этапа: венчание в Солнечногорском Храме и там же свадьба — для сотрудников «Корпорации USSR». Затем, едем в Нижний и, здесь тоже свадьба, на которую приглашены уже всё нижегородское купечество, чиновники и просто желающие…

Расходы намечались такие, что я озабоченно сказал Лошадёнку:

— Дорогая! Напоследок гульнём — попрощаемся с «холостяцкой жизнью», а потом до самой гробовой доски — режим жёсткой экономии! Ты, как? Согласна?

— Как скажете, милый Дмитрий Павлович! — и, она впилась мне в губы, — …я надеюсь «режим жёсткой экономии» не распространяется на авиацию? Ведь, верно?!

— Да, нет! Что ты! Как можно! — чёрт бы её побрал, эту авиацию! И дёрнуло же за язык, меня тогда про неё заикнуться?! — как можно покуситься на святое?!

Конечно, можно было бы вообще без свадьбы обойтись…. Но! Положение обязывало. Я уже стал общественной фигурой — хоть и, всего лишь губернского масштаба и меня б, просто не поняли б… Тяжело, конечно понять — сам, когда-то не понимал всех этих понтов. Чтоб понять — надо самому стать «олигархом»!

…Свадьба свадьбой, а про дела я не забывал! Ближе к декабрю на «Железоделательном заводе» прошли испытания моей приспособы для производства болтов и гаек крепления рельсов друг к другу, что я запатентовал в Питере во время «командировки».

Ещё месяц — неожиданно долго, шла их настройка и наладка… Зато, потом! Такой взрыв производительности произошёл! На радостях я приказал отдать под производство этих метизов целый цех, а с весны собрался строить новый под основное производство. С середины следующего года, я потихоньку начну засыпать этими изделиями как государственные, так и, частные акционерные железнодорожные компании. В первую очередь, конечно «Акционерное общество Московско-Казанской железной дороги»…

Предчувствую, что будет потом! Во время экономического бума в России — в середине девяностых, начнётся интенсивное железнодорожное строительство, в том числе и знаменитая Транссибирская магистраль… Мои болты — дешёвые и, качественные при этом, будут расхватывать чуть ли не ещё горячими. Придётся строить специальный метизный завод!

…Практически перед самой свадьбой пришлось срочно сгонять в Солнечногорск — Бату пригнал первый табун кобыл — голов с тысячу. С ним пришли и нанятые им табунщики — сборный народец: с десяток башкир, несколько калмыков да казаков. Но, Бату говорит — надёжные, сам подбирал. Хочется верить…

Большинство табунщиков были люди семейные и кроме своих семей привезли с собой и, свои жилища — юрты кочевников. Отлично! Хотя бы для этих жилищный вопрос решать не надо!

В течение месяца решив, на ходу, всякие разные организационные вопросы и, почти не отдохнув, Бату снова взял у меня кучу денег и отправился за вторым табуном…

В Солнечногорске всё прошло по высшему разряду — погуляли на славу! Сам губернатор был здесь — до Солнечногорска домчали его на автомобиле и, немало подивился он моим делам. «Домчали» его вдоль узкоколейной железной дороге, по которой уже вовсю гоняли миниатюрные поезда.

Правда, до Болот рельсы ещё проложить не успели — на весну намечалось. Но многие транспортные проблемы уже решили. Хотя бы с доставкой песка и воды с берега Волги до Солнечногорска. Для транспортировки воды оба Левши сварили мне на «Железоделательном заводе» специальные прямоугольные цистерны, поставленные на вагонные тележки.

Для песка и, вообще — сыпучих материалов, Громосека с Автопромом и Шатуном, придумали специальные вагоны, с раскрывающимся дном и, тоже сварганили их на том же заводе.

Вода, возимая в цистернах железнодорожным транспортом, конечно же страшно дорогая… Но, всё же на несколько порядков дешевле возимой автомобильным и гужевым транспортом. Нам всем сразу стало гораздо легче во всех отношениях!

Жаль вот только, что из-за ледостава на Волге, перестала работать пристань… Доставка многих предметов, в том числе — кирпича, цемента и топлива резко замедлилось. Зато — как только лёд достаточно окреп, началась интенсивная перевозка древесины и пиломатериалов с наскоро построенной на месте лесоповала лесопилки, через Волгу — по льду, через Великую Косу и Болота в Солнечную Пустошь… Практически, одним гужевым транспортом возили, ибо автотранспорт к тому времени уже почти весь встал из-за технических поломок и, острого недостатка запчастей и бензина.

…Приглашали ещё и, епископа Владимира в Солнечногорск освятить брак. Он, по каким-то там своим церковным делам не смог, но благословил заочно и от него на венчании был представитель. Этот «представитель» до свадьбы и после — «немного» задержавшись у нас, всё ходил, разнюхивал… Подолгу беседовал с отцом Иннокентием об чём-то — об чём, я постеснялся спросить у последнего. Наконец, уехал… Никаких последствий это событие не имело — может потому, что я сунул ему напоследок десять тысяч на «нужды Православной Церкви»… А может быть и, нет… Не потому — то, есть. Кто его знает?!

…Короче, свадьба, так свадьба — всё, как у людей! Мужики перепились и, как положено — передрались! Разнимал их Отец Иннокентий, добрым словом и Му-му — вообще без слов, а только действием… Намечалось грандиозная отсидка в зиндане, но я, наутро «амнистировал» виновников — по случаю торжества и, собственноручно налил особо пострадавшим опохмелиться.

Подарил Наташеньке, своей уже — законной жене, автомобиль… Специально для неё спроектированный, изготовленный и оттюнингованный Автопромом. «Хренни-Леди» называется. Ярко красного цвета, весь в блестючках и, там всяких бабских заморочках! Отполированная вся и, надухарённая такая! Да и, ещё с бантиком сверху — Автопром в таких делах шарит! На них — на таких «делах», он не одну клиентку имел! Как, в прямом — так и, в переносном значениях этого слова… «Там» ещё.

Ох, сколько восторженного визгу было, сколько поцелуев и объятий… Думал, оглохну, задохнусь и буду раздавлен!

Показал и подарил дяде — уже жены, Губернатору — то есть, пистолет «ТТ». Такую он канонаду в том котлованчике устроил… Столько патронов он мне спалил… Еле его оттуда, чуть ли не за уши, вытащил!

…В Нижнем, тоже погуляли на славу и, тоже — без драки, слава Богу, не обошлось! Перед людьми не стыдно! Правда, в этот раз на кулачках бились уже не мужики, а степенные нижегородские купцы! Ну, в принципе — не один ли хрен?!

Кроме того, для «всех желающих» на улице были накрыты столы и, любой мог подойти, чтоб выпить и закусить… Некоторые «подходили», по ходу, уж слишком часто и перепились и, возникло несколько столкновений с полицией, которые, при желании можно было квалифицировать, как «массовые беспорядки»… Даже, казаков пришлось вызывать — городовые сами не справились!

— Господин Стерлихов! Чтоб больше такого не повторялось! В первый и последний раз предупреждаю! — хмурил брови Орёл.

— Вы про свадьбу, Ваше Губернаторское Величество? — Николай Михайлович заметно оху… Похудел, короче, с таким «зятем», — не, свадеб больше не будет! Не басурманин же, я какой — гарем разводить не собираюсь… Да и, Наталья Георгиевна, я думаю, не позволит! Ах, да! Чуть не забыл… Дети же пойдут, внуки, правнуки! И, у каждого свадьба! Зря пообещал…

Орёл хотел на меня рассердиться, но потом рассмеялся и махнул рукой:

— Ну, помогай вам Бог!

Медовый месяц — декабрь у нас получился, мы с Лошадёнком провели в Солнечногорске, в собственном фамильном Замке, попутно занимаясь множеством дел, которых — по ходу, всех не переделаешь… Между этими «делами» случилось так, что нежданно-негаданно, но «полку попаданцев» прибыло. Причём, это была очень качественная «прибыль»!

Сижу как-то у себя в кабинете, за столом… После обеда — как счас помню. Любуюсь, как в дубовой рощице прогуливается на лыжах наша «старпедческая троица» — Ильич Конкретный, Стриж да Отец Иннокентий… Скорешились они — не разлей вода! Даже, странно как-то — вроде, абсолютно же разные люди! Что их объединять может? Возраст, что ли? Эх, дожить бы до их лет, да самому узнать!

Как-то спросил у Ильича:

— Ильич! Вы же меня учили, что Бога нет! А сами со служителем культа дружите. Как сие понять можно?

— Плохо Вы, Володенька…

— Гм, гм…

— …Димочка у меня учились! Лекции пропускали, наверное… И, как только умудрились зачёт сдать? Что-то прошляпил я это дело…

— А, что не так? — не понял я, — марксизм-ленинизм отрицает же существование Бога… Да и, вообще — всего сверхъестественного. Или, я не прав?

Интересно, как вывернется?

— Наоборот, марксистко-ленинская философия подтверждает существование Бога!

— Да, ну?! Вот те, раз! И в каком параграфе, на какой странице, в каком томе полного собрания сочинений про это можно прочитать?

— …По марксистко-ленинской философии всё в этом мире развивается снизу верх, от простого к сложному, от низшего к высшему… Так? Или, не так? Хотя бы это помните?

— Ну, помню…, — что дальше, интересно?

— Если подразумевать под «господом Богом» этакого старичка с бородой, который сидя на облаке, управляет нами, воздаёт нам и отпускает… То, да — Бога нет! А, если Бог — это просто более высший, чем наш разум? До такой степени высший, что нам его просто не понять… Ни его самого, ни дел его — «сверхъестественного», то есть. Или, Вы допускаете. Володенька, что на человеке эволюция остановилась? Что мы — грешники и, есть вершина мироздания?

— Да нет, что Вы? Какая, на хрен, «вершина»? Какого, на хрен, «мироздания»?

— А о чём мы тогда спорим, Володенька?!

Выкрутился, старый хрен! …А ведь, по ходу, он прав!

…Так, про что это я? Ах, да… Сижу это я у окна, любуюсь, как три старпеда на лыжах по роще катаются… Погодка сегодня — ну, просто отпад! Морозец градусов пять и Солнце — что может быть ещё прекрасней и чудесней!

Вдруг, вбегает моё Солнышко — Лошадёнок, то есть… Бледная вся, встревоженная:

— Дмитрий Павлович…, — всё учу, учу её, да никак не научу ко мне по имени обращаться… Хотя, бы наедине! Да, всё без толку…, — женщина к Вам какая-то пришла…

— Кроме тебя, Наташенька, для меня нет женщин! — настроение то, благодушное…

— …Умоляет спасти её сына!

Тут, действительно — после непродолжительной возни, дверь кабинета распахивается настежь и, простоволосая, растрепанная, немолодая баба — из «моих», с громкими рыданиями, врывается в него и, падает на колени передо мной…

Пока я медленно переходил от безмятежного настроения к… Следом заходит Коновал, неся в руках трёхлетнего, на вид ребёнка, за ним — Тот, Что Помельче, затем — Боня, Автопром и Шатун… Я, слегка похудел:

— Это, что за…, — как назвать, то сложившуюся ситуацию? Матерно нельзя — женщины и ребёнок присутствуют, — а, что с ребёнком?

— …А я ей говорю — ничего не поможет! Помирает дитя… Надо Батюшку звать, чтоб отпел…, — как бы отвечая на мой немой вопрос, сиплым басом прогундел Коновал, — так они же… Говорят к тебе нести!

Он опасливо покосился на попаданцев.

— Дмитрий Павлович! — начал, практически трагическим щёпотом Боня, — у женщины последний ребёнок остался! И тот умирает! Надо что-то срочно делать!

Вообще-то эту женщину я немного знал…. Матрёной, по-моему, зовут. Она появилась в Солнечногорске спустя пару недель после образования «Корпорации». Когда я ещё пустил «патрули» по тракту подбирать ослабевших. Её и, умирающего трехлетнего сына успели вовремя обнаружить и спасти… Другого ребёнка — девочку, припоминаю, спасти не удалось.

Как бы инстинктивно поняв, что я ей сочувствую, Матрёна, всё ещё стоя на коленях, перестала выть и вполне осмысленно сказала, обращаясь ко мне… Почему, то:

— Чем согрешила я против тебя, Господи?! Сказал ты: «В муках рожать будешь…» Десять раз рожала я в муках и девятерых ребятёнков схоронила! Мужика у меня уж нет — помер недавно, никому я боле не нужна — не родить мне… Не забирай Васятку, Боже! Не дай на старость лет одной одиношенькой остаться! Не лишай единственной отрады в моей убогой жизни! — и, она снова отчаянно завыла в полный голос…, — ведь я ж, так мало прошу у тебя, Господи!!!

— Я, что — Господь Бог, что ли? — растерялся я.

— Ваньку, Лузерам же спас, Господи…, — послышалось, что ли, сквозь рыдания?

…Вообще то, со здоровьем у местного населения пока особых проблем не возникало. Да, умирали некоторые — в основном старики, да и дети, бывало, умирали… Но, в очень незначительном количестве. Детская смертность и, особенно — новорожденных и рожениц — вообще, на околонулевом уровне.

Не, знаю в чём причина! Может быть, в особых природных условиях Солнечной Пустоши, может быть в том, что сюда во время голода добрались только самые выносливые и жизнестойкие…

А может в том, что я по поводу гигиены, дезинфекции и прочей санитарии так зашугал Коновала, что он на них, как помешался!

…Коновал, где-то научился — ещё до меня, хорошо принимать роды, имел собственный инструмент для этого, в частности — акушерские щипцы. Так, вот он неоднократно при мне диву давался, что такая низкая смертность среди рожениц и новорожденных…

— Сам Господь Бог, здесь живущим плодиться помогает, что ли? Горячки у роженец, вообще нет!

А дело то, просто в том, что он стал руки тщательно специальным мылом мыть и спиртом ещё их протирать, да инструмент свой кипятить!

Ну, а на всякий случай у нас хранился солидный запасец медикаментов двадцать первого века! Очень солидный запасец! Лет на десять бы хватило — нам, попаданцам. Даже, если мы болеть будем — чуть ли не каждый день! Находился он в самом погребке, так что об сроке хранения беспокоиться надо было в последнюю очередь. Целый местный город этими медикаментами, практически, оживить можно было б!

Как мне было известно, в особо тяжёлых случаях Коновал шёл к Боне и, тот сам давал большому антибиотики. Но, это было всего пару раз… В основном же обходились нашими же аспиринами да анальгинами с мазями Вишневского.

— …А что, хоть с ребёнком, то? — спросил я, когда Наташа по моему знаку, увела, вроде немного успокоившуюся Матрёну, а Коновал положил ребёнка прямо мне на письменный стол.

— Да, кто ж его знает?! Помирает, похоже…, — почесал затылок Коновал, — говорил этой дуре, что в Храм…

— Да, погоди ты! — я посмотрел на своих попаданцев, — что с ребёнком, то?

Как и, все более-менее продвинутые люди двадцать первого века, каждый из нас имеет более-менее приличные знания об всяких разных болячках и об «пилюлях», которыми эти «болячки» лечатся. Боня, так вообще, академиком по этому поводу должен быть бы! Троих детей вырастил и двоих внуков…

В ответ на мой взгляд, Василий Григорьевич недоумённо развёл руками:

— Ничего понять не могу! Третий день лечим — ничего не помогает! Всё хуже и хуже…

— А почему три дня лечили, а мне ничего не говорили?

— Понадеялись на антибиотики! Были уже случаи — враз выхаживали!

Да, привык человек двадцать первого века надеяться на всякие «чудо-препараты»!

— Ну и, что делать будем?

Все трое попаданцев, как по команде посмотрели на Коновала и на Того, Что Помельче — помощника Коновала…

— Максимович! Иди-ка ты своими делами занимайся, раз помочь ничем не можешь… Как в Храм потребуется нести — тебя позовём…, — Тот, Что Помельче сделал попытку остаться, — и, ученика своего с собой забери!

Тот, что Помельче, по ходу, обиделся… Не, не пойдёт так!

— Учишься то, хорошо, Степан?

— Да, хорошо! Одни пятёрки!

— Молодец! А дядьку Максимовича хорошо слушаешь? Всё, что он тебе говорит, себе на ус мотаешь?

— Так, это…

— Ус, говоришь, ещё не вырос?! Ну, не беда! Мотай, пока на нос: усы вырастут — перемотаешь! Учись хорошо, говорю… Доктором будешь, однозначно! А пока иди, говорю — дядьке Максимычу помогай…

Ну, вот! Человек, с совсем другим настроением ушёл! Главное — правильно послать…

— …Так, что господа попаданцы, делать будем? Позволим умереть этому ребёнку?

— Ты что, Вован, с дуба рухнул?! Конечно, нет! — вызверился на меня Автопром, — давай дуй к «нам», за хорошим врачом!

— А где я его — «хорошего», найду? А что я ему, «хорошему», скажу?

— А Семён Валентинович на что? — удивился Боня.

— Айболит, что ли? — Боня поморщился…, — так, мы с ним… Того. Не дружим. После одного случая.

— Знаю, знаю я про тот случай! Ничего, я с ним дружу. Он моего Сашку с того света вернул… Ну, чего стоишь? Давай бегом!

Приказал перенести ребёнка к себе в спальню, на генеральскую кровать, а сам с Боней вприпрыжку «дунул» в погребок… До последнего очковал, что портал не сработает — давненько не переходил, мало ли, чё… Сработал!

По быстрому переодевшись, предварительно созвонившись с Айболитом, мы сели на мою «Волгу» и, рванули к нему — прямо в районную больницу.

— С чего разговор то, начать? — бивший себя в грудь кулаком поначалу, районный ботаник, при подъезде к больнице начал буксовать.

— Аааа! — злорадствую, — а каково мне было вам всем про «то» рассказывать?

— С чего, хотя бы, начать? — Боня втянул голову в плечи.

— Начну я! А ты, смотри и учись и, не забывай, как Отец Русской Демократии, время от времени подтверждать: «Даааа, ужжж! Даааа, ужжжж!» Блин, всё приходится самому делать! Любую мелочь! И, на кой только я вас держу?!

— …Ну так, слушаю вас…, — сухо спросил Айболит, как только мы расселись в его кабинете, — с чем пожаловали?

— Семён Валентинович! Помните, я обещал держать Вас в курсе насчёт Вани…? — глаза у Айболита под очками слегка расширились, — извините, что спустя такое долгое время! Ну, получилось так! Запарился… Да, и… Вот, только-только фото и видео получил!

Я достал из кармана и, показал давно заготовленную — специально для Айболита флешку:

— Извините, но интернет в тех краях так, до сих пор и, не провели… Вся связь только через почтовых голубей! Пока они сюда с Донбасса с «депешей» долетят… Разрешите, я воспользуюсь вашим компьютером?

Слегка начинающий охреневать Айболит кивнул с сильно заинтересованным видом…

— …Вот, он Ваня! Живой и здоровый. Узнаёте, Семён Валентинович?

— …Да, да! Без сомнения это он! Повзрослел, конечно, поправился… А одет как!

— В тех краях — на Донбассе, все так одеваются.

— Да? Вы это серьёзно, что ли?!

— Мода там у них такая… А это его сёстры и родители.

— Ну-ка, ну-ка… Приёмные, Вы говорите?!

— Родные… Убежали они из той «тоталитарной секты»! Переехали жить на Донбасс и, устроились всей семьёй рубить уголёк на шахту.

Айболит недоверчиво посмотрел на меня, а Боня незаметно покрутил пальцем у виска… Вот, тип! Втравил меня в это дело, потом спрыгнул, а теперь ещё и критикует!

Тем временем шоу продолжалось:

— …А, это Ванятка учится в школе…

Айболита, аж с кресла подкинуло:

— Это, разве школа?!

— Школа, школа… Ещё, какая школа!

Таких изумлённых глаз давно видеть не приходилось! Эх! Опять я камеры с собой не взял, ютубер фуев…

— …Да, вроде точно учатся! Доска, парты, учитель… Чудной, какой-то!

— Это ж, Лобачевский!

— Похож! Помещение, какое-то знакомое…

— Да? У меня точь-точь такое же ощущение! Где-то я уже видел это помещение…

Где я мог видеть собственный пресс-конференц-зал? Не помню, блин…

— …А это Ваня со своими друзьями играется после уроков…

— Почему дети в лаптях!? — Айболита подбросило в кресле, — какой, на хрен, Донбасс?!

— Как какой? Шахтёрский! На хрен!

— Да, что Вы мне тут лапшу на уши вешаете? Это, это…, — Айболит, аж привстал, вглядываясь в монитор, — это же наш Храм!

— Не может того быть! — я тоже прильнул к монитору, — откуда в ихнем Донбассе наш Храм?!

— Да, что Вы мне тут балаган устроили! — Семён Валентинович не отрывал глаз от монитора компьютера, не забывая время от времени протирать очки…

— Балаган за «маски-шоу»! Теперь мы квиты…

Тем временем действие по видео продолжалось!

— Да это же ваш Замок! — нет, надо было взять с собой видеокамеру!

— Разве? …А, чё? Похож!

Айболит снял очки и, в изумлении уставился на Боню:

— Василий Григорьевич и, Вы «там»!

— Да, откуда ему «там» быть, если он здесь есть?! — не унимался я, — двойник, поди… Или брат-близнец, с которым разлучили после рождения! «Человек в железной маске»… Ну, или «Зита и Гита[86]», там…

— Дмитр… Владимир Фёдорович! — не выдержал Боня, — Вы несносны! Семён Валентинович! Я сейчас Вам всё-всё объясню!

— Ну, давно пора! Я, что? Так и, буду за двоих работать?!

— Видите ли, Семён Валентинович…, — начал, запинаясь, районный зоотехник, поминутно оглядываясь на меня, — тут, понимаете, такое дело… Ну, как бы Вам объяснить?!

Ага, давай объясняй! Побывай хоть раз в моей шкуре!

…Боня «объяснял» долго, нудно, постоянно путаясь в мелочах и заостряя внимание на малозначащих деталях. При этом они оба постоянно, как по команде оглядывались на меня, будто на какой-то диковинный экспонат. Я же сидел и, с умным видом в носу ковырялся, как будто всё это меня не касается.

…Наконец Боня закончил свой рассказ и умолк, ожидающе.

— Ну и, ну! Просто невероятно…, — Айболит всё никак не мог прийти в себя, — если бы я Вас, Василий Григорьевич, так хорошо не знал — в жизнь бы, не поверил! Даже, этому видео не поверил бы!

И, оба опять посмотрели на меня… Типа, мне бы он не поверил! Плохо меня знаете!

— А может, к делу перейдёте, Склифосовские?

— Ах, да! Какие, говорите симптомы у мальчика?

— У него спрашивайте! — я опять грамотно перевёл стрелки на Боню, — он его три дня лечил…

Боня начал рассказывать, причём очень толково… Успокоился, стало быть.

Айболит, выслушав, несколько минут думал, потом поставил диагноз:

— Тут возможно три варианта…, — и давай сыпать медицинскими терминами, в которых я ни бум-бум.

— …Мальчика можно вылечить? — прервал я его.

— Если, это тот вариант, к которому я больше склоняюсь, то можно. Довольно-таки редкое заболевание, я Вам скажу! Но, требуется небольшая операция…

— Ну!

Мы с Боней вопросительно уставились на Айболита… По всему видать, тот сам с собой мучительно боролся.

— …Пожалуй, я смогу прооперировать! Приходилось видеть пару раз…, — наконец, врач победил просто дрожащего перед ответственностью человека, — операция, в принципе, очень простая…

— Ну, так вперёд!?

— Погодите… Мне надо немного приготовиться. Инструменты собрать, там… Препараты некоторые найти… Кхгм…

По ходу, доктор страшно очкует. Как бы не «перегорел»!

— Часа хватит?

— Хватит… Мне ещё медсестру надо…

— А он, что? — я кивнул в сторону районного ботаника, — не годится, что ли? Смотрите, какой орёл!

— Мне нужна профессиональная медсестра. Хочешь не хочешь, а Кузьминичну привлечь придётся!

— Помнится, раз уже «привлекали»…

— Досадное недоразумение! Ну, баба — она и, есть баба! Сболтнула другой, а та и стуканула, сдуру… Потом обе старые дуры давай каяться, да уже поздно!

— Ладно, привлекайте… Вот, только каким макаром? И, ей тоже, всю эту лабуду рассказывать?

Айболит задумался…

— Да… Действительно… Женщина, она конечно, умная! Но женский ум, он имеет свои некоторые специфические особенности… Вот, что. Просто позовём её повидаться с Ваней. Прикипела она тогда к нему… Женщина то, бездетная! Сама усыновить подумывала… Но, Вы слишком быстро его у неё забрали! Может, оттого и…

Семён Валентинович вопросительно посмотрел на меня.

— Ну, сами по этому поводу думайте. Вы свой персонал лучше меня знаете…

…Часа два Айболит собирался и договаривался. Я же за это время просто на …овно изошёл, рисуя в голове те события, которые произошли «там» после моего с Боней «исчезновения».

Всякого барахла с собой Айболит набрал — в багажник «Волги» еле вместились его ящики, чемоданы да сумки с какими-то коробками! Кузьминична, тоже не очень от него отставала: по «легенде» мы едем на трое суток в Донбасс повидаться с Ваней. Вот она и, затарилась хабаром для него… Для него, для его родителей и трёх его сестёр.

Опять, по «легенде» перед «отъездом» надо было зайти в Замок, для кое-какого «дельца»… Сначала перебросил Боню с кучей уже его собственного барахла, что он не смог перенести в прошлый раз, затем Боню с барахлом Айболита и, наконец — самого Айболита с Кузьминичной. Последняя, настолько доверяла своему боссу, что даже не спросила что и, зачем… Вслух, по крайней мере.

…Тут же и, там же — на моём письменном столе, то есть, была проведена операция. Успешно прооперированный ребёнок был отнесён в мою спальню и возложен на генеральскую кровать:

— Пусть денька три полежит под наблюдением…

— Наблюдать Вы будете, Семён Валентинович?

— Ну, а кто?!

— …А «туда»? «Обратно», в смысле?

— Да поживу тут у вас, понаблюдаю… Девятнадцатый век, однако! Где ещё такое увидишь и, главное — когда!? Или, Вы меня прогоняете?

— Да, нет! Что Вы! Живите, сколько влезет — не забывая работать, конечно… Нам врач, тем более детский, во — как нужен!

— Да и, Кузьминична — пока Ваню не увидит, не «уедет»…

— Ну, тогда надо вас обоих «легализировать», раз вы к нам надолго…

Привычное уже дело — эта «легализация»! Тут же — ночью, Автопром на одной из «Хреней», сгонял по Тракту до Волги и обратно. С понтом, он привёз доктора и фельдшерицу… Документами займусь потом, одёжи у нас уже прилично накопилось… Для Айболита! А для Кузьминичны? Плохо дело… Ну, ничего! Срочно пригласили Полину Андреевну — жену Му-му и та, не задавая никаких вопросов, слепила что-то из того, что было…

— Даааа…, — критически посмотрел я со всех сторон, — в принципе, сойдёт! Но Вы, Кузьминична, всё равно свой белый халат не снимайте! Вы же — фельдшерица, так что не удивится никто, если что…

Проспав до обеда и посовещавшись с другими попаданцами остаток дня — вводя Айболита в курс дела, вечером поехали с ним и с Кузьминичной в гости к Лузерам. Увидев Айболита, Ваня громко закричал:

— Боженька! — подбежал и обнял его…

— Матерь Божья! — это он увидел Кузьминичну…

Сколько криков, слёз радости и сентиментальных розовых соплей…

Ну, так глядишь и, про меня поменьше всяких нескромных слухов будет ходить!

…Через неделю, когда Айболит вдоволь «нанаблюдался» и «наработался», я спросил у него:

— Ну что, Семён Валентинович? Как Вам «наш» девятнадцатый век?

— Даааа… «Время искать и удивляться…» Интересное время, однако! И, очень интересные люди с кучей очень интересных болячек!

— Я, это… Вот, что… Сильно всякими там, железяками увлёкся. А вот, про медицину что-то, как-то…

— Ну, невозможно объять необъятное! Без «всяких там, железяк» тоже никуда! Я так понял, Вы меня вербуете в попаданцы?

— И, как Вы только догадались?! Конечно, вербую! Так, Вы как?

— Ну, Вы любого приболтаете… К тому же — где ещё я найду возможность прожить остаток жизни так интересно! В умирающем Солнечногорске двадцать первого века, что ли? Старикам и старухам клизмы ставя?!

— Тогда, вот что… У нас тут, как Вы сами видите — «Корпорация USSR», а не шарашкина контора! А значит — плановая экономика. Так вот: мне нужен план по развитию медицины здесь, в «Корпорации»… По очень быстрому развитию. По очень и очень быстрому развитию! До максимально возможного уровня!

— Будет! По настолько быстрому развитию медицины, насколько максимально возможно…

С той поры смертность в Солнечногорске и его окрестностях, вообще упала, практически до нуля! И мало того, слух быстро — как верховой лесной пожар распространился и, к нам начали «сбегаться» больные со всей Нижегородской губернии и, даже с соседних губерний! Правда, в большинстве своём простой люд. «Непростые», нам пока не доверяли…

Пациенты платили… Сущие копейки, конечно! Но, всё равно Айболиту хватило, чтоб на собственные средства начать строить новый фельдшерский пункт, со стационарным отделением при нём, с гостиницей, с собственной кухней и столовой… Не шибко то, большого размера всё, конечно…

Кроме того, съездив в Нижний и никого там не найдя подходящего из готовых врачей, фельдшеров и, прочих медработников, Айболит принялся «ковать» кадры на месте. Для этого он организовал медицинский «кружок», куда отобрал по рекомендации Мозгаклюя, семерых двенадцати-четырнадцатилетних мальчиков и девочек…

Коновал, сразу же признал в Айболите «начальника» и, слушался того с каким-то фельдфебельским рвением, а тот, что Помельче — вообще, не отходил…

Айболит с ходу — буквально в течении месяца, «изобрёл» с сотню всяческих там лекарств, медицинских препаратов и медицинского оборудования. Самые простейшие, говорит. В том числе и, пресловутая «мазь Вишневского»… Я, посоветовавшись с тем же Айболитом, быстренько отобрав десятка два из них, переслал заявки на патенты в Питер — в свою юридическую контору «USSR ЮРИКО». Надеюсь, эти патенты позволят нам поставить свою медицину на самоокупаемость. Остальные «изобретения» пусть ждут своего часа…

Ну и, «план» Айболит мне составил… Мама, не горюй! Одна районная… Тьфу ты, блин! Уездная поликлиника с больницей чего стоят! В том числе и, в буквальном значении этого слова. Медицинское училище, медицинский ВУЗ… Правда срок, более-менее реалистичный — до тысяча девятьсот десятого года.

Вторым по значимости событием нашего с Лошадёнком медового месяца стал запуск насосной станции на Болотах…

Как только стало немного подмораживать и, комары с мошками куда-то подевались — возможно, вслед за птичками улетели на Юг, в тёплые края, так сразу же нарисовался «Грёбанный Купец» — долбанный Кузьма Никитич. После оперативно вставленного ему мною втыка, он и Педикулёз весьма рьяно взялись за дело и, за неполных два месяца его завершили.

Мы с Лошадёнком лично побывали на торжественном мероприятии, где я толкнул проникновенную речугу об вновь открывшихся перед нами перспективах, а народ орал «Ура» и в момент вылакал всю выставленную мной — по этому очень торжественному случаю, водку…

Кстати, по прошествии некоторого времени, оказалось, что эти «перспективы» оказались не столь уж и блестящи. То ли паровик оказался не столь уж мощен, то ли ещё какая причина, но пожирая уйму торфа, насосная станция перекачивала через Холм ненамногим больше воды, чем мы до этого перевозили её на грузовиках, тракторах и повозках… Ну, где-то раза в три всего больше. Маловато будет! Очень уже маловато — летом бы мы, от такого объёма воды, на ушах бы от счастья стояли…

Несомненный огромный плюс — освободили кучу транспорта. К сожалению, поздновато… Больше половины нещадно эксплуатируемого автотранспорта встало из-за того, что кончились запчасти «оттуда». К весне был сожжён, практически весь «американский» бензин, который мы добавляли вместе с присадками к «туземному», чтоб поднять октановое число… Да и, сами присадки — как и, местный бензин, привезённый за три ходки братьями Блаженовыми на своём пароходе и, потом перегнанный по новой на «бензиноперегонном» заводе Студентом, были на исходе. Так, что бензин стали реально экономить, оставив ещё и «НЗ[87]» для весенних полевых работ.

Несколько выручил с этим дело Шатун… Он придумал, как можно ездить на обыкновенном керосине и, даже скипидаре. Для этого на выпусной коллектор двигателя надевалась, или — позже врезалась специальная насадка, в которой испарялся подаваемый туда керосин, перед тем как попасть в карбюратор двигателя.

Мотор, сначала заводился на бензине, хорошенько прогревался и, только потом переходил на керосин. Мощность, правда, падала на треть — если не больше! И, колбасило на больших оборотах, не по-детски… Но, ничего! Трактор «Харитон» на керосине тянул вполне приемлемо. Пахать можно… А Шатун обещал разработать специальную версию своего движка, работающего по этому принципу — специально для трактора.

…Зимой все усилия были направлены, чтоб заготовить побольше торфа и привезти как можно больше заготовленной за лето и осень Железным Дровосеком древесины по ледовой дороге через Волгу, а потом через Болота вдоль Озера в Пустошь. В основном гужевым транспортом — из-за выше перечисленных проблем, наняв в подмогу «БАМу» ещё и множество частных возчиков из окрестных крестьян.

…Ну и, наконец — это уже ближе к весне, когда была закончена узкоколейка от Солнечногорска до Болот, ко мне пришёл устраиваться на работу Инженер.

— Я согласен строить с Вами Город-Сад! — заявил он мне, протягивая объёмистую папку с разработанным им проектом.

Я быстренько пробежал глазами чертежи, графики, столбики расчётов…

— Качественная работа! — похвалил, — сейчас я позову одного эксперта…

После чего мы втроём — я, «отпросившись» у Лошадёнка, Инженер и Бугор всю ночь этот план обсуждали и, даже планировали его неимоверное расширение.

Случайно зашедший — «на огонёк» Боня, ещё добавил:

— А, вот на этом образующемся полуострове неплохо было бы элеватор забубенить…, — потом зевнул и добавил, — всё равно его где-то «бубенить» надо. В Америке элеваторы, вроде уже строят — можно договориться… Ну, я спать.

А ведь точно… Ну, вот! Он спать, а мы тут мучайся!

Глава 23

Человеческий фактор

В феврале — в самом его начале, мы с Лошадёнком вернулись в Нижний, когда я получил сигнал, что у Попова на «Железоделательном заводе» стало что-то получаться…

Поселились с молодой женой «у меня», то есть — в моих апартаментах на «Постоялом дворе». Там, из нескольких номеров, была оборудована неплохая трёхкомнатная квартира с современной — для меня, сантехникой.

Заранее же — наедине, объяснился с Рыбкой… Типа: «Сложилось так, что мы вынуждены расстаться, но воспоминания об тебе всегда будут греть мою душу. Твою же душу пусть согревает наш совместный бизнес — то бишь продажа гандонов, которым мы будем продолжать заниматься для обоюдной пользы…».

В принципе мои «сердечные дела» для всего Нижнего не были секретом — поэтому, для Рыбки особенным ударом судьбы мой брак не был. К тому же — может, конечно, мне показалось, но на неё запал один не очень успешный сорокалетний вдовец из купцов. Непонятно только — на неё саму или на её уже нажитые на моём хабаре капиталы… Да, какая разница?! Главное, что без мужика Рыбка не пропадёт!

…В начале февраля прошли первые, сначала неудачные, испытания беспроволочного телеграфа — искрового радио[88], как его попозже назовут… Должны назвать. Что ж, воно не фурычит, то? Ведь, проще пареной репы же! Никакой электроники, даже никаких электронных ламп — одни железки! Два дня ушло на это, но не зря…

Сначала рассмотрим передатчик… Я — через Попова, не стал пытаться повторить первые аналогичные устройства ни самого реального Попова, ни Маркони, а сразу замутил более продвинутый искровой передатчик, который в реале был построен Брауном в тысяча девятисотом году. Этот передатчик — с уже разделёнными контурами антенны и разрядника, имел уже намного больший КПД, чем классический разрядник Маркони…

Вообще то, искровое радио — устройство очень и очень простое, но… Некоторые его элементы требуют очень высокой точности механической обработки. До сотых долей миллиметра… По ходу, вот где собака порылась! Просто уровень развития промышленности в России не соответствует уровню задачи изобретения радио. Хоть ты тресни! Хоть ты тысячу Поповых дай и, столько же Маркони — в придачу! Рельсы, шпалы, паровозы и вагоны мы влёгкую производим, крейсера да броненосцы там всякие, в «кооперации» с европейскими фирмами — ещё куда, ни шло… Даже, «грозоотметчик[89]», в единственном числе, мы изобрести ещё могём, а вот наладить промышленное производство радиопередатчиков — фиг вам! Тогда понятен успех реального Маркони и фиаско реального Попова…

Но, не в данном конкретном случае! Я запрыгнул в верную «Хренни», зацепив с собой детали злополучного «искрового передатчика» и рванул в Солнечногорск… Трасса была — совсем другое дело, по сравнению с прошлым годом! Так, как по ней уже велось оживленное движение, в том числе и автомобильным транспортом — строительство то, велось и зимой, а для него много чего надобно, то после каждого снегопада по трассе пускалась пара «Харитонов», с самодельными отвалами.

В Солнечногорске, пока я обедал у Лузеров, а потом разбирал очередную производственную дрязгу — в этот раз между Бугром и бригадиром «БАМа» Джеймсом Бондом, в миру — Иваном Савельевым, Громосека с левшами подогнал детали передатчика друг к другу с требуемой точностью. Тот универсальный токарно-фрезерный станок из котельной-мастерской я, в это время, уже давно перекинул. Да и, не только его! Контрольно-измерительные приборы конца двадцатого века, очень хорошо помогли Попову «изобрести» радио!

Тут же рванул обратно… Уже ночью проводились испытания — спать никому не хотелось! Ни мне, ни самому Попову, ни семерым его «студентам» из молодых рабочих.

Да, были ещё проблемы — с приёмником, на этот раз… Но, всё равно — прое…авшись до утра, мы добились устойчивой радиосвязи на пять километров! Все были на ушах от счастья и всем было по барабану, что различить дробь морзянки среди треска было очень проблематично… Ну, может это просто с непривычки!

…Итак, двадцать третьего февраля — день рождения радио. День защитника Отечества придётся переносить на другую дату! Но, ничего… Новорождённая Красная Армия напряжется и даст отпор германским войскам под Псковом и Нарвой на день — два раньше… Или позже. Ничего страшного! Ну, или сразу два праздника будем в один день отмечать — тоже неплохо: похмельных дней меньше!

Через день, кое-что подшаманив в разряднике и поковырявшись в когерере[90], мы добились дальности приёма уже в двадцать пять километров, с гораздо улучшенным качеством приёма…

Спустя пару недель испытывали «беспроволочный телеграф» уже с Губернатором и Сатрапом в качестве свидетелей. Присутствовал также и, государственный нотариус — для увековечивания исторического момента… Я ещё пару раз «летал» в Солнечногорск, увеличивая точность механической подгонки некоторых наиболее ответственных деталей, поэтому чистота приёма морзянки на слух качественно улучшилась. Ну, теперь не стыдно и продемонстрировать!

Губернатор читал вслух текст из одного морского устава, специально нанятый телеграфист передавал азбукой Морзе прямо из губернаторского кабинета, а на другом конце города Сатрап, с таким же телеграфистом его принимал… Потом, наоборот — Сатрап передал по радио какой-то там указ Государя Императора, а Губернатор его принял… После чего съехались и сверили результаты.

Орёл — Губернатор, то бишь, весьма и весьма впечатлился увиденным:

— Можно ли ещё увеличить дальность связи, Дмитрий Павлович? — хотя, изобретателем считался Попов, но Орла то, не обманешь!

Хотя, вслух он мне ни разу ничего такого не сказал — соблюдал правила моей игры. Умный мне губернатор попался, слава Богу!

— Да, конечно! Точно не скажу, но если увеличить мощность передатчика до двух киловатт[91], то дальность возрастёт до трёхсот вёрст… Примерно. Но и, это ещё не предел! Хорошенько улучшив конструкцию, можно будет с одной стороны Земли передавать сообщения на другой…

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно! Конечно, размеры и, особенно вес аппаратуры неимоверно возрастут при этом…, — при «искровом» типе радио это неизбежно. Знаете ведь про Эйфелеву башню? Так, вот — это «всего» лишь антенна для искрового передатчика! — но, если расположить её на корабле…

Если сказать. Что Орёл был потрясён — то это значит, не сказать ничего:

— Да, Вы хоть представляете, Дмитрий Павлович, что это сулит для флота?!

— Конечно, представляю! Внедрение радио полностью перевернёт тактику морского боя! Если бы Императорский флот, выделил бы хоть малую толику от своих громадных средств на развитие радио, то…

— Вы, просто не представляете себе преимущество боевых кораблей, имеющих на борту ваше радио, перед кораблями его не имеющих!

Орёл забегал, спотыкаясь об оборудование, по своему кабинету — где и была установлена первая из приёмопередающих станций, сделанная в виде нескольких больших чемоданов. Я же «предвидел», что часто предстоит переезжать для демонстраций!

— Мы, наконец-то сможем надрать задницы британцам — если они ещё раз посмеют сунуться в наши с турками разборки насчёт Проливов! — я же говорил: некоторые мои словечки и выражения «местные» перенимали просто с ходу!

Однако, Его Губернаторское Величество понесло…

— А Вы представьте себе, Николай Михайлович, сколько душ удастся спасти, если терпящие бедствие судна будут иметь возможность передать по радио сигнал бедствия! — я смотрел на некоторые вещи более прагматично, — я уже и, форму сигнала бедствия придумал: «SOS»…

— «SOS»?! — Губернатор смотрел на меня, как дурака.

— Ну, да! Сокращённо от «Save Our Spirits» — спасите наши души! — я врал, не моргая, — легко запоминается, легко передаётся… Ещё, закон такой международный надо принять: услышал «SOS» и кординаты терпящих бедствия — бросай всё и греби спасать.

Не. Не о спасении душ сегодня мысли у Орла! А, о том, как «макнуть»… Нет, не Того! Кто там сейчас у «Владычицы морей» самый главный адмирал? У каждого времени свои фобии, свои заморочки…

— В конце концов, эти средства можно с лихвой вернуть, продавая произведённые в России аппараты за границу…

Орёл волком зыркнул на меня:

— Немедленно собирайтесь в Санкт-Петербург!

Он побегал ещё, подумал на ходу, по ходу:

— Я дам Вам рекомендательные письма к высоким особам! Без них Вас к ним и, на порог не пустят!

— А с ними пустят? «На порог»?! Хехехе!!!

Сделав ещё пару кругов вокруг стола, Губернатор вдруг решительно выдал:

— Я сам поеду с Вами! Я у самого государя Императора приёма добьюсь!

Ну, посмотрим, посмотрим…

…Неделя ушла на сборы, причём Николай Михайлович постоянно меня подстёгивал. Поехали поездом и целой делегацией — «Великим посольством», как я обозвал. В составе «делегации» были: естественно, сам Николай Михайлович Баранов — губернатор, я — ещё более естественнее, с молодой женой — что само-собой подразумевается… Свадебные путешествия ещё никто, слава Богу, не отменял! Так, что совместим приятное с … Необходимым! С нами был Мозгаклюй — для разруливания некоторых острых моментов могущих возникнуть, Попов — как официальный «изобретатель» радио, Выдвиженец — для приобретения в Санкт-Петербурге некоторых станков и оборудования, а также найма инженерно-технического персонала и рабочих. И, ещё народ попроще: два радиотелеграфиста, начальник узла связи, механик с «Железоделательного завода» и двое молодых рабочих из поповских «студентов» — для ремонта, если чё… Ну и, для охраны «секретного оборудования» от иностранных шпионов и отечественных воров и, просто разгильдяев, могущих испортить ценную аппаратуру — Сатрап выделил аж целых трёх жандармов! Такие, здоровые, усатые и каждый при сабле!

Сам Сатрап съездил в Санкт-Петербург, по вопросу об «ТТэшниках» гораздо раньше и, десять этих пистолетов и по триста патронов к каждому — уже были там и, проходили испытания. Короче и, это дело потихоньку налаживается…

Как приехали, все движняки по радио я любезно предоставил Попову, Выдвиженцу, Губернатору и, иже с ними… Такая толпа народу — неужели не справятся?! Неужели не «пробьют»?! Да ещё и, имея доступ к «высоким особам»?! Мне и, по патентам на радио и им сопутствующим заморочек хватает!

Практически, все эти три месяца безвылазно — с довольно редкими перерывами, просидел у Еврея, этими самыми патентными делами и занимаясь… И, не только по радио!

По патентам на «ТТ» и патрону к нему, Еврей всё оформил по высшему классу! С фирмы «Маузер» одноимённых братьев — куда Еврей послал уведомление об том, что эта золотая жила уже зачикана, ещё в моё присутствие в Питере пришло обеспокоенное письмо по поводу патрона и, ожидался официальный представитель для переговоров…

Узнав ещё и, про мою задумку с «Максимом» и компанией «Виккерс», Еврей долго гладил ладонью свою умную, рано начинающую лысеть голову, затем сказал:

— Максим не успел, значит, толком свой пулемёт изобрести, а Вы уже знаете, как он и его компаньоны с «Виккерса», его модернизировать будут?

— Ну, тут главное правильный алгоритм найти…, — я сделал чересчур уж умное лицо, — подробней рассказывать не буду, ибо у Вас может появиться мысли, о том, а на кой тогда я Вам нужен?

— А, что? Вполне может выгореть, если Вы угадали! Но, знали бы Вы, Дмитрий Павлович, какое осиное гнездо собираетесь разворошить!

— Да, как не знать! Знаю… Только, «не передавивши пчёл мёда не есть» — как любили поговаривать наши предки!

— Рискованно, очень рискованно… Но и, куш обещает быть, в случае чего!

— Так, берётесь или нет?

— Конечно, берусь! Когда ещё такое представится! Такой случай, упускать ни в коем случае нельзя — больше такого случая в жизни не представится… Только б, Вы оказались правы!

Эх… Знал бы ты, до какой степени я «прав» и, сколько таких «случаев» тебе ещё впереди представится!

Были, конечно, некоторые небольшие непонятки по ранее заявленным патентам и по вновь заявленным. Мелочёвка, конечно, текучка…. Но, сколько было убито времени!

Общее же впечатление такое — ни на меня, ни на мои патенты ещё никто особенного внимания не обратил. Почему, так?! Ну… Время здесь течёт пока крайне медленно, скорость передачи информации просто смехотворная… Да и, кого волнует, что там напридумывал какой-то то ли купчишка, то ли дворянишко из провинции и дружки его?! Не воспринимают пока они, ни меня — в частности, ни русских изобретателей — в целом, всерьёз… Оно и, к лучшему!

Тут ещё «Дойче банк» взбрыкнул — видать дошло до них что-то не так, в отсутствии Барыги. Задержали проклятые фашисты очередной транш! К счастью, я догадался взять с собой Мозгаклюя — зашли и, вставили им мозги на место. Больше такого не повторялось!

Ещё, я начал потихоньку выполнять план Барыги — не за горами же реформы Витте! Действуя строго по «бумаге», я одни акции скупал, другие продавал… Ну, в принципе это никому не интересно — рутинная работа. Если всё срастётся как надо, то я только на водочной реформе, так наварюсь! А если ещё и, с денежной реформой вышеупомянутого Витте всё получится… Полностью с первым своим кредитом рассчитаюсь — да ещё и, в прибылях останусь!

«Великое посольство» расселилось в Питере порознь — Губернатор гостил у своих друзей по флоту… Звал и, меня с Наташей туда же, но бурундук — птица гордая и, своё собственное гнёздышко имеет! Мы с Наташей, Мозгаклюй и сам Попов жили в моём «Доходном доме», остальные там, где смогли устроиться — в гостиницах, постоялых дворах и проч. Если человеку внаклад — я доплачивал за проживание. Я б конечно, всех к себя поселил, но «Доходный Дом», увы — тоже, не резиновый…

Короче, мы с Поповым — Александром Степановичем, каждый вечер на ужине встречались и, он мне очень подробно обо всём рассказывал…

…Первым делом Его Императорского Величества Российский флот, в лице его «высокопоставленных особ», Попова — изобретателя радио, вместе с Орлом послал прогуляться лесом. Главный аргумент такой: у флотов вероятного противника — особенно у британского, такой халабуды нет — а посему и, нам она ни к чему! Аргумент, да?! Что ни говори, а аргумент весомый! Может, пойти и пристрелить кого?!

— Может, вмешаться? — спросил наедине Женька.

— Погоди! И, так уже навмешивались — «домой» возвращаться страшно! Пусть события развиваются своим естественным путём! А мы посмотрим, что из этого получится. Так, даже интересней…

— А за державу не обидно?

— Как не обидно… Обидно! Но, ничего не поделаешь: вмешайся мы, не вмешайся, но технологически более развитый Запад на этом этапе нас всё равно обскачет. На этом этапе! А мы только лишний раз засветимся… А, оно нам надо?!

Вообще, очень жаль, что с Поповым так получилось… Чёрт меня тогда дёрнул!

…Кончилась эта эпопея с «беспроволочным телеграфом» таким образом: Орёл, по ходу, обладал пробивной силой африканского носорога! Поэтому не прошло и месяца, как флотские испытания пошли чередой — одно за другим. На одном из них побывал и, сам Государь Император — пока ещё живой Александр Третий! Это, тот — который, сказал: «Пока русский царь удит рыбу — Европа может и, подождать»! Как я его, как рыбак — рыбака, понимаю! Недолго ему — бедолаге и, уже недолго Европе ждать осталось…

А Великий Князь Алексей Александрович — генерал-адмирал, то бишь, лично взял новоявленное чудо под своё личное покровительство… Во, капусты нарубит! Не сгореть бы от зависти…

Флотские начальники, первым делом, сразу же всё это дело засекретили… Да, так — что и, меня от него отстранили, дав «откупных» в размере аж, тысячи рублей! Невиданная щедрость, если учесть, что в реальной истории самому Попову вручили всего сто… По ходу, именно последнее обстоятельство помешало развиться у меня комплексу лоха последнего!

В Кронштадте была организована «Электротехническая лаборатория» при Минных классах, начальником которой и был назначен Попов. Короче, всё вернулось на круги своя — но, на несколько лет раньше и, в более продвинутой форме…

…Засекретить то, наши флотоводцы засекретили — да вот только самого Попова оставили жить там же, то есть у меня!

И, вот однажды одним томным вечерком, возвращаемся это мы с Лошадёнком с променада, с намерением поужинать и запрыгнуть в мягкую постельку… Смотрю, а наша отечественная научная гордость сидит за столом с каким-то господином иноземного обличия и премило с ним беседует! Причём, этот господин даже не пытается скрыть свой англо-саксонский акцент, а светило русской науки с непосредственностью электрического чайника, восторженно чертит перед ним какие-то схемы прямо на салфетке! Моей же автоматической ручкой ему — Попову, подаренной…

Ах, ты ж мать, твою! От последнего обстоятельства, мой разум вскипел возмущённо:

— Сударь! Вы, кажется, неприлично высказались при даме!

Мля… Опять я видеокамеру не прихватил! Не видать мне триллионов просмотров на «Ютубе»…

Пока господин изо всех сил пытался осознать это новый для него поворот бытия, я схватил его за плечо:

— А, ну-ка прошвырнёмся, каналья, во дворик, где я научу Вас хорошим манерам!

Господин или сэр… А, может и, милорд — хрен их там на вид отличишь, особенно и, не возражал! Ибо я приподнял его, развернул и дал пинка коленом под зад в нужном направлении…

Уже во дворике Доходного Дома к господину милорду возвернулся — было, боевой дух его достопочтимых норманнских предков и, он попытался встать в боксёрскую стойку. Однако, поздно! Я сильно пробил ему ногой по… Позже, это «Фаберже» назовут.

Подошедшему на кипеш обалдевшему дворнику я протянул рубль и сказал:

— Как только эта куча дерьма придёт в себя…, — я посмотрел на «кучу».

«Куча» пыталась шипя, сквозь зубы материться на языке Хемингуэя, которого я очень сильно уважаю… Причём, по моему адресу!

— Вызовешь извозчика, вывезешь в лес и прикопаешь ЭТО где-нибудь под деревом… Понял? Ну, да тебе же не впервой! Только, это… Не под берёзкой. Не испогань!

Окончательно охреневший дворник задумчиво зачесал своею «граблей» бороду, но догадался бодро ответить:

— Сделаем, Ваш Бродь, не сумлевайтесь!

После чего «куча дерьма» оперативно — на полусогнутых и вприпрыжку, нас покинула.

Задумчиво мявшему в руках целковый дворнику я сказал:

— Ладно, оставь себе! Детям, что купи…

Дворник этот, кстати, габаритами и силой ненамного от моего Му-му отставал!

Как я только вернулся в гостиную, как Александр Степанович на меня возмущённо накинулся:

— Дмитрий Павлович! Вы что себе позволяете?! Как Вы себя ведёте?! Вот, никогда не ожидал бы от Вас!

— Я тоже не ожидал от Вас, Александр Степанович, что Вы будете выбалтывать государственные секреты первому встречному шпиону! — я схватил и смял поповскую салфетку со схемами и чертежами.

— Какой шпион? Что, Вы?! Это известный британский ученый!

— Знаю, я этих «британских ученых»…, — а, кто, скажите на милость, в конце двадцать первого века, не знает про знаменитых британских учёных?! Занимающихся разной фуйнёй, — а с этим, вообще — я лично знаком! Он в Одессе — на Привозе, гуттаперчевыми пенисами торговал!

— Да, Вы — просто сумасшедший! Сумасшедший… И хам!

— Так, сумасшедший или хам? Вы уж определитесь, Александр Степанович! Если сумасшедший, то вызывайте врачей — пусть меня в дурку определят! А я тем временем вызову жандармов… Куда, интересно, у нас — в Империи, за государственную измену определяют? Не напомните, а то я долго за границами пробыл — не помню уже…

Попов молчал, поняв, что попал впросак…

— Уж не на виселицу ли, случайно?

— …

— А, если я — «хам», то вызовите меня на дуэль!

— …

— Фильтровать базар надо! Хоть иногда, уважаемый Александр Степанович!

— …

— Вы, что такой лох, скажите мне на милость? Если, интересы государства Вам по барабану, то хотя бы об своих собственных интересах пеклись! Ведь запатентует радио тот «членоторговец» у себя там задним числом и — всё! Никто Вам и, копейку не даст на дальнейшее развитие…

— В науке не бывает «собственных интересов»! Любые научные достижения — общемировые ценности, достояние всего человечества!

— …Тьфу на Вас, Александр Степанович! — и, я пошёл к себе.

По ходу, с местными «светилами российской науки» я не сработаюсь… Может, не стоит — как планировал, подтягивать Менделеева на пороховой проект? Надо подумать…

В эту ночь Наташенька любила меня особенно страстно:

— Ну, Вы — прямо лев, Дмитрий Павлович!

— Да, нет! Я беленький и пушистенький… Котяра! Мяуууу!!!

Наутро Попов Александр Степанович — изобретатель радио, съехал от меня и поселился, как я узнал там же, где и работал. В Кронштадте, то есть… Ну и, скатертью дорога!

Не получилось у меня, короче, подвигаться на искровом радио… Хреново! Ну, да ладно. Прямо с радиоламп начну — как сразу и, планировал… Или с полупроводников — чего, уж там? Хахаха!!! Смех смехом, а надо подумать…

Одно, конечно плохо — переманил Попов тех «студентов» из молодых рабочих, что с нами приехали… Да и, сама «Школа Рабочей Молодёжи» при «Железоделательном Заводе» без преподавателя электродела осталась. А, где взять нового — ума не приложу! Во всей России их — считанные единицы.

…Орёл — Губернатор наш нижегородский, а мне — вообще, чуть ли не тесть, как сдвинул это дело с «беспроволочным телеграфом» с мёртвой точки, почил на лаврах и, сразу же уехал к себе в Нижний. Оно и, верно: у него своих дел — губернаторских, прямо таки, немерянно!

Выдвиженец — Малышкин Михаил Осипович, то есть, директор моего «Железоделательного завода», закупил кое-какое оборудование… Бэушное, в основном — то, что подешевле. На этом я самолично настоял:

— А зачем тратить деньги на новые станки с приводными ремнями, если у нас через три года электроэнергию девать некуда будет? Если и, покупать что новое, так сразу с электроприводом… Логично?

— Логично!

— Так, что покупайте такие станки — которые через лет пять, не жалко будет в металлолом отправить…

— Это то, понятно… А, что с наймом рабочих делать будем, Дмитрий Павлович?

— А, что с наймом рабочих не так, Михаил Осипович?

— Так, Евгений Васильевич всех желающих к нам переехать забраковал!

— Хм… И, много было желающих?

— Да, не густо… Чуть, более десятка.

— А почему так печально, то? — вроде заработками я не обижаю…

— А, какой дурак добровольно из столицы в какое-то захолустье поедет? Даже, за большие деньги?! — лениво объяснил сам Евгений Васильевич — Мозгаклюй, то есть, — кстати, можно было бы и, самому про это догадаться — ещё заранее… Дмитрий Павлович!

Точно, блин… В Москве моего времени, под сто тысяч безработных, если не больше. Поедут они — массово, к примеру на Дальний Восток, даже если пообещать «длинный рубль»? Не факт, далеко, не факт…

— Ладно, проехали… А этих ты почему отсеял? С жиру, что ли бесишься?!

— Да, это же сплошняком лодыри, «синева», да залётчики с «белобилетчиками»! Чё? Забастовок давно не было?! Я ж, говорю: найти адекватного квалифицированного специалиста, желающего добровольно переехать из столицы в провинцию — практически нереально! Как там… Помнишь: «Нах мне ваше Таити, нас и здесь неплохо кормят!»

Вот же, блин! «Ускориться» не получится — придётся на месте «кадры» ковать! Вот, только как бы этот процесс… Опять же, ускорить?! Стоп! Есть одна идейка!

— Если рабочий состарился… Ну, или по болезни потерял трудоспособность… То, кто его кормит? Пенсии, вроде рабочим не положены?

— Дети кормят — кто же ещё! — тоном, типа: «сам не знаешь, что ли?», ответил Выдвиженец.

— Ну, а если нет детей? Бывает же такое?! — что-то моя Лошадёнок подозрительно долго не беременеет — ёкнуло на сердце, — тогда, кто кормит?

Выдвиженец пожал плечами… По ходу, над этим вопросом он всерьёз ещё не задумывался:

— Ну, по-всякому бывает…

— Ну, так вот: ищите таких! Кто работать уже не может, а учить других ещё годится. Если надо немного подлечить — то без проблем! Вылечим, причём бесплатно.

…Проторчав в Питере ещё лишний месяц, Выдвиженец нашёл аж шестерых таких! Шестерых дедов… Хотя, какие «деды»?! И полтинника всем шестерым нет! Просто, в это время простой народ очень быстро изнашивается… Ну, ничего! Подлечим малёха в Солнечногорске и, они будут обучать молодёжь в «Заводском техническо-ремесленном училище» при «Железоделательном заводе».

Тут то, меня в очередной раз и, осенило! А не пора ли посетить Доктора Смерть!

…Доктор Смерть, с момента нашего расставания не подавал признаков жизни — не выходил на связь, то есть. Вот этот момент меня слегка напряг! То ли, у него мои медикаменты ещё не кончились, то ли он решил меня кинуть… Не понятно, короче. Человек то мне ещё малознакомый, не проверенный!

Поэтому я, через недельку после моего приезда в Питер нашёл, с помощью Мозгаклюя — само собой, одного небезталанливого, но остро нуждающегося репортёришку из одной скандально известной газетёнки и поручил ему про Доктора Смерть всё проведать, разузнать да пронюхать. Через два месяца на Доктора Смерть накопилось целое пухлое досье! Тщательно всё проанализировал, я немного успокоился: в принципе, Доктор Смерть действовал строго по моим инструкциям. Особенно не выпячиваясь, он мал-помалу набирал популярность…

Тут ещё такая фишка: собственно русских врачей было ещё очень мало и, погоду в здравоохранении делали иностранцы — в основном немцы. Если бы мой Доктор Смерть начал бы с самого начала быковать: то есть, самостоятельно бегать по состоятельным больным с моими препаратами — желая, как можно быстрее разбогатеть, то ему быстренько открутили б, его надмененькую головёшку… Не в прямом смысле этого слова, конечно. Нашли бы способ!

Доктор Смерть поступил гораздо мудрее! Он договорился с «модными» врачами и, те сплавляли к нему безнадёжных пациентов, которых не могли вылечить сами. А, деньги я думаю — по какой-то там своей схеме, делили. Возможно он, даже отстёгивал своим «покровителям» больше, чем оставлял себе — не важно! Если Доктор Смерть умный — а, он несомненно умный, то сделав себе имя, пошлёт «покровителей» подальше и станет работать абсолютно самостоятельно. Дай только срок!

— …Однако, легки Вы на помине, Дмитрий Павлович!

Доктор Смерть попытался изобразить на своём протокольном лице приветливость и радушие. Плохо это у него получилось, однако!

— Однако, Вы тут устроились, Доктор! — я с удивлением рассматривал роскошь снятой им квартиры и безукоризненность носимого им супермодного прикида.

Даю на отсечение… Мизинец на левой ноге, что этот пиджак только вчера прибыл из самого Подриджа! Ну, или из Ланддона… А такой роскоши, как в его квартире мне — сколько не живу в девятнадцатом веке, а ещё видеть не приходилось!

— Всё согласно вашим инструкциям! — Доктор Смерть развёл руками, с таким видом, как будто он очень сожалеет об понесенных им — из-за меня, тратах. А, может и, действительно сожалеет…, — а, вот наша встреча, как будто не по инструкции… А, Дмитрий Павлович?!

Он меня ещё конспирации учить будет! Ну, отпад… Хотя… Человек об общем деле радеет — что ты докопался?!

— Да вот, решил незапланированно встретиться — раз уж в Питере проездом оказался! Я вижу, у Вас всё в порядке… Или, есть какие проблемы?

— Да, как без проблем? Конечно, есть! Но, мне пока удаётся их самому решать…

— Молодец, Доктор! Я очень рад, что в Вас тогда не ошибся!

— И я очень рад, что я Вам тогда повстречался…

Ещё бы он не был рад… Нет, ну какая роскошь!

— …Тут, вот какие дела, Дмитрий Павлович…

— Я слушаю…

— Не со всеми вашими задачами удалось справиться.

— Конкретнее, пожалуйста!

— «Антибиотика» я всего половину потратил… Пока, очень узкий круг клиентуры, понимаете, ли…

— Я пока понимаю.

— «Стоякс», практически кончился. Вот я и, хотел уже выходить на связь с Вами…

— Пополню «закрома», непременно пополню…

— С «Мордаксом», вот…, — Доктор Смерть замялся.

— Что, с «Мордаксом» то, не так? Говорите, не стесняйтесь! Я приму любой удар судьбы…

— Я сначала хотел сам… Ну, на простолюдинках. Вы же сами говорили…

— Ну?!

— Не получилось у меня… Только, препарат больше половины зря истратил! Даже, пришлось отступные разок платить. Потом, нашёл одного патологоанатома — трупы для студентов препарирует. У того стало получаться, вроде. Но…

— «Мордакс» кончился?

— Совершенно верно! Нужно ещё такая же партия, для продолжения экспериментов.

— Хорошо, но это в последний раз! Если и, в этот раз не получится — то сворачиваем проект.

— Нет, нет! Никак нельзя сворачивать такой проект! — чуть ли не до смерти перепугался Доктор Смерть — я, практически в первый раз, увидал у него хоть что-то похожее на человеческие эмоции! — это же, такие деньги можно делать! Обязательно получится — получается уже!

То-то!

— Ну, тогда сдавайте мне использованные шприцы, иголки, ампулы, фантики от «Стоякса»… Деньги, кстати, не забудьте! А я Вам новый кейс с препаратами дам.

Пересчитав всё, достаточно скрупулезно, я успокоился окончательно — Доктор Смерть не нае…ал ни на рубль и, реально впечатлился… А нехилую «копейку» я поднял!

— Когда и куда привезти Вам новый кейс, Доктор? — спрашиваю.

— А Вы не против завтра пообедать у меня, Дмитрий Павлович?

Я не отказался.

За обедом прислуживала идеально вышколенная прислуга — я аж, офуел! Слегка… Даааа! Имидж — ничто, понты — всё!

В продолжимся после обеда разговоре, я спросил:

— А что, Доктор? Отношения со своими друзьями из Александровской больницы Вы поддерживаете?

Ответ меня, ни капельки, не удивил:

— У меня нет друзей. Тем более, в Александровской больнице…

— Ну, с коллегами по бывшей работе?

— Нет! А, зачем?

— Да, есть у меня одна идейка… Кстати, на ней Вы тоже могли бы заработать. Не столько, конечно…, — я кивнул на кейс с медикаментами, — но, всё же! И, кстати, «делиться» ни с кем не придётся.

— Какая идейка?

При волшебном слове «заработать» Доктор Смерть мгновенно напружинил уши, даже пропустив мимо них невольно вырвавшееся у меня слово «делиться» — могущее навести его на мысль о том, что я за ним слежу.

— …А, скажите, Доктор, — начал я издалека, — от чего больше всего простой народ мрёт?

Доктор Смерть заунывным, равнодушным голосом начал монотонно перечислять. На первых местах, конечно же, стояли простудные заболевания, туберкулёз… Город то, сырой! …Бытовой сифилис — столица же!

Я, вот тоже подкашливать начинаю! Пора валить обратно в Солнечную Пустошь — здесь, что-то мне не климатит… Да и, Лошадёнок дала лёгкий намёк: типа, а уж не охладели ли Вы ко мне, Дмитрий Павлович… Пора валить, пока не опозорился!

— А, от последствий алкоголизма?

— Ну, от последствий — не знаю, а вот от пьянства, да… Мрут!

— А среди этих — умерших, наверное очень много мастеровитых, с заводов?

— С заводов? Да, много! А, насчёт их мастеровитости — не знаю, не интересовался…

— Не понимаете, да?! Объясняю, а Вы вникайте: попал в больницу, к примеру, мастеровой — ну, рабочий, то есть, с Путиловского, к примеру, завода… И, заболевание у него смертельное — не выживет он, короче. Надо выяснить, что этот бедолага из работяг из себя представляет — лучше всего сходить на завод и поговорить там с кем надо. И если, этот кандидат в покойники очень высококвалифицированный рабочий, то…

Я внимательно посмотрел на Доктора Смерть и, с досады крякнул:

— …Дааа! Тут Вам лучше всего с инженером каким состаканиться! Так, вот — если этот человек представляет для меня определённую ценность, то подписываете с ним — с его согласия, конечно! Вот этот договор…, — я положил на стол кучу бумаги — всю ночь ксерил! Еврей, изучив, одобрил с юридической точки зрения, — если, он его подписывает, то Вы его лечите за мой счёт… Потом он, как в контракте написано, десять лет на меня работает — там, где я скажу, а Вы получаете десять процентов от того, что я ему плачу. А Вы там уже по своему усмотрению раскидываете бабки между своими. Жадничать в этом вопросе, кстати, не советую!

Дав Доктору Смерть время осознать мною сказанное, я продолжил:

— То же самое, если у этого «очень высококвалифицированного рабочего» из родных и близких кто заболеет… Не дай Бог, конечно! Та же самая схема.

— Заманчиво, очень заманчиво… Это, сколько же у нас — на заводах «высококвалифицированный рабочий» получает?

— Да уж, не меньше, чем какой-нибудь низкоквалифицированный доктор! На, моих заводах будет он зарабатывать ещё больше!

— Аааа… Будет…

— Я Вам давал, хоть малейший повод считать меня за балабола? — рявкнул я.

— Нет! — испугался Доктор Смерть.

— Так, вот: я сказал, что будет! Значит — так оно и, будет!

— Да, я ни капли не сомневаюсь в ваших словах…, — ничего!

Рьяней к делу отнесётся, с перепуга!

— И, неважно, сколько этот рабочий у меня зарабатывает — важно, сколько на нём заработаю я!

— …Вернёмся к нашим работягам! Так, вот: есть в вашем списке болезни, которые моими препаратами не лечатся… Это, в основном — туберкулёз и алкоголизм. Хреново, конечно… Очень хреново! Но, есть ещё некоторые народные методы лечения, которые не всем, не всегда — но помогают. Лечение от туберкулёза кумысом — сиречь напитком из кобыльего молока. к примеру… Или, трудотерапия для алкоголиков — превосходные результаты даёт, я слышал! Особенно, на лесоповале… Хочу, вот открыть у себя лечебницу — специально, для таких. Так, что — присылайте и таких, вышеперечисленных товарищей. Только туббольных не в последней стадии, конечно! Чтоб, хоть немного лёгких осталось! А, то похороны — за ваш с компаньонами счёт!

Подумав, поразмыслив, почитав принесённые мной договора, Доктор Смерть выдал:

— Это, что ж? Кабала, какая-то?! Рабство…

Не, вы видали? Борец за права человека, блин… Правозащитник выискался! Ну, это он чисто для продолжения разговора — я уверен! Я равнодушно зевнул:

— Что-то засиделся я у Вас… Если не хотите присылать мне кандидатов в жмуры, так не присылайте! Пусть подыхают абсолютно свободными. Глядишь, на том свете Вам это зачтётся…

— Я согласен!

— То-то, же! И, повторю ещё раз! Мне нужны только самые лучшие рабочие! Самые-самые лучшие! Лучшие из лучших! Так, что найдите инженера в квалификации рабочих шарящего и организуйте это дело! Сроку Вам даю год.

Как раз сюда — в это время, все мы «с концами» перейдём…

…А того журналиста, я так и оставил нанятым за Доктором Смерть следить! С окладом в двести пятьдесят целковых в месяц. И, пообщавшись с ним накоротке, узнав, что тот тащится от всяких там детективов, особенно — от Ната Пинкертона, проконсультировавшись с Женькой Мозгаклюем, предложил тому подумать над созданием частного детективного агентства. Денег, типа — на первое время, я отсыплю. Где-то, через год…

Если, я — в лице Доктора смерть, решил замутить промышленный и политический шпионаж, то пора подумать и, об контрразведке!

…Всё время пребывания в Питере у меня руки чесались издать двулогию Дарта Вердера «Первая Межпланетная Война», которую написала подружка моего дружка Джостика Леночка — прозванная мною Созданием.

Его — это произведение я полностью прочитал за время моего путешествия из Нижнего в Санкт-Петербург… Ну, не слабо! Для этого времени, конечно. Произведёт фурор, зуб даю!

Такого же мнения были и, Мозгаклюй с Лошадёнком, тоже прочитавшие это произведение:

— Даже, не думай — издавай! — горячился Женька, — новым Львом Толстым будешь! В веках прославишься! А я прославлюсь тем, что иногда стоял рядом с тобой… Хахаха!!!

— А Вам известно, Евгений, что воровать нехорошо? Тем более, у подруг своих друзей…

— Ну и, где эта «подруга»? Ау, ау…

— «Уа, уа…» Ну и, чему ты — с такими мыслями, ребятишек научить можешь, педагог фуев? Воровать?

— И, воровать тоже! Но, главное — научу, как не попадаться… Ты девочку то, из себя не строй! Мало, что ли технологий у империалистов украл?!

— Так, то — империалисты! А, то — Создание…

Действительно, украсть то, и я — не промах. Но, как представлю, что вернувшись «туда» мне придётся смотреть в глаза Созданию… Нет, уж нет! Потерпит это дело. Вот, когда «с концами» перейдём! Вот, тогда!

Лошадёнок тоже предъявила свои «специфические» претензии:

— Роман, конечно — супер! — мои словечки, переходят здесь от человека к человеку со скоростью птичьего гриппа! — а, почему так мутно показана роль авиации в войне? Какие-то «дроны», «летающие тарелки»… Какой отстой! У марсианской цивилизации нет самолётов? Это — не правдоподобно, Дмитрий Павлович!

— Дорогая Наташенька! — я крепко поцеловал любимую жену в губы, — что Вы ко мне пристали со своими самолётами!? Во-первых: этот «роман» писал не я, а во-вторых: ещё не хватало, чтоб потомки говорили, что это я придумал как на живых людей сверху — с самолётов бомбы кидать! Если хотите, то сами напишите на эту тему статейку и, возьмите эти сомнительные лавры себе!

Несколько резковато, конечно сказал! Думал — обидится. А она призадумалась… Интересно, а что это я только что натворил?!

…Ну и, конечно периодически посещал я и, проверял состояние дел в «Брендовом магазине» — под моей квартирой находится, почему бы не посещать с супругою, когда больше делать нечего? Ничего! Родственник справляется — «копейка» капает!

…И, совершив ещё множество более мелких дел, мы — в начале июля выехали обратно в Нижний. Мозгаклюю, ещё удалось — буквально в последний момент, сблатовать с собой двух начинающих педагогов с ранней стадией туберкулёза, быстро переходящей в уже позднюю. Одного физико-математика, второго — русского литератора. Говорит, не макаренки, конечно, но как «узкие» преподаватели очень даже способные!

— Женька! А почему нет ни одного химика? — поинтересовался на дорожку, — ни химика, ни электрика…

— А, прикинь: вообще ни разу не видел ни одного химика здесь! По ходу, очень редкий зверь здесь… Зато, сколько литераторов! А электриков, надо среди моряков искать…

— Вот это точно! Об литераторов — поэтов с прозаиками, да ещё об их критиков, буквально спотыкаешься… Какой-то нездоровый дисбаланс на Руси!

…Только приехали из Питера, как попали на грандиозный шухер: пропал Левша, причём со всем сварочным оборудованием, с бензиногенератором и кое-чем ещё. Шорох поднял Казак, приставленный охранять сварочное оборудование и самих сварщиков:

— Ну, вроде глаз не спускал, Дмитрий Павлович! До обеда всё на месте было, после обеда — как Фома …уем смёл! А я тебя предупреждал, помнишь: за этим леворуким сам чёрт не уследит! Шустёр больно!

— Да, погоди ты! Может и, не Левша это вовсе сделал! Может, его самого украли — вместе с этим долбанным оборудованием!

Не знаю — кто как, а мне никогда не хотелось сразу думать об человеке плохо…

Тут же вызвал по рации Опера из Солнечногорска — полицию, сразу привлекать не стал… Пока тот не приехал, мы с Мозгаклюем решили проявить инициативу и, «по горячим следам» опросить свидетелей. Первым делом взяли за жабры Правшу:

— Ну, рассказывай, Ваня! Только учти: от этого твоего рассказа м-ннно-гое зависит! А может, даже всё! Для тебя, конечно — для тебя. А я — ни чё, в любом случае не обеднею… Но, крысу под боком терпеть не буду!

— Давай, Дмитрий Павлович, я сначала тебе кой-чё покажу…, — степенно, с чувством собственного достоинства ответил тот.

— …Ну, веди! — мы с с Мозгаклюем переглянулись удивлённо.

Правша привёл нас в помещение, где он жил, отодвинул свою кровать…

— …Елы-палы! На хрена тебе столько хабара, Ваня?! — то-то смотрю, расход электродов у сварщиков просто запредельный… Грешил, на их неопытность, лошара! — нет, ну делаю, делаю из вас людей, а вы всё норовите в лес убежать…

Я от бессильной ярости опустил руки…

— А тебе мама не говорила, что красть не хорошо, Ваня? — присоединился к нотациям Мозгаклюй, — и ещё: ты что ж, хранишь ворованное там, где живёшь?! Я был большего мнения об твоих умственных способностях…

— Времени не было другое место искать, уж извините! — развёл руками Правша.

Вот наглец, а?! Скоммуниздил у меня электроды… Да, вот по ходу и, какие-то запчасти… Ну, точно! А потом ещё и, извиняется, что плохо их спрятал!

— Может, Ваня, мне за тебя прикажешь поискать схрон для ворованного?!

Я был вне себя от ярости и, уже плохо себя контролировал… Я возлагал на этих двоих такие большие надежды, а они… То один учудил — пропал куда-то, другой вообще — меня обворовал!

— Спокойно, Дмитрий Павлович! — Мозгаклюй встал между мной и Правшой, — давай успокоимся, а потом спокойно поговорим! А то с тебя, аж искры статистического электричества летят! А рядом «бензиноперегонный завод»! Взлетим же на воздух, к чёртовой бабушке!

Ну да, ладно! Успокоиться, в любом случае надо!

— …Ну, а теперь давай рассказывать, Ваня, как ты до такой жизни докатился! — это я, когда мы втроём снова устроились в моём кабинете, — только, как на духу говори! Как на исповеди!

Короче, если кратко изложить «исповедь» Правши, то дело было так: с того самого момента, как они оба осознали, какое бабло «Хозяин»… Ну, то есть — я, за эту сварку «Электрогефестом» рубит — с тех самых пор Ванька Левша постоянно ныл, что ему «недоплачивают»… Врёт, подлец! Я им обоим, вообще ничего не платил! Вот, брешет, то! Наличкой, естественно… Правша это нытьё пропускал мимо ушей, ибо привык к этому небольшому недостатку своего приятеля.

Примерно, с весны пошли разговоры, типа, а не хило было бы на этом сварочном оборудовании самим работать — без «Хозяина»! Орёл, да?! Ну, орёл… И, снова Правша пропускал эти разговоры мимо ушей — мало ли, что человек, с ветром в голове, болтает!

Спустя некоторое время, сразу после моего отъезда в Питер — с «Великим Посольством», Левша вдруг заговорил об неком «Добром Хозяине», который будет платить «справедливую цену» за работу… Вот, ведь только какая досада: «Электрогефеста» у этого «Доброго Хозяина» нет! А так — добрый, добрый… Правша только посмеивался — мечтать, типа, не вредно!

Насторожился Правша только тогда, когда Левша болтать, ныть и мечтать резко перестал и, замкнулся в себе… Все попытки поговорить «по душам» наталкивались об глухую стену непонимания:

— Уставится стеклянными глазами в какую-нибудь точку и молчит! О чём думает — непонятно… Вот же, малохольный!

Ещё больше насторожился Правша, когда у него стали пропадать электроды, а его бензогенератор неимоверно увеличил расход бензина:

— По электродам грешил на мелюзгу — ребятишки постоянно вокруг крутятся! Было пару раз дело: то электрод стащут, то два… Только отвернись! А, тут сразу пачками пропадать стали. И, с бензином: ну, вроде только вчера вечером — на утро заливал! А с утра поработает немного, да заглохнет… С Антоном да с Гаврилой Поликарповичами разбирали не раз — думали, течь где! Да, не… Всё в порядке, ничего не нашли.

Сам же Левша проявлял чудеса хитрости и изворотливости:

— Жаловался, что и у него такое же творится! Ещё и, электроды выпрашивал! То по паре штук у меня брал, а под конец обнаглел и целыми пачками забирал! Или, придёт с бутылочкой за бензином: «Я наберу себе бутылочку?» Ну, как откажешь? Друг, же?!

Недавно — чисто случайно, Правша, выйдя вечерком прогуляться по пустырю за Постоялым Двором… В этом месте Правша слегка замялся и я понял, что «прогуливался» он не совсем случайно. Скорее всего, он кого-нибудь «прогуливал» по кустикам. Ну, на пример — девку… Короче, засёк он, как Левша тащил куда-то целый мешок хабара.

«Прогуляв», предположительно — девку, Правша прикинулся следопытом и прогулялся по следам Левши… Ну и, ожидаемо наткнулся на склад всего этого «добра» — электроды по пачках и россыпью, кое-какие запчасти и пудов десять бензина в различных бутылках, бутылях и всякой разной разнокалиберной посуде. По тому, что тайник был даже не замаскирован — после последнего его пополнения, Правша допетрил, что за ним вот-вот приедут на телеге. Решение пришло внезапно — перетащить всё это к себе:

— Хорошо, что Машка моя — девка городская, здоровая…, — неожиданно для себя «прокололся» Правша и густо покраснел.

Да! Вот же парадокс: в этом времени, городские жители выглядели зачастую более здоровыми, чем деревенские крестьяне — из-за гораздо лучшего питания!

— Продолжай, продолжай Ваня! Мы с Евгением Васильевичем, дяди уже достаточно взрослые и давно поняли, что ты с девушкой по кустикам «прогуливался»… Это очень хорошо, что ты здоровых девушек себе выбираешь, очень хорошо!

Сам же, Ваня Правша под определение «здоровый» — увы, не попадал… Голодное детство даёт отпечаток на всю жизнь. Если б, он не был сварщиком — с перспективной профессией, то есть — то ни одна «здоровая» девка, на него бы и, не взглянула!

Электроды и запчасти вынести успели за несколько ходок, а вот бензин нет! Нет, ну ребёнок он ещё, ребёнок! Только ребёнок думает, что самое безопасное место у него под кроватью…

— …Вот только Маша вся перепачкалась и изорвала платье об кусты, — продолжил Ваня Правша с ноткой печали, — и, отец её зверски выпорол…

— Как всё утрясётся, присылай ко мне свою Марию: во что скажет — в то и, одену! А если жениться на ней надумаешь — лично сватом буду. А, что отец выпорол — так, то его — отца, святая обязанность!

Перенеся все электроды из схрона к себе под кровать, Правша хотел лично пообщаться с Левшой — но того и, след простыл… Как и, его сварочного аппарата и бензогенератора.

Ещё до нашего возвращения, сегодня с утра, вокруг Постоялого Двора нарезала круги какая-то ломовая телега с двумя дюжими мужиками — но, подойти и что-либо спросить они, по всей вероятности простые исполнители, так и не решились.

В полицию не заявляли — ибо, ни Казак, ни Правша пока ничего и никому про эту историю не поведали, а Карп и его сыновья думали, что Левша работает где-то на вызове…

Почему, интересно? Казак, то в принципе понятно: он почуял за собой косяк и стал лепить из себя Шерлока Холмса, пытаясь сам найти и, Левшу и украденное оборудование… А Правша почему?

— …А, почему Карпу ничего не сказал?

— Нет, я чес слово вот-вот хотел рассказать! — глядя честными глазами куда-то в сторону, объяснил Правша, — думал только сперва поговорить с Ванькой — глядишь, оставшись без электродов, он образумится…

— Понимаю тебя, Ваня! — темнит он что-то, или мне кажется? — нелегко быстро осознать, что твой друг — мразь! На это какое-то время требуется…

Однако, что делать будем? Конечно, у Левши всё равно какой-то запасец имеется. Но, явно не достаточный. И, по логике, он или должен прийти с повинной, или попытаться залезть на СТО и украсть всё разом. И, «залазить» он, по ходу, будет не один…

…Буквально через час на «Хренни» приехал Опер с двумя вооружёнными дробовиками помощниками, ещё спустя полчаса — примчался Спец с артелью «отморозков» на первом подвернувшимся «Хандрозе» (однако, это первый случай применения мотопехоты!), хотя я их не вызывал:

— Мало ли, что? — пояснил Спец, — да и, молодёжь натаскивать пора…

Заметно подросшие и окрепшие физически, с момента моего последнего посещения их лагеря этой зимой — когда мы с Линём неплохо порыбачили по первому льду, «отморозки» напоминали молодых волчат, которых старая опытная волчица первый раз вывела поохотиться — они тревожно озирались, скалили острые зубки и поскуливали от нетерпения… Образно говоря, конечно. Но, всем своим видом показывали, что порвут любого — только намекни им!

— Так, что? Устроим засаду?! — спросил я на быстро собранном «военном совете».

Никто не возражал. Опер со Спецом быстренько разработали план, я не присутствовал — другие дела были… Если, хочешь чтоб что-нибудь было сделано хорошо — доверь это профессионалам!

…С утра заявилось три типа, которых здесь прежде никто — по словам Карпа не видел. Народ то, здесь, в основном, постоянный. А новички, как правило, с такими протокольными харями не бывают… Ага. А вот и, разведка!

Всё это я думал, завтракая за своим столиком у окна и ненавязчиво разглядывая эту троицу. Позавтракав я вполголоса — но так, чтоб те трое слышали, сказал подошедшему Карпу:

— Я в гости к племяннику… У него же с супружницей и, заночуем.

После чего сел в «Хренни» и уехал. Наташа, сразу — ещё вчера вечером по приезду, умчалась на своей ярко красной «Хренни-Леди» к своему дяде-губернатору. Соскучилась, конечно…

Уехать то, я уехал… Вот только через два часа приехал! Только уже не на «Хренни», а на обыкновенной извозчичьей коляске: Бомбила подвёз. И не по дороге, а через кусты! Так же тайно — через чёрный ход, я поднялся в свой кабинет.

— Ну, что там? — спросил я у руководителей «операции», прильнувшим к экранам мониторов.

Было время расставить в наиболее интересных местах видеокамеры.

— Клюёт потихоньку…, — Опер напоминал лягавую, ожидающую подбегающего зайца… Впрочем, я в охотничьих собаках нихт бельмес — может, неправильно выразился, — сейчас самое интересно начнётся!

Я присмотрелся… Вы только посмотрите, кто к нам колёса катит! Сам Ванька Левша в гости пожаловал и сейчас премило, на повышенных тонах, с применением идиоматических выражений, беседует с Правшой!

— Давно это они так?

— Да, минут десять уже! Ну, прямо, как взрослые!

— Ну и, как?

— Всё идёт по плану, с строгим соблюдением графика!

…Между тем разговор между двумя «левшами» перешёл в конструктивное русло:

— А о чём, ты вообще думаешь, Ванька? — спрашивает Правша Левшу, — ну, ладно — не найдёт вас полиция… Так, ведь эти электроды и бензин всё равно когда-нибудь кончатся! И, что тогда?

— Лукич говорит: всё это только на первое время…, — шмыгнув носом ответил Левша, — чтоб только до Германии или Англии добраться. А там народ башковитый — не то, что у нас. Что-нибудь, да придумают! Ну, или в Америке купим… Как Дмитрий Павлович твой.

Ах, ты засранец!

— Ваня, давай с нами! А?! — ожидаемо начал блатовать Правшу Левша.

— Нет, уж! — ответил Правша, — Дмитрия Павловича я хорошо знаю: он человек слова — сказал, что денег платить не будет и, не платит!

В этом месте Правша хохотнул… Надо сказать, что его не предупредили, что будет вестись видеонаблюдение. Да он бы и, не понял — что это такое…

— …А кто такой твой Лукич — я знать не знаю. Обманет он тебя, Ваня! Как, пить дать обманет!

— Ну, опять запричитал, как баба! Как же он меня обманет, если «Электрогефестом» из его людей никто работать не умеет?! Да и, из всех умеющих я — самый лучший!

— Ну, прям таки и, самый лучший!

— Мне это сам Борис Михалыч в Солнечногорске сказал!

— Так, это он всем так говорит… Подбадривает.

— Ладно, брехать то! — Левша опять повысил обороты, — ты всегда мне завидовал!

— Кто, я?! Тебе?! Да, за что? Да, варишь ты хорошо — лучше меня, врать не буду… Но, выше простого сварщика, Ваня, тебе не подпрыгнуть — с Лукичом там, или ещё с кем… Потому, что пустоголовый ты, Ваня!

— Кто? Я — пустоголовый?! Да, я…

— Сам же говорил — народ за границей «башковитее», чем у нас… Так, что найти там тебе замену, Ваня — раз плюнуть! Теперь, Ванька, ты понял, что ты — пустоголовый?!

Снова началась бестолковая, но ожесточённая подростковая ругань…

…Что-то, слегка подзатянулось! Разговор вышел из «конструктивное русла» и, всё никак в него обратно не войдёт! Я вопросительно посмотрел на Опера — тот сделал успокаивающий жест: типа, всё пучком…

— Ну и, оставайся в холуях у своего Дмитрия Павловича! «Генеральский сынок»…

— Прикуси язычок, Ваня!

— Самозванец он, а не генеральский сынок! Лукич говорил, что скоро всё выяснится, что никакой он не Стерлихов! И пойдёшь ты, Ваня, сызнова со своей мамашей кусочки по деревням собирать! Забыл поди, да!? Вспомнишь! Как пить дать, вспомнишь!

Что это, интересно? Простые попытки взять «на понт» или за этим что-то стоит?

Правша задумался… Недолго, правда:

— Нет, не забыл я, как по деревням кусочки с мамкой собирал! Ты, конечно, всё про Дмитрия Павловича брешешь… Но, кто его знает, что дальше будет — всё может быть!

— А я чё, говорил?! Давай с нами!

— А с вами, я — тем более, не пойду… Но, вот ты мне и поможешь с «кусочками». Раз уж напомнил, извини!

— Как, это?

— Да, вот так! Если, эти электроды вам нужны, то делаем так: ты идёшь к своему Лукичу и берёшь у него пять тысяч рублей…

— Сколько???

— Для особо глухих и бестолковых повторяю: пять тысяч! Причём, до обеда. Я эти деньги спрячу туда — откуда вы их не заберёте, даже если я вам скажу где я их спрятал… Понял, да?

— Ну, понял…

— После обеда пусть люди твоего Лукича заезжают на телеге на «СТО»… Прямо вовнутрь. Ну, вроде срочный заказ! Только, надо каких-нибудь железяк в телегу накидать — для правдоподобия.

— Ну…

— Гну! После обеда сыновья Карпа уезжают в город, а сам Карп сюда нос не сунет — сам знаешь. Казак после обеда на лавочке в тенёчке будет дрыхнуть — чем, ты вчера и воспользовался… Правильно?

— Ну!

— Занукал! Закрываемся внутри, ваши люди надают мне по роже — для правдоподобия, опять же. Вроде, как ограбление…

— Аааа…

— Беее!!! Связываете меня и запираете вон в той кладовке, куда я украденные тобой электроды сложил… Понятно?

Отчётливо было видно, как Левша отчаянно пытается соображать, переводя взгляд с одного предмета на «СТО» на другой. А хабара, надо сказать, на «СТО» — до хренища!

— Без сомнения клюнет! — как будто прочитав мои мысли, удовлетворенно потёр ладони Опер.

— …После этого грузите эти электроды на телегу и спокойно уезжаете, не забыв запереть ворота снаружи. Хватятся не раньше ужина… А скорее всего, не раньше утра! Так, что далеко убежать успеете.

Левша всё пытался осознать все реальные сложности этого земного бытия…

— Ну, а если я не получу до обеда свои пять тысяч…, — не оставил Левше выбора Правша, — то извини — начинаю звонить в колокола! И так тебе много времени дал!

— Так, Дмитрий Павлович ничего не знает?

— Пока нет…

— А Казак?

— А чё, Казак? Помнишь, что он сам говорил? «Казак потому гладок, что поел и на бок»! Хахаха!!!

— Хахаха!!! Ладно, я передам Лукичу…

— Ещё вот, что Ваня… Если, «ваши» «дадут мне в морду» шибко сильно… Ну, или свяжут шибко плотно… Короче, если со мной что-нибудь случится — то, на этот случай я специальную бумагу написал. Понял, да?!

— Научил тебя Дмитрий Павлович писать на нашу и свою шею… Так, что? Продаёшь своего благодетеля за пять тыщ?!

— Дмитрий Павлович не обеднеет… А, мне эти пять тысяч пригодятся — задумка есть одна.

Что-то мне подсказывает, что именно такой сценарий и намечался Правшой, если бы Казак «проспал» ещё и, сам факт кражи, а не только саму кражу…

— Аааа… Знаю я твои «задумки»! — пренебрежительно махнул рукой Левша, — ну, какой с тебя заводчик? Так, курам на смех…

— Ты, вот что…, — оборвал его Правша, — чеши к своему Лукичу! Времени на раздумья у него уж совсем мало осталось.

И Левша «учесал»…

— …Кто этот хитрый «план» придумал?

— Да, этот пацанёнок и, придумал и сам предложил! Мы с Саней только додумали некоторые детали… На редкость у малого голова хорошо соображает.

— А про «пять тыщ» он вам что-нибудь говорил?

— Нет, а что?

Ну, точно! Вот же, засранец! Умный, однако, засранец… Правша — малый не промах и, решил — воспользовавшись ситуацией, срубить себе «первоначальный капитал»! И, если бы я вернулся из Питера на день позже… Ну и, что теперь мне с ним делать?

…Ладно, если на то, чтоб свой завод сварочного оборудования построить — то я разрешаю украсть, даже у себя самого! И, даже могу в этом деле немало поспособствовать…

Слиняли и три «мутных типа»… Вместо них приехал на пролётке какой-то пузатый то ли купец, то ли инженер или фабрикант какой — сразу и, не поймёшь! В пенсне — вид ужасно умный. Карп говорил, что этот умный пузан частенько здесь раньше бывал — когда меня не было… Посидел, попил чай… Потом походил — расспрашивал всё да разнюхивал. По ходу, это и есть тот самый Лукич. Затем, всё также — на извозчичьей пролётке уехал… Конспиратор хренов!

Перед самым обедам — мы все уже беспокоиться стали, так же — непонятно как и, откуда появился Левша и, также — наедине, передал Правше пять тысяч рублей ассигнациями… После чего, так же — непонятно куда, исчез. Пронырливый тип, однако!

Ну, ждём основного представления!

…Ещё через час с «дальнего кордона» передали: к нам едут три телеги и в каждой по два-три мужика разбойничного вида, кроме возницы. Ну и, губищу они раскатали! По ходу, решили всё с СТО выгребсти… Всё, до последнего!

Через пятнадцать минут я их лично мог наблюдать из-за занавески своего кабинета.

— А справимся? — выражаю опасение, — мужики, вон какие здоровые!

— И, не таких быков в консервную банку загоняли! — успокоил меня Опер.

— Только без жертв!

— Не беспокойтесь, Шеф, — успокоил меня Спец, — бить будем аккуратно, но сильно!

Однако, с самого начала всё пошло не так — так, что «бить аккуратно» не получилось! Прежде всего с «их» стороны. Задумав, вместе с «украденными у вора» электродами, нахапать ещё до хренища моего хабара, эти утырки резонно решили приехать на трёх телегах… Ну, а три телеги не въедут одновременно в здание СТО — значит, провернуть операцию втайне не получится.

По идее, Казак должен был пропустить «холявщиков» внутрь СТО и «улечься покемарить» на лавочке в тенёчке — в реале же, он с ходу получил кистенем по темечку и, улёгся далеко от лавочки на самом солнцепёке…

— Они ударили МОЕГО человека?! — не поверил я своим глазам.

Если честно, я сам хотел сначала ударить Казака, а после уволить… Но, несколько позже.

— Эх! — сокрушённо вздохнул Опер, — писец сценарию!

— Да, это точно! — согласился с ним Спец, — всегда так: на бумаге всё выглядит красиво, а как дойдёт дело до выполнения… Обязательно, какая-нибудь тупая блядь, возьмёт — да и, всё испортит!

— Человеческий фактор, человеческий фактор…, — опять сокрушённо вздохнул Опер, — ну, что? Пойдём импровизировать?!

А вот «импровизация», идущая параллельно с «планом», удалась на славу! Избив… Опять же — незапланированно сильно, Правшу — несмотря на заступничество опять же неведомо откуда взявшегося Левши… Хотя, без него — может быть, вообще бы убили! …Налётчики быстро, но основательно нагрузили все три телеги и направились на выезд. Но, не тут то было! Выезд неожиданно перекрыл гружённый всяким балластом «Хандроз», поставленный на ручник — Малыш с Самоделкиным оказались лихими парнями! И, главное — вовремя, после всего содеянного слинявшими…

Пока недоделанные бандиты, нелитературно выражаясь, пытались тот «Хандроз» откатить… Тут, надо пояснить, что снять грузовичок с ручного тормоза, для среднестатистического жителя конца девятнадцатого века — немыслимо технической сложности задача! Так, вот: на крылечко вышел Мозгаклюй и, обведя столпившихся вокруг «Хандроза» хронических неудачников мутным взглядом, спросил:

— Абдулла среди присутствующих есть?

Нет, ну надо слышать интонацию, с которой это было сказано! Мы ещё долго ржали, как кони, вспоминая!

— Чегой, это? — спросил самый среди «присутствующих» сообразительный.

Остальные тупо молчали, перестав толкать …опами грузовик.

— Среди присутствующих есть Абдулла, я спрашиваю? — повторил Женька.

После непродолжительной паузы, один из этих недоумков, решивший примерить на себя лавры неведомого ему Абдуллы, в свою очередь ответил вопросом на вопрос:

— Сам то, из каких будешь, убогий?

Одессит, что ли?

— А не до…уя ли ты, Абдулла, товару взял? А пошлину, поди, не заплатил? — продолжил представление Женька.

Мы молча давились от душившего нас смеха…

Наконец, налётчики вышли из ступора и их главарь — Лжеабдулла, успокоено сказал:

— Да, пьяный он! Тимоха, иди заплати «пошлину»!

Зверообразный мужик — с покатыми, как у бурого медведя плечами, до самых бровей заросший бородой, полез на крыльцо, на ходу, доставая из кармана «пошлину»…. Ан, нет! Я ошибся — не «пошлину», а банальнейший кистень!

Пока Тимоха этим кистенем размахивался, Спец успел за шиворот втянуть Мозгаклюя обратно в дом и, внезапно появившись перед вышеупомянутым Тимохой, врезать тому пяткой в грудь. Тимоха улетел обратно — к сплочённой группе своих друзей, единомышленников и, просто партнёров по бизнесу…

Тут из «СТО» выскочили семеро «отморозков» во главе с артельным — не хилым парнем, кстати и, любящим хорошо подраться! Один из «отморозков», недолго думая, засветил Левше в ухо, другой — уже на земле, добавил туда же ногой… Кстати, сам лично — перед всем этим инструктировал:

— Ваньку Левшу по рукам не бить — они у него золотые! Глядишь, пригодятся… А по голове бить разрешаю — она у него, всё одно пустая.

Один их этих недоношенных ушлёпков — самый умный, по ходу, понял что дело пахнет керосином, перепрыгнул через забор и был таков… Остальных — то ли самых тупых, то ли шибко смелых подхлестнул боевой клич «Абдуллы»:

— Да, вы что мужики!? Тут же мальцы, какой-то пьяный да жердяй! Ужель, побежим!?!?

И «мужики» не побежали: двое полезли на крыльцо, туда же, рыча и пошатываясь, чуть попозже ломанулся и очухавшийся Тимоха… Четверо кинулись на «мальцов». Лжеабдулла остался на «командном посту» — возле ворот и перегородившего их «Хандроза»… Как, бы не ушёл, сука! Ну, уж нет… Ты мой!

— Обойду с тыла!

Крикнул я Оперу и Мозгаклюю, побежав через «чёрный ход»… Это — по «плану»!

— Завидую тебе!

Крикнул вдогонку мне Опер и, остался, опять же — «по плану», «в резерве» с двумя своими помощниками. «По плану», же — если, налётчики окажутся чем-либо вооружёнными — хотя бы топорами, «резерв» был вооружен двуствольными дробовиками.

Мозгаклюя же, чёрт понёс за мной — незапланированно!

Когда я, опередив Женьку, через несколько минут подбежал к «Хандрозу» и остановился, чтоб осмотреться и отдышаться, рубилово было в полном разгаре! Любо-дорого посмотреть было!

Четверо бакланов, ломанувшихся бить «мальцов», бегали за ними по всему двору, натыкаясь на кулаки вездесущего артельного… «Отморозки», действуя из-за него, как из-за укрытия — наскоками, понесли явно гораздо меньший урон, чем сам артельный, который уже шатался. Как впрочем и, двое из четверых его противников.

У крыльца тоже происходили интересные события: как раз в этот момент злополучный Тимоха, снова пропустив от Спеца удар ногой в грудь, опять улетел с крыльца и улёгся — в этот раз уже всерьёз и надолго… Один из его дружков валялся у крылечка кверху …опой, второй — по ходу, раздумывал: а не сдаться ли ему, пока в памяти. Однако, дугодум оказался! Пока он думал, Спец спустился с крылечка и уложил его продолжать думать дальше а, заодно и отдохнуть.

Артельный всё же — проведя отвлекающий удар правой рукой в челюсть, левой в печень вырубил одного из своих врагов и¸ тот схватившись за правый бок, скорчившись от боли, мешком осел на землю… Но и, сам сплоховал — подставился другому и покатился от удара по земле и, до конца «боя» — так больше и, не встал. «Отморозки» отчаянно заверещав, уже всерьёз накинулись на троих, оставшихся на ногах налётчиков — один из последних, правда, уже плохо двигался и ещё хуже соображал. Всё-таки и его, артельный, по ходу, зацепить успел… Понеслась какая-то суматошная карусель, аж в глазах зарябило!

«Потеряв» двоих своих, «отморозки» запинали «подранка» и сильно изнурили остальных двоих — большего они сделать при всём своём желании не смогли, дети же ещё! Бой затих, когда на крыльцо вышли Опер и двое его вооружённых помощников…

— Оставьте и, нам кого порвать!

— Не в этот раз!

Спец, не спеша — двумя короткими малозаметными ударами, разделался с двумя, оставшимися к тому времени на ногах, жертвами преждевременных родов.

— Хорошо поработали, охотники! — похвалил Спец своих замудоханных воспитанников.

— Служим Корпорации…, — прохрипел один из оставшихся на ногах «отморозков».

Всё это произошло так быстро и стремительно — что ни я, ни Женька Мозгаклюй, ни стоящий практически рядом и, с разинутым ртом наблюдающий за разгромом его «войска» Лжеабдулла и, глазом не успели моргнуть! Хотя, конечно вру: глазом то моргнуть успели, а вот сделать ничего не смогли и, не смогли бы при всём своём желании.

Бой на дворе закончился и, все оставшиеся на ногах и в памяти, уставились на нас…

— Ну и, чё? — спросил я у Лжеабдуллы, — так и, будем стоять и булки мять?

— Ась?

— Я спрашиваю: наши люди дерутся, а мы чем хуже?

— ???

— Не позорь меня перед моими людьми, говорю!

Внезапно вперёд меня вышел Мозгаклюй:

— Постой, Вован! Я его счас своим интеллектом забью! — по ходу, Женька успел пропустить стаканчик «для храбрости»!

Однако — не тот век¸ по ходу, на дворе! Не тот век… От резкого размашистого удара Мозгаклюй закатился под «Хандроза»… Лжеабдулла умел драться! Да и, мужик дюже здоровый — хотя, конечно, не до такой степени, как мирно лежащий сейчас кверху «воронкой» Тимоха.

— …Нет, ну ты чё творишь, баклан?! — возмутился я, обратившись к Лжеабдулле, — ты зачем его так сильно ударил?!

— Может помочь, Шеф? — спросил Спец, приближаясь какой-то скользящей походкой.

Опер со своими помощниками тоже подошёл поближе…

— Ну, нет! Этого Козьму я сам возьму! Ну, теперь бойся: тебя я буду убивать медленно и печально!

И я, не торопясь, по очереди «отключив» обе его руки, затем, пробив под дых, эффективно-красивым ударом ногой в голову с разворота, отправил Абдуллу в небытие… Временное, я надеюсь.

Подошедший вплотную Опер похлопал в ладоши:

— Красиво ты его!

А Спец поправил:

— Красиво, но непрофессионально! — завидует, по ходу.

Быстренько пробежался по «потерпевшим»… Ну, серьёзных повреждений ни у кого — ни у наших, ни у «ихних» — слава Богу, нет! Большинство уже в сознании, хотя и, с замутнённым взором. Самые большие проблемы у Казака — с головой и, у хватившего его по кумполу кистенем Тимохой — с рёбрами, дважды «пересчитанными» Спецом.

Ну, а теперь — «экстренное потрошение»! Я в нём участие принимать не буду — и, без меня до фуя специалистов… Подхватив под руку пошатывающегося Мозгаклюя, я пошёл к себе в кабинет. Все события фиксировались на видео и, надо распечатать некоторые самые интересные моменты на фото. Это «по плану»! Подобные технические «новинки» — в виде неопровержимых улик, на местных аборигенов просто сногшибающе действуют. Это я ещё на примере Ферапонта понял!

Пока работал, Женька окончательно пришёл в себя. Только постанывал, держась руками за голову…

— Ну, что ты, Женька, вечно не туда лезешь? — ещё со студенческих времён знал, что боец-рукопашник из Мозгаклюя никакой, но пропустив стаканчик он постоянно лезет в драку…, — вроде, уже не маленький, должен соображать!

В ответ Мозгаклюй только развёл руками, на мгновение оторвав их от головы…

— Ну, а «остограммливаться», неужели обязательно было? Для чего? Для храбрости, что ли?! Так, ты же психоаналитик! Неужели, не можешь сам себя как-то — без спиртного, на драку настроить?!

— Пословицу «сапожник без сапог» знаешь? — мрачно ответил Мозгаклюй.

Странный народ эти психоаналитики!

…Распечатав фото, я с ними спустился в «СТО», где продолжались следственно-оперативные мероприятия. Судя по приглушенным крикам, доносящимся оттуда…

Опер с помощниками допрашивал одного из налётчиков в одном конце «СТО», изображая их себя «доброго копа»… При мне, по крайней мере, они никого не били.

В другом конце «СТО» Спец — на примере подвешенного за руки Тимохи, показывал двоим «отморозкам» куда надо бить собеседника — чтоб тот мог легко, непринужденно и, не комплексуя по всякому пустяшному поводу, с вами общаться. Рядом, лежа на земляном полу, «выстроилась» очередь других фигурантов этого дела…

Как я уже догадался, Спец играл роль «злого копа».

— Это он Казака кистенем? — спрашиваю у Спеца. Судя по панической реакции самого Тимохи, об этом у него уже спрашивали.

— Он, он…

Я подошёл к Тимохе вплотную и легонечко провёл костяшками кулаков по его пострадавшим рёбрам:

— Если Казак умрёт, я тебя живьём в землю закопаю! Понял, да?!

Конечно, понял! Вон как задёргался… Ну, это я для большей жути — черепушка у Казака оказалась на удивление крепкой.

…Отдав фотографии Оперу, я походил, посмотрел, ни во что не вмешиваясь. Посидел, послушал… Почитал протоколы допросов, скрупулезно и педантично ведущихся Опером.

Особенно, много интересного и любопытного рассказал мнимый Абдулла, бывший приказчиком небезызвестного Лукича… Тимоха же, оказался правой рукой Лжеабдуллы — бывшим каторжником, откатавшим тачку на Сахалине за банальный гопстоп. Ну и, сам Левша, с перепуга много чего познавательного и полезного поведал! Остальные были простыми исполнителями, у этого Лукича периодически подрабатывающими… Постоянной работы они не имели, разве что их «работой» можно было назвать кулачные бои «стенка на стенку» во время всяких там ярмарок, да праздников. А, возницы оказались нанятыми нижегородскими ломовыми извозчиками! Тоже, ещё та публика!

Короче, картина была написана маслом: Лукич этот оказался фабрикантом из… Дворян! Согласен, возможно — широко распространенное явление, но лично я с таким явлением ещё не сталкивался.

Так вот: как-то раз, когда вышеупомянутый Лукич был ещё офицером-сапёром в звании аж штабс-капитана, его то ли осенило, то ли торкнуло — не понял ещё… Возомнил этот Лукич из себя нечто среднее между Эдисоном и Крупом: решил тоже — как и, я создать себе «корпорацию». Подал он в отставку, продал прадедовское имение и подался в капиталисты. Сначала дела, вроде, пошли в гору — поднялся не хило, но потом что-то пошло не так… Вот он и, решил поправить свои дела за мой счёт.

Вообще то — по рассказам, мне поначалу этот Лукич понравился! Я уж, начал подумывать — даже не то, чтобы спустить это дело на тормозах, а вообще — привлечь его к сотрудничеству! Человек достаточно умён, предприимчив и энергичен — почему бы не образовать совместно с ним какое-либо дочернее предприятие «Корпорации», к примеру…

Потом подумал: да это же создаст прецедент! Желающие меня ограбить и кинуть в очередь выстроятся!

Мозгаклюй, тоже был такого же мнения:

— Ты уж выбирай, Вован, кем ты хочешь быть в этом времени и в этой жизни…, — морщась от непрекращающейся боли, ответил он мне, лёжа на моём диване в моём кабинете, — если олигархом всероссийского значения, как задумал — то ты любого, не зависимо от твоих личных симпатий и антипатий, обязан просто под асфальт закатать — только за мысль об том, чтобы залезть в твой карман! Ежели нет — то езжай в Ясную Поляну к Льву Толстому — он как раз, до сих пор ещё жив! Я думаю, у тебя найдётся, об чём с ним можно побеседовать…

Такого же мнения были и остальные попаданцы:

— Надо опустить этого Лукича! — это уже Опер, — да, причём так — чтоб никто в твою сторону или сторону твоего добра, даже подумать — искоса посмотреть боялся! Иначе, в будущем проблем не оберёшься, Палыч! Уж я то, в этом деле петрю…

— А давай Шеф я вызову этого ушлёпка на дуэль и прострелю ему обе коленки? — предложил Спец.

— Только не дуэль! — решительно отказался я, — пуля-дура, летит куда ей вздумается! А саблей махать — ты, вообще, не лучше моего умеешь! Так, что особенно в …алупу с дуэлями «здесь» не лезь! А вот «опустить» надо, причём — принародно! Ну и, «остричь» под «ноль» — тоже не помешало бы! Нам, попаданцам, любая лишняя копейка впрок пойдёт.

…На «опускание и стрижку» выехали впятером: я, Спец и Опер с двумя помощниками на двух извозчичьих пролётках а, не на автомобилях — чтоб не привлекать излишнего внимания к своим скромным особам.

Лоханувшихся горе-налётчиков оставили под присмотром Артельного и его подчинённых, разрешив последним «немного» их помучить:

— Только не насмерть! Я ещё не решил, что с ними сделать, — напоследок проинструктировал.

Потом обвёл этих идиотиков тяжёлым взглядом… Эти жертвы пьяной акушерки, вроде, все в порядке — живы и относительно здоровы. Кроме Тимохи. Тот лежал весь серый, потел и тяжело дышал со стонами. Спец, явно перестарался…

— А этого чё, до сих пор не закопали?

— Так, он вроде, ещё того… Живой?! — не понял Артельный.

— Ну и, чё?! Он моего человека кистнем ударил!

— Понял, это мы враз! — Артельный оказался на редкость понятливым.

Он коротко рявкнул команду четверым своим подчиненным и те, с весёлыми гиканьями, нашли где-то лопаты и побежали на Пустырь копать могилку для Тимохи…

Естественно, чуть позже, наедине, я уточнил задание: не закапывать Тимоху, а отвести его на извозчике в больницу. Но, его кентушкам знать про то не обязательно! Пусть вся шпана в этом городе твёрдо усвоит: тронь моего человека и, тебя живьём в землю зароют!

— А, в больнице, что сказать? — напоследок затупил Артельный.

Ну, ему простительно — парень молодой, из деревенских…

— Ты, что? Первый раз родился?! Не знаешь, что говорят в таких случаях?!

— Нет, не знаю…, — честно признался Артельный.

— …Ну, скажи, что он спьяну под паровоз попал!

…По показаниям Лжеабдуллы, Лукич продал всю недвижимость, вместе с движимостью и теперь жил «налегке» в одной нижегородской гостинице, готовый в любой момент сдёрнуть… Вместе с моим «Электрогефестом»! Который, кстати, находился на арендованном Лукичём пароходе. А пароход стоял в одной укромненькой заводи на Волге — здесь неподалёку…

В Нижнем Новгороде этого времени, чуть ли не каждый купец первой гильдии и многие заводчики считали ниже своего достоинства не иметь собственный пароход, а то и несколько. А не пора ли и, мне стать судовладельцем?! Да, давно уже пора!

Было уже время позднее и, в ресторане при гостинице ужинало довольно много народу. Лукича нигде не было видно…

— Здесь он — в своём номере! — успокоил Опер, — я через местного халдея[92] подсуетился…

Через халдея же — я ему целый рубль сунул, вызвали Лукича в ресторанный зал… Мол, твои люди с чужим хабаром вернулись!

Сияющий Лукич спускался с лестницы, когда увидел меня — стоящего посреди зала, как статуя каменного Ленина посреди городской площади… Тут Лукич… Кхм, кхм… Сиять, как-то сразу перестал! Даже, наоборот… Хотел, по ходу, воротиться в свой номер восвояси, но сзади него неожиданно материализовался Опер с двумя помощниками и ненавязчиво, но очень сильно подтолкнул того в моём направлении.

От такого, почти дружелюбного подталкивания, Лукич вскоре оказался в непосредственной близости от меня и, тут он побелел, как потолок морга! Рядом со мной стоял Спец и, видон у Спеца был очень и очень многообещающий…

…Когда ещё — в прошлый «заход» оформлял документы на Спеца, то услышал, как один из местных назвал того «бретером[93]». Вообще-то, знал я это слово — в детстве в книжках читал, ещё «там»… Думал, «бретер» означает этакого лихого, но благородного дворянина, любящего по любому поводу подраться на дуэлях.

Когда попал «сюда», то узнал, что да… Вообще то, так оно и есть. Официально… А неофициально — «бретер», это тупо наёмный убийца и, ничего более!

Предположим, Вы — благородный дворянин и, Вам не нравится чья-то рожа… Ну, мало ли почему!? Не нравится и, всё! А сами с ним разобраться — «по-дворянски», Вы ссыте… Как тут быть? А можно вот так: если у Вас много денег, то можно нанять бретера. Тот, за ваши кровные, спровоцирует этого не нравящегося Вам человека на дуэль и, его — голубчика вполне легально пристрелит, заколет или зарубит, насмерть или просто искалечит — на Ваше благородное усмотрение. Кстати, нанимают бретера чаще всего под видом проигрыша ему крупной суммы денег в карты…

Так что, не всё так однозначно: вот казалось бы дуэли — такой красивый, благородный обычай! Ну, что может быть благородней, чем вызвать к барьеру подлеца — за честь прекрасной дамы, например?! Но, человек — это такая скотина, которая испаскудит любой — даже, самый красивый обычай…

Хотя, согласен, конечно — большинство дуэлей в Империи и за её пределами, происходила вполне честно и, на «законных» основаниях.

…Так, вот: при первом же взгляде на Спеца любой дворянин этого времени во-первых видел в нём офицера, хотя возможно и бывшего, во-вторых — бретера, а в-третьих — просто очень опасного человека. Вот и, Лукич перепугался не по-детски… Не того он испугался, не того!

Сделав быстрый шаг вперёд, я отвесил Лукичу размашистую плюху… Не пощечину, а именно плюху! От которой Лукич — без сомнения, улетел бы куда-нибудь под или на столик, если б его не удержали на ногах Опер с помощниками… С большим трудом, надо сказать, удержали! Левая сторона рожи Лукича немедленно стала приобретать багрово-помидорный цвет…

Публика в рестораном зале, чьё внимание и, так было уже давно приковано ко мне, ахнула, а некоторые дамы собрались упасть в обморок… Большинство, конечно, меня хоть понаслышке, но знало — городишко, то маленький! Сравнительно маленький. Далеко, не мегаполис ещё…

— Дамы и господа! — обратился я к народу, — вот эта каналья… Этот бесчестный человек обворовал меня, воспользовавшись тем, что по делам государственной важности, я уезжал в Санкт-Петербург вместе с Губернатором.

Меня знали с положительной стороны, Губернатора — тем более, этого же типа — вообще, почти не знали. Симпатии публики изначально были на моей стороне.

— Врежь ему ещё, Дмитрий Павлович! — пьяно выкрикнул из зала один, знакомый мне купец.

У Племяша познакомились — ещё тогда, в первый раз.

Остальные бурно выражали своё с ним согласие… Шоу продолжалось!

— Мало того! Эта гнусная личность — для того, что бы ловчее меня обчистить…, — тут я «слегка» преувеличил — для пользы дела, конечно, — содомитским образом растлил моего человека — малолетнего мальчишку, сироту к тому же! Которого, я обучал работать с «Электрогефестом»!

Да, по сути это и, произошло! Хотя и, всего лишь морально, а не натурально….

Народ ахнул…. Времена, «здесь» — слава Богу, ещё были тёмные, про слово «толерантность», опять же — слава Богу, слыхом не слыхивали и, гомосеков конкретно не любили. Особенно, здесь — в провинции…

— А, я давно говорил, что он педараст! — громко сказал какой-то осведомлённый или знающий какие-то факты лично, за ближайшим столиком.

Лукич, до которого начал доходить смысл мною сказанного, попытался что-то вякнуть, но тут я врезал ему леща с другой стороны. Публика отреагировала бурными, продолжительными аплодисментами… Слышались выкрики повторить на бис.

— Дамы и господа! — продолжил я уже более миролюбивым тоном, — я конечно, могу передать это дело полиции… Думаю, каторга этому человеку обеспечена. Но, хочу решить дело миром. Если он удовлетворит мои скромные требования, возместит мне причинённый ущерб и заплатит мне за моральные издержки, то пусть катится восвояси! Я думаю, двух оплеух с него достаточно — приличные люди после такого стреляются!

— А, зря! — крякнул с досады «осведомлённый» за ближайшим столиком, — змею подколодную надо добивать!

Я посмотрел на Опера и незаметно маякнул ему на Осведомлённого. Типа, поработать с ним надо… Опер понимающе кивнул.

— Ну чё, петушок? — обратился я к Лукичу, развернув его и подтолкнув в направление лестницы на второй этаж, — полетели в твою голубятню — там и, почирикаем с тобой накоротке, дятел ты в дупу долбанный…

…В своей «голубятне» — ранее носившей наименование простого гостиничного номера, Лукич «поплыл» сразу:

— Я же им сказал, по-любовно всё решить! — простонал он, схватившись за голову.

После того, как увидев «протоколы» допросов и, особо — фотографии с видеокамер, разумеется.

— Где это зафиксировано? — я схватил со стола пачку «допросных» листков и бегло пробежал их глазами, — нигде не нашёл… А судя по фотографиям — ты сказал им, совсем даже, наоборот!

— …

— Так, что? Вызываем полицию? Или, сразу жандармерию???

— Причём здесь жандармерия?

— Как, это «при чём»? — лишняя жуть, она — совсем не лишняя! — я только что из столицы, где проводил переговоры об использовании этого оборудования в военных целях… А, ты его украл и собирался вывезти за границу! Что это, как не государственная измена?

Голова Лукича, после моих плюх, напоминала переспелый арбуз… Без корки. Так, вот, даже по ней было видно, что Лукич побелел!

— Я не этого хотел!

— Да мне по барабану, что ты там хотел! Я знаю, что я хочу — для меня это гораздо важнее! А я хочу одного: так тебя проучить, чтоб другому — подобному тебе ушлёпку, ни по-пьяне, ни нанюхавшись кокаина, ни накушавшись каких грибочков — даже в голову не пришло бы покуситься ни на моё имущество, ни на жизнь и здоровье моих людей! Понятно?!

— …

— Короче, я забираю у тебя всё твоё имущество, понял? Движимое и недвижимое, наличное и безналичное… И, учти: я очень хорошо осведомлен об твоих финансовых делишках! Х…, даже копейку утаишь от меня! …Вопросы есть?

— …

Морально опущенный Лукич, даже особо не кочевряжился… Так, пару раз вякнул — неосознанно, по ходу. Недвижимого имущества не оказалось, а вот денег — в различной их форме, аж свыше пятидесяти тысяч! Нет, ну чего человеку не хватало, а?!

Ободрав Лукича как липку, я напоследок — перед уходом, кинул ему ровно тысячу:

— На вот тебе на билет до Питера! И, чтоб тебя я на своём жизненном своём пути больше не встречал! Никогда, понял!?

… Опер в процессе «доения» не участвовал — проводил, по его словам «оперативные мероприятия» с Осведомлённым… Уже в пролётке, наедине — не считая извозчика… Разило от него! Ну, наверное, без этого нельзя было, спросил:

— Тебя это не заинтересует, Вова?

— Дима! — интересно, извозчик слышал или нет? — смотря что, «это»…

— Ой, извини! Лукич этот — хрен его дери, по сути, осознано или неосознанно организовал ядро рэкетско-рейдерской криминальной группы… Примитив, конечно!

— Девятнадцатый век, что ты хочешь! Слов то, таких ещё не выдумали…

— Слов то не выдумали, а понятия уже есть! Короче, я предлагаю их технично вербануть на свою сторону… Особенно того «Лжеабдуллу». Брутальный тип!

— Ну и, нах?

— Во-первых: неплохо было бы иметь связи и уши в здешнем криминальном мире… Сам знаешь для чего.

— Да, догадываюсь…

— Во-вторых: хорошо бы иметь людей для некоторых задач «деликатного» характера. К которым привлекать…, — Опер показал пальцем назад, где ехал вслед за нами Спец с двумя его помощниками, — было бы нежелательно. В силу ряда причин…

— Понятно… В принципе согласен. Но, только что бы! Ну, ты меня понял…

— Конечно! Про тебя — даже намёка не будет! Всё через меня!

— И, что для этого от меня надо?

— Немного денег — купить им, для прикрытия, какую-нибудь забегаловку. Я этого Лжеабдуллу как надо проинструктирую — а дальше всё само собой — как по маслу, пойдёт!

— …Я вот, чё то не пойму! Мент ты или…

— А менты и бандиты — две стороны одной медали, Во… Тьфу ты, бл…! Дима!

— ???

— Слышал выражение «организованная преступность»?

— !!!

— А что, это такое? Как ты думаешь?

— Да, уж теперь и не знаю, что думать… Просвети!

— Организованную преступность организует сама власть, чтоб ею бороться с неорганизованной!

— …Да, ты что?! Ну, спасибо… Сам бы, хрен догадался!

Ну, а что? Если это верно, то тогда понятно, почему организованная преступность непобедима: как может власть победить ею же организованную структуру?!

— …Кстати, — помолчав и хорошенько подумав добавил Опер, — Лукич, этот… Тип, ещё тот. Я думаю, что если это дело оставить так, как оно есть, то…

Опер посмотрел мне в глаза совершенно трезвым взглядом:

— Надеюсь, ты меня понял… Не кусаются только мёртвые.

…Уже на Постоялом дворе Спец — наедине, тоже сказал мне про то же:

— Ошибка, Шеф! Самый опасный враг — это тот, которого унизили, но не добили. А этот тип, насколько я понимаю в подобных делах, не успокоится! Могут быть проблемы, Шеф!

Тут я вспомнил, что из всех живущих в девятнадцатом веке, только Лукич — даже не зная лично, обозвал меня самозванцем! По словам Ваньки Левши… Кстати, в протоколах «допросах» про моё самозванство ни слова — а, сам я спрашивать не стал… Чтоб не заострять: «А, почему он этим интересуется? А, может и, вправду…?! А?!»

— Что ты предлагаешь?

— Я ничего не предлагаю… Но, ты согласен, Шеф, что это проблема?

— Согласен! Это проблема!

Спец ничего больше не сказал на эту тему, но меня обуяло какое-то непонятное беспокойство…

…Когда мы вернулись на Постоялый двор — практически ночью уже, лузероватые налётчики были на грани помешательства! До того их довели издевательства «отморозков». Подростки, вообще — в подобных делах очень неуёмную фантазию имеют! Хотя, надо признать — дисциплина, вбиваемая в них попаданцами «силового блока» дала о себе знать — никого не покалечили!

Решив, что с них достаточно, мы их отпустили, «на посошок» надавав по шее наиболее непонравившимся…. Лошадей и ломовые телеги, естественно, «реквизировали». Нам самим пригодятся!

Лишь Лжеабдуллу Опер задержал на пару часиков, для «оперативной разработки», запершись с ним в одном из помещений. После беседы, Опер удовлетворённо потёр руки:

— Ну вот и, первый мой персональный стукачок в этом городе! Даст Бог, не последний…

…Забегая немного вперёд, скажу, что да! В ближайшем обозримом будущем, Лжеабдуллой будет куплена неподалёку от Ярмарки одна «забегаловка» — под вид трактира. Которую, Опер — знаток и большой любитель русского шансона, привел в надлежащий вид, отремонтировал и назвал «Шумный Балаган».

В «Шумном Балагане» — попозже, любил «..собираться и, попить отменно, всяческий народ…». В основном — «жулики, бандиты, воры всех мастей…». Кто-то приходил туда «…напиться», кто-то — «…подраться», а люди Опера приходили туда, «…зарядив свой наган» — «ТТ», в смысле, «…послушать свежих новостей»…

…Тут же — ночью уже, с участием «отморозков», был взят на «абордаж» пароход с украденным у меня хабаром. Через день, прижатый к стене неопровержимыми доказательствами и свидетельскими показаниями, хозяин этого парохода подписал купчую на меня и, ещё считал — что очень легко отделался!

Я внимательно изучил доставшееся мне «трофейное» судно… Это был так называемый в народе «самолёт», то есть — речной грузопассажирский пароход, ранее принадлежащий большому пароходному обществу, которое так и называлось — «Самолёт».

Внешне такие грузо-пассажирские суда во многом были похожи на буксиры и, к этому времени уже морально устарели. Покупали их в Бельгии в разобранном виде и потом собирали в Твери в специально построенных судосборочных мастерских. «Отвёрточное производство» не в двадцать первом веке выдумали!

Это были однопалубные суда, со стальным — длинной около полусотни метров, корпусом, с двумя гребными колесами по бортам и двумя высокими трубами. Простые пассажиры сидели прямо на палубе под открытым небом. Для «ВИП-персон» в корпусе парохода были устроены по одной общей мужской и женской каюте с мягкими диванами. Освещались каюты керосиновыми лампами и, в непогоду отапливались железными печками, типа буржуек. Конечно, полтора века назад пароходная публика была не особо привередлива…

Осадка у пароходов такого типа была небольшая, и они хорошо ходили по мелководью. По Волге они доходили аж до Ржева, а по Оке — даже, до Рязани!

В данный промежуток времени пароходное общество «Самолёт» переоснащалось на так называемых «американцев» — более современные двухпалубные пароходы, а старые, но ещё вполне исправные суда активно распродавало.… Вот так и, обзавёлся этим пароходом его прежний владелец…

А мне что с ним делать?

У меня и, так забот полон рот, а тут ещё заниматься почти незнакомым мне делом… Не, не пойдёт! Подумав и, поуговаривав с неделю братьев Блаженновых, я создал с ними акционерное пароходное общество. Как его назвать я долго не думал! Раз на Руси есть пароходное общество «Самолёт», то почему б — там же, не быть новому акционерному пароходному обществу «Ракета»?!

Кстати, старое название этого парохода мне сильно не понравилось… «Нимфа» — что это за название?! Какие-то, ассоциации нехорошие навеивает[94]…

Назову-ка я этот пароход… Придумал! Назову-ка я этот пароход — «Монтана»!

— А почему, «Монтана»? — спросил, сперва почесав затылок, один из братьев, — что это такое?

— ООО!!! «Монтана» — это, ПИЗ…ЕЦ!!!

Вопросов, больше не было…

Сразу же решили с братьями, что их старый пароход мы будем использовать для сугубо «внутренних» рейсов — то есть от Нижнего до Новой Пристани близ Старой Паромной Переправе и, до Лесоповала, а вновь приобретённый — на дальняке… То есть, за зиму переделаем в танкер и будем на нём возить бензин.

…Ну, это всё потом. А сейчас встал вопрос, что делать с Ваней Левшой? Тут я сильно завис… Ладно, оставим решение этого вопроса на утро. Утро вечера мудренее…

С утра этот вопрос решить не удалось, потому что нагрянула полиция — для следственных мероприятий. Что, за кипеж!? Оказывается, Лукич ночью сломал себе шею, упав с лестницы! Спец, в ответ на мой вопросительный взгляд, только недоумённо развёл руками, типа: знать не знаю, в первый раз слышу и безутешно скорблю вместе с вами… Врёт! Нутром чую — врёт! Ну, вот… Вот и, первый труппешник на моей совести! Теперь придётся с этим жить… А, сколько их ещё будет?! Эххх-хех-хехххех…

«Следственные мероприятия» у полиции сразу же пошли наперекосяк! Ибо, практически одновременно с полицией заявился Сатрап и «висел» над их душами… А чуть попозже прилетела рассвирепевшая Лошадёнок на ярко-красной «Хренни-Леди» и, полицейским стало, вообще кисло!

Короче, вяло и формально — «для галочки», проведя эти самые «следственные мероприятия» полицейские свалили ещё и, радуясь, что ноги унесли. Кстати, даже Левшу — ключевого свидетеля, не допросили!

Как всё утряслось и устаканилось — а, всё утряслось и устаканилось только после обеда, я занялся всё же судьбой Ваньки Левши:

— Что делать будем с тобой, Ваня? — в присутствии всех, причастных к этому событию, спросил я, — я могу простить, практически всё… Даже, рукоблудие в присутствии дамы!

Народ заржал…

— Вот только, предательство не прощу никогда!

Ваня тоже, по ходу, долго над этим думал:

— Выпорите меня, господин Стерлихов!

— Выпороть тебя?!

— Да, выпорите! Только не прогоняйте…, — заплакал Левша, — пропаду я…

Я обвёл всех присутствующих просветлённым взором:

— Все слышали?! Ребёнок САМ просит, чтоб его выпороли!

Все присутствовавшие — попаданцы, «отморозки», Казак с перебинтованной головой, сыновья Карпа, Самоделкин и «кураторы» Левши и Правши — Старовер и Татарин, вразнобой подтвердили, что слышат.

— …Достаточно редкое — в обитаемой части нашей Галактики, явление!

Я походил, подумал:

— В принципе, Ваня Левша ещё несовершеннолетний… К тому же, как я от его уважаемой мною мамаши слышал — рождённый недоношенным и, от того до сих пор страдающий детским слабоумием и ночным энурезом.

Народ, прямо таки лёг…

— Да, к тому же он до глубины осознал, что накосорезил, искренне раскаивается и просит, чтоб его выпороли…Если ребёнок САМ просит, чтоб его выпороли, то отказывать ему ни в коем случае нельзя! Можно нанести непоправимую психологическую травму нежной душе ребёнка… Так ведь, Евгений Васильевич?!

Мозгаклюй пожал плечами:

— Конечно, конечно надо выпороть за такие художества… Чтоб приостановить развитие синдрома Дауна!

Кто будет пороть? Как, это «кто»?! Лицо, наиболее пострадавшее от ваниных «художеств»! То есть — не я, а ванин «куратор» Старовер. Я то, своё вернул… Ну, за исключением сущих пустяков. А за «сущие пустяки» — неведомо куда девшиеся, я содрал с обидчиков с лихвой.

А, вот он… Старовер — не уследив, как «куратор» за Левшой, потерял «тринадцатую» по итогам года и, «золотой парашют» — в виде избы и хозяйства при расчёте по истечению контракта. Так, что пороть будет от всей души! Я, правда, сразу его предупредил:

— Запорешь до смерти — посажу! Искалечишь — будешь всю жизнь его кормить… Ну, а увижу, что волынишь — и, того не заплачу, что осталось, Понятно?

— Понятно… Предлагал же сразу пороть! — разбурчался по-стариковски Стваровер, — с самого начала пороли бы — сейчас бы так не мучились. Эх… Чуть не испортили мальчонку!

— Я этого, пожалуй, к себе заберу…, — позже сказал мне Мозгаклюй, — в школу прирождённых лидеров. Конечно, до Макаренко не дотягивает — образования нет…

Потом подумал, подумал…

— А оно, может и, к лучшему!

— Так, он же облажался!

— Облажался ты, ограничив его в методах воспитания!

— А ну, конечно… Я во всём виноват!

— Ну, а кто? Привыкай… Кто бы, что бы в твоей «Корпорации» не накосячил — виноват ты! И, не вздумай уклоняться от ответственности! Так, как насчёт Старовера?

— Ладно, забирай Старовера, раз считаешь нужным… Кстати и, Татарина тоже. Мне он больше не нужен — я Правше полностью доверяю. Как тебе, примерно…

…Старовер выпорол Левшу как положено — ни меньше, ни больше. Ваня Левша орал благим матом, конечно, но в памяти остался. После экзекуции я сказал Левше:

— Ну, а теперь я отвезу тебя в Солнечногорск, Ваня! И будешь ты там учиться и работать на общих основаниях… Как все. Понял?!

— Оххх… Угу! Оййй!

— И, тебе надо очень хорошо учиться и работать, Ваня, чтоб вернуть моё к тебе доверие… Как, понял? Приём, Ваня!

— Угу! Оййй-ёёёой! Понял, понял! Спасибо за науку, господин Стерлихов!

Домой — в Солнечногорск, Ваня Левша стоя ехал в фургоне Му-му и, недели две, кушал как лошадь. В смысле, не много, а тоже — стоя…

…Через день я вызвал к себе Ваньку Правшу:

— Ну что, Ваня? Можно тебя поздравить?

— С чем, Дмитрий Павлович?

— Как это, «с чем»? Ты теперь не просто Ваня, а мой компаньон Иван Ефимович Иванов! И, мало того — совладелец дочернего предприятия «Корпорации USSR» — «USSR ЭлектроГефест»! — я пододвинул к Правше кипу бумаг, — на, ознакомься. Потом поедем к юристу и всё оформим официально.

Про что-то я забыл…. Ах, да!

— Те пять штук — от Лукича, себе оставь… На развитие предприятия. Пока можешь положить их на свой счёт в банке…

Правша потерял дар речи…

— Или, ты не согласен, Иван Ефимович?

Правша замотал головой, как лошадь, отгоняющая на Болотах комаров и мошек…

— Что-то непонятно… Так, согласен или нет?!

— Сссс… Согласен!

— Ну, а раз согласен, то почему условия договора не читаешь? А вдруг, я где-то захочу тебя обмануть?

— Дмитрий Павлович!

— А что, Дмитрий Павлович? Не человек, что ли? Уже и, обмануть не имеет права?!

— …

— Ха, ха, ха!!! Ты бы видел, Ваня, сейчас свою рожу! Хахаха! Ладно, не парься — всё по-честноку!

— Да, я…

— Ты, что не читаешь, то? Ах, да… Ты же читать всего год назад научился! Да и, в юриспруденции, по ходу, не шаришь… Ладно, делаем так: счас я вкратце расскажу тебе в чём фишка, а потом дам тебе неделю для раздумий. Рекомендую к адвокату какому хорошему сходить, посоветоваться… Деньги у тебя теперь есть — спасибо Лукичу! Я думаю, в стольник тебе адвокат встрянет…

— Да, нет! Не надо! Я согласен!

— Ваня! Нехорошо перебивать старших! И, ещё хуже подписываться под то, о чём понятия не имеешь! Я был о тебе лучшего мнения…

— …

— Так, вот: сиди и слушай! Если ты внимательно меня слушал до этого, то понял, наверное, что мы с тобой мутим акционерное общество закрытого типа… Типа, не понял? Ладно, объясню ещё попроще: мы с тобой построим цех, а потом и завод сварочных работ и сварочного оборудования, который будет принадлежать нам обоим в равных долях. Но… По условиям договора ты будешь иметь право через десять лет выкупить мою долю и стать единоличным владельцем. Откуда, ты хочешь спросить, у тебя будут такие деньги? Да, оттуда! Прибыль мы тоже будем делить с момента подписания договора пополам! Не особенно то, радуйся, Ваня! Убытки мы с тобой тоже пополам делить будем… Вот так, то!

— Да, не захочу я стать единоличным владельцем!!!

— Ну, это ты сейчас так говоришь! А потом — лет через десять-пятнадцать, тебе обязательно захочется дать мне пинка под зад! Хахаха!!!

Я не по-детски прикалывался, при виде Ваньки Правши, запаниковавшего от привалившего к нему счастья. Выкупит он свою долю или не выкупит — всё равно он никуда от меня не денется, так как всё равно будет тысячами невидимых нитей, канатов или, даже цепей прикован ко мне. Уж я то, об этом позабочусь…

— Пока, Ваня, пусть всё остаётся по-старому. Тем более что, пока ты ещё не взрослый, я буду твоим опекуном… Вместо Левши наймём тебе пару учеников из городских…

…Всё-таки, я решил больше «левшей» у Громосеки не забирать — в Солнечной Пустоши тоже для них работы валом! Да и, тлетворное влияние города на простецкие крестьянские души — на примере Ваньки Левши… Чуть очень ценного кадра не потеряли! В Нижнем отныне будем опираться только на местный ресурс!

— …Может, даже — трёх или более, я подумаю ещё. Завтра же объявим конкурс и выберем тебе двух-трёх учеников из ребят потолковее — да из грамотных уже, желательно. Пока Евгений Васильевич здесь, это дело надо провернуть — он поможет с отбором… Базируешься пока, здесь же — на «СТО», дядя Ерёма — наш с тобой приказчик… Уже твой, кстати, приказчик! Пусть занимается коммерческой стороной этого дела. У него это неплохо получается… Казак, пусть занимается охраной — только, надо нанять для него помощника.

Казака я сначала хотел выгнать… Сгоряча. Потом подумал: ну, есть у человека один небольшой недостаток — любит он, по древнему русскому народному обычаю, харю помочить после обеда… А так, то он вполне соответствует! Нанять ему подчинённого, а лучше — двух и, всё! Решение проблемы. Один чёрт придётся охрану увеличивать… Но, трендулей ему навешать, как следует, надо! Чтоб не расслаблялся.

— Ты, Ваня, продолжаешь усилено учиться — это твоя наипервейшая обязанность! Так и, в договоре написано! Кроме этого, ты сам обязан учить. Далее, через два года строим отдельный цех сварочных работ на моём «Железоделательном заводе»… Ну, а там видно будет. Возможно и, отдельный завод сварочного оборудования построим.

— ….

— … Ну ты как, Ваня? Согласен, али нет? Чё молчишь, то? Язык проглотил?

— Конечно, согласен, Дмитрий Павлович! Эх, жаль, этот чёрт леворукий подвёл…

— Про него забудь! Ну, раз согласен, то давай дуй к адвокату! Посоветуйся с Антоном и выбери себе одного юриста, кто будет постоянно представлять твои интересы. Конечно, не бесплатно! Но, дело того стоит — сразу говорю. На адвокате не экономь! Пусть тебе всё по полочкам разложит и по кусочку разжуёт. Неделя у тебя сроку… Потом, подписываем и — вперёд!

…Не неделю, а целых три пришлось проторчать мне и Женьке Мозгаклюю в Нижнем, доводя до ума это дело! Ну и, ещё — кое-какие дела и делишки…

…Пока туды-сюды — посмотрел и проверил, что творится в акционерном обществе «Чистый город» в целом и, на строительстве водопровода и канализации в Нижнем Новгороде, в частности… Ну, творится то — что и, должно творится! Дело, помаленьку, потихоньку, но делается. Строится Северный водозабор выше Нижнего по течению. Там вода будет закачиваться в огромные железобетонные ёмкости, отстаиваться, очищаться через песчаные фильтры, обеззараживаться хлором и подаваться по подземному водопроводу в город. Людям состоятельным питьевая вода будет подаваться непосредственно в дома, те кто попроще будут брать воду на водоразборных колонках… Ну, копиях тех, что до сих пор можно увидеть во многих российских городах. Тьфу, ты блин! До «тех» пор!

Примерно, такая же хрень и, с канализацией… Только, в другую сторону: к богатым домам канализация будет подведена прямо «на дом», чтоб уважаемый нижегородский купец, але чиновник какой, мог гордо восседать орлом на тёплом «толчке» — унитазе, то есть… Кстати, давно уже изобретённом и, вскоре будущим производиться в России по лицензии. Обычный же человек будет продолжать пользоваться деревянным туалетом, типа «сортир», откуда нечистоты будут периодически вывозиться в специальные места и сливаться в общую канализацию.

Общая канализация же, будет закончена южнее города озёрами-отстойниками…

Слишком большой акцент я делаю на этом «говённом» вопросе? А вы видели ребёнка, подыхающего от дизентерии? Нет? Ну, вот и заткнитесь! А я видел…

Деньги на это дело шли от специального «однопроцентного» налога, введённым Губернатором, плюс пожертвования… Я тоже не забывал башлять на это святое дело! К тому же не ленился и, потратить время, чтобы выступить на каком-нибудь собрании — порою, никакого отношения к делу не имеющего и, побудить уважаемых земляков раскошелиться на «общак».

Успешно действовала и, созданная мною и Мозгаклюем «Школа публичных лекторов»… Я, довольно регулярно посещал лекции, которые проводились её учениками. Очень хорошо! Честно говоря, народ на лекции по гигиене, профилактике инфекционных заболеваниям и, просто по здоровому образу жизни, приходилось заманивать бесплатным жиденьким чаем с маленьким кусочком сахара и парой бубликов. Но, ничего страшного! Что-нибудь, да у этого народа в головах, да останется… Главное, почаще по ней — по голове, долбить!

Весь Нижний Новгород — в общественных и, не очень местах, был обклеен плакатами, пропагандирующих здоровый образ жизни. Особенно, способами, позволяющими уберечься от холеры и, вообще кишечных инфекционных заболеваний — так и, косящими простой народ… Их мог понять даже человек, не владеющий грамотой — слава Мозгаклюю! В основном, конечно, это были «старые» советские плакаты, переделанные в соответствии с «духом времени»… Но был и, «новодел»! Мозгаклюй нашёл трёх не очень успешных в этой жизни художников — я обозвал их Кукрыниксами[95] и, они ему кое-что намалевали по принципу — им же и, подсказанным:

— На плакате должна быть одна идея, выраженная максимально понятно…

Слушайте, а по-моему получается! Посмотрел я на один такой плакат и, захотелось срочно пойти и помыть руки…

…Но, наконец, всё было сделано — документы на «USSR ЭлектроГефест» оформлены, из двух с лишним сотен кандидатов на ремесло сварщика из Нижнего было отобрано три грамотея-ученика для Правши и, мы с Мозгаклюем смогли выехать в Солнечногорск для дальнейшего возвращения в наше время…

…Как и опасался, стазу же «перейти» не удалось — Бату задерживал. Пока он пригнал второй табун кобылиц, пока то, пока сё… На лишний месяц задержались!

Предполагаемую, но незапланированную задержку я использовал на ревизию всего, что сделано и не сделано… Ну, примерно — «фифти-фифти». Например, из пятнадцати «Солнечных домиков» по плану — коттеджей для «элиты», то есть, было доведено до ума только девять. Ещё пять были практически готовы, но с сильными недоделками или строительными дефектами. Ну и, около двадцати в различных стадиях строительства и готовности.

Из попаданцев, «Солнечный домик» в первую очередь получил Громосека, как «молодожён» и «молодой отец»… Хахаха! Но, по большей части — как классный специалист. Ибо, пока всё на нём держалось… Почти всё.

Коттеджи, также достались Инженеру, перевезшему в Солнечногорск семью и Афганцу, нашедшему большую семью на месте и делающему всё, для её дальнейшего преумножения… В их старой халупе им реально тесно было!

Ещё один «солнечный домик» получил передовик из «ГУЛАГА», за которого рвал анус Неберия — тоже многодетный и, с крайне стеснёнными жилищными условиями… Ну и, получил свою жилплощадь «молодой специалист»! То есть, самый лучший из шоферов-трактористов — семнадцатилетний парень, только-только женившийся. Совместный протежэ Бони и Автопрома с Шатуном.

По-моему, всё вышло более-менее справедливо!

Ещё четыре «солнечных домика» я зарезервировал для работников часового завода. Маловато, конечно! Я же обещал каждому по «коттеджу»… Но, ничего. Потерпят.

Перед заселением провели, практически всех членов «Корпорации», погруппно, через эти «Солнечные домики»… Экскурсия, так сказать! После оной «экскурсии» я лично встречал группы «экскурсантов»:

— Нравится?

— НРАВИТСЯ!!!

Как я сразу же выяснил, народу больше всего понравился встроенный гараж при «Солнечном Домике»… Автомобиль становился мерилом жизненного успеха, однако!

— Работайте и учитесь лучше и, даже, если не вы сами, то ваши дети — обязательно будут жить в подобных домах и ездить на автомобилях!

Я, ради дела, никогда не гнушался и плагиата:

— Каждая семья члена нашей «Корпорации USSR», в будущем, будет жить в таком домике — где на кухне на столе будет стоять кастрюля с курицей, а в гараже стоять два автомобиля[96]!

Народ мне верил и ликовал! Не прое…ать бы это доверие, как прое…али его коммунисты с их «светлым будущим»… В, смысле — прое…ут!

…В самом Солнечногорске уже работали — не на полную мощность, конечно… По причине необученности персонала — в основном и недостатке сырья. Так вот, работали два мини-хлебозавода, мини-молокозавод, мини-мясокомбинат… Наши люди — работники «Корпорации USSR», то есть, впервые в жизни попробовали сыр и колбасу и, они им понравились! Мало, конечно, очень мало…

Очень хорошо работал швейный цех, которым рулила Полина Андреевна — жена Му-му, ткацкий и трикотажный цех, которыми тоже рулили бабы — коллективы бабулек, их дочек и внучек… Я давно уже заметил: если, каким-то делом рулят русские бабы, то оно — это дело, то есть, на полной мази! Оборудование им бы, посовременее…

Практически, уже все члены «Корпорации» были одеты в разномастные «афганки» из крапивного волокна, с небольшой долью хлопка. Правда, обуты они были, как и прежде — в лапти. Видон, посему у «членов» несколько прибабахнутый…

Из кроличьего пуха, мешая его с той же крапивной пряжей, хлопчатобумажными нитками или овечьей шерстью вязались зимние вещи — носки, варежки, свитера… Тёплое нательное бельё… Всех одеть, конечно, не получится. Но, вот бригаду «Спецназ», лесорубов на «Лесоповале» и возниц с водителями — вполне реально.

…Ещё одним делом, которое я поручил Бугру и с которым он успешно… Пожалуй, даже — успешнее всего справился, было строительство, как мы его меж собой шуточно прозвали — «фюрербункера». Это такой схрон в заповедной зоне Солнечной Пустоши, указанной нам Боней — где никто весь двадцатый век копать не будет. Вот туда мы и, заныкали весь тот хабар, который по моему мнению мог бы изменить ход истории после нашего возвращения «к себе». Пока мы окончательно и бесповоротно не перешли «сюда», нам никаких изменений истории не надо!

В этом, безлюдном, практически не посещаемом посторонними месте, переманенные Бугром с ближайшей строящейся железнодорожной ветки Московско-Казанской железной дороги неполные пятьдесят китайцев, за неполные полгода выкопали подземный тайник-склад, получили свои нехилые — для китайца, гроши за труд и, уехали в свой родной Китай… Где, я надеюсь — если они и, расскажут кому что-то — то, всем будет по барабану — что они там, где и, кому рыли… Да и, события — которые скоро в Китае начнутся, такой забывчивости посодействуют!

Кстати, для меня сюрпризом было, что и в России — а, не только в Америке, китайские рабочие участвовали в железнодорожном строительстве. Официальная история об этом факте умалчивает…

Я туда несколько раз спускался: шесть метров грунта над головой, снизу размером пять на двадцать пять и очень сухо и прохладно!

В последние несколько дней, точнее — ночей, мы силами только попаданцев — даже, Главный добровольно вызвался — когда узнал в чём дело, перевезли весь палимый хабар туда.

В последний раз, проработав, практически всю ночь, на рассвете мы вышли наружу. Я осмотрелся: выбранный грунт был вывезен чёрт его знает куда и, в голой и ровной степи не осталось никаких ориентиров, чтоб найти место тайника… Короче, если не знаешь, то хрен найдёшь! Вход в степи, практически неразличим! Только Боня и Бугор — по каким-то одним им известным признакам могли его найти… Это хорошо! Хорошо, то хорошо… А вдруг, чё?!

Я забеспокоился… Пожалуй, так не пойдёт!

— Слушай, Василий Григорьевич, — обратился я к Боне, — надо ещё кого-нибудь научить…

— На всякий случай? Конечно, надо… А кого? Надо, чтоб у человека была очень хорошая зрительная память…

Рядом, как на грех, никого не оказалось — кроме Главного:

— …Ну, давайте, я, — подумав, сам предложил тот, — у меня очень хорошая зрительная память. Даже, просто отличная зрительная память! Просто ФОТОАППАРАТ, а не зрительная память!!!

Афганец меня полностью разочаровал… Не как человек, конечно — а, как руководитель крупного обувного завода. Человек же, он наоборот отличный — особенно, как семьянин. Ну и, как классный сапожник — мои американские ботинки починил, так те — как новые!

Подумал я подумал, над этим делом… Придётся начинать практически с нуля! Подобрал, с помощью Мозгаклюя, одного тринадцатилетнего паренька — Федьку Чеботарёва… Отец его был сапожником в Нижнем, даже учил его своему ремеслу — когда не пил. Но, так как это состояние у него бывало крайне редко, то сильно недоучил — помер при очередном запое. Мать с детьми перебралась сюда, после почти годовалого хождения по миру с протянутой рукой.

— Лопоух, уж больно…, — выразил сомнение я, после поверхностного знакомства с кандидатом на должность обувного магната, — думаешь, это именно тот, что надо? Дело то, Женька, очень важное — обувь!

— Конечно, важное! Не помню, что ли, как в по молодости в Союзе приличных кор[97] достать нельзя было!?

Женька, по молодости очень любил попижонить…

— Вот именно потому, я его тебе подогнал, а не кого другого! Пацанёнок сметливый не по годам, упёртый как африканский носорог… Ну или, как ты…, — охарактеризовал Федьку Мозгаклюй, — крайне честолюбив и любит покомандовать. Организационные и, даже педагогические способности — налицо! Если с ним поработать — то, толк будет! Для себя, вообще-то, планировал… Но, так уж быть — дарю!

— !!!

— …Федя, — спросил я у паренька, — ты хочешь быть — когда вырастешь, большим начальником?

— Как ты?

— Нет. Не как я… Как дядя Лузер, например…

Подумав, Федька вполне серьёзно сказал:

— Хочу!

— Тогда учись хорошо в школе, в основном… А, после школы у этого дяди учись сапожному ремеслу. И, через пять лет ты будешь бригадиром обувной бригады.

— А ты не врёшь?!

— А, если я тебя сейчас выпорю, засранец?!

Судьба Левши и история с его задницей, всем солнечногорским подросткам была хорошо известна! Поэтому:

— Хорошо, я согласен!

Три мини-завода — по производству навесных замков, перочинных ножей и бензиновых зажигалок только-только были смонтированы и, сейчас Автопром с Шатуном, ещё и, привлекши Инженера и шестерых оживших «дедов» из Питера, интенсивно занимались их настройкой, наладкой… В основном же — обучением персонала для них. Есть ли подвижки — я ещё не слышал! Слышал, в основном, только маты по этому поводу… То то — не то, то это — не это! Особенно, не «тем» оказалось местное сырьё, в частности металл…

…Узкоколейка до Приболотного Посёлка была полностью готова и теперь по ней вовсю возили всякую фуйню. По большей части торф… Как топливо для печей — так и, как удобрение для огородов и полей. Впервые, будем эту зиму зимовать без проблем с дровами!

Наши попаданцы, сообща подумав с Инженером, придумали как из нашего торфа, на оборудовании китайского кирпичного мини-завода, прессовать торфяные брикеты. В таком виде — в виде брикетов, торф более транспортабелен и лучше горел. Этими же брикетами топили печи для обжига кирпича на двух кирпичных мини-заводах — в Приболотном Посёлке и, в самом Солнечногорске… Так, что эту очень большую проблему — кирпичную, мы успешно решили!

Познакомившись с этими торфяными брикетами, Борман тоже одобрил их — как топливо для строящейся электростанции. Но, тут уже нужен другой масштаб — придётся строить специальный торфобрикетный завод…

— …Было бы ещё круче, — размечтался Инженер, за короткое время общения с нами перенявший многие наши словечки, — если в эти брикеты добавлять угольную пыль — с портовых угольных складов, например… Где она — просто отходы, которые выбрасываются. И нефтяные остатки…

— Надо подумать… В нашем Нижнем большой угольный склад?

— Я не думаю…

— Ну, вот видите… А «нефтяные остатки» обещаю. Но, попозже… После строительства Нефтеперерабатывающего завода.

— Пока только опилки с пилорамы добавляем…, — печально констатировал Бугор, — да и, тех не хватает.

— Опилки надобны? — переспросил пребывающий в Солнечногорске, по делам партнёрства со мной Железный Дровосек — хозяин нашего Лесоповала, то есть, — а стружки?

— Да, пох! — ответил, моментально «скорешившийся» с Железным Дровосеком Бугор.

— Если сами будете вывозить — то обеспечу.

— А, что вы делаете там — на лесоповале, с ветками, сучьями…, — поитересовался я, — или, даже… С хвоей?

— Сжигаем…, — пожал плесами Железный Дровосек, — или просто выбрасываем. А, что?

— Надо бы, какую-либо дереводробительную машину замутить! — моментально понял мою мысль Бугор, — чтоб, помельче ветки и сучья измельчать — в технологические опилки!

— Имеешь в виду, делать «евродрова[98]»? Хорошая идея! Обязательно замутим! — твёрдо обещал я.

Надо бы чертёжики поискать подобной дереводробилки «там», когда «вернёмся»… А в металле воплотить на Сормовском заводе. Скорее всего — ничего сложного в такой «дереводробительной машине» нет.

— Кстати, насчёт угля, его пыли и его складов…, — ещё раз осенило Бугра, — если мы, вырубив лес на этом месте… А это произойдёт очень быстро…

— Да, с вашими бензиновыми пилами это произойдёт очень и, очень быстро! — согласился с Бугром его кореш Железный Дровосек.

— Так, вот… Если мы, разрабатывая новые лесные делянки, а для вывоза леса строя узкоколейку, будем двигаться в северо-восточном направлении…

Бугор достал карту и показал на ней карандашом:

— Вот так… То, лет через десять-пятнадцать мы дойдём до Печёрского угольного бассейна.

— …Какого-какого бассейна? — переглянулись Инженер с Железным Дровосеком.

Мля… Болтун находка для шпиона! Не мог что ли, мне наедине сказать про свою идею? Или, до такой степени расслабились, что местных за «своих» держим?! Надо будет выписать Бугру звездюлей! Наедине и, попозже…

Выдав про «Печёрский угольный бассейн», Бугор ненадолго завис, как будто вспомнив про что-то грустное… Потом, продолжил, как будто не услышав вопроса:

— … И, угля, его складов и его пыли будет столько, что хоть …опой ешь! А, сколько навару? Ведь, для отопления Санкт-Петербурга, уголь привозится аж из Англии!

— Гонишь, что ли?! — охладил я его пыл. Я на эту тему, тоже, кстати думал…, — там глубина залегания пластов такая, что…

— Это коксующихся углей! А энергетических — не так уж и, глубоко! По крайней мере, несколько таких мест есть!

— …И, откуда вы всё это знаете?! — ошеломлённо спросил Инженер.

— Да это любой знает, кто изучал историю освоения Урала! — начал неловко выкручиваться я, — ещё при Екатерине уголь на Печёре нашли. Вот только, без железной дороги добывать там его бессмысленно! А потом и, вовсе забыли…

— И, где про это можно прочитать?

— Не помню… В каком-то журнале.

— Я, очень хорошо изучал историю освоения Урала, но что-то таких журналов мне не попадалось!

Не. Не поверил…

Я недоумённо пожал плечами и грамотно перевёл разговор на абсолютно другую тему.

Так, так, так… Заманчиво! Узкоколейку сравнительно быстро перешьём на нормальную колею…. Пока моста через Волгу нет, можно замутить на лето — нечто вроде железнодорожного парома, а на зиму — составы будут двигаться по предварительно укреплённому и наращенному льду… Ну, а там и настоящий мост подоспеет.

Так, что значит? Сталинские зеки не сочинят песню:

«…По тундре, по железной дороге,

Где мчится поезд „Воркута-Ленинград“…»

Так как, железная дорога из Воркуты пойдёт не на Ленинград, а на Нижний Новгород?!

Да и, фиг с ними. Что-нибудь другое сочинят! Русский шансон, я думаю, не обеднеет…

…В этот год достаточно осадков, но всё равно был один очень засушливый месяц — июль. Паровая машина на Болотах не успевала накачивать воду из Озера, так что приходилось опять возить воду для сильно увеличившихся нужд с Волги по узкоколейке в заранее изготовленных цистернах.

На следующую зиму планировалось провести узкоколейку через Болота — предварительные работы и заготовка потребных материалов уже шли полным ходом. Вот только, ещё не придумали, как перетаскивать составы через Холм…

Была идея воспользоваться швейцарским опытом железнодорожного строительства и, уже велись по этому поводу переговоры с соответствующей тамошней фирмой…

Зимой планировалась и, временная узкоколейка по льду через Волгу… Построив её, мы сильно снизим нагрузку на все виды транспорта, а то — в прошлый год, очень много денег улетело на найм крестьян с санями для извоза. А, все грузовики и трактора ещё раньше мы угрохали! Да так, что пахать и сеять весной пришлось практически только на лошадях! Боня очень сильно ругался…

Хотя грех ему, конечно, ругаться! Прошлого урожая было столько много, что несмотря на то, что было куплено прилично молотилок, три четверти хлебов обмолотить до зимы не успели и, они остались необмолоченными в скирдах. Боня, конечно успокаивал, говоря, что ничего ему — хлебу в скирдах, не сделается, но сердце то, при виде обмывалось…

Обмолоченное же зерно, куда только не засовывали! Построенное Бугром зернохранилище и половины не вместило. Замок под самую крышу забит мешками с пшеницей, кукурузой, овсом, ячменём… Остальное — в мешках, по всем углам крестьянских изб под расписку распихали! На одних мешках, я так разорился… Ёкарный бабай! Хочешь, не хочешь, а надо строить элеватор! Его мать…

Ну и, очень много случаев воровства этого где попало складированного и уже «упакованного» зерна… Хорошо понимаю людей, переживших голод… Как, тут удержишься, от того, чтобы не прихватизировать пару мешков на «чёрный день»?! Поэтому, пойманных на этом деле ждало довольно-таки «лёгкое» наказание — три месяца работ на Болотах, а позже — к зиме ближе, на «Лесоповале».

Вообще-то с наказаниями — как мне многие попаданцы в открытую говорили, я излишне либеральничал… Ну, возможно. Но, я смотрел на семью залётчика в целом: если баба, к примеру работящая и дети надежду подают, то я соглашался смотреть сквозь пальцы на проделки их мужа и отца — лодыря, тунеядца и пьяницу. Лишь бы не наглел слишком.

Если человек попался на воровстве, то я побуждал Опера расследовать, для чего он украл. Если, чтоб пропить, то я делал одни организационные выводы, а если для хозяйства, для семьи — то другие, диаметрально противоположные.

Так что, за всё время существования «Корпорации USSR» было изгнано лишь чуть больше десятка семей… С одним мужиком, вообще получилась история! Тот потихоньку наглел, наглел — даже, три отсидки в зиндане на него не подействовали и с «Лесоповала» он сбежал! Жена его хорошо трудилась — в вязальный цех из «Гулага» перешла и дети отлично учились, а старший сын был в шоферах и, Автопром считал его не из худших — по меньшей мере. Так, что в принципе, мужик этот мог и, не работать — чтоб сладко есть и много пить…

Но, не у меня! У меня, он хотя бы вид должен был делать, что хоть что-то делает! Ну, хотя бы собственных детей воспитывает! Однако, ни фига… Мало того, по ходу — денег на пропой, зарабатываемых собственной женой, детьми за учёбу и сыном-шофёром, хватать не стало и, этот лишенец попался на воровстве. Причём, попался по-крупному — решил продать налево кое-что из инструмента.

Когда моё терпение кончилось, я поговорил с его женой, с детьми… Жена, конечно поплакала… Но, ничего! С утра помощники сотского, Опера — то есть, взяли этого хмыря под белы ручки и отвезли на «Хадрозе» за пределы Солнечной Пустоши… И, запретили больше туда возвращаться.

Однако, не дошло! Вернулся. Отвезли его подальше — аж, за Балахну. Опять, не дошло! Вернулся опять… Причём, с приставом! Типа, за семьёй. По тогдашнему закону, да! Семья находится в полной власти у главы семьи и, тому подобное…

Но, не в этом случае! Пока мы с приставом обедали и обсуждали последние новости, люди Опера отвезли этого козла, вообще, хрен его знает, куда! За пределы Нижегородской губернии, короче, выкинули с обрыва в Волгу и пригрозили, что в следующий раз, к его ноге что-нибудь тяжёлое привяжут… Ну, это мне так рассказали. Сам я не видел… Как и, этого придурка больше.

После обеда вышел пристав из Замка и спросил:

— А, где мужик?

— А, какой именно мужик, Сергей Игоревич? — недоуменно спросил я, — вон их сколько у меня бегает — выбирайте любого!

И сунул в карман пристава очень красивый перочинный ножик в обалденном чехольчике… Очень красивый ножик! Почти, как швейцарский — только, сделанный в Китае. Лет сто спустя…

…Одно хорошо — куры на построенной птицеферме проблем с кормами не испытывали и, так интенсивно… С помощью принесенного Боней «оттуда» ещё советского инкубатора и китайского мини-завода по приготовлению комбикормов, наши куры так плодились и неслись, что работники «Корпорации» регулярно стали получать во время рабочего обеда — бесплатного кстати, по яйцу. А «спецконтингент» — то, есть беременные, кормящие матери и дети до двенадцати лет, даже по два.

Но, до «ножек Буша» ещё не дошли!

С этими курями тоже одна некрасивая история была — в самом начале, когда этих курей ещё очень мало было. Стали, значит, эти куры понемногу-помаленьку пропадать… Грешили на какого-нибудь хорька, но попалось два мужика, которым захотелось диетического мясца.

Так, вот: обычно добрый — до неприличия добрый Боня, в этот раз так рассвирепел, что избил этих бедолаг до потери сознания! Причём, как мне доложили — бил уже лежащих ногами, поминутно поминая про каких-то «леггорнов»[99]… Хорошо, что Боня — мужик уже в годах и, сила и выносливость у него уже не те. А то, б убил, нах!

Одного их этих утырков отправили на лесоповал — аппетит к мясному сбить и, через полгода он к нам вернулся полноценным членом общества. Другому не понравилось обхождение и, он уволился. Да и, хрен с ним…

Вообще то, да! «Контингент» несколько наглел… Но, что поделаешь, другой контингент — идеальных людей, мне взять неоткуда! Придётся с этими работать и надеяться, что их воспитываемые нами дети будут лучше своих родителей, а внуки — лучше детей…

Также, практически весь месяц, посвятил приехавшей со мной Наташе — Лошадёнку моему любимому… Очень сильно удручала и, даже — дрючила мысль о том, что с ней и со всеми остальными будет, после того, как я «исчезну»… А вдруг, я вообще больше не смогу сюда «попасть»? А вдруг, вообще «исчезну»?! Навсегда?! Вдруг, портал больше не сработает или со мной что-нибудь случится «там»?! Очень хотелось помочь ей и, всем моим людям хоть как-то пережить это…

Естественно, все имущественные права по закону перейдут моей «вдове» — Наташе, то есть.

— Наташенька, солнышко моё! — обратился я к ней перед самым расставанием, — человек существо смертное… Мало ли, что…

— Вы это про что, Дмитрий Павлович? — с тревогой в глазах спросила меня она.

— Я про то, что если со мной что случится… Не перебивай, Наташа! И, не перечь мужу!

— …

— Вот так, то лучше! А то, ишь! Взяли моду — мужьям перечить!

Я дал в руки Наташе несколько пронумерованных толстых тетрадей — мой многомесячный труд:

— Так, вот… Если, со мной что-нибудь случится, то действуй точь-точь, как здесь написано! Поняла?

— Поняла… А, что с Вами может случиться?

Тьфу, ты!

И я — каждый день, мал по малу посвящал её в этот «план».

Чувство вины перед Наташей было так сильно, что я буквально впал в детство! То есть, построил с ней модель планера — в четверть настоящего размера, оторвав даже, ради этого Громосеку и нескольких его наиболее рукоделистых «левшей» от их более насущных, но приземлённых дел…

Хотя, я в авиастроении и, не попенвгаген, но всё же кое-какие понятия имею… Быстренько замутил собственную конструкцию — за основу взял бипланую «этажерку». Ну, наподобие первых «Фарманов». Модель — на тросе, разогнали по земле с помощью «Хренни», потом отцепили… Что удивительно — она полетела!

Ну, нет… Нет, ну — просто охренеть! Какие таланты, интересно, у меня ещё обнаружатся?!

Ваня Селищев… Ну, тот — Самый Мелкий! …Принимал во всё этом самое живейшее участие. В самом конце он меня просто достал свои желанием самому полетать на этой модели:

— Я ж смогу, я ж очень легкий! — со слезами на глазах уговаривал он меня.

Вот же блин, а! Ещё один чокнутый на базе авиации…

— Если, отец разрешит — то попробуем, чёрт с тобой! — нашёл выход из положения я.

А, то я отцов не знаю?! Старший Селищев — Смелый, если помните, Ваню просто взял и ожидаемо выпорол… Фу, хоть один отвязался!

Осталась одна Наташа, которая начала уговаривать меня построить модель самолёта побольше, чтоб она сама — целиком, могла на ней взлететь. Даже, подсовывала мне какие-то расчёты… С трудом пока отбивался. Может, Губернатору — её дяде, пожаловаться? Может, тоже выпорет?! Бугагага!!!

…Задержка с переходом имела и ещё один неожиданный результат. Народ здесь сначала чуть не чокнулся массово, когда в первый раз увидел, как моя Наташенька лихо гоняет на своей ярко-красной, блестящей своими никелированными частями «Хренни-Леди»! Потом, вроде поутих — привык стало быть… Ага! Притихнуть, то он притих, но не весь…

Как-то раз — в один прекрасный момент, Наташа заявилась ко мне — прямо в кабинет с Воробушком… Ну, с Настей — «старшей пионервожатой», протеже Мозгаклюя. Кроме того, за дверьми я заметил ещё с пяток решительно настроенных девочек. На душе стало муторно от нехороших предчувствий…

— Дмитрий Павлович, дорогой мой! — прямо с порога начала моя Лошадёнок, — а, почему девочек Вы не учите водить автомобиль, а?!

— Девочки, тоже люди! — чирикнула из под её крыла Воробышек.

Ну, началось!

— Знать не знаю…, — включил тупого я и, попытался перевести стрелы на Автопрома, — вы к Виталию Петровичу сходите — он этими делами рулит!

— Вы, Дмитрий Павлович, не увиливайте от ответа! — Лошадёнок начала потихоньку свирепеть…, — всем прекрасно известно, кто здесь всем рулит!

— Наташенька, ну понимаете — не время ещё! — блин, всей кожей чувствую, как меня загоняют под каблук!

— А когда будет время? Когда она, — Наташа кивнула на Воробушка, — старухой станет?

— Ну, предположим, до старухи Насте ещё…

— Что мешает, в чём причина?

— Нет, ни свободных людей учить ещё и девочек, ни свободных учебных машин, ни бензина…

Наташенька призадумалась… Конечно она видела и знала как сильно были заняты Автопром с Шатуном!

— Хорошо! Я сама буду учить девочек на своей собственной машине! А с бензином я думаю, Вы мне поможете!

А куда я, на хрен, денусь?!

— А ремонтировать после твоих учениц кто будет? И чем? Запчастей, тоже уже нет — из Америки ещё не подвезли!

— А Вы много после меня ремонтировали? …Вот то-то и, оно! Мы — девочки, водим гораздо аккуратнее мальчиков!

Но, во всём есть и, свои плюсы — не только минусы: Наташа отстала от меня со своими самолётами!

Главный — Сергей Валерьяныч, то бишь, долго ходящий вокруг да около, незадолго до перехода «туда» — в наше время, то есть, пошёл на откровенный разговор:

— «Домой», никак собрались? — поинтересовался он, заявившись ко мне в кабинет.

