Харальд Поттер. Наследники Слизерина

Пролог

…Выдержка из Магического кодекса Соединённого Королевства:

Часть 1. Особо тяжкие преступления против магического сообщества.

Статья 48. Терроризм

48.1. Определение террористической деятельности.

Террористическим признается всякое целенаправленное действие, создающих опасность гибели волшебников, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях.

48.2. Деяния, считающиеся террористическими действиями:

48.2.1. Вооружённое восстание или вторжение с целью захвата власти.

48.2.2. Умышленное убийство волшебника.

48.2.3. Умышленное массовое убийство волшебников.

48.2.4. Убийство (массовое убийство) волшебных существ и маглов.

48.2.5. Пытки и истязания.

48.2.6. Лишение воли.

48.2.7. Захват заложников.

48.2.8. Диверсия.

48.2.9. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению власти или к совершению отдельных террористических деяний.

48.2.10. Всякого рода организационная деятельность, направленная на подготовку или совершению террористических деяний.

48.2.11. Недонесение о достоверно известном, готовящемся или совершенном террористическом деянии.

48.2.12. Террористический саботаж, то есть сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти.

* * *

Кап.

Кап.

Кап.

Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд.

Кап.

Кап.

Кап.

Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот. Направо. Три. Шага. Вперёд.

Раз за разом. Час за часом. Больше десяти лет.

Грубые каменные стены, построенные из гранитных глыб. Небольшое окошко под самым потолком, забранное толстыми прутьями. Старый продавленный матрас и, не уступающая по удобности валуну, подушка на грубых деревянных нарах. Дыра в полу около внешней стены вместо тёплого клозета. Местами проржавевшая решётка взамен одной из стен.

Кап.

Кап.

Кап.

Бесконечный стук стекающих из окна капель воды. Шум дождя снаружи и далёкий рокот морского прибоя.

Здесь почти всегда шёл дождь. Стылый влажный морской воздух, дожди и холод были отличной заменой мгновенной и безболезненной «аваде» или даже жуткому, исторгающему душу, Поцелую.

Воздух, вода и холод убивали гораздо медленнее и страшнее.

Не так уж и плохо, если ты ещё не сошёл с ума. Пробыв здесь пять лет, многие сходили с ума. Пробыв десять лет — почти все.

Сохраняли рассудок лишь те, у кого вместо плоти была живая сталь, а вместо души — обжигающий огонь Ада. Ржавчина съедала сталь, оставляя лишь самое крепкое и неподвластное. Огонь затухал, оставляя угли, которые могли гореть чуть ли не вечно.

Территория Ноль.

Самое страшное место в жуткой тюрьме для преступников волшебной Британии — замке Азкабан. Самые опасные преступники, которых только знала страна. Только пожизненные сроки без права помилования. Почти вся гвардия Волдеморта, которая осталась верна своему повелителю даже после его падения. Долохов, братья Лейстрейндж, брат и сестра Кэрроу, Розье-старший — шестеро из Ближней Семёрки Тёмного Лорда. Ещё один её член — Люциус Малфой, как и многие другие сумел откупиться от тюрьмы деньгами, информацией и связями. Яксли, Мальсибер, Треверс, Сэлвин, Джагсон, Руквуд, Беллатрикс Лейстрендж — ещё семеро одиозных убийц и преступников. Другие Упивающиеся отбывали срок во внешних территориях — с первой по третью.

И лишь один человек на Территории Ноль не носил на своём левом предплечье Чёрную Метку.

Худой высокий мужчина в грязной серой в чёрную полоску старой тюремной робе механически мерил периметр небольшой комнаты. Худое измождённое лицо, длинные грязные спутанные волосы цвета воронова крыла, спускающиеся ниже плеч. Но осанка оставалась всё такой же прямой, как многие годы назад, а в глубоко запавших синих глазах полыхал огонь. И то был не пламень безумия, а долго и кропотливо сдерживаемая дикая ярость и гнев.

На левой стороне груди напротив сердца виднелась табличка с выцветшими восьмизначным номером и инициалами.

«76062417 С. Блэк».