— Да, вот сбегаем ненадолго… Мы быстро — Вы и, соскучиться по нам не успеете, Валерьяныч!

— Я знаю… Вот, что… В этот раз, я должен вернуться «туда» с вами!

Я удивился:

— Вас же «там» разыскивают, Сергей Валерьянович! А, вдруг найдут? Начнут расспрашивать… А, Вы возьмёте, да и всё расскажите?! А, оно мне надо? Вам, что? Здесь плохо, что ли? Вон, какую бабцу склеили! Да, на такую «там», Вам бы грошей с зарплаты от моего брата не хватило б…. А здесь, практически, на холяву!

Главный поморщился… По ходу, тихая семейная жизнь — это не то, что его прельщало:

— Сколько прошло «там» с момента моего поселения «здесь»?

— А то, Вы не знаете! С первого января до четырнадцатое апреля — считайте сами…

— …Три с половиной месяца. Приличный срок!

— Издеваетесь? Людей, бывает, десятилетия ищут, — если есть повод приколоться, то я прикалываюсь! — вспомните: нацистских преступников — тех, до сих пор вылавливают!

Главный прикалываться не настроен был… Он был настроен на серьёзный базар:

— Выслушайте сначала, а потом шутите, Дмитрий Павлович!

— Ну, хорошо, хорошо! — я, поудобнее расселся в генеральском кожаном кресле, недавно отреставрированном, — внимательно Вас выслушаю! А потом — пошучу… Тогда, уж не обессудьте, Валерьяныч!

Главный долго собрался с духом и, вдруг буквально выдохнул:

— Надоело мне на побегушках бегать, понимаете?!

— У меня?

— Вообще!!! У вашего брата, у Вас, у этого быковатого Бугра, у вашего Лузера…

— Сколько Вам уже стукнуло? …Пятьдесят один? Да, уже пора бы надоесть… Это имеет отношение к теме нашего разговора?!

Вместо ответа Главный с размаха швырнул мне на стол кипу тетрадей. Ни …себе! Ни разу не замечал у него такой экспрессии… Допекло, по ходу. Я взял в руки одну… Ого! «Технико-экономическое обоснование строительства радиолампового завода»! Я несколько минут полистал… Ничего себе! Как всё грамотно расписано, разложено и изложено! Чувствуется громадный опыт канцелярской крысы…

— Чё, это Вас торкнуло так¸ Валерьянович? Покушали, чё?!

— Своё хочу, понимаешь?! СВОЁ!!!

— Ладно, ладно…. Успокойся! Конечно, понимаю! — вот так — постепенно и незаметно, мы перешли на «ты»…

Заманчиво, заманчиво… Особенно, после недавнего облома с «беспроволочным телеграфом» — с искровым радио, то есть.

— У тебя же недавно с Поповым фигня какая-то получилась… Или, я ошибаюсь?

— Получилась, получилась…, — мысли он, что ли мои читает? — фигня и, получилась… Какая-то!

— Так, вот тебе не какая-то «фигня», а реальное дело! Россия всегда отставала в радиоэлекронике? Теперь, она всех обгонит! Да так, что догонять бесполезно будет!

«Переговоры», какие вёл «там» Джостик с одним кандидатом на участие в Конкурсе попаданцев с недавно ликвидированного Московского электролампового завода (МЭЛЗ), закончились полным фиаско по причине естественной кончины того — от элементарной старости, кажется. С другими кандидатами по этой же теме, что-то не клеилось — проще специалиста по полупроводникам найти оказалось! И, тут такой «РОЯЛЬ»!!!

Я облизнул, почему-то враз пересохшие губы:

— Валерьяныч! Ты же человек… Сам говоришь — человек взрослый! Должен понимать, что одно дело планировать, а другое дело осуществлять запланироваемое на практике…

— Ты меня знаешь?! Ты что, Володя, меня не знаешь?!? — бил себя копытом в грудь Главный.

Я Главного знал! Фантастикой такие, как он с самого рождения не увлекаются. Такие, даже в девушек влюбляются по заранее составленному графику! И если, что-то такие, как он планируют, то это — на все сто реализуемо!

— Ну, хорошо…, — я настроился на серьёзный лад, — где предпосылки для твоего успеха? Не забывай, кстати: ты — в розыске!

— Ну, это государства могут десятилетия кого-нибудь разыскивать — например, упомянутых тобой нацистских преступников… А, частные структуры должны уже несколько успокоится.

— Твои бы слова, да Богу в уши…, — хотя, конечно, он прав.

— В любом случае — цель оправдывает риск!

— Согласен! Ну, а если тебя всё же поймают и возьмут за …опу! Чисто теоретически…. Ты же им всё расскажешь, Валерьяныч?!

— А кто мне поверит? У меня, что? Будут какие-то доказательства? Откуда? Ты мне их дашь, Володя?!

— Нет, не дам…

— Ну, вот видишь! И, какой мне смысл «всё» рассказывать? Ну, скажи хоть одну причину, по которой я бы «запел» на эту тему?

Я подумал, подумал… И, не придумал. Кроме паяльника в …опе, разумеется.

— Зато, у меня есть одна убедительная причина помалкивать, Володя!

— Это, какая же?

— Это надежда, что ты меня вытащишь, Володя!

— Кхм… Гмхм… Спасибо за доверие! Ну, хорошо… Идём дальше. Ты же всю жизнь при бухгалтерии был, Валерьяныч! Какая, на хрен, радиоэлектроника! Что ты в ней петришь! Цифры, конечно, в твоих таблицах очень красиво выглядят… Но, их к проводам не припаяешь!

— Ошибаешься, Володя! И плохо меня знаешь! Я хоть и, по образованию — экономист, но трудовую карьеру начинал на Московском радиоламповом заводе…

Ни, фига себе!

— А, чего же тогда…

— За «длинным рублём» погнался… Красивой жизни захотелось…

— А, понимаю… В «эпоху тотального дефицита», когда простому советскому бухгалтеру с радиолампового завода и, джинсы с жувачкой купить было не на что…

— Я больше по «винилу» угорал…, — заволоклись поволокой глаза Главного, — вот и, сошёлся с Германом — твоим братом.

— Понятно… Много с той поры утекло… Воды.

— Много, много… Вот только, поначалу мы там с Германом и, крутились — на Московском Радиоламповом Заводе. На нём и через него, понятно?

— Понятно…

— И, до сих пор у меня на Московском электроламповом заводе, (МЭЛЗ, может слышал про такой?) есть кое-какие, как ты любишь говорить — подвязки…

Ни себе, фига! Ну, не может быть, чтоб на человека — даже попаданца, с неба падали такие рояли! По всем законам физики, НЕ МОЖЕТ!!!

— Продолжай, продолжай…

— Я куплю нужное… Возможно, даже списанное оборудование — дешевле, а нам и такое пойдёт. Переделаю его под твои требования — чтоб через портал проходило…. Комплектующие и, уже готовые радиолампы — на первое время… Соберу всю документацию на технологии, что смогу…

— Конечно, конечно! Бери всё, что удастся!

Меня охватил азарт… Да, такой, что похлеще азарта на рыбалке! Даже, при ловле той — рекордной щуки:

— …Всё, что дают бесплатно и всё, что продают бери! Недорого… Кому эта технология — на радиолампы теперь нужна?!

— …Завербую человек десять пенсионеров с этого завода — двоих точно, я их лично знаю…

— Пятерых! Итак, уже до хренища народу знает!

— Ну, не знаю… Технология достаточно сложная.

— Ничего, ничего! Освоим! И чтоб, были несемейные и, главнее — энтузиасты этого дела! Про портал, только ничего не говори им! Будем использовать «втёмную»…

— Могут не понять… Обидятся!

— Вот почему, «кандидаты» должны быть энтузиастами! Фанатиками, даже! Для которых, дело — главное, не личные обиды!

— Понятно…

Блин, как всё удачно получается! Млять…. Про самое главное, то — забыл!

— Валерьяныч, твою мать! А где деньги на всё это?! — у меня случился приступ лёгкой паники, — я не осилю ещё и это, по ходу! Ты бы знал мои предстоящие расходы!

— Ничего, ничего… У меня деньги есть. Всё беру на себя.

— Откуда, интересно, у тебя такие деньги? Ограбил, что ли кого, то? Хахаха!!!

Валерьяныч, на мгновение чего-то испугался… Может, показалось?

— Я всю жизнь работал, а человек я несемейный — тратить, особенно не на что было… Вот и, накопилось, немножко.

— А, понятно…, — Гобсек[100], короче.

— К тому же, продам свою московскую квартиру…

— Уууу… Да, это деньги! А не спалишься на этом деле?

— У меня в Москве две квартиры… Вторая — в центре, зарегистрирована не на меня.

— Ну, ты прям — шпион, Валерьянович! …Да! Проданной московской квартиры может на много чего, для нас полезное хватить…

Вот так, вот! Знаешь человека, живёшь рядом, работаешь с ним… А потом выяснятся, что ты его ни хрена не знаешь!

Ещё, долго беседовали мы с Главным, обсуждая малейшие нюансы этого дела… Если, всё это получится провернуть… То, прямо не знаю! Таким молодцом я буду! Таким молодцом!

Тьфу, тьфу, тьфу!!! Что-то, через чур уж, всё гладко…

…Когда был в Питере по делу Попова и его «искрового радио» и, иже с ним, продал часть бриллиантов «отксеренных» с бриллианта со старинного золотого крестика, найденного в московском кладе. Вместо них я накупил других бриллиантов — тоже весьма и весьма дорогих, плюс целую кучу старинных золотых монет, представляющих большую нумизматическую ценность «у нас»…

Приобрёл, там же — в Питере, хорошенько побегав и «Тифлисскую унику» — первую российскую почтовую марку. Киса, помнится про неё упоминал, масляно закатив глазки… Я, конечно, не добрая фея… Всего лишь, не слишком то добрый волшебник — но, заветные желания исполнять тоже люблю! Если, от их исполнения мне на карман копейка капать будет… Миллионами! Тем более, я разочек «отксерил» эту «Тифлисскую унику» через портал! Слишком наглеть не стал, чтоб дорогая редкость не превратилась в дешёвую частость… Всего, лишь одни раз «отксерил»!

Остальное же «добро», вместе с золотыми монетами, которые «испёк» Стриж, перед самым общим «переходом» в наше время, я три раза сгоняв «туда-сюда» увеличил в три раза.

Две трети останутся «здесь», а треть я планировал потратить «там»…

…Наконец, дождавшись возвращения Бату с очередным тысячаголовым табуном кобылиц, мы перешли в наше время. Из попаданцев в этом времени остались, естественно — Громосека, Пацан — не захотевший бросить своих подопечных «отморозков» на произвол судьбы, Ильич, Стриж, Опер и Афганец. Всех я снабдил в достаточном количестве деньгами, чтоб если что… Если, я обратно к ним в прошлое перейти не смогу, они не слишком бедствовали.

Много споров было у меня с Айболитом насчёт Кузминичны — я её тоже хотел «здесь» оставить… Проболталась один раз, проболтается и, во второй! Но, Айболит и другие попаданцы убедили меня взять её с собой. Хорошо, «возьмём»! Но, последний день перед переходом от неё ни на шаг не отходил Мозгаклюй, зомбируя — по его словам… Нет, внешне ничего заметно не было!

Переходили по местному времени двадцать пятого августа тысяча восемьсот девяносто четвёртого года, по «нашему» — четырнадцатого марта две тысячи…

Глава 24

Бизнесс-план попаданца

«Приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место нужно бежать вдвое быстрее».

Льюис Кэрролл

…Переступив порог своего кабинета, я споткнулся, чуть не упав, а затем — пройдя по инерции ещё пару шагов, замер с открытым ртом, вытаращив зенки на стену за своим рабочим столом. Попаданцы, вслед шедшие за мной, после непродолжительной возни в дверях и приглушённых возгласов, тоже застыли — как толпа соляных столбов, туда же во все глаза уставившись.

На «генеалогическом древе», нарисованном на этой стене стараниями моего покойного брата, был портрет уже не того «родственника моего предка» — Стерлихова Дмитрия Павловича, бородатого неудачника… Под которого я косил в прошлом. А, уже конкретно — МОЙ!!! Без бороды, то есть…

Но, это всё …уйня! Причём, …уйня — полная. На «древе» отпочковалась «лишняя» веточка! «Стерлихова Наталья Георгиевна. 1868–1911 г.г.».

Моя Лошадёночек… Что ж, с тобой такое случилось, родная — что ты сюда попала?!

— …Ну и, чё стоим? Проходим и рассаживаемся! — усевшись за стол и уткнувшись в монитор компа — включая его, каким-то глухим нутрянным голосом произнёс я, — Наталья Георгиевна — это моё личное… Сам разберусь… Чуть, попозже.

Надо было, как обычно просканировать реальную историю — на предмет её изменения, в связи с нашим вольным или невольным вмешательством.

— …Соболезновать, тоже не надо! — рявкнул я, заметив, что Боня собирается раскрыть свой рот.

— Да! Хороших манер, ты в тёмном прошлом, явно не нахватался…, — буркнул про себя тот.

…Изменений в истории была просто фуева хуча! Аж, в глазах зарябило, а звук на компе пришлось вырубить, чтоб не пищал. Так, сначала прошвырнемся по общемировой истории…

…Слава те, Господи! Никаких фатальных изменений не произошло. Ага… Чуть не пропустил: население России увеличилось! Ну, чуть меньше, чем на двести пятьдесят тысяч… Мелочь, а приятно! Настроение сразу подскочило:

— Народ! Население России увеличилось! Почти на полмиллиона! УРА, НАРОД!!! Оно, РАБОТАЕТ!!!

«Народ» одобрительно, с большим энтузиазмом загудел:

— УРА!!!

— Ну, не зря горбатились! — это Бугор.

Да, пришлось ему тот год «погорбатиться»!

— Кажись, твой план начинает действовать! — Боня, моментально забыл все свои обиды.

Даже, Главный, с отсутствующим видом, улыбался… Возможно, чему-то своему.

Поликовав, народ попросился «домой».

— Ну, так чё… Если, никаких изменений, то мы «по пещерам»? — начал Автопром, оглядываясь на Шатуна.

— Конечно, конечно… Рассасываемся! Всякую «мелочевку» я сам — без вас, проанализирую и, если кого касается, проинформирую.

Перед переходом «туда», с шевелюры каждого попаданца были сделаны три фото: в профиль, в анфас и сзади… Не помню, как по научному вид «сзади» называется. Афганец, к искусству тачать обувь, оказалось ещё и, хорошо стриг, поэтому в этот раз обошлись без вызова парикмахерши на дом…

Народ ломанулся на выход, как застоявшееся стадо лошадей. Всё-таки, в прошлом хорошо, а «дома» попаданцу — лучше!

— Не забываем, народ, что через полгода переходим «с концами»! Поэтому, каждый час нашего последнего пребывания здесь, должен быть максимально эффективен!

— Расскажешь потом, Шеф! — взглядом показал Спец, перед уходом, на портрет на стене.

— Конечно, расскажу…

Хотя, чего тут рассказывать? Все люди смертны… Я и, не надеялся её застать в своём времени живой и, верно меня ожидающей. Правда, не думал… Ну, никак не думал и, не ожидал, что увижу её портрет вот на этом «генеалогическом древе», у себя в кабинете! Тут, вообще — «женской» линии до неё не было! Это, моя Лошадёнок, чем-то должна была очень прославиться, чтоб Герман сюда её портрет повесил! Неужели…

…Ладно! Оставим Лошадёнка на «сладкое». А, пока займёмся всеми другими изменениями — слава Богу, мелкими, произошедшими из-за нашего пребывания в прошлом…

…А, изменений! Да, тут месяц — не меньше, надо безвылазно сидеть за компом! Не… Не пойдёт. Нет у меня столько времени! И, недели нет. И, даже пары дней нет! Ну, а часа два-три есть! Вот и, рассмотрим среди мелких изменений истории самые крупные…

…Как и, следовало ожидать, приоритет России и, лично самого Попова — как изобретателя радио, уже никем не оспаривается. Вот только, толку-то! Толку никакого нет… Про Маркони ничего и, не слышно — вроде того и, не было никогда! Слышно, про какого-то Джеймса Смитта, который вслед за Поповым начал опыты по радиопередачам в Британии. Что за тип? Это, случайно, не тот «Членоторговец»?! Да, нет — вроде, не похож фейсом…

Короче, был международный скандал, долгие судебные разбирательства, но ничего… Договорились. Россия и Попов получили отступные и… И, ничего! Больше, ничего хорошего на эту тему нет. Попов продолжил там, какие-то опыты с электромагнитными волнами — но, ничего больше не «изобрёл» и, ничем больше, не прославился.

Подведя итоги, можно народным языком сказать: тот же хрен — что и, был — только в профиль!

Что, там дальше…?

…УХ, ТЫ!!! Да, это же не тот «Маузер»! Не тот пистолет «Mauser C96», который я знал раньше! Не тот — со знакомой ублюдочной рукояткой, магазином перед спусковой скобой и деревянной кобурой-прикладом! Не тот — любимец революционеров-террористов, комиссаров и революционных матросов! Ну и, так — любителей попонтоваться с «большой пушкой»…

А, это же… Мать, твою! Это же — МОЙ «ТТ»!!! …Гм, хм. Скромнее надо быть, Дмитрий Павлович — или, как там тебя… Нет, не мой. Тульский… Токарева! А, какая, нах разница?! Как, такое могло произойти?! Ну, Еврей! Ну, ты и еврей…

Поостыв, я подумал: а какие претензии?! Я же — «исчез»! А Еврею, как-то крутиться надо — чтобы на что-то жить! Вот он, по ходу и, продал моё «изобретение» первому заинтересовавшемуся. Наоборот — очень практичный человек! Еврей — одним словом. Почему Еврей не продал мой «ТТ» Тульскому Оружейному? Да, хрен его знает — но, я догадываюсь… Потому, что тот не купил!

Так… А, что там «мои» жандармы? …Жандармы, тоже не промахами оказались и охотно закупали эту систему у братьев Маузеров. До самой Первой Мировой Войны… Да и, кто только эту систему не покупал! И, кто только её не выпускал по лицензии или просто, тупо копировал! В КНДР, например, эта система до сих пор производится и состоит на вооружении. Немецкая армия, правда — как и, в реале, предпочла «Люгер-Парабеллум»… По какой-то своей — только ей ведомой причине.

А, в России — уже Советской, просто тупо скопировали «свой» же «ТТ», заодно с маузеровским патроном! И, название, то же — «своё» «вернули»: «ТТ». Правда, на пять лет раньше и, на вооружение РККА этот пистолет был принят под брэндом «ТТ-28»… Вот, это выкрутасы!

Но, этого мало! На рубеже веков у Маузеров разгорелся нешуточный срач с Браунингом — по поводу того же пистолета! Плюнув на все приличия, американцы поступили, как и в реале с маузеровской же, винтовкой[101] — стали производить пистолет без всякой лицензии, увеличив калибр до сорок пятого[102].

И, это ещё далеко не всё! И, по поводу «Максима» полыхали страсти! В этот раз у немцев с британской компанией «Виккерс», производящих эти пулемёты! Видать, продал Еврей «мои» рацухи по этому пулемёту фрицам…

Да! Некрасиво получилось. Надо было просветить его насчёт Холокоста. Да, хрен бы тогда в такое кто поверил! Некоторые и, у «нас» — до сих пор не верят…

Ну и, ещё множество более мелких проделок с моими патентами за Евреем числится. Разбирать их не буду, ибо уж больно мутно всё, да и времени нет.

Короче, «наш пострел везде поспел»… А, что он сам?

…Что-то ни слуху, ни духу! Должно быть, срубил бабла да и, свалил куда в Америку! Очень надеюсь, что не в Германию! Человек то, он хороший…

…Ну, ещё много-много всякой малопонятной, малонаучной исторической херни! По приоритетам на то или иное изобретение, где я несколько раз засветился… Про Луцкого, например, почти и не упоминается, зато на форумах вовсю срутся насчёт Стерлихова Д.П… То, есть — меня! Не, ну просто по-человечьи приятно…

Я, оказывается — основатель первого в России автозавода! Изобрёл и успел выпустить пару десятков своих автомобилей… Один, даже сохранился в одном частном музее… Не… Это не моя «Хренни»! Хотя, конечно, очень похож. Даже, в книгах по альтернативной истории я упомянут!

Вот, только… Помер, я оказывается в тысяча восемьсот девяносто четвёртом году! Печально то, как! Ээээ… Я ж, по идее «исчезнуть» должен?! А от чего я умер? «Достоверных сведений об обстоятельствах и причинах смерти, об месте захоронения нет…» Ну, пипец! И чем, интересно это, у нас в стране историки занимаются?!

Достаточно много фото — как меня самого, так и моих автомобилей… Кто их сделал? Когда? Вроде, стремился поменьше перед объективами мелькать. Даже, запрещал фотографировать на «СТО»…

Автопром и Шатун, тоже упоминаются — но, как-то всё вскользь… А, почему? Патенты по авто и его движку я на них оформлял. Непонятно… Ладно, не важно. Вот только этим двоим, про сё говорить не стоит! Не знаю, как Шатун, а Автопром — к старости ближе, стал ужасно обидчивым.

…Нет-нет, да и «всплывают» артефакты из моих вещей или товаров, перенесённых мною из двадцать первого в век девятнадцатый и, затем — естественным путём, туда — снова в двадцать первый век, вернувшимися…

Тоже, срачь порядочный идёт, в детали которого мне вникать некогда — да и, незачем…

…Не, что-то я реально устал! Пойду пообедаю, а потом возьмусь за «сладкое»!

Итак, ближе к телу — история Нижнего Новгорода и соответствующей губернии… Во! Выдвиженцу получилось сделать тот — «резервный вариант»! То есть — трактор и тягач! На основе того самого — первого «Запорожца», трактора с нефтяным калильном двигателем! Ура! Заработало!!!

…Вплоть до Февральской революции было выпущено 164 подобных трактора-тягача для армии. Не густо… Ну, хоть что-то!

…ВО!!! Первый советский танк — «русский Рено» или «КС», он же — «Борец за свободу товарищ Ленин» был выпущен не в Сормово, а на моём «Железоделательном заводе»! Гип-гип УРА!!!

Иттить… От своего французского прототипа — «Рено» FТ-17, наш танк отличался не только оригинальным двигателем но, и… Сварным корпусом и башней!!! Первым в истории сварным, а не клепаным танковым корпусом и башней! Это, что? «Проделки» Ваньки Правши?! …Точно, его проделки и подделки! Вот, какой он молодец! Вот, какие они все молодцы! И моя Лошадёнок и, Выдвиженец и Правша! Какие, они все молодцы! Я аж, прослезился… Чес слово, не вру!

…Ванька то, Правша — вообще, молодец! «Железоделательный завод», который за бурный двадцатый век сменил кучу названий, до сих пор в российских и мировых лидерах по технологии сварки и производству сварочного оборудования! Всю войну на нём варили корпуса и башни танков «Т-34» и «Т-60», для заводов «Красное Сормово» и «ГАЗа», где производилась сборка…

Сам же Правша, точнее — Иван Ефимович Иванов, заслужил от Советской власти звание академик и трижды Героя соцтруда… Раньше Брежнева, кстати! Лауреат Сталинских, Ленинских и прочих премий… Не, ну ваще — молодец! Даже, не ожидал от него, такой прыти, честное слово. Дожил Правша до весьма преклонных лет и, даже — до моего рождения… Во хохма, а! Умер незадолго до перестройки, всеми любимым и уважаемым… Интересно, про меня он часто вспоминал?

…Эх! Жалко, мемуаров Правша не оставил…

А, вот другому «молодцу» не так повезло… Осип Михайлович Малышкин — Выдвиженец то есть, был растерзан солдатами из рабочих, вернувшимися с фронта в декабре семнадцатого… Да! Не всем, далеко не всем, как рабочим — так и, инженерам, Выдвиженец нравился! Даже, наоборот. Слишком — до беспредела порой, он был требовательным!

Очень жаль, прекрасный был организатор! И, если бы дожил до сталинских времён… Хм, кгхм… Ну, не знаю — что было, б! Если не расстреляли бы по запарке, то определённо быть бы ему наркомом! Как минимум среднего машиностроения…

…А что-то, почему-то и отчего-то, моя Лошадёнок, никак в истории «Железоделательного завода» не упоминается. Как так, что за дела?! Я же строго-настрого повелел ей всё бросать и сконцентрировать все усилия здесь!

…До самого вечера я разбирался. Очень тяжело понять, что почём! Не то, чтобы информации было мало… Наоборот! Информации, так много… Я, просто тонул в океане информации! Но, она так противоречива…

Ясно одно: моя Наташенька, прождав меня пять лет и — так и, не дождавшись, забила на все мои «повеления» и, «сконцентрировала все усилия»… На чём вы думали? Правильно! На авиации!

Она продала всё… Первым делом — «Железоделательный завод». Кстати, как только Выдвиженец навёл на нём порядок, а я стал поставлять метизы для железнодорожного строительства, столько потенциальных покупателей появилось-налетело… Даже, старые хозяева заявились, с претензиями: типа, я их кинул! Так, что за «Железоделательный завод», она — по идее, кучу бабла должна была выручить!

Так, вот: продала Лошадёнок всё, что по её разумению мешало ей заниматься авиацией… Блин! Я же ей оставил денег! И, не мало! Тут я вспомнил, нашу с ней недолгую, но бурную семейную жизнь… Деньги в руках Наташи долго не задерживались! Ну, не умела она вести хозяйство экономично и, всё тут! По ходу, Бог таланта в этом деле не дал.

Так, что семейный бюджет я вёл сам и, планировал нанять специально под это дело экономку. Вот, это я как-то не учёл… А, что мне было, интересно, делать?! Как «учитывать»? С её-то, характером!

…Идём дальше. С конца девяностых Наташа проводила опыты по полётам на планерах. Ну, это по официальным источникам. Уверен, что гораздо раньше. А это — первые её планеры! Узнаю, узнаю… Моя конструкция! Только, сильно увеличенная в размерах.

Наташа догадалась построить на самом высоком берегу Волги что-то под вид трамплина и сигала на этой «этажерке» оттуда. Пару раз разбивалась — ломая аппарат и свои кости, пару раз тонула… Но, всё никак не унималась!

…Тут, ещё вот что: в девяносто седьмом году её дядю — Орла, Губернатора — то есть, в миру — Баранова Николая Михайловича, из губернаторов пнули… Как и, в реале — впрочем! Почему, не скажу — опять, очень скудная и противоречивая информация. Вроде бы, во время Нижегородской Всероссийской промышленно-художественной выставке — в девятьсот шестом, он в хлам разосрался с самим Саввой Морозовым. С «купеческим воеводой» — если вы помните. Ну, не знаю. До тех времён я «не дожил»… Хахаха!!!

А, новый нижегородский губернатор — Унтербергер, Наташу за её авиационные опыты конкретно гнобил! Так, что пришлось моей бедной Лошадёнке по всей Матушке Руси скитаться со своими аппаратами тяжелее воздуха… Даже, в Крыму — одно время, с какой-то горы летала! Что дало повод современным незалежникам объявить Украину Родиной мировой авиации, а Наташу — первым украинским космонавтом! …Тьфу, ты блин! «Льотчиком».

И, везде и всюду, её, болезную, гнали взашей…

…Наконец, у моей Лошадёнка что-то начало получаться и, осела она на ПМЖ в самом Санкт-Петербурге. Народ то, в столице, по-любому попродвинутее будет! Да и, братья Райт к тому времени уже залетали и, не только они… Короче, народ и его правящая прокладка поняли, что в авиации что-то есть и, Наташу кошмарить перестали. Наоборот: Наташа в Питере в те времена была весьма популярна!

Да и, сейчас некоторые историки авиации — в основном отечественные, её ставят в один ряд, например, с Отто Лилиенталем — самым опытным планеристом своего времени, совершившего тысячи полетов на аппаратах собственной конструкции.

Моя Лошадёнок, я уверен, обогнала бы и, братьев Райт. Но, у неё никак не получалось с двигателем! Тот трёхцилиндровый мотор, что я видел на фото — моя подсказка и производное от двигателя «Хренни». По ходу и, делали его из запчастей, доставшихся Лошадёнку «по наследству» от меня… Но, во-первых, по словам Шатуна, трёх — цилиндровый двигатель очень тяжело центруется, а во-вторых — движок «Хренни» был рассчитан на работу на высокооктановом бензине. А, это как раз и была самая большая проблема в то время! Как-то удалось заставить его работать на смеси туземного бензина прямой перегонки и спирта… Но, всё это — всё, не то!

…С финансами у Наташи к тому времени, вообще туго, по ходу, стало! Только этим можно объяснить её второй брак с одним столичным фабрикантом. Что за фраер пальцеватый, интересно?!

…Фамилия, мне ни о чём не говорит. …Фото нашёл. Толстая, усатая, наглая рожа! Котелок нацепил, чмо! Во! С тросточкой… Инвалид, что ли? Без моей Наташи нигде — в истории, не упоминается. Ни до, ни после… Жалкое ничтожество!

…На его мебельной фабрике и был построен: во-первых — первый в России серийный самолёт собственной российской конструкции, а во-вторых — первый в мире самолёт, сконструированный женщиной!

Первый полёт этот самолёт — всё, та же двухместная бипланная этажерка, пилотируемый моей Наташей, совершил летом девятьсот четвёртого года — почти на два года позже первого полёта братьев Райт. И, на пять лет раньше французской баронессы Элиз де Ларош, которая в той — «реальной» истории, совершила полёт восьмого марта десятого года, став первой женщиной-пилотом.

Герман мог по праву гордиться такой родственницей!

Так что, моё обещание, данное в своё время Наташе, я выполнил. Так или иначе, но выполнил!

Мало того, Наташе официально принадлежат ещё несколько, менее значимых рекордов и изобретений в области авиации. Например, она первой облетела и перелетела Финский залив, по маршруту Санкт-Петербург — Ревель — Гельсингфорс — Санкт-Петербург…

Из изобретений в области авиации, ей официально принадлежит, в частности — «палка радости»! Ну и, название! Хахаха!!! Узнаю свою «школу»! Так, с её лёгкой руки, стали называть ручку управления почти всех небольших самолетов и планеров — торчащую, как известно между ног пилота. С её помощью пилот может одновременно изменять направление углового движения относительно продольной и поперечной осей инерции, то есть — направлять самолет вверх или вниз и, закладывать крен.

Наташа, совместно с Его Величества Императорским Флотом проводила некоторые опыты военного назначения. В том числе и, по бомбардировке кораблей с воздуха…

Естественно, все её «изобретения», это — мои вольные или невольные подсказки. Которые, она прочитала в мой книжке — той, что я дал ей, чтоб она от меня отвязалась со своей авиацией…

Кстати, самолёт она свой назвала — я прослезился… Второй раз, за сегодня прослезился! Свой самолёт она назвала — «ДМИТРИЙ»!!! Ясный пень, какого «Дмитрия» она имела в виду! Не того, который — Донской, разумеется… И, не того, тем более — который, Самозванец…

А это кто, чуть ли, не каждом фото — рядом с моей Лошадёнком и её самолётом тусуется? Что-то, знакомая рожа… Плохое качество снимков, конечно… Может, есть в описаниях или комментариях?

…Мать! Так это, ж — Самый Мелкий! Ваня Селищев — то, есть! Сын Смелого. А, он там что делает?! Хотя, догадываюсь…

…Ну, так и знал! Сподвижник, блин и, соратник! Тоже, один из первых российских авиаторов. Мало тебя, по ходу, отец выпорол… Мало!

…Была выпущена небольшая серия самолётов — от пяти, до двух десятков, по разным источникам. Потом, по ходу, запчасти от двигателей «Хренни» закончились… Попытка сделать самолёт под иностранный авиадвигатель, кончилась трагически. Очень трагически! Самолёт «Дмитрий — 2», пилотируемый Наташей и Иваном Селищевым разбился во время трагического для зарождающейся русской авиации перелёта из Санкт-Петербурга в Москву[103]… В тысяча девятьсот одиннадцатом году. Оба пилота погибли…

Наташа была похоронена рядом со своим дядей — Барановым Николаем Михайловичем, в Санкт-Петербурге на Новодевичьем кладбище. Сам же Орёл — как и, в реальной истории, умер немногим раньше — в девятьсот первом году, совсем немного не дожив как до триумфа своей племянницы — так и, до цусимского позора русского флота. Надгробия на обеих могилах не сохранились…

Ладно! Хорош о грустном! Вернусь и, всё исправлю! И, будем мы с моей Лошадёнком, жить долго-долго и, счастливо и умрём в один день!

Тут — а, уже почти поздний вечер был, звонит Автопром:

— Ты, что это, изобретатель фуев, всё под себя подгрёб?!

— В каком смысле, Петрович?

— Все изобретения мои за тобой числятся — а, мы с Шатуном, вроде как и, не при делах!!!

— А, я тут причём?! Так, исторически сложилось!

— Я сейчас тебе скажу, при чём здесь ты! Ты, у меня сам сложишься!

Вот, ну что я говорил?!

— Ладно, Петрович! Не гони волну. Вернёмся — я всё исправлю! Ты это… Шатун ещё у тебя?

— У меня, у меня… Слышь, на тебя бурчит!

— Дай-ка, его к телефону! …Ростислав Ефимович? Вы с теми авиаторами ещё контачите? Отношения поддерживаете, в смысле? Ну, с теми, что пытались малую авиацию поднять… Да, мне бы хоть одного! Ну, понимаете… Ну, никак нам «там» без малой авиации! Что хотите, то и делайте, но только вербаните его в попаданцы! Только технично вербаните! Если хотите, я Женьку Вам в помощь пришлю…

Уффф… Вот хрен вам, тёмные силы, а не моя Лошадёнок!

…Только спать, как звонит Боня. И, так — осторожно-ехидно:

— Как там мировая история, как её изменения?

— Да, история поменялась минимально… Ничего страшного.

— А в истории Нижнего?

— Тоже, ничего особенного… Давай спать, а?! Потом всё расскажу…

— А, в истории Солнечной Пустоши и самого Солнечногорска?

Боня, явно что-то заметил… Что-то необычное. Иначе бы, не приставал так настойчиво!

— Так «близко» ещё не проверял. Тупо, не успел… А, что?

— Так, подымись наверх — на мансарду и, посмотри! Может, заметишь… А потом позвони мне!

Поднимаюсь… Елы-палы! Справа от Замка появился не существовавший раньше район Солнечногорска! Большой такой район! На месте строящегося «там» нами Коттеджного посёлка! И, тоже похоже — элитное малоэтажное жильё…

Звоню Боне:

— Поднялся. Посмотрел. Сейчас стою на крыше, как Карлесон и, чешу яйца…

— Он, видите ли, стоит и чешет яйца! А, прикинь: прихожу я домой, стучусь… А, мне открывает незнакомый мужик в трусах и домашних тапочках!

Ох, ни… По ходу, Боня пострадал…

— Да, ты чё… И, чё? Чё, дальше было? Он попросил тебя вынести мусор?!

Бабка у Бони, что ли, загуляла?

— Ага! Я тоже об том подумал — что и, ты!

— …Не, не, не! Я об «этом» и, не подумал!

— Не …изди!

Боня, по интонации, прикалывается! Значит, ничем трагичным этот эпизод не закончился!

— …Короче. Хватило у меня ума особенно кипеж не поднимать… Так, что обошлось без звонка в психущку и прибытия санитаров со смирительной рубашкой. Мужик, что характерно — мне незнакомый, но меня очень хорошо знает! Короче…

— Ещё короче¸ я спать хочу…

— Оказывается — если совсем коротко, я в той — своей квартире, никогда и, не жил!

— А, где ты жил?

— А я жил, где и сейчас живу — в одном из этих коттеджей! От родителей мне, оказывается, достался! Видишь, я рукой тебе из окна второго этажа машу?!

— Вижу, вижу…, — еле узнал! Далеко, плохо видно без телескопа, — …жена, хоть та же самая?

— Жена, та же самая! Только, прикинь: у меня не трое детей, а четверо!

— …ДА, ТЫ ЧТО?! Твою, мать…

— Вот и, я говорю — ТВОЮ Ж, МАТЬ!!!

Ну, дела! Пока Боня по прошлым временам шатался, его жена успела — в весьма преклонном возрасте, ещё одного родить! Причём — от него самого! «Ну, времена! Ну, нравы»!

Парадоксы времени, однако… Точно — пора валить «с концами»! Вот и, Боня уже «пострадал»…

Я был под таким, от всего впечатлением — что, даже не пустил в свою спальню Котёночка! Та, состроила крайне удивлённую мордашечку…

— У вас бывают критические дни, а у меня, что? Не может, что ли, быть хоть одного критического вечера?!

— Ух, ты! Жесть… А у вас — мужчин, «это» как? …Так, тогда может, как-то нетрадиционно? «Не туда» — как, Вы говорите?! Или, «не тем»…

— Брысь, сказал!

…Ну, «впечатления» «впечатлениями», а жизнь продолжается! Так, что на вопрос Медвежонка, робко заглянувшей в спальню с утра — видимо, успела с Котёночком пообщаться:

— Можно?!

Я ответил:

— Нужно! «Критических» утр у меня не бывает!

Правда, сегодня по «сокращённой программе»… Ибо, дел у меня — ну просто, ПИПЕЦ!!!

…Итак, пора составить некий «бизнес-план»! С чего начнём? Начнём с самого — в буквальном смысле, «лёгкого»! С презервативов… Сиречь, с гандонов! Гандоны, они, конечно — очень маленькие и лёгкие, но приносят мне очень весомый процент в моих прибылях. Причём, не требуя никаких трат! А что самое главное для любого, уважающего себя попаданца? Правильно! Получать как можно больше прибыли — то есть, денег! Ибо, без денег он не попаданец вовсе, а так — кусок …овна на обочине прогресса.

На презиках у меня крутились Рыбка в самом Нижнем, Ферапонт — в Московской и Костромской губерниях и Родственник — в «Брендовом магазине» в Питере. Причём последний, уже втрое обскакал первых двух, вместе взятых! Ещё бы — столица!

Так, что делать будем? Ведь, после перехода «с концами» про этот источник прибыли можно будет забыть?! Чё делать то, будем?!

…Можно натаскать в прошлое столько гандонов, что торговать ими можно будет всю жизнь! Бугагага!!! Не, в реале… Сколько, к примеру, их поместится в двухтонный самодельный контейнер, которыми я использую в последние время для транспортировки «туда» всякой рассыпухи? И, которые мне варят в строительной «шараге» Бугра? Ууу… А, если взять с собой десять таких контейнеров с гандонами? И, на сколько их хватит — этих гандонов, учитывая что в конце девятнадцатого века это товар штучный, элитный и очень дорогой? Ууууууу!!!! Надолго, однако, хватит!

Ээээ… Мыслишь, как босяк — честное слово! Всё никак не уйдёшь морально от того периода своей жизни, когда шпилил не губернаторскую племянницу, а простую нижегородскую проститутку Рыбку, а та торговала штопаными гандонами после тебя! Как говорится: «разбогатевший нищеброд — всё равно остаётся нищебродом, только с бабками»…

Любое дело требует расширения, правильно? И, чем это гандоны, интересно, хуже?! …Так, цена же упадёт! Ну и, чё?! Зато, объём продаж увеличится!

…И, вообще: впредь, на любой предмет тебе надо смотреть с государственной точки зрения — раз за такое дело, как прогрессорство, взялся! Надо снабдить этими «резинками» не только самые высшие слои общества, но и… Ну, хотя бы «средние»! Чиновничество, дворянство, купечество, духовенство и… Русскую интеллигенцию, особенно! Бугага!!! Почему?

Ну, во-первых: вся зараза и, особенно — венерическая, оттуда идёт! А во-вторых: чтоб эта публика поменьше плодилась и размножалась! Бугага!!! Не, серьёзно: народу реально полегчает, если эти категории населения не так интенсивно воспроизводиться будут! Бугагага!!! Короче — делаем гандоны, доступные для среднего класса! Бугагагагагага!!!

…Ладно, поржали — теперь надо серьёзно обдумать это дело. Так… На первое время, без некоторого «запаса», конечно не обойтись… Ну, двухтонного контейнера на первое время хватит — при тех же темпах реализации. Лет на пять хватит… Потом, надо расширять сбыт, наладив своё производство. Что, для этого надо, интересно? Ну-ка, поищем на просторах Интернета, глядишь и обрящем чего…

…Сырьё: гандоны, как всем известно, делаются из латекса[104]… А, что это и, с чем его едят? В смысле, из чего его делают? Тааак… Посмотрим… Ага! Латекс можно получить двумя путями — естественным и искусственным!

Естественный путь — это надо выращивать гевеи… Деревья такие — тропические! Интересно, будут они в Солнечной Пустоши расти? Ведь, Боня уверял меня в своё время, что: «…здесь растёт ВСЁ!!!» Надо будет не забыть и, припомнить ему эти слова!

Можно, конечно, получать латекс и, из других растений… Даже, из одуванчиков! Но, это всё — несерьёзно! После войны такой дурью у нас маялись, но очень недолго…

Более заманчивый и продуктивный способ — это делать искусственный латекс! Самые ближайшие заводы по производству искусственного латекса находятся в Воронеже и Ярославле. Найти там специалистов, пусть спроектируют мне мини-завод по производству латекса и, все дела! А, дальше — хорошо мне знакомый, проторённый путь: всё, что не сможем производить «там» — перебрасываем «отсюда»!

…А вот и, хрен там! Без настоящего — естественного латекса, один хрен не обойтись!

В принципе, вплоть до Первой мировой войны, можно будет без проблем закупать натуральный каучук в Южной Америке… Заранее нахомячить «небольшой» запасец… Так и, так для автомобильных шин каучук надо! Когда, я ещё его синтезировать смогу в промышленных масштабах. …Ладно, там видно будет!

…Так! С латексом мы разобрались… Но, сам латекс — в «сыром» виде, на «шишку» не наденешь! Как там, интересно, «изделие № 2[105]» мастырят?

…А, фигня! Простейшая технология. Ребёнок сможет! Но, на всякий случай озаботиться об мини-заводе резиновых изделий нужно! Кроме вышеупомянутых гандонов ему ещё мно-о-о-ого чего делать нужно!

Что ещё? Упаковка презервативов… А, почему только презервативов?! По себе знаю — многие вещи покупаешь только из-за красивой обёртки. Для людей той эпохи, это вообще справедливо! Не надо забывать ещё и, об «интересных» картинках! От них тоже, неплохая «копейка» на карман капает…

Значит, что? Надо озаботиться об полиграфическом оборудовании! Кстати, неплохо было бы забацать собственный книгоиздательский дом! Ну или, хотя бы газету какую… Нет — журнал! Ну, типа — «Техника — молодёжи». Точно! Молодёжь, надо технически просвещать и, по ходу — кроме меня, этим больше заняться больше некому!

Кто из моих знакомых может быть по этой теме в курсях? О! Папарацци долбанный! За тех пионеров — с кладом, он со мной так и, не рассчитался…

Итак, звоню:

— Андрей Юрьевич, здравствуйте! Как, ваше самочувствие? …Ничего?! Как, так?! Вас, что? Ещё в суд не вызывали?! …Как, это «за что»?! За мошенничество в особо среднем размере! …А, меня это мало колышет! Взяли деньги, значит, обязаны были выполнить работу! …Вы, это на нарах будете рассказывать! Ну, или из-под нар кукарекать… Смотря, кем Вы там сможете устроиться!

— …

— Ладно, ладно… Я же не зверь, какой! Могу пойти Вам навстречу — если и, Вы мне кое в чём поможете. Только, в этот раз, чтоб…! Ну, я вижу, Вы прекрасно меня поняли…

После чего он приехал ко мне и, у нас состоялся длительный конструктивный разговор… Аж, до самого вечера! Папарацци писанулся сделать мне полный расклад по организации небольшого, но крайне производительного — по меркам девятнадцатого века, издательского дома.

Кое-какое оборудование придётся закупить на стороне, а кое-какое…

— …Да, наше забирайте! Только-только — перед самым девяносто первым, успели получили из ГДР, да установить не успели! Так, на складе и валяется нераспакованным. Да, нет… Не очень габаритное… Да, по цене металлолома договорюсь! Ну, почти… Да, столько экземпляров газет — что у нас издаётся, я и дома — на принтере распечатаю! Хахаха!!! Сейчас же, все новости из «ящика» интернета узнают. Так, отрыжка былого «совкового» прошлого — когда в каждом районе, на каждом уважающем себя предприятии, должна быть своя собственная газета…

У них тут, что? Не одна пещера, а целый город Синдбада-Скорохода?! С каждым разом убеждаюсь, что — да!

…Так, а печатаемый материал? Кроме этикеток упаковок презервативов, конечно и порнографических картинок… А, фигня — скачаю все детские и молодёжные журналы технического направления, за как можно более старые года! Потом, подредактировать, подшаманить кое в каких местах… Пойдёт!

Вот, же! Планировал про презервативы, а что — в итоге, получилось?!

…После ужина — перед тем, как… Спросил у Котёночка:

— Котёночек! А, что ты там вчера мурлыкала про «не туда»?

— Это, когда ещё?!

— Ладно, проехали! Продолжаем осваивать классику…

…С утра, отпустив Медвежонка, принялся бизнесс-планировать дальше. Что там у нас, дальше — по списку? Оооо! Бутильки!!!

Если серьёзно, то пустые пластиковые бутылки — которые со всей округе, с помощью всех окрестных бомжей скупал для меня Олигарх, тоже приносили мне очень неплохой доход! Несравнимый, конечно, с доходом от презервативов, но с доходом от продажи швейных машинок сравнить можно… Тоже, не хотелось бы терять этот источник поступления средств и, даже хотелось бы его как можно больше преумножить!

Конечно, такие бутылки — из «гнущегося стекла», в «то» время — невиданная диковинка и, стоит прямо-таки бешенных денег! А, если поставить дело на поток — на промышленный лад?

Народу требуется лёгкая, дешёвая тара! А кроме использования в качестве банальной тары, наш талантливый народ сам найдёт, как применить пустые пластиковые бутылки! В «это» время, в странах третьего мира — где обычная европейская посуда и ёмкости редки, пластиковые ёмкости имеют существенный спрос. В Африке, к примеру, из сплющенных бутылок делают сандалии. По всему белу свету из использованных пластиковых бутылок делают скворечники, мышеловки, воронки и горшочки для рассады… Ещё их используют для защиты молодых ростков риса, вешают на забор в качестве пугала от ворон, а также используют в качестве водонепроницаемых колпаков на верхушках столбов. В Индонезии, пустые пластиковые бутылки — стабилизаторы для придания устойчивости рыбацким лодкам. В Монголии переплюнули всех: там, пустые пластиковые бутылки сжигают в качестве жертвоприношения духам!

Ну, а наш то, народ по-любасу — поталантливее, всяких там негров да монголов будет! Такое применение этим пластиковым бутылкам найдёт — что я, по ходу, только диву буду даваться!

…Ну, на счёт дешевизны, я слегка погорячился: это будет очень не скоро. Пока, что пластиковая бутылка «там» — чуть ли не предмет роскоши! Были уже предложения от некоторых производителей спиртного о совместном выпуске алкоголя в этих бутылках. Причём, это производители — не из последних! К сожалению, всем пришлось отказать — за отсутствием производственной базы…

А, когда будет «производственная база»? Что, тогда? Согласиться на эти соблазнительные предложения или что-нибудь своё замутить? Взять, к примеру, у семьи химиков — Заучихи с Аликом, рецепт их фирменного самогона… Ладно! Это дело, надо хорошенько думать…

Так, как делают пластиковые бутылки? Джостик, конечно, информацией ноутбук — в своё время, забил! Но, такую мелочь, как гандоны и пластиковые бутылки — пропустил! Оно и, правильно! В принципе…

Так, как их там делают? …Да, обыкновенно! Выдувают. Вот, неплохие автоматы выдува бутылок объемом от 0,33 до 20 литров, производительностью от тысячи до трёх тысяч изделий в час, производятся и реализуются московской фирмой «Продвижение»… По цене… Да, куда уж дешевле?! Берём, берём…

А, из чего этот «автомат» будет «выдувать» бутылки? …Так. Оказывается, пластиковые бутылки делают из полиэтилентерефталата. Охренеть, название! Это, не всё! Ещё есть у него названия — полиэтиленгликольтерефталат, ПЭТФ, ПЭТ, лавсан, майлар… Ладно, остановимся на «лавсане». И, где его взять — этот лавсан, да ещё и в таком количестве?

Так, так, так… Делают лавсан методом одностадийного синтеза из этиленгликоля и терефталевой кислоты, по непрерывной схеме.

Здорово! Всё — как в божий день, ясно! Твою, ж… Хотя, кажется, этот «этиленгликоль», мне уже встречался в технологии изготовлении бездымного пороха. Короче, нужен реальный химик… На первое же время, придётся несколько контейнеров с гранулами этого самого «лавсана» затарить. Другого выхода нет.

А, по-любасу, мне этот… …«Полиэтиленгликольтерефталат», производить надо! Потому, что кроме бутылок и, вообще — тары, он ещё применяется, практически везде! Бензостойкие шланги, фильтры, приводные ремни, транспортёрные ленты, электроизоляционные материалы, рыболовные сети, ткани… ШИНЫ!!! …Даже, хирургические нити и имплантаты! Чуть не забыл про носители информации — фото — и киноплёнки, магнитофонные ленты и компакт-диски… Кроме несомненной пользы для человечества, это ещё и, золотое дно для меня!

Нет, надо срочно искать химика! А, лучше — двух!! Нет, ТРЁХ!!!

…Заявляюсь — как снег на голову, к Джостикам:

— Что у нас, Игорёк, по химикам? Среди конкурсантов?

— Чего доброго, а химиков у нас… Как, грязи под ногтями! — пообщавшись со мной, Джостик нахватался некоторых словечек и их сочетаний…

— Ну-ка, ну-ка…, — ну, не как грязи, но человек пятнадцать будет…, — ты их, Игорёк, хоть рассортировал?

— Конечно! Всё, как Вы учили, дядя Вова! Эти вот — реальные практики! Так, сказать — «от сохи»!

Покорпев до обеда, отобрал пять человек: двоих — по неорганической химии, двоих — по органической. Ну и, одного «универсала»… У всех соответствующее профильное образование, солидный опыт в отрасли, стаж работы по тематике, подходящее семейное положение и… Судя, по всему — неуёмная энергия! Если не они, то кто?!

— Вот этих, Джостик, приглашай на Конференцию первыми! Гарантируй бесплатный проезд в оба конца, такое же проживание с полным пансионом — в течении всего мероприятия… Каждому в приватной беседе намекни — мол, Вам призовое место гарантированно! Подмигивать умеешь? Заговорщически? Нет?! Счас, научу…

— Лично беседует с кандидатами Леночка, — поморщился, как от зубной боли, Джостик, — её учить подмигивать не надо! Это у неё врождённое…

— Фи…, — шлифуя ногти, пустила обратку Леночка, — завидуй молча!

— Чему? — Джостик, как дятел, стучал по клаве…

— Моей коммуникабельности! Ты с живыми людьми, вообще общаться не можешь! Только, со своим «железом»!

— Да, вы тут неплохо сработались, я погляжу! Один другого дополняет! Идеальная семейная пара! — польстил я обоим.

Джостик расплылся в улыбке…

— Леночка, — вспомнил я, — а, как там наш роман? Литературное произведение, то есть?

— «Звёздные войны»?

— Они самые…

— В стадии черновика. Будете читать?

— Нет, нет, нет! Боюсь повлиять на автора! — сложил я руки на груди, — прочитаю уже в готовом виде… Да и, честное слово, Леночка! Времени абсолютно нет!

— А, то Вы «не повлияли на автора», дядя Вова! — прикололся Джостик, — да ей самой бы и, в голову не пришло писать этот бред! Чтиво для школоты…

Опережая Леночку, которая нацелилась метнуть в Джостика орудие наведения красоты на ногти, я возмущённо возразил:

— Да, даже если это и, так! Что, «школота» — не люди, что ли?! И им, что-то читать надо! Пусть, лучше такое читают, чем всяких там… Ну, этих! …Как их, там?! Ну, ты меня понял…

…Следующую неделю я, практически не вылезал от Джостиков. С перерывами на ночь, разумеется. Темы было две: первая — это претенденты на «Конкурс попаданцев-прогрессоров» и, вторая: Пермский нефтеперерабатывающий мини-завод…

По первой теме удалось набрать приличное количество всяких там, чудиков… Ну, об этом потом!

А вот, по второй теме пришлось попотеть! Нефтеперерабатывающий мини-завод пермского производства был для меня очень заманчивой целью… Ну, судите сами: их установка — «УПМ-12К[106]», предназначена для переработки следующих видов сырья: мазут, отработанное масло, нефтешлам с высоким содержанием механических примесей, сырая нефть, стабильный газовый конденсат… Установки производятся мощностью от трёхсот пятидесяти до семисот тонн в месяц, по мазуту. Куда мне больше! На первое время…

Из всего этого, на этой — воистину «волшебной», установке можно производить до полутора тонн бензина в час, с октановым числом от «80» до «98». Причём, классом не хуже «ЕВРО-3»!

Кроме того, на этой же установке можно доводить прямогонный бензин с низким октановым числом, до качественного моторного топлива, например бензина — АИ-92, причём, без применения высокооктановых добавок.

Ну и, плюс к бензину можно производить качественную солярку и гудрон — сырьё для дорожного битума…

Крайне заманчиво в этой установке то, что по габаритам и весу она подходит… Ну, почти подходит под мои требования! Кроме реакторного блока — весящего семь тонн с лишком, другие её блоки свободно через портал пройдут! Ну, например — блок охлаждения насоса подачи, весит «всего» восемьсот килограмм и имеет габариты: метр в высоту и ширину, и два с небольшим, в длину… Со свистом проскочит!

С реакторным блоком, конечно, посложнее будет! Мало того, что он весит целых семь тонн, так ещё и, размеры — ну просто, «циклопические»! Длина девять метров, ширина — почти два и высота — четыре с половиной метра! Целиком, естественно не пролезет…

Ну, не всё так печально! Большой вес — это, по ходу, от того, что в реакторном блоке, в качестве катализатора при высокотемпературном крекинге, используется свинцовый сплав… На фиг, свинец туда-сюда таскать? Свинец мы и, на месте найдём… А сам реактор — это просто «бочка», с врезанными в него патрубками для присоединения запорной и регулирующей арматуры, датчиков контрольно-измерительной аппаратуры и т. д…. Все эти «обвесы» можно снять и «туда» перенести — по размерам они невелики и, весят немного. А саму «бочку» можно и, на месте сварить из туземного материала…

Ага… Фиг там! «Бочка», оказывается из нержавейки… Хреново… Нержавеющая сталь будет открыта только в тысяча девятьсот тринадцатом году. Да и, то: мне нужна не просто нержавеющая сталь, а ещё и, очень коррозионностойкая и жаропрочная! Когда такую изобретут? Не знаю…

Что, делать? Ну… Вообще-то, я раскатал губу на штук десять таких заводов. Губа, как говориться, не дура! Придётся, пока её обратно закатать… Один реакторный блок разберём — порежем, то есть и, сняв размеры перенесём «туда». А «там» Громосека с левшами сварят её обратно в одно целое. Мне, хоть один завод — ВОТ, как нужен! ПОЗАРЕЗ!!!

На остальные заводы придётся перенести через портал только мелочёвку, которую однозначно не смогу изготовить «там». И ждать! И ждать собственную металлургию. Кстати, если запатентовать некоторые марки стали и сплавы… Короче, свой металлург позарез нужен!

Ну, это всё это, конечно, хорошо! Очень хорошо! И завод, такой замечательный… Вот, только толку то?! Не хочет — как, я уже и говорил, фирма, производящая эту установку продать её мне «из рук в руки»! Вместе с документацией! Ещё, с конца того года — когда был в Хабаровске у Барыги, я переговоры в электронном виде веду… Опасается, по ходу, за свои передовые технологии! Только своё — её, фирмы, монтаж, наладка, подбор и обучение персонала и текущий сервис… Так, что? Всё?! А вот, хрен там! Если технологии нельзя купить, значит — их надо украсть!

— Игорёк! Эта фирма — не педальный конь в сферическом вакууме…, — говорил я, ходя взад-вперёд и размышляя вслух за спиной Джостика, сидящего за компом, — во-первых эти фирмачи, всё сами делать не в состоянии… Значит, что? Ищи их поставщиков комплектующих со стороны…

Так, даже дешевле будет!

— Второе: на этой фирме работают не роботы, а люди! Наши люди, советские! Простые советские люди… Со своими их, так сказать — заморочками! Короче, залезь в их отдел кадров и ищи обиженных, опущенных, просто недовольных… Кого и, когда уволили… И, за что… Всех, короче! Естественно, первым делом тех, кто хоть какое-то отношение к технологии имеет! Но и, простых уборщиц вниманием не обходи! Особенно тех, кто у начальства кабинеты убирает…

— Да, Вы — реальный попаданец, дядя Вова! — восхитился Джостик, — а как Вы «туда» попадаете?

— А, ты «туда» хочешь «попасть»?

— Нет, не хочу… Я уже Вам говорил — «там» интернета нет!

Темнить перед Джостиком, уже не имело никакого смысла…

— А, что тогда спрашиваешь?

— …Так, любопытно.

— От любопытства кошка сдохла! И, не одна!

Надеюсь, не успеет проболтаться никому… До того — «окончательного» перехода. А если и, проболтается, то те — кому он проболтается, не успеют оценить достаточно быстро информацию, проанализировать и вовремя среагировать.

Но, жути нагнать и шугануть, всё равно не помешает:

— …Игорь! Помнишь, как ты от Интерпола у меня тарился?

Джостик вжал голову в плечи…

— А, тут пошёл замес покруче! Ты, уж извини — в опасное дело я тебя впутал… Так получилось!

— Да, чего уж там…

— Потерпи ещё полгода и, я исчезну из твоей жизни навсегда!

— Да, я… Дядя Вова!

— Не перебивай! Перед тем, как «исчезнуть» я куплю вам с Леночкой «трёшку»… В Химках. Пойдёт?

— Дядя Вова!

— Но, если что-то пойдёт не так…, — перешёл я на могильный шёпот, — то Интерпол за тобой гоняться не будет! Не тот случай. Тебя просто убьют!

Джостик, позеленел лицом…

— Тебя и, ещё её…, — я показал подбородком в сторону кухни, где звенела тарелками Создание, — ну и, всех нас…

Когда Джостик, порученное ему по нефтеперерабатывающему заводу выполнит, тогда мы, я — вернувшийся из Москвы и Мозгаклюй — вернувшийся из Новосибирска, поедем в Пермь…

Кстати, надо не забыть купить Джостику суперкомп… Обещал, же!

…Через три для после перехода «оттуда», попаданцы по большей части рассосались. Автопром и Шатун, как я уже сказал, умчались сразу же — в тот же день… Мозгаклюй улетел через Москву в Новосибирск, где объявился очередной «Макаренко»:

— Может, ну его на фиг? «На месте» себе Макаренко поищешь? А, тут более чем полезным займёшься? — спросил я его.

— Ну нужен, нужен, понимаешь! НУЖЕН мне, Вова, тот — кому можно про самое сокровенное сказать! — с горячечьностью истого фанатика ответил мне Мозгаклюй, — доверять на все сто… Кроме тебя, конечно.

Не знают точно, что он имеет в виду про «самое сокровенное»…

— Да, ладно, ладно! Езжай, раз надо…

По ходу, найти хорошего педагога в России — большая проблема! Докатились, блин…

Тут я, неожиданно даже для себя, ляпнул:

— Может заодно и, для меня кого подыщешь?

— А, тебе кого не хватает?

Давно на эту тему думал, вот и вырвалось! Вообще-то, планировал на более поздний срок:

— Понимаешь, как бы это выразиться… Мне не хватает… Врага!

Вопреки ожидаемому, Женька не удивился:

— Реального вражины не хватает для полного счастья?!

— Да, да! Чтоб, следил за каждым моим шагом и при каждом удобном случае меня носом, в моё же дерьмо тыкал! Если, я где-то обделаюсь…

— Садо-мазо? — не понял Женька, — вроде, пока за тобой не замечалось!

— Нет! Политтехнология…

— Аааа…, — дошло до Мозгаклюя, — требуется оппозиция!

— Вот, вот! Оппозиция! Допустим, если кто на меня косяка давит в «Корпорации» — а такие, будут обязательно…

— Уже есть!

— Ну, вот видишь! Так, вот: чтоб эти недовольные к нему бежали жаловаться, а не к… Ну, к кому «у нас» обиженные, либералы — в смысле, постоянно бегают жаловаться?

— К «внешней силе»?

— К ней самой… Что? Сделаешь? Это вроде попроще, чем найти «Макаренко»?

— Ну, не скажи! Вот это, по ходу, и есть — самое трудное…, — задумался Женька, — по крайней мере «здесь» — в реале, нормальную оппозицию в России создать так и, не удалось.

…Генша уехал в Тулу. Там, по наводке ещё одного его «сослуживца» — на Тульском оружейном, имеется какой-то непризнанный оружейный талант:

— Прикинь, Шеф! Мужик, с одна тысяча девятьсот лохматого года, с настойчивостью сексуального маньяка, во всех оружейных конкурсах участвует! И, ни разу не выиграл!

— Ну и, зачем нам такой лузер?

— Почему, сразу «лузер»? Просто талантливых конструкторов оружия до хрена за годы Советской власти развелось, а на вооружение всегда принимается всего одна модель… Причём, на десятилетия применяется!

— Ладно, хорошо. Привлекай! Всего одного?

— Не так всё просто, Шеф! Всё-таки, эти люди не унитазы проектируют! Просто так к таким не подберёшься.

— А, понятно! Тогда, вот что… Если, я хоть что-то понимаю в человеческой психике, — осенило меня, — у этого чела очень свербит, загнанная под плинтус неудачами, самооценка! Познакомься поближе и пригласи его на «Конкурс попаданцев-прогрессоров»! Пообещай, что на нём он гарантированно победит!

— Ну, а что?!

— Ну, а здесь мы к нему присмотримся и, технично вербанём — если подойдёт!

— Шеф! Ты гений!

— Правило номер три: «ПРО НАЧАЛЬСТВО — ТОЛЬКО ПЛОХОЕ, ИЛИ ВООБЩЕ — НИЧЕГО!!!» Смотри, оштрафую, нах!

Эту хохму сам Женька Мозгаклюй придумал, когда про первые два правила узнал!

— …Кстати, как там с патронным производством? — продолжил я, когда мы немного проржались, — на патронном заводе никакого «сослуживца» не наклёвывается?

Джостику, что-то всё никак до конкретики по патронам добраться не получается… Так, общие схемы — которые я и, сам скачать в любой момент в состоянии.

— Сослуживцы — как специально, не «наклёвываются»… Да я, в принципе и, сам знаю, как патроны делают!

— «В принципе» то я и, сам знаю! Только, толку то… Ты, это… Когда будешь в Туле, осторожно на эту тему прозондируй! Только, вот что… Нам оборудование в целом виде не надо! Нам и, так есть что «туда» перебрасывать! Завалились хабаром уже по самые уши… Нам патроны, в принципе, не к спеху. Патронами — вплотную, мы перед самой Первой Мировой займёмся! Не раньше! Так, что ищи документацию, чертежи там… Человечка не помешало бы — специально на это дело…

— Понял, Шеф!

Главный свалил в Москву — продавать свою «нелегальную» квартиру и, покупать на вырученные деньги то, что осталось от Московского радиолампового завода.

Бату, оставив свой табун на одного своего помощника из местных — который ему иногда помогал до этого, взяв у меня кучу бабла, «поскакал» по конезаводам…

Даже, Бугор укатил! В один проектно-строительный институт, где был у него один друг:

— Понимаешь, нужен мне хоть один, кому бы я всякую… Геморроину мог доверить! А твой Неберия, извини — это только палка, которой можно только бить! Хотя, конечно, прогрессирует…

— Я ж, тебе Главного подсунул?

— Вот, именно — подсунул!

— А, что в нём не так?

Кстати, на Главного мне многие жаловались! Типа, какой-то он «не такой»…

— Да, какой-то он не такой, понимаешь?!

— Какой, «не такой»? Плохо работает, что ли?

— Да, работает то, хорошо…, — Бугор явно что-то нюхом чуял, но не мог понять, что чует, — но, как-то без огонька!

— Хм… «С огоньком» только пожарники работают! Ну ты, Николаич и, ляпнул! Какой «огонёк» у бухгалтера?!

Бугор, явно придирался. Да, Валерьяныч не без недостатков! А, у кого их нет?! Суховат в общении, скучен… Ну и, что? Книга по бухучёту, конечно хуже читается, чем детективный роман или что-нибудь эротическое, например… А, от какой книги больше пользы?!

— Ну, не наш он!

— Да, не ваш! Уже… Я у вас с Лузером, его забираю. У Главного будет своя тема… Ты же, ищи себе «с огоньком»! Хахаха!!!

Избаловала вас народная власть! То, им педагоги не нравятся, то бухгалтера…

Даже, Боня укатил! По заводам и предприятиям, где когда-то изготавливалось сельхозинвентарь и оборудование для заводов по первичной переработке сельхозсырья для Солнечной Пустоши. Китайские мини-заводы, конечно, дело хорошее… На первое время!

— Только никаких железяк! Проектная документация и больше ничего, — напутствовал я его, — можешь, семян каких элитных набрать немного, или портативное оборудование для какой-нибудь своей ботанической лаборатории… Это разрешаю!

— Ладно, ладно! Сам вижу, что без нашего бензина наши «железячки» бесполезны, как мужские причиндалы Папы Римского! Ты давай там, что-то с топливом решай, растлитель губернаторских племянниц!

— Если чё, то я — женатый человек!

Мог бы, никуда не ездя, получить всю эту документацию по электронной почте. Но, Боня решил действовать по старинке, прокатиться сам — даже, отпуск под это дело взял… Вот же ретроград! Ладно… В принципе, верно: «там» электронной почты нет — так, что не х… привыкать!

А может, Боня таким образом решил просто от «расширившийся» семьи сбежать! Ибо, сам признался:

— Как чужие стали, понимаешь?! Жена и дети вспоминают что-то… А, я не помню! А то, что я вспоминаю — они не помнят… И, смотрим друг на друга, как на дураков. Я уже боюсь рот открыть! Фотографии и видео тоже… Вроде бы я на них! А, где снимался и когда — не помню… А ведь, что такое семья, Вова? Это и, общие воспоминания об общих счастливых и не очень, минутах и часах…

Рано, тот «коттеджный посёлок» стали строить, очень рано! Да, кто ж знал?!

…Так что, остались «на хозяйстве» одни мы со Спецом, да ещё Айболит с Кузминичной! Спецу никуда ездить не надо — к нему «узкие специалисты» сами приедут. Но, попозже!

Айболит потихоньку собирал медицинское оборудование, списывая его со своей районной больницы и, потихонечку — помаленечку подыскивал тоже — узких специалистов:

— Хирург хороший нужен и фармацевт… Это — по минимуму.

— Есть из кого выбрать?

— Фармацевта хорошего я найду…

— Нам бы не того, что в аптеке одни порошки из других — уже готовых, размешивает! Нам бы такого, кто целую отрасль мог бы создать!

— Я же сказал — найду! А вот с хирургом — не знаю…

Раз-два в сутки всё это время, приходилось перебрасывать в прошлое по двухтонному контейнеру — по мере поступления хабара. Чтоб, этими вещами ничего не поменять в прошлом, их старались перебрасывать как можно более нейтрального вида — чтоб местные ни за что не догадались про их назначение. К примеру, найдут «местные» в замке после меня — после моего «исчезновения», большой железный ящик с обрезными и шлифовальными дисками для болгарки… Повлияет, это как-то на историю? Нет! Подивятся, подивятся, да и засунут куда-нибудь, а потом забудут. Или вот, контейнер с подшипниками… Как подшипники повлияют на историю? В принципе, наверное, смогут… Но, скорее всего их просто сдадут в металлолом и всё! Ибо, ни к одной здешней технике они не подойдут.

И, такая же бодяга, практически со всем моим хабаром.

Ну, а целые агрегаты, аппараты или узлы разбирали и так перемешивали детали, чтоб непонятно было что это и, откуда и для чего… Самим бы потом разобраться! В принципе, я всё записывал и снимал на видео — даже, сам процесс разборки.

Со всего, с чего только можно было удалялись наклейки, таблички и прочие компрометирующие надписи…

Во всех этих работах «здесь» активно помогали Старички-Разбойнички — бывшие технологи, которых я ещё зимой под это дело нанял. Ну, к ним ещё мои узбеки и пятеро рабочих поквалифицированее из местных.

Для чего мне это всё нужно было, уже никто не спрашивал! Я хорошо платил за работу, а на подобные вопросы отвечал так, что желание их повторять возникало в самую последнюю очередь…

«Там» же, нам никто не помогал! Ибо, перед переходом — а это было в пятницу вечером, я «обезлюдил» Замок… Потому что, после того — как я «исчезну», будет большой шухер! Очень большой… Это, уже не какой-то там лузер пропал — под вид прежнего Дмитрия Павловича. Это — уже «большой человек» сгинул неизвестно куда! Родственник Губернатора — как минимум. И полиция будет землю рыть, допрашивая всех подозреваемых… А, подозреваемыми будут все, кто находился на момент исчезновения в Замке.

А, как полиция «землю роет» — что в «те» года, что в «эти», я в курсе! Так что, во-первых: обезопасим своих людей от полицейского произвола, а во-вторых: не дадим ни малейшего повода задуматься… Я, например, не уверен, что когда Громосеку будут Уголовным Кодексом по голове бить, он не «запоёт» об своём «нездешнем» происхождении и, о том, куда я мог бы «исчезнуть»… Хотя, конечно, хрен ему кто поверит! Но, мало ли что?!

Так что я заранее, в пятницу — под тем или иным предлогом, освободил Замок от людей до понедельника. Наташу отправил к дяде в Нижний, слуг отпустил в оплачиваемый отпуск, Му-му с семьёй отправил с поручением на Постоялый двор… Ильич Конкретный и, Стриж с Ваней Безруким, гостят у Отца Иннокентия в жилой пристройке при Храме. Под предлогом, что у них ремонт… Ну, а остальные «стационарные» попаданцы — Пацан и Афганец и, так в Замке не жили…

Так что, три дня можно спокойно «появляться» в Замке и творить, что хошь! Вот мы со Спецом и, тарили хабар! Весь он в полуэтаже под холлом уже не помещался и, мы заставляли внутренний двор…

…Особенно, все мы запарились, когда прибыл первый из двух заказанных мною китайских металлургических мини-заводов.

Вообще-то, его правильно было бы назвать не «мини», а микро-заводом… Опять китайцы с переводом что-то напутали! Так вот, на этом микро-заводе можно из лома чёрных металлов и, даже из «губчатого железа» — а именно такое производится на многочисленных «железоделательных заводах» в Нижегородской губернии, выпускать около шестидесяти тысяч тонн готовой продукции в год. Это мелкосортный прокат из углеродистой и низколегированной стали — квадратного, круглого и шестигранного сечения. Также, на этом оборудовании можно прокатывать заготовки осей, шаров, зубчатых колёс и так далее… Ну и, просто — отливать нужные заготовки! Короче, я в этот завод заочно влюбился — ещё в Хабаровске!

Микро-завод представляет собой небольшой литейно-прокатный комплекс, в который входят электродуговая печь постоянного тока, машина для постоянного разлива стали, аппарат по дегазации и десульфации стали в ковше и несколько прокатных станков. Ко всему перечисленному, возможна — при надобности, дополнительная доукомплектация другими составляющими. Сами эти «составляющие» я не заказывал, но полный пакет документации на них у меня уже есть. Спасибо Барыге и Мао!

Короче, замечательный завод! Очень замечательный! Вот только, стоит он… Семнадцать миллионов долларов! Это, в «нормальной» комплектации! А, так как мне — чтоб, как можно больше этого завода перебросить «туда», потребовалась комплектация «ненормальная», то он мне встрял в тридцать два ляма! Не считая транспортных издержек. Ещё, хорошо, что Мао договорился с поставщиком проплатить тому сразу только половину, а другую через полгода! И, Барыга хорошо мне помог, внеся в первоочередной взнос большую часть…

— Вова, а мы точно переедем туда «с концами»? — озабоченно спросил он у меня по скайпу, — а, то если не перейдём «туда» — «здесь», без штанов останемся!

— Точно, точно… Перейдём, «с концами»! — успокоил я его, — сколько раз переходил и, ещё ни разу он — конец, не отваливался! Хахаха!!!

А, сам то — внутренне, всё холодел и холодел…

Как ни «комплектовали» китайцы этот «микро-завод», а более его половины через портал перекинуть не получилось из-за веса или габаритов. Даже, разобрав… То, что не удалось перебросить тщательно измерили, сняли подробнейшие чертежи, со всех сторон сфотографировали и засняли на видео и… Выбросили, открутив, отвертев, срезав автогенном или болгаркой всё то, что могло бы пригодиться «там».

К самому заводу, попозже пришёл и тройной запас наиболее расходуемых деталей… Ну, это без проблем! Проблема в том, что электродуговая печь этого микро-заводика потребляет специальные электроды… Значит, надо ещё специальный мини-завод по изготовлению этих самых «специальных электродов». Мама, моя! И, когда это всё, только кончится…

Однако, не одним металлом жив человек… Абразивы — вот что ещё, самое важное после него! Я даже читал утверждение, что абразивы — наряду с золотыми приисками, определяют богатство государства! Совсем недавно — до момента моего «попадания» в прошлое, абразивы были только естественными, зачастую с весьма приколюшными названиями — «турецкий камень», «бельгийский камень», «арканзас», «вашита», «лидийский камень», «тюрингский шифер»… Наилучшим камнем для последней — доводочной шлифовки изделия считался «арканзас» — белый, с голубоватым или желтоватым оттенком минерал, имеющий восковой блеск и раковистый на изломе.

Стоили они, просто нереально дорого и, их использовали лишь самые продвинутые мастера — для самых тонких работ. Свойства этих таких камней уникальны и, даже сегодня не имеют своих искусственных аналогов!

Итак: что в этой важной отрасли мне делать, как быть? Самому наладить производство искусственных абразивов? Пороемся в Вики…

…Ну, тут я немного опоздал — самую малость: в тысяча восемьсот девяносто первом году, американец Ахесон уже запатентовал свое изобретение — карборунд, точнее сказать — карбид кремния. А, чешский предприниматель Вилем Кауфман купил у него право на применение патента в европейских странах. Через два года, его — вновь созданная фирма «Carborundum Werke», начала изготовлять из карбида кремния шлифовальный инструмент…

Без абразивов мне никак не обойтись! Причём, не просто абразивов в виде точильных камней и наждачной бумаги… Мои люди в корпорации уже привыкли работать электроинструментом — болгарками, плоскошлифовальными машинками и т. д… Значит, нужны обрезные и шлифовальные круги и, прочая, тому подобная тряхомундия.

Покупать патент на карбид кремния — хочешь не хочешь, а придётся… А, дальше, что?

Сначала хотел — как обычно, заняться этим делом сам: мини-завод, там и, всё такое… Потом, нашёл в Инете интересную инфу: был такой предприниматель — Андрей Иванович Бюксенмейстер, который ещё в тысяча восемьсот семьдесят втором году изобрел и, даже производил небольшими партиями искусственные точильные камни разных сортов, форм и размеров, как самых мелких — так и, самых крупных номеров.

Бюксенмейстер изобрел состав и технологию производства искусственных наждачных камней разного качества, с использованием отходов производства — местной стекольной фабрики и составов земель, применяемых в местном литейном производстве. Ему удалось произвести связку из глины, песка, жидкого стекла, размолотых отходов стекла и, получить наждачные инструменты разных размеров и различного качества.

Сам Бюксенмейстер, Андрей Иванович, был очень интересный тип! Для меня интересный… С абразивами, у него — по какой-то причине, не выгорело. Но, он не опустил руки, как многие незадачливые изобретатели! Несколько позже, в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году в Кинешме, это в Костромской губернии — неподалёку от Солнечной Пустоши, он организовал совсем крохотный заводик по производству электроугольных изделий. Это было примитивное кустарное предприятие по производству гальванических углей из продуктов сухой перегонки дерева, на котором трудилось всего двое работяг — не считая хозяина, а весь производственный цикл совершался ручным способом да пердячим паром.

Но, уже через четыре года продукция завода демонстрировалась на Московской промышленной выставке, получив серебряную медаль. Для молодого предприятия это был большой успех!

Ещё через два года, на Электрической выставке в Петербурге, основную продукцию завода — угольные изделия, оценивают высшей наградой — именной медалью Императорского русского технического общества.

На Нижегородской промышленно-художественной выставке тысяча восемьсот девяносто шестого года завод Бюксенмейстера награждается серебряной медалью.

Невероятный, просто ошеломляющий успех был достигнут вопреки отсутствию малейшей — хоть какой-либо поддержки, хоть от кого-нибудь! Особенно, без поддержки от родного правительства… Бюксенмейстеру, всегда приходилось действовать на свой страх и риск!

К началу нового — двадцатого века, завод Андрея Ивановича изготавливал и продавал лампы накаливания, всевозможные электрические машины, производил монтаж осветительных и силовых установок в текстильной промышленности… Ведь, Иваново рядом!

Список можно продолжать и продолжать: завод выпускал угли для всех видов гальванических элементов, агломераты для элементов разных видов, угольные стаканы, мембраны для телефонов, осветительные угли для дуговых фонарей, микрофонный порошок, аккумуляторы мощностью до тридцати пяти ампер-часов… Для моей «Хренни» — в самый раз. Хватит «кривым стартером» маслать! Пружинный стартер, кстати, у Автопрома — так и, не «пошёл»…

Завод, также производил измерительные электрические приборы, в том числе и для лабораторий и физических кабинетов высших учебных заведений России.

В общем, у Бюксенмейстера Андрея Ивановича, были все предпосылки стать эдаким российским Крупом, а его предприятию — российским аналогом крупнейших электротехнических компаний мира.

…Однако, не тут то было! Со второй половины девяностых годов девятнадцатого века, в Россию хлынул не контролируемый никем импорт электротехнических изделий из Германии. Высокотехнологичное электротехническое производство немецких фирм было оснащено новейшей техникой, сами фирмы активно «крышевались» своим правительством. Не выдержав конкуренции с ними, завод Бюксенмейстера прекратил производство всего — кроме электрощеток различных марок, сальниковых колец для паровых турбин, элементных углей и агломератов. Электрощетки завода стали лучшими в России…

После Октября завод, естественно, национализировали… Но, его бывшего хозяина — Бюксенмейстера Андрея Ивановича, не расстреляли — как можно предположить, а пригласили на должность директора! И, лишь в двадцать четвёртом году, когда он ушёл на пенсию — в восемьдесят лет, народная власть назначила первого «красного директора». Скончался Андрей Иванович в тридцать первом году — на восемьдесят шестом году жизни, до конца жизни продолжая оказывать помощь заводу консультациями и советами.

Не, мимо такого уникального человека я пройти не могу… Я ни грамма не буду попаданцем и, ни фига не прогрессором, если упущу такое природное чудо — само в умелые руки просящаяся!

Вот кто, будет производить мне специальные электроды для моих металлургических мини-заводов! Я завалю Андрея Ивановича Бюксенмейстера заказами, инвестициями и инновациями — всего двадцать первого века инновациями и, пофиг ему будут всякие там немецкие «АЕГ», «Сименсы», памперсы! И, даже не надо его в Корпорацию «USSR» втягивать — если сам не захочет, конечно… Я дам Андрюхе деньги и патенты с технологиями — а, он избавит меня от головняка связанного с абразивами, всякой электротехнической мелочёвкой. Ещё бы, всобачить ему геморрой с заводом электропроводов да кабелей… Да, точно! Надо с этим делом напрячься!

Что б, ещё такого на него навесить — он потянет, я чую! Ладно, дальше будет видно.

…Практически, такой же геморрой что и с металлургическим был и, со стекольным мини-заводом. Ну, немного поменьше, конечно… Меня особенно радовало, что на этом оборудовании можно изготовлять не только листовое стекло для окон — но и, хрусталь для посуды, люстр… Интересно, а оптику? Оптику можно? Ладно, на месте разберёмся…

…Твою, дивизию! Специального песка, то — для оптической промышленности в Нижегородской губернии нет! Вот, непруха, то… В местном песке много железа и, стекло из него получается зелёным: на бутылки ещё пойдёт, а вот на оконное стекло — нет, не говоря уже про оптику… Ну, ладно — «там» будем думать, что делать.

С мини-заводом по производству автомобильных шин и камер никаких проблем не было. «Пролез», как по маслу! Правда, много на нём не произведёшь… Да и, размеры шин не очень… Да, мне пойдёт — на первое время!

Находились в стадии проектирования и изготовления мини-заводы по производству свечей зажигания, топливной аппаратуры, подшипников, сварочных электродов… Электроламповый мини-завод — не радиоламповый, а простых ламп накаливания для освещения. Хотя, возможно его удастся перенастроить…

Мао присылал мне документацию на оборудование, типа — для ознакомления, описание технологического процесса и тому подобное… Я всё это копировал в свой «попаданческий» ноутбук. Даже, если этих мини-заводов я не дождусь — то, самому изготовить их «там», для меня не составит особо большого труда. Я, так думаю…

Мал-помалу, поступало оборудование и оснастка для производства самих мини-заводов. Я, конечно, сильно не замахивался и планировал изготавливать для себя и на продажу, первым делом — кирпичные мини-заводы, мини-мельницы, хлебозаводы, молокозаводы, мясоперерабатывающие… Кожевенные мини-заводы — очень важно для обувной промышленности. Для их изготовления, Старички-Разбойнички подбирали оборудование и технологическую оснастку, которую я не смогу приобрести на месте — «там». Дело, по-моему, хорошо наладилось!

…А, «кончаться» это — «всё», всё никак не хотело и не хотело! Правильно говорят — «аппетит приходит во время еды»! Компания «USSR Телеком» — «там», настолько успешно стартанула, что уже совсем скоро перестанет хватать тех телефонов, что я нашёл в здании старой «АТС».

Уже, практически всё — весь кабель, все телефонные аппараты, всё оборудование для их ремонта, проверки и настройки, я перекинул «туда». Сейчас Старый, кроме того, что охраняет само здание, ещё и оставшимся минимумом приборов проверяет и ремонтирует старые — ещё советские аппараты, что Олигарх — по моему заданию, скупает по всей Солнечной Пустоши и, за её пределами…

Но, мало, мало, блин! Так, как уже первые из нескольких «перехваченных» телефонных разговоров в Нижнем, успели мне и Племяшу принести — хоть и маленькую, но коммерческую выгоду, мне захотелось… Ну, хотя бы к семнадцатому — ещё и, обе столицы самому телефонизировать! Чтоб, так сказать «быть в теме», имея доступ к телефонным переговорам интересующих меня особ. Конечно, раскатил я губищу… Ну, а вдруг срастётся?!

А, для этого надо много-много всякого разного… Всё отсюда я не переброшу, как бы не упирался! Придётся производить на месте… Качество же упадёт! Качество приёма и передачи звука… Ведь, чем я в Нижнем взял? Именно, качеством и взял! Ибо, по «старой» телефонной сети услышать собеседника можно было только хорошо постаравшись… А, по новой — по «моей», местные говорили: «Как будто рядом стоишь!»

Так, как быть, то?

Старый, невзначай надоумил… Как-то, я стоял рядом с ним и смотрел — как он проверяет телефонный аппарат из купленных Олигархом. Приложив трубку к уху, он что-то там нажал на и, поморщившись, сказал:

— Микрофон не в …изду.

После чего, разобрал трубку и принялся менять микрофон…

— А скажи, Старый, от чего зависит качество звука?

— Процентов на девяносто от микрофона и телефона…, — не задумываясь, ответил тот, — остальное — от линии передачи сигнала, от параметров тока… Много, от чего зависит!

Понятно… А, если перебрасывать не телефонные аппараты целиком, а только сами микрофоны и телефоны? Они очень маленькие, их можно перебросить очень много — чтоб хватило на телефонизацию до той поры, пока сам не начну производить их приемлемого качества! И, можно купить современные микрофоны и телефоны, а не ещё советские — которых уже и, днём с огнём не сыщешь! Современные, ещё более компактны и, ещё более качественные! Побежал искать по Сети предприятие, производящие эти мелкие прибамбасины и, закажу… Да, чего мелочиться?! Тысяч сто пар! Не… Полмиллиона! Ведь эти штуковины не только для телефонов приспособить можно! А, ещё очень много для чего…

Сколько, это интересно двухтонных контейнеров будет? Надеюсь, двумя-тремя обойдусь…

В старом «КБО» тоже ажиотаж — швейное ателье переезжало… Ну, это я его назвал так — «ателье». А вообще то — официально, это называлось «швейный цех»! Ну, привык я, что «цех» — это такое огромное помещение, где всё грохочет…

Кроме швейного цеха в КБО был ещё обувной «цех» и скорняжий, где соответственно тачали обувь и шили шапки с шубами… Раньше шили.

Оборудование этих трёх «цехов», комплектность и исправностью от шестидесяти процентов до восьмидесяти пяти — приблизительно конечно, сейчас паковалось в нашего производства контейнеры и отправлялось в Замок… И, «далее»!

Недостачу оборудования я планировал восполнить с лихвой, присматриваясь и принюхиваясь к новому «КБО», которое тоже — практически лежало на боку…

— А, кто теперь обувь и одежду заказывает? Всё из Китая, уже готовым приходит! — жаловался мне его владелец и директор, заодно.

Это «КБО», уже давно было частным и, здесь не так шили и делали — как, перешивали и переделывали. По ходу, этот экономический кризис это предприятие уже не переживёт…

Было мной заказано — «на стороне» и, оборудование для трикотажного «цеха» — небольшого, но с хорошей производительностью.

…В фотоателье при Старом «КБО», работал на меня его бывший фотограф, которому я всё никак не мог придумать прозвище и, называл его просто — Фомич. С Фомичом мы шустренько делали обалденные диафильмы, используя для них кадры из видеофильмов из Интернета. Я находил видео на интересующие меня темы и подсказывал нужные кадры из него, Фомич — делал всё остальное…

«Цветные электрические картинки» или «волшебные фонарики» — диафильмы, то есть, уже имели ошеломляющий успех. Как в Солнечногорске — где их показывали бесплатно работникам «Корпорации», так и в Нижнем — где при «Школе публичных лекторов», был открыт небольшой демонстрационный зал. Там уже — месяца три «уже», диафильмы показывали за деньги… Так, вот: полученный доход полностью перекрывал мои расходы на эту школу!

У меня есть мысля, что создав целую сеть таких «демонстративных залов»… Хотя бы в пределах Нижегородской области, я полностью смогу окупить расходы на образование. Поэтому-то я и, наказал Олигарху искать — где только можно и, где искать нельзя, как сами диафильмы — так и, аппараты для их показа. Запасец их в Пещере Синбада-Морехода, явно уже не соответствовал моим возросшим запросам!

А, впрочем, что там этот… «Аппарат»! Так… Непотребность одна! Жестяной ящик с мощной, или не очень электролампочкой, отражателем и линзой… И то и, другое я «отсюда» перекину! Мне много не надо — лишь бы на губернию хватило. А «жестянок» я и, на месте напаяю…

Да, чё там диафильмы?! Так, для разугреву… Я прикидываю, какой куш можно срубить, если показать только один немой фильм — «Александр Невский»! Причём, показать в столице!

Этот фильм великого Феллини, (нашего а, не того — итальянского!) уже ждал своего копирования и звездного часа, а сам Феллини грозился разродиться в творческих муках ещё тремя.

Причём, показать после хорошей рекламы! Вот это будет аншлаг! Вот это будет навар!!! Но, к такому делу надо очень хорошо подготовиться…

Короче, в предвкушении всего этого, мы с Фомичём вовсю восстанавливали оборудование для копирования кинофильмов… Фомич, правда — ни сном, ни духом для чего он всё это делает! Знал только, что всё «это» он делает за очень хорошие деньги…

Надо бы дать Олигарху задание купить побольше старых советских кинопроекторов… Хотя, бы штук на десять кинотеатров «там».

…Кстати! Надо не позабыть застолбить звуковое кино… Но, это всё потом! Когда все сливки с немого сниму!

Не забыть бы заскочить на часок к химикам, то есть — к Заучихе и её мужу Алику, по двум вопросам. Первый вопрос — это рецепт их чудного самогона, которым они меня опять принялись поить, а второй вопрос — непосредственно к Алику. По поводу производства в конце девятнадцатого века синтетического аммиака, а из него — азотной кислоты… Помнится, я давал ему задание подумать. Те химики-практики — «от сохи», которых мы нашли с Джостиком по Сети нашли, конечно — дело хорошее! Но, не помешало бы и, живого теоретика послушать! Тем более, вот он — под боком… А, где те и, когда они ещё здесь будут — чтобы я смог с ними вживую пообщаться?

Алик, как я понял из прошлого моего с ним разговора, ни разу на производстве не работал, а сначала в каком-то НИИ штаны протирал, потом здесь пристроился всё тем же самым заниматься… Но, химик, всё равно очень хороший — это по его самогону заметно!

«На часок» заскочить не получилось! Получилось заскочить «на вечерок»!

Первый вопрос решился очень быстро — мне была торжественно вручена тетрадочка с «дедушкиным» рецептом:

— Вы только всё-всё, как здесь написано — по технологии делайте, Владимир Фёдорович! — строго-настрого наказала Заучиха, — химия такая наука — ни малейшего отступления от технологии не прощает!

По второму вопросу состоялся длительный, очень содержательный разговор, прерываемый только поднятиями хрустальных рюмок, наполненных предметом вопроса номер один.

Мы по три раза выпили под восхитительные пельмени и, перешли на холодные закуски…

Устав болтать на второстепенные темы, Алик перешёл к основному, животрепещущему:

— Помнится, Вы спрашивали меня, как бы я стал производить искусственную азотную кислоту, «попади» я в начало двадцатого века?

— Да, да! Вот именно про это я и, спрашивал!

— А у меня… В смысле, «со мной» попало достаточно денег, ресурсов…

— Про деньги можете и, не думать! Считайте, что царь-батюшка продал на металлолом весь свой Императорский флот, который и, так — скоро возле Цусимы утонет и отдал все денежки Вам! Насчёт «ресурсов»… Ну, смотря каких… Давайте, продолжайте!

— Так, давайте продолжим! Иришка, наливай!

«Иришка», то есть — Ирина Борисовна, «Заучиха» — по-моему, налила:

— Арбузиком, вот солёным закусывайте, Владимир Фёдорович! Сама, в прошлый год солила!

— Даааа…, — крякнул я, выпив и закусив, — арбузики у вас знатные, Ирина Борисовна!

— Рецептик дать?

— Ну, а почему бы и, нет?!

Лошадёнок моя, интересно, будет солить арбузы и гнать самогон? Хахаха!!!

— …Так, давайте! Хм, хм… Так, с чего бы Вы начали, решив изготавливать азотную кислоту?

— Вы, Владимир Фёдорович, просили, чтоб я изложил так, чтоб понял даже дебил?

— …Ну, я просил несколько в другой форме — но, в общем верно! Чтоб понял, даже дебил, причём — сам того не желая!

— Тогда слушайте…

Алик поудобней расселся за столом, задрал глаза к люстре… Ну, счас начнётся… Угадал:

— Саму то, азотную кислоту производить не проблема! Если аммиак есть… Всё то же окисление аммиака кислородом в присутствии катализатора — платины.

Алик, несколько деланно зевнул…

— А без платины, никак?

— С платиной, вернее — со сплавом платины, палладия и родия, выход азотной кислоты доходит до девяносто семи процентов…

— Понятно…

— Пока ничего сложного! Я б, конечно, применил в этом процессе один патент конца восьмидесятых… Наших восьмидесятых! Сулит очень хороший экономический эффект. Конечно, придётся основательно помучиться, этот патент внедряя в те годы… Но, оно того стоит!

— Что за патент? — неосторожно спросил я.

— Способ производства азотной кислоты, включающий каталитическое окисление аммиака кислородом воздуха при температуре, порядка восемьсот градусов, с получением основного потока горячих нитрозных газов… Затем, последующую утилизацию тепла нитрозных газов с получением пара, окисление оксидов азота и поглощение их водой, отличающийся тем, что в дополнительно установленном реакторе осуществляют каталитическое окисление молекулярного азота парами азотной кислоты при температуре пятьсот по Цельсию и давлении более высоком, чем давление окисления аммиака! Причем, необходимую температуру поддерживают путем не прямого теплообмена с основным потоком горячих нитрозных газов… Полученный дополнительный поток нитрозных газов, смешиваем с основным потоком — перед самым окислением оксида азота! Можно ещё, перед каталитическим окислением молекулярного азота, насытить азотсодержащий газ парами азотной кислоты, путем его орошения продукционной азотной кислотой, концентрацией от пятидесяти до семидесяти процентов, подогретой за счет теплообмена с дополнительным потоком нитрозных газов до температуры, близкой к температуре кипения… Кстати и, платину с палладием и родием прилично экономим!

Я почувствовал себя дебилом, который хочет всё понять — но тем не менее, ничего не понимает… Нет, химию мне без химиков не поднять!

— Станислав Леонидович! С азотной кислотой всё понятно…

— Ну, так давайте за понимание!

— Давайте, не возражаю!

Нет, ну хороший у них самогон! Вот, что значит — специалисты делали!

— …Естественно, перед тем, как сделать азотную кислоту, надо связать азот с кислородом, то есть — получить аммиак. Вроде бы фигня, да? Да только фишка в том, что азот — при обычных условиях, газ почти безукоризненно инертный! Вот это и, будет самой трудной для меня задачей!

— Знамо дело, — прикинулся шарящим я, — и, как Вы с нею справитесь?

— …Проще всего окислить азот пропуская электрическую искру через влажный воздух. Но, электричества для этого требуется очень много, аммиака будет получается очень мало. Так, что азотнокислотный завод, работающий по дуговому методу, нужно строить по соседству с гидроэлектростанцией. У меня будет «там» своя гидроэлектростанция?

— Ммм… Скорее всего нет.

— И, не надо! Даже, если и будет с этим способом не стоит связываться! Даже теоретический выход окислов азота при огромной температуре не достигает четырёх процентов. Что уж говорить о практическом! Были попытки построить такие заводы… В Норвегии, я знаю… Да и, в России. Но, ни к чему хорошему они не привели!

— Да! «Не каждый простой путь — суть лучший»! — процитировал я кого-то из великих мира сего.

— …Какое-то количество аммиака содержится в дымовых газах коксохимических предприятий, — продолжил Алик, после того, как мы выпили за упокой «простого способа», — у меня будет свой коксохимический комбинат?

— Нет, не будет! — уверенно ответил я.

А про себя подумал: «Даже, у меня не будет!»

— Да и, слава Богу! Первый в России цех по производству азотной кислоты из аммиака, содержащегося в коксовых газах был построен в шестнадцатом году в Юзовке… Опять, же — это не решит проблему! Маловато будет, маловато!

— …К тому же аммиак коксовых газов сильно загрязнен, а с отходами трудно работать даже сегодня — не то, что тогда! Грязное это дело…

Выпив, похоронили и второй способ…

— …Остаётся, что? Правильно! Синтезировать аммиак по методу немца Габера… То есть — синтез аммиака из азотоводородной смеси в присутствии катализатора. Кстати, потребуется какое-то углеводородное сырьё, лучше всего — природный газ. У меня будет газовое месторождение?

Раскатил губёшку!

— Нет, не будет!

— Ну, можно и из угля или нефти…

— Из нефти?

— Ну, можно и не из самой нефти, а из её бензиновых фракций и тяжелых нефтяных остатков. Но, лучше из природного газа! Дешевле получится и мороки меньше.

— В те годы, газопроводную систему из Сургута, большевики ещё не построили! Да и, самих большевиков — по-моему, ещё в помине не было! Будете ждать?

— Да? …В принципе, небольшие газовые месторождения повсюду встречаются, а нам много газа и, не надо!

В принципе — это мысля! Как, интересно, скважины бурятся и где ближайшее от Солнечной Пустоши газовое месторождение?

— В конечном итоге, для синтеза аммиака мне необходим синтез-газ[107], а его можно получить из чего угодно! Хоть из мусора или, простите, дерьма… Вопрос только в цене конечного продукта!

— …Ладно! Вопрос с сырьём мы проехали… Что, там дальше?

— Ириш! Что, там у нас «дальше»?

— Сейчас, налью! …Вы закусывайте, закусывайте, Владимир Фёдорович! Вот, смотрите, какое лече! Сама готовила…

Да! Лече тоже — высший класс!

— …Что там дальше, спрашиваете? Естественно, Владимир Фёдорович, сразу построить такой комбинат, как здесь — «у нас», не получится. Да и, «не сразу» не получится — для этого десятилетия нужны! Десятилетия отработки технологии, обучения персонала и прочего… Чтоб я делал, если бы «попал» в начало двадцатого века и передо мной встала бы задача производства синтетической азотной кислоты, спрашиваете?

— Да, да! Если бы Вас лично попросил бы об этом сам батюшка-царь, продал б Польшу немцам, которую и, так — вскоре после начала войны, Россия навсегда потеряет и, отвалил бы все вырученные гроши Вам… Что б, Вы делали?

— Если честно, то Вы меня очень удивили этим заданием! Интереснейшая задачка! — хихикнул, уже слегка окосевший Алик.

Он, практически, с первой же попытки, достал с верха шкафа приличной толщины кейс. Ещё советского производства. Я с подобным в школу ходил — в старшие классы… Тогда такие «дипломатами» назывались.

— Я бы делал то — что и, делалось в этом направлении так вами обожаемыми большевичками, в первые же годы их власти…

Станислав Леонидович — как и, положено нормальному русскому интеллигенту, к «большевичкам» относился критически… Я это, ещё в первую с ним пьянку понял. Вот только, в отличии от тех из них — кого классик метко обозвал «…овном нации», Станислав Леонидович, критически относясь к большевикам — тем не менее, очень уважал некоторые из их деяний…

Алик достал из дипломата кучу распечатанных листов, соединённых в брошюры и стал рассказывать:

— В двадцать восьмом году, в Березниках и в тридцать первом в Чернореченске, начинают работать цеха азотной кислоты на оборудовании, купленном за границей… Вот и, будем делать всё в соответствии! Оборудование мне купить не светит — оно ещё не производится и, даже — не проектируется… Ерунда! Пока, ничего сложного… Если знаешь, что почём, конечно! В тех установках процесс получения кислоты шел при атмосферном давлении, потому что не было компрессоров; поглощение окислов водой — в гранитных башнях из-за острой нехватки нержавеющих сталей. Катализатором служило железо — точнее, его окислы или, позже — антрацит.

— …Да, технология — по современным меркам, крайне примитивная и неэффективная! Выход аммиака будет крайне мизерным — меньше десятой доли процента, поэтому азотно-водородную смесь придётся бессчётное количество раз гонять через реактор, многократно циркулировать — каждый раз отделяя аммиак. На каждую тонну связанного азота придётся потратить энергии, получаемую от сжигания шести-семи тонн угля! Но, все же это будет хороший задел — рождение отечественной промышленности азотной кислоты…

— …Затем, по мере усовершенствования технологического оборудования, с повышением квалификации персонала… Ик… Короче, в четырнадцатому году вполне реально достичь уровня производства азотной кислоты — сравнимое с тем уровнем, что был в реальной истории накануне Великой Отечественной… Это, кстати, не такой уж и высокий уровень… Ик! Короче, сверхдержавы из России всё равно не получится! Для этого одной азотной кислоты мало… Ик…

— Да, какая там, «сверхдержава»! В «ту» войну, всё равно половину порохов СССР в Америке покупал! Правда, уже не девяносто процентов, как Российская Империя в «эту» — в Первую Мировую…

— …Ик! Так, что? Продолжить? — вопросил Алик, глядя сквозь меня мутными глазами.

— Конечно!

— Иришь! Продолжим!

Заучиха тоже с нами выпивала — но, раз через раз и, поэтому выглядела абсолютно трезвой.

— Подождите «продолжать» — закуска кончилась! Я сейчас сбегаю, что-нибудь приготовлю! Посидите пока, поговорите…

Только благоверная скрылась за углом, как Алик сам налил нам по полной рюмке самогона и «хлопнул» сам, вопрошая:

— А, что её ждать, закусь то? Чтоб она градус украла?! …Ик?

Пришлось присоединиться…

«Иришь», что-то задерживалась и поэтому, мы с Аликом успели «хлопнуть» ещё пару раз. Его всё больше и больше вело, разговор становился всё более бессвязным, как вдруг:

— Да, всё это — полная, бессмысленная …уйня!

— В каком смысле «…уйня», Стас?

— Да, в любом, Вован. Это как, это как… Ну, как прилетает инопланетянин в каменный век и, сдуру, начинает учить троглодитов делать каменный топор с помощью лазера! …Ик!

Как будто и не пив, Алик схватил из-под стола дипломат со своими трудами и попытался выбросить его в закрытую форточку… Однако, резв! Еле перехватил…

— Отдай!

— Не отдам!

— Почему?

— Мне надо!

Алик расхохотался:

— Да, пойми Вова! Это полный отстой!

— Ну, смотря где… Вернее, когда.

Он просто по-пьяне гонит, или за этим что-то есть?

Алик расхохотался ещё пуще:

— Это, что за прогрессорство такое? …Ик?! Попав в прошлое, ты будешь учить туземцев тому — чему они и, без тебя скоро научатся?! В чём, суть, то? Скажи мне Вова, в чём суть? Где романтика попаданчества? Янки, появившись при дворе короля Артура, научил рыцарей носить под кольчугами трусы… Тьфу! Про тебя роман не напишут… Ик…!

Точно, погнал!

— А, чё? Рыцарям — так и, ходить без трусов, по-твоему?! А, если яйца меж латами прищемит?! Или, они к ним примёрзнут — во время похода на Чудское озеро?

Алик схватил меня за плечо и задышал прямо в лицо свежайшим перегаром:

— Ик! При современных технологиях, реакции окисления азота, идущие при высоких температурах и давлении, требуют колоссального расхода энергии! В курсе, да?

— Ну… Да, в курсе!

— А, в живой природе, только прикинь, микроорганизмы связывают молекулярный азот при комнатной температуре и давлении!

— И, что теперь? В природе, ты тоже колеса не встретишь — однако мы ездим и не паримся! Ты, к чему это?!

Однако, Алика уже несло — не остановишь!

— Ик! Прямой синтез не только аммиака — но и, любых других органических соединений из молекулярного азота — вот путь истинного попаданца!

— Что это за синтез такой? И, почему он прямой?!

Лучше б, я это не спрашивал! Лучше б, налил ему выпить самогону!

— …У настоящего попаданца идеальная установка получения аммиака должна выглядеть так: струю водяного пара и газообразного азота пропускаем через сосуды, в которых находятся соединения переходных металлов и восстановители. При подводе электроэнергии, естественно! В результате азот теряет электроны и образовывает соединения, которые под действием воды превращается в аммиак. Понятно?

— Понятно… Фэнтази увлекаешься?

Однако, грамотно по ушам чешет — заслушаешься!

— …С точки зрения химии, биологическая фиксация азота — процесс восстановительный, идущий с присоединением электронов. Бактерии, каким-то макаром связывают азот, превращая его в аммиак. Лесному ёжику понятно, что азот перед этой реакцией, должен быть предварительно активизирован…

— Ёжику то, понятно…

Во гонит, а?! Уже до лесных зверюшек добрался! Значит, скоро познакомимся и с белочкой…

— …КАК? КАКИМ, ОБРАЗОМ?! Выяснилось… Любому колхозному агроному известно, что если в почве нет железа и молибдена — нет и, урожая. Значит, что? Значит, для процесса фиксации азота микроорганизмами требуются соединения некоторых переходных металлов… Это и, подтвердилось позже экспериментальным путём.

Со стороны послушаешь — хрен скажешь, что человек пьяный в дупль!

— …«Раздраконить» азот способны соединения многих переходных металлов — титан, ванадий, молибден, вольфрам, хром. В реакцию с азотом вступают самые разнообразные соединения этих металлов: галогениды, алкоксисоединения, фосфиновые и циклопентадиенильные комплексы…

Блин… Умеют же пить, некоторые! Я и, трезвым такие слова не выговорю! Уважаю…

— …Экспериментальным путём выяснилось, что природный процесс связывания азота происходит путём образования молекулой азота с металлом фермента, некого «производственного комплекса», который взаимодействуя с другим ферментом — «подающего» водород, активируется! В результате их взаимодействия и получается аммиак — а, уж из него и, все органические соединения…

Встречаются такие люди! Один мой знакомый, до машины на четырёх костях — бывало, добирался! Но, стоило только за руль сесть… Вёл машину так — что и, не всякий трезвый сможет! …Правда, как-то раз под «КамАЗ» заехал, так что хоронили его в закрытом гробу.

— …Но, фишка в том, что такие реакции являются одноактными! Одна молекула вещества-катализатора связывала не более одной же молекулы азота, а в природе — в микроорганизмах, подобный процесс идет непрерывно. Почему? И, что нам делать?

Алик вопросительно посмотрел на бутыль самогона…

— Ждать закуску! — я был категоричен.

К тому же рассказ Алика меня начал увлекать. Ничего не понятно, но так интересно слушать!

— …Выяснилось, что когда соединения металлов восстанавливаются — валентность самого металла уменьшается. Зачастую даже, он приобретает отрицательный заряд. Эти необычные соединения и, связывают азот в комплекс! Говоря проще, азот восстанавливается, образуя свои сочетания соединений с нитридными связями. Электроны для всего этого процесса дают внешние источники — помнишь, я про подвод электроэнергии говорил? При гидролизе подобных комплексов и, получается аммиак…

— …Вроде бы всё, да?

— Вроде бы, да — всё…

Да блин, когда у него уже хлеборезка закроется?!

— А вот, фиг ты угадал! Всё только начинается…

Иттить твою налево…

— …Тут, есть одно «но»: активные промежуточные соединения переходных металлов очень и очень нестабильны! Они слишком активны и, реагируют не только с азотом — но и, с растворителем, а то и просто сами по себе распадаются. После долгих лет опытов мне удалось получить стабильные азотфиксирующие системы, но положение все равно не изменилось: превращения были — катализа не было! Твою мать…

Действительно: мать, твою… Как интересно!

— …И тут меня, Вова, осенило! Как Архимеда, Ньютона или Менделеева, которому приснилась периодическая система… Я понял, что процесс обрывается не из-за нестабильности а, наоборот — ИЗ-ЗА ИЗЛИШНЕЙ АКТИВНОСТИ!!! И, вовсе не промежуточного комплекса, как можно было подумать, а продукта реакции — соединения со связью нитридного типа: металл — азот…

— …Еще несколько долгих лет, я искал катализаторы, которые рвали бы связь металл — азот, не разрушая при этом активное для фиксации азота соединение. И, вот, когда я уже совсем было отчаялся, такие вещества были мною найдены! МНОЮ, ВОВА, НАЙДЕНЫ!!! Сразу же, как только я ввел в реактор эту смесь, система заработала как каталитическая. Каждая молекула переходного металла «связала» около полутора тысяч молекул азота! Конечным продуктом всех сложных превращений в этой реакции были нитриды алюминия, которые после гидролиза легко превращались в аммиак. Но, не менее важно и, то что другим конечным продуктом был тот же самый катализатор! То, есть — как и, в природе, система воспроизводит саму себя! Сама себя восстанавливает, производя всё новые и новые молекулы катализатора, готовых связывать всё новые и новые порции молекулярного азота…

Это, что? Он реально погнал, или в этом что-то есть? Реально, так не гонят… Вот, если бы он про зелёных собак!

— Но, это всё фигня, Вова! — Алик соскочил со стула и вцепился обеими руками мне в плечи, — всё это, абсолютная фигня! В ходе дальнейших опытов, пока ждал реакции…

Алик, с ненавистью посмотрел вверх:

— …Пока ждал официальной реакции на новый, открытый мною способ получения аммиака, мне удавалось связать азотом не только неорганические соединения — аммиак и прочие нитриды. Я уже научился тем же способом получать анилин и аминодифенолы! А в перспективе и любые сложные органические соединения…

Я, еле-еле вырвался и отступил на шаг… Однако, буйный!

— У меня получилось, Вова! — не унимался изготовитель самого лучшего в мире самогона, — у меня ВСЁ поучилось! А… А… А, они… Как, всё…

Короче, век хай-тэка и нано-технологий. Вот только, картошку в деревнях у нас сажают по-старому! В землю…

— Ладно, ты только успокойся! Сядь, посиди…

Еле усадил, блин! Щуплый очкарик, а какой жилистый! Алик, тут же схватился за пустую рюмку…

— Не, не, не… Этому столику больше не наливать! Давай, хоть закуску подождём!

Усевшись на стул, Алик расплылся на нём, как мешок, из которого выпустили воздух… Или высыпали картошку.

И, куда там только Заучиха запропастилась?!

Похоже, я нарвался на «непризнанного гения»! Когда я учился в Технологическом, то на первом курсе ходила, как сейчас говорят — «городская легенда»: типа, был тут раньше один очень умный студент, который что-то там изобрёл, постоянно чертил, рассчитывал что-то… Причём, всё это он делал с очень таинственным видом, а уже готовые чертежи и расчёты куда-то там тарил — от любопытных глаз подальше! Типа, иностранные спецслужбы не спят и, только и мечтают про то, как его «изобретение» стырить! Во, во! И про «Нобелевку» поминал поминутно! Типа, она у него уже практически в кармане… Естественно, чувака определили продолжать научную деятельность на Канатчикову дачу. Там иноземных шпионов нет! Только Наполеоны с Бонапартами…

— Если этот способ так хорош, то почему про него ничего не слышно? Почему нет ни одного завода, где бы этим способом синтезировали аммиак?! Почему, наконец, изобретателю этого способа благодарное человечество не выдало Нобелевскую премию?! Почему?!

При словосочетании «Нобелевская премия» Алика, как будто ударили под дых… Он, упал лицом на стол и зарыдал как ребёнок!

Что за чёрт?! Где же Заучиха, мать её?!

Одним из моих недостатков является то, что я на дух не переношу вида плачущих женщин, а тем более — рыдающих мужчин!

— Станислав! Стас, Стас! Стасик! Да ты успокойся! Будет тебе Нобелевская премия, зуб даю! И, не только Нобелевская — но и, Сталинская, Ленинская… Какую ты ещё хочешь?!

Пришлось влить в него ещё пару рюмок, пока он не успокоился… И, уснул!

Явившаяся с двумя авоськами в руках Заучиха, только ахнула:

— Опять у него это началось… Да, ведь уже лет двадцать не было!

Вместе мы отвели, точнее — отнесли ее вырубившегося мужа в спальню.

— А я кинулась — хлеба нет! А в подъезде с соседкой повстречалась…, — оправдывалась супруга незадачливого алкаша.

— Понятно, понятно! А, что это с ним? Что за «прямой синтез» аммиака?

Будь я потрезвее, я б наверное просто ушёл, попрощавшись…

Ирина Борисовна тяжело вздохнула, жестом пригласила за стол, настраивая меня на долгую беседу и, чисто по-мужски налила нам самогона:

— Мы со Стасом были аспирантами в одном… Ну, в не шибко ведущем «НИИ». Я работала над…, — Заучиха сделала жест, типа — не важно, над чем работала, — а он изучал биохимию… Может, выпьем? Тяжело, втрезвую вспоминается…

— Да, я не против… Давайте выпьем!

— …Тогда то он и, сделал это открытие. Вам подробно рассказать?

— Нет, не надо! Суть я понял, а в деталях всё равно не пойму…

— Многообещающее было направление, да! Все так говорили, все… Долго он над ним работал, очень долго! — Заучиха мечтательно прикрыла глаза, — Стас всерьёз рассчитывал на Нобелевскую премию! Хотя бы на Государственную!

— …

— …Ах, как это здорово, должно быть! Только представьте себе: я — жена нобелевского лауреата! Ах, как это здорово!

Я не мешал ей витать в облаках — даже уже и, не мечтая, а просто вспоминая про свои мечты…

Наконец, Заучиха вернулась на грешную землю, выпила со мной ещё рюмку чистейшего, как слеза младенца самогона, закусила и закурила… Вообще то, здесь — в Солнечной Пустоши, очень мало было курильщиков!

— …И, что же помешало? — как можно более осторожно, спросил я, — ведь направление было «многообещающее»?

— Есть такой «Государственный институт азотной промышленности»: «ГИАП» — сокращённо, отметивший недавно свое пятидесятилетие… Не слышали?

— Да, вроде нет…

— А представьте себе, что Вы — академик, профессор, доктор всех химических, физических и прочих наук в «ГИАПе» и, проектируете по старой — проверенной, чуть ли уже не веком, технологии, агрегат мощностью 670 тысяч тонн кислоты в год! Как Вы отнесётесь к нарождающемуся конкуренту? Да, не Вы — один, не забывайте! Целый институт! Куда не плюнь — везде академик или профессор, на худой конец — аспирант! Тьфу!

— …Да! «Куска хлеба» лишиться не захотелось бы… По любому!

— Какой был скандал в научных и околонаучных кругах… Боже ж, ты мой, какой скандал… Нас порвали как газету! Нет, как туалетную бумагу! Сначала обвинили Стаса и его товарищей в плагиате… Конечно, были до него работы по этой тематике… Были! Так, ведь любое открытие на чём-то базируется! На ранее сделанных открытиях и, базируется…

— …

— …Был «суд чести»! ХАХАХА!!! Какая стыдоба… От нас все отвернулись! Все! Представляете?!

— Представляю!

— Вы не представляете, как запил Станислав! О, Боже… Как, он пил!!!

— Успокойтесь, пожалуйста, Ирина Борисовна! Всё уже позади…

— Да… Всё позади… Вся жизнь — прожитая зря, уже позади! Всё, всё — зря! Даже, детей не родила… Сначала ждала когда Стасик закончит диссертацию, потом ждала, когда он закончит пить. Он закончил пить только здесь — в Солнечногорске, куда мы с ним переехали по совету… Но, уже поздно! Детки, так и не получились…

Мы ещё выпили и закусили и, Заучиха, снова закурив, устало уставилась через стекло окна куда-то вдаль, совершено сухими глазами.

«Что ж, моя Лошадёнок, всё никак не беременеет?» — где-то в душе тревожно ёкнуло.

— …Можно ж, усыновить ребёнка!

— Воспитать своего ребёнка может любой, — совершенно трезво ответила Заучиха, — воспитать усыновлённого… Здесь, педагогический талант требуется! У меня его нет.

У зауча нет педагогического таланта? Это клиника…

— Да, кроме меня некого было поставить на эту должность! — как будто прочитав мои мысли, грустно улыбнулась Ирина Борисовна, — другие ещё хуже! Или — ещё старше…

…Перед уходом — за мной Спец приехал, уже попрощавшись, я напоследок спросил:

— Ну, хорошо, Ирина Борисовна! С тех пор прошло много времени… Нежели никто, ни у нас, ни за рубежом не оценил эту технологию?

— Почему, же? Научно-исследовательские работы идут по всему миру… Создаются опытно-промышленные установки…

— И, всё?! За двадцать с лишним лет?!

— Вы, Владимир Фёдорович — как будто и, не олигарх, ни разу! — звонко рассмеялась Заучиха, — встаньте мысленно на место вашего коллеги из «Газпрома» — например, и взгляните на это дело с этой колокольни… Ну и, как Вам?

— Дааа… Если, аммиак будут из воздуха делать — то куда я эту прорву газа дену?!

— Ну, вот видите! — ещё громче, по-девичьи, рассмеялась Заучиха, — а, электричество самое дешёвое на атомных электростанциях получается… Там, тоже газ даром не нужен!

…Наутро сильно болела голова, но не от самогона, а от раздумий. Поискал в Интернете, хоть какую-то информацию… Информация, конечно есть! Но, она так отрывочна и скупа! Нашёл только, что наиболее перспективным считается синтез аммиака в условиях низкотемпературной плазмы…

При этом способе, конечно, есть свои собственные заморочки — но не такие замороченные, как у Алика с его «природным синтезом»… Основная трудность заключается в необходимости очень быстро охладить — со скоростью тысяча градусов в десятитысячную долю секунды(!), образующуюся в струе плазмы окись азота, иначе она опять разложится на водород и азот. Причём, именно в том месте, где процентное содержание окиси азота будет наибольшим! Невероятно сложная инженерная задача, но по версии источников, вполне решаемая…

Конечно, основной недостаток этого способа синтеза — большой расход энергии… Но и, здесь не всё так плохо!

В том самом, неладно помянутом вчера «ГИАПе» сегодня разрабатываются новые технологические схемы с использованием уходящего тепла плазмы для получения промышленного пара.

Короче говоря, объединяем азотный завод и тепловую электростанцию: полученный пар вращает турбины, те — генераторы «ТЭС», а полученная электроэнергия, используется для «собственных нужд» — для питания того же плазмотрона. Это частичное «самообслуживание» сделает процесс окисления азота значительно менее энергоёмким и дешевым.

Ещё более заманчиво применять в этом процессе магнитогидродинамический (МГД) генератор, поставленный в месте «закалки» окиси азота… Но, мне это — «там» реально не светит! А, вот утилизировать воду, охлаждающую плазмотрон, вполне реально — так как и, прямой ввод в плазмотрон некоторое количество всё того же синтез-газа, для повышения процента выхода окиси азота.

Судя по источникам, все эти меры позволят «вернуть» не менее половины затраченной на синтез азота энергии… А, это уже серьезно! Вот это, вполне было бы реально «там» применить! Заманчиво, очень заманчиво… Что себестоимость будет повыше, чем при способе Габера — меня мало волновала. Я же собрался делать порох, а не минеральные удобрения! А порох во время войны у меня будут хватать прямо из рук, про цену и не спрашивая!

Так, что же делать? Что предпочесть: старую, проверенную технологию или новую, но многообещающую? Синицу в руках или журавля в небе?

Подумав до обеда, я выбрал синицу в руках: старая технология, очень подробно изложенная Аликом в документах из старого дипломата уже проверена в деле и признана всеми научными и химико-технологическими кругами, работоспособной! И, я уверен на все сто процентов, что по ней я смогу выпускать аммиак и азотную кислоту, а дальше — порох! Исполнители для неё тоже имеются — те практики, что мы с Джостиком выбрали. А, в этих новых технологиях что-то всё очень и, очень мутно… Не, не пойдёт!

А вот промышленными плазмотронами я всерьёз заинтересовался… И, как я раньше мимо прошёл, а?! Такая клеевая штука, оказывается!

Спектр их применения воистину неограничен! От сжигания вредных отходов и бытового мусора, с получением такого ценного сырья, как — тот же синтез-газ, до металлургии, резки и сварки металлов, нанесение и восстановление защитных покрытий… Порошковая металлургия… Надо брать!

Я заказал десяток промышленных плазмотронов различного назначения большой мощности и с сотню — малой мощности. Естественно, с основательным запасом запчастей и расходуемых материалов. Лет на пять, а то и десять даже, или пятнадцать должно хватить — смотря, как использовать, с какой интенсивностью… По размерам они не велики, даже те, что большой мощности — так, что с перебросом «туда» проблем не возникнет.

Где-то в июле — начале августа должна прибыть опытно-промышленная установка — мини-завод по производству бездымного пороха из крапивы. Я постоянно с директором этого порохового «НИИ» связь поддерживал — держал руку на пульсе, так сказать! Конечно, по срокам они несколько просели, но ничего… Директор «НИИ» клялся и божился, что в августе — точно, всё будет готово.

Пока же я озаботился сбором сухой крапивы на Болотах. С этой целью была организована целая бригада и взята в аренду соответствующая техника. Пока на Болотах перерыв в дождях — недели на две, надо успеть накосить и вывезти.

Успели! Несколько «КамАЗов» крапивы заготовили! Соорудили по моему указанию скирду неподалёку от Солнечногорска, опахали от случайного степного пожара, обнесли колючей проволокой и поставили сторожа охранять — от пожара уже предумышленного.

Сам, кстати, разок побывал на нынешних Болотах… Однако, как всё изгадили! Глубочайшие котлованы, с грязно-коричневой жижей на дне… Кругом — ржавая брошенная техника по добыче торфа. Апокалипстично, очень апокалипстично! Вот где какой-нибудь постакалипсис снимать или делать какую видеоигру на ту же тему…

…Были и, ещё кое-какие движняки по теме «бизнес-плана» помельче.

Вот такое — в очень кратком изложении, моё «планов громадьё»!

…Но, всё это фигня — гандоны, пластиковые бутылки, мини-заводики, заводы. Это всё — отдельные детали, каждая из которых мало что значит. Мне бы всю промышленность Нижегородской губернии под себя подмять! Заставить работать по одному плану… Так, сказать — USSR в масштабах одной губернии! Вот это был бы эффект, вот это прогрессорство!

Такое возможно или нет?

Если честно, пока не знаю… Очень мало времени я провёл в прошлом, очень слабо изучил промышленность Нижегородской Губернии и её возможности. А, чтоб возглавить какое-то явление, подчинить его себе — завоевать его, то есть — надо сперва, это явление хорошо изучить. А то будет, как с немцами — сначала залезли в Россию, а потом только узнали, что в России бывает очень холодная зима а, за каждым сугробом их поджидает суровый мужик с топором!

Ещё одно значимое событие в описываемый период: на весенние каникулы к Лизе приехал из Москвы Данила… Тоже, забот-хлопот прибавилось — хотя за ним больше Спец следил. Ничего, говорит! В основном, осваивали выездку и рубку в том заброшенном селе. Не расшугали бы они мне всех моих узбеков!

И, в середине апреля я выехал в Москву…

Глава 25

Очень близкие неприятности и очень дальние перспективности…

В Москве меня ожидала, прямо-таки куча дел и делишек, которые — мне же, надо было — край как, срочно переделать. Причём, не все эти дела и делишки, делать было приятно…

Самое приятно было, это конечно же — вручить Кисе две марки «Тифлисская уника» и, ещё кое-какие артефакты, для продажи. Другие — тоже очень редкие, хотя и, менее дорогие марки, книги… Из картин, я ничем моего личного антиквара обрадовать не мог. Хотя и, была возможность кой чё «там» — из живописи, прикупить. С меня и, «Интимного портрета» Боровиковского хватит! Который завис и, непонятно когда и, за сколько будет реализован.

Ну, ну ваще — приятно! Киса, стабильно — как акции «Мерседеса», приносил мне вполне приличный доход… И клялся мамой Шишкина, что аукцион по продаже «Интимного портрета» случится не позже, чем этим летом — в августе! Компания, которую он развернул на «ТВ» и в печатных «СМИ», шла вовсю — как спорткар по автобанну! Не знаю, как ему это удалось — старые связи, по ходу — среди «бомонда»… Но, не каждого кандидата в президенты так пиарят! Так, что вполне реально было, рассчитывать на хороший навар.

Приятным делом, но с элементом экстрима — вроде секса с ВИЧ-инфицированной, была сделка с Крёстным: мне надо было поменять свой хабар на его денежные знаки… Свой хабар, я еле-еле в двух бронированных кейсах ворочал: это, прежде всего монеты, которые в прошлом «напёк» Стриж, да прикупил там же я. Ну и, камешки с ювелиркой, оттуда же — из прошлого. Естественно, всё это несколько раз «отксерено»… Ну, а «денежные знаки» Крёстного бут иметь электронный вид и, ничего не весить. В прямом, а не иносказательном смысле! Я решительно хотел содрать за свой хабар десять миллионов баксов с Крёстного…

Короче, жутко, какое приятное дела! Опасная публика, я вам скажу… Очень опасная. Но, приходится рисковать: мне, край как нужны деньги — ибо попаданец без денег, как паровоз без воды… И, не туды и, не сюды!

Наименее неприятным из всех «поводов и причин» было то, что мне надо было ехать на суд по делу о тех десяти лямов зелени, что мне завещал в недобрый час Герман и, на которые наложила свою липкую паучью лапку Чёрная Вдова… Кстати, я был железно уверен, что наложила она свою вышеупомянутою «лапку», не из своей стеснённости в средствах, а из своего желания сделать мне каку! Как я уже и, говорил — отношения с женой брата у меня не заладились сразу… Ещё очень задолго до того, как она стала вдовой — с самого момента нашего с ней знакомства.

Далее, по ступеням, ведущим вниз: меня приглашали на беседу Три Толстяка — партнёры покойного Германа, сама Чёрная Вдова и… Меня вызывали на собеседование в Следственный комитет! Пока на собеседование… Повестку сам Анискин вручил! По какому поводу, интересно? Если по поводу расследования убийства моего брата — то, это ничего! Даже, очень хорошо — типа, не забывают, расследуют. Может, чего нового скажут… А, если непосредственно по мне? А вдруг, я засветился с порталом, с «отксеренными» банкротами или не уплатил какие-то налоги? Может, пора делать ноги «с концами»?!

Подумав, я решил пока не дёргаться: если бы меня решили взять за …опу по поводу портала, то брали бы на месте — причём, брали б предельно быстро и жёстко… А остальное, так — фигня! У нас — слава Богу, не Америка! Кого вы знаете из тех, кого в России за неуплату налогов посадили? Хахаха! А про «отксереные» денежные знаки… Так, хрен докажешь — что они не настоящие! Потому что, они — настоящие!

Ничего! Съезжу, схожу, послушаю что говорят, о чём спрашивают… Конечно, благоразумнее было бы съездить в Москву с Женькой Мозгаклюем, но он неизвестно когда прилетит из Новосиба. А время то, идёт… Ничего, справлюсь сам!

Начал, естественно, с самого приятного. Привычка такая: глядишь, пока занимаюсь приятным, неприятное само рассосётся! Ну, или я сам до него не доживу…. Тьфу, тьфу, тьфу!

Киса, двум маркам «Тифлисской уники» так обрадовался, что на два десятка других редчайших — даже по меркам девятнадцатого века, марок и книг и, не глянул. Прилип к микроскопу, разглядывая — за уши не оттащишь. Ну, ничего, глянет ещё!

После случая в Киеве — с Беней, я стал немного умнее и, прежде чем отдавать отксеренные марки, немножко помял одну из них и провёл ею по столу, чтоб они не выглядели абсолютно одинаковыми…

Когда Киса немного пришёл в себя, я немного подумав, сказал ему:

— Вы, вот что, Станислав Леонидович… Ускорьте продажу! Мне надо до сентября — желательно, продать всё.

— А, что так?

— Уезжаю я… Надолго и, навсегда!

— «Надолго и, навсегда»? — недоумённо переспросил Киса, — надолго, а может быть и навсегда? Я Вас правильно понял?

— В основном, да! Правильно.

— Очень жаль… Можно, конечно продать и, побыстрее, — Киса заглянул мне в глаза, — да в цене потеряем!

— Ничего страшного! А свой процент — премию с продажи, можете увеличить в два раза… Понятно?

— Понятно…

Мне даже, стало немного жаль его — такую кормушку потеряет!

Для «рандеву» с ворами, я опять снял номер в одной не слишком большой и немногозвёздночной гостинице — зато хорошо охраняемой и, с видеонаблюдением в каждом номере. Переночевав, я позвонив Крёстному и, стал поджидать воров с трепетом и предвкушением… Предвкушение — от ожидания большого куша, а трепет… Очковал больше, чем в первый раз, если честно! В тот раз, то — в основном на адреналине проскочило, а в этот… Такое, у меня постоянно бывает — мандраж подкидывает только до драки, а непосредственно во время — появляется какой-то боевой кураж. Наверное, у большинства людей тоже так…

В непростреливаемый видеокамерой угол, я недавно — перед самым приходом воров перетащил журнальный столик, на нём и, разложил свой хабар, подстелив чехол от кресла и, другим же накрыв — до поры, до времени.

Воры не заставили себя долго ждать!

— О! Да ты, я вижу — уже угольник[108] накрыл! Не спалимся? — восхитился, а потом опасливо спросил Шнырь, кивнув подбородком в сторону видеокамеры.

— Не спалимся! — уверено пообещал я, — этот угол камера не видит…

— Твои бы слова, да Богу в уши…

— …К тому же, если за каждым номером круглосуточное наблюдение вести — надо целый штат иметь! У кого в наше время — во время мирового экономического кризиса, на это бабки есть?

— Ты ещё скажи, что не записывают!

— Записывают! Но, если мы будем вести себя тихо и, так же — тихо-мирно разойдёмся, то записи просматривать не будут!

— Шняга, что за кипеж?! — встрял в нашу перебранку Крёстный, — Ряба прав — в наши сучьи времена никому веры нет! Он с нами пайку не ломал, так какие предъявы?!

— Бережённого Бог берёжёт, а не бережённого конвой стережёт! — согласился с Крёстным Хорь, — и, если честно — задолбало уже сначала резать, а потом хоронить шибко смелых…

Когда я снял чехол от кресла чехол с журнального столика, на пару минут повисла звенящая в ушах тишина…

— Это, где ж у нас ещё так украсть можно? — каким-то невероятным фальцетом прошипел Крёстный.

— Да, есть ещё места… И, почему сразу «украсть»? Не по теме базар, Крёстный! Шайбочек нам с вами Стриж напёк, а пшеничку жёлтую[109], да камешки, я на улице нашёл, честное слово!

— Что-то, сколько мы по улицам не ходим, а такого босячьего подгона пока не находили…

— Так, пораньше вставать надо и ходить проверенными маршрутами!

У всех и, у меня — в том числе, было весьма игривое настроение, в ожидании большого бакшиша.

— А, ну-ка словили все разом тишину! — скомандовал Топаз, усевшийся за столик для ознакомления с моим «красным товаром», — я работаю…

Крёстный подошёл к столу, взял в руки несколько «кругляков» и, срисовал с фронта[110]:

— Узнаю Стрижа! Его рыжики, ни с чьими не перепутаешь — не туфта[111] какая…

— И, не скажешь, что сарга линковая[112]! — поддержал восхищение Крёстного Шнырь.

— Сейчас так не мастырят — нет больше реальных блинопёков! — высказал своё профессиональное сожаление, после тщательного изучения Топаз, — кругом, одни фуфлышники со своёй туфтой — которую так и, норовят всобачить честным людям…

Да, действительно! Монеты имели вид не новых, а немного бывших в обращении — «фирменный» знак Стрижа. Секрет технологии, которым он так ни с кем и, не поделился… Кроме, Вани Безрукого — я надеюсь!

— Не все голдяки Стриж пёк. Есть и, настоящие! Забугорные — в основном…, — не мог же я принести из девяносто четвёртого года настоящие царские империалы, которые стали чеканиться только в девяносто седьмом! — есть и, российские настоящие империалы — тысяча семьсот пятьдесят пятого года. Но, их мало…

«Отксеренные» золотые монеты, ничем не отличались от настоящих! Да, они и были настоящими…

— Ну, порадовал, порадовал…, — Крёстный шипел, как удав, обожравшийся холявных кроликов, — а, как там сверкальцы[113]?

Топаз, как раз перешёл на бриллианты:

— Светляки, тоже ничего — реальные! Вот только не пойму…, — в этом месте я слегка напрягся…, — идут, как будто сериями — по три штуки! И, огранка старинная: восемнадцатый или девятнадцатый век. Сейчас так не гранят!

— Это стрёмно или мазёво? — Крёстный бросил неуловимый взгляд на меня.

Топаз недоумённо пожал плечами:

— А сам то, как мыслишь?! Конечно, это мазёво! Как раз, такое нынче в трэнде.

В, общем, воры были очень довольны моим хабаром!

— Десять лимонов зеленью, говоришь? А не много, Ряба? Может, скинешь?!

— Десять, Крёстный, десять! — я был уверен в себе и непреклонен, — и, приготовь через месяц двадцать лимонов — мазь у меня попёрла!

— Ох, ни…, — шипение Крёстного перешло в какой-то приглушенный хрип… Жаба, что ли душит?! — …что скажите, люди?

— Да, это красная цена только за цацки[114]! А про цветняк[115], я вообще — промолчу… Или ты думаешь, что я сдам барахло на блат[116]? Бога ты, Крёстный, не боишься — если ещё и, торгуешься!

— Да, что тут долго бакланить? — поддержал меня Топаз, — правильная будет покупка[117]! Гляди, какая сбруя рыжая[118]! А побрякушки?! Восемнадцатый век, если не семнадцатый…

— Тогда, нищак[119]! — согласился с ценой Крёстный, — поеду в банк, бабки Рябе закину…

— Не забудь, Крёстный и, на общаг от меня «закинуть»! Всё включено, помнишь уговор? — начал наглеть я.

— Не бурей, Ряба! Ты, просто сблатовался[120], ты ещё даже не свояк[121]! — ответил тот, с лёгкой усмешкой — от которой, тем не менее, меня всего передёрнуло, — если б, я страдал короткой памятью, давно бы с длинной пикой в боку, в деревянном тулупе куковал!

Он немного постоял перед уходом, подумал:

— Что-то, сбил ты меня с понталыгу[122]… Как там Стриж? Ожил, говоришь?

— Как видишь…, — я кивнул в стороны хабара, над которым чах — как Кощей, Топаз с Шнырём, — тебе, кстати, большой салям загонял!

Вообще-то, Стриж про Крёстного, даже не заикнулся…

— Надо будет навестить — а, то не по понятиям как-то, про таких воров забывать… Когда смогу?

Вот блин, а?! Вот этого только, для полноты счастья не хватало…

— Месяца через три — не раньше! Я очень редко буду дома бывать!

— …Ладно. Ещё увидимся! Ну, или созвонимся…, — и, Крёстный в сопровождении Арни вышел.

Перевод денег прошёл без сучка и задоринки и, забрав мой — теперь уже бывший мой хабар, Шняга, Хорь и Топаз меня покинули…

УФФФ!!! Как всё же, мне было страшно…

В отличии от «свидания» с ворами, где было хоть и страшно, но хотя бы интересно и финансово прибыльно, всё остальное проходило довольно таки скучно и нудно! Ну и, естественно, деньги так и улетали — пока в Москве жил всё это время… Особенно нуден был сам суд — по делу тех десяти миллионов, что мне Герман завещал. Целый день на него убил и, ещё неделю бегал за всякими бумажками…

Я, конечно, в своё время нанял очень хорошего юриста — специально под это дело, пообещав отстегнуть тому целый миллион из них, если выиграет… Но, у Чёрной Вдовы, по ходу, адвокат оказался не хуже, а лучше! Короче, после какого-то там финта ушами, моё наследство располовинили: разделили то, есть — по пять лимонов мне и Чёрной Вдове.

Мой, адвокат, если честно — реально остекленел от такого решения суда:

— Невероятно! Такого прецедента ещё не было… Давно, уже. Будете подавать на пересуд? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

Ещё один… Тоже — нашёл, блин, дойную корову!

— Нет, не буду! Получите попозже, полмиллиона у.е. — за ваши труды и, давайте забудем про это грязное дело!

— Зря! — искренне огорчился Юрист, — поверьте мне — зря!

— Я Вам охотно верю, что зря… Но, всё — хорош! Искушать и, дальше судьбу — значит рисковать последним!

Я так и, так — по любому, до перехода «с концами» не успеваю! А чего ж, тогда порожняки гонять?! Деньжат несколько прибавилось и, то хорошо!

…Однако, рано я успокоился! После суда, Чёрная Вдова, прошла мимо меня как крейсер «Варяг» мимо кораблей нейтралов — при «последнем параде»! С таким гордым видом! Но, с крепко сжатыми губами и, с крайне недовольной физиономией…

На личную встречу с ней — на которую она меня вызывала, я не явился (не хватало ещё — после всего, то!) и, тогда она сама меня нашла… По сотке, разумеется! Вживую меня в Москве хрен поймаешь — я конкретно, на всякий случай, шифровался:

— Верни моё, Вова! И тогда, я оставлю тебе твоё!

— Я, что-то Вас не понял, мадам… Я, что? У Вас в долг брал?! Не напомните, когда и сколько?!

— Хватит прикидываться! Ты тратишь столько денег, сколько у тебя не должно быть! Верни мне деньги Германа и, я ничего не скажу его компаньонам…

Ага… Вот, он что! Сбываются прошлогодние предсказания Мозгаклюя. А, меня срисовали с моими бабками… Хреново!

— Мадам! Если Вы нуждаетесь в средствах, то попробуйте устроиться на работу… Вы, что умеете делать? Я имею в виду, какими рабочими профессиями Вы обладаете? Что Вы умеете делать, я примерно догадываюсь…

— …Ладно. Запомни, Вова, этот мой последний разговор с тобой: эту войну начал ты!

Ну, ни себе… Чего!

— Мадам! На работу Вас уже не возьмут — так, как Вы нуждаетесь в срочной психиатрической помощи…

Отключилась… Ну, понеслось!

…Точно! Не прошло и суток, как я узнал, что Чёрная Вдова опять подала на меня в суд. И, в этот раз она замахнулась поширше: кроме половины унаследованного мною от Германа — тех несчастных пяти миллионов долларов, что мне достались по решению суда, она решила отсудить у меня ещё и, Замок!

Пришлось снова найти и потратиться, нанимая того же Юриста… Как он обрадовался! Я «обрадовал» его ещё больше:

— Как свидетельствует недавний опыт нашего сотрудничества, выиграть процесс нам с Вами не светит… Не перебивайте! …В этот раз, выигрывать от Вас и, не требуется! Но!

Я схватил Юриста за грудки и затряс, как грушу:

— Я заплачу Вам один миллион долларов, если Вы затянете процесс до осени… До ноября! Всё понятно?! Что хотите — то и, делайте, но только затяните этот процесс ДО НОЯБРЯ!!!

Что-то нервы сдавать стали…

В отличии от встречи с ворами — на которой было интересно, но жутко и, общения с Чёрной Вдовой — от которого было просто жутко, рандеву с Тремя Толстяками в их главном офисе проходило просто скучно! Так что, рассказывать особенно не о чем — так, вкратце пересказать, разве что.

Я, правда — для подстрахуя, сразу дал им понять, что человек двадцать знает, куда я поехал… Ну, мало ли, что?! Чтоб, соблазна не было у них мне в задницу паяльник вставить — про тему разговора я уже не просто догадывался, а уверенно знал!

…Кстати — хорошо, что вспомнил! Говорят, сейчас такие паяльники есть — китайские вроде, с регулируемой температурой. Надо бы и, мне партию штук в триста приобрести! «Туда»… Пригодятся. По прямому назначению, естественно…

Сначала Толстяки тонко намекали про «резервный фонд» в почти лярд долларов, потом намёки стали становиться всё толще и толще, пока не стали такими же толстыми, как и, сами бывшие компаньоны моего покойного брата! Наконец, Три Толстяка в открытую стали требовать, чтоб я им его вернул! Причём, четыре «шкафа» из их секьюрити всё это время угрожающе нависали надо мной с двух сторон…

Я, с самого начала разговора включил тупого — позёвывал, поч ёсывался и, чуть ли не в носу ковырялся. Пару раз пукнул, как бы невзначай… Прикалываюсь, конечно!

Отвечал односложными предложениями, типа: «нет…», «не знаю…», «да, я — без понятия…», «ну, а фули?», «да, ну его нах!»… Короче, всем видом показывал, что я тут не при делах.

Только в самом конце нашего разговора, не выдержал, спросил. Ну, чисто из любопытства:

— А, с какого это перепуга, вы — все трое, решили, что это долбанный лярд у меня?

Толстяки, чуть ли не хором, зло хрюкнули:

— А ты, сколько бабла за последние полгода потратил? Думаешь, мы не знаем?!

Да! Больших расходов, как и, шила в мешке не утаишь! Однако, я не сдавался:

— А вы, сколько за последние полгода потратили?! — Толстяки от моей наглости онемели и, стали от злости пускать «газы»… Фигурально выражаясь, конечно! — я так думаю, вы втроём потратил больше, чем я один… Вот вы, значит — тот лярд и, спионерили а на меня валите!

— …

— …Будь у меня лярд, я что? Сидел бы в той дыре?! — после довольно-таки продолжительной паузы, привёл весомый аргумент я, — давно уже бы на каком-нибудь тропическом островке со знойными мулатками отдыхал, да над вами — лохопедами, посмеивался!

На это, самый Главный Толстяк, не думая ляпнул:

— Ты, похоже — такой же прибабахнутый, каким был и, твой брат Герман! Вот и, не свалил по-тихому с бабками! Всё в вашей семейке не по-людски…

Я потом долго над этими последними словами размышлял — когда было время, но так и не пришёл к какому-то определённому выводу…

…Странно. Но, Три Толстяка ни разу не спросили про Главного. Про Сергея Валерьяновича, то есть. Про главменеджера Германа и, после смерти того — своего, бывшего. Интересно, почему? Перестали искать, что ли? По ходу, да — перестали. Это, очень хорошо!

…Про Главного спросили в Следственном Комитете! Правда, в самом конце «мероприятия» спросили и, как-то очень-очень осторожно. Как будто, вскользь…

Сначала новый следователь, которого недавно назначили вести это дело, проинформировал меня про ход расследования убийства Германа… Очень подробно, очень информативно рассказал. В принципе, я это всё и, так уже — от Опера знал, правда — без таких подробностей… Короче дело, после нахождения трупов исполнителя и его водителя, не сдвинулось, практически, с места. Ну, определили личности подозреваемых — мне то, что с того? Поехать что ли, в Баку и перестрелять всех их родственников?! Я б, конечно, может и, не прочь… Но, совершено нет времени.

Одно радует: после «сбродной солянки», которая вела это дело после отставки Опера, на расследование поставили, по ходу, очень умного, дотошного и опытного следователя! Я так его сразу и, окрестил — Важняк[123]!

Я так обрадовался этому обстоятельству, что пел соловьём! Для начала Важняк, вновь расспросил про то, где я был, что я делал в момент убийства Германа т. д…. Про общих с ним, моих знакомых. Ну, про это я уже рассказывал — в деле всё это есть. Важняк, просто сверял мой старые показания, уточняя кое-какие моменты… По его словам, так у них, у следаков принято — после принятия нового дела, да и просто — знакомясь с фигурантами дела. Очень долго мы с ним беседовали! По этой теме…

Ну и, так: то да сё… Много тем было затронуто! Иногда, просто по душам говорили — про рыбалку, например. Важняк — сам рыбак и, к тому же первый — лично мне знакомый человек, который видел мои видео на «Ютубе». Оценил, оценил… Особенно, ту щуку! Свои мне фото и видео показал — на ту же, рыбацкую тему… Начал напрашиваться порыбачить со мной — на то озеро и, я — чтоб не обидеть хорошего человека, пригласил его на рыбалку осенью. По первому льду — когда я уже буду далеко-далеко… От этого времени!

Хороший, умный человек! Умеет беседовать — просто, приятно с таким общаться!

К моей неописуемой досаде, Важняк — как и, Чёрная Вдова с Тремя Толстяками, затронул состояние моих финансов… Правда, отличии от первых, его больше интересовали не мои расходы, а мои доходы. Я ему, очень подробно — естественно, утаивая про некоторые «неинтересные» подробности, рассказал про историю появления Частного Благотворительного Фонда «Доктор Россман: планета без наркотиков» — основном источнике моих денежных средств.

— Очень интересный у Вас с Доктором Россманом договор!

— Наш доктор — филантроп! Для него возможность лечить больных важна, а не деньги… Возможность лечить их я ему предоставил, а он предоставил мне деньги. Всё по-четноку!

— И, много денег добровольно и безвозмездно перечисляют?

— Достаточно, много… Хотя, конечно, человеку всегда всего мало. Если, он не свинья, конечно…

Важняк, в человеческую доброту и, особенно в сострадание к наркоманам, не верил и, всё искал какой-то подвох, задавая, иногда, совсем уж неожиданные вопросы. Но, так и не нашёл ничего, никакой подковырки:

— Первый раз в жизни, такое встречаю…

— Всё, когда-то, в первый раз в жизни встречаешь! Я вот, как-то раз встретил в Америке бородатую женщину… Впервые в жизни.

— Хахаха!!! Ну и, как она? В постели?

— А, я знаю?! Но, слышал — очень дорого за минет берёт…

Ну короче, практически всё время в том же духе! Хороший человек, я такого и, не ожидал!

Рассказал ему и про «раритетные вещи», которые я, якобы, нашёл в сейфе покойного брата и которыми теперь от меня торгует Киса… Всё равно сам узнает, если уже не знает…

— И, на что Вы расходуете эти деньги? — последовал вопрос.

— Я? …На разное. Бывает, трачу деньги на спиртное и женщин… А, что?

— Да, так. Интересно… Был «сигнал», что Вы скупаете промышленное оборудование и прочее… Тому, подобное. Для чего?

Я бы этому «сигнальщику», кем бы он не был…

— Вы не знаете, для чего предпринимателю промышленное оборудование?! «Гугл» Вам в помощь!

— Но, ведь Вы не открыли и не запустили ни одного, купленного Вами мини-завода! Или, меня неверно проинформировали?

— Вас проинформировали правильно! …Это такой хитрый, многоходовой план: сейчас в стране и мире кризис и, чего-либо открывать и запускать — очень рискованное занятие. Зато, промышленное оборудование, сильно упало в цене! Скуплю его по дешёвке, а потом — когда, будет снова подъём экономики, явлюсь «весь в белом» и, отхвачу хороший кусок рынка.

— …Да? — у Важняка приподнялись брови, — хорошая задумка, Владимир Фёдорович!

— Спасибо! Вы только никому из конкурентов не говорите, а я Вас за это на то озеро свожу… Как-нибудь.

— Конечно, никому не скажу! Тайна следствия же…

В конце — практически, перед самым моим уходом, Важняк спросил:

— …А Сергей Валерьянович у Вас, случайно не появлялся?

Такого вопроса я ждал, но не дождался от Трёх Толстяков — поэтому и, тут не растерялся и ответил не думая:

— Появлялся, а случайно или не случайно — не знаю. Забыл у него спросить — на самый Новый Год это было…, — и, я вкратце рассказал Важняку про «появление» Главного.

— И, куда он после Вас поехал?

— Без понятия! Если честно, не до того было! Перебрал я изрядно в ту волшебную ночь… Куда-то после Нового Года он делся, а куда — не знаю. А, что?

— Разыскивают его бывшие работодатели…

Странно… Мне Три Толстяка не говорили, что они разыскивают Главного.

— Вот, народ, а?! Сначала увольняют, потом разыскивают… А, за что?

— Да, что-то там по финансам…

— Ааа… Ну, дело-то житейское! Пусть ищут.

После посещения Следственного Комитета у меня появилось какое-то смутное ощущение… Что, типа, что-то тут не так. Проклиная самого себя за мнительность, я разыскал одного кореша Опера, телефончик которого он мне «черканул» — на случай если будут какие-то непонятки с правоохранительными органами:

— Скажешь, что от меня и, он сделает, что только сможет. Но, без крайней нужды его не подтягивай!

А, вот тут поди разберись — крайняя это нужда или не крайняя! Знаю одно — моя чуйка меня ещё никогда не подводила. И, если очко свербит, то надо предпринимать какие-то меры для его — собственного очка, спасения…

— Как говоришь, фамилия следователя? — переспросил Кореш, — …ни разу не слышал про такого! Важняк, говоришь? Не знаю, не знаю… Ладно, денька через три перезвоню…

Кореш перезвонил через неделю — я ещё в Москве был, утрясая кое-какие дела поменьше:

— Ты знаешь, не смог подобраться! Дело поставлено на особый учёт и засекречено. Мало того: мне дали понять, чтоб я нос не совал!

— А, с чем это может быть связано? — на сердце обмерло…

— Ну, не знаю даже, что предположить… Возможно в этом деле замешаны какие-то важные персоны… Высокопоставленные чиновники или олигархи… Да и, вообще! Есть такое понятие — «тайна следствия». Ни разу не слышал?! Правда, в этом случае — что-то уж, через чур…

Фуууффф… Отпустило… Три Толстяка подсуетились, не иначе! Не хотят, чтоб их «незапятнанные» имена в «СМИ» трепали!

А у меня, по ходу, развивается вялотекущая паранойя!

За неделю, пока поджидал звонка от Кореша, да Женьку из Новосиба, позвонил на особую сотку (специальную завёл, только для связи с ним — чтоб не палиться!) Главный:

— Палыч, всё нормально! Всё идёт по плану — по моему плану. Первая партия «товара», упакованная по нашим требования, уже в пути в… К нам.

— Что за товар?

— Пока только радиолампы. Оборудование попозже будет…

— Много?

— Много! — довольным тоном доложил Главный, — весь неликвид — ещё с советских времён, выгреб! Правда, половина — бракованная продукция, со специального склада. Но, специалисты говорят — ерунда! Параметры не соответствуют… Так, это их параметрам — «здесь», не соответствуют! А «там» будут соответствовать, ещё как будут! Потому, что «там» никаких ни параметров, ни самих ламп, пока нет!

И, Главный заржал как лошадь… Что-то, ни разу ничего подобного за ним не наблюдалось! Может, действительно? Было у человека призвание — радиодело, а ему всю жизнь приходилось заниматься совершенно другим… А, под конец жизни, я ему предоставил возможность реализовать себя — вот он и, обрадовался. По ходу, это так!

— А, как насчёт специалистов?

— Похуже, конечно… Один, точно наш. Где-то, через месяца два отправлю к нам… Для окончательного созревания. Ну и, ещё двое на подходе…

— Ну, вот! А ты говорил — человек десять…

— Так, ты бы ещё лет через десять «попал»! Вообще бы никого не нашёл. Много специалистов по электронным лампам поуезжало, поумирало или пришло в старческую профнепригодность. А, новых не готовят: не востребованная профессия…

…Так. Радиолампы, уже практически есть… А, кто из них будет делать готовую, рабочую радиоэлектронику? Хотя бы приёмники и передатчики? Я, конечно, кое-что знаю… Схему колебательного контура, например… Могу собрать какой-нибудь самый простой усилок… Больше — как и, положено нормальному человеку, ничего не знаю и, ничего не могу!

Была в Старом «КБО» — кроме всего прочего и, радио-телемастерская… И, оборудование, вроде как, целое. На вид. Вплотную не занимался — руки не доходили. Теперь надо, чтоб руки «дошли»! Найти старых телемастеров с этого «КБО» и озадачить…

Кстати… В Пещере Синбада-Скорохода, целый угол старыми советскими радиоприёмниками завален. В, смысле — морально устаревшими ещё в годах семидесятых, а так — новьё-новьём, ещё в заводской упаковке. Надо бы и, им найти применение…

…За эту же неделю купил — наконец то, давно обещанный Джостику персональный суперкомпьютер. Мы с ним заранее подсуетились в Сети и, первоначально запали на суперкомпьютер «CX1», разработанный компанией Cray в сотрудничестве с Microsoft… Эта машина, размером чуть больше обычного домашнего компьютера, работающая под управлением оперативной системы «Windows HPC Server 2008», имеет шестнадцать процессоров в шестьдесят четыре ядра, объединённых в восемь блоков, на каждый из которых придется по 64 Гб оперативной памяти. «CX1» также имеет жёсткий диск объемом четыре терабайта… Стоило это удовольствие «всего» шестьдесят тысяч американскими баксами.

Но, пока я занимался своими делами в Москве и, не явился вовремя за заказанным, это чудо вычислительной техники уже перехватил какой-то университет, а на складе других подобных не оказалось…

К счастью, удалось с ходу купить — за сумму вдвое меньшую, российский персональный суперкомпьютер «ПС-ЭВМ — 1», разработанный Федеральным ядерным центром в Сарове, входящим в госкорпорацию «Росатом», в рамках президентской программы «Развитие суперкомпьютеров и ГРИД-технологий». А также — программные пакеты для математического моделирования для него.

Тоже, кстати — не хилая вещь! Этот универсальный суперкомпьютер предназначен для очень широкого спектра инженерных расчетов и может устанавливаться непосредственно на рабочем месте сотрудника. Суперкомпьютер построен на базе двенадцатиядерных процессоров AMD и включает три четырехпакетные материнских платы. Таким образом, система содержит 144 процессорных ядра!

Работает система под управлением оперативной системы «Linux», а производительность персонального суперкомпьютера в пике составляет 0,7 Тфлопс. Джостик, по сотке сказал мне, что это — очень МНОГО!!!

Хорошенько упаковал и отправил этот замечательный комп к себе, в Замок… Вот только со специалистом, который должен будет настроить его на месте и научить Джостика на нём работать, неувязочка вышла! Сможет прибыть только в августе. Ну, да ладно — что поделаешь?! Подождём…

Опять же за эту неделю — пока ждал звонка от Кореша, заскочил «на часок» к Автопрому, в Тверь. Автомобили, тот уже не целиком делал — а, изготавливал или покупал только комплекты наиболее технологически сложных для изготовления в прошлом, деталей и узлов. Этих комплектов было уже вполне достаточно, в том числе — и, уже «там». На двадцать, с небольшим автомобилей была запасена стопроцентная комплектация — кроме рамы и панелей обшивки, на почти двести — частичная.

Кроме того и, я тоже — независимо от Автопрома, очень даже прилично нахомячил наиболее технически сложных деталей! Например, свечей зажигания я уже перебросил на тридцать тысяч машин, а высоковольтных проводов и, целиком всего электрооборудования — как бы, не на все пятьдесят! А на сколько авто я запася золотников для колёсных камер, жиклёров для карбюраторов да контактов для прерывателя траблёра и прочей подобной мелочи — я и, понятия не имею! Потому, что я покупал их в Китае по весу, а пересчитать поштучно мне ломы — времени абсолютно нет…

Так что, Автопром в основном занимался тем, что продавал свои кровью и потом нажитые «СТО», «АЗС» и приобретал на вырученные деньги кое-какое оборудование, инструменты и прочее… Золотишко, тоже — говорит, скупал помаленьку: «там», по любому — золотишко лишним не будет! Ну, а в свободное от этих занятий время, помогал Шатуну — у того заморочек побольше будет:

— Будут движки — мы эти «табуретки» будем клепать хоть из дерева, хоть на коленке! Не будет движков… Ну, что ж! Я и, этот момент продумал: вот смотри, какую универсальную телегу — на основе «Хренни», я замутил!

Автором включил свой комп…

— Ух, ты! Жесть… Опять компьютерные технологии при проектировании и расчётах конструкции использовал?

— Ну, а как же! Куда же, без них! Чай, не в средние века живём… Даже телегу и, ту — на компе проектируем!

— Ну, тогда давай подробно, раз на компе…

— …Эту телегу можно использовать как прицеп к грузовику или же — как гужевую повозку под одну или две лошади, — разъяснял мне Виталий Петрович, показывая мне рисунки и чертежи на мониторе вышеупомянутого компа, — грузоподъёмность, в варианте грузового прицепа или пароконной повозки — полторы тонны. Если, одноконной — семьсот пятьдесят килограмм.

— Довольно таки прилично для «тех» условий! — одобрил я, — если в продажу пустить — устойчивый спрос будет. По крайней мере — в городе.

— …Смотри чёртёж: рама и подвеска всё та же — от «Хренни». Всё, что выше рамы — можно комбинировать, как на «Хандрозе»! Практически всё взаимозаменяемо с ним: самосвал с поднимающимся кузовом и откидным бортом, просто — телега или прицеп, цистерна, пассажирский вариант — типа…

— Катафалка?

— …Типа дилижанса. Катафалк тоже, кстати — дело очень важное! Колёса, для телеги в гужевом варинте, можно или от самой «Хренни» ставить, а можно — специально разработанные деревянные, с металлической ступицей и ободом. Тормоза — только задние… Должно хватать! Они, же — как и, на твоёй «табуретке», выполняют функцию стояночного тормоза…

— «Табуретка», кстати, не моя! Это ты её придумал! А я на ней просто езжу…

— А, кто заказывал?!

— Ты, уж определись, Петрович! Как патенты, так — твои, а как заказывал, так — я! Раз, я заказывал — значит и, изобретатель — тоже я! А ты — простой исполнитель! Под вид вот этого ящика…, — и я постучал по системному блоку компа.

Автопром ушёл от щекотливой темы лихим маневром:

— Хотелось бы и, «там» использовать компьютерные технологии… А?

— Если у тебя будут соответствующие программы, то первые пять-десять лет, вполне реально… Потом, все наши компы естественным путём на…бнутся и, мы все хором перейдём на деревянные счёты. Так что, как можно больше надо наработать разработок здесь! А, «туда» лишь перенести уже готовые чертежи, технологические карты и прочее…

— Да, я давно уже понял, что «там» думать некогда будет — успевай только поворачиваться… Вот видишь — какую телегу разработал! — светился самодовольством Автопром.

— Молодец! Универсальная телега — на все случаи жизни! Причём, из-за отсутствия двигателя и наиболее сложных узлов, стоить она будет недорого и, выпускать её можно будет тысячами. Её, эту телегу, можно будет выпускать параллельно с автомобилями — даже, если с движками будет всё ровно!

— Кстати, большинство узлов кузова взаимозаменяемы с подобными узлами модельного ряда «Хренни».. А это, значит, что? — Петрович хитро прищурился.

— А это значит то, что выпуская тысячами или, даже десятками тысяч эти телеги, мы неизбежно снизим себестоимость этих взаимозаменяемых узлов. А, это очень сильно — на порядок снизит и, себестоимость наших автомобилей!

— Молодец!

— Естественно, молодец! Меня же, политэкономии сам Ильич учил! — выпятил грудь я, — да и, прицепы… Прицепы то, нам — по любому будут нужны! А то, помнишь? Цепляли всё, что под руку подворачивалось. Даже, волокуши на Болотах использовали…

— Помню, помню… Как, не помнить! Как вспомню, так — вздрогну…

— …Кстати, что там дальше? Что после «Хренни» и, модельного ряда на её базе, собираешься мутить? Есть, какие задумки?

— Обижаешь, начальник! — Автопром принял вид Наполеона, взятого на «слабо», — на двадцать лет вперёд все ходы расписаны!

— На двадцать лет?!

— Да, на двадцать… Лет двадцать я ещё протяну…

— Да ты и, дольше протянешь! Вон, какой бодрячок! Так, что ты там спланировал? Что за «ходы» ты там — без меня, «расписал»?

Ну, всё! Сейчас начнёт травить мой и, так измученный стрессами организм, коньяком! Точно…

— Дальше, Вова, всё будет зависеть от Шатуна: даст он мне нужные двигатели или нет…

Проинформировал меня Автопром Петрович, доставая из холодильника пузырь какого-то многозвёдчатого коньяка и, подозрительно зеленый лимон.

— …Ладно, — скривившись от удивительно кислого лимона, которым закусил коньяк, допустил я, — дал тебе Шатун нужные тебе движки… Дальше то, что?

— Лет десять я буду выпускать «Хренни» и производные от неё — «Хандроз» и «Харитон». За это время должны обучиться кадры… Хоть какие-то.

— …Ну, десять лет — это срок!

— Да! Для «Хренни» — это срок! Не для «Мерседеса»…

— А какого «Мерседеса»? «Того» или «этого»? Хахаха!!!

— Хахаха!!! — поддержал меня в моём скепсисе Автопром, — да, не важно! Через десять лет — не прекращая старого производства модельного ряда, запускаем новый…

— Правильно! Я думаю, «Хренни» до пятидесятых годов можно штамповать! Она ничем не хуже советских «инвалидок», а стоить к тому времени будет копейки…

— Правильно мыслишь, Вован! — Автопром ткнул в мою сторону пальцем, — мало того — к тому времени, она будет ничем не хуже всяких там «Фольксвагенов — Жуков», я уже не говорю про «Трабанты» и наши «Запорожцы»!

— Ладно, понятно! Дальше, что? Что за новый модельный ряд?

Автопром, не спеша налил нам по рюмочке этого клопомора… Выпили, вновь закусили до смерти опостылевшим мне лимоном и, он продолжил:

— Я долго на эту тему думал, Вова! Очень долго… Автомобили бывают очень и очень разные — различного назначения, в смысле. Ну, сам знаешь! По всем направлениям двигаться — это нам, пожалуй, не по силёнкам.

— Я тоже, на эту тему очень долго и много думал: я бы двигался по… Хм, хм… Перед стопами великого Генри Форда: массовый народный автомобиль.

— Хахаха!!! Весёлый ты человек, Палыч! Да, даже этой… Нашей «табуретке», не светит судьба «жестянки Лизи[124]»! Ни разу не светит! По крайней мере, при нашей с тобой жизни…

— Нет, ну я понимаю, что покупательная способность в России очень низка! Но, можно цену сбить — за счёт массового производства…

— Вова! Даже, убогенький «Форд Т», выпускаемый в Америке миллионами, всё же — первоначально, был машиной для среднего класса! Сколько среднего класса в тогдашней России? Сколько миллионов автомобилей в год сможет покупать средний класс, чтоб цена на автомобили была достаточно низкой?! Тем более, что «Хренни», автомобиль — всё же, намного более сложный чем, «Форд Т»… Будем дальше упрощать конструкцию?

— Да, куда её — ещё упрощать?! Из нестроганых досок сколачивать, что ли?!

— Ну, вот видишь…

Допивали эту бутылку коньяка молча: я был удручён рухнувшими надеждами, а Автопром любил так — паузу потянуть, мозги попудрить…

— Ну и, что делать?

Первым нарушил молчание я, видя как Петрович полез в холодильник. Вместе с бутылкой конька, он в этот раз, достал не лимон, а заинейвейшую плитку шоколада.

— …Надо заходить с другого конца! — немного потянув резинку, объявил Автопром, эффектно открывая второй пузырь коньяка, — будем делать машины для высшего класса — для очень обеспеченных, а средний класс пусть покупает «секонд-хенд»! Ну, как сейчас… Только, не их «секонд-хенд» — как сейчас, а наш!

— Интересный подход!

— Ну, а чё?! Ну, или на крайняк — как в реале, можно годах в двадцатых, купить завод у Форда — проблем нет… Или — как и, весь нормальный мир, покупать эти жестянки в готовом виде в Штатах. Надеюсь, такой изоляции — как была, нам избежать удастся…

— Надеяться надо! По крайней мере — это не вредно…, — я был несколько иного мнения. Некоторая изоляция нужна, а то нашу «верхушку» ещё до войны всю скупят, — так, что всё-таки, ты собираешься делать? Лимузин?

Автопром Петрович, с многозначительным видом, налил нам по рюмашечке, молча — с хрустом, разломил плитку шоколада на квадратики, выпил и ответил:

— На лимузинах пусть «Роллс-Ройс» двигается! По их дорогам… Если, нам потребуется немного лимузинов — чисто попижонить, то у бриттов купим! Нам же сама природа подсказывает быть впереди планеты всей по внедорожникам!

— В смысле, по джипам? На джипах будем «двигаться»?

Кто, против?! Я — ЗА!!!

— Ну, наконец-то дошло… Как до жирафа — на третьи сутки! Вот, только обзовём этот класс авто «вездеходами» или «внедорожниками».

— Это ты здорово придумал! А прозвать это класс авто можно просто: «ВЭДЭ»! Типа, от слова «внедорожник» или от словосочетания «четыре вэдэ»! «Вэдэ» звучит ничем не хуже «джипа»…, — про названиям или прозвищам, со мной лучше не тягаться!

— Блин… Вова, а тебе ещё никто не говорил, что ты — гений?!

— Нет, никто — ты был первым!

— Так, с тебя коньяк, Вова!

— Коньяк потом! Давай подробней рассказывай, что там у тебя за «вэдэ» такой…

— Шатун, после двухцилиндрового — двадцати пяти сильного двигателя «Хренни», собрался производить четырёхцилиндровый… В полста лошадок движок, форсированная версия до семидесяти пяти. Полная унификация, почти полная взаимозаменяемость с первой моделью! Практически, только картер другой, да коленвал…

— Опять воздушного охлаждения, что ли?!

— А, что тебе не нравится?

— Да, шумит сильно…

— И, это всё?! Все твои претензии?! Зато, смотри сколько плюсов: меньше мороки с обслуживанием — это, раз… Тебе мало, да?! Да, только за это надо выпускать двигатели именно с воздушным, а не с водяным охлаждением! Вспомни наших шоферов «там»! Вспомни, что они творили!

— Да… Талантливые ребята попадаются! Иногда…

— Вот… А теперь прикинь, сколько б они движков зимой разморозили, если бы двигатели «Хандрозов» и «Харитонов» были б водяного охлаждения! Или тебе не терпится ещё и, с антифризами морочиться? Мало с бензином заморочек?!

— Не, не, не…

— Ну, а чё тогда?

— Да, так… Наливай!

Выпили, закусили… Под шоколадку коньяк вкуснее, однозначно!

— «Воздушник» для наших — «тех» условий, в самый раз! Он проще, надёжнее, проще в эксплуатации… Быстрее прогревается на морозе, наконец!

— Насчёт надёжности, я бы с тобой поспорил!

— Это всё потому, что ты судишь по «Запору» своего ушатанного им дедушки! Ну, во-первых: «Запорожцы» делали хохляцкими кривыми ручками, а во-вторых: автосервиз в СССР был ниже всякого плинтуса. Надеюсь, мы всего этого избежим!

— Я тоже очень надеюсь! Давай уж, конкретней про сам «вэдэ»!

Автопром открыл новую папку на рабочем столе компьютера и, показал что-то до боли знакомое:

— Что такое «ЛуАЗ» помнишь?

— Ну… Это, что? Он, что ли?!

— Ну, практически он… Только, размером почти с «УАЗик»…

— Ну и, нах нам такое счастье!?

Автопром, он ведь такой! Нет-нет — да и, удивит!

— Чтоб ты понимал, Вова! Ты можешь бесконечно долго ржать — как лошадь, но наш «ЛуАЗик» — это недооценённое в своё время чудо!

Пристрастность Виталия Петровича по отношению к отечественному автопрому была притчей в язызцех, поэтому я только иронично хмыкнул…

— Не веришь?!

— Извини, нет…

— Да, что б ты понимал! — вызверился Автопром, — да, ты присмотрись повнимательнее, Вова! Да, это же маленький «Хаммер», появившийся на два десятка лет раньше «большого»! Да если б, его по-другому классифицировали, правильно «раскручивали» да постоянно модернизировали…

— Интересно, интересно… Маленький «Хаммер», говоришь?

— А, почему нет? Небольшой, легкий «экстремальный» внедорожник — с передним приводом в качестве основного — чем тебе не «Хаммер»? Инженеры его придумавшие, мнится мне, сами не поняли — какое чудо-чудное они сотворили…

— Вот бы никогда не подумал! Выглядит так уё…ично…

Я же говорю — умеет Автопром иногда удивить!

— А, «большой Хаммер» не выглядит «уё…ично»?

— Да, тот — вообще… Сам по себе — уё…ище!

— Компоновка «ЛуАЗика» практически идеальная! При «полноразмерном» салоне — почти полноразмерном, сам автомобиль весьма компактен и имеет внедорожное шасси с сверхкороткой колесной базой — в один метр, восемьдесят… Это, просто — какое-то, издевательство над всеми «нормальными» джипами!

— …Да! Тринадцатидюймовые колёса не выглядят солидно — как подобает выглядеть «настоящему» джипу… Согласен! И, двигатель — от твоего любимого «Запорожца», слишком маломощен.

— И, что надо сделать, чтоб из этого «гадкого подкроватного утенка» вырос, действительно — «белый леблядин»?

— Надо, сохранив общую схему трансмиссии, оснастить эту машину специально «заточенным» под неё двигателем мощностью лошадей пятьдесят-шестьдесят… Можно и, больше — со временем, конечно. Увеличить колесную базу — примерно до двух метров и, само-собой подразумевается — в дополнение к задней, ввести блокировку переднего дифференциала…

— …Колеса, размерами должны быть — примерно как «нивовские». И, желательно — с дисковыми тормозами. Дорожный просвет, слегка увеличить до порядка тридцати пяти — сорока сантиметров. Пассажирский салон хорошенько — эффективнейшим способом шумоизолировать. Ну, а прочие навороты и опции — дело наживное и, не суть важное…

— …И, это был бы сейчас полноценный «экстремальный внедорожник» — самой маленькой весовой категории, Вова!