Единственный наследник некогда многочисленного и могущественного рода. Лучший друг Джеймса Поттера и крёстный отец его сына — Гарольда. Диплом Академии Авроров с отличием, благодарности за образцовую службу. Орден Мерлина четвёртой степени.

И одновременно — тот, кого считали настоящим Иудой, продавшим своих лучших друзей и крестника ради служения Тёмному Лорду. Лишь только каким-то чудом его не приговорили одиннадцать лет назад к Поцелую дементора, высасывающего у человека душу.

Наверное, посчитали, что для такого ублюдка — это слишком лёгкая смерть.

Поэтому Сириус Блэк вот уже одиннадцатый год подряд отбывал своё наказание. Одиннадцатый год из тех, что остался ему до смерти.

Где-то в коридоре послышалось негромкое шуршание, которому вторил словно бы мгновенно охлаждающийся воздух и крики заключённых.

Сначала завыл Амикус Кэрроу, затем эхом отозвалась его сестра-близнец. Их голоса перекрыл грохот сумасшедшего хохота Долохова. Заорал от ярости Рудольф Лестрейндж, спустя несколько мгновений вопль подхватил его брат — Рабастан. В голосе Розье-старшего вообще не было почти ничего человеческого.

— Твари! Ненавижу!

— Я убью вас!

— Сестрица…

— Ублюдки!

— Братик…

— Ненавижу!

— Я убью вас! Ха-ха-ха!

В общую какофонию вплёлся тихий плач Беллатрикс, а затем высокая тень в чёрном плаще с капюшон проскользнула мимо камеры Сириуса.

Блэка окатило волной жуткой холода, идущего не снаружи, а словно бы изнутри. Узник замер на месте, до боли стискивая кулаки и зубы. По вискам градом заструился ледяной пот. Сириус зарычал.

Секунда, и всё прекратилось.

Теперь можно жить спокойно ещё час, до того как новый дементор начнёт свой обход.

Воздух со свистом вырывался из раздувающихся ноздрей Сириуса, лицо его было перекошено гримасой застарелой боли и ярости. Он зажмурился, глубоко вздохнул и вновь открыл глаза. Гнев и самая малость безумия вновь ненадолго отступили, скрывшись за ледяной коркой синих глаз.

— Я выйду отсюда… — прошептал узник. — Я выйду и найду тебя, тварь… Ты заплатишь за всё… Ты будешь умолять меня о смерти, ничтожество… Клянусь. Не будь я Сириус Блэк из рода Блэк.

Мужчина тяжело осел на жёсткую кровать, забираясь на неё с ногами и подбирая колени к подбородку.

На каменной стене над ним были выцарапаны четыре имени.

«Джеймс Поттер».

«Лили Поттер».

«Ремус Люпин».

«Гарри Поттер».

* * *

— Подъём! К тебе пришли, — сипло произнёс грузный, заплывший жиром надсмотрщик, форменный камзол на пузе которого сходился с огромным трудом.

Сириус слегка скосил взгляд в сторону входа, и его глаза нехорошо блеснули.

— Ты что, оглох, тварь? Я сказал, подъём!

— Хорош, Джонни. Чего глотку надрываешь? Я сам с этим дерьмом потолкую, а ты иди. На хер тебе в этом крысятнике тухнуть? Лучше пропусти стаканчик-другой за здоровье моего сынишки.

Несколько серебряных монет перекочевали в пухлую потную ладонь стражника.

— И охота тебе с этим отребьем возиться, старина? — ухмыльнулся надсмотрщик. — Их десять лет весь Департамент трахает — уже всё, что можно было и что нельзя, поди, выжали…

— Я знаю точно — они что-то пропустили, — оскалился в ответ его собеседник. — И это что-то — мой счастливый лотерейный билет.

— Ну, как знаешь. Бывай!

— Бывай!

Блэк встал с кровати и подошёл к решётке, за которой сейчас стоял неожиданный визитёр. Какое-то время Сириус сверлил его напряжённым взглядом, а затем, услышав грохот закрывшейся за стражником двери, оскалился и протянул руку.

— Давненько не виделись, Виктор.