— Ну, раз ты говоришь, значит — знаешь, что говоришь! — насчёт всяких там «тюнингов» и «внедорожников», авторитет Виталия Петровича для меня непререкаем! — но, вот колёсные редуктора: во-первых — очень сложно, во-вторых — очень дорого…

— А, ты забыл про станок моего покойного батяни! — победно ощерился Автопром, — с ним себестоимость изготовления упадёт на порядок!

Ружьё, повешенное на стену, должно — рано или поздно выстрелить…

— Так, он же для колёсных редукторов «БТРэров»…

— А, не один ли хрен?!

— Одного станка маловато…

— Пока нормально! Всё равно, пока на нём работать некому… Кроме меня. Пока буду на нём учить ребятишек точить шестерни для коробки передач «Хренни»… А через десять лет надо иметь цех, а лучше — целый завод зубчатых передач и редукторов! А, там этих станков будет до едреней Фени…

— Всё равно такие автомобили будут очень дорогими в то время! Кто их покупать будет?!

Я, примерно уже знал ответ, просто хотелось самого Автопрома послушать.

— А, кто сейчас покупает навороченные джипяры, с движками мощностью, сопоставимой с танковой?! Всякие богатые придурки! Для каких-то там, своих — дурацких понтов… Я их, знаешь, сколько поперевидал на своём веку?! «Там», я уверен, таких придурков ещё больше — потому, что их пока не стреляли… Бугагага!!!

Ну, одного — «нестрелянного» пока придурка, я лично знаю…

— Главное — грамотно пропиарить и, очередь за «вэдэшниками» выстроится от Нижнего — до самого, до Ла-Манша…

— Истину глаголишь!

— И, ещё будет покупатель… Кто у нас в стране во все времена был самый богатый? Кому деньги постоянно ляшку жгут?

— Ты про евреев, что ли?

— Да, нет! Про военных…

— Военные?! Шутить изволишь, Виталий Петрович или коньяка натощак перебрал?! Да, это же крохоборы! Имел я с ними дело: они за лишний патрон удавятся!

— Так, то за патрон! А то — на чём возят генеральскую задницу! Насчёт этого, я не слышал, чтоб военные народные деньги экономили… Прокатившись на нашем внедорожнике, ни один человек — в здравом уме, не захочет сесть на «Жестянку Лизи»! Даже, генерал… А, способов выбить деньги из бюджета — на всякие свои игрушки, у генералов предостаточно!

— …Пожалуй, ты прав!

— Едем дальше! — что-то, быстро второй пузырь кончается! — развернув хорошенько производство «игрушек» для богатеньких, но — деревянных буратин, по обе стороны Атлантики и, средств передвижения для генеральских …оп, мы — я думаю, к четырнадцатому году сможем поставить на… Ну, скажем не на конвейер, а на крупносерийное производство, следующую модельную линейку: тот же «внедорожник», но «бюджетной» версии — попроще и подешевле, то есть. Для, всё той же армии — которая, во время войны деньги, вообще, считать перестанет! Это — многоцелевая машина, вроде «Виллиса» Второй Мировой Войны, или нашего «УАЗика». Возить свои задницы в уюте и комфорте, по любой грязище, захотят не только генералы — но и, полковники…

— Судя по тамошним порядкам, всё одно — тыловым «героям», практически всё достанется… Да, это — уже не важно! Да! Для Первой Мировой, такая машина будет просто неимоверный крутяк!

— …На базе этого «внедорожника» или «вездехода», короче — «вэдэшника»… Вова! А, что ты ещё ему названия не придумал?

— …«Хренни-Кайман» — как тебе? Названия модельного ряда то же: «Мажор» — для богатеньких, деревянненьких буратин, «Реал» — для «среднего» генеральского класса, и «Лох» — для «бедных» полковников…

— Ну… Аплодируя стоя, Вова!

Автопром попытался встать, но я его усадил обратно в кресло, нажав на плечо:

— Аплодисментов не надо… Давай дальше!

— Так, вот: на базе этого «вэдэшника» мутим пикап… Такой же внедорожный, но менее скоростной. Это — и, тягач и, однотонный грузовичок одновременно и — средство передвижения мотопехоты! Тяговое усилие — примерно две тонны. В кузов помещается отделение солдат в полном вооружении, с запасом боеприпасов и продовольствия, с командиром в кабине… Про «Додж три четверти[125]» знаешь? Вот примерно, то же самое…

— …Далее! Если Шатун выдаст «на гора» шестицилиндровый семидесятипятисильник, как грозился — мутим двухтонный грузовик. Тоже — высокой проходимости, с колёсными редукторами.

— Очень хорошо! А более отдалённые перспективы?

— Шатун грозился после четырёхцилиндрового и шестицилиндрового, дать восьмицилиндровый двигатель мощностью сто лошадей. Если у него получится, то запускаем небольшой серией четырёхтонный полноприводный грузовик!

Молча допили коньяк…

— На этом, пожалуй всё… Для других — более грузоподъёмных автомобилей, нужен принципиально другой двигатель. Да, и… Да и, к тому времени мы с Шатуном уже «отъедем» в более лучший мир…

— Ну, нормально… А, насчёт бронемашин?

— Подумал я и, про это! Если, освоим сварку бронекорпусов…

— Считай, что освоили! — вспомнил я про успехи Ванька Правши в новой — изменённой реальности.

— Тогда, на основе «внедорожника» делаем небольшой броневичок — под вид «БА-64[126]», но побольше размерами и гораздо совершеннее. А на базе двухтонного грузовика делаем пушечнный бронеавтомобиль, типа «БА-10[127]»… Броню и вооружение, я думаю, со специалистами надо обдумать.

— Впечатляет! А дальше?

— А, дальше, по ходу — будет уже без нас…, — тяжело вздохнул Автопром.

— Я понимаю, что вы с Шатуном — рано или поздно «отъедите», но что бы ты потомкам — перед «отъездом» посоветовал, куда — каким путём, направил бы? Или, тебе по барабану?!

— Естественно, Вова, я свою молодёжь назюкаю, что надо дальше делать! Есть там пара очень толковых ребят, с которыми стоит плотно заниматься. Так, вот — если, они всё будут делать по моему плану, никуда не отклоняясь, то в тридцатые годы — перед войной, в СССР… Ну, или как там будет называться Россия — надеюсь, не СССР!

— «РСФСР»… Так лучше?

Автопром наморщил лоб:

— Уже лучше! …Короче, кроме полноприводных внедорожных автомобилей будет освоен массовый выпуск колёсных бронетранспортёров, типа «БТР-60»! Двух-, трёх — и, четырёхосных. И, тягачей и других бронированных машин на их базе! А, это — ты уж мне поверь на слово, Вова — гораздо важнее, чем даже танки!

— А как насчёт самих танков? Или, хотя бы — насчёт гусеничной техники?

— По этой теме я, Вова, ни хрена не петрю! Если тебе надо — то найди себе кого, а я гусеничной техникой заниматься не буду…

Я немного подумал:

— …Петрович! А, что-то я ни слова не услышал про лёгкую — так сказать, колёсную технику! Про велосипеды, мопеды и мотоциклы… И, снегоходы для зимы.

Уже, изрядно заплетающимся языком, Автопром ответил — перед тем, как идти спать:

— А на кой делать технику, строго сезонную?! У нас, что? Времени и ресурсов столько, что мы можем — от безделья и предельного ожирения, заниматься техникой, способной двигаться только пять-шесть месяцев в год?! Вспомни историю: после зимы сорок первого, ни про какие мотоциклы у фрицев и, слышно не было… Усвоили уроки!

Ещё по «старой» жизни я знал, что Автопром байки на дух не переносил…

…На следующий день, после обеда — отойдя после вчерашнего, поехали в Истру — к Шатуну. Автопром Петрович ехал помогать, а я — перегнав ранее Шатуну кой-какие бешенные деньги, ехал проверять правильно ли они им тратятся…

Тратились они правильно! Шатун, конечно, слегка тормозил в финансовых вопросах — но, Автопром ему неплохо помогал и, дело двигалось, как хорошо смазанный механизм по отлично накатанным рельсам. Оборудование, инструменты и приборы покупались, паковались и отправлялись в Солнечную Пустошь. То же самое, готовые — наиболее технологически сложные узлы и детали двигателей, их полуфабрикаты и кое-что ещё…

Если всё будет ровно, то в прошлом мы — лет через десять, (необходимых для обучения персонала и восстановления тех элементов оборудования, которые мы не сможем перебросить из-за их габаритов или веса) будем иметь небольшой, но очень хорошо технически оснащённый завод, выпускающий до ста двигателей в месяц. К четырнадцатому году — вполне возможно, ежемесячный выпуск двигателей удастся увеличить до пятисот или, даже — тысячи!

— В данном, конкретном случае…, — пояснял вечером за ужином Шатун, — учитывая количество двигателей, выпускаемое в реальной истории, то есть — ноль! …Нам не стоит торопиться с количеством. Надо упирать на качество! У нас есть фора по времени и, нам её надо использовать по максимуму!

— Действительно! С теми коммуникациями, что были в России — до и, после Первой мировой, — я смотрел на проблему несколько с другой колокольни, но пришёл к похожему выводу, — а, потом ещё и, конкретно добитыми в обе революции и Гражданскую, нам всё равно, много моторов: как автомобильных — так и, авиационных, не снабдить в достатке ни горюче-смазочными, ни запчастями… Ещё и, железную дорогу — увы, я не потяну!

Хотя, некоторые её участки попробовать «потянуть» надо…

— Да…, — поддержал нас Автопром, — от пятисот до тысячи моторов в месяц — это наиболее реальная, при том раскладе, цифра! Больше, только при очень хорошей государственной поддержке возможно! А её, аж до первых пятилеток не будет…

— Возможно, эти самые пятилетки раньше лет на десять будут! — обнадёжил я Виталия Петровича, — ну, а чё? Вполне реально, если Гражданская война полегче пройдет, а мы выступим с инициативой…

— Инициатива наказуема, Вова! А, наказывали в те годы очень просто: к стенке ставили…

— А, во Франции — отрубали голову на гильотине… А в Штатах сажали голой …опой на электрический стул…

— Смотря за что! За экономическую инициативу, в упомянутых тобой странах, не казнили… Сами инициаторы стрелялись или вешались — если, из-за своей «инициативы» разорялись…

Шатун помалкивал, ибо его политика, вообще не интересовала, а вот Автопром не упускал возможности поумничать…

— Но, мы то — страна бедная! Не у каждого найдётся из чего застрелиться! Вот государство и, помогает своим лоханувшимся гражданам…

— В одном ты прав: если Гражданская война пройдёт помягче — то и, расстреливать поменьше будут!

— Короче, если серьёзно… А что, если — пока у нас есть компьютеры в рабочем состоянии…, — я вспомнил про суперкомпьютер купленный Джостику. А ведь на нём можно и планирование в государственном масштабе проводить! — …и, даже — суперкомпьютеры, самим разработать эти «пятилетние планы» и подсунуть руководству? Вместо плана «ГОЭЛРО», который мы ещё до Первой мировой войны выполним и перевыполним… Если всё расписать грамотно, то «подмахнут» наш новый план наши вожди — куда они, на хрен, денутся!

— Идея, конечно! Но, не забывай про человеческий фактор! Всякие там Стахановы — как «снизу» так и «сверху», любой план похерят. И, хрен им что предъявишь — «энтузиазм масс»!

— …Ладно, — я спустился с небес на землю, — что-то меня, действительно — несёт…

— Да, нормально всё! Нормально тебя «несёт» — в нужную сторону… Хорошая идея, конечно — но, над нею ещё думать и думать. В любом случае, если ты этот «пятилетний план» советскому руководству подсунешь — хуже никому не будет! Ну, может — кроме тебя самого…

Автопром коротко, но издевательски хохотнул. Любит он, скотина такая, потроллить!

— Попробовать, по-любасу надо! Чтоб, хоть на пяток лет но, вся эта машина раньше закрутилась и завертелась!

Тут я вспомнил про Шатуна:

— А Вы, Ростислав Ефимович, что молчите? Какие у Вас ближайшие, и отдалённые планы и перспективы? По автомобильным движкам мне Виталий Петрович всё очень подробно объяснил, а как с авиационными? Кстати, авиатора Вы нашли?

— Авиатора, я нашёл… Что его искать, то? Лет тридцать уже, мы с ним знакомы. Правда, он ещё не знает, что я его «нашёл»… Да, куда он денется! Дал ему заказ разработать, пока — только в электронном виде, самолёт под мой двигатель. А как, только он его разработает (а, это — очень быстро будет! Сейчас же — всё разрабатывается на компьютере! Не на логарифмической линейке, как «там»…), вот тогда я и, предложу ему воплотить всё это «в металле»! «Там»… Насколько я этого человека знаю — ни, за что не откажется!

— Если такой, энтузиаст — как Вы, то не откажется… Кстати, насчёт «металла»…, — забеспокоился я, — а Вы предупредили авиатора, что самолёты должны изготовляться только из «тех» материалов?

— Конечно! Фанера, низколегированная сталь да перкаль — никакого углепластика и титана. И, даже алюминий — по минимуму…

— Очень хорошо! И, как скоро авиатор закончит свои разработки?

Шатун пожал плечами:

— Наверно, скоро… Чё, их там разрабатывать? Для быстроты возьмёт за основу «У-2», на компьютере — по современным методам, его аэродинамику и прочностные характеристики, по новому, рассчитает и, всё — готово!

— Да… «У-2», в годы Первой Мировой и Гражданских войн — это будет круто! А, кроме «кукурузника» что?

— Естественно, двух — и четырёхмоторные самолёты… Что ж, ещё?! Ну, может «геликоптер» ещё какой… Хотя, нет! В вертолётах он не силён…

— Ну, просто отлично! Ладно… Насчёт авиации, с авиатором сам поговорю — когда «созреет»… Не хочу сглазить, удачу спугнуть. А, что там у нас с двигателями? Как и, что планируете выпускать для авиации?

— Как я говорил ранее, мой двигатель базируется на конструкции двигателя «М-11», который стоял на тех — на «реальных» кукурузниках…

— Да, я это помню…

— Так, вот: Практически от старого двигателя я оставил только схему и общие компоновочные решения, а саму конструкцию существенно изменил.

— Да, Вы мне уже говорили, что по примеру Петровича, — я кивнул на Автопрома, — двигатель на компьютере перепроектировали и переразсчитали…

— Не я один переразсчитывал, кстати! — уточнил Шатун, не желая брать на себя все лавры, — я пару институтов научно-исследовательских припахал! Всё равно простаивали в тяжёлое постперестроечное время…

— …Теперь, значит, что? Новый авиадвигатель, в отличии от старого — стал мощнее и легче! Например, старый «М-11Г» — основная модификация, стоявшая на «У-2» всю войну, имел мощность сто десять лошадей и весил сто шестьдесят килограмм… Новый же — при тех же пяти цилиндрах и, даже — несколько меньшем, рабочем объёме, будет выдавать те же сто десять — сто двадцать пять сил, но при весе всего в сто кило! …Ну, может быть, изготовленный «там» двигатель будет с несколько менее впечатляющими характеристиками — ещё сильно, от качества исходных материалов зависит! Зависит и, от качества изготовления… Но, примерно около того.

— Здорово!

— Конечно, здорово! Во многом, это «здорово» — из-за высокого качества бензина, которое Вы меня, так слёзно умоляли снизить! — разбурчался Шатун, — снизить качество бензина, конечно можно! Вот, только «здорово» уже не будет…

— Ладно, ладно! С бензином я раскидаю!

Что-то Мозгаклюй, сцуко, задерживается… Пора же, уже в Пермь ехать, с нефтянкой «раскидывать»!

— А, не палево это будет — сразу с таким совершенным движком рисоваться? Надо бы, как-то шифрануться, пограмотней…

Шатун задумчиво почесал подбородок:

— …Да, не! Не палево! Лет пять а, то и — все десять, я вообще с авиадвижками высовываться не буду: будет хватать геморроя с их наземными модами для него! — Шатун искоса посмотрел на Автопрома — тот радостно оскалился, — вот и, «шифровка»! Мол, делал двухцилиндровые моторы для «Хренни», потом по просьбе хорошего человека сделал… Трёхцилиндровый для авиации!

— Убедительно… Такое, действительно — «зашифрует»!

— Трёхцилиндровая «звезда» будет мощностью около семидесяти пяти лошадиных сил… Но, первое время её можно будет искусственно ограничить шестьюдесятью: во-первых — «шифр», а во-вторых — увеличение ресурса… Последнее очень важно, потому, что я сомневаюсь, что качество изготовления первых моторов — при той квалификации «персонала», будет достаточно высоким! Даже, на нашем с вами оборудовании…

— Грамотно! — восхитился я.

— …Затем — по мере развития мировой авиации, мы плавно переходим к «нормальному» пятицилиндровому, стосильному — на первое время, авиадвигателю. Это будет где-то перед самой Первой мировой войной — в году, эдак десятом! Не раньше.

— …Затем, в ходе войны — когда двигатели будут иметь устойчивый спрос, повышаем мощность, двигаясь двумя путями: первый путь — форсируем двигатели… Так, можно увеличить мощность самого ходового пятицилиндровика со ста — до сто двадцати пяти, потом — ста семидесяти пяти «лошадей», без большой переделки самой конструкции двигателя.

— …Второй путь — увеличиваем количество цилиндров. Тут сильно мудрить не будем — просто, как бы сложим два двигателя вместе, получив «двойную звезду»! Мощность нефорсированного варианта этой «двойной звезды» получится двести пятьдесят — триста «лошадей», форсированного — выскочит за четыреста. Примерно, на уровне мирового двигателестроения — где самым мощным авиадвигателем конца Первой мировой войны, был американский «Либертти», мощностью четыреста лошадиных сил! Но, наш будет раза в два легче и, несравнимо, более экономичнее…

Мы помолчали, каждый думая о своём… Да! Если, всё это сбудется, то будет очень здорово!

— …Ну, а дальше? Дальше есть такие намётки? — осторожно спросил я, — вот у него, есть! У тебя есть намётки, Виталий Петрович?

— Да, полна …опа огурцов! — бодро подтвердил наличие у него «намёток», Автопром.

— Да, хотя бы до того что уже запланировал, дожить…, — грустно махнул рукой Шатун, — и, главное — воплотить, так сказать. Вы видели же, какие стартовые условия?! Одна проблема на другой и, третьей погоняет… Тут, не до «намёток»!

— Ну, а всё же? Если, всё у нас получится?

— Вот, когда получится — тогда, и…

— От Вас, наверное, ученики останутся? — потерял терпение я, — что Вы им завещаете, каким путём двигаться? Неужели, Вам всё равно — правильной ли неправильной дорогой они пойдут?!

Шатун немного подумал и, ответил:

— В развитии авиационного двигателестроения, я пожалуй бы двинулся двумя путями… Если конечно, с «М-11» уже всё закончил. Первый путь — авиадвигатели воздушного охлаждения: после модельного ряда предыдущего двигателя, это проще всего! Взяв за основу первоначальную конструкцию американского «Райт-Циклона[128]», тридцатых годов, мощностью в пятьсот лошадиных сил, основательно переделав и по новой перерасчитав её — непрерывно модернизируя и форсируя, к началу Великой Отечественной будем иметь удовольствие обладать двигателем мощностью две тысячи лошадиных сил… А, скорее всего, даже — ещё мощнее. Причём, это будет высотный двигатель!

— Годится…, — я вспомнил, что самые мощные советские двигатели, что стояли на «МиГах» и «Илах», были — как бы, не в два раза слабее!

— В реале так и, двигались — что американцы, что наши… Вот, только наши — в отличии от своих американских коллег, в этом деле не преуспели! «М-71», который планировался для истребителя Поликарпова «И-185», в большую серию так и, не пошёл! Что и, похоронило истребитель, который мог бы стать лучшим в мире…

Шатун, с сожалением причмокнул…

— Да и, в «нашем» случае… Скорее всего, этот двигатель и самолёты вместе с ним, будут — как, нечто элитное! Для каких-нибудь «супер-ассов»! Даже, с нашей помощью, советской авиапромышленности «М-71» в массовом производстве не потянуть!

— Может, всё таки потянет?

— Будем, надеяться… Кстати, а где в России месторождения кобальта?

— Не знаю, а что?

— Вся фишка этого двигателя в центробежном нагнетателе… Точнее — в его турбине. А там используются жаропрочные стали, легированные — в том числе и, кобальтом.

— Будем искать!

— Вот, пока мы «ищем», я бы разработал второй вариант — «бюджетный», так сказать! Причём, по примеру двигателя «Хренни» — универсальный. И, для авиации и, для наземной техники… Ну, а что? Один раз получилось… Получится! Значит, получится и во второй раз!

— Надеюсь!

— …Итак, возьмём за основу советский авиационный двигатель «АМ-34[129]».

— Водяного охлаждения? Это радует!

Автопром, внимательно слушавший, скептически фыркнул…

Видимо этот разговор у них, уже был — до меня, а может — и, не раз был, поэтому Шатун добавил:

— Ничего! К тому времени научатся и, делать и обслуживать!

— …Итак, советский авиационный, двенадцатициндровый двигатель конструкции Микулина. В новой реальности, у нас получится его очень основательно переработанная, современными методами пересчитанная и облегчённая версия… Оригинальный мотор — по моему мнению, был несколько тяжеловат. Так, вот: на первом этапе у нас получится его пятисотсильная сухопутная версия и, авиационная — в семьсот пятьдесят пять лошадиных сил… Где-то, так!

— …Из сухопутной версии можно сразу сделать неслабый модельный ряд — как и, в случае с двигателем «Хренни»! Только в этот раз не увеличивая, а уменьшая число цилиндров. …Итак, что же мы будем иметь? Двенадцатицилиндровый, пятисотсильный двигатель для средних танков, тяжёлых тягачей, торпедных катеров… Для чего, там ещё? Кто подскажет?

— Да, для всего чего угодно, но тяжёлого!

— …Располовинив, получим шестицилиндровый «v»-образник мощностью двести пятьдесят сил — для лёгких танков, БТРэров, средних тягачей… Возможно, для большегрузных автомобилей, грузоподъёмностью свыше десяти — двенадцати тонн.

— …Ну и, наконец — самый маленький двигатель! Четырёхцилиндровый — рядный или «v» — образный, мощностью сто шестьдесят пять сил… Для чего угодно — также! Но, уже — более-менее лёгкого.

— …В авиационной же «ветке» «АМ-34», мы — как и, в реальной истории, постепенно модернизируя и форсируя его, к началу сороковых или раньше получим такие двигатели, как «АМ-35[130]» и «АМ-38[131]»… Но, естественно — более совершенные, без коренных недостатков их реальных прототипов.

— Как, здорово! — восхитился я, — это ж, получается, мы все ниши по двигателям занимаем! Учитывая и, двигатели на основе «М-11»…

Потом подумал, подумал и… Несколько призадумался:

— А, не получится ли так, что подогнав нашим предкам уже готовые автомобили, самолёты и двигатели к ним, мы подложим им свинью?

— Как, так?! — растерялся Шатун, — почему «свинью»?!

— …Предлагаешь, ничего не делать, Вова?! — вытаращил на меня зеньки Автопром, — на хрена тогда ты всё это мутишь?

— Я хочу спросить, а не получится ли так, что приучив наших предков к холявному — мы, непреднамеренно замедлим или — вообще, воспрепятствуем подготовке реальных конструкторов? Как, по автомобилям с самолётами — так и, по двигателям для них? Ведь, всё это — рано и поздно, но неизбежно устареет… А кадров, чтоб сконструировать что-то новое не будет. Так, что? …Опять отстанем от всего мира?!

За это предположение Автопром с Шатуном на меня дружно наорали:

— Да, ты знаешь, сколько денег мы стране сэкономим, подогнав уже готовые конструкции? Да, на эти деньги — что хоти, то и твори! Ведь, сколько ещё «ниш», кроме «внедорожников»!

— …Дизеля для сухопутной и морской техники, реактивные двигатели для авиации! Газотурбинные установки! Микулину и Швецову будет, чем заниматься…

— Ладно, ладно! Убедили… Только, не орите вы оба так громко!

Через некоторое время, убитое на потусторонний трёп, я вернулся к теме и спросил у Шатуна, давя косяка на Автопрома:

— А, вот он наотрез отказывается заниматься мопедами, байками и снегоходами… Типа, это сезонная техника. Вы, Ростислав Ефимович, что на это скажите?

Помолчав и, по ходу — хорошенько подумав, тот ответил:

— Фактически — да! Не стоит заниматься сезонной техникой, тратя на неё время и ресурсы. А вот, с другой стороны…

— Пацанята, пораньше будут приучаться к технике! — подсказал я, вспомнив, как сам «приучался к технике», осваивая сначала велосипед «Орлёнок», потом мопед «Карпаты».

— Да и, это тоже! И, не одни только пацанята…

— Вот «картинг-клуб» пацанятам забацали — вот пускай и, осваивают технику там! — отстаивал свою точку зрения Автопром, — а, то достали, блин, эти доморощенные «ангелы ада»… Ты ж, хотел население России увеличить, Вован?

— Ну…

— А какое, на хрен, «увеличение» — если, молодёжь на моциках будет биться?!

Я вспомнил свои приключения на мопеде… Конечно, «Карпаты» не «Харлей» — но, пару раз было, да! Чуть, не убился…

— Ладно, не бухти! Сам, поди, таким был!

— Сам я работал, а не фигнёй занимался! А, учился я ездить на отцовской «Победе»!

— Тихо, тихо! — впервые при мне повысив голос, «развёл» нас «по углам» Шатун, — я вот, что по этому поводу думаю… Я про «это», ещё «там» начал думать — когда картинги нашим оболтусам из всякого… Хм, хм… «Добра» лепил. С двигателями от бензопил, помните?

— Ну и, что ты там придумал, когда из всякого…овна …овно лепил? — Автопром, был несколько по-мужлотоватее Шатуна и, очень любил называть вещи своими именами…

— Так и, так нам надо будет микролитражными двухтактниками заниматься — для тех же бензопил, там… Мотоплугов… Пускачи, к тому же, для некоторых видов техники потребуются обязательно… Правильно я мыслю?

— Хошь не хошь, а придётся! — поняв, куда он клонит, согласился я, — наши лесорубы так разбаловались, что заставь их опять «Дружбой — 2» пилить — бунт поднимут!

— Ну, если так ставить вопрос — то и, я согласен! — смягчил свою позицию Виталий Петрович.

— …Вот я и, подумал, — продолжил Шатун, — а, почему бы не разработать универсальный двухтактный двигатель для всякой такой подобной техники? Для мотоплугов, бензопил, мопедов, мотоциклов, снегоходов… Картингов, наконец!

— Тогда, уж для квадрациклов! Чего, уж там! — вставил свои пять копеек Автопром, — квадрациклы, хоть немного на нормальные машины походят!

— А, почему про лодочные моторы забыли? — это уже я…, — водный — вернее, речной транспорт в России очень важен… На данном этапе её развития.

— Можно и, то и, то… И, это! Короче, на одной базе — целая куча двухтактных двигателей различного предназначения. Как вам такое, а?!

— А, силёнок хватит? — опять Петрович со своим здоровым скептицизмом.

— Да, должно хватить! Не всё же сразу… Потихонечку, помаленечку… В конце-концов у нас же компы первое время будут? С программами соответствующими? Так, что мозгового напряжения по этому поводу — минимум! Ребятишек буду припахивать к проектированию. Попозже… Есть, у меня парочка башковитых на примете. Глядишь, к году десятому что-нибудь, да получится.

— А, вот это — самое главное! — подвёл черту под разговором я, — а ты, Виталий Петрович, активнее «припахивай» молодежь проектировать сами транспортные средства… Даже, так: пусть каждый проектирует и делает мопеды да картинги под себя!

— Ну, до такого этапа, нам ещё — как, отсюда и до Китая раком! — обос…ал такую замечательную оконцовку разговора долбанный Автопром.

— …Кстати! — спохватился под конец Шатун, — я не так давно про кобальт упомянул…

— Да, было такое дело…, — согласно закивал я.

— А ты знаешь, что даже «здесь» он стоит долларов тридцать за килограмм?

— Серьёзно?! Дороговато, что-то…, — не поверил своим ушам Автопром.

— Всё потому, что содержание его в руде редко один процент превышает!

— Прямо, сродни урану! — подивился и я.

— Я это всё к тому, что «там» кобальт — вообще, дороже золота! А, применение не только в двигателестроении имеет…

— …Точно! На худой конец его можно просто продать! — подумав, сказал я, — если, дела пойдут особенно хреново…

— Кстати, неплохо было бы и, других легирующих добавок прикупить! Да и, просто — редких металлов…, — продолжал гнуть свою линию Шатун, — …редкоземельных, пожалуй, не надо. Может, разве что скандия…

Я, в принципе, уже кой-чё «прикупил» и, даже — уже частично перебросил «туда»… В основном, это слитки цветных металлов из Нижнего Новгорода — этого времени, с пункта приёма лома цветных металлов, который по моему предложению организовали Костоправ и Пушкин. Таким макаром, я уже, потихоньку помаленьку, нахомячил по десятку — два тонн алюминия, дюраля, силумина… Примерно по пятку тонн меди, бронзы и латуни и, даже килограмм триста титана!

Кроме того, собираясь производить электролампы современного образца, а не убогие осветительные приборы — с угольными электродами, что мне приходилось наблюдать в конце девятнадцатого века, я заказал пару тонн — как чистого вольфрама в виде листов, прутков, проволоки, электродов и готового порошка — для спекания нитей электроламп — так и, тонну уже готовых вольфрамовых нитей. Надеюсь, мне этого надолго хватит! До освоения производства их — этих нитей, «там»…

…А тут новый — с подачи Шатуна, расклад.

— Что ещё надо? Какие металлы?

— …Хром и никель мы и, там — «на месте» раздобудем, — подумав, ответил Шатун, — вот только, жизненно необходимо — перед Первой Мировой Войной, сделать их хорошенький запасец… Во время войны, эти металлы будут считаться стратегическим сырьём и, достать их будет крайне затруднительно. Как, впрочем и медь, цинк, олово, алюминий… И, многие другие! Даже, свинец!

— Да! Перед войной надо основательно — побольше всего этого нахомячить! И, кое-чего другого — тут подумать надо. Иначе, встанем к семнадцатому: по причине отсутствия сырья — как и, в реале встала российская промышленность.

— …Молибден… Ну можно, в принципе, молибденового порошка прикупить с тонну, но не критично. Я бы, из редких, подсуетился — в первую очередь, насчёт гафния…

— Насчёт «гафния»? — слышал, но не разу не видел.

— Да, насчёт гафния! «Там» мы его днём с огнём не найдём, а с ним получаются очень хорошие коррозийно-стойкие жаропрочные сплавы… Не только для авиационных движков, кстати… А карбиды гафния можно применять в качестве компонентов сверхтвёрдых сплавов для режущих инструментов. Многофункциональная легирующая добавка, кстати… Применяется и, в оптике — при добавке гафния, получается особо высококачественная оптика!

— Отлично, берём! И сколько он — гафний, этот стоит?

— Около двухсот долларов за килограмм…

— Ох, ничего себе! Больше тебе, Ростислав Ефимович, ничего не надо?! Может, прикажешь за «гелием-3» для тебя, на Луну слетать?!

В этот вечер мы с Шатуном, наконец, перешли на «ты»…

— Надо! Как, это — «не надо»?! «Гелий-3» пока не требуется, а вот неплохо было б, хотя бы килограмм десять рения достать — а, он стоит до десяти тысяч долларов за один!

Шатун, переняв — после длительного общения некоторые привычки у Автопрома, откровенно, издевался…

— Нет, давайте уж лучше гафний… Сколько его надо?

— Ну, на первое время — хотя б, кило сто. Я думаю, это вполне реально, Володя!

— Хорошо! Попробую раздобыть этот гафний… Но никакого, на фиг, рения! Перетопчешься!

— Хорошо! Согласен только на гафтий… Только «раздобывай» его поосторожнее! Лучше, через подставное лицо.

— А, что так?

— Гафний — процентов на девяносто, применяется в атомной промышленности…

— Мля… Да, я с вами когда-нибудь сяду!

Чтоб больше не возвращаться к этому вопросу, скажу — что в дальнейшем, занимаясь всякими разными попаданческими делами, я попутно занимался и, покупкой этих самых редких металлов…

Чем мне наше время нравится, так это тем, что в нём — в отличии от советского, можно купить буквально ВСЁ!!! Ты только маякни, что тебе надо и, успевай потом деньги отстёгивать!

Слишком, конечно — по причины моей крайней нищеты, я не преуспел, но всё же приобрёл — не считая вольфрама и молибдена, пару тонн кобальта и полтонны гафния. Порошка рения тоже, малёха купил — двадцать пять килограмм всего… Дорогущий, блин! Хорошо, что кризис и, мне удалось найти по цене всего за тысячу с небольшим баксов за килограмм…

Тут ещё оказывается, из него — из рения, классные катализаторы получаются для нефтехимического крекинга… Причём, катализаторы «долгоиграющие» — в отличии от той же платины. Ну, делать нечего — расстарался я и, пробрёл этих — готовых катализаторов из рения. Немного, правда, но лет на пять-десять должно хватить…

Ну и, ещё — чисто от нех делать, купил разное количество лития, бериллия, ванадия, тантала… Индия… Разное количество — от нескольких килограмм, до тонны. Германий, вот тут ещё — чисто случайно, практически даром достался… Сто килограмм! Чем чёрт не шутит — глядишь, пригодится!

Так же — по ходу, жаба посодействовала… Не та, которая в болоте квакает, а та — которая душит, «чисто случайно», купил и, десять килограмм скандия… Куда его «там»? А, фиг его знает! Что-нибудь, да придумаем…

Глава 26

Дела попаданческие…

Седьмого мая в Москву из Новосибирска прилетел Женька Мозгаклюй… После непродолжительного застолья — со знакомыми женькиными девочками, но практически на сухую, уже совсем было собрались наутро лететь в Пермь — разруливать насчёт «мини-НПЗ». И, уже билеты на самолёт купили… Но, не тут то, было! Из Солнечногорска позвонил Бургомистр — мэр города, то бишь и, слёзно умолял приехать на 9 мая поздравить ветеранов.

Ну, Бургомистра обижать никак нельзя. Во-первых: мы с ним на Новый Год на брудершафт пили, а на Восьмое Марта отлично побеседовали! Во-вторых: Бургомистр мне крепко в Солнечногорске помогает. В приватизации старых «АТС» и «КБО» хорошо помог, например… Кто его знает, в чём ещё поможет?!

Ветеранов обижать — тем более, нельзя!

— Сколько их там, у вас ещё осталось, то? — спросил у Бургомистра, — насчёт подарков надо же подсуетиться… Что-то, не привык я ещё с пустыми руками кого-либо поздравлять!

Узнав, что в живых в Солнечногорске и его окрестностях, осталось чуть более пяти десятков ветеранов, я начал суетиться насчёт подарков… Какой самый лучший подарок? Естественно — книга! Я заказал и, через некоторое — очень скорое время, купил шестьдесят роскошно отделанных — по моему индивидуальному заказу, экземпляров книги Владимира Бешанова «Десять Сталинских ударов». С крупным шрифтом — чтоб ветеранам зрение своё не напрягать…

Что, ещё? Я поехал на Московский завод «Кристалл», заказал и приобрёл шестьдесят литровых бутылок водки под названием «Фронтовые сто грамм». Название сам придумал — кстати и, оформил, как торговую марку… До меня почему-то, никто не додумался! К каждой бутылке «Фронтовых сто грамм», естественно, полагался и «фронтовой доппаёк» — в виде стандартного армейского вещмешка, заполненного всяческими вкусностями, про которые они на фронте… Да, чего там «на фронте»? Всю свою жизнь и, мечтать не могли! Ну, как говорится: чем могу…

Кроме того, вспомнил, подумал, заказал и, купил всё-таки, мемориальную бронзовую доску на стену своего кабинета… Это — в честь тех пионеров, эвакуированных из блокадного Ленинграда, которые в сорок втором году нашли там клад и сдали его на строительство танковой колонны. Я задумал сделать открытие этой мемориальной доски гвоздём программы намечающегося мероприятия.

Естественно, проделывал всё это вместе с Женькой, постоянно на разные темы с ним беседуя. Поделился и опасениями насчёт Важняка:

— Что-то муторно мне, Женька! Гложут смутные подозрения, что что-то, тут не то… Что-то, тут не чисто!

— Судя по твоим описаниям, ты напоролся на очень хорошего психолога… Ишь, как шустро в душу к тебе влез! А, как бы мне с ним поговорить, а? Вживую, так сказать? Схлеснуться гребень на гребень?!

А вот это, пожалуй, лишнее!

— А, как ты с ним поговоришь? На допрос самому вызваться?! Если, он и, вызовет — то, лишь меня одного. Ты здесь, с какого бока прискока?!

— Ну, на рыбалку позови… Он же рыбак, ты говорил?!

— Ага, рыбак! — я вспомнил слова Опера на эту тему, — человеков на крючок ловит… Я, попозже, проанализировал нашу с ним беседу и понял, что никакой он не рыбак! Прокололся пару раз…

— «Рыбак рыбака видит издалека….» А, как же фото и видео?

— Да я тебе, сам могу таких фото и видео наделать, скока хочешь! Хош, я покажу тебе видео, где я с Памелой Андерсон «в бутылочку» на раздевание играю?! Да и, некогда мне, с мусорами по рыбалкам ездить…

Женька надолго задумался и, разом развеял все мои сомнения:

— Это ты просто после встреч с ворами, с Чёрной Вдовой да с Тремя Толстяками — в довесок, переневничал — вот и, замандражировал! Ты чего опасаешься? Что копают по поводу портала и, наших с тобой похождениях в прошлом?

— Ну и, насчёт…

— Расслабься! Первого, кто придёт к нашему чиновнику с рассказом про портал, отправят в психушку! И, последующих — туда же. В ту же палату — куда и, Наполеонов с прокурорами определяют. К нашему чиновнику и, с более насущными проблемами, не протолкнёшься… А менты, это — те же самые чиновники, только с бандитским менталитетом и при погонах.

— А как же, тогда? Чем, объяснить? Ведь ты согласен, что история достаточно мутная?!

— …Да! Мути в этой истории хватает. Да и, как в любой истории, впрочем… Согласись, что любому менту для «дела» нужны доказательства… Так, ведь? Даже, одних свидетельских показаний мало.

— Согласен…

— А, какие доказательства могут быть про твоё «попаданчевство»? Причём, опять же — согласись, в данном случае нужны не простые доказательства, а доказательства железные!

— Несомненно, это так… Простым словам, я бы — «в данном случае», сам себе бы не поверил!

Как-то сразу начало отпускать…

— Ну, вот видишь! …А, в связи с делом «о пропавшем лярде» тебя могут запросто за …опу взять. Вот это — вполне реально!

— Тоже, всё больше к этой версии склоняюсь… Не иначе, компаньоны покойного брата мутят. И, Важняку — наверняка, они что-то в уши надули…

— Да, пусть мутят на здоровье! — поставил точку в разговоре на эту тему Мозгаклюй, — по закону у них ничего на тебя нет. А, по бесприделу — как-нибудь, да отобьёмся! Охрану тебе надо, Вован! Взрывать тебя не будут, как и стрелять — пока лярд не найдут, а вот похитить — это запросто…

— Съездим в Пермь и, потом я подсуетюсь насчёт охраны.

Однако, Женька без спросу позвонил Спецу и, тот «подсуетился» гораздо раньше: при выезде из Москвы нас встречал целый эскорт! Первым примчался на место рандеву Генша, который срочно бросил все свои дела в Туле.

— Как, хоть? Успел оружейника вербануть? — спросил у него, — надо было с этим делом закончить, потом меня караулить…

— Охранять, Шеф! …Ничего, ничего! Ещё успею с делами… Оружейника, да! «Вербануть» успел! В августе на конкурс приедет, а там уж Вы сами с ним…, — бодро ответил тот и, кивнул на Мозгаклюя, — а, вот с патронным заводом… В принципе, кое-что тоже наклёвывается.

— Что наклёвывается? Человек — технолог по патронному производству или сами технологии?

— И то и, другое… Приехал, значит, один специалист с Луганского патронного завода на Тульский устраиваться.

— О, земеля — дончанин, практически! Ну и, как?

— Да, только его не берут — по причине предпенсионного возраста…

— Во! Как раз наш контингент! — обрадовался я, — а, координаты его есть?

— Да, есть! Номер сотового…

— Срочно звоните и приглашайте работать на вновь открывающийся частный патронный завод! И, пусть дружков-технологов из Луганска подтянет — им там на Неньке, всё равно ничего не светит! Кроме ударного изучения ридной мовы и ношения вышиванки, заправленной в шаровары… Только, желательно — пусть подтягивает несемейных! Сам то, он как? По семейному положению?

— Увы, Шеф! Увы! Причем, семейство весьма многочисленное — дети, внуки…

— Твою, ж… Ладно, подтягивай этого «семьянина» — только пока без «хвостов», а там что-нибудь да придумаем.

А, что тут придумаешь? «Перебросим» в прошлое «в тёмному» — «там» женим и, пусть всё начинает по-новому: детей, внуков… Трудовую карьеру — самое главное!

Немного подождали и, поврозь подъехали ещё двое сопровождающих от Спеца — из числа тех, кого он собирается взять с собой «туда»:

— Стрелок…, — на полном серьёзе козырнул мне первый из вновь прибывших.

Внешне он был ничем не примечательным человеком лет за сорок — пройдёшь мимо и не обратишь внимания. Правда, слишком стройный и подтянутый для своего возраста. Так и, таких — в принципе, тоже хватает…

— Чего, «стрелок»? — сначала не понял я, слегка прифуев от того, что мне «отдали честь».

— Позывной «Стрелок»… По фамилии — Стрельцов я и, по профессии… Я — снайпер!

— Понятно… А зовут как тебя, Стрелок?

— Алексей…

— Владимир Фёдорович, можно просто — товарищ Шеф… А скажите, Алексей, Вы компьютерными стрелялками не увлекаетесь? В «Сталкера[132]» — конкретно, не играли?

— Нет, не увлекаюсь… Нет, не играл…, — недоумённо ответил тот, — в «Сталкера»? Что-то такое, где-то слышал… Мне и, по жизни «стрелялок» хватало! А, что?

— Да, так… Извините за тупой вопрос. А, как Вы — снайпер, собираетесь меня охранять? По дороге? Из форточки стрелять будете?!

— Да, как-нибудь уж… Вы уж извините, мы с Бесом самыми ближними оказались! Но Бес, тот сможет — если, что! Если в ближнем бою…

Ага! Ещё будем ждать ещё и, Беса…

— Есть с собой что? Я про ствол…, — так, чисто чтоб разговор поддержать.

— «С собой» карабин «Барс[133]», с оптикой — первое, что под руку подвернулось.

— «Барс»?

— Да, «Барс» — малокалиберный охотничий карабин. Я его, больше на тренировках использую — патрон дешевле… И, ещё вот это…, — Стрелок распахнул ветровку и, я увидел нечто вроде обреза двуствольного охотничьего ружья — только с пистолетной рукояткой, в наплечной кобуре.

— А это, ещё что?

— «Хаудах[134]» — охотничий пистолет. Это — первый российский экспериментальный образец. За основу взята очень надежная двустволка-вертикалка 20-го калибра, «обрезанная» до четверти метра и весом чуть менее двух кило. Гильзу патрона, тоже — немного укоротили. В комплексе, получилась исключительно убойная вещь: экспансивная свинцовая пуля в обязательном порядке — благодаря специальной выемке в головке, попадая в цель, раскрывается «розочкой». Ну, наподобие цветка…

Ну, прям — поэт!

— «Охотничий пистолет»? Охренеть… Ну и, на кой такое счастье?!

— «Такое счастье» — пистолет для охоты, может понадобиться при доборе подранков… Раненый кабан, к примеру — смертельно опасен для охотника, а основное ружьё может оказаться уже разряженным! Не помешал бы этот девайс и, геологам и другим специалистам, в местах изрядно отдалённых — где реально столкнуться нос к носу с медведем или ещё с кем. С тигром даже… Ведь, таскать всюду с собой длинное ружье, не всегда удобно…

— Интересно, интересно… «Экспериментальный образец», говорите?

— Да! Предоставили мне его для тестирования, а я его решил «потерять»… Понравился мне больно! Так, что с правовой стороны всё чисто. Если меня с ним задержат — то, вот бумага.

— Что за бумага? Явка с повинной или разрешение от самого ВВП?

— Скорее, явка с повинной, Шеф! Это моё заявление в правоохранительные органы за сегодняшнее число: типа, нашёл потерянное и везу сдавать в соответствующие структуры… Ну, естественно, вздуют за нарушение правил транспортировки…

— Очень предусмотрительно! И, что? Такое разрешат приобретать на руки?

— Слово за Государственной Думой! Но, я сомневаюсь…

Короче, Стрелок мне очень понравился — как человек! Как снайпер — не знаю, в деле не видел. И, дай Бог — чтоб и, не довелось увидеть…

— …Ну, а Бес у вас кем приходится? — то же, чисто для продолжения разговора, — боевой маг, что ли?

— Нет, не маг! Но, фокусник ещё тот! И, боевой…, — восхищённо протянул Стрелок, — взрывник, сапёр и всё такое прочее… Мину, из чего угодно сделает и взорвёт — на хрен, всё что хочешь! Да к тому же, из пистолета стреляет — просто закачаешься! С обоих рук, причём. Это у него так — «левое» увлечение…

— Ну, вот… А, говорили, не боевой маг! А его с чем ждать? С поясом шахида?

— Хахаха!!!

…Бес оказался без «пояса шахида» и, даже без пистолета.

— Вот всё, что успел второпях захватить! — он смущённо улыбался, показывая мне четыре дымовые гранаты, — …всё, так неожиданно! Я то, на август планировал…

Охранички, мля….

Звали Беса, как и меня — Владимир, а позывной «Бес» он получил за фамилию — Беспалый. По ходу, кто-то из его предков, тоже любил экспериментировать с взрывоопасными предметами…

Бес, внешне был похож на моего учителя химии в третьем поколении — был один у нас такой в школе. Я б, его так и прозвал — «Химик», но у него уже есть позывной.

Посовещавшись, решили двигаться так: впереди едет Бес на своей «Ниве Шевроле», затем Генша на своём джипяре… Геншин джип — я думаю, задержит снаряд танковой пушки — если, по нам будут лупить фронтально! Хахаха!!! Прикалываюсь, конечно… За Геншей на джипе, едем я и Мозгаклюй — на сильно поддержанном, но до удивления резвом стодевяностом «Мэрсе»… Замыкает колонну Стрелок на чёрном «Бумере» — точно таком, как в нашумевшем фильме.

В случае «фа-мажора» — с подачи Генши, договорились действовать так: Бес раскидывает во все стороны дымовые гранаты и линяет с места разборок, отстреливаясь из стрелковского экспериментального обреза, который тот ему — по моему настоянию передал. Воспользовавшись этим, линяю и я — вооружённый травматиком и ножом, с абсолютно безоружными Геншей и Жекой. А Стрелок в это время, «спешившись», из своего «Барса» прикрывает всеобщую ретираду — сиречь, постыдное бегство… Ну, да ладно! «Постыден бег, зато здоров» — как любили поговаривать в таких случаях наши славные предки.

По-моему, хорошо Генша придумал, а?!

…К счастью, хорош этот план или плох нам узнать не довелось — ибо применить его не случилось. На нас никто не напал — чтоб меня похитить а, потом выковыривать паяльником пропавший лярд у меня из известного места… Ну да, не очень то и, хотелось!

На полпути до Солнечногорска нас встретил ещё и Спец и, я прямо — как король или президент какой, прибыл домой с целым эскортом в полной целостности и сохранности…

…Мероприятие по поводу Дня Победы прошло сверх всякого ожидания — хотя, на подготовку его у меня было чуть больше суток. С утра, в моём пресс-конференц-зале, прошла торжественная часть — на которой я, Бургомистр и, некоторые другие ответственные товарищи и господа произнесли короткие, но очень торжественные речи. Затем, ветеранам показали один очень замечательный, но малоизвестный документальный фильм времён войны, извлечённый из «полки». Во время «перестройки и гласности» его один раз показали и — как будто, чего-то испугавшись, опять «на полку» задвинули. Этот фильм мне любезно предоставил Феллини… На мой взгляд из всех — что художественных, что документальных фильмов, этот — наиболее точно и полно передавал сам дух войны. Ветераны плакали навзрыд, вспоминая…

Затем, естественно, был праздничный концерт. «Ностардамусы-Попадамусы», одетые естественно в полинялые гимнастёрки и растоптанные кирзовые сапоги (где, всё это только нашли?), исполнили песни военных лет… Причём, некоторые песни были из так называемого «фронтового фольклора» и, очень не понравились руководству нашего города и области. Некоторым ветеранам, впрочем, тоже не понравились. Ну, да ладно… На всех не угодишь!

Наконец, «Ностардамусы-Попадамусы», исполнили то, что понравилось всем, хотя далеко не все поняли, что это такое — два марша из компьютерной игры «Red Alert 3[135]»… От «Советского марша», публика просто на уши встала:

«Наш Советский Союз покоряет

Весь мир от Европы к Неве на восток

Над землёй везде будут петь:

Столичная водка, советский медведь наш!»

Только американцы могут написать такой бредовый текст, но он народу понравился!

От «Русского адского марша» — из той же игры, все в пресс-конференц-зале, просто оцепенели:

«МЫ ХОТИМ ВОЙНЫ!!!

ПРОСНИТЕСЬ!!!»

А, не сделать ли этот марш… Который из них выбрать? …Официальным гимном «Корпорации USSR»? Вот только, надо другие слова…

После торжественной части, просмотра фильма и концерта, состоялось открытие мемориальной доски на стене моего кабинета — в честь пионеров нашедших клад. Не все, правда, там поместились… В это время, сотрудниками местного ресторана были накрыты столы в пресс-конференц-зале и, спустившись обратно вниз, ветераны неожиданно для себя попали на торжественный обед.

После торжественного обеда, ветеранов — с торжественно вручёнными лично мной подарками, персонально каждого, развезли (как и, ранее «свезли», кстати) по домам нанятые мною со всего Солнечногорска частные такси…

Короче, всё прошло очень классно! Бургомистр, просто на ушах от радости стоял и не уставал повторять, что никогда такого ещё не было… Я, тоже был очень доволен, хотя у меня довольно-таки сильно распухла и болела правая рука: а попробуйте сами почти шестьдесят человек поздравьте! А, некоторые ветераны были ещё — ого-го!!!

К тому же, не все конечно, но очень многие ветераны во время праздничного ужина просили выпить с ними «за Победу». В таких случаях я не привык отказывать и, к концу мероприятия изрядно пошатывался и, меня поддерживали с двух сторон Спец и мистер Адамс… Ну, а так всё прошло — ну, просто отлично!

Десятого мая отдохнули после торжеств, перекинули в прошлое малёха накопившегося за время моего отсутствия хабара и, через день рванули мы с Женькой в Пермь на машине… Генша, в этот же день уехал обратно в Тулу.

«Рванули» в этот раз на «Ауди», в сопровождении Стрелка на своём «Бумере», который должен был ехать за нами и прикрывать в случае чего с дальней дистанции. Спереди нас — опять же, ехал Бес на своей «Ниве Шевроле», что сильно снижало общую скорость.

В «ближний круг» охраны входил прибывший накануне Борода — ещё один человек из «группы» Спеца. Борода, оправдывая свой позывной и, вправду — носил бороду! В миру же Бороду звали — Анатолий Климов. Ему было лет за сорок пять, он был среднего роста человеком и очень плотного телосложения… Я б, прозвал его «Крепыш», но меня уже опередили!

Сейчас Крепыш… Извиняюсь — Борода, ехал на заднем сиденье моей «Аудюхи», вооруженный помповым дробовиком, на который имел разрешение — как охранник одной частной фирмы, где подрабатывал…

— Прекрасный тактик — других таких просто не знаю! Плюс боец-рукопашник и мастер по практической стрельбе[136] — которую после ранения преподаёт, — нахваливал его Спец, — стреляет из всего, что стреляет и, из того — что, по определению стрелять не может! После небольшой переделки, конечно…

— Так может нам и, никого оружейника не надо? — подколол я, — этого у тебя заберу, а ты уж как-нибудь… Сам-то — плохой тактик, что ли?!

— Нет, нет! Этого человека я не отдам! — даже, кажись, испугался Спец, — а вот проконсультировать оружейника, это — всегда пожалуйста.

— Ладно, ладно… Да и, не доверяю я в технике «универсалам». Техника, она, как кухня и медицина — «узких» специалистов любит!

— «Узкого» специалиста может в неподходящий момент не оказаться… И, что тогда делать? А «универсалы», они — чаще попадаются! — резонно заметил Спец.

— Согласен! Не всё так однозначно…

— Вот, именно, Шеф!

— Что-то твой Борода, какой-то угрюмый и неразговорчивый…, — заметил попозже я, — и, говорит, как-то… Ему, что? Трудно говорить?!

Борода и, вправду, говорил как-то необычно картавя…

— Да! Ты просто не представляешь, Шеф, как трудно! После того, как ему нижнюю челюсть осколком раздробило и почти оторвало… По кусочкам собирали. Оттого и, бороду стал носить! Смотреть на нижнюю часть его лица без бороды — зрелище не для слабонервных.

— Ну, а как он боевыми единоборствами занимается? С такой-то челюстью? А вдруг в подбородок удар пропустит — не придётся ли её — челюсть, заново «по кусочкам» собирать?

— Нет, не придётся! Мой Анатолий, Шеф, удары не пропускает. Особенно, в подбородок…

Сейчас этот Борода сидел на заднем сиденье и молчал, держа ближе к полу дробовик, ну а мы с Мозгаклюем беседовали…

— …Так, ты говоришь, Женька, с Макаренко опять облом вышел? — раньше поговорить на эту тему реально некогда было — всё гонки какие-то…

— Точно! Он самый и, вышел — «Облом Бардакович»! — с сожалением протянул тот, — но зато, я кажется, кое-что понял. Один умный человек подсказал…

— И, что тебе подсказал этот «умный человек»?

— Увы…, — Женька глубоко вздохнул, — но, я всё это время гнался за фантомом…

— Как, так?!

— Да, вот так! Слава Макаренко во многом оказалась дутой, хотя он и выдающийся педагог — не отрицаю…

— Интересно, интересно…, — и, вправду — очень интересно! — как это: и, слава «дутая» и педагог — «классный»?! Так не бывает, Женька!

— Да, вот так! Сложилось такое мнение (благодаря всё больше и больше тупеющей с годами советской пропаганде), что Макаренко чуть ли не из гофна конфетки лепил… Ну, ты понимаешь, о чём я?!

— Понимаю, конечно, но сомневаюсь — что понимаю, о чём ты… Лучше, уж объясни — всё равно в дороге о чём-то говорить надо.

Итак, молчаливых — до хрена что-то развелось! Вон сидит за спиной — молчит и, о чём-то своём думает. Дискомфортно как-то… Не привык я так! Тут, ещё Спец заставил перед поездкой одеть бронежилет — из числа тех, что я у Немца выцыганил. На свою спину выцыганил — которая, под бронежилетом сильно потела и чесалась, несмотря на работающий кондёр. С непривычки, должно быть — или, бронник от немцев достался уже с блохами… Хорошо, что ещё всего лишь май-месяц и, не сильно жарко!

В те бронежилеты — от Немца, была одета вся наша группа. А Мозгаклюй — в довесок, имел при себе кейс, с двумя титановыми пластинами и, вложенном внутрь между ними, ещё одним сложенном бронежилетом. По инструкции от Спеца, этим кейсом — как щитом, Жека обязан был прикрывать меня в случае большого атаса… Даже, как-то интересно: прикроет или нет?! А если и, прикроет, то кого? Меня или себя?!

Всё это, как-то очень сильно — с непривычки, напрягало. Но, может в дальнейшем привыкну…

— …Ну давай, Жека! Рассказывай, отчего ты на Макаренко так окрысился! …Что молчишь, то?

Мозгаклюй, по ходу — просто собирался с мыслями… А может и, ему долбанный бронежилет холку натёр!

— Ничего, я не «окрысился»! — почти обиделся Мозгаклюй, — я просто развенчиваю некоторые вредные советские мифы — которые и, нам могут помешать…

— Так, давай — развенчивай! Что, ты сопли жуёшь?!

— …Про Макаренко — при всех его достоинствах, ходили ничем не обоснованные слухи, что он из любых отморозков — малолетних преступников, делал полезных членов общества… Так?

— Так…, — вспомнился фильм, а потом и книга «Педагогическая поэма», — конечно, так!

— Вот и, я поначалу считал, что это так! А, потом — в отличии от тебя, задумался…

— Ну, у тебя было время подумать. Полстраны, вон объездил! И, ни хрена в это время не делал — только думал…

— Можно подумать, Вова, я от этих поездок тащился, как мокрый член по негашеной извести! Ты можешь не перебивать?!

— Могу, могу! Всё, всё — молчу…

Женька, несколько завис, собираясь с мыслями…

— Тьфу, блин! Сбил с правильной мысли… На чём я, там остановился?

— На мокром члене… Хахаха!!!

— Хахаха!!! Достал, ты! Давай серьёзно, а?!

— Давай… Всё! С этого момента — серьёзно! …Хахаха!!!

Мозгаклюй внимательно посмотрел мне в глаза:

— …Понятно. Это у тебя отходняки после Москвы! Пере…рался ты там сильно…

И, мне сразу стало не так весело… Воспользовавшись этим, Женька продолжил:

— …А, потом я задумался: а почему — если метод Макаренко перевоспитания малолетней отморози, был так хорош, то он не дал своего триумфального продолжения? Почему, про его «Трудовую коммуну» — где из отбросов общества куются кадры для советской промышленности, начиная с начала тридцатых ничего не слышно? А, после Великой Отечественной Войны — когда тоже хватало сирот, привыкших вести специфический образ жизни? А, сейчас — в наше время, почему ничего не слыхать про макаренскую систему воспитания… Точнее — перевоспитания? Почему, а? Ведь, ученики и последователи у Макаренко были!

— Ну и, почему?

— Да потому, что во время Гражданской войны в беспризорниках и малолетних преступниках оказывались — в большинстве своём, нормальные ребята! Которые осиротели и, которым — чтоб выжить, пришлось стать преступниками! Предоставили им человеческие условия и, они — всё! Они стали теми, кем им и, предназначено быть! Нормальными людьми, то есть… А потом, всё дальше и дальше от Гражданской — когда жизнь стала всё больше и больше налаживаться, входя в мирную колею, таких сирот стало попадать в малолетние преступники всё меньше и меньше… В подобном контингенте всё больший процент стали занимать те, кому там и положено быть — врождённые преступники, которых сборкой немецких фотоаппаратов[137] не перевоспитаешь…

— А, чем их перевоспитаешь?

Мозгаклюй ехидно усмехнулся:

— А, про это ты у Пацана спроси! У него, как-то же получается!

— А ведь точно!

Еттить, колотить! Искали, хрен знает где и, хрен знает кого! А, оно — вот, оно! Под самым боком оказалось, причём — само пришло!

— Точно! И, как это только мы с тобой раньше не заметили! Спец, выходит, нашёл нам Макаренко… Вот, же блин как иногда получается!

— Да! Получилось, на удивление ладно…, — согласился со мной Женька, — мне и, в голову не приходило среди военных педагогов поискать!

— А, должно было прийти! — укорил я Мозгаклюя в близорукости, — ты психолог или где?! Да, к тому же — сам с военными работал…

— Да, блин…, — повинился «военный психолог», — по ходу — «шора» на глазах была! Военные психологи то — со взрослыми работают! А я искал воспитателя для детей…

— Ну, ладно… Хорошо, что хорошо закончилось. Так, что? Метод Макаренко, вообще для нас не годится? Мы же «элиту» не из «отморозков» будем воспитывать? Те, то — чисто бойцы, а они политические решения не принимают.

— Почему, это «не годится»?! Годится, ещё как годится… Только, воспитывать по нему — по этому методу, мы будем не малолетних преступников, а нормальных детей. Годов, так с двенадцати-четырнадцати, я думаю…

— Немножко поподробнее, пожалуйста… Всё равно в дороге больше делать нечего.

— Ну, тогда внимательно слушай и, главное — не перебивай, какая у меня задумка!

— Весь в внимании…

— Чтоб, создать из того человеческого материала — что у нас «там» есть, правящую элиту России, нам надо навсегда выдернуть детей из той стайной протосоциальной среды, в которую их бросили ужасы их социального бытия.

Чувствуется влияние Ильича Конкретного, ох чувствуется! Но, не буду мешать…

— …Ты, что-то там упоминал про эссесовские школы Третьего Рейха, Вова? Ну, для Германии они, может быть и хороши… У нас же, кое-что и, получше есть! Переймём опыт Макаренко, по образованию трудовых коммун. Естественно, назовём их как-то иначе — на «коммуну», даже твой тесть-губернатор может набычиться!

— Назовём «трудовыми артелями» — не один губернатор не доеб…тся!

— Ну, а что? Очень хорошее название. …Так, какие главные принципы воспитания по Макаренко? Которые мы у него переймём для подготовки правящей элиты России? Самое главное — никакого сюсюкания с «самым привилегированным классом»! И, никакой «постепенности» процесса перевоспитания! Макаренко, придумал и использовал так называемый «метод взрыва»…

— «Метод взрыва»?! Чё за метод такой, интересно, с таким террористическим названием?

— Не придирайся к названию, Вова! Суть этого психологически-педагогического метода, заключалась в оказании на перевоспитуемого максимально сильного, но разового воздействия! Воздействия, призванного вызвать в нём желание решающе измениться! Причём — САМОМУ!!! Добровольно! И, внешне измениться и, главное — внутренне. Перевоспитаться, короче…

— …Цитирую самого Макаренко: «Взрывом я называю доведение конфликта до последнего предела, до такого состояния, когда уже нет возможности ни для какой эволюции, ни для какой тяжбы между личностью и обществом, когда ребром поставлен вопрос — или быть членом общества, или уйти из него». Вот и, будем действовать в соответствии с его учением!

— Поближе к телу, Женька!

— Изволь! …Перевоспитываемые жили и трудились в так называемых «коммунах» или иначе — «трудовых коммунах». Нечто, вроде самоуправляющегося коллектива — чтоб тебе было понятнее. «Метод взрыва» же, использовался при наборе новых членов — из беспризорников или малолетних преступников, в трудовую коммуну. Сначала, конечно, агитация: отловленных беспризорников водили по территории трудового лагеря, показывали житьё-бытьё коммунаров — сравнивая её с житьём беспризорника. Понятно, да?

— Конечно, понятно… Пиар — прежде всего!

— …Конечно же, беспризорники — сравнив два жития-бытия, соглашались стать членами «трудовой коммуны»! Я ж, говорил — нормальные ребята были! Поначалу… Тут, же — немедленно, пока под эйфорией, происходил торжественный обряд принятия их в коммунары. Цель обряда — задействовать «метод взрыва»! Удивить и потрясти — то, есть…

— Ну, чем удивить и потрясти, я думаю — мы придумаем! Мы, что? Даром из двадцать первого века, что ли?!

— Всё уже придумано до нас, Вова! …Новых членов коммуны — бывших беспризорников, мыли в бане, одевали в новую, чистую, красивую одежду, а старую одежду — как, символ их старой жизни, торжественно сжигали на костре. Чем это тебе не обряд посвящения?! У человека начиналась совсем другая — совершенно новая жизнь, а его старую жизнь — символически сжигали в огне костра, как чучело зимы. Ну, а мы ко всему этому, ещё кое-что — своё придумаем… В этом ты прав!

— …Обряд посвящения вызывал внутренние перемены в перевоспитываемом. Новый член коллектива трудовой коммуны, оставлял далеко в прошлом все свои дурные замашки и приобретал новые — хорошие привычки. Причём, сам — добровольно! Будучи твёрдо убеждённым в том — что, эти новые привычки неизмеримо лучше старых… Причём, как в самых простейших вещах — так и, в самых сложных!

— …Наиболее активные коммунары — сами выполнявшие все правила и требующие от других соблюдения этих правил, становились костяком всего коллектива. Костяком, на которое могли опереться педагоги! Это, в свою очередь позволяло ввести в трудовой коммуне простейшие принципы самоорганизации: сильный коллектив сам устанавливал нормы поведения и строго следил за их выполнением…

— …Заметь, Вова! В коммуне были заведены такие порядки, при каких с её актива, спрос был строже, чем с рядовых членов. Причём, такой предельно жёсткий спрос был, типа, подтверждением тому — что, перевоспитываемый стал ответственным, сознательным членом общества. Таким образом, воспитываются люди не бегущие от ответственности — что мы и, наблюдаем повсеместно в нашей современности, а наоборот — с радостью её ищущие! Видящие в ответственности, наивысшую доблесть для себя. Вот, с таких — с «ядра коллектива» и, надо ковать элиту России!

— Согласен! — прервал я «обет молчания», — эх! Получилось бы, только…

— Должно получиться! …Далее. У каждого коллектива, считал Макаренко, обязательно должен быть свой стиль. По его мнению, самая красивая одежда, всегда опрятный внешний вид, всякие бытовые детали и другие мелочи — всё это создавало общий стиль. Абсолютно с этим согласен! Стиль, отличающий своих от «чужих» — это очень важно! А человек, не умеющий стильно выглядеть — не может быть хорошим руководителем! Это должно стать аксиомой!

— Да, это точно! Лидеру, должно хотеться подражать! — успел вставить я, пока Мозгаклюй, в очередной раз — о чём-то об своём, задумался.

— …В трудовых коммунах, дисциплина была сродни военной! Макаренко был твёрдо убеждён и, я с ним целиком и полностью согласен, что: «Дисциплина — неотъемлемое качество хорошо воспитанного человека»!

— …«Не умеющий подчиняться не научится и, правильно повелевать!» — не нами было сказано и, задолго до нас! Поэтому, даже самые незначительные проступки — отступления от общих правил и требований, не оставлялись без внимания и наказания. А, эти требования и правила поведения — были приняты самые, что ни на есть строгие…

— …Каковы же принципы функционирования «трудовых коммун»? Трудовая коммуна в целом, состояла из отдельных небольших групп… Как, назовём? При Макаренко, их называли «отрядами». Что-то как-то по-зоновски звучит…

— А фиг, его знает! Как-нибудь, да назовём… Без названия не оставим — это точно!

— «Группы» эти образовывались произвольно, а не по производственному или учебному принципу — чтобы не дать членам отряда «зависнуть» только на чём-то одном. Мало того, в отряд входили разновозрастные детишки — как в многодетной семье! Старшие учили младших уму-разуму и, уходили в «большую жизнь», а обученные ими младшие занимали освободившуюся нишу… Преемственность поколений в действии!

— «Дедовства» не будет? — вспомнил я армию.

— Будет, обязательно будет! — железно пообещал Мозгаклюй, радостно улыбаясь, — более того — «дедовство» будет официально! «Дедовство» — это «явление» неизбежное! Если, его не разрешить официально, оно всё равно себя проявит — но, уже «неофициально», а значит, со всевозможными извращениями. Значит, что?

— «Если, не можешь победить какое-то явление — возглавь это!», — я, с ходу въехал в тему.

Да и, опыт у меня был соответствующий — из той же Советской Армии… А этот опыт мне подсказывал, что если умеренно и, контролируемо, то дедовство — это явление очень полезное…

Однако, Женька продолжал знакомить меня со своими педагогическими планами:

— …Сам Макаренко считал, что оптимальное число людей в «группе» — около десяти человек. Я же, склоняюсь больше к цифре «семь» — сообразуясь с современной наукой, или — «послезнанием». Каждое такое сообщество имело свою территорию — помещение для сна, отдыха и досуга и определённое место в столовой. Это, очень важно!

— …Старшие таких отрядов, раз или два в неделю, собирались вместе для решения всяческих животрепещущих вопросов. Ну и, регулярно проходили общие собрания всех — без исключения членов «трудовой коммуны»…

— Хорошо, хорошо! Очень хорошо! Вот только, ни в коем случае, это не надо в «официоз» возводить! «Раз или два в неделю…», «регулярно…»…, «всех без исключения…» И, выродится всё это в «наши» — комсомольские, да партсобрания — где мухи со скуки дохли! Приспичило — собрались, поговорили. Нет — все продолжают заниматься своими делами… Никакой обязаловки собираться «…раз или два в неделю для решения всяческих животрепещущих вопросов…»! А, если нет никаких вопросов?

— Поверь мне, Вован — в той коммуне, мухи на собраниях не дохли! И, «вопросы» — для решения которых надо было собираться, всегда были!

— Ладно, ладно… Были, так были! …В целом я с тобой согласен, теперь давай поговорим про частности, ибо — «дьявол скрывается в мелочах»! Макаренко набирал своих воспитанников среди беспризорников — которым терять нечего… Ты из кого собрался набирать «будущую элиту России»? Гражданской войны ещё не было и, я сомневаюсь, что найдётся достаточное количество подходящих тебе «членов коммуны», из имеющихся в наличии сирот.

— А, не надо подходить к опыту Макаренко, слишком уж прямолинейно! — Мозгаклюй отвечал вполне уверенно, значит — на эту тему он достаточно долго думал, — про сирот то, я как раз… Ну, короче — неподходящий они для нашей цели психологический типаж!

— Почему, это?!

— Ну, долго объяснять! …Ладно, расскажу вкратце: нам нужны люди, осознано делающие свой выбор, а не жертвы обстоятельств! «Которым терять нечего»…

— Гонишь, что ли? Какой «осознанный выбор» в двенадцать лет?!

Нет… Что-что, а удивить Мозгаклюй умеет!

— Представь себе, такие есть! Тебе, конечно, это понять и представить трудно — ты, как был шалопаем, так им и, остался.

— Ну и, где ты таких искать будешь?

Однако, у Мозгаклюя уже был готов ответ:

— К началу двадцатого века — не позже, надо создать систему первичного отбора. Это лучше всего оформить в виде ремесленных школ.

— В каком масштабе? Я и, в масштабе Нижегородской губернии подобное сам не потяну, а уж тем более — в масштабе всей России…

— В масштабе всей России — и, я не потяну! — Женька очень реально смотрел на все без исключения вещи и, никогда не зарывался сверх меры, — а, вот в масштабе Нижегородской губернии надо создать сеть ремесленно-профессиональных школ для детей до двенадцати лет, интернатского типа…

— Откуда деньги, Жень?!

Надо будет — перед переходом «с концами», побегать туда-сюда через портал и побольше «наксерить» материальных ценностей… А, то тут у некоторых аппетит — я ипу! Не… Сколько не «бегай», всё одно — на «масштаб всей губернии» не хватит…

— Ничего, нормалёк… Найдём спонсора! «То время», как я понял — заповедник непуганого лоха! На революцию миллионы отстёгивали, неужели на обучение работяг — для себя же, не отстегнут?!

— Ну, раз ты говоришь, что отстегнут — значит, отстегнут, — облегчённо вздохнул я, — давай дальше рассказывай…

— …В этих ремесленных школах (кроме, разумеется — общей грамоты) будут приучать к дисциплине — прежде всего, учить простейшим трудовым навыкам — самым востребованным профессиям… Сами с технарями решите — каким именно навыкам и профессиям, я в этом не шарю! Но, всё это — только прикрытие для главного дела! Про которое, ни одна живая душа, даже догадываться не будет! Кроме, разумеется — нас с тобой, да ещё нескольких «посвящённых»… По специальным методикам, специально обученные мною преподаватели, по специально составленным мною тестам будут отбирать интересующий нас материал — сами, даже не догадываясь, что они делают…

— Жень! Это всё-таки люди… Тем более — дети!

— О, чём это ты? Аааа… Либерально-розовые сопли! Наследие, так сказать — «кровавого демократического режима»! «Родимые пятна» олигархаизма…

— Ты — продолжай, продолжай! Не отвлекайся!

— Так, вот… Главной задачей этих ремесленных школ будет отбор интересующего нас человеческого материала. Отобранные нами будут взяты нами под особый контроль и после соответствующей подготовки и мотивации направлены в «трудовую коммуну»… Тьфу ты, блин! В «Трудовую артель». Кроме явной цели — подготовки профессиональных кадров, в «Артели» будет происходить и тайная — вторая ступень отбора кандидатов в «элиту»…

— А «неотобранные»?

— А, остальные просто получат хорошую рабочую специальность а, лучшие из них — гарантированную работу у нас же. Не считая просто общей грамотности… Это — плохо, что ли?! Ты же говорил, вроде, что тебе грамотные рабочие нужны?

— Конечно, нужны! Это — очень хорошо! Мало того, это — просто замечательно!

— Окончившие так называемую «Трудовую артель», которая — чисто по своей образовательной направленности, будет — нечто вроде нашего технического техникума, станут мастерами, инженерами. Со временем, конечно — после некоторого стажа на производстве и постоянного обучения на каких-нибудь курсах по повышению квалификации. Ну, насчёт их — вы там сами с Автопромом и, прочими технарями решайте… Как их лучше на производстве использовать. А, «актив» «Артели»… Опять же — после некоторого обязательного стажа работы на предприятии, а лучше — службы в армии или на флоте, продолжает учиться в особом управленческом университете… Хотя, нет!

Женька призадумался:

— Шибко вызывающее название — «университет»! С тамошними властями может выйти непонятка. Для тех — лишний универ, как — лишний чирь на …опе. Назовём просто, скромно, коротко и со вкусом — «Школа эффективных менеджеров»!

— Хахаха!!! То, что — «скромно», это правда!

— Главное — чтоб никто, ни о чём не догадался! Хахаха!!!

— Вот, это точно!

Внезапно посерьёзнев, Мозгаклюй сказал:

— Если к тысяча девятисотому году у нас будет система отбора в виде ремесленно-заводских школ, то я думаю… Нет, я уверен — что, к семнадцатому году нам удастся подготовить, хотя бы человек двадцать «эффективных менеджеров», которых мы сможем внедрить в систему государственного управления большевиков и, тем самым изменить историю…

Про то, что я не планирую менять историю, а всего лишь хочу сократить человеческие жертвы России в двадцатом веке, я промолчал! По ходу — одно без другого не получится…

Ну… Попала нога в колесо — пищи, но беги!

— …Так, что Женька? — чуть попозже спросил я, — ты так и, не нашёл себе никого? Ну, кого — «туда» взять запланировал?

— Как это не нашёл?! Нашёл. Аж, троих! Всех — к кому в этот и, прошлый год ездил — всех заберу…

— Что, хоть они из себя?

— Ну, люди — как люди. Просто хорошие педагоги и, ничего большего. Каждый — сам по себе, ничего такого сверхъестественного, конечно не представляют, но вместе… Вместе, я думаю — это будет сила! К августу подтянутся — тогда и, познакомишься.

— На что «взял»? Про портал, я надеюсь, не проболтался?

— Обижаешь! Просто, пообещал «свободу творчества» — если, очень вкратце…, — Мозгаклюй привычно задумался, — …в принципе, можно эту «свободу» им «там» и предоставить — методики у них очень интересные и многообещающие. Но, при условии строгого выполнения обязательного!

— Ладно, хорошо! Ну, я вижу — у тебя всё «на мази»…

— Да, думаю — что, всё «на мази»! Сначала организуем «педагогический техникум», собрав туда всех более-менее грамотных и обладающих хоть каким-то педагогическим талантом, потом — сеть «ремесленных школ»…

— …Кстати, чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу Женька, — нашёл я тебе того, кого ты искал!

— Кого именно? — не понял я, — я до фига кого искал, ищу и буду ещё искать…

— Ну, помнишь, ты жаловался, что для полного счастья «там» тебе персонального врага не хватает?

— Вражины? Да, не помешал бы… Ты, что нашёл? Так, быстро?!

— Так, это чего хорошего — постоянно ищешь, ищешь… А, такое «добро» — как враг, долго искать не надо — оно само тебя находит!

— Э! Не скажи! Хороший враг, достойный — это такая редкость… Как хороший спарринг-партнёр, например! Хрен ты станешь чемпионом по боксу — к примеру, без хорошего спарринг-партнёра…

— Этот враг, ты уж мне поверь — очень «хороший» и достойный! — Женька, реально угорал, — с ним, может, отчего и помрёшь — от инфаркта с инсультом и параличом, но только не от жира и, не со скуки!

— Расскажи мне про него: я должен всё знать про своего врага!

— Про историю с Химкинским лесом слышал?

— …Да, так — краешком уха. Особенно не вникал…

— И, тут практически такая же ботва — только в Новосибирске. Много про него рассказывать не буду — скоро сам узнаешь… Если, вкратце: этот человек — патологический борец с несправедливостью! Кажется, это у него врождённое — что-то там природа с генами намутила. Но, надо отдать должное — напраслину не наводит! По-честноку, мозги власть имущим мозги выносит.

— Ну и, чё ему в Новосибе не «выносится»? Этого, ты на что «поймал»?

— В Новосибе он уже всем мозги так вынес, что его грохнут скоро — я чую! Если не посадят ранее… Сейчас, как раз судится — в очередной, сам не помнит, какой раз. А «купил» я его рассказами — что есть, типа ещё край «непуганого олигарха»! Ну и, мол — съездил бы ты на полгодика-годик «отсидеться», пока тут поутихнет…

— Какова вероятность, что его не посадят?

— Да, практически — стопроцентная! Раньше же, не посадили… Ну, впаяют пару лет условно — за нарушение общественного порядка.

— Так, он же будет — типа, под подпиской?

— Да, чихал он…

— А он «там», случайно, с «туземными» «борцами за справедливость» не скорешится? С революционерами? Не случится так, что мы «туда» ещё одного Троцкого притащим? Троцкого, обладающего — к тому же, послезнанием…

— Да, нет… Практически исключено! Для «Троцкого», надо ещё и, неуёмную жажду власти иметь. Если бы царь был поумней и, предложил всем этим троцким места хотя бы в парламенте… То, кто его знает! А у Вражины её — той «жажды», полное отсутствие. Сколько раз пытались унять, предлагая какое-нибудь «кресло» — а, он на это так и, не повелся… Ну и, естественно — контролировать его будем. Как же без этого!

Мозгаклюй зевнул:

— Вован, я покемарю, а? Что-то, ночью совсем спалось плохо! Растрогали меня те ветераны…

— Ветераны растрогали или внучка одного из них затрахала — с которой ты её дедушку домой провожал?

— Всё то, ты заметишь…

— А ты думал! Все вы у меня под колпаком! Ладно, кемарь… Как стрелять в нас начнут — разбужу… Тьфу, тьфу, тьфу!

— Хахаха!!!

Даже, Борода на заднем сиденье закашлялся — что по ходу, заменяло ему смех…

…Хотя Джойстик и, собрал из Инета очень полную и, даже — подчас, очень скрупулезную информацию — но и, нам с Мозгаклюем и сопровождающими нас лицами, тоже пришлось изрядно таки, поездить и побегать! Первым делом, заскочили в Уфу, нашли там одного старенького, но ещё хорошо державшегося профессора, работавшего при «застое» в местном нефтехимическом «НИИ».

Старичок-профессор, прозванный мною Пропан Бутанович — за то, что названия этих химических соединений у него изо рта так и сыпались, сначала поведал нам очень интересную историю:

— …Где-то в семидесятых, советское руководство озаботилось одной проблемой: случись большая война, противник в первую очередь будет изо всех сил лупить по предприятиям по переработке нефти. Так ведь, да?! Логично?

— Абсолютно верно! Если противник не полный идиот, конечно…

— Среди наших противников идиотов — с течением времени, всё меньше и меньше остаётся…

— Это точно! Всех тупых мы уже победили, остались только одни очень умные.

— Вы хотите сказать: начинать гасить надо было, начиная с самых умных? — профессор оказался не лишённым чувства юмора, — …для этого нам самим — в один прекрасный момент, надо было стать хоть чуточку умнее!

— Вот, это — точно!

— Однако, вернёмся к интересующей Вас теме… Лупить, значит будут по нефтеперегонным заводам, а у нас — как на грех, их не очень то и, много! Хотя они — заводы эти и, очень мощные — крупные, то есть. Хорошая мишень — одним словом! Естественно, накопили приличный запас ГСМ в стратегическом резерве — который в девяностые разворовали… Помните, скандал был?

— Припоминаю что-то…

— В то время, так всего много разворовали, что и не упомнишь! — махнул рукой Пропан Бутанович, типа — «не напрягайся», — да и, надолго всё равно не напасёшься!

— К тому же и, по «запасам» лупануть могут — не дураки же!

— Абсолютно верно! Так вот, кое-кто в советском руководстве, осознав сие печальное обстоятельство, дал приказ разработать передвижной мини-нефтеперерабатывающий завод — в железнодорожных вагонах или на нескольких автомобильных трейлерах. Причём, завод, способный превращать в горючее и масла любые нефтесодержащие вещества — вплоть до дорожного битума или, вообще — из самого старого асфальта…

— «Старого дорожного асфальта»?!

— Ну, да! После ядерной войны, возможно только он и, останется…

— Ладно, понятно…, — и, так дороги ни к чёрту — без всякой ядерной войны, а они ещё решили во время оной дорожное полотно сдирать, — ну и, как? Получилось?

— Насчёт «старого асфальта», — профессор с сожалением развёл руками, — это, конечно, наше руководство несколько погорячилось… Ну, а так — в целом, результат очень впечатляющий вышел! Был создан опытный образец передвижного нефтеперерабатывающего завод — на железнодорожном ходу, он прошёл все положённые испытания…

— Ну, и?

— А, потом руководство внезапно потеряло интерес к этой теме! Ну, просто необъяснимо и для ума непостижимо! Столько народных денег зря вбухали…

Где-то читал, что со смертью маршал Устинова, советское руководство «потеряло интерес» ко многим темам.

— И, какова дальнейшая судьба этого «опытного образца»?

— Долго простоял он на «дальнем полустаночке», пока не разобрали в девяностые на металлолом. …Но! На его основе — в те же «лихие девяностые», группа учённых нашего «НИИ», (я в то время уже там не работал) разработали нефтеперерабатывающий мини-завод, ныне выпускающийся одной пермской фирмой.

Ну, это я уже знаю…

— Кем Вы были в этом проекте? — с этим у Джойстика несколько туманно вышло — информация до сих пор засекреченная…

— Я руководил научной частью — теорией, чтоб Вам было ясно.

Ага! Я посмотрел на Мозгаклюя — типа, «будем брать»! Самого Пропана Бутановича «брать» не будем — куда его! Лет за восемьдесят уже — старше нашего Ильича. А вот информацию от него возьмём! Для этого у нас есть микрофон и видеокамера скрытого ношения и применения…

…Мы с Женькой несколько раз приходили к профессору и беседовали по три-четыре часа — дольше родственники его не позволяли. Получили, практически всё — нас интересующее. Причём — даром, что немаловажно. Кроме того, узнав как из информации, найденной Джойстиком, так и от самого Пропана Бутановича — про тех, кто участвовал с ним в этом проекте, нашли и очень подробно опросили и тех… Из тех, кто не уехал куда-нибудь очень далеко или не умер, конечно.

В общем, что касается «сухой» теории — то, мы узнали максимально много. Да, только вот, ни я ни — тем более Мозгаклюй, этой информацией сами воспользоваться не в состоянии! Ибо, оба ни в зуб ногой! Нужен химик. Ладно, на «конгресс попаданцев-прогрессоров» должно три химика-органика приехать — выберем из них кого одного… А можно и, всех трёх!

…В Пермь мы поехали, чтоб кроме теории узнать побольше практики, то есть: технологию изготовления этих самых мини-заводов и технологию их эксплуатации. Тут тоже — не менее интересно и полезно провели время. Джойстик «залез» в отдел кадров той фирмы и «достал» оттуда очень длинный список, по которому было опрошено очень много народу — технарей, в основном. До уборщиц, конечно не опустились — чисто по недостатку времени, зато побеседовали с рабочими, инженерами — как с ныне работающими на этой фирме, так и уволившихся или уволенными… Как я и, предвидел — уволенные за что-либо (в основном за «синьку»), дали наиболее исчерпывающую информацию, зачастую даже — вполне добровольно, без воздействия моих денег или всяких мозгаклюевских «штучек-дрючек».

Узнав, где фирма — производящая мини-нефтеперерабатывающие заводы, заказывает комплектующие, мы заказали их сами — на десять комплектов. С комплектующими, производящимися на самой фирме, мы поступили иначе: узнав список предприятий уже ранее купивших и эксплуатирующих данные мини-заводы, покатались по ним, поговорили с нужными людьми и, за небольшое вознаграждение, те заказали у фирмы кое-какие «лишние» запчасти. «Запчасти», естественно, тут же «уехали» в Солнечногорск… Покупали, естественно, только самые сложные и крупные детали и узлы. С теми, которые мы смогли бы сделать сами или заказать «там», не заморачивались.

Очень помог, конечно, Женька Мозгаклюй и экономический кризис, с ним на пару — за любой заказ, чуть ли не дрались! И, лишние вопросы при этом старались не задавать…

На этом нефтеперегонном мини-заводике была очень сложная автоматика, базирующаяся на современной электронике… В принципе — без проблем! Куплю и переброшу в прошлое столько, сколько надо — по весу и габаритам не напрягает. …Ну, хорошо, а дальше что? Электроника всё одно — рано или поздно, накроется лохматым тазом, а другую уже взять будет неоткуда. Да к тому же, если у меня дела «там» пойдут — то, очень скоро мне этих десяти мини-заводов будет мало!

Что делать? Ну, в принципе, можно развивать «там» современную электронику… Мля, шутник… Это, ж скока времени уйдёт?! …Интересно, а на электронных лампах можно подобную электронику замутить? …А, хрен его знает?!

Поэтому у каждого инженера или рабочего — мною, на пару с Мозгоклюем опрашиваемого-допрашиваемого, я допытывался:

— Слишком сложная электроника! Нельзя ли, как-нибудь попроще — в стиле стимпанка[138]?

Абсолютное большинство озабоченно на меня посматривало, мысленно крутя пальцем у виска и, выдавало категоричное «нет». Абсолютное меньшинство пыталось мне что-то аргументировано объяснять, прежде чем выдать всё то, же — категоричное «нет»…

И, только один, криво усмехаясь, дыша мне в лицо сивушно-луковым выхлопом, ответил:

— А я им, тупням, давно говорил… А, они! Блин… Привыкли, чуть что — электронику им подавай! Во всякую фуйню, свой фуев чип, зафуячить норовят…

Этот мутный тип, при первой встрече — чем-то неуловимым, напомнил мне Громосеку — поэтому, я прозвал его на несколько африканский манер — «Намба Ту». За этим клиентом мы долго гонялись: одни из опрошенных называли его чудиком, другие — гением, все как один называли его алкашом конченным, но — что характерно, никто не называл идиотом или лентяем! Я обратил на него внимание, из-за кое-каких подробностей его трудовой биографии: вообще-то, эта самая частная фирма славилась своими жёсткими порядками… Даже, уволившихся по собственному желанию, обратно на работу не принимали! Типа, предателей не берём… А, что тогда говорить про уволенных за какой-либо «косяк»?! Тех, даже на порог отдела кадров не пускали!

Но, странное дело! Одного чела, которого в миру кликали Анисимов Петр Алексеевич, увольняли ШЕСТЬ раз! И, по каким «расстрельным» статьям: «Появление в…» и «Употребление на…» — других статей нет. И, ПЯТЬ(!!!) раз снова принимали на работу… Где здесь Книга Гиннеса, надо записать! Последний раз — чуть более года назад. Причём, узнавал специально — ни у кого из руководства фирмы, он в родственниках или друзьях не состоит… Значит, что?

— По ходу, какой-то непризнанный гений, — предположил Женька, — жаль, конечно, что такой конченый алкаш…

— «Каждый гусар — пьяница, но не каждый пьяница — гусар!» — процитировал я любимое изречение Дениса Давыдова, — похоже, наш «клиент». Будем брать!

— …Так Вы, Петр Алексеевич, утверждаете — причём, находясь в здравом уме и при ясной памяти…

Спросил я Намба Ту, когда нам с Мозкаклюем удалось найти его в каком-то «отстойнике» и, привести в сравнительно коммуникабельное состояние. Благо опыт у меня уже есть, да и, народу со мной побольше — чем тогда, когда я Громосеку из подобного же состояния выводил!

— …Что всю электронику на этом мини-заводе, можно заменить механикой?

— Я разве сказал «всю»? — немножко испугался тот, — процентов на восемьдесят можно — без проблем… Хоть, счас!

— А, если не прямо «хоть счас», а хорошенько подумав и, за хорошее вознаграждение?

— …За «хорошее вознаграждение»? — «хорошенько подумав», переспросил облизнув потрескавшиеся губы Намба Ту.

— Если сделаешь все сто процентов, получишь свой дом! Хочешь, сразу с бабой?!

Молчит! Значит — хочет:

— …Машину — типа автомобиля и, интересную, хорошо оплачиваемую работу у меня на фирме. Работу, с которой я тебя никогда не уволю… Кроме того, так же — бесплатно, обязуюсь вылечить тебя от алкоголизма. Если, сам — добровольно захочешь, конечно… Ну, как? Я вижу — ты согласен… Тогда — по рукам?!

Я «забыл» уточнить, что дом будет в девятнадцатом веке и, скорее всего это будет русский дом — то есть, самая обыкновенная изба. Хотя бы, первое время… Ну, а баба — абсолютно неграмотная русская крестьянка с кучей уже готовых русских детишек. Но, зато машина, какая будет… Иномарка! Наикрутейшая иномарка! «Американский» жестяной, самодельный и самоходный тарантас «Хренни», в вариации «Лох»… Не у каждого купца-миллионера, на всём земном шарике, такая есть!

…Фуууффф!!! Ну, кажется, все дела по нефтеперегонке выполнил! По кое-каким показателем и, перевыполнил. Правда, все «бандитские» деньги закончились и, даже те пять лямов — из наследства брата я, практически располовинил…

Поэтому, я очень обрадовался, когда по дороге домой мне позвонил на сотовый Беня… Да, да! Тот самый олигарх из Киева, по кличке «Беня — Сто Кусков», который имеет собственное кладбище и, крематорий работающий на российском природном газе, при нём…

— Что-то уважаемый, Вы вообще к нам нос не кажите! — сначала поздоровавшись, потом минут десять поговорив о всяких пустяках, перешёл к делу Беня, — неужели ни колечек, ни монеток более нэма?

— Как, это «нэма»? — несказанно удивился я, — только я сейчас работаю с состоятельными клиентами, а у Вас — при всём моём к Вам уважении, больше ста тысяч не водится… Так, что — увы! Очень жаль, конечно: как человек и собеседник, Вы мне очень нравитесь…

Нависла гнетущая тишина… Надолго. Я, даже подумал было, что Беня от удивления проглотил мобильник, а потом долго и мучительно его доставал… С противоположной стороны тела.

— …И, на сколько Ви, могли бы предложить товару, клиенту как Ви, говорите — «состоятельному»? — от волнения Беня перешёл на родной «одесский» язык.

— Состоятельному клиенту, а не какому-нибудь босяку, я мог бы предложить товар на десять миллионов долларов. Очень состоятельному — на двадцать… Простите, но «босяк» — это не про Вас! Так, к слову пришлось…

— Да, шоб я так жил! — у Бени, по ходу, в зобу дыханье спёрло, — и, шо за товар?

— Да какой хотите. Хотите брюлики[139] старой огранки? Будут!

— …А, Ви мне баки не забиваете[140]?

— А я Вам что-то навязываю? Может, это я Вам позвонил?!

Беня — вообще, по ходу, выпал в осадок…

— А, как бы мене глянуть… Хоть одним глазком! …На товар, который Ви можете предложить состоятельному клиенту?

— А, что на него глядеть — товар, как товар…

— Может, выберу что для себя…

Я немного потянул паузу:

— …Ну, хорошо. Завтра я Вам по скайпу покажу кое-какие образцы. Чисто по старой дружбе…

— По скайпу?

— Ну, а что зря порожняки гонять? Там ни одной монеты нет дешевле ста тысяч баксов, не говоря уже про прочее… Если, хотите просто вживую посмотреть — не покупая, Вам проще сходить в какой-нибудь музей. Версаль там, или Лувр с Тауэром…

Я думаю, Беню давно уже так не унижали, а может быть и, вообще — никогда! Зря это я наверное — что-то, меня несёт иногда… Ну, да ладно. Что сделано — то сделано!

…На следующий день, приехав домой и, сделав наиболее неотложные текущие дела, я разложил на своём рабочем столе весь — наиболее ценный хабар и позвонил Бене по скайпу. По его просьбе я показывал ему поближе и, с разных сторон, разные раритеты со стола. Длилось это довольно долго — больше часа… Некоторые предметы Беня просил отложить в сторону. Ну, значит — клюёт!

— А, как бы мне это вживую посмотреть? — наконец, «повёл» Беня, — на мною выбранные экземпляры?

Ого! Выбранные Беней «экземпляры» весили не менее пятнадцати лямов американскими долларами!

— Если удостоверитесь — что не туфта, будете покупать? А то, у меня времени на простую демонстрацию нет.

— Конечно куплю, почему бы и, не купить? — на вид не обидевшись, ответил Беня, — так когда Вас у нас ждать?

— Нас у вас ждать не надо! Ждём Вас у нас!

— А, почему так? Ви нам больше не доверяете?!

— Ми Вам доверяем, как собственной маме! А вот вашим таможенникам не доверяем и, поэтому через кордон с таким добром не попрёмся.

— Но и, я тоже — вашим таможенникам не доверяем…, — аргументировано возразил Беня, — болтают про них всякое! Нехорошее, в основном…

— Хорошо! Встретимся, значит, на нейтральной территории…

— А, это где? На Кипре, что ли?!

— Да нет, не на Кипре… Какой же Кипр — «нейтральная территория», если Вы его гражданин, а я — нет?!

— Ну, если дела у Вас и, дальше так пойдут…, — задумчиво проговорил Беня, неотрывно глядя мне в глаза сквозь плоский экран монитора, — у Вас в роду евреев не было? А, то я мог бы за Вас похлопотать…

— Спасибо! …Пока, дела у меня «так» не пошли, делаем так: завтра с утра я выезжаю и, к вечеру подъеду к вашей границе со стороны Воронежа… Вы тоже со своей стороны подъедите к этому участку границы. Ну, а там — созвонимся! Сразу предупреждаю — со мной будет охрана… Это, чтоб никаких недоразумений между нами не было.

— Конечно, конечно! Какие «недоразумения»?! Такая сумма… Я, тоже не один буду.

Приехав в тот приграничный городок, я первым делом нашёл Сусанина, услугами которого я уже пользовался для пересечения границы. Он нам подсказал одно небольшое село неподалёку:

— Граница официально до сиз пор не демаркирована — поэтому не совсем понятно, к кому оно относится: то ли, к России — то ли, к Украине… Жители этим обстоятельством вовсю пользуются — например, умудряются пенсии с двух сторон получать!

— А уж для контрабандистов — вообще, рай!

— Ну а, то ж! Бензин туда, сало с горилкою сюда…

…Мозгаклюй опять умчался в Новосибирск — проблемы там какие-то у Вражины. По ходу, от реальной отсидки в этот раз, тому уже не отвертеться. Поэтому, на встречу с Беней поехали без него. Да в принципе и, так народу хватает!

В охране у меня в этот раз был весь наш «силовой блок» — в полном составе, во главе с самим Спецом. Только Генша в Замке «на хозяйстве» остался. Это не я, это Спец так решил и настоял — узнав от меня, за что Бене дали такое прикольное погоняло — «Сто Кусков».

За время моего отсутствия в Замок приехали Гиви, Кенвуд и Док. По позывному Гиви, да по его характерной чернявой внешности, можно было подумать, что он из грузин… Ну, или вообще — из кавказцев. Ан, нет! Гиви — Непейпыво Николай Кондратович, «чистокровный» кубанский казак.

— Разведчик и диверсант, — представил небольшого, но ладно скроенного и сшитого кубанского казака Спец, — пролезет туда, куда и мышь не проскочит и, кого надо там… Что надо, то там и, сделает! Нинзи, по сравнению с ним — неуклюжие деревенские увальни, с нарушенной координацией движений…

Не знаю, правду говорит или шутит. Хотя, конечно не замечал — чтоб, Спец особенно часто шутил…

— А это — Юра Светлов. Можно просто — Кенвуд, — представил Спец следующего, — радист, связист и просто — отличный парень. Из двух кусков колючей проволоки, противогаза и старой керосиновой лампы спаяет рацию и передаст донесение точно в срок!

— О! Такие люди нам нужны! — обрадовался я, — вот как, нужны! Просто позарез, нужны!

— Слухи обо мне сильно преувеличены…, — начал скромничать Кенвуд.

— Ну, а если серьёзно, Кенвуд у нас специалист по организации связи… Специальное образование на эту тему имеет!

— …Ну, а это — Док, — продолжал знакомить с личным составом Спец — который по-моему, нахватался у меня кое-каких дурных привычек, — полевой хирург. Может пришить — прямо на поле боя, всё — что у человека, иногда там отрывается… Тоже, закончил всё — что только можно закончить, по организации медицинского обеспечению боевых действий.

Док не стал скромничать или опровергать, а просто поздоровался со мной, крепко пожал мою руку своей — с тонкими, но на удивление сильными пальцами:

— Гришин Фёдор Максимович…, — и, со всей приязнью мне улыбнулся.

Однако, какая сильная кисть! Моя-то, тоже не слабая… Раз двадцать — до сих пор, на пальцах могу отжаться! Хотя, конечно я уже далеко не тот, что был раньше… Айболит, кажется, искал хирурга? А, чем этот плох?!

— …А, это будет твоя тень, Шеф! — представил Спец следующего.

— Да у меня и, своя есть…, — попытался я отшутиться, сразу врубившись, о чём может идти речь, — а чужой мне не надо…

— Даже и, не пытайся! — сразу же резко осёк меня Спец, — ты, Шеф — это то, на чём держится весь этот проект — все наши надежды и, все наши упования!

— Ладно, хорошо…, — Спец, как всегда был прав. Эх… Прощай свобода! — не буду пытаться. Как зовут то тебя, Тень?

— Денис Олегович Логвинов…, — представился Тень.

Он, кстати, абсолютно не похож на быкообразных «торпед» — как у Трёх Толстяков, например. Обычный, ничем не примечательный человек, легко теряющийся в толпе.

— Денис был со мной там — «за речкой», а потом перешёл в службу охраны первых лиц государства. Профессиональный телохранитель, одним словом!

Я внимательно посмотрел на Тень:

— И, даже Меченого охраняли?

— Нет. До такого высокого уровня я не поднимался…, — спокойно ответил тот, — а, если Вы в морально-этическом смысле — то работа, есть работа! Кого прикажут — того и охраняем.

— Кто прикажет? Государство, чувство долга? Или гражданская совесть? Кто Вам сейчас прикажет охранять меня?

Тень сделал какое-то неуловимое движение… Видно, он сам ещё до конца не определился:

— Раньше приказывало государство, которому я служил и с которым, я не всегда был согласен. Но, что поделаешь? Служба есть служба! Долг есть долг. Сейчас я на пенсии и государству не служу…

— …Ну, и?

— Ещё есть такое понятие, как «совесть». Не знаю, «гражданская» она или «военная»… Вот она мне и, приказывает охранять Вас…, — проговорил Тень и с облегчением выдохнул.

— Я всем своим рассказал, какое дело Вы задумали, Шеф! — несколько запоздало вмешался в разговор Спец, — так, что для нас теперь, ваша особа — священнее особы Государя Императора!

— Как, скажете чё…, — хотя внутренне я был очень польщён.

…Может Беня и, затевал что-то нехорошее против меня, но увидев в каком составе я явился на место рандеву передумал. А возможно ему «передумать» посоветовали…

Выбрав место встречи, мы — естественно, прибыли первыми в окрестности той хитротраханой контрабандисткой деревеньки — отчего и, получили некие преимущества, которыми не преминули воспользоваться. Посовещавшись, Спец с Бородой очень грамотно расставили людей:

— Вроде бы и, все мы будем на виду, а хрен нас возьмёшь без пулемёта! Прежде чем стрелять в Вас, Шеф и Тень — в центре, им придётся как-то нейтрализовать нас — находящихся по флангам. А это, будет сделать весьма и весьма непросто! Потому что, невидимый им Стрелок, из своей «мелкашки» очень затруднит это занятие — стреляя в них, из их же тыла…

В принципе, Беня тоже явился в нехилом составе! «Порше-Кайен», следом шикарнйший «Мэрс» и, два — тоже немецких, «бусика» с «быками», по краям. Из каждого «бусике» вылезло по пять конкретных мордоворота — больше в них, по ходу, таких не разместилось бы! Не… Реальные бычары! «Мои», по сравнению с ними — несколько мелковато смотрятся…

Из «Порше-Кайена» — вопреки ожиданиям вылез не сам Беня, а какой-то — не очень великих габаритов человек, под скромным одеянием которого легко угадывался лёгкий бронежилет. Спец говорил мне потом, что в том «Кайене» ещё — как минимум два человека сидело, но я это не заметил, врать не буду.

Вышедший из «Кайена» человек, несколько минут пристально знакомился с окружающей обстановкой и персонажами на ней — особенно надолго остановив взгляд на Спеце. Затем, подошёл к несколько поодаль и позади стоящему «Мэрсу» и, пару минут что-то говорил в открытое окно.

После чего, из «Мэрса» вышел сам Беня — собственной персоной, в сопровождении личного телохранителя и, улыбаясь во всю свою еврейскую Ивановскую — но, не спеша, двинулся ко мне. Тронулись и, мы с Тенью…

Встреча состоялась прямо посередине той классной полянки, на одинаковом расстоянии от его и от наших машин.

— А, Вы — серьёзный человек! Оказывается…, — с изумлением проговорил Беня, — и, как это я ничего не знал про Вас раньше?!

По его интонации я понял, что с этой минуты Беня приложит все усилия, чтоб узнать про меня как можно больше… Блин, скромнее себя надо было вести, скромнее! …Аааа, пох! Главное — деньги от него получу, а там — через полгода перейдём «с концами» и, гори оно всё синим пламенем!

— Я и, сам кое-что не знал про себя раньше…

— Кстати, Вы не могли бы убрать свою «кукушку» с того дерева? — Беня, не оборачиваясь показал куда-то себе за спину, — ми же доверяем друг другу, не так ли?! По старым делам.

— По старым делам мы друг другу доверяем, а по новым — пусть эта «кукушка» там и сидит, где сидела, — всё-таки у Бени, тоже «состав» — огого! — если, петух жаренный сдуру не кукарекнет — то и, «кукушка» не прокукует…

— Ну, тогда дозвольте и нашего снайпера где-нибудь поудобней расположить! Для уравнивания условий, так сказать…

— Вы, уважаемый Беня и, так имеете громаднейшее преимущество предо мной!

— Это, какое же?!

— Не считая наших с Вами ничтожных жизней, Вы прибыли на это рискованное мероприятие с одной лишь ручкой… Правда — очень дорогой ручкой, ничего не скажешь! Я же притащил два чемодана, набитых материальными ценностями…

И, я хорошенько пнул один из кейсов, поставленных на землю Тенью. Кейс, даже не пошевелился…

— Кто из нас рискует больше?!

— …Пожалуй, Ви правы, — подумав, согласился со мной Беня, — ну… Показывайте ваш товар!

В бытовом отношении Беня подготовился к нашей встрече несравненно лучше меня — по его знаку и, с моего согласия, «быки» шустро принесли из «бусиков» и установили раскладные тент, стол, и два стула. Вот про это, я даже не подумал! На любезно предоставленный Беней стол, мой Тень очень эффективно положил два тяжёленьких кейса — один с монетами, другой с ювелиркой и камешками…

Я, не менее эффективно — с разницей в считанные доли секунды, их открыл и… Отвечаю: никто и, никогда не видел такого изумлённого еврея! В окрестностях этой деревушки, по крайней мере. Несмотря на июньскую жару у Бени запотели оба «стёклышка», а привстав с раскладного стульчика — чтоб получше рассмотреть, он чуть не упал! Хорошо, что его секьюрити — в отличии от «быков», не украинского, а по ходу — израильского происхождения, оказался очень расторопен и успел ловко подхватить его…

Однако, надо отдать должное! Беня очень скоро пришёл в себя и, началось яростное бодалово. От волнения, Беня с «одесского» перешёл на вообще непонятный мне язык — еврейский, по-моему и, так за каждую «копейку» торговался… И, КАК ТОРГОВАЛСЯ!!! Мне иногда, очень сильно хотелось дать команду его пристрелить!

Я чувствовал себя полным лабухом! Не… Что касается финансов и торговли — то нам за этим народом никогда не угнаться! Да, к тому же… Это вам не толстопузых купчишек конца девятнадцатого века — ещё не понявших, что они живут в эпоху империализма, облапошивать! Впаривая им, по несусветной цене часики московского завода «Полёт» и прочий ширпортреб конца века двадцатого! Олигархи на постсоветском пространстве из определённого сорта людей производились — в условиях жесточайшего естественного отстрела!

Чёртов, трижды в его еврейскую шапочку траханный, Беня упёрся на треклятых тринадцати миллионах и, всё тут! Потеряв терпение и надежду, я в отчаянии возопил:

— Беня! За ногу вашу уважаемую еврейскую матушку! Вам, что? Неизвестно, что число «тринадцать» несчастливое?! Добавьте ещё полляма, чтоб Фортуна не возложила болт на нас обоих!

Беня долго не думал и, привёл несколько весомых аргументов, в пух и прах разбивающих мои логические доводы:

— А шо такое?! Моя уважаемая в Одессе матушка, проклянёт меня и отлучит от мацы — если, я дам за «это» больше тринадцати миллионов!

— «За это»?! Вот как Вы, значит, заговорили… А, кто только что, чуть пенсне своё не проглотил?

— Это очки такие… Да! Товар — великолепен! Но, не бесценен. Чуете разницу? — Беня победно и нагло поблёскивал круглыми стёклышками, — …кстати, «тринадцать миллионов» — это не то, что просто «тринадцать»! Или, Вы разницу не чуете?! А Фортуна, это — женщина! А значит, пардон — «болт» возложить на нас, она в принципе не может!

— А если, она транс какой?

— Такие «Фортуны», как правило — у вполне определённых меньшинств, а ми — слава Богу, к ним пока не относимся… Или, Ви ещё решили подумать?! Хихихи!!!

Маньячило жидовское! …Ну, да ладно. Тринадцать лямов, так тринадцать. Если ещё получу от своих — отечественных воров ещё двадцать, то до «окончательного» перехода мне должно вполне хватить.

Беня перечислил мне в «Фонд» требуемую сумму, потом с час беседовали о различных пустяках, пока ждали подтверждения перевода… Был небольшой — очень заметный напряг с их стороны, когда деньги «капнули» и, им надо было забирать оба кейса. Но, ничего…

— Очень приятно иметь дело с таким человеком, как Вы, — напоследок заявил мне Беня, довольно щерясь (интересно, на сколько он меня в этот раз «нагрел»?!), — чем в следующий раз удивите?

Я был несколько обескуражен поэтому, не подумав, ляпнул:

— Золотыми империалами с собственным профилем…

У Бени изумлённо приподнялись брови, приподняв песне, которые он почему-то называет очками… Затем, он замер, с открытым ртом, как человек которого только что осенило. Ну, к примеру, как Ньютон — на голову которому, только что упал вместо яблока строительный пескоблок.

Поняв, что сказанул лишку, я попытался увести ход размышлений Бени куда-нибудь в сторону:

— Я удивляю «чем», ну а Вы удивляете «на сколько»… В принципе, мы с Вами — удивительные люди и неплохо друг друга дополняем.

У меня сложилось стойкое убеждение, что в следующий раз я удивлю Беню, удивительным образом исчезнув!

…Всю обратную дорогу до Солнечногорска Спец думал, где мог видеть того типа — из «Порше-Кайена»:

— Нет… Хоть, убей — не помню! Но, где-то точно пересекались…

Заскочили в Солнечногорск, буквально на пару дней, где я снова затарился хабаром — в этот раз для наших, отечественных воров. Пришло время для нашей с ними новой встречи, о которой мы с ними заранее договаривались.

В этот раз всё было по серьёзному и, никакой моей самодеятельности: в одной подмосковной гостинице заранее сняли три смежных номера. В среднем буду находиться я с Тенью и хабаром для воров, в крайних все остальные. Стрелку, правда, места для работы на дистанции в гостинице не нашлось и, во время сделки, он будет тусоваться снаружи в машине, прикрывая — если что отход, или наоборот — не давая уйти. В моём номере были установлены уже наши видеокамеры и микрофоны, причём — чуть ли не в каждом углу.

Воров я заранее предупредил, что в этот раз со мной будет «носильщик»: «Не хватало ещё нажить трудовую грыжу на воровской работе!» Не, кейсы с золотыми монетами от Стрижа и, вправду очень тяжёлыми были! А «камешков» в этот раз поменьше было — они, почти все к Бене ушли. Лишь бы только, у Бени стукачок от Крёстного не окопался…

Но, ничего! Всё прошло по высшему разряду! Хорь и Тень, правда, обменялись недружественными взглядами — как два матёрых волка, друг друга обнюхали — да этим и, ограничились…

На прощанье, после того как Арни-Сильная Рука унёс хабар, Крёстный — довольный, как кот после Масленицы, спросил:

— В следующий раз, прикидываю, надо на сорок лямов ожидать?

— Ой, не знаю, Крёстный, сколько вам ожидать и когда, — вздохнул я, — золотишко в одном месте закончилось, а в к другому месту ещё подобраться надо…

— Может, помощь какая от братвы нужна?

— Нужна была б, попросил! Я человек не гордый. Но, тут — дело деликатное…, — напустил я туману, — короче, по ходу, на полгода нам с тобой придётся сделать перерыв.

Через полгода слиняю «туда» с концами и, скачите вы лесом вместе со своим «общаком»!

— Полгода? — Крёстный немного подумал, — в тему! У нас как раз затоваривание — из-за тебя.

Он коротко хохотнул…

— За полгода, думаю, разгребём… Так, что? Получается, Стриж у тебя бездельничать эти полгода будет? Надо навестить старого вора…

— Почему, сразу «бездельничать»? — поняв куда он клонит, попытался сойти с крючка я, — работы у Стрижа валом! Надо новые штампы вырезать, инструмент для новых видов монет изготовить… Мы собираемся серьёзно расширять ассортимент!

Однако, «сойти с крючка» не получилось. Не обратив на мои слова ровно никакого внимания, Крёстный пообещал:

— Кой какие свои дела утрясу и, в августе жди в гости, Ряба! Накрывай поляну!

Мля…. Вот только этого мне для полноты счастья и, не хватало! Недаром говориться: «Незваный гость хуже татарина». Правда, никогда не понимал — чем хуже?

— Для хорошего человека «поляна» в моём Замке всегда накрыта!

В августе же «Первый в мире и истории сходняк попаданцев-прогрессоров», ну и… Блин! С этими делами попаданческими, даже про собственный день варенья забываешь… Ладно, не помру, если и в этом году не справлю! Главное — деньжищ теперь у меня — ВО!!! На всё должно хватить, до самого «перехода с концами»…

…В Москве попридержали ещё кое-какие дела: по организации аукциона, по судебной тяжбе с Чёрной Вдовой… Важняк, как будто нюхом учуявший, что я в Москве (может, уже следят за мной?!), вызвал по сотовому на допрос и, два часа допытывался об источниках пополнения Фонда:

— …Вот с этого счёта в последнее время деньги поступают… Какие крупные суммы!!!

— Хорошая реклама в соцсетях и, вообще — в интернете, это отличный маркенинговый ход, согласен! — похвалил я сам себя, — а Вам то, что? Вы — не налоговая и не финансовая полиция! Да и, заплачены все налоги…

— Эти средства могут иметь не вполне незаконное происхождение…

— Найдите тех, кто перечисляет и спросите об происхождении их средств… В чём проблема, то?!

— Не получается отследить…

— Плохо работаете, значит!

И, очень хорошо работает Крёстный со своими ворами! Но, пора завязывать: если взялись отслеживать, значит, рано ли поздно отследят. Очень жаль! Недолго эта схема проработала. Если не удастся перейти «с концами» в намеченное время и потребуются ещё финансы, придётся придумывать новую схему «отмывания» «отксеренных» средств…

Особенно сильно интересовало Важняка, в каких отношениях я состою с украинским олигархом Беней.

— Ни в каких отношениях, я ни с кем не состою! — парировал я, — тем более с украинскими олигархами.

— А почему он тогда регулярно переводит на счёт вашего Фонда крупные суммы денег? — не унимался Важняк.

— Фонд не мой, а Доктора Россмана, — поправил я Важняка, — кто туда деньги переводит и, откуда — если честно, не интересовался. Ну, а с упомянутым Вами Беней я пару раз встречался, да! Было такое дело… Это, когда я ездил в Киев встретиться с мужем моей двоюродной сестры. Рассказал ему о проблемах лечения наркозависимых и, возможно тот проникся…

— Вы, это серьёзно?!

— Вы не верите, что обыкновенный еврей может проникнуться проблемами лечения наркозависимых?! Вы часом не антисемит или, не приведи Господь, не нацист?!?! А демократическая общественность в курсе? А, правозащитники?

Важняк долго ошарашено смотрел на меня… Потом, как расхохотался! После чего мы около часа просто побеседовали на отвлеченные темы и, практически по-дружески, распрощались…

Заскочил к Умке на завод, осмотрел производящийся мини-завод по производству замков от «Максима», да у него дома посидели один вечерочек — попили, да побеседовали… Хотя, «попивал» то, в основном я: у Умки на алкоголь «аллергия» — от первой же рюмки вырубается!

— …В августе этот завод прибудет к тебе в полной комплектации, но в разобранном виде. С ним прибудет бригада монтажников, два наладчика и программист, — железно пообещал мой институтский товарищ.

— Так, это… Бригады монтажников пока не надо — не решил я ещё, где его монтировать. Пускай пока у меня постоит — не усохнет, я думаю. А, вот полный пакет технической документации по монтажу, наладке и эксплуатации мне необходим. Как решу, где устанавливать — может, новое здание построить придётся, так сразу же сам и смонтирую и налажу.

— Вот, как? Сам, думаешь разберёшься, смонтируешь и наладишь такое сложное оборудование?! — крайне удивился Умка.

— Если будет соответствующая, подробная документация об порядке монтажа…

— Хорошо… В принципе, мне то, что? Ты только, по этому поводу с моим начальством переговори! У них несколько другой расклад…

— А, им не по барабану?!

— Нет, не по барабану: репутация фирмы, понимаешь! А вдруг ты сам не разберёшься, неправильно смонтируешь, будешь эксплуатировать как-то не так, а потом скандал на весь белый свет поднимешь, по поводу качества.

В принципе, он прав!

— …Ладно, утрясу я как-нибудь этот вопрос с твоим начальством. Завтра же.

— Я тоже, заскачу к тебе на недельку в августе?! На днюху. У тебя же, вроде, днюха в августе?

— В августе, в августе, — подтвердил я, — тринадцатого, блин. Заскакивай, конечно, только сперва созвонись: жисть моя такова — что можешь и, не застать на месте…

— Ничего, подожду! — не унимался Умка, — у меня отпуск в августе… Что, говоришь и Женька с тобой?

— Да, со мной…

— Тем более надо заскочить к тебе — с Женькой пообщаться!

Однако, у меня другие мысли в голове были:

— Ваш этот мини-завод, только замки от «Максима» может делать, или ещё что?

— Да, хоть что! Что запрограммируешь то и, будешь производить — соответствующих размеров, конечно! Размеров, что ты мне дал. Мини-завод состоит из комплекса — линии металлообрабатывающих центров с ЧПУ, под управлением центрального компьютера… В основе его — универсальный токарно-фрезерный супер-центр «Глобус» Ивановского завода тяжелого станкостроения, с пяти-осевой высокоскоростной установкой. Вообще-то, «Глобус» используется для обработки лопаток, крыльчаток и прочих сложных изделия, применяемые в аэрокосмической и авиационной промышленности… Наша — только сама линия, собирающая этот узел в одно целое из деталей.

— Вот, как?! — меня реально вставило от открывшихся передо мною перспектив.

Космические лопатки и крыльчатки меня мало интересовали, а вот некоторые невероятно сложные для технологий конца девятнадцатого века детали и узлы моего оборудования, мною закупаемого и перебрасываемого в прошлое…

— А, что ты хотел?! Современные металлорежущие технологии — запускаем на входе черновую заготовку — на выходе получаем готовое изделие.

— И что надо, чтоб его перепрограммировать на другое изделие?

— Другая программа и специалист-программист, естественно… Возможно, потребуются какие-то другие «черновые заготовки» — из другого металла, или какой-то специальный инструмент. Смотря на то, что это за «другое изделие»…

Блин, раньше то, не подумал…

— А у вас есть другие программы?

— Какие, именно? — уточнил Умка.

— А хрен его знает…, — ситуация, да?! Человек имеет волшебную палочку, но не знает, что загадать! — так сразу и, не скажешь. А давай все, что есть!

— Некоторые проходят под грифом «секретно»… Так, что извини!

— Ну, давай те, что не секретные. А кстати, самому программу составить геморру много?

— Если шаришь — то, не очень много… Короче, на наладку приедет наш программист — вот с ним и, всё выяснишь досконально. А я — как и ты, в основном по железякам…

Надо будет Джойстика на этого программиста назюкать — чтоб узнал у него, как составлять программу… Ещё один немаловажный вопрос:

— Как долго ваш мини-завод сможет проработать? Капитально не ремонтируясь?

— Если грамотно эксплуатировать, то — лет пятнадцать, а то и все двадцать, — грамотно всё разъяснил Умка, — при наличии запасных частей и расходуемого инструмента, конечно…

— Всего пятнадцать?

— Дальше электроника неизбежно навернётся…

— А если электроникой запастись? На больший срок?

— А на кой, интересно?! В любой момент купить можно! — не понял Умка попаданца, которому хомячить приходится, ибо «там» не купишь.

— Ну, мало ли чё…

— Не поможет! Электроника определённый срок хранения имеет, — разъяснял мне, как маленькому Умка, — чипы — где-то в районе всё тех же пятнадцати лет, конденсаторы, вообще — три года. Точно не знаю, если хочешь у более узких специалистов поинтересуйся.

Хреново… В принципе, конденсатор — это не такая уж сложная проблема. Значит, этот мини-завод будет работать где-то пятнадцать лет… Надо очень хорошенько подумать, как его эти пятнадцать лет максимально эффективно использовать!

— …Ладно, Слава, давай прикинем: чего и, сколько чего мне надо — запчастей и расходуемого инструмента, чтоб этот чудо-мини-завод проработал как можно дольше.

Умка сильно удивился, но виду не подал и мы с ним очень плодотворно весь вечер потрудились, скрупулёзно всё подсчитывая… Ого! Такое ощущение, что «окончательно перейду» я совсем нищим — в одних потёртых семейных трусах и соломенной шляпе…

На последок Умка ещё обрадовал ещё одной заморочкой:

— Главное — на надёжнейший, устоявшийся фундамент смонтировать!

— То, есть? — не понял я.

— Ты там хотел новое здание под него строить… Так, вот: на свежий фундамент это оборудование устанавливать никак нельзя! Только на уже осевший — года три, а лучше пять лет назад сделанный. Кроме того, вблизи этого мини-завода не должно работать оборудование, производящее сейсмические волны: кузнечные молота, гидравлические прессы большой мощности… Даже, железной дороги вблизи не должно быть!

— Это, что? — меня реально вставило, — пять лет этот завод должен простаивать? А за это время в нём ничего не испортиться?!

— Нашего ничего…, — задумался Умка, — я ж объяснял: здесь слабое звено — электроника. Вот, как с ней — не знаю.

Мать… А чё я парюсь?! Весь мой Замок — это «большой, надёжнейший и устоявшийся фундамент»! Где-нибудь, да притулю в нём этот замечательный заводик!

Глава 27

Первый всемирный конгресс попаданцев-прогрессоров

С конца июня, практически безвылазно находился в Солнечногорске, занимаясь всевозможными попаданческими делами — в основном хомячьими… Хабар пёр сплошным потом и хочешь не хочешь, а приходилось периодически его перебрасывать в прошлое, заодно «ксеря» «золотой запас». Палимого хабара, то есть тех вещей — по которым наши тёмные предки могли бы вычислить, что мы из светлого будущего, накопилось уже столько, что пришлось трубить «общий сбор»! Даже, Главный из Москвы в момент — как на крыльях примчался — только я ему маякнул и, пахал как лось — что ранее за ним как-то не замечалось.

Сообща перебросили это палево в прошлое, затем — глубокой ночью (с воскресенья на понедельник это — «там» было), на грузовиках — на всех что есть, перевезли в Фюрербункер…

С начала июля «поток» хабара несколько иссяк, зато начался всё возрастающий человеческий поток. Часовой мини-завод из Чистополя, со всеми своими причиндалами, ещё с прошлой осени был — даже, не «здесь», а «там» — в прошлом, то есть и, теперь начал прибывать его персонал…

— Договаривались же об пяти специалистах! — слегка попенял я Ушлому — «директору» этого «проекта», когда они все собрались, — ну, ладно — об восьми… Вы же притащили с собой двенадцать!

— Все как один, мне нужные! Все — узкие специалисты, в какой-нибудь одной — критически важной отрасли! — отбивался, приводя убедительные аргументы, Ушлый, — Вы же заказывали часовой мини-завод полного цикла? То, есть — буквально всё, нам самим придётся делать?! Так, какие тогда претензии?!

Ушлый подбежал к «строю» своих сотрудников и вытащил из него потрёпанного жизнью очкарика в летах:

— Вот, этот оптик! Что мы без специального стекла будем делать?! — потом выдернул рядом стоящего сутулого мужичка, — Вы научите ваших северокорейских крестьян варить специальное стекло? А, этот металлург…

— Понял, понял!!! — остановил я Ушлого, — хорошо, пусть будет двенадцать «узких» специалистов… Металлург, говорите? Точно металлург?!

Сутулый металлург растерянно переводил взгляд то на меня, то на Ушлого — сам не мыча и не телясь при этом…

— Точно, точно! — подтвердил за того Ушлый, — да, ещё какой металлург! По специальным сплавам. Раньше — перед нами, на оборонке работал…

Берём, берём!!!

— Что ж, Вы сразу не сказали! …Ладно. Но, тогда за жилищные условия не обессудьте! Пока… Не рассчитывал я на такую толпу. Кто хочет — снимите жильё в городе. Это не дорого.

— А, когда отправка? — спросил кто-то из «узких специалистов».

— «Отправка» месяца через три… Обстоятельства несколько поменялись: наши дипломаты опять щёлкнули хлебалом…

Столько народу — пока «непосвященного», я переправлять в прошлое не собирался. Что это за люди и, чего от них ожидать можно я не знал и узнавать это, уже нет времени. Когда, они хором начнут «там» «петь» — откуда заявились и, просвещать предков насчёт грядущего, тамошние власти могут призадуматься и, история после этого может выкинуть какой-нибудь нежелательный для меня и всего прогрессивного человечества, непредсказуемый фортель… Пускай поживут пока у меня, «окончательно перейдём» все вместе.

— А, аванс будет? — спросил другой «узкий».

— «А, аванс» будет! — обрадовал я его, — по двадцать тысяч рублями на каждый нос — это командировочные вам на руки и, по штуке баксов перечислением на счёт родственникам. Как договаривались, в общем… Пойдёт?

Толка «узких» громкими возгласами выразила своё согласие и одобрение…

Заявился, не запылился Женька Мозгаклюй из Новосибирска…

— Женька! Ты чё, так долго летел?! — некоторые мои дела без него, решительно не желали никак делаться…, — и, чё на звонки не отвечаешь?!

— Ага…, — Женька явно был сильно измождён и потрёпан долгой дорогой и дорожными похождениями, — если бы летел… Или, хотя бы по человечески ехал на поезде. А то, добирался на перекладных — автостопом! Как плечевая[141] какая…

— А, чё так печально?! — впрочем, я уже догадался…

— Вражине дали реальный срок… Пятерик, прикинь!

— И, ты…

— Да! И, я организовал ему побег — прямо из зала суда! — даже, сквозь двухнедельную усталость и трёхдневную щетину из Женьки выпирало его обычное самодовольство, — за новостями не следишь, что ли? Самый дерзкий побег этого века! Пока самый дерзкий — век то, ещё не кончился… Наоборот, только начался! Может и, будет ещё какой — более дерзкий побег, но ребятам придётся для этого очень постараться…

— …Ты, чё??? Ваще?!

— А, что было делать?!

— Головой надо было думать! — ну, это полный улёт!

— Тебе надо, не мне! — отбивался Мозгклюй, — тебе Вражина понадобился! А я уже заипался всех искать! Где я такого ещё найду?!

— …Ладно, успокойся, — как говорится — сам напросился…, — ну и, где этот патологический борец за справедливость?

— Пока спит в дубовой роще возле Замка… Помылся в пруду и теперь отдыхает-отсыпается. Пробирались же степью — ночью мимо твоего долбанного блок-поста…

— Хахаха!!! Ладно, сними квартиру где-нибудь в городе для него…

Надо будет для стоящих на «Блок-посту» ментов приборы ночного видения, не забыть, купить…

— Не пойдёт! Его рожу вся страна в лицо знает — кто телевизор смотрит. Запоминающаяся, кстати, рожа… Очень запоминающаяся! Кто видел хоть раз — никогда не забудет. Здесь — большинство населения пенсионеры, а они от «ящика» не отрываются!

— А твою рожу, в лицо не узнают? Как сообщника? — хотя, сам знаю: Женька из таких ситуаций всегда вывернется, — у тебя, тоже рожа — я ипу!

— Не узнают! Я так всё провернул, что меня никто и, не запомнил… А перед камерами я не рисовался!

— Хорошо… Тащи Вражину в Замок, скажи миссис Адамс, чтоб пристроила где… Потом покушайте, помойтесь в бане — чтоб от вас прудовыми карасями не воняло, побрейтесь, отдохните и, оба ко мне. Посмотрим, что там за Вражина такой и, что у него с лицом…

Попозже, посовещавшись, мы с Женькой решили пока Вражину «туда» не перебрасывать.

— Не предсказуемый до конца, даже — для меня, тип! — бессильно развёл руками Мозгаклюй, — пока пускай здесь, с нами — под присмотром побудет… В самый последний момент вместе с ним перейдём — чтоб постоянно под контролем был.

За всеми этими делами, как-то совсем забыл про своего племянника — про Данилу и, тот сам про себя напомнил, явившись как-то раз — в первой половине июля, прямо пред мои светлые очи:

— Все наши в Египет собираются…, — глядя куда-то в сторону, обрадовал он меня.

Как я узнал из отечественных «СМИ» — в их электронной форме, его достопочтенная мамаша — Чёрная Вдова, выждав положенный срок, сочеталась законным браком со своим египетско-поданным «бой-френдом» Абдуллой… Или, как там его? Была грандиозная свадьба, со скандальным оттенком — на которую меня, сцуко, не пригласили. Я ещё обрадовался — не оттого, что меня не пригласили, а оттого что надеялся, что за этой свадебной кутерьмой, дело с судебным процессом несколько затянется… Зря, кстати, обрадовался. По ходу, своих адвокатов Чёрная Вдова тоже на свадьбу пригласить забыла! Так что, те пахали без выходных, даже! Слава Богу, мой Юрист своё дело более-менее знал и, меня в Москву выдёргивали не слишком часто…

— Очень интересная фигня… Ты помнишь, что я тебе говорил? Тот наш разговор помнишь? — как бы ещё не подумал, что я Нострадамус какой!

— Помню… Хорошо помню!

— И, что?!

— Ну, не могу я! Мать она мне, всё же…

Понятно… Это для меня эта кобра — Чёрная Вдова. А для Данилы это — МАМА! Я тоже, помнится, против своей покойной мамы не особенно варежку открывал. Правда, моя характером помягче была…

— …И, чё делать будем? — действительно, чё? Вот, же проблема! — ну, заболей, что ли! …Не можешь? Давай я попрошу кого, чтоб тебе ногу сломали!

Данила одарил меня очень нехорошим взглядом… Сдаётся мне, у этого парня мамашин характер!

— Понимаю! Этот путь — путь слабака, а ты себя слабаком не считаешь… Делать то, что будем?!

— Этот… Как, его? …«Абдулла», с вами летит? — спросил присутствующий при разговоре Спец, — на одном самолёте?

— Абухайльр…

— Да, на…рать! Он с вами на ОДНОМ самолёте летит?

— Да, на одном… С нами. Билеты я своими глазами видел…

— Значит, самолёт взрывать не будут…, — размышлял вслух Спец, а у Данилы — от его размышлений, специфически расширялись глаза, — может, на обратном пути? Обратно вы, тоже — все вместе полетите или Абдулла планирует задержаться?

— Не знаю… При мне такого разговора не было!

Спец, анализировал недолго:

— Ни разу, речь не шла про то, как будете возвращаться? …Значит, будет теракт на месте — на курорте.

— На курорте?

— Да, на курорте — типа, исламский экстремизм, «Братья-мусульмане», тудым-сюдым… В последнее время именно так, все подобные грязные делишки обделываются. Если, конечно, вообще что-то планируется.

— Не ну, а что делать то, будем?!

Легко некоторым анализировать, а как мне решение принять по их анализам?! Может, приказать связать тотчас Данилу и, перебросить его в прошлое? Не получится! Он приехал на мамашином «Мерсе», под присмотром двух «быков»! «Быки», правда, близко не приближались — помня преподанный Спецом урок, но начнут звонить во все колокола в случае исчезновения Данилы…

— Шеф! Давайте, я с ними полечу!

Это, конечно, идея… Но!

— Нет, Саша! Ты мне здесь нужен. Без тебя весь «силовой блок» обезглавлен будет!

— Но, Шеф…

— Без тебя я «там» — ни с «отморозками», ни тем более — с Деникиным и Колчаком не справлюсь! — шёпотом объяснил я.

— …Но, Шеф!

— Тем более, она — мамаша его, тебя в лицо знает и, они — секьюрити её… Не, не пойдёт!

— Давайте, я полечу! — проявил инициативу обычно такой молчаливый и незаметный Тень, что я постоянно забывал про его присутствие, — меня никто из них ещё не знает.

— Ну и, что ты там сможешь один сделать? — не согласился Спец, — погибнуть вместе с ними при взрыве отеля?!

— …Согласен! Нужен, ещё и «дальний круг»…

— Вот видите, товарищ Шеф, — развёл руками Спец, — без меня — никак!

— А, я «там» без тебя — «как»?!

— Это твой племянник, Шеф! — начал давить на совесть, — сын твоего брата Германа… Неужели, не жалко?!

— «Там» — десятки миллионов твоих соотечественников, которым суждено — не за что, ни про что погибнуть! — мне уже попала шлея под мантию и, я плохо соображал что говорю в припадке бешенства! Нервы, должно быть — от постоянного состояния запарки…, — «там» — твои дед и бабка, подохшие от голода в блокадном Ленинграде! Неужели, не жалко?!

Внезапно, я увидел Данилу с неописуемым изумлением таращившегося на меня… Из меня, как-то разом, вышел «воздух» — как из проколотого шарика и, овладело чувство апатии. Есть такие жизненные ситуации, в которых как не поступай — всё равно поступишь неверно… Я упал обратно в кресло и, обречённо махнул рукой:

— В конце — концов, силовой блок это ты — тебе и, решать! Поступай, как считаешь нужным — но, не забывай чем и, кем рискуешь…

Спец заметно обрадовался:

— Всё будет ровно, Шеф! И, «там» и здесь. Парень то хороший, — похлопал он по плечу Данилу, — у меня на таких парней нюх: месяца на три отдать в руки хорошему сержанту — для муштры и, не парень будет, а золото! Жалко было бы потерять такого парня!

— Ну, ну… Как, хоть будете действовать? План, есть какой?

— Значит, так…, — начал Спец, после некоторого раздумья, — когда, говоришь, улетаете? Каким рейсом?

Данила, кисло сморщившийся после упоминания Спецом «хорошего» сержанта, проинформировал:

— Через две недели… Рейс не знаю, но если надо могу узнать.

— Очень хорошо… Денис! — обратился Спец к Тени, — как хочешь, за любые деньги возьми «горячую» или ещё какую путёвку, но попади на один рейс с ним! А там — типа «познакомься» с Данилой, подружись с ним и, не отходи от него ни на шаг! Если, что — сам знаешь, что делать…

Спец немного подумал и, добавил:

— Я же полечу на неделю раньше и сделаю так, чтоб вас — всех вместе, не взорвали в том отеле.

— Ты там, парик купи или очки какие…, — предложил я, — чтоб не узнали — пластическую операцию сделать уже не успеем…

— Сделаю, Шеф! Не зря же учили — родная мама не узнает… Издали, конечно.

…С Вражиной познакомились как-то на скаку — весь в делах был в связи с подготовкой сходняка попаданцев-прогрессоров. В первый день знакомства узнал только, что зовут того Юрий Михайлович Белобородов и он, практически мой ровесник…

Скажем так — не понравились друг другу с ходу. Бывает же такое! Сам то, я человек очень доброжелательный, лёгкий в общении — коммуникабельный, то есть. И, до этого знакомства считающий, что поладить смогу с любым… А здесь — возникло устойчивое, взаимное чувство личной неприязни и, всё тут! Даже, появилась весьма назойливая, но здравая мысля дать ему пинка под …опу — еле-еле, волевым усилием себя переборол!

И, да… Действительно — рожа, у него запоминающаяся! В шпионы, люди с таким обличием не годятся, зато в политики — само то! Короче, будем с ним работать…

Дальше — больше! Неделю спустя стал замечать, что Котёночек стала вечерами приходить какая-то задумчивая, а ещё через неделю — уже и, заплаканная… При очередном «допросе с пристрастием», Котёночек неожиданно спросила:

— Вы же, не собираетесь на мне жениться, ведь нет?!

От неожиданности у меня чуть преждевременная эякуляция не случилась, но быстро взял себя в руки и, нашёлся, что ответить:

— Я б, с превеликой радостью женился на вас обоих — на тебе, да Медвежонке… Но, увы! Двоежёнство в России запрещено… Почему-то. А, на Восток переехать и арабским шейхом стать — так я, капиталом не потяну! А, по отдельности — нет. Только в комплекте — чтоб, не обидеть ту — другую… Вы мне обе дороги! А, почему ты это спрашиваешь, Котёночек?

Долго я добивался от неё ответа… Наконец:

— Владимир Фёдорович!

— А что так официально?! Время вроде не рабочее и, мы не у меня в кабинете…

— Володя! Каждая женщина стремиться создать семью, понимаешь? Детей… Ребёночка хочу, понимаешь?

— Понимаю… Просто детей, или детей от кого-то именно?

— Детей от собственного мужа… Про «от любимого мужа» уже промолчу… Года те прошли. Мне бы любого мужа — пусть даже и, нелюбимого! Время, так быстро летит… Лет через десять мне и, нелюбимый муж, светить уже не будет…

— Чем могу, тем помогу! Кандидат в нелюбимые мужья есть? Счас, издам приказ по корпорации… По фирме, то бишь.

— За мной уже полмесяца ухаживает Юрий Михайлович… Говорит, что намерения у него самые серьёзные.

Долго вспоминал, кто такой у нас «Юрий Михайлович»… Ё, МОЁ… Да, это ж Вражина, мать его!

Не, ну орёл — не успел со мной познакомиться, как тут же отбил у меня бабу! Причём — прямо у меня самого дома. Нет, ну орёл… Слов нет, одни эмоциональные выражения!

Тем временем Котёночек трепетно ждала ответа… Бог ты мой! Да, она на него всерьёз запала… Вот это, Санта-Барбара намечается!

— Котёночек! В вопросах… Любви — так скажем, ты абсолютно свободна! Если, у вас с… С Юрием Михайловичем, получится что серьёзное — то, я буду только рад!

Чего-то ещё ждёт…

— А насчёт работы — ты не переживай! Как секретарь, ты меня полностью удовлетворяешь…, — как-то двусмысленно получилось…, — так, что работай — как работала…

Котёночек, действительно мне очень помогла с переводом очень многих советских и современных российских нормативных документов с электронной формы в бумажную, да ещё и в дореволюционном стиле — со всякими там «ерами», да «ятями».

«Технику промбезопасности», «Трудовой кодекс», «СНиПы[142]» и «ГОСТы», «ЕНиРы[143]» и «ЕРЕРы[144]» — хорошо поработала, я доволен!

На радостях Котёночек любила меня несколько дольше обычного и, даже — один раз, в «нетрадиционной форме»… На прощанье — я так понимаю.

…Неужели, впредь придётся обходиться без секса на рабочем месте?!

…Тем временем начался август и, в Замок стали слетаться участники «Первого Всемирного Конгресса попаданцев-прогрессоров».

Вообще-то, было немножко не так… Сначала собрались до кучи все «посвящённые» попаданцы: Бату, Боня, Бугор, Генша… Все, короче.

Бату привёз только специальные холодильные камеры с оплодотворёнными яйцеклетками породистых лошадей для имплантации кобылам и некоторое специальное оборудование для этой же цели… Кое-чего ещё не хватало, но сам Бату говорил что это не критично.

Боня — кучу лабораторного оборудования — компактного, правда и, с небольшой контейнер бумажных документов… Кроме того, привёз своего четырнадцатилетнего внука Руслана — московская дочь «сплавила» ему его на месяц.

Бугор привёз одного «очень хорошего человека»…

— По моему, он у тебя не слабо синячит… Или, не так?

— Водится за ним такой грешок… Так, ведь: кто не пьёт в милиционеры и строители не годится! — ответил Бугор, глядя куда-то в сторону, — но, я его «заберу»! Как специалист, как строитель… Точнее, как организатор строительства — он просто… Ну, как золото! Мне без него очень тяжко придётся.

— А, он подпишется? Ты его «посвятил»?

— А, куда он на — фуй, денется? С подводной лодки?!

— …Не, Бугор… Ну, нельзя так — с ценными кадрами, обращаться! Ладно… Поговорю с Женькой — пусть его «обработает».

Мозгаклюй «обработал» Синяка на удивление быстро и, через три дня я его перекинул «с концами»…

Кроме того — к моменту «перехода с концами», должно прибыть ещё два приятеля Бугра. Одного из них он называл Тимохой — типа, «золото, а не строитель»! Второй, вроде — обалденный проектировщик.

Бугор планировал «забрать» с собой ещё трёх человек из своей строительной шараги — того классного токаря, электрика и механизатора:

— «Там», я пока ещё никого — хотя бы, подобного не видел! Ни одного нормального специалиста. А мне НАДО!!!

— А они согласятся? Судя по виду — мужики семейные…

— Скажу, что в командировку… Что ты вечно паришься по этому поводу, Начальник?! Сказал — заберу, значит — заберу! А как — тебе не всё равно?

— Ну, смотри, Бугор! Тебе с ними… Жить!

— Ничего! С такой деньгой, что будут зашибать, они найдут с кем «там» жить! Бугагага!!! Ни один нормальный, сорокалетний мужик, не откажется поменять свою «старуху» на двадцатилетнюю девку, скажем…

Да! Вот это верно… Сам то, Бугор, не стал ждать обещанную мной ему негритянку, а подцепил «там» классную русскую деревенскую девчонку. Больше, чем на полжизни его младше… Уже просватали, после «перехода с концами» — по осени, намечалась свадьба… Еле-еле — за уши буквально, Бугра обратно в наше время «выдернули»! «Здесь» бы общественность обозвала Бугра педофилом — а, «там» такое в порядке вещей…

«Там» кстати, «в порядке вещей» — среди беднейших семей, в лихую годину сдавать своих несовершеннолетних дочерей в публичные дома… Так, что законный брак со «стариком» — это ещё, не самое ужасное.

Генша приехал обратно в Солнечногорск с тем оружейником-неудачником и Семьянином из Луганска… Сколько ни думал, а придумать прозвище оружейнику не смог и называл его — что в глаза, что за глаза его родным отчеством — Егорыч. Фамилия его была Веткин.

Егорыч был «посвящённым» наполовину… Он приехал поучаствовать в «конгрессе» по своему профилю — а там, присмотревшись к нему, будем решать. Самого — «целиком» его будем подтягивать, или просто возьмём и, «скоммуниздим» его наработки… Как и, у остальных — большинства «конкурсантов». Всю эту толпу, тащить в прошлое я не собираюсь…

Ну, а специалисту патронного производства я дал прозвище заочно и, не прогадал — в мужике издали угадывался, как минимум тридцатилетний семейный стаж. Что делать с ним я вообще ещё не думал, не гадал… Пока, что дав ему в помощники Джойстика, поручил разработать бизнес-план по строительству частного патронного завода средней мощности… Ближе к октябрю-ноябрю, к «переходу с концами» будет видно, что дальше.

К тому же периоду — к моменту окончательного и бесповоротного перехода в прошлое, к Генше должен приехать его друг — один из двух, которых он упоминал:

— Превосходный логистик — других таких я не знаю!

— Постой… Ты так, вроде про другого — про аналитика, говорил?

— Говорить то, я говорил…

— Тот, что?

— Не… Дохлый вариант. Испаскудился вконец, сволочь!

— …Ладно, фиг с ним, — лишний аналитик, конечно, не помешал бы…, — а этот не «испаскудится», когда мы ему такую авантюру предложим?

— Не должен… Покажем ему «вживую» портал — должен, по-моему согласиться…

— А, если нет?

— А, если нет — то перебьёмся. На меня просто будет больше нагрузки — вот и, всё…

…Ну, хоть этот не предлагает мне людей красть!

Айболит превзошёл свои же самые смелые ожидания и, привёз сразу двоих своих коллег-медиков — фармацевта и хирурга:

— С терапевтом пока не получилось… Хотя, может попозже подъедет. В принципе, не критично — я за терапевта буду.

— Хорошие специалисты?

— Очень хорошие! Хирург, с Илизаровым одно время работал, а фармацевт…

— Ладно, не продолжайте! Про Илизарова ещё слышал, а в фармацевтике — вообще ноль… Не «посвятили»?

— Я?! — глаза Айболита слегка округлились под круглыми же, старомодными очками, — я думал, как обычно — вы с Женей…

— Правильно, в принципе, думали!

— Сказал им лишь, что один эксцентричный олигарх хочет открыть шикарнейшую частную клинику, с полной свободой творчества для них. Вот и, приехали на переговоры…

— …Ладно. Пусть немного подождут, отдохнут. С «конгрессом» разгребу, потом ими плотно займёмся…

Фармацевта я с ходу прозвал Дуремаром — за чисто внешнее сходство с Басовым в известном советском фильме, а хирурга — Франкенштейном. Ну, не знаю, почему! Вроде, человек как человек. Считайте, что мне попала вожжа под шлею…

Опять же, с этими двумя вплотную поработал Женька и через недельку я их перевёл через портал в прошлое — навсегда.

Полностью распродав своё имущество — движимое и недвижимое, явился не запылился Автопром Петрович — собственной персоной.

Явился не пустой, а с остатками заказанного оборудования, с несколькими небольшими слитками банковского золота, купленного им на накопленные за всю очень долгую трудовую жизнь сбережения. Кроме того, с собой Виталий Петрович привёз… Винтика и Шпунтика!

— Петрович, ты чё? Дети же, ещё… Ещё чего доброго, их мамы будут своих дитятей по всем временам с хрономилицией разыскивать… А, оно нам надо?! Ты, вроде говорил, что сам управишься?

— Во-первых, им обоим уже за двадцать пять…

— Да! Молоко на губах уже обсохло…

— Не перебивай старших, Дима! У самого то, давно «обсохло», мальчишка?!

— Здесь я Вова, если что… Что там «во-вторых»?

— Во-вторых: ребятишки что-то учуяли… Проанализировали некоторую информацию… Сопоставили некоторые факты…

Блин, а я тут — буквально только что, аналитика искал… И, вдруг их сразу два! Хахаха!!!

— Или ты — приняв коньяка на грудь, проболтался? — ехидно поинтересовался я.

— Некоторых фактов, Володя, в мешке не утаишь… Ведь согласись, да?!

— Вот это точно…, — поёжился я, — наследили, я чую… Может, пораньше рванём?

— Я готов, вы — не знаю!

— Нам, ещё бы пару месяцев…, — кое-какое оборудование — без которого, нам кисло «там» придётся, задерживается, — …давай там дальше про своих ребятишек.

— Ребятишки у меня шибко грамотные, умные — кое о чём догадались, стали задавать некоторые нескромные вопросы… Тут ещё, я своё «СТО» продал а, новый хозяин выкинул их на улицу. Ну и, что мне оставалось делать? Взял их с собой, чтоб хотя бы на виду были!

— А предлог? Под каким предлогом ты их взял? Под предлогом просто так — без дела, здесь болтаться?

— За дурака держишь, Палыч? …Тьфу, ты …лять! Фёдорович! — почти обиделся Автопром, — под предлогом поучаствовать на твоём дурацком фестивале…

— На «конгрессе», если чё…

— А, не один ли хрен?! Типа, деньжат подзаработать, время то сейчас трудное — кризисное!

— В автомобильной номинации?

— А, в какой же ещё? Не в конно-балетной, же! — хохотнул Автопром, — претенденты в автомобильной номинации, у тебя есть?

— А, как же! Целых три. Или четыре — надо Джойстика спросить, он учёт ведёт.

— Надеюсь, мои ребятишки получат призовые места? — заговорщически подмигнув, влажным шепотком спросил меня Петрович, — а то я пообещал составить протекцию…

— Э, нет, Виталий Петрович! — возмутился я, — никакой коррупции! А, подмигивать будете продюсерам в Голливуде — тут тебе, не там! Только честные соревнования… Убедят твои протеже высокое жюри — то есть меня, что их проект самый лучший — значит, получат призы, премии и почётные грамоты… Кстати, твои соискатели с чем пожаловали?

— Да, я ж тебе уже жевал, не помнишь, что ли? Когда ты в последний раз у меня в гостях был…

— Аааа… А я думал, у них какие-то свои, оригинальные разработки.

— А это и, есть — их оригинальные разработки… Мои только идеи, а думали и разрабатывали — они.

— Ты — как всегда, Петрович, паразитируешь на молодых талантах…

С грустью вспомнилась мне моя молодость, погубленная в лихие девяностые на его долбанном СТО…

— Это ты про себя, что ли?! — возмутился Автопром, — на тебе «попаразитируешь», пожалуй! От тебя у меня одни убытки были: отработаешь в ночь на «скорой», а днём у меня отсыпаешься!

— Я ж, на «скорой» на жизнь себе зарабатывал! — отбивался я, — ты ж, мне ничего не платил, гнида капиталистическая!!!

— А, за что я тебе должен был платить, если ты у меня спал? И жил. Это с тебя надо было ещё деньги драть — за проживание!

— Ты ещё скажи, что я тебе должен остался!

Короче, заколдованный круг, какой-то…

— …

— Ладно, фиг с ним… Кто старое помянет — с того два литра. Ребятишки, говоришь, дельные?

— Ещё, какие дельные! — подтвердил Автопром, — и упакованные… Видел у них ноуты?

— Ну…

— В них вся информация по проектированию, ремонту… Оборудование, оснастка… В общем — вся автомобильная тематика! Чистое золото, а не ноутбуки!

— …Ладно. Пусть участвуют в конкурсе — на общих основаниях, а после — видно будет…

Следом за Автопромом — на недельку позже, приехал Шатун. Тоже, не один приехал, а с авиатором.

— Дутик! — представился тот мне.

— В каком смысле «дутик»?! — от неожиданности растерялся я.

— Я слышал, что Вы всем даёте клички — вот и, придумал себе сам, заранее…

Ну, пусть будет «Дутик» — мне то, чё?! Возможно, я сам бы его так прозвал — маленький, округлый — ну, дутик[145] и дутик!

— …А то вдруг, Вы меня как-нибудь неприлично назовёте…

Тоже — полностью его «посвящать» не стали — типа пусть поучаствует в конкурсе, а там подтянем. Больше никого Шатун не подтянул — на одного двигателиста. Человек он малообщительный — по ходу, это было выше его возможностей! Что-то, я этот момент прое… Вроде, среди конкурсантов парочка подходящих имеется. Надо бы с ними поработать… Ладно, попозже — после конкурса.

Приехал Барыга из Хабаровска, незапланированно рано — «с концами», то есть:

— А, что мне там ещё делать, Вова?! Бутылки по подъездам собирать?

— Неужели, всё так плохо, Борёк?!

— Плохо, очень плохо… Разорил ты меня!

— …Ладно, не ной! «Там» ты будешь круче самого Рокфеллера…

— Только тем и, живу!

Прибедняется, конечно… Барыга же! Пару лимонов зеленью, наверняка где-нибудь припрятал на «чёрный день»…

— Всё хоть успел сделать, Борёк?

— Практически всё… По последним кредитам только не расплатился.

— Да? Но, ничего! «Перейдём», разбогатеем и, клад зароем с запиской — для кого он предназначен! Хахаха!!!

— Хахаха!!! Кстати, Мао к тебя на днюху заскочит — поздравить хочет…

— …Да?! На фига?

— Поздравить — глухой, что ли?!

— Специально для этого в такую даль попрётся? Вроде, даже не юбилей — мне, всего тридцать девять стукнет — не ровно сорок… Ты, там ему… Ничего?

— Ничего, ничего… Успокойся. Дело у него какое-то в Москве… Вот, по дороге и заскочит. А ты, что? Что-то, имеешь против Ли Чжицзяна?!

— Ничего не имею против — наш чувак, хоть и косоглазый слегка… Вот только, он не в тему, понимаешь? В данном — конкретном случае, он нам не в тему!

— …Да, я понимаю, — отвёл глаза Барыга, — Ли, нам не в тему…

И, тут я понял, что Борька что-то Мао всё же поведал. Что-то «сокровенное»… Вот, же мля!

— Погостит и уедет…, — торопливо начал успокаивать он меня.

Я окончательно убедился, что если и, не всё — «всё» только я знаю, то основное Борька китайцу поведал… Наверное, надо пораньше «переходить с концами»! На середину октября перенесу… Нет! На середину сентября. …Блин! Главный же, не успеет с радиозаводом! У него же запланировано завершение подготовки к переходу на начало ноября, а Главный человек пунктуальный — всё по полочкам у него разложено, всё по графику… Позвоню и потороплю! Пусть привыкает работать в режиме аврала!!!

Так и, сделал… Тут же позвонил по особому сотовому — специально для связи с Главным купленным и, раньше принадлежавшему одной сравнительно недавно умершей московской бабке…

Главный, отреагировал на перенос даты «перехода с концами», как-то неожиданно нервно… Устроил мне истерику по телефону и, тут же отчаянно забастовал и попытался меня даже шантажировать:

— …Никак не успеваю, Шеф! Останешься ты «там» без радиоэлектроники, без радиосвязи. Так и, будешь по телеграфу азбукой Морзе по аппарату Бодо[146] перестукиваться или гонцов с депешами засылать!

— Ничего, ничего! Почтовых голубей разведу… Жили же, как-то — до этого, с хреновой радиосвязью и радиоэлектроникой — в целом и, дальше проживём, я надеюсь.

— Надо хотя бы до октября! До конца октября…

— Никакого октября! — сказал, как отрезал я, — пятнадцатого сентября мы «переходим», а ты можешь оставаться и, заранее настаивать свою …опу на встречу с паяльником! Так, что давай — «ускоряйся», Валерьяныч! Включай режим «турбо»! Ну, или разрабатывай свои старческие ягодицы…

…И, кроме долбанного радиозавода не поспевали кое с чем. Ладно, фиг с ним! Как-нибудь, да перетопчемся…

…Наконец, в самом начале августа, все — ну или, почти все, конкурсанты собрались и начался «Первый всемирный конгресс попаданцев-прогрессоров». Всего было чуть меньше сотни соискателей моих премий. Расселил я их частично у себя в Замке, частично в Солнечногорске, где снял за свой счёт жильё для не вместившихся… Где-то «фифти-фифти».

Девятого августа было торжественно открытие «всемирного конгресса»… Собрались, естественно — в моём пресс-конференц-зале, где же ещё?! Пресс-конференц-зал по такому торжественному случаю приукрасили, а как же! На сцене пресс-конференц-зала стоял длинный стол с трибункой для выступающих и традиционным графином с холодной минералкой. На самом столе стояли два компьютера, а на стене за столом висели мониторы больших демонстрационных мониторов. Хотя была и, обыкновенная школьная доска с разноцветными мелками. За длинным столом восседало «высокое жюри».

Председателем жюри являлся, естественно, ваш покорный слуга, а в постоянных членах жюри состояли Генша и вездесущий Автопром… Последнему не привыкать — он ещё в советские времена в подобных жюри во время всяких конкурсов среди изобретателей участвовал. Вспомнив это, с его же подсказки я и, назначил Виталия Петровича главным техническим руководителем всего этого… Представления, в стиле «рэтро». Большинство претендентов были людьми в годах, помнившими ещё советские порядки и, им этот балаган очень понравился!

Однако, вопреки моим тщетным ожиданиям, долбанный Автопром Петрович вёл себя всё время «конференции» до удивления пассивно — откровенно дремал или игрался со своим айфоном. Не учёл я, что до всего, что не связано с автомобилями, ему не было никакого дела…

Так как намечались прения по химической теме, уговорил поучаствовать в работе жюри Алика… Тому это мероприятие не очень было понятно. Поломался децл — ссылаясь на «запредельную» занятость, но из уважения ко мне всё же согласился.

Кроме того, периодически привлекал к работе в жюри всяких разных «узких» специалистов: чаще всего своих Старичков-разбойничков…

…Первым делом, я выступил с торжественной речь, открывая конгресс. Как и полагается, поприветствовал собравшихся и решившихся на участие, тудым-сюдым… Между прочим, я сказал:

— Приветствуются любые — самые невероятные «попаданческие» проекты! Вот только на те, где про баб…

Смех в пресс-конференц-зале…

— …И, про то, как «замочить» Того, я накладываю мой самое строгое ТАБУ!!!

Тишина в зале…

— А, почему про Того нельзя? — раздался робкий голос.

— Я так ХОЧУ!!! Нарушителей ждёт строгое наказание, вплоть до БАНА!!!

После меня толкнул речь Автопром, знакомя конкурсантов с остальными правилами…

По правилам проведения этого… Конкурса, что ли… Все участники были разбиты на несколько групп — по «отраслям» и, каждый день от каждой группы-отрасли должен был выступать один человек. Очерёдность выступления регламентировалась ежедневной утренней жеребьёвкой…

Про все «попаданческие» проекты, пожалуй, рассказывать нечего — заходите на любой форум по теме альтернативной истории и, читайте себе на здоровье сколько вам угодно… Серьёзных проектов, которые я собирался в той или иной форме осуществить «там», было чуть более десятка. Остальные проекты, я привлёк так — для статистики… Ну, чтоб «мероприятие» выглядело более серьёзным, что ли. Ну, а авторов — проекты которых я не собирался осуществлять на практике, я назвал общим прозвищем «статисты».

В, основном, конечно, была скукотища неимоверная! Особенно меня прения по химии разочаровали: после того, что мне поведал по-пьяне Алик, выступления всех пятерых претендентов мне такими пресными показались… Чуть ли, не спал! На трёх выступления просидел, а от двух последних откровенно откосил, поручив мистеру Адамсу вызывать меня в нужный момент «по срочным делам».

…Кстати, осторожно опросил всех «химиков» про «прямой синтез не только аммиака, но и других органических соединений из молекулярного азота», про который узнал от в доску пьяного Алика и, все пятеро подняли меня на смех… Типа, фэнтази ты начитался, дядя! В принципе, никакой другой реакции я и, не ожидал.

Несколько более интересными были проекты по металлургии… Дело в том, что осознавая удалённость Нижегородской Губернии от залежей железной руды и коксующихся углей, я ни на что такое — суперграндиозное и, не рассчитывал! Никаких Магниток, Донбассов и Кузбассов. Весь простой — ширпотребный чёрный металл, буду закупать у туземных предприятий. Возможно, приучу их выпускать прокат и отливки по своим требованиям… Возможно, очень возможно!

Но, специальные стали и сплавы мне самому делать надо! За меня их никто делать не научится и делать будет! А без них, фиг что у меня вообще получится…

Итак, на металлургии я сразу — изначально, решил слишком не заморачиваться. Ну, пару, тройку, с десяток мини-заводиков — работающих на местном и привозном ломе и, всё!

Но, порывшись в истории родного Нижегородского края…

…Нет, не могу, чтоб не рассказать поподробнее!

Современный мне человек, конечно же знает про металлургические Урал и Донбасс… Наиболее в этом деле продвинутые, возможно назовут Демидова и Юза. Но! Оказывается, существовал в старину ещё один металлургический район в России. Это в области средней Оки — на территории Ардатовского уезда Нижегородской губернии. Основали его во времена Елизаветы братья Баташёвы, сыновья простого тульского кузнеца — как и, знаменитый Демидов.

В те, очень далёкие от нас времена, металлургические заводы располагались на берегах небольших рек — которые перегораживались плотинами и, основные заводские механизмы, приводились в движение энергией воды — водяными колёсами, то есть…

Вот и, в этом районе имелись в изобилии железная руда, лес и энергия рек — всё необходимое, для разворачивания металлургического производства тогдашнего уровня.

Руда, так называемая «болотная руда» или же «бурый железняк» — по-научному, добывалась здесь вблизи поверхности — на глубине не более десяти — пятнадцати метров и, добывалась самым, что ни на есть простейшим методом. Вручную копалась «шахта», так называемая «дудка» — типа узкого колодца, откуда с помощью примитивнейшего ворота и каната поднимали добытую «горняками» руду.

Болотную руду сначала добывали «приписные» крестьяне — то есть, приписанные к заводам крепостные, затем — после их освобождения, это стало отхожим промыслом. Поля отдельных селений были сплошь покрыты «дудками», а у некоторых добытчиков, эти самые «дудки» находились прямо во дворах или, даже в домах. Добыча местной железной руды таким способом продолжалась вплоть до самого окончания Великой Отечественной войны!

Первой стадией металлургического производства во все времена, было получение чугуна из железной руды. В примитивную доменную печь засыпали руду и древесный уголь и, в результате известного технологического процесса, выгружали жидкий чугун. Чтоб потом получить из хрупкого чугуна ковкое железо, применялся так называемый «кричный передел». Но и, это ещё не всё!

В результате этого передела, получалась «крица» — довольно «рыхлый» слиток, механическая смесь чистого железа и шлака. Чтоб удалить шлак и придать железу подобающее ему качество, предварительно нагретую в кузнечном горне крицу неоднократно проковывали тяжёлыми молотами, приводимыми в движение водяными колёсами. Но, нередко бывало и, вручную!

Таким образом, доменное и «железоделательное» производство технологически разделялось и, в принципе, могло существовать порознь — на разных заводах. Например, мой «Железоделательный Завод» изначально был «заточен» на передел чугуна, поставляемый с других заводов. Было дело, на нём работало десять «водяных» молотов…

К концу восемнадцатого века во владении Баташевых находилось восемнадцать металлургических заводов, большинство из которых они построили сами, а меньшую часть купили. На баташёвских заводах был налажен выпуск — по тем временам, технологически сложных изделий! И даже, продукции тогдашнего военно-промышленного комплекса: артиллерийских орудий, снарядов к ним, якорей для кораблей военно-морского флота… В те незапамятные времена, заводы братьев Баташёвых, поставляли на российский рынок свыше десяти процентов всего чугуна. Постепенно, их Сеть их металлургических заводов на средней Оке, помаленьку-потихоньку развилась в целую промышленную империю!

Ближе к завершению девятнадцатого века, «империя» Баташёвых распалась: ещё при жизни братья меж собой перелаялись и разделили свои заводы, а после их смерти хозяйство стало постепенно приходить в упадок. Заводы пережили не самые лучшие времена и, много — не самых умных владельцев…

К началу двадцатого века, из всех этих заводов, осталось всего два, достойных упоминания — Кулебакский и Выксунский металлургические заводы. Остальные так и, остались примитивнейшими металлургическими предприятиями с технологией времён царя Гороха и, практически все — к Первой Мировой Войне, были закрыты из-за нерентабельности.

В течении всей Гражданской Войны, эти два металлургических завода — Выксунский и Кулебакский, оставаясь в глубоком, стабильном тылу, будут успешно работать и выпускать свою продукцию — в отличии от подавляющего большинство предприятий Урала и Донбасса, через которые фронты «катались» — туда-сюда огромным, разрушительным «катком»…. Но, не хватало топлива! И, в это же тяжёлое время, здесь будет разработана технология выплавки чугуна на сыром торфе.

Рабочие этих заводов станут ярыми приверженцами Советской власти… Видимо, от «хорошей жизни» при царе-батюшке — в России, «которую они потеряли»! Рабочие именно Выксы создали один из первых в Советской России продотрядов и, вооружившись пулемётами, отправились на Юг добывать хлеб для своих голодающих семей… И, именно их поставил в пример другим сам Ленин!

Итак, Кулебакский металлургический завод… В то время, куда я «попал», он принадлежал купцам-промышленникам братьям Струве. При них завод поставлял листовое железо морскому и железнодорожному министерствам Российской Империи.

На этом — довольно-таки крупном заводе, трудилось более восьми тысяч рабочих, было четыре доменные, четыре пудлинговые печи, мартеновская печь — одна из первых в России, а также сортопрокатный стан. Скоро здесь начнёт действовать и, также бандажепрокатный цех — самый первый в России, выпускающий железнодорожные колеса.

На Кулебакском заводе работала листопрокатная фабрика и, была построена своя железная дорога длиной более тридцать вёрст. Через пару лет планировалось пустить в эксплуатацию чугунолитейный цех.

В течении Первой Мировой Войны, завод освоит прокат тонкого бронелиста и продолжит изготовление металлических заготовок для выпуска вагонов и паровозов.

Выксунский металлургический завод… В середине девятнадцатого века Выксунские заводы обанкротились и, были взяты в аренду поданным Германии Лессингом. Тот, изрядно модернизировал древнее — ещё «баташёвское» производство а, позже выкупил их в свою полную собственность. Вскоре после начала Первой Мировой Войны, заводы были у него конфискованы, как имущество «врага» — поданного вражеского государства… Эх! Не у того «врага» имущество реквизировать нужно было! Не у того…

Это завод, вернее — группа заводов Выксы, с самого начала развивался несколько успешнее других заводов бывшей «империи» братьев Баташёвых… Ещё в конце восемнадцатого века здесь стали изготовлять всякий ширпотреб: кованные гвозди, тянутую проволоку, бытовую чугунную посуду… Даже, производственное оборудование — в основном для собственных нужд и, прочая, прочая, прочая… Литые чугунные изделия завода украшали улицы и здания Москвы и Петербурга.

…Вообще то, выксунский чугун был известен и почитаем по всему белу свету! На крупнейших международных выставках изделия из него получали золотые медали и дипломы первой степени — за свои уникальные свойства.

Как всем известно, чугун — очень твёрд, но вмсте6 с тем хрупок и ломок. Но, не в этом случае! Чугун Выксы — хоть и, твёрд и зело прочен — вместе с тем, имеет и… Необыкновенную упругость! Невероятно, но факт — он, гибок как пружина! Мало того, при обработке на токарном станке он образует стружку, а плоские изделия из него правятся молотом, как железо.

Кроме этого дивного чугуна и мягкого — так называемого «полосового» железа, на заводе производилась и сталь. Даже, такая экзотическая как «булат» — сверхпрочная, высокоуглеродистая узорчатая сталь, подражание дамасской стали!

Всё это, конечно, не из-за какого-то там волшебства — а, из-за особого сорта руд, плавки и выделки чугуна древесным топливом. В здешней железной руде, а тем более — в древесном угле, очень мало вредных примесей — серы и фосфора, вот и получается такой дивный результат!

Вот это обстоятельство, меня — очень-очень, сильно-сильно заинтересовало…

Оба этих металлургических завода — Кулебакский и Выксунский, до сих пор существуют, мало того — успешно работают!

Мартеновское производство на Кулебакском заводе уже остановлено, ныне он специализируется на сварных и цельнокатаных кольцах для авиационной промышленности, сортовом прокате, ферротитановых сплавах, колесах для тракторов и сельхозтехники, бандажей для трамваев и локомотивов, фланцев для трубопроводов, прутков и полосах из титановых сплавов и быстрорежущих сталей…

Здесь же, был запущен в эксплуатацию самый мощный в России кольцепрокатный стан фирмы «SMS Meer» и было подписано соглашение с «Danieli» о строительстве завода по технологии непрерывной разливки-прокатки…

Производство колец для авиадвигателей Кулебакского завода является одним из крупнейших в мире! Завод имеет десятилетний контракт о поставке авиаколец для канадского подразделения двигателестроительной фирмы «Pratt & Whitney».

Выксунский металлургический завод тоже себя неплохо чувствует! Пережив «эпоху рыночных преобразований» — не к ночи будет упомянута, заводу удалось сохраниться в наше нелёгкое время, во многом благодаря вхождению в состав Объединенной металлургической компании. Ныне это предприятие лидер в выпуске труб, главный поставщик железнодорожный колес для ОАО «Российские железные дороги».

Мало, того — завод развивается! Уже, в новом тысячелетии, здесь ввели в строй участки по нанесению наружной антикоррозийной изоляции на трубы, первую в России линию прямошовных одношовных электросварных труб — для магистральных трубопроводов большого диаметра, новую линию отделки и участок объемной термообработки труб среднего диаметра и другое уникальное современное оборудование…

…Так, вот… Неужели я не найду на этих двух заводах — столь технически совершенных и богатых историческими традициями, двух-трёх… Да, хоть одного! Но такого, кто сможет грамотно мне разработать современную технологию выплавки высококачественной стали из местной руды? Мне, много стали — в принципе и, не надо! Я — реалист и понимаю, что не объять мне необъятного…

Итак, Джойстик перелопатил горы инфы в Инете и, нашёл мне аж двух фанатиков! Один конкретно сдвинулся на идее прямого восстановления железа из руды — минуя доменный процесс, второй — за традиционную выплавку чугуна в домне. Причём, оба для получения металла предполагали использовать торфяной кокс.

Эти «Фанатики», всю свою сознательную жизнь проработали на упомянутых металлургических заводах, давно — ещё с советских времён, друг друга хорошо знали, не раз срались меж собой на страницах всяких разных технических, научных и околонаучных изданий… Сторонника «прямого восстановления» звали Иван Ефремович, его оппонента — Иван Иванович…

…Сейчас сижу в президиуме, с умным видом слушаю их срач и, тихо про себя худею — кто прав, кто не прав? Как их обозвать — без понятия… На кого из них сделать ставку — тоже не понимаю!

— …Да при доменном производстве — как ни изощряйся, но всё равно получается «грязная» сталь! Ведь всё …овно в металле из кокса!

— Нет в торфяном коксе, никакого «…овна»! Ни серы, ни фосфора…

— Не свисти! Согласен, намного меньше, чем в каменноугольном коксе, но есть!

— Ты, ж тоже — при «прямом» восстановлении торфяной кокс использовать собираешься, а?!

— При «прямом» восстановлении сера и фосфор не успевают перейти в металл… Температура не та!

— А это где проверено? На каком заводе и, при каком эксперименте?

— Да, почти всю историю человечества проверяли! С момента открытия железа, длился один сплошной эксперимент!

— …Ну, хорошо. Даже, при использовании газа для получения металлизированных окатышей, сталь получается в три раза дороже… Это проверено на Старооскольском и Белорецком металлургических комбинатах. А во сколько раз дороже, встанет сталь на торфе? И, кому такая сталь будет нужна?

— Как, это кому? Некоторым высокотехнологичным отраслям, таким, как атомная энергетика, космонавтика и самолето — и судостроению, которым в основном требуется высококачественная и чистая сталь.

— А Вы, батенька, случайно, не дурак? Какие, на фиг, «атомная энергетика, космонавтика и самолетостроение» в конце девятнадцатого века?! Да, ты никак берега попутал, Иван Ефремович!

Однако, Ивана Ефремовича хрен смутишь!

— Сами Вы — дурак, Иван Иванович и, уши у Вас холодные! …Ну, не было, так будет! Будет атомная энергетика, космонавтика и самолетостроение! Заранее всё надо готовить! А, вообще, я думаю, пусть хоть дорогая, но очень высококачественная сталь всегда найдёт себе рынок сбыта. Например, инструмент… Хотите сказать, Иван Иванович, что высококачественный инструмент не будет пользоваться спросом?! Сами то, когда покупаете кухонный нож, стараетесь выбрать себе покачественнее, да?! А то, враз сковородкой от жены огребёте! Бугагагага!!!

Отбив атаку, Иван Ефремович перешёл в наступление:

— Кстати, я бы не сказал, что сталь полученная традиционным доменным способом, но при использовании только торфяного кокса, будет намного дешевле моей… Из-за меньшей прочности этого самого торфяного кокса, размеры домен будут очень сильно ограниченны…

— Сам знаю! Зато, сам торфяной кокс раза в три дешевле каменноугольного!

— Не факт! Далеко не факт… Даже, опытную установку твоему Михлину собрать не дали!

— Вот такие ретрограды и, не дали… А какие тебе «факты» нужны, Иван Ефремович?! Торф добывается открытым способом — в отличии от коксующегося угля. Торфа кругом — валом! Здесь у нас, он буквально под ногами валяется…

«Бони на тебя нет — за такие слова про торф!», — подумалось мне.

— «Верховой» торф не годится для коксования! А до «глубинного» надо ещё добраться и, целые «моря» воды откачать… И, ты это прекрасно знаешь, просто «тупого» включил!

Пригласил в жюри того металлурга… Того Сутулого — с часового завода, но тот ещё больше меня запутал, соглашаясь поочерёдно то с одним, то с другим.

Через три дня до меня дошло, как можно хоть чего-то конструктивного добиться:

— …Долго я вас обоих слушал, друзья мои и решил: ну и, дураки же, вы оба!

Оба фанатика слегка прибалдели и попытались изобразить возмущение, но я их заткнул одним жестом:

— Я, ЧТО??? Вызывал вас обоих, чтоб ваш научный срач слушать?! Что вы всё норовите с верхушки зайти, когда надо начинать с самого начала? С самых низов? Как вы оба собираетесь добывать руду?! Ведь она — местная «болотная» руда, имеет свои специфические особенности… Как лучше и экономически эффективней её добывать, как обогащать? Как модернизировать на современный лад — электрифицировать и механизировать те самые «дудки», примитивнейшие шахты? Как лучше всего, с помощью каких технологий — возможно технологий двадцать первого века, добывать торф! А как из этого торфа, потом делать кокс? Вы хоть, сами то — двое умников, знаете? …Какой способ получения кокса из торфа самый лучший?

— Знаем! — хоть ли не в один голос выкрикнули, — метод искусственного обезвоживания торфа, способом мокрой карбонизации, с производством прессованного торфяного топлива, с последующим…

— Ну, хорошо, хоть это знаете… Так давайте с этого и, начнём! С руды и кокса. А, как лучше выплавлять из руды металл — позже, как-нибудь, да определимся… Хотя бы методом научного тыка.

— Что и, на практике будем выяснять?! — синхронно отвисли челюсти у обоих, — в смысле — реальные плавки?!

— Будем, будем… Но только если, вы оба меня убедите меня в перспективности этого дела.

Вот только после этого и, пошла конструктивная работа! Вот тут только, Фанатики стали вместе очень конструктивно работать и, практически, почти сдружились!

Через неделю у меня скопилось очень пухлое досье…. Очень «пухлая» папка на флешке по этому вопросу. Ну, это всё больше теория! Посмотрим, что будет, когда доживём до практики… «Перейдём» и доживём до практики!

По теме металлургии стоило бы упомянуть ещё один очень интересный, но к сожалению — самый нереалистичный проект из всех… Так, мне по началу показалось. Я на этот проект обратил внимание после того, как Шатун озадачил меня легирующими добавками, а сам я — принявшись их скупать, узнал про цену некоторых этих добавок. Ознакомиться с этим «нереалистичным» проектом, я то ознакомился… Да, глубоко в него не вникал по недостатку времени! Поэтому многие моменты в нём, были для меня полной неожиданностью…

Тема это очень важная — легирующие металлы для создания специальных сплавов! Но, по всей видимости, для «попаданцев» — для тех, кто увлекается альтернативной историей, такая тема была не интересная — поэтому, проект на такую, или подобную тему был на конкурсе одним-единственным…

…Помните про рений, цена которого в зависимости от закидонов рынка, колебалась от тысячи до десяти тысяч за кило и, двадцать пять килограмм порошка которого, мне удалось купить «по дешёвке» и, уже переправить «туда»? Вот, про него то и, пойдёт речь!

Как ни странно, разработал проект не металлург, не геолог или горняк, а — учёный-вулканолог! Вулканолог, был любителем попутешествовать — полмира в экспедициях вулканистических, объездил! По этой причине и, ещё из-за того, что фамилия его имела французские корни, я прозвал его «Кусто». Вот его то, мы сейчас и слушали — очень интересно рассказывает, между прочим:

— Что такое рений? Без всякого преувеличения скажу вам: рений — это металл будущего! …Может, лучше начать с его прошлого? С самого начала?

— Ну, не знаю… Начните с прошлого: Вы же — докладчик — Вам видней. Главное, чтоб народ в зале не заснул…

«Народ в зале», которой заинтриговало вступление, весело зашумел — подтверждая, что это так.

— Его скорое открытие — открытие элемента с атомным весом сто восемьдесят, предугадал — ещё в самом конце девятнадцатого века, наш великий химик Дмитрий Менделеев, создав свою всем известную периодическую систему элементов…

«Постойте-ка! — мысленно попытался предсказать я дальнейший ход доклада, — дальше, как обычно: наш „гений“ предсказал, а „их“ открыли…».

Как, в воду глядел!

— …Но, «открыть» этот металл — то есть, получить в «живом» виде, удалось лишь в тысяча девятьсот двадцать пятом году. Через полвека, короче… Сделали это не наши — немецкие ученые-супруги Вальтер и Ида Ноддак. В честь — немецкой же, реки Рейн, этот самый редкий — из устойчивых, металл окрестили рением…

— …В самом начале использования в промышленности, в мире производилось всего три грамма (!!!) рения… В ГОД!!! И, себестоимость каждого из этих «трёх граммов» была СОРОК ТЫСЯЧ МАРОК!!!

— Ох, ни фигасе, себе…, — только ахнул я.

Пожалуй, стоило этим рением побольше затариться — чтоб, «там» им банковать! А, где деньги? …Блин!

— …Однако, несмотря ни на что, спрос на рений рос как на дрожжах и, через десять лет — только в одной-единственной Германии, в год производилось и потреблялось в промышленности, уже несколько центнеров рения! И, с тех самых пор, этот процесс только набирает и набирает обороты…

— Вы не могли бы рассказать, уважаемый, — выкрикнул самый нетерпеливый из зала, — где именно применяется этот замечательный — по своей редкости и стоимости металл?

Народ в пресс-конференц-зале, заинтересовано загудел — подтверждая, что всем интересно, куда можно впендюрить такие дурные деньжищи…

— Знаю, что большинство из нас о рении никогда знать не знали и, слышать, не слыхивали. Но, среди учёных — создающих новые материалы и сплавы, среди конструкторов и инженеров… Среди промышленников — наконец, он высоко ценится. Ценится, даже выше платины!

— …Сначала, о свойствах самого металла: рений — один из самых тяжелых и плотных металлов. В этом плане, он — почти в три раза тяжелее железа! Плотнее рения только иридий, платина и осмий — да и, то ненамного…

Да! Вот, это точно! С этим свойством рения я самолично познакомился — на собственном горбу. Когда его нёс «туда» в своём титановом сейфе-рюкзачке… Ещё, осенила меня тогда мысля наделать из него — рения рыболовных грузил, блесен да мормышек… Да, дороговат он для таких целей, зараза!

— …Далее: рений необычайно тугоплавок! По этому параметру — по температуре плавления, он уступает лишь вольфраму: где-то за три тысячи градусов. Температуру же кипения рения, вообще — до сих пор не удалось точно установить! Можно лишь — чисто теоретически, предположить, что она где-то примерно за шесть тысяч градусов…

— Однако, тяжеловато будет его в печке — в консервной банке расплавить, чтобы грузила отлить…, — вслух подумал я.

Докладчик, слегка сбитый с толку (сразу видно — не рыбак!), посмотрел на меня как на дурака, а из зала послышались смешки и, кто-то сказал:

— Я тоже, сначала подумал именно об таком применении!

Ну, народную пословицу об двух рыбаках с острым зрением, я приводить не буду… Её и, так все знают!

— Однако, дорогая рыбка получиться! Прямо-таки, золотой…

По шуму в зале, однако, я понял — что, рыбаков здесь не двое, а гораздо больше!

Когда шум в зале утих, докладчик продолжил:

— Какой материал способен сохранить свою прочность при температуре в три тысячи градусов и выше? А, для рениевых сплавов, это не есть великая проблема! Особенно, для некоторых жаропрочных сплавов рения с вольфрамом и танталом…

— …Ещё одно интересное свойство рения и его жаропрочных сплавов: все остальные тугоплавкие металлы хрупки — как стекло, при обычных условиях — то есть, при температуре близкой к «комнатной». Но вот, сплавы рения лишены этого недостатка! Они, сохраняют прочность и, мало того — пластичность, даже при отрицательных температурах!

— Просто невероятно…, — раздалось из зала, — и, как я этого раньше не знал?! А, ещё какие свойства у этого — воистину, «попаданческого» металла?

— Ещё, у рения очень высокое электросопротивление и, невероятная — просто сверхъестественная, химическая стойкость! Лишь азотная кислота может с ним справиться, а все остальные перед рением пасуют. При обычных же условиях, поверхность изделия из рения остается блестящей очень долго — как и, у всех металлов «благородной» группы…

Всё-таки, отличные мормышки — для зимней рыбалки, получились бы. Блестящие! Окунь бы — так и, пёр…

Однако, дальше рассказ Кусто меня так увлёк, что думать об рыбалке я перестал:

— …Как сами видите, друзья, для технологов рений крайне интересен! С тех пор, как технологи всех отраслей промышленности, взялись за рений и его сплавы, им удалось добиться просто ошеломляющих успехов!

— На конкретном примере, пожалуйста! — попросили из зала, — в теории мы уже разобрались…

— Извольте! …К примеру, можно вытянуть специальные — тончайшие нити из сплава рения с вольфрамом и молибденом. При диаметре всего в несколько десятков микрон — в несколько раз тоньше человеческого волоса, они — тем не менее, выдерживают нагрузку в добрых полтонны на квадратный миллиметр!

— Невероятно!

— Ну и, на фига козе баян? — даже, Автопром проснулся!

— Это, не «баян»! Это — так называемые «торсионы», применяющиеся в сверхточных приборах.

— Аааа…, — протянул Виталий Петрович и снова «заснул»…

— …Сегодня, как говорится, без электричества никуда! Кругом нас окружает несчетное число электроприборов и, в каждом из этих приборов находится множество реле и выключателей. А, самой важной частью любого реле или выключателя, являются электрические контакты… Так, вот: при каждом включении-выключении между контактами образуется — порой невидимая, крошечная такая искорка… Все знают, да?

— Знаем, знаем… Если, «искорка» «невидимая и крошечная», — опять «проснулся» Автопром, — значит, у Вас проблемы с зажиганием! Проверьте трамблёр, прерыватель-распределитель, контакты… Кажется, они из вольфрама, да?

— Да, вольфрамовые! Однако, рениевые контакты лучше: служат на несколько порядков дольше вольфрамовых…

— Это, хорошо! Очень хорошо, что они лучше вольфрамовых…

Расплылся в улыбке Автопром Петрович и, обернувшись ко мне:

— Будем брать, Вова!

— На твоё золотишко, Виталий Петрович?!

Обидевшись, Автопром отвернулся, «заснул» и больше не просыпался…

— …Кроме того, что «искорка» разрушает сам контакт — это явление означает ещё и, непредусмотренную потерю электроэнергии! — между тем продолжал Кусто.

— Да, фигня всё это…, — кто-то из зала.

— Согласен, это — фигня! Но, умножьте эту мизерную «фигню» на десятки миллиардов контактов и, Вы сами увидите — как эта, с вашего позволения «фигня», станет офигенно офигущей фиговиной! Особенно, если контактам приходится «контачить» в химически агрессивной среде, или же при высокой температуре или сильной влажности… Так, вот: в таких «зверских» условиях, вольфрамовые контакты выдерживают всего лишь несколько суток а, контакты из рениевых сплавов, без проблем непрерывно функционируют ГОДАМИ!!!

Воистину, «попаданческий» металл!

— …Причём, особенно то много рения и, не надо: всего одного килограмма с лихвой хватит на многие десятки тысяч контактов! Ведь, экономически невыгодно делать контакты из одного лишь чистого рения. Достаточно добавить рений к вольфраму или напылить на него и, всё… Эффект, практически тот же!

— …Эта же технология — напыление рения на вольфрамовую нить, в несколько десятков раз продлевает «жизнь» электронных приборов: обычных электроламп накаливания, электронных трубок и других электровакуумных приборов. Тут, суть в чём? А, вот в чём: при изготовлении, скажем — обычной электролампы, из её баллона откачивается воздух… Однако, весь воздух откачать технологически невозможно: в баллоне обязательно остаётся немного кислорода и водяного пара — которые и, разрушают вольфрамовую нить… Если же, предварительно напылить на вольфрамовую нить тончайший слой рения, то ничего с ней не сделается!

— Наша «Лампочка Ильича» будет гореть вечно…

— Вот, именно! Причём, технология напыления, очень экономна: всего один грамм рения защитит сотни метров вольфрамовой нити, а это — тысячи «долгоиграющих» ламп!

Если можно покрыть «тончайшим слоем рением» вольфрамовую нить, то значит, можно им же покрыть и вольфрамовую же мормышку… Тьфу, ты блин! Опять лезет в голову всякая фигня…

— В ещё каких областях техники, применяется рений и его сплавы? — спросил Старичок-Разбойничек, приглашённый в состав «высокого жюри», — «при мне», про такое и слышно не было…

— «При Вас», всё уходило на оборонку… Например, без рения невозможно создать современные боевые и гражданские самолеты, в которых этот металл используют для производства лопаток реактивных авиадвигателей. Ракетостроение, ядерная промышленность и т. д….

— Понятно… В таких отраслях я, к сожалению, не трудился.

— Диапазон же, применения рения и его сплавов в современной технике широк и очень многообразен! Весь «диапазон» перечислять не буду — Гугл вам в помощь, упомяну лишь высокочувствительные термопары — не боящиеся расплавленной стали, кончики пера «вечных» ручек, фильеры для искусственного волокна, опоры компасных стрелок… Короче, всё то — что должно очень долго исправно работать! Всё, что нуждается в большой твердости, прочности, износостойкости… Этот список постоянно растет — как растёт и, число видов сплавов рения с другими металлами! Причем, в их разработке применяются новейшие компьютерные технологии! С помощью суперкомпьютеров уже разработаны многие сплавы рения и предсказаны их свойства…

Есть у меня уже один суперкомпьютер… Может, перебросить его «туда»? Вместе с Джойстиком?!

— …Идём далее: хромирование, никелирование и оцинкование чёрных металлов давно всем известны, а вот про «ренирование» мало кто знает! А, ведь сверхтончайшие покрытия из рения, беспрецедентны по своей стойкости и надёжности. Широкое применение таких покрытий, хотя бы в химической промышленности — в цистернах для транспортировки, баках и трубопроводах, даст такой экономический эффект, который действительно… Действительно: без супер-ЭВМ и, не предугадаешь!

— …Не так давно выяснилось, что сам металлический рений, некоторые его сплавы и соединения являются непревзойдёнными по эффективности и стойкости катализаторами всевозможных химических процессов. Много по этой теме не скажу — я не химик…

— Я скажу! — поднялся один из конкурсантов-химиков, — катализаторы на основе рения применяются в процессе окисления аммиака и метана, превращения этилена в этан, получения альдегидов и кетонов из спиртов…

Я тоже — не химик, поэтому, ни хрена не понял! Одно понял: мало я купил этого рения. Очень мало!

— …Самым многообещающим в этом направлении, обещает стать крекинг нефти! Для выпуска высококачественного, высокооктанового бензина — причём, без вредных присадок. По общему мнению экспертов, в самом ближайшем будущим, на эти цели будет расходоваться где-то около половины всего добываемого во всём мире рения.

Где же, чёрт его дери, носит этого долбанного дьявола?! Я хочу продать ему свою души и купить… Ну, хотя бы с тонну этого чудесного металла!

…Во! А может, самому добывать его «там»?! А, дьявол нехай сосёт свою волосатую… Лапу?!

Меж тем, химик-претендент на мою премию сел, а Кусто продолжил, поставив большой жирный крест на моих планах:

— …Подводя итоги, я скажу: очень тяжело найти область техники, где бы этот замечательный металл — рений, не нашёл бы своё применение! Однако, к великому моему сожалению, в природе рений чрезвычайно редок и очень сильно рассеян… Его, например в пять раз меньше чем золота, в сто раз меньше чем серебра, в целую тысячу меньше чем вольфрама… В миллион раз меньше чем марганца и, в пятьдесят миллионов раз меньше чем железа! По мнению большинства экспертов, запасы рения во всех месторождениях нашей планеты не превышают тысячу тонн…

Мля… Вот непруха, то!

— …В довершении ко всему, рений не образует своих собственных месторождений! Как недавно ещё считалось…

Последний намёк дал мне очень слабый проблеск надежды. Послушаем, что там дальше:

— …С превеликой натяжкой и скрепя всем сердцем, «ренивыемым минералом» можно назвать джезказганит — добываемый неподалёку от казахстанского Джезказгана. В остальных же случаях, рений попадается в виде «хвостов» или «следов», буквально несколько грамм или, даже — миллиграмм, на тонну руды.

Не, не пойдёт… Очень далеко этот Джезказган от Нижегородской губернии и, коммуникаций до него, большевики ещё не построили… Облом!

— …Чтобы извлечь один-единственный килограмм рения, приходится добыть, обогатить, перемолотить и переработать несколько тысяч тонн породы — в основном медных или молибденовых руд. Технологически, при обжиге концентрата, кроме основных металлов, из уходящих газов — попутно извлекается еще и, рений. Стоит ли тогда удивляться, что в год — во всём подлунном мире, его добывается не более сорока тонн!

Да… По ходу, даже всей Российской Империи, не по карману было бы освоить добычу рения «вблизи казахского города Джезказган».

— …Естественно, из-за такой просто запредельной редкости, стоимость рения просто неимоверная — он, значительно дороже золота!

Вот, что верно — то, верно! На собственной шкуре… То бишь — на собственном кошельке убедился!

— …Ясный пень, что при такой технологи добычи, каждый килограмм рения обходится «в копеечку»! Причём, в «их» копеечку — в долларах, в смысле… При этом, его — рения, постоянно не хватает! Вот же парадокс, да?! До нынешнего кризиса, например, дефицит этого металла в США доходил до тридцати процентов — цена на рений на Лондонской бирже металлов, била все рекорды! Потребность же России в рении, далеко превосходит уровень его мировой добычи в упомянутые мной сорок тонн…

— …Должен заметить, друзья, до самого своего распада, наш СССР считался не только космической или ядерной — но и, «рениевой» супердержавой. Его Джезказганский завод цветных металлов — был одним из трех основных мировых центров добычи рения! Но, увы нам… Из-за всем известных политических событий, этот титул — титул «рениевой супердержавы», Россия утратила. Он перешел к Казахстану…

Тоже мне новость… Узбекистан, например, стал хлопковой «сверхдержавой»! А Украина — кукурузной…

— …Кстати, получив независимость, а вместе с ней и вышеупомянутый завод, наши казахские «партнёры» — первым делом, не придумали ничего лучшего, как заняться демпингом рения! Они, буквально обвалили мировую цену на этот металл — правда, не надолго…

— …Не знаю, сами они до этого додумались или подсказал кто — но, в таких условиях, практически все мировые запасы рения, были очень быстро скуплены американцами и, уже в девяностых годах в России наступил жуткий дефицит рения. Все наши лихорадочные попытки найти рению замену — хоть какие-нибудь «эрзацы», с треском провалились! Положение сложилось практически безвыходное…

— …С тех самых пор, в российской промышленности используется не столько рения — сколько надо, а сколько «дадут»! Альтернативы рению НЕТ!!! …Но, от безысходности промышленности России приходится использовать либо более низкорениевые сплавы, либо сплавы вообще без рения — с несравнимо более худшими характеристиками. А, это очень сильно ухудшает качество и делает российскую высокотехнологическую продукции неконкурентоспособной на мировом рынке.

Ага! А после этого спрашиваем, почему российские товары — кроме оружия, хуже по качеству иностранных! Да элементарно: не хватает легирующих добавок, редких и редкоземельных металлов.

После небольшого перерывчика с перекурчиком, вулканолог Кусто продолжил свой очень интересный — на мой взгляд, рассказ:

— Кстати, об редких и редкоземельных элементах вообще… Все знают про успехи Китая, я думаю?

— Все, все…, — подтвердили из зала.

— С начала века, там десять тысяч чиновников-коррупционеров расстреляли, — конкретизировал кто-то шибко информированный, — а, счёт за патроны предъявили родственникам!

— Мы это проходили в тридцать седьмом — почему-то, нам не понравилось…, — пожал плечами Кусто и продолжил по теме, — но, мало кто знает, что Китай контролирует около девяносто двух процентов всего мирового рынка редкоземельных элементов! Контролирует добычу, производство и распределение…

В зале, да и не только — в зале, только присвистнули…

— Это даёт китайцам невидимую, но практически неограниченную властью над всем остальным миром! Правда, пока, лишь того — что, касается высоких технологий. ПОКА!!!

— А Вы, не преувеличиваете, уважаемый? — спросил кто-то.

— Отнюдь… Вернее: неимоверно рад бы, если бы хоть немного преувеличивал! Ну, судите сами: производство всех привычных и всем необходимых вещей, таких как навороченные смартфоны и супер-компьютеры, автомобильные двигатели и пассажирские лайнеры, ветровые турбины и ядерные реакторы, невозможно себе и представить без применения редкоземельных металлов! Для оборонки — тем более: альтернативы этому ресурсу нет и, не предвидится! Без него, современные истребители и высокоточные крылатые ракеты — просто невозможны!

— И, как так получилось, что Китай всё это подгрёб под себя?! — спрашиваю.

А, про себя думаю: «И, как с этим надо бороться?»

— Интересный вопрос, кстати! — пуще прежнего, оживился Кусто, — всё началось в восьмидесятых годах прошлого века, когда учёные обнаружили, что добавка некоторых редкоземельных элементов, к примеру, делает постоянный магнит мощнее — раз в пять, как минимум…

Опять эти «учёные»…

— Впервые на практике, это проделал Джон Кроат из «General Motors» — в восемьдесят втором году, получив с помощью редкоземельных элементов первый в мире сверхмощнейший постоянный магнит. Он же и, основал компанию «Magnequench», продав её через десять лет — вместе со всеми своими патентами, китайцам…

— Почему, именно Китаю? Потому, что — в Китае самая дешёвая рабочая сила?

— Да, при чём тут «рабочая сила»?! — поморщился, как от зубной боли вулканолог, — всё гораздо сложнее! В Китае, да будет Вам известно, самые большие в мире месторождения этих самых — «редкоземельных элементов»!

Ах, вот оно что… Да! С этим обстоятельством не «поборешься»…

— С тех пор Китай стал не только самым крупным поставщиком редкоземельных элементов на мировой рынок — но и, практически, контролирует их сбыт и распределение…

— …Пользуясь своим, практически — монопольным положением, китайцы начали попросту наглеть! Например, если первоначально они просто поставляли свои редкоземельные элементы производителю ветровых турбин — немецкой компании «Siemens», то очень скоро, они добились — чтобы, эта компания перенесла своё производство из Германии в Китай… И, Китай стал лидером всей этой перспективной отрасли!

Повисла гнетущая тишина. Да… Грустно всё это!

— Этот паровоз надо было давить, когда он ещё был только чайником! — высказался за всех Автопром, потерявший свою обычную отрешённость от всего в пресс-конференц-зале происходящего.

Поднялся невообразимый шум, спор о том — как лучше всего было это сделать: «задавить» китайский паровоз на стадии личинки, то бишь — «чайника».

— Друзья, друзья! — закричал я, — товарищи! Давайте вернёмся к нашему рению!

Еле-еле удалось вернуть народ к обсуждению текущей темы и, Кусто продолжил свой очень интересный доклад, под всеобщее очень угрюмое настроение:

— Если, в России появится достаточно много достаточно дешёвого рения, перед нами откроются такие новые технологические уровни, которых мы сейчас просто не представляем!

Если бы у нашей бабки, да вырос бы член с оглоблю…

— …Однако, не всё так печально! — уловил Кусто моё и всего зала настроение, — замаячил и, перед нами лучик света в конце тёмного царства! Как я недавно говорил, до недавнего времени считалось, что месторождений собственно рения на нашей планете нет… Но!

— Другую планету нашли, что ли? — угрюмо-насмешливо кинул кто-то из зала.

— …Но, нам — нашей с вами стране, удивительным образом — просто сказочно, повезло! Наши геологи… Точнее — вулканологи, нашли рений у нас — в России. Причём, нашли уникальное — единственное известное в мире скопление почти чистого рения!

Нашей стране, всегда «удивительно везло»! Особенно, с климатом и руководством…

— …Это произошло абсолютно случайно. Ведя штатные — вполне себе обычные, наблюдения за кратером действующего вулкана Кудрявый (Это на острове Итуруп Южно-Курильской гряды), в местах выхода вулканического газа нашли, как сперва подумали — самый обычный молибденит… А, на поверку он оказался сульфидом рения, с содержанием самого рения ВОСЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ!!! Невероятно!

Ну-ка, ну-ка… Курильские острова, конечно, ещё дальше Джезказгана — зато, до них можно быстрее доплыть…

— «Восемьдесят процентов»?! Это, уже серьёзно!

Блин! В «то» время, они же — ЯПОНСКИЕ!!! Япона мама…

— …Новый минерал назвали «реинитом». Позже, ученые установили, что он образуется на месте — кристаллизуется в виде «иголочек» в местах выхода вулканических газов из жерла, Они же, подсчитали сколько этого минерала накопилось на вулкане — всего тонн десять-двадцать. Немного, да? Да, десять тонн — практически чистого рения, это — сравнительно немного… Зато, в виде вулканических газов, каждый год выбрасывается в несколько раз больше! И, РЕНИЙ МОЖНО ДОБЫВАТЬ НЕПОСРЕДСТВЕННО ИЗ ВУЛКАНИЧЕСКОГО ГАЗА!!!

А, он не трындит?!

— …Примерно подсчитано, что за последний век, из кратера вулкана Кудрявый, вместе с вулканическими газами в земную атмосферу «улетучилось» несколько сот тонн рения. Это, своего рода дымовая труба — огромного, природного завода по добыче и обогащению реинита.

— Ага…, — скептический голос из зала, — остаётся только придумать, как из вулканических газов извлечь чистый рений…

— Для добычи рения непосредственно из газа на кратере, надо построить гигантский купол размером, чуть меньше тысячи квадратных метров. Ничего и, близко подобного, в этом мире ещё никогда не делалось! Но, тем не менее, такая технология была разработана, запатентована и, недавно, вполне успешно испытана! В стадии экспериментально-промышленной установки…

— …Под куполом вулканический газ собирается и, «отсасываемый» специальным «дымососом» через отводную трубу, проходит через ёмкость заполненную цеолитом[147]. Адсорбентом, то есть.

— …Через определённый промежуток времени цеолит заменяется новым, а старый — «отработанный», промывается серной кислотой. Сернокислый раствор, получаемый после этого, содержащий сульфаты рения, пропускается через ионообменную смолу — из которой в конце процесса извлекается рений… Полупромышленная установка уже была собрана, испытана и, принципиальная возможность добычи рения из вулканических газов была доказана. Кстати, цеолит можно использовать с Лютогского месторождения на Сахалине…

И, всего-то на всего?!

— …Открывший этот минерал и разработавший метод извлечения рения из вулканических газов, учёный-вулканолог Генрих Штейнберг, стопроцентно уверен, что все технологические трудности преодолимы. Финансовый же риск — по нынешним временам абсолютно несерьезен: первоначальные вложения не превысят двадцати миллионов долларов. Причем, проект окупится очень быстро — года через два после его реализации!

В прениях, в довольно таки вялых прениях — ибо все уже изрядно устали, я спросил:

— Уважаемый, а что или кто, мешает до сих пор возвести этот купол?

— Природные условия мешают: большая высота и отсутствие каких-либо подъездных путей. Проводить такие работы на склонах таких действующих вулканах сложно, а порой и просто опасно. Температура газов достигает кое-где пятьсот градусов и, в их составе имеются сернистые и хлористые газы… Но, подготовительные работы ведутся! На этот год было запланировано начать возводить и, купол. В этот год помешало то, что все большегрузные вертолёты были задействованы в Приморье на борьбе с наводнением. Ничего! Начнём в следующем. Первая же очередь завода запланирована к пуску через десять лет.

Может, очередной «распил» государственного бабла? Вроде, пресловутого «Росснано»… А, хрен его знает!

— Уважаемый! У нас тут, если Вы заметили — «конкурс попаданцев-прогрессоров»…, — вообще-то, тема для меня очень интересная, — какие, на хрен — извините, «большегрузные вертолёты»¸ в конце девятнадцатого века?!

— Отлично знаю, что здесь собрались любители альтернативной истории в жанре попаданчевства и прогрессорства! — озорно улыбнулся уважаемый Кусто, — сам из таковских! …Слышали, может, советскую пословицу: «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор»? А, в конце девятнадцатого века говорили: «Тысяча китайцев из Поднебесной заменяют большегрузный вертолёт»!

— Ни разу, если честно, не слышал про китайского Карлесона…, — подумав, сказал я, — тем более, про такое их огромное количество!

— В реальной истории, японцы добывали на этом вулкане серу, применяя для транспортировки грузов и людей канатную дорогу… Это раз! В конце девятнадцатого века нам много рения добывать и, не надо! Спрос на мировом рынке, практически нулевой — работаем чисто для себя. Так, что тех десяти-двадцати тонн рениита, что находится в отложениях вулкана, нам за глаза хватит… Очень надолго хватит. Это — два!

— Уважаемый… Как, Вы сами только что признались, в то время Южные Курильские острова, остров Итуруп в них, вулкан Кудрявый на нём и, все запасы рениита в нём, находились под юриспруденцией Японской Империи… Так, что сначала надо Русско-Японскую войну выиграть. А про неё, мы условились — ни слова! Вы нарушили моё табу, уважаемый!

Народ в зале слегка оживился, услышав про одну из самых любимых своих тем — про Русско-японскую войну… Однако, не обломилось!

— Знаете, что погубило Советский Союз?

— Меченный и его перестройка…

— Ответ неверный! Советский Союз погубило квадратно-гнездовое мышление — такое, как у Вас!

— «Квадратно-гнездовое мышление»?

Никогда ещё, так раньше не обзывали! Я почувствовал себя довольно-таки неловко:

— …Обоснуйте!

— Зачем же воевать, когда можно торговать?! Учитесь у тех же китайцев, уважаемый Владимир Фёдорович! «Не надо отбирать, надо подбирать!», — говорил их великий Дэн Сяопин.

— Вы то, что предлагаете? Научите нас, как «подобрать», не воюя?

— Какая-нибудь, небольшая и неприметная латиноамериканская фирма, покупает у точно такой же японской фирмы интересующие её камешки с вулкана… Для чего? А, фиг его знает! Но, что-нибудь правдоподобное придумать всегда можно. А, можно ничего и, не придумывать: население Итурупа в то время не превышало нескольких тысяч человек, из которых большинство местных айнов… Ну, типа наших чукчей. Так, что проблем особенных не будет. Главное, чтоб во главе этого предприятия номинально стоял какой-нибудь японско-поданный… Тяжело найти такого, что ли?!

— Наверное, нет: деньги всем нужны и, японцы не исключение…, — задумался я.

— А, дальше — дело техники: японцы добывают сам минерал, где-нибудь в Боливии знойные мулатки его перерабатывают, а к нам привозят уже готовый порошок рения.

— Вы уже придумали, где в начале двадцатого века можно применять рений? — голос из зала.

— Практически, таки да! Вот пример, просто лежащий на поверхности: тогдашние радиостанции были искровыми… Все знают, что это такое, да?

Ну, все не все, а один «статист» выкрикнул из зала:

— Знаем, знаем! Их передатчики работали по принципу короткого замыкания между контактами в специальном разряднике, из которого сыпались искры — прямо, как при работе электросварки…

«Ну, а я то, не просто „знаю“! Я сам, эти самые „искровые радиостанции“ надоумил „изобрести“ Попова! — хотелось кричать мне, — и, сам — своими собственными руками, доводил их до ума!»

Однако, во избежание помещения в соответственное закрытое государственное медучреждение, сдержался…

— Представляете, какой эффект будет, если применять для разрядников их передатчиков покрытые рением контакты?! — продолжил Кусто, — хотя, это — как колоть микроскопом орехи… Гораздо эффективнее применять рений в радиолампах.

— Хорошо, хорошо! Принимается… Что Вы говорили там, про тысячу китайцев?

— А Вы знаете, как будет выглядеть добыча рениита? До возведения над кратером купола? …Поверхность кратера вулкана Кудрявый имеет размеры двести на четыреста метров. На кратере находятся шесть, так называемых — «фумарольных полей». Это, типа площадок размером, где-то тридцать на сорок метров, с большим количеством мест выхода горячего вулканического газа. Вот, на этих «полях» и, придётся добывать наш минерал!

— …Выглядеть эта, казалось бы, простая работа по добыче минерала, будет следующим образом: человек в защитном войлочном костюме, в противогазе, с лопатой в руках подбегает к выбранному месту, делает два-три копка и отбегает в сторону, чтобы «остудиться». Его место, тут же занимает другой… Кто-то, естественно, не успеет «отбежать» вовремя в сторону… Кто, кроме китайцев, согласится на такую работу?

— Просто офуеть…

— …Да, Вы не переживайте за моральную сторону — в то время так делали ВСЕ! Платить им — китайцам, естественно и кормить их, придётся гораздо лучше… А, что? Им лучше дома — в Китае, с голода подохнуть?!

— А с чего бы я переживал? За китайцев?! Пусть за них их микадо — или кто там у них, переживает.

— В принципе, можно разработать какой-нибудь простенький асбестовый костюм и изолирующий противогаз — типа, как у пожарников, — задумчиво проговорил Старичок-Разбойничек, — с баллонами сжатого воздуха — чтоб, хотя бы минут десять китаец мог непрерывно работать…

— Тем, более… В таких костюмах, китайцы пожалуй и, до Русско-японской войны весь рениит выберут! В принципе, до сорок пятого, этим можно и ограничится… А потом, когда — по итогам Второй Мировой Войны, Курильские острова станут нашими, можно воздвигнуть этот «купол». Тогда и, очень большой спрос на рений появится — реактивные и ракетные двигатели, атомная промышленность… Не забыть бы про него, только!

Очень и, очень заманчиво! Ну, уж очень заманчиво!

— Давайте рассмотрим ваш проект поближе…

«Поближе» оказался очень тщательно продуманный, логически продуманный проект. Сначала строится небольшой посёлок у подножия вулкана, с собственной гаванью. Усовершенствованная канатная дорога, приводящаяся в действие паровым двигателем… Сам вулкан Кудрявый тщательно топографически отснят, все планируемые строящиеся объекты на нём так же — топографически привязаны… Очень много снимков со спутника. Качественная работа. Короче, не план, а руководство к действию!

— Так, Вы считаете, что можно будет добыть, таким макаром — с помощью лома, лопаты и, какой-то китайской матери, десять-пятнадцать тонн рения?

— Я не считаю… Я ЗНАЮ!!! Может и, больше… Но, никак не меньше!

— И этого, нам до конца Второй Мировой Войны должно хватить?

— Если, не применять рений для всякой ерундовины, а только… Ну, предположим — только в электронике и для специальных инструментов, то должно хватить.

— Хорошо! Очень хорошо! А сами японцы не догадаются, для чего вся эта лабуда мутится? — поинтересовался Генша, — а, то будут лупить по нашим под Цусимой снарядами, мало того что с «шимозой» — так ещё и, из рения…

— У самураев нет и, очень не скоро будут технологии, которые позволили бы им хотя бы, просто «догадаться»! А про снаряды из рения — я вообще промолчу… Бред самурайской кобылы!

— Вообще то, япошки — народ смышлёный… Один раз, мы их уже недооценили! Ну, да ладно. А, у нас будут технологии? Соответствующие технологии в начале двадцатого века? — спрашиваю я, — а какие вообще, технологии нужны?

— Плазмотрон, плазменное напыление и порошковая металлургия… Алмазные инструменты, желательно.

— Плазмотрон?

— Простейший плазмотрон — «одноразовый», я Вам запилю на коленке, — успокоил меня Старичок-Разбойничек, — а, с помощью его, уже можно будет сделать что-то более стоящее… Используя всё тот же рений.

«Не потребуется „пилить на коленке“! — внутренне возликовал я, — промышленные и простые плазмотроны я уже приобрёл и, вместе с запасными частями, уже успел перекинуть „туда“…».

— Замечательный у Вас проект, уважаемый! — подвёл итоги под этой темой я, — позвольте мне взять ваши материальчики по нему на ночь — хотелось бы ещё раз, наедине, более детально ознакомиться… Завтра с утра верну!

Ну, объём копирования небольшой — моему Котёночку на час работы, где-то… Справится!

Короче, попробовать надо будет… Обязательно, надо будет! Дорого, мне это не встанет, а если выгорит, то… УУУ!!!

Глава 28

Пираты Студёного моря

«…По Арктике, буквально вдоль нашей береговой линии и далее на север кто только не плавал, от Норденшельда до Нансена. Всем нужен был короткий путь из Атлантики в Пасифик, и у всех глаза горели от мечты достичь полюса. Только самой России это было отчего-то не нужно. Долго лейтенант Седов — кстати, тоже горожанин в первом поколении, сын рыбака из области войска Донского — обивал пороги бесчисленных важных, хорошо финансируемых и отменно питающихся императорских учреждений: „Дайте на экспедицию хоть сколько!“. Нет, не давали. План экспедиции абсолютно фантастичен, Россия не заинтересована в полярных авантюрах. Ну, понятное дело: по вечерам чиновники под коньячок благодушно беседовали о турецких Проливах. В итоге объявили через газеты сбор пожертвований. Всё, что смогла необъятная, ломящаяся от богатств Россия выделить как государство — это десять тысяч рублей, что пожертвовал лично государь как частное лицо. Примерно столько же дал Шаляпин…»

Вячеслав Рыбаков. «А ты где был в семнадцатом году?»

…Вообще-то, я сперва никаким судостроением заниматься не собирался. Ни речным, ни морским, ни военным, ни гражданским. Но, так уж получилось, что «прожектов» по морской тематике, просто прорва какая-то, была! Не менее половины из всех заявленных. Просто проигнорировать их, я не мог — это было бы нарушением жанра.

Поэтому, военно-морские «попаданческие» проекты с их авторами, я поначалу собирал, так… Для галочки. Опять, же — не всех подряд…

Увы, но большинство из военно-морских попаданческих проектов — про то, как «замочить» Того и, потом «стирать без отжима»… Мне это неинтересно. Ну, человек я такой! Всё, что для меня недосягаемо — мне неинтересно. Например — космос. Ну, не бывать мне там — поэтому, мне космос практически неинтересен… Если б, например, портал выходил где-нибудь на Сахалине или во Владивостоке — то, конечно да! Куда деваться — надо того Того «замочить»! А потом и, всех тех — кто за этого Того, впрягся бы. Великобританию, например. Ну, а так — вы уж, меня увольте…

Так что, собирал я к себе в Замок людей приземлённых, приводнённых — в данном случае, с точно такими же скромными приземлённо-приводнёнными задумками.

Однако, как я и говорил, аппетит приходит во время еды!

…По проекту Инженера, на месте Старой Паромной Переправы, Остров Паромщиков и наш — правый берег Волги, планируется соединить насыпной дамбой с вбитыми в дно для крепости сваями. Таким образом, будет создан затон, а сам остров превратится в полуостров…

По проекту, в затоне, будет построен крупный речной порт с подъездными путями, на полуострове — крупный элеватор и всевозможные склады с причалами — угольные, нефтяные. Ведь в этом же месте, будет построена крупная электростанция, которую я планирую перевести с торфа на печорский уголь и мазут и, не менее крупный нефтеперерабатывающий завод…

И, тут у меня не на шутку разыгрался мой зверский аппетит! Места то, в затоне полным полно окажется! Что ему пустовать? А, не замутить ли, там собственный судостроительный завод? А почему бы и, нет?! И, я поручил Джойстику поискать подходящего человека для этого… По-моему, Джойстик с заданием блестяще справился!

Звали его — Пётр Алексеевич, как первого русского императора — и, по этому поводу, я его прозвал «Хер Питер[148]»… Усами и ростом, по крайней мере, очень сильно смахивает! Да и, ещё коренной ленинградец — петербуржец… Короче, прозвище очень в тему!

Он всю жизнь, до недавнего времени, проработал в судостроении — непосредственно на стапели и в конструкторском бюро.

Никакого, на хер, «стирки с отжимом» Того и прочей попаданческой лабуды! Хер Питер, всего-навсего замыслил строить в России конца девятнадцатого века суда «универсального плавания» — класса «река-море», то есть. Опять же, проект был очень тщательно проработан — другие я к рассмотрению не допускал, рассчитан на компьютере в специализированных проектных организациях… Короче, серьёзное дело!

Ещё задолго «до меня», этот человек, собрал и, очень тщательно проанализировал всю информацию по строительству и эксплуатации судов подобного типа в России и мире и, на основе этого опыта разработал универсальные требования к вновь проектирующимся. На эти требования почему-то все — все те, кто по идее должен был быть крайне заинтересован, не сговариваясь дружно забили «болт» и, тут ему подвернулся я. Или, он мне… Короче, мы оба друг другу вовремя подвернулись!

Вкурив тему, Хер Питер быстренько — по компьютерным программам опять же, переработал свой проект типового судна под суровые условия и технологии конца девятнадцатого века и прибыл на «Всемирный конгресс попаданцев-прогрессоров» в полной уверенности, что сорвёт банк.

…Итак, взяв за основу современные теплоходы типа «Волжский» — дальнейшее развитие судов проекта «Волго-Дон», Хер Питер разработал универсальное судно длиной сто сорок, шириной — шестнадцать метров, при осадке в море три метра с небольшим, а в пресной воде рек — три с половиной метра.

Для разных речных систем двигатели у судна предполагались разные — в зависимости от доступного местного топлива. Для бассейна Волги, например — дизели или паровые, с котлами отапливаемые мазутом или сырой нефтью… Для Дона, нижнего Днепра и Черноморского бассейна в целом, паровые — на угле… Рядом же Донбасс! Суда для сибирских рек — текущих среди океана тайги, должны будут снабжаться паровыми двигателями на дровах.

Скорость проектируемого судна — в зависимости от типа двигателя, должна быть в пределах восьми — двенадцати узлов, грузоподъёмность — три, три с половиной тысячи тонн…

Это судно пригодно для плавания по всем крупным речным системам России, Европы, а также по внутренним морям и крупным озёрам. Имеет повышенный ледовый класс, то есть — может двигаться через довольно толстый лёд. Имеется хорошая защита от посадки на мель, причём — в большинстве случаев, судно сможет самостоятельно с мели сойти…

Дальность плавания, опять же зависела от двигателя, но проектировщик уверял меня, что выйдя из балтийского порта, любое такое судно может спокойно дойти до Англии, а из черноморского — до любого средиземноморского порта…

Отбыв из речного порта Воронежа, что на Дону, такое судно способно пересечь Чёрное море и, по Дунаю, дойти не только до Вены, но и до самого германского Рура!

С Северной Двины же, или из Архангельска, это судно — за один сезон, способно доплыть до любой сибирской великой реки, пройти её всю — от устья до истока и вернуться обратно. При условии бесперебойного снабжения дровами с берега, конечно…

Главная фишка заключалась в том, что подобно знаменитым «Либерти[149]», эти типовые суда должны строиться… Вернее, собираться из типовых элементов — поточным способом на конвейере. Предположительно, должно сходить со стапелей от пяти до пятнадцати судов в месяц… Летом. Зимой, естественно, пореже.

В зависимости от спроса, такое типовое судно может выпускаться как сухогруз, как танкер, или даже — как пассажирское… Для не слишком требовательных пассажиров. Стандартный набор для постройки таких судов должен производиться на разных заводах, возможно даже — стоящими очень далеко от воды. А, на судостроительном только сборка — чаще всего, с помощью электросварки. Таким образом, эти… «Судосборные» заводы можно «воткнуть» куда угодно — в любой речной затон, на любой подходящей реке с необходимой глубиной.

Я тут слегка уже прикинул… Для волжско-каспийского бассейна суда будут собираться у меня, для верхнеднепровского — в Смоленске, для черноморского бассейна — в Воронеже или Таганроге… Хотя, нет. Только в Воронеже! Таганрог будет занят немцами в восемнадцатом и сорок первом годах. А русло Дона, если что — углубим!

Для Двины и, всего русского Севера в целом, судосборный завод построю в Северодвинске, для Сибири — в Омске… А дальше? На Дальнем Востоке? А дальше я чисто не успеваю… Хотя, Хабаровск, прямо так и, просится!

Этим проектом невероятно сильно заинтересовался Генша и, очень долго и очень въ…бчиво допрашивал Хера Питера о том, сколько и какого калибра орудия можно установить на палубе, об объёме и вместимости трюмов и, про удобство разгрузки-выгрузки из них — в том числе и, на необорудованном побережье… О возможности высадки с таких судов десанта… Как говорится: «кто о чём»!

— Хороший войсковой транспорт получится или вспомогательный крейсер!

По ходу, наш Генша ещё и, в адмиралы метит! А, «адмирал» у нас уже есть…

Кажется, я уже упоминал, что среди соискателей был один… Я его, ещё «Нельсоном» прозвал. Не, в реале — одноглазый! Так вот, этот самый Нельсон собирался — попав в конец девятнадцатого века, заниматься пиратством. Не… Не был бы он одноглазым, я бы его Джеком Воробьём прозвал. Не из-за внешности, а по его неуёмному темпераменту — ну, просто один в один!

Этого точно — только, чтоб чисто поржать пригласить стоило — чтоб, на «сходняке» не было слишком нудно и скучно. И, действительно, с Нельсоном нам — скучно, ни грамма не было!

Нельсон, был родом из Одессы — из семьи потомственных русских военно-морских офицеров, сам закончил Нахимовское училище… Потом, ему по-настоящему не повезло: на последнем курсе военно-морского — во время практики, ему выбило левый глаз лопнувшим тросом… Стать военным моряком не срослось, но зато он стал гражданским. Прошёл «Крым и Рым» девяностых, на чём только и, где только не плавал и, чего только не видел… От практически простого матроса проплавал, до капитана судна.

Постепенно, моё отношение к нему стало очень серьёзным. Надо бы его заполучить… Такой тёртый жизнью человек, мне во всяком случае пригодится! И, не обязательно в качестве пирата.

— …Ну, хорошо. Вы всё очень хорошо придумали, — в самый разгар его, очень эмоционального выступления, прервал я Нельсона, — всё прямо, как по полочкам разложили… Очень и, очень скурпулёзно! Вы не немец, случайно?

— Нет, не немец! Но, по последней тёще я — еврей!

— …Хахаха!!! Ну, что ж… Бывает! Итак, всё у Вас на бумаге складно получается: агентурная сеть во всех крупных портах, радиопередатчики, две быстроходные шхуны с радиолокаторами, с судовыми командами из немцев… Почему, именно из немцев? Ваша последняя тёща не заругает?

— Из собственного опыта знаю: если немец у механизма, механизм сломаться не может!

— Вы немецкий знаете? Шпрэхаете, в смысле?

— Как свои пять пальцев! Лучше я знаю только русский и командно-матерный. Кроме того, я более-менее сносно разговариваю ещё на трёх европейских языках, на четырёх азиатских и паре десятках их диалектах…

— Отлично! Дальше… Абордажные команды из чилийцев… А, почему? Пиночета сильно уважаете?

— Пиночета, да — уважаю! Не особенно сильно, но побольше нашего Горбачёва с Ельциным… Но, не в этом дело! Грабить будем в основном английские суда, а все латинос ненавидят американцев да англичан, чилийцы же, среди них — самые боевые.

— «Морская пехота» из русских…

— Все латинос парни боевые, но излишне горячие и, с головой не дружащие! Чтоб не выкинули какой-нибудь фортель-мортель и, меня самого не прирезали сгоряча и, нужна надёжная «морская пехота» на борту. Нашим, русским, я наиболее доверяю… Хорошо бы набрать из казаков!

Интересно, интересно…

— …Ну, хорошо, ладно. Вы всё замечательно придумали и, пожалуй, такое вполне возможно — в реале, возможно реально реализовать, извините за невольную дикую тавтологию… И, всё это «мероприятие» коммерчески выгодное — если, его с умом провернуть… Но, кто Вам деньги на «стартовый» капитал даст? Чтоб построить две шхуны, нанять экипаж, абордажную команду и «морскую пехоту»?

— Как, «кто»? — изумлённо вытаращил на меня свой единственный глаз Нельсон, — Вы же говорили, что за финансы вопрос не стоит?

Интересно! Очень оригинальный чел! Мог бы стеклянный глаз вставить, но предпочитает носить чёрную повязку… Но, ему идёт! Ну, вылитый пират! Ещё бы, ногу ему отрубить — как у Джона Сильвера и, попугая посадить на шею… Чтоб вообще, не отличить было!

— …Ну, говорил! Я, вообще, до фига чего говорил… Учтите, попаданчество дело такое… Импровизировать часто приходится. …Итак: Вы «попали», а денег у Вас нет… Я имею в виду — достаточно больших денег! На хлеб то, я вижу, Вы всегда себе сможете заработать. Хотя бы, свои байки рассказывая…

А забавных баек он знал до фига! Их бы издать отдельным сборником — и, на пиратство, глядишь, хватило бы!

Нельсон ожидаемо завис, соображая с какого неба, на него могла бы свалиться, особенно — в конце девятнадцатого века, такая прорва бабла…

Кто из нас в детстве не мечтал стать благородным пиратом?! А Нельсон целиком на этого «благородного пирата» и, смахивал! Я ж говорю: Джек-Воробей — да и, только! Одноглазый и постаревший, но не потерявший своего шарма Джек-Воробей…

«Пират-попаданец», своим прожектом буквально «завёл» всю аудиторию — не хуже любого шоумена! Его слушали действительно, с придыханием — …издел уж больно складно и, теперь — когда я его «обломил» с баками, ему сопереживали…

— …Я ему дам деньги! — подняв руку, поднялся со своего места и предложил Морской Кот.

Во! Среди морского «кластера» намечается совместная командная, конструктивная работа! Вот этого я и, добивался…

…Правильнее его надо было прозвать «Морской котик», но ознакомившись с биографией а, потом визуально — в живую, на него глядя, называть уменьшительно-ласкательно — «котик», как-то язык не поворачивается! Весьма брутального вида мужчина, воистину — альфа-самец!

Он из боевых пловцов — как, уже можно было догадаться. После расформирования этой группы Черноморского флота в начале девяностых, участвовал во многих экспедициях — не наших, естественно, по поиску затонувших кораблей и их сокровищ…

Не успев приехать ко мне в Замок, Морской Кот с ходу скорешился со всей группой Спеца. Уже на второй день, те на меня весьма красноречиво, вопросительно поглядывали… Но, я был уверен: предложений «посвятить» не последует до возвращения самого Спеца из египетской «командировки». Спец подобрал себе народ очень дисциплинированный…

У Морского Кота был свой собственный, оригинальный — тоже очень тщательно, до малейших подробностей разработанный проект: «попав», построить специальное судно, со специальным оборудованием и опередив всех на целый век, поднимать холявные сокровища со дна морского. У него получилось, б… Я уверен!

— …Где-то в семнадцатом веке, повреждённый штормом испанский галеон из «Золотого флота» — тем же штормом, занесло сравнительно далеко от торговых путей — в бухту одного небольшого, до сих пор необитаемого острова.

Эх! Как я — в далёком детстве, любил читать подобные рассказы в журнале «Вокруг света»!

— Видимо, повреждения были такими сильными, что починиться не удалось и, корабль прямо в бухте затонул. Команда, скорее всего, позднее умерла на этом острове от голода и жажды…

— Много золота было на борту «золотого» галеона?

В принципе, всю эту историю я уже читал в прессе ещё в середине девяностых. Но и, предположить не мог, что познакомлюсь вживую с участником!

— Мы подняли тогда двадцать четыре тонны серебра и золота в слитках. Не считая монет и всякой мелочи. На общую сумму около двухсот миллионов долларов. Современных долларов, само собой!

А сколько это в долларах конца девятнадцатого века? А хрен, его знает…

— Местные условия?

— Из всех подводных кладов, в поиске, нахождении и поднятии которых я участвовал, этот не самый крупный — но, с самыми простыми условиями добычи. Клад не разбросан по всему морскому дну, как в истории с галеоном «Нуэстра Сеньора де Аточа[150]», а находится в одном месте, компактно… Глубина десять — двенадцать метров, спокойная вода в бухте… Вот, только донные отложения! Корабль, практически погребён под ними. Поэтому, следует оснастить поисково-экспедиционное судно специальным устройством для размытия песка…

— …Так, замечательно! А, кто для Вас это специальное судно построит? Вы сам-то не судостроитель, кажется? Типа, простой водолаз, с боевыми навыками?

«Простой водолаз, с боевыми навыками» беспомощно развёл руками:

— Тут уж, извините! Само устройство я могу ещё начертить, рассказать принцип действия, а…

— А чертить и рассказывать и, я мастер! А делать, кто будет?!

— Я сделаю! — послышался голос из зала.

Как я и, предполагал ранее, на помощь пирату Нельсону и Морскому Коту — кладоискателю, пришёл корабел Хер Питер. Неплохое трио может получиться, если сдружатся!

— И, что Вы сделаете? Как поможете? — спросил я у него, — идеи, какие-то уже есть? «Наутилус» построите?!

— По подводным лодкам не бельмес! На вскидку, можно предложить вот, что… Возьмём за основу яхту «Штандарт[151]» несколько уменьшенного размера. Можно прямо на той же верфи заказать — что и, оригинал.

— «Штандарт»? — повеселел, совсем было сникший Нельсон, — вот это дело! Парусную оснастку желательно бы оставить — для увеличения дальности плавания и автономности…

— Паруса требуют многочисленной команды — а у нас дело несколько секретное! — запротестовал Морской Кот.

— Для пиратского корабля многочисленность команды не недостаток, а достоинство! — горячился Нельсон, — а, секретность… Смешно! Что знают хотя бы двое — рано или поздно узнает и свинья!

— Пока речь идёт не о пиратском корабле, а о кладоискательском судне! — охладил я Нельсона, — до пиратского корабля дойдём, если испанское золотишко со дна морского добудем!

— …Можно оставить несколько упрощённую парусную оснастку, — продолжал между тем корабел, — хотя, для увеличения автономности и дальности плавания, лучше всего использовать дизель вместо парового двигателя — того, что на оригинальном «Штандарте»…

— Дизель для нас технологически невозможен! — опять пришлось охлаждать ещё одну горячую голову, — почти также невозможен — как и, ядерная установка… Я имею в виду нормальный судовой дизель, а не какое-нибудь фуфло.

— Согласен, нормальный — быстроходный судовой дизель был построен только в десятом году двадцатого века. Да и, то — мощность его оставляла желать лучшего… Но, я же, чёрт меня дери — попаданец!

— Вы «попаданец» не по двигателям, — резонно возразил я, — Вы в них петрите немногим больше тамошних специалистов и, мало чем им сможете помочь.

— Дело даже, не в особенностях конструкций! Про них, я согласен, Вы можете знать, — подтвердил один из моих Старичков-Разбойничков сидящих в зале, — а, в технологии изготовления…

— Тогда, автономность и дальность плавания летит кошке под хвост! — констатировал Хер Питер, — достаточно много топлива для паровых котлов взять на борт не получится, потому, что очень большой объём в трюме займёт шлюзовое хозяйство и оборудование для размыва песка…

Другой из Старичков-Разбойничков — тот, что из Харькова, добавил бочку дёгтя в ложку мёда:

— Не забывайте, что для паровых котлов того времени и типа — угольных, требовалась просто уйма кочегаров! Целая толпища мужиков, которая будет кидать уголь лопатами в топки котлов. Им нужен очень большой внутренний объём под хоть-какие-то, с более-менее сносными бытовыми условиями, помещения… Так, что про «секретность» можете даже и, не вспоминать! Через неделю после захода в любой порт за углем, о том, чем вы занимаетесь — клады ищите, будет гафкать любая собака по всему побережью!

— …Ещё надо, где-нибудь в трюме, хранилище для добытого золота сделать! — упавшим голосом подытожил Морской Кот, — секретное хранилище, само собой… Двадцать четыре тонны золота — это большой объём!

Даже, не могу себе представить столько это — двадцать четыре тонны, много золота вместе и, сколько оно занимает объёма…

— И, не только хранилище, — предложил я, — но, и желательно, в трюме замутить «пекарню» — мастерскую по изготовлению фальшивых монет из золота того галеона…

Есть у меня на примете один «молодой», но очень перспективный специалист!

— …Продавать банкам или кому ещё, золото в слитках — это не совсем рентабельно для такого предприятия. И, совсем уж не респектабельно для таких серьёзных людей — как мы с вами, господа попаданцы!

— Вот, это точно! — согласился со мной Морской Кот, — в случае с «Аточа», добытчикам досталось из всей суммы клада только лимона по два-три… Остальное, на всевозможные налоги ушло. Так, что действуя по закону — легально, особенно то не наваришься…

— Действуя «по закону», будешь простым терпилой, а никаким ни попаданцем! — выкрикнул один из «статистов».

— …Короче: дизель, дизель и ещё раз дизель! — корабел три раза ударил кулаком по столу, — думайте товарищи, как нам сделать дизель!

— …

— …В принципе, сделать сам быстроходный судовой дизель в то время особой трудности не составит, — после нескольких минут могильной тишины в пресс-конференц-зале, подал голос один из Старичков-Разбойничков, — валы, цилиндры и поршня с клапанами — это всё уже пройденный этап для технологии тех лет. Добавить кой-какое послезнание — типа смазки под давлением и, всё! Проблемка то, в топливной аппаратуре… Нет ещё и, не скоро будут прецизионные станки такой точности. Разве, что может быть в Швейцарии…

— Точно! — крякнул от досады Хер Питер, — в этом случае — как, нельзя кстати, вспоминается хорошая народная пословица: «мал золотник, да дорог»!

Походив немного вдоль стола и подумав, он излил душу:

— А, как хорошо было бы, если б вариант с дизелем прокатил! Мачты и дымовые трубы мы бы оставили так, как они были… Чисто для обманухи, во-первых — чтобы не особо выделяться на общем фоне. В трубах можно было бы периодически «дымовуху» жечь — чтоб, выглядело правдоподобно и, никто ни о чём не догадался… Да и, надо же к чему-то антенны и локатор цеплять! Дизеля и, запас дизельного топлива к ним, сами по себе, занимают мало места и требуют для своего обслуживания немногочисленной команды. В трюме разместилось бы всё: потайной шлюз для тайного выхода в море водолазов, драга для размыва и промыва песка, склады добытого золота… «Пекарня», как Вы говорите — лаборатория для очищения золота и изготовления из него монет. Всё это, можно было бы замаскировать под «угольные ямы»: пока не разгребёшь — не обнаружишь. Когда б, такое судно стояло в той бухте или ещё где, и добывало бы со дна клад, внешне ничего заметно не было бы… Я думаю, судно можно спроектировать и построить так — что и, абсолютное большинство из команды, понятия не будет иметь о его предназначении!

Народ в зале оживился и размечтался:

— Да, так можно все морские клады первыми найти! — восторженно воскликнул кто-то, опять же — из «статистов», — хотя бы, все известные! Это ж, сколько денег!? На всё хватит, на полное перевооружение промышленности России!

— Увы! Но, большинство из затонувших кораблей лежит на очень серьёзных глубинах и в очень труднодоступных местах — подводные течения, штормы… Теоретически можно конечно и, их достать — но, это займёт очень много времени и потребует очень больших финансовых влияний… Наконец, эти предприятия очень опасны! Я знаю наверняка всего лишь три подводных клада, добыча сокровищ из которых сравнительно быстра и легка. За остальные я думаю — не стоит и, браться…

Морской Кот очень реалистично смотрел на предлагаемую аферу и, это вселяло надежду на успех всего предприятия.

— …Этим оборудованием можно добывать алмазы! — предложения по использованию такого уникального судна, ссыпались градом, — есть одна речушка в Африке, протекающая через месторождение алмазов… В дельте этой речушки — в месте впадения в Атлантический океан, скопились приличные залежи алмазов, вынесенных туда течением и осевших на дно! Вот бы нам промыть песочек с того дна…

— Ну, а что?! Вполне реально! — загорелся идеей Хер Питер, — перенастроить драгу и, вполне может получиться!

— …

— И, всё упирается в долбаную топливную аппаратуру для судовых дизелей…, — когда страсти немного улеглись, корабел внимательно-ожидающе посмотрел мне в глаза.

Ну, а чё?! Заманчиво, очень заманчиво…

— Какой мощности должна быть силовая установка?

— На «Штандарте» стояли паровые машины совокупной мощностью двенадцать тысяч лошадок. У нас судно поменьше, полегче, с меньшей осадкой…

— Не забывайте, что всё это мутится для меня! — забеспокоился всеми позабытый-позаброшенный Нельсон, — пиратскому кораблю нужна скорость — хотя бы!

— Для пиратского корабля сделаем специальный проект — на основе того же «Штандарта»…, — стал успокаивать Нельсона Хер Питер, — речь пока идёт об экспедиционном судне для добычи средств для вашего проекта!

— Восьми тысяч лошадиных сил хватит для вашего «экспедиционного судна»? — потеряв терпение, перебил я обоих.

— Вполне! Даже, ещё и, с запасом по мощности будет! — подтвердил моё предположение корабел.

«Восемь тысяч лошадей — это восемь двигателей от моего дизельного электрогенератора, топливную аппаратуру которых я уже достаточно много „наксерил“…, — подумал я, — если спарить, то будет четыре судовых дизеля по две тысячи лошадок… Нормально, пойдёт!»

— Хорошо! Будут вам дизеля! — торжественно объявил я.

Народ в пресс-конференц-зале восторженно загудел! Я, даже подумал, что сейчас толпа кинется на сцену и станет меня подбрасывать в воздух, как героя-челюскинца…

Наверное, чтоб такого не произошло, я и спросил у Морского Кота:

— Хорошо! Вы построите такое замечательное судно, поднимите тот клад и, займёте уважаемому пирату на его благородное дело под проценты…

Морской Кот хотел запротестовать, но я перебил его вопросом:

— А, кто Вам займёт на ваше экспедиционное судно и, под какие проценты?

Судя по наступившей тишине в пресс-конференц-зале, очень много народа одновременно захотело меня убить…

— А, что? Желающих среди «тамошних» буржуев не найдётся, поучаствовать в поиске клада? — удивился Морской Кот, — за приличное вознаграждение, естественно…

Как боевой пловец и водолаз, Морской Кот, действительно хорош — слов нет! Но, вот как политик и делец, он просто никакой!

— Во-первых, подобных авантюристов — подобных Вам, во все времена хватало… Вы среди них просто потеряетесь. Во-вторых: Вы не знаете тамошних «буржуев»! Это — акулы капитализма!

Морской Кот некоторое время молчал, «поедая» меня глазами, потом начал багроветь лицом:

— В условиях конкурса было сказано, что никаких затруднений в денежных средствах не будет!

Я понял, что меня сейчас будут бить… Причём больно и, возможно ногами:

— Да! В условиях конкурса «попаданцев-прогрессоров» было сказано, чтоб соискатели не парились насчёт средств… Типа, «там» эти средства им буду давать я. Предположим, так — для простоты восприятия. Но, я должен знать, на что я даю деньги и, что я с этого буду иметь! Правильно?

Я указал на Хера Питера:

— Вот этот человек, предположительно построит мне мой собственный флот… Зная это, я с удовольствием вложу в его проект деньги.

Немного помолчав, я вопросил:

— А, что я буду иметь с вашего?

Морской Кот задумался и, в свою очередь спросил:

— А, что бы хотели бы иметь?

— Фифти-фифти! От поднятых сокровищ половину.

— Всего лишь?! — Морской Кот облегчённо вздохнул, — да, забирайте!

И еле слышно, типа — про себя, добавил:

— И, он ещё, что-то тут вякает про «акул капитализма»…

— А у меня, может, свой попаданческий проект есть! Так, что «фифти-фифти» — это по-божески… Ладно, эту тему закрыли и обсудим её попозже в прениях. Что там у нас дальше — с пиратством?

И, Нельсон продолжил излагать свой пиратский проект…

…В прениях, сообща определились, что под «пиратские шхуны», закажем у той же фирмы, всё те же уменьшенные ремейки «Штандарта» с дизелями — для большей скорости которых, Хер Питер предложил приделать им какой-то хитрый форштевень… Три-четыре узла прироста скорости он гарантировал!

Когда все уже высказались, я решил ещё потрепать Нельсону нервы:

— Что-то пиратство у Вас какое-то…, — я пожевал язык — образно, подыскивая подходящее слово, — не попаданческое, что ли! Золото и серебро — да это средневековье, какое-то! А ассигнации и купюры — это, согласитесь, звучит вообще пошло!

— А Вы, что предлагаете? Есть идеи или только неконструктивная критика?

По ходу, я его за сегодня уже достал…

— Промышленное оборудование — вот на чём должен двигаться современный пират-попаданец! Вооружение ещё… Вы представляете, Валентин Андреевич, сколько может стоить современный карусельный станок, оборудование химического завода или крупнокалиберное морское орудие?

Нельсон посмотрел на меня своим единственным глазом несколько снисходительно:

— Я об этом неоднократно думал, Владимир Фёдорович! Но, в отличии от злата и серебра всё это — Вами упомянутое, очень больших размеров и очень много весит… Со всеми отсюда вытекающими: требуется оборудование для выгрузки-погрузки, транспортировки и многая прочая… И, ещё: для реализации крупногабаритного и много весящего хабара, необходимо создавать ещё одну структуру! Кроме разведывательной, про которую я уже рассказывал… То есть, искать людей согласных рискнуть, реализовывая «добро» «нажитое» таким путём.

— Какая «погрузка-выгрузка»? — удивился я, — какая, на фиг «транспортировка»? Захватываете грузовое судно, загоняете всех с мостика в трюм, ставите своего рулевого и капитана, а к кочегарам приставляете своих «пиночетов»… Потом, следуете в свой порт.

— Кокой порт? — удивился Нельсон, — у меня нет никакого «своего» порта…

— «Нет своего порта»? Не, это несерьёзно… А, где Вы будете ремонтироваться, заправляться? У Вас же, не деревянная бригантина — для которой, на любом острове можно дерево под снесённую мачту срубить!

— Я уже рассказывал, если помните…, — начал повторяться этот пират-недоучка, — ремонтироваться, заправляться и отдыхать будем в любом подходящем порту, любой страны. По документам, мы же — нормальное цивильное торговое судно, что-то там — тудым-сюдым возящее… Или Вы всерьёз думаете, что даже те — средневековые пираты, ходили под чёрными флагами с черепушкой и двумя перекрещенными мослами?! Хахаха!!!

— Думать то, я думаю всякое… Но вот, в чём я железобетонно уверен (почему то!), так это в том — что зайдя «отдохнуть» в любой портовый кабак, ваши пираты начнут трепать языками — даже, не возражайте, бесполезно! После чего, всю вашу лавочку прикроют… Вы, не учли человеческий фактор в своём проекте, уважаемый!

— А как тех — «реальных», пиратов не прихлопывали? Их среди глухонемых набирали, что ли?

— Вопрос, конечно, интересный… Что-то сдаётся мне, что те — «реальные» пираты, плавали или ходили (как Вам будет угодно!), не просто так — сами по себе! А под чьей-нибудь «крышей»… Под прикрытием какого-нибудь государства, если говорить конкретнее. Не явным прикрытием, естественно! А, какие тряпки у них на флагштоках при этом болтались — не суть важно.

Нельсон завис, убитый моей железной аргументацией…

— …Да? Пожалуй Вы правы… И, в каком государстве, по-Вашему, мне следует «крышу» искать?

— Да, ни в какой…, — деланно зевнул я, — в «золотой» Викторианский век, ни одно государства тогдашнего мира, не рискнёт связаться с «Владычицей морской». Сиречь, с Британской Империей…

Несостоявшийся одноглазый «джентльмен удачи» долго молчал, бросая на меня нехорошие взгляды… Наконец:

— Ну, насколько я Вас хорошо изучил, Владимир Фёдорович — сейчас от Вас последует предложение «фифти-фифти»?

Я, даже обрадовался:

— Не… Ну, как узнали?! …Я ж, никому не говорил?! Да, Вы — шаман какой-то, Валентин Андреевич, не иначе!

Зал, напряжённо следящий за нашим околонаучным диспутом и, по всем признакам больше сочувствующий Нельсону, облегчённо выдохнул… Послышались весёлые смешки и, всякие похабные предположения.

— Вашей «крышей» буду я! А за это, Вы будете покрывать мои на Вас издержки, плюс добывать — по моему заказу и, продавать мне оборудование… Ну, по приемлемой цене. Сразу не скажешь — это подсчитывать надо. Ну, а всякую «мелочь» — золотишко там, да серебришко, вплоть до той — что ваши чилийские отморозки, в карманах пассажиров и команды нашарят, можете себе оставить…

Чтоб Нельсон быстрее начал конструктивно соображать, я решил ему кое-что подсказать:

— В, общем так, Валентин Андреевич… Нужна какая-нибудь безлюдная, но удобная бухта! Думайте, где её взять.

Нельсон соображал удивительно быстро:

— Только, где-нибудь на севере! Южнее, все удобные бухты уже «подобрали»…

— Нужна, желательно незамерзающая бухта…

«Удобную, незамерзающую бухту — где-нибудь на Севере», подсказал нам Моби Дик — четвёртый претендент на мою премию из «морского кластера»:

— Лучшего места для подобной пиратской базы, чем на Шпицбергене, вам не найти! Этот архипелаг, длительное время использовался — как база, китобоями разных стран… Например, селение Смеренбург было центром голландского китобойного промысла. Истребив всех гренландских китов в окрестностях, китобои архипелаг Шпицберген фактически забросили и, он стал, типа — ничейной территорией. Так что, в конце девятнадцатого века, на Шпицбергене можно найти сколького угодно удобных, незамерзающих бухт — под «базу пиратов», с уже готовыми береговыми строениями.

— Так, отлично! — обрадовался я, — полдела сделано, осталось решить ещё пару проблем… Пётр Алексеевич, что Вы по поводу ремонта пиратских шхун скажите?

— Крупный ремонт — с докованием, естественно, нам не светит, — ответствовал Хер Питер, а мелкий и средний — вполне… Хотя, как дело пойдёт — какие доходы от пиратства будут! Можно и, плавучий док, какой замутить — наша шхуна то, сравнительно небольшая.

— Так, так, так… Сколько лет наши пиратские шхуны могут проплавать без сухого докования?

— Лет пять а то и, десять — если серьёзных повреждений корпуса не будет…

— Отлично! А больше нам и, не надо!

— Почему, это? — не понял Нельсон.

— Да, потому, что рано или поздно за Вас возьмутся серьёзно и прихлопнут, как муху! Не надо жадничать, Валентин Андреевич… Схавали сливки и, подыскиваем себе новое занятие! Если, конечно, не хотите просто тупо почивать на лаврах и чахнуть, как царь Кощей над златом — над мешками с деньгами и, писать пиратские мемуары…

Кстати, судя по всему, «пиратские мемуары» у Нельсона очень интересные бы получились! Надо заранее подсуетиться и застолбить эту «золотую жилу» — у меня же свой книгоиздательский дом будет!

Видя, что Нельсон надолго задумался, Моби Дик решил проявить инициативу:

— На Шпицбергене можно и нужно всерьёз и, надолго обосноваться, опередив других! Стратегическое место, угольные месторождения — практически на поверхности и, богатые рыбные промыслы! Все условия! Вложите ваши пиратские «копейки» — получите стабильную прибыль, как минимум…

Шпицберген и всё, что с ним было связано, входил в попаданческий проект самого Моби Дика, поэтому я его прервал:

— Ладно, про рыбные промыслы потом нам расскажите — в свою очередь! Хотя…

Я призадумался…

— Ваши проекты можно объединить. Пиратская база, под прикрытием рыболовецкого порта… Заманчиво, заманчиво!

Идея, стоящая того, чтоб её как следует обсосать! Ладно, вернёмся к нашим… Пиратам:

— Валентин Андреевич! Как, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, поменяется ваша пиратская деятельность?

— …Разветвлённая шпионская сеть в портах — с передатчиками останется. Я думаю, желающих сообщить за деньги, что в море вышло судно с интересующим Вас грузом промышленного оборудования, найдётся немало…

— …Догоняем, останавливаем. Из вооружения достаточно пары замаскированных пушек приличного калибра — чисто для острастки и, штук шесть пулемётов, для каждой шхуны…

— …Абордажную команду на борт, сопротивление — если оно будет, подавляем. Вот с тем, что команду надо в трюм я не согласен! Всё равно — по косвенным признакам определят, что идём на север…

— Всех за борт, что ли? — не понял я.

— Всех в кочегарку и машинное отделение! Там ни один шкипер-умник не определит месторасположение судна не из-за шума, грохота и жары! — подсказал Хер Питер.

— Да, к тому же — в тепле! — сумничал кто-то из «статистов», — на Север идём, не замёрзнут!

— …Можно и, так, — подумав, согласился Нельсон, — а, «за борт всех» — ни в коем случае не надо! Самим потом, что ли кочегарить? Капитана и всех, кто на мостике окажется — в крайнем случае и для острастки…

Он, это серьёзно или прикалывается так?! Так и, не понял…

— …Идём в свой «порт» и, там освобождаем трюмы. Нужно какое-нибудь портовое погрузочно-разгрузочное оборудование…

Всей толпой посмотрели на Хера Питера:

— Плавучий кран — построить где и, отбуксировать на место… Можно и, какую-то сборно-разборную конструкцию — чтоб можно было быстро «передислоцироваться», — не обманул ожидания тот, — ничего сложного — я прикину на досуге. Ну, а потом — только заказать на любом судостроительном заводе и заплатить.

— …После опорожнения трюмов от нужных нам ништяков, отводим захваченное судно туда, где «взяли» и, освобождаем команду… Пусть плывут себе, куда хотят! Если, ни у кого из них не будет часов, то наши «заложники», даже рассказать не смогут, сколько дней плыли! Это максимально затруднит поиски нашей базы…

— Само захваченное судно тоже стоит денег…, — осторожно заметил я, — причём, денег иногда очень приличных!

— Я знаю! Вот над этим, стоит хорошенько поразмыслить… Дело то выгодное, но очень рискованное. Ну, как «у нас» торговля угнанными автомобилями. Вы бы за это взялись, Владимир Фёдорович?

— Ладно, поразмыслим на досуге…, — стал подводить обсуждение пиратского проекта к завершению я, — в принципе, дальше всё понятно. В наш «порт» приходит наше же судно, грузит и отвозит хабар к нам… Поддельные документы, «свои» люди среди таможенников — ничего, в принципе, сложного!

Было ещё два… Ээээ… «Водных» проекта, достойных упоминания.

…Помнится, я уже говорил, что Россия — страна великая, но сухопутная! И на море, ей даже против маленькой — но, «морской» Японии, ничего хорошего не светит. Говорил даже и, что-то о «белой акуле» и «буром медведе», да? Говорил? Да, вроде говорил…

Везде быть одинаково сильным нельзя — это краеугольный камень любой стратегии! Не понимающий это только зря выкинет огромные деньги на ветер и, в результате всё равно окажется с бесполезным флотом, запертым в собственных гаванях и с безпатронной и безснарядной армией, имеющей «одну винтовку на троих» и готовой в любой момент взбунтоваться…

Однако я и, твёрдо убеждён, что русский бурый медведь, во-первых: должен быть абсолютным хозяином на своих собственных внутренних водоёмах — реках, озёрах, морях… Типа Каспийского.

А во-вторых: наш очень бурый Мишка должен иметь возможность при любой благоприятной возможности, с этих «внутренних» водоёмов быстро выплыть, быстро дать всем заинтересованным сторонам …изды и, всё так же быстро уплыть обратно в свои реки и озёра. «На этом стояла и, стоять будет Русская Земля!», — вспомните походы наших князей на Царьград… У предков надо учиться. Они, плохому чему, не научат!

Вот из-за этих соображений я и, подтянул Александра Борисовича, хотя он ни грамма не был специалистом в этой области — ни адмиралом каким, ни просто военным моряком, ни гражданским речником, даже! А был он простым школьным учителем истории. Зато, этот человек истово — до фанатизма, интересовался историей боевых действий речных флотов, прочёл уймищу умных книжек на эту тему… Ещё умел Александр Борисович анализировать и, писал на различных исторических форумах интересные статейки, в которых выдвигал очень оригинальные и, по-моему — однозначно здравомыслящие, идейки…

Так как, все кроме него — все присутствующие здесь соискатели премий, являются практиками — «от сохи», так сказать, то я — из-за этого обстоятельства, прозвал Александра Борисовича «Теоретиком».

— …Боевые действия на реках, озерах и внутренних морях, я по праву считаю наиболее важным элементом для флота России. Ни в одной стране мира — кроме, разве что — Бразилии с её Амазонкой, речные флотилии не играют столь важной роли! Ведь, из-за географических особенностей нашей страны, перманентной недостаточности развития её инфраструктуры, её также — недостаточного технического и экономического развития, в интересующий нас временной промежуток, мобильность и ударно-огневая мощь речного флота, существенно превышает аналогичные показатели сухопутных частей, действовавших вдоль берегов рек.

По выражениям лиц видел, что не все с Теоретиком согласны, но пока они молчали и очень заинтересованно его слушали…

— Мою безусловную правоту, подтверждает тот факт, что за годы Гражданской войны белые и красные речные флотилии выпустили в десять раз больше снарядов, чем все корабли Российского императорского флота в Первой мировой войне!

— Серьёзно, что ли?! — в полном афуе воскликнул Генша, — вот чего не знал, того не знал…

— Изучив и проанализировав боевые действия российских речных флотов всех эпох — особенно Гражданской войны и Великой Отечественной, я разработал предварительный проект универсального речного боевого корабля…

Теоретик воткнул флешку в системный блок компа и, на экране большого демонстрационного монитора нарисовалась очень красивая цветная картинка.

— О! Счас мультики посмотрим! — пошутил кто-то из зала, изрядно смутив Теоретика.

— Конечно, я не специалист и в деталях могу что-то упустить или неправильно… Надеюсь, более сведущие в таких делах товарищи меня поправят. Главное — сама идея! А она, на мой взгляд — безупречна…

— …Итак, знакомьтесь: боевой катамаран универсального плавания! Это и бронекатер и, десантный корабль и, средство огневой поддержки десанта и, речной монитор и, даже… Паром! Паром, перевозящий сухопутные войска с одного берега реки на другой, при её форсировании. Мало, того! Вы можете бросать в меня все камни всего мира — но, это ещё и, один из элементов разборного моста!

— … Хм. Свести все задачи в одном проекте конечно можно и, с этим Вы справились просто блестяще…, — кинул первый из камней «всего мира» Генша, внимательно рассмотрев рисунки, — такие корабли, при определённых обстоятельствах нужны. Но, это не для массовой постройки и применения! В условиях реки, по моему твёрдому убеждению, практичнее иметь отдельно манёвренные бронекатера с приличной бронёй и относительно лёгким вооружением, мониторы поддержки — с тяжёлой и достаточно дальнобойной артиллерией, и десантные транспорты — без брони, без тяжёлого вооружения, но с сильной ПВО.

— Вы, я вижу, человек военный, но не учитываете обычного в ходе войны бардака! — горячо парировал Теоретик, — война, это всегда и прежде всего — бардак. А, гражданская война, бардак и того больше — всеобщий и перманентный! Так что, вполне будет обычной такая ситуация, когда бронекатера, к примеру прибудут на операцию — а, десантные суда задержатся где-нибудь… А мониторы, так вообще — «перебегут» к противнику!

Генша, смеясь поднял руки «в гору»:

— Да, этого я не учёл! Продолжайте, Александр Борисович…

«Продолжить» не дал Хер Питер:

— Вы упомянули, уважаемый, что ваши универсальные корабли будут и кораблями «универсального плавания»… Класса «река-море», имеете в виду?

— Абсолютно верно! Схема «катамаран» позволит кораблю быть довольно остойчивым при волнении и, не иметь при этом слишком большую осадку…

— И, какая осадка Вами ожидается?

Несколько смущённо Теоретик поведал:

— Ещё раз извините, пожалуйста! Я не специалист и, мои расчёты носят довольно-таки приблизительный характер… Но, думаю, при длине метров в сорок-пятьдесят, ширине где-то около пятнадцати, осадка не превысит полутора-двух метров. Это у полностью гружёного…

— Вполне может быть…, — что-то быстро прикинув в уме, согласился Хер Питер, — очень даже вполне. Продолжайте, Александр Борисович! Что-то я, ни рулей ни винтов не вижу…

— Гребное судно! — сострил кто-то с галерки, где обосновались «статисты».

Теоретик начал злиться:

— Однако, давайте я всё по порядку изложу, а потом можете задавать любые вопросы! Хорошо?!

— Хорошо, Александр Борисович! — подбодрил я его, постучав кулаком по столу, — кто будет перебивать — того лишу слова, а кому неинтересно — того я выведу из зала!

Кто-то иронично хохотнул, но вроде все успокоились…

— …Конечно, схема «катамаран» имеет как свои плюсы — так и, свои минусы. Но я думаю, в этом случае плюсов больше! Особенность компоновки обоснована основной задачей: высадка десанта, причём — с техникой, его огневая поддержка и переброска сухопутных частей с берега на берег в режиме парома… Поэтому мною и, выбрана такая схема: катамаран — «тяни-толкай», с носовой и кормовой аппарелями. Итак, что мы имеем: мы имеем два корпуса, соединённых вместе десантно-грузовой платформой. Размеры я приблизительно уже дал. Корпуса самих катамаранов изготовлены из пятнадцатимиллиметровой брони, бронепалуба — восемь миллиметров.

— …Надстройки: на каждом из двух корпусов своя рубка управления, с счетверённой зенитной пулемётной установкой сверху. Конечно, хотелось бы счетверённый крупняк, но самая обычная счетверённая установка «Максимов» тоже пойдёт! …Две орудийные башни: одна с трёхдюймовой пушкой, вторая с сорока восьми — линейной гаубицей[152]. Возможны и, другие варианты вооружения: сами башни стандартные и унифицированные, размеры и само их устройство позволяют «воткнуть» в башню любую — самую обычную полевую артсистему, калибром до шести дюймов включительно. Просто, предложенные мною калибры наиболее распространены в то время, значит — с припасами меньше проблем будет…

— …Амбразура башни регулируемая, крыша откидываемая а, задняя стенка башни имеет раскрывающиеся створки — через которые в неё и закатывается орудие. Можно как-то и, попроще сделать — я не возражаю. Толщина боковой брони рубки и башен, где-то в районе тридцати миллиметров — чтоб, иметь хоть какую-никакую защиту от осколочно-фугасного трёхдюймового снаряда — самого распространённого боеприпаса в то время…

— …Под каждой башней имеется свой снарядный погреб. Загрузка боеприпаса в него производится через люк с усиленной броневой крышкой — за башней, а подача снарядов к орудию — прямо в башню электро-механизированным элеватором…

— …Артиллерийские башни находятся по разные стороны от рубки и, при предполагаемом мною соединении корпусов «валетом», вперёд-назад будет возможность стрелять одновременно из одной пушки и двух гаубиц (последняя гаубица — на противоположной стороне, стреляет под большими углами возвышения). По сторонам же работают одновременно все четыре орудия…

— …Можно превратить корабль в плавучую батарею, разместив орудия на грузовой платформе. Я думаю, на платформе свободно разместится одна «Сталинская кувалда[153]» или две «МЛ-20». Правда, стрелять они будут только в одну сторону — по ходу корабля и, по горизонтали, грубо наводить их придётся, поворачивая сам корабль. Ну, да не беда! В реальной истории плавбатареи делали из простых несамоходных барж, а то и, вообще — из плотов!

— Серьёзно, очень серьёзно…, — одобрил задумку Генша.

— Вполне реально установить на грузовой платформе и какое-нибудь морское орудие…, — продолжил Теоретик, — на специальной тумбе. Я думаю, пара стотридцаток — для дальних обстрелов, вполне будет уместна.

— Для защиты десантных судов от лёгких военно-морских сил противника — при десантных операциях в прибрежных районах…, — развил идею несостоявшийся морской офицер и будущий пират Нельсон.

— …Возможно использование этого корабля и, как минного заградителя. На десантно-грузовой платформе устанавливаются рельсы, на них стандартные морские мины на тележках…, — варианты использования чудо-катамарана, всё никак не хотели кончаться! — двадцать-тридцать мин свободно должно разместиться. Выходим ночью с какой-нибудь мелководной речушки, минируем фарватер и уходим туда же…

— Красота! — восхитился всё тот же Нельсон, — очень красивая задумка!

— Всё это, конечно, очень хорошо…, — спросил наш корабел Хер Питер, близоруко щурясь сквозь очки на изображения на мониторах компьютера, — так, что там насчёт рулей и винтов? Вы забыли их нарисовать или это будет судно на воздушной подушке?

В зале опять послышались нездоровые смешки…

— Насчёт «рулей и винтов»: двигатель, в каждом корпусе катамарана предполагается — дизель, мощностью где-то в пятьсот-шестьсот сил. Движитель же будет стоять водомётный — как на советских БТР-эрах и плавающем танке!

Увидев, что Хер Питер недовольно поморщился, Теоретик горячо заговорил, обращаясь лично к нему:

— Да, знаю! В отличии от винта потеряем скорость… Зато, можно смело двигаться по мелководью, по заиленным водоёмам, не боясь погнуть руль или потерять винт, наткнувшись ненароком на какую-нибудь корягу, камень или притопленное бревно, плывущее по течению! Тоже, самое — максимальная защищённость от боевых повреждений: самые близкие разрывы не смогут повредить руль, который — вообще, как таковой отсутствует, или движитель, находящийся глубоко в бронированном корпусе…

— Хорошо! — не знаю, кому как, а мне эта затея понравилась, — очень хорошо! Но, хотелось бы подробностей.

— Вода забирается с обоих бортов каждого корпуса катамарана и выбрасывается по двум каналам из их оконечностей — назад или вперёд, в зависимости от положения заслонок. Можно, наоборот — при реверсе двигателя, всасывать воду с оконечностей корпуса и выбрасывать её из борта… Кормовая и носовая оконечность — абсолютно идентичны и, различаются только при ходе корабля! Хахаха!!! Короче, куда плывём, там — нос, а откуда — там корма! Очень важно, при использовании корабля в качестве парома…

— …Корабль, просто ужасно манёвреннен! Чтобы развернуться на месте, надо для каждого корпуса задать противоположное направления выброса воды. Можно, даже двигаться бортом вперёд! Если, забирать воду с оконечностей и выбрасывать через одно из бортовых отверстий. Очень важно, при боевых действиях на небольших речушках!

— …Я уже упоминал, что между двумя корпусами катамарана находится грузовая платформа. На ней может разместиться… Ну, по моим прикидкам — восемь-десять гружённых грузовиков, или в два раза больше легковых автомобилей… Такое же количество тяжёлых, пушечных бронеавтомобилей и лёгких — пулемётных… Около роты солдат… Пара тяжёлых корпусных орудий с тягачами… Ну или, с десяток дивизионных орудий с тягачами или конными упряжками… Внутри корпусов и, на их палубах, тоже место для пары стрелковых взводов найдётся. Короче, всем понятно, да?!

— А, танки? — не удержался Генша.

— Смотря какие. Один легкий — весом до двадцати тонн, спокойно поместится при нормальном режиме движения. При движении в режиме парома — два лёгких или один средний, весом до сорока тонн.

— Что-то, ничего не понял…

Мне тоже — не совсем понятно про эти «режимы»…

— При «нормальной» загрузке — до двадцати тонн, грузовая платформа находится над водой, что обеспечивает максимальную скорость передвижения корабля…, — очень терпеливо объяснял Теоретик, — при загрузке в «режиме парома» — до сорока тонн, грузовая платформа — сама по себе являющаяся неким подобием понтона, под тяжестью опускается на воду, обеспечивая дополнительную требуемую плавучесть. Однако, скорость — естественно, снижается…

— Ах, вот оно что! Тогда годится, — обрадовался Генша, — а, десант на грузовой платформе хоть как-то защищён?

— С боков десант надёжно защищён корпусами самого катамарана, бронированными рубками и башнями, спереди и сзади — откидными сходнями-аппарелями. Пулю они держат и, больше ничего не надо…

— …Внутри корпусов катамарана имеются балластные цистерны — носовая и кормовая. Как на подводной лодке! Заполняя или «продувая» их, можно регулировать осадку — а, значит и защищённость корабля. Ведь, чем выше что-либо из воды торчит — тем больше оно уязвимо…

— Не удивлюсь, если ваша «субмарина» и нырять может! — развеселился Хер Питер, — под водой, она вообще будет невидима и, вообще — неуязвима!

— Да, нет… Нырять моя «субмарина» не умеет. …Увы! Зато, она умеет «выбрасываться» на берег. Как кит!

Теоретик замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом… «Эффект», действительно был — зал, в полном обалдении притих.

— Вот, как?! — удивился Моби Дик, — а, для чего? Наука, до сих пор не знает, почему выбрасываются на берег настоящие киты…

— И, мало того…, — Теоретик обвёл затихший зал торжествующим взглядом, — мой «кит» — мало того, что умеет выбрасываться на берег и знает, для чего он это делает… Он ещё и, умеет с этого берега самостоятельно сходить! Обратно — в родную стихию.

— …При высадке десанта, если у берега слишком мелко, чтоб подойти вплотную, разгоняемся со всей дури — а, это узлов шестнадцать, заполняем водой «кормовые» балластные цистерны — «нос» при этом приподнимется, «отдаём» все четыре «кормовых» же якоря, и… Выбрасываемся на берег! Выбрасываемся смело, потому что днище достаточно прочное — ему и, камни не страшны. А если где и, пробьём — то, не беда! Затопится всё та же балластная цистерна, которая имеет несколько отсеков и, с которой можно легко выкачать воду. В каждом корпусе катамарана предусмотрены две мощные помпы… Точно так же — «наездом», кстати, можно ломать и достаточно толстый лёд. Если, доведётся повстречать где… Ну, то я так — к слову!

— …После высадки десанта, выкачиваем воду с «кормовой» балластной цистерны, включаем «задний ход», выбираем якоря — тем самым вытягивая нашего «кита» на глубину и… И, облегчённое выгрузкой десанта судно, легко сойдёт с любой отмели…

Я видел документальный фильм по «Дискавери» про то, как охотятся киты-убийцы на тюленей, находящихся на берегу или на льдине:

— Пожалуй, ваш универсальный боевой катамаран надо назвать не «Кит», а «Касатка»! Кит, выбрасывается на сушу — чтоб умереть… А, касатка — чтоб убивать!

Предложение всем понравилось: весь пресс-конференц-зал соскочил и стоя мне аплодировал!

Когда все угомонились, Теоретик продолжил:

— Мало того, друзья мои…, — он, никак не хотел униматься! — несколько таких «Касаток», соединяясь вместе, стык в стык — от берега к берегу, могут составить наплавной, «понтонный» мост! Только прикиньте: «мост» — мало того, что бронированный, так ещё и, до зубов вооружённый — имеющий возможность постоять за себя!

— А выползать на сушу ваш «мост» не может, случайно? — не удержался, чтоб не сострить Нельсон, — представляю диалог у психиатра в немецком госпитале:

«— …Расскажи мне, рядовой Ганс, что случилось? От чего, тебя так колбасит и подкидывает?!

— Хер Доктор! По нам стрелял русский мост из пушек и тяжёлых гаубиц, а когда мы его обстреляли из наших „хлопушек“, мост вылез на берег! Представляете, хер доктор: русский мост раздавил наши орудия ПТО, проутюжил окопы и скрылся в густом лесу!

— Ага… Расскажите мне ещё, что потом русский мост вернулся и, привёз несметные полчища русских, татар и монголо-бурятов…

— Никак нет, хер доктор! Мост привёз русские танки… Хахаха!!! ТАНКИ, доктор! ХАХАХА!!! РУССКИЕ ТАНКИ!!!»

Минут десять, вся аудитория пластом от хохота лежала… Наконец, проржавшись, Хер Питер задумчиво проговорил:

— Красиво, очень красиво задумано… Но, не знаю, что на практике получиться может. В любом случае, для всех этих эволюций потребуется очень опытный и квалифицированный плавсостав.

— Да! Вот это и, есть самое уязвимое место моего проекта! — признался Теоретик, — где такой плавсостав взять в то время?!

«Где, где…»… В Караганде! Я же Акционерное пароходное общество «Ракета» замутил! Вот там и, будет «квалифицироваться» плавсостав!

— А возможно ли, уважаемый Александр Борисович, перед боевой, спроектировать и построить гражданскую версию вашей «Касатки»? — задал я наводящий вопрос, — для… Для доставки груза на необорудованное побережье? Где нет ни речных портов, ни причалов каких и, глубина не позволяет подойти к берегу обычным пароходам?

— А, почему бы нет?! — воодушевлённо затараторил Теоретик, — грузоподъёмность такого судна даже вырастит, а осадка уменьшиться — ведь не надо ни брони, ни артвооружения!

— А возможно ли, уважаемый Пётр Алексеевич, — спросил я у Хера Питера, — делать такие суда вашим способом? Ну, типа конвейерного…

— А, почему бы и, нет?! Если, это будет экономически выгодно, то — вполне…

— Ну, значит, с плавсоставом всё будет ровно!

— Получится готовый — чисто десантный транспортник…, — удовлетворённо хмыкнул Генша, — неплохо!

— Гражданскую версию вашей «Касатки» можно под речной гидроавианосец переделать, — предложил один из «авиаторов», речь про которых ещё впереди, — корпуса катамарана соединяем не «валетом», а «по-человечески», рубки переносим поближе к противоположным бортам… «Десантно-грузовую» платформу поднимаем несколько выше и оснащаем роликами — чтоб гидропланы на поплавках можно было по ним катать. Выпускаем на воду самолёт спереди, поднимаем на борт с кормы — лебёдка там потребуется. Ну, можно ещё усилить зенитное вооружение… Желательно автоматическими пушками.

— Своя авиация для десанта очень нужна! — обрадовался Генша, — и, сколько аппаратов на борту такого гидроавианосца поместится?

— При длине в метров пятьдесят, на борт «влезет» пять-шесть гидропланов габаритов знаменитого «У-2»…

— Зае… Зашипись!

— …А сколько надо, чтобы взлететь нормальному «У-2», не гидроплану? — судя по интонации, опять что-то затеял Теоретик.

За своего «забуксовавшего» коллегу из «статистов-авиаторов» ответил Дутик:

— Разбег для взлёта — сто метров, пробег при посадке — сто пятьдесят.

— Пойдёт! Сверху, соединяем два гражданских «Кита» вместе — «встык» общей, чуть удлинённой взлётной палубой… С двумя самолётоподъёмниками, палубой! Всё, как полагается! Снизу, под взлётной палубой — ангар на пять машин…, — обрадовался тот, и обвёл заговорщическим взором враз примолкших слушателей, — и, взлететь аппараты — подобные «кукурузнику», свободно смогут даже без катапульты или трамплина — как у «Кузнецова»! А, садиться… Садиться, им надо с помощью авиа-финишёров — как у «взрослых» авианосцев!

В пресс-конференц-зале поднялся нешуточный ажиотаж! Почти каждый «статист», тут же придумал свой — «гениальный» способ использования этого замечательного кораблика и, теперь просил слова, лез на сцену, крича об своих предложениях…

— Друзья, друзья!!! — заорал я, — давайте соблюдать регламент! Хорошенько обдумайте свои задумки, посоветуйтесь в кулуарах с более знающими в этих делах товарищами, изложите в письменной форме, а потом выскажите их в свою очередь! В очередь, которую вытяните при жеребьёвке!

— А ты бюрократ, Вован! — вполголоса сообщил мне Автопром, — вот где, твоё гнилое нутро наружу вылезло!

— Станешь тут бюрократом… Кстати, я твою работу делаю! Ты должен был этим бардаком управлять!

Подлый Автопром сидел, молчал и нагло улыбался…

После того, как удалось утихомирить аудиторию, начались более-менее конструктивные прения… Практически, всем задумка Теоретика понравилась. Критические замечания, да и, те — вполне разумные и адекватные, были только от одного из наших «артиллеристов», которому не понравилось предполагаемое вооружение «Касатки». Типа, корабль должен бы иметь специализированное вооружение… Ну и, от Генши:

— А, как с переброской вашего «Кита» на другие театры военных действий? Предусматривается ли такая возможность по сухопутью?

— Как говорится, больше двух яиц в ладонь не поместятся! Так что, увы… Габариты не позволяют перевозку железнодорожным транспортом. Хотя, катамаран разбирается на три части: два корпуса и десантно-грузовую платформу… Возможно, по частям его удастся тягачами переволочь на какое-то сравнительно близкое расстояние — из Волги в Дон, например… Потребуются какие-то специализированные трейлеры, что ли…

— Если, такие тягачи ещё будут…, — стал подводить дискуссию к завершению я, — в любом случае над этим стоит поразмыслить.

— Абсолютно верно! — согласился со мной Генша, — над этим надо думать и думать… И, всё таки, я бы посоветовал Вам, Александр Борисович, разработать и «малый» вариант вашей «Касатки»!

— «Касатик»…, — с ходу придумал название я.

— Точно! — поддержал название Генша, — …такой вариант, чтоб при всех сохранённых достоинствах вашего большого «Кита», только пропорционально уменьшенных, имел ещё и возможность перебрасываться по железной дороге — на открытых четырёхосных платформах. За основу возьмите советский бронекатер времён войны… Извините, не помню названия…

— «Малый речной бронекатер проекта 1125»…, — подсказал теоретик.

— Возможно… Учтите, как его достоинства, так и недостатки. Бронирование, желательно усилить, а вооружению придать возможность стрелять по высоким, обрывистым берегам. Предлагаю зенитную универсальную пушку — можно и, спаренную малокалиберную — автоматическую, и сто двадцати — миллиметровый миномёт…

— Дались вам эти миномёты…, — опять подал голос наш «артиллерист», — пехотное орудие поддержки — типа того, что стоит на «Ноне[154]», подойдёт гораздо лучше…

— Давайте о «Нонах», потом поговорим — в вашу очередь! — прервал я его, завершая дискуссию по этому проекту, — а пока объявляется обеденный перерыв, послеобеденный перекур с дремотцой, а после послушаем других участников конкурса…

На следующий день со своим проектом выступал Моби Дик… Вообще то, он ни фига ни китобой — просто рыбак. Из архангельских поморов. После развала соответствующей отрасли, после соответствующего — много раз мною помянутом, развала соответствующего Союза, чем только не занимался — но, в основном тоже ловил рыбу… Под закат, так сказать, увлёкся попаданческой литературой, даже — тоже сам кое-что пописывал.

Сперва, он у меня проходил в графе «статисты», но потом… После того, как я ознакомился с проектами Морского Кота, Нельсона и Хера Питера… Каждый из этих проектов, если честно, по отдельности мало что стоил. А, вот если их объединить… Проект Моби Дика же, выглядел — как логическое продолжение первых трёх! Заманчиво, очень заманчиво…

Моби Дик разработал проект реального освоения Русского Севера, в первую очередь — его рыбных богатств. Упор делался, опять же — на практически, «рейдерский захват» Шпицбергена — «пока, там нет никого».

— Почему, именно Шпицберген? — поинтересовался я, — неужели то же самое нельзя сделать в Архангельске или… Построить Мурманск, в конце концов?!

— Ну, начинать — так и, так в Архангельской губернии придётся… А, вот потом… Боюсь, широко развернуться местная бюрократия не даст. Судостроительный заводик на месте нынешнего Северодвинска, небольшие рыбные причалики с местными рыбзаводами, склады и морозильники и, всё! Вот, потолок!

«В принципе, местную бюрократию можно и, приучить, — подумал я, — у меня же в Нижнем Новгороде получилось?!»

Ладно, будем считать, что у местного — архангельского губернатора, нет незамужней племянницы… Что там дальше?

— …Я бы всё начал с создания сети школ юнг по всему северному побережью — чтоб не отрывать пока ребятишек надолго от их семей.

— Правильно! — одобрил я, — всегда надо начинать с кадров, ибо «кадры решают всё!»

Золотые слова, кстати… Я бы их, калённым железом, на лбу у каждого попаданца выжег! Если Моби Дик это понимает, то шанс на успех у него есть.

— В воспитатели таких школ, я бы нанял бывших матросов с военных судов и вышедших в отставку офицеров. Естественно, для каждой такой школы требуется небольшой парусно-паровой кораблик… Можно деревянный — ничего страшного.

— Характеристики вашего «парусно-парового учебного судна» можете озвучить? — поинтересовался Хер Питер.

— Запросто! Возьмём за основу японские кавасаки[155] — очень неплохое и, недорогое при этом, рыбопромысловое судёнышко. Вот посмотрите: я тут набросал небольшой рисунок. Как мы с вами видим, суденышко имеет ломаные в поперечном сечении обводы, наклонный форштевень, транцевую корму и относительно плоское дно — что позволяет иметь сравнительно небольшую осадку. Водоизмещение подобного судна не превышает двенадцать тонн. При мощности парового двигателя «лошадок» в двадцать, это обеспечит судну узлов восемь скорости.

— …В тот период времени «юнги» очень быстро взрослели и, лет через пять — когда «юнгам» стукнет по пятнадцать, они станут настоящими моряками-рыбаками, а учебные суда превратятся в рыбопромысловые. Здесь же, возле «школ юнг», надо построить хоть небольшие, но рыбоперерабатывающие заводики, на которые надо привлечь местное или привозное население… Со временем, дети работников этих предприятий тоже смогут учиться в этих школах и станут настоящими моряками — хоть в гражданский, хоть в военный флот.

— Эти «кавасаки» Вы планируете строить в Северодвинске? — это опять Хер Питер.

— Да, конечно! Надо застолбить место! — подтвердил Моби Дик, — дерева на корпуса своего хватает, а железо и паровые двигатели придётся где-то покупать…

Я думаю, с помощью электросварки, ничего не будет стоить наладить массовое производство таких паровиков на моём «Железоделательном заводе»… Они будут намного дешевле, легче, компактнее и надёжнее «туземных», которые «запилены» на кузнечной сварке, заклёпках, болтах да фланцевых соединениях. Надо будет, пока я «здесь», подыскать подходящую конструкцию парового котла и двигателя к нему, или специально заказать спроектировать подобную хреновину соответствующим организациям…

— …Этот — подготовительный период, по моим раскладкам, займёт где-то десять лет. К девятьсот пятому — приблизительно, переходим на следующий уровень: создаём серьёзный зверобойный, рыбоводческий флот! Кадры, инфраструктура, производственные мощности, я надеюсь, к тому времени будут готовы, — Моби Дик, несколько иронично посмотрел на Нельсона, шушукавшегося с Морским Котом и, добавил, — а, нашим пиратам срочно понадобится найти место, где бы они смогли закопать «сундук мертвеца»!

— Да, срочно потребуется осесть где-нибудь и, начинать строчить мемуары…, — согласился Нельсон, — пока на рее не вздёрнули!

Морская «группировка», вроде бы, негласно согласилась «двигаться» вместе… Это хорошо!

— Ну, значит и, Шпицберген будет уже более-менее к тому времени освоен… Итак, начинаем производить, тоже — «универсальное» судно, могущее — после небольшой переделки, выполнять несколько функций. Это — функции зверобойных и рыбопромысловых шхун, а также — рыбоохранных и пограничных крейсеров.

— …Итак: технические данные универсальной, «базовой» шхуны ледового типа. Водоизмещение — порядка шестисот тонн. Корпуса — естественно, уже стальные. Размеры — длина сорок метров, ширина — восемь, при осадке в три метра… Мощность парового двигателя — примерно в пятьсот лошадиных сил, предполагаемая скорость — двенадцать узлов. Дальность хода — три тысячи морских миль на экономичном ходе в семь узлов. Запас топлива, приблизительно — восемьдесят тонн угля… Надеюсь, у тому времени мы уже будем добывать уголь на Шпицбергене — там он лежит, практически на поверхности.

— …Передовые страны, в интересующий нас период времени, уже вовсю строят «холодильные» суда… Вот и, нам надо обзавестись хотя бы парочкой — другой рефрижераторов!

— А, если мы сами к тому времени будем «передовой страной» и, будем строить суда универсального плавания, класса «река-море»? — спросил Хер Питер, — такие Вам подойдут? Под рефрижератор?

— А, какая разница? Лишь бы подходящего водоизмещения и, с холодильным оборудованием — чтоб возить добытую рыбу из Шпицбергена в Архангельск и, далее по Северной Двине…

— …Кроме того, необходимо иметь также, хотя бы один ледокол для проводки припозднившихся судов через лёд и, спасательных операций… Но, лучше два! Сами ни того, ни другого не построим — не успеем развиться до такой степени, придётся заказывать за границей. Но, оно того стоит!

— А, сколько «оно» — всё вместе, стоит? — интересуюсь, — не прикидывали? Хватит ли нам средств из морского клада и, из «сундука мертвеца»?

— Да, мне бы только начать, а там средства сами в карман потекут! — пообещал Моби Дик и выложил в компе свои раскладки, — …вот, я тут немножко прикинул хрен к носу.

— …Те — деревянные «кавасаки», обойдутся где-то в пять тысяч рублей за штуку.

— Нормально, пойдёт!

— «Универсальные шхуны» — уже, тысяч в сто…

— Ох, ни хрена…

— Подождите отчаиваться, Владимир Фёдорович! — стал успокаивать меня Моби Дик, — нашими «кавасаками» и универсальными «шхунами» могут заинтересоваться финансовое и военно-морское ведомство…

— Военно-морское ведомство — это понятно… Вы упоминали про использование вашей шхуны в качестве крейсера — сторожевого или пограничного корабля, точнее…, — не понял Нельсон, — а при каких делах здесь министерство финансов?

— В те далёкие — н, о очень интересные времена, министерство финансов «крышевало» погранцов и рыбинспекторов и, само ловило контрабандистов и браконьеров! — пояснил Моби Дик, — причём, представьте себе: конфискованную контрабанду, технические средства и изъятый незаконный улов, реализовывало на аукционах!

— Да, ты чё…, — ахнул Нельсон и, глубоко о чём-то — своём, задумался.

По ходу, скоро у нас будет новый план!

— Да, да! — понял его задумку Моби Дик, — а, контрабандисты с браконьерами на Севере просто кишат! Как лососи в реке, во время нереста. Так что, очень даже возможно, финансисты поддержат нас приличным кредитом…

— А, если у министерства взять «подряд» на отлов контрабандистов и браконьеров?

— Тогда, придётся включить в состав экипажей чиновников от министерства…

— Договоримся! — пообещал Нельсон.

Хм… Под этим прикрытием можно и, самим заниматься кое-какими… «Серыми» делишками… Я думаю, проныра Нельсон тоже про это подумал!

— …В варианте вспомогательного, охранного крейсера или сторожевого корабля, шхуна вооружается двумя пушками калибра то трёх до четырёх дюймов, двумя — четырьмя пулемётами. Возможно и, установка минно-трального оборудования — при использовании шхуны в качестве тральщика и, поискового — в качестве охотника за субмаринами. Так, что я думаю и, от военно-морского ведомства, помощь тоже будет весьма ощутимой!

Ага… Точно! Особенно, если там кое-кого «подмазать»…

Между тем, Моби Дик перешёл к экономическим раскладкам:

— …Таким образом, к Первой Мировой Войне, наше «Северное Акционерное Рыбопромысловое Общество» будет обладать сотней с лишним деревянных парусно-паровых «кавасак», из них примерно десять-двенадцать — учебные. Это и, всё — что я озвучу дальше, по минимуму!

— …Свыше тридцати рыбоведческих шхун и десять-пятнадцать зверобойных.

— …По договору с министерством финансов, на службе у «Общества» будет состоять восемь-двенадцать паровых вооруженных промысловых шхун, с функциями рыбоохранных и пограничных крейсеров.

— …Ну и, один или два ледокола. Хорошо бы такие, как «Ермак»… Но, вполне можно обойтись и, теми — что поменьше, но зато понадёжнее.

— …Два судна-рефрижератора универсального плавания. Чтоб доставлять свежую рыбу прямо в Котлас.

— …«Северное акционерное рыбопромысловое общество», по моим самым скромным прикидкам, будет владеть десятью-двадцатью рыбоконсервными заводами: как на материке — так и, на Шпицбергене. Кроме того, у «Общества» будет иметься три холодильных предприятия и более двух десятков простых ледников, рассчитанных на длительное хранение десять-двадцать тысяч тонн рыбы.

— …Помимо этого, «Обществу» необходимо около сотни вагонов-ледников, развозящих продукцию по разным городам и весям России. Очень не помешало бы, иметь свою торговую сеть! Хотя бы, по одному рыбному магазину в каждом крупном российском городе.

— …Вместе с ежегодной прибылью «Общества» от реализации конфискованных средств незаконного лова, самого улова и контрабанды, общая капитализация «Северного Акционерного Рыбопромыслового Общества», по моим очень приблизительным расчётам может достичь пяти-десяти миллионов золотых рублей.

Что и, говорить — солидно!

— И, это всё? — на всякий случай интересуюсь, — с началом Первой Мировой развитие вашего «Общества» прекращается?

Моби Дик несколько смутился… Потом, разведя руками пояснил:

— Планов то, громадьё! Да, жизнь человеческая конечна…

— Чем-то увлечённые люди живут, причём — активно живут, гораздо дольше чем, те — кто «почил» на лаврах! Мне не верите — вон у доктора спросите…

Можно было даже спросить у двух или более докторов. Ибо, кроме самого Айболита, здесь — нет-нет да появлялись два его протеже: Дуремар с Франкенштейном… Или даже, сам доктор Россман с парочкой своих подопечных — которые тоже, очень живо заинтересовались здесь происходящим.

— Представьте себе, что Вы получили дополнительно десять-пятнадцать лет жизни… Ведь, есть какие-то идейки, задумки… Есть, да?! Вот видите, а то я вас — попаданцев не знаю!

Сам из таковских!

Моби Дик махнул рукой, типа — «была, не была» и, вставил в системный блок компа следующую флешку…

— …Если, что — то вы, уж извините, но мечтать нашей Конституцией не запрещено! Итак… К тысяча девятьсот десятому году, я мечтаю иметь ВОТ ЭТО!!!

— Ипппать…, — только и, успел первым промолвить Генша, — да это, ж… Никак, «Мистраль»!

По пресс-конференц-залу пронеслась, как цунами, волна повторений названия этого скандально известного французского десантного вертолётоносца… Все узнали!

— Да, саму идею я спиз… Перенял, в общем. Только, это не десантный вертолётоносец — корабль-док, типа «Мистраль»! За основу я взял два «реальных» проекта: первый: это австралийский десантный вертолётоносец типа «Канберра».

— «Мистраль» звучит красивше, чем папуасское «канберра»! — заметил я, — так что, пусть будет лучше «Мистраль»…

— …Пусть будет так — не возражаю. Вообще-то, это и, «корабль-док» и малый авианосец… НО, НЕ СЕЧАС!!! Потому, что второй «реальный» проект, положенный в основу моего — «попаданцеского», это китобойная база «Владивосток». Так, что в самом начале, первоначальное предназначение моего «Мистраля» — универсальная китобойно-рыбопромысловая, перерабатывающая база. Это же и, плавучий рыбоконсервный завод…

— Опять универсализм…, — остался недоволен Хер Питер, — может, всё-таки сделать что-нибудь узко специализированное?

— Если б, средства позволяли, то можно было бы поточно строить китобойные и рыбопромысловые флотилии отдельно… А, ТАК — УВЫ!!! Из-за той же экономии, приходится совмещать. Но, я надеюсь, что если мы применим «послезнание» и, некоторые технологии второй половины двадцатого века — то, такие универсальные суда будут даже намного более экономически эффективны, чем «узко» специализированные…

Из зала послышались ещё вопросы, типа:

— А Вам не жалко исчезающих китов?

— Давайте дадим возможность человеку высказаться, а потом будем в «прениях» его спрашивать-допрашивать! — прервал намечающийся бардак я.

— Сразу, определимся про «жалость»… Если мы не будем бить китов, их за нас — как в реальной истории, будут бить другие! Самим китам от нашей не к месту проявленной жалости легче не станет, а мы с вами будем нести убытки в виде упущенной выгоды… А это миллионы золотых рублей! Если, не миллиарды…

— Серьёзно?!

Что-то, этой темой я как-то не интересовался…

— Серьёзно! В начале двадцатого века, только Норвегия — только в Антарктике, имела больше тридцати плавучих заводов и столько же береговых баз и, получала полмиллиона баррелей китового жира в год. Жира, который широко использовался в производстве нитроглицерина для военных нужд. Китовый жир вывозили ТАНКЕРАМИ!!!

Весь пресс-конференц-зал, в реале, обалдел от такого масштаба…

— Судя по послевоенной деятельности советского китобойного флота — когда Советский Союз вышел на первое место в мире по добыче китов, китобойный промысел экономически очень выгоден! Жир китов применялся в пищевой, кожевенной, мыловаренной и других отраслях промышленности.

Так, так, так… А, я всё думал-гадал, где мне взять столько жира для намечаемого собственного мыловаренного заводика! «Заводика», с помощью которого мне, возможно, удастся не допустить эпидемии тифа…

— …По некоторым оценкам, один рейс китобойной базы «Слава» заменял в этом отношении забой более двух миллионов голов свиней! Из мяса китов производили колбасы, консервы, белковые концентраты, из печени — вырабатывали витамины, лечебные препараты — в частности, инсулин. Кормовая мука и упаренные бульонные концентраты добавлялись в корм животных и птиц. Забитые киты использовались СТОПРОЦЕНТНО!!! Один рейс «Славы» давал более восьмидесяти миллионов рублей прибыли. «Тех», ещё рублей!

— Дело стоит того, чтоб в него вложиться! — крякнул Нельсон и, посмотрел на меня.

— Пожалуй, да!

В период Гражданской Войны, послевоенной разрухи и последующего восстановления, флотилия таких «Мистралей» была бы очень к месту…

— Про плавучие рыбоконсервные заводы, я пожалуй рассказывать не буду… Все и, так прекрасно знают, что это такое и, как это важно при «тех» условиях…

Естественно! Лишняя банка «кильки в томате» — нашему рабочему или красноармейцу, будет не лишней! И, наш трудовой крестьянин, по-любасу, захочет разнообразить свой рацион и, по такому поводу — охотно поделится с первыми двумя своим хлебом…

— …Предлагаемое мною промыслово-перерабатывающее судно является нечто средним между китобойной базой и плавучим рыбоконсервным заводом… За основу проекта — кроме «Канберры», я взял советскую плавбазу типа «Владивосток». Когда есть киты — бьём китов… Когда обнаружили косяк рыбы — ловим рыбу… Ни часа простоя! Перерабатывающие цеха работают круглосуточно, в три смены!

— Конечно, серьёзных расчётов я не вёл…, — Моби Дик почесал начинающую лысеть голову, — возможности не было! На компьютере я еле-еле, а в специализированные организации — чтоб рассчитать, не обращался…

— Ничего, ничего! — успокоил его Хер Питер, — главное — сама идея! А с расчётами я потом Вам помогу…

— …Итак, по моим приблизительным прикидкам, наш попаданческий «Мистраль» должен иметь такие характеристики: длина — сто восемьдесят метров, ширина — тридцать два и, осадка — чуть больше семи метров, что дает ему возможность работать на относительно мелкой воде в прибрежных водах. Максимальное водоизмещение — около двадцати пяти тысяч тонн. Максимальная скорость предполагается в двадцать узлов, а дальность — шесть тысяч миль, при пятнадцати узлах экономичного хода. Я, думаю на судне лучше использовать комбинированную силовую установку, состоящую из дизельного двигателя и паровой турбины… К месту добычи идём на пару — на месте дрейфуем и «подруливаем» на дизеле.

— Пока ничего сверхъестественного! Вполне реально такой замечательный кораблик, где-нибудь на западной судоверфи построить…, — согласно кивнул Хер Питер.

— …Верхняя палуба представляет собой взлётную площадку с «трамплином» в её передней оконечности для взлёта лёгких одномоторных бипланов, типа…

— «Кукурузника»…, — подсказали из зала.

— Да, «кукурузника»! «У-2» — то, есть. Он у нас уже, как-то раз упоминался…

А сколько раз, ещё «упомянется»!

— Собственная авиация нужна для поиска китов, косяков рыб… С самолета, находящегося на высоте полкилометра, очень хорошо заметны косяки рыбы — в виде буроватых пятен, если они не слишком глубоко от поверхности моря. Не говоря уже про китов! В варианте промыслово-перерабатывающего судна, достаточно около трёх-пяти самолётов, размещающихся на самой лётной палубе в сборно-разборном лёгком ангаре… После «мобилизации» и, после освобождения нижних палуб от перерабатывающего китов и рыбу оборудования, на них можно разместить ещё от десяти до пятнадцати самолётов. Количество, будет зависеть от того, удастся их сделать со складывающимися плоскостями или нет… На взлётную палубу самолёты поднимаются и, с неё опускаются в ангар, двумя специальными подъёмниками, которыми в «мирное» время опускаются вниз — в перерабатывающие цеха, части добытых и разделываемых на верхней палубе китов. Плюс имеется во внутреннем доке гидросамолёт для спасательных операций…

— …Надстройки, объединённые в один «остров» находятся справа от взлётной площадки — всё, как у «нормального» авианосца!

— …Опять же — как и, положено быть у «нормального», современного десантного вертолётоносца, с кормы имеется «вход» во внутреннюю доковую камеру, вмещающую четыре — опять же, универсальных китобойных-рыбопромысловых судна. Эти суда предполагаются двух типов: для открытого моря и для промысла в прибрежной зоне. При разработке первого, я взял за основу современный немецко-латвийский патрульный катер типа «Skrunda».

— …Катер представляет собой катамаран с малой площадью ватерлинии. Утверждается, что катера «Skrunda» способны выполнять все свои обязанности при волнах в четыре метра — то, что нам надо!

— … Их водоизмещение, после моей переделки — составит сто тридцать тонн, скорость — двадцать пять узлов, при экономичной скорости в пятнадцать, оперативный радиус должен составить тысячу морских миль.

— …Длина катера — двадцать пять метров, ширина двенадцать, осадка два с половиной метра. Позитивной особенностью архитектуры катера, является размещение дизельной силовой установки — примерной мощностью в тысячу лошадиных сил, в нижней части главного корпуса — соединяющего оба корпуса катамарана, что позволило значительно расширить место для оборудования и экипажа. «Пустое» внутреннее пространство обоих корпусов позволяет использовать его для хранения различного оборудования — как для китобойно-рыбопромысловых операций, так и для военных. Возможна и, установка оборудования для проведения водолазных спусков…

Моби Дик пристально посмотрел на Морского Кота…

— Замечательный водолазный кораблик получится! — согласился тот.

— …Загарпунив кита, лебёдками подтягивают его в пространство между двумя корпусами и, в таком виде транспортируют на переработку на плавбазу. А там — мелких китов можно для разделки поднимать краном на взлётную палубу, а крупных — доставлять прямо во внутренний док.

— …Там же — под главным корпусом, подвешивается и, специальный разборный контейнер — под пойманную рыбу. Я думаю, в перегруз, спокойно тонн тридцать наш катер потянет! А дальше — то же самое, что и с китом…

— …Экипаж будет состоять примерно из двадцати-двадцати пяти человек. «Вооружение»… В мирное время — две гарпунные пушки, рыболовное оборудование.

— …При военной нужде, на катере возможна установка вооружения и специального оборудования суммарным весом до шести тонн. Можно и, больше конечно… Но, это снизит ходовые качества. Предположительно — крупнокалиберные пулемёты, малокалиберные автоматические пушки и, так далее… По подобным делам, извините, я не специалист! Но, под главным корпусом, я думаю, возможна установка двух торпед…

— А, вот это серьёзно! — обрадовался Нельсон, — будет чем морского ежа Того в задницу загнать!

— Договорились же, что про Того — как и про баб, ни слова! — в зародыше задушил я, потенциальный срач на эту тему, — пока мы до этого катера разовьёмся — Того и, сам по себе взорвётся и утонет! Так, что не надо порожняковых разглагольствований — это Вам не фэнтази! Здесь, реальные попаданцы на толковище собрались!

Нельсон, как-то не так посмотрел на меня своим единственным вытаращенным глазом и, как-то подозрительно быстро согласился:

— Вот, что верно — то верно…

Со стороны, наверное, было похоже, что он с сумасшедшим общается…

Меж тем, Моби Дик продолжил:

— За основу судна, предназначенного для промысла в прибрежной зоне, я взял российский планкшоут[156]-катер «Казак», предназначающийся для строящихся во Франции для ВМФ России десантных вертолетных кораблей-доков типа «Мистраль» — в их доковую камеру должно поместиться четыре таких катера.

— …Катер представляет собой десантный плашкоут длиной около тридцати метров и шириной более семи, способный развивать скорость до десяти узлов. Грузоподъемность катера составляет два танка или бронетранспортера, или свыше ста человек десанта. Для высадки десанта катер снабжён двумя рампами — носовой и кормовой, что даёт более широкие возможности по маневрированию.

— …Такая же история! При «мирном» использовании, тушу убитого животного — мелкого кита, моржа или какого другого тюленя, затягиваем через аппарель внутрь десантного отсека и доставляем на плавбазу. Так же и, с пойманной рыбой…

— …Военное применение, я думаю, всем ясно — десантные операции где-нибудь в шхерах. Вооружение — думайте сами, я не специалист!

Начались затянувшиеся до самого вечера прения…

— А почему так мало промысловых судов? — поинтересовался Хер Питер, — я слышал, китобойную базу «Слава» сопровождало порядком двух десятков китобойных судов… Не помню, какого типа.

— Позже, это были суда типа «Мирный»…, — подсказал Моби Дик, — я думал, что рассказал доходчиво… Ладно, повторю: количество мы заменяем на интенсивность! Передовыми технологиями — «хай-тэком», если угодно! Находим стадо китов или косяк рыбы с воздуха и, непрерывно за ними следуем, ведя непрерывную добычу и переработку круглосуточно! Радио, радиолокация, продвинутое акустическое оборудование — про которые в начале века и слыхивать не слыхивали, оставят далеко позади нас всех конкурентов!

— …Перерабатывающее оборудование этой плавбазы рассчитывается на обработку, где-то до пятидесяти туш китов в сутки — в зависимости от их величины, или соответствующего количества рыбы.

— …Численность экипажа судна, вместе с работниками, перерабатывающими добычу или улов, выстреливает где-то за полтысячи человек. Для их нормального функционирования — в три смены, необходимы соответствующие условия. Особенно отлично должно быть организовано питание. Свежие овощи, фрукты, мясопродукты, были на столе постоянно!

— … Следует отметить, что на советских китобазах были созданы очень хорошие условия для отдыха: одно — и двухместные каюты, кондиционированный воздух, клуб, хорошая библиотека, ежедневно демонстрировались кинофильмы, работала средняя школа, консультации для заочников вузов. На переходах играли в волейбол, шахматы, шашки, фехтование, была создана художественная самодеятельность, создан оркестр… И тем не менее, хотя персонал набирали из тех, кто имел хотя бы десять лет стажа в тяжёлых условиях — из шахтёров, например, не все выдерживали!

— Да…, — согласился я, — об условиях проживания людей надо позаботиться! Иначе, вместо «Мистраля» будем иметь броненосец «Потёмкин»…

— Семейных надо набирать! — кто-то подал «рацуху», — таким легче пережить трудности и невзгоды.

Послышался нехороший, похабный общий смешок…

— Борделя — вот чего на советских плавбазах и, судах — в общем, не хватало! — не преминул другой умник, — не учли половой вопрос коммунисты — на нём и, поскользнулись…

— Обязательно обещаю учесть «половой вопрос» в своём проекте…, — железно пообещал Моби Дик.

— …Раз в три месяца или полгода, меняем экипажи подходящими торговыми судами, ими же подвозим расходуемые материалы и вывозим готовую продукцию. Плавбаза должна торчать в море ГОДАМИ! Только так возможен максимально ощутимый экономический эффект!

— Такое разве возможно?! — недоумённо спросил я наиболее сведущего в таких делах — у Хера Питера.

Тот, в свою очередь пожал плечами и, спросил у расходившегося не на шутку китобоя-любителя:

— А, заходить в порты и ремонтироваться, Вы вообще не собираетесь, что ли?

— Я ломаться, чтоб «ремонтироваться», не собираюсь! — был дан резкий, категоричный ответ, — никаких скитаний по морям «сегодня — здесь, а завтра — там», не будет!

Моби Дик постучал себя по лбу, а потом достал несколько компакт-дисков:

— Нам не надо метаться по морским просторам в поисках стад китов или косяков рыб! Потому что, опять же — мы обладаем «послезнанием»…

Моби Дик с торжествующим видом поднял вверх и, предъявил упомянутые компакт-диски на всеобщее обозрение:

— Здесь все научные данные, результаты соответствующих экспедиций, даже, снимки со спутников за весь двадцатый век! Только из-за, этого мы оставим глубоко в заднице всех конкурентов.

— …Я же уже рассказывал: подходим, не торопясь к району предполагаемой по «послезнанию» миграции интересующего нас стада китов или косяка рыбы, уточняем точное его месторасположение с воздуха и, не торопясь мигрируем вместе с ним, ведя интенсивную добычу. По истощению же, стада или косяка, переходим, так же — не торопясь, к следующему. К самому ближайшему… Так, что износ машин, соответственно — минимальный. Нечего ремонтировать в портах — ничего не сломалось, не износилось! Когда же, всё же, оборудование критично износится, а корпус конкретно проржавеет — лет через десять-пятнадцать, проще будет сдать его на металлолом, а себе заказать новый «Мистраль»! Ибо, старый окупит себя ТЫСЯЧАКРАТНО!!!

Я вопросительно глянул на Хера Питера… Тот, по ходу, ещё не определился:

— А кто его знает? Суда класса «Либерти», вообще строились, как одноразовые! Считалось, что совершив всего один рейс через Атлантику, такое судно вполне окупит свою постройку… Заманчивая идея, однако… Очень заманчивая! Считать и, считать надо, короче!

— …Естественно, при таком раскладе мне потребуется свой флот судов снабжения. Это должны быть специализированные суда, которые снабжали бы «Мистрали» запасами топлива, провизии и воды для экипажей. Которыми, можно было бы менять сами экипажи и вывозить готовую продукцию…

— … Я считаю, это должны быть суда водоизмещением порядка семи-восьми тысяч тонн, скоростью узлов пятнадцать. Дальность плавания должна быть не менее двенадцати тысяч миль, при экономическом десяти — узловом ходе… Грузоподъемность, без собственного запаса топлива, должна составлять не менее четырёх-пяти тысяч тонн. На нём должны быть развитые погрузо-разгрузочные средства, вроде стрел Тамперлея для перегрузки или же — ещё лучше, переделанное под наши требования оборудование по перегрузке угля в море американского инженера Спенсера Миллера…

— Лучше уж, что-нибудь своё запилить! — подсказал Хер Питер, — что-нибудь на основе стандартного стального контейнера… Мы ж, из двадцать первого века — как-никак!

— Короче, без собственной судостроительной верфи мне не обойтись…, — вслух подумал я.

Оба — Моби Дик и Хер Питер, посмотрели на меня, как на дурака… Да и, другие — чуть ли не в открытую, указательным пальцем у виска крутили. Типа, совсем ипанулся олигарх…

— Суда своей постройки или суда заказанные на отечественных судоверфях, намного дороже обойдутся… По деньгам на постройку и, по деньгам на последующие — неизбежно очень частые ремонты…, — осторожно, как будто имея дело с сумасшедшим, проинформировал меня Моби Дик, одним глазом поглядывая на присутствующего в зале Дуремара, — дешевле всего было бы заказать их в Англии. Если, хотите покачественнее — то в Германии… При всей моей горячей любви к Родине, как сейчас дело обстоит с автомобилями — так же, тогда дело обстояло с морскими судами.

Автопром, к счастью, куда-то вышел, иначе сейчас разгорелся бы невиданный в этих стенах срач!

— Ну, если мы все так будем рассуждать, то у нас вообще не будет ни автомобильной промышленности ни судостроительной…, — не согласился с ним Хер Питер, — на какой хер, мы тогда здесь собрались?!

— …Обратимся, например, к японскому опыту тридцатых годов, в котором кое-кто узнаете нечто знакомое, близкое и родное: в условиях тогдашнего мирового экономического кризиса, устаревшие суда японского торгового флота, очень быстро выбывали из конкурентной борьбы на рынках мировых морских перевозок. Это грозило разорениями для японских судоходных компаний — а, ведь торговый флот для островной Японии был сродни нашему железнодорожному транспорту! То есть, являлся одним из атрибутов национального суверенитета.

— …Тогда, японское правительство сделало следующий финт: приняло специальный закон, согласно которому любая японская судоходная компания, сдавшая на слом старое судно и купившая вместо него новое, причём — ОБЯЗАТЕЛЬНО (!!!) построенное на японских же судоверфях, могла рассчитывать на приличную финансовую помощь от государства. Ничего вам не напоминает?

— Напоминает, напоминает…, — пробурчал вернувшийся Виталий Петрович, усаживаясь на своё место, — потуги нашего родного российского правительства напоминает! По спасению родного автопрома, потуги. Лет бы на двадцать раньше чесаться б, начали…

— …Однако, субсидировалась постройка не любого судна, а лишь обладающего определёнными техническо-экономическими характеристиками: водоизмещение, чтоб было не меньше четырёх тысяч тонн, а скорость — не меньше пятнадцати узлов. И, через десять лет это дало свои плоды: американские компании всерьёз почувствовали усиливающуюся конкуренцию со стороны японцев!

— …Особенно удачными вышли грузопассажирские теплоходы типа «Камикава-мару», некоторые из которых в войну на Тихом Океане, служили даже вспомогательными авианосцами!

— Нам-то что, с того — с японского опыта? Сомневаюсь, что российское правительство будет кого-то в этом плане субсидировать…

— Естественно, характерной особенностью всех наших — без исключений правительств, является то — что, пока их не пнёшь, ништяков от них не дождёшься… Однако, нам надо помнить и, про то — что под лежащего попаданца, ништяки тоже — сами по себе не потекут! Существовало такая организация, как «Добровольный флот[157]»… Слышали?

— Слышал, слышал…

Зал, тоже — слышал, по ходу про «Добровольный флот» и, потому утвердительно загудел…

— Вот этому обществу казна выделяла субсидии для закупки пароходов. Правда, за границей.

— Ну… Абздец!

— Чего, «абздец», то?! Предоставьте Военному Ведомству и «Главному комитету для организации Добровольного флота» — так правящий орган назывался, проект более дешёвого, с более лучшими техническими характеристиками судна, чем иностранные фирмы… УБЕДИТЕ — (Вы понимаете, о чём я говорю?) и, получите те самые субсидии…

— Хм… Пожалуй, Вы говорите дело… У Вас есть на примете проект такого судна? Ну, типа как тот японский… Как, его там?

— «Камикава-мару»?

— Точно, япона мать! «Камикадзе-мару»! Так, есть у Вас готовый проект такого судна?

Хер Питер, «в карманах» шарил не долго:

— Есть, нечто более для нас лучшее… Я, над таким морским судном уже немного думал, кое-что прикидывал, но пока всерьёз не рассчитывал. Возьмём за основу, один необычный для тех времён голландский проект судна с кормовым расположением машинно-котельного отсека, оставив в силе все вышеперечисленные выше предыдущим оратором тактико-технические требования к нему.

— …Транспорт с кормовым расположением машинно-котельного отсека, а не с обычным — центральным, окажется более эффективным для ваших целей. На таком судне будет удобнее вести обработку грузов в центральной части, что позволит быстрее перегружать их на ваши «Мистрали» или, наоборот — с них.

— На основе единого проекта следует предусмотреть строить морское судно в варианте танкера или же сухогруза, с наименьшими издержками… Я думаю, такое будет предусмотреть нетрудно.

— …Судно следует оборудовать твиндеком[158], что позволит ему брать всякие разнообразные грузы. На транспортах надо обязательно предусмотреть привальный брус для швартовки — чтоб корпус не помять, а сами суда надо оборудовать необходимым количеством причальных средств… При наличии достаточного количества навесных кранцев и хорошей погоде, подобные суда обеспечат погрузку-выгрузку с вашего «Мистраля», даже на малом ходу!

— …Однако, надо предусмотреть возможность перегрузки и, при достаточно сильном волнении: с помощью стометровой канатной дороги, например.

— …Так, как базироваться подобные суда будут на Севере, надо и это учесть! К примеру, они должны получить небольшой «бронепояс» — миллиметров в десять. Для большей ледовой стойкости…

— …Проектом такого перспективного транспорта наверняка заинтересуются военные, да и, не только! Покупатели найдутся, слово даю! Особенно, если Вы широко применив «нездешние» технологии — электросварку корпусов, скажем и современную организацию постройки судна: поточно-позиционный или поточно-бригадный метод, сделаете их себестоимость хотя бы не выше немецкой… А, ещё лучше — ниже английской!

Нашему бы теляти… Да, двух волков съисть!

Не удивительно, что попозже — в «прениях», больше всего вопросов было по военному применению новодельных… «Стародельных» — так, пожалуй точнее будет! …«Мистралей» — этого порождения двадцать первого века, в начале века двадцатого. Кто-то из «статистов», плохо подумав, высказал такую точку зрения:

— Ваш «Мистраль» — это корабль для войны с папуасами!

Мнения разделились примерно поровну: одни — за, другие — против и, в пресс-конференц-зале стало несколько шумно…

— …Конечно, для войны с папуасами! — скаля зубы, сквозь шум, почти прокричал Моби Дик, — только, смотря кого считать «папуасами»…

Немножко притихло и, он продолжил:

— Я, например, считаю папуасами норвежских браконьеров — которые, практически открыто, ВНАГЛУЮ грабили и продолжают грабить Русский Север, каждый раз пользуясь нашим с вами постреволюционным бардаком. Я, уже ничего не буду говорить про рыбу, выловленную в наших водах этими хищниками… Норвежцы, вкупе с англичанами и прочими проходимцами, под охраной боевых кораблей, забивали миллионы голов тюленей в нашем Белом море! Вопреки, международному праву и всем международным законам. Причём, истребляли всё подряд — всё живое, в пределах видимости: не только самих взрослых тюленей и их самок — но и, бельков-детенышей! Убивали даже тогда, когда уже не было места на судах для их погрузки…

— Вот, зверьё, а?!

— Дикое, европейское, цивилизованное зверьё…, — согласились со мной в пресс-конференц-зале, — с оскалом демократии.

— Даже, если откинуть всю мораль этого дела, это опять же — миллионы, если не миллиарды полновесных золотых рублей, которые осели в карманах этих дикарей, проплыв мимо наших…

А, сколько голодных ртов в России можно было бы накормить этими «миллионами голов забитых тюленей»?! Сколько миллионов спасённых жизней?!

— А вашу флотилию не заденет «революционный бардак»? — спрашиваю.

— А, вот для этого я и, хочу обосноваться на Шпицбергене — подальше от всяких «бардаков» — революционных, предреволюционных и послереволюционных! — был уже готовый ответ.

— И, какую флотилию — в сколько вымпелов, Вам бы хотелось иметь? — хорошая идейка, вообще-то, — для полного счастья?

— Для «полного счастья» мне хотелось бы иметь парочку военных «Мистралей» в районе Баренцева моря и, три-четыре-пять — чисто китобойно-рыбопромысловых, на просторах мирового океана… Кроме того, как я уже говорил, нужен флот судов снабжения. На каждый «Мистраль» по два таких парохода — я думаю, будет вполне достаточно. Если мало — наймём на стороне… Это, не считая флота «Северного акционерного рыбопромыслового общества», про который я рассказывал в первой части своего выступления! То — отдельная тема.

«Размечтался!», — подумал я.

— Я понимаю, что я размечтался…, — уловил мои мысли Моби Дик, — но, мечтать то, не запретишь! Ни себе, ни тем более — другим!

— Что там, кстати, с военными флотами нашего вероятного противника? — поинтересовался Генша, — какие боевые корабли, например, Норвегия может послать в поддержку своих браконьеров и, как мы с ними сможем бороться?

— Основу ВМФ Норвегии составляли четыре броненосца береговой обороны типа «Норге»: главный калибр — двести десять миллиметров, вспомогательный — сто двадцать, максимальная броня — шесть дюймов и семнадцати — узловой ход.

— Солидно! Против нашей то, китобойно-рыбопромысловой флотилии…

— Если мы будем играть по их правилам — то, слишком солидно! — согласился Моби Дик и, добавил, — а если мы — пользуясь преимуществом в скорости, будем просто топить браконьерские суда — с моря катерами или самолётами с воздуха? Броненосцев у них не хватит, чтоб каждую шхуну прикрывать…

Однако, Генша своё дело знал!

— Зачем норвежцам прикрывать свои шхуны, когда они могут нанести удар по вашей главной базе — по Шпицбергену? К тому не забывайте: вам придётся топить и британских браконьеров! А у «владычицы морской», даже линкоров хватит — чтоб прикрыть каждую свою браконьерскую шхуну!

Моби Дик, не на шутку распсиховался:

— Да, в конце концов, мы — попаданцы, или так — поссать зашли?! У нас, что? Не может быть к тому времени приличной радиосвязи — хотя бы на уровне начала Второй Мировой?! И, какого-нибудь — пускай и, хоть самого плохенького радара?! Отработать наведение торпедных катеров и самолётов-торпедоносцев в тёмное время суток — ночью, или в условиях ограниченной видимости… И, ВСЁ!!! Нет больше броненосцев береговой обороны типа «Норге»! И, куда они делись — никто не знает. А у Нептуна не спросишь — на фуй пошлёт… И, нагловский Лёва, хвост меж ягодиц прижмёт — когда пару «щелчков» по носу получит! В реальной истории, они не очень то, на нашем Севере геройствовали… Быстренько слиняли, как только регулярно реально огребать начали.

Очень интересно…

— Возможны ли, к году этак… Двадцатому… одномоторные самолёты, базирующиеся на лёгком авианосце, могущие угрожать броненосцу? — поинтересовался я у Дутика, — хотя бы, броненосцу береговой обороны с шестидюймовой бронёй?

Тот, в свою очередь вопросил присутствующих в зале:

— А под какой боеприпас? Какого веса должна быть авиационная торпеда или бомба?

— Японские авиационные торпеды и бомбы периода Второй Мировой Войны, имели массу порядка восьмисот килограмм…, — подсказал Нельсон.

— Но, мы то — попаданцы перед Первой Мировой! — обрадовался Дутик, — и, нам не надо топить бедного «Миссури»! Так, что я думаю, впишемся в полтонны… Если, к тому времени будет четырёхсот — сильный авиадвижок, то вполне реально замутить нечто типа палубного «Р-5».

— Торпедоносец и пикирующий бомбардировщик? — не поверил Генша.

— Да, нет! Пикирующий бомбардировщик, при той — деревянно-полотняной конструкции, нам по любому не светит! Хотя…

Дутик немного подумал:

— «Настоящий» пикирующий — отвесного пикирования, бомбардировщик невозможен! Но, конструкция «Р-5» очень надёжна… Поработать над ней ещё — усилив и, возможно получится «суррогатный» пикирующий бомбардировщик пологого пикирования: под углом — где-то градусов шестьдесят, приблизительно. Естественно, пилоты должны иметь выучку на уровне, а самолёт оснащаться специальными приборами — указателем угла пикирования, сиреной-индикатором скорости, тормозными щитками… Автоматом выхода из пикирования — желательно!

Немного побакланили на эту тему и, Нельсон выдал своё категорическое резюмэ:

— «Норгов» ваша тарахтайка ещё потопит, а вот новейшие британские линкоры — ни за что! Да и, против их же крейсеров, калибр ваших бомб и торпед маловат… Одним — неожиданным ударом, потопить не получится, а до последующих дело может не дойти! Наглы, как-никак — только-только с гансами своё отвоевали и, в ПВО шарят! Однозначно, шарят!

— У нас ещё есть торпедные катера, не забывайте! — вступился за своё детище Моби Дик, — комбинированная атака одновременно с воздуха и моря…

— Не забывайте — против вас самая мощная морская держава мира, прошедшая через горнило самой кровопролитной войны… Её торпедными катерами не возьмёшь! Гитлер тоже надеялся, что получив «пару щелчков по носу», британский Лёва наложит полные шаровары и попросит прощения… Не обольщайтесь, детишки! Я английских моряков знаю: в драке они стойкие…

Среди попаданцев разлилось море унылого отчаяния…

— «Длинное копьё[159]»! — вдруг воскликнул один из «статистов» и, все сразу оживились…

— Сколько, Вы говорили, берёт под «брюхо» ваш катер-катамаран? Сколько в тоннах, без потери мореходности?

— Шесть тонн…

— Как раз, под две такие торпеды выходит!

Отчаяние сменилось всеобщим ликованием.

— Если снабдить каждый катер собственным локатором, то стрелять такими «копьями» очень издалека можно будет, не входя в пределы прямой видимости, даже днём!

Народ начал изгалялся над «наглами», как только мог…

— А технологически потянем? — выразил сомнение я, — в реале, кроме самих самураев, такую вундервафлю никто забацать так и, не смог…

— Так, мы же — попаданцы, чёрт нас всех дери! — вошёл в раж «статист», — нам то, все эти самурайские штучки-дрючки про кислород[160] известны!

Дальше, как из порванного мешка пьяного Деда Мороза, посыпались предложения о торпедах на маловодной перекиси водорода, об электрических торпедах, об самонаводящихся торпедах и, даже об торпеде-ракете «Шквал»!

Волевым решением я прервал дискуссию, постучав по столу сначала кулаком, а потом и, чем под руку попало — Автопромовской соткой, с которой он игрался. А ничего, так сотка — даже не сломалась! Правда, работать почему-то перестала…

Наконец все успокоились и, я выступил с заключительным словом по этому проекту:

— Без сомнения, Вы всё очень хорошо продумали, но не учли одного: слабость российской транспортной инфраструктуры на Севере. В этой связи стоит упомянуть — если кто не знает: железная дорога до Архангельска, была до шестнадцатого года узкоколейной! В реальной истории, даже жизненно важные военные и стратегические грузы скапливались в Архангельске, потому что их не на чем было вывозить в глубь России. Хотя, конечно, я не исключаю элементов простого саботажа… Или, шпионажа.

— А, если перевозить добытые и уже переработанные морепродукты из Шпицбергена в Архангельск, в Северную Двину и далее по ней на Юг? — пришёл на выручку к своему морскому «коллеге» Хер Питер, — моими судами универсального плавания? Чтобы без перевалки?

— Конечно и, так можно… Но, скорее всего ваши суда мобилизуют в ходе войны и, будут на них возить всё тем же маршрутом, все те же припасы из Архангельска. Для войны важнее пушки, снаряды, винтовки и патроны, чем китовый жир и рыбные консервы! К тому же, Северная Двина судоходна только шесть месяцев в году.

— Что ж…, — подумав, произнёс Моби Дик, — придётся строить Мурманскую железную дорогу.

Ёшкин кот… Как у них всё легко: «Надо строить» и, всё тут!

…Мурманскую железную дорогу одному мне, конечно не потянуть — это однозначно. Найти акционеров? А найдутся? В мирное время коммерческая выгода от этой дороги — нуль, без палочки…

Быть может, обойдёмся меньшим — железной дорогой от Нижегородской губернии до Котласа — самого южного, более-менее глубоководного речного порта на Северной Двине? Вроде, была у нас задумка проложить жэдэ-дорогу от Солнечной Пустоши до Печёрского угольного бассейна… Так, пусть эта дорога немного к северу «вильнёт»!

Эта, то дорога — по любому, экономически оправдается. Причём, ещё задолго до войны. Так, как по ней можно уголь, добытый на Шпицбергене возить. А, угля Родине конкретно не хватало. Смешно сказать: столица целиком отапливалась углём из Англии. И, не только столица… Когда, балтийские порты был блокированы немцами, английский уголь стали возить через Архангельск и, тут же, в нём случился транспортный коллапс, а в столице — революционная ситуация. А, история таким макаром не изменится? Вдруг, революция не случится? Блин… Хорошо, было, б! Но, увы…

Короче, думать, думать и думать…

— Оба ваших проекта — это, как журавель в небе! — внезапно пришла идея, — а, как насчёт синицы в руках?

— В, смысле? — не понял Моби Дик.

— В смысле, как насчёт организации рыбопромыслового флота на Каспии? Китов, там конечно нет, но помнится, там тоже плавали в своё время, свои рыбоперерабатывающие заводы…

Моби Дик, был вполне в курсях:

— Китов на Каспии, действительно нет! Зато, там есть каспийский тюлень! Взрослый тюлень весит восемьдесят килограмм, из которых килограмм двадцать жира. Добывался ради упомянутого жира и прочной шкуры…

Немного поразмышляв, он добавил:

— Что ж, можно и, на Каспии кое-что замутить! Только учтите, что для Каспия суда заказать и купить за границей уже не получится, а своих судостроительных заводов там нет! Серьёзных, я имею в виду. Придётся для начала свой порт и судостроительный завод построить… Так, что не знаю, что здесь — в такой ситуации, «синица», а что «журавель»!

— Да… Журавель в небе, лучше «утки» под кроватью! — только и, осталось как крякнуть от досады.

Куда ни кинь — всюду, просто бесящая, промышленная немощь старой России!

— А если для плавучего рыбзавода на Каспии приспособить ваши суда «универсального плавания»? — обратился я к Неру Питеру после очередного озарения.

Тот, долго мял булки и жевал язык… Наконец, обнадёжил:

— …Ну, это суда всё же прибрежного плавания… Ладно, пофантазируем. Тут вот, пошла мода на суда-катамараны. Почему бы и, мне не присоединиться?! Соединяем два моих судна класса «река-море» двойной палубой: верхняя — взлётная, нижняя — ангар для, примерно, десятка лёгких самолётов… Снизу таких палуб можно подвешивать рыбодобывающие судёнышки — типа тех «кавасак». Это я так — навскидку придумал! А если, хорошо посидеть вечерком за компом…

— А если ещё и, с пивасом…, — подсказал какой-то доброжелатель из зала.

— Вот и, посидите! Все вместе… А, пивас за мной не заржавеет! — закончил я дискуссию по морской тематике.

Глава 29

«Илья Муромец», «Добрыня Никитич» и «Алёша Попович»

«По заявлению руководителей военного ведомства, в России не было, ни хороших станков, ни опытных рабочих, ни достаточного числа подготовленных инженеров, ни стали, ни тросов, ни труб, ни аэролаков, ни точных инструментов, ни фарфора для свеч, ни дерева для винтов, ни методов расчёта конструкций… Одним словом, не имелось не только научно-технически поставленной промышленности, но и той почвы, на которой она может существовать!»

П. Д. Дузь «История воздухоплавания и авиации в России».

…Не считая Дутика, в «авиационном кластере» у меня имелось ещё пятеро участников. Трое, так… Опять, же — для «статистики»! Хотя, кое-что из их идей я записал и, возможно перейму… «Там»!

«Статисты» по разу выступили и, потом тихо — как мышь под веником, сидели и помалкивали, только очами лупая… Такое у меня ощущение, поняли они, что попали на толковище реальных попаданцев! Так мне, по крайней мере, показалось… Короче, пора валить, на хер! «С концами» валить! Да, побыстрее!!!

А, вот двое были мужики очень серьёзные… Один, проработал практически всю жизнь в авиационной промышленности на одном из авиационных заводов СССР. Потом, когда вышеупомянутый СССР накрылся тазом из соответствующего цветного металла, волей-неволей занялся «малым и средним» бизнесом — чтоб, как-то выжить… И, преуспел в нём немало! Поначалу…

Созданная им с нуля мебельная фабрика успешно работала и развивалась, пока кому-то не приглянулась — произошёл банальнейший рейдерский захват, то да сё… Целая история была, которая не входит в рамки данного повествования.

Я прозвал его «Папой Карлой»… Ну, человек же с деревом дело имел! Тем более, он мне сам подсказал своё прозвище, рассказывая свою историю: «Я вкалывал, как Папа Карло…»

Так вот, Папа Карло предлагал ни мало, ни много создание авиационной промышленности императорской России с нуля!

— …Первым делом я бы озаботился постройкой автомобильного и, самое главное — моторостроительного, заводиков где-нибудь восточнее Москвы…

— Нижегородская губерния подойдёт?

— Вполне!

— Хорошо… Тогда, вот что: моторостроение, не говоря уже про автостроение — не ваша прерогатива! — поправил я его, — считайте, что они уже есть. Начинайте непосредственно с авиации…

«Непосредственно по авиации» у того был очень хорошо проработанный проект, с технико-экономическими обоснованиями и со множеством выкладок финансово-экономического характера… Так всего ж, не расскажешь! Да и, кому эти «выкладки» интересны?!

— …Вот, даже как? — вроде бы как, даже обрадовался, — …значит, моя задача процентов на восемьдесят упрощается. Мне ещё надо завод по производству фанеры, мебельную фабрику и велосипедный завод… С этим как?

— Фанерой я Вас обеспечу…, — на фанере, в том числе и авиационной, у меня Железный Дровосек числился, — а мебельную фабрику и велозавод — забирайте, так уж и быть! В смысле: стройте себе на здоровье!

В Корпорации, как и, «положено» при плановой экономике, уже наметился жуткий дефицит всего, чего угодно. В том числе и, нормальной, а не камышовой мебели… А, самому взяться — руки не доходят. Ну, а если наши работяги — члены «Корпорации USSR» станут на работу на великах ездить — так, это вообще! Просто замечательно! Как сам не додумался, то?!

— Если, я «попаду» где-то в восемьсот девяносто пятом — как в условии конкурса… То, вполне реально, тем более — при готовом авто — и моторостроении (что делает мой проект реальным в кубе!), где-то к девятьсот пятому году, закончить подготовительный период и приступить непосредственно к созданию авиационной промышленности.

— То есть, не к отдельным самолётам, а сразу — к авиационной промышленности?

— Да! Сразу к «авиационной промышленности», выпускающей «отдельные самолёты»…

Ну и, кто из нас, интересно, дурак?! Ладно! Послушаем, что там дальше…

— Первоначально, для этого мне надо — Вы уж поверьте, совсем немного! Ну, во первых — около миллиона рублей… Причём, золотых рублей — не деревянных! Хахаха!!!

Куда ни кинь — одни острословы!

— Будет! И все, как один — золотые! Только такие — золотые, специально для Вас и, держим…

— Ещё, мне надо какой-нибудь крупный особняк — для размещения нечто вроде авиационного института. Надо же где-то готовить кадры!

— Будет. Особняков, хоть крупных, хоть не очень — ну просто, как грязи!

На своих Приреченских землях — на самом их юге, я как раз видел один такой «крупный» особняк. Заброшенный. Почти на самом берегу Волги… Подшаманить немного и, будет не «авиационный институт», а просто сказка!

— …Здание для размещения центрального «КБ» с прилегающим непосредственно самим авиастроительным заводом… Да, Вы так не пугайтесь! На первое время «КБ» можно разместить в том же особняке — что и, институт, а под «завод» подойдёт любой достаточно просторный сарай рядом… Ну, это помимо мебельной фабрики, где будем собирать опытные образцы.

— А чё б, я пугался?! Забацаем Вам мебельную фабрику, она же — авиационный завод, в «просторном» сарае, а при ней «институт» в «особнячке» и центральное «КБ». Пока не вижу ничего нереального! Давайте, что там дальше…

Пока складно… Рассказывает.

— …Естественно, потребуется достаточно хорошо оборудованное лётное поле, в будущем — аэродром, с ангарами.

Полей возле того «заброшенного особнячка» сколько угодно. Естественно, надо будет с мужиками перетереть и, чем-нибудь материальным, их заинтересовать… Во! Например, работой на той «мебельной фабрике», а потом — и, на «авиационном заводе»!

— «Колбасу» на мачте повесить и наблюдательную вышку с телефоном забацать — вот и, будет «достаточно хорошо оборудованное лётное поле»! — вставил свой комментарий Дутик, — ну и, прожектора и, всё такое прочее — если, планируются ночные полёты…

— Ну, наверное, это так…

— Обязательно, следует сразу же наладить метеослужбу — для составления сводок погоды и ее прогнозирования! — это тот — второй «реальный» авиатор, — с самого начала — с самых истоков зарождения авиации, надо обязательно ввести метеорологическое обеспечение полетов. Очень важно!

— Согласен! Однако, с вашего позволения продолжу… Далее, авиапромышленность будет продолжать развиваться: один «сарай» разделится на две большие мастерские, которые в будущем разовьются в филиалы завода по выпуску самолётов. Один «филиал» для выпуска лёгких и один — тяжёлых аэропланов. Каждый со своей соответствующей спецификой и собственным аэродромом.

— Хорошо! — соглашаюсь с планом Папы Карло, — да, будет так!

Пока в упор не вижу, куда можно влупить миллион рублей золотом.

— …Обязательно нужен свой завод по ремонту авиамоторов. Чтоб, хотя бы в деле ремонта не зависеть от смежников.

— Здесь надо подумать… Пожалуй, да: свой моторный ремзавод не помешает.

— …Лётная школа, которая потом разовьётся в лётное училище с отделениями непосредственно пилотов, штурманов, лётчиков-наблюдателей и техников по обслуживанию. Ну, это уже в ходе Первой Мировой Войны — раньше предприятие окажется убыточным…

— Очень классная задумка! — одобрил второй авиатор, — вот только, я бы добавил к училищу курсы подготовки начальствующего состава.

— Вполне резонно! Но, я в этом деле ничего не понимаю, поэтому пропустил… Ну и, наконец — собственный нефтеперегонный завод! Для снабжения нашей авиации качественным высокооктановым топливом…

— Э, нет! Куда Вы опять всё под себя гребёте? Бензин — это вообще не ваше… Здесь у меня сидят химики — они Вам за нефтеперегонку гляделки живьём выцарапают!

Далее, пошла реальная скукотища — всякие технико-экономические обоснования да всевозможные таблицы, графики да выкладки, по которым Россия по авиации должна быть к тысяча девятьсот четырнадцатому впереди планеты всей…

На другой день на тему авиации, только в этот раз — создание ни авиапромышленности, ни самих самолётов, а именно — АВИАЦИИ(!!!), выступал тот — второй «реальный» авиатор… Надо сказать, что он мне был хорошо знаком лично и, я сам его на «конгресс» подтянул — позвонил и заинтересовал.

Я его знал ещё по моей службе в армии, точнее — в батальоне обеспечения при военном аэродроме под Архангельском. На том аэродроме, если я забыл сказать ранее, базировалась не боевая авиация, а военно-транспортная. Вот с лётчиком военно-транспортной авиации я там, как-то раз и, познакомился. Была одна несколько мутноватая история, когда я — совершенно случайно, фактически спас ему карьеру, а может быть и, реально — задницу, от отсидки…

Мы — солдаты-срочники, по давней — с незапамятных времён традиции, называли всех лётчиков «летунами»… Ну, вы поняли, да?! Так что, не будем нарушать традицию! Хотя, по документам звали его Анатолий Сергеевич…

Летун, оказался человеком, не забывающих тех, кто ему сделал добро… И, хотя случая отблагодарить меня ему ещё не подворачивалось, хорошие отношения со мной он всё это время поддерживал.

Позже, Летун дослужился до полковника, стал командиром дивизии военно-транспортной авиации, затем — уйдя досрочно в отставку, менеджером средней величины частной авиакомпании. Сейчас на пенсии, без работы — вот я его и, попросил поработать, подзаработать между делом…

…Итак: вот как по его идее, будет развиваться наша авиация. Не авиация императорской России, а своя собственная авиация «Корпорации USSR»!

— …Полностью соглашусь с предыдущем оратором! Того, что он предложил — на первых порах, вполне достаточно. В этом он абсолютно прав: очень необходим единый центр развития авиационной промышленности. На самотёк это дело никак пускать нельзя! При наших ограниченных ресурсах мы получим только конкуренцию — ни к месту, бессмысленное дублирование, а в результате — не авиацию, а вопиющую дырку от бублика. Знаю, плавали! В смысле — летали…

— Один центр, значит — стандартизация и унификация, — согласился один из Старичков-Разбойничков, — а это в наших условиях опять-таки архиважно!

— …Должен вам сказать, уважаемое жюри, — вдруг выдал Летун, — что в условиях России значение транспортной авиации в разы превышает значение боевой!

А, ничего другого я от него и, не ожидал услышать! Был бы здесь космонавт, он бы сейчас доказывал важность первыми высадиться на Марс…

Зал несколько не согласился с выступающим и, возмущённо зашумел…

— Он прав! Сто килограмм боеприпасов — точно доставленного своим, несравненно важнее, чем те же сто килограмм неточно сброшенных на чужих!

Очень громко сказал, как отрезал Генша — успевший уже с Летуном скарифаниться. Он внимательно оглядел весь зал, дожидаясь когда гул голосов в том утихнет:

— Тем более, в условиях Гражданской войны — при разрухе и развале на железнодорожном транспорте.

Может, следовало пригласить специалиста-железнодорожника? Чтоб ликвидировать, или не допустить «разрухи и развала»? Что-то упустил я этот момент…

— …Тем более, при тех «технологиях» разведки и наведения — вернее при их отсутствии. При тех прицелах и бомбах…

— Пожалуй, Геннадий Алексеевич, Вы правы! — прервал я поток геншиного красноречия, — продолжайте, Анатолий Сергеевич…

— Начнём с азов — с двигателей…, — неудачно начал «продолжение» Летун.

— Я уже сказал предыдущему оратору, что двигатели не его прерогатива! Это — отдельная тема… Вас, это тоже касается!

— И, всё же я хотел бы озвучить требования: мне необходимо заполучить серийные, на отечественных заводах изготовленные, достаточно надёжные и технологичные двигатели хотя бы двух номиналов — в сто и двести лошадиных сил…

— Пока довольствуйтесь одним «номиналом» — примерно в сто лошадок… Крутитесь, короче, Анатолий Сергеевич. Вы же — попаданец! «Рояли», конечно будут — но, их размер и количество строго ограниченны… Иначе, не интересно!

— Раньше пятнадцатого, а то и — шестнадцатого года, что-нибудь мощнее ста лошадей в России маловероятно, — сухо поддержал меня с места Шатун, — в более-менее значительных количествах, конечно…

— Почему? — не понял Летун.

— Да, потому что, Ростислав Ефимович у нас на двигателях… И, ему — ВИДНЕЕ!!!

— …Хорошо! Сто «лошадей», так сто. От этой печки и, плясать начнём…, — пожал плечами, соглашаясь Летун, — итак, в самом начале «запиливаем» одномоторный лёгкий, откровенно примитивный двухместный биплан с убогим 100-сильным двигателем для первоначального обучение… Ну, типа «У-дваса»…

— Эко хватили! Да «У-2» в те годы, как сейчас какой-нибудь наш «МиГ-35»! Или «Раптор» американский…, — возмутился Дутик, — для первоначального обучения, вполне подойдёт нечто вроде «Фармана» или «Вуазена». Двухместная летающая парта с дублированным управлением. Я вот, именно такой уже «запилил»…

По-моему, Дутик несколько хвастлив…

— Если кто ещё не знает, то это — Константин Борисович! Он у нас по «отдельным самолётам» числится — авиаконструктор, то бишь…, — представил я Дутика аудитории.

Раскланявшись, тот продолжил:

— …Даже, название ему придумал: «Бурсак»!

— Почему не «Хома Брут»? — спросил какой-то острослов из пресс-конференц-зала, — тот тоже, вроде бы летал… На ведьме!

— Что-то мы не правильно организовали дискуссию! — спохватился я, — всегда было так: лётчики используют то, что дают им авиационные конструкторские бюро и авиапромышленность в целом…

— Неверно! «КБ» проектируют то, что им заказывают…, — не согласился со мной «авиаконструктор», — ну, скажем по-вашему, Владимир Фёдорович — чтоб проще, «лётчики»!

— Да, фиг там! — не согласился с ним, в свою очередь, Папа Карло, — если конструировать и делать то, что «лётчики» заказывают — то, никакой нормальной авиации не будет! Они же чувства меры, вообще не имеют! Они, иногда, ТАКОЕ ЗАКАЗЫВАЮТ!!! Чёрт знает, что…

— Всё верно! Всё определяют технологии… Если, наши «лётчики» закажут то, что промышленность не освоит, то авиации у нас не будет, — сказал я своё решающее слово, чтоб прекратить бессмысленную дискуссию на извечную тему: кто был первым — курица или яйцо? — так что, Анатолий Сергеевич, учитывайте это в своих желаниях! …Давайте продолжим дальше. Что, там у Вас — кроме самолёта для первоначального обучения?

— А я, что-то, нереальное требую?! — начал возмущаться тот, — может, я от вас требую летающую тарелку?!

— Пока всё реальное… Но, я имею в виду, что некоторые вещи, которые «здесь» Вы считаете обыденными и даже — архаичными, «там» по технологическим причинам нереальны!

— …Хорошо. Я Вас понял. …После учебной «этажерки» нам необходим нормальный лёгкий биплан — тут вы оба, от «У-дваса» уже не отбояритесь!

— А, никто «отбояриваться» и, не думает! — подтвердил Дутик, — «У-2», только «У-2»… И, НИЧЕГО, КРОМЕ «У-2»!!! Наш «У-двас» — это просто айс! Это то, что надо! Самолет предельно технологичный — технологичнее его только простое сосновое полено: во время Великой Отечественной Войны собирался прямо в полевых авиамастерских, а для Первой Мировой, он вообще — на уровне и, даже премного выше!

Летун с ним согласился:

— Это, однозначно! Не самолёт, а один сплошной плюс. Очень прост и удобен в управлении. Безопасен для неопытного лётчика — в штопор, например, даже специально не загонишь! Опять же, для военно-транспортной авиации имеет неплохие параметры: дальность — триста-четыреста километров, грузоподъёмность нормальная — около трёхсот килограмм, а ненормальная — в перегруз, полтонны! Садится-взлетает с любой поляны…

— …Впечатляет! — удовлетворённо закивал головой Генша, видимо мысленно переведя эти килограммы в патроны и снаряды, — в принципе, грузоподъёмность, как у гужевой телеги… Зато, скорость! За сколько месяцев лошадь дотащит телегу за четыреста вёрст?! А здесь — три часа и, вот! Получите боеприпас и распишитесь!

Потом подумал ещё и, добавил:

— Войска той эпохи крайне неприхотливы, снабжать их можно будет только самым необходимым — остальное они сами себе добудут. Кажется, в реале их — чаще всего, вообще никто, ничем почти не снабжал… Так что, примерно сотня «кукурузников» сможет обеспечить самым необходимым целую дивизию.

— Конечно, сможет! Самолёт и его двигатель, крайне неприхотливы в обслуживании… В войну, экипаж одного «кукурузника» умудрялся делать по десять-двенадцать вылетов за ночь. Вот и подсчитайте, сколько это патронов или снарядов в тоннах!

— Но, ресурс двигателя нужен просто дурной…

— К семнадцатому году будет! — кратко и железно пообещал со своего места в зале Шатун.

…После небольшой, но бурной дискуссии, Дутик продолжил:

— Аппарат, похожий на «У-2» будет выполнять функцию многоцелевого лёгкомоторного самолёта: опять же учебного — для более продвинутых учеников, с дублированием управления, грузопасажирского, лёгкого бомбардировщика, ближнего разведчика…

— Э, нет! Широко зашагали, штаны порвёте…, — очень, на мой взгляд обоснованно, перебил Дутика Летун, — давайте начинать так, как все ведущие авиационные державы начинали! С азов! То, есть с шоу. Колыбель авиации, это практически — ЦИРК!!! Придётся ездить по всяким ярмаркам и устраивать балаганы для добытия средств… Иначе, нас не поймут-с!

— Вот это точно! Нехрен, раньше времени высовываться, — одобрил критику я, — никаких «бомбардировок» до самой Первой мировой! Максимум разведка. Нечего наводить посторонних на некоторые нездоровые идеи — самим же потом аукнется!

— Уффф… Как с вами тяжело! …Ну, хорошо, — подумав, согласился с нами Дутик, — первое время будем выступать в цирке… Надо же на чём-то зарабатывать!

— Но, потом нам потребуется ещё один одномоторный самолёт, продолжил Летун, — истребитель, с мотором лошадей хотя бы в двести… Гидросамолёт для флота…

— Вот, уж нет! — обломил эксплуатационника Летуна производственник Папа Карло, — несколько разных моделей однотипного самолёта — это уже слишком, для производства! Надо постараться этого избежать… Иначе, унификация полетит к чёрту, с нею улетит туда же качество, а стоимость многократно возрастёт.

— Не надо никакой новой модели! — возопил и Дутик, — вплоть до окончания Мировой и Гражданской войны, вполне можно обходиться всё тем же «У-двасом»…

— Да конечно, можно обойтись, — подтвердил и я, — в реале и, того не было… Обошлись, же?!

— Не в этом дело! — сердито зыркнул на меня глазищами Дутик, — «У-2» — это воистину уникальный самолёт! По количеству модификаций он не имеет себе равных…

— Что-то я ничего не слышал о «кукурузнике-истребителе»! — фыркнул Летун, — или была такая?! Бугагага!!!

— Вы ещё много чего не слышали! О «У-2»-гидросамолёте слышали?

— Нет, не слышал…

— Ну а, что тогда…?

По всему было видно, что Дутику очень хотелось сказать: «Варежку раскрываете?», но он сдержался… Налицо явный конфликт производственников и эксплуатационников. Как гасить будем? Да, никак?! Пускай срутся — в конструктивном сраче рождается истина!

— …Был «У-2» и, в версии гидросамолёта. Приделали поплавки вместо колёс шасси и вот, пожалуйста: «У-2М»! «Морской», то бишь. В серию, правда, не пошёл — другие модели были, но опытный образец летал неплохо.

— Ладно, хорошо…, — вроде, согласился Летун, — разведчик, корректировщик артиллерийского огня, лёгкий бомбардировщик — в конце концов… Но, ИСТРЕБИТЕЛЬ!!!