— Сам понимаешь — служба, — оскалился в ответ высокий седоволосый парень, правую сторону лица которого закрывала длинная чёлка. На плечах визитёра покоился длинный чёрно-алый кожаный плащ, стилизованный под аврорскую мантию.

— Служба, будь она неладна, — согласился узник. — Как оно в общем и частности?

— Всё так же. Вот, держи.

— Спасибо, — Сириус с благодарностью кивнул, принимая небольшой свёрток м несколько конвертов с письмами от крестника. — Как Харальд?

— Просто отлично, — усмехнулся Норд. — Второй по успеваемости на потоке, перед отъездом из школы размазал по полу одного из учителей.

— Размазал? Зная этого сорвиголову, то можно ожидать, что в прямом смысле размазал…

— Ага, так есть. Тёмный колдун оказался. Есть ниточки, что тут был замешан Волдеморт или его недобитки.

— Что с Петтигрю? — эту фамилию Сириус словно выплюнул.

— Всё так же, — покачал головой Норд. — Эта тварь забилась куда-то очень глубоко. И насчёт тебя… Максимум год, хорошо?

— Я подожду. Просто счёт, который я предъявлю всему эту грёбанному миру будет ещё больше.

— Не волнуйся — задолженность взыщем, баланс подобьем. "Красным сторно" подчистим.

— Я ни хрена не понял, но мне определённо чуется за твоими словами кровь, — ухмыльнулся Блэк.

— А то! Кстати… Что может сказать о своих… соседях? Если, например, Неназываемый вернётся через пару лет и вытащит их из этого склепа?

— Будет бойня, Виктор. Страшная бойня. Они будут убивать всё живое. Только с вариациями: братцы Лейстренджи — быстро и кроваво, Кэрроу — долго, кроваво и с извращениями. Розье и Руквуд — массово.

— Ясно, — с непроницаемым лицом уронил Норд. — А сам-то?..

— И сам — тоже, — безумная улыбка исказила лицо Сириуса. — Буду драться, пока не сдохну или не сдохнет последний враг.

— Держись, ты нужен нам с Харальдом.

— Знаю. Поэтому и не вскрыл себе вены в первый же год.

— Извини, мало времени — надо идти.

— Не надо извиняться. Просто когда придёт время — не забудьте про меня.

Норд молча пожал руку Сириуса, который несмотря на долгие годы заключения, стал только сильнее и крепче, и зашагал к выходу.

— Виктор!

Седоволосый обернулся.

— Ещё раз прошу за сестру… Она ни в чём не виновата, как и я. Под моё слово. Можешь потом потребовать от меня чего угодно.

— А если я попрошу тебя умереть? — неприятно улыбнулся Норд.

— Тогда это будет очень дешёвая цена, — оскалился Блэк.

* * *

Как только Виктор сошёл на вымощенную каменной плиткой дорогу, где из трещин росла чахлая бледная трава, подъёмный мост за его спиной начал с грохотом подниматься. Седоволосый достал из кармана плаща мятую бело-красную пачку "лаки страйк" и дешёвую пластмассовую зажигалку, вытащил зубами одну сигарету, подкурил и жадно затянулся. Бумажная трубочка с табаком ходила ходуном между его пальцев; зажигалка выскользнула из ослабевшей руки на землю.

Норд поднял взгляд на открытые площадки высоких башен предмостного укрепления, на которых неподвижно застыли высокие фигуры в чёрных плащах, колыхаемых холодным морским ветром.

— Я вам не нравлюсь, да? — прошептал аврор. — А я вас вообще ненавижу.

Дементоры, застывшие на башнях, разумеется, ничего не сказали в ответ.

Эти магические сущности в чём-то были сродни призракам, но в отличие от них не были просто печальными тенями, не способными навредить живым существам. Дементоры могли легко убить человека, выпив его душу до дна и оставив лишь оболочку — живую, но которая уже не является человеком. Обычная их пища — положительные эмоции, которые они высасывают из людей, оставляя взамен лишь самые тёмные и страшные воспоминания, что были способны причинять боль сильнее любых пыток.

Никто не знал, каких именно усилий стоил Виктору каждый визит в облицованный чёрным стеклом обсидиана замок на Гебридских островах.

Каждый визит — вновь возвращающиеся воспоминания о другой жизни. Где у него было всё, а затем он это всё потерял.

Как сделать человеку хорошо? Сделайте ему плохо, а потом — как было.

Как сделать человеку плохо? Дайте ему всё, а затем верните как было.

Не раз за эти долгие годы Норд всерьёз подумывал, чтобы пустить себе пулю в лоб. Он всегда считал самоубийство — поступком трусов и неудачников… Но что, если тебе действительно незачем и больно жить? "Каждый шаг Русалочки в стальных башмаках был оплачен болью…" А если болью приходится платить за каждый вздох и каждый удар сердца?

Тогда остаётся только придумать себе цель. Невероятную, почти неосуществимую, но ради которой будет не жалко и умереть.

"Спаси".

Ещё один мир. Без инопланетян и огромных киборгов, но зато с магией. И сразу же — из огня да в полымя. Из выжигающего тело и душу огня, охватывающего пилотскую капсулу — под смертоносные заклинания.

"Кто бы ты ни был… Спаси моего сына…"

Виктор отшвырнул прочь недокуренную и до половины сигарету, поднял воротник повыше и широко зашагал к порт-площадке.

"Заклинаю тебя… Всё, что у меня есть… Забирай… Но спаси Гарри… Никто… другой… Не защитили нас… Не захотели…. Ненавижу… Спаси… Кто бы ты ни был — защити моего сына!"

Норд обернулся и бросил прощальный взгляд на Азкабан.

Два кольца высоких стен, множество башен и центральный донжон, исполинским копьём грозящий небесам. Всё облицовано гасящим естественную магию обсидиановым стеклом, из-за чего Азкабан кажется громадным зеркалом тьмы. В воздухе над ним парят его верные стражи — дементоры.

— Я ненавижу вас, — произнёс седоволосый. — Я ненавижу вас за то, что вы заставляете меня вспоминать то, что лучше забыть. Поэтому однажды я вернусь сюда и снесу ваше проклятое гнездо в море. Нет, я не рыцарь в сверкающих доспехах, наносящий добро и причиняющий справедливость… Я просто тот, кому нравится видеть этот мир в огне, в котором корчатся и сгорают наши грехи.

Безликие капюшоны дементоров-охранников неотрывно провожали взглядом уходящего человека. Если бы стражи Азкабана могли испытывать обычные человеческие эмоции, то их состояние сейчас можно было назвать страхом.

Как никто другой дементоры могли видеть свет человеческих душ. Красный — души воинов и бойцов, жёлтый — мудрецов и мыслителей, грязно-зелёный — предателей, серый — неудачников, голубой — трусов, чёрный — злодеев, полных жажды убийства и ненависти…

Душа Виктора Норда ни имела цвета.

Вообще.

Он был подобен огромному куску хрусталя, в котором искажаются очертания пространства, но в котором нет ни единого цвета.

Душа Виктора Норда не принадлежала человеку. По крайней мере, человеку этого мира. Никаких вихрей и потоков — лишь ровные шестиугольные ячейки, за которыми… За которыми было — что?..

Седоволосый коснулся рукой каменного обелиска в центре восьмиугольной площадки. Хлопок, и на порт-площадке больше никого нет, и лишь ветер шелестит желтоватой травой.

Дементоры несут свою бесконечную стражу.

Глава 1. Большая игра Виктора Норда

Косая аллея, как и всегда в это время, была многолюдной и оживлённой. Туда-сюда сновали толпы волшебников, над головами людей носились совы, уличные торговцы шумно рекламировали свой товар, а в воздухе то и дело сверкали вспышки заклинаний. Не боевых, а совершенно мирных — бытовых.

Единственное место в Лондоне, где маги могли сбросить накинутые чары иллюзии и побыть сами собой. Старомодные мантии всё-таки были для волшебной Британии настоящим фетишем, но нигде кроме как здесь их открыто носить было нельзя. Кто-то творил простенькую волшбу, отводящую глаза или накладывающую иллюзию самой обычной одежды. Большинство же пользовались простыми и дешёвыми амулетами крупнейшей колдовской корпорации, производящей различные артефакты — "Магия Инкорпорейтед".