— А что Вас не устраивает? Скорость? Так, ни у кого скорость в те годы больше не было! К концу Первой Мировой, еле-еле дошли до двухсот километров в час — у серийных моделей…

— Да, в голове не укладывается… Ну, а манёвренность? Истребитель должен выполнять кое-какие маневры — подчас довольно резкие… Не слышали об этом?

— Подумаешь, «маневренность»… Была экспериментальная модификация — «У-2-Э-23», приспособленная для выполнения фигур высшего пилотажа. Машина получила крыло с полусимметричным профилем, карбюратор с двумя поплавковыми камерами, ряд доработок в топливно — и маслосистемах… Посадочные щитки на нижнем крыле — компенсирующие уменьшение подъемной силы при взлёте-посадке из-за использования крыла нового профиля.

— Вот, чего не знал — того, не знал…

— …Для увеличения же скорости, можно слегка «облагородить» аэродинамику «У-2», — разошёлся Дутик, оседлав любимого конька, — применить капот типа «NACA», обтекаемый фонарь — закрывающий единственную кабину лётчика, а колеса оснастить каплевидными обтекателями. Все эти меры — даже, без применения более мощного мотора, увеличат скорость истребительной версии «У-2» где-то, до тех же самых двухсот кэмэ в час!

— На форсаже — может быть, — покачал головой — сомневаясь, Летун, — а, крейсерская скорость, навряд ли больше ста пятидесяти будет…

— Признаюсь, в этом месте я слегка приврал…, — признался Дутик, — но, всего лишь «СЛЕГКА»!!!

— Да, ладно! — махнул рукой Летун, — давайте дальше…

По ходу, он хотел сказать: «…Врите дальше».

— …Кроме того, на самолёт реально установить два дополнительных топливных бака, вместимостью по пятьдесят пять литров. Ведь, возить сзади «пассажира» — штурмана и багаж, истребителю не надобно… Вот вам и, истребитель сопровождения!

— Ну, это совсем другое дело! — обрадовался Летун, — вот, за такой «небесный тихоход» я плюсую! Обоими руками плюсую!

— Чтоб до конца раскрыть потенциал этой замечательной машины, я добавлю пожалуй, что была ещё одна её опытная модификация — «У-2МБ-М-12»… При более удачном стечении обстоятельств, она могла бы стать самым удачным вариантом поликарповского биплана! Самолет был оснащен пятицилиндровым, двухсот-сильным мотором. Не помню названия… Максимальная скорость этой модификации «У-2» составила двести пятьдесят километров в час, потолок вырос до пяти километров, а скороподъемность возросла на треть! Это при полезной нагрузке в килограмм семьсот — точно не помню…

— Я же говорил: двухсот — сильные движки очень нужны! — обрадовался неожиданной поддержке Летун.

— Будут! Я, что? Говорил, что ничего кроме сто — сильных не будет?! — внёс ясность я, — будут, но не сразу…

…Далее, дискуссия ожидаемо съехала с темы! Вместо обсуждения военно-транспортной авиации, об условиях возникновения и путях её развития, народ принялся обсуждать различные варианты вооружения и боевого применения многострадального поликарповского бипланчика.

Чего греха таить! Увлёкся и, сам поучаствовал в этом ребячестве и, я! Рассказал, несколько раскрывая свои собственные планы о том, как хорошо бы вооружить эту «швейную машинку» другой «швейной машинкой» — специальным авиационным пулемётом «ПВ-1[161]» на основе пулемёта «Максим»…

Всем практически, моё предложение понравилось, а оружейник Егорыч предложил внести «небольшое» улучшение:

— Такой пулемёт будет, конечно, очень хорош… Для «местных» Кулибиных хорош — если б, они сами догадались. Но, недостаточно хорош для «попаданца»…

— Обоснуйте, Егорыч!

— Стандартный трёхлинейный патрон, использующийся в «Максиме», безусловно очень мощный: пуля его с хорошей проникающей способностью и очень далеко летит… Но, авиационному пулемёту всё это не надо! Авиационному пулемёту, насколько мне известно, надо — чтоб неприятельский аэроплан, после двух-трёх попаданий с дистанции до трёхсот метров, попросту разваливался бы в воздухе на мелкие деревяшки! Попаданий в мотор аппарата, бензобаки или самого пилота добиться довольно сложно с такой движущейся платформы как самолёт, а в деревянно-полотняных плоскостях или фюзеляже, наши пули будут оставлять маленькие аккуратненькие дырочки. Даже, сквознячка от них особо сильного не будет!

— А, Вы что предлагаете? — спросил Дутик, — ведь, никой классический «крупняк» наша «этажерка» не потянет!

— Да?! …Тогда, я бы предложил «неклассический» крупняк. Как Вам такой вариант: не меняя основной геометрии трёхлинейной гильзы — кроме дульца, где обжимается пуля, увеличить калибр самой пули до четырёх линий… Это чуть больше десяти миллиметров, если кто не в курсе. Ну, а что?! Гильза это вполне допускает. С пороховым зарядом немного придётся поэкспериментировать… Да, не страшно! Пулемёты перестволим-перекалибруем и, в результате получим чертовски эффективное для Первой Мировой авиаоружие!

Семьянин, случайно оказавшийся в зале… По ходу, ему скучно было, вот он и зашёл послушать — да, здесь и остался, внеся свою маленькую толику:

— Если, на дальние расстояния стрелять не трэба, то я бы предложил пулю делать не остроконечно й, а с полукруглой головкой… Даже, плоской или сминающейся. Тогда, пуля дыры в фанере будет делать — ВО!!! — он развёл руками, как рыбак, показывающий рекордный улов, — мама, не горюй! «Сквознячок» будет такой — что пилота унесёт, на хрен!

Предложения посыпались, как горох из разорванного пакета на паркетный пол:

— …Если как следует увеличить длину пули, да похимичить с крутизной нарезки ствола, то она — при попадании в цель, потеряет остойчивость и будет кувыркаться, нанося фатальные разрушения дерево-полотнянной конструкции… Эффект, так называемой «пули со смещённым центром тяжести»! — предложил кто-то из «авиаторов-статистов».

— …Если надо стрелять по дереву да полотну, то ничего нет лучше цепных ядер! — это уже Нельсон умничает, — две круглых пули — по диаметру ствола, соединённых цепью и… Пол-«этажерки», как не бывало! Отвечаю! В старину так по парусам и такелажу стреляли. Очень эффективно, мамой морского ежа клянусь!

— …Если на то пошло, то чем вязаная картечь хуже? — Генша, тоже решил показать, что он не чужд «новаторских» идей, — три круглые картечины в патроне, со сквозными отверстиями и, связанных вместе продетой через них стальной проволокой…

— Это, те же — мои «цепные ядра», плагиатор! — окрысился на Геншу Нельсон.

— Те же, да — не те же! Тебе анекдот про «ньюанс» рассказать?!

Равнодушных не оказалось! Каждый счёл за долг внести свою посильную лепту… С пулемётов разговор плавно перетёк на бомбы, бомбодержатели, стрелковые и бомбовые прицелы и, так далее…

— Друзья, друзья! — возопил я, поняв, что тема дискуссии ушла куда-то в сторону, — все ваши предложения очень интересны и достойны того, чтобы с ними поэкспериментировать и, опытным проверить чего они стоят на практике! Но, давайте дадим возможность Анатолию Сергеевичу закончить свой рассказ об организации авиации в целом! …Итак, С чего начнём «играть по крупному»? С чего начнём создавать большую авиацию?

Еле-еле успокоились и, Летун продолжил свой крайне интересный для каждого попаданца рассказ:

— …После «первых шагов» — после «шапито» то есть, устроим всемирные состязания на скорость по маршруту Москва-Питер, для самолётов всех без исключения классов. Ну, возможно по какому-то другому маршруту, не важно… Состязания, с чрезвычайно привлекательными условиями для участников и приличными денежными призами для победителей. С призами, кстати, скупиться не надо: для самих себя же! Хахаха!!!

— Действительно, не конкурентам же призы отдавать — на развитие! — согласился я, — им и, «чрезвычайно привлекательных условий», за глаза много…

— Главное здесь — регулярность! Смысл всех этих «состязаний»: приучить общественность к мысли, что из пункта «А» в пункт «Б» можно очень быстро переместиться по воздуху…

— Понял. Неплохая идея! Главное, грамотно это дело пиарить на каждом углу… Типа, летать воздухом, это безумно круто!

— …Далее. Во всех ведущих авиационных странах мира, серьёзная гражданская авиация начиналась с перевозки почты… А, мы чем хуже? «Широка страна моя родная…» — помните?! Нам то, сам Бог велел! С нашими то, неимоверными расстояниями… Короче, для создания регулярных почтовых авиалиний, например: Санкт-Петербург — Москва — Нижний Новгород и Москва-Киев-Крым, существуют все условия!

— Аплодирую стоя!

Дутик, действительно, соскочил с места и захлопал в ладоши. У него нашлось немало последователей, поэтому Летуну удалось продолжить только после срочно объявленного мною перекура:

— Первое время много самолётов нам не надо! — уверено утверждал Летун, показывая какие-то выкладки на листках бумаги, — при тамошних скоростях, даже в лучшем случае, для линии Москва-Питер достаточно будет всего пяти самолётов типа «У-2».

— …Потихоньку, можно будет брать попутно с почтой «срочных» пассажиров. Скорее всего, первое время это будут искатели острых ощущений! Для регулярных же пассажирских перевозок нам потребуются большие самолёты…, — Летун вопросительно посмотрел на Дутика, — вместимостью не менее десяти пассажиров, с более-менее комфортабельными условиями полёта…

— Десятиместный требуется? — с готовность отозвался тот, — при стосильных движках получится только четырёхмоторный аппарат — нечто, типа «Ильи Муромца»…

— Э, нет! — оборвал я его, предчувствуя, что сейчас опять начнётся, — про своего «Илью» Вы завтра нам расскажите — если по жребию свою очередь вытянете. Итак, сегодня весь регламент из-за вашего «У-дваса» к чертям полетел!

— Хахаха!!! А ты — бюрократ, Владимир Фёдорович! — хохотнул долбанный Автопром, — надо будет спросить у своих ребят: а встречается ли в их книжках попаданец-бюрократ?! Хахаха!!!

А, действительно? Хахаха!!!

— А попаданец, по-твоему, не человек?! — мрачно вопросил я, вызвав оглушительный хохот, — ничто человеческое нам — попаданцам, не чуждо! …Продолжайте, Анатолий Сергеевич!

— …Многого, конечно, в области пассажирских перевозок до начала Первой Мировой — за недостатком времени, сделать не удастся… Но, маршрут «Санкт-Петербург — Москва — Нижний Новгород», я думаю осилим!

— Это будет рентабельное предприятие?

— А, как же! — Летун горел энтузиазмом, — учитывая численность населения обоих российских столиц и «кошелька России» — Нижнего Новгорода, процент состоятельности и деловой активности людей, готовых «рискнуть», за пару лет — при надлежащей безопасности и правильной организации полётов, мы хотя бы одну линию, но вполне загрузим.

Подумав, Летун сам себя несколько поправил:

— «Загрузим — не загрузим» вопрос, по большому счёту второстепенный. Нам нужны эти авиалинии, чтоб отработать на них организацию грузопассажирских перевозок для военно-транспортной авиации. Ещё до войны отработать! Накопить необходимый опыт и подготовить необходимые кадры для этого. Даже в том случае, если они окажутся заведомо убыточными. Я ясно изъясняюсь?

— Вполне! Любите Вы, товарищ полковник, внести ясность. Явно армейская привычка! Ну, я думаю, как-нибудь да выкрутимся — если рентабельность будет на минусе…

— Сколько потребуется четырёхмоторных аэропланов? — задал наводящий вопрос, производственник Папа Карло.

— Учитывая, что каждый самолёт проведёт в воздухе около шести часов — включая как минимум, получасовую промежуточную посадку — для дозаправки, технического осмотра машины и разминки пассажиров, последний борт должен подняться в воздух не позднее полудня…

— …Вот отсюда и, танцевать будем! Если полёты начинать с четырёх утра, в зависимости от погодных условий и сезонной продолжительности светового дня, а каждый новый борт будет отправляться через каждый час, то мы получим до десяти бортов только в одну сторону в сутки. Столько же в обратном направлении. Плюс, примерно такое же количество машин в ремонте и резерве…

— …Получается, на одной авиалинии — не менее тридцати пяти четырёхмоторных пассажирских самолётов! — подбил «бабки» Летун, — которые при полной загрузке будут перевозить за день где-то до двухсот пятидесяти человек.

— Двести человек — это уже серьёзно! — несколько иронично, прокомментировал я.

— Ничего! Лиха беда начало. А если, удастся организовать регулярные полёты ещё и, на юг — то будет, вообще, здорово!

— Хорошо, — действительно, пока всё очень хорошо! — военную авиацию создавать начнём тоже прямо сейчас?

— Извольте! — Летун, как будто добрался до сладкого! — чтоб создать военную авиацию в Российской Империи, надо хош не хош — но, найти себе «крышу», которая «не протекает»… Лучше всего сделать так, чтобы опеку над нарождающимся родом войск взял на себя какой-нибудь великий князь.

— Кандидатура уже есть?

Хотя, что я спрашиваю? Закона жанра не знаю, что ли?!

— По законам попаданческого жанра…., — в зале оживились…, — я бы хотел, чтоб главнокомандующим Императорского Военно-воздушного Флота стал великий князь Александр Михайлович[162]…

К тому времени Доктор Смерть, я думаю, до великих князей доберётся… Любого выбирай!

— Хорошо…, — подбодрил я Летуна, — считайте, что с «крышей» я за Вас развёл!

— Желательно, чтоб «крыша» занималась своими прямыми обязанностями…, — не унимался Летун, — то есть: числилась бы «главнокомандующим», получала за это подобающую ему по положению в обществе «зарплату», само-собой — откаты за военные заказы, а в прямое организационное или операционное управление не лезла…

— Считайте, что я уже договорился! — подмигнул я Летуну, — если даже хотите, «крыша» будет жить очень далеко от Вас, в Париже — по обычаю всех тогдашних «крыш» такого уровня!

— …Тогда, помолясь, приступим… Первым делом, естественно, начнём с какой-нибудь «наблюдательной роты» при каком-нибудь уже готовом армейском учебном центре. И не факт, что где-нибудь в столице!

— Совершенно правильно! Лучше всего где-нибудь на периферии — подальше от любопытных глаз…

У нас в Нижегородской губернии, есть какой-нибудь «армейский учебный центр»? Без понятия! Надо будет у «тестя» спросить…

— …Затем, развиваясь, мы — с помощью «крыши», «отжимаем» этот центр у армейцев и подгребаем его под себя. По мере накопления техники и подготовки кадров (плавно — очень плавно!) начинаем разворачиваться в первую учебно-боевую авиабригаду состоящую из разнопрофильных авиаэскадрилий: разведчиков, истребителей, штурмовиков, бомбардировщиков, частей технической поддержки, частей ПВО и т. д..

— А, военно-транспортная авиация?

— Гражданская транспортная авиация у нас уже есть — перевести её на военные рельсы будет проще всего.

— Извините, Анатолий Сергеевич, что-то затупил…

— Ничего, бывает! Однако, я продолжу: когда будут полностью готовы — укомплектованы и обучены учебные эскадрильи всех типов, начнём формировать по аналогичной бригаде для каждого военного округа, одновременно отрабатывая наиболее совершенную структуру. Обязательно с хорошим транспортным обеспечением и эффективной технической поддержкой!

— Структуру вашей «авиационной бригады» прикидывали? — заинтересованно спросил Генша.

— Прикидывал, но что-то пока очень мутно…, — с некоторым смущением ответил Летун, — я же не боевой лётчик, а… А боевые действия авиации, вообще никогда не планировал, не осуществлял. Имею, конечно, понятие, но вот опыта несколько не хватает…

— Ничего… В те интересные времена, «опыта», вообще ни у кого, ещё не было! Продолжайте, если что — поправим!

— …Структуру авиабригады можно прикинуть и, сейчас. Задачи-то, яснее ясного! Прежде всего разведка. Поэтому, в каждой окружной авиационной бригаде разведывательных самолётов должно быть до половины её состава.

— Вот, это верно! — одобрил Генша.

— Правильно! И, с производственной стороны дела, это правильно! — согласился с Геншей Папа Карло.

— …Истребителей в бригаде достаточно и, одной эскадрильи — в десять самолётов. В начале Первой Мировой войны, неприятельские самолёты ещё редкость и, к тому же они практически безоружные…

— Я бы не утверждал так категорически, Анатолий Сергеевич! — в этот раз обломил Летуна проницательный Генша, — едва ли, все эти ваши форсажные меры по подъёму авиации, пройдут мимо глаз военных атташе и разведок ведущих индустриальных держав! Нет ничего, более опасного, чем считать своих врагов слепыми или дурными! Да и, если на первых порах и, пролезет: большие потери в разведчиках от огня наших истребителей, заставят противника активно создавать собственную истребительную авиацию. А средств и технических возможностей у них с избытком!

— Ладно! Пока так начнём — дальше посмотрим, — прервал разгорающийся срач я, — естественно, с ходом войны структуру придётся совершенствовать!

— …Идём дальше. Две или три эскадрильи штурмовиков… Тот же самый «У-2», с соответствующими наворотами Их главной — без всякого сомнения, целью, будет подавление тяжёлой полевой артиллерии немцев и австрияков, так досаждавшей нашей пехоте. Ну и, маршевых колонн, лёгких и понтонных мостов и, так — по мелочи…

— Годится…, — задумчиво одобрил Генша, — в особенности, по части противодействия артиллерии противника!

— …Позже, можно будет ввести в состав бригады легкобомбардировочный полк — две или три эскадрильи со своим истребительным прикрытием. Для воздействия на инфраструктуру противника в ближнем тылу: железнодорожные станции, дорожные развязки, склады и места скопления войск… Или, сделать такой полк отдельным?

— Тут подумать надо… А, тяжёлые бомбардировщики? «Илья Муромец» же, уже есть?

— Не, я бы с этим делом не спешил…, — поморщился Летун, — «Ильи» нам больше пользы принесут в качестве транспортных. Они слишком дороги, чтоб использовать их в качестве фронтовых бомбардировщиков!

— Всё же хоть-какие-то зачатки стратегической авиации надо иметь…, — настаивал Генша, — для обретения опыта, который нам может пригодится в дальнейшем… Надеюсь, всем понятно, что я имею в виду?!

Народ, удобрительным гулом подтвердил, что он понимает всю важность тяжёлой, стратегической авиации.

— …Ладно, хорошо! — наконец-то согласился Летун, — будет вам стратегическая авиация! …В начале войны, на мой взгляд, на весь Западный фронт достаточно будет всего одной отдельной бригады — машин в тридцать. …Или, сорок — ещё подумать надо. Тяжелобомбардировочную бригаду выгоднее использовать именно для решения «стратегических» задач всего фронта: железнодорожные станции, укрепрайоны и крепости, аэродромы и склады-базы противника в глубоком тылу. Все эти удары будут планироваться на более высоком, фронтовом уровне.

— Хорошо! Это годится…

— …В идеале, после начала Первой Мировой Войны — с началом всеобщей мобилизации, хорошо было бы такую лёгкую авиабригаду «опустить» с окружного уровня, в структуру каждой общевойсковой армии. Очень хорошо было бы!

— А, мы потянем? — усомнился Папа Карло, — у нас с началом войны будет как минимум десять армий… На них всех, ваших бригад не хватит!

— Может, пока отдельные эскадрильи на уровне армий? — предложил Генша, — примем как стандарт: эскадрилья — три звена по четыре машины? А, как разовьёмся, расставим всё по местам: армиям — бригады, корпусам — отдельные эскадрильи…

— Ну, а что? Можно и, так…

— Давайте, хоть приблизительно прикинем, сколько всего самолётов потребуется? — конструктивно предложил Папа Карло, — а то я вижу — разошлись вы, да расходились…

— Ага…, — согласился с ним Генша, — сколько всего аппаратов к началу войны потребуется, Анатолий Сергеевич? В зависимости от типа, естественно.

— Я тут уже примерно прикинул… Итого, на начало Первой Мировой Войны у нас приблизительно получается: двести пятьдесят — триста истребителей, где-то столько же штурмовиков, полтысячи разведчиков в десяти армейских авиабригадах… Это, при самом благоприятном раскладе, конечно!

— …Пусть будет пять отдельных легкобомбардировочных полка — три эскадрильи непосредственно бомбёров, по девять машин в каждой и, две — истребителей сопровождения — по десять… Итого: сто тридцать пять лёгких бомбардировщиков и сто истребителей сопровождения к ним… По двадцать машин обоих типов держим в резерве.

— …По девять тяжёлых бомберов в четырёх эскадрильях отдельной тяжелобомбардировочной авиабригады — всего тридцать шесть единиц… Плюс звено — три машины, надо иметь в резерве или для обучения. Принимаем — всего сорок четырёхмоторных самолёта. Истребителей сопровождения «Ильюшам» пока не надо! Они и, так — от кого и, отчего угодно отобьются…

— Добавь к ним свою собственную эскадрилью дальних четырёхмоторных разведчиков, — скорректировал Генша, — надо же разведывать, что потом бомбить! Да и, в самый глубокий тыл к противнику не помешало бы заглядывать периодически… С фотокамерой.

— Хорошо! Принимается… Итого, берём по максимуму: четыреста двадцать истребителей, триста штурмовиков, полтысячи легких разведчиков, сто пятьдесят пять лёгких бомбардировщиков, девять тяжёлых разведчиков и сорок тяжёлых бомбардировщиков. Всего — полторы тысячи самолётов. Это не считая техники в учебных частях и истребителей ПВО — пока не обязательно, но желательно бы иметь!

— …Ещё не помешало бы, в ходе войны сформировать элитные истребительные части — типа наших гвардейских авиаполков периода ВОВ, или «Бубновых тузов» у немцев… Опять же — не обязательно, но если мы хотим добиться господства в воздухе, то — иметь надо! Без морской авиации — опять-таки, никак не обойтись. Плюс мобилизационный резерв…

— Грубо говоря, как абсолютный минимум две тысячи самолётов! — ахнул Папа Карло — производственник.

— Которые, надо построить — вместе с авиапромышленностью, за неполные десять лет! — подлил керосинчика я, — сечёте?

— Сечём! Это гораздо больше, чем у любой промышленно развитой страны того времени!

— На начало войны…, — поправил Генша, — потом, наше преимущество — из-за общей технологической отсталости страны, начнёт таять как снег весной.

— Будем надеяться, что нашими же стараниями, не так уж и, быстро… Блин, но две тысячи…!

— Нереально, конечно, но помечтать можно…, — резюмировал кто-то из зала, с ним не согласились и начался очередной срач.

— А, что? Двухмоторные самолёты, вообще не будем строить? — спохватился Дутик, — а, то я тут заготовил…

Папа Карло отчаянно замотал головой…

— Мы можем обойтись летательными аппаратами двух типов? — опережая его, спросил я Летуна, — одномоторными лёгкими и четырёхмоторными тяжёлыми?

— В, принципе — вполне…, — пожал тот плечами, — желательно конечно, отдельные легкобомбардировочные полки со временем оснастить самолётами посерьёзнее.

— Держите пока свои «заготовки» при себе, — резюмировал я Дутику, — а там, видно будет…

После обеда и, послеобеденного часового перекурчика, «прения» продолжились… Тема была настолько интересная, что участники конкурса, чья очередь выступать подошла, дружно от неё отказались и попросили Летуна продолжать…

— Перейдём, наконец, к самому главному — к военно-транспортной авиации… Я не думаю, что её надо подчинять командующему ВВС!

— Почему? — не понял Генша.

— Чтоб, у генералов не появлялись идеи использовать транспортную авиацию в личных целях или не по назначению. Имелись во все времена у них такие тенденции!

— Ну, а что делать? — тоже не понял я, — создавать ещё один род войск? Ещё одну «крышу» кормить?!

— Зачем? У нас же, есть уже частная гражданская авиакомпания, помните? Назовём её… «Аэрофлот» — что думать, голову ломать?! С начала войны её можно будет расширить… Сразу, втрое!

— Ээээ… Извините, но частной авиакомпании нужна прибыль! Авиаперевозки очень дороги и, военное министерство на них не подпишется…

— Точно! — подтвердил Генша, — вот, это — самое слабое место вашего проекта. А, если передать транспортников в военное ведомство — от него, через полгода ничего не останется… В смысле, ничего транспортного не останется.

— Да? — несколько потерялся Летун, — и, никаких срочных грузов, которые немедленно надо перебросить поближе к фронту, не предвидится?

Генша пару минут подумал и, ответил:

— Боюсь, что нет! Если, курьера какого — со срочной депешей, то его на «У-2» куда угодно «подбросить» можно… Но, Вы же имеете в виду десятиместные «Муромцы»?

— Да… Вот, же блин! Ну, а если в наши же авиабригады доставлять материально-техническое обеспечение? Ведь, во время Первой Мировой Войны, наземный транспорт работал у нас очень отвратительно… Боюсь, простаивать будет наша боевая авиация с таким наземным транспортом!

— А, кто за эту «доставку» платить будет? — окончательно «приземлил» Летуна я, — …ваш великий князь, что ли? Ему тогда, на панталоны для своих французских блядей не хватит!

— …Что ж, делать, то?

— А хрен, его знает! Всегда так: самая хорошая задумка разбивается об самую плохую реальность…

В пресс-конференц-зале нависло унылое, угрюмое молчание… Эх! А, как хорошо всё начиналось…

Положение попытался спасти Айболит, случайно к нам «на огонёк» забредший:

— А, если по воздуху перевозить самое, что ни на есть, ценное?

— Что Вы имеете в виду, Док? — опять не понял я, — водку, что ли? Так, в Империи с началом войны ввели «сухой закон»…

— Да, нет же! — после того, как народ проржался, поправился Айболит, — я имею в виду человеческие жизни! Раненых можно прямо с передовой доставлять в тыловые госпитали. Чем раньше раненый окажется на хирургическом столе, у опытного хирурга — тем больше шансов спасти ему жизнь! А человеческая жизнь — бесценна!

Зал возликовал и, собрался разом вскочил — чтоб «аплодировать стоя», но я мыслил более трезво:

— Вы рассуждаете критериями двадцать первого века, Док! Боюсь, ваше очень благородное начинание — которое, я лично целиком и полностью одобряю, не встретило бы серьёзной поддержки не только у нас — в России, но и на «диком» Западе! Не привыкли в то время ещё ценить жизнь ни человека, ни — тем более, солдата… Нет, морально бы поддержали! А, вот грошей бы не выделили. В лучшем случае, скинулись бы на дежурный санитарный самолёт для высших офицеров и генералов — в случае их непреднамеренного ранения или отравления некачественными устрицами…

По взглядам некоторых «конкурсантов», они меня были готовы порвать в клочья… Может и, порвали бы! Но, меня и положение спас Женька Мозгаклюй, неведомым образом обнаружившийся в зале:

— А если апеллировать к общественности?

— То, есть…?

— То, есть развернуть широчайшую пиар-компанию в тогдашних СМИ, подтянуть Русскую Православную Церковь, перетереть со всеми авторитетными тогдашними личностями, объявить сбор средств… Типа, «спасём наших раненых»! …А?

— Женька, ты — ГЕНИЙ!!! — возликовал я и «общественность» в моём пресс-конференц-зале, — наши купцы на всякую …уйню во все времена скидывались… На революцию, на золотые часы с бриллиантами для Шаляпина! Неужели, не скинутся на спасение раненых?!

Мозгаклюя хотели поймать и «качать», но он вывернулся и, уже на выходе выкрикнул:

— Ты, если чё не знаешь, спрашивай!

Когда всё устаканилось, Летун продолжил:

— …Создание военно-транспортной авиации следует начинать с того, что я уже практически озвучил: организуем регулярные рейсы на аэродромы окружных авиабригад, а затем фронтовых и армейских. Туда — материально-техническое снабжение, личный состав из пополнения, оттуда — раненых. Естественно, сами аэродромы для авиабригад придётся устраивать где-нибудь вблизи фронтовых и армейских госпиталей.

— Десятиместные четырёхмоторные «Ильи Муромцы» — Вы говорите…, — рассуждал вслух Генша, — …это где-то под тонну полезного груза. А не маловато будет?

Летун казал подбородком на меня, типа у него спрашивай. Я понял, на что он намекает:

— Естественно, в ходе самой войны появятся более мощные авиамоторы…, — и, в свою очередь, вопросительно посмотрел на Дутика.

Тот всё понял и, разъяснил:

— Если, на «Илью» поставить моторы хотя бы в сто шестьдесят лошадок, то вместимость можно поднять до двадцати… Солдат, не человек! Хахаха!!! Про комфорт придётся забыть, я хотел сказать.

Генше, однако понравилось:

— Да и, чёрт с ним, с комфортом… Две тонны значит? Ну, это куда не шло…

И, обращаясь к Летуну:

— Так, какова будет структура вашей военно-транспортной авиации, Анатолий Сергеевич?

— Саму структуру и численность парка военно-транспортной авиации рассчитать невозможно. Я же не знаю, каковы будут суммы «пожертвований»!

— А какую структуру и численность, Вы бы считали желательной?

— Я планировал три авиаотряда военно-транспортной авиации по семьдесят пять «больших» самолётов в каждом… Плюс пару десятков бортов в сутки для внутренних рейсов.

— Это всё — вполне реализуемо! Главное, на холяву получается! — не мог успокоиться от радости я, — главное, за «народный» счёт…

Постепенно, до некоторых «непосвящённых», стало доходить, что моя радость какая-то «не такая»… Слишком искренняя, что ли. «Ведь, это всё — типа игра! Так, какого хрена, это чудило, так от счастья подскакивает да повизгивает?!», — читалось в бросаемых на меня искоса недоумённых взглядах.

— С началом революции, особенно — Октябрьской, а потом с началом Гражданской войны, ручеёк пожертвований прекратится…, — вот и, Папа Карло захотел несколько «остудить» меня.

— Ничего! Структура организационно будет уже создана, в ходе Первой Мировой Войны крепко сколочена, — ответил за меня Генша, — и, дальше будет работать по инерции — по законам военного времени, когда про деньги мало кто спрашивает и, в последнюю очередь! Недолго, правда, «проработает» — но, года на три должно хватить…

Ещё, около двух-трёх часов, обсуждали организацию и способы применения транспортной авиации. Насчёт этого Летун был большой Дока и то, что он показывал на большом демонстрационном мониторе компьютера и, про что рассказывал — даже у полностью несведущих в таких делах, вызывало полное понимание и невольное уважение…

Однако, в конце его доклада и последующих «прений», Генша, почему-то вновь решил вернуться к армейским авиабригадам:

— А не могли бы Вы, Анатолий Сергеевич, более подробно рассказать нам об их структуре? Я имею в виду структуру и организацию их наземных служб?

— Почему не могу? Могу, да ещё как! …Естественно, авиабригаде нужен штаб! Без него никак. Структуру штаба ещё придётся уточнить, но я думаю всё как обычно: командир бригады, начальник штаба, разведывательный и оперативный отделы… Зампотех и зам по тылу…

— Замполит…, — подсказал я.

— Замполит? — переспросил Летун, — конечно, надо! Как без батюшки, то?! И, медицинская служба нужна — свой лазарет, что ли…

— …Обязательно нужна своя метеорологическая служба — пускай и, хоть самая примитивная.

Послышался нездоровый гогот в зале…

— Царя и «временных» эти синоптики ещё переживут, а при Советах их первый же комиссар расстреляет! — спрогнозировал развитие науки о погоде самый остроумный, — за первый же метеорологический прогноз.

— Ни, хрена! — весело возразил Летун, — даже Сталин, ни разу не расстрелял своего личного метеоролога! Понимал, значит, что это наука такая…. Неточная! Хахаха!!!

— …Думаю, отдела метеорологии — человек в пять, при штабе бригады на первое время хватит. Желательна и отдельная, неполная — самолётов в пять-шесть, эскадрилья метеорологической разведки непосредственно при штабе. Это очень важно!

Если, Летун говорит «очень важно», то значит это — ОЧЕНЬ ВАЖНО!!!

— …При штабе взвод или, даже рота связи: первый взвод — линейщики со своими кабелями и телефонами, второй взвод я надеюсь — радисты. Ну и, третий — взвод курьерской службы. Без посыльных тоже никак — на легковых автомобилях, мотоциклах или хотя бы на велосипедах. Надеюсь, без голубиной почты или конных гонцов обойтись удастся…

— Ну, это вряд, ли…, — усомнился Генша, — однако продолжайте!

— Тогда в штат придётся водить дрессировщика… Нужна комендантская рота — для охраны и, вообще — поддержания порядка.

— Да, кабы не батальон или, даже — полк…, — опять Генша, о чём-то крепко думая.

— …Сразу не обязательно, но я думаю — с года шестнадцатого, необходима своя бригадная ПВО. Стоит ли, про неё прямо сейчас рассказывать?

— Хорошо, давайте несколько отложим…, — согласился Генша.

— …Далее. Все наземные службы разделены у меня на два….Ну, назовём батальона. Первый батальон обзовём «авиабазой»… Он, как следует из названия, отвечает за устройство и состояние аэродромов — а их для авиабазы надо несколько: один центральный и два-три вспомогательных… Организует порядок полётов… Ну и, так далее. Я думаю, все присутствующие поняли… Если кто, что не понял — спрашивайте!

«Все присутствующие» поняли и, никаких вопросов не возникло.

— …Второй батальон — батальон обеспечения и материально-технического снабжения (БОМТС). Он состоит из ремонтно-восстановительной роты — для среднего и текущего ремонта (мелкий, производится непосредственно авиатехниками в эскадрильях), автомобильно-транспортной роты и каких-нибудь организационных структур, ведающих бригадными складами.

— Одной транспортной роты, не маловато ли будет на целую бригаду? — вежливо поинтересовался Генша, — сколько грузовиков в роте и, на какой тоннаж Вы рассчитываете?

— Я думаю, пятидесяти полуторатонных грузовичков будет достаточно…

— Навряд ли, будет достаточно… Но, за счёт местных ресурсов возможно будет как-нибудь выкрутиться. В каждом селе есть мужики с телегами — в случае необходимости смело «реквизируйте» их, по законам военного времени! Так все делали и, нам не грех.

Летун от «мужиков с телегами» недовольно поморщился и уточнил:

— При каждой эскадрильи желательно держать дополнительно свой собственный транспортный взвод: два-три грузовичка и легковушку…

— Это где ж, я вам столько «грузовичков» возьму?! — возопил я, — совсем чувство меры потеряли!

— Вы, помнится, сказали, — ехидно заметил Папа Карло, — что моторы и автомобили — это ваша прерогатива… Вот и, крутитесь, Владимир Фёдорович! Вы же — попаданец!

В пресс-конференц-зале послышались злорадные смешки… Вот же, сцуко: моим же салом и, мне же по мусалам!

— Вы, что-то там про собственную «ПВО» упоминали, Анатолий Сергеевич…

Генша решил «добить» Летуна до конца!

— Да… Году с шестнадцатому, пора будет обзаводиться собственной «ПВО». Центральный аэродром желательно прикрыть трёхдюймовками Лендера[163], вспомогательным хватит и счетверённых «Максимов»… Ну тех, что в войну, помните?

— Помним, помним! — я хорошо «помнил», — установки «М4[164]», — вот, это будет круто!

— Да, действительно — для Первой Мировой и Гражданских войн придумать что-нибудь, более лучшее — ещё «круче», просто невозможно!

— Не согласен! — выкрикнули из зала.

Кто это, ещё? Так, это ж один «статист» из «артиллеристов»! Всего было их у меня пятеро, да двое — по каким-то своим причинам, не приехали. Но, их проекты у меня. Глядишь, на что-нибудь да сгодятся…

Этот, конкретно, артиллерист — как раз, по зенитным орудия специализировался. Сидел-сидел, дремал-дремал и, вдруг проснулся!

— У Вас есть для нас что-то покруче?

— Вы, даже не упомянули «пом-помы» — английские сорокамиллиметровые автоматические пушки! Они, уже в то время, были хорошо освоены в Англии… Я считаю, что и для нас наладить их серийный выпуск не составит труда! Ведь, это те же «Максимы», только очень большие…

— Я в курсе, уважаемый, что такое «пом-помы»! Но, для них надо ещё наладить производство снарядов… Вы в курсе, сколько жрёт снарядов в минуту автоматическая пушка? А что в российской армии творилось со снарядами?

— В курсе…, — упавшим голосом подтвердил статист-зенитчик.

— Так, что «пом-помы» — иметь желательно, но в каждой авиационной бригаде — пока не обязательно. А, патронов к «Максиму» или снарядов к трёхдюймовой пушки, вроде более-менее хватало…

— Конечно, если будет возможность, то обязательно следует наладить производство автоматических зенитных пушек! — высказался Генша, — только, почему обязательно эти… Английские «Пом-помы», мать их?! Взять обыкновенный наш советский двадцати трёх — миллиметровый снаряд от «Шилки» и, подогнать под него «Максим»!

— …Хорошая идея, кстати! — обрадовался Зенитчик, — и, где Вы были раньше?!

— Ладно, ладно! — оборвал я их обоих, — соавторство потом оформите… Скорее всего, эту красивую задумку придётся перед Великой Отечественной осуществлять. В Российской Империи для этого нет ни убедительной мотивации, ни лишних производственных мощностей, ни ресурсов…

Однако, тот не унимался:

— Это, что за «попаданство» такое? Это нельзя, то нельзя… И, за каким бесом мы сюда тогда съехались? Ради бесплатного трёхразового питания, что ли?!

Судя по одобрительному шуму, многие с ним были согласны…

— Ладно, понимаю — неосуществимо… Но, хоть помечтать, то можно?! — это, кто-то из «статистов»…

— Ладно, мечтайте! Но, учитывайте — это же не ваш проект. Это проект уважаемого Анатолия Сергеевича, а он ни про какие малокалиберные зенитные пушки не упоминал…, — надо было как-то спасать положение, — так что, постарайтесь удержать свои фантазии в рамках единого патрона и снаряда…Что Вы можете предложить в плане «ПВО»? Какую зенитную пушку под трёхдюймовый снаряд и, пулемётную зенитную установку под трёхлинейный патрон? А своими идеями по артиллерии Вы поделитесь с нами, когда — по жребию, ваша очередь подойдёт…

— В принципе Вы правы — тех калибров вполне достаточно для решения всех задач, стоящих перед зенитной артиллерией в тот период…, — конструктивно заговорил несколько смутившийся Зенитчик.

— Вот то-то и, оно!

— …В пулемётных установках, если честно, я не силён, — очень конструктивно продолжил другой артиллерист, которого я прозвал Артом, — а вот вместо пушки Лендера могу предложить переделанную в зенитную дивизионную пушку Грабина.

— «ЗиС-3[165]»?!

— Да, её самую — родную! Сделаем переменным шток тормоза отката — для возможности стрельбы с большими углами возведения, удлиним ствол до пятидесяти двух калибров, применим универсальную боевую платформу… Желательно ещё ввести в боекомплект стержневую шрапнель и, эта зенитка ещё и, в Отечественную нам послужит! Вместе с более современными, разумеется…

— А, почему бы не выпускать вместе с зенитной, дивизионную трёхдюймовку? — поинтересовался Генша, — на основе всё той же — «грабинской» конструкции?

— А, зачем? И, путиловских трёхдюймовок вполне хватало…, — это уже влез третий «артиллерист», — и, они так же — вполне соответствовали своему предназначению. Не хватало чего-нибудь покрупнее, например сорока двух линейных…

— Ну-ка, стоп! Про то, что «покрупнее» расскажите, когда ваша очередь подойдёт!

— …Так, мне можно продолжить? — улыбаясь, спросил Летун.

— Конечно, продолжайте, Анатолий Сергеевич!

— Итак, нам необходима зенитно-пулемётная рота — три-четыре взвода по четыре счетверённые установки в каждом, и зенитно-артиллерийская рота — два-три огневых взвода по три орудия. Естественно, в каждой роте должен быть штаб и, своё транспортное подразделение…

— …На этом я пожалуй и, закончу, — поставил заключительную току Летун, — если, ни у кого нет ко мне вопросов, то разрешите откланяться!

«Откланяться» Летуну не разрешили, посыпались многочисленные, хотя и малозначащие вопросы… Вообще-то, как-то довольно-таки вяловато! Устал, по ходу, народ…

Когда вопросы вообще закончились, взял слово Генша, как самый главный военный эксперт:

— Всем ваш проект хорош, Анатолий Сергеевич, но он одного не учитывает и поэтому вряд ли будет эффективным и достаточно долго работоспособным…

— Это, что же я не учёл? — удивился несказанно тот.

— Общую военно-политическую обстановку в стране и на фронте.

— А если не «в общем», а в частности?

— А, «в частности», извольте: генералы тогдашние готовились воевать, как им и, положено к прошлой войне: к русско-японской — когда никакой авиации не было и, поэтому взаимопонимания с ними у Вас не будет!

— Ну, это в самом начале войны…, — не согласился Летун, — я знаю! Армия Самсонова в окружение потому попала, что от разведданных авиации отмахнулись… Ну, а потом то, дошло!

— Да, ни куда «не дошло»! — категорически отверг предположение Генша, — …ну, что-то соображать начали, конечно. Но, всё равно полного взаимодействия и взаимопонимания с армейцами у Вас не получится. Чаще всего, ваших лётчиков буду просто посылать куда… Куда — я думаю, Вы сами знаете!

Пока Летун чесал репу, Генша ещё добавил:

— Говоря по-русски, ваши авиабригады просто будут предоставлены сами себе, понимаете? Большую часть времени, предоставлены сами себе…

Ну, а потом и, ещё:

— Далее… В тылу русской императорской армии с самого начала войны творился откровенный русский бардак, а с началом «революционных событий», бардачность этого бардака, стала просто до неприличия бардачной! Немцы наступали, армия разбегалась… Дезертиры и местные крестьяне растаскивали всё, до чего только могли дотянуться, открутить, отломать и увести с собой… Аэропланы охранять было некому — вот, до чего дело доходило!

До Летуна пока не дошло, а до меня дошло вполне:

— Вы что-то предлагаете, Геннадий Алексеевич? Давайте побыстрей да покороче — народ изнемогает!

— Я предлагаю к семнадцатому году, на базе армейских лёгких авиабригад, создать полевые авиадивизии!

Все реально обалдели, а я спросил:

— …«Полевые авиадивизии»? Где-то я уже это термин слышал…

— Вы его «слышали» в книжках про тупого Геринга, в разгар войны сформировавших их из своих «бездельников» — наземного персонала Люфтваффе и ПВО Рейха. Но, это совсем другое дело!

— …«Полевые авиадивизии»? — спросил так и, не «въехавший» в тему Летун, — а, что? Мои авиабригады являются крепостными, что ли?!

Генша досадливо поморщился:

— Да, не в этом дело! Я предлагаю на базе ваших авиабригад «замутить» — выражаясь словами Шефа… Уважаемого Владимира Фёдоровича, то бишь, боевые структуры, способные самостоятельно действовать оперативно-тактически. Так сказать: «Наземно-воздушные операции»… Про этот термин, хоть слышали?

В пресс-конференц-зале дружно выдохнули… Выдохнул и, я:

— Ох, ни… Себе! А не рановато, Геннадий Алексеевич?! Может, подождать лет эдак… Сто!

— Ну, во время Империалистической — может быть и, рановато. К её манёвренному началу мы не успеваем однозначно, а потом — «позиционный тупик»! Хотя, временами кое-что сделать можно — во время Брусиловского прорыва, например…

— «Наземно-воздушные операции»…, — как эхо, раздавалось по всему пресс-конференц-залу, меж тем, — О, Еее!!! …Ну, Ёёё!!!

— Опять, же! И, здесь можно кое-что сделать! Вот, Вы упомянули две роты ПВО…, — продолжал расходившийся Генша, — почему бы их не развернуть в дивизион? Ведь, эти ваши трёхдюймовые зенитные пушки на универсальной буксируемой боевой платформе — по сути дела, те же «ахт ком ахт[166]»! То есть, универсальные орудия, пригодные для решения, едва ли не всех задач!

— Калибр маловат для «ахт ком ахт»…, — покачал головой «третий артиллерист», — вот, если бы…

— Про «сорок две линии» мы ещё с Вами поговорим! — успел перехватить его я, — итак, каков состав этого дивизиона Вы видите и, какие задачи перед ним будут стоять?

— Естественно, штаб со всеми своими причиндалами, — начал перечислять Генша обязательно своя медсанчасть — ведь, дивизиону предстоит действовать в отрыве от своих…

— …Четыре батареи зенитных орудий по четыре орудия в каждом. Естественно, с тягачами и машинами для перевозки боеприпасов. У каждой батареи должен иметься свой взвод ручных пулемётов — ну, или быть прикомандирован… От всяких неожиданностей! Двух расчётов будет вполне достаточно…

— …Уже упомянутая зенитно-пулемётная рота. Кроме своего прямого и основного предназначения — это ещё и, мощнейшее средство поддержки войск! Это шестьдесят четыре пулемётных ствола, вместе выпускающих тридцать восемь тысяч пуль в минуту! А, ведь из пулемёта можно стрелять и, с закрытых позиций…

— …Стрелково-пулемётная рота. Для охраны. Людей очень мало, очень много пулемётных стволов…

— …Не помешало бы пару лёгких гаубиц. Или миномётами обойдёмся? Как считаете, Артём Афанасьевич?

— Я категорически против миномётов! — запротестовал Арт, — если хотите, что-нибудь «потяжелее» — то, только моё пехотное орудие, стреляющее навесным и настильным огнём и, только оно!

Уловив мой испепеляющий взгляд, он закончил:

— Я б этом, ещё скажу…

— Вот, именно! Расскажите, когда до Вас очередь дойдёт!

— …Батарея прожекторов. В принципе, можно конечно и без неё обойтись… Противник по ночам летал мало, по наземным целям светить тоже нефиг.

— Нет, для обеспечения собственных ночных полётов иметь надо! — не согласился с ним Летун, — хотя, причислить батарею прожекторов лучше всего к «авиабазе».

— …Взвод звукометрической разведки: пригодится, как для стрельбы по воздушным целям на звук — ночью, или при плохой видимости — так и, для пристрелки по наземным целям. По работающей артиллерии противника, например…

— Огромная силища получилась! А боевое применение? — поинтересовался я.

— Естественно, противовоздушная оборона — превыше всего! — начал Генша, — в местах наибольшей активности вражеской авиации и, планируемой деятельности своей, устраиваем зенитные засады, взаимодействуя со своими истребителями…

— …При воздействии же на сухопутные силы противника, самостоятельно находим цели — с воздуха и, не согласовывая свои действия с армейским командованием, наносим им поражение и быстренько сваливаем!

— …При налёте своей штурмовой авиации на передний край противника, «работаем» по его зенитной артиллерии.

— …При наступлении идём непосредственно за боевыми порядками, это элементарно, верно?! При отступлении наших войск — прикрываем их отход, понятно, да?! При обороне находимся на самом угрожаемом участке — в глубине обороны и, в случае прорыва противника пытаемся его максимально задержать, используя метод артиллерийских засад… Более подробно, я думаю, на этом не стоит останавливаться.

— Конечно, не все Вас поймут! Армейцам, может не понравиться такая самодеятельность…

— А нам пофиг — у нас есть «крыша», которая не протекает!

Надеюсь, протекать не будет… Вот, только у армейцев есть своя «крыша»! Ладно, как-нибудь, да разберёмся с «крышами»… На крайняк, Доктор Смерть «подсадит» армейскую «крышу» на «Стоякс» и, всего то делов…

— У Вас всё, Геннадий Алексеевич?

— Да, какой там «всё», уважаемый Владимир Фёдорович?! Всё только начинается!

Чё, он там ещё придумал? В его плане, вроде ни о каких «полевых авиадивизиях» ни слова не было! Только, про «броне-кавалерийские» да «железнодорожные» бригады… Вот же, мастер импровизации! Наполеон — да и, только…

— …Ладно, продолжайте. Всё равно весь кворум полетел к чертям…

Автопром, припав ко мне на ушко, тревожным шёпотком спросил:

— Сам то, понял что сказал?

— Да, ладно ты! Всё равно никто не заметил…

Никто ничего и вправду не заметил, потому что Генша очень интересно рассказывал про блестящие перспективы:

— …Уже к Февралю, желательно развернуть вашу комендантскую роту в составе штаба авиабригады в стрелковый батальон, а к Октябрю — в лёгкую стрелковую бригаду.

— Для охраны аэродромов и имущества на них? — не понял Летун.

— Да, нет же…, — отмахнулся Генша, — «охрана» — это только прикрытие для разворачивания бригады. Тут бы и, комендантской роты хватило — при поддержке зенитного артдивизиона…

— …Начнём с малого: с высадки разведчиков и корректировщиков артогня куда-нибудь поближе к противнику или, вообще в его тыл! Более-менее портативные рации будут, Владимир Фёдорович?

— Не исключено… Скорее всего, будут.

— Если, даже портативных раций не будет, то можно подавать сигналы ночью с помощью ракетниц, наводя бомбардировщики на цель. …Два радиста с рацией и отделение бойцов для их охраны. Вот в нашей «комендантской роте» и, появился свой разведывательный взвод!

— Заброска на «У-2» осуществляться будет?

— А, на чём же ещё?! — удивился моему вопросу Генша, — вместо штурмана сажаем… Десантника, а груз пристроим где-нибудь под крыльями, в специальных держателях.

«Давно» не слышал голос специалиста по этому самолёту и, вот — он, раздался:

— Зачем же мучиться, когда специальный транспортный вариант «У-2» есть? Была такая модификация «С-2» — санитарный, то есть. Поднимал пару носилок с лежащими ранеными в фюзеляже и медработника в штурманской кабине… Кроме того, при использовании кассет Бакшаева, прикреплённых к нижним плоскостям, есть возможность взять ещё двух лежащих раненых! Итого, пять человек!

Дутик, победно оглядел притихший пресс-конференц-зал и продолжил:

— …Но, мало того! С двуместными кассетами Щербакова, можно перевозить шесть человек: пять сидя, один на носилках.

— …Немаловажно, что все эти самодельные контейнеры и кассеты легко изготавливались силами полевых авиамастерских — прямо на фронте!

Генша вполне услышанным удовлетворился, довольно потирая руки:

— Вот это, то — что, надо! Двумя-тремя самолётами можно перебросить десять-двенадцать человек — всю разведгруппу!

Летун, напротив — услышанным остался недоволен:

— Не забывайте, что шесть раненых — это, не столько же вооружённых бойцов, во всём снаряжении! …И, вообще: какие-то самодельные «кассеты» — кустарщина, одним словом! Навряд ли, такой самолёт — с этими вашими приспособами, будет хорошо летать.

— А ему и, не надо «хорошо летать»! — отмахнулся Дутик, — ему достаточно перевезти людей и груз из одного места в другое…

— Сами то, Вы в такой кассете — на месте «груза», прокатиться… Вернее — «пролететься», не желали, бы?

— Летали и, не на таком ещё!

— Да сами Вы, хоть на ступе с Бабой Ягой летайте…

— На первое время и, «кустарщина» сойдёт, — насел на Дутика и Генша, — а потом? Неужели, не будет специального лёгкого транспортного самолёта?!

Дутик думал ровно пять секунд:

— …Ладно, будет — специально ради вас! …Была такая опытная разработка — «У-2 ШС». «Штабной самолет», то есть… Пятиместный «лимузин», разработанный в самом конце войны по проекту лично Поликарпова.

— …Фюзеляж был значительно расширен для размещения в нем сидений. В закрытой кабине пилота установлено второе сиденье для пассажира.

— …За кабиной пилота находилась пассажирская кабина, с двумя легкосъемными деревянными сиденьями — двухместным и одноместным. Пассажирская кабина закрывалась также легкосъемным фанерным гаргротом[167] на замках, с двумя поднимающимися створками…

— …Кабина могла быть легко, в течение всего десяти минут, переоборудована из пассажирского в транспортное и, наоборот — под двое стандартных носилок с ранеными или груза весом в триста пятьдесят килограмм. Вдобавок, самолет оснащался приемопередающей радиостанцией с генератором.

— Это что, получается…, — призадумался Генша, — кроме самого пилота, всего ещё четыре человека размещается? Маловато будет…

— Зато, они с большей гарантией будут доставлены в пункт назначения, — Летун наоборот, крайне доволен был этим «пятиместным лимузином», — чем в этих самодельных подкрыльевых ящиках, ухудшающих аэродинамику. По-моему то, что надо!

— Многовато модификаций самолёта получается! — заметил Папа Карло, — это сильно осложнит производство…

— Ничего! К тому времени Вы поднакопите производственного опыта…

— Да, куда мне его ещё «поднакапливать»?

— …Если бы, Владимир Фёдорович позволил двухсот — сильный мотор, — покосился Дутик в мою сторону, — то, особенно сильно ничего не меняя, можно было бы довести число пассажиров до восьми… Комфортом штабного «лимузина», конечно бы и не пахло, но для солдат — пойдёт.

— К семнадцатому году, движок в двести лошадок вполне возможен, — отверг я обвинение в мракобесии и желании препятствовать техническому прогрессу, — я же не говорил, что его вообще не будет?! Возможно и, ещё мощнее будет. Просто мощность должна повышаться плавно и планомерно, а не скакать…

— Ну, тогда всё в порядке! — подытожил Генша, — …итак, к семнадцатому году в составе полевой авиадивизии желательно иметь своё авиатранспортное подразделение — полк, в составе трёх эскадрилий. Если, предположим в каждой эскадрильи будет по…

— Двенадцать самолётов…, — подсказал Летун.

— …Пусть, даже возьмём тот — первоначальный «штабной лимузин», под четырёх «пассажиров». Тогда за один раз, реально высадить посадочным способом минимум сто сорок четыре десантника.

— …Вот вам и, тактический воздушный десант! — победно оглядел всех Генша, — сто с лишним отчаянных, отлично обученных и, пусть оснащённых только лёгким стрелковым оружием бойцов, неожиданно — как «снег на голову» появляющихся в каком-либо очень важном ключевом пункте, при поддержке боевой авиации… В условиях Гражданской войны — это СИЛА!!! А ведь транспортники могут сделать несколько «ходок»…

— Слишком громоздкая структура получается, — осторожно заметил Летун.

— Согласен! Надо оптимизировать. Ваши соображения на этот счёт, Анатолий Сергеевич? Штаб и вспомогательные службы не трогайте, давайте только боевые структуры…

Летун, в принципе, думал не долго и, без промедления выдал:

— …Извольте! Полевая авиадивизия состоит из трёх частей: полевая авиабригада, зенитно-артиллерийский дивизион и лёгкая стрелковая бригада.

— …Про наземные боевые части — сами думайте, а авиабригаду придётся — как Вы предложили, «оптимизировать». Предлагаю четыре полка по две-три эскадрильи: разведывательный, истребительный, бомбардировочно-штурмовой и военно-транспортный. Всего от восьмидесяти до ста двадцати самолётов…

— Сколько народу в лёгкой стрелковой бригаде намерены держать, Геннадий Алексеевич? — спросил я у Генши.

— Два батальона по триста активных «штыков» в каждом. Плюс, батарея каких-нибудь авиа — транспортабельных лёгких орудий или миномётов и, ещё батальон охраны аэродромов. Кстати, комендантскую роту при штабе можно оставить… У неё своих функций до чёрта — вроде охраны аэродромов и поддержания на них порядка.

— Вот это точно…, — подтвердил Летун, осторожно глянув на меня.

По ходу, вспомнил он былое! Недаром же говорят, что когда Бог раздавал дисциплину — авиация летала в небе, а стройбат зарылся в землю…

— Понятно, — начал подводить разговор под завершение я, — значит, высаживаете тактические десанты в нужном месте и в нужное время… И?

— Естественно, авиаполевые дивизии не действуют изолированно. Они же армейские! То есть, входят в состав обычной, полевой армии.

— …НО!!! — немного помолчав, добавил он, — лучше всего было бы, если б они — после Октября, разумеется, входили в специальные «Боевые оперативно-тактические группы», оперирующие вдоль железнодорожных магистралей. В состав такой «боевой группы» — кроме вашей авиабригады, разросшейся в авиаполевую дивизию, входят: железнодорожная бригада — два-три бронепоезда, полк пехоты и ремонтно-восстановительный железнодорожный батальон…

— …Две-три бронекавалерийские бригады, каждая из которых состоит из двух сабельных полков и одного батальона бронемашин, плюс лёгкая артиллерия, сапёры и прочее…

— …Вспомогательные части, сформированные «на местах» из лояльного местного населения. От стрелковой дивизии, до корпуса — тут, заранее не угадаешь!

Обведя, собравшихся просветлённым взглядом, Генша закончил:

— Вот, в составе такой «боевой группы» наша авиаполевая дивизия была бы наиболее эффективна! А в целом, «боевую группу» можно придавать армии или группе армий, находящихся на наиболее важном участке фронта…

После последующего довольно-таки затянувшегося обсуждения, я заметил:

— Естественно, личный состав таких частей нельзя набирать из обычных мобилизованных крестьян — ведь разложатся, да разбегутся же! Как только, запах хорошо унавоженной барской земли почуят, тут же по своим медвежьим углам разбегутся…

— Ну, почему же? — ответствовал Генша, — среди мобилизованных крестьян тоже всякие попадались! Просто, нам нужна очень грамотная система отбора. Конечно, желательно в таких подразделениях иметь народец пограмотнее да помотивированнее…

— Я вот, что по этому поводу думаю…, — задумчиво проговорил Летун, — надо воспользоваться тем, что у нас отдельный род вооружённых сил — для которого никакие уставы ещё не написаны и, своё командование — которому никто ни указ! Надо открыть широкий доступ в авиабригады всем добровольцам. В том числе и, тем — кто по каким-то там критериям, не подходит для службы в остальной армии и флоте… По возрастным, например.

— …Очень многие из молодёжи прямо-таки влюблены в авиацию и страстно жаждут стать лётчиками, но по различным обстоятельствам не могут…, — продолжал развивать свою идею Летун, — вот и, надо объявить, что служащим в такой авиабригаде — в комендантской роте, например, будет предоставлена — в свободное от несения службы время, возможность заниматься в авиакружке! И, в перспективе самому стать лётчиком. Наиболее способные из них, действительно станут лётчиками, а остальные… Ну, быть десантником тоже — очень престижно!

— Во все времена, молодые и горячие рвались на войну…, — осторожно заметил Генша.

— Да, точно! Причём, на любую войну — для нас это очень важно… Грех не воспользоваться! — а это уже подключился я, со своей буйной фантазией, — надо открыть, причём не только в авиабригады — но и, в другие подразделения будущих «боевых групп», «широкий доступ» для пассионарной молодёжи!

Я окинул пламенеющим взором всю аудиторию:

— Надо, как пылесосом вытянуть — накануне Революции и Гражданской войны, как можно больше подобных личностей из России! Ведь, что такое «Белое движение», в момент его зарождения? Небольшая кучка молодых и амбициозных офицеров «военного времени» под руководством таких же генералов «военного времени» и, присоединяющиеся к ним в каждом уездном городке, «юноши бледные, со взором горящим»! Примерно такая же бодяга была и, у «красных». Лишим Россию этого «горючего материала» и глядишь, тушить будет практически нечего…

…Эх! Мои бы слова, да Богу в уши!

На следующий день в авиационном «кластере» выступал сам Дутик и, на полдня, присел на уши слушателям. Впрочем, трындел он складно и, «статисты» были на него не в обиде.

Первым делом он, естественно, проехался по «У-2» — как за «основу основ» своего попаданческого проекта… Ну, про «кукурузник» — ещё вчера, было говорено немало, поэтому лишь быстренько пробегусь!

…Итак, Дутик по-новому, основательно перерасчитал да переделал саму конструкцию знаменитого многоцелевого биплана. Причём, как я уже говорил — не сам это делал, а с помощью одного авиационного института — которому, в лихую годину заняться больше было абсолютно нечем.

Получилось вроде то, да немного не то! Самолёт стал аэродинамически более совершеннее, легче, прочнее… Ну и, так далее. Дутик и, названия ему уже придумал: «Алёша Попович». Ну ничего, так название… Брутальненько, весьма брутальненько! Я б, конечно, получше чё придумал…

Предполагалось выпускать следующие его модификации:

Просто «Алёша Попович». Это, просто базовая, «гражданская» модель — без всяких прибамбасов и наворотов. Для «авиашоу», для продажи частным лицам… Да, для много ещё чего! Хотя, может использоваться для почтово-курьерской службы, например, а после небольшой доработки и, для всех прочих…

«Алёша Попович — УТ». «Учебно-тренировочный», значит… Дутик, дал ему своё собственное название — «Школяр». Двойное управление, переговорное устройство между курсантом и инструктором. Двигатель, со специально сниженной мощностью — для увеличения ресурса.

«Алёша Попович — ПК», «Почтальон»… Вместо заднего пассажирского места закрытый грузовой отсек для мешков с почтой. Некоторые из статистов-острословов, тут же перекрестили его в «Почтальона Печкина». Я думаю, приживётся!

«Алёша Попович — Р», «Пионер»… Разведывательный, стало быть. Увеличенный запас топлива, фотоаппаратура и пулемёт на турели у штурмана-наблюдателя…

«Алёша Попович — К», «Канонир» — артиллерийский корректировщик. Плюс ко всему прочему, установлен глушитель-искрогаситель на выхлопной коллектор — для относительно бесшумного полета, приёмо-передающая радиостанция, помехозащищённый двигатель и генератор с приводом от вала двигателя…

Про модификацию «И» — истребитель, мы вчера достаточно говорили, повторяться не буду… Хотя, следует упомянуть дополнительно, про бронеспинку и два крыльевых пулемёта, стреляющих вне вращения диска винта со схождением в двести метров. Ну и, держатели для двух небольших бомб… Этот истребитель, получил от Дутика собственное имя «Ястребок».

«Алёша Попович — Ш» — штурмовик. «Грач» — обозвал его Дутик, я думаю, всем понятно — по аналогии с чем! …В принципе та же байда — что и, истребитель. Только, добавляется ещё два крыльевых пулемёта, бронесиденье к бронеспинке пилота, бронещиток на полу кабины — защищающий ноги лётчика и бензобак, усиленные и дублированные тяги рулей. Ну и, число бомбовых подвесок увеличивается до трёх, а на месте кабины штурмана устанавливаются кассета для мелких бомб…

«Алёша Попович — Б»… «Ведьмак». Естественно, бомбардировщик — лёгкий бомбардировщик! От разведывательного варианта отличался только наличием держателей для пяти бомб: один центральный — под фюзеляжем и четыре — подкрыльевые, для авиабомб общим весом в триста пятьдесят — четыреста килограмм. Наиболее стандартная бомбовая нагрузка — одна стокилограммовая бомба под фюзеляжем и пятидесяти — и двадцати пяти — килограммовые бомбы под крыльями. Хотя, возможны и варианты: центральная подвеска допускала двухсот пятидесяти — килограммовые и, даже полу — тонные бомбы! Простейший прицел для бомбометания, учитывающий снос, крепится к правому борту фюзеляжа — у передней кабины, с соответствующим вырезом в нижнем крыле.

Кроме пулемёта на турели у штурмана, ещё один неподвижно установлен на верхней поверхности левого нижнего крыла самолета. Стрелять из него будет сам пилот, пользуясь кольцевым визирным прицелом…

Для возможности ночных полётов и бомбёжек, предполагалось разработать аппаратуру, позволяющую самолету возвращаться на свой аэродром, пользуясь сигналами радио-маяка.

Про транспортный «Алёша Попович — Т» повторяться не буду — вчера достаточно поговорили. Дутик дал ему собственное имя «Мартин» — в честь гуся, на котором путешествовал заколдованный Нильс[168]. Единственно, сообща решили, что запускать его в серию надо пораньше — для «местных» авиалиний… Папа Карло — как производственник, поупирался малёха, но мы его — всей толпой, сообща «сломали»!

…Все без исключения моды «У-2» предполагалось снабдить самым лучшим и наисовременнейшим в то время приборным оборудованием — указателем воздушной скорости, альтиметром и искусственным горизонтом. На самолеты всех модификации будут устанавливаться гироскопические индикаторы крена и тангенса.

По задумке автора проекта, навигационное оборудование будет состоять из компаса и часов, а состояние двигателя можно будет контролировать с помощью тахометра и указателей температуры и давления масла.

Электросистема самолёта будет снабжать током навигационные огни, лампы подсветки прицелов и освещения кабины, обогреватели некоторых приборов и посадочную фару под нижним крылом.

Короче, если всё срастётся как надо, то в авиации мы будем впереди планеты всей! Хотя бы по качеству…

Наконец, перешли с многомоторным самолётам… Дутик, продемонстрировав множество рисунков, эскизов, чертежей да мультиков на экранах мониторов, и исчертив всю школьную доску мелом, подвёл итоги:

— …Как вы все сами видите, от исходного — «реального» «Ильи Муромца» остались только количество моторов — четыре, да ещё — само название!

Название самолёта Дутик решил не менять — а, ещё и, кое-что к нему добавил:

— Базовая модель будет пассажирская — для гражданских авиалиний, стало быть — как товарищи и, просили! Сугубо пассажирский самолёт, летающий на внутренних или, даст Бог — на международных авиалиниях, будет носить гордое название «Илья Муромец — Дрим-Лайнер»… Как, вам так, а?!

На последующее, после всеобщего обалдевания, шуточное обвинение в двойном плагиате, так же — шутливо, Дутик ответил:

— А пусть те, кому что-то не нравится, в Гаагу жалуются — там, всем терпилам сопли вытирают! Название «Илья Муромец» потенциальным иностранным клиентам ничего не скажет — а, вот на «Дрим-Лайнер» они западут! Возможно, нам придётся жёстко конкурировать. Не забывайте, в тысяча девятьсот девятом году, в Германии уже была создана первая в мире авиакомпания «DELAG», занимающаяся коммерческими перевозками пассажиров. Правда, не на самолётах, а на дирижаблях…

— …Рассчитанная современными компьютерными способами, с учётом знаний современной аэродинамики и материаловедения, конструкция самолёта стала почти на треть легче — чем в реальной истории, несравнимо прочее и надёжней. Более совершенная, чем у исходного образца, аэродинамическая форма, даже со стосильными двигателями обеспечит скорость на уровне сто тридцати — ста пятидесяти километров в час. Конечно, в реале, эта модель не испытывалась… Но, я уверен, что по надёжности, неприхотливости и простоте управления, обновлённый «Муромец» будет на уровне «У-2»!

— Эх, хорошо бы…, — мечтательно протянул Летун.

— …Так как, клиенты «эконом-класса» в тех условиях — в принципе и, по определению невозможны, оборудуем наш «Дрим-лайнер» для максимально комфортного полёта. Всё, как у Сикорского в реальной истории — отдельный от кабины пассажирский салон с каютами, отопление, электрическое освещение, туалет с ванной…

— Исключая только ванну! — поправил Летун, — сомневаюсь, что найдётся придурок, желающий во время полёта помыться…

— Согласен! Сам узнав, очень удивлялся…, — не возражал Дутик, — в крайнем случае, можно оставить душ: вдруг какого пассажира надо будет «освежить»…

— Хорошо бы, фильмы во время полёта показывать! — это уже я, решил внести свою толику, — чтоб им — пассажирам было, чем заняться. А то запаса воды — для «освежения» не хватит…

— …Фюзеляж самолёта оставим прямоугольным в плане — так технологически проще. Передняя часть обшита фанерой, задняя обтянута полотном — как и, у оригинала.

— …Крылья замутим посовременнее: типа, как на нашем «кукурузнике»… Это позволит обойтись меньшим количеством подкосов, растяжек… Двигатели закопотированы — а, не открыты, как у реального «Муромца». Всё это, в итоге значительно снизит лобовое аэродинамическое сопротивление. Более толстый профиль крыла увеличит подъёмную силу и позволит разместить в верхнем крыле — прямо над моторами, расходные баки. Основной топливный бак будет находиться в фюзеляже за пилотской кабиной.

— …Экипаж воздушного судна состоит из пяти человек: в кабине, на левом сиденье командир корабля — он же первый пилот. Справа от него — штурман, он же второй пилот. За спиной штурмана, в небольшой отдельной кабинке — сразу за основным топливным баком, размещается механик-моторист, по совместительству — радист… Если удастся к тому времени обзавестись достаточно компактной радиостанцией, конечно. Механик-моторист же, подкачивает топливо из основного бака в расходные, ручным насосом.

— А с состоятельных «буратин» брать бакшиш золотыми за возможность послать радиограмму с борта воздушного судна! — меня как обычно осенило, — а этот проект точно, коммерчески выгодный!

— Лишь бы не было с этими телеграммами, как на «Титанике»…, — заметил кто-то из «мореманов-статистов».

Вот, обязательно надо настроение испортить!

— …Кроме обоих пилотов и моториста, в экипаж надо ввести стюарда и стюардессу.

Ну, а как без них! Форму надо особую придумать и объявить конкурс… Типа, конкурса красоты. Выигравших «мисс» и «мистеров» взять на работу.

— …Салон допускает довольно таки комфортабельное размещение десяти пассажиров «vip-класса». Если, всё-таки приспичит выпускать лайнеры для пассажиров «бизнес-класса», то количество пассажирских мест легко можно будет довести до пятнадцати! После повышения мощности двигателей, разумеется. Сам самолёт задуман с большим запасом внутреннего объёма для последующих модификаций. Ну, а пассажиров «эконом-класса» — солдат, то есть… Хахаха!!! Можно напихать, как сельдей в банку! Рыл тридцать, а то и больше! На небольшие расстояния, конечно. По нормальному же — бойцов двадцать в полном вооружении и снаряжении, свободно разместится на деревянных скамейках вдоль и поперёк бортов.

— …Летим дальше и, переходи к транспортной модификации: «Илья Муромец — Т». «Антей»… Никто не возражает против привычного названия? …Вот и, хорошо! Просто «транспортный» или «военно-транспортный» — без разницы! Оборонительного оружия на этой модификации не предусмотрено… Согласны, Анатолий Сергеевич?

— Вполне! Лучше полезного груза побольше взять, — согласен Летун, — над своей территорией в то время, истребителя врага практически не встретишь, а над чужой — один хрен, надо транспортный борт прикрывать своими истребителями. Не припомню случая из всей истории авиации, чтоб хоть один транспортник самостоятельно бы отбился от истребителей…

— Это очень хорошо, что мы понимаем друг друга! Стюард и стюардесса транспортному самолёту, естественно, ни к чему — зато, необходим специалист по погрузке-выгрузке…

— …Вместо пассажирского салона на транспортном «Илье» — грузовой отсек. Хотя, надо предусмотреть хотя бы три-четыре сидящих места для возможных сопровождающих груза или просто «попутчиков». Погрузка-выгрузка через откидывающуюся аппарель в самом начале грузового отсека — сразу за кабиной пилотов. Вот и, всё отличие транспортного «Ильи Муромца» от пассажирского лайнера… Вопросы будут?

Вопросов было очень мало, потому что всем не терпелось перейти, наконец, к тяжёлому, четырёхмоторному бомбардировщику!

— …Ну и, наконец — десерт! Знакомьтесь: тяжёлый, четырёхмоторный бомбардировщик «Илья Муромец ПАК-ФА»! — под всеобщее ликование объявил Дутик, — заждались, поди!

— Почему, «ПАК-ФА»?! — ни фига не понял Летун.

Народ, прямо-таки остекленел от такого названия!

— Ну, нравится мне такое название — «ПАК-ФА»! — вполне аргументированно объяснил Дутик, — а, как расшифровать — потом как-нибудь на досуге придумаю…

— Понятно.

— …По большому счёту, это тот же самый самолёт, что пассажирский и транспортный «Ильи Муромцы». Однако, есть и свои — специфические отличия.

— …Топливные баки имеют протектирование и снабжены системой заполнения охлаждёнными выхлопными газами. На такой большой машине мы вполне можем это себе позволить!

— …Места пилотов имеют бронированные спинки и сиденья. Второй пилот, он же — штурман, как вы помните, имеет между ног бомбовый прицел… Можно, точь такой, какой стоял на реальном «ТБ-3» — ничего сложного! Можно, что-нибудь ещё проще — ничего страшного… В версии стратегического разведчика, «Илья Муромец» — имеющий собственное название «Большой Брат», штурман имеет между ног всё тот же прицел, а под задницей — под сиденьем, фотоаппарат. В бомбовом отсеке дополнительный топливный бак…

— …Бомбовый отсек у бомбардировщика, само-собой разумеется, находится на месте пассажирского салона или грузового отсека. Внутренняя подвеска позволяет целый набор бомб: две однотонные, четыре полу — тонные, восемь двухсот пятидесяти — килограммовых — соответственно или, двадцать стокилограммовых бомб в двух специальных кассетах…

— И, это всё при стосильных моторах?! — не поверил я.

— А, что Вы удивляетесь? Если одномоторный «У-2» свободно тащит, практически полтонны, то почему бы четырёхмоторному не поднять две? …Хотя, извиняюсь! Я несколько увлёкся, рассказывая. Эти характеристики для самолёта с двухсот — сильными движками. При сто — сильных моторах, нормальная бомбовая нагрузка — тонна двести…

— …Ну, хорошо, поверим специалисту, — не унимался я, вспомнив последний разговор с Шатуном, — а если поставить на ваш «ПАК-ФА» ещё более мощные моторы? Мощнее двухсот — сильных?

Насколько я помню, Шатун обещал довести мощность своих авиамоторов до трёхсот с лишком… С большим лишком!

Дутик пожал плечами:

— Дык, внутренний объём ограничен — поэтому вместимость сильно увеличить нельзя. А вот скорость, высотность, скороподъёмность и грузоподъёмность на внешних подвесках, будет соответственно расти.

— Грузоподъёмность «на внешних подвесках»?

— Часть бомб, можно будет разместить на внешних подвесках — под крыльями… Вчера только родились, Владимир Фёдорович?!

— Да, нет…, — блин, напомнил про предстоящую днюху, которую опять — по человечески отметить не получится…, — ещё не родился, но скоро собираюсь!

Автопром оторвался от своего смартфона:

— Если, кто не в курсе — у Владимира Фёдоровича тринадцатого августа, день варенья!

Вот гад, а?!

— Вот, как?! Пригласить то, не забудете? — выкрикнул какой-то статист.

Судя по весёлому оживлению, возникшему в зале, пригласить придётся всех!

— Давайте, сначала доживём… Что там дальше, Константин Борисович?

— …Насчёт оборонительного вооружения. Первым модификациям тяжелого бомбардировщика — со стосильными двигателями, сильного оборонительного вооружения не надо! Серьёзной истребительной авиации — ни у супротивника, ни у нас, ещё практически нет. Вполне достаточно будет двух пулемётов… Первый установлен в небольшой вращающийся башенке — над рабочим местом штурмана. При опасности нападения вражеских истребителей, штурман должен будет встать ногами на своё сиденье и отбивать атаку спереди, сзади-сверху и с боков. Второй пулемёт желательно установить в хвосте — так называемое «воронье гнездо»… Обслуживает его специальный стрелок. Ну, в самой первой версии, борт-механик — для экономии веса.

— А каким, это интересно макаром? — поинтересовался Летун.

— Да, таким макаром, как и в реале! Механик, в обычном — рабочим режиме, сидит лицом к хвосту самолёта… При обнаружении неприятельских истребителей, он перепрыгивает бомбы в бомбовом отсеке — если они ещё не сброшены, ложится животом на специальную лёгкую тележку — на некоем подобии лёгких рельс и, перебирая руками за специальный трос, переезжает в хвост — в упомянутое «воронье гнездо», где и отбивает атаку супостатов… Да, да! Так и, было на реальных «Муромцах»!

— А он успеет «переехать»?

— С теми скоростями аэропланов?! Не забывайте, что у самих «Муромцев» будет вполне приличная скорость — не каждый истребитель догонит! Если, борт-механик клювом не щёлкнет, то он не только «переехать» успеет — но и, пару раз перекурить и, возможно, даже — покемарить… Ну, а попозже, установив более мощные двигателя, можно и значительно усилить оборонительное вооружение в задней полусфере. Тем более, что в этом нужда появится! …Специальный стрелок, лежащий за пулемётом в «вороньем гнезде», свой пулемёт у борт-механика и «кинжальная» установка снизу — тоже, со своим стрелком…

Дутик, направился было на выход, но я его притормозил ещё на несколько минут, напомнив:

— Вы, кажется, упоминали про двухмоторную версию самолёта…

— Ах, да…, — спохватился тот, — в отличии от первых двух, это будет чисто военный самолёт. Чтоб не нарушать традицию, назовём его «Добрыня Никитич»… А то, что за фигня? «Алёша Попович» есть, «Илья Муромец» есть, а «Добрыни Никитича» нет? Непорядок! Богатырей русских полный комплект должен быть!

— А собственное имя? — опередил я самого Дутика, — предлагаю «ВАМПИР»!!!

— Модификаций у него не будет, поэтому пусть будет просто «Добрыня Никитич»…

Не обломилось мне оставить таким макаром след в истории авиации…

Папа Карло, хотел было там что-то вякнуть против, но дружный одобрительный гул из зала, заставил его передумать.

— …«Добрыню» мы с вами забацаем где-то году к шестнадцатому — когда в нём нужда появится, — Егорыч даванул косяка на меня и продолжил, — вместе с двухсот — сильными движками появится.

— Появятся, появятся…, — подбодрил я его, — куда они, на хрен, денутся?!

— …Это будет двухмоторный скоростной разведчик или бомбардировщик для выполнения особо важных миссий. Вроде британского «Москито» времён Второй Мировой Войны…

— Во! — потёр руки Генша, — кажется, от авиации будет больше толку, чем я даже мечтал!

— Думаю, из «Добрыней» разумнее всего формировать отдельные полки скоростных бомбардировщиков, которые можно придавать авиабригадам или авиаполевым дивизиям на особо важных участках фронта…, — задрал глаза к потолку Летун, что-то прикидывая ещё.

— …Долго и подробно рассказывать не буду, ибо устал как собака, — Дутик, извиняюще развёл руками, — …итак, схема у «Добрыни» старая — бипланная, конструктивное развитие того же «У-2», но с учётом изменившийся специфики. Фюзеляж, ужатый до предела — для уменьшения аэродинамического сопротивления. Экипаж три человека: штурман, он же второй пилот — спереди, за ним с некоторым возвышении — командир, он же — первый пилот… За командиром, само собой — стрелок-радист, обслуживающий радиостанцию и два пулемёта — в верхней и нижней турельных установках.

— Зачем штурману дублировать ещё и обязанности пилота? — спросил Генша, — своих ему обязанностей не хватает, что ли?

— Я не уверен, что к тому времени удастся сконструировать автопилот… По приборостроению я не специалист.

— Попробуйте сами несколько часов посидеть за штурвалом — сами поймёте…, — за Дутика ответил Летун.

Надо будет хорошенько пошурудить в купленных в Чистополе архивах тамошнего часового завода… Кажется, там есть документы на какие-то авиационные приборы.

— …Поменьше расчалок да подкосов! Капоты «NASA» на обоих двигателях, «зализы» на местах соединения фюзеляжа и плоскостей, обтекатели на шасси… И, я уверен, скорость будет не меньше двухсот пятидесяти километров в час. Для шестнадцатого-восемнадцатого года, это — очень серьёзно!

— «Нас не догонят…», — пропел кто-то в зале.

— В объёмном бомботсеке спокойно разместится бомба весом в целую тонну или набор бомб поменьше, общим весом в ту же тонну…

Дутик, слегка поклонился в сторону Папы Карло:

— В разгар Мировой Войны, когда каждый гвоздь на счету и, каждая новая модель становится на поток с превеликим трудом, много таких самолётов произвести не удастся… Я понимаю! Но, мелкосерийное или даже, поштучное производство, вполне возможно! Но, это должны быть эксклюзивные модели, в суперкачественном исполнении… И, летать на них должны будут наиболее опытные лётчики — супер-ассы!

— Понятно…, — пробурчал Летун, — бомбардировочная эскадра «Эдельвейс», птенцы папы Сандро[169]…

Хорошее, кстати, название — «Эдельвейс». Надо будет застолбить — чтоб врагам не досталось!

На этом, кажись, авиационная тема была исчерпана — хотя, к ней иногда нет-нет, да иногда возвращались…

Глава 30

Егорыч и «Макарыч»

«Наличие в тылу большого количества безоружных людей, ожидающих винтовок, а с другой стороны слабый состав строевых рот заставил прийти к заключению о желательности формирования гренадерских взводов в каждой роте, вооружённых топорами на длинных топорищах».

Телеграмма из Ставки от 8 октября 1915 года.

Я слегка ухи поел, когда Егорыч начал рассказывать про свой проект. Впрочем, не один я:

— …Если б довелось — не приведи Господь, — Егорыч, несколько опасливо покосился на меня, — то, создание своего собственного оружейного дела в России, я бы начал с производства так называемого «гражданского» оружия. Конкретнее: я бы начал свой оружейный бизнес с переделки винтовок Бердана в охотничьи ружья…

Вот, это номер! Вот, это «бизнес»… А, того ли «оружейника» мне Генша подсунул? Однако, последний сделал мне знак: типа, всё пучком!

— …Это было бы проще и дешевле всего, — как бы отвечая на мой немой вопрос, продолжил Егорыч, — все мы люди достаточно взрослые и, отдаём себе отчёт, что на пустом месте ничего не создаётся! Производство этого «бюджетного» охотничьего оружия, позволит накопить соответствующий опыт, хоть как-то обучить персонал, освоить хоть какие-то технологии и, самое главное — накопить средства для полномасштабного производства оружия боевого.

— Все про «Берданку» знают? …Или, рассказать её историю?

Пару минут Егорыч всматривался в зал и вслушивался в его разноголосицу. Так ничего и, не поняв — знают или не знают присутствующие историю этого оружия, он продолжил:

— Ладно, я всё же расскажу — оно, того стоит! …В свое время, охотничье гладкоствольное ружьё «Берданка» была очень популярна своей исключительной убойностью по крупному зверю. Прямо таки, легенды про неё — до сих пор, среди охотников ходят! С нею охотились на медведя, на лося, на марала, на кабана… Не говоря уже про зверя помельче.

— Так, откуда ноги растут? Как началась история охотничьей «Берданки»? …После начала массового производства трёхлинейных винтовок Мосина, запасы устаревших винтовок Бердана стали мешать — ибо, ими были забиты все оружейные склады Военного ведомства. Вместо того, что бы поступить как умные люди — построить новые склады под новые винтовки, наши военные поступили как… Как поступили наши военные: от винтовок Бердана решили избавиться, сдавая — как простой лом на переплавку, или продавая всем желающим для переделки в «гражданское» оружие. Вот таким то удивительным образом, на руках у населения и появились охотничьи «Берданки»!

— Слышал я эту историю! — выкрикнул кто-то из статистов, — потом, во время Первой Мировой, то же Военное Ведомство, предложило выкупать у населения эти «пердянки» и вооружать ими строевые части…

— Не преувеличивайте, коллега! — ему кто-то возразил, — всего лишь обозников в тылу…

— Неважно! Я не про это.

Егорыч, очень внимательно оглядел весь зал поверх очков в старомодной оправе:

— Надо учесть это обстоятельство и, по возможности, застолбить эту золотую жилу! Договориться с военным министерством, «подмазать» кой-кого и, получить полную монополию на переделку боевых, нарезных винтовок в гладкоствольные охотничьи ружья. Ствол достаточно толстостенный и, в реальной истории всевозможные умельцы-кустари рассверливали его под двадцать восьмой, шестнадцатый и, даже двенадцатый калибры…

— …Переделанные всеми — кому попало, в охотничьи ружья, берданки шли в продажу в среднем по двадцать рублей. И, «шло» их так много, что произошло реальное затоваривание! Разрешения на гладкоствол при царизме не требовалось и, почти каждый мог позволить себе купить подобное ружьицо — при средней зарплате рабочего в шестьдесят рублей в месяц, эти ружья, бывало продавались по десять — а, то и, по шесть!

— …Но, мы то с вами капиталисты-монополисты, ведь верно? Мы с вами знаем все законы рынка и, его «затоваривание» нам и, даром не нужно! Я думаю, при «справедливой» цене в пятьдесят — сто пятьдесят рублей, в зависимости от отделки и комплектации, никакое «затоваривание» нам не грозит. А, это значит, что?

Егорыч победно оглядел «статистов» в пресс-конференц-зале, типа «учитесь», деточки!

— А, это значит то, что продав всего-навсего сто тысяч переделанных винтовок Бердана мы получим, где-то примерно, ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ чистоганом!!!

— …И, это без продажи боеприпасов, запасных частей, сервисного обслуживания и, так далее.

Блин… А ведь, это же — самый реализуемый проект из всех! Вот же, нежданно-негаданно… Судя по пылающим взглядам Генши, бросаемом на меня, он был того же мнения. Ну, теперь они со Спецом заставят меня всерьёз взяться за стрелковку — да и, за «военку» в целом: средства же «нашлись»!

— …Идём далее. Как раз в это время — в середине девяностых годов девятнадцатого века, идёт процесс перестройки всех российских оружейных заводов с производства винтовки Бердана на выпуск мосинской трёхлинейки… А, значит, что?

— А это значит, тупые российские генералы решили заменить простую «пердянку», «пердянкой» с наворотами! — сумничал кто-то из «статистов».

Судя, по реакции зала абсолютное большинство с ним были согласны… Задним числом, конечно, мы все сильны. Попробовал бы этот умник спрогнозировать, каким оружием надо вооружить армию не вчера, а завтра! Хотя, насчёт тупости генералов, то да… Что есть, то есть… Этого, у них не отнимешь!

Не обращая никакого внимания, Егорыч продолжил:

— …А это значит, что на этих оружейных заводах можно по цене, буквально — металлолома, купить оборудование, инструменты и оснастку — уже для производства нарезных берданок. Ну и, нанять специалистов и рабочих… Последнее, наиболее трудно осуществить, потому что рабочие оружейных заводов России — ммм…

«Ну, что тут скажешь-то? — только и осталось, как мысленно контактировать мне, — вопрос „как?“ отпал, но вопрос „нафуя?“ остался…».

Егорыч подумал, подумал и выдал:

— …Российские рабочие-оружейники — это каста! Но, я думаю, если хорошенько поискать и заинтересовать, то найти можно — оружейники, желающие переехать, найдутся.

Обязательно найдутся «желающие переехать» — если, Доктор Смерть возле всех оружейных заводов России свои филиалы организует!

— Тут, я слышал вопрос: «Мол, почему именно, „пердянка“?» Я думаю, на половину я уже ответил — это проще и дешевле всего… Дальше отвечаю: потенциал этой конструкции до конца далеко не исчерпан! Приведу соответствующий «житейский» пример, а кто мне не верит, тот пусть проверит: наша страна уже давно отказалась от производства и, даже от вооружения уже упомянутой трёхлинейкой, однако финны до сих пор эксплуатируют эту конструкцию, изготовляя её клон — снайперскую винтовку «Tkiv 85». Естественно, они сильно модернизировали саму конструкцию, применили новый ударно-спусковой механизм… Но, в целом, это всё та же — добрая, старая мосинская трёхлинеечка!

— Знаю про эту финскую винтовку, — подтвердил приглашённый в качестве эксперта по стрелковому оружию Стрелок, — даже, приходилось работать с ней… Зачётная вещь! Так, может её и, выпускать? Трёхлинейную винтовку и, её снайперский вариант?

— Действительно, зачем мудрить и искать лучшее, когда есть просто отличное? — поддержал Стрелка я.

Егорыч, очень энергично отрицательно замотал головой:

— Вы просто не представляете всю технологическую сложность этого дела! Это в эксплуатации трёхлинейка очень проста и неприхотлива! В производстве же она очень сложна и трудоёмка… Для нашей — российской промышленности. В реальной истории, приемлемый количественный уровень производства удалось добиться только к середине Великой Отечественной, когда трёхлинейки на заводских конвейерах, буквально «текли рекой»!

— Если надо что «попроще», то почему бы не начать производить сразу автомат Калашникова? — задал я провокационный вопрос, — что может быть проще пареной репы и «АК-47»?

Хотя, в зале и раздались одобрительные выкрики, но Егорыч, Генша и Стрелок посмотрели на меня с видом, как бы говорящем: «Ещё одни клоун выискался…»

Наконец, Егорыч, видимо слегка обидевшись, ответил:

— Я Вам реально осуществимый проект рассказываю, а Вы мне тут… Может, выйдите на трибуну и поведаете нам, как Вы «АК-47» делать будете? А?

— Понятия не имею…, — честно признался я, — ни разу не делал сам и, даже видеть — как делают «калаша», мне не приходилось!

Однако, Егорыч уже завёлся:

— Я знаю, что в мире имеется достаточно умельцев, которые буквально на коленке, простым напильником, что хочешь вам запилят… Хоть, «АК-47», хоть «Кировец» с вертикальным взлётом. Но, если честно, я таких за всю жизнь — очень редко видел а, здесь таковых, вообще не наблюдаю!

Это явный намёк на меня!

— …Далее… Предположим, потратив годы, Вы найдёте человек десять Левшей, которые смогут Вам делать ваш пресловутый «Калаш»…

С «Левшами» я уже дело имел… Да, ну их нах!

— …Но, это буду ШТУЧНЫЕ изделия! При этом непонятного, непредсказуемого качества. Да, в рот компот… Пусть это будут, даже ШЕДЕВРЫ!!! Так, на кой Вам эти «шедевры» нужны?! Любоваться ими в музее? Вам нужна «МАССОВАЯ ПРОДУКЦИЯ»!!! Чтоб воевать… Или, что Вы там затеяли?

— Пока, я «затеял» торговать…

Что-то попаданец, какой-то нервный пошёл! А у этого, по ходу, какая то «попа-боль» — связанная со всемирно знаменитым «Калашниковым». Лучше этот брэнд при нём и, не упоминать!

— Тем более… Я вам — РЕАЛЬНО ОСУЩЕСТВИМЫЙ ПРОЕКТ предоставляю, а Вас всё на какое-то, по вашим же словам — фэнтази тянет…

Ну, вроде успокаивается…

— Хорошо! Я понял, что не по теме вылез с этим… Хм, гм… Продолжайте пожалуйста, Егорыч! Вас больше никто не перебьёт, — и, я очень строго зыркнул в сторону остряков в пресс-конференц-зале.

— …Значится, так. Закупив списанное оборудование и переманив специалистов, начинаем производство винтовок Бердана в их новом амплуа — мощный, дальнобойный охотничий штуцер для охоты на крупного зверя. Я назвал его «Зверобой»… Звучит, да?!

— Да! Звучит!

— Воспользуемся, как вы здесь все говорите — «послезнанием» и, специально сделаем крупнокалиберный охотничий штуцер на основе конструкции этой боевой винтовки. Это будет всё та же «берданка», да немножко не та…

Егорыч достал из своего древнего саквояжа, ещё более древнюю какую-то папку, открыл и, предъявил чертежи:

— Извините, компьютером пользоваться так и, не научился…

— …Не сделаю особенного открытия, если скажу вам, что во время производства и эксплуатации любого изделия — как грибы после тёплого дождя, появляется очень много рационализаторских предложений. Да, что там рацухи! Изобретений, даже — по улучшению этого изделия, довольно редко реализуемых на практике. Не по чьему-то злому умыслу, конечно, или из-за какого-то мракобесия и ретроградства — а, из нежелания ломать устоявшийся производственный процесс и избежать связанного с этим снижения объёма общего выпуска изделия… За которое, никогда никого по головке не гладили! Особенно, у нас…

— …Даже, скажу так: чаще реализуются только те предложения по улучшению — модернизации выпускаемого изделия, которые или не приводят к снижению общего объёма производства, или сами — упрощают, удешевляют или увеличивают это самое производство. Извините за долгий, нудный экскурс в азы поточного производства!

— …Вот, здесь я собрал, — Егорыч ещё раз предъявил миру чертежи и бумаги с расчётами, — все предложения по усовершенствованию винтовки системы Бердана. За весь период нахождения её в производстве и на вооружении! В интернете вы такого не найдёте: пришлось мне полазить по нашим заводским архивам. Благо, допуск туда у меня до сих пор имеется…

— Итак: всё это было предисловие, перейдём непосредственно к «Зверобою»… Вот видите: даже, внешний вид совсем другой! Более современный, что ли… Это всё, в основном из-за кардинальной переделки ложи. Рукоятка стала более изогнутой, более «пистолетной»… Добавлена «щека» на прикладе, чтоб не упираться в него подбородком, целясь…

— Хорошенькое дельце! — одобрил Стрелок.

— …Патрон оставляю, внешне, тот же: четырёх — линейный «10.75x58 R Berdan». Бурый порох, естественно заменяем на бездымный, свинцовую пулю на оболочечную, экстенсивную со сминаемым наконечником — в охотничьем варианте. Всё это, не так просто — требует долгой кропотливой работы, конечно… Ну, вполне реализуемо!

— …Для самого охотничьего штуцера выбираем драгунский вариант берданки. Предполагаемые изменения коснутся в основном затвора — добавлен ещё один боевой упор — для большей надёжности запирания, а рукоятка перезаряжания сдвинута несколько назад и изогнута, опять же — для удобства стрелка.

— …В ударно-спусковой механизм введён регулируемый шнеллер — для большей плавности спуска. Кардинально изменён предохранитель: теперь он двойной… С последнего снимаем, положив палец на спусковой крючок. Добавлено и устройство, предохраняющее от выстрела при не полностью закрытом затворе — врождённый недостаток «Берданки»…

— …Наша «пердянка» теперь магазинная! — Егорыч, явно торжествовал, — трёх — патронная обойма оригинальной конструкции вставляется сбоку-справа и, этому не мешает предполагаемый оптический прицел — как на снайперском варианте «мосинки», где магазин приходится заряжать патронами поштучно. Кстати, конструкция магазина предполагает возможность дозарядки одиночными патронами без открытия затвора…

— …Естественно, до оптического прицела ещё «дожить» надо! Ну, а пока — просто более современные, чем на оригинальной берданке, прицел и мушка: такие примерно — как, на последних образцах всё той же трёхлинейки…

— Золото, а не винтовочка получается! — не сдержал эмоций Стрелок.

— Так что, дело верное! Наш «Зверобой» иметь спрос однозначно будет. Среди состоятельной публики.

— Рантовый патрон? — скептически сморщился Семьянин, — это явный анахронизм!

— В данном случае рант ничем не мешает…, — сухо парировал Егорыч.

После небольшого срача между ними на эту тему, который я волевым решением прекратил вскоре, интереснейший рассказ продолжился:

— Я вижу, не всем нравится слушать про то, как я вошкаюсь с охотничьим оружием… Ведь, так? Всем не терпится перейти к оружию боевому…

Зал угрюмым мычанием подтвердил, что это «так»…

Егорыч, тем временем — войдя в раж, потирал руки так, как будто бы у него уже всё срослось:

— Вот теперь, у меня есть практически всё: деньги и, хоть кое-какое налаженное производство — чтоб всерьёз взяться за боевые стволы!

Он, на секунду прервался и ехидно посмотрел на меня с Геншей:

— И, что вы оба думали? Я прямо сейчас схвачусь за «калаш»?

Мы с Геншей, в унисон отрицательно покачали головами и развели руки… Типа, без понятия мы, за чё ты там «схватишься»!

— А вот, фиг вы угадали!

Мне показалось, что Егорыч, в реале, сейчас нам покажет фигу! Однако, пронесло…

— Охотничий штуцер «Зверобой» — перед самой Мировой Войной, мной предполагается развить в боевую сверхмощную снайперскую винтовку… Практически, то же самое что и «Зверобой»… Возможно, надо несколько удлинить ствол и предусмотреть в наличии сошек для стрельбы лёжа. Обязательно обновить ассортимент боеприпасов: пули с экстенсивной головкой запрещены Женевской конвенцией! Необходимо будет разработать полный ассортимент патронов — от простой, со стальным сердечником, до бронебойно-трассирующей… Я думаю, с этим проблем не будет.

— …Я назвал бы её — эту мощную, крупнокалиберную, снайперскую винтовку — «Бур[170]»!

— Я так и, предполагал! — удовлетворённо воскликнул Стрелок.

— …Но, если тот — реальный «Бур», был всего лишь красивой легендой, то мой — будет суровой реальностью для наших врагов!

— …Такая винтовка, очень пригодится для подавления огневых точек: её пуля, даже не бронебойная, а простая — со стальным сердечником, легко пробьёт стандартный бруствер окопа, кирпичную стену или броневой щиток «Максима», к примеру. Бронебойно-зажигательная пуля же, позволит успешно бороться с лёгкой бронетехникой противника, вплоть до сегодняшних времён.

— А, если сравнивать с «Барреттом»? — интересуется Стрелок, — какая винтовка круче?

— Наш «Бур» менее мощен — но и, более лёгок: шесть, максимум восемь килограмм, против тринадцати. Винтовка всё же, а не противотанковое ружьё! А, если потребуется противотанковое ружьё — запилим. Влёгкую, запилим! Бронепробиваемость, конечно, у нас пониже: если, по некоторым данным, «Барретт» пробивает со ста метров двадцать миллиметров гомогенной брони, то «Бур», предположительно — «всего» десять-пятнадцать… Точно, не могу сказать — испытания не проводились по причине отсутствия самой винтовки. Но, у «Бура» будет выше начальная скорость пули, а значит и настильность — вот это, вполне определённо!

— Зачётная винтовочка будет, о чём разговор! — зацокал языком Стрелок, — но, не для каждого стрелка, далеко не каждого…

— В Гражданскую, двух таких винтовок на роту достаточно будет, — размышлял вслух Генша, — чтоб забыть, что такое броневики или, даже танки противника…

— …Конечно, такая винтовка не для каждого бойца — Вы абсолютно правы, — согласился Егорыч со Стрелком, — а, только для специально подготовленного элитного снайпера. А, чем нам, по-вашему, вооружить простого — массового стрелка? Того стрелка, который у нас — в «то» время, как известно — из кондовых был, да из сермяжных? …А?

Посыпались многочисленные предложения, подчас довольно интересные, но в основном всё крутилось вокруг того же, вышеупомянутого «калаша». Как, верно сказал кто-то из наших славных предков: «Отведавши сладкого, не захочешь горького!».

— Опять двадцать пять! — огорчённо, с досадой воскликнул Егорыч, — я же, уже сказал вам, простым русским языком: НИКАКОГО «АК-47»!!!

После такого заявления, народ в пресс-конференц-зале разочарованно загудел… Немножко походив, видимо самоуспокаиваясь, Егорыч объяснил своё нежелание «схватываться» за почему-то нелюбимый им «калаш»:

— Всегда надо браться только за то дело, которое очень хорошо знаешь… Особенно, в таком возрасте, как мой. Да, я очень хорошо знаю — чисто теоретически, как делается автомат Калашникова! Скажу больше — я довольно часто бывал в цехах, где его изготовляют… Да! Я общался с людьми и дружил с одним человеком, которые работали в этих цехах… Да! Они мне рассказывали очень много интересного, про некоторые тонкости производственного процесса…

Егорыч помолчал, несколько минут рассматривая зал, как будто говоря: «Вы, что? Сами, не понимаете, что ли?!»

— …Но, «знать» и «уметь» — понятия абсолютно разные! Я не уверен, что мои знания мне помогут — быстро и экономически эффективно, поставить «АК — 47» на поток. А вдруг, какие-то из моих «знаний» окажутся неверны, или технологически нереализуемыми в то время? А вдруг, я что-то не так понял или просто забыл?

Егорыч, излишне сильно — на мой взгляд, постучал по железному ящику системного блока компьютера:

— Даже он, говорят «зависает» или «глючит», а что тогда говорить об человеческом мозге? …Был бы я помоложе, то да! Хотя бы методом проб и ошибок — «научного тыка», как сейчас говорят, я б — в течении первой половины моей собственной жизни, успеха бы добился. Без сомнения! Но, у меня уже нет времени на ошибки и неудачи… Я должен достичь успеха со стопроцентной гарантией!

Оружейник надолго замолчал, думая о чём-то о своём…

— …Я буду делать только то, что очень хорошо — до последней мелочи знаю! Только то, чем я всю свою сознательную трудовую жизнь занимался! Я буду делать только ту систему оружия, которую я смогу сделать, даже если я вдруг ослепну или впаду в старческий маразм…

Генша мне говорил, что перед пенсией, Егорыч лет десять был начальником какого-то цеха на Тульском Оружейном… Какого, интересно, цеха? Что ещё — кроме «калаша», какое оружие делает этот завод? …Неужели?!

— …Я буду производить «ПМ» — пистолет Макарова!

Народ возмущённо зашумел… Кто-то, кажется, даже послал его… Куда у нас посылают не оправдавшего надежд? Вот-вот… Именно, туда!

Даааа… «Работать» с людьми очень тяжело. А работать с людьми-попаданцами…

— …Да, да! Именно, пистолет Макарова я всю жизнь и делал, устроившись простым рабочим и уйдя на пенсию начальником цеха.

Не знаю, какой там из Генши выйдет начальник штаба, а вот как «кадровик» он — …овно. Я то рассчитывал на пулемёты, автоматы… На некое подобие «СКС-45», в конце концов. Пистолет же, у меня уже есть — «ТТ», на кой чёрт второй?!

Однако, «оно» сделало мне успокаивающий знак: типа, всё окей, Шеф! Ладно, послушаем дальше — что, ещё нам остаётся делать? Другого оружейника искать — уже времени нет. По крайней мере, задумка с охотничьими «пердянками» у него гениальная.

Подумав, я решил, что и, «старый, добрый» «Макарыч» помехой не будет. Если что, можно будет его продавать…

— Это вы, кына амэрыканского насмотрелись — вот и, хаете по-незнанке нашего «Макарушку»! — отбивался Егорыч, — а, между тем он был, есть и, ещё очень долго будет лучшим в мире пистолетом скрытого ношения! А нападки всяческие — так то от происков конкурентов. В честной же борьбе, наш «ПМ» всех сделает!

— Устаревшая конструкция! — слышалось из зала, — «беретта», вот это да!

— Да, чё б вы понимали, стрелки диванные! — осерчал за «Макарыча» Егорыч, — американские генералы, давно уже приостановили контракт с этой фирмой — потому что, серийные «беретты» имеют «привычку» рассыпаться при интенсивной стрельбе! Причём, затвор при этом процессе, летит прямо вам в морду… Каково, а?! На этом, кстати и, французские жандармы погорели, когда связались с этой моделью…

— Американцы перешли на «SIG Sauer P320»…

Подсказал Генша, за что огрёб от Егорыча:

— Ваш «ЗИГ» стреляет при падении на землю и, бывает — отстреливает своему владельцу яйца!

— Да…?! — удивился тот, но спорить не стал.

Несколько голосов из зала поддержали Егорыча в его мнении про «ЗИГ»:

— Да! Видел я такое в «Ютубе»!

— Точно — было такое видео…!

Подождав, кода страсти улягутся, Егорыч продолжил:

— Данная модель пистолета, кроме непроизвольной стрельбы, ещё не раз демонстрировала задержки при стрельбе, выброс нестрелянных патронов и ещё целый ряд постоянных проблем…

Чисто от нех делать, интересуюсь:

— А что про «Глок» скажешь, Егорыч?

Когда играл в «Сталкера», мне эта модель больше всех из короткоствола понравилась…

— «Глок»? «Глок» замечателен своей стоимостью — даже, американцы, люди далеко не бедные, выбрали не его, а тот же «ЗИГ». Да и, у него есть проблемы с предохранителем. Короче, ещё раз говорю: наш «Макарушка» — ЛУЧШИЙ!!!

— Так, устаревший…, — автоматически повторяю.

— А сколько лет конструкции «Браунинга», модели одиннадцатого года? Кто-нибудь, хоть раз гавкнул по этому поводу! У хорошей вещи спрашивают не возраст, а состояние…

— Маломощный патрон! — кто-то из зала.

— Ничего! Льва и медведя валит! Были такие прецеденты… А, если Вам надо что помощнее — купите себе «РПГ-7», оформите на него разрешение и бегайте с ним по городу, как дурак… Кстати, никто не мешает переделать нашего «Макарку» под их люгеровский патрон. Были вполне успешные попытки — сам, в том числе, такой фигнёй занимался… Я бы, кстати, под этот патрон «там», пистолет и забацал! Чтоб, не маяться ещё и, с боеприпасами…

— Всего восемь патронов в магазине!

— Если, восемью патронами в магазине Вы не решили вашу «проблему», то значит Вы — плохой танцор! И, лишние «яйца» в труселях, Вам тоже ни к чему! …Под одну спортивную модель выпускались магазины под двенадцать патронов — так что, без проблем. Вот только, ни к чему всё это — магазин у «Макарыча» очень быстро заменяется, так что темп стрельбы достаточно высокий.

Были и ещё какие-то — более мелкие претензии, но Егорыч их отмёл скопом:

— Все существующие недостатки перекрывает одно очень важное преимущество: по сей день, пистолет Макарова является одним-единственным в мире образцом короткоствольного оружия, который проходит полный цикл испытаний в самых тяжелых условиях. Надёжность — прежде всего!

— Для армии той эпохи — так и, есть. Чем проще и дешевле оружие — тем оно надёжнее и лучше, — поддержал своим весомым словом Егорыча Генша, — солдату пистолет не нужен, офицеру — разве что застрелиться. Ну, а всяким «специалистам» уже надо выбирать по ситуации…

Наконец, пошумев ещё минут десять, народ понял что Егорыча хрен победишь и, успокоился, настроившись слушать дальше:

— …Итак, где-то к году девятьсот пятому, я запущу «Макарыча» в серию. Название я менять не буду — не плагиатор какой…

— Измените русские буквы на латинские, — подал идею я, — был «ПМ» стал «PM»…

— Отличная идея, кстати! — обрадовался Егорыч, — а я тут голову ломал…

— Что касается названия или прозвища кому, то нашему Шефу — просто, равных нет! — одобрительно кивая, сообщил Генша, — если, кому надо придумать какое забористое название брэнда — обращайтесь…

— Хорошо! …Примет ли его — «PM», на вооружение российская императорская армия?

Продолжил Егорыч и, спросил — по выражению лица, самого себя. Сам же и ответил:

— А, кто ж его знает?! Думаю, если и примет — то, гораздо позже. Годков, эдак через двадцать! Почему? Да по той же причине, по какой, не задумываясь, приняли на вооружение револьвер Нагана и пистолет «ТТ»: русские и советские генералы были просто помешаны на пробиваемости! Им было важно только одно: сколько сосновых досок и, какой толщины пробьёт пуля оружия. Так что, увы! Казённый заказ пока не светит…

С пробиваемостью у «ТТ» всё зашипись! По ходу, к красным командармам эта мания по наследству от царских генералов перешла… Надо будет, обязательно попробовать всучить «ТэТэшник» армейцам, а жандармов «перепрограммировать» на «Макарыча»… Блин! Переобуваться приходится, буквально на скаку…

— …Так что, волей не волей, придётся реализовывать «PM» в свободной розничной продаже — как гражданское оружие. Это будет достаточно легко сделать — ведь, сеть магазинов по продаже охотничьих берданок и мощных охотничьих штуцеров у нас уже есть… Не забыли?

— …Естественно, в свободной продаже этот ствол будет иметь ошеломляющий успех! В этом я железно уверен. А это, значит, что? …А, это значит, у меня появится ещё больше денег и, можно переходить к следующему этапу: массовое, дешёвое, исключительно надёжное и, вместе с тем — вполне себе убойное, оружие для тотальных войн первой половины двадцатого века.

— …Ой, извините, забыл кой-чё сказать! Только, это будет конкретное «заклёпканичество»… Или, как это? …Короче, минут десять будет очень нудно, просьба потерпеть! А кому невмоготу терпеть, могут выйти перекурить…

Желающих — сразу, нашлось сравнительно немного и, Егорыч принялся «нудить»:

— Тут фишка в чём? В особых технологиях, которые были разработаны специально для «Макарова» на протяжении нескольких десятилетий его производства. …И, нескольких поколений технологов! «Там», про эти технологии буду знать только я один… Больше никто! Так что, скопировать то, «Макарыч» может и скопируют — я же говорил, умельцев в мире хватает… А, вот запустить в массовое производство раньше пятидесятых — навряд ли!

Егорыч, изменив себе, прибегнул в этот раз к помощи компьютера, запустив какое-то видео с компакт-диска:

— …Вот посмотрите на «ТТ»: много мелких, но простых в изготовлении деталей. Производить этот пистолет — проще простого. Даже, на том изношенном в хлам оборудовании, что было у Советов после Империалистической и Гражданской войн.

Действительно! На своём опыте знаю: у «ТэТэшника» куча деталей, а разбирать-собирать его — занятие, ещё то… Сразу, так просто не научишься!

— …Теперь давайте посмотрим на «PM»: деталей мало, они сравнительно крупны, но очень сложны по форме и, архисложны в изготовлении.

Приходилось на «военке» иметь дело и, с «Макарычем»: совсем другое дело! Разборку-сборку освоил, только раз глянув, как это делается. Короче, плюсую за «ПМ», а «ТТ» впарю Тульскому оружейному и воякам!

Егорыч и, вправду — не «минут десять», а все, пожалуй — тридцать, бухтел про «макаровские» технологии, про сверхточное литьё и прочее и, народ потихоньку — кто не заснул, начал выходить покурить…

Наконец, Егорыч закончил со своим «заклёпканичеством», сам вышел покурить и отдохнуть, а вернувшись в заметно опустевший пресс-конференц-зал, продолжил:

— Наконец, освоив «макаровские» технологии — примерно к годку эдак девятьсот десятому, начинаем производить уже ранее упомянутое «массовое оружие пехотинца тотальных войн первой половины двадцатого века» — дешёвое, достаточно убойное, предельно надёжное и, доступное для освоения бойцу самой низкой квалификации…

Наклонившись, Егорыч залез под стол и, немного повозившись вытащил оттуда какой-то продолговатый предмет в чехле… Насколько я разбираюсь, чехол этот был от охотничьего оружия, сам момент — когда он туда его положил — я прое…ал…

— ВОТ!!! — Егорыч, расстегнул молнию на чехле и вынул короткий карабин, — ДЕЛО ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ!!!

Я, невольно затаил дыхание… Этот, очень изящный и эстетичный карабин, имел очень ярко выраженную — даже, для далёких от оружия людей, агрессивную внешность и очень своеобразную колоритность.

Оставшиеся в зале соискатели моих премий, напружинили уши и, сделали «стойку» — как всегда делают мужчины, когда им на глаза попадается прекрасная женщина, породистая лошадь или великолепное оружие…

— Прошу любить и жаловать: охотничий карабин «Ветка»! …Кстати, в честь себя назвал: если, кто не знает, моя фамилия — Веткин. Ну… Тщеславный я! Может же быть у человека, хоть один — ма-а-а-ленький недостаток?!

Генша, смотрел на меня маслянистыми глазками и довольно щерился… Я же — и, не только я, не отрываясь, таращился на «Ветку» в руках у Егорыча…

— Сначала немного истории… Этот карабин я создал в инициативном порядке — как охотничьего оружие, ещё в далёкой молодости. …Но, увы! Инициатива у нас — если и, не всегда наказывается, то просто игнорируется. Дешевле и проще, оказалось, переделать в охотничий карабин Симонова — знаменитый «СКС-45». Кстати, нельзя сказать, что последнему тоже повезло, как боевому оружию… Вот, появись он перед самой войной — перед Великой Отечественной…

Егорыч, досадливо махнул рукой и, огорчённо — по-стариковски, крякнул.

— …Этот экспериментальный образец — который, тем не менее прошёл все стандартные заводские испытания, — Веткин повертел карабин в руках, — вот видите: даже, царапины на нём остались… Изгалялись над ним по-полной. Всё выдержал, красавчик!

Егорыч, чуть ли не в засос — по-брежневски, поцеловал свой карабин:

— Короче, надёжность и безотказность «Ветки» сродни «макаровской». Кто в курсе, тот поймёт — о чём, это говорит…

— …Теперь кратко по нему пробегусь: длина общая — один метр, два сантиметра. Как у трёхлинейного карабина Мосина или карабина «СКС». Вес, однозначно меньше, чем у обоих — три с половиной килограмма, против почти четырёх у мосинского и симоновского. Магазин — на десять патронов, снаряжается обоймой, позаимствованной у карабина Симонова. Извините, с собой нет…

Егорыч поклацал затвором — удивительно чёткий и приятный звук!

— Итак, карабин «Ветка»… Затвор, как вы можете сами догадаться — болтовой, ручного перезаряжания. Как и, у других — основных магазинных винтовок того времени… Однако, особенность конструкции и современная эргономика, делают этот карабин по боевой скорострельности сродни с неоднократно упомянутом «СКС-45».

Егорыч, ещё несколько раз поклацал затвором, по ходу, тащась от самого звука:

— Вот смотрите: рукоятка перезаряжания изогнута вниз и, находится в тщательно подобранном мною месте… Вместо привычного «шарика», на конце её находится кольцо и, немного потренировавшись, можно перезаряжать карабин большим пальцем правой руки — не отрывая всю её целиком от ложи… Вот, так!

Клац, клац, клац! Надо сказать, у Егорыча довольно-таки длинные пальцы… У Генши, я уверен, такой трюк не получится — сколько он не «тренируйся».

— Это ещё больше повысит и, без того вполне приличную скорострельность.

— …Кто-нибудь из вас «ПМ» разбирал? — Егорыч, поверх очков, внимательно оглядел зал.

Около половины всего народа утвердительно загудела…

— Карабин, практически разбирается так же легко — как и, он. Вот, смотрите: раз, два, три — карабин разобран. Неполно разобран, конечно… Раз, два, три — карабин разобран!

Бурные, продолжительны аплодисменты, местами переходящие в овации…

Пока народ неистово хлопал в ладоши, я подошёл к Егорычу и попросил… Прямо, как ребёнок, попросил дяденьку посидеть за рулём машины:

— Можно подержать?

— Подержите…, — ответил тот, удивлённо хлопая на меня глазами.

…В моих руках карабин просто «оживает», такое ощущение — требуя от меня определенных действий. Это необъяснимо! Неужели, моя психика такая чувствительная?! Взяв в руки это оружие, я испытываю необъяснимое ощущение превосходства и уверенности в себе. Чувствую себя очень большим и сильным! И, очень метким, конечно…

Безусловно, харизма карабина «Ветка» необыкновенно сильна и, ни с чем не сравнима.

«Клац-клац-клац» — передёрнул затвор. Такое ощущение, что переключаешь передачи на очень дорогом и шикарном автомобиле… «Щёлк» — несравнимая ни с чем, лёгкость и вместе с тем — чёткость, спуска…

— Над ударно-спусковым механизмом я хорошо поработал…, — заметив моё удивление, проинформировал Егорыч.

Изящная, красивая, но очень смертоносная игрушка для сильных мужчин…

Пока я искал слова, чтоб выразить своё восхищение, возле меня выстроилась очередь:

— Разрешите, Шеф?

Я ещё не наигрался, а другим тоже захотелось!

— Да, пожалуйста…, — чуть ли, не отрывая с кровью, я передал «Ветку» Стрелку.

— …Так… Несомненно, карабинчик не только чисто эстетически изящен — но и, очень прикладистый, отлично развесован и сбалансирован, а открытый прицел имеет просто великолепный!

Ему тоже долго «играться» не дали:

— Дай-ка я! — протянул руки Генша.

…Наконец, все «наигрались» и, Стрелок первым заметил:

— Егорыч! А почему Вы не упомянули, под какой патрон сделан этот великолепный карабин? У меня сложилось впечатление, что под наш — под «промежуточный»…

— Да! Этот карабин мною заточен под стандартный «промежуточный патрон» — «7,62×39». Образца сорок третьего года! А, куда деваться было: внедрить свой патрон ещё невозможнее, чем своё оружие…

«Вот и, промежуточный патрон — как с куста! — подумалось мне, — а, когда всплывёт командирская башенка на „Т-34“?»

— Кстати, говорят «СКС» — как охотничий, слабоват…, — перебил Егорыча Стрелок, — подранков после него много остаётся…

— Совершенно верно! Добрая слава лежит, а худая — бежит…, — подтвердил Генша, — при мне бывший один полковник отдавал практически новый охотничий «СКС» на утилизацию и, готов был любому его за бесценок продать или просто отдать даром, но желающих так и не не нашлось. Да… Вот и, на гражданке «эСКаэСу» не повезло…

— Отчасти, вы оба правы, — согласился Егорыч, — однако, разрешите я продолжу?! …«Там» я не буду связан этими — патронными ограничениями, ведь так?

Оружейник ожидающе посмотрел на меня.

— Ограничения, конечно будут… Но, промежуточного патрона точно не будет — во всяком случае уже готового. Так что, рассчитайте несколько вариантов, на всякий случай.

— Вот и, отлично! Мне дана полная свобода действий и, если мои дела пойдут так плохо — что не срастётся с собственным патронным заводом, то я не раздумывая ни на секунду, подгоняю свой карабин под японский патрон «Арисака 6,5×51»… Эти патроны, в то время были достаточно широко распространены в мире — в общем и, в России в частности[171]. Хотя, я бы предпочёл для моего карабина патроны «Арисака» образца двадцать второго года — с уменьшенной навеской пороха. Они были специально предназначены для снайперских винтовок и ручных пулемётов… Но, увы! Их время ещё не пришло.

— …Если же, у меня будет свой собственный патронный завод, то в принципе, можно запустить в производство вышеупомянутый «промежуточный патрон». Как патрон для боевого оружия, он вполне себе на высоте!

— Кто бы, чё против говорил! — хмыкнул Генша.

— …Короче, если мои дела пойдут не «плохо» — как в выше упомянутом случае и, не хорошо, а — «так себе», то я бы делал упор именно на промежуточный патрон образца сорок третьего года: от добра добра не ищут!

— …Но, мы же с вами попаданцы, не так ли? При чём, попаданцы не откуда-нибудь, а из двадцать первого века! Мы то, с вами можем замахнуться и, на что-то более продвинутое, чем отличный, но набивший уже оскомину промежуточный патрон! Не, так ли?!

— Так, так!!! — заорали из зала.

«Глас народа — глас Божий» — так, кажется, говорили? Потакая гласу народа, я Егорыча подбодрил:

— Так, так… Давайте, Егорыч, замахивайтесь на здоровье!

И, Егорыч, «замахнулся» во всю ширь своей русской души:

— Первым делом запускаем «мелкашку»: винтовку — на базе моего карабина, под малокалиберный патрон кругового воспламенения калибра 5,6 мм. Это будет тренировочно-спортивное и промысловое оружие: для тренировки стрелков и охотничьего промысла на небольшого, главным образом — пушного зверя и птицу.

— Это очень важно! — обрадовался Стрелок, — будет, чем молодняк учить.

— Одобряю! — вставил и, Генша, — на белку и соболя с берданкой не поохотишься — одни уши от них останутся!

— Это будет наш — русский «Монтекристо[172]»! — продолжил мечтать Егорыч, — особенно, если удачно пропиарить и сделать пару удачных маркетинговых ходов. Ну, да я в них не специалист…

Сделаем! Пропиарим как надо и, ходов удачных наделаем скока надо.

— Не надо недооценивать «мелкашки» и, как боевое оружие…, — с видом знатока, проинформировал вновь заполнявшийся «перекурившими» соискателями пресс-конференц-зал, Стрелок, — особенно, как оружие спецназа. Для бесшумной стрельбы с близкого расстояния…

— Да! — подтвердил Егорыч, — глушитель для такого оружия подходит просто идеально! Выстрел будет не громче выстрела из пневматического пистолета.

— …Далее по программе, у нас идёт карабин для охоты на среднего зверя — весом до ста килограмм. После «СКС», говорите, подранком много остаётся? Хорошо! Про «Винторез» и, про девятимиллиметровый патрон «СП-5» для него, надеюсь, все слышали?

Народ, чуть ли не хором закричал: «Да!»

Кто ж, не слышал, то?! А, в «Сталкере» это было моё любимое оружие! Эх, поиграть бы опять, да некогда…

— Да… После «Винтореза», «подранков» практически не бывает…, — вполголоса произнёс Стрелок.

— …Сделаем так же, но только наоборот: конструкторы патрона для «Винтореза», из нормального — промежуточного патрона, сделали специальный — более крупного калибра. Мы же, сначала сделаем «специальный» патрон калибром девять миллиметров и, с длиной гильзы… Нам же не нужна дозвуковая скорость пули, ведь верно? Так, что немного удлиним гильзу — увеличив мощность боеприпаса. Итак, получаем охотничий патрон «9×44»… Ни один кабан или лось не уцелеет после попадания пули такого патрона!

— Вот, это точно! Согласился Генша, — если уж, «Макаров» такие дыры делает…

— …Дальше — ближе к Мировой войне, мы из «специального» — охотничьего патрона, сделаем… Нет, не промежуточный!

Егорыч несколько минут думал, как обозвать задумываемый им патрон. Наконец, придумал:

— Промежуточный патрон, между винтовочным и… Промежуточным патроном!

Весь зал от неожиданности так, и грохнул со смеху!

— Ладно, согласен — смешно! — Егорыч, от всей души, посмеялся со всеми нами, — но, «там» такое название применять не надо, ибо промежуточного патрона и, в помине нет и, он нескоро ещё появится. Назовём просто: патрон «6,8×44» для карабина «Ветка».

— Оп-пля! — воскликнул Стрелок, — кажется, я где-то про нечто подобное слышал! А уж не из «Ремингтона» ли, ноги вашего патрона растут?!

— Абсолютно верно, — невозмутимо сознался Егорыч, — идею я «позаимствовал», ознакомившись с новым патроном наших американских «партнёров» — «6.8 mm Remington SPC». Они позаимствовали у нас, я у них… Всё по честному[173]! Вот, под этот патрон я буду МАССОВО выпускать карабин во время Первой Мировой Войны. До неё массово не получится — военные реально запали на трёхлинеечку! Она длинная, с длинным штыком — которым удобно битья врукопашную… И, стреляет далеко — аж за три версты! А, во время оной войны они будут хватать, всё до чего только руки дотянутся! Вернее, всё — до чего им позволят дотянуться наши «союзнички»… А там, глядишь и мой карабин распробуют.

«А, до Первой Мировой Войны „Ветку“ могут „распробовать“ жандармы. Им далеко стрелять, тем более — залпами не надо и, в штыковые атаки им не ходить…», — подумалось мне.

…Короче, никого равнодушным «Ветка» не оставила.

— Молодец! — похвалил я Геншу, — очень ценного кадра ты нам сыскал! Жаль только, что всего одного… Короче, беру свои слова обратно.

— Какие слова, Шеф? — удивился тот, — Ты ж, по моему адресу не прошёлся вроде?

— Не прошёлся, но намеривался пройтись… В самом начале.

— Аааа…

Начались «прения»… Прения крутились в основном вокруг всё того же патрона для этого замечательного карабина, переросли в грандиозный срач и, ничего конструктивного нам не принесли.

— …А, ничего автоматического Вы нам сконструировать не желаете? — поинтересовался всё тот же Генша, по окончанию оных, — что-нибудь типа пистолетика-пулемётика?

— Извините, — виновато улыбаясь, развёл руками Егорыч, — но «ничем автоматическим» мне заниматься не доводилось… Знаю, что надо — но, сомневаюсь что осилю.

— …Хотя, — наш оружейник быстренько набросал на школьной доске нечто знакомое, — если будет время, я бы попробовал замутить вот такое…

— Никак «СТЭН»?! — опередил всех кто-то из зала.

— Да! Практически он… Только сделанный на основе «макаровских» технологий, под тот же — макаровский патрон. Предельно просто и надёжно!

— «Макаров» рулит! — донеслось из зала, где полностью поменялось настроение и отношение к знаменитому пистолету.

— КЛАААССС!!! — протянул Стрелок, — идеально для ближнего боя в окопах или в городских условиях! Хотя, лично я предпочёл бы помповый дробовик… Как, Вы?

— Не… Не силён.

— Жаль… Очень жаль! А, дальнейшее развитие «Ветки» каким предполагаете?

— «Дальнейшее развитие»? — Егорыч, поверх очков удивлённо, с иронией и сарказмом посмотрел на того, — а я до него доживу? Вы думаете, Егорыч вечный?!

— А всё-таки, — вмешался в прения уже я, — каким Вы представляете дальнейшее развитие вашей оружейной фирмы? Ведь, после Вас, извините, останется дело всей вашей жизни — оружейный завод? Что он будет производить, как развиваться после Вас? …Вам же, не всё равно?

— А, каким было «дальнейшее развитие» стрелкового оружия в реальной истории — таким оно и, будет в альтернативной, — я в свою очередь изведал изрядную долю ироничного сарказма нашего непризнанного самородка, — после магазинного карабина — самозарядный, потом — штурмовая винтовка. Автомат, то есть. Конечно, если у меня будут ученики, то я им укажу направление…

— А кого бы Вы хотели к себе в ученики? …Ну, предположим, у Вас есть возможность выбирать.

— …Ну, так сразу и, не скажешь, — замялся Егорыч, — …если на вскидку, то мне хотелось бы заполучить Симонова. Самый гениальный российский оружейник, на мой взгляд. Он, правда, недостаточно пробивной был…

Надо будет срочно посадить Джостика собрать всю информацию про российских оружейников того времени. И, не обязательно про знаменитых… Про всех, кто хоть немного засветился в этом деле. Ибо, среди них могут быть очень уж «гениальные», но уж совсем «непробивные»…

— …Ну, хорошо, — в самом конце поинтересовался Стрелок, — снайперская винтовка для «элитного» снайпера у нас есть, это ваш «Зверобой — Бур»… Массовое оружие для массового пехотинца, тоже есть — это ваш замечательный карабин «Ветка»… Снайперская винтовка для обычного — не элитного, снайпера будет? Я, конечно, не сомневаюсь, что на «Ветку» можно поставить какой-нибудь соответствующий оптический прицел! Но, всё-таки, это будет не настоящая снайперка — из-за патрона…

— Да, действительно! — спохватился вдруг и Генша, — нужна снайперская винтовка для уровня «взвод-рота».

У Егорыча, был уже готов ответ:

— А, что тут мудрить?! Поступим, как деды наши поступали, в реальной истории — до и, во время Великой Отечественной. Тогда снайперскими становились обычные серийные трёхлинейные винтовки, после отбора среди них лучших — по критерию наибольшей кучности. Апгрейдим их, в частности ослабляя пружину шептала — для более мягкого спуска, устанавливаем оптический прицел, применяем специально отобранные патроны и, всё! С такими — «бюджетными» снайперками, советские снайпера достигали очень впечатляющих результатов на фронте — и, нам сам Бог велел!

Стрелок с таким решением не согласился:

— Так, мы же с вами попаданцы, Егорыч, или просто мимо шли?!

— А, что такое?

— Обратимся к современному российскому опыту по модернизации трёхлинейной винтовки…

— Извините, не слышал про такой «опыт».

— В последнее время я работал испытателем в «ЦКИБ СОО»[174]…

— Неужели?! Давненько я не посещал… Ну и, что там намудрили с трёхлинеечкой?

В голосе Егорыча мне почудилась лютая зависть.

— Там, из трехлинейной винтовки «намудрили» современную снайперскую винтовку… Даже, две.

— Не слышал, не слышал…

— Обе винтовки изготавливаются только по заказу.

— Аааа… Ну, и?

— Первая винтовка называется «ОЦ-48». Она имеет классическую схему и свободно «плавающий» ствол с коротким пламегасителем и стойкой мушки на нём. Вместо пламегасителя на ствол может крепиться тактический глушитель. Остальное, в принципе, как у «мосинки» — запирание ствола производится поворотом продольно скользящего затвора с отогнутой вниз рукояткой. В затворе же смонтирован ударник с боевым взводом и выступающим сзади курком… Но, здесь спусковой механизм выполнен мягче, что удобнее для высокоточной стрельбы. Деревянная ложа цельная и, имеет приклад с регулируемыми затылком и «щекой», а также крепление для шарнирной сошки у переднего торца цевья.

— …Вторая модификация — ОЦ-48К («короткая»), более навороченная: она выполнена по схеме «буллпап», что позволило уложить полноценную снайперскую винтовку в относительно небольшие габариты. Эта винтовка имеет полностью вписанный в приклад постоянный магазин позади пистолетной рукоятки, выполненной заодно с ложей. Затвор «передёргивается» специальной тягой, связанной с ним парой шарнирных рычагов…

— Вот, намутили! — было непонятно, одобряет или осуждает Егорыч эти нововведения, — всё-таки в этих «рыночных отношениях» и в «частной инициативе», что-то определённо есть…

На этом стрелковку обсуждать мы закончили, ибо из оружейников Егорыч был всего один-единственный. Больше серьёзных проектов на эту тему не было. Вернее, был один… Конструктор-технолог Ковровского завода, предлагал на базе авиационного пулемёта Березина сконструировать целую линейку стрелкового, автоматического оружия.

Как известно, Михаил Евгеньевич Березин, накануне войны создал крупнокалиберный авиационный пулемёт, а в ходе её — двадцати — миллиметровую автоматическую авиационную пушку, на основе этого пулемёта.

Ковровец предлагал — двигаясь тем же путём, преобразовать этот пулемёт в единый сухопутный — нормального калибра… Нечто, наподобие знаменитого немецкого «МГ-34».

Заманчиво, заманчиво — конечно! Тем более, про эти пулемёт и пушку Березина, я читал только положительные отзывы: они легки, просты и технологичны в изготовлении.

Но! Сам разработчик на конгресс попаданцев не явился, а документации, которую у него выудил Джостик, явно недостаточно. Электронная папка чертежей, которые и чертежами то, назвать трудно! Скорее, эскизы с проставленными кое-где размерами… Ни допусков, ни технологических карт.

Что, со всем этим делать?

Подумав, подумав, я всё же решил делать упор на «Максим» — как и решил ранее, а эти «чертежи» отдать какому-нибудь «местному» инженеру-производственнику. Если у того, что получится — то хорошо. Если не получится — тоже… Не смертельно, по крайней мере.

Глава 31

Бог Войны будет коваться на моих заводах!

«Противно до такой степени, что требуется огромное усилие воли, чтобы терпеть… Но, ведь всегда терпению есть предел!»

Начальник ГАУ генерал Маниковский А. А. 1916 год.

С детства мне знакома была русская народная пословица-поговорка: «артиллерия — Бог войны»… Может, поэтому у меня на конгрессе-конкурсе попаданцев-прогрессоров, от этого «бога», было аж целых пять соискателей премий! Причём, ни одного из них «статистом» не назовёшь. По мнению Генши, который производил окончательный отбор кандидатов этого направления, у всех пятерых — кроме одного, были очень дельные предложения. Вопрос только в том, насколько эти «дельные предложения» реалистичные.

У единственного исключения, того, кто — «кроме», попаданческий проект был — по выражению того же Генши: «в корне идеологически неверен». Он долго колебался, прежде чем пригласить его. Однако, я настоял — узнав, что этот претендент мой земляк — нижегородец.

С некоторыми из конкурсантов я уже ранее немного — вскользь, знакомил: например, один — прозванный мной «Зенитчик», предложил очень дельную оригинальную конструкцию «универсальной боевой платформы». То, есть — лафета для зенитных установок. Это устройство обещало быть лёгким, многофункциональным, легко и быстро переводящимся из походного положения в боевое и, достаточно технологичным. Генша мне говорил, что ничего подобного, просто не встречал, а «встречать» ему, типа. приходилось многое…

На этой «универсальной боевой платформе», можно было по желанию или по возможности, установить счетверённую установку крупнокалиберных пулемётов, спаренную малокалиберных пушек — типа «пом-помов», или же одиночную зенитную пушку среднего калибра. Претендент планировал трёхдюймовую пушку Лендера, но мы с коллегами — во время военно-морских «прений», уболтали его на нечто более крутое: разработать по конструктивной схеме знаменитой дивизионки «ЗиС-3», 76-мм зенитную пушку для Первой Мировой и Гражданской Войн. Помните этот момент, да?

— А, не рановато ли нам, други моя — в канун Первой Мировой, браться за зенитную артиллерию? — высказал некоторое сомнение я, — может, сосредоточить усилия на чём-нибудь другом — на более актуальном в то время?

В ответ, претендент-зенитчик энергично замотал гривой, отметая прочь все мои сомнения:

— В боевом отношении, ценность авиации той поры, конечно ниже плинтуса, но… Но, в разведывательном! Тяжёлая артиллерия немцев, стреляющая (очень часто — химическими снарядами!) по разведанным полученных с помощью этих — пока ещё примитивных «этажерок», становилась на несколько порядков смертоноснее для наших войск, которым и ответить то — из-за «снарядного голода» было нечем… И, отгонять аэропланы-разведчики от наших позиций — это очень важно!

— И, даже не в этом дело! В Первую Мировую, да Гражданскую, мы — да: как-нибудь, да абы как — по национальному обычаю, перетопчемся… Но, если не будет — хотя бы зачатков, нормальной зенитной артиллерии в Первую Мировую, значит — не будет ничего хорошего и, во Вторую! В Великую Отечественную… Вот, в чём беда! Когда, авиация приобретёт ещё и, очень важное боевое значение. Не будет необходимого опыта, кадров владеющих этим опытом, не будет опробованных конструкций… Самое главное, не будет осознанной уверенности в её — зенитной артиллерии необходимости! Многие наши военноначальники и военные теоретики, принимающие организационные решения, будут рассуждать так же, как и Вы: обошлись, типа, без зенитной артиллерии в Германскую и Гражданскую, значит и, в следующую войну как-нибудь, да перебьёмся! И, опять будут «Юнкерсы» ходить по головам…

Заметив, что я задумался, он в свою очередь спросил:

— Сами то, Вы, считаете немецкую зенитную артиллерию периода Второй Мировой Войны сильной или нет? Сильнее нашей или как? …Сами то, Вы, как считаете?

Я вспомнил свой опыт игры в авиасимулятор «Ил-2 Штурмовик», вспомнил многочисленные ниточки огненных трасс с земли, вспомнил сколько раз меня сбивали… Ещё я вспомнил, каким живучем был этот самолёт и, то — что, несмотря на эту его «живучесть», он всё-таки был «самым сбиваемым» в истории военной авиации. По крайней мере, об этом говорит статистика…

— Да! Немецкая зенитная артиллерия была очень сильной. Думаю, что как ни прискорбно это звучит — немецкая зенитная артиллерия была намного сильнее нашей…

— Скажу больше: немецкая зенитная артиллерия была САМОЙ СИЛЬНОЙ В МИРЕ!!! А Вы думаете, она стала такой сильной одномоментно? В одну прекрасную ночь? По мановению толстого Геринга?

— Если честно, я этот момент как-то прое… Как-то, пропустил я этот момент!

— …Первую свою зенитку, фирма Круппа выпустила ещё в девятнадцатом веке, во время Франко-Прусскую войны — когда ничего подобного, никому во всём мире, даже не снилось! Эта пушка имела калибр тридцать семь миллиметров, была установлена на мобильном тумбовом лафете с круговым обстрелом и, применялась она во время осады Парижа — для уничтожения воздушных шаров, обеспечивавших связь французской столицы с внешним миром.

— …После локальных войн начала двадцатого века — таких, как наша Русско-Японская, Итало-Турецкая или обе Балканские войны — в которых, сравнительно активно использовались аэростаты, дирижабли и, только что придуманные аэропланы — осуществлявшие разведку, корректировку огня и, временами попытки бомбометания, надлежащие оргвыводы сделали только немцы! В германской армии, раньше всего остального мира, появились специальные, так называемые — «антицеппелиновские» орудия. Это были специальные зенитные пушки среднего калибра, с большим углом возвышения ствола, с круговым обстрелом и, имеющие достаточно высокую по тем временам начальную скорость снаряда. Причём, секрета из никто не делал! В этом же году — в году принятия на вооружение, эти зенитные орудия были представлены на международной выставке во Франкфурте-на-Майне.

— …Самое интересное в этой истории то, что на эти орудия, военные других стран не обратили никакого внимания! И, поэтому артиллеристы армий Антанты — во время Первой Мировой Войны, для стрельбы по воздушным целям громоздили обычные полевые пушки на различные — чаще всего самодельные, станки…

— …У немцев же, к концу Великой Войны было под три тысячи специализированных зенитных орудий — в том числе скорострельные малокалиберные автоматы и, даже крупнокалиберные — дальнобойные сто пяти-миллиметровки! На долю зенитчиков у тех же немцев, пришлось четверть всех сбитых самолетов. К концу той войны, зенитная артиллерия в Германии выделилась в самостоятельный вид — с особой материальной частью, со специальными приборами, с прожекторами, звукоуловителями, системами управления огнем… Наконец, со специальной тактикой, методами стрельбы и обучения! Вот с кого, нам пример брать надо!

— Хорошо. Будем брать пример с фрицев! Первый раз, что ли…, — хочешь, не хочешь, а придётся мне заняться артиллерией. Хотя бы зенитной, но придётся — ибо, кроме меня, заняться ею решительно некому! Хотя…, — Вы тут упоминали об зенитной пушке нашего Лендера… Значит, была всё же у нас — в России, зенитная артиллерия?! Может, не так печально — как Вы нам рассказываете, дела у нас обстояли?

— Действительно, впритык к войне — летом четырнадцатого года, на Путиловском заводе Тарновским и Лендером была разработана трёхдюймовая «противоаэропланная» пушка… Не такие мы уж и, отсталые! Французы, к примеру, вообще этим делом не занимались — ибо, в их уставе было ясно прописано, что их же «75-мм пушка образца 1897 года» пригодна для решения абсолютно всех задач! Англичанам же, просто крупно повезло: у них уже была, разработанная ещё в конце девятнадцатого века, «40-мм автоматическая пушка Виккерса», по сути — увеличенный в размерах «Максим»…

— Вы про «Пом-пом», что ли? — блеснул эрудицией я.

— Про него, родного! Первоначально, этот автомат, прозванный позже за характерный звук очередей «Пом-помом», предназначался для борьбы с миноносцами противника… Но, тут что-то не срослось — калибр слабоват был для кораблей. А, вот для воздушных кораблей — в самый раз! Англичанам, осталось только перенацелить свои автоматические «Виккерсы» с моря на небо, соответствующем образом модернизировать и оснастить некоторыми специфическими приспособами — типа, специального прицела или автоматического установщика дистанционных трубок.

— …Возвращаясь к нашей зенитной пушки, нашего Лендера: это была всё та же полевая «трехдюймовка», смонтированная на специальном тумбовом лафете, позволявшем вести круговой обстрел по горизонту и обеспечивавшем угол возвышения ствола до шестидесяти пяти градусов. Вот только, поршневой затвор заменили оригинальным клиновым полуавтоматическим — с целью повышения скорострельности. Эта система весила тонну триста, устанавливалась на автомобилях и других подвижных платформах и могла стрелять и, по наземным целям. Короче, зенитная пушка Лендера вполне соответствовала своему предназначению и была на уровне своего времени и, даже выше его! …Беда лишь в том, армия получила лишь немного меньше сотни таких зениток — при минимальной расчетной потребности раз в десять больше.

— …Вдумайтесь только: на весь фронт, протяжённостью от Балтийского моры до Чёрного, МЕНЕЕ СОТНИ ЗЕНИТНЫХ ОРУДИЙ!!! Причём, за три года величайшей в истории человечества бойни…

Знакомая картина, не правда ли? Придумать то, мы придумаем: наука и техника у нас — в России, всегда была на высоте. А, вот как дело дойдёт до массового производства…

В начавшихся после доклада прениях, я опять горячо одобрил производство трёхдюймовых зенитных пушек на универсальной боевой платформе — особенно, если эти пушки будут не конструкции Лендера, а конструкции Грабина и резко выступил против счетверённой установки крупнокалиберных пулемётов и спаренных «пом-помов»… Причину я тоже уже озвучивал ранее: в России не производились соответствующие боеприпасы:

— Преступлением перед родной страной и, собственным здравым смыслом, будет изготавливать оружие, под которое в ней не изготавливаются боеприпасы! Зенитная трёхдюймовка и счетверённый «максим» — и, ВСЁ!!! Оставим остальное артиллеристам в промежутке меж двух войн — им тоже, надо чем-то заниматься!

— Судя по реальной истории, они нам «назанимаются»…, — не согласился с такой постановкой вопроса Генша, — Шеф! Нельзя бросать такое важное дело на самотёк!

— Отложим на межвоенный период — опять, как в реале, по «Юнкерсам» будем из берданок стрелять! — поддержал Геншу Зенитчик.

— Ну, Вы уж не утрируете! — возмутился Генша от такой поддержки, — если б, по «Юнкерсам» стреляли из берданок, мы бы сейчас с вами… Нет, не баварское пили! Навоз где-нибудь на дойче-фазенде граблями ворочали…

— Вилами…, — благодаря своему дедушке, державшему кроликов, я в сельском хозяйстве трошки разбирался, — навоз вилами «гребут». А на граблях скачут…

— Ну, вилами! И, это ещё в лучшем случае…

— Производство такой большой номенклатуры боеприпасов, «Корпорация USSR» не потянет! — полушёпотом пытался вразумить я Геншу, потом — в полный голос, обращаясь ко всем, — разоримся, на хер и, вообще — всё похерем, нах! Примера СССР, вам — воякам, мало было?!

Нависло гнетущее, угрюмое молчание… Попаданцам — всем без исключения, до помрачения хотелось вооружить наших предками «крупняком» и зенитными скорострелками, но они понимали — что и, я прав!

Компромиссное решение, устроившее нас всех и вызвавшее бурю аплодисментов, пришло от нашего оружейника — от Егорыча:

— Вы ещё подеритесь, блин! Если, англичане сделали сорокамиллиметровый автомат из «Максима», то что нам стоит забубенить из него же… «Недокрупняк», хахаха, под мой четырёх — линейный патрон от «Бура»?

— …А, ведь и, правда, Шеф?! А, зенитный пулемёт из простого «Максима», это — вообще отстой…

— «Недокрупняк», говорите?! Хахаха!!! Ладно, принимается ваш «недокрупняк» под четырёхлинейный патрон…

— А, если не хотите осваивать ни 23 — миллиметровый — от нашей «Шилки», ни 40 — миллиметровый от ихнего «Пом-пома», может «подгоним» «Максим» под 47-миллиметровый? — на Геншу, по ходу, тоже снизошло озарение.

— …«Сорока семи — миллиметровый»? А это, куда?

Хотя, кажется, где-то слышал… Что-то связанное с кораблями, опять же — с миноносцами.

— Скорострельная морская пушка Гочкиса[175]. Она в больших количествах производилась в России для Морского ведомства и, снарядов для неё было просто до чёрта…

— Не пойдёт! — категорически отверг Зенитчик, — унитар от «Гочкиса» слишком длинный и мощный. Возможно и, получится сделать автомат под него по схеме «Максима», но он будет запредельного веса и размеров… Нет, не пойдёт, ещё раз — нет!

— Ну… На «нет» и, суда нет! — попытался закрыть дискуссию на эту тему я, — дождёмся первых пятилеток и будем «пилить» патрон от «Шилки»…

Однако, не тут то было!

— А что Вы скажите о «Бофорсе»? — Генша, оказывается, тоже кое-что понимал в зенитной артиллерии! — что если, «запилить» под снаряд Гочкиса зенитку Бофорса[176]?

— Можно, конечно…, — поморщил лоб Зенитчик, — но, сложно, очень сложно! Боюсь, «напильника» у Вас такого не найдётся!

— Почему, так?! — чуть ли не хором, спросили мы с Геншей.

Сама то, идея мне очень понравилась! Про этот «Бофорс» я читал только самое хорошее. Например, что наша знаменитая советская «61-К[177]» — 37-мм автоматическая зенитная пушка, то есть, была создана на основе его конструкции. Как и, менее известная и знаменитая двадцати пяти — миллиметровая[178], кстати…

— Навряд ли осилим, говорю…, — как холодным душем обдал нас Зенитчик, — даже, для американской промышленности тридцатых годов, «Бофорс» был излишне сложноват: для его адаптации к массовому производству, в Америке было привлечено двенадцать заводов и более двух тысяч субподрядчиков! И, бритты с ним не мало намаялись… Не говоря уже, про наших! Думаете, по какой-то прихоти, каких-то — отдельных исторических личностей, этих пушек так мало в сорок первом было? Технологии соответствующие отставали!

Видя, как на нас с Геншей это подействовало, он поучительно и несколько злорадно добавил:

— Это вам не «Пом-пом», забацанный на давно освоенном «Максиме»! Здесь всё придётся начинать с нуля — всю технологию. Вот так то, детишки!

— Технология — это серьёзно, Владимир Фёдорович! — поцокал языком один из Старичков-Разбойничков, — кстати, не думайте, что выпуская реплику «ЗиС-3» — вместо пушки Лендера, Вы сильно облегчите свою жизнь…

— А, это ещё почему?! — несказанно удивился я, — ведь по-любасу, «ЗиС-3» технологичнее трёхдюймовки!

— Технологичнее то, технологичнее! Вот только, для тех объёмов выпуска! Объёмов выпуска времён Великой Отечественной и времён товарища Сталина — когда, пушки собирали на конвейере десятками тысяч… Вам же, светит сотня-другая орудий в месяц — не более, а скорее всего — менее того. Так что, в реале Вы ничего не выиграете — в лучшем случае. А в худшем, Вам придётся под эту пушку опять разрабатывать другую — уже свою технологию. Сам Грабин называл такую технологию «временной» и немало с ней намучался! Если мне не верите, сами у него почитайте — я Вам книжку дам…

В его словах, что-то есть… Ладно, разберёмся. «Там» уже — на месте. Здесь разбираться уже некогда… В крайнем случае обойдёмся пушкой вышеупомянутого Лендера, не критично!

— Короче, прощай скорострелки…, — пессимистично подытожил Генша.

— …Почему, же? — подумав, опять обломил конец «прений» Зенитчик, — есть тут ещё один вариантик…

— Так, давайте, рассказывайте!

— 47-миллиметровой автоматической зенитной пушкой, проще всего было бы обзавестись, взяв за основу систему Маклена, времён Первой Мировой Войны. Ведь, в ту войну, этих автоматических орудий… Правда на полевых колёсных лафетах — для стрельбы по наземным целям, было закуплено и завезено в Россию до двух сот единиц. Больше в два раза, чем было произведено в самой России зенитных пушек Лендера!

— …Автор этой простой, лёгкой и достаточно надёжной конструкции — американец Самуэль Маклен. Запатентовав её, аж в девятьсот втором году, он — в двенадцатом году, предлагал России подобные автоматы под любой калибр. Хоть 37 — миллиметровые, хоть 47-ми — выбирай, что хошь! На любой вкус! Так что, при желании можно было б, «прикупить» американский патент или договориться о постройке на паях — или ещё как, завода компании Маклена на территории России… Были бы только деньги и желание договориться! Ну, а переделать эту изначально пехотную или морскую скорострелку в зенитку, можно и собственными силами — ничего здесь сложного нет. В «реале», на Ковровском пулеметном заводе — сразу после Гражданской Войны, проводились конструкторские работы по переделке пушки Маклена в зенитку. Были разработаны двенадцати — патронная обойма и новый специальный зенитный лафет. По результатам успешных испытаний, КБ завода получило заказ на разработку автоматических пушек аналогичной конструкции, калибром двадцать пять и сорок миллиметров. …А, потом всё это благополучно — по простоте душевной или ещё как, похерили! Подробностей я не знаю.

— Как эта система будет выглядеть в сравнении с «Пом-помом» и «Бофорсом»? — интересуюсь, — лучше или хуже?

— Выглядеть будет по-разному… Бофорсу, естественно, Маклен по всем очкам проигрывает — тут и, сравнивать нечего! Кроме скорострельности, конечно. Скорострельность у обоих, практически одинаковая, так как — и, там и, там питание магазинное… Так что, будем сравнивать с «Пом-помом». Конструкция Маклена имеет свою — очень привлекательную для нас фишку: простоту конструкции, обусловленную работой автоматики на отводе пороховых газов. Плюс, ещё магазинное питание — более удобное для сухопутных войск и более надёжное, в отличие от сложной ленточной подачи боеприпасов у «Пом-пома».

— А как с надёжностью? — спрашивает Генша, — у оружия, я считаю, главное — надёжность…

— Тогда, самое надёжное оружие — булыжник! — выкрикнул какой-то умник из «статистов» в зале.

— Конечно, «Виккерс» — он же «Пом-пом», имел меньше задержек и был скорострельнее в два раза…, — задумчиво ответил Зенитчик, — первое говорит, скорее всего об недоведённости пушки Маклена до ума… В процессе массового производства, это скорее всего удастся устранить. По второму же недостатку: а, зачем пехотной пушке скорострельность пулемета? И, сегодня пушка «БМП» стреляет с темпом около двухсот выстрелов в минуту… Снижение скорострельности до разумных величин, позволило бы снизить нагрев ствола — отказавшись тем самым, от громоздкого водяного охлаждения. Это, в свою очередь, облегчит всю систему. Кроме того, невысокий темп стрельбы позволяет расчёту лучше контролировать орудие… Он же, не допускает излишнего расхода снарядов, которых и, так в России — как Вы сами знаете, было крайне недостаточно.

— …К недостаткам автоматических пушек системы Маклена, особенно если они будут сделаны под сорока семи — миллиметровый патрон Гочкиса, я бы отнёс чрезмерный вес обойм. Даже, пяти — патронные обоймы довольно-таки тяжелы, а что говорить об предполагаемых двенадцати… Работать заряжающим будет очень тяжело!

— Ничего, ничего! — весело парировал Генша, — пойдём по пути наших заокеанских «партнёров»! Которые, не парятся автоматами заряжания в своих танках — как мы, а садят заряжающими в «Абрамсы» здоровущих негров! И, у нас — в России, тоже — очень крупные мужщины, ради такого случая найдутся! …Это, кстати, со временем несколько улучшит генофонд: реальные самцы не в штыковые атаки будут ходить а, затем — по окопам, да по воронкам гнить, а служить в ПВО — где, шансов выжить и оставить потомство, у них будет побольше!

Все просто при…уели, притихли и призадумались, от такой постановки вопроса… Стратег, одним словом! Далеко смотрит! Все бы, наши «стратеги» так…

Заманчиво, заманчиво! Заманчиво было бы, говорю, привлечь американцев для разработки «воздушного щита» России. Своих специалистов то, у меня очень мало… И, их и, так есть куда привлечь. Я по прежнему уверен, что задача создания серьёзной ПВО в период Первой Мировой и Гражданских войн, наименее актуальна перед другими стоящими в тот период задачами… Привлеку американцев и, в случае неудачи потеряю только деньги. Привлеку своих — потеряю ещё и, время.

Кажись, я с этим вопросом несколько определился. Тут всё испортил конкурсант из числа тех же «артиллеристов»… До сих пор он всё молчал — по жребию его очередь выступать, всё никак не наступала, а в прениях он не участвовал. Я его, про себя, уде успел «Молчуном» окрестить… И, ошибся! Первый раз в жизни в прозвище ошибся! Потому что, в этот раз Молчуна, как прорвало:

— Владимир Фёдорович! Уважаемое жюри! ТОВАРИЩИ!!! Чё за фигня происходит, я вас спрашиваю, ГОСПОДА?! …Все тридцатые, сороковые года и далее, советские конструкторы, не покладая рук, клепали один образец автоматической авиационной или зенитной пушки, за другим! Шпитальный, Кондаков, Таубин, Волков, Ярцев… Да, разве всех упомнишь?! …Владимиров, в конце концов! Из них на вооружение было приняты лишь единицы и, десятки — если не сотни образцов этого вооружения, не приняты! В том числе и, по каким-то конъектурным соображениям, а не из-за неустранимых конструктивных изъянов. ТАК, ЧТО?!?!?! Среди всех этих образцов, нельзя хоть один подходящий выбрать?! Обязательно надо американцев кормить?!

Почему то, упомянул он всех присутствующих, а орал глядя только на меня… На меня, давно так не наезжали!

— А, технологии? — попробовал я вякнуть, — у американцев, вместе с конструкцией мы переймём и их передовые технологии…

— А, ничего не делая, никаких передовых технологий не разовьёшь! — с новой силой, яростно набросился он на меня, — и, запомните вот, что: каждая технология, разработанная и освоенная для какого-то образца техники, даст возможность производить ещё три-четыре образца техники — как минимум… А покупая У НИХ готовые конструкции и технологии под них, Вы инвестируете в ИХ промышленность, развиваете ИХ технологии, повышаете квалификацию ИХ рабочих, даёте толчок для творчества ИХ инженеров!!! А, всё своё, Вы успешно ГНОБИТЕ!!! В результате, Вы всегда будете в роли догоняющего, а догоняющий просто обречён ОТСТАТЬ, ЗАГНИТЬ, ПРОИГРАТЬ И РАЗВАЛИТЬСЯ, как реальный СССР… Так, пускай будет, даже — хуже, НО ТОЛЬКО СВОЁ!!!

Что-то я вообще запутался и, устал крайне…

— …Ну, хорошо. У Вас есть чертежи или хотя бы эскизы этих образцов автоматических пушек?

— Да, сколько угодно! — Молчун подошёл к президиуму и почти бросил на стол увесистый кейс, — тут почти всё — всё, что только нашёл… Как на бумаге — так и, на компакт-дисках. Всю жизнь собирал — хобби у меня такое. Ну и, планировал книгу написать…

Хорошенькое у человека «хобби» — другие, вот бабочек ловят и сушат! Вообще то, этот человек — Молчун, был у меня на конкурсе не с автоматическими пушками. Он приехал с двумя очень оригинальными — тоже, зенитными проектами: прямо-таки, стимпанковские прибор управления артиллерийским зенитным огнём и устройство для автоматической установки дистанционных трубок. Но, про них я послушать не успел… До самого своего дня рождения.

Артём Афанасьевич Артюхов… Какое прозвище можно дать человеку с таким полным именем? Тем более, что он у нас артиллерист? Правильно! Вот и, я прозвал его «Арт»! Можно б, было ещё — «Три А» или «Аз в кубе», но «Арт» звучит благозвучнее…

Он был моим земляком — раньше, долгое время работал конструктором на знаменитом Нижегородском машиностроительном заводе[179]. Короче, про артиллерию знает «от и до» и, не понаслышке… Кстати, это именно тот претендент — насчёт «дельных предложений» которого, так сомневался Генша. Но, я настоял — земляк, всё же!

Сегодня его очередь выступать с докладом:

— …После ликвидации императором Павлом полковой артиллерии (чем она ему помешала, убей меня Бог — не пойму! Одним словом — «царь-придурок»…), в русской стрелковой или кавалерийской дивизии единственным оружием оставались ружья, штыки да сабли. Ну и, немного пулемётов перед самой Первой Мировой Войной… Да-да, я абсолютно серьезно: в наших дивизиях не было ни одной — хотя бы самой завалящей пушчёнки, из которой можно было от души шмальнуть по супостату! Конечно, чисто теоретически, в бою дивизии придавалась корпусная артиллерийская бригада — которая, переходила в оперативное подчинение командиру дивизии. В девятнадцатом веке — когда сражения проходили на открытых равнинах, такая схема действовала — в принципе, неплохо! Но, в веке двадцатом — когда методы ведения войны несколько изменились, она уже не по-детски пробуксовывала.

— …В ходе Первой Мировой, пехота при обороне спряталась в окопы и загородилась колючей проволокой и пулемётным огнём, а для наступления стали выбирать пересеченную местность. В первом случае, наступающие войска несли большие потери от вражеских пулеметов, а во втором — складки местности, куда не доставал настильный огонь пулемётов, позволял атакующим вплотную — на бросок гранаты перед последним рывком, приблизиться к обороняющимся. Подавлять пулемёты обороняющихся или сдерживать наступающие по пересечённой местности штурмовые группы с помощью орудий прикомандированной артиллерийской бригады стало сложно или, вообще — невозможно.

— Почему? — вежливо интересуюсь, — не всё ли равно, своя пушка или приданная?

Хотя сам, конечно, понимаю разницу между «своим» и «взятом на прокат»… Оказывается, дело совершенно не в этом!

— «Почему»? Пехота нуждалась в артиллерийской поддержке в режиме, буквально — «он-лайн», как сейчас говорят! То есть, требовалось сопровождать наступающих пехотинцев непосредственно на поле боя, как тогда говорили — «огнём и колёсами», или же иметь орудия поддержки непосредственно в своих окопах — чтобы мгновенно реагировать на возникающие угрозы. Существующие же полевые орудия, были слишком для этого тяжелы и громоздки — так, как предназначались для стрельбы на дальние расстояния. Даже, самое лёгкое из них — знаменитая трёхдюймовка весила тонну с лишним… Попробуйте сами покатать её по полю боя — тем более по пересечённой местности или с неполным расчётом! Может, хоть тогда поймёте «почему»!

Делать мне больше нечего, как только пушки по полю катать…

— Ладно, я понял! Продолжайте, пожалуйста…

— …Естественно, в таких условиях, даже — успешное в первый момент наступление, гарантированно буксовало! Если в самом начале наступления и, удавалось кое-как наладить взаимодействие между своей атакующей пехотой и «прикомандированной» артиллерией — то, в момент прорыва переднего края обороны противника и, во время продвижения вглубь её, это взаимодействие гарантированно утрачивалось… Бывало, от огня случайно уцелевших двух-трёх пулемётов противника, наступление захлёбывалось! До командиров «низшего» звена — рот, батальонов и полков сравнительно быстро дошло, что без легких орудий, способных находиться в своих боевых порядках, воевать стало невыносимо сложно…

— …Самым простым и быстрым решением этой проблемы стало широкое распространение в ходе мировой бойни миномётов всевозможных конструкций. Например, германская армия к началу войны имела всего сто шестьдесят лёгких и тяжёлых минометов, а в конце войны более шестнадцати тысяч… Западные историки посчитали, что в ходе «Великой» войны потери от огня минометов составили не менее половины всех потерь пехоты первой линии.

— Немцы в таких делах соображают! — удовлетворённо закивал головой Генша.

— Кстати, это были совсем не те «миномёты», Геннадий Алексеевич, — иронично глядя на Геншу, уточнил Арт, — какими мы их себе — в двадцать первом веке, представляем!

По ходу, у них нелюбовь с первого взгляда…

— Скорее, их правильнее было бы назвать мортирами, так как они имели нарезной ствол и заряжались с казны…

— …Чаще всего шестовыми, оперёнными, надкалиберными минами, — уточнил и, Генша, — продолжайте, Артём Афанасьевич!

Вот, же блин! Нашла коса на кошку… Тьфу ты, блин! На камень…

— …Ну, это у «них»! У нас же… Слов нет, одни недостаточно цензурные выражения! В течении войны определённые меры, конечно, принимались… На «местном» уровне! То, есть пехотинцы сами себе, что-то там лепили — «из того, что было…». Это были кустарные самоделки, сделанные буквально «на коленке», из всего, что — опять же, буквально, под ногами валялось! Даже, из стрелянных артиллерийских гильз. Заводских же изделий, вроде миномётов Лихонина[180] …Которые, тоже были далеко не «айс» и, стреляли — действительно «шестовыми, оперёнными надкалиберными минами»! …Было выпущено очень немного и, погоду сделать они, конечно не могли.

— …Однако, всего спектра задач, стоящего перед артиллерии поддержки, миномёты выполнить не могли, ибо они могли вести только один вид огня — навесный. Пехота противника только что сидела в укрытии — обороняясь и, вдруг она сама вас атакует! В такой ситуации миномёт оказывается беспомощным! Требовалось лёгкое орудие, массой не более полтонны, сочетающее в себе свойства пушки, гаубицы и миномёта — то есть, способное стрелять всеми видами огня, с минимальным переходом по времени от одного вида к другому.

— Стоп! — безапелляционно прервал докладчика Генша, что само по себе является нарушением регламента, — Вы позволите, Артём Афанасьевич?

— Что, ещё? — недовольно поморщился тот.

— Небольшой вопрос к присутствующим в зале…

— Ну, валяйте пожалуйста, Геннадий Алексеевич.

— Вопрос к тем, кто хоть немного может работать и руками, а не только головой… Есть такие?

— Есть! Есть! Конечно, есть…, — послышалось из пресс-конференц-зала.

— Чем удобней работать: молотком, пассатижами и ножницами — каждым по отдельности, или неким универсальным инструментом, сочетающие функции всех этих трёх?

После некоторого замешательства, из зала понеслись всевозможные предположения, весьма противоречивого характера…

— Я бы предпочёл специальный инструмент, — высказался один из Старичков-Разбойничков.

Другой с ним не согласился, а третий согласился с ними обоими… Автопром, чисто не по-детски угорал, слушая всё это, но — издевательски на меня поглядывая, в спор не вмешивался.

Я скорее, в этот раз, был согласен с Геншей! Ибо, был у меня соответствующий печальный опыт: как-то раз, купил для рыбалки топор-лопату-нож и немало с этим …овном намучался, пока не выкинул, когда «оно» само — естественным путём сломалось. Хотя может, просто качество изготовления не соответствовало… Изделие то, было китайским.

Наконец, все угомонились, так и не придя к какому-то вполне определённому выводу… Арт, косо глянув на Геншу, ему ответил:

— Не толерантный вопрос, Геннадий Алексеевич! Очень не толерантный… Если, Вы профессиональный военный — а, не просто штаны с лампасами надели, то должны знать, что в бою некогда бегать и искать пассатижи, предварительно поработав кувалдой! Вы штык-нож от АКМ хоть раз в жизни видели? …Зря, что ли его сделали универсальным инструментом, сочетающим в себе функции и, штыка и, ножа и, пилы по металлу, и молотка и ножниц — для резки колючей проволоки?

На этот довод Генша не нашёлся что ответить и, Арт продолжил, иронично «постреливая» глазками в его сторону:

— Проигравшие учатся быстрее своих победителей! Аксиома, которая увы… На нас — на русских, почему-то, не распространяется! Поэтому, может быть, два наиболее удачных образца орудий непосредственной поддержки пехоты были разработаны именно в Германии, в период между двумя мировыми войнами. Это всем, надеюсь, известные «лёгкое» и «тяжёлое» пехотные орудия. Знаете, или немного по ним «пробежаться»?

Пресс-конференц-зал, простым большинством голосов, решил, что лучше всё же «пробежаться»…

— …Семидесяти пяти — миллиметровое лёгкое орудие «IG18» («InfanterieGeschutze 18») массу имело четыреста килограмм, буксировалось любым видом транспорта — вплоть до тяжёлого мотоцикла и, без труда — на очень приличное расстояние, вручную перекатывалась самим расчетом. Кстати, это орудие заряжалось очень интересно! Как охотничье ружьё с замком переломного типа! Дальность стрельбы — три с лишним километра, что вполне достаточно для батальонного или полкового орудия. Кроме того, немцы дополнительно разработали две разборные модификации этого орудия для оснащения горных и десантных войск.

— …Немцы были ребята серьёзные, скрупулёзные и педантичные! И, если они за что-то брались, то брались серьёзно! Поэтому, в довесок к лёгкому орудию, их конструкторы спроектировали тяжёлое пехотное орудие — стопятидесяти — миллиметровое «S.I.G.33». Его, правда, по полю боя не покатаешь: на то — оно и, тяжёлое! Зато, его снаряд гарантированно разносил любое полевое и, не только полевое, укрытие. А «катать» — так у немцев с тягачами или лошадьми проблем, вообще никогда не было! Тем более, даже «тяжёлое» — 150-миллиметровое немецкое пехотное орудие, весило меньше — тонна семьсот килограммов, чем знаменитая «лёгкая» 122-миллиметровая советская гаубица «М-30» — две с половиной тонны, в боевом положении… Вот, эту дуру — точно: чтоб «катать» слон нужен! Или трактор…

— …Главное, что? Главное то, что лёгкие и тяжёлые пехотные орудия в немецком Вермахте очень удачно друг друга дополняли. Лёгкие орудия загоняли противника «под землю» — в окопы и блиндажи, а тяжёлые — живьём, там его «хоронили»…

— …Самым же легким и массовым орудием подобного вида в мире, была японская семидесяти-миллиметровая батальонная пушка «Тип 92». Весило она всего около двухсот килограммов и, также — для транспортировки могла разбираться на несколько частей. Несмотря на «старомодную» конструкцию лафета — с нераздвижными станинами, он всё же имел вполне современное по тем временам пневмогидравлическое устройство, а ствол имел вполне приличный угол наводки по горизонтали — сорок пять градусов!

— Из-за очень оригинального устройства крепления колёс, орудие могло быть установлено непосредственно на грунте, или наоборот — приподнято… Последнее, очень полезно при стрельбе под большими углами возвышения.

— …Ненамного отставали от фрицев и самураев и, наши заокеанские «партнёры»! Их семидесяти пяти-миллиметровая легкая гаубица «М1А1», также легко разбиралась на семь частей — для парашютного десантирования, доставку на вьюках гужевым транспортом или силами самого расчёта на близкие расстояния. Эта гаубица, кстати, оказалась наиболее «долгоживущей» из всех! Она состояла на вооружении и интенсивно применялась американскими и английскими воздушно-десантными силами вплоть до середины шестидесятых годов.

Генша сидел, слушал всё это и, только иронически хмыкал… Чтоб прекратить список перечисления чужих достижений, в которых мало что понимал, я спросил:

— Хорошо! А, что у нас?

— А «у нас», в России — газ! В Советском союзе, тоже всё понимали… Поэтому, сразу по окончанию Гражданской Войны, с начала двадцатых годов — за полтора десятилетия, были созданы десятки проектов и опытных образцов батальонных и полковых орудий. И приоритет, между прочим, был отдан именно орудиям навесной стрельбы!

— Ну, вот видите!

Долбанные империалисты — по одному, максимум — по два, образца пехотных орудий, а мы — сразу «десятки»… Могём же, когда захотим!

— …Но, увы, нам! Ни одно из, практически готовых к серийному производству орудий, не было принято на вооружение…

Вот же, блин, облом!

— Почему, так?! — спросил я, обращаясь, почему-то к Генше.

Тот, жестом выразил свою не информированность в этом важном вопросе, а Арт попытался мне и присутствующим, ответить. Начал, он несколько пафостно — как по-писанному:

— Итак… Что же произошло? Почему, наши стрелковые батальоны и полки, накануне самой кровопролитной войны в истории человечества, оказались без собственных эффективных артиллерийских систем непосредственной поддержки? Почему были провалены все три предвоенные артиллерийские программы…?

Однако, его попытка не удалась из-за вмешательства Генши, опять его перебившего:

— Сейчас, уважаемый Артём Афанасьевич, начнёт нам сказки рассказывать про «миномётное лобби»! — ответил тот, — типа, эти злоумышленники тормозили разработку и внедрение таких замечательных пехотных орудий….

Тот, только недоумённо пожал плечами. Типа, «мели Емеля»…

— Следую такой вашей логике, справедливо было бы предложить, что миномёты в Красной Армии, приняли на вооружение очень рано и, к сорок первому, они чуть ли не из каждого окопа торчали… Так, да? А, как было в реале?

После короткой, но эффективной паузы, Генша продолжил:

— Самый массовый батальонный 82 — миллиметровый миномёт, был разработан ещё в тридцать первом году, официально принят на вооружение в тридцать втором, доведён до ума был только в тридцать четвёртом, выпускаться начал в тридцать пятом, а по-настоящему массово пошёл в армию только в тридцать седьмом! Когда, так же — массово, начали расстреливать «гениальных» полководцев, вместе с такими же «гениальными» конструкторами…

— …Ещё печальнее была судьба 120 — миллиметрового миномёта, разработанного ещё в тридцать третьем году, а запущенного в производство и, принятого на вооружение полков, лишь через шесть лет — в тридцать девятом.

— …Даже, «крошку» — 50 — миллиметровый ротный миномётик, обидели! Его начали производить только в тридцать восьмом! Он то, чем помешал?!

— …Так, где Вы «миномётное лобби» увидели, Артём Афанасьевич?! В каком своём горячечном бреду?! Поднимите мне веки и, скажите: ГДЕ???

— Я, что-то Вам про «миномётное лобби» втирал, Геннадий Алексеевич? Давайте просмотрим записи на видеокамере наблюдения и, Вы мне покажите, ГДЕ(???) я что-то упомянул про «миномётное лобби»?!

— А, кто же тогда тормозил принятие на вооружение Красной Армии ваши пехотные орудия? Пушкин, что ли?!

Позвонить что ли, моему Пушкину на СТО в Нижнем и, предъявить ему за миномёты? …Хахаха!!!

— Ну, не Лаврентий Берия, это точно! …Дать исчерпывающий ответ на этот очень сложный вопрос: за один раз — да ещё и, без бутылки, выходит за пределы моих скромных возможностей! Если вкратце и, без «теории заговора» — то похоже, наши военные решили по примеру таких стран, как Франция, Великобритания, Польша и Финляндия сделать ставку на миномёты типа «Стокса-Брандта». Знаете, да? Это всем знакомый миномёт, обычного вида — на двуноге, с опорной плитой, стреляющий оперённой калиберной миной…

— …По прикидкам их и наших военных теоретиков, это простейшее, дешёвое — как канализационная труба оружие, могло стать отличным заменителем прицельной полковой артиллерии. Так то, оно так! Но… Немножко не так. Вернее, совсем не так! Точность советских минометов — это притча во всех языцех! Миномет — по сути своей, мог приносить пользу только при беглом огне, сжигая массу боеприпасов и, практически наобум, накрывая большую площадь…

— Позвольте с Вами не согласиться, Артём Афанасьевич! — прервал Арта Генша, — любое орудие, стреляющее с закрытых позиций навесным огнём, не отличается излишней точностью! Потому что, в систему «стрелок-цель» вводится ещё один элемент — корректировщик огня. Это всё равно, что слепому боксировать на ринге с помощью подсказок из зала… Откуда точные удары?!

— Согласен! Но, есть же разница: потратить на одну цель с десяток снарядов или пару сотен мин?!

— Вы утрируете, Артём Афанасьевич! Хотя, ладно: продолжайте — сегодня ваш выход…

Зло сверкнул на Геншу глазищами — за «ваш выход», Арт продолжил:

— В конце концов, сотни тысяч советских минометов, своей массовостью делали свое дело… Но, сколько лишней пролитой крови и задаром ухлопанных материальных ресурсов это нам стоило?!

Генша, только опять ехидно ухмылялся, а я спросил:

— Была ж, вроде в войну пушка-полковушка, или я что то путаю?

— Да, была! Бывать, то — была, да что от неё толку? Если, Вы имеете в виду 76-мм полковую пушку образца двадцать седьмого года, то это была именно пушка — стреляющая только прямой наводкой и весящая почти тонну! Рядом с полковыми орудиями она и, близко не паслась!

В детстве я прочёл просто прорву книжек «про войну»:

— Стрелять прямой наводкой разве плохо?

— Увы, земля плоская только на картах, а круглая только на глобусе. В реале же, Земля имеет форму чемодана и, мы все по ней ходим… Поле боя двадцатого века, это сплошь и рядом «пересечённая местность»: холмы и ложбинки, гребни высот и овраги, балки, густые леса и, просто рощицы, перелески… В населённой же местности, к этому добавьте застройки — маленькие и большие — многоэтажные здания, промышленные сооружения, насыпи железных и шоссейных дорог, мосты, туннели и прочее. Ну, Вы меня поняли, да? Все эти объекты создают «мертвые зоны», в которых может прятаться от настильного огня — «прямой наводкой» наших «полковушек» немецкая пехота с пулемётами и орудиями ПТО.

— …Нашей же пехоте, от огня германских пехотных орудий спасения не было, ибо для них практически не было «мертвых зон»! Несколько выручали миномёты — да! Их роль достаточно велика и, я её не недооцениваю… Но, всего лишь «несколько выручали»! Ибо, миномёты изначально могут быть лишь дополнением к орудиям классическим…

Всё-таки, в эту тему я несколько не въезжал:

— А как же «Катюши», а позже «Грады»? Это же тоже, оружие бьющее неприцельно — по площадям… И, тем не менее, я слова про них плохого не слышал!

— Реактивные системы залпового огня — это тоже, только суррогат артиллерии классической! Недаром, «Катюши» официально называли гвардейскими миномётами — наши предки понимали, что к чему…

Судя по реакции зала, в нём было очень много несогласных с Артом. Хотя, мне кажется, мнения опять разделились примерно поровну…

Несмотря ни на что, Арт упрямо гнул свою линию:

— …В ходе войны, когда жареный петух всю плешь нашим генералам проклевал и, то — что находится у них пониже поясницы, было второпях создано облегченное полковое орудие «М-42», путем наложения ствола 76-мм полковой пушки на лафет 45-мм противотанковой пушки. Эта новая «пушка-полковушка» имела свои преимущества перед старой. Особенно, по части борьбы с танками: переход на лафет с раздвижными станинами позволил резко увеличить угол горизонтального обстрела. В то же время — так и, не обретя возможность вести хоть какой-то навесной огонь, эта пушка оказалась явно перетяжеленной — шестьсот килограмм! Для сравнения: трёхдюймовая горная пушка образца 1904 года имела более высокие баллистические характеристики, при массе в два раза меньшей… Короче, явный регресс!

Генша, судя по выражению его лица, очень долго терпел, и наконец, его прорвало:

— Вот я и, говорю: ошибкой наших довоенных теоретиков было лишь то, что они вообще, хотели создать полковое орудие! Для уровня полка, ещё ладно — куда ни шло… Но, для батальона, я здесь твёрдо убеждён, достаточно батареи из четырёх 82 — миллиметровых миномётов. Почему, спросите? Да, потому что, для транспортировки ваших, то ли — недогаубиц, то ли — недомортир, необходим транспорт… Понятно? Хотя бы гужевой, но всё-таки — ТРАНСПОРТ!!! Единственное преимущество вашего пехотного орудия перед миномётом: возможность стрельбы прямой наводкой — хрень полнейшая, для таких орудий! Зарубите себе на носу: не типично для мортиры стрелять прямой наводкой — они вообще, не для того создаются! Да и, сами подумайте: кто ж из противников, находясь в трезвом уме и здравой памяти, ваше — весьма габаритистое орудие, к себе — на ту самую «дальность прямого выстрела», подпустит? Дураков, среди врагов ищете?!

— «Ищите дураков и их обрящите… Просите и, будут они вам дадены…», — прокомментировал кто-то из зала.

Да! Дилемма…

— …Вот, Вы упоминали, Артём Афанасьевич, про японские 70 — миллиметровые гаубицы «тип 92». Каждому самурайскому пехотному батальону полагалось иметь пару таких хреновин… Так, вот: к вашему сведению, они были самым распространённым советским трофеем на Халхин-Голе! Ведь, наши 82 — миллиметровые миномёты лупили на три километра — против их двух с половиной и, могли уничтожать эти самурайские орудия, находясь вне досягаемости ответного огня!

— А тогда, что ж — так же легко и весело, наши миномётчики не уничтожали немецкие пехотные орудия где-нибудь под Смоленском, в сорок первом году? — ехидно поинтересовался Арт, — не всё так однозначно, Геннадий Алексеевич! Далеко не всё…

На последний вопрос Генша не нашёлся, что ответить и лихим манёвром обошёл его, как будто не заметив:

— …На уровне батальон-полк, на мой взгляд, удачнее всего было бы сочетание полковой противотанковой пушки, калибром где-то под шестьдесят миллиметров, весящей где-то полтонны и полковых миномётов, калибром сто семь или сто двадцать миллиметров — как в реале.

— «Как в реале», у нас канун Русско-Японской и Первой Мировой войн, — прервал я в свою очередь Геншу, — какие, на хер, противотанковые пушки?! По броненосцам Того, что ли, из них шмалять?! Так мы ж, вроде договорились: про Того и, про баб — ни слова!

— Ах, да…, — опомнился тот, — …ну, просто пушки малого калибра, стреляющие прямой наводкой. Вроде, двухдюймовых пушек Барановского…

После некоторой заминки, Арт продолжил:

— Что характерно, так это то — что и, после войны урок не пошёл впрок! Единственным советским, а затем российским пехотным орудием до сих пор — с очень большой натяжкой, является знаменитая «Нона[181]»! Хотя, эта система является выдающимся явлением нашей конструкторской школы, но в боевом отношении, это — ни то, ни сё… Некий, не совсем удачный компромисс между пехотным и полевым орудием. Для пехотного орудия она довольно-таки тяжела — тысяча двести килограмм. Для полевой, не вполне соответствует по дальности стрельбы — всего девять километров. Про использование для стрельбы из «Ноны» снарядов с готовыми нарезами на ведущем пояске — разговор отдельный, причём — нецензурный! Это конструктивное решение имеет свои заморочки: как отрицательные — так и, положительные…

«Прелюдия» — доклад Арта, то есть, несколько затянулась, к тому же он рассказывал несколько нудно — народ начал «рассасываться» по курилкам и, я его слегка «подтолкнул»:

— Давайте всё-таки, Артём Афанасьевич, вернёмся к «делам давно минувших дел» — в прошлое, то есть. Что у Вас есть предложить тамошним военным?

— Ах, да! Извините, несколько отвлёкся от темы…

Генша опять попытался открыть рот… Эдак, мы никогда с артиллерией не кончим! Как я убедился, эта тема такая же неисчерпаемая — как и, атом…

— А Вы, Геннадий Алексеевич, пожалуйста, помолчите! Если есть что сказать, выступите отдельно в прениях…

Скотина Автопром, опять хохотнул с издёвкой:

— Какой талант пропал! Тебя б на партсобрание, где-нибудь в семидесятые…

Нет, ну разве не скотина?! Всё выступление молчал — никакой от него помощи, а тут — на тебе!

Тем временем Арт продолжил доклад:

— …Конечно, мне бы очень хотелось предложить нашим военным «там» семейство орудий такого типа как «Нона», калибром 82, 160, 240 миллиметров, но лишённых некоторых органических пороков их предшественницы. Мне кажется… Я уверен, что это были бы крайне эффективные орудия поддержки пехоты! Но, увы — ещё, раз! Я вполне себе отдаю отчёт, что для технологий конца девятнадцатого — начала двадцатого веков, это нереально! Вот что, я предложу взамен… Вот что, я на досуге разработал…

После известных манипуляций с компьютером, Арт продолжил рассказывать, показывая на демонстрационном мониторе схему какого-то орудия очень необычного вида:

— Взамен «Ноны» я предложу «линейку» пехотных орудий, сконструированных мною на основе принципиальной конструктивной схемы экспериментальной семидесяти шести — миллиметровой полковой пушки-мортиры «Ф-23», конструкции «КБ» Грабина.

— Того самого Грабина?

— Ага! «Того самого Грабина»!

— …Характерной особенность этой экспериментальной — так и, не пошедшей в серию системы, заключается в том, что стреляет она не «с колёс», а с поддона. То есть, при переходе из походного положения в боевое — при раздвигании станин, система автоматически ложится на грунт специальным поддоном, который и воспринимает всю нагрузку от отдачи при выстреле. Значит, что? …Значит, колёса можно сделать очень лёгкими.

— …Ну и, наоборот — система автоматически выбирает клиренс при сведении станин. Понятно, да?! Угол раздвижения станин шестьдесят градусов, то есть: орудие вполне пригодно и, как противотанковое!

Дались им эти танки! Сговорились все, что ли…

У Арта был, даже, по-любительски сляпанный прикольный мультфильм, который показывал, как именно «Ф-23» переходит из одного положения в другое.

Очень прикольная пушечка у Арта получилась — всё у неё, не как у людей! Ну, судите сами: ось цапф проходила не через центральную часть люльки — как у «нормальных» артиллерийских орудий, а через ее задний конец. При переходе из одного положения в другое, люлька со стволом поднималась вверх и поворачивалась вокруг оси цапф — практически, на сто восемьдесят градусов… При этом, сводились-разводились станины орудия, выкладывался-выбирался колёсный ход, поднимался-выкладывался поддон — с которого производилась стрельба.

Так что, в боевом положении — при стрельбе, колеса были сзади, в походном — спереди. Буксировалось орудие за кольцо на дуле, как современную гаубицу.

Очень необычно!

— …Станины, у оригинальной модели были клёпанными — квадратными в сечении, регулируемой длины — для стрельбы из окопа, к примеру… Очень легко можно будет сделать их сварными или, вообще — трубчатыми. Это ещё больше облегчит систему…

— Сначала надо купить у немцев или разработать самим технологию проката бесшовных стальных труб, — вполголоса «обрадовал» меня Старичок-Разбойничек, из состава жюри, — в реале, её только в двадцать восьмом купили, а в начале тридцатых освоили…

Джойстик закинул мне в мой «попаданческий» ноут такую технологию? Надо будет обязательно проверить.

— …Тормоз отката гидравлический, накатник — гидропневматический, — продолжал бубнить Арт, — сама длина отката ствола орудия — переменная, зависящая от угла его возвышения.

— …Вот здесь, по люлькой — в этом цилиндре, видите? …Находится объединённый (два в одном!) подъемно-уравновешивающий механизм винтового типа.

— …А здесь, прикреплён к нижнему станку поворотный зубчатый, секторный механизм.

— …Колёса можно применить — для унификации и уменьшения стоимости системы, от любой легковушки или, даже, от мотоцикла! Они легче, дешевле, чем специальные артиллерийские. Естественно, их следует хорошенько подрессорить — тогда, скорость возки орудия будет до сорока пяти километров в час.

— …Если нет возможности возить или катить, то систему можно легко и быстро разобрать и перенести на конских или людских вьюках. Отдельно ствол, люльку, лафет, колёса, станины… Получается семь частей, каждая весом до пятидесяти килограмм.

— …В собранном виде же, вес орудия не превышает триста пятьдесят килограмм — без передка со снарядами, конечно. Максимальная дальность стрельбы, я думаю — как и, у экспериментальной грабинской модели составит семь километров, а скорострельность двенадцать выстрелов в минуту. Кстати, по дальности стрельбы у нас с вами есть небольшой запасец: я бы сделал её не более пяти — ещё больше уменьшив вес системы! Ну, или же увеличив калибр… Об этом ещё стоит подумать.

Судя по выражению лиц присутствующих в зале, у всех одновременно возник одинаковый вопрос, и я его лишь произнёс вслух:

— Почему же, такая замечательная штука не была принята на вооружение?!

Арт пожал плечами:

— Я, кажется, уже попытался коротко ответить! Официально, же — во время испытания орудия, у него сломались некоторые механизмы…

— А, пересчитать-переделать их конструкцию, не судьба? А, другой сплав для них применить? — поинтересовался один из Старичков-Разбойничков сидящих в зале, — если бы на моём заводе, из-за поломок экспериментальных моделей, закрывали перспективный проект — на который, между прочим, народные средства потрачены…

— Значит, так нужно было это орудие…

— Если очень коротко — вашими же словами, Шеф! — решил просветить меня Генша, который, по ходу, был в курсях об этой истории, — сначала гнобили миномётчиков, а потом — после какого-то не вполне ясного события, наоборот — гнобить стали уже миномётчики… А подробности, боюсь, мы уже никогда не узнаем!

— Аааа… Ясно… Так, что там у нас дальше, Артём Афанасьевич?

— Дальше? А, дальше было бы очень заманчиво разработать на основе принципиальной схемы «Ф-23» целую систему пехотных орудий. Тут, в зависимости от того, как сложится, можно двигаться двумя путями: программа-минимум — по примеру немцев, ограничиться только двумя орудиями: лёгким и тяжёлым… Но, слегка увеличить калибр у лёгкого — до 87 миллиметров. Запасец по весу, как Вы помните, у нас есть… Само-собой, для недопущения увеличения веса орудия, придётся пожертвовать дальностью стрельбы: километров пять — вместо семи, как я уже говорил, за глаза хватит!

— Новый калибр? — поморщился я, — этого хотелось бы избежать, чтоб меньше было мороки с боеприпасами…

— А так и, так придётся создавать с нуля новый боеприпас! Так как, ни один существующий российский боеприпас трёхдюймового калибра нам не подойдёт — они все унитары, а нам нужны выстрелы раздельного заряжания. Почему бы, заодно слегка не увеличить калибр? …Кстати, не такой он уж новый — калибр 87 миллиметров: существовала такая замечательная штучка — «3,42 дюймовая полевая лёгкая пушка образца 1877[182] года». Весом всего четыреста килограмм и дальностью стрельбы шесть километров… Красотища! Ну, прямо — конфетка!

Арт, аж причмокнул от восхищения!

— …Почему, её не стали дальше развивать и модернизировать? Почему перескочили на эту «путиловскую» трёхдюймовку?!

Арт, некоторое время беспомощно стоял на сцене и, изображал из себя каменную статую с недоумённо разведёнными руками:

— А, к ней бы, да ещё бы классную мортиру… Миллиметров, эдак на сто пятьдесят.

— …А вот, для тяжёлого пехотного орудия боеприпас можно оставить от довольно широко распространённой шестидюймовой гаубицы…

— А, если бы по боеприпасам ограничения не было? — перебил я его, — к примеру, если бы у Вас был бы свой собственный снарядный завод — да ещё и, не один?

— …Если бы, по боеприпасам ограничения не было — то тогда, можно было бы замахнуться и, на большее! Например, разработать по всё той же конструктивной схеме — кроме уже упомянутых выше, ротное пехотное орудие — калибром 63,5 миллиметров, полковое — сто семь, или сто двадцать миллиметров. …Тут, хорошо подумать надо!

— …И, наконец — гвоздь программы! Корпусное восьмидюймовое орудие — 203 миллиметра, то есть! Вот, это была бы реальная «сталинская кувалда» — весом не более трёх-четырёх тонн, а не тот монстр на гусеницах от американского трактора[183]!

И, Арт показал на большом демонстрационном мониторе все свои задумки — чертежи, расчёты, выкладки… Хорошая работа, качественная!

После доклада Арта начались «прения», то есть — грандиозднейший срач между ним, в основном и, Геншей. Ибо остальные и, я в том числе и, даже претенденты-попаданцы из артиллерийского «кластера» шарили в этом деле мало… Если коротко изложить суть срача, то Генша был горячим сторонником миномётов, а Арт — пехотных универсальных орудий.

— …Артём Афанасьевич! Зачем нам брать пример с Германии — страны, сначала развязавшей, а затем подчистую продувшей две мировые войны?! — горячился, обычно всегда спокойный и хладнокровный Генша, — у нас свои воинские традиции, в том числе и артиллерийские!

— С вашими «традициями», уважаемый Геннадий Алексеевич, наша армия до самой Волги драпала, пока …опой в воду не упёрлась!

Вы бы видели лицо Генши! Да… «Там» бы Арта вызвали на дуэль! Если б, Арт был дворянином. Ну, или просто морду набили — если б, был простолюдином.

— Наша армия «драпала» по таким причинам, про которые Вы, не менее уважаемый Артём Афанасьевич, даже не догадываетесь!

Арт, по ходу и сам понял, что ляпнул лишка и примирительно пробурчал:

— Конечно! Куда, там нам — с нашим то, суконным рылом… Как мирное время, так — «вы — шпаки штатские, ничего в этом деле не понимаете!» А, как «фас-мажор» — случись снова двадцать второе июня, опять всобачите нам повестку, кирзовые сапоги, да эти самые «самовары»… И, иди — воюй, «пиджак»! Спасай Россию, дилетант-любитель — ибо, профессиональные вояки опять, уже — традиционно, обос…ались…

— «Кесарю — кезарево, а слесарю — слесарево»!!! То, что для немца в кайф, для русского — смерть! Не сравнивайте немецкого призывника с нашим, с российским…, — с полной уверенностью в своей правоте, разъяснял свою ретроградскую позицию наш начальник штаба, — даже, в Великую Отечественную, математические познания нашего среднего наводчика оставляли желать лучшего! А, что тогда говорить про Империалистическую и, тем более — Гражданскую, войны!

— А, ничего страшного! Математические таблицы для стрельбы, простейший баллистический вычислитель — типа арифмометра и, все дела! А, научить ими пользоваться, можно даже обезьяну!

Короче, спорили они долго — а я так и, не понял, кто из них прав, кто не прав: оба …издят очень складно — прямо таки, заслушаешься! Но, у меня сложилось ощущение, что пехотные орудия более подходят для кадровой армии, миномёты — для мобилизационной.

Следующий претендент на мои премии в жанре попаданчества, был в явном фаворе у Генши, а значит и у всей нашей «военной группы». И, надо ему отдать должное — доклад его было хорошо подготовленным, предложение всем понравилось, практически никакой критики не вызвало и обсуждение произошло сравнительно быстро — хотя и, менее интересно чем у Арта.

Речь в этот раз шла об дивизионной артиллерии…

— Во многом соглашусь с предыдущим оратором — полковая артиллерия Красной армии перед Великой Отечественной находилась на неприемлемо низком уровне, да! — докладчик слегка поклонился Арту, потом посмотрел на Геншу, — миномёты, кстати, тоже… Не фонтан, ни разу!

— У нас здесь альтернатива, даже, не перед Первой Мировой, — напомнил я докладчику, которого уже успел окрестить «Фаворитом», — а, скорее — перед Русско-японской…

— Я знаю! Вот только, одно из другого вытекает… Дослушайте до конца — сами поймёте, Владимир Фёдорович.

— Хорошо. Я дослушаю…

— Должен заметить, что основное огневое поражение противнику наносит не полковая — она лишь добивает, а дивизионная и корпусная артиллерия. А, с дивизионной артиллерией дела у нас обстояли не лучше! Самой дальнобойной пушкой в ней, у нас была всё та же трёхдюймовка, а гаубицы были в основном представлены 122 — миллиметровым калибром. Про корпусную же артиллерию, я вообще промолчу…

«И, как это только Россию, до сих пор не завоевали? — дивился я про себя, — или у противников дела обстояли ещё хуже?»

В теорию «заваливания трупами» я не верил: почему тогда папуасам, индейцам, индийцам или китайцам, «завалить» трупами завоевателей не удалось? Ну, люди военные — им видней! Кстати, Фаворит — из артиллерийских офицеров, настоящий полковник…

— …У немцев же, в артиллерийским полку их танковых и панцергренадерских дивизий была четырёх — орудийная батарея сто пяти — миллиметровых пушек. Кроме, всего прочего — кроме исполнения своих прямых обязанностей, эти отличные пушки хорошо выручили немцев в сорок первом году, выбивая с дальних дистанций наши тяжёлые танки типа «КВ»…

— …А мы? Когда у немцев появился «Тигр»? …А когда у немцев появился «Тигр», мы с вами слегка обделались! Не брали наши трёхдюймовки их броню. А ведь, будь в составе советских дивизий, хотя бы даже старая русская 42-линейная пушка… «Тигра», можно было бы бить с дистанции в километр! Даже, в лоб! Вот только, их в боевых порядках советской дивизии не было… Советские 107 — миллиметровые пушки относились к корпусной артиллерии… Было это до войны — и, даже до войны (!!!), было их смехотворно мало! Ну, а во время самой войны — сами понимаете…

Чёт я, ни фига не понял… Какие «Тигры», нах?!

— Короче, Вы мне — как попаданцу, предлагаете в конце девятнадцатого века начать производить сорока двух линейные, они же — сто семи — миллиметровые пушки, чтоб было чем остановить немецкие «Тигры» под Курском — в сорок третьем году? Так, что ли? А, я то — по своей детской наивности думал, что Вы предложите мне сделать так — чтоб, эти долбанные «Тигры» под Курском вообще не появились…

— Да, нет же Шеф! — несколько грубовато перебил меня Генша, — речь идёт о создании дивизионной артиллерии. Альтернативной дивизионной артиллерии…

За этим явно стояло: «Что ты лезешь туда, в чём ни хрена не соображаешь?!»

— Ладно, понял! Продолжайте, только поменьше про Великую Отечественную и побольше про Империалистическую и, особенно, про Гражданскую…

— Для начала небольшой экскурс в историю, — Фаворит лукаво стрельнул в мою сторону глазками, — специально для «чайников»…

Ну, «чайник», так «чайник» — ничего особенного. Во всех областях быть профи нереально…

— Во-первых, успокойтесь, Владимир Фёдорович: «…производить сорока двух линейные, они же — сто семи — миллиметровые пушки», Вам никто не даст! Даже, если Вы «вселитесь» в самого Государя-императора!

— …Вот, как?! Это, интересно, почему?

— Да, потому что, в начале двадцатого века «флагман» французской артиллерии — компания «Шнейдер», стала — через наших Великих Князей «крышевать» всю русскую артиллерию, говоря современным языком. А, фирма «Шнейдер» очень бдительно и неистово блюла свои меркантильные интересы в России и, боюсь — против них Вам не светит! Вам просто не дадут делать эту пушку и, всё… А, если и, дадут — то не будут её покупать для армии и, Вы разоритесь вчистую.

Кажись, я про эту историю где-то уже читал…

— Ладно, продолжайте…

— Французы подсунули нам свою пушку! Это, довольно-таки знаменитая артсистема, носящая первоначально официальное название: «42-линейная полевая тяжёлая пушка образца 1910 года[184]».

— Ну и, что? Плохая пушка, что ли?

— Да, не в том дело — плохая она или хорошая!..Пушка, то — наоборот! Пушка было отличная! Её, даже сам Сталин хвалил, познакомившись с нею под Царицыным… По своим тактико-техническим характеристикам эта пушка являлась одной из лучших в мире! Она успешно воевала в Первой Мировой, Гражданской и прочих войнах в России и её окрестностях. Её французский аналог — сто пяти — миллиметровое орудие фирмы «Шнейдер», выпускалось и применялось вплоть до самой Второй Мировой Войны.

— Так, в чём же тогда дело?

— Дело с том, что в войсках этого замечательного орудия попросту не было! В значительных количествах, я имею в виду… Сами, вот посудите: до войны эти пушки для русской артиллерии изготовлялись только во Франции… И, к её началу, во всей русской армии, их было ЧУТЬ БОЛЕЕ СОТНИ!!! Производство этих замечательных орудий на наших Путиловском и Обуховском заводах, было освоено только летом шестнадцатого года, а план их выпуска был с треском повален! Так что, к семнадцатому году, их количество в войсках не доходило и, до двухсот…

— Практически, такая я же фуйня — что и, с зенитками Лендера…, — печально резюмировал Зенитчик.

— Так, Вы значит, предлагаете нам массово производить и использовать эти «сорока двух — линейные» пушки, в качестве дивизионных? — рискуя проканать в очередной раз за дилетанта, спрашиваю я.

— Ни в коем случае! — запротестовал Фаворит, — стать дивизионной, этой — в целом замечательной системе, мешают её органические пороки: излишний для классической дивизионки вес — снижающий её мобильность, малый угол горизонтального обстрела и скорость наводки…

— Так, какого… Вам надо?!

— Слушайте дальше, Владимир Фёдорович! — заступился за своего протеже Генша, — может, поймёте…

Ладно, хорошо! Помолчу и попытаюсь понять…

— …Вскоре после Гражданской войны, всё доставшиеся по наследству большевикам «наследие проклятого прошлого» принялись модернизировать — в том числе модернизировали и, нашу «сорока двух — линейную» пушку. Увеличили на десять калибров ствол, заодно добавив к нему снимаемый дульный тормоз щелевого типа, увеличили зарядную камеру — под раздельно-гильзовое заряжание… Ещё, кое что — по мелочи. Начальная скорость, дальность и мощность снаряда несколько увеличились… Но, опять же! Ни массовой корпусной, ни тем более — ещё более массовой дивизионной, эта пушка так и, не стала. Скорее, наоборот! Вскоре после начала Великой Отечественной Войны, эти орудия оказалось в составе артиллеристских полков резерва Верховного Главного Командования (РВГК). Слов нет! При Сталине СССР добился очень больших — просто прорывных успехов, в технических видах Вооруженных Сил — в танковых войсках и авиации. Ну, а наша пехота как была с трёхлинеечкой да трёхдюмовочкой при царе — так с ними осталась и, при генеральном секретаре…

Печально, да? Да, печально…

— …Правда, перед войной была предпринята ещё одна попытка перейти на калибр сто семь миллиметров. Перед самой войной была разработана, испытана, принята на вооружение и запущена в производство, уже «чистая» сто семи — миллиметровая «дивизионка» «М-60».

— …Очень достойна система, кстати! Даже, при сравнению с упоминавшийся мною в самом начале разговора немецкой пушкой «10,5 cmK.18». Хотя, «немка» стреляла несколько дальше — на девятнадцать километров, вместо семнадцати у «М-60», но зато её масса была в шесть с половиной тонн, против наших четырёх. В полтора раза больше! И, хотя «М-60» — по различным причинам, опять же не стала массовой — именно от неё я и, предлагаю «плясать»!

— …По правде сказать, «плясать» начали ещё задолго до меня! Наложением на лафет гаубицы «М-30» ствола от «107 — миллиметровой пушки обр. 1910/30 годов» была создана опытная дивизионная пушка «9С-1». Несколько снизив мощность, достигли приличного снижения массы орудия — где-то две с половиной тонны. Ну, а дальше — как всегда! Цитирую по памяти: «…орудие успешно прошло все положенные заводские и полигонные испытания, было рекомендовано к принятию на вооружение, однако серийно не производилось».

— …Я же, что предлагаю? Я предлагаю пойти несколько другим путём. В отличие от её предшественницы, у «М-60» — которая задумывалась ещё и, как противотанковая — в связи с ложной информацией о появлении у немцев толстобронных танках… Все в курсе об этой истории?

«Все» дружно ответили, что в курсе… Кто же не знает, как перед войной маршалу от артиллерии Кулику подкинули эту дезу, в результате чего тот несколько засуетился под «клиентом»?! Под Сталиным, то бишь…

— Так, вот… На «М-60» не был предусмотрен дульный тормоз — типа, при выстреле тот даёт пыльное облако, сильно демаскирующее позицию. Наша новая пушка — дивизионная, демаскирующее воздействие дульного тормоза при выстреле нас волнует меньше всего… Поэтому, пусть он будет — ничего страшного!

— …Едем дальше: наше орудие не корпусное, а дивизионное. Правильно? Правильно! Поэтому, нам за горизонт стрелять не надо — такая дальность, как у «М-60», нам не нужна. Ведь, для корректировки огня корпусной артиллерии можно привлечь авиацию, а на уровне дивизии это малореально… Поэтому, снова укорачиваем ствол и, ограничиваем угол возвышения тридцатью семью градусами. Как у «ЗиС-3». Километров десять — двенадцать нам за глаза хватит — да, ещё и, останется!

— …Кроме того, в предвоенном Союзе была очень слаба расчётная база, поэтому лафеты делали с большим запасом прочности. Пересчитать по современным методикам, с применением современной вычислительной техники и, я уверен, ещё килограмм триста сэкономим…

— …Воспользовавшись нашим «послезнанием», добавим в систему современных ништяков — типа, продольных торсионов в трубчатых станинах для подрессоривания и, я думаю, все эти — выше перечисленные меры, приведут к тому, что масса системы снизится где-то к массе грабинской дивизионки «Ф-22[185]».

— …По моим прикидкам, это будет достаточно лёгкая система — менее двух тонн весом в походном положении, чтоб транспортировать её всеми доступными средствами тяги. Шестёркой лошадей, например. И, самое главное: используя раздельно-гильзовое заряжание и переменные заряды, можно использовать это орудие и, как лёгкую гаубицу!

— …А, для корпусной артиллерии, — закончил Фаворит свой доклад, — я бы предложил использовать 107 — миллиметровую пушку «М-60», образца сорокового года, почти без всяких изменений. Хотя и, её можно заметно облегчить, используя ещё более эффективный дульный тормоз и перерасчитав прочностные характеристики лафета…

Зенитчик предложил:

— Почему бы нам тогда, не запилить под тот же снаряд — под сто семи — миллиметровый, и зенитную пушку?

Да… Аппетит приходит во время жратвы! Уловив мой взгляд, Зенитчик поправился:

— Естественно, перед Великой Отечественной… Раньше, нужды особой нет.

— Перед Великой Отечественной и, танковую пушку под этот снаряд запилить можно! — обрадовал меня кто-то из зала.

Ну, понеслось!

Ну, а в общем всем этот проект понравился! Даже, Арт: хотя и, поморщился изрядно — но, сильно не противился, лишь пробурчав:

— Возвращение на круги своя: «единый калибр, единый снаряд…» Только, вместо трёх дюймов сорок две линии… А в принципе, молодец!

— Это всё было бы, по-моему, просто замечательно…, — несколько скомкал красивый финал выступления своего же Фаворита Генша, — а орудия калибром семьдесят шесть миллиметров куда? На свалку истории?! А не рановато, ли?

После его слов, на несколько минут, в пресс-конференц-зале нависла гнетущая тишина. Не все, как и, я впрочем, особенно то шарили в артиллерии, но все слышали и знали об «косе смерти» — русской трёхдюймовой пушки Путиловского завода и об «ЗиС-З» — «самой гениальной конструкции в истории ствольной артиллерии»… Не всем хотелось расставаться с этими красивыми легендами!

— Ни в коем случае! Основным калибром в русской стрелковой дивизии, ещё очень долго будет трёхдюймовый — уж так исторически и экономически сложилось. И, никакому попаданцу, эту ситуацию не исправить! — горячо запротестовал от такого предложения Фаворит, — просто мои орудия, займут в дивизии нишу лёгких гаубиц — не более того! Лёгких гаубиц, которые можно использовать — при нужде, как мощные пушки… Вместо сто двадцати двух — миллиметровых гаубиц, которые если честно — ни рыба, ни мясо… Для лёгких гаубиц они слишком тяжелы, для тяжёлых недостаточно мощны.

— …Я, всё-таки, как-никак — кадровый офицер-артиллерист! — Фаворит гордо окинул ясным соколиным взором притихший пресс-конференц-зал.

Да! Именно такими, я их — офицеров-артиллеристов и представлял. Красавец, силач и умница! Ну, прямо — как будто, только что с батареи Раевского! Вот такой, реально мог бы по полю пушку «покатать»… Правда, лет …дцать назад: ныне он — для таких дел, уже несколько староват.

— …И, я знаю, что говорю! Идеальным, для обеих Мировых войн, я считаю такое артиллерийской вооружение русской стрелковой дивизии: в её единственном артиллерийском полку сделаем три дивизиона однотипными: в каждом дивизионе две батареи трёхдюймовых дивизионных пушек и одна батарея наших 107 — миллиметровых пушек-гаубиц. Вместо гаубичного полка, в том же единственном артполку, один дивизион «старых» 152 — миллиметровых гаубиц. Всего, в дивизии получается двадцать четыре трёхдюймовые пушки, двенадцать 107 — миллиметровых пушек-гаубиц и шесть-восемь 152 — миллиметровых гаубиц образца 9/30 года.

— …Естественно, с течением времени и, изменением обстоятельств и наших возможностей, состав и соотношение видов орудий можно менять. Например, увеличить вдвое количество сто семи — миллиметровок и шестидюймовых гаубиц, а трёхдюймовки перевести в разряд средств ПТО.

— Давайте-ка, про «средства ПТО» поговорим потом — на следующей «парт-конференции», посвящённой соответствующему периоду «попаданченичества»! А пока, мы обсудим ваш проект в «прениях»… У кого есть что сказать, друзья?

Сказать «друзьям» — после такого доклада, было особенно то и, нечего! Можно б, на этом и закончить, если б ни Генша — который, слушал доклад Фаворита, как ребёнок слушает волшебную сказку — чуть ли, не с открытым ртом.

— На мой взгляд, нерационально было бы распылять такие орудия по обычным стрелковым дивизиям, — высказал он свою точку зрения, — оставим в них всё, как там есть! Правильнее было бы оснащать вашими орудиями особые — отборные части.

Знаю, про что это он! Про какие «отборные части». Про свои «боевые оперативно-тактические группы»…

— Ну, а в дальнейшем, как «разбогатеем», всю дивизионную артиллерию можно будет перевооружить вашими сто семи — миллиметровками и сто шестидесяти — миллиметровыми миномётами, типа «МТ-13[186]»…, — продолжал витать в облаках Генша, — а сто пятидесяти двух — миллиметровые гаубицы мы отправим в корпусную артиллерию, где им самое место.

Фаворит завёлся с «пол-пинка»:

— Да, нет же! Для корпусной артиллерии, конечно же нужны 152 — миллиметровые гаубицы, но не эти… Эти, недостаточно дальнобойные — эти, как раз для дивизии.

— Да… Надо нечто типа «Д-1[187]»…, — мечтательно протянул наш начальник штаба.

— Неплохо… Совсем, неплохо было! — поддержал его, его же любимчик, — особенно, если сделать к ним хороший корпусной тягач! Единый тягач под 107 — миллиметровую корпусную пушку, 152 — миллиметровую гаубицу и 203– миллиметровую мортиру…

— Дм… Владимир Фёдорович! — спросил Генша.

— Чего?

— Будет нам «единый корпусной тягач»?

— Тягач? …Не знаю, не уверен. Вот, пассатижи вам железно обещаю — губу заворачивать…

Получив от меня отлуп, Генша обиженно и недоумённо обратил взор к своему любимчику и, тот его враз успокоил:

— …Ну, можно сделать корпусные артсистемы разборными — по примеру немцев. Чтоб лошадьми возить. Отдельно лафет, отдельно ствол… А, лошадей на Руси всегда хватало!

Вот, живодёры! Гринпис по вам плачет…

Я решил немного «пошалить»:

— А вы знаете, уважаемые участники конкурса, что Шаталин Геннадий Алексеевич, тоже наш человек? Тоже попаданец?

— Да, ну?! — не поверили мне, — вот уж про кого, ни в жизнь не подумаешь, так это про него…

— И, тем не менее… Геннадий Алексеевич! Вы нам ничего интересного рассказать не хотите? Так сказать, чтоб отдохнуть от артиллерии? Задолбало, если честно… Орудия, пушки, гаубицы… Пехотные, полковые, дивизионные… Корпусные, вот ещё! Уже, голова болит. Так, десятиминутный доклад — чтоб немного отдохнуть, сменив тему…

— А что Вас интересует? Я же, уже вроде бы кое-что рассказал…

— Про «кое-что», Вы своей бабушке расскажите! — наехал я на Геншу при полном весёлом одобрении кворума в зале, — а, нам нужны…. Подробности! Хахаха!!! Про «боевые оперативно-тактические группы» мы уже слышали — все, всё поняли! Наверное… А, как будет устроена остальная — не «отборная» и не элитная армия? Красная, разумеется, армия — периода Гражданской войны? В русской — Императорской армии, нам с Вами порыться не дадут. Это однозначно!

— Не «будет устроена», а как я вижу устройство идеальной Красной Армии для русской Гражданской войны? — уточнил вопрос Генша, — как будет устроена — самому Аллаху не ведомо.

— Ну, или так… Что Троцким об Урицкого, что наоборот — Урицким по Троцкому! Один хрен, мне кажется.

— …Я думаю, основной организационной структурой альтернативной Рабоче-Крестьянской Красной Армии, должен являться стрелковый корпус. Он состоит из «костяка» — корпусных частей усиления и двух-трёх территориальных стрелковых дивизий. Вообще-то, количество стрелковых дивизий скорее зависит от того, сколько их данная территория может дать…

— …Итак, где-нибудь глубоко в тылу — в районе, куда не дотянется загребущая рука интервента и белогвардейца и, где большевики имеют безоговорочную поддержку большинства населения… Во! В Нижегородской губернии, например! Там, если я не ошибаюсь, за все годы той — реальной Гражданской войны, не было ни одного антисоветского выступления. «Опорный край державы», так сказать…

— …Так вот, в таком «тихом» районе, формируем управление корпуса и части корпусного усиления из идеологически мотивированного личного состава. Состав таких частей может быть разным… Зависит, конечно, от многих условий… Но, я бы хотел его видеть таким: первым делом «голова» — штаб, то есть! Разумеется, штаб должен быть с комендантской ротой или, батальоном скорее — для охраны его, обустройства и поддержания порядка…

Всё понимаю, конечно — но так и, хочется сказать: штабная «крыса» первым делом обустраивает своё уютное гнёздышко!

Как будто прочитав мои мысли, Генша, в упор гляну, внёс уточнение с дополнением:

— Хотя, некоторые функции комендантского батальона могла бы взять на себя корпусная школа младших командиров… Короче, роты вполне хватит.

— …Полк бронекавалерии…

В зале раздались смешки.

— Ничего, кстати, смешного! …Кавалерия драгунского типа, до предела насыщенная пулемётами на тачанках и, усиленная броневиками и собственной лёгкой артиллерией. Над советскими кавалерийскими корпусами периода Второй Мировой Войны или кавалерийскими дивизиями «Ваффен СС» — того же периода, никто не смеялся… А, ведь это и, была, по сути — бронекавалерия!

— …Бригада мотопехоты. То есть, пехота, не ножками топающая, а передвигающаяся на каком-нибудь — хоть самом хреновом, автотранспорте. Желательно иметь при этой части, хотя бы разведроту — по примеру фрицев, ездящую на тяжёлых мотоциклах. Если удастся производить хоть какие-нибудь лёгкие танки — то, в мотопехотной бригаде желательно иметь танковый батальон — машин в тридцать. Если нет — ничего страшного, обойдёмся бронемашинами. Артиллерия, тоже — своя, на механизированной тяге.

— …Артиллерийская бригада. Корпусные пушки — хоть, те же — сто семи — миллиметровые и тяжёлые шестидюймовые гаубицы.

Генша пристально посмотрел на Арта:

— Кстати, в корпусной артиллерии ваши 203 — миллиметровые орудия были бы вполне уместны…

— Ну, спасибо! — язвительно ответил тот, — спасибо, что хоть что-то заценили… А, как же миномёты? «Тюльпаны[188]» в корпусную артиллерию не хотите, что ли?

— «Тюльпаны»? — призадумался Генша, глядя куда-то в потолок, — можно и «Тюльпаны»… Но, это будет через-чур уж шикарно! И, то и другое, для Гражданской войны будет слишком шикарным… Короче, в Гражданскую, без корпусных мортир вполне перебьёмся. Такие махины, лучше всего определить в части АРГК[189]!

— …Так как, Гражданская Война — война маневренная, со всякими неожиданными неожиданностями, то при каждой артиллерийской батарее желательно иметь свой ручной пулемёт с собственным расчётом, а артиллерийская бригада — в целом, должна иметь свой стрелковый батальон. Для охраны…

— …Корпусной авиаотряд — машин в тридцать-сорок. Разведчики, корректировщики артиллерийского огня, связные самолёты… Тут нужен многоцелевой лёгкий самолёт, я думаю — «У-двас» в самый раз будет! Тоже — кроме батальона обеспечения, обязательно нужна хотя бы рота аэродромной охраны. А то, представляете, что будет — если, казачки на аэродром «случайно» забредут?! Вот, «фарша» то будет…

Точно! А после Гражданской, специалистов в стране не будет…

— Я бы, Геннадий Алексеевич, ещё б усилил охрану аэродромов бронемашинами!

«Казачков» то, казачки ещё нарожают — дело то нехитрое и, для них привычное, а где страна — после Гражданской Войны, возьмёт мотористов, к примеру?!

— Я Вас понял, Владимир Фёдорович. Конечно, усилим!

— …Ну, насчёт «ПВО»: особо заморачиваться не будем — в каждой бригаде по батарее трёхдюймовых зенитных пушек, а каждом батальоне — батарея счетверённых «Максимов». Я считаю — с лихвой, даже будет!

Батарея, то есть — четыре установки, счетверённых «Максимов». Шестнадцать пулемётных стволов всего… Ого! Двадцать одна с половиной тысяч пуль в минуту!!! Не знаю, как там по самолётам, а вот по коннице атакующей лавой…

— Нормально. Никакой «лихвы»!

— …Инженерно-сапёрная бригада. Для чего она нужна, я думаю вам рассказывать не надо — мосты, переправы, дороги в ближнем тылу… Минировать ничего не надо — воюем на своей территории, очень часто — между собой. Нам лишние безногие инвалиды не нужны!

— Это, смотря какую «территорией» считать своей…

Подумав, Генша со мной согласился:

— Вообще то, да! Учитывая некоторые исторические реалии, на территории Финляндии, например, желательно иметь — поближе к сорок первому году, как можно больше безногих инвалидов. Жестоко?! ДА, ЖЕСТОКО!!! Но, нас тоже — никто и никогда не жалел…

— …Батальон связи. Линейщики, радисты, телеграфисты… Делегаты связи. Ничего объяснять не надо? …Вот и, хорошо.

— …Автобат, хотя бы в машин сто — сто пятьдесят грузовичков. Можно, типа, знаменитых полуторок. Хотя — если что, перебьёмся и обыкновенными мужицкими мобилизованными телегами. В реале же перебились?!

— …Заградительный отряд, численностью до усиленного стрелкового батальона.

Послышались возмущённые, усиливающиеся шёпотки…

— Да, да! Именно заградительный отряд! Причём, заградительный отряд с карательными функциями, — твёрдо, сжав губы и, враз внешне ожесточившись, подтвердил Генша, — гражданские войны в белых перчаточках не выигрываются! Придётся и, тылы свои от враждебных элементов чистить и мятежи с восстаниями подавлять! С бандами бороться, наконец… А как, вы хотели?!

— Из пулемётиков в спины своим постреливать — чтоб, шустрее наступали…, — послышалось из зала.

Генша пристально оглядел зал, разыскивая умника… Но, не нашёл.

— Перед Полтавской битвой, Пётр Великий поставил позади своих боевых порядков калмыков, с приказом колоть «шустро наступающих» не в том направлении… А, мы чем хуже?

Аргументов, «чем же мы хуже» не нашлось и, Генша продолжил, снова всех удивив:

— Более того, по примеру того же Петра, предлагаю формировать эти «заградительные отряды» из инородцев… Даже, не из граждан России. Лучше всего из китайцев и корейцев — зверства у них побольше чем у наших, а их услуги обойдутся дешевле.

Весь зал — в едином порыве, что-то заорал, вскочил и сделал попытку ломануться на сцену… Ну… Может, мне это показалось! Еле успокоил, выскочив впереди стола и отчаянно махая руками! Минут через десять, все угомонились и снова расселись по своим местам — кроме тех, кто не захотел оставаться и ушёл, громко хлопнув дверью.

— Ну Вы и, учудили, уважаемый Геннадий Алексеевич! — в свою очередь возмущённо обратился я к улыбающемуся, как ни в чём не бывало, Генше, — Вы собираетесь убивать русских людей руками этих… Этих…

— «Косоглазых чурок», Вы хотели сказать, Владимир Фёдорович? — понимающе улыбаясь, закончил за меня Генша, — вот бы никогда не подумал, что Вы нацист и расист!

— Я не нацист и не расист! Но то, что Вы предложили…

Кстати, я читал его «реконструкторский» план и, там — ни про «заградительные отряды», ни про «китайцев и корейцах» в них… Для меня это было полной неожиданностью!

— Вы возмущены, Владимир Фёдорович, что я предложил убивать русских руками корейцев, китайцев… Или предположим, руками латышей и прочих «интернационалистов»? Так, да?

— Ну, так…

— Но, Вы отдаёте себе отчёт, что убивать своих же — таких же русских, как мы, всё-таки придётся?

— …Ну, отдаю — придётся. Гражданская война, всё же… Брат против брата, сын против отца…

— Значит, Вы вполне осознано считаете, что убивать русских руками русских же, более морально, чем руками лиц другой национальности? Вы более охотнее убьёте своего брата, отца или сына своими руками, чем наняв для этой… Мммм… Скажем так — грязной работы, кого-то постороннего?!

Я почувствовал себя в дурацком положении… Весь пресс-конференц-зал, все оставшиеся в нём, затаили дыхание, следя за нашим идеологическим поединком.

— …Нет, не считаю! …Нет, не охотнее!

— Был бы сейчас на моём месте товарищ Ленин, он бы Вас, Владимир Фёдорович — с полным на то основанием, кстати, назвал бы проституткой… Слава Богу — пока, всего лишь политической.

Это был полный пипец! Так глубоко под плинтус, меня никогда ещё не опускали… Долгое время я молчал, боясь поднять глаза на зал. Потом, переборов себя, я встал, пожал руку Генше и сказал, как ни в чём не бывало:

— Вы абсолютно правы, Геннадий Алексеевич! Если взялся за политику, забудь про мораль и помни только про поставленную перед тобой цель и практическую целесообразность… А, если перебороть себя не можешь — не лезь в политику, она не для тебя!

А, для себя ещё сделал «зарубку» на лбу: надо будет ещё очень хорошо подумать, как сделать так — чтоб, поменьше убивали русских в том замесе… И, не важно, кто убивал: свои — такие же русские, или «косоглазые чурки» — с латышами и интернационалистами на пару…

— Как ваша голова, Владимир Фёдорович? Уже не болит? — примиряющимся-издевательским тоном, поинтересовался Генша, — может, всё же про артиллерию?!

Всеобщий хохоток в зале показал, что обстановка разряжена.

— Давайте закончим про альтернативные стрелковые корпуса Красной Армии… Раз уж начали про них. Про артиллерию ещё успеем — наговоримся.

— Только коротко! Длинно — мы всё равно не поймём…, — уточнил какой-то статист из зала.

— Хорошо! Коротко закончу… Такие, или чуть попроще, «корпусные ядра» формируются в специально созданных учебных центрах из идеологически преданного Советской Власти человеческого материала — из молодых рабочих желательно, или выходцев из других слоёв населения, достаточно грамотных, амбициозных и, обязательно — из добровольцев. Которые, признали эту власть за свою и, готовы рискнуть жизнями за неё и за свою возможность занять при этой власти более высокое социальное положение. Таких найдётся достаточно много — Вы уж мне поверьте!

— Конечно, поверю: в реальной же истории таких добровольцев с избытком нашлось! Причём, с обоих сторон…

— …От трёх до шести месяцев «корпусное ядро» формируется, обучается, происходит его сплачивание и, по завершении формирования, готовый костяк стрелкового корпуса отправляется непосредственно на территорию формирования самого стрелкового корпуса… Этот процесс — процесс формирования «корпусных ядер», можно и нужно поставить на конвейер. Соответствующие «технологии» давно уже есть! Кто сильно интересуется, погуглите на своих айфонах с смартфонами, понятие «перманентная мобилизация[190]». Всё уже придумано до нас, но мы можем этот процесс довести до совершенства с помощью нашего «послезнания»!

— …Прибыв на место формирования стрелкового корпуса — предположим — в Харьковскую губернию, «ядро» за два-три месяца «обрастает» двумя-тремя стрелковыми дивизиями, формируемыми из местных мобилизованных солдат и офицеров. Вооружаются и обмундировываются «территориальные» дивизии — чем Бог пошлёт: частично из местных ресурсов, частично из присылаемых из центра оружия и снаряжения. Тут, как уж сложится — разруха, как никак! Разруха, не только в головах — но и, на транспорте, в промышленности… Заодно, личный состав вновь сформированного корпуса «обстреливается» и закаляется, в борьбе с местными бандами, повстанцами всех мастей и ловлей дезертиров…

— …И, в бой — на фронт! А на его место, спустя некоторое время, прибывает или новой «ядро» из центра или «старое», потерявшее в боях свои дивизии. «Корпусное ядро», будет однозначно более живучим — чем, его дивизии… Оно, просто так не распадётся и, по домам или кустам, не разбежится!

Да… Что, тут сказать?! Что может сказать простой колхозный маляр, глядя на картину Пикассо?! «Я тоже так намалюю!» — что ли?! Короче, как и, у меня — ни у кого другого из присутствующих, вопросов к Генше не возникло… Профессионал, фули!

— Я только одного не понял…, — спросил я у Фаворита в «кулуарах», после перерыва на обед, — в самом начале вашего доклада, Вы «обрадовали» меня известием, что некие тёмные силы, в лице фирмы «Шнайдер» и, крышующие её, члены Императорской Фамилии, мне не дадут делать «старую» — сорока двух — линейную пушку… А, эту вашу «новую» пушку они мне дадут делать?

— Да, Вам всё что угодно «дадут» делать! На ваших же заводах и, за ваши деньги…, — обрадовал меня тот ещё раз, — всё, что не нарушает чьих-то авторских прав. Вот только, ничего сделанного Вами, не примут на вооружение и не купят для армии…

— Ну и, что мне делать?

— Вопрос не в моей компетенции… Вы, как я понял в этой… Ээээ…, — за всем этим — нутром почуял: «А не заигрались ли, Вы?!», — в этой игре, промышленник и предприниматель — вот Вы и, крутитесь. Режим для всех общий!

Вот, это да! Они, блин придумывают, а я — крутись…

— …Но, я бы начал со снарядов, Владимир Фёдорович!

— Со снарядов? — вообще то, сам подумывал.

— Ну, да! Со снарядов. Их всегда не хватает — даже, ещё задолго до самой войны. Вам, проще всего будет договориться со всеми заинтересованными сторонами именно об производстве снарядов, чем самих пушек… Особенно, если удастся — используя некоторые «свои» технологии, производить их значительно более дешёвыми — чем другие частные или, даже казённые заводы. Используя прибыль от производства снарядов, можно будет потихоньку отработать конструкцию и технологию производства своих орудий…

— Интересно, интересно…

— …Ну, а в войну «постучитесь» к военным «живыми» пушками. И, у Вас всё подряд будут — прямо из рук выхватывать и, про цену не спрашивать! Ведь, казённый заказ на эти самые «сорока двух — линейные пушки», промышленностью России, был с треском провален…

Просто, очень интересно!

— …Как я уже говорил, эти орудия поступали из Франции — с заводов фирмы-разработчика. Но, критически мало! Всего, до начала войны, Российская армия получила их чуть больше ста штук. Главный производитель в России — Путиловский завод, получил два заказа на эти пушки только в четырнадцатом году. Первый заказ — на пятьдесят пушек завод выполнил, а второй заказ — уже на двести шестьдесят орудий, выполнен не был.

Охренеть, как интересно!

— …Дошло до того, что двести таких пушек были заказаны в Италии! Они сделаны были, но до семнадцатого года в Россию не прибыли. Ну, а там у макаронников появился «законный» повод, их прихватизировать…

Ну, что тут скажешь?! Видя произведённый эффект, Фаворит добавил:

— Вот такие дела творились в российской оборонной промышленности… Это, ещё что! Мало кто знает, что кроме вопроса об конфискации у населения охотничьих «берданок», на полном же серьёзе рассматривался и, вопрос об возобновлении литья чугунных мортир Кегорна… Образца начала девятнадцатого века, …лядь!

В натуре, …ЛЯДЬ!!!

После всех выступлений в этот день — куда менее интересных и, потому я про них рассказывать не буду, мы опять собрались в этом зале… Мы, то есть — я, Генша, все «артиллеристы» — ну и, ещё некоторые, кого «зацепило».

Сидели и переругивались меж собой, далеко после ужина — до самого поздна! Речь шла всё о том же — об альтернативной артиллерии и, опять всё никак не могли прийти к «консенсусу»… Хотя, срач был какой-то вялый — по ходу, устали все уже.

Меня удивило, что Арт обозвал Геншу «романовцем» — а, тот за это на него ещё сильнее набычился. Надо будет потом выяснять что это ругательство такое и, хорошее оно или плохое. Зато, заинтересовало то, что все участники-артиллеристы нет-нет, да и ссылались на уже неоднократно упоминавшегося Лендера. Ну, того — конструктора первой российской зенитной пушки…

— Что, за Лендер такой? — зевнул я, — нельзя ли поподробней — вкратце, пробежаться по нему? По его биографии, да по делам его?

«Артиллеристы» заговорили все разом — наперебой, враз забыв все свои разногласия:

— …Да, Лендер стал конструктором Артиллерийской Технической конторы Путиловского завода, ещё учась в Петербургском Технологическом Институте! Причём, весьма уважаемом конструктором! Ведь, не кому-нибудь, а именно ему поручили разрабатывать первое в России зенитное орудие — сразу по окончанию института…

— …У Лендера больше заслуг перед российской артиллерией, чем у тридцати восьми академиков, нескольких тысяч докторов и, прочих кандидатов и просто простых инженеров Академии Наук, Артакадемии, всех базовых «НИИ», научных преподавательских кадров и прочее, прочее, прочее… Больше, чем у них всех вместе взятых!

— …Лендер, а не Грабин сделал первый полуавтоматический затвор! Именно Лендер, а не Грабин запатентовал в России и за границей полуавтоматический затвор с инерционным накопителем энергии, который сам выбрасывал гильзу, сам взводил ударник и, сам же, закрывался после досылания патрона. Полуавтоматы Лендера — это все затворы артиллерии Красной Армии последующего периода!

— …А, тем временем рядом — на Путиловском и Обуховском заводе, клепают и гонят в армию трехдюймовку — с ещё поршневым затвором… Какой абсурд!

— …На теоретических трудах Лендера, практически по всем вопросам артиллерии, некоторые «академики» как паразитировали — так и, паразитируют по сей день…

— …Новые времена — новые песни! Не будь Лендер истинным патриотом России, он мог бы уехать за границу и запатентовать свой прицел где угодно! Как до этого — до революции, он запатентовал во Франции и Англии своё зенитное орудие с её механизмами — в том числе и, полуавтоматический «клин»!

Особенное обратил внимание и запомнил следующие две фразы:

— …После Первой Мировой Войны, потребовались новые технологии для изготовления пороха. Лендер же и, дал стране формулы для изготовления прогрессивно горящих порохов (артиллерийского пороха в виде цилиндриков с внутренними канальцами), позволяющие советской артиллерии достигнуть дальности, достигнутые немецкой и французской артиллерией и, даже — превзойти их! Такие пороха сгорают не только снаружи — но и, изнутри, что увеличивает площадь горения, объём выделение газов, а значит и давление в артиллерийском стволе…

Так он ещё и, в порохе соображал?! Берём, однозначно БЕРЁМ!!!

— …Ещё один интересный вопрос: если Советский Союз унаследовал все патентные права Лендера — которые, тот ему передал перед смертью — то сколько, очень интересно, миллиардов долларов золотом получило наше с вами государство от оружейных фирм всего мира за них?!

А это, вообще интересно! Уже и, золотишком запахло…

— Сколько, сколько Вы говорите у Лендера патентов?

Надо бы Еврею работёнки подкинуть…

Мне давай наперебой перечислять… Ё, моё! Такого, не может быть — даже «у меня» меньше. «Там»…. «Слегка» утрирую, конечно. Случайно, тоже — не попаданец ли, какой?! Берём, однозначно, берём! Прямо так подойду и, спрошу: «Франц Францевич, а Вы часом не желаете стать русским Крупом?»

Думаете, откажется?!

Как известно из прочитанных мною в детстве книжек, артиллерия бывает не только полковой, дивизионной или корпусной — но, ещё и, «карманной»! Для «особо одарённых», объясняю, что речь идёт про ручные гранаты. На них у меня есть отдельный попаданец… Кстати, я его не искал — он сам меня «нашёл»! Это небезызвестный вам Бес — Владимир Беспалый, взрывник из группы Спеца.

Как раз такой случай, когда на охотника и зверь бежит! Два дня он посидел в пресс-конференц-зале, послушав тот бред, что несли здесь конкурсанты, въехал в тему, заинтересовался и, на третий день сам в конкурсанты и соискатели моих премий напросился. Сегодня подошла очередь его доклада:

— …Ручная граната системы Рдултовского — это одновременно и, наша национальная гордость (Ещё бы! Первыми осознали необходимость, разработали и приняли на вооружение раньше всех других — «передовых, промышленно развитых» европейских стран!) и, наш национальный позор. Ибо, чтобы применить её в бою, надо было обладать нервами железного Терминатора и, иметь, как минимум — два высших образования!

— Преувеличиваете, Владимир! Все недостатки возмещали надежность, поражающее действие и безопасность обращения, — несколько в сердцах, бросил Генша, — сильно преувеличиваете…

— Естественно, преувеличиваю — но, не сильно! Вами перечисленные достоинства, конечно очень важны… Но…, — не согласился тот, — но вот, представьте себе, что Вы на поле боя…. Кругом грохочет — гремят взрывы, свистят пули — в Вас стреляют, Вас в любую секунду могут ранить, или даже убить… А, Вы должны — решившись метнуть гранату в неприятеля: поставить её на предохранитель и зарядить… То, есть (запоминайте все — потом спрашивать буду!) — снять кольцо, оттянуть ударник, утопить рычаг в рукоятке, поставить предохранительную чеку поперек окошка курка и вновь надеть кольцо на рукоятку и рычаг.

— …Ну и, как вам? — вопрос был адресован всему пресс-конференц-залу.

— Чего-чего??? — переспросили оттуда, — Вы, не могли бы ещё раз повторить и, желательно помедленней!

— А я, что говорил?!

— …Но, это ещё не всё! Дальше, надо сдвинуть крышку воронки и вставить запал длинным плечом в воронку, коротким — в желоб и зафиксировать запал крышкой… Запомнили? Хорошо запомнили?!

— Нет…, — честно признался я, — вообще, ничего не понял и, не запомнил… Какой, на хер, «желоб»?! Какая, «воронка»?!

Возгласы из аудитории свидетельствовали — что и, там ничего не поняли и, ничего не запомнили.

— Вот, видите? Даже, человек двадцать первого века — да, тут у большинства высшее образование на лбу написано, не врубается! А, что тогда говорить про русских солдат Первой Мировой Войны, абсолютным большинством которых были вчерашние крестьяне, призванные из запаса?! Они ж, до этого, никакого механизма — кроме собственной «оглобли», в руках не держали?!

— …Однако, это ещё не всё! Слушайте дальше, деточки: для броска граната зажималась в руке, кольцо сдвигалось вперед, а предохранительная чека сдвигалась большим пальцем свободной руки… Всё! Если, не сильно устали и, Вас до сих пор не убили во время всех этих манипуляций — то, можете смело эту чудо-гранату бросать со всего маху во злого ворога… Пока, тот сам не умер со смеху — глядя, как Вы с этим чудом техники паритесь!

— …Ну, это всё в теории. А на практике доходило до того, что процентов семьдесят гранат не разрывалось — по причине того, что их забыли взвести, или вообще — вставить в них запал.

Выдержав сравнительно длительную паузу, Бес поучительно добавил, оглядев весь зал:

— Так что, метая эту гранату, надо целить фрицу точно в лоб! Если, тот окажется без каски с рогами, то наверняка — если не убьёте вусмерть, то наверняка серьёзно контузите…

Во… Вспомнил! В школе проходили «Школу» Гайдара, так там был аналогичный случай: главный герой, чуть не бросил во врага гранату с невзведённым взрывателем…

— …И, такая «вундервафля» продержалась на вооружении — непрерывно совершенствуясь, правда, аж до самой середины Великой Отечественной Войны[191]!

— …Так же, на практике, командирам приходилось выдавать гранаты только отборным — самым хладнокровным и опытным бойцам! А остальным, только и оставалось, как бросаться в супостата камнями или снежками…

— Да… Печально, конечно…, — призадумался Генша, — хотя, научить можно любого…

— Согласен! Научить можно любого! Вот только, за сколько времени? Научить метать нашу «Ф-1» можно любого — даже обезьяну, причём — за пару секунд! А, за сколько Вы научите пользоваться гранатой Рдултовского? Причём, надо научить до состояния автоматизма, иначе из головы вашего подопечного вся «наука» мигом улетучится при первом же притоке адреналина к мозгу…

— При Сталине, таких «гениальных» изобретателей, за такие конструкции расстреливали и, правильно делали, что расстреливали! — в сердцах высказался самый старый из Старичков-Разбойничков.

— Владимира Иосифовича Рдултовского, Сталин не расстрелял! Наоборот, награждал всем, чем мог, — проинформировал Генша, — а, погиб он сам — перед самой войной! При испытании очередного своего изобретения[192]…

Ну… Земля пусть Владимиру Иосифовичу будет пухом — он делал, что мог… Другие и, того не делали.

— …В принципе, такое положение с качеством этой гранаты не вело к каким-либо фатальным последствием — ибо, качество перекрывалось количеством… То бишь, недостатком количества — извините, что высказался несколько витиевато! В смысле: вооружить поголовно каждого бойца ручными гранатами Рдултовского, всё равно не представлялось возможным — за крайней недостаточность наличия их…

— …На второй год войны, например, начальником ГАУ предъявлялось требование довести поставки гранат до трёх с половиной миллионов штук в месяц, а их производство — за целый год, составило всего лишь около двух с половиной.

— Причина? Ведь, ручная граната — не винтовка, — недопонял всё тот же Старичок-Разбойничок, — ведь, судя по вашему рисунку, это жестянка — да и, только! Такую, даже школьники на уроках труда, могли бы — забавы ради, штамповать миллионами…

— Ну, не скажите! Для российской промышленности, эта граната всё же была излишне сложна… А про «уроки труда», вообще улыбнуло! Сколько в России было школ и, в скольких из них, были эти самые «уроки»?! «Уроки труда»? Вы несколько забываетесь: Российская Империя, это Вам не СССР!

Короче, понятно…

— Несколько сглаживали ситуацию с оружием, в данной частности, с гранатами, поставки от союзников и, даже от бывших противников — из Японии… Но, тут другая беда: командиры и, особенно снабженцы, жаловались на разнобой в гранатах! Ведь, кроме отечественных, использовались ещё и, гранаты «германского образца», три английские, две французские и одна японская модели… Это не считая всяких самоделок.

— Ладно! Вас, всё поняли: и, по этому пункту мы, в смысле — наша с вами Россия, в …оппе. Что Вы, по этому поводу, имеете нам предложить?

— «Мы», можем нашей России предложить мобилизационный вариант ручной гранаты, клепать которую можно, действительно, в любом гараже… Кгм, кгм… В любой мастерской — где есть тиски, слесарный молоток, плоский напильник и пассатижи с гвоздодёром.

Когда Бес достал из какого-то портфеля гранату, с известным афоризмом: «Не бойтесь, она ручная! Да, к тому же — просто макет…», Генша пренебрежительно бросил:

— Аааа… Немецкая «колотушка[193]»… Ещё один плагиатор.

— Вы, несколько неправы! Во-первых: заимствовать у врага не грех! Сами немцы этим охотно занимались — к примеру, содрав с нашей «РГД — 33» осколочную «рубашку» для своей «колотушки». Ну, это во время нашей последней с ними войны… Наши тоже, не будь дураками, скопировали и выпусками в малых количествах не совсем удачную немецкую «лимонку» — малоизвестную «Kugelhandgranate 13». Ну, это во времена той — Империалистической Войны…

— …Во-вторых: похожим на «колотушку», мою гранату делает длинная деревянная ручка… Однако, существует до чёрта, более или менее известных систем ручных гранат с деревянными рукоятками. За длинную рукоятку просто удобнее метать, а дерево — самый дешёвый материал… Что? Это, никому в голову — кроме немцев, прийти не могло?! Первая в России граната ударного действия была изобретена штабс-капитаном Лишиным ещё в девятьсот четвёртом году — во времена Русско-Японской войны. И, была она именно — с длинной, деревянной рукоятью для метания! А выше упомянутое, чудо-юдо Рдултовского? …Она тоже была с деревянной рукоятью — правда, короткой. Так, что насчёт плагиата, я бы поостерегся на вашем месте, Геннадий Алексеевич!

— Тысячу извинений, уважаемый! — улыбаясь, сдал назад Генша, — просто раззадорить Вас хотелось!

— Считайте, что раззадорили. Вообще то, я б с превеликим удовольствием, предложил скопировать ту самую фрицевскую «колотушку» — без всяких изменений… Как-никак — без особых замечаний, она две войны прошла! И, наши солдаты ими с превеликим удовольствием пользовались — когда, эти самые «колотушки» им в руки попадали. …Но! Эти гранаты имеют два органических порока, которые мне решительно не нравятся.

— …Сначала немного пробежимся по немецкой «колотушке», раз она вдохновила меня на создание её некого подобия для русской армии. Эта граната имела довольно-таки простую конструкцию: на деревянной рукоятке длиной около двадцати пяти сантиметров, размещался штампованный из металлического листа корпус, начинённый какой-нибудь взрывчатой дрянью. Нормальную взрывчатку, типа тротила, прижимистые немцы в своих ручных гранатах не применяли… Самое большее — аммонал и другие смеси на основе аммиачной селитры. И, поэтому — из-за слёживания сих составов, срок хранения этих «колотушек» был не более года.

— …Сбоку к корпусу гранаты был пришпандорен металлический зажим, позволявший подвешивать гранату к поясному ремню. На более поздних моделях это удобство было ликвидировано. …Почему — не спрашивайте. Сам не знаю!

— …На конце точёной из дерева рукоятки, под свинчиваемым перед применением металлическим колпачком, имеется фарфоровый «шарик» на прочной веревочке — дёрнув за которую, солдат воспламенял терочный запал, находящийся в самой рукоятке. Принцип «чирканья» головкой спички об спичечный коробок — практически, то же самое… Время в секундах, через которое граната — теоретически, должна была взорваться, выжигалось на рукоятке гранаты Большинство «колотушек» было выпущено с запалами с замедлением в пять — шесть секунд. Однако, ограниченно выпускались гранаты с несколько большим — семисекундным, или с меньшим — трехсекундным замедлением. Выпускалась, в тоже — крайне ограниченном количестве крайне неудачная ударная модификация этой гранаты… То, есть оснащённая взрывателем, срабатывающем при ударе об поверхность. Но, она была крайне ненадёжна, не вполне безопасна для самого метающего её солдата и, широкое распространение не получила…

— …Заканчивая¸ хочу сказать, что вариантов изготовления, снаряжения и, даже внешнего вида «колотушки» было несколько десятков: «Stielhandgranate 15», «Stielhandgranate 16» и, так далее… Были и, дымовые и, кажется — химические, варианты этой гранаты.

— …Теперь о тех двух недостатках, которые «мне не правятся» в знаменитой немецкой гранате и, о той системе, что я придумал взамен и, которую предлагаю как массовую — мобилизационную гранату русской армии двух мировых войн.

— …Первый недостаток «колотушки», вытекает из её достоинства — корпус гранаты, вернее, его кажущаяся «технологичность». Конечно, для немцев, с их высокотехнологичной промышленностью, наштамповать из стального листа десятки миллионов корпусов и наточить из сухой берёзы столько же деревянных рукояток, труда не составило… Для них, да! Их «колотушки» были предельно технологичны.

— …В России же, листовой металл — большой дефицит! Недаром, ещё совсем недавно, двери «КрАЗов» из дерева делали. С прессами для штамповки, тоже — не совсем ладно… Зато, в России никогда не было проблем с обыкновенным серым чугуном и, со всякими чугунолитейными заводиками и мастерскими! Для литья из чугуна корпуса этой гранаты, подойдёт любая — самая примитивная, даже — ещё демидовская технология!

Я вспомнил, что в «империи Баташёвых» было восемнадцать чугунолитейных заводика и, что к Первой Мировой Войне, подавляющее большинство из них, уже закрылось… Нехорошо, нехорошо сие!

Изобретатель нежно провёл ладонью по чёрному, цилиндрическому с насечками, корпусу своего «макета», с которым его бы в самолёт не пустили:

— Итак… Корпус моей гранаты, как вы сами видите — чугунный, литой, с насечками — в теории способствующими образованию крупных осколков. Конечно, желательно корпуса всё-таки делать из сталистого чугуна — так, как при взрыве, значительная часть корпуса из обычного — серого чугуна, просто-напросто обратится в пыль… Но, это уже мелочи жизни!

— …Корпус не овальный — как у лимонки, а цилиндрический. Он имеет менее толстые стенки, чем у «Ф-1», поэтому осколки будут не так крупны и, не так далеко не разлетаются. Но, нам далеко и, не надо! Граната, по идее универсальная — наступательно-оборонительная. Поэтому нам и, пятнадцати метров — при пяти-шести сплошного поражения, хватит. Хотя, конечно, многое зависит от наполнения гранаты…

— Извините, что перебью…, — опять влез неугомонный Генша, — Вы упоминали про «металлический зажим» — за который, было «очень удобно» цеплять за поясной ремень и переносить немецкие гранаты… Вот, бы нам такое!

— Хорошо, что перебили, Геннадий Алексеевич! — хлопнул себя по лбу изобретатель ручной гранаты, — у нас то, покруче будет… Каждый корпус нашей гранаты, будет «одет» в холщовый чехольчик с хлястиком: холста на Руси просто до фигасе, а шить любая баба умеет — в отличии от меня. Тем более — ничего сложного! За этот хлястик с пуговичкой, граната очень удобно крепится к чему угодно: хоть к поясному ремню, хоть к портупее — как Вам угодно или удобно… Очень легко и надёжно крепится, очень удобно и безопасно переносится и, ещё легче освобождается: расстегнули пуговичку и дёрнули за ручку в любую сторону. Всё! Можете применять…

— …За эти же «чехольчики», корпуса очень удобно связывать в пресловутые «связки гранат»… Да, нет! Не только для борьбы с танками. Для подрыва блиндажей, например, или для проделывания проходов в проволочных заграждениях… Кстати, связывать гранаты вместе можно ни чем попало, а вот этой бечёвкой — намотанной на подобие катушки у основания рукояти гранаты. Она, в том числе и, для этого…

— …Наполнять-снаряжать эти гранаты можно, как и, в реале дело было — буквально, «чем попало»! От дорогостоящего и дефицитного прессованного тротила или мелинита, до различных порохов — бракованных бездымных или, даже… Чёрный дымный порох! А почему бы и, нет?! Дёшево и, достаточно сердито… Единственное требование к ВВ, заключается в способности взрываться от вспышки — так как, детонатора в запале этой гранаты не предусмотрено. Конечно, желательнее применять для снаряжения гранаты взрывчатые смеси типа аммоналов[194] или аммотолов[195]… Ну тут, уж как получиться!

— …Второй, относительный недостаток немецкой «колотушки», которого мы в нашей гранате постараемся избежать, это — поджидая благоприятный для броска момент, её невозможно держать в руке в готовом к применению виде. То есть, дёрнув «шарик», гранату надо было немедленно метать — обратной дороги уже нет!

— …Представьте себе такую ситуацию: Вы услышали шорох в кустах, достали гранату, дёрнули за шнурок, запал зашипел… А, из кустов появляются… СВОИ!!! И выбросить некуда — кругом, опять же — свои.

— Типичная ситуация на войне, кстати, — согласился Генша, — особенно, для молодых, необстрелянных солдат — которые, на каждый шорох очень нервно реагируют…

— Сто раз про такие случаи слышал… Правда, в основном стреляют. А, вот «лимонку» — британскую гранату Мильса, или — всё ту же, недоброй памяти гранату Рдултовского, можно было бесконечно долго держать боеготовой в руке! И, в случае, если метать гранату не потребовалось, достаточно легко можно было привести ее в первоначальное безопасное положение.

— …К тому же, тёрка — «спичечный коробок» немецкой «колотушки», как и настоящие спички, была очень чувствительна к сырости — неизбежной спутнице окопной войны и грязи фронта. В довершении ко всему, если недостаточно резко дёрнуть за «шарик» — то тёрка, вообще может не сработать! А в бою, достаточно частенько бывают ситуации, когда «резко дёрнуть» не получается. Рассмотрим теперь, что придумал я — чтоб, избежать всех этих бед…

Взяв за корпус, он приподнял вверх и продемонстрировал всем присутствующим рукоятку гранаты со всех сторон. Она оказалась, даже на вид и, причём — издали, заточенной под суровые крестьянские руки — не боящиеся никаких заноз. Очень грубая работа на каком-нибудь — самом убоищном, ещё прадедовском, токарном станке… Если не топором, конечно, тесали и потом плоским рашпилем скругляли! Причём, явно — из первой же, подвернувшийся под руку берёзы… И была, даже — не лакированной или окрашенной!

— Рукоятка, как вы заметили, несколько короче, чем у немецкой «колотушки» — двадцать сантиметров против двадцати пяти… Мною предусмотрено два варианта этой гранаты: первый для мирного времени, с отвинчивающейся рукояткой и более тщательной отделкой и, вот этот… Мобилизационный вариант — военного времени. Когда долго хранить гранаты не предусматривается. Рукоятка не отвинчивается, для отдельного с корпусами гранаты хранения и, отделка тоже… Того… Не блещет — ещё, мягко сказано!

Действительно, мягко сказано! Причём, очень и очень мягко…

В верхней части рукоятки, хорошо было видно легко узнаваемое предохранительное кольцо и, для чего-то намотанный шпагат… Ах, да! В связки, им удобно гранаты связывать…. А, для чего ещё? В средней части рукояти, была врезана продольная — деревянная же рейка и, у завершения, на конце — слегка выглядывал какой-то шарик, явно из обожжённой природной глины.

— Про устройство рассказывать не буду — оно примитивно до изумления и, каждый может с ним ознакомиться вот по этой картинке…

На мониторе компа появился чертёж гранаты в разрезе… Действительно, как говорят «там»: проще пареной репы!

— …Расскажу про порядок применения, а вы все дружно сравните его с таковым же у гранаты Рдултовского. Итак, смотрите внимательно и запоминайте: берем в руку и крепко сжимаем в руке рукоятку гранаты…

Он продемонстрировал, как всё это делается. Пока всё понятно и, ничего сложного… Кстати, очень легко запоминается!

— …При этом предохранительный рычаг утопляется в рукояти…

Эта деревянная рейка — «предохранительный рычаг»?! Вот бы никогда не подумал…

— …Разгибаем усики предохранительной чеки. В принципе, это можно было сделать задолго до боя — ничего страшного!

— …Непосредственно перед броском гранаты, выдёргиваем предохранительную чеку за кольцо — при этом керамический шарик на конце рукояти, несколько из неё выпадает — из-за ослабления натяжения шнура, которым он крепится к головке ударника…

— …Дёргаем за «шарик», резко или не очень резко — без разницы. При этом сжимается боевая пружина и ударник становится на взвод, удерживаемый только предохранительным рычагом. Теперь гранату можно бросать! …А, можно не бросать, вставив на место предохранительную чеку с кольцом. Если, Вы бросили гранату, то предохранительный рычаг вылетит и, раздастся громкий хлопок, похожий на пистолетный выстрел, а через четыре с половиной секунды граната взорвётся…

Изобретатель, для наглядности, все эти эволюции продемонстрировал в действии — даже замах, целясь в кого-то, в пресс-конференц-зале, потом вставил чеку в рукоятку гранаты и снова согнул усики:

— Вставив чеку на место Вы, однако, не вернёте её в первоначальное положение — как более современные гранаты с запалом «УЗРГМ». Вам придётся бросить её попозже, или…

Он подобрал с пола деревянную щепку-рейку — предохранительный рычаг и, засунул его одним концом в отверстие в конце гранатной рукоятки, откуда всё ещё свисал верёвочный шнурок с керамическим шариком на конце:

— …Или, превратить её в осколочную противопехотную мину, с взрывателем натяжного действия! Вот для этого ещё и, предусмотрена намотанная на рукоятку у основания корпуса, тонкая — но, прочная бечёвка, длинной шесть метров… Втыкаем бывшим рычагом в землю… Вот, так… К кольцу чеки привязываем один конец бечёвки… Другой конец, к какому-нибудь колышку или просто к деревцу, кустику… Разгибаем усики на предохранительной чеке… И… ВСЁ!!! Растяжка готова!

Конкурсант торжествующе оглядел зал и, ликующе, спросил:

— Все запомнили? Всем всё понятно?!

Весь зал, не менее торжествующе и ликующе, подтвердил, что в этот раз все — всё запомнили и, всем всё понятно…

В принципе, было всем, всё до такой степени понятно, что в «прениях» прозвучал всего лишь один вопрос от Генши:

— Во время Первой Мировой Войны широкое применение получили ружейные гранаты и гранатомёты… Как, у Вас с этим направлениям?

С этим «направлением» у претендента, тоже всё было в ажуре… Качественно подготовился Бес, однако!

— Естественно, каждому солдату хочется бросить свою гранату как можно дальше и точнее, а каждый командир отделения, взвода или даже роты, желает обладать хотя бы подобием, но своей «артиллерией» — не зависящей от мускульной силы его подчинённых. Это и, предопределило появление как у нас — так и, у наших противников и союзников, ружейных гранат и гранатомётов.

— …Как в России — так и, за рубежом конструкторы-оружейники, не сговариваясь, по этой теме дружно направились по двум направлениям. Первое, заключалось в создании так называемых «шомпольных» гранат. Может, слышали про такие? …Или читали где?

— Слышали, слышали! — раздалось из пресс-конференц-зала, — читали, читали!

— Для тех, кто не слышал и не читал, поясню: это были такие специальные ружейные гранаты со стержнями-шомполами — «хвостами», на днищах гранат… Перед самим выстрелом, такую гранату — «хвостом» вперёд вставляли в ствол любой — самой обычной винтовки, а потом выстреливали её холостым патроном…

Бес ненадолго замолчал, ожидая реакции слушателей.

— Фигня, какая-то…, — резюмировал, под всеобщее одобрение, кто-то в зале, — зачем завозить на фронт холостые патроны?!

— Вот и, я говорю, что фигня! К тому же, это «хвост» портил ствол винтовки — кучность стрельбы пулей, потом сильно падала…

— …По этому — первому пути, кстати, пошёл уже упомянутый мною раньше капитан Рдултовский, в пятнадцатом году создавший подобную — серийно выпускавшуюся «шомпольную» гранатку. Была и, попытка создать «универсальную» гранату: то, есть — выкрутив «хвост» у которой, её можно было бы бросать как ручную. Это, так называемая ружейная граната системы полковника Зеленского.

— …Из гранатомётов «второго направления», я бы — прежде всего, отметил гранатомёт инженера Карнаухова. Это был уже, какой-никакой, но именно — гранатомёт! 16-линейная ружейная мортирка, надеваемая и закрепляемая на ствол винтовки вместо штыка…. Оригинальное решение! Очень, оригинальное… В нее вкладывали чугунную гранату с дистанционным взрывателем и стреляли, опять же — холостым патроном Имелся также специальный прицел.

— «Шестнадцать линий», это сколько наших миллиметров? — спросил Генша.

— Сорок, с небольшим…

— Несолидно…

— Согласен!

— Мне бы хотелось шестидесяти — миллиметровый «коленный» миномёт[196], — возжелал начальник штаба попаданцев.

— Мне бы тоже хотелось, но это уже не ко мне. Миномёты — это к артиллеристам…, — кивнул Бес на угол, где скучковались претенденты на мою премию в данном «кластере».

Те, мгновенно, о чём о своём — артиллерийском, дружно зашушукались…

— …В конечном же итоге, на вооружении русской армии состояли ружейные гранаты различных систем, обоих типов. Так, мало того — что, это уже был конкретный разнобой, так ещё их дефицит был ещё острее, чем снарядов для «нормальной» артиллерии и, даже — обыкновенных ручных гранат! В нашей реальной истории, германцы просто терроризировали наши войска своими «гранатомётными» обстрелами! На любой шорох из русских траншей, следовал их интенсивный обстрел из «ружеек». Конечно, на практике ущерб был не велик… Но, сам факт о невозможности ответить на такие обстрелы, очень сильно подрывал боевой дух войск!

Бес, по ходу, собрался рассказывать про наши «болячки» ещё целую вечность, но я его прервал:

— Хорошо, понятно. Плюсую за наш родной, отечественный, массовый гранатомёт! Чтоб, «боевой дух» наших войск не падал. Давайте показывайте, что Вы там для этого придумали…

— Сам я, ничего не придумал! Я лишь проанализировал, обобщил и, собрал до кучи всё полезное, придуманное в ходе той самой войны…, — несколько суховато, ответил на мой предложение Бес.

— …Проанализировав, я с ходу отмёл какие-либо движняки по первому варианту — с ружейной гранатой, оснащённой «шомполом» или «хвостом». Фигня, всё это — ещё раз! Можно, конечно, замутить, но это будет зрящной тратой ресурсов с мизерной отдачей.

— Не в попаданца корм! — сострил я.

— Вот именно! …Но и, «елда» на конце ствола обычной винтовки — по второму варианту, как-то — не очень. Не впечатляет!

— Мешкотно, как-то! — согласился Генша, — для уровня отделение-взвод, важно быстродействие… Увидел — выстрелил, не раздумывая. Иначе, самого убьют. А тут, прикрепи эту… «Елду», хахаха!!! Достань холостой патрон, заряди им… Засунь гранату в «мортирку»…

— Ещё, не забудь в каком кармане эти самые «холостые» патроны лежат — а, то сам взорвёшься, выстрелив боевым!

— Во, во! Вот, именно… А, пока ты всем этим рукоблудием занимаешься, задача поменялась и, надо тупо отстреливаться обыкновенными — нормальными патронами… А то и, отбиваться в рукопашной. А, на конце винтовки, вместо штыка — вот, эта «елда» торчит! — и, Генша, заразительно рассмеялся.

Вот же два остряка!

— Излишне, конечно говорить — что, наша трёхлинейная винтовка — сама по себе излишне длинна и, неудобна в условиях траншейной войны! А, тут ещё прикреплённая к стволу довольно-таки длинная и тяжёлая «мортирка»…, — посерьёзнел, наконец, Бес, — я предлагаю дать русской пехоте, какой-никакой, а настоящий гранатомёт — причём сравнительно дешёвый, лёгкий в изготовлении и доступный в обращении.

— …Итак, берём обыкновенную винтовку и, делаем из неё обрез. Нет, не кулацкий! Ствол обрезаем до длинны в тридцать сантиметров… Примерно! Тут, ещё по науке — в которой, я не особенно то силён, рассчитать надо. Ну, а приклад у винтовки оставляем…

— Никто Вам не даст во время войны портить дефицитные винтовки! — обломил Беса Генша.

— А, винтовки никто портить и, не собирается! — у Беса на всё был готовый ответ! — на оружейных заводах наверняка имеется прорва бракованных стволов… Вот из них и, будем собирать наши «обрезы»!

— Не угадали! — в этот раз обломил Беса уже, лучившийся от этого удовольствия Егорыч, — из бракованных винтовочных стволов делали стволы к «Наганам»!

— …Да?! Вот, чего не знал, так не знал…

— А, чего тут «знать»? У обоих калибр один и, тот же: семь, шестьдесят два… Думали, спроста?!

— Ладно, хорошо! На одной трёхлинеечке свет клином не сошёлся…, — быстро «переобулся», практически — в воздухе, Бес, — в принципе, сгодится любая винтовка. У ваших карабинов «Ветка» будет брак? А, у «Зверобоев» с «Бурами»? Или думаете, будете работать без брака?

— Нет, не думаю… Брак, обязательно будет!

— Ну, вот и, всё! Проблема решена! А можно ещё приспособить и, саму — оригинальную винтовку Бердана, включая и, её — переделанные в охотничьи ружья, экземпляры. Конфисковать у населения и, вперёд! Заодно и, поменьше друг-дружку в Гражданскую постреляют.

— Хм… Гражданская Война, это дело такое…, — не согласился я, — не будет чем стрелять — будут грызть друг-дружку зубами! И, неизвестно, что ещё хуже…

— Ладно, это всё к делу не относится… Я говорю, что под мой гранатомёт можно использовать любой ствол: хоть свой — порченный на фронте или, даже — трофейный.

Бес подошёл к школьной доске, висевшей на стене за спинами высокого «жюри» и, взялся за мел:

— Извините, но больше у меня рабочего макета нет — заранее не готовился, поэтому я просто нарисую саму идею… Тапками, прошу не кидаться — всё ещё на стадии красивой задумки!

— …На обрезанный ствол намертво наваривается другой ствол — «мортирка», внутренним калибром от сорока до шестидесяти миллиметров.

— Я за шестьдесят миллиметров! — обрадовал Генша.

— Я тоже…, — озабоченно согласился Бес, — но, тут с кондачка не решишь! Тут, всё теоретически рассчитать надо и проверить опытным путём!

— …В принципе, под ствол «мортирки» подойдёт любая стальная бесшовная труба, подходящего диаметра — даже, водопроводная!

— …Как, вы все поняли, у счастливого обладателя этого «гранатомёта» остаётся возможность стрелять обыкновенными патронами — в случае необходимости. Правда, на меньшую дальность!

— На угадку и, на вскидку, что ли? — не понял наш попаданческий оружейник, — мушку то Вы вместе со стволом «обрежете»! Да и, не будет видео мушки — из-за этой самой, опять же — «елды»…

— Вы про прицельные приспособления, уважаемый Егорыч? Счас, запилим…

И, Бес принялся усиленно «пилить» дальше — то есть, очень вдохновенно рисовать:

— К этой «елде» и, к казённой части ствола, опять же привариваем вот этот стальной швеллер — прицельную планку, она же — ручка для переноски гранатомёта. Как у «М-16»… Очень удобно, кстати! Не грех перенять. Вот, на этой «планке» и, размещается, со стороны дула — некое подобие мушки, с другой стороны — типа, прицел переменной высоты для стрельбы… Ээээ… Тут, опять же — рассчитать надо! Но, я думаю, метров до четырёхсот.

— А, больше не надо — для самообороны в условиях окопной войны! — согласился Генша и, добавил — как бы про себя, — вырисовывается удивительная штука: идеальное штурмовое оружие Первой Мировой Войны! Нечто, вроде современной «Грозы[197]»…

— Можно, как у «ППШ», — внёс конструктивное предложение Егорыч, — одна, сплошная штамповка и всего два положения у прицела — «прямой выстрел» и «максимальная дальность»…

— Дельно! Очень дельно…, — Бес, тем временем, принялся что-то «пилить» на другой стороне доски, — …теперь переходи к самой гранате. Опять, же: я ничего не придумал — всё уже было придумано до нас. И, за нас! Нам только остаётся слегка додумать, доработать и, притворить задуманное в жизнь…

— …Граната имеет, опять же литой чугунный корпус. Хотелось бы, конечно, из сталистого чугуна — но, на безракье пойдёт и, мягкий серый чугун. Хотелось бы, опять же — чтоб корпус был снаряжён хотя бы аммоналом, но тут — как Бог подаст! Дно гранаты имеет форму чаши — вот сюда, несколько сбоку, ввинчивается взрыватель комбинированного действия. Он, ударный, с дистанционным самоликвидатором и, с проволочной предохранительной чекой. Есть у меня один такой взрыватель в загашнике, счас нарисую…

Бес принялся чертить какую-то хрень…

— …Школьник за час сделает — Особенно, если его картинкой с голой тёткой заинтересовать…, — вскоре подытожил он результат своего изобразительного искусства, — коротко суть: если эту чеку вырвать — граната сработает от удара. Или, через семь секунд, от самоликвидатора… Если, чеку не вырвать — сработает дистанционно. Правда, время срабатывания не регулируется… Это — относительный минус! Но, зато — простота, это огромный плюс!

— …А теперь — главная фишка! По центру корпуса гранаты проходит трубка из мягкого железа, сужающаяся к головной части — пулеуловитель. Суть в чём? Суть в том, что трубка-пулеуловитель имеет переменный диаметр — сужается, то есть — с одиннадцати миллиметров до шести. То есть, эта граната подойдёт под любой калибр, под любую винтовку — от нашей с вами родной «Берданы» до японской «Арисаки»!

— …После выстрела, пуля, проходя эту трубку-пулеулавливатель, придаст гранате ускорение и, одновременно — сама вращаясь после прохождения нарезов, придаст гранате вращательное движение — для устойчивой траектории.

— Что-то новенькое! — удивился Егорыч.

— Это не я придумал, а ещё Дьяконов[198], в ту самую Первую Мировую! — честно признался Бес, — вот, ему — респект и уважуха! Я, всего лишь, кое-что добавил — для большей эффективности. Ну и, убавил — для большей простоты…

— …Пороховые газы, вырвавшись из ствола вслед за пулей — с нерастраченной в длинном стволе энергией, ударив в чашеобразное дно гранаты, ещё более разгонят её… Я думаю, дальность огня такого гранатомёта превысит сто-сто пятьдесят метров, а с дополнительным зарядом и, все пятисот! Причём, в первом случае, можно будет стрелять и, от плеча, а во втором — только уперев «обрез» в землю.

— Опять, «на глазок»? — спросил Генша.

— Зато, мгновенно! Ваши «коленные» миномёты, тоже — точностью огня не отличались.

Арт, своё не упустил:

— Да и, не только «коленные»…

— Вообще, то — да! — признался Генша, «пожирая» очами Арта.

— Как-то раз, в «командировке», отбили самодельный чеченский миномет с опорной плитой от немецкого времен Великой Отечественной…, — принялся вспоминать его товарищ из группы Спеца, Гиви.

Помните, да? Непейпыво Николай Кондратович — разведчик и диверсант…

— …Больше всего, мне понравился их прицел: простая квадратная фанерка — к ней отвес и строительный уровень присобаченны… Ну и, бумажка наклеена: размечены градусы, написаны дистанции… Просто! Ну, гениально просто!

— Если честно, в прицелах не специалист…, — признался Бес, — может, товарищи-артиллеристы помогут?

«Товарищи-артиллеристы» помогли с удовольствием:

— Та чеченская «фанерка» с уровнем и отвесом — это просто самый простой и примитивнейший квадрант[199]! — первым «пришедшим» на помощь, был Фаворит, — ничего нового и ничего «просто гениального». Любой артиллерийский прицел, для стрельбы с большими углами возвышения — это строго говоря, это угломер с отвесом и насечкой, сообразно дальности стрельбы — для определенного угла к горизонту. Так, что проще простого и, нам такой же забацать.

— И, будет такая хреновина с отвесом, у нас на гранатомёте болтаться…, — Бес был недоволен.

— Естественно, сделать съёмным, с крепление к вашему гранатомёту хомутиком или ещё как.

— Потеряют! Солдат наших, что ли, не знаете?!

— Знаю, сам им был! Ничего страшного… Пусть теряют! А мы укомплектуем каждый ящик с винтовочными гранатами парой таких «квадрантов»…

— А, вот это, действительно — просто гениальное решение! — обрадовался Бес.

— Не меня — австрияков благодарите! Это их «просто гениальное» решение…, — недовольно пробурчал Фаворит, — ещё в ту, в Империалистическую Войну.

Генша, очень занудливым тоном, подвёл итоги этой бодяги с ручными гранатами да гранатомётами:

— Всё-таки, до появлении нужды в противотанковых гранатомётах, это оружие будет, скорее — второстепенным придатком. В реале, использование винтовочных гранат и гранатометов, подобных вашему, не принесло ожидаемого результата. Почему? …При навесной стрельбе, эффективное применение боеприпаса небольшого калибра требует достаточно точного определения расстояний, а долго пристреливаться вам никто не даст! Результаты такой стрельбы не оправдывают исключение на это время из стрелкового боя двух бойцов отделения — гранатометчика и его помощника. А вот на вооружении взвода, можно было бы иметь парочку таких штуковин!

— Хм…, — призадумался Бес, — ситуации на войне бывают разными.

Всего было рассмотрело порядком тридцати «попаданческих» проекта — то, есть немногим менее половины, как вдруг «неожиданно» наступило тринадцатое августа — день моего рождения…

Правда, накануне, меня ждал один сюрприз!

Глава 32

Маньчжурская Советская Социалистическая Республика

«Чтобы что-то получить, сперва нужно отдать гораздо больше тому, кто может этому помешать».

Не помню откуда…

Как-то, так — очень неожиданно, за два дня до моей днюхи, в пресс-конференц-зале материализовался Мао. Не тот, что — «великий» и не тот, что — «кормчий», а тот который Ли Чжицзян — компаньон моего друга Барыги.

Среди особо тупых, я вроде бы никогда не числился — может поэтому, только его увидев, я понял — ОН ЗНАЕТ ВСЁ!!! И я сразу понял, для чего он здесь появился… Ещё задолго до того, как Мао посидев и послушав денёк, что здесь творится и говорится, вечерком подкатил к «президиуму» и, вежливо, поинтересовался:

— На ваш конкурс, ещё можно записаться, Владимир? У меня имеется свой, очень интересный попаданческий проект! Если, не слишком поздно уже, конечно…

— Записаться на мой конкурс никогда не поздно! А, по какой номинации ваш проект, уважаемый Ли? Какой альтернативный вид техники, Вы нам предлагаете?

— У меня есть хорошо проработанный проект создания альтернативного государства…

В принципе, я нечто подобное ожидал. Я ж, говорил — Мао, по мышлению, был эдаким сепаратистом! Китайским хохлом — чтоб, понятнее было…

— …Под рабочим названием «Маньчжурская Советская Социалистическая Республика».

— Понятно… Но, у нас, — я обвёл всё необъятное пространство пресс-конференц-зала рукой, — уже есть своё государство! И, общественность этого государства, хотела бы знать, что она будет иметь с создания вашего нового государства у своих границ?

— Первым делом, ваша страна будет иметь спокойствие её дальневосточных границ. Чтоб, у границы тучи хмуро не ходили…

— Это, с вашими то хунхузами[200], будет спокойствие?! — раздался выкрик из зала.

Остальные помалкивали в полном офуении…

— Хунхузы? — переспросил Мао, — да, я знаю — наши хунхузы доставили русским на Дальнем Востоке немало проблем… Так же, как и, ваши казаки им!

Спросивший не нашёлся, что ответить и, Мао, недолго помолчав, несколько нравоучительно продолжил:

— …Однако, будьте гибче! Берите пример со своих европейских «партнёров»: легче всего справиться с какой-либо «проблемой» — приручив её и, поставив себе на службу! Дв вы — русские хорошо воюете… Признаю! Но, этого очень мало, для того, чтобы стать успешной нацией. Учитесь воевать, не только руками с оружием в нём — но и, головой, чёрт вас возьми! Хунхузы — это, наши маньчжурские казаки. Такие же горячие ребята, любящие хорошо подраться и пограбить. Как и, от ваших казаков, от них может быть как вред — так и, польза.

— …Если я создам государство, то хунхузы — как и, положено казакам, займутся делом — охраной границ и военным делом в целом…

— Вы думаете, на наших дальневосточных рубежах будет спокойнее, если Россия ради небольшой…, — задал вопрос Генша, — сравнительно небольшой, сепаратисткой Манчжурии, в хлам разосрётся с огромным, миллиардным Китаем?

— Не берите, как у вас говориться, в голову! Когда создавали небольшую, сепаратистскую Украину, — спокойно ответил Мао, — никто не парился на тему, как будет на это реагировать огромная, стомиллионная Россия… Ответьте… Опередите соответствующе! Разыграйте «маньчжурскую карту»!

— Украину создали немцы, во время послереволюционного бардака в России и, во время их оккупации этой русской территории…

— Во, во! И, я про то же! После подавления «боксёрского восстания», Поднебесная империя развалилась и Манчжурия оказалась оккупированной русскими войсками… Очень удобный момент! У тому же, в отличии от Украины, Манчжурия — никогда и, не была частью Китая! Наоборот, это остальной Китай был когда-то, частью Манчжурии… Колонией по-европейски.

— Вот, как?! — удивился Генша, — неужели?!

А я эту песенку, уже не один раз слышал…

— Династия Цин, правящая в Китае до революции была вовсе не китайской, а маньчжурской. Если, кто из вас не знает — а, не знают, по-моему сто процентов сидящих в этом зале, «Маньчжуры» (правильнее «Чжурчжэни»), это — оседлый, земледельческий народ, тунгусского происхождения, когда-то — очень-очень давно, живший на территориях современных китайских провинций Гирин и Хэйлунцзян.

— …В середине семнадцатого века чжурчжэни были разобщены по племенам и являлись поданными династии Мин — государства южных китайцев-хань. Но, затем глава одного из маньчжурских кланов Нурхаци, в результате череды межплеменных войн, объединил их, провозгласил себя ханом маньчжуров и основал династию Цин…

— …Несколько позже, маньчжуры разгромили и завоевали Империю Мин и, основали новое государство, которое назвали «Срединное Царство» — «Китай», то есть. Это было многонациональное государство! Все его регионы были равны между собой, а государственных языков было два — великоханьский и маньчжурский.

— Так, как всё-таки правильно называлась империя? — спросил кто-то из зала, — «Чин», «Китай» или «Срединное Царство»? И, почему русские называют вашу страну «Китай», а остальные — «Чина»?

— В русских названия сами разбирайтесь! При всём моём уважении, я Вам здесь помочь ничем не могу… Если честно, тут сам чёрт ногу сломит! Официально, в ходу были все три названия — а, в мире Китай называли как «Цин» или «Чин» — так и, «Китайская Империя». В китайской версии всех международных договоров наименования «Цин» и «Китай» применялись взаимозаменяемо…

— Немножко уточните с государственным языком! — ещё был вопрос, — что-то не верю я в это «двуязычие»…

— «Китайский язык», включал в себя как собственно китайский — «великоханьский», так и, маньчжурский и, даже — монгольский, в то время, как под «китайцами» подразумевались все подданные империи. Понятно, да?

Господи! Как у них — у китайцев, всё сложно, то! Мне, например, вообще — ничего не понятно…

— Понятно…, — закивал головой Генша, — классическая империя с колониями.

— Больше на классический «совок» смахивает, — возразил ему один из Старичков-Разбойничков, сидящий в президиуме, — навряд ли, в Британской Империи, под понятием «англичанин» подразумевался и, любой негр из какой-нибудь её африканской колонии…

После не очень продолжительной дискуссии на эту тему, Мао продолжил:

— Здесь, если мне не изменяет память, кто-то спрашивал как будет воспринято отделение Маньчжурии от Китая самими китайцами-великоханьцами? Отвечаю: отделение Маньчжурии от остального Китая, самими китайцами-великоханьцами, воспримется только положительно! Как освобождение от колониального ига…

— Как распад СССР, теми же украинцами…, — Генша, всерьёз задумался.

— Вот, вот… И, я про тоже!

Да! Есть повод задуматься и мне! …А, что если?! Ладно, дослушаем до конца…

— …Так, мало того! — увлечённо продолжал Мао, — после Второй Мировой Войны, после разгрома Японии на Дальнем Востоке, Маньчжурия чуть не вошла в состав СССР шестнадцатой республикой!

— Вот, как?! — у Генши брови поползли вверх.

Один я, по ходу, в пресс-конференц-зале не удивился, ибо слышал эту историю много-много раз…

— Ой, извините — семнадцатой! — поправился Мао, — я про Туву забыл…

— Вот чего не знал, того не знал…, — задумчиво протянул Генша, по ходу оценивая какую-то очень-очень отдалённую и, вместе с тем, очень-очень заманчивую перспективу.

— Да! Вот, так! А, что вы — русские, вообще, знаете о Китае? Что вы знаете о Маньчжурии — трёх его северо-восточных провинциях? — с горечью ответил Мао, — все ваши знания ограничиваются первой китайско-советской войной, почему-то стыдливо названной вами «конфликтом на КВЖД», да кровавой стычкой на острове Даманском в конце семидесятых!

Судя, по притихшей аудитории, всем стало несколько неловко…

— Согласен! Нас больше истории Европы учили…, — послышалось.

— Современная молодёжь и, того не знает!

— …Что вы, например, знаете об нашем — «маньчжурском Сталине»? Об нашем Гао Гане?

— Мы? Мы — ничего…, — растерялся Генша, — а, что? Был такой? …А, я то, считал «китайским Сталиным» Мао Цзэдуна!

— Да, оно и, не удивительно! Даже, из китайской истории, это имя навеки стёрто из памяти… Это — самая, пожалуй, запрещённая на сегодняшний день тема китайской истории: вскоре после окончания Второй Мировой Войны, народ Маньчжурии, чуть было не вошёл в состав СССР отдельной республикой!

— Не просветите ли нас, уважаемый Ли, насчёт этого «тёмного пятна» в истории российско-китайских отношений?

Зал, тоже — соглашаясь с Геншей, весьма характерно зашумел, требуя просветления в этом «тёмном» вопросе…

— С превеликим удовольствием! История Китая, это вообще — мой конёк! …Итак, вскоре после подавления «боксёрского восстания», в начале двадцатого века, империя Цин развалилась и, в стране началась так называемая «Эпоха нестабильности» или же — «Эра милитаристов». Суть, в чём? В каждой провинции Китая правила своя «клика», по-русски говоря — вооружённая банда. А, то — зачастую и, несколько таких «клик»… Не являлась счастливым исключением и моя Маньчжурия. Имелось, правда, международно — признанное «центральное» правительство в Пекине — которое, получало иностранные кредиты и, даже — издавало время от времени указы в отношении территорий! Но, все эти «указы» дружно игнорировались местными «кликами»…

— По-русски это называется «махновщина»…

— Вот, вот! Но, мы не про это. Мы про нашего Гао Гана… В Манчжурии самой сильной была Фэнтяньская клика, возглавляемая Чжан Цзолинем. Вот оттуда и, началась военная и политическая карьера нашего «маньчжурского Сталина»!

— …Настоящее его имя — Гао Чундэ. Увы но, маньчжуры — бывшие военно-аристократической элитой Китая, стали в то жестокое время фактически изгоями в собственной стране. Реалии этой суровой по отношению к нам эпохи, потребовали от маньчжур, поступиться многим — даже, своими собственными именами!

— …Кстати, псевдоним «Гао Ган» на русский язык переводится как «Высокий Пик». «Гао», значит — «высокий»: мы — маньчжуры, значительно выше ростом среднестатистического велико-ханьца!

Да, кстати! Раньше я думал, что все китайцы малорослы. Однако, познакомившись с Мао… Да, он ростом с меня! И, очень на меня же, похож: только, слегка пожелтее на лицо, да покосоглазее.

— …Также как и, практически все китайские политики тех времён, «Высокий» Ган, свою карьеру начал в одной из таких «клик», служа одному из полевых командиров Фэн Юйсяну. Но, позднее, он сблизился с коммунистами и создал свой «красный отряд», возглавив военный мятеж…

— …Вместе с одним из лидеров компартии Китая Гань Су, он организовал и фактически возглавил «Советский район», по сути своей — просоветское китайское государство на территории северной части нынешней провинции Шэньси. Само-собой очевидно, что при этом, он не мог не иметь, связей с руководством СССР! В тот же период, Гао Ган научился русскому языку…

— …Дальше, за исключение одного досадного инцидента, когда его отстранили от поста комиссара 46-ой армии — за излишнее увлечение прекрасным полом (чем он, кстати, очень напоминает раннего Сталина), политическая карьера Гао Гана набирает стремительный разбег!

— …После поста второго секретаря комитета по делам национальностей «Советского района» Шэньси (вспомним начало политической карьеры самого Сталина: он занимал точно такой же пост!), к сорок первому году, он назначается первым секретарем Северо-Западного бюро Компартии Китая! А, также — по совместительству (вспомните, сколько постов совмещал ваш Сталин!), ректором Университета Национальностей Шэньси. Ну, а в июне сорок пятого, Гао Ган избирается в высший орган власти Китая — Политбюро ЦК КПК.

— …После разгрома сил японской Квантунской армии в Маньчжурии и занятием её советскими войсками, Гао Ган перебирается на свою историческую родину. И, вскоре его — не без давления кремлёвских товарищей, естественно, назначают председателем всего Северо-Восточного Китая. А, занимая ещё и, пост зампредседателя КНР, он фактически становится вторым человеком в государстве — после Мао Цзэдуна…

— …В те, до изумления интересные годы, Маньчжурия решительно была не похожа на остальной — «большой» Китай: там, под охраной Советской Армии, вместо портретов Мао Цзэдуна, на улицах городов и сёл тысячами и десятками тысяч висели портреты Сталина! Гао Гана неофициально называют «королём Северо-Востока», а Маньчжурию — «семнадцатой советской республикой»…

— …Наконец, на встрече Сталина, Гао Гана и Лю Шаоци в Москве, вопрос был поставлен ребром: наш герой открыто предлагает советскому вождю присоединить Маньчжурию в качестве союзной республики к СССР. В Китайском руководстве ШОК!!! Кровопролитная Гражданская Война в Китае — между китайской Красной Армией и Националистическими войсками Чан Кайши, до сих пор продолжается… И, вполне реальна — чуть-чуть не состоялось, разделение «большого» Китая, как минимум на два Китая поменьше. А, тут ещё Гао Ган со своей инициативой в кавычках!

Генша, в момент насторожил уши, как немецкая овчарка:

— И, почему не срослось?

— Да, кто его знает… Все документы до сих пор засекречены и, скорее всего навсегда утрачены для исторической науки. Скорее всего, Мао Дзе Дун как-то переиграл Гао Гана, воспользовавшись началом политического кризиса в Москве — это, когда Сталина, фактически отстранили от власти… Сначала, он никак не отреагировал на эту выходку «Короля Северо-Востока». Даже, наоборот! Как будто, Мао отдал Гао всю инициативу, а сам ушёл «в тень»…

— Влияние и власть нашего героя усиливается до своего максимума! Пользуясь неограниченным влиянием в армии и региональном руководстве, он организует так называемый «Вход пяти коней в столицу». Таким поэтическим слогом назвали партийное совещание руководителей региональных бюро и «красных генерал-губернаторов» в Пекине. После такого очень сильного хода, наш Гао назначается главой китайского Госплана и обрёл возможность влиять на экономическую политику всего огромного КНР.

— …Три года длилось это невидимое и неслышимое противостояние! За это время ушёл из жизни Сталин, а советское руководство сцепилось меж собой в ожесточённой «подковёрной» внутриполитической борьбе. Воспользовавшись всем этим и, видя полную некомпетентность и бездействие в китайских делах Хрущёва, группа коммунистов выдвигает Гао Гану обвинения в сепаратизме…

— …Неожиданно, в самый момент наибольшего напряжения, Мао выдаёт «на гора» — огласке, в смысле, «досье Гао Гана». По этим, скорее всего — сфабрикованным документам, Гао Ган предстаёт суду товарищей по компартии как «советский шпион».

— …Официально, скандала постарались избежать: по сообщению информагентств Гао Ган покончил с жизнью семнадцатого февраля тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. Попозже, уже — в «Культурную революцию», могила его была разрыта, труп сожжён на костре, а пепел развеян неведомо где в степи…

— УЖАС…, — прокомментировал кто-то из зала.

— …Не сам этот факт ужасен, а его ужасающие последствия! Даже, не так ужасна сама потеря Маньчжурии, или окончательный вывод войск СССР из Порт-Артура с передачей всей территория Ляодунского полуострова под юрисдикцию КНР…

— …Ужасно то, что Россия после этого — по своей сути, государственного переворота, полностью и навсегда потеряла хоть какое-то влияние на руководство Китая! Да и, сам Китай потеряла — как рынок сбыта своей промышленности и источника сырья для неё… С тех пор, Китай медленно, но уверенно начал свой дрейф в руки американских и японских корпораций.

— Да, есть ли хоть одна область, где бы не напортачила эта Лысая Жо…а! — возопил в праведном гневе Генша.

Судя по дружному негодующему реву, весь пресс-конференц-зал, был полностью с ним согласен…

У попаданцев, внимательно слушавших рассказ Мао, появилось сразу несколько вопросов:

— Извините, уважаемый Ли! Что, было — то, было… Жаль, конечно, но ничего уже не вернёшь. Однако, глядя с нынешней колокольни — наблюдая успехи современного Китая… У меня такой вопрос: желание наших национальных республик отделиться от загнивающего «совка» понятно… А чем Вы объясните своё маниакальное желание отделиться от преуспевающего Китая? С его то, успехами?!

— Когда то и, Советский Союз «преуспевал»… Ну, да ладно! Не будем о грустном… Вы, руководствуетесь в своём мировоззрении информацией полученной из телевизора…

— Почему, же? У меня и, комп с интернетом есть…

— В интернете каждый находит то, что желает найти. В реальности же, дела в Китае обстоят не так блестяще — как это издали по телевизору видится. Да! Был колоссальный рывок, сравнимый с вашими первыми пятилетками… Однако, в самой Маньчжурии дела обстоят не так блестяще. Извините, но слишком долго рассказывать — если, подробно и, в деталях! Но, Вы уж мне поверьте — я знаю, о чём говорю. И, чем всё это дело кончиться — никому не ведомо…

— …И, самое главное: ЧТО МНЕ ДО УСПЕХОВ БОЛЬШОГО КИТАЯ, ЕСЛИ МОЙ МАЛЕНЬКИЙ НАРОД ПРАКТИЧЕСКИ ИЗЧЕЗ!!! Мы, чжурчжэни, исчезли, понимаете?! Исчезли, растворились среди велико-ханьцев… От нас остались только географические названия!

После нескольких минут тягостного молчания ещё был вопрос:

— Вам придётся воевать с Японией и остальным Китаем и, далеко не факт, что в разное время. При этом — по реальной истории судя, навряд ли, власти России захотят или смогут помочь Маньчжурии…

— Я уже говорил: «остальной Китай» — после революции одиннадцатого года, фактически распался на отдельные — воюющие между собой провинции… Здесь, проблем нет!

— Хорошо! Теперь осталось подождать, когда американцы сбросят две атомные бомбы на Японию…

Однако, не на того нарвался!

— Зачем же, ждать так долго? — спокойно, как удав, ответил Мао, — маленькая Финляндия вполне успешно противостояла огромному Советскому Союзу… Я, надеюсь, никого не обидел?

— Ничего, ничего! Мы уже привыкли… Продолжайте.

— Здесь тоже — все предпосылки для успешного противостояния: гористо-лесистая местность, недоразвитые коммуникации, воинственное население и… Тактика японцев!

— Вы про камикадзе?

— Практически, да! Даже, во Вторую Мировую Войну, японская тактика — по требованию загадочной самурайской души, заключалась в беге в атаку с воплем «Банза-аай»… Значит, что? Побольше пулемётов, минных полей и, в Японии очень скоро призадумаются, а не стоит ли взять несколько южнее… Где пулемётов поменьше.

— Сильно сомневаюсь, что русское правительство захочет или сможет дать Вам «побольше пулемётов»…, — обломил я Мао, — самим не хватает. Я уже промолчу про «минные поля»…

Мао, вельми красноречиво, посмотрел на меня:

— Кроме правительств, существует ещё и, частная инициатива… Ведь Вы же, не откажите старому другу, Владимир?! Не откажите в таком пустяке, как инструкторы, пулемёты, патроны к ним и противопехотные мины?!

Я тоже — «вельми красноречиво», надолго замолчал — как будто не расслышав… Всегда полезно, потянуть паузу — ожидая, когда собеседник «раскроется».

— …Ах, да! — дошло до Мао, — «фифти-фифти»…

Не я такой, жизнь такая! А «дружба», это что такое? «Ты — мне, я — тебе». Если не верите, загляните в «Википедию», или просто — посмотрите канал «Дискавери»…

Конечно, Мао оказал мне неоценимую услугу, с китайскими мини-заводами… Очень помог, очень! Но, я же теперь политик. А, что говорит, одна из главных заповедей для политика? «Услуга, которая уже оказана, ничего не стоит!»

Мао был реалист, сам собирался стать политиком, поэтому ни грамма не обиделся…

— Сначала я расскажу о том, что какая страна к тридцатым годам получится, если Вы мне поможете… Итак, население: за тридцать миллионов и оно быстро увеличивается. В том числе: корейцев — до двух миллионов, русских — около ста тысяч.

— …Экономика: угля в Манчжурии, хоть завались — на второй Донбасс! Руды всяческой вдоволь — железной, цинковой, оловянной, алюминиевой… Или, из чего там алюминий делают?

— Из бокситов…, — подсказал один из металлургов-фанатиков.

— Спасибо! Вполне возможно, выплавка чугуна и стали будет за миллион тонн. Золота вдоволь — рудного и приискового, в россыпях… Есть и, своя нефть! Немного, правда, но на собственные нужды хватит и, с вашим Дальним Востоком поделиться останется — чтоб из Баку не везти… Наконец, на полях колосятся сотни тысяч тонн сои, пшеницы, ячменя.

— …Теперь про политический строй! Была в Маньчжоу-го — при японцах, такая политическая организация с очень неплохим названием — «Общество Согласия». В «Обществе» состояли все госслужащие сверху донизу — до дворников включительно. Была при нём и, своя молодёжная организация с практически поголовным вступлением. Хочешь сделать госкарьеру? Вступай в «Общество Согласия» и отслужи в армии! Идеология «Общества»: прославление госстроительства, достижение гармонии между народами, улучшение общественной нравственности, гражданская мобилизация — для решения задач, стоящих перед нацией… Неплохо ведь, да? Почему бы не перенять?!

— Понятно… Государственный — то ли социализм, то ли капитализм…

— «Неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловили мышей…»

Народная китайская… Тьфу, ты блин — маньчжурская, мудрость!

— Армия мирного времени, я думаю, будет насчитывать более ста тысяч… В период угрозы, её можно будет легко довести до полумиллиона, а то и больше. Вооружение — хотя бы стрелковое и, боеприпасы вполне возможно получать с местных заводов… Не будет лишним напомнить присутствующим, что в период японской оккупации, в Маньчжурии были даже свои авиазаводы!

— …Короче, на сдерживание японского реваншизма хватит! И, не только японского… В сорок первом году — зимой, вполне возможно появление под Москвой не только «дальневосточных дивизий» — но и, целой маньчжурской армии!

— Ладно… Неплохой, в принципе проект, Ли! — я стал подводить дело к закруглению, — расскажите нам его подробней и, во всех деталях… Послезавтра — четырнадцатого августа. Вытянете, по жребию очерёдность и, вперёд!

Завтра — тринадцатого, была у меня днюха… А после окончания «конгресса» перетрём со «своими», что делать с Мао. Я думаю, он по любому нам пригодится.

Однако, народ требовал продолжения банкета! Зацепил их, значит, Мао со своей Маньчжурией…

— Ну, хорошо. Если, остальное жюри не возражает…

Из «остального жюри» в наличии находился только Генша, который не возражал и один из самых гиперактивных старичков-разбойничков, которого хлебом не корми, а дай только в подобных срачах поучаствовать. Когда успел слинял скользкий Автопром — убей, не пойму!

Неожиданно, мне помог сам Мао:

— Да, нет у меня никакого «проекта»! Тем более, «подробного»… Есть общие намётки, а «там» я собираюсь импровизировать.

Ага, понятно… И, в бизнесе Мао такой: «ввяжемся в драку, а там посмотрим что делать!» Наполеон хренов…

— Хорошо! Очень хорошо… В двух словах расскажите присутствующим свои «намётки» и, разбегаемся! С чего начнёте то, уважаемый Ли?

— А, начну я, как и начинали многие основатели государств, со своей собственной банды! Банды хунхузов, как вы говорите…

Многообещающее начало, что ни говори!

— «Свою банду хунхузов», я организую на территории России, из китайцев, проживших в ней достаточно много времени и, хотя бы немного знающих русский язык…

Вполне реально! Сам таких «там» — было дело, видел и общался с ними…

— …Первоначально, мне много не надо! Человек сто — сто пятьдесят, не больше!

— …Обучу и вооружу их на одной из ваших баз, Владимир!

Я сделал вид, что что-то подсчитываю в уме…

— Понимаю, что Вы сейчас думаете…

— И, что же?

— «Сто пятьдесят человек прокормить, одеть, обуть да ещё обучить и вооружить — это какие деньги надо?!» Так?

— Да, Вы — шаман, однако! — я, деланно удивился.

— В отличии от Вас, ваши «заокеанские партнёры», не считают деньги на обучение бандеровцев в карпатских лесах…

— В отличии от меня, наши «заокеанские партнёры», не считают деньги, а их печатают!

После некоторого лёгкого замешательства, Мао со мной согласился и предложил:

— Отчасти, Вы правы… Я мог бы — в ответ, тоже обучать ваших людей кой чему. Тому, чему ваши специалисты не научат! Да и, насчёт материальных средств, я немного подсуетился… Об этом, не беспокойтесь. Нахлебниками и захребетниками мы вам не будем! Однако, об «презренном металле» попозже, хорошо?!

— Хорошо. Давайте, двигаться дальше… Предположим, обучили и вооружили Вы свою «банду» и, что? Что, дальше?

— Ещё, мне нужен выход на вашу администрацию на Дальнем Востоке… Я думаю, Вы мне сможете и, в этом вопросе помочь!

— Кто, я?! Да каким же, макаром?

За Мао впрягся Генша:

— Владимир Фёдорович! Надо найти возможность помочь хорошему человеку!

Уфффф…

— А, что его искать — «подход», то? — абсолютно искренне удивился гиперактивный Старичок-Разбойничек, — дать на лапу и всего то, делов!

— Ну, хорошо… Нашли мы «подход» этот. Нашли!

— Я думаю, этот подготовительный период, займёт у меня от трёх, до пяти лет…, — с уверенностью фанатика продолжил Мао, — …и, через какое-то время — к «боксёрскому восстанию» предположительно, моя «банда» становится самой крутой в Маньчжурии. Тесно взаимодействуя с вашими властями и с теми же казаками, естественно…

— …Банда растёт, крепнет в боях с другими бандами — уничтожая или подчиняя их. На какие средства спросите? «Волка ноги кормят!» — говорит по этому поводу народная русская пословица! У нас, маньчжуров, тоже есть подобная народная пословица! Естественно, мы возьмём «под крышу» местное население, местный бизнес… Незаконную добычу золота на самопальных приисках, первым делом.

— «Добычу золота»? А это уже серьёзно…

Я подумал, что никак не помешало бы иметь долевое участие — «фифти-фифти», в золотых приисках — хотя бы и, «незаконных»… Из этого золота, мой Стриж со своим безруким соучеником, мог бы «печь» неплохие «блины». Сотрудничество с Мао обещает быть плодотворным и экономически выгодным!

— А местное население возражать не будет?

— Как и, в любой стране — в смутное время, «местное население» предпочтёт башлять одной крупной банде, чем сотне мелких.

— Понятно…

— Естественно, моя банда — которая постепенно вырастет до понятия «бандформирование», будет очень тесно сотрудничать с российской администрацией во время строительства продолжения Транссиба по маньчжурской земле — КВЖД. Были там некоторые «трения», да? Со мной никаких трений не будет! В это же время возможно и, создание некоторых «совместных предприятий»… Да, Владимир? Хотя бы, по вторичному использованию стреляных гильз…

— Конечно! Вполне реально с десяток-другой мини-заводов к вам переправить!

Он — мне «здесь», я — ему «там»! Вот это и, есть — дружба и, братство даже…

— …Особенно «тесно», наше — превратившаяся в повстанческую армию бандформирование, будет взаимодействовать с вашей администрацией и войсками во время подавления так называемого «боксёрского восстания», защитив КВЖД и русское население Харбина от банд ихэтуаней[201]…

Настроение в пресс-конференц-зале начало понемногу меняться… Предателей никто не любит! Даже те, в чью пользу они предают.

— Вы собираетесь стрелять в своих?! В тех ваших соотечественников, кто восстал против иностранцев, грабивших и унижающих вашу Родину?! Таких, как Вы, у нас называют власовцами…

Печально, с укоризной покачав головой, Мао — как малым детям, ответил:

— В отличии от Власова, я не считаю себя китайцем и никакой «Китайской Освободительной Армии» создавать не собираюсь! Я — маньчжур и, в своих действиях буду руководствоваться интересами только моего народа — маньчжурского! Сообразуясь с реальной обстановкой, конечно… А, об чём говорит «реальная» — на тот момент, политическая обстановка? А она говорит, что «лечь» под кого то, всё равно придётся! К сожалению…

— …Из-за особенностей географии, «ложиться» придётся или под Россию, или под Китай — третьего не дано! Русских в Сибири и на Дальнем Востоке сравнительно немного и, есть полная уверенность — что и, в Маньчжурии их не появится достаточно много, чтоб растворить в своей массе наш народ. А, вот с Китаем… Сами понимаете, да? В наше время надо очень постараться, чтоб найти в Маньчжурии настоящего маньчжура и, ещё чтоб он знал свой — маньчжурский язык…

Так, так, так… Национализм… Но, здоровый национализм! Он же не призывает уничтожить всех «велико-ханьцев» в газовых печах или построить «Великую Маньчжурию» «от моря до моря»! Весьма скромный, здоровый, местячковый национализм…

Однако, до некоторых «чистоплюев» в зале не дошло и, они продолжали возмущаться. Мао слушал, слушал это интеллигентный словесный понос и вдруг, неожиданно взорвался:

— Не хватает вам — русским, широты мышления! Те же украинцы, с большим удовольствием в вас стреляли, стреляют и будут стрелять при первом же удобном случае! А вы всё удивляетесь, возмущаетесь и называете их то «братьями», то «предателями»… А, зря — и, то и другое, зря!

— …Вам пора понять, что не может быть — по определению¸ ни братских стран, ни братских народов! Существуют только соседи — соседние страны и соседние народы. Разрешив им — украинцам, сначала выделиться в особый подвид русской нации, а затем и, вообще — отделиться от неё в девяносто первом году, вы сами — де-факто, отказались от этого пресловутого «братства». ТАК, ЧТО — ЗАБУДЬТЕ!!! Для вашей же пользы забудьте…

— …Невозможно предать не своего — а, вас «своими» на Украине, уже мало кто считает. Вы, наверное, спросите «почему»? А, потому отвечу я вам — что, ещё несколько поколений назад, ваши «западные партнёры» (которых вы под самую горловину сырьём заливаете — чтоб кататься на автомобилях из-под их толлерантных …оп), поддержали — словом и делом, таких как я на Украине!

— …А вы всё целок из себя строите… Поддержите меня — отплатите той же монетой, хотя бы Китаю — раз на Европу и Америку у вас духу не хватает!

— Стоп, стоп, стоп! — прервал я, — что-то у нас разговор не туда зашёл… Нет тут ни «предателей», ни «братьев», ни «целок»! Есть только попаданцы, а несогласных я дисквалифицирую…

— Если. мы будем поступать иначе — чем до сих пор поступали, мы перестанем быть русскими! — был последний выкрик на эту тему из зала.

— Если, вы не поумнеете, то про вас — русских, в будущем станут вспоминать так же редко — как сейчас редко вспоминают про маньчжур…

После некоторой паузы, Генша задумчиво сказал:

— Вообще то, я не так планировал участвовать в этом Ихэтуаньском восстании…

Мне доводилось бегло ознакомиться с «реконструкторским» планом Гешни и он, да! Чтоб «клинок не ржавел», решил не пропустить ни один вооружённый конфликт тех лет — вплоть до самой Первой Мировой…

— …Я планировал начисть репу, именно нашим западным «партнёрам».

— А, одно другому не мешает! — с фанатичным блеском в глазах, воскликнул Мао, — под Пекином «чистим репу» европейским интервентам, в зоне российской оккупации — ихэтуаням! Чтоб, так сказать — никому мало не показалось!

Последнее предложение всем очень понравилось и, «общественное мнение», снова стало на сторону Ли Чжицзяна… После чего, очень интересный разговор продолжился до полуночи. Особенно, горячие споры возникали про возможное участие маньчжур на стороне России в Русско-Японской войне. Даже, моё категорическое запрещение поминать имя Того всуе, не помогло!

Когда все разошлись и, мы остались с Мао глаз на глаз, тот выложил на стол два внушительных бронированных кейса и сказал, глядя мне прямо в глаза:

— Я пришёл к тебе не с пустыми руками, Владимир!

— Да я, уже вижу… Что в кейсах?

Мао ловко, как фокусник какой, открыл сразу оба… Ёпсель!

Из первого кейса засияли…

— Бриллианты!!!

— Алмазы, всего лишь… Искусственные алмазы. Но, «там» они вполне сойдут за настоящие — естественные.

Я в досаде прикусил губу… Блин, об это я даже не подумал!

Ничего с собой поделать не мог — засунул руку в кейс и, начал перебирать сверкающие камешки… «Особенно крупных то, нет…», — не успел я подумать, как Мао, как будто прочитав мои мысли ответил:

— Особо крупных я с собой не брал, что бы не сильно «светиться»…

Правильное решение, в принципе… Крупные бриллианты всегда на виду и известны наперечет.

Наигравшись вдоволь, я поинтесовался:

— Во втором кейсе — я вижу, лежит ноутбук… Наверное, он «забит» информацией?

Мао, впервые с момента своего неожиданного появления широко — по-русски, улыбнулся:

— Конечно. Я же знаю законы жанра! Ноут, под завязку «забит» информацией… В том числе и информацией про то, как делать искусственные алмазы новым способом — методом обработки графита высокомощным ультразвуком. Кроме того, некоторое оборудование — наиболее технологически сложное оборудование для «мини-завода», по изготовлению алмазов этим способом, я привёз с собой. И алмазами и информацией, я с удовольствием с тобой поделюсь, Владимир, если ты в свою очередь поможешь положить прочный и надёжный камень в основание Маньчжурского государства…

— «Фифти-фифти»?

— Как скажешь, Владимир!

И, мы ударили по рукам…

Той же ночью — в ночь с двенадцатого на тринадцатое августа, я переправил Мао в прошлое «с концами». Вместе со всем его хабаром переправил… Хабар, в том числе и оба кейса, взял себе на хранение, а самого Мао отвёз на базу «отморозков» и отдал под опеку Пацану, напоследок сказав:

— Только не вздумай ничего без меня предпринимать, Ли! Прикинься ветошью и живи спокойно, никого не трогая. Сам — в одиночку, ты всё равно ничего не сделаешь, зато дров наломать сможешь… Если, история из-за тебя измениться — то, ход её событий может поменяться так, что я с друзьями не смогу вернуться в прошлое и помочь тебе «положить прочный и надёжный камень в основание Маньчжурского государства». Надеюсь, понятно или привести наглядные примеры?

— Я в курсе, Владимир! Андрей просветил. Буду сидеть — без тебя, тихо — как мышь за холодильником…

Конечно, я не удержался и «отксерил» оба кейса и «наиболее технологически сложное оборудование для „мини-завода“, по изготовлению алмазов»! Я — не я, был бы — если, это не сделал бы. Правда, по недостатку времени и моих сил, «отсерить» удалось всего лишь два раза — я удвоил количество кейсов и наименее тяжёлое и объёмистое из оборудования, привезённого с собою Ли…

Кстати, сразу не дошло до меня, но инфой из «забитого» кейса, воспользоваться не удастся. Ибо, она — инфа, на китайском. Где я найду — в конце девятнадцатого века, переводчика с китайского, знающего технические термины начала века двадцать первого?!

…И, наступило тринадцатое августа — день моего рождения!

Глава 33

Педагогическая проза

«Научить человека быть счастливым — нельзя, но воспитать его так, чтобы он был счастливым, можно…»

«Если мало способностей, то требовать отличную учёбу не только бесполезно, но и преступно. Нельзя насильно заставить хорошо учиться. Это может привести к трагическим последствиям».

Макаренко А. С. «Лекции о воспитании детей».

Конечно, во время «Первого Всемирного Конгресса Попаданцев-Прогрессоров», время и жизнь не остановилась… И, даже не замедлились! Некоторые — подчас очень бурные события, продолжали происходить в этом подлунном мире и его окрестностях.

Первым дело хочу отметить, что продолжили прибывать попаданцы и приезжать хабар — хотя и, не так интенсивно, как раньше. В основном — всё и, все были уже здесь и, зачастую «там»…

Наконец-то, прибыли трое педагогов Мозгаклюя… Это были заранее подготовленные им — «осознанные» попаданцы, знающие куда и для чего они приехали. Что, что а прибалтывать Женька умел! Особенно много и долго, мне пообщаться с ними, конечно же, не удалось…

Что самое интересное и поразительное, что ни один из них троих не имел педагогического образования и в системе образования, ни одного дня не работал! Для меня, выбор Женьки был несколько странен — не то слово! Однако, даже пообщавшись на скорую руку, я понял, это были люди — конечно же, неординарные, выдающегося ума и нетривиальных способностей. Особенно, меня поразил Воробьёв Александр Анатольевич…

Я его прозвал Физрук. Он был учеником, последователем и продолжателем дела знаменитого Юрия Викторовича Федина[202] и, такого вида боевых искусств, как «Волновая Система Боя».

На основе учения Юрия Федина, Физрук создал свой стиль рукопашного боя, названый им «Русским Подхлёстом»…

— На кой? — спросил я у Мозгаклюя, — на кой, он нам? Своих «боевиков», вроде хватает…

— Да ты с ним поговори! Сам поймёшь…, — кроме умения убалтывать да прибалтывать, Женька Мозгаклюй, ещё обладал и умением удивить, — это не просто стиль боевого искусства, это целая философия! Как раз — для нашего народа, философия… Вспомни, как важна была философия айкидо для восстановления, порванного на лепестки сакуры, национального духа в послевоенной Японии. Вот этот боевой стиль, сыграет ту же роль в России — я отвечаю!

Чёрт возьми, а ведь он прав! Очень нужно нечто подобное…

— Да и, сам знаешь: у японцев каратэ, у китайцев — ушу, у корейцев…. У корейцев, тоже что-то там есть. В конце концов, у англичан есть бокс, а у французов — классическая борьба… Одни мы, как дураки ходим!

— Не совсем так! Ты ещё не видел борьбу на поясах или драку «стенка на стенку»… Ладно, понятно… А почему, именно этот стиль? Что-то я про него раньше не слышал…

— Да, поговори ты с ним! Сам поймёшь — не круглый олух же, в самом деле.

Вообще-то, если честно, этих самых «боевых стилей» развелось… Мама, не горюй! Каких, только нет — аж, глаза разбегаются. И, восточных и, западных и, своих — доморощенных.

В принципе, ничего сложного в создании своего собственного боевого стиля нет. Я и, сам себя считаю таковым… Принципы моего боевого стиля просты как зубная боль: бей первым, бей неожиданно, бей сильно… Или, вообще не бей!

Следую Женькиному совету, я — несмотря на крайнюю занятость, немного с Физруком пообщался — как создатель с создателем:

— В чём особенность, в чём «фишка» вашего стиля, Александр Анатольевич? В чём он отличается от карате, например?

— Мой стиль защиты и нападения, представляет собой комплекс методик, направленных на выживание в экстремальных ситуациях, а не на ринге или татами! Тем самым, он и, отличается… Занятия у меня проходятся в различных реальных условиях, имитирующих, например: лестничную площадку в «хрущёвке», густой лес, тесную городскую квартиру, лифт, плотную городскую толпу и, так далее…

Я от очень многих слышал, что так называемые «восточные единоборства» — полная фуйня… Одни сплошные понты и восточный сюрреализм, в общем.

— …В моём стиле вы не найдёте бросков, подсечек и подножек, захватов за одежду или конечности. Не найдёте — как в карате, например, концентрация в конце ударного движения…

Про последнюю особенность приходилось слышать! В отличии от дистрофика-японца, наш боец — и, без «концентрации» в конце удара, мог так приложить, что потом проще будет закрасить — чем, отскрести!

— …Наоборот! Используя мой стиль в бою, надо максимально расслабиться — как до, так и во время самого боя. Нельзя… Категорически нельзя противопоставлять грубой силе вашего противника свою грубою силу: ведь, ваш оппонент может оказаться намного сильнее вас физически… Наоборот: максимально расслабившись, надо суметь — приложив минимум своих усилий, все силовые усилия — им создаваемым, перенаправить на него самого! Ну, или же подавить их в самом зародыше…

Ну, эта философия вроде бы из уже выше упомянутого японского айкидо… Ладно! Хорошее перенимать не грех.

— А, почему ваш стиль называется «Русский Подхлёст»?

— Из-за своей оригинальной ударной техники: в моём стиле — ни руками, ни ногами не бьют… Не «бьют», а как бы «хлещут» противника! «Хлещут», как бы «волной» — «подхлёстом», по старорусски. Также, главной чертой моего стиля является отсутствие «приемов».

— Вот, как?!

Ты посмотри! Ну, прям, как я. И, что мы с ним раньше — лет на …дцать, не встретились! Глядишь, моя жизнь прошла бы как-нибудь иначе… Был бы сейчас сенсеем каким, втирал бы что-нибудь в уши доверчивой молодёжи!

— В их традиционном понимании, естественно. Вместо, отдельного бойца учат не каким-то вполне определённым приёмам, путём весьма нудного заучивания, а воспитывают в нём навыки думать головой на протяжении всего поединка и принимать правильные решения при этом. Обученный таким образом боец может вмиг адаптироваться к сему угодно, к любой «работе» с любым противником, или — даже, с их целой группой… Даже, вооруженными холодным оружием!

Очень хорошие навыки! Очень полезные для чего угодно, а не только для руко — ного — махания!

— …В моей системе рукопашного боя, боец учится держать под контролем каждое своё движение — от начала и до самого конца их выполнения, правильно контролируя весь ход их выполнения — в зависимости от развития ситуации в поединке. При таком контроле своих движений, к примеру, можно мгновенно изменить направление удара — даже, в сам момент его нанесения! Причём, не уменьшая силы самого удара.

— …При такой методике, вместо «приёмов» — все действия или движения бойца объединены в так называемые «управляемые системы» и «целостные двигательные акты», соответствующие решению определённой задачи. Начало, развитие и завершение поединка происходит обязательно с «вписыванием» в динамику атакующих и защитных действий противника и, «плотным» контактом с ним…

— Понятно, понятно…

Ни фига, блин, не понятно!

— …Мало того! Рукопашный бой, конечно, это очень важно… Но, в «Русском Подхлёсте», самое главное это — ВОСПИТАТЬ ДУХ!!! Именно, дух побеждает в реальном бою, а не стиль рукопашного боя…

Вот, с этим его — последним утверждением, я был согласен на все сто! Всё остальное, до и после этого сказанное, вызывало у меня некоторые сомнения…

— …А как воспитать дух? — спросил Физрук.

— Дух закаляется в борьбе!

По себе знаю — чтоб научиться драться, надо драться. Теория, здесь вообще не поможет… Однако, Физрук имел другое мнение:

— Одной борьбы мало! Нужна ещё и, особая философия — философия бойца…

— Типа, «Бусидо»?

— Вот, вот!

Ладно… «Философию бойца» слушать не стал — потом, как-нибудь. Решил проверить на «вшивость» этого «философа» и «стравил» его с нашим самым выдающимся рукопашником — Бородой, на ринге. Ринг, если я забыл упомянуть, присутствовал в тренажёрном зале в полуэтаже…

Ну, ни чё так!

Издали казалось, что боксёр пытается «уложить спать» пьяного, но при этом сам постоянно спотыкается об что-то и, даже — падает! Хотя, надо признать, Физрук тоже — пару раз хорошо «споткнулся»… Мой Борода, дело тоже знает!

— Так Вы говорите, что и против целой группы продержаться смогёте? — поинтересовался я, когда они оба немного отдышались.

Против «целой группы», лично я знал лишь один очень хороший приём — ноги в руки и бежать, пока в памяти!

— Это, смотря что за «группа» и, сколько надо продержаться…

Группа Спеца, за исключением его самого и Тени — не вернувшихся ещё из «египетской командировки», была здесь в полном составе…

— Орлы, вперёд! — скомандовал я.

Кроме опять же Бороды, «вперёд полетели» только Бес и Гиви… Стрелок, извиняюще показал мне свои тонкие пальцы, похожие на пальцы пианиста:

— Я не боец-рукопашник, Шеф! Я — СТРЕЛОК!!!

— Ладно, ладно… Бережёшь руки, понимаю. А вы, что сидите? Особого приглашения ждёте?

— А кто их лечить — если что, будет? — кивнул Док на изготовившуюся к поединку троицу, — «скорую» будем вызывать?

— Понятно… Ладно, сидите. Ну, а вы двое, скажите мне, что больше привыкли воевать головой…

Генша и Кенвуд, радостно сообщили мне, что я их мысли читаю… Да, уж! Хотел сам уже полезть, но подумал, что если огреблю — то, потеряю малую толику авторитета среди подчинённых, а это — нежелательно… Ладно! Побудем среди зрителей…

Такая же фигня! Трое то ли боксёров, то ли каратистов «избивали» пьяного, но у них это получалось из рук вон плохо… Втроём, это у них получалось даже ещё хуже, чем у одного Бороды. Такое ощущение, что они только друг другу мешали.

Физрук постоянно — на первый взгляд, медленно и хаотично двигался, но приглядевшись, я понял, что каждый его шаг входил в цепочку последовательных и симметричных движений. Он, казалось, не мешал и не препятствовал нападающим — пропуская их удары, «скручиваясь» при этом, как бы «обкатывая» своих противников… При всём при том, Физрук постоянно находился на предельно минимальном расстоянии от своих спарринг-партнёров!

Сам Физрук бил очень редко и, но как-то малозаметно. Но, метко! Эффективно, то есть… Каждый из его ударов выглядит так: вторая его часть — это, как бы первая, выполненная в обратном порядке и, состоит из симметричных во времени и пространстве движений. То же самое можно сказать и, об защите от ударов. Максимально — на глаз видно, расслабленные конечности, при максимально быстром возврате — потяге, образовывали траектории похожие на эллипсы… Может, я как-то коряво объяснил, но по-другому объяснить, я просто не в состоянии!

Во время удара Физрук использовал не разворот таза — как все нормальные бойцы, а прямой короткий ход бедра. Я, кстати, до такого в своё время своим умом дошёл: такой удар намного мощней и выполняется, практически мгновенно и без замаха. Это даёт возможность вкладывать всю максимально возможную энергию в каждый удар. Однако, мне до Физрука, конечно…

Видя, как бойцы входят в боевой азарт, я остановил поединок.

— Ладно, хорош! Вижу, раз Вы против троих хорошо подготовленных моих бойцов продержались, значит — продержитесь и, против десятка обычных…

— Это не показатель, — с трудом проговорил Борода, страшно картавя, — спортивный поединок и реальный бой — не одно и, тоже…

— Конечно, конечно! Вы, абсолютно правы…, — добродушно улыбаясь, согласился с ним Физрук, — большинство из моих ударов запрещено на всех соревнованиях по единоборствам… Поэтому, я их не использовал.

Он подошёл к боксёрской груше и, казалось, просто приложил к ней ладонь… Неожиданно, груша согнулась, чуть ли ни пополам и отскочила — как будто, в неё с разбегу врезался головой Кинг-Конг. Сам же Физрук, казалось, просто переступил с ноги на ногу при этом и, слегка дёрнулся — как нервнобольной при тике…

Док, аж присвистнул:

— Фатальные повреждения грудной клетки и внутренних органов, несовместимые с жизнью… Мне тут делать нечего, вызывайте патологоанатома для разборки на ещё пригодные запчасти!

— Может, расскажите чё, Александр Анатольевич? — попросил Гиви, явно заинтересовавшийся, — хотя бы, в вкратце?

— Только «вкратце» и, могу — чтоб освоить время надо! …Стиль «Русский Подхлёст» основан на нескольких принципах, определяющих порядок и форму тренировок бойца и, его действия до и во время боя. Вот, первый из них: «принцип ощущения противника». Причём, «ощущение» его как единого целого — как некой «массы»…

— Типа? — удивился я.

— «Типа», я на пальцах объяснить не могу… Это уже философия! Этому долго учить надо и, это надо осознать на уровне инстинкта…

— Понятно…

Ни фига не понятно, но ужас, как интересно!

— …«Принцип выхода на противника», — продолжил между тем Физрук, — не важно, со сколькими противниками, у вас непосредственный контакт СЕЙЧАС!!! Главное, вовремя заметить и контролировать тех, кто НА ПОДХОДЕ!!! «Работая» с одним, обязательно надо «выходить» на второго вашего противника, видеть и чувствовать, как будет действовать третий и, так далее… Здесь, очень важно — критически важно (!!!), не реагировать необдуманно — инстинктивно, на первое же движение вашего соперника, а уклонившись от него — предугадать, каковыми будут второе, третье…

Да… Вот это верно! «Не важно со сколькими ты дерёшься, важно сколько ещё на подходе…». На собственной шкуре в своё время ощутил…

— …«Принцип контроля выполнения конечной цели»: в течении реального боя, ситуация меняется мгновенно! Значит, от бойца требуется, дополнительно к сознательному контролю своих и противников движений — ещё и, интуитивный. И, насколько полным будет этот «контроль» — настолько успешным будет достижение конечной цели! Так же, интуитивно — но, вместе с тем осознано, боец, должен правильно определить «конечную цель» своих действий и осуществлять ее выполнение в каждом своём движении, соответствующе должностным образом реагируя на развитие ситуации.

Да… Чувство «пятой точки» — это у каждого развивать надо! Нет, ну какого уникума мне Мозгаклюй подогнал! Ну, молодец… Надеюсь, остальные «педагоги» не хуже.

— …«Принцип медленной работы»: как, это ни парадоксально — но, именно «работая» «медленно», вы добьётесь сверхскорости своих движений! Как тренируясь — так и, в каких-нибудь «жизненных» ситуациях… Словам моим вы можете не верить — но, вы своими глазами видел, да?!

— Да…, — прогнусавил Борода, почёсывая бочину, — сами видели, сами ощутили… На собственной шкуре!

— Здесь, суть в чём? …Суть в том, что «работая» медленно, вы даёте вашему телу самому «думать» за вас! Точнее говоря, ваш врождённый инстинкт, сам начинает искать способы сохранить ваше тело в целостности и сохранности… Сложно поверить, да?

— Сложно! Своими глазами не увидел бы, не поверил…

Остальные были полностью со мной согласны.

— Мало того! Если вы работаете «на скорости», то вам очень тяжело — а то и, вообще невозможно разобраться в намерениях вашего врага. Ведь, в таких условиях большинство его движений — по которым, вы эти «намерения» можете узнать, для вас незаметны… Работая же «медленно», вы такой «боевой слепоты» избежите…

Несколько запутано рассказывает, конечно… Но, в одном я с ним согласен: надо всецело доверять своей «чуйке» — инстинктам, то есть!

— …«Принцип непрерывности движений». Как вы все могли сами — своими глазами, убедиться, я «работаю» в очень близком контакте с противником. Естественно, вы можете подумать, что тем самым я рискую под удар…

— Так точно! — признался Бес, — не помню точно, сколько раз я уже думал: «Ну, всё! Сча, я его УРАБОТАЮ!!!» Ан, нет… Хрен, там!

— «Попасть под удар» можно только в случае остановки! Порою, самой кратковременной — даже, для себя незаметной. В момент такой остановки, вы полностью беззащитны перед противником. Так что, останавливаться ни в коем случае нельзя! Продолжать двигаться надо вплоть до победного конца! Только, увидев своих врагов неподвижно валяющихся а земле и, желательно, бездыханными (в боевой ситуации, разумеется!) можно прерваться — чтобы передохнуть и оценить общую, окружающую обстановку.

— Вы, как-то необычно бьёте…, — начал Гиви, который определённо «запал».

— Волновая техника удара — стиль Юрия Федина…

— Слышал, видео смотрел… Но, увидел — воотчию в первый раз! Не расскажете ли…?

— «Вкратце»?

— Хотя бы, так… Пока!

— Хорошо! Коротенько расскажу специфику Волновой Системы Боя… Заранее извиняюсь: будет очень долго и несколько нудно.

— Ничего! Мы потерпим!

— Как и, в любом боевом искусстве… Да, чего там! Как в любом виде спорта — кроме шахмат, разумеется, в «Русском Подхлёсте» очень большое, даже скажем — основополагающее внимание уделяется физическому развитию. Причём, как отдельных частей тела и его конечностей так и, всего тела бойца в комплексе… Физическое развитие повышает возможности опорно-двигательного аппарата, делает разнообразнее и эффективнее его движения и их амплитуду… Это всем понятно, да?

— Это — азы азов! — подтвердил правоту Физрука Борода.

— Извините, что жую для вас очевидное…

— Ничего, ничего… Продолжайте! — подбодрил и Генша, — Вы очень интересно «жуёте»!

Правильно! Главное, не придумать какое-нибудь «учение» — с этим любой дурак справится, а интересно его «разжевать» неофитам! Вот это, не каждому дано…

— Ну, раз «интересно», тогда продолжаю «жевать» дальше: ваш боевой потенциал целиком и от вашей общей скорости, от скорости и силы ваших ударов, от их разнообразия и вашей способности наносить их в любой момент и, из самых неожиданных положений. Всё это, очень сильно напрягает мышцы и связки — для тренировки которых, я разработал для моей боевой системы специальную подготовительную программу… Не пройдя её, вы навряд ли освоите сам «Русский Подхлёст» — если, не получите серьёзную травму, конечно. Ибо, при взрывных ускорениях, в мышцах и связках возникают неимоверные нагрузки…

— …С этой целью, мною была разработана программа по предварительной физической подготовке бойца, рассчитанная на срок от пары месяцев до года — исходя из его изначальной общей физической формы. Упор в ней делается, в основном, на разработку отдельных мышечных групп, связок, суставов. Через соответствующий промежуток времени, у новичка увеличивается амплитуда движений, эластичность мышц и связок, большей становится подвижность в суставах. Для развития же общей пластичности и гибкости, в моей программе, тоже есть соответствующие упражнения…

Да. Без предварительной подготовки никуда! Везде так…

— …Определяющее значение в бою имеет то, как во время тренировок были поставлены ваши базовые движения! Занимаясь предварительной программой «Волновой Системы Боя», вы не просто развиваете своё тело и отдельные его часта — вы, разрабатываете и, затем развиваете и совершенствуете свою абсолютно нестандартную, крайне неординарную динамику движений. В комплексе же, всё это создаёт совершенно иной рисунок самого боя!

— …Ещё вот, что хочу сказать. При тех ускорениях, что существуют в «Волновой Системы Боя», по инерции движущиеся части тела бойца, с очень большой силой воздействуют на соединительно-мышечные группы тела бойца… И, это очень важно! Так, как это включает в работу их упругие силы. Да, так воздействуют — что, в определенный момент, эти «упругие силы» становятся ведущими! Этот фактор ещё больше — на порядок, увеличивает скорость нанесения вами удара или, наоборот — отклонения от удара противника… Причём, в моей системе боя применяется великое множество различных сочетаний независимой работы мышц и использования сил упругих деформаций.

Сразу видно — чувак очень крепко теоретически подкован! Надо будет узнать у Женьки, кто он по основной профессии…

— …Теперь поговорим о «принципе волны», являющимся системообразующим фактором в построения техники удара в «Системе Волнового Боя». Тем, кто не в курсе, скажу — что, чисто теоретически, «волна» это — совместная силовая работа всего вашего опорно-двигательного аппарата, в основе которой лежит первоначальный «толчок» — короткий, но — мощной, прямой ход бедра…

Прервавшись вдруг, Физрук внимательно нас всех оглядел:

— Есть среди вас люди, хорошо знающие физику? …В частности, механику? …Кинематику? Хотя бы, в объёме средней школы или техникума?

«Знающими», кроме меня ещё оказались Бес, Борода и Кенвуд. Однако, какая приятная неожиданность!

— Ну, тогда вы все не дадите мне соврать! …Грубо говоря, весь наш «опорно-двигательный аппарат» — выше упомянутый мной, состоит из нескольких подвижно соединенных звеньев — «биокинематических цепей», научно говоря. При движении-ударе в стиле «Русский Подхлёст», так называемая «волна», генерируется импульсом — «толчком», с самого низа — с ног. Этот импульс, затем передаётся, как по эстафете — «волной», всем крупным мышцам снизу доверху… Причём, «импульс-толчок» передаётся ОТНСИТЕЛЬНО МАЛЫМ ПО ВЕЛИЧИНЕ ПРОДОЛЬНЫМ МОМЕНТОМ!!!

Физрук внимательно посмотрел на нас, пытаясь понять, поняли ли мы… Не знаю, как другие, а я сделал вид, что понял.

— Говоря по-русски: чем ближе части вашей системы биокинематических цепей к оси вращения, тем меньше сам момент вашей инерции! …Значит, что? Увеличивается скорость «вращения» вашего тела. В тот же момент — с ростом скоростей вращения, силовым импульсом последовательно включаются в движение всё тело — вплоть до самого конечного звена, наносящего сам удар… Или бросок ножа. В общем же, «волновая техника» — даже, при сравнительно небольшой собственной массе, позволяет бойцу наносить довольно-таки мощные удары!

Такое ощущение, что Физрук раньше работал преподавателем физики…

— Всем, всё понятно? — прервавшись, спросил Физрук.

— …В общем то, всё понятно — а, про частности мы потом у Вас уточним, — помявшись, ответил за всех Гиви, — если, что непонятно…

— Ну, тогда я с вашего позволения продолжу…

— …«Волна», поможет бойцу вести поединок на максимально возможной скорости и, не только. Она ещё и, задаст ритм и темп его! Дело в том, что ударная «волновая» техника выполняется в импровизированном и индивидуальном для каждого бойца, ритме и темпе. Ритме и темпе, которые — в ходе самого поединка могут, внезапно для противника, меняться от взрывного до замедленного, «сериями» по два-три удара… Эти «серии», наносимые асинхронно в любых направлениях и во всех уровнях, образуют крайне нестандартную логику боя и, как конечную цель — приносят вам ПОБЕДУ!!!

— …Ну и, в завершении хочу отметить, что мой комплекс по предварительной подготовке бойца в боевом стиле «Русский Подхлёст» — предназначенные для развития опорно-двигательного аппарата и связок (с некоторыми ограничениями, конечно), являются оздоровительными для широких масс населения. Занимайтесь на здоровье и, про некоторые свои болячки вы забудете навсегда!

Нет, ну какой молодец!

Заметив в тренажёрном зале стенд для метания ножей, Физрук спросил у меня:

— Занимаетесь?

«Занимался», практически один Спец, а он отсутствовал, но я уверенно ответил:

— Занимаемся!

Было дело пару раз — бросал специальные метательные ножики в деревянный, собранный из брусков в торец, щит. Ну, вроде — ни, чё так… Спец, даже похвалил меня, сказав, что у меня есть определённые задатки!

…Физрук метал ножи так же, как и, бил рукой — используй «волновую» технику. При этом, в отличии от его ударов во время «товарищеского» поединка, отчётливо было видно, как эта «волна» работает: силовой импульс передает энергию «толчком» от короткого хода бёдер телу, тело — разворотом, передаёт его дальше — усиливая, в руку… Дальше в кисть — которая метает нож и, через кисть — в нож. Нож летит прямо — не оборачиваясь и, поражает цель… Надёжно, я скажу, поражает! Нож из брусков еле вытащишь…

— По-другому, волновое метание ножей называют безоборотным метанием ножей… Это можно сравнить с движением кнута! — по ходу дела объяснял Физрук, — каждый, наверное, помнит, что если — после замаха, произвести небольшую задержку, а после — резкий щелчок, то сила последнего возрастёт многократно! На подобном принципе и, основано волновое метание ножей.

— …В методике преподавания «Волновой Системы Боя», метание ножей рассматривается не как отдельная дисциплина — а как один из методов отработки ударов волновым способом. Поэтому и, метание ножа идёт без оборота — верхней и нижней «волной».

Ага… Теперь, стало ещё сложнее — «волна» разделилась на «нижнею» и «верхнею»…

Видя моё недоумение, Физрук опять — очень терпеливо, начал объяснять:

— Для того, чтобы получить представление, представьте, что Вы подошли к двери и пытаетесь её открыть, уперевшись в неё плечом… Если это не получается, то возможно Вы — для усиления, топнете ногой, да? Вот Вам и, «нижняя волна»! Вся масса вашего тела идёт вниз — это даёт мощный импульс и взрывную силу. Так и, с ножом… Его, до трёх — четырёх метров, можно вполне уверенно метнуть практически без замаха — «нижней волной».

Физрук продемонстрировал, как это делается, а затем продолжил объяснять:

— …Чтобы иметь понятие о «верхней волне», надо подойти к любой достаточно прочной стене, упереться в неё руками и, так же — попытаться сдвинуть с места. При этом, усилие будет идти от задней ноги и, через тело передаваться в плечи, а затем и, в руки… При метании мы не упираемся, а делаем маленький шаг — при этом задняя нога закрепляется и резко подаёт тело вперёд. Плечи подаются вперёд вместе с руками, нож выходит из кисти и летит без оборота к цели. При таком способе можно метнуть на расстояние до пятнадцати метров с очень большой силой…

«Пятнадцати метров» в тренажёрном зале не нашлось — но и, с девяти метров, броски ножей Физрука смотрелись не менее впечатляюще!

— …Как видим, из всего мною выше перечисленного, всё походит для рукопашного боя! Нужно, только смотреть на некоторые вещи шире… Метая ножи «верхней и нижней волной», мы заодно можем отработать много ударов и защитно-атакующих действий. Поэтому, отрабатывая метание, у нас идёт рост мастерства и, в рукопашном бое!

— …В заключение, хочу сказать, что мой комплекс по предварительной подготовке бойца в стиле «Русский Подхлёст» годится для подготовки в любом боевом стиле — а, с некоторыми ограничениями, конечно и, как общеукрепляющий и оздоровительный.

В общем, очень конструктивно пообщались! Вот только до «философии», мы так и не дошли…

Со вторым «педагогом» от Мозгаклюя я пообщался наедине в своём кабинете… Почему, «в кабинете» и, почему — «наедине», спрашиваете? Да, я чуть не упал, когда узнал — что, тот и, не педагог, вовсе… В смысле — не педагог по образованию. Он был (сами не упадите!!!) создателем компьютерных игр!

Это был, довольно-таки молодой человек — чуть-чуть за тридцать, звали его Андрей, а я ему дал прозвище «Админ»… И, конечно же, с таким человеком, я не поговорить наедине, просто-напросто не мог!

— …Если, честно — те, кто делает компьютерные игры, изрядно жульничают! — несколько нестандартно начал он, — признаюсь, как на духу: самому приходилось этим делом заниматься и, я немало в этом деле преуспел! Хахаха!!!

— В смысле? — не понял я, — по-моему, все компьютерные игры — сами по себе обман… Увод из реальной жизни, где вы — лох обыкновенный, в виртуальную, где вы круче самых крутых гор.

Подумав, я уточнил:

— По крайней мере, в видеоиграх у любого лузера по жизни, больше шансов стать таковым, чем в реале…

— Да, я не про это…, — Админ пренебрежительно махнул рукой, — я в том смысле, что все популярные игры созданы так — чтобы, геймеру было бы интересно играть и, чтобы он не «снёс» её со своего «жёсткача» в первые же полчаса. После нескольких же, своих сокрушительных неудач.

— Аааа… Вы, про это… Ну, ну! Продолжайте, очень интересно!

Был у меня свой — соответствующий опыт…

— Игры… Повторяю — все популярные игры, делаются так, чтобы слегка «подыгрывать» игрокам, незаметно для них самих.

— …Вы, во что рубитесь? — неожиданно спросил Админ и, показал взглядом на мой комп, — в какую игруху?

— Я? Да, во всякое… Вот, «рубился» в «Ил-2», так скажу Вам…

— Да, знаю! Игрушка, предельно реалистичная, жёсткая! Пожалуй, мои слова к ней не подходят…

— Не то слово…, — пожаловался я, — сколько я дисков в форточку выкинул, сколько — просто сломал…

— А, если просто на «неубиваемость» поставить? И, на бесконечный боеприпас? На автопилот во время взлёта-посадки?

— Ну, так — вообще не интересно… Я, в поддавки не играю! Для меня, главное: сильного — хоть и, виртуального противника под себя нагнуть, а не с парализованным дистрофиком вошкаться… Хотя, конечно, кому как!

— Вот! Вот, в том то и, дело! — оживился Админ, — самое главное и сложное, чтоб «игры в поддавки» сам игрок не заметил! А, игра — «Ил-2», игруха, конечно — выдающиеся, слов нет! Не побоюсь даже сказать, что это — лучший в мире авиасимулятор! Но, при всех своих достоинствах, эта игра всё же наша! Российская… А, в нашей России — ещё, со времён Мономаха, привыкли думать квадратно-гнездовым способом!

Что верно, то верно…

— В что-нибудь, ещё играете, Владимир Фёдорович?

— Ну… В «Сталкера» ещё вот, люблю…

— Может, Вы не заметили — но, мутанты в этой игре бегут медленнее, когда Вы на них не смотрите?

— Нет, не заметил…

— Не уверен, что такое есть именно в «Сталкере», но вообще-то — это очень распространённый в компьютерных играх трюк! Ещё, например, в ход идут «пули», которые подлетая к цели, увеличиваются до метрового «калибра» — чтоб игрок меньше мазал… Или, же — убивающие противника, вообще — пролетая в метре от него.

— …Очень часто в играх, чем меньше у персонажа «здоровья», тем медленнее оно расходуется — давая игроку больше шансов для выживания. Не замечали такого?

Подумав, я неуверенно ответил:

— …Да, вроде бы нет. Специально то, не следил!

— И, тем не менее, такое часто присутствует! — наоборот, очень уверено заявил Админ, — бывает так, что из группы ваших врагов, первые несколько специально промахиваются — давая вам время укрыться от выстрелов остальной группы. Самое обычное дело, когда вас реально атакуют только двое-трое ваших врагов, а остальные только создают «движуху», хаотично двигаясь…

— …Практика (и, не только игровая!) показывает, что если человек в первые же минуты какого-нибудь своего начинания терпит поражение, то он отчаивается — и, с практически — стопроцентной гарантией, предпочитает не заниматься больше этого рода деятельностью…

— Боюсь, что это так…, — подтвердил я, — большинство людей предпочитают н соваться в подворотню, где хоть раз огребли… Хм, хм… Трендюлей!

Конечно, есть отдельные исключения и, отдельные отмороженные личности… Не будем показывать на них пальцем!

— …Поэтому, в ПОПУЛЯРНЫХ(!!!) играх, очень большое внимание уделяется именно НОВИЧКАМ!!! Им даются огромные послабухи — чтоб, они могли поиграть хотя бы несколько минут и, обязательно — хоть раз, ПОБЕДИТЬ!!! Если, игра хорошо с этой точки зрения продумана — то, она сама оценивают вашу подготовленность к ней и, «поддаётся» вам, если вы играете из рук вон плохо и излишне часто «умираете». Ну, а по мере того, как вы — приобретя кой-какой опыт, научились играть лучше и, главное — ВОШЛИ В АЗАРТ(!!!), игра принимается за вас всерьёз!

— …Суть всех этих потуг в чём? А, в том, что умные разработчики знают, если для простого пользователя сам процесс игры будет слишком сложным, или наоборот — слишком простым, он просто-напросто не будет играть и, всё… И, всё — игра не наберёт сколько-нибудь значимую кассу! Коммерческий успех игры возможен только тогда, когда игрок будет ВЫИГРЫВАТЬ(!!!), причём — выигрывать С НЕКОТОРЫМ НАПРЯЖЕНИЕМ!!!

— Это понятно, да? — закончив и, промокнув платком пот с рано начинающего лысеть лба, спросил Админ.

По-моему, он несколько излишне эмоционален!

— Это, то — понятно! Да…, — помолчав, ответил я и, в свою очередь спросил, — одно только не понятно: какое отношение это имеет к нашему делу? Делу, по которому, Вас Евгений «к нам» подтянул? Привлёк, в смысле… Вы же не играть к нам приехали? И, не компьютерные игры делать для… Хм, хм…

— …Для хроноабборигенов? Вы, это имели в виду?

— Ну, да! На фига им всё это, скажите на милость? Для большинства из них, есть только одна животрепещущая проблема — чего бы пожрать, чтоб не околеть с голоду…

— Давайте про наших достопочтимых предков и, про их проблемы и желания чуть позже, а пока вернёмся в наш век и, в наши школы…

— Ну, если нам с Вами это поможет определиться в наших желаниях им как-то помочь, то — давайте!

— Думаю, для Вас не будет откровением узнать, что абсолютное большинство современных школьников, предпочли бы всякой ерундой маяться — чем, «грызть гранит науки», изучая всякие там формулы да спряжения глаголов?

— А, почему только «современные» школьники? Вы обижаете наших с Вами предков! Во все времена школьники были одинаковыми…

— Ну… У меня — в отличии от вас, Владимир Фёдорович, возможности сравнить не было!

— Хорошо! Продолжайте…

— А, теперь подумайте, где любому ребёнку интереснее: в виртуальном мире компьютерной игры — где, её разработчики, специально для него выстроили кривую обучения, по которой, он — комфортно и непринуждённо, совершенствует свои навыки в приемлемом для него темпе? Или в школе? В школе, где только розгами уже ум в задницу не вколачивают, а так — царствуют ещё обучающие технологии от царя Гвидона?!

— Кстати…, — вспомнил я кое-что, — розги, дело — не такое уж и, плохое!

— Естественно, в отдельных случаях и розги не помешают…, — согласился со мной мой собеседник, — однако, не про то разговор! Вы, просто представить себе не можете, какой пыткой для ребёнка являются каждодневные возвращения из компьютерного мира в наш, в реальный!

— Почему, «не могу себе представить»?! Вот, как раз — я то, представить себе и, могу! Вы то, что предлагаете? Как исправить положение? Ведь, одними компьютерными играми ребёнка ни русскому языку, ни алгебре не научишь… А, учить его этим и другим «скучным» предметам, тем не менее — хошь не хошь, но — НАДО!!! Тем более, «тогда». Это сейчас, например, географию можно вовсе не учить — «Джи-Пи-Эс» куда хочешь отведёт…

— Я предлагаю свою методику школьного преподавания, пригодную как «здесь», так и — с некоторыми оговорками конечно и, «там»… Я её разработал, изучив и обобщив весь опыт по созданию компьютерных игр. Если, очень кратко — то, к каждому ребёнку подход у меня полуиндивидуальный и, каждый получает сперва простую задачу — с которой он, однозначно справится… Затем, «планка» плавно повышается… По моим прикидочным оценкам, скорость обучения по моей методе повыситься в десять раз! Не менее.

— Эко, хватили: «полуиндивидуальный подход»! На этом и, советское образование погорело… Не… Ни чего у Вас не получится!

Я был изрядно раздосадован…

— У советского, затем — российского образования, всё получилось бы — если б, была переработана вся урочная-классная система! — не сдавался Админ, — а, кто на это пойдёт? Ведь, это ж такая громада… Как её провернуть? Где взять для этого силы?! Да и, как осознать необходимость эту «громаду» переворачивать? Как доказать необходимость этого? Ведь, в системе образования у нас руководят люди, которым — ещё при Союзе, было далеко за сорок! Проще всё начать с чистого, белого листа…

— «Там», хотите начать? С «белого, чистого»…?

— Да, «там»!

Ну, не знаю, не знаю… Конечно, хотелось бы! Очень, хотелось бы…

Там же — в моём кабинете, у меня состоялся очень интересный и содержательный разговор и, с Сан Санычем — третьим «педагогом» от Мозгаклюя. Это был уже достаточно пожилой — за полтинник, человек, толстый и обрюзглый, но тем не менее — живой и бойкий. Мозгаклюй сообщил, что кандидат каких-то там наук, не уточнив, каких именно…

Вернее, это разговор начался но, к сожалению — так и, не закончился из-за недостатка моего времени:

— …Свои потуги в области педагогики я начал после одной из своих командировок — в составе миссии ООН по ликвидации расовой сегрегации в ЮАР, в конце восьмидесятых. На местных предприятиях — это было видно невооружённым взглядом, всё руководство — все инженеры, все клерки были без исключения белыми, а все до одного рабочие — чёрными… Ну и, естественно, я — воспитанный на советских понятиях об равенстве всех людей, в том числе и, по национальным и расовым признакам, лез к каждому встречному и поперечному со своим непрошенным советом. Мол, «товарищи уважаемые африканеры, вам нужно срочно и быстро повысить до заоблачных высот, образовательный уровень вашего чернокожего истэблишмента»…

— …В ответ, большинство из моих собеседников, конечно, таинственно отмалчивались и уходили от ответа. Лишь видимо, самые смелые из них — пожав плечами, виновато и грустно улыбаясь, сообщали мне, что вообще-то в их стране — уже очень давно, существует несколько университетов для чернокожих. Вот только, специалисты оттуда, практически не выходят! По какому-то там, закону «физики» — ещё очень слабо изученному британскими учёными, почти каждый негр — получивший диплом, автоматически становится революционером, с манией разрушения своего собственного государства…

— …Должен Вам заметить, Владимир Фёдорович, что до этой командировки я очень гордился полученным мною высшим образованием! Ещё, гордился я «ВУЗом» — в котором имел честь учиться. Гордился тем, что в нашей стране было больше всего людей с высшим образованием, гордился тем, что четверть учёных планеты, это — советские учёные… Много было поводов гордиться в нашей стране! А, здесь — взгляд на образование, как на источник инфекции в обществе… Я БЫЛ В ШОКЕ!!! Вот тогда, я задумался в первый раз…

— …Задумавшись в первый раз, я начал вспоминать. Задумавшись, я вспомнил, что из всей нашей группы в двадцать с лишним человек, выпуска семьдесят пятого года, по специальности работало всего лишь несколько человек. На завод, куда я попал по распределению инженером-технологом (крупнейшем в отрасли, кстати!), на ИТР-должностях в цехах работало около ста человек, вообще без высшего образования! Зато, в конторе протирало штаны свыше шестисот инженеров и, ещё не менее трёхсот, работало простыми рабочими — ибо, в конторе места для них не нашлось!