И точно так же, как любой уважающий себя маг не мог показаться на обычных улицах Лондона в мантии, так и здесь он ни за что бы не надел простецкие джинсы, кроссовки и футболку.

Впрочем, идущий в толпе высокий седоволосый парень этот обычай нагло игнорировал, о чём свидетельствовала его чёрная шёлковая рубаха, расшитая золотыми драконами, чёрные джинсы и тяжёлые тупоносые ботинки.

Конечно, было странным, что он до сих пор не получил замечания от какого-нибудь патруля авроров, вот только всё дело было в том, что стражи порядка к седоволосому предпочитали не лезть. Во-первых — он был их коллегой, а во-вторых — он был их сумасшедшим коллегой. "Безумец Данте" или "Грюм-младший" — так его звали за глаза, никогда не рискуя сказать это, глядя в единственный глаз седоволосого.

А вот он сам куда охотнее отзывался на имя Виктор Норд.

Парень шёл по улице и широко улыбался, хотя завидев его улыбку многие откровенно шарахались — слишком уж мало в ней было веселья и слишком много плохо скрываемого безумия. Но Виктору было на это абсолютно наплевать — сейчас он приходил в себя после очередного визита в Азкабан.

Подобно столь ненавидимым им дементорам, Норд сейчас словно бы пил добрые эмоции из окружающих его людей. Точнее, не пил, а делил вместе с ними — большая разница, если вдуматься…

В небрежно переброшенной через плечо Виктора спортивной сумке с логотипом "найк" сейчас покоилось кое-что для его сына — в конце-концов ведь завтра у Харальда день рождения. Впервые за все годы должно быть много гостей. И даже более того — должно быть много детей-сокурсников Харальда, которых он, радуясь выдавшейся возможности, пригласил скопом.

Ради такого дела пришлось привести в божеский вид ещё несколько комнат в доме, который вообще-то никогда ещё не принимал гостей, а не просто визитёров. Но это были приятные хлопоты — несмотря ни на что, Виктор был рад, что его сын растёт нормальным ребёнком, а не заточенной на убийство машиной смерти. Когда-то у него самого была почти такая же легенда — боевая подготовка с самого раннего детства, а сейчас Норд претворял легенду в жизнь.

Нужно признать, то пока что всё, в целом, получалось. Харальд рос непоседливым и активным ребёнком, но иногда демонстрировавшим мысли и поступки, далеко превосходящие ожидаемые для его возраста.

"Это всё-таки был очень смелый эксперимент", — про себя усмехнулся Виктор. — "Никогда не думал, что действительно приведу в действие свой собственный Проект совершенствования человека, который…"

Додумать мысль до конца ему не дала открывшаяся дверь магазина, мимо которого он как раз проходил. Из двери показалась чья-то пятящаяся спина, причём, что любопытно — женская, если судить по лёгкому топику, обтягивающим джинсам, длинным волосам тёмно-русого цвета и… эээ… Ну, и общим очертаниям фигуры.

В следующий миг женщина запнулась и начала падать назад. В воздухе мелькнули длинные стройные ноги и пара больших бумажных пакетов с чём-то не особо тяжёлым.

Виктор сработал на рефлексах… на одном из наборов рефлексов, если быть точнее. Потому как если сейчас он ловко поймал одной рукой незнакомку за талию, а второй на лету подхватил оба пакета, а мог бы и не делать этого. Зато сделать кое-что другое. Например, всадить в ей в спину клинок и достать из поясной кобуры пистолет, перебив сколько потребуется противников. А учитывая, что "хай пауэр" Норда был подпольно модифицирован с помощью магии, то перебить он мог достаточно много народа.

Впрочем…

— Ой, простите я такая неловкая! Спасибо вам бо…

Нимфадора Тонкс (а это была именно она) моментально осеклась, увидев лицо того, кто её только что поймал.