— …Всего, по всей стране, специалистов в этой отрасли готовили аж целых пять «ВУЗов». Каждый год, они сообща выпускали не менее ста специалистов для двух десятков предприятий страны, а на крупнейшем заводе в отрасли некого поставить на должность начальника цеха! Из головного «ВУЗа» отрасли — московского, например, к нам на завод — за всю историю, не приехал НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК!!!

Ну, про москвичей у меня особое мнение…

— Как-то раз, меня послали в командировку в мой родной институт — уговорить, хотя кого-то из выпускников устроиться к нам на завод, обещая — кроме вполне неплохой по тем временам зарплаты и жилищно-бытовых условий, головокружительную карьеру и полную свободу творчества по специальности… Ага! НИКТО НЕ ПРИЕХАЛ!!! Мало того, преподаватель — с которым я переписывался по этому поводу, сообщил мне, что по специальности не стал работать НИ ОДИН(!!!) выпускник из того потока.

— …Итак, вопрос на засыпку: для чего готовились тогда эти «специалисты» с «верхним» образованием?! И, я стал «копать» ещё глубже…

— …«Лихие девяностые» принято проклинать, но были в них и свои положительные стороны! Вот и, у меня — вместе с потерей работы и, даже вынужденной переменой места жительства, появилось много свободного времени — а, в свободной печати много источников открытой информации, про которые прежде приходилось только мечтать. В частности, я прочёл книгу французского психолога и социолога Гюстава Лебона «Психология народов и масс»…

Мой собеседник достал записную книжку и одел очки в узкой, золочённой оправе:

— Это, ничего — если дальше я буду часто цитировать? Память, знаете ли, вещь ненадёжная…

— Ничего, ничего… Цитируйте, Александр Александрович! Если мне что понравится, я сам у Вас потом перепишу и, сам буду потом цитировать кому-нибудь!

— «…Главная опасность этой воспитательной системы, вполне справедливо именуемой латинской системой, заключается в том, что она опирается на то основное психологическое заблуждение, будто заучиванием наизусть учебников развивается ум. Исходя из такого убеждения, заставляют учить как можно больше, и от начальной школы до получения ученой степени молодой человек только и делает, что заучивает книги, причем ни его способность к рассуждению, ни его инициатива нисколько не упражняются. Все учение заключается для него в том, чтобы отвечать наизусть и слушаться…».

Я вспомнил свою учёбу в школе, свою студенческую молодость и, мне стало несколько обидно за себя:

— Прерву Лебона вопросом к Вам: а, думаете, это легко — наизусть заучить то, что преподают в «ВУЗе»? Думаете, здесь ума вообще не требуется?

Всю жизнь считал себя умным и гордился своей памятью… А, если ещё вспомнить, что я ни дня не работал по специальности… О, Ё!!!

— А, у меня и на этот вопрос есть соответствующая цитата, Владимир Фёдорович! Вот, что говорит современная психиатрия об, так называемых «конституционно глупых»: то есть, об людях, глупых от природы:

— «…Подобного рода люди иногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) не только в средней, но даже и в высшей школе: когда же они вступают в жизнь, когда им приходится применять их знания к действительности, проявлять известную инициативу, они оказываются совершенно бесплодными…».

Я был крайне удивлён:

— Неужели, это так?!?

«Неужели, это про меня?!», — волей-неволей подумалось.

— Да! К сожалению, это так… Мало того, что у глупцов от природы или, гораздо чаще — от лени, нет никаких проблем в заучивании слов на уроках или при выполнении домашних заданий. Нет у них проблем и, в обществе — особенно, в обществе себе подобных. Так как, особи подобного типа, очень быстро «узнают» своих и самоорганизуются! Сейчас найду соответствующую цитату… Вот:

— «…Они умеют себя „держать“ в обществе, говорить о погоде, говорить шаблонные, банальные вещи, но не проявляют никакой оригинальности (отсюда выражение „Salon blodsinn“ — салонное слабоумие)»…

УФФ… Слава Богу, не про меня! У меня, наоборот — «оригинальности», прямо-таки какой-то избыток!

Меж тем, Сан Саныч, цитатами, просто сыпал:

— Да, здесь не одна цитата! …Вот, ещё:

— «…Они хорошо справляются с жизнью лишь в определенных, узких, давно установленных рамках домашнего обихода и материального благополучия…».

Не… Не про меня…

— «…С другой стороны, сюда относятся и элементарно простые, примитивные люди, лишенные духовных запросов, но хорошо справляющиеся с несложными требованиями какого-нибудь ремесла, иногда даже без больших недоразумений работающие в торговле, даже в администрации…».

Опять, не про меня… «Духовных запросов» у меня — ОГОГО!!!

— «…Одной из отличительных черт конституционально-ограниченных является их большая внушаемость, их постоянная готовность подчиняться голосу большинства, „общественному мнению“…».

— Ох, ни… Себе, струя!

— А, для кого, по вашему мнению, существуют все эти «институты изучения общественного мнения» и, навязываемые ими всевозможные «рейтинги»? …Вот, вот! Для таких вот «конституционно-ограниченных»!

Ну, последнее, вообще — не про меня! Наверное, надо как-то ограничить своё общение с этими «мозгаведами» — пока, не закомплексовался, на хер.

— Однако… Однако, мы кажется про «верхнее» образование… Как я понял с ваших слов, Александр Александрович, при такой системе образования, «рассеянному профессору» — герою многих книжек и фильмов, ничего не светит?

— Да, увы… В самом лучшем случае, его труды кем-то присвоятся — кем-то из «конституционно-ограниченных». Вы не заметили, Владимир Фёдорович, все успешные люди в нашем мире, в основном из «троечников»?

Надо подумать…

— Кажется, читал про такой парадокс.

— Ну, тогда Вы меня прекрасно поняли! …Однако, не в том самая большая беда от «латинской системы образования»! Это, не победы и, даже — вообще не беда!

— Как, так?!

— Эта система — ещё и, крайне опасна для самого государства! Вспомним «моих негров» — про которых я рассказывал в самом начале и, я позволю себе ещё раз процитировать Гюстава Лебона:

— «…Если бы такое воспитание было только бесполезно, то можно было бы ограничиться сожалением о несчастных детях, которым предпочитают преподавать генеалогию сыновей Клотария или историю борьбы Невстрии и Австрозии, или зоологические классификации вместо того, чтобы обучить их в первоначальной школе чему-нибудь полезному. Но такая система воспитания представляет собой гораздо более серьезную опасность: она внушает тому, кто ее получил, отвращение к условиям своего общественного положения, так что крестьянин уже не желает более оставаться крестьянином, и самый последний из буржуа не видит для своего сына другой карьеры, кроме той, которую представляют должности, оплачиваемые государством…».

— То есть, государство само и за свой счёт, плодит недовольных своим положением, в низших слоях общества. Вот, ещё:

— «…Государство, производящее всех этих дипломированных господ, может использовать из них лишь очень небольшое число, оставляя всех прочих без всякого дела, и таким образом оно питает одних, а в других создает себе врагов. Огромная масса дипломированных осаждает в настоящее время все официальные посты, и на каждую, даже самую скромную, официальную должность кандидаты считаются тысячами, между тем как какому-нибудь негоцианту, например, очень трудно найти агента, который мог бы быть его представителем в колониях. В одном только департаменте Сены насчитывается 20 000 учителей и учительниц без всяких занятий, которые, презирая ремесла и полевые работы, обращаются к государству за средствами к жизни. Так как число избранных ограничено, то неизбежно возрастает число недовольных, и эти последние готовы принять участие во всякого рода возмущениях, каковы бы ни были их цели и каковы бы ни были их вожди. Приобретение таких познаний, которые затем не могут быть приложены к делу, служит верным средством к тому, чтобы возбудить в человеке недовольство…».

— Одно радует, — заметил я, — этой заразой больны не одни мы!

— Да, вот это точно… Вот, ещё цитатка… Как будто специально — Вас порадовать:

— «…Это явление свойственно не только латинским странам; мы можем наблюдать то же самое в Китае — стране, также управляемой солидной иерархией мандаринов, где звание мандарина, так же как у нас, достигается путем конкурса, причем все испытание заключается в безошибочном цитировании наизусть толстых руководств. Армия ученых, не имеющих никаких занятий, считается в настоящее время в Китае истинным национальным бедствием. То же самое стало наблюдаться и в Индии после того, как англичане открыли там школы не для воспитания, как это делается в Англии, а для того только, чтобы обучать туземцев. Вследствие этого в Индии и образовался специальный класс ученых, бабу, которые, не получая занятий, становятся непримиримыми врагами английского владычества. У всех бабу — имеющих занятия или нет — первым результатом полученного ими образования было понижение уровня нравственности. Этот факт, о котором я много говорил…, констатируется всеми авторами, посещавшими Индию…».

— То есть…

— То есть, в любой стране с классическим «латинским» образованием, существует ею же подготовленная «пятая колонна»! «Цветные революции», сейчас у всех на слуху — а, откуда берутся добровольцы для этих «пятых колонн»? Агрессор с собой привозит? НЕТ!!! Эти «волонтёры», с восторгом и упоением разрушающие вдребезги свою-собственную страну, подготавливаются на месте — из таких вот «ограниченно-конституционных», руками самой же страны и, за её же счёт! Агрессору, остаётся только поднести спичку к этой куче взрывоопасного мусора, чтоб напрочь разнести целую страну или, даже — цивилизацию…

— Да, что Вы мне здесь рассказываете?! В любой стране, во все времена, были недовольные своим положение — общественным и материальным…

— Обычный человек, чем-то недовольный, решает свои проблемы за счёт своих способностей, а не разрушая свою страну! — наставал Сан Саныч, — даже, в условиях крепостного права, некоторые крестьяне по сути своей — рабы, бывало становились миллионерами и выкупались от своих господ! Привести примеры?

— Сам могу привести… Но, не все же! Считанные единицы.

— Да, это так! Те, кто из-за отсутствия способностей улучшить положение не могут, довольствуются тем, что есть… Ведь, для того чтобы пробудить в них желание — с помощью, фактически — иностранной агрессии, уничтожить общество в котором они живут и, которое их вырастило, выкормило и защищает — нужны ещё и, несоразмерные их способностям амбиции! А, откуда им взяться? …Вот, оттуда! Из системы «латинского образования», дающей амбиции — вместе со знаниями тем, кто не может их правильно использовать!

— Хорошо…, — время было очень позднее и мне и, так было чем заняться, — Вы знаете, как нам всего этого «там» избежать?

— Да, знаю!

— Вы, уверены, что сможете это сделать, Александр Александрович?

— Да, уверен! Потому-то, я здесь.

— Ну… Ну, тогда, С БОГОМ!!! …Кстати, а что Вы заканчивали? Кто Вы по специальности?

— Я закончил с отличием Днепропетровский металлургический институт, работал по специальности металлург-технолог на Карагандинском Металлургическом Комбинате до самых «лихих» девяностых и, даже, почти защитил кандидатскую…

— Да, ну на фиг?!

— Крест на пузе!

Вот же пруха покатила!

Все трое педагогов были уже «в теме» — то есть, Мозгаклюем «подготовлены», поэтому я их всех — очень короткого инструктажа, тут же перекинул «туда»…

Глава 34

Накануне

Один из законов Мерфи гласит: «Если все идёт хорошо, значит — вы чего-то не заметили». И, наоборот: «Если всё плохо, значит, проблема где-то внутри…»

Где-то, примерно в это же время — в самом начале августа, прямо — тютелька в тютельку по графику, прибыл пороховой мини-завод — опытно-промышленная установка по производству бездымного пороха из стеблей крапивы… В курсе, да? С ним прибыла целая команда: сам Бертольд — директор того самого «порохового» «НИИ», с ним аж четверо химиков-технологов, свой программист, да двое наладчиков оборудования.

Кстати, сразу объясню, что это был ещё не весь завод… Ещё в стадии изготовления или транспортировки был самые его громоздкие элементы — химические реакторы, да различные ёмкости. Кроме того, для опробования мини-завода в действии, требовалось ещё закупить и привезти очень много реактивов — эфир, кислоты, там… До хрена чего ещё, короче! Всё это ожидалось где-то во второй половине августа, если «смежники» поставки не сорвут и никаких «накладок» не будет.

Можно было, короче, не торопиться… Но, по ходу, Антону Павловичу — Бертольду, то есть, очень не терпелось пожинать лавры, а главное — дивиденды с нашего «совместного предприятия».

— Куда будем разгружать производственные модули? — пока то, пока сё, был первый его вопрос, — под открытым небом оставлять по целому ряду причин нежелательно…

— Куда, куда…, — а действительно, куда?

Посмотрел: габариты вполне соответствуют, как и договаривались…

— Заносите в гараж, чего уж там! — приходилось на ходу импровизировать.

— А где и, когда будем устанавливать, монтировать? — был второй вопрос от Бертольда, — пока это всё будем монтировать, да отлаживать и, остальное прибудет.

— Да погодите Вы со своим монтажом, Антон Павлович! У меня собственная днюха на носу…

— Вот, как?! И, когда?

— Тринадцатого…

— Ну… Не премину, загляну — самолично поздравлю!

— …Как раз, Вы и ваша команда, отдохнёте с дороги, осмотритесь — затем и, начнём! Кстати, где документация?

— У меня, где же ей ещё быть?

— Так… Давайте её сюда! Отдам своим специалистам, пусть изучат габариты, требования, характеристики установки и подберут соответствующее помещение для установки… Не в моём же гараже порох делать? Хахаха!!!

— Хахаха!!! А, действительно…

Труднее всего было с размещением вновь прибывших… Крыло для прислуги, как и гостевое крыло было уже забито под завязку. Вновь прибывших, приходилось частитчно размещать в самой башне Замка, наскоро переоборудовав в жилые, её спальный и служебный этажи.

Самого Бертольда разместил в служебном этаже моего Замка — спальный был уже забит под завязку а, с его программистом с ходу снюхался Джостик и, взял его к себе жить, несмотря на энергичные возражения Создания… Остальным «пороходелам» снял комнаты в городе.

В ту же ночь, силами «посвящённых» попаданцев, согласно инструкции и под моим непосредственным руководством, эта экспериментальная установка была разобрана и переброшена «туда» — вместе с документацией и, надёжно там заныкана…

Приходилось идти «ва-банк» и, импровизировать на ходу! Директору, я утром сказал:

— Куда, Вы, на фиг, так торопитесь Антон Павлович? Погостите пока у меня, осмотрите местные достопримечательности… А, недельки через две начнём!

Через «две недельки», я скажу ему, что установку угнали, заплачу неустойку или ещё чего и, мы с этими товарищами навеки расстанемся… Если, сам разберусь в документации, конечно. В противном случае, придётся кого-то из них или «похитить» или «приболтать»…

— А… А, это…

— «А это», я всей вашей группе буду платить командировочные! Сколько надо?

— Ээээ…

— Понятно! Сто тысяч рублей в месяц каждому на руки и, три тысячи баксов — лично Вам… Нормально?

Деньги у меня пока были, а вот времени — абсолютно нет…

— …Сколько?! Нормально! За такие «командировочные», мы готовы… Хоть месяц, ничего не делать!

— Вам на карточку перекинуть или «серым» налом?

— Нам? Ээээ… Нам «серым»!

— Ну, тогда я всем вам, сегодня же скину на карточку аванс, а за основной зарплатой — «серым налом», приходите после двадцатого.

— Отлично!

Бертольд весело потирал руки, по ходу, мысленно благодаря всех мыслимых и немыслимых богов за вовремя пославшего ими ему — в моём лице, богатенького лоха.

— А, чем бы нам эти две недели заняться… Сопьётся, народ же!

— Ну, осмотрите местные достопримечательности…

— Тоже про это подумал… А какие, кстати, здесь у вас «местные достопримечательности», Владимир Фёдорович? Куда бы, Вы порекомендовали нам съездить?

— Хотите увидеть великую стройку первой пятилетки?

— …??? Ну, если больше смотреть не на что…

— Съездите на наши Большие Болота. Отвечаю, вовек такое не забудется!

Съездите, съездите! Комаров там, покормите…

В этот же день, приехал из Москвы специалист-программист настраивать супер-компьютер, купленный мною в мае для Джойстика. Джойстик, подселил его у себя и, каждый день плотно с ним занимался, а Создание на него бухтела…

Такая же схема прокатила и, когда — ещё ближе к моей днюхе, прибыл Умка с мини-заводом по изготовлению замков для «Максима» и, сопровождающими его лицами. Самого Умку, по старой дружбе я поселил у себя в спальне — купив ему по объявлению кровать с причиндалами…

Кстати, там же — у меня, то есть, после открытия «всемирного сходняка попаданцев-прогрессоров», обитал Мозгаклюй. Он, с ходу, принялся Умку «обрабатывать» в нужном нам духе.

— Тяжёлый «клиент», кстати…, — охарактеризовал Женька Умку, не вдаваясь в подробности, — даром, что старый знакомый.

Они с Умкой, ещё в студенческие времена не шибко то, дружили…

— Ничего… Время ещё есть!

— Да, фишка в том, что он семейный… Ладно! Что-нибудь, да придумаем.

«Придумать» ничего он не успел!

Умка, от нечего делать, стал посещать наши «прения»… Вопросов никаких не задавал, но очень пристально стал на меня поглядывать и надолго задумываться…

— Я вижу, тут тебе не до меня, Вова…

— Да, блин… Видишь, Славян, какая запарка! И на кой, я связался с этим долбанным «реконструкторством»!

Умка, отвёл глаза в сторону, хмыкнул что-то про себя и, как-то виновато промолвил:

— Так что, я пожалуй, с тобой днюху отпраздную и свалю… Ладно?

— Ну, если… Да, конечно — чего, уж там! Человек ты вольный.

Вообще-то, ничего «праздновать» я не собирался, но… Тут отдельная история, про которую чуть позже.

— А, этот… Наш «мини-завод», — Умка иронично улыбнулся, — тебе наши наладчики установят, настроят и запустят. Я — разработчик, мне тут в принципе делать нечего, если проблемы какие не обнаружатся…

«Сопровождающих» Умку лиц, я расселил куда только мог — «уплотнив» жильцов в гостевом крыле… Ну, а бывшего при Умке программиста, опять же подселил к себе Джойстик! Корпоративная солидарность воочию, наглядно и, во всей своей красе! «Хакеры усих краин — до кучи!» Надеюсь, все вместе собравшись, они ничего там — «такого», не намутят, никуда не «залезут»…

Создание, по такому поводу сбежала от него и, стала жить у Адамсов. Очень надеюсь, что они помирятся…

Два раза приезжал из Москвы Главный… Посещал наши «прения» и, всё худел и худел… Прямо на глазах! Первый он раз привёз с собой какого-то проницательного на вид «мутного» старикашку и несколько заваренных наглухо, моих «стандартных» габаритов, стальных контейнеров.

— Части оборудование, комплектующие к нему, старая техническая документация — переводить в электронную форму времени не было и, уже готовые радиолампы…, — пояснил он, — а этот человек — очень хороший специалист по радиолампам. Таких, как он немного на нашем «шарике» осталось…

— Хорошо! Сегодня же ночью «переправлю»… Твой старикашка, надеюсь — «в теме»? Его тоже…

— Нет, нет! — кажется, чего-то очень сильно испугался Главный, — его сначала подготовить надо… Поговорить, рассказать всё… Видео, там — фото показать. Сводить на «экскурсию», обязательно! Слышишь, Вова! ОБЯЗАТЕЛЬНО!!! Обязательно, надо сводить его «на экскурсию»! КАК МЕНЯ!!! Но, в отличии от меня, его надо тут же вернуть его обратно…

— А, чё так сложно, Валерьяныч? Что ты кипятком писяешь?

— А он мне ещё, как минимум, троих таких же сблатует! Если, «уверует»…

— Аааа… Ну, тогда ладно.

Проницательного поселили в городе — на съёмной квартире, ибо у меня в Замке — реально, уж местов не было! Как бы, «квартирный вопрос» не испортил мне попаданцев, как в своё время он «испортил» москвичей…

Главный уехал в Москву, а мне — если честно, некогда было! Поэтому, всецело поручил «посвящать неофита» Мозгаклюю. Однако, как я потом узнал из некоторых «независимых» источников, тот нашёл себе Солнечногорске ещё нетраханную им бабёнку и, слишком этом «делом» увлёкся…

«Проницательный» пару раз ко мне подходил, канючил — напоминая об своём существовании, а я — всё так же, отсылал его к Мозгаклюю…

По правде говоря, мне он чем-то не нравился! Внешне, вроде ничё… Улыбается, так… Фотогенично! Как Максим Галкин Верке Сердючке, в присутствии Аллы Пугачёвой на праздничном концерте на «Голубом Огоньке» в Новый Год… Но, вот глаза! Словами передать трудно… Ну, как будто, пытается в душу залезть… Напрягает это, не по-детски! Вот я и, попридержал его с «экскурсией» до выяснения его личности Мозгаклюем.

За день до моей днюхи, Мозгаклюй — наконец-то, «слез» с бабёнки и занялся Проницательным.

— Вова, нутром чую — что-то, не то… Крайне подозрительный тип!

Тут, мы немного поссорились:

— ЧТО?! …Бл…дь, хватился! Где ты, сука, эти три дня был?! В какой манде, ты — целых три дня, эту свою «чуйку» мочил?! …Ты, что вообще, творишь, а?!

Говоря по правде, я был весь на нервах и, немного сорвался с катушек…

— Выбирай выражения, Вова! Общайся культурно…

— «Культурно»?! Да, тебя — козла е…ливого, расстрелять надо! ТРИ РАЗА РАССТРЕЛЯТЬ!!! Намыленную серной кислотой верёвку и, смазанный солидолом с иголками, КОЛ ОСИНОВЫЙ(!!!) — тебе в ср…ку, а не выражения, к тебе подбирать надо! Когда ж, злыдень писюкатый, ты уже до смерти натрахаешься?! Который раз, ты меня уже своим беспробудным бл…дством подставляешь, гоблин озабоченный?!

Однако, Мозгаклюй не сдавался и, пытался бить меня моим же оружием:

— Сам же знаешь, климат в Солнечной Пустоши такой… На бабу тянет…

— Тебя, что? Бромом тебя — как в армии кормить, или вообще — кастрировать, нах?!

Женька, тоже разозлился:

— Себя кастрируй! Сам то, себе ни в чём не отказываешь!

— Я?! Где и, с кем?! В моей спальне, кроме тебя ещё и, Славян живёт… Ладно бы, с тобой одним. А, от гомосятской групповухи я решительно возражаю!

— А, в кабинете? С секретаршей?

— У меня, мою секретаршу твой соучастник отбил! Сдать вас, что ли, обоих… Правоохранительным органам. От тебя, я вижу, толку вообще никакого… Глядишь, на зоне — когда тебя поперёк нар разложат, натрахаешься вдоволь!

Последние мои слова Мозгаклюй пропустил мимо ушей. В студенческом общежитии ещё и, не так подкалывали!

— Что, правда, что ли? Вражина отбил у тебя бабу?! — ехидно, так.

— Отбил, скотина, отбил… Сейчас у них «медовый месяц». По такому поводу, они практически из своих «апартаментов» не вылезают… Отпуск, по такому случаю Кате дал. Почаще делами коллектива интересоваться надо, Женя!

— Он, что? Её с собой и, «туда»…?!

— А я, что? С ними сплю?! Вот ты и, разберись «куда» он её! — получилось очень двусмысленно! — и, этим «мутным» — в первую очередь разберись… День, тебе даю сроку!

— Завтра ж, твоя днюха!

— На этой «свадьбе», ты — шафер, Женька! Если, хоть сто грамм… Переброшу «туда» и посажу в зиндан, к Оперу!

— Да, ладно, что ты… Что, я? Не понимаю?!

Хотя, конечно, я Женьке соврал! Я продолжал делать «это» с Медвежонком — но, теперь уже на её «территории»! Часто и долго, правда, не удавалось. Так: день — через день, раз в неделю и через пень-колоду… И, всё больше — на полном скаку!

Второй раз Главный приехал непосредственно перед самой моей днюхой. Я, правда, его больше не видел и, об его приезде узнал, едва ли не самым последним…

К Семьянину¸ нежданно-негаданно — для меня, заявилась вся его семья из Луганска: жена, разведённая старшая дочь с пятилетним внуком, два ещё холостых, взрослых сына… Цели приезда не ясны, вроде бы как — просто повидаться. Но, по ходу, присматриваются к новому — потенциальному ПМЖ. Старший сын, кстати — тоже работник Луганского Патронного Завода.

Мест в Замке уже вообще не было, поэтому семья арендовала квартиру в самом городе — благо цены аренды были крайне низкими, а «командировочные» я Семьянину заплатил очень щедрые.

Сам Семьянин был человеком весьма общительным и, в меру энергичным и предприимчивым и, по шустрику — пользуясь услугами аж трёх программистов, не считая Джостика, наскоро разработал проект компактного, но очень высокопроизводительного патронного завода. Завод состоял из нескольких автоматических линий: две по производству латунных и стальных гильз, по производству пуль всех видов, по производству капсюлей… Ну и, конвейерная линия по сборке всего этого в единое целое — в готовый патрон.

Ознакомился. Конечно, всё это только предварительный набросок, но уже было видно, что излишне сложновато… Насколько реализуем такой проект в начале двадцатого века? Ну, не знаю…

Ознакомил с проектом своих Старичков-Разбойничков:

— …Ага! Запускаем ещё живого поросёнка и мешок пшеницы, а выпускаем уже готовые — варёные пельмени… Не, не получится! — что-то жуя, высказал коллективное мнение один из них, — оборудования в те времена такого нет, чтоб такое изготовить. И, нескоро ещё будет — как минимум, не раньше окончания Второй Мировой…

Вот же, гадство! Но, думаю и очень надеюсь, что в этом случае поможет в изготовлении его самых технологически сложных комплектующих «мини-завод» от Умки… «Туда» бы ещё программиста толкового! Чтоб, мог перенастроить-перепрограммировать.

Ладно! Разберёмся — что с ними и, со всем этим делать, после «конгресса»…

Пару раз звонил Важняк из Москвы… В принципе, звонил ни о чём: интересовался про мои дела, про здоровье да напрашивался на рыбалку. Вроде бы, всё пучком, но мне от его звонков было почему-то не по себе… Опять, нервы, что ли сдают?!

Несколько раз звонил мой Юрист по поводу моей судебной тяжбы с Чёрной Вдовой. Приглашал меня приехать на заседания суда, да я всё отказывался… Типа: «…Я тебе плачу, вот ты и, трудись-крутись! Многого я от тебя не требую — просто, оттяни начало процесса как можно надольше…».

Наконец, гром грянул! Прямо накануне моей днюхи, приходит уведомление, что я процесс продул вчистую и должен в течении месяца освободить «жилплощадь» — мой Замок, то есть. Слегка впав в панику, я принялся вызванивать Юриста, чтоб подать апелляцию, но тот как в воду канул… Начал искать другого, но не успел. До самой своей днюхи не успел…

Долго не было никаких известий от Спеца, который с моим хранителем тела Тенью, сопровождал племянника Данилу во время «свадебного путешествия» его матери. В принципе, оно и верно — по пустякам договорились не созваниваться…

Не помню точно, какого числа точно — где-то в начале августа, меня тихонечко отозвал в сторонку Генша и спросил:

— Новости не смотрел, Шеф?

От тона, каким это было спрошено, у меня где-то в груди кольнуло от очень нехорошего предчувствия:

— Нет… А, что там за новости, Генша?

— Хреновые новости, Шеф…, — ещё мрачнее уточнил тот, а у меня — от жути, по стойке «смирно» вставали волосы, — очень для нас хреновые… Хреновее, просто не бывает!

Бегом с ним в кабинет и, за компьютер… Захожу на «мыло-Ру» и, вот тебе: «Число жертв терактов на египетском курорте Шарм-аш-Шейх достигло уже восьмидесяти трёх. Среди погибших — туристы из ряда европейских стран, Израиля и России. Около двухсот человек ранены. …Этой ночью, сразу после полуночи, один из отелей курорта был захвачен вооружёнными людьми в масках, затем на его территории взорвались три начинённых взрывчаткой автомобиля, передает „Радио Свободы“. Одна машина врезалась в само здание отеля и взорвалась, обрушив несколько этажей и фасад. Под обломками погребены люди. Ответственность за теракт взяла на себя группировка, которая называет себя „Бригадой Абдуллы Аззама в Сирии и Египте…“».

— От Саши звонков не было?

— Нет, не было… Сам ему звонил — не отвечает…

Звоню по мобильному Даниле… «Набранный Вами номер не существует». Догадался, звоню Лизе — дочери Бату. С нею то, Данило определённо поддерживал связь!

— …Проговорили, почти до часу ночи, — встревожено поведала та, — затем, раздались какие-то громкие звуки, кто-то закричал и, связь пропала… И, всё! После этого связь пропала…

— Что за звуки, Лиза?

— Похожие на выстрелы…, — упавшим голосом ответила та, — сначала подумала, его маман сериал про ментов на полную включила. Запавшая она на эти сериалы… А, мобильная связь и, до этого постоянно пропадала!

Твою, мать!

Звоню родителям Чёрной вдовы — были в бумагах Германа их координаты… Те, по голосу слышно было, донельзя перепуганные моим звонком были. С ходу заявили, что если я ещё раз позвоню — вызовут милицию. Точно перепуганные — милиции у нас уже давно нет!

…Не пойму, почему? С их дочкой мы были в рамсах, конечно, а вот с ними… Да, вроде нормально общались!

Всё-таки добился своего — узнал, куда звонить. Дозвонился по «горячей линии»… Но, никакой новой информации это не добавило — в списках убитых, раненых или просто живых, ни один из них не числился…

Через три дня был, наконец, опубликован список погибших при теракте в Шарм-аш-Шейхе россиян. Среди них значились моя невестка — Чёрная Вдова и, её с Германом старший сын Максим… Младший сын — Данила, а также Кондратов Александр Олегович — Спец, если кто забыл и, Денис Васильевич Логвинов — Тень, по прежнему числились в списках пропавших без вести.

Почему? Тела ещё не извлекли из-под завалов, или им удалось спастись и скрыться?

Ещё через день, меня среди ночи разбудил всё тот же Генша:

— Саша жив! Все они живы!

— ДА, НУ?!?!?! Вот, здорово! — где-то в глубине души я всё это время, был почему-то уверен, что Спец выкрутится сам и вытащит Данилу, — и, где они?

— Прикинь, Шеф — в Израиле! Нелегально перешли границу…

— Ипать… И, за каким таким х…?!

— Обстоятельства такие, Шеф! — развёл руками Генша, — не подлежащие оглашению по телефону…

— Да, мать их так, эти обстоятельства! …И, как теперь их оттуда вытащить? Через посольство? В посольство они обращались?

— Саша сказал, что в посольство обращаться нежелательно…

— Да?! Ну и, как тогда? Пешком, через хрен знает сколько границ?!

Интересно, до «перехода с концами» пешком дойти успеют? В том, что Спец пройдёт насквозь через сколько угодно границ, я ни капли не сомневался…

— Саша предлагает подтянуть вашего еврейского знакомого… Ну, того — помнишь, Шеф?

— Беню, «Сто Кусков», что ли? …МАТЬ!!! Его, что? Контузило, что ли, там?! На этом долбанном курорте!!! …МАТЬ!!! …МАТЬ!!! …МАТЬ!!!

Просить что-то у Бени, это всё равно, что просить у дьявола — обязательно потребует в залог вашу бессмертную душу!

— Шеф! По ходу, другого выхода у нас нет…

— …МАТЬ!!! …МАТЬ!!! …МАТЬ!!!

Однако, делать нечего… Побесившись и наматерившись вволю, звоню Бене, обрисовываю ситуэшен… Старался говорить безразличным тоном, типа, ничего особенного! Прошу всего лишь об небольшой дружеской услуге…

Беня, очень длинно и витиевато выругался по-русски — тоже, упомянув пару раз, чью-то вполне конкретную мать… Потом, коротко выругался по-еврейски: «Шлимазл!» и, попросил время, для сбора доступной информации…

«Шлимазл», как я узнал из Гугла, было самое страшное еврейское ругательство и обозначало оно обыкновенного лоха… Вот только, не понял — по чьему это он адресу.

Через часов шесть, когда я как на иголках — весь на …овно извелся, тот перезвонил:

— Помочь то можно… Как не помочь, очень хорошему человеку? …Но, как говорят у нас в Одессе: «А, шо я буду с того иметь?»

— Вы будете иметь всё, что угодно — кроме меня…

— ХАХАХА!!! Мне нравиться, что Вы не теряете чувство юмора…

— А, с чего мне его терять? Ну, прибудут мой племяш и мои люди с ним, на пару месяцев позже… Пока в нашем посольстве разберутся да документы им восстановят…

Беня, как-то особенно ехидно, загоготал:

— Ну, не скажите, не скажите… А, Вам известно, что незадолго до теракта, ваша покойная невестка звонила в Москву своим родителям и сообщила им, что за её семьёй следит ваш человек?

— Нет, не известно…

МАЗА ФАКА!!!

— Нет…

По такому поводу у наших «органов» ко мне вопросов не было. Почему?! Разучились работать, что ли?!

— Ну, так знайте! Чисто, из чувства личной приязни к Вам и к вашим людям сообщаю.

Ага, счас… Счас я поверю в «чуйства личной приязни», морда жидовская! Скорее всего, выцыганить что-то у меня хочет… А, что? Что именно?

— …Есть один небольшой нюанс: камера наблюдения того отеля засняла ваших людей с оружием в руках, — продолжал информировать меня Беня, — так что, скорей всего их объявят пособниками террористов! А так, как это ваши люди, то… Ну, сами понимать должны, Владимир!

Ну, ни…

— В конце концов, конечно, разберутся… А Вы знаете, Владимир, какие условия в египетских тюрьмах? Ох, не простые условия, я Вам скажу… Конечно, вашим людям и, там будет вполне комфортно — вполне допускаю, но вот вашему племяннику… Вашему племяннику, они могут ОЧЕНЬ(!!!) не понравиться.

— Какие «египетские тюрьмы», Беня? Они же в Израиле?

— А на какой ляд, я дико извиняюсь, в наших тюрьмах нам нужны чужие террористы? Своих хватает! Так что, скорее всего их выдадут Египту… После всех бюрократических процедур, конечно. А Вы знаете, Владимир, какая у нас в Израиле бюрократия? Шлимазл! Так, что и, в наших тюрьмах они насидеться успеют…

«А трок мит цукер зол дих ибэрфорн!»

Мысленно, пожелал я Бене «сладкой» смерти под грузовиком с сахаром. Нахватался я, пока перевод «шлимазл» искал…

— Ладно, Беня…, — хотел добавить «я сдаюсь», но вовремя вспомнил, что русские не сдаются, — что бы, Вы хотели с меня иметь, за оказание этой небольшой услуги? Сразу предупреждаю, что кроме ваших же грошей, у меня ничего нового для Вас нет. Вот, если бы…

Может всё же, нае…у пархатого?

— А, Вы пригласите меня на свой день рождения! — не дал договорить мне Беня, — и, будем в расчёте…

— …Всего лишь?! — чуть не рухнул со стула я, — Вы не стебаетесь, Беня? Если, не можете помочь — то так и, скажите…

— …Ну, ладно, — как будто чуть подумав, — если, Вы считаете это слишком малым, чтоб отплатить мне за оказанную «небольшую услугу»… То… Тогда покажите мне, где Вы берёте свои ништяки!

Вот, пархатый! НАЕ…АЛ, ВСЁ ЖЕ!!!

— Рассказать? — сделал попытку «соскочить» я, — давайте, я Вам прямо сейчас расскажу…

— Да, нет! ПОКАЗАТЬ!!! Рассказать, я Вам и, сам всё могу.

— Что? Что, Вы можете мне «рассказать»? — растерялся я.

Вот, это да… И, что он, интересно, имел в виду? Он, знает про портал, что ли?

— Это, не телефонный разговор, Владимир…

Так, так, так… Ну и, что будем делать?

— Хорошо. Как всё сделаете, приезжайте в мой Замок все вместе… Покажу всё, что только не попросите — кроме, своих самых сокровенных мест. Их, я показываю только дамам…

— БУГАГАГА!!! — Беня заржал, как лошадь одесского биндюжника.

Торжествует, ссука…

— Хорошо, приезжайте… Только, не такой кодлой — как при последнем нашем рандеву, Беня! У нас тут тихая, глухая провинция — перепугаете всех местных старушек до смерти своими быками… Не дай Бог, околоточному позвонят!

— Резонно, Владимир! Приедем втроём — я, мой личный секретарь и, мой же — главный секьюрити… Меньший состав делегации, мой статус не позволяет. Пацаны не поймут!

…«Мля! — чуть попозже вспомнил я, — ко мне же Крёстный собирался приехать Стрижа навестить!»

Ох чувствую, реальный замес тут начнётся! В стиле разборок «лихих девяностых»… Может, пронесёт и Крёстный не приедет?

Не пронесло…

Как можно было уже давно заметить, я рассказываю лишь про то, что видел своими глазами или слышал от других. От третьих лиц я не повествую… Поэтому, что там — в Израиле происходило, как Беня «вытаскивал» моего племяша Данилу и моих людей — Спеца и Тень, я пропущу… Сам — своими глазами я не видел, а рассказать как дело было, они мне не успели.

Короче, Беня действовал очень оперативно: не прошло и недели, как вся «египетская» троица была здесь. Прямо накануне моей днюхи! Ещё ближневосточный загар, с них не успел сойти! Ладно, пусть отдыхают да отсыпаются — потом поговорю с ними, что да как… Единственное, что на эту тему я услышал от Спеца — так это то, что Данила «молодец»…

Однако, самого Данилу не узнать! Как резко он повзрослел…

С ними же — как и. уславливались, прибыл Беня со своими людьми. Его телохранитель… Это, был он — тот человек из «Порше-Кайена»! Чуть позже я узнал, что это начальник службы безопасности Бени. Он был из советских евреев — ещё, «первой волны». Звали его Яков Келми и, «до Бени», он возглавлял одну из израильских спецслужб. Это мне потом Спец рассказал. Опознал он его всё же:

— Однако, силён, силён! Мозгами очень силён. Это не столько боец, сколько аналитик…

Вот, по ходу, этот «аналитик» и «проанализировал» меня с потрохами — после чего Беня, вдруг возжелал посмотреть на моё «самое сокровенное»…

Любой из уважающих себя олигархов подбирал себе в секретарши тёлку помоложе и, с внешними данными супермодели… Но, только не Беня! Маленькая, незаметненькая серая мышь (я про себя так её и, прозвал — «Мышка»), всегда державшаяся в сторонке и дежурно улыбающаяся… Ни сиськи, ни пись… Попы. Одета, правда, ни чё так — не меньше, как от какого-нибудь кутюрье… Однако, как я понял из нашего очень короткого знакомства с Беней, он ни дураков, ни тем более — дур, подле себя не держит!

Ума не приложу, как они только разминулись с Крёстным, Арни, Хорём и Шнягой — буквально за полчаса до этого, уехавших из Замка в Солнечногорск «устраиваться» — после «засвидетельствования мне почтения»!

После непродолжительного разговора и, Беня — с сопровождающими его лицами отбыл в том же направлении — что и, Крёстный… С теми же целями.

Что с тем, что с этим — по обоюдному согласию, договорились все дела отложить до четырнадцатого августа — после того, как отпраздную… Ну, а праздновать придётся всем вместе! Тут уж, мне не отбояриться! Ой, что будет… За столом, конечно, стрелять не начнут — одно радует.

Где-то, опять же — за неделю до днюхи, ко мне обратился обеспокоенный Боня:

— Володя! Слышали новость? На Заповедных Землях копают!

Боня, по совместительству, занимал ещё и должность управляющего заповедником. Временно правда — пока вакансия пустует…

— Где, где копают?

— На Заповедных Землях…

— И, чё? — ни фига не понял, — пусть копают… Мне то, чё?

— Да там копать запрещено и, там сроду никто не копал… Вот, чё!

Очень долго соображал, что к чему… Действительно, на тех землях Солнечной Пустоши — что были выделены под заповедник, никто никогда не копал, не рыл, не пахал, не бурил, не вбивал… Ибо запрещено. Государством запрещено!

— Не дошло? — спросил терпеливо ожидающий главный ботаник, — там, никто никогда не копал… КРОМЕ НАС — «ТОГДА»!!!

— ЧТО?! — как молнией ударило, — ты хочешь сказать…

— Да. Именно это я и хочу сказать: копают именно там, где у нас до сих пор «фюрербункер»…

— Ёпсель, дропсель… Как узнал? Кто копает и, зачем? Почему, именно там? Места, что ли мало, где копать?!

Сколько, много вопросов! А «котелок», после всех этих событий, ни хрена не варит…

— Доложили… Смотритель заметил и, как положено поинтересовался…

— Выгнал бы и, всего делов! Ружьё у твоего смотрителя есть? Может, к Аниськину обратимся? Пускай, типа, срочно принимает меры…

— Вова! Смотрителю показали такие документы… Что он, до сих пор жидко какает! Причём, под расписку запретили рассказывать — кому бы, то не было, что он видел их и видел, чем они занимаются.

— А, как…

— А ты бы видел, Вова, как его подкидывало да трясло, когда он мне чуть ли не шёпотом докладывал! Но, служака старый — служебный долг превыше всего… Молодой бы — на его месте, засунул бы язык в …опу и помалкивал.

— …Ага! Какие-то структуры…

А, какие у нас в стране, бывают «структуры»? Только государственные….

— Зачем? Как ты думаешь, Боня? Зачем, государственным структурам копать в государственном же заповеднике?

Что бы, всё это значило?

— Вот что, Василий Григорьевич… Купи квадрокоптер, я тебе деньги дам…

— …???

— Это, такая летающая игрушка с видеокамерой. Проконсультируйся со своим внуком, я сам толком не знаю! И, понаблюдай со стороны за этими «археологами»… Лады?

— Лады, лады… Этого служаку я и, припашу наблюдать. У него «Уазик» — не так в глаза бросается.

— Разумно, одобряю! Да и, если снова поймают, то вопросов будет меньше, чем к тебе… Главное, узнать — точно ли, они на месте «фюрербункера» копают.

— Точно, точно… Это я тебе говорю, — в голосе Бони сквозила железобетонная уверенность.

— А вот я, сильно сомневаюсь!

Бывает, что не хочется верить в очевидное!

— Чего это, вдруг?

— А, как ты там — в степи, ориентируешься? Никакого «зацепа» для глаза! Всё гладко да ровно — как стол… Так что, вся твоя эта «точность» — туда-сюда двадцать километров, как минимум.

Боня снисходительно, даже с оттенком лёгкого презрения — как бывалый морской волк на сухопутного шпака, посмотрел на меня:

— Это оттого, что ты — сугубо городской житель и, привык ориентироваться по светофорам да по билбордам! Больше ни по чему… Говорю тебе ещё раз: копают именно на месте «фюрербункера»! Иначе, я бы тебя не побеспокоил, от твоих дел не оторвал — ишь, похудел как… Но, точность да! Тут ты, частично прав… «Двадцать километров» не надо. Бывает, метров десять не туда возьмёшь и, всё! Мимо! Не найдёшь… Так, что сильно напрягаться не стоит.

Мутная какая-то история… Почему мы с Боней решили, что ищут именно «фюрербункер»? Может, просто какие-то археологические раскопки? При царе здесь искали вход в Беловодье, счас ищут… Грааль или ещё что… Когда сильно хочешь, то что искать найдёшь! Особенно, если за счёт лоховатого спонсора или государства. Какая-нибудь современная, чья-нибудь «Аненербе» …

Блин, насмотрелся в своё время всякой фуйни по «Рен-ТВ»!

В течение недели, Боня изредка напоминал мне о себе, сообщая результаты наблюдений… Не сразу, конечно — не с того же дня, они начались! Дня два ушло у них на раскачку. Потом приноровились: весь день Служитель вёл наблюдение, потом — вечером, Боня с внуком просматривал записи:

— Пока всё мимо, Ваше Высокородь! — с каждым днём, всё более повеселевшим голосом докладывал он мне, — они, даже самые смелые ваши ожидания превзошли — промахнулись, где-то километра на три!

— Вот и славно, тру-ля — ля!

По ходу, да! Ни фига ни «фюрербункер» ищут…

— Я вот что подумал, Владимир…

— Ну, говори, Григорьевич!

— Тут, такая версия у меня возникла… Помнишь, я говорил тебе, что при Сталине здесь была научная база, которая исследовала аномальные явления Солнечной Пустоши?

— Как не помнить! Помню. Ты ещё говорил, что все результаты их исследований до сих пор засекречены — даже, несмотря на весь послеперестроечный бардак в архивах…

— Вот, вот! Лично я, так до этих архивов и не добрался… Так может, вспомнили? Вспомнили про что-то очень важное в этих исследованиях?

— Давай, не будем гадать!

— Да и, найдут если случайно наш «фюрербункер» — не велика потеря… И, чего это я в прошлый раз так переполошился?

Так то, оно так… Но, что-то меня напрягало…

— Ты, вот что… Наблюдений не прекращай! Мало ли, что…

Накануне моей днюхи, очень поздним вечером, Боня прибежал с вытаращенными — как у глубоководной рыбки, глазами:

— У них там… Вертолёт сегодня, весь день над степью летал!

— Чё за вертолёт и, на хер он весь день над степью летал?

Дел и событий в последнее время было… Как карусель! Я, почти уже забыл эту историю…

— Вертолёт какой-то не наш… Не советский!

— Эко, хватился! Сейчас, всё «не советское»… Кроме голимого «совка» у некоторых, конечно.

При упоминании «совка», да ещё и «голимого», Боня сильно поморщился, но переборов себя продолжил:

— Не российский вертолёт, короче…

Я пожал плечами:

— Понавезли всякого г…вна — что ездящего, что летающего… Что так опять всполошился, Боня?

— Потом вертолёт сел и, почти сразу же на том месте — где он сел, принялись КОПАТЬ!!!

Тут меня, как обухом по голове: как можно определить точное местонахождение «фюрербункера»? Да по магнитному полю от находившихся в нём металлических изделий! Их там до хрена — хороший магнитный фон получился! На летающей «иномарке», значит, было какое-то поисковое оборудование…

Рассуждая логически, делаем вывод, что ищут именно «фюрербункер», и ничто иное… Мать…!!! НА ХРЕНА?!?!?!

— И, какой результат?

— Пока никакого — село питание у коптера, да и стемнело уже… Да и, землеройной техники у них я не заметил, а копать, как ты сам знаешь, надо очень глубоко.

— Это, если сам вход не найдут…, — что бы всё это значило?

— Опять же, там будет заминка с вашими хитровые…анными запорами. Если, не взорвать их, конечно.

— Что-то я сомневаюсь, что у людей обладающими такими «ксивами» и вертолётами, не найдётся чем открыть или взорвать…

— Что верно, то верно…, — уныло согласился Боня, — максимум, завтра вечером доберутся до содержимого.

— Вот, только — НА ХРЕНА(!!!), я не пойму?! И, как узнали?

Боня, лишь недоумённо пожал плечами…

Меня не переставал дрючить всё тот же вопрос: а кому понадобилось, причём — так настойчиво, искать как сам «фюрербункер» — так и, весь железный хлам в нём? На кой, интересно и кому, эти ништяки в наше время? Да, стоят они немало, но… Отряжать для их поиска целую экспедицию… Сколько, интересно, стоит день полётов вертолёта со специальным оборудованием?

Если бы, кто-то искал «фюрербункер» «там», то было бы вполне понятно!

Во-первых: в нём до хренища и больше, очень полезных в то время ништяков…

Во-вторых: по этим «ништякам» — особо проницательным, можно было вычислить, что мы — попаданцы из будущего…

Тут меня, как кувалдой в лоб! Да так, что я аж зашатался — как бык на скотобойне: а как можно доказать кому — каким-нибудь «структурам», существования портала в прошлое?

Да, так! Очень просто: наличием в подземном тайнике — в месте где «НИКОГДА НЕ КОПАЛИ(!!!)», предметов из этого времени!

Так, значит, что?

— АЛЯРМ!!! — завопил я, — нас вычислили, Боня!

— Как, как, как… Как нас вычислили?! — остолбенел, вмиг побледневший до цвета недельной мертвечины, главный агроном всех времён.

— Да, так! По нашим же какашкам и, вычислили!

— Значит…

— Значит, немедленно переходим «с концами»!

— …Прямо сейчас?

Мне показалось, что Боня прямо сейчас хлопнется в обморок…

— Счас, сходняк соберём…, — в принципе, горячку пороть, тоже не следует, — труби общий сбор, короче! На сходняке решим.

Пока найдут, пока проанализируют, пока примут решение что делать… Если, это госструктуры — то, у них должна быть очень сильная инерция. Я думаю, сутки в запасе у нас по-любому есть. Однако, как прокололись? Как? Ладно… Следствие вести некогда.

Все «посвящённые» попаданцы были уже в Замке и очень быстро собрались у меня в кабинете, когда Боня их вызвал специальными «СМСками» — специально под подобный случай разработанными…

Пока он этим занимался, я дозвонился до Главного — он единственный, был вне Солнечногорска, в Москве:

— Валерьяныч! Бросай всё, хватай самое ценное — всю информацию, первым делом и большими скачками ко мне! Очень большими скачками, Валерьяныч!

— Что случилось, Володя?

— Случилось страшное, Валерьяныч! Бросай всё, хватай самое ценное и, ко мне: «командировка заканчивается»…

Условный код «командировка заканчивается» означала переход «туда» с концами.

— Как, «заканчивается»?! …Когда?

— Да, так… Заканчивается и, всё! Все подробности — заказным письмом, с фельдъегерем и под вашу личную подпись.

Главный — слышно было, затаил дыхание…

— …Ты там не умер, Валерьяныч? От «радости»?

— …Нет. Ещё… Когда «командировка закончится»?

— Точно пока не решили, но не позднее, чем через сутки… Так что, шевели булками — если хочешь успеть на экспресс! …Алло! Как понял, приём?

— Есть… Шевелить… Булками…

Спец и Тень отсыпались после египетской «командировке» — их беспокоить не стали. Ну, ещё Кузьминичну не пригласили — не стали будить старую женщину. Да и, что она нам может посоветовать?

Все остальные собрались у меня в кабинете очень быстро… Кроме Мозгаклюя. Тот сообщил, что он сильно занят и прибудет несколько позже. Опять, поди, «залез» на кого… Такое ощущение, что он решил — перед «переходом с концами», оставить о себе в этом времени добрую память и, слегка увеличить население Солнечногорска!

Был уже, практически час ночи… Первым делом, все собравшиеся поздравили меня с моим тридцати — девятилетием. Было очень приятно — но и, несколько досадно, что теряется драгоценное время.

После сбивчивого бониного и, более чёткого и размеренного моего доклада, все сперва слегка обалдели… Затем, среди попаданцев — первым делом, поднялся галдёж не том, что делать — а о том, кто виноват:

— Это он нас сдал! — первым сказал роковое слово Бугор, — твой Главный! Он сдал, больше ни на кого не подумаешь!

— А мотивы? Какие мотивы, у него могли быть?

— Да, …овно он! Вот и, все его мотивы…

— Ну, так… Все мы, в каком-то смысле — …овно. Стоит только немного поскрести, как завоняет. Однако, каждое …овно, руководствуется в своих действиях какими-то мотивами… Он, что? Решил на нас как-то заработать? Как? Каким образом?! Скажите мне и, я сам себя сдам!

Бугор, всей пятернёй почесал репу и недоумённо пожал плечами, типа: «А фуй, его знает!»

— …Или, из каких-то идеологических соображений? Может, ему «за державу обидно»?

Бугор, лишь презрительно фыркнул, другие — кто Главного более-менее знал, только расхохотались…

— Ну? У кого, какие будут версии на эту тему?

С новой идеей выступил Боня:

— Я, вот тут немного подумал…

— Ну! Говори быстрей, время дорого!

— Возможно, «Фюрербункер» нашли ещё при Сталине… Ну, это… В новой реальности — после нашего последнего возвращения.

— Да, ну?!

— Я ж, тебе говорил… Помнишь: когда исследовали аномальные явления Солнечной пустоши — то и, бурили, и копали и взрывали…

— Ну-ну… Именно там твоим учёным бурить и взрывать приспичило, где у нас Фюрербункер? Так не бывает…

— Позволь, Шеф! — попросил слово Генша, — металлоискатель, ещё до войны был известен! В том числе и, располагающийся на судах или самолётах…

— Магнитометр…, — как бы отвлечённо от темы, негромко произнёс Шатун.

— Чего? — обернулись на него все.

— Магнитометр… Прибор для измерения характеристик магнитного поля и магнитных свойств материалов. Применяется, в частности в геологии — при поиске полезных ископаемых, в археологии — при археологических раскопках, в сейсмологии — для предсказания землетрясений… Ну и, просто в научных экспериментах — например, для магнитной геохронологии.

— Ааааа… Вот, оно что! Тогда, всё становится намного понятнее!

— Вот и, я говорю! Возможно, нашли случайно наш тайник, — продолжил рассказ про свою версию Боня, — но, не поняли наши учёные, что это такое… Подумали, что что-то инопланетное.

— Ага… Зачасти от летающей тарелки…

— А, ты сам, что подумал бы?! — Боня начал слегка обижаться.

— …Подумал бы, что какая-то фигня.

— Вот и, те учёные так подумали! Подумали, что это какая-то инопланетная фигня! А что в таких случаях делается?

— Засовывается куда подальше и, тщательно забывается…

— Правильно! Засекречивается! А тут Сталин умер и, учёных с их базы в Солнечной Пустоши турнули взашей… В наше же время, эти засекреченные документы попались кому-то на глаза и, «наверху» решили продолжить раскопки и исследования.

Очень долго все молчали, переосмысливая только что услышанное…

Наконец, мне это всё надоело:

— Ну, что народ? Что делать будем? «Переходим» прямо сейчас или ещё подождём?

Мнения разделились:

— Чего, ждать? Прямо сейчас и, уходим! — горячился Автопром, — нас с Шатуном здесь ничего более не задерживает!

Однако, не все с ним были согласны: Айболит ждал своего терапевта, Генша своего логистика…

— Тимоха, вот-вот — не завтра, так послезавтра обещал подъехать! — рвал рубаху на груди Бугор, — как я без Тимохи то там, а?! Ведь, какой объём работ, сами знаете… Давайте подождём, а!

Боня, продолжал сидеть с видом — краше в гроб кладут, а к Бату ещё не пришло кое-какое-то оборудование…

Короче, некоторые несознательные попаданцы, изо все сил принялись тянуть резину — пытаясь, хоть на немного — но, оттянуть момент окончательного перехода…

— Хорошо! Давайте исходить из самых наихудших предположений: что там роют, именно для того, чтобы подтвердить наличие у нас временного портала…, — взял я бразды в свои руки. Надо же принимать, хоть какое решение? — сколько времени это у них займёт?

И, Бугру:

— Давай говори ты — под твоим же руководством и по твоему проекту строился Фюрербункер! Ты говорил, там, что-то про какие-то «мудровые…анные» замки? Долго с ними возиться будут?

— Знать не знаю! Замки не моя разработка, а твоего Громосеки. Если вход найдут, то любые замки — фуйня! Все, на этом говённом свете замки да запоры — это от честных людей. Чтоб ненароком не зашли и, не заблудились. Однако, на входе устроена ловушка — про которую никто, кроме меня…

Бугор, на секунду замялся, задумавшись и, продолжил:

— Кроме меня — «здесь», никто не знает. «Там», кроме меня, ещё знали китайцы — которые мне её идею и, подсказали… Но, они уже давно умерли. Наверное…

— «Ловушка»?! Как в египетских пирамидах?!

— Да, да! Китайцы устаивают такие ловушки на входе в захоронения… Стоит только — не зная, затронуть одну фуёвину, как свод входа обрушивается и гробокопателей хоронит заживо.

— Да, ты чё? Чё раньше не сказал?! — забеспокоился я, — предупредить их надо, как бы не…

Мне ещё жертв здесь — в этом времени, не хватало!

— Не ссы, начальник! Всё будет пучком, — похабно осклабился Бугор, — я же не китаец, какой… Я проект переделал так, что свод обрушиться перед ними, а не на них! Все останутся живы и здоровы, но с полными шароварами …овна! Гыгыгы!!!

— Фуффф…, — перевёл дыхание я, — вот и, ладненько. От …овна в штанах, ещё никто не умирал. А то, что заиками станут — так это, к лучшему для нас! Дольше докладывать начальству будут! Хахаха!!!

Однако, отвлекаемся много… А время то, оно идёт!

— Так, сколько у нас времени, Бугор? Сколько, после обрушения откапывать вход будут?

— Ну, пока то — да, пока сё… Ты ж, ещё учитывай — что сильно очковать новой подлянки будут!

— Учитываю, учитываю… Даже, учитываю то — что, за новыми шароварами должны будут сбегать!

— Сутки — двое, у нас в запасе… Я склоняюсь больше к двум суткам.

— В общем — сутки…, — примерно, так я и рассчитывал сразу, — ты там поторопи своего Тимоху! Пускай берёт такси и ноги в руки — а, то так и, «уедешь» без помощника!

Короче, посовещавшись ещё с час, решили немедленно не переходить, но сидеть на чемоданах — в полной готовности! Даже, спать не раздеваясь…

— Товарищи! — предупредил я, — завтра все должны быть трезвыми — как невеста, сохранившая до свадьбы девственность! Понятно?

Все «городские» попаданцы — живущие в городе, под любым предлогом, должны будут завтра с утра переселиться ко мне. Проще всего, это будет это сделать Айболиту, Кузьминичне и Бугру — они одинокие. А, каково это сделать и, под каким предлогом, Боне и Бату?

Вроде, все немного успокоились, разошлись… Я даже, прилёг поспать, как будит меня Умка:

— Вова, вставай! Срочно вставай! ….Да, проснись же и вставай же, я тебе говорю!

Я еле-еле глаза разодрал. Блин, ещё даже не рассвело по нормальному!

— Славян, какой час, блин? Я только лёг… Дайте, хоть на собственную днюху выспаться, сволочи!

— Твой дворецкий звонит… Вставай, говорю!

Я рывком сел:

— Ну, встал! Дальше, что?

Умка протянул мне телефон внутренней связи:

— Владимир Фёдорович! Из мили… Из полиции звонили…, — обрадовал меня мистер Адамс, — вашего Женю нашли…

Мозгаклюя?! Сразу не соображалось:

— Нашли? …А, что? Его, кто-то терял?!

Тут же, внутренний холодок, аж весь сон пропал: «нашла» его, по ходу, полиция — за побег из зала суда, устроенный Вражине… Вот это — реальный залёт!

— Женю нашли где-то на лестничной клетке, сильно избитого. Без сознания… Просят срочно приехать и дать показания.

Твою ж… Доблядовался, Казанова фуев!

— А какие я могу дать показания? Я, чё? При нём свечку держал?! Я весь день и, всю ночь был в Замке — сами же знаете, Игорь Сергеевич.

— САМ (!!!) Никита Михайлович просит!

«Никита Михайлович» — это Аниськин, начальник районной мили… Тьфу, ты, чёрт! Полиции, мать её. Его надо уважить, раз САМ(!!!) просит. Тем более в интонации мистера Адамса слышалось: «Лучше самому прибыть, пока только просит…».

— И, куда Никита Михайлович просит меня прибыть?

— В районную больницу, Владимир Фёдорович! Туда нашего Женю доставили…

Надеюсь, «нашему» Жене одно место отбили — чтоб, его больше на такие приключения не тянуло?

Быстренько собираюсь и приезжаю в районную больницу, по пути вызвонив Айболита:

— Приезжайте в свою травматологию, Сергей Валентинович. У нас трёхсотый…

— Да, я уже знаю… Уже еду — подъезжаю.

— …Сильный ушиб головы, сотрясение мозга… Пожалуй, средней тяжести. Открытая рана…, — сообщил мне дежурный травматолог, — но, перелома черепа, кажется нет… Посмотрим по результатам рентгеновского снимка попозже.

— И, всё?! А мне сказали, что он «сильно избит»!

— А это, что? По вашем — «слабо»? …Приложили нехило, каким-то тяжёлым, твёрдым предметом по темечку. Кроме ушиба и сотрясения, произошел разрыв кожных покровов головы, вызвавший обильное венозное кровотечение… Так что, вид был ещё тот! Зато, гематомы не будет.

Полюбовался на лежащего в отдельной палате, на больничной койке Мозгаклюя. Голова обвязана, как у героя Гражданской Войны Щорса, а так вроде ничё… Потерпевший, мля!

— Без сознания?

— Был…. Временами приходил в сознание и какой-то бред нёс. Недавно вкололи лекарство, сейчас просто спит…

Затем, в кабинете главного врача — Айболита, то есть, пока он хлопочет у вновь поступившего пациента, состоялся более продолжительный и не такой простой разговор с Аниськиным. Выслушав, в первую очередь его поздравления, пожелания и поблагодарив за них, я первым задал вопрос:

— Обстоятельства известны, Никита Михайлович?

— Пока известно лишь то, что его нашли на лестничной площадке, куда он выполз из съёмной квартиры… Не нашли бы может, до сих пор, если бы не успел постучался к соседям. А, что Вам известно по этому делу, Владимир Фёдорович?

— Мне? А что мне может быть известно?! Я, в последнее время, из Замка не вылажу… Знаю, только что кобелировал беспробудно наш Женя — вот и, по ходу приложил его по кумполу муж, не вовремя вернувшийся из командировки…

— Вы сказали «из командировки»?! — вдруг, как-то странно оживившись, переспросил Аниськин.

— Ну, да…

Чего, это он? Анекдотов про вернувшихся из командировки мужей не слышал, что ли?

— Лучше б, он бухал — как раньше, чем по бл… По бабам таскался! Бухать, оно иногда для здоровья полезней, чем…

— Квартира, откуда Евгений выполз, сдавалась внаём и, в последнее время, в ней жил квартирантом мужик…, — продолжал тем временем главмент.

Что-то, ни фига не могу сосредоточиться под этот разговор, ни фига не соображается. Какой, «мужик» ещё?!

— …Мужик?! Вот, нежданка… Что мог делать наш Евгений, в квартире у одинокого мужика, тёмной ночью? …Неуж?!

— Мужик этот, по показанию лиц, сдавших ему квартиру — ваш гость!

— Ну, ни хрена! Это, его тот «старикашка», так по темечку приложил?! А, по виду и не скажешь, что такой боевик! А, за что?

«Так, так, так… Я же сам попросил, даже — наехал на Мозгаклюя, чтоб он поплотнее занялся Проницательным! А, тот неделю профилонил, а потом, по ходу — рьяно бросился навёрстывать упущенное… А, старикашка, по всей вероятности — ветеран ВДВ!».

— Вот и, я хочу у Вас узнать, за что ваш человек мог чуть не убить вашего же человека?

— Ума не приложу! Они, в таких случаях, меня в известность постоянно забывают ставить… Мужика-квартиранта нашли, хоть?

— Ищут… Вот это и, подозрительно! Если, это простая бытовая ссора, приведшая с драке, с нанесением… Зачем сбежал, тогда?

Минут пять Аниськин сидел молча и, очень напряжённо об чём то думал. Прям, аж вспотел! И, воочию видно было, как волосы на его голове — прям ходуном ходили, оттого что под ними извилины шевелились!

— Вы не курите, Фёдорович? — вдруг спросил он, почему-то опасливо покосившись на телефон на столе у Айболита.

Как будто, не знает!

— Пока, нет! Но если и, дальше…

Аниськин, как-то вдруг резко, вдруг перешёл на «ты»:

— Ты молодец, Фёдорович! А я вот, всё никак не могу бросить…, — типа, «с вами, разве бросишь?», — может, пройдём в курилку? Ну, в туалет… А, то уши — аж в трубочку, а в кабинете у Сергея Валентиновича пакостить стесняюсь…

Забыл уже, когда меня в последний раз вызывали в курилку — для серьёзного мужского разговора… Молодею, что ли?

В мужском туалете, Аниськин сперва — одну за другой выкурил две сигареты, причём — до самого фильтра:

— Хороший человек ты, Владимир Фёдорович… Уважаю! — Аниськин прижал ладонь к груди и посмотрел мне прямо в глаза, — честное слово, уважаю! И, брата твоего, я сильно уважал… Земля ему пухом.

— Хм, хм…, — действительно, разговор, по ходу, обещает быть очень серьёзным, — спасибо, Никита Михайлович! У меня к тебе, тоже — самые, самые…

— Когда вы у нас появились — Герман Фёдорович сначала, а потом и ты, наш город как будто стал оживать! Надежда какая-то появилась, потом какие-то движения пошли… Стали приезжать и поселяться новые люди.

— Чем могу — тем и, помогу! Но, я же не Господь, в самом деле! Даже, не президент или премьер…

— …Такое можно только приветствовать! Но, понимаешь, движняки у тебя — какие-то странные! Ты скупаешь старое оборудование, нанимаешь людей, а для чего — непонятно! Потом, это оборудование вывозят к тебе в Замок… Зачем?

— В музей! В Замке же, есть краеведческий музей? — очень серьёзно ответил я, — теперь ещё и, будет музей техники середины двадцатого века! К зиме, я думаю, откроем…

По взгляду Аниськина, я понял, что он в «музей» не поверил. Странно… Вроде, такая правдоподобная версия и, вот те раз — не сработала!

— Хорошо! Считай, что ты меня убедил… К тебе, «КамАЗами» приходит новое оборудование — прямо в заводской смазке, а ты его разбираешь и сдаёшь на металлолом!

— Ну, понимаешь…, — я развёл руками, — это такой маркетинговый ход! Было б, у тебя экономическое образование, да времени у меня побольше…

— У меня высшее экономическое образование, — подняв указательный палец, похвастался главный районный мент, — …и люди, тоже: то приезжают, то уезжают, то вообще — пропадают с концами! И, причём люди — порой очень и, очень… Очень, неоднозначные люди. Тут ещё, какой-то «Всемирный конгресс» каких-то «попаданцев»… Погуглил я это дело, погуглил…

Аниськин, прикурил третью сигарету:

— Ты, вообще, чем здесь занимаешься, Владимир? Что затеял? Ведь, всё это — не может, просто так происходить?! ЧТО ЖЕ, ТЫ ЗДЕСЬ МУТИШЬ?!

Так, так, так… Очень интересно! Я под колпаком у родной мили… Полиции! Интересно… Обычно, менты сами не шевелятся — пока, или не будет заявления или трупа. Трупа, вроде бы, ещё не было… Тьфу, тьфу, тьфу!!! А, кто накатал «телегу»?

— Я совершаю что-то незаконное, Михалыч? — включив тупого, обиженным тоном спросил я, наивно хлопая гляделками, — может, я старушек ваших обираю и обманываю, отбирая мошенническим способом их пенсии или квартиры? Я занимаюсь своими делами на свои деньги! А люди… Люди у нас — в нашей демократической стране абсолютно свободные. Хотят — приезжают, хотят — уезжают, или пропадают — это их личные заморочки!

Я подумал, подумал… Да, добавил:

— Что касается «Первого Всемирного Конгресса Попаданцев-прогрессоров», то — это, такой пиар-ход! Я решил двигаться на туризме и, это будет неплохая реклама.

Аниськин, молча докурил третью сигарету, последний раз глубоко затянулся и досадливо крякнул:

— Эх! Я вижу, не получилось у нас с тобой откровенного разговора!

— Наоборот! Я был с тобою предельно откровенен! А, если и, утаил от тебя, Михалыч, кое-какие малозначащие детали, то извини! Запамятовал… Да и, не известно мне, что ты от меня хочешь конкретно узнать! В чём проблема, то?!

— Ладно, проехали…, — Аниськин бросил бычок в писсуар и, пошёл было на выход.

Вдруг, он резко остановился, да так, что я — направившийся за ним, не успел притормозить и, врезался в его спину. Резко повернувшись, Михалыч, горячо заговорил:

— В одном ты прав — вреда от тебя и от того, чем ты занимаешься, ни нашему городу, ни его жителям нет. Я дерьмо от человека, влёт различаю — даже, в толпе! Не вижу я в тебе никакой опасности и, поэтому, буду с тобой предельно откровенен…

Михалыч, ненадолго завис, потом несколько нервно хохотнул:

— Сам не знаю, зачем я это тебе говорю! Глас свыше, что ли?! …Аааа, да и, х… с ним: дальше пенсии не пошлют!

Он перешёл на тревожный шёпот:

— Этой весной, «оттуда», — Михалыч, опасливо косясь вверх, показал пальцем на потолок, — пришёл приказ установить за тобой наблюдение…

— «Весной» — это когда точно, Михалыч?

— Где-то в середине мая… Ты ещё в отъезде был.

Ага… Это, почти сразу, после нашего последнего «группового» возвращения «оттуда»…

— А, обоснование какое-нибудь было, Михалыч? В связи с чем «наблюдение», то? Ко Дню Пионерии приурочили, что ли?

— Не было никакого обоснования… Установить слежку и, немедленно сообщать обо всём странном, необычном. Контакты, связи и прочее…Кто приезжает, кто уезжает, что привозят и куда всё это девается…

Ну, это по линии Важняка, конечно! Как раз, после моей беседы с ним… Что-то, во мне он подозрительное засёк! Тогда же он и, счета мои стал проверять, по ходу…

— Я, если честно, слегка положил на этот приказ… Но, месяц назад прислали специального человека.

— Кто, такой? Тоже — из ваших…

— Да, нет… По документам — вроде «наш»… Наш мент — из МВД, а по повадкам да замашкам…

Аниськин опасливо оглянулся по сторонам и, прошептал:

— Из госбезопасности… Ты, что там натворил, Фёдорович?! …Или, только собираешься натворить?!

— Греха никакого за собой не чую! — очень искренне, от души воскликнул я.

— Я потому с тобой сейчас и, разговариваю — что понимаю: шпионажем в нашей глуши заниматься… Курей смешить! Чем-нибудь антигосударственным — тем более. Тогда, что?

Оставалось только молча развести руками. К такому разговору я был явно не готов, а на ходу что-то придумать не получалось…

— Сейчас, их у нас уже целая группа…, — мрачно продолжал Аниськин, — меня, практически отстранили, а за тобой — как я понял, очень плотно следят. Прослушка полная: телефоны там, и прочее… Возможно, среди твоих людей есть их человек: это я по косвенным определил. Мент, как-никак! Кстати…

Аниськин помолчал, как будто раздумывая говорить мне или нет…:

— Сдаётся мне, что добрая половина из них — не наши… В смысле, не русские. Не россияне, короче.

Ну, ни…

— А, может и, все — не «наши». Звонил «наверх»…

Главный районный мент опять посмотрел на потолок, только уже не с опаской, а с какой-то лютой ненавистью:

— …Приказали не рассуждать, а исполнять. Ещё, посоветовали обратиться к хорошему психоаналитику… Может и, правда у меня глюки?

Я опять молча развёл руками, мол — твои глюки, вот ты в них и, разбирайся! А самый «хороший психоаналитик» — их тех, кого знаю, сейчас с перевязанным кочаном совсем неподалёку лежит!

Михалыч закурил уже четвёртую сигарету и, продолжил вполголоса, глядя куда-то в окно:

— Ну, для меня лично картинка понемногу вырисовывается…

— Не поделишься, Михалыч?

— Знаешь, какие последние слова твоего друга были? По показанию соседей, которые вызывали «скорую» и, нас?

— Откуда мне их знать? Меня ты «вызывал», а не соседи!

— Последние слова вашего друга были: «Передайте Стерлихову: это „крот“! Командировка заканчивается!» Передайте: «КОМАНДИРОВКА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ!!!».

«Ипануться! Проницательный, оказывается — „засланный казачок“! Кем, спрашивается, засланный? Главным? От него же — тот, его сюда привёз! В жизнь не поверю…».

— …«Крот», как понимаю — это вражеский агент, а что за «командировка»? Что эти слова значат?

«Это значит — …издец!»

Я, с минуту лупал зенками, а потом ответил:

— Тебя бы — промеж погон, так приложили, Михалыч! Ты бы и, про белых лебедей и синих китов заговорил, не только про кротов…

«Возможно, Проницательного подослали к Главному, а тот — не поняв, „заслал“ к нам… Кто? Зачем?! Нет, что-то не так!».

— …Да! Я вижу, Вам есть что скрывать, Владимир Фёдорович!

Я, даже, сразу не заметил, как Аниськин — глава районного МВД, снова перешёл со мной на «Вы»…

«Более правдоподобно, что Главный сам — без меня или Женьки, решил „посвятить“ крайне нужного ему „там“ — для организации своего радиозавода специалиста. А, тот — по старой „привычке“, решил „проинформировать“ органы. Вот эту версию — до прихода в сознание Мозгаклюя, примем за рабочую…».

Аниськин, докурил сигарету, зашвырнул окурок куда-то в угол, глубоко вздохнул и, решился:

— Только, вот что, Владимир Фёдорович: я Вам ничего не говорил! …Понятно?!

— А, что Вы мне говорили, Никита Михайлович? И когда, интересно? Я отсюда, ещё час назад выехал и, сейчас нахожусь в Замке, где крепко сплю…

— …Если у Вас есть хороший адвокат, то срочно его сюда вызывайте! Если, нет — ищите…

— Есть… То, есть — был…, — куда, интересно, Юрист подевался? — а, что такое?

— Вчера… Практически — сегодня уже, от «тех» поступило указание — задержать тебя!

— Ё…

— «Сверху»…, — Аниськин, очень недобро посмотрел на потолок, — пока молчат, но чувствую не надолго…

— Да, за что же?!

— Сказали найти причину… Или, придумать… И, задержать!

— …И?

— Не знаю… Люди такие, что… Ссориться нежелательно. Но, буду тянуть «резину», насколько получиться. Без согласования со своим начальством ничего предпринимать не буду… А сегодня суббота, так что — так, или иначе затянется.

— Может, «встать на лыжи»?

— Не советую… Им, может — только это и, надо.

Вот, это…

— Спасибо, Михалыч!

— Не за что… Извини, что в такой день…

— Да, ладно… Чего, уж там, Михалыч! День, как день…

Было уже пять часов утра… Я снова зашёл в кабинет к Айболиту. Первым делом, вызвал его знаком в коридор и:

— Со мной, или с другими «нашими», по телефону не связываться! Понятно? Ни в коем случае!

Главврач районной больницы, чуть не впал в ступор, но нашёл в себе силы ответить:

— …Хорошо, понял.

— Как он, Док? Транспортабелен?

— Нежелательно…

— Собирайтесь с Кузьминичной, грузите «тело» на носилках в любую машину и, все трое ко мне в Замок. Час вам на сборы…

— Как бы, ему хуже не…, — забеспокоился главврач.

— Если останемся, лучше ему уже не будет! НИКОГДА!!! Собирайтесь, говорю!

— Что, так плохо?!

— Хуже, не бывает… Первыми, перейдёте «с концами» Вы с Кузьминичной.

Айболит, помолчал, обдумывая:

— Хорошо! В принципе, мы с Кузьминичной уже готовы. Мои друзья, живущие в вашем Замке тоже… А, Вы, Владимир Фёдорович? А, вы все…?

А, мы, а мы… Что нам делать, то?!

…Внезапно, мне в голову пришла гениальная мысля и намертво там застряла:

— А, мы будем праздновать мой день рождения!

Глава 35

Битва попаданцев

«Солдаты должны сражаться, и тогда Бог дарует им победу»,

Жанна д'Арк.

«Любой план существует только до первого выстрела…»

Наполеон Бонапарт.

…Вообще-то, праздновать своё тридцати — девятилетие я не собирался. Времени нет, да и, нечего вроде праздновать… Не юбилей, всё же!

Однако, чуть ли не за месяц до этого незнакового для меня события, ко мне стало подкатывать районное и особенно — городское начальство, с весьма тонкими намёками.

Я, сравнительно долго отнекивался — аж, целых три дня, наверное, ссылаясь в том числе и, на финансово-денежные затруднения… Типа — кризис, рецессия, то да сё…

— Вот, через год — когда, меня сорокетом торкнет, — объясняю своим землякам, в лице приехавшего ко мне с визитом Бургомистра, — вот тогда и, оттопыримся от всей своей русской души!

— Ничего! Тридцать девять — тоже дата! Хахаха!!! …Да, ты только поляну накрой, Владимир Фёдорович, — подбодрил меня Бургомистр — мэр Солнечногорска, то есть, — а там, мы накидаем! В этот раз, погуляем вскладчину…

Простые, провинциальные нравы… Очень простые!

В тот раз мне удалось как-то выкрутиться, но когда ко мне стали обращаться простые знакомые горожане — в основном работники двух моих «КБО», потом сам Батюшка с Матушкой… Когда же, ко мне пришли из совета ветеранов, я «сломался». Бог с ним: гульнём напоследок в этом — своём, родном времени! Когда ещё получится! Кгхм…

События этого дня — дня моего собственного рождения, я рассказываю только от своего — от первого лица: то, что собственными глазами видел и, собственными ушами слышал. Кому интересно — тот, пусть остальное сам додумывает, если что кому непонятно — то я и, сам во многом не в теме.

Возможно, под действием эмоций или стресса, я что-то где-то несколько исказил… Преувеличил там, или преуменьшил — не без этого, конечно!

К «гулянке», которая намечалась к открытию в три часа дня, стали готовиться с самого со сранья — часов с семи утра, наверное. Рулила всем, как обычно, миссис Адамс с несколькими помощницами из самого крупного в городе ресторана. Ей, по моей просьбе, помогала Елена Дмитриевна — жена Бату и, на добровольных началах — наш Генша со своим недавно прибывшим другом-логистиком, которому я так и, не успел ещё придумать прозвище. Заодно и, проверим — стоящий ли он логистик, или так себе… Хахаха!!!

Намечалось рекордное число гостей, поэтому со всего Солнечногорска свозили столы, стулья… Одна за другой сновали туда-сюда три «Газели» — нанятые мною у моего же арендатора Пушкина из Нижнего Новгорода. На них же, кроме всяческой мебели и, прочего всего — такого же подобного, подвозили посуду и готовые яства в термосах из ресторана — ибо, моя кухня в этот раз, уже не справлялась!

Слухом земля полнится, вернее — я сам проговорился, нанимая эти «Газели», но ко мне на днюху обещали прибыть и, сам Пушкин и Костоправ с ним…

В «Форте», то есть — на блокпосту на перекрёстке перед дорогой в Замок, появился усиленный наряд полиции. Человек шесть или даже больше, ментов-омоновцев в бронниках и с автоматами — хотя, их там обычно бывает не более трёх. Стояло и, нечто бронированное. Но, всё это я видел впопыхах, вполглаза…

Перебросив «с концами» Мозгклюя на носилках — так и, не пришедшего в сознание, несших его Кенвуда и Гиви и, сопровождающих его Айболита с Кузьминичной, я — в довесок, перебросил ещё и, Дока — полевого хирурга из группы Спеца, со всеми его хирургическими причиндалами. Может, у Женьки что-то там — внутри черепушки «оторвалось» от удара и, придётся пришить?!

Вообще то, в прошлом у нас подобралась очень сильная медицинская группа: сам Айболит с фармацевтом Дуремаром и хирургом Франкенштейном, полевой хирург Док — от Спеца… Такие, что угодно и кому угодно пришьют! Айболит, правда, выразил глубокое сожаление по поводу отсутствия обещанного терапевта, но обещал обойтись своими силами…

…«Планёрку» провели в этот раз не в моём кабинете, а во внутреннем дворике — из-за опасения прослушки.

— Что будем делать, Шеф? — спросил Спец, когда я его проинформировал об произошедшем и происходящем, в частности — про разговор с Аниськиным, — немедленно уходить? А, как быть с Данилой? С собой его возьмём?

— С Данилой? — а я и, забыл про него! Вот же, ещё проблема — как нельзя «кстати»…, — а где он сейчас?

— С утра, ускакал в степь с Лизой…, — улыбаясь уголками губ, сказал Тень.

— Ну, вот видишь?! Не можем мы прямо сейчас «уходить»! Многие из наших ещё в городе, а вызывать по телефону опасно — можно спровоцировать на активные действия… Вот, когда они ко мне на днюху подтянутся! Ещё и, хотелось бы некоторых из «кандидатов» успеть «посвятить» и перекинуть туда… Эх! Не вовремя Женка по тыкве получил! Очень не вовремя… Короче: переходим сегодня ночью — время вроде, ещё есть.

Кстати…

— Кстати, Главный ещё не подъехал? Я его вчера вечером вызывал? Странно… По времени, уже давно должен был прибыть…

— Странная, какая-то история с этим Главным, Шеф! Вот, что странно…

— Если бы, только с одним Главным, Саша! Вся эта история, какая-то странная…

Если, это он нас сдал, то я не пойму: НА КУЯ?! И, кому? И, что он будет с этого иметь? Больше, чем свой собственный радиозавод в начале двадцатого века?! И, больше, чем возможность прославить своё имя в веках? Не говоря уже про возможность сделать что-то доброе для своего народа, для собственных же предков — это само собой. Моё сознание отказывается в это верить!

— Скорее всего, Главный — просто старый болтун, — поразмыслив с минуту, ответил я Спецу, — у каждого из нас есть свои недостатки, ведь верно? Ляпнул где-то, что-то сдуру про нас вот и, взяли его «под колпак»… А, там уж — проследить за ним, прослушать такого лоха — дело технически несложное.

До трёх часов дня — когда началось основное празднование, мы успели перебросить в прошлое остатки хабара. Не всё, конечно… Кое-что, «по мелочи», ещё осталось и, с ним занимается в гараже — сортируя и келешуя, практически вся группа Спеца. С десяток стальных контейнеров осталось стоять перед воротами гаража — по-любасу с ними не успеваем, присоединившись к нескольким стальным резервуарам и химическим реакторам от порохового мини-завода, которые привезли несколько дней назад. Кроме всего прочего — они, явно не транспортабельны через портал… Справа от Замка, вообще — за последние три месяца выросла внушительная куча «нетранспортабельного» металлолома, который не успевали растаскивать местные бомжи.

Ничего! Вся техдокументация у меня и, «там» мы изготовим себе другие! Как только освоим качественную металлургию…

Прямо в самый обед, нежданно-негаданно пришла громадная дальнобойная фура с элементами-модулями уже второго металлургического мини-завода… Вообще-то, я её только завтра ждал.

— Ну и, что с ней теперь делать? — задал я вслух риторический вопрос.

— Шеф, разреши я порулю? — вопросительно посмотрел на меня Спец, — в целях безопасности? Имеется тут у нас одно очень уязвимое место…

— Ну… «Порули», если в целях безопасности.

«Порулив» двумя водилами этой фуры, Спец поставил её почти впритык — где-то сантиметров тридцать-сорок осталось, к воротам и стенам гаража. Ближе не получилось — итак, чуть угол Замка не снесли! Даже, не спросил для чего — и, так всё ясно…

Я сунув удивлённым до изумления водителям-дальнобойщикам приличную сумму денег:

— Разгружать завтра будем, а пока приглашаю вас отпраздновать моё тридцати — девятилетие! Отказываться не рекомендую.

Не отказались.

Вместе с хабаром, перебросил навсегда Автопрома и Шатуна…

— Эх! Жаль, пропускаю такую пьянку! — горько печалился Виталий Петрович.

— Ничё, ничё…, — утешал я его, — не пройдёт и, года как мы отметим… Уже юбилей отметим — сорокалетие! Уже, «там» отметим! Причём, отметим — непременно шустовским коньяком! Расшибусь, а найду — специально для тебя, Петрович!

Первый раз попав «туда», Автопром с настойчивостью, достойной лучшего применения, искал пресловутый «шустовский коньяк», но находил почему-то только «шустовскую водку»:

— Э, нет! Не получится… Я тут, от нечего делать, погуглил «здесь» — оказывается, Шустов займётся коньячным производством только в девяносто девятом году. Так, что не обломится нам с коньяком…

— Да?! Ну и, фиг с ним — с коньяком. Будем пить его водку — тоже, кстати ничё… Давай, двигай! …Вот этот ящичек зацепи, куда пустой пошёл?!

До обеда мне удалось «посвятить» и переправить, из всех «кандидатов», только одного Егорыча — нашего оружейника:

— Егорыч! Хочешь, чтоб твоя «Ветка» выпускалась миллионами? Десятками миллионов?! Как «Калашников»? Не, серьёзно?!

Егорыч, внешне и не удивился, только мотнул головой, как лошадь:

— Всю жизнь хотел! Я ж её, совсем молодым ещё создал… Так, кто ж…?!

— Я — кто ж, ещё…

— Ты?! Ты — добрый волшебник?!

— Нет! Я — очень злой и жадный буржуй-промышленник! …Так что, Егорыч? Рискнёшь, или решил помереть полным неудачником? «— Кто такой Веткин? — А, фиг его знает — должно быть, лузер какой: родился, жил и помер ничего — такого особенного, не совершив…» Тебе что терять, не пойму я что-то?!

— …Аааа! Была, не была… Рискану! Что, мне надо делать, то?

Егорыч бестолково засуетился…

«Да…, — думал я, на него глядя, — мало что-то там изобрести, надо ещё суметь это „протолкнуть“ в жизнь…». Егорыч, явно не сумел бы сам «протолкнуть в жизнь» даже вечный двигатель, философский камень или эликсир молодости… Ну, ничего! У него есть я и корпорация «USSR»! Протолкнём и продвинем, всё что угодно! Если надо — лёд эскимосам впарим по эфиопским расценкам!

— Делать пока, ничего не надо! Бери все свои вещи — особенно чертежи и опытный образец…

— …Взял? Всё взял? Точно? Ничего не забыл?! …Теперь иди за мной и, ничего не бойся и, ничего не спрашивай!

— …Постой-ка! …Дай-ка я из этого тайничка достану… Вот этот ящичек… Тяжёлый, сцука, «ящичек» то! Счас я его на плечи закину и двинем…

— Да, вроде на вид — титановый… А, что в «ящичке», Володя?

— Я ж, те говорю, Егорыч: «ни о чём не спрашивай»!

В титановом «ящичке», лежали явно не титановые «вещички», килограммов эдак на тридцать и, стоимостью… В уме хорошо считать — как Барыга, я так и, не научился!

Всё прошло, как по маслу!

Работников часового завода, во главе с Ушлым — пришедших за очередным «а, авансом», так долго уговаривать у меня времени не было! Ибо их было очень много, Мозгаклюй с сотрясением того — что у него вместо мозга, пребывал в другой временной формации, а я был всего лишь один…

— Господа специалисты! Обстоятельства поменялись — наши дипломаты, наконец-то успели подсуетиться, а таможня дала «добро». Поэтому, отправляемся в «командировку» немедленно! Деньги получите уже там — в местной валюте, а то штуке баксов вашим родственникам я перевёл ещё позавчера…

— Да! Моим денежки капнули — недавно звонили…, — обрадованным тоном сообщил один из специалистов-часовщиков.

И, в его голосе слышалось: «Не нае…ал!»

— Ну, вот видите! Наша фирма веников не вяжет…

— …

— Вещи? Не надо никаких вещей — вам «там» всё выдадут.

— …

— Не… Такое, там не носят — законы у них такие. Получите всё готовое…

— …

— Сотовые телефоны и прочие гаджеты сдать мне — это «там» всё равно не работает и, запрещено по местному законодательству. По окончанию командировки верну, чес слово… Честное олигархическое!

Окружившие «специалистов» бойцы группы Спеца, своим красноречивым молчанием подтверждали, что всё, что я говорю — истина в последней инстанции…

— …Ещё вопросы есть?

— За нами приедет автобус? — спросил тот самый — четырёхглазый металлург.

…Дико извиняюсь! «Четырёхглазый» у нас оптик, а металлург — Сутулый…

— Нет. За вами приедет метро… Будьте так любезны, пройдите за мной к эскалатору!

Не без труда, конечно, а с помощью Спеца и его команды, ничего не понимающие и начавшие не в шутку паниковать «специалисты» — партиями по четыре единицы, были загнаны в погребок и потом переброшены в конец девятнадцатого века. Что они при этом ощущали и, даже думали — я просто боюсь себе представить! Но, что делать? Времени у меня, уже абсолютно не было…

«Там» я немного с ними поговорил, рассказал где мы, для чего мы здесь… Вроде, успокоил немного, пообещав после того — как они подготовят мне кадры, отпустить их всех «домой» и щедро наградить при этом. Позже Мозгаклюй — надеюсь, очнётся, с ними хорошо «поработает» и, они сами не захотят возвращаться…

Первым из «городских» попаданцев нарисовался Бугор — чуть ли, не в обнимку с одним очень колоритного вида мужиком. Сидели они вместе, что ли? …Точно!

— Во! Тимоха успел до нас добраться, — щерясь во все свои тридцать три золотых фиксы, обрадовал он, — классный мужик, кстати! Мы с ним на одного и, того же «хозяина» — как-то раз, вместе батрачили…

Ну, угадал…

— Да, не… Нормальный мужик! — увидев наши со Спецом взгляды, несколько позже — когда Тимоха вышел покурить, впрягся за кореша Бугор, — был знаменитым советским прорабом, возглавлял ударную комсомольско-молодёжную бригаду… Не помнишь такого? Помнишь… Ээээ… Какой-то там, съезд периода ранней перестройки? Он ещё, там свою знаменитую речь толкнул? Типа, хватит …издеть, давайте работать!

— Я? Нет… Наверное, слишком молод был.

— В газетах про него писали, ордена давали. Ударник коммунистического труда, то да сё…

Ну, ни чего себе! А на вид и, не скажешь, что такой идейный был.

— …Потом, жизнь у него как-то, не так пошла. Наперекосяк.

По цвету тимохиного носа, можно предположить и, с очень большой долей вероятности угадать, отчего его жизнь «пошла наперекосяк»…

— С кем не бывает?! Даже, народная пословица на этот счёт имеется…

Ничего! Такое у нас лечится. Как любил мне — по моей бурной молодости, повторять Автопром: «Пьяный проспится, дурак — никогда!»…

— Как раз, к столу…, — Тимоха, возвратившись из курилки, прислушался затем — намекающе нюхнул и, своим сизым носом, начинающим багроветь, повёл в сторону столовой — откуда раздавались вкусные звуки и запахи.

— Увы, но этот праздник жизни вы оба пропускаете…, — вздохнул я, — я вас немедленно перебрасываю!

— Как так?! — всполошился Бугор, — чё, так быстро, то? Случилось, что?

— Случилось, случилось…

Я, в двух-трёх словах рассказал Бугру, что «случилось» и, что из этого — случившегося, вытекает.

— А я то думаю, чё это никто на мои звонки никто не отвечает… Шифруетесь, значит?!

— «Шифруемся», а что делать?! …Так, что? Вы готовы оставить этот мир и, перейти в «иной»? Лучший, не лучший — не скажу, сами оцените.

Тимоха, хоть и побледнел слегка, но кивнул согласно, а Бугор переполошился:

— Что, прям счас? А, мои лучшие люди? А, мой кореш с проектного? Ты мне будешь проекты составлять?!

— Твою, мать! У тебя, что? Времени было мало?!

— Свою! …На октябрь ж, планировали? Или…

— «Или, или»… Не хрен было всё напоследок оставлять!

Спец встал между нами:

— Стоп, мужики! Давайте без переходов на личности… Владимир Фёдорович! Тимоху, надо срочно переправить, а Ивану Николаевичу — так и, так надо будет остаться и поработать.

— Что ещё за «работа»? — насторожился Бугор.

— Твои люди же, на днюху Шефа приглашены?

— Ну… Трое… А, что?

— На автокране — кто-то из них, работать может?

Весь хабар из грузовиков и фур, выгружали с помощью автокрана из «Строй Шараш Монтажа» Бугра, который сейчас стоял на автостоянке возле Замка…

— …Я смогу, если что. А, те — токарь, электрик, да бульдозерист-экскаваторщик — ремонтник да автослесарь, заодно… Мои лучшие люди! Электрик, тот ваще — с «верхним» образованием! Из самой Москвы, прикинь!

— Прикидываю — по-любасу пригодится! …У, тебя, что? Все такие?! ЧЁ МОЛЧАЛ, УТЫРОК ЛЫСЫЙ?!

— Сам, утырок! Нет, не все — слишком жирно жить хочешь…, — Бугор погладил ладонью лысину, — вообще-то, все мои — на все руки, но вот на кране… Ничего, за стропальщиков сойдут! …Так, что делать то надо и, зачем?

— Надо, как все гости соберутся, перекрыть контейнерами вход в Замок — Парадное Крыльцо. Не наглухо, конечно! — изложил свой план Спец, — чтоб только два узких прохода по бокам остались. Я покажу, если не понял… Так, что? Сделаешь?

Бугор, по привычке снова зачесал свой лысый череп:

— Ндааа… Да! Сделаю, конечно — …овно вопрос. …Могу только догадываться — зачем. Понеслась, значит, …изда по кочкам!

— Это — на всякий случай! На штурм, конечно, не решатся, но мало ли, что…

— Ну, а пока будешь этим заниматься, технично «вербани» своих механизаторов! — добавил я, — а насчёт проектировщика — то ты, уж извини. Кто не успел — тот пролетел! А ты как-нибудь выкрутишься — я тебя знаю.

Бугор продолжать чесать лысину:

— Да… Жаль конечно, что Лёхи со мной не будет…

— Ну, или из «местных» кого тебе найдём, не парься…

— Да ну их, местных! Какие-то, они не такие — быковатые слишком, что ли… Первое время обойдусь проектами, «заныканными» «отсюда». Прикиньте: у меня, даже полный пакет документов на канал «Волго-Дон» есть! И, на автотрассу Архангельск — Астрахань! Ну и, ещё куча всякой фуйни.

— Ну, вот видишь… А, ты боялся!

— Всё равно, мля! Досадно до слёз, за Лёху…

Ближе к обеду прискакал Данила с Лизой. Лиза, тут же ускакала на своё ранчо с двумя лошадьми, а Данила помылся, побрился, переоделся… И, Спец дал ему «особо важное задание»:

— Слушай, Данила! Ты, я знаю — человек очень ответственный, поэтому тебе и, очень ответственная задача! Никому другому — ты уж поверь, доверить её не могу…

Однако, серьёзно так глаголит… Хахаха!!!

— Какая «задача», дядь Саш?

— Я же сказал: «ответственная»! — строгим голосом, как невъ…бенный отец-командир, рявкнул Спец.

По ходу, за время «египетской командировки», Спец с моим племянником конкретно снюхались! Я почувствовал, нечто вроде ревности…

— Вот тебе бинокль… Вот рация… Разберёшься?

— Что там «разбираться»? Обыкновенный «Кенвуд»… У «шкафов» отца такие были — ещё в детстве ими наигрался.

— Вот и, хорошо! Но, запомни: детские игры закончились! — во, задвигает! Я еле удерживал себя от смеха…, — возьми себе на кухне пакет еды — какую хочешь, про питьё не забудь…

— Литра водки, ребёнку за глаза хватит… Бугагага!!! — не сдержался, ёпсель!

— Твой дядя шутит, Данила! Минералку возьми или, что там ещё пьёшь?

— Чай, кофе…

— Вот, вот! Я где-то на кухне термос видел… Ещё, возьми вот это.

Спец подогнал Даниле большой, чёрный пистолет со стволом огромного калибра…

— Ох, ни….! Зачем это, дядя Саша?!

— Это всего лишь сигнальный пистолет… А, это к нему патроны. Всего десять штук, но тебе ж, не воевать! Хахаха!!!

— А зачем тогда? — у Данилы глаза были по полтиннику.

Что, интересно, Спец выдумал?

— Скоро узнаешь. Заряжается этот пистолет вот так… Понял?

— Да…

Спец, закончил показывать, как заряжается сигнальный пистолет, сунул его Даниле в руки и, не терпящим возражения голосом, скомандовал:

— А, теперь марш на крышу и, сиди там — пока не заменю тебя Стрелком! И, не просто так там сиди, а смотри в оба глаза во все четыре стороны. Как увидишь что-нибудь подозрительное, стреляй в сторону города, в сторону блок-поста! Главное, привлечь к нам внимание… Задачу понял?

Данила, не понял:

— А, что «подозрительное»? Что именно, дядь Саш?

— ВСЁ!!! Тебя, что? Только вчера от сиськи маминой отлучили?! — зарычал бультерьером Спец и, Данила — как салобон, получивший дембельского пинка под задницу, понёсся выполнять «боевую задачу»…

Видя мой вопрошающий взгляд, Спец объяснил:

— Никого из своих поставить не могу — они все заняты…

Да! Остатки его группы — Стрелок, Бес и Борода сейчас заняты хабаром в гараже и погребке. Позже — когда разгребут эти остатки прежних завалов и выберут из них наиболее важные к перебросу, они будут охранять вход, обеспечивать порядок во время встречи гостей и во время самого празднования… Короче, лишних людей у нас нет!

— Может, вернуть Кенвуда и Гиви?

Спец подумал и отказался от этой затеи:

— А «там», кто принимать «вновьобращённых» будет? А если те, бузить начнут?! …Ну, ничего! Данила — парень толковый, сам справится. Дело то, в принципе — привлечь внимания и, побольше шума поднять!

— А, если просто тупо полицию вызвать?

— Связь, в таком случае сразу чикают! А сигналы ракетницей не «чикнешь», не заглушишь…

— Ага… Зато, сигналы ракетницей могут принять за фейерверк в честь моей днюхи…

— …Точно! А я и, не подумал, Шеф! — неописуемо огорчился Спец, — но, уже поздно — ничего другого, уже не придумаешь…

Да! Мой косяк — не продумал я такой случай! Да ведь, до этого, всё так гладко шло…

Приехал Бату с непривычно разряженной и накрашенной Лизой… Еле узнал — такая красавица! Хоть, счас на обложку журнала! …Эх! Где мои шестнадцать лет — непременно бы отбил девушку у собственного племянника! Шучу, конечно…

Кроме собственной дочери, Бату привёз остатки своего ветеринарного оборудования — для так сказать, «противоестественного»… Ээээ… «Оплодотворения» кобыл, инструкции и учебные видеофильмы по его применению:

— Любой, мало-мальский соображающий в теме, разберётся! Там, ничего сложного или хитрого нет.

— Спасибо тебе большое, Борис Саналович! Всё равно, нам очень сильно не будет хватать тебя…

Бату, только развёл руками — как мужик, которого не отпустила на рыбалку с друзьями жена. Типа, ничего не поделаешь… Да! «Ночная кукушка» — вещь сильная! Как бы, ещё Боня не спрыгнул — что-то он, в последнее время, ходит сам не свой.

Всё оборудование было тут же переброшено в прошлое…

Лиза покрутилась-покрутилась возле начинающих собраться гостей — да и, «ускакала» к Даниле на крышу. По моему, с внимательностью у Данилы сегодня будут определённые проблемы…

Сильно задержавшись, приехал Боня и, опять только со своим — уже пятнадцатилетним, внуком от московской дочери:

— Моя, какая то — в этой новой «реальности», необщительная… Может, «подмену» чует?

— Значит, любит! — с пафосом выдал я, — только любящее сердце способно отличить тебя «этого», от тебя же, но — «другого»! Не засерай мозги себе и людям, Боня!

— Да… Что то, я… Наши то, хоть все собрались?

— Почти… Главный, ещё вот — что-то долго телится! До сих пор не приехал…

— Может, он пешком идёт?

— Из Москвы?

— Из какой «Москвы»?! — непонятно от чего, обубенел наш главный попаданческий агроном.

— В этом мире много Москв?! Не тормози, Боня! И, без тебя в голове звон… По времени, он вроде, должен быть уже давно здесь — я ему, ещё вчера вечером звонил.

— Пустая она у тебя — вот и, звон в ней! — постучал себе по лбу единственный в этом мире и его окрестностях, агроном-попаданец, — как ты, Ваше Преподобие, мог ему вчера вечером звонить в Москву — когда «вчера вечером» он был здесь? У нас, в Солнечногорске? Он же, не человек-барсук и не супермен — тем более, так быстро — туда-сюда лётать?!

Ну, ни хрена, поворот!

— Как, так?!

— Да, вот так! Видел я его… Вчера вечером… Ну, точное время не помню — ещё светло было… Это, что? Важно?!

— А, он тебя? Он тебя видел?

Боня, недоумённо пожал плечами, типа: «Да, какая разница?!»:

— Скорее всего, нет… Я на машине ехал, а он возле одного дома стоял с каким-то мужиком и, о чём-то, очень оживлённо с ним беседовал. Аж, руками — как мельница махал! Ну, я и подумал — что мешать занятому человеку?! И, не стал останавливаться…

Как назло, Спец по каким-то делам отлучился, а самому мне, ни хрена не думалось!

— И, что за «мужик»? Из местных?

— Да, нет! Я своих — местных, всех знаю…

— Может, из «моих» попаданцев? С «конгресса»?

— А, это может быть! Тех я не всех знаю… Выправка у него ещё такая… Военная! А вот рожа — протокольная!

«Всё страньше и страньше…», — как говорила небезызвестная всем Алиса, конкретно куда-то «попав»!

Но… Среди «моих» попаданцев с «конгресса», есть много с военной выправкой, но ни одного с «протокольной» рожей! Всё-таки получается, сдал нас Главный… Вот только — убей, не пойму — ЗАЧЕМ?!

— Кстати, Василий Григорьевич… Как, там? Наблюдения за «археологами» ещё ведутся?

— Да, конечно! С утра Смотритель должен был приступить… Я с ним, спозаранку созванивался.

— И…?

— Раз молчит — значит, ничего ещё не нашли. Как только — так сразу «маякнёт»!

Где-то с двух часов, потихоньку, стали собираться гости… Ближе к трём, это «потихоньку» превратилось в сплошной поток и, я так устал их встречать — что хоть, самого заноси! Казалось, весь Солнечногорск — в едином порыве ломанулся в мой Замок. Сколько всего гостей было? Да, не менее пары тысяч! …Хахаха!!! Вру, конечно — значительно меньше…

Ну, всех прибывших ко мне на днюху, перечислять я думаю, не стоит! Это было, во-первых: больше половины районного и, почти всё городское начальство, практически все ветераны, праздновавшие у меня в Замке День Победы, все работники моих обоих «КБО», местные инженеры и рабочие — во главе со Старичками-Разбойничками, нанятые мною для движняков с оборудованием перебрасываемого «туда», доктор Россман со своими растаманами, бригада узбеков-грузчиков от Пушкина… Сам Пушкин приехал с Костоправом и, очень долго со мной саламкался на Парадном Крыльце, создав небольшой затор!

Ветераны, редакции местных СМИ, участники всё никак не кончающегося конкурса попаданцев-прогрессоров, живущие в городе… И, многие-многие другие!

Приехал Беня со своими людьми, поздравил с «АМЭНИНАМИ», подарил очень красивую маленькую золотую монетку в большой нарядной коробочке и, слегка ехидно, пожелал мне обладать многими-многими миллионами точь-точь таких же…

Что за монетка, интересно? Может, её стоит «отксерить» в «много-много» миллионов экземплярах? Не зря же намекал…

Тьфу, ты блин… «Национальный банк Украины», «Золотая монета Нестор Летописец», «50 гривен»… Вот же, рожа жидовская! А сожрёт и выпьет он, поди — гривен на пятьсот — да ещё и, выпросит что-нибудь…

Короче, все персонажи «этого» времени — почти все, упомянутые в этом повествовании, были здесь! Причём, немало — как бы не половина, были с семьями — жёнами, а то и с детьми, для которых был накрыт отдельный стол…

Кстати, про «стол»! В фойе был поставлен большой — бильярдный стол из полуэтажа, накрытый красной скатертью. На него, прибывшие меня поздравлять, складывали свои мне подарки… Вскоре, образовалась целая пирамида и, подарки стали складывать под стол.

Даже, узбеки-грузчики — явно, в этом мире не самые башлёвые — скинулись, по ходу и, водрузили на стол что-то большое и завёрнутое в ковёр! Может, невесту? Хахаха!!!

Возможно, где-то в чём-то я прихвастнул… Но, даже если это и, так — то самую-самую малость!

Крёстный, со своими тремя корешами, прибыл позже всех, почти опоздал — когда Беня и его гоп-компания была уже за столом. Вид у него был слегка озадаченный, но довольный. Сунув мне в руки какую-то небольшую, но увесистую коробочку, он загадочно и многообещающе прошипел:

— А главный подарок, Ряба, я передам тебе на словах! Но, попозже…

При этом Шняга и Хорь понятливо ухмыльнулись — причём, Шняга как-то слегка напряжённо…

Про что это он, интересно?

В коробочке, как я несколько позже выяснил, был увесистый «болт» из жёлтого металла и, «работая» с порталом, я не забывал его «ксерить» вместе с другими — подобными драгоценными ништяками из титанового «ящичка»… Правда, много не «наксерил», ибо тут такое началось! Но, об этом в свою очередь…

— У меня тоже, Крестный, есть для тебя… Ну, не то чтобы подарок, но сюрприз — это точно!

— Да?! И, что за… Мазёвый сюрприз, але — как…?

— Сам увидишь… Только, обещай не кипишевать если что, ладно? А завтра — после обеда, мы с тобой — на холодную голову, поговорим.

— Тики, так… Мусоров, что ли среди гостей много? — приостановился Крёстный, — то-то я вижу, телеги[203] какие крутые стоят…

— Есть и мусора, ты уж извини…

— Да, я понимаю! — успокоился вор и пошёл дальше, — с суками жить, по сучьи выть… Стриж, тоже здесь?

— Да ты, что Крёстный?! Конечно, нет… Перед этим сабантуем я отправил его подальше.

— Куда, «подальше»?

— Да, «куда подальше», Крёстный! Завтра увидитесь…

«Завтра», ищи-свищи — что Стрижа, что меня, чёрт шепелявый!

— Аааа… Разумно! А то, для него у меня тут одна дачка… Вот, обрадуется старый вор!

Действительно, идущий за Крёстным Арни тащил на вид очень увесистый кейс…

Крёстный зашёл в пресс-конференц-зал — где по «обычаю» праздновали «верхи» и, как вкопанный встал, возмущённо зашипев, как гадюка с придавленным хвостом:

— …Ну, сюрприз! Что за дела, Ряба?! Откуда здесь этот хмырь болотный?

Его взгляд скрестился с не менее изумлённым взглядом Бени…

— Крёстный! Так получилось, понимаешь? Он мне помог в одном деле, в котором — кроме него, не смог бы помочь никто! Даже, ты…

Как можно более спокойно объяснил я, вложив в голос всю силу убеждения. Уроки Мозгаклюя, однако… Жаль, не на всех и не всегда действует…

— …Давай сегодня спокойно отпразднуем, а завтра я тебе всё объясню. Если, за мной найдёшь какой косяк, то обязуюсь его искупить перед братвой…

— Мыло будешь жрать! — пообещал Хорь.

— Да, нет…, — вступился за меня Крёстный, — мыло жрут после пи…арасов. А, Боня — пи…арас, конечно… Но, только в самом плохом — а, не в прямом смысле этого слова. Вложишься, Ряба, хорошо в общак для братвы — да и, забудем. Если отмазка, конечно, стоящая…

Мне показалось, что «отмазка» в любом случае будет «стоящая», ибо ворам навряд ли улыбается терять такого «вкладчика» в общак, как я…

— Причина, очень уважительная, Крёстный!

— Верю…, — всё равно, как-то не глядя мне в глаза, прошипел Крёстный и, своим подручным, — короче, братва: сегодня ходим по бритве[204]!

Вопреки моим некоторым опасениям, воры вели себя за столом до удивления прилично — мало пили, культурно беседовали меж собой и, с окружающими их, в основном — городскими чиновниками… И, не подумаешь про их основное занятие! Хорь, правда — как мне доложили, раза три бегал в туалет курить там анашу, но на этом все правонарушения и кончились…

— Вы знакомы с этим блатяком[205]? — удивлённо спросил меня Беня, при первом же удобном случае.

— Вы, его тоже знаете? — в свою очередь, «удивился» я, — однако, как тесен этот говённый мир… Дела, поди, с ним — с «этим блатяком», имели? Да?!

Мои слова и, особенно тон — с которым они были сказаны, несколько испортили благодушное мнение Бени обо мне:

— А, с виду Вы производите впечатление вполне интеллигентного человека…

— Да, упаси меня Боже, уважаемый Беня, от такого «впечатления»! — отмахнулся я, — у меня есть бизнес — как и, у Вас — а, в бизнесе «интеллигентов» нет! Ибо, приходится работать локтями. Если есть желание, завтра я Вам объясню — что к чему и, что почём…

«Завтра», я буду очень-очень далеко… Так далеко, что «отсюда» не видать. А вы, хоть разнесите здесь всё вокруг, мне пох!

— Вы, уж сделайте мне одолжение! А то я прямо, сгораю от любопытства…

«Да, что б ты и, вправду — сгорел!» Не… В реале всё достало, скорее бы уже «туда»! В девятнадцатом веке — всё как-то попроще, да поспокойней…

Ровно в три часа дня, Бугор со своими тремя «самыми лучшими людьми», стал загораживать вход в Замок стальными контейнерами, набитые всевозможным хабаром. Я уже и, не помню, что в них было… По ходу, ничего важного — ибо, в противном случае я бы помнил!

Поднялся небольшой скандальчик, ибо — что сам Бугор, что его подчинённые не имели при себе рабочей одежды.

— Да разденьтесь до трусов, да работайте! — посоветовал им я, — кто вас тут видит — никого ж, нет!

Их «видели» немногочисленные припоздавшие, чуть ли не охреневшие от такого зрелища! Мужики, я не говорю уж про самого Бугра, были явно не Аполлоны и их семейные трусы, тоже — не первой молодости!

Странно, но это подняло мне настроение до заоблачных высот и, я пообещал выдать им хорошую премию — за моральный ущерб… Завтра.

Хорошо быть попаданцем, да?! Наобещал с три короба — да и, слинял «с концами»!

Про само празднование моего дня рождения рассказывать, я думаю, не стоит, да? Всё, как обычно — тосты, речи… В общем, пьянка, как пьянка — только грандиозная.

«Нострадамусы-Попадамусы», одетые хрен знает во что (просто сюрреализм какой!), были сегодня просто в ударе! Они, почти без перерыва, исполняли свои убойные вещи — на соответствующую тему. Особенно, приколола публику их переделка знаменитой песенки из старого советского мультфильма про крокодила Гену и его днюху. Слегка похабная переделка, надо заметить… Народ, прямо таки — ржал и плакал, вставал и аплодировал стоя, требуя повторить на «бис»! Эх… Солиста бы им другого!

Ну, а я — подождав, когда народ дойдёт до кондиции и хорошо расслабится, занялся тем, ради чего и затевалась эта отсрочка «перехода с концами»: «посвящением» уже «готовеньких» «кандидатов» — в основном из участников «конгресса» и, переброской их «с концами» в прошлое…

Первыми «посвятил» и перебросил авиационщиков: Дутика, Папу Карло и Летуна… Просто пригласил всех троих в укромное место и, спросил — глядя каждому по очереди в глаза:

— Ну, а если и действительно, представилась бы вам такая возможность — «попасть» в прошлое и заняться тем, о чём вы все трое рассказывали? Воспользовались бы, или зассали?

Ну, все трое уже «слегка» поддали, поэтому было ожидаемое:

— Да, мы!

— Да, у нас…

— Эх, не сыпь мне соль на сахар… Душу бы дьяволу продал, а купил бы машину времени!

Ага… Клюёт… Естественно, я опять использовал мозгаклюевские штучки-дрючки, в частности — «взгляд удава». Ну, это он так назвал! Кстати, сам Женька так говорил по этому поводу:

— Чтоб это сработало с эффективностью на все сто, Вова, нужно чтобы «кролик» — хотя бы подсознательно, сам желал бы быть «съеденным»! Подвести его к такому состоянию и, есть — самая трудная задача для психолога! Подведи и, дальше — всё само, как по маслу пойдёт!

Эти «кролики», были именно такие кролики… И, я их «сожрал»! Целиком сожрал — вместе со шкурой, их потрохами и дерьмом в них!

— Ничего и, ни кому продавать не надо… Тем более — душу. Пятнадцать минут на сборы и, встречаемся здесь же, сюда!

Никто, даже не трепыхнулся! Спиртовые пары, «взгляд удава» и тайное желание «быть съеденным», сделали своё дело! Переход «с концами» прошёл без сучка и задоринки…

Я ж, обещал моему Лошадёнку, что приедет инженер-авиатор? А, тут их целых три! И, каждый стоит больше — раз в тысячу, чем все «авиационщики» конца девятнадцатого века, вместе взятые!

С морским «кластером» вышло несколько позамороченнее — ибо, Нельсона всё никак не удавалось выдернуть из-за стола, где он крепко присел одной даме из редакции на уши… Но, ничего! За две ходки, применяя всё те же «психологические» приёмы, получилось перебросить «туда» всех пятерых: самого Нельсона, Морского Кота, Хера Питера, Теоретика и Моби Дика…

Того, может и, не «замочим»… Сам, падла, «намокнет» — взорвётся и утонет, а вот свой народ морской рыбой да китовым мясом накормим! А, это — гораздо важнее.

— Хотите, реально узнать чей, или какой метод лучше? — спросил я у двух Фанатиков — Ивана Ефремовича и Ивана Ивановича, — «прямое восстановление» железа или традиционный — доменный процесс? …Правда, хотите? …А, не пожалеете потом? …Ну, тогда шмутки в зубы и двигайте за мной!

Плюс ещё сутулый металлург с часового завода и Сан Саныч из трио «педагогов» и, будем считать, что высококачественная металлургия у меня в кармане! Хотя, последнего мне Мозгаклюй не отдаст. Ладно, поживём — посмотрим…

Из наших «туда» с концами, наконец-то перешёл Боня — которого, еле-еле оторвали от ничего не понимающего внука и Бугор…

Боня, перед переходом передал мне свой телефон:

— Если «археологи» найдут «артефакты», служитель отправит смс-сообщение: «Римский Папа приложился к святым мощам»…

Офигеть, да?!

— …И, всё?! Ты это сам придумал?

— Сам, сам… Оригинально, да?

— Не то слово…

Бугор, сам не пил, но сумел так «накачать» своих «специалистов», что их чуть ли не под руки вести пришлось:

— Во, всё! Я их «посвятил», начальник!

— Вижу, вижу… Ну, тебе с ними работать, не мне! Ты хоть рассказал им, куда они направляются и, что это «надолго»?

— Рассказал, рассказал… А, как же!

— И, они согласились?

Крайне любопытно, какой «взгляд» использовал при этом Бугор?

— Конечно! …Мужики! Вы согласны за мной в огонь и в воду?

— Му-му-му… За тобой, хоть куда, Николаич! — бодро ответил один из трёх и сделал попытку упасть, — веди нас, Сусанин!

— А, если я позову вас в прошлое? Пойдёте со мной? Пойдёте со мной в тёмное прошлое, строить светлое будущее? При свидетелях спрашиваю…

— Пойдём, Николаичь! Веди нас! Ик… …«Веди, Сссссусанин, нас смелее в бой! Пускай огонь гремммит, пускай кругом ооогонь…!» Ик… Ик… Ик…

— Ну, а я чё говорил? — подытожил Бугор, — народ, причём сам — абсолютно добровольно и с песней, готов отправляться строить светлое прошлое! Как, всегда… Ну, ты в курсе, да?!

Бугор наш, Иван Николаевич — хоть и, был до неприличия похабным мужиком, но в то же время и, очень брутальным самцом! Именно, на таких западают женщины и, именно за такими, действительно — идут в «огонь и в воду», мужчины…

Ну, нести никого, слава Богу, не пришлось. В попу пьяные «кролики», сами — на своих двоих, хоть и полусогнутых, дотелепали до «светлого» прошлого!

Хотел ещё перебросить «с концами» своего кореша с детства и недавнего компаньона Барыгу, но подумав передумал… Только вместе со мной!

Ибо, Борька — человек предприимчивый и энергичный и, «попав» «туда» навряд ли станет сидеть сложа руки и ждать, когда я за ним приду. А это может, так сильно изменить текущую историю — что я сам, уже не смогу попасть в прошлое…

Впрочем, Барыга, не сильно то горевал по этому поводу! Он, как-то сразу снюхался с Беней и, они очень мило пробеседовали весь вечер — пока, остальной народ вволю веселился. По ходу, родственные души! Просто, Барыге очень не повезло с телом рождения…

«Процессу», одно время, очень сильно мешала Лолита — Очень Взрослая Дочь Олигарха, которая — как тень отца Гамлета, подкарауливала меня во всяких неожиданных местах. Очень сильно она тормозила «процесс» посвящения, вербовки и переброски участников «Первого Всемирного Конкурса Попаданцев-прогрессоров» к предмету их вожделения!

Пришлось дать команду Тени и, тот где-то её запер… Не забыть бы потом выпустить эту малолетнюю нимфоманку!

Из-за этого, я уверен, мне оставались ещё артиллеристы: их я всё никак не мог собрать до кучи — по причине их взаимной недружбы. До химиков, тоже — что-то, всё никак руки не доходили… Ну и, никак не решался подкатить к Семьянину. Ибо он, имел большую, дружную семью. Разлучать их… Да, что я? Зверь, какой?! Может, без него обойдёмся? Проект то его, почти готов и электронная копия у меня имеется… Да, наверное…

Ближе к вечеру заметил, что из всей его «большой, дружной семьи», на моей днюхе остались лишь он, его старший сын, его жена да его сноха. Остальные нас покинули, уехав с детьми в город… Вскоре и, они засобирались! Мы, даже с ними успели попрощаться.

К восьми… Пожалуй, точнее, к девяти вечера — когда некоторые гости уже начинали расходиться, или разъезжаться… В частности, нас покинуло практически всё районное и большая часть городского начальства. Уехали, практически все гости с детьми…

К тому времени я перебросил в будущее большинство из тех, кого хотел перебросить — из участников «конгресса попаданцев-прогрессоров». Кроме, как я уже говорил — химиков и артиллеристов. С теми у меня вышла какая-то пробуксовочка…

С девяти вечера — приблизительно, события стали развиваться лавинообразно… Я многое не видел, ещё больше не понял, так что если что — извиняйте! Рассказываю только то, что сам — своими глазами, видел…

…Меня нашёл внешне спокойный Спец, когда я уже «прицеливался» к давно «созревшим» химикам. Оставалось только согнать их в кучу и сделать им предложение, от которого их раскрепощённый спиртным разум не сможет отказаться:

— Шеф! Данила с крыши сообщает, что к нам едет кавалькада…

— Данила ещё там? …Ты, что? Ещё, не заменил его Стрелком?!

Спец пожал плечами:

— Сам не захотел! Где ему ещё, с Лизой, уединиться в Замке?

Действительно… Самое укромное местечко!

— А, они там не «того»?

— Да нет, Шеф! Выходил, проверял, — успокоил Спец, — только целуются… Да к тому же, к ним не так давно, Русик присоединился.

«Русик», Руслан — то есть, был пятнадцатилетним внуком, буквально только что «покинувшего» нас «с концами» Бони.

— А, что за «кавалькада»? Меня поздравлять президент приехал? Премьер-министр?!

— Эко растащило тебя, Шеф! Менты, мать их…

— …ЁПСЕЛЬ-ДРОПСЕЛЬ!!!

Не успел я это дело как следует осмыслить, как «менты» уже стали вваливаться в пресс-конференц-зал. Зашло с десяток омоновцев в полном облачении — в касках, бронниках, с автоматами… Большинство из них было хорошо мне знакомо, особенно — прямо-таки слоноподобный Вася, который как-то раз — одним ударом, вынес кувалдой кирпичную перегородку прямо перед моим порталом.

За ними вошло ещё несколько человек — полицейских из районного МВД, в форме и в штатском — примерно пополам. Больше половины из них, я тоже знал — городишко то маленький! Это — следаки или дознаватели, да всякие эксперты… Это обстоятельство меня немного успокоило.

Ну и, чё им, интересно, надо?

Некоторые из этих ментов были в немецких бронежилетах «от меня»… Может, за них поблагодарить приехали?

На этот вопрос ответил сам Аниськин, зашедший последним:

— Всем соблюдать спокойствие и оставаться на своих местах: производятся следственные мероприятия!

Не угадал…

В ответ раздались нестройные пьяные выкрики: кто-то приглашал Михалыча к столу, а кто-то предлагал ему прогуляться пёхом и называл очень точный адрес…

Проигнорировав оба предложения, Аниськин, поискав глазами, нашёл меня:

— Владимир Фёдорович! Будьте так любезны, подойдите сюда!

Чёрт… Неужели «сверху» дали добро?!

— Что будем делать, Шеф? — вполголоса спросил Спец.

— Пока, будем соблюдать полное спокойствие… Но, если что… У тебя хватит сил и средств, что бы отбить меня, Саша?

— Вполне. Даже, я думаю, обойдёмся без жертв… Лишних жертв.

— Если, что… Если, будут увозить, то… Действуй, Саша!

— Да… Жалко, что ты не в бронежилете, Шеф!

Перед всем этим, он меня долго уговаривал одеть тот немецкий бронежилет под мой парадный смокинг… Да, кто ж на Руси, в броннике днюхи отмечает?! Я, что? Итальянский мафиози, какой?!

Я подошёл к Аниськину, пройдя сквозь строй автоматчиков. Шедшего за мной Тень, они остановили.

— Вы ж, вроде, меня уже поздравляли, Никита Михайлович? Никак, склероз в правоохранительных органах…

Тот сделал жест, типа: отставить игривый тон! Ладно, будем говорить серьёзно:

— Чем, обязан? Надеюсь у Вас, господин полковник, есть серьёзная бумага — оправдывающая ваше вторжение в частное владение?

— Сейчас не до бумаг, Владимир Фёдорович! В городе произошло ЧП — убийство и, мы его обязаны расследовать по горячим следам…

Вот, это новость! В последний раз, как мне припоминается — в Солнечногорске, в прошлом году, кто-то убил на окраине бродячую собаку и, это долго и гневно осуждалось всей местной прогрессивной общественностью…

— …Убийство?! …В городе?! Кого убили, Никита Михайлович?

На этот вопрос, Аниськин мне ответить не удосужился.

— …Вот в городе бы и, расследовали. Зачем мешать гулять, в основном, вашим же горожанам?

— Следы ведут к Вам, Владимир Фёдорович! К Вам, в ваш Замок.

Кто это, интересно, так «наследил»?! Уж не…

— Вы, Никита Михайлович, разок уже приходили сюда — «по следам»…, — Аниськин кисло поморщился, как от сильно недозревшего яблока, — как там ваша собачка, кстати, поживает? Пришла в себя? А, то — в тот раз, она у меня так сильно испугалась! Чего-то… Не заикается? Она не при вас, что ли? А, как же вы по «горячим следам» шли — без собачки, то?! Этот «слонопотам» вёл? Ну, этот не испугается…

Ну, не получается у меня «не игриво»!

— Да, Вы не переживайте так, Владимир Фёдорович! — едва сдерживая смех, принялся меня успокаивать один из ментов в моём бронежилете поверх штатского, — опросим Вас и ваших «попаданцев» и, всё… Кто где был, кто что делал, кто что видел. Без обиды, ладно?

— Да, какие «обиды», если вы при исполнении? — сделал понимающую мордашку я, — вот только, а не поздновато ли вы, сюда «по горячим следам» явились? Народ, в полном неадеквате! Может, на завтра отложим? На после обеда? Когда народ придёт в себя, да опохмелится? На входе может оставить наряд вашего ОМОНа, чтоб никто из моих гостей не сбежал…

Я обернулся к Аниськину:

— Как Вам такой вариант, Никита Михайлович?

Взгляд Аниськина, как бы рассеянно, блуждающий по пресс-конференц-залу, профессионально зацепился сначала за Беню со товарищи, затем за Крёстного со Шнягой и Арни (куда, интересно и когда, Хорь успел нарезать? Ведь, только что, здесь был?!):

— Да, нет… Я вижу, у Вас тут полно вполне адекватных! Опросим, кого сможем, а остальных отложим — по вашему совету, на завтра. Начнём, пожалуй… Начнём с Вас, Владимир Фёдорович! …Не возражаете?

— Да нет, ну что Вы! Конечно, не возражаю. С нас, так с нас… Раньше сядем — раньше выйдем!

— Типун Вам на язык! …Кстати, а где бы нам с Вами присесть? Для беседы?

— Со мной лично, Вы можете «присесть» у меня в кабинете, а с остальными… Ну, хорошо — в комнате для совещаний. Это рядом с кабинетом…

— Со мной четверо дознавателей. Мы могли бы опрашивать сразу четверых свидетелей… Для скорости.

— …Четверо? Хорошо. Ещё, предоставляю родной мили… Тьфу, ты — полиции! Всё никак не привыкну. …На жилом уровне детскую комнату и две детские спальни. Там, правда, живут мои гости…

— Ничего. С вашими гостями мы мигом договоримся!

Меня опрашивал — в присутствии самого Аниськина, самый пожилой и, на вид — самый опытный, дознаватель из местных… Тот самый — который меня успокаивал в пресс-конференц-зале. Я с ним был немного — мимоходом, знаком. Городишко то — маленький!

Само это действо, пожалуй, пересказывать не стоит: где был, что делал, кого видел, с кем и о чём разговаривал и кто при этом всём присутствовал — чуть ли не почасно, за весь вчерашний день, вечер, ночь и сегодняшнее утро. Скукотища, да?

Всё — формально, всё — казённым слогом да языком, всё — под роспись… Ответил, как на духу, иногда, ненадолго задумываясь — вспоминая и, утаивая всё-таки, кое-какие «интересные» подробности. Ну, вроде прошёлся по ушам более-менее правдоподобно!

Дополнительных вопросов ко мне, в принципе, не было… Так, кое-что для уточнения. Уже собрался вместе с дознавателем выходить, как меня жестом и вопросом, остановил Аниськин:

— Владимир Фёдорович! Задержитесь на минуточку…

Ну, задержался… Подождав, когда за дознавателем закроется дверь моего кабинета, Аниськин спросил:

— Вы, некого Шепетнова знаете?

— Семёна Валерьяновича? …Конечно, знаю! — после утвердительного кивка, не задумываясь ответил я, — это, практически, друг и соратник моего покойного брата. А почему Вы спрашиваете?

— Когда Вы его в последний раз видели?

Точно! Главный — курва старая, сдал! НО, ПОЧЕМУ?!

— …Когда я его в последний раз видел? Числа не помню, но это было… Где-то недели полторы назад. Он ко мне в Замок приезжал — тогда я его и, видел… В последний раз.

Надеюсь, не последним! Мля…. Кого-то ж, убили! УЖ, НЕ…

Про то — когда я в последний раз «слышал» Главного, я дипломатично промолчал: ведь Аниськин спрашивал: «когда в последний раз видел», а не слышал!

— Какие у Вас с ним отношения? Зачем он приезжал?

— У меня с Семёном Валерьяновичем, чисто деловые отношения.

— А более подробно?

Вот пристал! Приходится как-то изворачиваться:

— У нас с Семёном Валерьяновичем, были планы построить в Солнечногорске радиозавод…

Ага! Лет сто, тому назад…

У Аниськина, аж тулья на фуражке запотела от удивления:

— «Радиозавод»?!

— Да, радиозавод! Почему Вы так удивлены, Никита Михайлович?

— Да, но радиозавод…

— А Вы ожидали, я буду строить здесь — у вас, бордель?! …Да, есть такие планы — но, только после радиозавода. Шоб, у народа гроши были в бордель ходить! — хотел добавить, что им — ментам, услуги в борделе будут со скидкой, но удержался.

Нет, не верит! А это плохо… Вот, если поверит в мои самые благие намерения в отношения его родного города, то может сделает мне какую послабуху во время следствия…

— Вам технико-экономическое обоснование показать? — я кинулся к сейфу, — вот не думал, не гадал — что, среди земляков проканаю за балабола…

— Да нет, не надо Фёдорович! Верю…

Однако, мне уже попала шея под известное место и, я решил закусить удила:

— Нет, надо! Мы, Стерлиховы, ещё никогда за пустых болтунов не канали!

Семь поколений моих достопочтимых предков, гордились бы интонацией, с которой это было сказано!

К счастью, папка-копия с бумагами Главного, лежала практически сверху других бумаг…

— Вот! Смотрите, Никита Михайлович! Вы говорили, у Вас там, какое-то образование? Значит, разберётесь…

Аниськин, «смотрел» минут десять… И на глазах худел и, худел… Когда он «похудел» до состояния топовой фотомодели, то резко захлопнул папку с проектом, вытер платком пот со лба и молвил:

— Всё равно, что-то не то — нутром чую…, — посмотрел внимательно мне в глаза, — радиолампы? Я думал, они уже остались в далёком прошлом — где-то в годах шестидесятых.

Я его взгляд выдержал:

— Не совсем так, Никита Михайлович… В некоторых случаях радиолампы до сих пор незаменимы — в акустических приборах, например.

Главмент резко хлопнул ладонью по проекту:

— Хорошо! Я Вам верю — так как, больше ничем это не объяснишь — разве, что…

Аниськин, резко мотнул головой — как будто изгоняя наваждение:

— Да, нет — ерунда всё это… С прискорбием вынужден Вам сообщить, Владимир Фёдорович, что ваш партнёр убит. Искренне соболезную…

Я, не сильно то удивился — ибо, уже догадался:

— Семён Валерьянович? Кому, это понадобилось?! Ведь, совершенно безобидный человек был?! Мир его праху…

Может, всё же — не он нас сдал и, за это его и… А, может — случайно «сдал», потом понял свою оплошность, хотел предупредить, а его… Того! Мне стало немного неловко, вернее — стыдно пред покойным.

— Подробности Вы конечно — пока идёт следствие, не расскажите…

— Найден сегодня утром зарезанным — вот и, все подробности. Пока… Вы не могли бы предположить причину убийства? Ограбление или убийство по бытовым причинам сразу отменяется… Ибо, сразу видно — работал профессионал.

— Причину?

— Мотивы, цели… Может, он враждовал с кем?

Я немного «поломал» голову…

— Да, конечно! Он рассказывал мне, что сильно «враждовал» с бывшими компаньонами моего брата! Те, даже к нему, каких-то ушлёпков посылали. Пугали, типа…

— Вот, как? Причина вражды Вам известна?

— Конечно, известна! У тех, после смерти моего брата, куда-то пропала очень крупная сумма денег — вот, они на Валерьяныча её пропажу и, валили…

Главный солнечногородский мент вмиг насторожился:

— «Валили»? А Вы железно уверены, что Семён Валерьянович, действительно не мог украсть эти деньги?

Я несколько призадумался, но напрочь отмёл эти подозрения:

— Насколько я знаю, украсть эти деньги у компаньонов брата было куда больше возможностей, чем у покойного главбуха! Да и, для чего ему красть? И, куда потом деваться с такой крупной суммой, которую — как шило, в мешке не спрячешь! Ему ли, как пожизненному финансисту, этого не знать?!

— Ну, например… Для вашего совместного радиозавода?

— Хахаха!!! — несколько нервно рассмеялся я — ибо, от предположения Аниськина, на душе остался нехороший такой осадочек, — завод предполагалось строить на мои деньги. Сергей Валерьянович являлся техническим и прочее руководителем. Мои деньги — его движняки…

— У Вас очень много денег, Владимир Фёдорович?

— Нет, у меня денег — сравнительно немного… Да, на этот «завод» и, не требовалось почти целого миллиарда в заокеанской валюте! Хватило бы и, пары миллионов…

— Хорошо… Если компаньоны вашего брата считают что Семён Валерьянович похитил у них денежные средства, то почему он до сих пор не в розыске?

— А он не в розыске?!

Три Толстяка не написали на Главного заяву, что ли? Ни фуя не понимаю… А, какого хера тогда…?

— Нет. По нашим каналом он не проходит. Я бы про то, обязательно знал!

Это, что? Главный, с самого начала мне в уши дул, что ли?! Если, он не был в розыске, то какого хера он скрывался? От кого? И зачем?! Одни вопросы…

Аниськин, ещё немного об чём то подумал, потом решительно поставил большую, жирную точку:

— На пока всё, Владимир Фёдорович! Опросим остальных присутствующих и, потом возможно, мы с Вами побеседуем ещё… Пока же можете возвратиться к своим гостям.

Одновременно со мной допрашивали… Опрашивали моих людей — Спеца, Геншу, Бороду и Беса. С ними была какая-то задержка и, вернувшись обратно в пресс-конференц-зал, я некоторое время просидел в одиночестве, ибо уже опрошенных держали отдельно от ещё не… От ещё не опрошенных.

Естественно, народ в зале изрядно барагозил по-пьяни и, омоновцы сбились с ног поддерживать порядок, их успокаивая. Некоторых, особенно буйных, определяли до утра в гостевое крыло или помещения для прислуги. Отвели проспаться, к примеру Алика и сопровождающую его Заучиху, после того, как тот как-то — очень по-научному, обозвал старшего над омоновцами… Никто, ничего не понял, но «определить» — определили!

Судя по некоторым признакам, то же самое явление происходило и, в столовой — где гулял «народ попроще» и, откуда Аниськину частенько «звонили» по рации или прибегали подчинённые с докладами.

Аниськин, вернулся вместе со мной и, теперь нервно расхаживая по сцене, руководил процессом: своим ментовским нутром выбирая кандидатов для следующих опросов, определяя «отдохнуть» наиболее буйных и, на повышенных тонах периодически, разговаривая с кем-то по сотовому.

— …А, вот когда я закончу — тогда и, делайте, что хотите! — краем уха уловил я, — в этом городе хозяин — Я!!! И, как Я — САМ, САМОЛИЧНО(!!!) решу — так и, будет! …Да, мне нас…ать!

По всему чувствовалось, что атмосфера накаляется и назревают какие-то, очень неоднозначные события…

Вернувшихся после опроса, определяли на мою половину, но запрещали друг с другом общаться и пользоваться сотовыми. После моих людей были вызваны и были опрошены Беня со всей своей «компанией» и Крёстный с Шнягой и Арни. Хорь — так и, не появился в пределах прямой видимости… Потом, пришла очередь и других. Как я понял, под подозрение попали все приезжие… Местных и особенно — местную «элиту», местные же менты почти не трогали.

Мне была дана некоторая негласная послабуха и, хотя за мной, как тень, след в след — вместе с Тенью ходил специально приставленный мент и, периодически, ныл: «Владимир Фёдорович… Не положено…», я — более-менее продуктивно, общался.

Самое загадочное я услышал от Крёстного:

— Ну извиняй, Ряба! — прошипел, еле слышно тот, — думал, сделал тебе подгон босячий, а получается испортил днюху… Ну, так уж карта легла!

— Ладно, ладно… Потом поговорим… На крайняк — если, накосячил где, вложишься за меня в общак! Хахаха!!!

Он то, здесь причём, интересно?

Беня, обиженный тем, что какие-то «поселковые» менты положили большой болт на его украинско-кипрско-израильский паспорт, с гордо-брезгливым отвернулся от меня, не захотев разговаривать. По ходу, назревает дипломатический скандал — так, как он несколько раз звонил в различные посольства — украинское и израильское… Почему он не позвонил ещё и в посольство Кипра — его третьей Родины, я поинтересоваться не успел.

Зато, его секьюрити дал очень высокую оценку профессиональным качествам провинциальной полиции:

— Как всё, здесь у вас, очень сильно изменилось в «лучшую» сторону, — издевательски улыбаясь, похвалил он наши новые порядки, — раньше помню, сельские участковые с семечками в кобуре бегали. А, тут гляжу — автоматы, бронежилеты… Прогрессируете! Практически, мировой уровень!

— Ага, спасибо! Но, по мне — лучше б, продолжали с семечками «бегать»…

Попозже, когда Беня куда-то отошёл, Яков Келми снова пошёл на контакт со мной:

— Уж, не из-за их ли проделок на египетском курорте? — он кивком показал на вернувшихся Спеца и Тень, — они, вроде, до сих пор в международном розыске… Вы не знали?!

— Догадывался… Да, нет — навряд ли! Тогда бы шерстили не местные менты, а ФСБешники.

— А, то Вы не знаете, как ваши правоохранительные органы работают… Им, что бы только раскочегариться, полгода надо! Если б, мы так работали — государства Израиль уже бы давно не было! А, вам как-то всё с рук сходит…

— А, у нас просто очень сильно холодно! Основали бы свой Израиль где-нибудь возле моря Лаптевых, а не в Палестине, вам бы — вообще, в спецслужбах нужды бы не было…

— Были, кстати, такие предложения от… Правда, немного южнее. Но, спасибо! Нам и, в Палестине хорошо.

Кстати, а действительно: почему к Спецу и Тени у ментов никаких вопросов по этому поводу не было?! Ведь, они и Данила, даже обратно в Россию въехали нелегально, получается! Плохое взаимодействие различных структур, что ли?!

Ну, вот и ещё одна головомойка! Думай, вот теперь, а голова и, так — кругом…

Постепенно, «та» половина пресс-конференц-зала пустела, а «наша» заполнялась народом.

Неожиданно, сотка Бони — что он мне вручил, прежде чем нас навсегда «покинуть», попыталась что-то вякнуть и, так же неожиданно замолкла. Блин, совсем забыл! Должна же быть «смс-ка» с места «археологических» раскопок! Несмотря на возражения сопровождающего мента, вынимаю её и… Связи нет! Что, за фигня?! Хватаюсь за свою — аналогично.

Смотрю на сцену, а там Аниськин энергично трясёт свою мобилу…

— Саша, — обратился я к Спецу, — твой сотовый работает? …А у тебя, Генша? …А, чё за дела, блин?!

Обе мои «тени», поочерёдно, вынули свои телефоны и воочию убедились, что сотовая связь в этом мире больше не работает. Услышав наш разговор, все мои гости «уже опрошенные», забив на запрет пользоваться мобилами, тоже повытаскивали свои телефоны и, так же убедились собственными глазами, что это благо цивилизации им больше недоступно…

Послышались всякие разные предположения и нелицеприятные высказывания в адрес сотового оператора.

— Узнаю Россию…, — пробурчал Беня и, на него посмотрели, как на еврея…

Хорошо, что всех «буйных» уже «определили», иначе бы был ещё один — новый дипломатический инцидент!

Мне вспомнились некоторые попаданческие произведения: «Может, портал расширился и, непроизвольно, произошёл массовый переброс „туда“? Всего Солнечногорска, а то и, всей Солнечной Пустоши? — мелькнула абсурдная мысль, — теперь, вылезти бы на крышу и посмотреть, летают ли самолёты…».

Первым, на изменившуюся обстановку, среагировал Спец… Проскочив ловким финтом мимо двух омоновцев и, сбив с ног — одновременно выбив автомат из рук третьего, он — сущим чёртиком выскочил на сцену к Аниськину:

— Бей тревогу, Михалыч! Бей, говорю — НАС СЕЙЧАС УБИВАТЬ БУДУТ!!!

Тот, жестом остановил других омоновцев, кинувшихся было к Спецу:

— Что, говоришь? …Убивать?! …Кто?!

Как-никак они были хорошо знакомы, поэтому Аниськин и, начал диалог, а не просто приказал одеть наручники и убрать с глаз долой…

— Некогда выяснять, кто! Труби общую тревогу, Михалыч!

— …?

— Рация, же есть? Вызывай блокпост!

Аниськин, несколько опасливо косясь на Спеца, достал старую — ещё советскую рацию и, после несложных манипуляций, в ней зашипело:

— Семёнов на связи!

— Семёнов! — так же опасливо — как на буйнопомешанного, посматривая на Спеца, спросил Михалыч, — у вас всё спокойно?

— Так точно, товарищ полковник! — бодро зашипело в ответ, — у нас всё спокойно, никаких происшествий не произошло!

— Семёнов! — заорал Спец, — бери своих людей, оружие и срочно спускайтесь в бункер!

— Уберите его! — скомандовал своим людям Аниськин, — оденьте наручники и, куда-нибудь… Куда-нибудь, определите!

— …Кто, это? — зашипело в рации у Аниськина.

— Семёнов! — опять заорал Спец, — если тебе, хотя бы твоя жизнь дорога, уходи в бункер! Слышишь?! СРОЧНО УХОДИ!!!

— …Да, так, — ответил в рацию главный районный мент, — один из перепивших гостей Владимира Фёдоровича… Странно… А запаха, вроде нет… Может, курите что?

«Он, в задницу себе клизму водкой делает… С другой стороны „выхлоп“ нюхай!», — хотел пошутить я, но в это время…

И, в это время погас свет… Все, оставив все свои дела, невольно задрали голову и, дружно посмотрели на здоровущую, шикарную хрустальную люстру с немереным количеством лампочек. Такие люстры, я только в Колонном Зале видел и, то — только по телевизору и в далёком детстве… Впрочем, «за бортом» — всего лишь поздний вечер и, в пресс-конференц-зале было достаточно светло.

Воспользовавшись заминкой, Спец освободился от схвативших его за руки здоровых омоновцев и снова подскочил к Аниськину:

— Тебе «полкана» дали за то, что ты задницей думаешь? Ты, думаешь …опой и веришь в случайные совпадения, Михалыч?

Тот завис, думая видно, про то — каким местом он сейчас думает…

— …Так, что же мне делать, товарищ полковник? — зашипело в рации.

Спец, опять:

— Сделай, как я говорю, а потом можешь хоть арестовать меня!!!

— …Спускайтесь в бункер и будьте наготове: высший уровень готовности! — после тяжких — по нему видно, раздумий, наконец решился Аниськин.

— Ага, понял! — радостно зашипело в рации, — тут, какие-то люди…

— Семёнов! Никого не пропускай в Замок! — заорал, как оглашённый Спец.

— Действуйте по инструкции, Семёнов: проверьте документы — если есть и, если…

— Семёнов! Ради всего святого, — не унимался Спец, — никого — никаких «людей», не подпускай к блокпосту!

— Хорош, уже командовать моими людьми! — заорал на него в ответ Аниськин, — да уймите же его, кто-нибудь!

— Ваши люди, полковник, вот-вот будут все мертвы… Спать спокойно после этого будешь?!

— …Вертолёт, — зашипело в ментовской рации, — вертолёт подлетает на большой скорости к Замку…

— Данила! — враз про всё забыв, спохватился Спец, хватаясь за «Кенвуд», — …Данила, ты меня слышишь?

Однако, из «Кенвуда» раздавался только громкий треск…

— Глушилка, …лядь! — Спец, в ярости от собственного бессилия грохнул рацией об пол, — ССУКИ!!!

Послышался явный шум винта подлетающего вертолёта…

— Стрелок! — враз подобравшись, скомандовал Спец, — бегом на крышу! Убери оттуда детей! Если успеешь…

— Я успею! — Стрелок ломанулся, как молодой олень к лифту, мимо оторопевших от всего происходящего омоновцев.

По пути, он сбил с ног пару моих гостей и опрокинул несколько столиков, а через стулья просто перепрыгивал.

— Лифт обесточен! — успел крикнуть ему вдогонку я.

— Ага! — слегка изменив направление, Стрелок побежал кругами по винтовой лестнице.

Перебросив «туда» — в прошлое, очень мощный немецкий дизельный генератор, я совсем недавно — предвидя возможные перебои с электричеством (правда, не при таких обстоятельствах!), установил в гараже небольшой бензиновый. Правда, тот давал свет только в самом гараже и в погребке, да энергию для лифта в погребок — к порталу…

Не успел Стрелок ускакать вверх — на крышу, как по той же лестнице, только снизу — из холла, где гудел «народ попроще», прискакало два переполошённых мента-омоновца:

— Таащ! Там, там…

Вдруг как, что-то КАК ГРОХНЕТ!!! Удар был такой силы, что пол — казалось, подпрыгнул и ударил по пяткам… Со стен и потолка полетел весь «евроремонт», а люстра закачалась, хрустально звеня… Широкое окно, выходящее во внутренний дворик вылетело и осыпая мелкими осколками стекла находящихся в пресс-конференц-зале, грохнулось прямо на его середине, сбив с ног несколько моих гостей… Крики, истеричный визг женщин, режущий уши…

Взрывная волна, фантастически красивым — жёлто-багровым огненным пузырём, ворвалось через пустой оконный проём и, обдавая адским жаром всё живое, прошла поверху помещения, обрушив вниз хрустальную люстру и выбив наружу Замка все три окна поменьше — находящиеся на противоположной стороне…

Крики боли, а потом стоны раненных, вопли ужаса обезумевших от страха людей…

После того, как «грохнуло», я — как и все, наверное, упал на пол и закрыл руками голову. На меня сверху «упал» Тень… Вот реакция, а?! Их, что? Специально такому учат, что ли?!

Почему то, как только поднялся на ноги и, начал хоть немного соображать, я первым делом очень сильно разозлился на него — на своего телохранителя:

— Никогда так больше не делай, Денис! НИКОГДА, ПОНЯЛ!!!

— Понял, понял, Шеф! — внешне спокойно ответил тот, — никогда, больше не буду делать так…

При этом мы оба, не отрываясь, смотрели на мою вторую «тень» — на мента, приставленного ко мне Аниськиным. От лежал у наших ног и, слегка постанывал — обхватив ладонями голову и, из под его пальцев обильно сочилась кровь…

Потихоньку все начали приходить в себя… Раненные — к счастью их было немного, продолжали кричать и стонать и, им суматошно и бестолково, начали оказывать первую помощь. Впрочем, были и, те — кто лежал неподвижно… Двое… Нет, трое… Да, да… Трое! Больше всего жертв и пострадавших было в том месте, куда обрушилась люстра. Близко туда я не подходил, пытаясь вместе с Тенью реанимировать его коллегу-любителя… Не смогли: минуты через две, тот — пару раз сильно дёрнулся и вытянулся… И, четвёртым — «мой» мент!

— Что, это было?! Что, вашу мать, происходит, в конце концов?! — Аниськин поднял шипевшую рацию к уху и прислушался, — …стреляют, что ли?! Семёнов, Семёнов! Что у вас происходит, приём…

Я, если честно, ничего не соображал и плохо слышал — ибо, в голове звенело, как в церковном колоколе…

— Данила! — вдруг вспомнил, и помчался наверх.

За мной припустили Спец и Тень… Генша со своим другом-логистиком — которому я не успел дать прозвище, Борода и Бес, с несколькими омоновцами оказывали помощь раненными. Спец им сделал знак на ходу — типа, продолжать этим заниматься. Убегая заметил, как Аниськин выглядывает в окно, пристав на цыпочки — пытаясь разглядеть, что происходит у блок-поста… Как бы шальную пулю не словил!

Бежать наверх мешали следователи-дознаватели их «клиенты» сломя голову несшиеся по винтовой лестнице вниз…

— Что… Что, случилось?! — спрашивал каждый первый из них, — что… Что взорвалось? …Газ на кухне? …Много пострадавших? …Жертвы имеются?

— Все вниз — там узнаете! — отвечал, не останавливая.

Во… Кто-то упал и, матерясь, покатился вниз… Пришлось через него перепрыгивать.

К счастью, их не было слишком много.

Однако, на крышу мы забраться не успели: Стрелок, Данила, Лиза и Русик уже спускались оттуда нам на встречу… Вид, у трёх последних был… Слов нет, чтоб описать! Это надо было видеть… Копчённые какие-то и, перепуганные до изменения внешности. Еле узнал!

— ФУУУФФФ… Слава Богу, все живы и здоровы… Кажется. …Что произошло, то?

Я первым обратился к Стрелку — как к наиболее, на вид спокойному:

— Лёша! Хоть ты знаешь, что произошло? Что это было, что взорвалось?

— Я не успел, Шеф! — честно признался тот, — когда я прибежал на крышу, всё было уже кончено… У Данилы спрашивайте.

Однако, Данила был… Данила был, явно не в состоянии!

Ладно, хорошо…

— Быстренько все в мою спальню!

В своей спальне я застал спящего без задних ног на моей кровати Умку… Да! Время идёт, люди взрослеют — но, ни фига не меняются! Ещё в институте, Умка славился умением «отъезжать» напрочь, после трёх рюмок… Ботан, одним словом!

Первым делом я в холодильник, достал запотевший пузырь водки, налил первый подвернувшийся под руку стакан и, протянул Даниле:

— На, пей!

За окном что-то периодически потрескивало…

Спец подошёл и, очень осторожно выглянул из-за супермодных жалюзей:

— Однако, на блокпосту стреляют — идёт бой! «Бардак[206]» горит… Отсюда плохо видно. …Стрелок!

— Слушаю, командир?

— Надо сбегать в гараж за стволами, Лёша! Возьми с собой наших — Бороду и Беса, если они освободились…

В гараже было складировано некоторое оружие с патронами — снайперская винтовка неизвестной мне модели, моя «Сайга», помповик самого Спеца, несколько пистолетов «ТТ»… Ещё, что-то там… Планировали вместе с ними — в самый последний момент перейти.

— А менты?

— …Твою, ж!!! Ладно… Тогда, погодь чуток — надо сперва с ними договориться. Ты пей, пей, сынок! Сразу станет легче… Хотя, постой Лёша: сбегай, принеси нам — пока, незаметно пару пистолетов для Беса… А, сколько там у нас, вообще пистолетов?

— Точно, не помню, но немного…

— Да, тащи все, что есть!

Стрелок, мгновенно исчез…

Данила водку выпил, но почему-то первой пришла в себя не пившая водку Лиза:

— Мы выглянули на шум из-за… Ну, стена такая каменная — на краю крыши…

— Из-за парапета…, — подсказал я ей.

— Из-за пара… А, там вертолёт, такой — огромный, подлетает! Потом, пролетев над нами — низко-низко, меня чуть ветром не сдуло, завис над двором вашего Замка…

«По ходу, вертолёт — „зависнув“, скинул бомбу… Интересно, сколько килотонн?», — почему-то, ко мне в голову — в самый неподходящий момент приходят самые несуразные идеи и неподходящие мысли!

— …Из вертолёта вылетели верёвки — прямо к Вам во двор, дядь Вов!

— Понятно…, — резюмировал Спец, — группу захвата хотели выкинуть… Откуда интересно, у нас здесь такие шустрые ребята? Из какой «конторы»? …А, дальше?

Однако, «дальше» не поехали… Лиза — хватившись, замолчала, перепугано посматривая на Данилу. К счастью, мы долго в неведении не оставались — тот, уже вполне пришёл в себя:

— А дальше, дядя Саша, из вертолёта вылез… Вылез, какой-то солдат в форме и автоматом…

— Много, очень много солдат…, — испуганным шёпотом уточнил Русик, — и, все с автоматами…

Помолчав, дав «подельнику» выговориться, Данила продолжил:

— Я хотел спрятаться назад, но он уже заметил и стал в меня целиться… Как тогда, помните? Когда, ма… Уби…

Данила замолчал, видимо он был просто на грани…

— Они целились и, в меня…, — вдруг, ожила Лиза, — и, в меня тоже!

— И, в меня! — присоединился Русик, — в меня они больше всех целились!

— И, я…, — Данила опустил голову, как сильно напроказивший школьник, — и, я…

Как очень сильно напроказивший! Так сильно напроказивший, что простым лишением сладкого он уже не отделается…

— Он не мог иначе! — звонко, отчаянно — совсем по-бабьи, заголосила Лиза, — они нас всех хотели убить!

Она поочерёдно, умоляюще посмотрела нам в глаза:

— Не говорите никому! Ну, пожалуйста… Ведь, Данилу посадят в тюрьму! Умоляю! Пожизненно — ведь, он же уже совершеннолетний… Ну, пожалуйста! Я, ПРОШУ ВАС!!!

Отчаянно зарыдав, Лиза убежала за перегородку… Спросив у меня про наличии в помещение аптечки, в частности — какого-нибудь успокаивающего и, получив отрицательный ответ, Тень пошёл её успокаивать со стаканом водки, а мы со Спецом остались, с дурацким видом, таращиться друг на друга.

Ни фига, если честно не понял… Данила, что? Вертолёт сбил?! Из ракетницы?!

— Так ты, что? — Спеца удивить было очень трудно, но можно! И это, как раз такой случай! — из моей ракетницы ВЕРТОЛЁТ СБИЛ?!

— Я выстрелил в этого солдата…, — не поднимая головы, но уже более-менее спокойно, ответил тот, — у него на лице была такая… Как, её?

— Балаклава?

— Да… Как, у того… Ну, тогда — помните? Который, маму и Максима…

— Помню, помню… Как, такое забудешь! — Спец, налил Даниле ещё водки и не забыл про Русика, — выпейте — сегодня вам можно!

Русик попытался было отказаться, но Спец громко на него рявкнул:

— ПЕЙ, ГОВОРЮ!!! А то, головой заболеешь и, в дурдом попадёшь! После такого и, у взрослого, напрочь крыша съезжает…

— …Я целился в этого солдата, — выпив, продолжил Данила, — а, попал в пилота…

— В пилота?!

— В лобовое стекло… Ну, там — где лётчики сидят…

— НУ, И…?!

Интересно, ракетницей можно пробить остекление кабины вертолёта?

— Лётчик, сделал вот так…, — Данила показал, как именно сделал рукой лётчик, — вертолёт наклонился… Солдаты упали вниз… Но, не все!

Данила сказал это так и, так при этом посмотрел на нас — как будто, последнее обстоятельство — то, что солдаты «выпали» из вертолёта «не все», очень сильно скостит ему срок.

Судя по всему, остекление он не пробил, но перепугал пилота вертолёта… Однако, слушаем дальше:

— …Потом, лётчик сделал рукой вот так… Вертолёт, накренился в другую сторону, но очень сильно! Задел винтом… Винтом на хвосте задел…

— Парапет…

— Да! Задел хвостовым винтом парапет — его, как РАЗВЕРНУЛО!!! Из него, ещё кто-то вылетел… А, потом он наш парапет — за которым мы стояли, как РУБАНУЛ(!!!) большим винтом — аж, камни во все стороны полетели…

— Все… Все, кто в вертолёте был, так сильно КРИЧАЛИ — аж, СТРАШНО СЛЫШНО(!!!) было…, — голосом, полным беспредельного ужаса, добавил штрих в картину катастрофы Русик.

— Мы едва присесть успели, и…, — быстро кивая, соглашаясь с дополнением товарища, Данила продолжил и закончил, — …потом снизу — во дворике, КАК БАБАХНУЛО!!! Столб пламени аж, до неба был! А мы, чуть живьём не сгорели — так жарко было… Потом прибежал дядя Лёша и забрал нас вниз…

Да! Не повезло ребятишкам! Или, наоборот — повезло…

Такого же мнения был и Спец, отозвавший меня в сторонку:

— Вот же, не повезло парню! Сначала мать с братом на глазах убили и, самого чуть не… Потом, не успел в себя прийти — здесь… Пришлось самому убивать… Или, наоборот — повезло? Ты как сам думаешь, Шеф?

— Я думаю, что думать потом будем… Сейчас, что-то делать надо! Что делать будем, Саша?

— Что делать? — Спец, думал недолго, — делать будем то — что и, делали… Ты, Шеф, давай перебрасывай, кого сможешь — первым делом этих детишек, а я пока попытаюсь взять ситуацию под контроль.

Я посмотрел на спящего, как конь Умку:

— Этого, тоже надо «туда». Судя по происходящим событиям, эта голова здесь задаром пропадёт, а «там» она вполне может нам сгодиться…

— «Этого», тащить придётся…

— Ничего, утащим! Своё «добро» в мешке спину не тянет!

Спец и, вернувшийся с «ТТшниками» Стрелок, понесли в погребок Умку, я же с Тенью повел детишек. «Детишки», к тому времени, изрядно окосели от выпитой водки, к тому же у них, видимо, был посттравматический отходняк… Они двигались, как сомнамбулы и, не задавали никаких вопросов.

Спустились на второй этаж — где был пресс-конференц-зал… Там, практически, всё по-старому — только, народу откуда-то прибавилось. Спец, подозвал Геншу и, его недавно прибывшего к нам и, уже «посвящённого» — всеми нами помаленьку, друга-логистика:

— Шеф! Я остаюсь разруливать ситуацию здесь, а ты забирай этих обоих друзей с собой… «С концами». Здесь они мне больше не нужны, а «там» — если что, они будут для тебя полезнее, чем я.

— Ты давай, без «если что», Саша! Вы все мне — край, как нужны. Все до одного!

— Саня! — с лёгкой тревогой в голосе попрощался со своим другом Генша, — мои мозги без твоей «мышцы бранной» — ничто! Ты давай береги себя! Я не хочу быть всего лишь «головой профессора Доуэля[207]» на столе у…

Судя, по кивку в мою сторону, Генша не хотел быть «головой профессора Доуэля» на столе у меня. Всё-таки, абсолютно «своим», я для моего «военного блока» так и, не стал… Скорее средством. Наши задумки совпадают — вот мы и, движемся в одну сторону, используя друг друга. Как, только… Пока, об этом не стоит, даже думать! Особенно, в такой обстановке…

Спустились, уже с Геншей и его другом — которому, я ещё не успел дать прозвище, на первый этаж — в холл. Здесь произошла небольшая заминка: нам навстречу — по лестнице, в панике бежала целая толпа народу. Поймал одного знакомого — из работников нового «КБО», привёл в более-менее адекватное состояние несколькими пощёчинами и, быстренько экстренно «выпотрошил»…

Узнал вот, что: в столовой, где гулял народ «попроще», разрушений и жертв было намного больше. В окна попал горящий керосин из упавшего вертолёта и, среди гулявших там, были сильно обгоревшие и просто легко обожжённые… Это, кроме раненых и убитых всякими летевшими обломками.

— …Из тех, кто у стены сидел, практически никто не уцелел! Или, убиты или ранены или обожжённые… Из кухни только один живым выполз — она полностью разрушена и теперь горит…

…Миссис Адамс!!! А, сколько народу, кроме неё, было ещё на кухне! Её мужа, Игоря Сергеевича, я в последний раз видел на входе… Нет, уже после начала «сабантуя» в гардеробе — вещи гостей сторожил, да за моими подарками поглядывал. Где, он?

Впрочем, как я краем уха слышал, официантов остро не хватало и, освободившихся к вечеру работников кухни использовали не по назначению… Может, не все погибли?

— Во внутреннем дворике — АД!!! Там, ГОРИТ ВСЁ!!!

Чёрт! Мы отрезаны от гостевой… А, в крыле для прислуги… На неё ж, вроде вертолёт упал… Страшно подумать!

…Котёночек!!! Вражину я видел среди гостей «попроще», а где она? Я, до крови прикусил губу, сжав кулаки до боли в костяшках… Слава Богу, Медвежонок цела и невредима: с утра она на жилом этаже убралась, меня быстренько «нетрадиционно» «поздравила» — пока Умка завтракал и, на после обеда отпросилась… Слава Богу!!!

— Народ ломанулся было через Парадное Крыльцо, но там менты не пускают: снаружи перестрелка… Большинство людей из столовой попрятались в полуэтаже… Ну, там где у Вас спортзал и сауна…

…Создание!!! Помирилась она с Джойстиком или нет? Где она была в момент крушения долбанного вертолёта? О, БОЖЕ ВСЕМИЛОСТЕЛИВЫЙ…

— Хорошо…, — что хорошего, то? Идиот…, — поднимешься в банкетный зал, найди там моего Спеца… Знаешь его? Высокий такой, худой… Сразу узнаешь! …Найди его и расскажи всё, что рассказал мне.

В самом холле стоял устойчивый запах горящих нефтепродуктов и жаренного человеческого мяса… Со стороны столовой явно, что-то с треском горело — виднелись языки пламени, сквозь клубы дыма. Ещё хорошо, что практически весь дым вытягивало наружу во дворик!

Всюду в холле нервно ходили, просто стояли с отрешённым видом, безучастно сидели или ползали яростно матерившиеся, стонущие, плачущие или просто подавленно молчащие люди… Некоторые прятались в гардеробной, в санузле или, вообще — под биллиардным столом с моими подарками. Хорошо, что мои детишки в трансе, иначе бы они сильно перепугались! Хотя, куда уж больше…

Возле дверей в гараж, за перегородкой перед нею, кучковалось с десяток — чуть больше, до смерти перепуганных, но внешне вполне целых людей разного пола и возраста. Узнал одного из Старичков-Разбойничков, обоих недавно приехавших шоферов-дальнобойщиков и узбека из грузчиков… Чьи то жёны — их не знаю… А, это — официантка из местного ресторана, постоянно помогавшая миссис Адамс в подобных мероприятиях. Симпатичная, кстати… Очень, симпатичная! Даже сейчас, когда у неё от слёз «поплыли» тени и тушь с ресниц…

— Владимир Фёдорович, — спросил один из них, не помню кто он…, — что происходит? Это война? Нас бомбят?

При слове «война», одна из женщин, находящихся среди здесь прятавшихся, зарыдала:

— Саша, Сашенька!

— Не убивай себя так, Люба! Твой Саша здесь, он живой — он скоро найдётся…, — перепугано и неубедительно, утешала ей другая, — он сейчас за нами придёт…

— Он… Он, он у окна сидел! …Саша, Сашенька!!!

Да! По ходу, это война и есть! Нам — попаданцам, какие-то силы объявили войну и напали без предупреждения…

— Сам не знаю… Может быть и, война… Но, бомбят — это точно!

— …Что, делать? — спросил кто-то и, с два десятка глаз — с надеждой и упованием, уставились на меня.

Что мне ещё оставалось делать? …Правильно!

— Надо срочно эвакуироваться!

— Куда, как?!

— Не перебивать! …СЛУШАЙТЕ ВСЕ: здесь — в Замке, есть старинный подземный ход, про который никто — кроме меня, не знает. Доверьтесь мне и, я выведу вас всех в безопасное место…

Послышались выкрики:

— У меня здесь…

— И, у меня! …Где моя Оля?!

— Без моей Наташки никуда не пойду!

— Борю моего не видели, Владимир Фёдорович? Он, вроде к вам — наверх пошёл…

Ни и, типа, того…

— Потом вернусь, найду и выведу в безопасное место всех остальных. Я не могу всех сразу — подземный ход не резиновый! Вы, главное, верьте мне, не бойтесь ничего и не задавайте никаких вопросов!

Пообещав, что отведу их в безопасное место я, без особых проблем, «отвёл» всю эту группу в прошлое и «сдал» на попечение Боне… Боня, узнав от Генши об произошедшим, изрядно попенял мне за произошедшее… Прямо — таки, с кулаками на меня кидался:

— Ты что натворил, генералиссимус долбанный?! Ты, сколько народу угробил, Ваше сатанинское отродье?!?!

Пришлось его успокоить, врезав под дых:

— Да, охолонь ты! Ну, так уж получилось, извини…… Ты б, на моём месте — конечно б, так не облажался…

Я, готов был сам повеситься на первой же попавшейся осине.

Отдышавшись, Боня:

— А что ты, передо мной извиняешься?! Ты перед людьми, которые из-за… Эх!

Но, по-моему — втайне, Боня был рад! Очень рад «воссоединению» с внуком… Как говорится — худа, без добра не бывает.

Посетив, с коротким «дружественным» визитом, контуженного «тупым твёрдым предметом» в голову Женьку Мозгаклюя — находившегося под опекой Кузминичны в моей спальне, я забрал Дока и Айболита с собой «назад в будущее» — оказывать помощь пострадавшим. Ну, а остальных «невольных попаданцев» — пострадавших больше морально да психически, оставил на попечительство попаданцев — уже находящихся здесь… Ну, а раненых «оттуда» будут встречать и лечить Дуремар с Франкенштейном.

Выходя обратно из лифта — уже в нашем времени, столкнулись мы нос к носу… С Хорём, итти его мать! Как он сюда попал? Я ж, дверь в гараж закрывал — точно помню! На кодовый замок, про который только наши — «посвящённые» попаданцы, знали…

— Слышь, Ряба! Я здесь на лимане[208]…, — обращая на Айболита, Дока, Стрелка и Тень внимание меньше, чем на ящики вдоль стен, обратился он ко мне, — что за дела здесь творятся, а? Твои, что ли проделки?!

Голос его был внешне безразличным, но я уловил нотки угрозы в свой адрес… Вот этого, мне ещё не хватало!

— Фильтруй базар, кореш! И, мозги свои обшарабаренные включи: я что, по-твоему? Сам себя взорвал?! ТЫ, С ДУБА РУХНУЛ?!

— А, что тогда? — никак не мог врубиться Хорь, — что это, тогда было?!

Всё-таки — по его поведению, было очень заметно, что Хорь хорошо «дунул»! Но, держался, правда, вполне адекватно…

— Сам не в теме… Может, какая война началась?!

— Да…? — Хорь начал задумываться, — война? А, менты ещё там? Не зажмурились?

— Там, там… Что им сделается. Наш мент, он живуч, как клоп! Сам скорее, вперёд него «зажмуришься»…

— В реале, так! А Крёстный с Шнягой? Арни?

— Тоже, живы и здоровы…, — «что, очень печально…» — подумал я про себя, — тебе кланялись — куда, мол, пропал!

Как, ни досадно, но всю эту криминальную троицу, я после начала «апокалипсиса» видел в полном здравии…

— Менты их выдёргивали? Душу мотать?[209]

— Выдёргивали, выдёргивали… Только, толку то? По ним ничего не числится — мусора мокродела ищут!

Мутноватые глазёнки Хоря как-то подозрительно забегали… Буквально, на пару секунд!

И тут, меня осенило: может, Хорь что-то знает, чего не знаю я? Пока он под угаром, да в шоке, да ещё не при Крёстном… Однако, время идёт!

— Док! Идите с Сергеем Валентиновичем наверх — там полно раненых…, — Денис! Идите с Лешей к Спецу, готовьте следующую группу — химиков в первую очередь! А, я тут с человеком с глазу на глаз поговорю…

— Но, Шеф…

— Я приказываю: ИДИ!!! Это мой старый знакомый и, у меня с ним кой-какой разговор… ИДИ!!!

— Хорошо, Шеф! — Тень очень пристально посмотрел в на Хоря, как бы на всю жизнь запоминая, — но, через пятнадцать минут я вернусь… Возможно, не один!

На Хоря, впрочем, это не произвело ни малейшего впечатления!

— Не забыл? Подготовьте мне следующую группу для перехода! Химиков…

Проводив глазами удаляющего Тень, подождав, когда он закроет за собой дверь гаража, я без обиняков спросил:

— Хорь! За что ты вглухую заделал Семёна Валерьяновича Шепетнова?

— …??? Докумекал, значит!

— А, что тут кумекать: никто кроме тебя не прячется… Тут и, ментом не надо быть! Сам себя палишь…

— Да, у меня полные карманы ганджубаса! Вот и, ныкаюсь…, — не кололся Хорь.

Но, я тоже — не огурцом делан!

— Ну, тогда я пошёл… А то, счас кипеш поутихнет, менты обшмонают весь Замок и надыбают нас с тобой, любезно беседующих. А у тебя — полные карманы «ганджубаса»! Что менты могут про нас с тобой подумать? Тебе то, по хер — ходкой больше, ходкой меньше, а у меня репутация подмочится…

— …Да, я прикалываюсь! Только, на пару косячков — чисто для себя…, — сдал назад мой обдолбанный собеседник.

— Остальное, тебе мусора сами в карманы накидают… После того, как с твоей «биографией» ознакомятся! Бугагага!!! Нечасто, местным ментам попадаются такие крупные рыбины, поэтому — вцепятся в тебя, как бультерьер в задницу. Кто откажется, когда удача сама в руки прёт — от лишней звёздочки на погонах?!