— Огорчаешь ты меня, ученица моя юная, — сухо произнёс Виктор, ставя девушку на ноги. — О бдительности постоянной забываешь ты не к добру. Замочить тебя так могут, как делать нефиг.

— Нимфадора, ну надо же быть осторожнее! Как тебя только взяли в авроры с такой неуклюжестью! — горестно всплеснула руками женщина, вышедшая следом из магазина.

Её можно было принять за старшую сестру Тонкс — те же приятные черты лица, карие глаза, длинные тёмно-русые волосы и стройная фигура… Хотя Норд знал, что это не так.

— Моё почтение, миледи, — слегка поклонился Виктор.

— Мы знакомы? — полюбопытствовала мать Нимфадоры — Андромеда.

— Сожалею, но нет…

— Да, у меня отличная память на лица — ваше бы я обязательно запомнила… Подождите-ка!.. Вы, наверное — Норд! Нимфадора мне о вас много рассказывала!

Судя по тому, что девушка попыталась незаметно наступить матери на ногу, она бы предпочла воздержаться от дальнейших уточнений.

— Не сомневаюсь, что мало приятного или доброжелательного, — усмехнулся Виктор. — Я старался быть очень мерзким и гадким начальником…

Андромеда звонко рассмеялась.

— Напротив, милорд Норд! Вас она описывала, как…

— Мама… — прошипела стремительно краснеющая Нимфадора.

— А что мама? В кои-то веки начала парнями интересоваться! Милочка, тебе уже двадцать лет! В мои времена ты бы уже считалась старой девой, и вообще я хочу много внуков!

— Мама!!

— О, так вы её мать? — притворно изумился Виктор. — А я подумал, что сестра…

— А вы умеете делать комплименты…

— Что вы, миледи! Я просто сказал, что думаю!..

* * *

— Если честно, было неожиданностью увидеть вас здесь в такой одежде… Все авроры, которых я встречала, были жуткими занудами и крючкотворами, так что в Косом переулке, и не в мантии…

— Ерунда, — отмахнулся Норд. — Просто я никогда не носил эти мантии и носить их не собираюсь. В конце-концов — это сугубо британская традиция, и ко мне она не относится.

— У вас интересный акцент, — слегка прищурилась Андромеда. — Доминион?

— Россия.

— Ого! Но скажу прямо — что-то вы не слишком похожи на славянина…

— У нас уже много лет не в ходу предрассудки о чистоте крови…

— Надо было мне эмигрировать в Россию, — рассмеялась женщина.

— Извините, что затронул эту неприятную тему…

— Ой, да бросьте!.. Как урождённая Блэк, я заколдую любого, кто посмеет ляпнуть что-то не то про мою семью.

— Даже и не сомневаюсь, — поддакнул Норд.

— Я чувствую себя предметом мебели, — мрачно произнесла девушка. — Вот этим столом, например.

Виктор предложил зайти в кафе — представители семейства Тонкс не возражали. Хотя Нифмадоре явно хотелось оказаться где-нибудь подальше от седоволосого аврора, который наводил на неё почти натуральную панику.

— Очень милый столик, — хмыкнул Норд.

Когда было необходимо, он мог быть вполне вежливым и культурным, не распугивая вокруг себя всё живое.

Как, например, сейчас.

Всё-таки ведь Андромеда Тонкс (урождённая Блэк) хоть и была по слухам весьма эксцентричной особой, но в то же время была одной из немногих уцелевших Блэков, да и волшебницей была нерядовой. Хотя и предпочла вместе с мужем отдалиться от магического мира…

Небезынтересное знакомство.

— Виктор, а вы женаты? — невинно поинтересовалась Андромеда.

— Мама! — не выдержала Нимфадора. — Ну, нельзя же задавать такие вопросы малознакомым людям!

— Почему? Я же просто любопытствую…

— Миссис Тонкс, это неприлично!

— Что хочу — то и спрашиваю. Правда, Виктор? Кстати, всё же…

— Нет, не женат, — улыбнулся Норд. — У меня… ммм… очень тяжёлый характер и работа, так что амурные дела явно не для меня…

— Ерунда! — с энтузиазмом воскликнула Андромеда. — Учитывая, тенденцию к сокращению числа волшебников в Британии, холостяки и холостячки — это самые натуральные преступники. Их надо арестовывать и приговаривать… к принудительной… женитьбе.

— Ну, так волшебники же… А я не маг.

— Простите?..

— В вашей стране подобных мне называют сквибами.

— Но вы же аврор? — уточнила Андромеда. — В первый раз вижу сквиба-аврора… Да и вообще…

— У меня очень скучная работа, — пожал плечами Норд. — Много бумажной волокиты, анализа показаний и воспитательной работы… Я почти что клерк…

— В первый раз вижу клерка с пистолетом, — весело заявила женщина. — А вы интересный человек, Виктор — я очень рада, что с вами познакомилась. Нимфадора, ты могла бы пригласить Виктора к нам в гости ещё зимой!

Метаморф тяжело вздохнула.

— Виктор, может быть, зайдёте завтра к нам на чашечку чая? Я вас с мужем своим познакомлю… О, а я не сказала, что замужем? Ох, девичья моя память…

— Я заметил кольцо на вашем пальце, — усмехнулся седоволосый. — Гоблинская работа начала века, красное золото и бриллиант — прелестная вещица, да… Увы, Андромеда, но вынужден отказаться от столь заманчивого предложения — послезавтра у моего сына день рождения, так что завтра буду усиленно готовиться к нему…

— Ого! У вас есть сын, но вы не женаты? В первый раз вижу отца-одиночку… Сколько ему, кстати?

— Будет двенадцать. Очень сообразительный и бойкий юноша — весь год его декан засыпала меня письмами с жалобами на поведение, но в годовом табеле оказались почти одни «превосходно».

— Двенадцать? Жаль, жаль… — протянула Андромеда. — А то я уже думала завести речь о помолвке…

Нимфадора горестно застонала.

— Шучу. Хотя в каждой шутке лишь доля шутки. Нимфадора будешь и дальше так себя вести — замуж тебя никто не возьмёт.

— Плакать не буду, — огрызнулась девушка. — Мама, хватит уже позорить и себя, и меня! И прекрати называть меня Нимфадорой!

— Вот что за молодёжь пошла, а? — посетовала Андромеда, бросая хитрый взгляд на Виктора. — Ничегошеньки в жизни не понимают. Я это имя, кстати, так долго выбирала, ведь мою дочь не могут звать как какую-нибудь простушку!

— Прекрасное имя, я считаю, — вновь с улыбкой поддакнул Норд. — А молодёжь — это да… Вот в наше время…

— Ну, хоть вы понимаете меня, Виктор!..

* * *

— И к чему был весь этот спектакль? — хмуро произнесла Нимфадора, когда они с матерью покинули Косой переулок через один из выходов и вышли на улицы неволшебного Лондона. — Сегодня ты просто превзошла себя по части неадекватности…

— Правда? — обрадовалась Андромеда, обнимая дочь за плечи. — Спасибо, дорогая! Я очень старалась.

— Повторяю свой вопрос…

— Когда ты изволила зимой жаловаться мне на своего сумасшедшего изверга-начальника, я навела кое-какие справки, — уже без всякого напускного шутовства ответила волшебница. — И выяснила очень любопытные вещи…

— В нём нет ничего любопытного, — проворчала Нимфадора. — Его считают самым крутым аврором, а ещё он — психопат и маньяк. Шизоглаз на его фоне — просто ребёнок.

— Все говорят почти одно и то же. А на деле всё куда любопытнее… Во-первых, я впервые встретилась со сквибом-аврором. Во-вторых, мало того, что он сквиб, так ещё и иностранец. Чужак. Одиннадцать лет назад в исключительном порядке получил британское гражданство и официально был принят в Аврорат. Тридцать лет. Русский по происхождению. Куча поощрений и ещё больше взысканий. Орден Мерлина четвёртой степени, два Кельтских креста и Звезда заслуг. Не женат. Начальством характеризуется с крайне отрицательной стороны, среди сослуживцев пользуется уважением и опаской. Но самое главное он — опекун самого Гарольда Поттера!..