Хорь, конкретно грузанулся…

— …Короче, тебе решать: ты мне поёшь (как на духу, причём!), за что ты завалил Валерьяныча, а я тебя ныкаю так, что ни один мент не найдёт. …Ну? …Нет?! …Ну, так я пошёл!

— Крёстный цинковал, пока не базарить на эту тему с тобой! Типа, утихнет шухер и, он сам полный расклад даст…

— Если, тебя повяжут — могут пристегнуть к этому делу и Крёстного! Как, сам мыслишь: в кайф будет, когда ему — по твоей быковатости, в обезьянике будут по почкам стучать? — брал на понт я, — а, стучать по почкам ему обязательно будут: после тебя — осетра, да — целый кит!

Хорь, крепко задумался…

— Счас, я по ручнику с самим Крёстным это дело обкашляю[210]…

— «Ручник» не фурычит — сотовую связь отключили…

— Да?! …Точно!

— Вот видишь, как дело серьёзно! Из-за тебя, даже целый район, всех благ цивилизации решили!

Хорь, усиленно шевелил обкуренными мозгами…

— Ну, Крёстный, он может и выкрутится… Ты же, Хорь, попал конкретно!

— …Мыслишь?!

— Да, без базара, конкретно! Главмент проговорился — по запарке, что есть какой-то свидетель из местных…

— Да?! А, я всё череп чешу, чего они сразу здесь нарисовались…

— Ты чисто сработал, Хорь?

Хорь, помявшись, утверждающе кивнул головой.

— Уверен?!

— Сложил, вроде, высоко[211], — в первый раз прокололся мокрушник, — он и, пискнуть, болезный, не успел! И, дрян[212] его, хоть не далеко, но зато надёжно заныкал — так скоро не должны были найти…

— И, никто не видел?

— Утро же было: только-только балда[213] вставала — да ещё и, суббота… Да и, район тот ещё: одни развалины и, в них пенсы[214] собственной смерти ждут!

— Значит, где-то — что-то, пошло не так! Возможно, кто-то — какой-то пенсионер, у окна стоял и яйца чесал, когда ты его… Так, за что ты его завалил, Хорь?

Однако, тот был весьма не прост! Только, презрительно фыркнул:

— Нашёл фраерка! Да, кто ж свои козыря просто так — в начале игры выкладывает?! Мы с тобой на одно дело не ходили, на одной шконке не чалились, баланду одним веслом не черпали — поэтому веры у меня к тебе нет! Вот, когда заныкаешь меня от ментов — тогда скажу…

Я немного постоял, немного подумал…

— Ладно, по рукам! Ты, здесь в гараже, поскучай пока немного, а я скоро вернусь и отведу тебя в надёжное место.

— Куда, это? Куда, отсюда можно слинять? — насторожился Хорь, — я здесь всё обшарил — здесь ЖАРА[215]!!! Ворота не открываются — чем-то подпёрты снаружи. Во двор не сунешься — там, что-то горит… Вон, дверь раскалилась — хоть прикуривай!

Действительно, массивная железная дверь — ведущая во внутренний дворик, слегка дымилась…

— …Ты мне лапшу на уши не вешай!

— Ну, предположим, здесь есть старинный подземный ход.

— В подвале, что ли? Куда ты, ту толпу отвёл? Да, был я там — нет там ни …уя!

— Ну и, на хрена бы тогда, я её — «толпу», тогда туда отводил? Мозги, ещё раз говорю, включи! Или, ты вообще — обшарабанился?! Просто ты — там, но не так искал, Хорь!

— …Ладно, твоя …опа шире[216]. Ну, попхнули[217]!

— Я ж говорю: подожди! Мне надо кой-какие дела утрясти… Закрою тебя, чтоб тебя не нашли. Короче: жди меня и, я вернусь… Только, очень жди!

Когда я, закрыв дверь в гараж, начал подниматься в пресс-конференц-зал, меня чуть не затоптала толпа народа ломившаяся оттуда. В чём дело?! Только и, услышал внятного:

— Михалыча убили! Застрелили…

Аниськина, что ли?! Мать… Замес пошёл серьёзный! Кто, это его? …Неужели Спец?!

Некоторые из толпы, впрочем, добежав до холла и увидев что там творится, ломанулись обратно наверх… Периодически, сверху что-то глухо щёлкало, как будто ломом крушили гипсокартонное перегородки.

На ступеньках винтовой лестницы — на уровне второго этажа мне пришлось перешагивать через трупы. Один из них — по одежде и, по «своему» немецкому броннику узнал, был пожилым дознавателем — который, меня опрашивал…

Вдруг, что-то сбило меня с ног и, я упал прямо на труп… ЩЁЛК!!! Как будто ломом по шахте лифта вдарили! На меня посыпались осколки стекла и куски штукатурки.

О, БОЖЕ МОЙ!!! Вот, это у него «дыра»… Руку можно засунуть! Я работал на «скорой», бывало — приходилось возить трупы — даже после бандитских разборок, но такого трупа я ещё не видел!!! Бундесовский бронежилет — НАСКВОЗЬ!!!

У полусидевшего чуть выше, на ступеньках рядом — плохо знакомого мне чиновника из городской администрации, было почти оторвано правое плечо… Он был ещё в агонии, судорожно семенил ногами и обильно истекал кровью — в которой я перепачкался.

Этим «что-то» — сбившим меня с ног, оказывается, был Тень, который теперь тащил меня за ногу внутрь зала:

— Извините, Шеф! — сконфуженно улыбнулся он мне, — мне пришлось нарушить ваш приказ…

— Какой приказ, Денис? — не дошло до меня.

Я, в упор рассматривал свои руки, измазанные в чужой кровищи и, меня реально мутило.

— Приказ «больше так не делать»…

— Аааа… Удержу из зарплаты…, — хватило мне ума пошутить.

— Еле успел! Снайпер херачит откуда-то… С дуба, что ли… «Крупняк» у него, реальный! Смотрите, какие дыры: шахту лифта — насквозь! Весь зал на уровне окна простреливает. Но, ниже уровня подоконника — «мёртвая», непростреливаемая зона… Местного главу МВД застрелил, сука! …Как, его?

— Никита Михайлович…

— Хороший выстрел — прямо в голову…, — с оттенком профессиональной зависти сказал Стрелок, неведомо как объявившийся рядом, — но, блокпост ещё, вроде, держится!

Зря строили, что ли?!

Сидя на полу — за перевёрнутым праздничным столом, среди валяющихся тарелок с салатами и прочей закуси, сам в них — да в крови, с головы до ног перепачканный, я оглядываю окружающую обстановку… МАТЬ, ТВОЮ!!!

На сцене — неподалёку от окна, действительно, лежит картинно раскинув руки и ноги Аниськин… Никита Михайлович… Напрочь вылетела из памяти его настоящая фамилия. Царство ему Небесное… Его фуражка была далеко-далеко от туловища, а головы — вообще не было! А, то буро-красное, чем была забрызгана сцена — были, по ходу, его мозги…

Рядом с ним, в разнообразных позах, возлегало ещё и два трупа омоновцев — один из них капитан, старший над ними… Тоже, скажем так — не в лучшем состоянии!

Меня тут же вытошнило, хотя раньше я отличался завидной крепостью желудка!

Проблевавшись до желудочного сока, я спросил у Тени и Стрелка, оказавшегося рядом:

— Где наши? Где Спец?

— Там, возле окна… Там само безопасно…

— Ну, тогда поползли туда… Все живы?

— Из наших все… Спец, после смерти Михалыча и старшого над омоновцами, взял командование всеми ментами на себя…

— Ну, молодец! …Слушаются?

— А куда они денутся! Других командиров, почему-то не оказалось…

Мы поползли на четвереньках через ползала, огибая столы, распихивая стулья, целые и битые тарелки и, вазы — в которых когда-то стояли цветы и, сами цветы — траурно возлежащих на полу и, поскальзываясь на рассыпанных жирных остатках изысканных яств… Воняло разлитой водкой и вином из разбитых или целых, но опрокинутых на пол рюмок и бутылок… Перебивало, даже горелую керосиновую вонь из дворика!

Хватало и, битого стекла на полу, об которое я немного порезал левую руку, а наступив коленном на валяющуюся ложку, я от боли чуть не взвыл…

Обогнув три трупа под останками хрустальной люстры, я среди них опознал лишь Олигарха — владельца местной барахолки и сети коммерческих киосков. Всё залито кровью и засыпано хрустальными осколками…

Количество «цивильного» народа в пресс-конференц-зале, очень сильно сократилось — раза в три, за время моего отсутствия. Может, просто не вижу, но куда остальные подевались — без понятия.

Так, хорошо… Относительно хорошо: трое из пяти химиков здесь и… Твою, мать — Крестный с Беней и, все — иже с ними! Вот кого, ничто не берёт! Кому, всё нипочём…

Слава Богу, мой друг Барыга, жив! Как раз мимо него проползаю. Я его, вообще-то, хотел уже давно «отправить», но… Впрочем, про это я уже рассказывал. Так… Первым делом надо его… Или, нет?

— Андрей, ты как? В порядке?

— Если честно, «порядка» бывало и, побольше…

Ну, вроде бы — ничего… Улыбается!

— Ладно, держись… Скоро — «туда»!

— Держусь — что ещё остаётся делать?!

…Так, как? Перебросить его немедленно или подождать и, вместе с ним в самом конце? Самым последним?…Что делать, то?! Не ошибиться бы, итак — очень много совершенно ошибок…

Пока я терзался сомнениями насчёт Барыги, мы подползли вплотную к среднему — самому большому окну, смотрящему в сторону недосягаемого теперь Солнечногорска. Интересно, что расскажут в новостях по СМИ и, что подумают про меня горожане? Наверное, ничего хорошего… «А, какой грандиозный срач будет в Инете!», — почему то, в голову приходят, только самые дурацкие мысли.

Под окном сидели или лежали Спец, со всей нашей компанией и, с ними с десяток омоновцев и просто ментов в форме и штатском. Следаки да дознаватели, может быть — эксперты… Все остальные мои гости — кто, где. Кто, вместе с моими и ментами под стеночкой восседает, кто посреди пресс-конференц-зала на полу возлегает, спрятавшись за перевёрнутыми столиками или под ними — не перевёрнутыми…

Спец и Борода были вооружены ментовскими «АКСУ-74», Бес поигрывал двумя «ТТэшниками», которые он крутил меж пальцев, как фокусник… Блин, знал бы расклад, принёс бы из гаража сюда все оставшиеся стволы… Три раза «блин»: а, если их найдёт Хорь?! Надо быстрее отсюда — туда…

Да… Очень жаль покойного Михайловича — путь земля ему будет пухом… Хороший человек был!

Эх… Надо было мне, дураку, сразу валить отсюда — «с концами» после его предупреждения! А, сейчас… Что же, я наделал, что же я натворил…

— Какого чёрта ты сюда припёрся, Шеф?! — Спец, волком набросился на меня и, потом отвязался на Тень, — ты, какого хрена его сюда привёл?!

Однако, кроме ругани нас, у него было другое занятие — в руках он держал рацию Аниськина, периодически в неё повторяя:

— Семёнов, Семёнов! Как слышишь, приём!

— …орошо, — наконец, зашипело из неё, — …я остался один! …аши — все! …МРАЗИ!!! В бункере… Шшшш…

— Если ты в бункере, Семёнов, они тебя не возьмут! Ты там держись, Семёнов! Ни кого не подпускай к Замку, Семёнов!

Как-то очень давно, Генша и Спец немного просветили меня в тактике обороны и штурма долговременных оборонительных сооружений… Оказывается, взять наш «бункер» — не взорвав его приличным количеством взрывчатки, очень трудная задача! А, не «взяв» бункер — нечего было и, думать, про штурм Замка в целом: единственная его бойница и вход были снабжены противогранатной защитой и смотрели в сторону Замка. Дойти или доехать до Замка мимо блокпоста — не получив пулю в спину, было практически нереально!

Генша рассказал мне, что примерно так же — только в несравненно большем масштабе, были устроены знаменитые доты-«миллионики» на линии Маннергейма:

— «…Амбразура хорошо замаскирована — так быстро не заметишь, а её устройство сильно глушит и искажает звуки выстрелов. Атакующий, поэтому думает, что стреляют откуда-то издалека — хотя огонь, может быть, ведётся практически в упор!».

— Это нам очень сильно повезло, что Семёнову удалось добраться до бункера! — несколько раз, удивлённо — как будто про себя, повторил Спец.

— Да… Нам сегодня очень — прямо сказочно, везёт!

Действительно: сначала Данила, сбивший из ракетницы целый вертолёт со спецназом, потом Семёнов — решивший стоять насмерть! Ан, нет… Всё наше «везение» началось с Аниськина, вдруг решившим взбунтоваться против спецслужбы… Или, кто там против нас?!

— А, если «они» к нам с тыла зайдут? — интересуюсь.

— А, приближаться к Замку по трём другим направления — по голой степи, никому и, в голову не придёт! — рассудительно успокоил меня Спец, — никто же не знает, что у нас на крыше ни одного снайпера нет… Наоборот: раз мы сбили вертолёт, значит — по мнению нашего противника, мы обладаем определённой силой, с которой надо считаться. Это их заблуждение, правда — ненадолго, но пока действует!

Однако, снайпер как-то «проехал»… Может, это тот — что из вертолёта выпал? Шутник я, однако…

— Семёнов! — продолжал общаться с блок-постом Спец, — патронов у тебя много?

— …тыре рожка…

Вдруг, из рации что-то приглушённо хлопнуло. Как хлопок в ладоши…

— Семёнов! Ты там, ещё жив?

— …ив, жив. Гранату, сидоры, кинули…

По словам того же Генши, амбразура бункера была устроена так, что брошенная в неё граната попадала в специальную бетонную ловушку и, взрываясь там, не причиняла никакого вреда.

Послышался стук — видимо, Семёнов уронил рацию и, за этим несколько коротких очередей…

— …бронниках, сидоры! …росто так не убьёшь! Ну, одного я положил, это точно… Ещё одного…

— Всё…, — слегка побледнел Спец, — засекли где амбразура, теперь ему крышка — вопрос времени…

— Держись, Семёнов, помощь уже близка!

Соврал Спец в рацию и, опять накинулся на меня и Тень:

— Шеф! Какого чёрта ты сюда припёрся?! Сами не знаем, как отсюда выбраться — снайпер простреливает вход… Ты, что?! Не мог сказать ему, что сюда нельзя?!

— Не успел…, — поскромничал Тень.

— Вертолёт упал на крыло для прислуги — там уже, наверное, никого не спасти…, — обратился я к Спецу, не обращая внимание на его нотации, — а вот тех — кто в гостевой, попробовать спасти обязательно надо, Саша! Там же, должна быть просто уймище народа!

В том числе и, те — кто, для меня «там» был бы очень полезен: Джойстик, с возможно помирившейся и вернувшейся к нему Созданием… Специалисты-программисты, специалисты-пороходелы от Бертольда, специалисты-станочники от Умки… Много кого — всех не упомнишь!

— Как мы их спасём, Шеф? Хода туда нет — в дворике горит керосин из вертолёта, а ждать когда он весь прогорит, мы не можем…

— Надо пробить вход, Саша! Из гаража в котельную надо пробить проход. Из котельной-мастерской в музей уже есть заделанная дверь — пара пустяков, а уж оттуда надо пробить в гостевую…

— Это сколько работы, Шеф! Там же такие стены… Толстые.

— Ну, внутренние стены не такие уж и, толстые! Хотя, конечно, да: не современный гипсокартон!

Я поискал глазами… Слава Богу, Вася-Слонопотам жив, по всей видимости здоров и, внешне абсолютно спокоен!

— Откомандируй мне вон того — здорового. А, кувалда и лом в гараже найдутся!

Особенно, если за ними сбегать в прошлое…

На глаза попался и, Арни — тоже, парень не хилый:

— Крёстный! — подполз я к ворам, — помочь людям надо…

— И, чё? А, родной милиции, людям помочь ломы? — сидя за перевёрнутым на бок столом, иронично прошипел Крёстный, прикуривая дорогую сигарету, — или, как полицией нарекли, на людей болт положили?

— Не тот случай, Крёстный…

— Ну, а чем я помочь «людям» могу?

— Арни мне твой нужен, вот чё! — «Сильная Рука», горизонтально — на брюхе расположившийся неподалёку, вмиг насторожил уши, — поработать ломом и кувалдой — людей спасти надо.

— Если, не…, — хотел, по ходу, сказать «если не ментам», но осёкся — поняв, что все мы здесь в одной лодке, — ладно, забирай у меня Арни! Людей спасать — это, по понятиям.

— Как только из зала выберемся, сразу же ко мне! — Арни, только бельмами зло зыркнул, но промолчал.

Подполз обратно к своим:

— Два «каменотёса» уже есть, ещё присоединю к ним своего Му-му «оттуда»… В пять минут, какую хочешь стену пробьют!

— Сначала надо отсюда — из пресс-конференц-зала выбраться…, — задумчиво проговорил Спец, рассматривая оставшихся здесь ментов-омоновцев.

— Слышь, боец! — наконец, выбрал он одного, — подползай сюды… Как звать?

— Младший сержант Селезнёв, товарищ подполковник!

Ого! Как Спец их тут уже «выстроил»!

— Молодец! Звать то, спрашиваю, как?

— Олег…

— Ну, прям — как меня… Два раза — молодец! — восхитился Спец, — снимай бронежилет, тёзка! Ему он нужнее… А, ты себе с убитого снимешь… Попозже.

«Тёзка», не прекословя и не задумываясь даже, снял свой бронник и передал его мне… Ну, что делать? Надел его — прямо поверх, перепачканного кровью моего следователя и моим же праздничным обедом, моего праздничного смокинга…

— Теперь будем думать, как отсюда выбираться…, — Спец придирчиво осмотрел мою обнову, поправил кое-где и перевёл взгляд на Стрелка, — ты что скажешь?

— Надо его как-то отвлечь и перекрыть обзор…, — указал на окно тот, — после чего всем перебежать в холл.

— Конкретнее! Что ты предлагаешь?

Стрелок вопросительно посмотрел на меня:

— Перекрыть обзор снайперу, можно разведя под окном костёр… Дым от него не даст ему прицельно целиться.

Я махнул рукой:

— А, поджигайте… Больше, чем уже сгорело, не сгорит!

— Ну, обрадовал! — возмутился Спец, — а, если он будет стрелять не прицельно? Примерно куда он уже знает — пристрелялся, поди…

Стрелок пожал плечами:

— Зато, он не будет знать время! У него, какая-то крупнокалиберная винтовка — наш «Взломщик[218]» или их «Барретт»… Значит, запас патронов ограничен. Если, он конечно один…

— Ну, спасибо — утешил!

— …Ещё можно попытаться его отвлечь.

— Как?

— Пусть, одновременно с нашим дымом Семёнов постреляет по верхушкам деревьев…

— С дуба рухнул?! Через всю рощу?! — Спец потряс своим автоматом, — у него точь такой «Ублюдок», как этот! Он, даже не добьёт до первого ряда этих долбанных дубов, где засела эта падла!

— Добьёт, если правильно целиться… Дай, я сам с ним поговорю!

Со скепсисом на лице, Спец проговорил в рацию:

— Слушай, Семёнов… Нам здесь туго…

— …а, вижу! Замок горит!

— Здесь полно гражданских, а снайпер не даёт увести их в подвал…

— …е снайпер? Слышу — е…ошит кто-то, но не вижу где этот сидор…

— И, не увидишь — деревья мешают. Сейчас с тобой будет говорить мой человек, он тебе скажет, что делать…

Спец передал рацию Стрелку:

— Ну давай, объясняй! А мы пока соберём весь огнеопасный хлам к окошко… Бойцы! Да, не все… Вот вы, трое! Потихоньку, ползком быстренько стащили в кучу к среднему окну всё, что горит!

— Тут-то «огнеопасного» с гулькин член…, — пробурчал кто-то из «бойцов», — у стульев и столов металлические ножки, а остальное — прессованная стружка…

— Водки здесь много! Облить водкой и поджечь…, — предложил другой.

— Разве водка горит? Это же не спирт или самогон…

— Горит, горит! Сам проверял.

— Ну, ты и, варвар… Водку поджигать?! Да, тебя бы, в начале девяностых…

— Вон ту занавесь со сцены притащить надо, — посоветовал третий, — синтетика — вспыхнет, как солома! А от неё и «прессованная стружка» займётся… А, водку мы потом сами выпьем!

— Точно! И, на сцену — к покойному Михалычу, лезть не надо! Снизу можно дотянуться…

— Стоп! — осенило меня, — ничего жечь не надо. Тащите сюда эту занавесь и, вон те металлические трубы: просто занавесим окно и всё. Эффект будет точно такой же, как от дыма…

«Бойцы» выжидающе уставились на Спеца и, тот утверждающе кивнул:

— Делайте, как он говорит!

— А в оставшихся двух окошках, можно какое-нибудь движение устроить! — понесло меня, — например, какое-нибудь чучело сделать и периодически высовывать его…

— Среди снайперов дебилов нет! — вступился за честь профессии Стрелок, — такие фокусы, обычно только в детском кино про войну прокатывают…

— Прокатит или не прокатит, а попробовать надо! — оборвал его Спец, — тут, ситуация такая, что за каждую соломинку цепляться будешь. Переговоришь с Семеновым и, давай — принимайся!

«Бойцы» поползли к сцене за занавесью и трубами, а Стрелок взялся за рацию:

— Семёнов! Ты меня слышишь?

— …ышу!

— По сигналу — не раньше, выпусти два рожка по верхушкам деревьев справа от шоссе!

— …е, не достану! Далеко…

— Тебе никого «доставать» и, не надо! Просто отвлечь внимание и, всё! Целься, примерно на треть от высоты деревьев выше, стреляй короткими очередями по всему фронту… Я точно не знаю, где эта мразь сидит. Как понял?

— …онял, сделаю! Когда?

— Минут через пятнадцать…, — уточнил Спец, глядя на уже подползающих омоновцев, волокущих за собой всё требуемое.

Оперативненько — очень оперативненько, было сооружено нечто вроде транспаранта из двух длинных труб — не металлических, как мне сначала показалось, а пластиковых и, два подобия «Иван Иваныча». Два «макета» человека, то есть… На последних пошли те же трубы, элементы одежды гражданских — а, Тёзка даже не пожалел свою «сферу[219]» на общее дело:

— А, всё равно мою черепушку — от такого ствола эта хреновина не спасёт… А бегать в ней тяжело — можно умереть уставшим!

Наконец, всё было готово и четыре омоновца — назначенные Спецом, заняли свои позиции под окнами:

— Уходите последними, понятно? Предпоследним ухожу я… Ты, — Спец обратился к Васе-Слонопотаму, — прикрываешь его!

Спец указал на меня:

— Если, Владимира Фёдоровича убьют (ТЬФУ, ТЬФУ, ТЬФУ!!!) — то тебе, Вася, лучше всего будет самого себя на кол посадить — технологию я тебе расскажу!

От его интонации, меня самого — продрал мороз по коже и, очень сильно заныло то место — которым обычно сажают на кол…

— Командир, зачем же так?! — вступился Тень, — мы с Василием и, сами всё понимаем… Верно, Вася?

— Угу…

Не удосужившись ответить, Спец начал разбивать сползшихся к нам со всего пресс-конферец-зала гражданских на четвёрки и указал для каждой из них свою очерёдность эвакуации, дав численные номера:

— Как выкрикну номер, четвёрка поднимается и бежит к лестнице, потом вниз. Бежать не толпой, как стадо перепуганных овец, а по одному с коротким интервалом! А теперь, в каждой четвёрке определитесь с очередностью! …Быстро, время идёт! …Шевелитесь, мать вашу! …Да жребий киньте, если так не можете договориться! Я с вами, бесконечно долго возиться не буду!

Как я заметил, в первой четвёрке были Крестный, Арни и Шняга, а во второй — Беня со своими. Трое из пяти химиков попали в третью… Ну, а мы с Васей и Тенью, плюс Барыга были где-то в середине — но, ближе к концу. В самом конце были женщины… По ходу, Спец подрасчитал, что к нашей очереди у снайпера патроны кончатся…

Наконец, началось!

— Семенов, приготовиться! — выкрикнул Спец в рацию.

— …егда готов!

— Давай! — крикнул Спец омоновцам под окнами.

Двое омоновцев под средним окном подняли «транспарант» и закрыли оконный проём. В пресс-конференц-зале стало заметно темней… Оно и, к лучшему! Другие, под боковыми окнами, подняли в проёмы «Иван Иванычей» и, сделали ими вид, что те двигаются — выглядывают, прячутся… Кукольный театр, мля!

Буквально тут же, из-за окна грянул выстрел — занавесь дёрнулась и, в ней появилось небольшое отверстие.

— Семенов, стреляй!

Из рации послышались сухие короткие — а три-пять патронов очереди…

— Первая четвёрка ВПЕРЁД!!! …Вперёд сказал, ПРИСТРЕЛЮ, НАХ!!!

— Ладно, командир, не базлай! — огрызнулся Крёстный и подтолкнул вперёд обратившегося в соляной столб Шнягу, — что встал? Ломись, давай!

Шняга, вжав голову в плечи, «ломанулся» зигзагами, налетел на стол, упал, но всё же добежал до лестницы и исчез внизу. Выстрела не последовало… РАБОТАЕТ!!! У меня, как и, у многих из присутствующих, вырвался вздох облегчения. Вслед за Шнягой, тут же побежал следующий из «четвёрки» Крёстного — «шапочно» знакомый мне чиновник из городской администрации, затем — Арни и, последним — сам Крёстный…

Немножко выждав, Спец дал команду второй четвёрке, потом третьей…

Стрелок — перед тем как самому побежать, улыбнулся мне, сказав:

— Я ж, говорил: дебилов среди снайперов нет!

Действительно: дебил он или нет, но снайпер больше не стрелял.

В общем, без приключений и потерь, весь народ из пресс-конференц-зала «эвакуировался» вниз — в холл и, в большинстве своём — в полуэтаж, где у меня был спортзал с сауной. Спец, успел даже «Макарова» с патронами с трупа Аниськина снять и, отдал его моему Тени…

Внизу — в холле, наши медики с помощью омоновцев и «волонтёров» из не потерявших самообладание местных, уже навели относительный порядок — стонущие, но перевязанные раненные лежали вдоль стен, мёртвые были куда-то спрятаны…

— Не считая сгоревших в столовой, здесь восемь «двухсотых» и двадцать три «трёхсотых» — раненых…, — отрапортовал Док, — в основном ожоги. Четверо, очень тяжёлые — сильно обгорели… Колем обезболивающее, иначе бы здесь…!

— Понятно… Что вы советуете с ними делать? — спрашиваю у обоих, — с ранеными? Забрать «туда»?

— Всех ходячих забираем. Остальных — не знаю, стоит ли, — казённым слогом ответил Док, похоже видавший и, не такое, — «там» нет подходящих условий для лечения таких травм — только зря будут мучиться…

— Заберём всех! — не согласился Айболит, — за человеческую жизнь надо до конца бороться! А «мучиться» ему или не мучиться — каждый должен за себя решать!

Док не нашёлся что ответить…

— Хорошо, заберём всех, — решил я, — умрут, не умрут, а бросать своих — ГРЕХ!!!

А, за сегодня у меня и, так — столько грехов образовалось… Кстати, о грехах! Где-то здесь Батюшка был — среди вип-гостей. Что-то я его не вижу… Ах, да! Совсем забыл: перед тем, как всё «началось», он с Матушкой собирался отчалить к чадам и уже со мной попрощался… Значит, он где-то в полуэтаже.

Недолго посовещались, что делать дальше. Единогласно решили, что «дальше», надо эвакуироваться ещё дальше — «туда»… Ибо, пожар в столовой разгорался не на шутку, а по поведению снайпера было понятно и очевидно, что «гасить» решили всех.

Так, как среди «эвакуирующихся» могли попасться особо быковатые, то в этом деле мне должны будут помогать внизу — в погребке, Бес и Борода. Спец, Стрелок и омоновцы — кроме Васи-Слонопотама, у которого намечалось особое важное задание от меня, остались охранять вход от проникновения внутрь, поддерживать порядок внутри и помогать мне формировать «команды» — по пять-шесть человек для перехода через портал… За каждой такой «группе» был закреплён один «тяжёлый» раненный — на самодельных носилках, или два ходячих. «Производство» носилок из подручных материалов — частей спортивного оборудования, было налажено в полуэтаже под руководством двух из оставшихся Старичков-Разбойничков и Костоправа. А, где Пушкин? Что-то, я его не вижу…

В первой «команде» оказались три химика, женщина — чья-то жена и, Бургомистр… Кроме того, взяли с собой двух ходячих раненых, со средне — обгоревшими лицами и руками. Кто такие — не узнал, а спросить постеснялся…

Пробивать дыру в мастерскую-котельную пока было нечем — весь инструмент из Замка уже давно в прошлом, так что Васю и Арни я пока оставил помогать медикам переносить раненых из холла в полуэтаж, где наиболее безопасно.

Хорь, по ходу, меня уже давно заждался и — от нечего делать, кое-где пошарил:

— Кто-то тут ещё, про мой «ганджубас» трындел! Да у тебя здесь «золота[220]» — на три расстрельных статьи и одно пожизненное!

— А, это разве не твои? Как ты думаешь, кому больше поверят? Мне или тебе? — осадил я его, — надеюсь, ты свои «пальчики» там успел оставить? Перчаток я при тебе не вижу…

— …Ну, ты и рыбина! — задохнулся от возмущения мокродел, — только не скажу какая!

— Нормальная, такая рыбина… Давай двигай вниз, если хочешь реально зашкериться! Надеюсь, ты там себе ничего не прихватил? Из моего «золота»?

А, он не пошарил случайно в моём тайничке?! Где я «ксерю» реальное золото?

— …А, чё? Очкуешь, да?!

Весь этот диалог происходил при всех — «невольные» попаданцы были под стрессом, и было им всё решительно по хер, а мои люди насторожились:

— Шеф! Разреши я ему обе коленные чашечки прострелю? — предложил Бес, поигрывая двумя «ТТэшниками», — разговорчивый уж больно, а я таких не люблю…

— Зачем, же? Свой человек, просто курит очень забористую травку…

Хорь, хоть и был под кайфом, но разума не потерял — поэтому, быстро перешёл на более миролюбивый тон:

— Да, нет… Я у своих не крысю — впадлу для меня, не по понятиям! К тому же, огнестрел — это, не моя статья…

Он, непонятно откуда вытащил нож — длинную узкую финку и, очень красиво им поиграл — перекидывая из одной руки в другую, что произвело впечатление — даже, на моих бойцов:

— Я и, иглой[221] неплохо «шью»!

Переход произошёл без сучка и задоринки… Уф… Теперь можно слегка перевести дух. Помывшись наскоро, переодевшись в чистую одежду — в свою старенькую афганку, я первым делом проинформировав всех «своих» попаданцев об происходящих «там» событиях и дал задание Боне:

— Бери мою «Хренни» — она понадёжнее остальных и, точно помню — заправлена…

Как я уже неоднократно говорил — под конец нашего последнего длительного пребывания в прошлом, появились определённые проблемы с топливом… То, есть: его банально не стало хватать!

— Езжай, найди Громосеку и возьми у него три лома и три кувалды побольше. Самые большие и тяжёлые выбирай — для здоровущих мужиков, типа моего Му-му! Я такие видел у его Гоблина в кузне… И, смотри, чтоб у кувалд рукоятки целые были!

— Я лучше возьму все, какие есть, а? Чтоб снова людей не беспокоить, если что не так…

— Вот это, разумно! Дальше, привезёшь сюда самого Му-му… Скажешь: я зову — вопросов никаких не будет. Хахаха!!!

В этом времени было далеко за полночь… Кой-какие «вопросы», сами собой напрашивались!

— Хахаха!!! …Ты его хочешь «туда», к нам?

— А, ещё остаётся делать?! Отбойным молотком, я сцуко, так и не обзавёлся! Ни «там», ни «здесь»!

— Знать бы всё заранее… Чем обзаводиться надо.

— Ну, вот — а, ты на меня в тот раз наехал! Задним умом мы все сильны…

— Да, но сколько… Эх!

Как я теперь понимаю Сталина, к которому у «стратегов» — в основном у кухонных, есть столько претензий насчёт неудачного начала той войны…

Боня уехал, а я отвёл в свой кабинет Хоря и принялся «мотать ему душу», оставив Тень караулить снаружи. Тот, был явно в шоке, от всего увиденного. Особенно, его вставило, когда я зажёг керосиновую лампу — ибо, наш дизель-генератор, по ночам не работал:

— Где, это я?!

— Там, где я и обещал — в надёжном, безопасном месте…

— …Не пойму: шли, шли и снова туда же пришли! — Хорь, перепугано и злобно — как одноимённый загнанный зверёк, оглядывал обстановку моего кабинета, — но, почему здесь всё — то, но как-то — не так, как было?!

Он, что? «Там» и, в моём кабинете побывал?! …Может, дать команду его застрелить? После допроса? Хотя, нет… Такой пронырливый человек может пригодиться! Женька Мозгаклюй любит повторять, что среди двуногих нет отбросов — есть ценное сырьё.

— Давай, вот что… Ответишь на мои вопросы — как договаривались, потом я на твои… Хорошо?

— А, чем докажешь, что здесь без палева?

— А, подойди у окну и высунь башку в форточку: если через минуту в ней лишний дырки не окажется, значит — здесь «без палева». Но, любое — самое безопасное место, станет в момент горячей сковородкой тому, кто слово правильного пацана не держит!

Хорь проверять не стал — поверил на слово. Немного подумав, он начал «петь»:

— …Ну, хорошо. Спрашиваешь, за что я завалил того… Как, его?

— Да, какая разница! За что ты его?

— Дело было так… Едим мы, значит, катаемся… Вчера вечерком это было.

— На кой? — не понял я, — квартиру на съём, что ли искали?

— Да, нет… Хату себе, где можно перекантоваться, мы уже надыбали. Это Шняга предложил — давай, типа, покатаемся — может, вкумекаем, где Ряба свой хабар тырит… Однако, дыру ты себе нашёл!

Хорь недоумённо покачал головой:

— А где и, правда — где, в такой дыре, ты свой хабар тыришь?

Внезапно, в его глазах вспыхнула искра догадки:

— «Здесь»?

Да… Бухой и обдолбанный мозг очень раскрепощён… Был бы в нормальном состоянии, фиг бы догадался!

— Мы же договорились, Хорь: первым вопросы задаю я!

— Ладно… Едем мы, значит и, вдруг Крестный, как зашипит: «Стой! Вот он!»

— Крестный знал Семёна Валерьяновича?!

Был бы простой стул, а не кресло, я бы наверное с него упал!

— Откуда Крёстный его знал?

— А это ты у Крёстного сам и, спросишь! Я только за себя отвечаю.

Не, что-что, а «стержень» у этих ребят — у воров есть! И, понятий — полная задница. Я про настоящих воров говорю — ещё старой закалки, а не про ту шушеру — косящую под воров, что в последнее время развелось.

— Хорошо! Отвечай за себя…

Никак придётся тащить сюда ещё и, Крёстного — чтоб отгадать этот ребус.

— …Мы его «Кислым» нарекли.

— «Кислым»?

Ну а, чё? Вполне подходит к Валерьянычу!

— Ага… «Кислым», «Кислым»! Он стоял у какого-то дома и тёр по ушам двум каким-то… По повадкам — вроде мусорам, но нет! Не мусорам — это точно!

— Гэбэшникам?

— А, …уй его знает! Я в той масти не шарю…

— Дальше, что?

— А, чё дальше?! Дальше отъехали за угол, Крёстный меня высадил и, говорит: «Выпаси этого дырявого и притащи к нам, а если не обломится — то, вали его вглухую… Уши не забудь отрезать — будет Рябе ещё один подгон босячий!»

— …А, я тут при чём?!

Хорь пожал плечами, типа, тебе видней и продолжил:

— А, как я его «притащу», коль возле него, по два-три мутные рожи — за положняк, ошиваются?

— Ну, и…?

— Всю ночь у него под окном колотился! Лишь, под утро выпас я — когда он один, за каким-то хреном, из той берлоги выполз… Задумчивый такой — и, не заметил, как я его пером подвёл под дух[222]! Там рядом трансформаторная будка была… Заранее её заприметил! Туда я дубаря и, склал. Кто просёк, когда — я на измене[223]…

Вот, что за история, а?!

— Ты ж, мог его живым взять!?

— Да, не…, — отрицательно махнул рукой Хорь, — я ж, говорю: ЕГО ПЛОТНО ПАСЛИ!!! Только я его труппешник заныкал, как пришлось в той же будке с ним на пару ныкаться: их той хазы их рыл с дюжину высыпало. Да, все со стволами! И, давай всю округу шерстить…

— Хорошо… «Как», я уже понял — но, ты так и, не ответил мне: ЗА ЧТО(!!!), ты его убил!

— А, это ты у самого Крёстного спроси — я не при делах! Он сказал — я сделал, моё дело маленькое…

Чувствую, чувствую — что брешет, но… Но, не пытать же его в самом деле! …Разве что, потом — когда все наши до кучи соберутся и, им реально заняться будет нечем.

Я вспомнил про кейс, с которым не расставался Шняга:

— А уши то отрезал?

— …УШИ?! Да нет, ты чё, Ряба! Гыгыгы!!! То, у Крёстного приколы такие…

Коротко проинструктировал и ответил на вопросы Хоря: типа, так и так — мы в прошлом, советую тебе не борзеть… Здесь вам — не там: родной Советской Власти — которая с вами нянчилась, нет! Зато, здесь имеется империализм со своими «родимыми пятнами», в виде смертной казни через повешение за шею и бессрочной каторгой на Сахалине…

В вопросе, где именно я беру свой хабар — я его не просветил:

— Ты тоже не ответил на все мои вопросы, Хорь! Так, что скачи лесом — мы в расчёте…

Обратно перешли втроём — я, Тень и Му-му. Очень просились обратно — «в дело», Генша, Бугор и Гиви с Кенвудом, но я им отказал… Там и, так народу хватает.

Наверх из погребка «там», в смысле — уже «у нас», я повёл Му-мупо лестнице — ибо боялся что он испугается лифта, которого ни разу в жизни не видел.

А, вот инструмент, мы с Тенью, подняли позже в гараж на лифте, который, слава Богу работал! Очень интересно, для кого такой тяжёлые кувалды «там» — в девятнадцатом веке делали? Вроде, такие — как Му-му, там не так часто, что бы, попадались…

Первым делом поставил этого Кинг-Конга крушить кувалдой и ломом перегородку из гаража в котельною-мастерскую… Му-му, с минуту недоумённо помычал, конечно — рассматривая в мах «изменившуюся» обстановку в «конюшне» и, особенно — мою «Волгу» вместо «Хренни», но затем рьяно взялся за дело.

Потом нашёл Арни… По ходу, тому работать физически было впадлу! Обычная спокойная невозмутимость вмах сошла с его лица — когда я ему объяснил, что делать надо, он долго раздумывал, бросая в мою сторону косые злые взгляды…

— Арни, ты не слышал, что Крёстный сказал? «Спасать людей — это по понятиям!»

Арни два раза повторять не пришлось! Он скинул одежду — очень модный и дорогой прикид, сидевший на нём как влитой и, поигрывая хорошо развитой мускулатурой бодибилдера, кувалдой принялся крушить каменную стену…

Правда, Муму при этом — на некоторое время потерял трудоспособность, увидев нижнее бельё — боксеры Арни.

Нашёл Васю-Слонопотама и, оторвав от ухода за раненными, поставил его помогать Му-му и Арни. Они трое, конечно, друг друга стоили! Вася был чуть повыше, Му-му — чуть потолще, Арни — половинка на серединку, а так все трое — один в один! Три богатыря, мля!!! У Васи, кстати, словарный запас был тоже — только, «чуть побольше», чем у Му-му! Арни был наиболее разговорчив из всех — долбя кувалдой стену, но «разговаривал» почти исключительно на матерном…

Ну, с этим — дело, вроде пошло!

В нашем времени ничего нового, не произошло… Перестрелка возле бункера затихла… Пока.

— Думаю, «они» решают, что делать дальше… Созваниваются с непосредственным руководством, те — с вышестоящим руководством… Так, это обычно бывает — когда первоначальный план летит к чёрту! — коротко изложил ситуацию Спец.

Он пытался тушить пожар в столовой, найдя где-то — подозреваю в сауне, короткий шланг и настроив воду из туалета возле столовой:

— Не потушим, конечно, так хоть замедлим распространение!

Взял следующую группу, уже подготовленную мне Спецом — в этот раз решили попробовать сразу восемь человек, плюс двое раненных на самодельных носилках. В этой группе были «Ностардамусы-Попадамусы» — кроме их солиста, который куда-то пропал в самом начале… Нашёлся и Батюшка — причём с Матушкой! Только «чад» их не было — они их с собой на мою днюху не взяли… Слава, те Господи!

— Бату, кстати, никто не видел? — спохватился я.

— В полуэтаже…, — вяло махнул рукой Спец.

— Так, давайте его сюда!

Грех, конечно — но, нет худа без добра! Бату, ни в какую не соглашался переходить «с концами», а «там» я решительно не знал, кому можно доверить коневодство…

— Подожди, пусть в себя придёт…

— А, что с ним?

— Жена его, там… Там — на кухне была, когда… Еле связали, всё в огонь кидался — омоновцу вон, руку прокусил.

Возле стены, действительно, сидел весьма нехилый омоновец, с перевязанной рукой и, с бледным видом.

Вот же, блин… Как, всё… Чё, сказать?! А что, тут скажешь!

— Пускай Айболит вколет, что… Что-нибудь «такое»… Или, водки налейте, что ли!

— Нет у медиков ничего «такого»! Не готовились, не ожидали они «такое»! А, водка его не берёт…

— Как, хоть немного в себя придёт, скажешь, что я отведу его к дочери… К Лизе.

Мда… Как, всё… Как всё нехорошо получилось, то!

Такую большую группу — да ещё и, с носилками, пришлось «перебрасывать» в два приёма — двумя частями… Однако, произошла заминка — убившая немало времени: вторая часть — увидев, как «исчезла» первая, взбунтовалась! Даже, втроём — с Бесом и Бородой, не смогли с ними совладать и «загнать» в портал. Пришлось привести из прошлого Боню. Тот, был очень хорошо знаком всем местным — его они знали лучше, чем меня, больше ему доверяли… Короче, Боня их успокоил и вместе со мной благополучно перевёл эту группу через портал.

Так я сделал ещё четыре ходки, пока проход из гаража в котельную-мастерскую не был пробит. Проход из неё в музей был проделан мною и присутствующим здесь Му-му ещё раньше — в прошлое посещение прошлого, извиняюсь за невольную тавтологию! Осталось только дверь открыть или выбить… Хм… Вася-Слонопотам не знает слова «или», он не раздумывая вынес дверь одним ударом.

Только я хотел зайти в музей через выбитую дверь, как оттуда чёртиком вылетела Лолита — Очень Взрослая Дочь уже покойного к тому времени Олигарха и, с визгом да кулаками набросилась на меня и на Тень… Блин, а про неё я совсем забыл!

Скрутили-связали её с помощью Му-му, Васи и Арни, которым тоже — досталось на орехи… Хотя, Му-му получил больше культурологический шок — ибо дам в таком одеянии и такой причёской, ему видеть ещё не приходилось!

Связанная, Лолита очень жалобно плакала и, всё повторяла: «Папа, папочка…», — ни разу не вспомнив про свою мать…

Ну и, что делать с ней? Поставив всех троих Кинг-Конгов долбить проход — теперь из музея в гостевое крыло, я вместе со следующей группой повёл Лолиту в прошлое. Кстати, её мать я — с самого начала этой заварушки ни разу не видел, а про отца рассказывал, да? Он погиб в самом начале — при обрушении люстры в пресс-конференц-зале…

…Однако, даже такие железные терминаторы устают! Я, наверное, ходок десять сделал и перевёл в прошлое уймище народа — пока они не пробили достаточно широкий проход в гостевое крыло.

Оттуда, тут же хлынул человеческий поток — душ, как мне помнится, сорок… Если не больше. Перепуганные, конечно, вусмерть — но, все живы и здоровы. Внешне, конечно… За психическое здоровье некоторых не ручаюсь — такую пургу несли! Особенно, те — кого в самом начале, туда омоновцы протрезветь определили.

Кое-как одетый Джостик вытащил со своими коллегами — программистами, довольно-таки здоровый ящик — суперкомпьютер, что я ему подарил… Создание, тоже здесь была. Помирились, они таки — мне на радость! Сама, чуть ли не в неглиже, но вынесла с собой кучу вещей — без которых всякой нормальной женщине просто никуда и, ноутбук.

И, тут я — на её ноут глядучи, вдруг вспомнил: МОЙ КОМП!!! Там же, столько информации… Не столько важной, сколько личной. А вдруг, она попадёт не в те руки? За собой надо обязательно подчистить!

— Да, за каким …уем, тебя туда несёт?! …Не, Шеф, я тебя туда не пущу! …Только через мой труп: на вот «Калаш» — застрели меня нах и, потом делай что хошь! — упёрся Спец, когда я ему дал расклад, — снайпер никуда не делся и верхние этажи тоже простреливаются. А, твой комп, прямо у окна стоит. Я сказал нет и, всё! …Мы ж, вот-вот отсюда «туда» съе…ёмся, а здесь всё сгорит, нах! Что ж, ты паришься за свой комп?!

Сам Спец, по ходу, уже совсем «запарился» — поэтому, стал выражаться порой весьма нелицеприятно…

— Да, кто ж его знает, что здесь… Найдут ещё, что хорошего — что-нибудь про портал и начнут исследовать — а, вдруг получится?! — начал я выдумывать причины, но неубедительно, — короче, надо его забрать и, всё! Не люблю, когда в моём личном ковыряются.

— Не обязательно забирать весь комп, достаточно одного жёсткого диска…, — подсказал нам Джойстик, слышавший наш разговор.

— Хорошо, чёрт с тобой…, — наконец, согласился Спец, — раз это для тебя так важно, я пошлю Стрелка. Он повадки своих коллег-снайперов знает, значит проскочит!

— С большим удовольствием! — Стрелок бережно прикоснулся к своей снайперской винтовке, висевшей у него на плече, — особенно, если пострелять разрешишь… Вот только, в компьютерах я нихт бельмес! Где там «жёсткий» диск, а где «мягкий», не соображаю.

Как я не так давно узнал, Стрелок — воспользовавшись своим «служебным положением», увёл с полигона экспериментальную снайперскую винтовку под патрон «магнум 338», калибром восемь с чем-то там, миллиметров…

Джойстик, оглянувшись вокруг и, увидев — что его Создания поблизости нет, облизнув губы, решил проявить героизм:

— Ну, давайте я с ним схожу!

— Точно! А, Стрелок пусть его прикрывает, — обрадовался я, — Игорёк, сбегай, а?! Вот тебе ещё и, ключ от сейфа и стола, выгреби всё из них и, подожги… Спички или зажигалка есть? …Поспрашивай у кого-нибудь.

Слегка поколебавшись, Спец махнул рукой:

— Хорошо, действуйте! Лёша, ты там только поосторожней, хорошо? Без своего долбанного «охотничьего» азарта, ладно?! Против нас, я так думаю — ребята крайне серьёзные… Уверен! Без крайней нужды не стреляй, я приказываю! Успеешь, настреляешься ещё… «Там»!

«Поневоле», пришлось всех людей — спасённых из гостевого крыла, перебросить в прошлое в первую очередь… Чтоб помещение не загромождали, да под ногами не путались.

За несколько ходок мы это сделали — хотя и, не без проблем…

Отвёл последнюю партию, выхожу из гаража в холл и, тут вижу, как по лестнице спускаются Джойстик и Стрелок… Причем, Стрелка чуть ли не несёт на себе бледный, как приведение Джойстик, а тот — за ремень на сгибе локтя, волочит за собой суперсовременную винтовку, у которой вдрызг разхерачен оптический прицел. Обеими ладони Стрелок плотно закрывал себе лицо и, из-под них сочилась кровь…

— Что случилось, что с ним?

Прибежал и, Спец карауливший вход…

— Вот…, — вместо ответа, бледный, как мел Джостик протянул мне жёсткий диск с моего компа.

— Да, ну его… Брось в огонь! …Постой! Давай его сюда! …С ним то, что?

— Лёша! — Стрелок попытался раздвинуть Стрелку ладони, — Лёша, убери руки… Кто-нибудь, позовите медиков! СРОЧНО!!!

— ГЛАЗА!!! — наконец, закричал тот, упав на колени, потом на бок и свернулся калачиком, — МОИ ГЛАЗА!!!

Глаза глазами, а у Стрелка ещё было очень сильно изуродована вся правая сторона лица, а уха на ней практически не было… Да! И, с кистью правой руки что-то — по крайней мере, большого пальца я на ней не вижу…

— Ведите его вниз к порталу, — скомандовал я прибежавшим на зов Спеца медикам, — переходите с ним вместе — вы здесь больше нам не нужны…

Кроме троих, самых тяжёлых обгоревших — которых, всё никак не решались трогать из-за их состояния, раненых уже не осталось и, медикам делать здесь было решительно нечего.

— Эко, как её! — удивился Спец, вертя в своих руках стрелковскую винтовку, — как дело то, было? Успел он снять снайпера?

Единственный свидетель происшествия — Джойстик, заикаясь и волнуясь, начал рассказывать:

— Сначала он не стрелял, только из окошка осторожно выглядывал… Я уже вытащил жёсткач, выгреб всё из стола и сейфа и, собрался поджёчь и уходить, как дядя Лёша говорит: «Подожди! Я кажется засёк, где эта падла засела…»

— Вот, на …уя, а?! — воскликнул Спец, глядя почему-то на меня.

Может, он намекал, на хрена я послал наверх Стрелка и Джойстика? Скорее, да… Мой косяк! Да, кто ж знал?!

— …Потом, он выстрелил: «Всё! Готов, относи! Обновил винтовочку…»

— Вот, на …уя, а?!

— Я ему говорю: «Надо поджигать и уходить, дядя Лёша!», а он: «Ты поджигай и иди, а я по тем — кто возле блокпоста, ещё постреляю! Что-то, они там затевают… Что-то нехорошее, мутят эти гоблины против Семёнова…»

— Вот, на …уя, а?!

— Но, я не уходил! Он, несколько раз выстрелил: «Не винтовочка, а мечта поэта! А, позиция… Всегда, бы так! Я их счас, всех положу! Патронов бы хватило…»

— Вот… Сто раз я его предупреждал: «Леша! Твой долбанный „охотничий“ азарт тебя погубит»! Вот, на …уя, а?! Сто раз ему говорил: стрельнул раз и сваливай!

По ходу, Стрелок был для Спеца особенно дорог…

— А, потом он снова выстрелил и… Аж, винтовку из рук вырвало! Я думал, она у него в руках взорвалась! Я ему: «Дядь Лёш, уходим!», а он одной рукой за лицо держится, а другой — окровавленной, по полу шарит — ищет свою винтовку…

— Понятно…, — подытожил Спец, — снайперов у них там было двое. А может и, больше… Серьёзная организация! Неужели, наша?!

— Сейчас все организации этого говённого мира, не наши!

— Вот, это точно! Ну что, Шеф, продолжим?!

— Ну, а куда деваться?! Давай, сейчас в первую очередь раненых — вместе с медиками…

— Дядь Вова! Я так и, не поджёг ваши документы…. — признался Джостик, протягивая мне чью-то зажигалку.

— Да и, …уй с ними! — отмахнулся я, — сами сгорят. Главное, ты из сейфа их выгреб…

— Я сбегаю, Шеф! Всё равно надо по верхним этажам пошарить — быть может, там кто-то из твоих гостей или ментов прячется.

— А, снайпер? Новый снайпер?

— Никакой снайпер сквозь стены не видит! А к окнам, я подходить не буду…

И, я продолжил переводить своих гостей из этого — своего, родного, но внезапно ставшего очень опасным времени в прошлое, где… А, кто его знает, что их там ожидает!

С одной из групп перебросил и, Беню со своим сохранившим полное самообладание секьюрити и насмерть перепуганной происходящим секретаршей… Вообще-то, вместо него щемился первым Крёстный, но Беня ему вежливо — как будто между прочим, заметил:

— Вас здесь не стояло, — типа, соблюдайте очередь!

И, как ни странно, Крёстный отвял!

После перехода, у меня с Беней, состоялся не очень короткий, но очень содержательный разговор у меня в кабинете:

— …Итак, уважаемый Беня, или как там Вас ещё… Может, «Сто кусков»?

— Я Вас умоляю… Не слухайте Вы эти обывательские разговорчики! Был единичный случай, не спорю… Ну, ладно — два или три «единичных» случая… Так, ведь как раздули, а?!

Не отрываясь, глядя на горящую керосиновую лампу, признался ошарашенный всем происходящим, украинско-израильско-кипрский гражданин и олигарх. По совместимости ещё и, вроде — бандит!

Прикольно, да?! Ни одной из этих стран, «здесь» ещё — и, в проекте нет! …Так, что получается? Беня — гражданин без гражданства?! Хахаха!!!!

— …Однако, в т ех случаях «клиенты» были не правы — сами напросились! «Лихие девяностые», знаете ли… Как ещё прикажите врождённую «совковость» из народа выжигать?! Я, знаете ли, не Моисей — сорок лет их по Крещатику водить не могу!

Я поморщился… Данный «термин» мне никогда не нравился: главным образом тем, что его применяли как раз те — из кого эта совковость, прямо таки выпирала! Как из дикобраза иголки…

— До вашего прошлого, уважаемый Беня, мне дела никакого нет! …Кстати, о «прошлом». Прикиньте, Беня — мы в прошлом!

— ВЕЙ ЗЕ МИР[224]!!! Да, я уже догадался… И насколько, это прошлое «далёкое»?

— Эпоха позднего палеозоя… Или раннего — спросить, понимаете ли, не у кого! Нам сейчас лопатку жареного динозавра принесут — вот по ней и, погадаем…

— Хахаха!!! Судя по тем ништякам — что Вы мне впаривали, динозавров всех уже съели! Или, здесь у Вас имеется машина времени? В любой временной период можно попасть?

Взгляд Бени, из рассеянного, внезапно стал очень внимательным, сосредоточенным и проницательным. По ходу, шок прошёл — он пришёл в себя! Хорошо это, или плохо для меня? Пока не понятно…

— Да, нет…. Откуда здесь — в этой, забытой Богом и чёртом глуши, такое пёрлово — как машина времени?! Обыкновенный временной портал, — я делано зевнул, — который, отправляет в строго определённый год… И, то — не всех! А, только меня и, тех — кто со мной…

Я вкратце рассказал Бене всю историю, утаивая некоторые малозначащие или неинтересные подробности… Про свойство портала «ксерить» материальные ценности, я тоже поведал — теперь, это не имеет никакого значения! Настойчиво упомянул несколько раз, что обратного пути ни для кого нет…

— Ах, вот оно что! — только и, воскликнул не только олигарх, но и ювелир и нумизмат ещё, — а я всё голову ломал, что за… Теперь всё понятно! Мелькнула у меня как-то, мысль…

— Итак… Мы с Вами, уважаемый Беня, в расчёте: за всё добро, что Вы мне сделали, я «показал» Вам — как и договаривались, где я беру всё это… «Добро». Однако, складно получилось!

Мой визави не обратил ни малейшего внимания, ни на мой еле уловимый, но явный сарказм — граничащий с прямой насмешкой, ни на мою вольную-невольную тавтологию. По ходу, его мысли были очень сильно чем-то заняты…

— Показать то я Вам показал, а обратно — сами выбирайтесь! Обратно вывести, я Вас не обещал, Беня…

Однако, никакой — вполне ожидаемой Бениной истерики! …Шлимазл, ОДНАКО!!!

Мы оба минут пять помолчали, подумали… Я думал о том, что с ним сейчас делать, куда пристроить, а он… Наверное, тоже — про то же!

— Хочу заметить, что была у меня мысль, что Вы как-то «попадаете»…, — Беня, досадливо развёл руками…, — но, попробуй воспринимай всё это всерьёз!

— …Действительно! Мне тоже, так сразу не поверилось… — я вспомнил своё состояние, после совершения «открытия» портала.

— Какой, говорите, «здесь» год?

— С нуля часов, сейчас у нас — двадцать восьмое августа, одна тысяча восемьсот девяносто четвёртого года…

Опять пауза… Беня, по ходу, крепко чешет репу!

— Видите ли, Владимир…

— Здесь называйте меня «Дмитрий Павлович»… Фамилия моя, та же — Стерлихов. Я ж, закосил под своего далёкого родственника! Впрочем, я Вам уже рассказывал…

— Видите ли, Дмитрий… У меня, с самого раннего детства, тоже была своя мечта…

— …Иметь своё собственное небольшое, но уютное частное кладбище и, маленький — совсем крохотный, крематорий при нём?

— Да, нет… Кладбище заиметь, меня уговорила наша местная община. Так, сказать — общественно-полезная нагрузка. Ну, повсюду залез этот «совок» — во все щели пролез! Даже, к нам…

— А может, напротив? Этот — так часто поминаемый Вами «совок», из вашей «щели» выполз? Напомнить, какой национальности был ваш Карл Маркс?!

— Давайте, не будем устраивать здесь антисемитизм! «Здесь» его и, без Вас хватает…

— Во-первых, многоуважаемый Беня: где Вы здесь его увидели, а во-вторых: чем это, интересно, мой «антисемитизм» хуже вашего антисоветизма? Мне, например, очень неприятно, когда мой собеседник поминает «совок»…

— А, шо такое?!

— Да, хотя бы потому, что этим самым «совком», мы — в определённый период времени, Гитлера по черепушке не хило приложили, который хотел вас — евреев, заголодоморить! …Тьфу, ты! Захолокостить… Так что, имейте уважение, Беня! Хотя бы к людям — не к системе…

Должно быть, Беня впервые в жизни призадумался над такой постановкой вопроса…

— Хорошо! Признаю, что был несколько неправ и обещаю, что впредь не буду упоминать это… Ээээ… Определение, хотя бы при Вас.

— Вы, вообще, Беня, впредь будьте поосторожней с определениями да выражениями! И, особенно, не «при мне». В этом времени либерализмом, конечно пахнет… Но, так — слегка. Как будто, младенец пукнул!

— Да, я понимаю… «Чёрная сотня», погромы…

— Ну, до этих печальных явлений, нам с Вами ещё дожить надо! Пока, всё — тишь, да гладь, да Божья Благодать…

Беня сделал рукой жест — как будто подводящий итоговую черту под это частью нашего разговора и открывающий совершенно новую:

— А, Вы знаете, Дмитрий, а я тоже хотел в вашем «попаданческом конкурсе» участвовать, таки да…

— Да, ну?!

По ходу, Беня очень плотно следил за всеми моими делами… Ведь, например, он не спросил меня об моих планах в этом времени, а это наводит на некоторые мысли. …Почему? Ему не интересно — что маловероятно, или он уже всё знает? От кого? Может, он… Ну, не он — лично конечно, «завербовал» Спеца — когда, тот был в последней «командировке»? Может, отсюда «ветер дует»? Израильские спецслужбы, как я слышал… Это, очень серьёзно!

— Да, да… У меня есть свой «проект», знаете ли…

— Да, откуда мне знать!

Беня пошарил глазами по кабинету:

— У Вас, попить ничего нет?

— Да кто ж, в такую срань пить начинает?! Не замечал за евреями такой скверной привычки! Даже, среди нас — русских, это считается признаком дурного тона…

— «В такую срань»? Хахаха!!! Ну, кофе там, чай…

— Всю местную прислугу я ещё три дня назад отпустил… «Местные» три дня. До конца следующей недели никого из прислуги не будет…

— Предлагаете мне, как верблюду терпеть?! А сами?

Я достал из сейфа двухлитровую непочатую пластиковую бутылку и открыл её, с шипением выпуская газы:

— Вот, Вам минералочка! Пойдёт?

— Ну, а то…

Беня потянулся обеими руками.

— …Стоп! Первым, сначала я…, — знаю я этих евреев! После них разве что останется…, — Вы сейчас будете отдыхать, а мне ещё работать и работать…

Действительно, после всего произошедшего меня дрючил жесточайший сушняк! Как после хорошей попойки…

По очереди, почти до дна осушив двухлитровую бутылку «Ессентуки-4»… Классная минералочка! Эх! Жаль мало взяли и, такой нам уже, больше не попить. А может, замутить себе завод какой? Все известные месторождения минеральных вод я знаю, технология — для нас, простейшая…

— Я, знаете ли, в детстве был очень умным мальчиком, хорошо учился, любил книжки читать…, — продолжил Беня, — Вы, мне не верите?

— Почему, же?! Охотно верю — сам был таким… Все дети одинаковые!

Лишь потом — подрастая, они начинают понимать, что они — евреи… Или — русские, смотря по обстоятельствам.

— Особенно, я любил читать фантастику… «Янки при дворе короля Артура» — самая моя любимая книга!

— Доводилось читать, да! Но, я больше Жюль Верном увлекался — «Таинственный остров», «Капитан Немо»…

— В принципе тоже — про попаданцев, да!

— Таки, да — в определённой степени…

К чему это, он ведёт?

— …Естественно, в детстве не возбраняется мечтать, да?

— Конечно, нет! Вот я, например, в детстве мечтал об Сандре… Хотя, нет! Мне больше нравилась Си Си Кетч! …Ну, короче, я об обоих сразу мечтал!

— То-то, я гляжу, у Вас рука такая волосатая! — похотливо хихикнул Беня.

— Где?! — я внимательно осмотрел ладошки обоих рук, — …обманщик Вы, Беня! Кстати, на свои бы руки посмотрели!

Слегка поржали, снимая напряжение…

— А Вы знаете, я бы не отказался от рюмашечки коньячка! — признался Беня, — после всего… После всего «этого», можно. Даже, еврею… И, даже — в такую «срань»!

— Не только «можно», даже нужно! Коньяка, дико извиняюсь — нет, но зато есть что получше — немного очень хорошего самогона…

Я достал из сейфа же, начатый пузырь чистейшей — как слеза раввина, самогонки и один стакан. Налил Бене…

Тот, типично по-русски — закинув голову и одним глотком, не отрываясь, осушил стакан и спросил:

— А Вы, Вл… Дмитрий Павлович?

— Не, сам я не буду — я ещё «на работе»! Вам ещё налить?

— Да, чего уж там… Наливайте! Надеюсь, до моего раввина не дойдут слухи…

— Конечно! Через сто лет, про этот ваш грех, определённо все забудут!

Беня выпил ещё полстакана самогона от семьи химиков — которые, были уже «здесь», запил остатками минералки и, отдав самогону должное, перевернув стакан донышком вверх, продолжил про своё «трудное» детство:

— Я тоже мечтал об красивых, классных девушках! Но… Вот, Вы… Вы не возражаете, Дмитрий, если мы с Вами перейдём на «ты»?

— Конечно, не возражаю! Давно пора — сам хотел тебе предложить!

— Ты, конечно, же — «попав», будешь прогрессорствовать? Так, сказать во благо России и русского народа?

Ага… Разговор пошёл серьёзный…

— Я ещё не решил…, — с осторожничал я, — может — буду, может — нет. Смотря, как обстоятельства сложатся.

— Ты не искренен со мной, Дима! Нехорошо другу забивать баки… Судя по перечню товаров, которые ты за последние три месяца приобрёл, ты конечно же будешь прогрессорствовать. И, в чью пользу — тут можно догадаться!

Однако, плотно меня обложили… И, когда только успели!

— …Ну, да! Буду. Если получится! Вот только, в России не только русский народ живёт…, — типа, вам — евреям, тоже обломится от щедрот моих.

Чувствую, что хочет как-то меня нае…ать, но как — не пойму! А может, его самого нае…ать?! …А, как?

Беня соскочил и кругами заходил по кабинету… Оба «тени», то бишь — телохранителя, мой и бенин, от звуков его шагов немного забеспокоились и одновременно материализовались в дверях. Убедились, что всё нормально и снова исчезли…

— Я тоже хочу прогрессорствовать в пользу моего народа! Ведь ему, тоже — наряду с русским, изрядно в это время… Да! Уже, «в это время» досталось! Достанется…

Усевшись обратно на стул перед моим столом, Беня замолк, выжидающе глядя на меня. А вот тут, надо хорошо подумать…

Я думал очень долго и напряженно — аж, в висках заломило! Но, наконец, меня осенило. Соскочив, я забегал по кабинету — как недавно мой гость:

— Я всячески приветствую твоё желание, Беня! Всячески был бы рад помочь… Однако, надо учитывать некоторые суровые реальности…

— Реальности, надо всегда учитывать…, — осторожно согласился со мной мой собеседник.

— …Ты не можешь прогрессорствовать так — так же как я, согласен? У евреев ещё нет своего государства Израиль, как у меня — Российской Империи, а у тебя нет заранее разработанного плана и заранее переброшенных «сюда» людей и ресурсов… Так, ведь?

— Так, но… Разве, ты со мной не поделишься?!

Ага, счас!

— У меня нет ресурсов ещё и, для тебя и твоих евреев, Беня! Все ништяки в этом мире — не важно в каком времени, ограничены… Сам понимать должен!

— Я сам всё понимаю! Как всегда — ресурсов на всех не хватает…, — огорчился бывший украинский олигарх одесского происхождения и решил зайти с другого бока, — а, информацией? А информацией со мной поделишься, Вл… Дмитрий? Я, конечно, кое-что сам знаю…

— Поверь моему богатому опыту попаданца, Беня! — прижал правую руку к левой стороне груди я, — на то, «кое-что» — что, ты «сам знаешь», можешь уверенно положить увесистый болт! Забудь и, никогда больше, не вспоминай! Не то опростоволосишься не по-детски…

— Охотно верю, Дима! Поэтому и, прошу тебя поделиться со мной своей инфой!

Не… Слов нет — шустёр! Вельми шустёр! Однако, я это предвидел, поэтому приготовился заранее:

— Беня! Мы с тобой — взрослые люди, да? И, мы с тобой прекрасно знаем, что в этом мире, самое ценное — это информация! Я не прав?

— Прав, но человеческие жизни — ещё ценнее!

— Хм…, — кто бы говорил! Насколько я Беню уже узнал — он имел в виду еврейские «человеческие жизни». Нормальный, здоровый национализм — нашим бы, такой! — пожив в этом времени, ты убедишься, что это не так, Беня! Жизнь человеческая — ничто! И, не важно, какой эта жизнь национальности…

— Шлимазл!

— Вот, именно! Но, это мы с тобой отвлеклись… Так, вот: я очень высокого мнения о вашей нации, Беня! Поэтому, я вполне отчётливо осознаю — что поделись я с тобой информацией, ты меня обскачешь на этом поприще… Не в обиду будет сказано. Я, конечно — русский и, по-твоему — круглый поц, Беня! Дурак в деловых вопросах, в смысле… Но, не до такой же степени я поц и дурак — чтоб, своей собственной рукой сделать для себя конкурента-еврея!

— Да, какая там «обида»? Наоборот, я весьма польщён и горд! — однако, в голосе Бени проскакивала какая-то горечь и досада, — не часто, такое услышишь от русского…

— А, много ты в последнее время «слышал» русских? «УКРАИНА — ЦЕ, НЕ РОССИЯ!!!»

— А стоит ли, этого шлимазла цитировать! — устало и пренебрежительно махнул рукой Беня, — был бы хоть немного умным этот круглый поц, до сих пор бы — как ваш, царствовал и правил…

— Думаешь, в этом дело? Как мне один наш общий знакомый немец сказал: «Здесь не элиту, здесь электорат менять надо!»

— Легко этому твоему Немцу в своей Неметчине умничать! Вот, вернулся бы и попытался «заменить» или изменить наш электорат…

— Ладно… Это мы с тобой опять отвлеклись, Беня… Я вот, что хочу сказать: поделись я с тобой информацией — «послезнанием» по России…, — Беня, в этот момент слегка напрягся, — ты — я уверен, меня «обскачешь», и — вольно или невольно, будешь мне мешать… Правильно?

— Ну… Честно говоря, скорее всего это так и, будет! Но, мы можем с тобой разграничить сферы влияния, так сказать…

— Беня! Для плохо слышащих, повторяю: не надо держать меня за дурака! Два попаданца в одной банке не уживутся…

Небольшая пауза… По ходу, до Бени дошло, что здесь ему не обломится и он напряжённо искал выхода.

— Ты сказал: «послезнанием по России»… Это случайная оговорка? — подумав, спросил Беня, пристально смотря мне в глаза.

Прочитать он там что-то хочет, что ли?!

— Как, говорил… Точнее — ещё скажет, вождь всего прогрессивного человечества товарищ Сталин: «Если последствием какой-то случайности становятся политические изменения, то стоит к этой случайности повнимательнее присмотреться…» Конечно же, нет — я «оговорился» не случайно!

Беня стал очень — прямо таки, предельно внимательным:

— И, что данная «неслучайная» оговорка означает?

Я наклонился лицом к лицу к Бене и, применив все навыки от Мозгакляя, горячо зашептал:

— Ведь, твой «попаданческий проект» — спасение еврейского народа… Ведь так, Беня?!

— Так! У меня ж, столько родственников… То, от Петлюры — в вашу Гражданскую, дед по отцу рассказывал — один он, из всей семьи после погрома… Под печью прятался, то… Бабка — по матери, чудом из противотанкового рва выползла… Это, уже в сорок первом…

— Так, СПАСИ ИХ, БЕНЯ!!!

— КАК?! Я до тех времён — даже и, не доживу! И, ГДЕ?! Это, в детстве я мечтал Израиль в начале двадцатого века образовать… А, теперь понимаю — нереально это! Даже, после Первой Мировой нереально…

— ВЫВЕЗИ ИХ, БЕНЯ!!! В АМЕРИКУ(!!!), вывези!

— …В АМЕРИКУ?!

Я обошёл стол и сел обратно в своё кресло… Беня сидел остекленевший и, хлопал ресницами. Дело сделано! «Зарубку» я крепкую ему вбил, а если Женька, придя в сознание с ним ещё поработает, то… То, будет то — что надо, будет!

— Ну, а что? Вот сам подумай, Беня: источник всех бед еврейского народа в начале двадцатого века, это три войны — Первая Мировая, наша Гражданская и Вторая Мировая… Я долго думал на эту тему. Очень много! Даже, мне — с моими уведёнными от «потомков» технологиями, уже готовым оборудованием и «послезнанием», не в силах предотвратить все эти войны. Ты согласен, Беня?

— Да, но вот если…

— Я знаю, что ты сейчас предложишь мне убить в младенчестве Петлюру, Гитлера… Кого там ещё, Беня? Список, уже составил? Список для царя Ирода?!

— Нет, не предложу! Знаешь, Дима, что сказал по такому поводу один умный человек? «Я не нахожу в политическом убийстве ничего неправильного с моральной точки зрения. Всё дело лишь в том, что вы никогда не можете быть уверены, что новый человек будет лучше прежнего — вот в чем настоящая проблема…»

— И, кто это сказал?

— Джорж Мори, президент ассоциации отставных офицеров разведки США…

— Ну, вот видишь! Правильно сказал — дураков в разведке США не держат…

— Во всех разведках «держат» всяких, но вот именно этот — умный! …Так, что там дальше, Дима?

— …Если, на месте евреев спасти не удастся, то что? — продолжил бы, «дальше» я и, замолчал, предлагая собеседнику дальше самому домысливать.

— …То, остаётся вывезти их в безопасное место, — с видом, Архимеда — которому упало на голову яблоко, продолжил за меня кандидат в новые Моисеи.

— А, где у нас самое безопасное место для евреев? Не считая Антарктиды, конечно?

— …В Америке. Я не знаю ни одного еврея, который согласился бы жить в Антарктиде…

— Вот именно, Беня! Умничка! В Америку и, только в Америку… Ты должен — ещё до начала Первой Мировой Войны, как можно больше евреев вывезти из Восточной Европы в Соединённые Штаты. А, там — пересидев, пережив и расплодившись, можно будет и, об Земле Обетованной — об государстве Израиль подумать…

Заодно и, мне меньше будут под ногами путаться в ту же Гражданскую! А, захотят ли «расплодившиеся евреи» переехать из Штатов в Палестину — то это, вопрос уже не ко мне… Это к далёким потомкам.

— А из Германии? Или, вообще — из Западной Европы?

— Я думаю, в данном случае ничего у нас с тобой ничего не получится… Кроме тех, кто так или иначе, сам по себе уедет — как в реальной, не «замутнённой» нашим вмешательством истории. От добра добра не ищут, а своими рассказами про грядущий холокост, Бабий Яр да Освенцим, ты лишь привлечёшь к себе пристальное внимание всех местных продвинутых психиатров… Рассказать тебе, как здесь шизанутых лечат? Черепушку вскроют и начнут е…ошить по мозгам электротоком! …Не веришь?! Ну, тогда попробуй… Удачи тебе, Беня!

По виду, Беней всё больше и больше стала овладевать идея, которая грозится воплотиться в материальную силу…

— Хорошо, а как? Как это всё сделать? У меня ж, ничего нет!

Привстав, Беня вывернул и показал мне пустые карманы…

— Ну, так уж и, «ничего»… Ну, прям — сирота еврейский… «Казанский» — хотел сказать…, — как бы про себя, пробурчал я, — не прибедняйся, Беня! У тебя есть ты — а это самое главное. Ты и, твои личные качества…

Если не врали СМИ и интернет, Беня — в конце восьмидесятых, «поднялся» буквально с «нуля»… Хотя, вполне возможно был у него некий «стартовый капитал», типа крутых родственников — как у моего брата Германа.

— Одного меня маловато будет…, — вполне резонно заметил Беня.

Эх… Куда деваться! Придётся стать для Бени его «крутым родственником»…

— Конечно, конечно! Тебе определённо, нужен стартовый капитал, Беня. Поэтому, я дам тебе беспроцентный и безвозвратный кредит… Сто тысяч рублей! И, всю инфу по Штатам за этот период. Немного, конечно — специально для тебя не собирали, но на «раскрутку» хватит… Сделаю тебе документы и, лично посажу на первый же попутный пароход. А там, сам двигайся, Беня — режим общий! …Замутишь какой-нибудь «благотворительно-принудительный фонд», будешь собирать добровольную мзду со своих богатеньких американских соплеменников и, на эти денежки помаленьку-помаленьку вывозить своих российских евреев в Америку. Ну, а как это в реале провернуть — я думаю, ты лучше меня соображаешь, Беня! Не мне тебя учить менеджменту и маркетингу…

— Хм…, — Беня, что-то подсчитывал в уме, — «беспроцентный и безвозвратный кредит», говоришь? А, это как?

— …Ну, отдашь — если, будешь иметь возможным и сочтёшь нужным. И процентов не надо — я не еврей! Хахаха!!!

— Хахаха! …АХ!!! Как хорошо… А, твой в чём будет интерес?

На лице Бени было отчётливо написано: ЛОХ!!!

— Как это, «в чём»? Свой человек в Америке… Это ж, дорогого стоит! Возможно, мне что-то от тебя понадобится — какая-нибудь дружеская услуга… Как тогда, помнишь? Какой-нибудь совместный бизнес…, — я вспомнил Нельсона и, его намерение заниматься пиратством и продавать захваченные корабли и награбленный хабар, — возможно, у меня появятся какие-то «ништяки», которые я через тебя решу продать… Ну, или же мне придётся бежать от большевиков — приютишь, надеюсь! Предоставишь мне кров, дашь хлеб… Да, мало ли что!

Расставался я с Беней в очень хорошем, приподнятом настроением — хотя и, изрядно вымотанным морально и психически: кажется, я впервые в жизни нае…ал еврея!

Следующим «рейсом» перебросил — наряду со многими достойными людьми и, Крёстного со Шнягой и Арни… Естественно, первым делом взялся за — как, мне казалось — самое «слабое звено». За Шныря-Шнягу, то есть… Разлучив, с потерявшимся от такой нереально крутой передряги Крёстным, я отвёл вцепившегося в свой кейс Шнягу (с которым он так и, не расстался — несмотря ни на какие коллизии!) к себе в кабинет и, приставив по бокам к нему Му-му в живописной красной рубашке и Васю-Слонопотама, принялся допрашивать с пристрастием… Тема «допроса» надеюсь, понятна, да?!

…Нет, не бил, что вы! Не загонял иголки под ногти, не пытал электротоком, не защемлял дверьми гениталии… И, даже не угрожал… Лично. Просто, от «почётного караула» — до того сокрушившего кувалдами и ломами две каменных стены, так разило потом, что я бы «потёк» через пять минут! Ещё, Му-му — поняв, что я отчего-то сержусь на «допрашиваемого», угрожающе мычал, нависал над «истязуемым» своими потными подмышками и делал недвусмысленные резкие движения. А, за поясом у него торчал его на всю Солнечную Пустошь известный кнут… Я бы, от одного вида обделался!

Слонопотам, тоже производил соответствующее «благоприятное» впечатление… Особенно, своими кулаками, один из которых он, нет-нет — да и, наглядно демонстрировал, сунув под нос Шняге. Большинство из людей, из тех — которых я лично знаю, от одного вида такого кулака, стали бы разговорчивыми, как Шахерезада во время любой ночи из тысячи — с султаном Шахрияром и, рассказали бы такие «сказки»! Да и, «разговорчив» Вася был поболее Му-му и, самым «ласковым» словосочетанием у него было: «Я тя, падла, счас!»…

Однако, ни фига! Шняга, по ходу, и не такое видывал — пройдя Крым, Рым и с десяток следственных изоляторов… Хотя и, было видно — он изрядно ошарашен происходящим, но держался твёрдо, местами даже нагло! Гвозди бы делать из этих людей!

Смысл его отмазок таков: если ты здесь — как говоришь, канаешь за «бугра», то и, говори с нашим пастухом, а не с нами — с овцами! «А, на меня, не …уй крошить батон[225], — грит, — я ещё не таких фраеров ушастых видел!»

Одного только удалось добиться:

— Шняга, а что у тебя в кейсе? Хорь говорил, что уши Унылого — типа, на холодец… Знаешь, что «здесь» дают за людоедство? Прикинь — повешенье…

— …Он¸ чё там? Оттопырился[226] так, что кукушки слетели[227]?! — от неожиданного обвинения переполошился тот и, выдал чистую правду, — в этом кейсе старая арматура[228] Стрижа, которую Крёстный из ментовского музея выкупил.

— Так просто — взял и, «выкупил»?

— Ну, а что? Каждый кушать хочет, а менты в то время были голодные… Выкупал для себя — деревянные хрусты[229] мастырить, да без Стрижа никто не сумел «въехать».

Дальше всё и, самому понятно…

Арни «допрашивать» и, вовсе — не имело смысла. Он, набил кровавые мозоли на руках — работая кувалдой и, сейчас пребывал в очень скверном расположении духа… Ладно, фиг с ним. Подать сюда «пастуха»!

Перед встречей с Крёстным, лидером организованной преступной группировки — говоря сухим казённым слогом, припомнились мне некоторые мои беседы с Опером и, некоторые его профессиональные соображения на этот счёт. Особенно, вот эта:

«— С организованной преступность, Вова, государству бороться бесполезно и, даже… Вредно! Потому, что она и, есть — часть государства… Это, как бороться со своей левой рукой, тянущейся „потеребить“ свой же писюн. Дело то, не в левой руке! И, даже не в „писюне“… Дело то, в твоих желаниях, Вова!

— …Да, я чё?! Я, ничё… Нет у меня никаких таких „желаний“, Палыч!

— Я про то, дурилка, что твои „желания“ не пропадут, даже если ты вообще — без рук и ног останешься!

— А, как же „цивилизованные“ страны? Там же, вроде, победили организованную преступность?

— А, ты посмотри на количество заключённых на тысячу душ населения у „флагмана“ цивилизованного мира, Володя! И, ты несколько удивишься: даже, от наших „тридцатых“, там совсем ненамного отстали…

Тут, опер сделал продолжительную паузу, задумавшись, потом продолжил:

— …Как раз потому, быть может, американские тюрьмы переполнены — что там боролись с организованной преступностью?!

— Как, так?!

Опер пожал плечами:

— Ты у любого „хозяина“ „зоны“ спроси: если у него рулят воры — по своему воровскому закону, то на „зоне“ полный порядок… Своеобразный, конечно, но порядок! Каждый зэка знает, что за каждый свой поступок — противоречащий воровскому понятию „справедливости“, он ответит по полной. Вполне возможно — что и, своей собственной косяковой задницей, со всеми отсюда вытекающими…

— …Как, только воров на зоне „побороли“, как тут же начинается полный беспредел: зеки друг у друга крысятничают — вплоть до пайки хлеба! Действует один закон — право сильного: любой отморозок — посильнее да по понаглее, может — ничем не рискуя, избить или даже, опустить простого мужика. По любому поводу, причём: из-за каких-то там, шмуток, или просто морда — там, не понравилась, или не так ответил… Докопаться и, до столба телеграфного — при желании, можно!

— А, для чего тогда нужна администрация колонии?

— Так ведь, к каждому зэку вертухая не приставишь! Это, как в армии — к каждому солдату не приставишь офицера: тот ушёл домой и, в казарме начинается своя жизнь… Несколько, отличающая от жизни по уставу. …Ты что, Вова? Не служил? Инвалид детства, что ли?!

— Да, нет! Слава Богу, не инвалид — служил Родине все положенные два года…

— Ну, а тогда что тупые вопросы задаёшь? Сам понимать должен! …Администрация, конечно, своё дело делает. Но, в результате, что? В результате порядка намного больше не становится, зато „ШИЗО“ переполняются… Причём, не всегда теми, кем надо. Короче: в любой среде, а в преступной — тем более, нужна саморегуляция!

— …„Зона“ — это, небольшая модель общества в целом. И, в обществе тоже — если саморегулятора нет, если государство „успешно“ борется с организованной преступностью и её „побеждает“ — то, на улицы выходят никем не контролируемые банды отморозков, наркоторговцев, толпы проституток и сексуальных маньяков — иже с ними, а тюрьмы переполняются заключёнными… Кстати, могу привести тебе примеры из отечественной истории: после Гражданской Войны, воровское сообщество России было сильно ослаблено и, проходу не стало от „жиганов[230]“. Мало того, в стране была просто „эпидемия“ хулиганства, да такая — что в Ленинграде, пришлось даже, вводить военное положение и комендантский час!»…

Прав Опер или не прав?

Я подумал, подумал и решил, что судить об этом не мне… Чтоб судить о этом, нужен человек — а лучше два или три, обладающие хотя бы таким же жизненным опытом в соответствующей сфере, а у меня его вообще нет.

Значит, что? Примем идею — высказанную профессионалом, за руководство к действию и, будем искать соответствующие кадры…

Во! …А, чё их искать, то?! Один из «кадров» — прямо сейчас, сам сюда придёт… Своими ножками притопает!

Естественно, с Крёстным я держался иначе чем со Шнягой — как с равным, по меньшей мере. Тем более, раз уж — задумка, у меня такая была! Встретил у дверей кабинета — как, очень дорогого гостя, довёл до стула, самолично усадил… По ходу, тот ещё был «под впечатлением»! То, что он приказал убить Главного, стало для меня делом второстепенным: убил — значит, было за что. Главного уже не вернёшь, а жить дальше как-то надо…

Итак, встретил, угостил остатками самогона, что не допил Беня… Потом, мы с Крёстным, наедине побеседовали.

Вернее, в самом начале «беседовал» один я! Первым делом, дал ему полный «расклад»: где мы, как мы, и кто я здесь… Что почём и, что к чему, короче. Не сразу поверил, конечно… Пришлось некоторые «доказательства» предъявлять и, даже сводить на крышу, посмотреть — уже начинающие проявляться в задребезжащем рассвете, окрестности Замка:

— Вот, полюбуйся, Крёстный…, — обвёл я руками окружающее пространство, — всё это — на сто вёрст вокруг — МОЁ!!!

— …Чё? В натуре, чё ли?! — удавленником, прохрипел тот, — а ты, Ряба, мне не чешешь по бездорожью[231]?

Похоже, начинает верить.

— В натуре, в натуре… Как, член на абажуре…

— …Ну и, делишки!

— Да! Вот, такие делишки у нас с тобой, Крёстный… «Дела» остались «там» — у прокурора. Как, я тебе уже пару раз цинковал, обратной дороги нет и, не будет! Надо, как-то приспосабливаться к местным реалиям, Крёстный! Есть, какие идеи?

В ответ, Крёстный разразился таким отборным матом — аж, шипеть перестал… И, так складно! Я пошарил руками в карманах: сотка — как всегда в таких нужных случаях, отсутствовала. Твою ж, мать!!! Я мог бы обогатить свой и, так — дюже богатый лексикон, по крайней мере, вдвое! Да, если издать отдельной книгой, то… Ну, да ладно… Что смогу — запомню.

— …Что, говоришь? — наконец, поток отборнейшего мата иссяк и, Крёстный начал вполне адекватно соображать, оправившись от шока, — обратного хода не будет?

— Нет, не будет…, — подтвердил я, — я могу, конечно, отвести тебя обратно, но тебя вглухую замочат — не видел, что ли сам, что «там» творится?!

— Да…. Замес был реальный! — поёжился вор, — раз уж тузу мышиному[232] лоб зелёнкой намазали[233], то простых пацанов будут валить не заморачиваясь…

Вдруг, Крёстный спохватился:

— А, как же братва без «подогрева[234]»?

— Какая, «братва»?! Они, даже ещё и, не родились! Не родились ещё их папы и, я не вполне уверен, что их дедушки уже висят у их прадедушек мутными каплями…

— Ах, да…, — Крёстный завис, соображая, что из всего этого вытекает, — а я уж, сел на измену[235]!

Дадим ему зацепку… Помню, он не раз сетовал на угасание воровских традиций:

— Крёстный, а у тебя есть мечта? Большая такая мечта, а не сиюминутная там, жажда бабок, хавчика или совокупления с биксой?

До изумления удивившись, тем не менее — не торопясь, хорошо подумав, Крёстный кратко ответил:

— Не должны «пиковые[236]» держать Русь!

Оригинально: вор-националист! И, чего только нет под Луной…

— Так, у тебя появился шанс всё исправить, Крёстный! Сделать воровской мир таким, как ты его хотел бы видеть… А я тебе, чем смогу помогу: как, башляя в «общак» — так и, добрым советом!

После чего у нас с Крёстным состоялся не очень продолжительный, но очень содержательный разговор — полностью пересказывать который, я думаю, не имеет смысла… Я ему поведал, несколько переиначенные на свой лад соображения Опера, он с ними практически полностью согласился, внеся некоторые свои — тоже весьма «профессиональные» корректировки. Короче, договорились действовать совместно для организации в Российской Империи «правильной» организованной преступности: я его «крышую», а он — если надо, обделывает за меня некоторые «специфические» и мутноватые делишки…

Крёстный, оказывается, не только знал наизусть воровской закон и, воровские же традиции — но и, историю уголовного мира России! Именно, По его словам, именно в это время в конце девятнадцатого — начале двадцатого века, был заложена воровская иерархия и основные понятия «воровского закона» — который, позже объединил весь криминальный мир России. Хотя и, несколько скромничал:

— Шняга, конечно, «воровскую историю» лучше меня знает… Тебе бы, с ним потрещать!

— «Потрещу», отчего бы не «потрещать»? Как только, время будет…

Поговорили и, про Стрижа и, особенно — об его новом «старой арматуре»:

— Видишь, Крёстный, условия поменялись, да?! Поэтому, никаких больше «фифти — фифти» — ты уж, не обессудь! Но, пока Стриж на ногах и, пока он «печёт блины», долю на общак буду отстёгивать, — конечно же, я не сообщил Крёстному, что Стриж готовит себе замену в лице Вани Безрукого, — а там и, сам развернёшься-раскрутишься… Ну, а если нароешь где «рыжьё» ненароком, то Стриж тебе кругляков наштампует на старых условиях — только, уже наоборот! …Ты, как?

Крёстный не возражал:

— Песня[237]! Пусть будет так, Ряба. Куда мне — со Стрижом ещё, по Руси бегать… И, главное — толку при таком раскладе — ни мне, ни тебе не будет! А, у тебя он при деле.

Поговорил бы с ним ещё — очень интересная тема, да времени почти нет… Весь Замок переполнен полуодетыми, обалдевшими, перепуганными, плачущими… Ранеными… Очень часто — полупьяными ещё, ничего не соображающими людьми. Боня, Айболит, Автопром и остальные, буквально с ног сбились!

Надо быстрей заканчивать «переход с концами» и, всем «гуртом», вплотную ими заняться — пока они не начали выпрыгивать в окна и не расползаться по окрестностям, поднимая нездоровый ажиотаж и наводя на некоторые грустные мысли местных хроноабборигенов…

— …Крёстный! — уже прощаясь, вспомнил и спросил я. Ни на что, впрочем, не надеясь, — а, за что ты приказал убить Шепетнова? Семёна Валерьяновича?

— …Унылого, что ли? — еле вспомнил тот — по ходу, всё ещё витая в облаках по поводу открывшихся перед ним возможностей, — здравствуй, …опа, Новый Год! Это ты, Ряба, попросил его найти! А, «убить» — чисто по запарке получилось…

— КТО??? Я?! — чуть не упал, — зачем мне просить его искать, если он постоянно возле меня тусовался? В том числе — всю зиму… «Ту» зиму — «здесь»?

— Ты, ты! Ты просил меня найти того, кто «заказал» твоего брата — Германа. А «убить» — ну, извини… Чисто, случайно получилось! «Клиент», уж больно склизким оказался. «Унылый», вроде — а шустрый, как понос!

И, Крёстный усиленно — с булькатаньем зашипел, что означало у него смех:

— Шшшш… Буль-буль!!!

— …, — у меня просто не было СЛОВ!!!

— Ну, не хило зашкерился! — восхитился Крёстный, — кому придёт в голову искать возле тебя — да ещё и, в прошлом?!

— Так, что?! Ты хочешь сказать…

Без пяти минут «король» криминальной России, с прищуром глядел на меня как на конченного фраерка и, ехидно шипел:

— Да! Я хочу сказать, что пригрел ты, Ряба, змеюку подколодную меж грудей! Шшшш… Буль-буль!!!

— …Да, как… КАК?! Ну, как?! А?!

— «Каком» кверху, вот как! Шшшш… Буль-буль!!! Когда ты в первый раз у нас нарисовался… Вернее, мы у тебя! Шшшш… Буль-буль!!! Ну и, попросил, помнишь?! …Вспомнил я, кто-то из людей как-то глаголил мне (было дело месяцев за шесть до смерти Германа), что какой-то залётный тип искал мокродела и обещал нереально крутые бабки… Сто тысяч в зелёных рублях! Если, не изменяет память… Не поверили, понимаешь! Предложил бы кусков десять — вмиг бы, какого отморозка нашёл бы. А так, решили люди — что, какая-то подстава или этот тип со съехавший крышей…

— Она — «подстава» и, была, — я начал приходить в себя. Однако! — тех мокрушников эта… Эта…

Да как, эту мразь и назвать, то?! Куда-то подевались все определения из моего богатого словарного запаса…

— Знаю, знаю… Траванул Унылый тех лоутов[238] — носорогов апельсиновых[239], угарным газом! Варила «бестолковка» у покойного…

В голосе Крёстного просквозило немалое восхищение…

— Более подробно эту историю можешь рассказать?

— Да, как два пальца обо… Об забор! …Вычислили мы Унылого в один момент — где-то, перед Новым годом. Ты, уж извини: это тебе Герман был братом и, ты жаждал за него сквитаться… А, нам Герман братом не был! И, сперва мы предложили Унылому башлять в общак вместо него…

Увидев мою реакцию, Крёстный, извиняющем тоном поправился:

— Это, не я так решил, Ряба! Такие дела — кого валить и, тому подобная шняга, у нас на «кресте[240]» решается! Воровской закон, понимаешь?! Это баклан какой, может человека самолично приговорить, а у нас — всё по понятиям!

— …Ладно, понимаю: «деньги не пахнут», «ничего личного: бизнес, есть — бизнес…» Хорошо, продолжай…

Действительно, с какого такого перепуга, воры должны мстить за моего брата?! Это должен был сделать я — своими руками. Мне стало несколько неловко… Да, чего уж там. Мне стало мучительно стыдно!

Однако, сам бы я этого… Ни, за что бы я его не «вычислил»! Даже, если б всю жизнь потратил. Надо реально смотреть на вещи — это не Сицилия, где все у всех на виду и, не успел пёр…уть, как знает вся Италия!

— …Братва на Унылого наехала с «деловым» предложением — тот, вроде бы подписался, да вдруг куда-то сквозанул! И, как сквозь воду… Счас то понимаю, где он затихарился! Тут едем, вижу — ипать… Унылый! Вот, думаю, Рябе на днюху подгон босячий… Хотел живьём, да чтоб с голубым (Шшшш… Буль-буль!!!), бантиком — да Хорь в этот раз оплошал!

— Ладно, понятно… А, для чего Унылому было «заказывать» моего брата? Каковы мотивы — ментовским языком говоря?

Крёстный лишь развёл руками:

— Сам, в непонятке! Убивают людей за что? Из-за власти, денег или баб… Мог Унылый убить из-за бабы? Шшшш… Буль, буль!!! Светила ему — с его то рожей, хоть какая-то власть? Сам то, как думаешь?! …Вот и, думай!

Уже, идя обратно — «назад в будущее», вспомнил слова покойного Аниськина: «А, Вы железно уверены, что Сергей Валерьянович не мог украсть эти деньги?»

И, тогда — как щёлкнуло и, всё на место встало: Унылый похитил лярд из Резервного Фонда, а чтоб замести концы — вернее, перевести стрелки на меня, заказал Германа! Типа, Герман перед смерть эти деньги передал мне. Да, что-то там у него не выгорело и, на меня стали думать в последнюю очередь… Так? …Не, так?! А, фиг его знает — теперь уже не узнаешь.

А, для чего он «сдал» меня? …Как, «для чего»?! Что бы иметь возможность, этот лярд спокойно легализовать! Возможно, Унылый сдал меня, а в награду себе потребовал «отмыть» ему, им же похищенное! Кому, интересно, он меня сдал? Да, тому — кто, сейчас «штурмует» мой Замок! А кто, это? Да, кто ж, его знает!

Ладно! Главное, эта… Это… Главное, ЭТА ПАДАЛЬ СДОХЛА!!! И, я как-никак — худо-бедно, но приложил к этому «руку». А, остальное — потом на досуге додумаю, если заняться будет нечем. Сейчас главное — всем перейти «с концами»…

Когда я снова перешёл в наше время, Спец, щеголяя в крутого вида шлеме, похвастался мне автоматом «забугорного» типа:

— «Кехлер-Кох», мать его! Современнейшая модель — оружие спецназа…

— Где, скоммуниздил?

Я взял автомат — вернее, пистолет-пулемёт и, повертел его в руках, со всех сторон рассматривая… Итить! Все навороты: планка Пикатинни и, на ней коллиматорный прицел, тактический фонарик и лазерный целеуказатель… Круть неимоверная! Это оружие мне было хорошо знакомо по «стрелялкам» — но вживую, я его вижу впервые. Очень интересно!

— Обыскивал верхние этажи, нашёл там с десяток прячущихся… И, это — вот. В твоей детской, Шеф!

— Вот, как?! А, почему я его там раньше не видел?

— А, он там недавно — после выстрела ракетницей твоего племянника, Шеф! Способный, кстати, парнишка… «Зенитчик» — так его, перетак! Один из десантников, каким-то макаром, умудрился «вывалиться» из вертолёта прямо в окно одной из детских комнат…

— Живой?!

— Выжил бы, если б не взрыв вертолёта… А так, завис на подоконнике — ноги практически сгорели, а то — что в комнате, цело… Почти. Эх… Каску с него снял, автомат с четырьмя рожками, да четыре же гранаты. Ещё, у него был пистолет, но при падении и ударе, он вывалился из открытой кобуры. Жалко бронник подгорел снизу сильно… Классный, был бронник!

— Бронник, тоже немецкий? А под бронником, что? Я имею в виду: документы какие, были? Кто это против нас?

— Нет, Шеф! Бронник наш, как и гранаты — «РГОшки[241]», а каска штатовская. Короче, какая то, сборная «солянка»! Документов и, ничего такого подобного, не было… Так, что кто против нас — непонятно. Скорее всего, свои: при генерале Табуреткине очень активно импортом вооружались… Но, не факт!

Ещё пару «ходок»… Когда, после последней, выходил из погребка, земля под ногами ощутимо вздрогнула:

— Блок-пост взорвали, сидоры…, — сообщил мне Спец, — надо включать, как ты говорил — режим «турбо»! Ускоряйся, Шеф! Уже, недолго нам «здесь» трепыхаться осталось!

Вечная память и слава Семёнову… Как хоть, его звали?

В этот раз сформировали очень большую группу — человек в тридцать, повели их из полуэтажа в погребок пешком. Бату, в ней был — вроде пришедший немного в себя, Барыга…

Меня, шедшего последним, окликнул от Парадного Крыльца Спец:

— Шеф! Можно на минуточку?

— Да, хоть на две…

Спец, прячась за контейнерами, которые нагромоздил здесь Бугор со своими «лучшими специалистами», держа трофейный автомат наготове — слегка опущенным вниз, напряжённо всматривался в сторону гаражных ворот:

— Вроде, было какое-то движение у гаража… Шеф! Если заложат там заряд, нам всем хана, Шеф! Надо или контратаковать, или срочно всем переходить «туда»!

— Какая, «контратака»?! Ты что, с ума сходишь, Саша?! …Все сразу не перейдём — портал же не резиновый! Ещё, минут сорок надо… Придумай, ещё-что-нибудь!

— А, что я придумаю?! …Ладно, может показалось, — после минуты напряжённого «придумывания» изрёк Спец, — тогда, вот что… Поставь, Шеф, человека понадёжнее у ворот гаража изнутри. И, пускай хорошенько слушает — ухо там приложит или фонендоскоп у наших медиков возьми. И, как только — если что, пусть сразу сообщит мне…

Кого поставить возле ворот? Кто «понадёжней»? Прошёлся сквозь всю толпу, загромождающую винтовую лестницу и сам погребок… Кого выбрать? Большинство мне малознакомо, а ситуация здесь «горячая»…

— Андрей! — наконец, на глаза попался Барыга, — выйди наверх… Срочно!

Вышли с ним в гараж:

— …Что случилось, что хотел, Вова? Почему, почему не переходим?!

Барыга выглядел очень встревоженным. Ещё, бы! Уже настроился, что через минуту будет «там» — в безопасности и, вдруг — его «выдёргивают» назад.

— Да, погоди ты с «переходом»… Успеешь, ещё — тут такое дело…

Я очень вкратце обрисовал ситуацию и поставил задачу:

— …Подожди с полчаса с переходом, Андрюха! Постой здесь у двери, послушай, — если услышишь, что кто-то шебуршит, сообщи мне или Спецу… А, потом — перебросив всех, мы с тобой и группа Спеца, перейдём сами — последними! Понятно?

— Понятно…, — как будто на Голгофу идя, вздохнул Барыга, — я понимаю — надо, так надо…

Что-то мне его настроение не понравилось!

— Я очень надеюсь, на тебя, Андрей!

— Всё будет пучком! — бодро ответил тот, — будь спок: я не подведу!

Андрюха занял свою «позицию», а я пошёл заниматься уже привычным — обыденным делом…

«Там» в прошлом, ко мне кинулся очень обеспокоенный на вид Автопром:

— Моих ребятишек не видел?

— Нет, не видел… С самого начала этой заварухи, я их обоих не видел.

— Тогда, я возвращаюсь с тобой! — очень решительно, — я их сюда привёл, я их отсюда и, выведу!

Я не стал ему возражать — замудохался уже, да и по его виду понял, что бесполезно.

— Наверное в полуэтаже сидят… Где им ещё быть!

«Если, живы ещё…», — добавил я про себя.

Перевёл, в несколько приёмов, всю эту «толпу», мимоходом снабдив Барыгу выцыганенным у Айболита фонендоскопом… Выходя из погребка за следующей партией в полуэтаже, по ходу — последней, застал того очень напряжённым:

— Вова! — прошептал он, — там, кто-то шебуршит… Нет, в реале шебуршит — мне не кажется!

— «Шебуршит», говоришь?! Ну-ка, ну-ка… Дай-ка, сам послухаю…

Действительно, через прибор доносились какие-то лёгкие постукивания, шорох и, даже, может показалось — приглушённые человеческие голоса…

— Что, будем делать?

— А фиг, его знает! Стой здесь и, продолжай слушать, а я сообщу Спецу…

И, мы с Тенью побежали в холл — к Парадному Крыльцу.

Услышав от меня, что снаружи гаража — за воротами происходят какие-то подозрительные движняки, Спец, не говоря ни слова, выскочив в промежуток между дверным проёмом крыльца и навороченных Бугров контейнеров, и — одна за другой метнул две гранаты в сторону гаражных ворот. Два раза негромко хлопнуло… Всё это произошло так молниеносно, что я и, пискнуть не успел! Лишь потом:

— Ты, что делаешь!? — возопил я, — там же Андрей!

— Да?! Так, ты Андрея у ворот поставил?! — крайне удивился Спец, — больше никого не нашлось?!

— Да, какая разница, кого я там поставил… Предупредить надо было!

— Пока б, «предупреждали» — ворота могли бы взорвать! И, пи…дец котёнку!!!

— Ворота гаража сделаны из двух листов очень прочной — по сути броневой, стали! — проинформировал меня мой секьюрити, — между ними арматурная решётка и, опять же — высокопрочный бетон… Андрею, от взрыва гранат ничего не сделалось!

— Да?! — от сердца немного отлегло, — ну, тогда ладно… Пойду, сам гляну — на всякий случай, а потом соберу да переброшу следующую группу.

Представляю, как перес…ался, Андрюха! Поди, полные шаровары наложил — счас, поприкалываюсь!

Хотя, взрывы у гранат какие-то слабые были! Но, если приложить ухо к воротам, да ещё и, с этим — как его…

— Твою мать…

Послышался из-за моего плеча голос Спеца, когда мы все трое вошли в гараж. Ехидная ухмылочка медленно поползла с моего лица и, застыла в какой-то перекошенной гримасе: выше уровня поднятых рук человека, гаражные ворота напоминали решето… Мой друг Андрюха лежал в луже собственной крови на полпути от них в погребок и, его вывернутая набок шея, не оставляла сомнений в том, что он мёртв…

— Ты… Ты… ТЫ УБИЛ ЕГО!!! — в исступлении заорал я на Спеца.

— Не пори горячку, Шеф! — спокойно ответил тот, — сам же, потом краснеть будешь…

— Зачем?! НУ, ЗАЧЕМ(!!!) ты бросил эти долбанные гранаты?!

Меня всего колотило, непроизвольно сжимались и разжимались кулаки…

— Затем, что так было нужно…, — Спец присел у трупа Андрея, из ран на которого ещё продолжала сочиться кровь, — …надо, же! Это надо же, как неудачно — прямо в затылок. И, два… Нет, три ранения в спину… Да! Никаких шансов у него не было… Хоть, не мучился и, то — хорошо…

— Был бы шанс, если бы он продолжал стоять у ворот, — дополнил картину трагедии Тень, рассматривая дырки на металле гаражных ворот, — тогда бы осколки верхом пошли… Но, он побежал.

— Первая граната взорвалась, вот он и, побежал…, — изложил свою версию Спец, — а, потом — вторая граната, и… Да! Не повезло Андрюхе…

— Первая граната взорвалась на крыше фуры — судя по дыркам… Видишь, вот там — в самом правом углу? А вторую ты закинул точно между фурой и гаражом…

У меня начала крыша съезжать, от происходящего!

— Тихо! — Тень поднёс палец к губам, — кажется, снаружи кто-то стонет…

Подошли поближе и прислушались… Действительно, что-то такое, кажется есть! По крайней мере, никаких «стуков» или «шорохов» больше не слышалось. Как и, «голосов»… Специально проверял, подобрав валяющийся айболитовский прибор.

Как, ни странно — вот это меня и, успокоило: мысль, что Барыга погиб не только не зря — но и, не один… А, «ушёл» он от нас в лучший мир, имея в «попутчиках» парочку, а то и больше наших врагов — чтоб им в аду вечно корячиться!

— Чё, за фуфло?! — я, как самый высокий, поднял руку и засунул палец в одно из отверстий, — это, что за консервная банка?!

— Шеф! Ничего лучшего придумать не мог?! — накинулся на меня Спец.

— …И, это «броневая» сталь?! — я отдёрнул руку, — а, где «высокопрочный» бетон?!

— Халтура! — согласился Тень, рассматривая металл гаражных ворот, обнажившийся после того, как от взрыва гранаты отлетел звуко — термо — изолирующий слой.

Спец, достав свой нож, быстренько доколупал этот красивый пластик до уровня груди:

— Где-то два метра по-людски сделано — как по проекту, а выше — откровенная халтура… Кто делал? Какая сволочь?

— Брат гастарбайтеров из Молдавии нанимал…

— Понятно.

— Как говорили ещё древние римляне, — философски заметил Тень, — «имеющий раба, имеет и врага…». А гастарбайтер, это — современный раб!

— Согласен…

— Вот, что! — спохватился Спец, — давайте-ка продолжим! Да, пошустрее — пока «они», опять что-нибудь мерзопакостное не придумали. Нам, до сих пор — как сказочным долбо…бам, просто волшебным образом везёт! Однако, всякое везение — когда-нибудь, да заканчивается…

— Да, конечно… Давайте заканчивать! …Вот только, беднягу Андрюху надо куда-нибудь спрятать. А, то народ испугаться может…

— Ты, беги — собирай народ, Шеф! А, Андрюху мы спрячем…, — Спец обвёл глазами весь гараж, подыскивая место последнего андрюхиного пристанища, — в твою «Волгу», Шеф, спрячем Андрюху! Пусть земля ему пухом…

Прощай, Андрей! Жаль, не срослось тебе помериться силами ни с Рокфеллерами, ни с Ротшильдами…

…Мы вели последнюю группу из полуэтажа, человек двадцать пять — кроме самых тяжелораненых, которые все уже — один за другим, умерли. Только, всей толпой вышли из полуэтажа и направились через холл к гаражу, как там — в полуэтаже, что-то оглушительно «грохнуло» и, самые крайние к нему «подневольные» попаданцы, как кегли — сбитые шаром от боулинга, мгновенно рухнули на пол, страшно корчась… Всё заволокло пылью и дымом… Стало невыносимо больно и тяжело дышать… Люди, вокруг меня падали на корточки и надрывно кашляли, выплёвывая сгустки крови…

Потом, рвануло во дворике Замка. Пожар, всё это время вяло продолжавший наступать в холл из столовой, на мгновенье пригас, а потом — жарким дыханием вспыхнул, охватив практически весь холл…

— БЕГОМ!!! БЕГОМ, …ВАШУ МАТЬ!!!

Страшно заорал Спец и, его помощники — Бес, Борода, Тень и оставшиеся в живых омоновцы, матом и пинками стали поднимать упавших ещё живых людей и отправлять их в гараж, а потом и в погребок. Некоторых то ли раненых, то ли впавших в беспамятство от страха или контузии, приходилось тащить волоком за шиворот.

— БЕГОМ!!! ПРИСТРЕЛЮ, …СССУКА!!! БЕГОМ!!! …ВАШУ МАТЬ!!!

Орал он недолго — захлебнувшись сильным, надрывным кашлем.

Меня хорошо опалило — аж, волосы затрещали, но я тоже — вопя нечто подобное, схватил ближайшего — какую-то женщину в охапку и, поволок её в гараж к погребку, задыхаясь и кашляя от дыма и пыли… По пути запнулся об кого-то… Нащупав, я левой рукой схватив за брючный ремень, потащил и его… Тяжёлый, блин!

Немного не дошёл до дверей в гараж — там образовалась пробка. Не успел отдышаться — ожидая, когда она «рассосётся», как сверху — уже в пресс-конференц-зале, раздался ещё один мощный хлопок.

Очень сильно ударило по ушам — как двумя ладонями одновременно… Упал, под внезапно обрушившейся на плечи тяжестью… На мгновенье… Нет — показалось! На пару минут, я отключился — потерял сознание… Или, на ещё больше?! Кто-то, на мне лежит… Чей-то труп… Кровь… Горячая кровь… Знакомый — на ощупь, бронежилет… НЕТ!!! ТОЛЬКО, НЕ ОН!!!

Да! Мне — долбо…бу, просто сказочно «везёт»… Пока…

Вырубаюсь опять… Кто-то меня тащит…

— …Шеф! Кха, кха, кха… — Спец, надрывно кашлял, — …ты, как?!

— Кха, кха…, — отвечаю, — …не подох ещё и, ладно…

Рот забит пылью и копотью, сильно болят рёбра — не могу вздохнуть полной грудью, задыхаюсь, но всё равно сам в кого-то вцепился и за собой тащу:

— Помоги, вот… Кха, кха… Здесь, женщина…

Голова, как будто живёт отдельной жизнью — раскалывается и, ничего не соображает, а тело куда-то судорожно двигается…

— Это мужик, Шеф!

Действительно — пожилой, пузатый мужик… Трудно узнать, кто это… Кажется, из нового «КБО»… Я, чё? Дурак?! Это же — Семьянин!

— Значит… Надо… Там женщина…

Может, это была его жена? Или, сноха? Как смотреть в глаза?!

Отдышавшись возле погребка, Спец сползал и приволок ещё живую женщину… Та, или не та? Не понял… Даже, возраста не понять — вся в копоти и пыли…

Собрались возле погребка. Всего нас человек десять осталось. Я, Спец, Бес… Надо отдышаться перед последним «броском»…

Кто-то, ещё — из холла приполз, кого-то притащил и закрыл за собой железную дверь… Кто, это? Немножко развиднелось от дыма и пыли: это Борода с двумя закопчёнными, почерневшими до неузнаваемости омоновцами. Они не одни, а с ещё двумя самостоятельно передвигающимися на четвереньках, но смертельно перепуганными «гражданскими». Во! Да, это ж Винтик и Шпунтик! И, оба со своими ноутами, в которые вцепились намертво…

— Где Автопром? — кричу им сипло, — где Виталий Петрович?

Не слышат — по-моему, их хорошо оглушило…

— Надо уходить…, — задыхаясь от боли в лёгких, прохрипел Спец, — термобарическими херачат…

— Всех заберём…, — сиплю я, задыхаясь тоже, — всех…

— Все живые — здесь…, — прохрипел-прокашлял Борода, — отвечаю! Каждого потрогал…

— Тогда… Тогда, всё… Уходим!

— Тогда, все вниз! — скомандовал Спец.

Генератор вовсю молотил, давая свет, но лифт почему-то, больше уже не работал… Спускались пешком, в два этапа, ведя под руки не столько раненных, сколько оглушённых, находящихся в шоке людей. Закрыл за собой изнутри и, железную — старинную ещё, дверь в погребок.

Перебросил одну группу — только «гражданские», вторую… Во вторую группу весь наш «силовой блок» не вошёл. Остались Спец, Борода и один из омоновцев.

— Всё! — из последних сил улыбаясь кривой резиновой улыбочкой, шатаясь «строю» их перед собой и порталом, — мы — последние… Стойте смирно, не дёргайтесь — иначе, вас при переходе «располовинит»…

Действительно — ВСЁ!!!

Конец моим мучения, конец чужим смертям! Сейчас сделаю шаг вперёд и, ВСЁ!!!

…Как будто, голова взорвалась от неимоверного грохота, весь мир разлетелся на тысячу кусков, а земля сдвинулась, перевернулась и стала верх-тормашками! В спину, казалось — паровоз на полном ходу въехал и, беззвучно вопя от запредельной боли, я понёсся вперед — в чёрное безмолвное небытие, улавливая стремительно угасающим сознанием, как меня знакомо «втянуло», «щёлкнуло» слабым электротоком — наподобие статистического разряда, а потом — мягко, осторожно «вытолкнуло»…

Примечания

1

Эта местность мною выдумана.

2

Намёк на советский фильм Марка Захарова «Убить дракона».

3

Намёк на советский телевизионный фильм «Аниськин и Фантомас» про сельского детектива…

4

«Нож армейский образца 1940 года» — первый нож принятый на вооружение Советской Армии.

5

Клички собак первыми — раньше человека, побывавших в космосе.

6

«Господа! Я не ел шесть дней…» — всем, надеюсь, известная фраза Кисы Воробьянинова из «13 стульев» Ильфа и Петрова.

7

Виктор Суворов (настоящее имя — Резун В.Б.) «Ледокол». Книга, после прочтения которой я очень сильно зауважал И.В. Сталина…

8

Владелец фазенды — крупного поместья в Бразилии, земледельческого или скотоводческого (порт). Навеяно сериалом «Рабыня Изаура».

9

Шулюм — это густой суп из мяса. Это так называемый охотничий суп и готовится он всегда на костре. Кроме мяса (дичи) в состав входят: сало, картофель, специи, репчатый лук и по мнению знатоков рюмка водки, вылитая в суп.

Единого рецепта этого супа нет, в него идёт всё то, что есть под рукой.

10

Ирландское рагу — национальное блюдо ирландской кухни. Является традиционным и одним из самых популярных в стране.

В состав классического рагу входят баранина, картофель, лук, а также петрушка и тмин. Чаще всего мясо режется небольшими кусочками, в то время как овощи — крупно, наполовину или четвертями. Ингредиенты складывают в глубокую посуду, например, сотейник, после чего заливают водой и тушат на медленном огне около 1 часа.

Ирландскому рагу посвящён эпизод в юмористической повести Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки». Герои произведения, проголодавшись, решили приготовить из остатков продуктов рагу по-ирландски. Руководил процессом Джордж, однако, так как он не знал точного рецепта, в блюдо решили положить, в том числе: пудинг, лососину, бекон, нечищенный картофель, капусту, горох, яйца и т. д. Пёс, с которым путешествовали герои, принёс дохлую водяную крысу, и мужчины долгое время серьёзно спорили о том, стоит ли им класть её в рагу. Тем не менее, блюдо всем понравилось.

11

Имеется в виду произведение А.П. Чехова.

12

«Фундаментный блок толщиной 600 миллиметров» — типовой железобетонный элемент.

13

«Визитка» — принадлежность мужского костюма, под вид сюртука. В отличие от него, у визитки полы расходятся спереди, образуя конусообразный вырез, но не по прямой линии, как у фрака, а закругляясь сзади. «Визитка» застёгивается на одну пуговицу, сзади на уровне пояса пришиты две пуговицы. «Визитки», как правило, носят с брюками в полоску, жилетом, белой рубашкой и галстуком тёмных тонов и чёрными туфлями. Согласно этикету, «визитку» не принято носить после семи вечера. После семи вечера полагалось носить фрак.

14

Реальная история, кстати….

15

История из РИ, кстати…

16

Частная военная компания.

17

Лошади породы Шайр (они же: английские тяжеловозы, они же: английские ломовые) — одна из древнейших пород, отпрыски рыцарских боевых коней…

18

Такой автопробег в Германии организовала жена автомобильного изобретателя Карла Бенца 04.08.1888 года, Берта Бенц, которая не поставив в известность мужа на его изобретении отправилась в автомобильное путешествие с двумя сыновьями. За рулем сидел ее пятнадцатилетний сын Ойген. Они отправились из Мангейма в Пфарцхайм, к ее родителем, проехав расстояние девяносто километров.

19

Имеется в виду авансом собрать с народа деньги — на постройку автомобильного завода, обещая автомобиль в будущем — по мере готовности… Ну, а там — Первая Мировая Война, Гражданская… Мошенничество, конечно! Но, если немцам можно, то почему нам нельзя?!

20

«Дай Дураку Дорогу».

21

Екатерина Маслова — героиня романа Л.Н. Толстого «Воскресенье».

22

Отрицательный персонаж произведения А. Гайдара «Тимур и его команда»

23

Ревера́нс — традиционный жест приветствия, женский эквивалент мужского поклона в Западной культуре. При исполнении реверанса женщина отводит одну ногу назад, касаясь пола кончиком носка и, сгибая колени, выполняет полуприседание, одновременно делается наклон головы, взгляд направляется вниз.

24

Урожайность выражалась в четвертях или в «самах» — отношение общего сбора хлеба к количеству посеянных семян.

25

Отрицательный персонаж повести Ар. Гайдара «Тимур и его команда».

26

Действительный факт! Сам чуть со стула не упал, когда узнал, что российские наручники носят имя «Нежность»!

27

Бретёр — (также Бретер, устар. фр. bretteur от фр. brette шпага) заядлый, «профессиональный» дуэлянт, готовый драться на дуэли по любому, даже самому ничтожному поводу. Чаще всего дуэль намеренно провоцировалась бретёром. В более широком значении, бретёр — задира, забияка, скандалист. Производное существительное бретёрство используется для обозначения вызывающего поведения забияки и задиры, а также проявления лихости, граничащей с безумием.

28

Лихач — Извозчик с щегольским экипажем на хорошей лошади.

29

Кличка (жарг).

30

КРАСНЫЙ ТОВАР — золотые изделия, драгоценности.

КРАСНЫЙ ФАРТОВЩИК — опытный удачливый воp

31

ЗАРУБКУ КЛАСТЬ — давать воpовскую клятву

32

Булыга — крупный бриллиант.

33

ФАРТ — счастье, удача

34

Звонка по телефону.

35

Скобарь — жадный (жарг.)

36

Шайбочки — цаpские золотые монеты (жарг.)

37

Маклер — 1) афеpист, 2) изготовитель фальшивых документов, монет (жарг.)

38

Мастырить, мастрячить — делать что-нибудь (жарг.)

39

Цветняк — золото (жарг.)

40

Фармазонить — сбывать фальшивые дpагоценности (жарг.)

41

Мастерская (жарг.)

42

ЧИСТОДЕЛ — воp, «чисто» совеpшающий кpажи.

43

ГРАВЕР — 1) пунктиpовка каpт во вpемя игpы остpием на пеpстне левой pуки, 2) фальшивомонетчик.

44

БЛИНЫ ПЕЧЬ — изготавливать фальшивые деньги

45

СТРИЖ — стаpый воp, уже не способный на пpеступление

46

На самом деле есть такая статья в Интернете…

47

Реальный факт.

48

То, есть топящуюся через дымоход, а не как большинство тогдашних крестьянских изб «по-чёрному».

49

в реальной истории впервые автоводителям стали выдавать права, для получения которых было необходимо сдать экзамен — во Франции 14 августа 1883 года.

50

Николай Второй сперва отрёкся от престола в пользу своего сына, затем — брата Михаила…

51

Прика́з № 1 — документ (приказ), изданный объединённым Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов 1 (14) марта 1917, во время Февральской революции.

Активное участие в выработке и редактировании текста приказа приняли такие известные «оборонцы», как меньшевик Семён Кливанский и внефракционный социал-демократ, секретарь исполкома Петросовета Н. Д. Соколов (на февраль 1917 — присяжный поверенный, социал-демократ, масон, друг Керенского и Чхеидзе).

Приказом предписывалось немедленно создать выборные комитеты из представителей нижних чинов во всех воинских частях, подразделениях и службах, а также на кораблях. Главным в Приказе № 1 был третий пункт, согласно которому во всех политических выступлениях воинские части подчинялись теперь не офицерам, а своим выборным комитетам и Совету. В приказе предусматривалось также, что всё оружие передается в распоряжение и под контроль солдатских комитетов. Приказом вводилось равенство прав «нижних чинов» с остальными гражданами в политической, общегражданской и частной жизни, отменялось титулование офицеров.

Социал-демократы, руководствуясь благими намерениями проведения максимальной демократизации армии в условиях победившей революции, не смогли просчитать все возможные последствия издания Приказа № 1 для российской армии, выразившиеся в ещё большем её разложении и упадке дисциплины среди солдат, что в конечном итоге привело к бесславному выходу России из Первой мировой войны и подписанию унизительных для России условий Брестского мира.

52

Намёк на слова К. Марка о том, что буржуазия сама создала своего могильщика — т. е. пролетариат.

53

Слова, предписываемые Л. Троцкому…

54

Циркуляр «О сокращении гимназического образования», прозванный «циркуляром о кухаркиных детях», — нормативный акт от 18 июня 1887 года.

55

Худ. фильм «Ленин в Октябре»

56

Город-сад — градостроительная концепция, возникшая в начале 20-го века. Впервые идея города-сада была описана в книге «Города-сады будущего», написанной английским социологом-утопистом Эбенизером Говардом (книга была впервые опубликована в 1888 году).

Говард считал, что современный (на момент написания книги) город изжил себя. Критике подвергался хаотичный, ничем не ограниченный, рост промышленного города, его антисанитария и, в более общем смысле, антигуманность.

В качестве альтернативы Говардом были предложены небольшие города, сочетающие лучшие свойства города и деревни.

В соответствии с описанным в книге проектом численность населения нового города должна была составлять 32 тысячи жителей. Города должны были образовывать более крупные группы с единым центром. Общее население такого «созвездия» городов должно было составлять порядка 250 тысяч жителей.

Говарду удалось организовать ассоциацию по строительству городов-садов. В первом десятилетии XX века эта ассоциация построила в Англии два новых города-сада — Лечворт и Велвин.

Однако эти первые города-сады не пользовались особой популярностью. Так, к концу 20-х годов в Лечворте жило всего 14 тысяч человек, а в Вельвине — 7 тысяч.

В первой половине XX века идея города-сада пользовалась популярностью во многих странах, хотя нигде её воплощение не достигло такого размаха, как в Великобритании.

57

Десятник — старший над группой рабочих (обычно на строительных работах).

58

Армейский Защитный Костюм — средство противохимической и противорадиационной защиты.

59

«Работа делает свободным!» — надпись над воротами нацистского концлагеря.

60

«Полевой серый» (нем.) — цвет немецкого обмундирования обоих мировых войн.

61

А. Митяев «Книга будущих командиров». Издание 1974 года.

62

Дерево-земляная огневая точка.

63

КПП — контрольно-пропускной пункт.

64

Именно в летнем домике для совещаний, фюрера чуть не укокошили подложенной бомбой участники заговора в 1944 году.

65

Склад ротного вещевого имущества

66

Подробнее можете прочитать в книге Эл Кавадло «Сила без границ».

67

Алексе́й Ива́нович Хлу́дов (1818–1882) — московский предприниматель из купеческой семьи Хлудовых, потомственный почётный гражданин, библиофил и собиратель рукописей (среди которых знаменитая Хлудовская псалтырь), глава одного из крупнейших российских купеческих домов. Его фабрики были известны своими нечеловеческими условиями труда и быта для рабочих.

68

Герой фантастического романа Беляева «Человек-амфибия».

69

То есть, без седла.

70

Лапта́ — русская народная командная игра с мячом и битой — наподобие американского бейсбола… Упоминания о лапте встречаются в памятниках древнерусской письменности. Мячи и биты обнаружены в слоях XIV века при раскопках Новгорода. Игра проводится на естественной площадке. Игроки делятся на две половины — одна в городе, другая в поле. В первом один подает мяч (гадит), другой бьет Л.; в поле ловят его с лету, и тогда город продан, если нет, то ударивший бежит взад и вперед до черты поля, и его чкают, пятнают, салят мячом; если попадут, то город взят, и горожане идут в поле.

71

Гальюн(морск.) — туалет.

72

Зава́линка — сооружение-насыпь вдоль наружных стен в основании по периметру деревянного дома (бани), служит для предохранения постройки от промерзания зимой. Завалинка может быть просто земляной насыпью вдоль стен.

73

Абшид (устар.) — отставка.

74

Манражировать (жарг.) — бояться.

75

Богомаз — художник, рисующий иконы.

76

Не все знают, но при Сталине в СССР был свой «малый и средний бизнес», были частнопрактикующие врачи и частные предприятия бытового обслуживания, крестьяне-единоличники «на твёрдом задании», а любой имеющий деньги мог нанять прислугу…

77

Карт — простейший гоночный автомобиль без кузова. Скорость карта (класс Суперкарт) может достигать 260 км/ч. Гонки на картах называют картингом. Считается, что картинг придумали военные лётчики в США после Второй мировой войны. Они устраивали гонки по лётному полю на тележках для подвоза авиабомб. В СССР карты полукустарно производились для занятий детей автоспортом.

78

«В России две беды — дураки и дороги» — апокрифическая фраза, приписываемая разным историческим личностям. Чаще всего это высказывание приписывается Гоголю. Реже — Салтыкову-Щедрину, Карамзину, Николаю I и др.) Однако предполагаемое авторство не подтверждено и маловероятно. Теме разбитых дорог Отечества посвятили свои строки едва ли не все классики русской литературы. Так, что возможно Сатрап эту пословицу уже знал…

79

В «реале», в 1900 году автомобиль в России стоил порядка 2000 рублей…

80

«ПМ» — пистолет Макарова, отличающийся предельной простотой разборки-сборки.

81

Первый советский пистолет «ТТ» был сконструирован на основе пистолета Браунинга, запатентованного им в 1897 году. В 1900 году эта модель начала производиться под названием «Browning 1900»…

82

Патрон «7,62 ТТ» для пистолета «ТТ», а затем и для пистолетов-пулемётов (автоматов) «ППД-40», «ППШ-41» И «ППС-43» был практически без изменений скопирован с патрона Маузера для его знаменитого пистолета «Mauser C-96», запатентованного им в 1895 году. Сам же пистолет был изобретен братьями Федерле — работающими на фабрике у Маузера и был нагло присвоен хозяевами… Так, что в данном случае моя совесть чиста — вор у вора дубинку украл!

83

Имеется в виду знаменитый пистолет Mauser C96, с которым, по советским фильмам бегал чуть ли не каждый революционный матрос, не говоря уже об комиссарах… Эта система будет серийно производиться с 1897 года.

84

А ведь так и происходило в реале! Только вместо «ТТ» у революционеров-террористов были полюбившиеся им «Маузеры 96»…

85

Император Николай Первый.

86

Индийский фильм об сёстрах-близнецах разлучённых в детстве, очень популярный в своё время в СССР.

87

Неприкосновенный запас

88

Искровой передатчик (искровая станция) — устаревший тип радиопередатчиков, в которых применяется метод искрового возбуждения.

89

Так сперва назывался радиоприёмник Попова.

90

Прибор, состоящий из стеклянной трубки с металлическими опилками, которые при воздействии на них электромагнитных волн слипаются (сцепляются) и начинаютхорошо пропускать электрический ток от элемента, в цепь которого когерер включается; применялся в первыхрадиоприёмниках в качестве детектора.

91

Именно такую мощность и дальность имел, в реале, передатчик крейсера «Аврора» в 1917 году…

92

То есть, через официанта (жарг.).

93

Бретёр — заядлый, «профессиональный» дуэлянт, готовый драться на дуэли по любому, даже самому ничтожному поводу.

94

Если кто не знает, то в «Двенадцати стульях» — ещё не написанного Ильфом и Петровым, так называлась похоронная фирма…

95

Кукрыниксы — название является ни чем иным, а псевдонимом или аббревиатурой, по первым слогам трёх художников-графиков СССР. Ими являлись: Куприянов Михаил Васильевич, Крылов Порфирий Никитич и Соколов Николай Александрович. Все они являлись народными художниками СССР и членами АХ СССР.

96

«Каждая американская семья скоро будет иметь по цыпленку на ужин и по две машины в гараже». Ф.Д. Рузвельт

97

Коры — на молодёжном сленге тех лет — обувь.

98

Евродрова или, как их ещё называют, топливные брикеты, это особый вид биотоплива, получаемого в результате прессования отходов деревообрабатывающей промышленности.

99

Яйценесущая порода кур, английского происхождения.

100

Герой одноимённого произведения Оноре де Бальзака, известный своей жадностью.

101

Springfield M1903 (Спрингфилд обр. 1903 г.) — американская магазинная винтовка, практически копия знаменитой винтовки Маузера «Mauser 98k».

102

Диаметр пули патрона для пистолетов, принятый в США, в сотых дюйма. 0.45 дюйма или 11 мм.

103

Был такой перелёт в реальной истории.

104

Ла́текс (англ. latex, нем. Latex m, Kautschukmilch f) — общее название эмульсий дисперсных полимерных частиц в водном растворе. В природе встречается в виде молочка, которое выделяют различные растения, в частности бразильская гевея, одуванчик и другие.

105

Так называли в СССР презервативы. История такого названия не совсем ясна. Может, от того что первые в СССР презервативы начали изготовлять на Баковском заводе резиновых изделий, недалеко от Переделкина. Контролировал выпуск такой продукции лично сам Лаврентий Берия. «Изделиями № 1» на этом заводе были противогазы. Ну, а презервативам достался «№ 2»!

106

Реальная установка, кстати! Надеюсь, фирма автору накидает за рекламу…

107

СИНТЕЗ-ГАЗ, смесь газов, главными компонентами которой являются CO и H2. Получают при переработке природного газа, нефтепродуктов, древесины, а также газификацией углей. Сырье в производстве водорода, углеводородов, метилового спирта и др. В азотной промышленности синтез-газом называют смесь N2 и H2, используемую в синтезе аммиака.

108

кусок сукна, расстилаемого на нарах для игры в карты.

109

Контрабандное золото.

110

узнать с первого взгляда.

111

1. Игра в карты без денег. 2. Недоброкачественная работа. 3. Мошенничество, подделка, ложь.

112

САРГА ЛИНКОВАЯ — фальшивые деньги.

113

Драгоценные камни.

114

серебряные или золотые украшения, ювелирные изделия в целом.

115

Золото, золотые монеты.

116

СДАТЬ БАРАХЛО НА БЛАТ — дешево продать краденое.

117

ПРАВИЛЬНАЯ ПОКУПКА — 1. Удачно совершенная кража. 2. Хорошая добыча, большая сумма денег.

118

Золотая цепочка

119

слово, используемое в криминальной среде как знак одобрения, согласия (ничего, хорошо, нормально и т. д.).

120

СБЛАТОВАТЬСЯ — войти в контакт с преступниками и стать среди них своим человеком, освоиться с обычаями и законами преступного мира.

121

кандидат в касту воров, который, однако, еще не признан на сходке вором в законе. Свояки занимают второе (после воров в законе) место в иерархии блатных.

122

Отклонить от правильной мысли.

123

Следователь по особо важным делам (жарг.)

124

Народное прозвище автомобиля Генри Форда «Ford Model T». Название происходит, возможно из-за того что во-первых, Ford T стал первым автомобилем с металлическим кузовом — ранее выпускались только деревянные, во-вторых так машину называли, сравнивая с неприхотливой лошадёнкой, которых в американском фольклоре также называли Tin Lizzie. Ещё этот автомобиль называли «ведром с гайками» или «машиной для неудачников».

125

Dodge WC-51 — американский армейский автомобиль повышенной проходимости времён Второй мировой войны, тяжелый внедорожник. Выпускался фирмой Dodge с 1941 года. В Красной Армии получил прозвище «Додж Три Четверти» из-за своей грузоподъёмности 750 кг (3/4 тонны).

126

БА-64 — советский лёгкий бронеавтомобиль периода Второй мировой войны. Был создан в июле — декабре 1941 года на шасси полноприводного легкового автомобиля ГАЗ-64.

127

БА-10 — советский средний бронеавтомобиль, обр. 1938 г.

128

Wright Cyclone — семейство радиальных двигателей воздушного охлаждения корпорации «Curtiss-Wright». В 1932 г. было решено запустить в серию на недавно построенном в г. Молотове (Пермь) заводе № 19 двигатель М-25, представлявший собой лицензионную версию американского Райт «Циклон». Мотор стал самым надежным и высокоресурсным в ВВС РККА. Используя конструктивную схему двигателя Райт-Циклон 8БК-1820, А. Д. Швецов и сотрудники ЦИАМ разработали серию двигателей М-25, М-62 и М-63 мощностью до 1100 л.с.. Соединив два блока цилиндров от М-63 с новым редуктором и двухскоростным приводным центробежным нагнетателем (ПЦН), получили М-71. Двигатель М-71 представлял собой 18-цилиндровый двухрядный звездообразный четырёхтактный поршневой двигатель воздушного охлаждения, мощностью 2000 л.с., но большой серией в силу ряда причин, не выпускался…

129

АМ-34 (М-34) — советский поршневой авиационный двигатель с водяным охлаждением, разработанный под руководством А. А. Микулина в марте 1931 года. Существовал и его вариант — ГМ-34, для торпедных катеров.

130

АМ-35 — советский поршневой авиационный двигатель конструкции А. А. Микулина. Основанный на АМ-34ФРН, АМ-35 начал выпускаться в 1940 году и использовался на истребителях МиГ-1 и МиГ-3 во время Второй мировой войны, так же ограниченно и на тяжёлом бомбардировщике Пе-8.

131

АМ-38 — советский поршневой авиационный двигатель. Являясь дальнейшей разработкой двигателя АМ-34, АМ-38 использовался на самолётах МиГ-3 и Ил-2 во время Второй мировой войны.

132

«Стрелок», он же «Меченный» — главный персонаж видеоигры «Сталкер».

133

Охотничье оружие карабин «БАРС-1» (КО-5,6-60) — магазинный для промысловой и любительской охоты калибра 5,6 мм под патрон 5,6X39.

134

Хаудах, хауда, хоуда (англ. howdah, само слово на урду означает «слоновье седло») — короткоствольное крупнокалиберное оружие под патрон охотничьего типа.

135

Компьютерная игра, стратегия в реальном времени из серии Command & Conquer, разработанная студией EA Los Angeles. Это первая игра из серии Red Alert после Yuri’s Revenge, вышедшей в 2001 году. Игра была анонсирована 14 февраля 2008 года.

136

Практическая стрельба — вид стрелкового спорта, имеющий целью усвоение и выработку приёмов, наиболее полно отвечающих различным случаям применения огнестрельного оружия. От спортсмена требуется умение точной и скоростной стрельбы из мощного оружия — пистолет дробовик, карабин. Соревнование состоит из нескольких отдельных упражнений, которые спортсмены проходят последовательно от одного к другому. Каждое упражнение включает в себя стрелковое задание, моделирующее потенциально возможную ситуацию использования огнестрельного оружия. По структуре различают короткие, средние и длинные упражнения, отличающиеся между собой максимально возможным количеством зачётных выстрелов.

137

«ФЭД» — советский дальномерный малоформатный фотоаппарат, первая модель под этой маркой. «ФЭД» являлся копией немецкого фотоаппарата «Leica II». Выпускался Харьковской трудкоммунной имени Феликса Эдмундовича Дзержинского, созданной из бывших беспризорников знаменитым педагогом Антоном Макаренко

138

Стимпа́нк — направление научной фантастики, моделирующее цивилизацию, в совершенстве освоившую механику и технологии паровых машин.

139

Бриллианты (одесск.)

140

Баки забивать — морочить голову (одесск.).

141

Проститутка у шоферов-дальнобойщиков.

142

Строительные нормы и правила.

143

Единые нормы и расценки.

144

Единые районные единичные расценки.

145

Дутик — жарг. хвостовое колесо самолёта.

146

Неверно! В 1872 году француз Ж.Э. Бодо создал аппарат, позволяющий по одной линии вести передачу нескольких телеграмм одновременно, причем получение данных происходило уже не в виде точек и тире (до того все подобные системы базировались на азбуке Морзе), а в виде букв латинского и русского (после тщательной доработки отечественными специалистами) языка.

147

Цеолиты — большая группа близких по составу и свойствам минералов, известных своей способностью отдавать и вновь поглощать воду в зависимости от температуры и влажности. Другим важным свойством цеолитов является способность к ионному обмену — они способны селективно выделять и вновь впитывать различные вещества, а также обменивать катионы.

148

Так звали царя Петра его голландские приятели-шкиперы, а потом — наиболее близкие приближённые.

149

«Либерти» — тип транспортных пароходов середины XX века. Суда этого типа строились в очень большом количестве (построено более 2500) в США во время Второй мировой войны для обеспечения массовых военных перевозок.

150

«Нуэ́стра Сеньо́ра де Ато́ча» — испанский галеон, затонувший 6 сентября 1622 года у побережья Флориды в результате шторма. Галеон перевозил в Испанию золотые и серебряные слитки, серебряные монеты общим весом более 40 тонн, а также табак, медь, оружие и драгоценности. Точное место крушения галеона было обнаружено после многолетних поисков 20 июля 1985 года искателем сокровищ Мелом Фишером (англ.). Со дна были подняты ценности на общую сумму в 450 миллионов долларов.

151

Яхта «Штандарт» (в 1917–1936 «18 марта», в 1936–1948 «Марти», с 1948 «Ока») — судно Балтийского Флота. Было заложено 1 октября 1893 года как императорская яхта на датской верфи «Бурмейстер и Вайн» по указу Александра III. Было любимым судном императора. В 1933–1936 годах было переоборудовано в минный заградитель.

152

122-мм гаубица образца 1910 года — российская легкая полевая гаубица периода Первой мировой войны, разработанная французской оружейной фирмой «Шнейдер» и стоявшая на вооружении Российской Империи, Финляндии и СССР.

153

Б-4 (индекс ГАУ — 52-Г-625) — советская гаубица большой (особой) мощности калибра 203,2 мм (8 дюймов). Полное официальное название орудия — 203-мм гаубица образца 1931 года.

154

2С9 «Нона-С» — советское 120-мм дивизионно-полковое авиадесантное самоходное артиллерийское орудие. Основным вооружением является 120-мм нарезная пушка-гаубица-миномёт 2А51.

155

«Кавасаки» (япон.), деревянное моторно-парусное судно для морского прибрежного промысла, распространённое на Дальнем Востоке (главным образом в Японии и Корее). Его особенности ‒ высоко поднятый нос, плоская широкая корма, борта с наклоном наружу, малая осадка. Длина судна 10‒15 м, грузоподъёмность ‒ около 10 т.

156

Плашкоут (нидерл. plaatschuit; от plaat — плоское + от schuit — лодка). Здесь — самоходное плоскодонное грузовое судном с малой осадкой, оснащённым аппарелью.

157

«Доброво́льный флот» — подконтрольное правительству российское и советское морское судоходное общество, основанное на добровольные пожертвования в 1878 году, а в 1925 году включённое в общий состав Совторгфлота.

158

Твинде́к (англ. tween-deck) — междупалубное пространство внутри корпуса грузового судна (сухогруза, для балкеров, танкеров, газовозов, контейнеровозов, цементовозов, костеров и прочих торговых судов это неприемлемо) между двумя палубами или между палубой и платформой. При наличии трёх палуб различают верхний и нижний твиндеки, при большем количестве палуб — верхний твиндек, второй твиндек, третий твиндек и далее, сверху вниз. Твиндек служит для размещения грузов или пассажиров и экипажа. Иногда твиндеком называют грузовое или производственное помещение на судне, расположенное между двумя палубами и предназначенное для определённых целей, — например, рефрижераторный твиндек.

159

Торпеда Тип 93 — японская торпеда времён Второй Мировой войны. В западной исторической литературе широко известна под названием Long Lance (с англ. — «длинное копьё»). Самая мощная, дальнобойная и скоростная торпеда своего времени. Калибр — 610 мм, длина — 9 м, масса — 2700 кг, скорость — 48 узлов, дальность — 40 км. Данный вид торпед показал себя эффективным оружием, одного попадания было достаточно, чтобы корабль класса крейсер вывести из строя как минимум на полгода, две торпеды означали очень тяжёлые повреждения или гибель, три — не оставляли практически никаких шансов кораблю уцелеть. Всего за годы войны этими торпедами было потоплено 23 корабля союзников, в том числе 1 авианосец, 11 крейсеров и 11 эсминцев. Ещё 13 были тяжело повреждены.

160

Особенностью данной торпеды было подача окислителя — после пуска торпеда начинала работать на сжатом воздухе, подаваемом из отдельного баллона, а потом воздух постепенно заменялся чистым кислородом. До такого ни одна страна — кроме японцев додуматься почему-то не смогла…

161

Авиационный пулемет ПВ-1 сконструирован на базе всем хорошо известного станкового пулемёта «Максим». Пулемет ПВ-1 отличался от станкового меньшим весом, достигнутым за счет обточки ствола, введением воздушного охлаждения и системой питания, предназначенной для стрельбы из металлической звеньевой ленты. Спусковой механизм был приспособлен для синхронной стрельбы. Для увеличения темпа стрельбы пулемета уменьшен диаметр втулки надульника и введена буферная пружина, сообщавшая дополнительную скорость подвижной системе при движении ее вперед и принимавшая на себя удар при ее отходе. Пружинный буфер был впервые применен в авиационном пулемете как у нас, так и за рубежом. В результате конструктивных изменений, введенных в пулемет, темп стрельбы повысился с 600 до 750 выстр./мин. Вес пулемета ПВ-1 составил. Питание пулемета ПВ-1 производилось металлической звеньевой лентой. Пулеметы ПВ-1 устанавливали на самолетах для стрельбы через винт с неподвижных установок, а вне плоскости вращения винта с неподвижных или ограниченно подвижных установок.

162

Великий князь Алекса́ндр Миха́йлович (Сандро́); 1 (13) апреля 1866, Тифлис — 26 февраля 1933, Рокебрюн, Франция) — российский государственный и военный деятель, четвёртый сын великого князя Михаила Николаевича и Ольги Фёдоровны, внук Николая I.

163

76-мм зенитная пушка обр. 1914/15 гг. (3″ зенитная пушка Лендера или Тарновского — Лендера, также 8-К) — первое в России специальное орудие калибра 76,2-мм, предназначенное для ведения огня по воздушным целям.

164

М4 — счетверённая зенитная пулемётная установка, разработанная коллективом Н. Ф. Токарева (сыном Ф.В. Токарева) в 1928–1931 годах. Счетверённая зенитно-пулемётная установка образца 1931 года отличалась от обычного пулемёта Максима обр. 1910 наличием устройства принудительной циркуляции воды и большей ёмкостью пулемётных лент — на 1000 патронов вместо обычных 250.

Пулемётные системы Максима стали самым распространённым оружием армейской ПВО. Используя зенитные кольцевые прицелы, установка была в состоянии вести эффективный огонь по низколетящим самолётам противника (максимально на высотах до 1400 м при скорости до 500 км/час). Эти установки также часто использовались для поддержки пехоты

165

76-мм дивизионная пушка образца 1942 года — советская дивизионная и противотанковая пушка. Главный конструктор — В. Г. Грабин, головное предприятие по производству — артиллерийский завод № 92 в городе Горьком. ЗИС-3 стала самым массовым советским артиллерийским орудием, выпускавшимся в годы Великой Отечественной войны. Благодаря его выдающимся боевым, эксплуатационным и технологическим качествам специалисты признают это орудие одним из лучших орудий Второй мировой войны. В послевоенное время ЗИС-3 долго состояла на вооружении Советской Армии, а также активно экспортировалась в ряд стран, в некоторых из которых она находится на вооружении и в настоящее время.

166

«8,8 cm FlaK 18/36/37», также известное как «восемь-восемь» (нем. Acht-acht) — германское 88-миллиметровое зенитное орудие, находившееся на вооружении с 1928 по 1945 годы. Одно из лучших зенитных орудий Второй мировой войны. Также послужило образцом при создании орудий для танков «Тигр» PzKpfw VI. Эти орудия широко использовались в роли противотанковых и даже полевых орудий. Часто данные орудия называют самыми известными орудиями Второй мировой войны.

167

Гаргрот — это обтекающий элемент фюзеляжа самолета (ракеты), который закрывает всю проводку управления, все трубопроводы и части важных систем, которые выступают за фюзеляж. Гаргрот обеспечивает удобный доступ ко всем вышеперечисленным элементам. В зависимости от размещения бывает верхний гаргрот и нижний гаргрот. Форма элемента бывает различной, и зависит от типа самолёта, его технических особенностей.

168

«Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» — сказочная повесть шведской писательницы Сёльмы Лагерлёф. Есть и советский мультфильм по этой сказке, под названием «Заколдованный мальчик».

169

Намёк на элитную бомбардировочную эскадру «Эдельвейс» Люфтваффе и «птенцов» папы-Геринга.

170

«— Эта моя штучка ещё славно послужит, — приговаривал Гуго, обходя свой тяжёлый „Бур“. — Не один английский глаз вобьёт она в череп, помяните моё слово….» — Луи Буссинар, «Капитан Сорви-Голова».

«Бур-303» … Убойная сила будь здоров, могла продырявить БТР — Воспоминания ветеранов-афганцев. Всё это — красивые легенды, не более того…

171

Помимо Японии этот патрон, получивший европейское метрическое обозначение 6,5х51SR, в больших количествах производился в Великобритании в 1914–1918 годах. Он изготавливался на заводах Kynoch Ltd. и Royal Laboratory в Вульвиче. Основным потребителем 6,5-мм патронов английского производства была Россия, использовавшая на фронтах первой Мировой войны, главным образом на северном направлении, большое количество японских винтовок. Под этот же патрон изготавливался и первый в мире автомат Федорова. В 1915–1916 годах патрон японского образца Type 30 изготавливался на Петербургском патронном заводе в России тиражом до 200 тысяч штук ежемесячно. Внешне они незначительно различаются формой капсюля и донной части гильзы.

172

Под этим названием в России в конце XIX — начале XX в. были очень популярны ружья и пистолеты для развлекательной стрельбы под слабый пулевой или дробовой патрон калибра от 4 до 9 мм. Часто упоминаются в мемуарах того времени как игрушка и оружие для охоты по мелкой птице. История этого образца оружия начинается с середины XIX века. Его разработал французский оружейник Луи Флобер под собственный патрон кольцевого воспламенения. Лёгкое, конструктивно простое, это ружьё предназначалось для спортивной и развлекательной стрельбы на небольшие расстояния. «Монтекристо» его именовали только в России, в Европе называли по имени создателя — ружьё системы Флобера. Пик его популярности пришёлся на конец XIX — начало XX века. «Монтекристо» охотно покупали интеллигенция, состоятельные буржуа, а также садовники и фермеры для защиты урожая от ворон, сорок, дроздов и прочих «нахлебников» и, конечно, браконьеры, которых особенно привлекал слабый звук выстрела. Производством этих ружей отметились очень многие фирмы: их выпускали во Франции, в Бельгии, Германии и США. Изготавливались они и в России на Ижевском оружейном заводе.

173

Боеприпас разрабатывался фирмой Remington совместно с армией США с 2002 года в связи с недостаточным останавливающим действием пули патрона.223 Rem (5,56×45 мм). В 2004 году был официально представлен как 6,8-мм патрон Remington SPC. Был создан на базе гильзы советского 7,62-мм автоматного патрона обр. 1943 года.

174

Центральное конструкторско-исследовательское бюро спортивного и охотничьего оружия (ЦКИБ СОО) — предприятие оборонно-промышленного комплекса, расположенное в городе Туле. Под этим именем работает один из старейших научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро, занимающихся развитием стрелкового оружия России.

175

47-мм скорострельная пушка Гочкиса — нарезная орудий 1907–1909 годах Морское ведомство пыталось передать ненужные пушки Военному ведомству, но получило решительный отказ. Однако с началом Первой мировой войны, особенно с 1915 года, когда война приобрела позиционный характер, армии казнозарядная скорострельная корабельная пушка, разработанная французской фирмой Hotchkiss et Cie в 1885 году. Оригинальное название — «Canon Hotchkiss à tir rapide de 47 mm». На 1 января 1901 года в Морском ведомстве имелось 963 47-мм орудий Гочкиса. Они устанавливались на все типы боевых и вспомогательных кораблей в качестве противоминных орудий. Русско-японская война показала неэффективность этих в качестве противоминной артиллерии. После войны на новые корабли их не ставили, а со старых начали постепенно снимать. В ходе Первой Мировой войны потребовалась чрезвычайно лёгкая и отличающаяся высокой точностью стрельбы траншейная пушка. В мелких гражданских мастерских или силами воинских частей под 47-мм пушки Гочкиса начали изготавливать импровизированные деревянные колёсные лафеты. Орудия на таких лафетах в первые недели войны принимали участие в боях под Варшавой, Ивангородом и Новогеоргиевском. Они считались самым действенным оружием против пулемётов противника.

В 1915 году капитан Е. А. Лихонин при содействии инженеров Ижорского сталелитейного завода спроектировал 47-мм миномёт. Пороховой заряд помещался в латунную гильзу от 47-мм снаряда к пушке Гочкиса.

В ходе Первой мировой войны станки 47-мм орудий переделывались для стрельбы по воздушным целям — угол возвышения был доведён до +85°. В 1914–1918 годах для зенитной стрельбы 47-мм гранаты снабжались дистанционными 8-секундными трубками и «дымным следом».

176

Bofors 40 mm/60 (часто употребляется Bofors L60, просто Bofors или «Бофорс») — 40-мм автоматическое зенитное орудие, разработанное шведским концерном Bofors в 1929–1932 годах. Широко применялось в ходе Второй мировой войны, как в корабельном, так и в сухопутном вариантах. Орудие было принято на вооружение многих стран мира и до сих пор стоит на вооружении армии США и некоторых других стран.

177

Наиболее массовой копией Bofors. — 18.8 тыс штук, была советская 37-мм автоматическая зенитные пушка 61-К. Главный конструктор — М. Н. Логинов. Являлось первой советской автоматической зенитной пушкой, запущенной в крупносерийное производство. На базе 61-К было создано семейство корабельных зенитных орудий, эта пушка устанавливалась на первые советские серийные самоходные зенитные установки на гусеничном шасси 8 тыс штук.

37-мм зенитные пушки 61-К активно использовались в течение всей Великой Отечественной войны, в течение долгого времени состояли на вооружении Советской Армии. Помимо борьбы со штурмовиками, истребителями-бомбардировщиками и пикирующими бомбардировщиками, 61-К в 1941 году использовались и как противотанковые орудия. В послевоенное время многие орудия были поставлены за рубеж и в составе иностранных армий приняли участие в различных послевоенных конфликтах. На вооружении армий многих государств 61-К находятся и по сей день.

178

25-мм автомати́ческая зени́тная пу́шка образца́ 1940 го́да (72-К) — советская зенитная пушка периода Великой Отечественной войны. Это орудие было разработано в конце 1939 — начале 1940 года конструкторским бюро завода № 8 им. Калинина под руководством М. Н. Логинова. Ряд конструктивных решений зенитного автомата 72-К был заимствован от 37-мм автоматической зенитной пушки обр. 1939 г. (61-К).

179

Нижегородский машиностроительный завод (прежние наименования — Союзный машиностроительный завод «Новое Сормово», «Завод имени Сталина», Горьковский машиностроительный завод, Завод № 92) — российское предприятие, производитель вооружений и боеприпасов. Нижегородский машиностроительный завод основан в 1932 году под названием «Новое Сормово» (Союзный машиностроительный завод «Новое Сормово» Всесоюзного орудийно-артиллерийского объединения (ВОАО) Наркомата тяжелой промышленности) для развития мощностей кузнечного производства завода «Красное Сормово».

180

47 мм миномет был спроектирован капитаном Е. А. Лихониным при содействии инженеров Ижорского сталелитейного завода. Первый миномет Лихонина был испытан 22 мая 1915 г. в 1915 году было изготовлено 154. миномета Лихонина, в 1916 году — 500, и в 1917 году — 113 минометов. Всего на заводе было изготовлено 767 минометов Лихонина.

181

2Б16 «Нона-К» — 120-мм советское буксируемое артиллерийское орудие, официально состоит на вооружении десантно-штурмовых бригад. Благодаря использованию баллистической схемы «Орудие-выстрел», 2Б16 заключает в себе возможности пушки, гаубицы и миномёта. Это орудие способно вести огонь широкой номенклатурой боеприпасов — всеми типами 120-мм мин, а также осколочно-фугасными и кумулятивными снарядами с готовыми нарезами. По своей боевой мощи 120-мм снаряды приближены к 152-мм снарядам.

182

87-мм полевая лёгкая пушка образца 1877 года — русское лёгкое полевое артиллерийское орудие калибра 87 мм конструкции немецкой фирмы «Крупп». Активно использовалось в русско-японской войне, Первой мировой войне, гражданской войне в России и в других вооружённых конфликтах начала XX века с участием стран из бывшей Российской империи (Советский Союз, Польша, Финляндия и т. д.)

183

Имеется в виду Б-4 — советская гаубица большой (особой) мощности калибра 203,2 мм (8 дюймов). Полное официальное название орудия — 203-мм гаубица образца 1931 года. Во время Советско-финской войны это орудие использовалось для разрушения ДОТов и ДЗОТов линии Маннергейма. Вес системы в боевом положении — 17, 7 тонн.

184

«Для проведения конкурсных испытаний на Главный артиллерийский полигон в середине 1909 года была доставлено 42-линейная пушка Шнейдера (на высоком лафете), а затем, в октябре 1909 года, 42-линейная пушка Круппа (предположительно тоже на высоком лафете). В середине 1910 года обе системы были испытаны и показали удовлетворительные результаты, по не понятным причинам предпочтение было отдано системе Шнейдера…» Я думаю, что причины то, как раз понятны…

185

76-мм дивизионная пушка образца 1936 года — советская дивизионная полууниверсальная пушка периода Второй мировой войны. Являлась первым орудием, разработанным конструкторским бюро под руководством выдающегося конструктора артиллерийских систем В. Г. Грабина, и одним из первых орудий, полностью разработанных в СССР (а не представляющих собой модернизацию орудий армии Российской империи или зарубежную разработку). Созданная в рамках не оправдавшей себя концепции универсального (зенитно-дивизионного) орудия, Ф-22 имела ряд недостатков, в связи с чем была снята с серийного производства через три года после его начала. Произведённые орудия приняли активное участие в предвоенных конфликтах и Великой Отечественной войне. Многие орудия этого типа стали трофеями немецкой, финской и румынской армий. В Германии трофейные орудия были модернизированы и активно использовались в качестве противотанковых пушек, как в буксируемом, так и в самоходном варианте.

186

160-мм миномёт образца 1943 года (MT-13, М-43) — советский миномёт калибра 160 мм, самый мощный миномёт Красной Армии в годы Великой Отечественной войны. Миномет МТ-13 представлял собой гладкоствольную жёсткую систему на жестком (без противооткатных устройств) лафете с колесным ходом, построенную по схеме мнимого треугольника. Большой калибр миномета обуславливал главную проблему — заряжание. Классическое заряжание с дула ствола не могло осуществляться по причине его высоты — 3 метра. Заряжание производилось с казённой части, для чего был применен качающийся ствол, который в момент заряжания приводился в горизонтальное положение. После открывания затвора на полуоси клина ствола навешивался лоток, на который расчет укладывал мину и вручную досылал её в канал ствола. После того как мина была дослана в ствол, он под действием её веса возвращался в положение для стрельбы. Так автоматически устранилось двойное заряжание — извечный недостаток классических минометов. Таких крупных минометов как этот не было ни в одной армии мира.

187

152-мм гаубица образца 1943 года — советская гаубица периода Второй мировой войны. Это орудие серийно выпускалось с 1943 по 1949 год, состояло или до сих пор состоит на вооружении армий многих стран мира, использовалось практически во всех значимых войнах и вооружённых конфликтах середины и конца XX века. Принятие на вооружение в 1943 году мобильной и мощной гаубицы Д-1 повысило возможности танковых и моторизованных частей Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) по прорыву заранее и хорошо укреплённых оборонительных полос и районов противника.

188

2С4 «Тюльпан» — советский 240-мм самоходный миномёт артиллерии резерва Верховного Главнокомандования. Разработан на Уральском заводе транспортного машиностроения. Главный конструктор шасси — Г. С. Ефимов, 240-мм миномёта 2Б8 — Ю. Н. Калачников. 2С4 «Тюльпан» предназначен для уничтожения укреплённых зданий, фортификационных сооружений, скоплений живой силы и бронетехники противника, а также уничтожения объектов и целей, поражение которых другим артиллерийским орудиям недоступно.

189

Артиллерия Резерва Главного Командования.

190

Перманентная мобилизация — непрерывная мобилизация военнослужащих во время длительной войны, позволяющая компенсировать потери армии за счёт налаженного механизма призыва и обучения военно-обязанных граждан очерёдных возрастов. В декабре 1870 г, Хельмут фон Мольтке писал: «В операциях, увенчавшихся беспримерными успехами, немецкая армия смогла взять в плен все силы, которые неприятель выставил в начале войны. Тем не менее, в течение только трехмесячного срока, Франция нашла возможность создать новую армию, превосходящую по числу погибшую». Это произошло во время Франко-Прусской войны, когда в течение первого месяца военных действий прусским войскам удалось изолировать в Меце французскую армию Базена, а другую армию, Мак-Магона, взять в плен под Седаном. Малочисленные остатки были собраны в Париже и окружены. Связь с провинцией обеспечивалась лишь воздушными шарами по воздуху. Однако, Леон Гамбетта, опираясь на провинцию и открытые порты, сумел развернуть по всей Франции широкую мобилизационную работу: за 4 месяца своей работы Гамбетта формировал, в среднем, по 6 тысяч пехотинцев и 2 батареи в сутки. Мольтке сознавал, что этот механизм может обеспечить практически неистощимый источник пополнения действующей армии. Но признавал, что для Германии он не приемлем ввиду её неспособности вести войну на истощение. А также необходимости коренного пересмотра основных положений немецкой военной стратегии. В дальнейшем идея перманентной мобилизации была развита в труде А. А. Свечина «Стратегия». Во время ВОВ за реализацию идей перманентной мобилизации взялся маршал Шапошников, который в результате опоры на непрерывно работающую систему всевобуча, через которую в годы войны прошло около 10 миллионов граждан, сумел обеспечить поставку пополнения на фронты на протяжении всей войны.

191

Имеется в виду ручная граната РГД — 33.

192

Владимир Иосифович Рдултовский — конструктор артиллерийских боеприпасов, взрывных устройств, взрывателей в Российской империи, СССР. Заслуженный деятель науки и техники России. В 1904–1917 г.г. работал в Артиллерийском комитете и в комиссии по применению взрывчатых веществ в снаряжении снарядов.

В 1904 году им была разработана бризантная граната, использовавшаяся в боевых действия во время русско-японской войны. Им же была предложена методика определения глубины проникновения снарядов в различные среды. В дальнейшем Рдултовским были разработаны 76-мм, 107-мм и 122-мм фугасные тротиловые снаряды.

Первый директор Троицкого снаряжательного завода, впоследствии завод «Красная ракета» и «Завод № 11 Вохимтреста», ныне Краснозаводский химический завод.

Являлся учёным секретарём Комиссии особых артиллерийских опытов. С 1917 года разрабатывал взрыватели. Владимир Иосифович разработал конструкцию первой авиационной фугасной бомбы ФАБ-250 и снаряда для зенитной артиллерии. В 1926 году принят в штат Ленинградского завода имени М. И. Калинина на должность зам. зав. конструкторского бюро. В ноябре 1926 года на заводе создана Опытная мастерская по разработке новых боевых припасов, детали взрывателей в которой изготавливались только по чертежам Рдултовского.

В конце 1925 года В. И. Рдултовский получил свою первую награду от советских властей — именные золотые часы за выполнение правительственного задания по реализации немецкого заказа на выстрелы среднего калибра; затем Григорием Орджоникидзе ему был подарен автомобиль «АМО». В 1928 году получил звание «Заслуженный деятель науки».

Арестован Коллегией ОГПУ 04.10.1929 г. по делу «О к.-р. организации в военной промышленности». Вину и ошибки признал. Освобождён 06.11.1929 г.

За разработку взрывателей марок РГ и РГМ (Рдултовского головной мембранный) — в 1930-х годах единственных в мире, Рдултовский в 1933 году был награждён орденом Красной Звезды. Является основоположником теории проектирования взрывателей. Подорвался и погиб при разборке одного из своих изделий.

193

Всем известная немецкая ручная граната с длинной деревянной ручкой, носящая официальное название «Stielhandgranate 15».

194

Аммона́л — разновидность промышленных взрывчатых веществ (ВВ). По советской классификации представляет собой смесь аммиачной селитры и тротила с добавлением порошкообразного алюминия. Предназначен для взрывных работ в рудниках и шахтах, не опасных по газу и пыли, и на открытых разработках, Применяется для взрывания крепких и весьма крепких пород в сухих и обводненных условиях шпуровым методом. В годы Великой Отечественной войны при нехватке тротила, аммоналом снаряжали мины и ручные гранаты. Снаряды аммоналом не снаряжались, так как это ВВ детонирует при выстреле из орудия.

195

Аммотол — взрывчатое вещество, представляющее собой смесь аммиачной селитры и тротила в различных пропорциях от 80/20 (аммонит) до 50/50.

196

Японский 50-мм гранатомёт, разработанный в 1929 году для замены 50-мм гранатомёта «10», начал массово поступать на вооружение пехотных батальонов японской армии с 1936 года. Имел небольшой вес и очень простую конструкцию.

197

9 мм и 7,62 мм. ОЦ-14 «Гроза» — российский штурмовой стрелково-гранатомётный комплекс.

198

Михаил Григорьевич Дьяконов (1881 — 12 декабря 1941, Ленинград) — конструктор артиллерийских боеприпасов, взрывных устройств, взрывателей в Российской империи и СССР.

199

Квадрант — измерительный инструмент для поверки прицельных приспособлений артиллерийского орудия.

200

Слово «хунхуз» представляет собой искаженное китайское хун хуцзы и в буквальном переводе на русский означает «красная борода» или «краснобородый». Слово «хунхузы» было распространено преимущественно в северо-восточных районах Китая и на прилегающих территориях России и Кореи. Название «хунхузы» носило чисто разговорный характер. В официальных китайских документах для обозначения разбойников использовались выражения хуфэй, даофэй, туфэй, которые, для краткости, можно перевести на русский язык в одном значении — «бандит».

201

Ихэтуанями называли участников антиимпериалистического восстания в Китае 1899–1901 гг. В России тех лет это восстание чаще всего называли «боксёрским», потому что изначально оно было организовано тайным обществом Ихэцюань — «Кулак во имя справедливости и согласия». Позднее это общество переименовали в Ихэтуань — «Отряды справедливости и согласия». Под этим названием восставшие и вошли в официальные исторические справочники. После того, как повстанцы захватили Пекин, в борьбу против него включились европейские державы, а так же Россия, Япония и США и, совместными усилиями, подавили это восстание в 1901-м году.

202

В 1976 году закончил Ейское высшее авиационное училище летчиков. Военный летчик 1-го класса, истребитель — бомбардировщик. С 1993 года в отставке. В результате длительного самостоятельного исследования создал комплексную атакующую систему рукопашного боя — Волновую Систему Боя. Волновая Система Боя — это единый комплекс системы, включающий в себя:

— Физическую и психическую тренировки.

— Скоростной атакующий рукопашный бой на дальних и средних дистанциях, в плотном контакте, круговой бой, бой в нижнем уровне (на земле) с использованием всех частей тела.

— Технику боя одним и двумя ножами, подручными средствами.

— Метание ножа в неподвижную цель и в процессе ведения боя.

203

Автомобили (жарг.)

204

Вести себя очень остоpожно (жарг.).

205

Человек из уголовной среды.

206

«БРДМ» — бронированная разведывательно-дозорная машина. Возможно, Спец так обозвал просто какую-нибудь другую бронемашину.

207

«Голова профессора Доуэля» — научно-фантастический роман очень популярного в СССР советского писателя-фантаста Александра Беляева.

208

Скрываться от правоохранительных органах.

209

На допрос.

210

«Обкашлять по ручнику» — переговорить по мобильному (жарг.).

211

Умело убил (жарг.).

212

Труп (жарг.).

213

Солнце (жарг.)

214

Пенсионеры (жарг.)

215

Безвыходное положение (жарг.).

216

«Твоя …опа шире» — фиг с тобой, уговорил! (жарг.).

217

Пошли! (жарг.).

218

ОСВ-96 «Взломщик» — первая крупнокалиберная снайперская винтовка отечественного производства в своем классе. Была разработана на тульском КБ оружейником А.Г. Шипуновым в 1990 годах. За основу взяли уже созданную на тот момент, тем же Тульским КБП, винтовку В-94 «Волга». ОСВ-96 была принята на вооружение в середине 2000 года. Является гордостью стрелкового оружия России снайперского типа.

219

В 1981 году Институтом Научного Исследования Специального Оборудования по заказу МВД СССР, был разработан, а в 1985 году изготовлен и готов к массовому производству, первый титановый шлем, получивший название СТШ-81 (Специальный Титановый Шлем образца 1981 года) «Сфера». Шлем защищал голову человека по всей площади, за исключением области лица, по второму классу защиты по ГОСТу, то есть от пуль, выпущенных из пистолетов ПМ, АПС, ТТ, ПСМ, а также практически от любых осколков.

220

Оружие (жарг.).

221

Ножом.

222

Ударить в сердце ножом (жарг.).

223

«Я на измене» — не понимаю, ума не приложу (жарг.).

224

Восклицание, соотв. русскому «Боже мой!», буквально: «Больно мне!» (идиш).

225

«Крошить батон» — наезжать, разговаривать агрессивно (жарг.).

226

Обкурился анаши (жарг.).

227

С ума сошёл (жарг.).

228

Набор инструментов (жарг.).

229

Бумажные банкроты (жарг.).

230

Отчаянный вор, вор-беспредельщик — не держащийся воровских законов.

231

«Чесать по бездорожью» — врать (жарг.).

232

«Мышиный туз» — мент в чине не меньше майорского (жарг.).

233

«Намазать лоб зелёнкой» — приговорить к расстрелу (жарг.).

234

«Подогрев» — оказание матеpиальной помощи в воpовской сpеде (жарг.).

235

«Сесть на измену» — сильно испугаться (жарг.).

236

«Пиковые» — воры кавказской национальности, как правило грузинские воры в законе (жарг.).

237

Благоприятный ход событий или стечение обстоятельств (жарг.).

238

«Лоут» — типа «крутого» (азербайдж.).

239

«Носорог апельсиновый» — лицо кавказкой национальности, торгующий на рынке (жарг.).

240

«Крест» — сходка воров.

241

РГО (ручная граната оборонительная) — современная российская ручная противопехотная оборонительная ударно-дистанционная граната.

Content

Сергей Зеленин
Корпорация «USSR»
Часть первая: «Реинкарнация»

Предисловие

Глава 1 Портал

Глава 2 Киллер для попаданца

Глава 3 Хороший день у меня сегодня!

Глава 4 Событие, приведшее к принятию важного решения

Глава 5 Что делать, то?

Глава 6 Важное решение принято

Глава 7 Автопром и Громосека

Глава 8 Семейка Лузеров

Глава 9 Дорожные приключения

Глава 10 Автомобиль, рожденный за одну ночь и мотор, над которым трудились всю жизнь

Глава 11 Легализация

Глава 12 ГУЛАГ, Колхоз и БАМ

Глава 13 Большая рыбалка

Глава 14 Время движняков и серьёзных разговоров

Глава 15 Племянница Губернатора

Глава 16 День хомяка

Глава 17 Командировка в Питер

Глава 18 Крёстный Отец

Глава 19 Пулемёт «Максим» и не только он…

Глава 20 Первые шаги «отечественного автопрома»

Глава 21 Речь Ильича Конкретного

Глава 22 Год убитой лошади

Глава 23 Человеческий фактор

Глава 24 Бизнесс-план попаданца

Глава 25 Очень близкие неприятности и очень дальние перспективности…

Глава 26 Дела попаданческие…

Глава 27 Первый всемирный конгресс попаданцев-прогрессоров

Глава 28 Пираты Студёного моря

Глава 29 «Илья Муромец», «Добрыня Никитич» и «Алёша Попович»

Глава 30 Егорыч и «Макарыч»

Глава 31 Бог Войны будет коваться на моих заводах!

Глава 32 Маньчжурская Советская Социалистическая Республика

Глава 33 Педагогическая проза

Глава 34 Накануне

Глава 35 Битва попаданцев

Примечания