— Мама?..

— Сначала я думала, что он — креатура Дамблдора, — с азартом продолжала Андромеда. — И, кажется, поначалу это так и было, но потом… Потом он начал свою игру. Распоряжение финансами рода Поттеров в качестве официального опекуна. Через подставных лиц владеет рядом фирм, зданий и земельных участков. Связей среди высших чиновников Министерства и видных фигур аристократии не отмечено…

— Мама, ты сумасшедшая! Я понимаю твои заскоки, но на этот раз ты действительно превзошла сама себя!..

— Дорогая, просто я в первый раз столкнулась с такой личностью, — не слишком приятно улыбнулась Андромеда. Нет, сама улыбка была, как обычно доброй и искренней, но вот в глазах колдуньи появилось какое-то хищное выражение. — Кто-то коллекционирует почтовые марки. Кто-то — бабочек. Книги. Автомобили. Драгоценности. Артефакты. А я коллекционирую личностей. Тех, кто может изменить весь наш сонный мирок.

— Интересно, у каждого из Блэков была фирменная шиза?.. — задала в общем-то риторический вопрос Нимфадора.

— Именно, доченька, именно! — рассмеялась Андромеда. — И у тебя тоже есть. Или будет. Кстати, как тебе Норд? По-моему очень импозантный мужчина… А?

— Папе расскажу, как ты с ним в кафе ходила.

— Дорогая, твой папа во мне уверен, как и я в нём. А в кафе пошла, чтобы посмотреть на своего потенциального зятя…

— Мама, ты гадюка!

— А Норд?

— А Норд — просто кошмарный! Перчатку на левой руке видела? Под ней до плеча — металлический протез. Под чёлкой — шрам через половину морды. Зимой вообще хромал и с тростью ходил.

— Шрамы украшают мужчину.

— Скажи это Шизоглазу Грюму.

— Кстати, двадцать лет назад он был вполне ничего…

— Нда? Кстати, они похожи. Оба — бойцы-психопаты экстра-класса с острой паранойей. И с оружием не расстаются. Только Норд ещё чуть что сразу в драку или перестрелку лезет. Хотя в отличие от Шизоглаза у него чувство юмора получше… Но всё равно как у висельника. Кошмар, короче!..

— Зато с таким не пропадёшь. У такого хватит духу и безбашенности сцепиться с кем угодно, так что за ним можно прятаться, как за каменной стеной. И лучше вызывать страх, чем презрение.

— Чушь.

— Ты ничего не понимаешь, Нимфадора, — улыбнулась женщина. — За такими как он — будущее. А не за этими вонючими аристократишками, возомнившими о себе невесть что.

— А сама-то? "Благороднейшее и древнейшее семейство Блэк…" Как там у вас дальше?..

— Во-первых, не у вас, а у нас. У Цисси один сын — наследник Малфоев, Белла в Азкабане и без детей, Сири — там же. Так что в случае чего, чтобы род не угас, будем заявлять свои права. Нимфадора Блэк… Звучит, а?

— Звучит просто ужасно! И прекрати называть меня Нимфадорой! Вот угораздило же выбрать имя для ребёнка!..

* * *

— …Три снайперских "ли-энфилда", шесть ручных пулемётов С2, тридцать шесть винтовок L1, единый пулемёт L7. Всё в хорошем состоянии. Двадцать тысяч патронов в цинках. За их качество не ручаюсь, извини…

— Отгрузка?

— Как только пришлёшь людей.

— ОК. Гранатомёты?

— Прости, нет. Но я достану, клянусь. Скоро будут "Карл Густавы"…

— Хорошо.

— "Брены" нужны? Недавно привезли — просто валом.

Двое человек стояли около набережной Темзы. Один — пожилой слегка полноватый седовласый мужчина в неброском, но в явно дорогом сером в полоску костюме-тройке. Другой — одетый в сине-белый спортивный костюм мужчина, с надвинутой на глаза чёрной бейсболке из-под которой выбивались неровно подстриженные седые волосы.

— Единые и станковые под натовскую трёхсотку — вот что мне нужно, — произнёс человек в спортивном костюме. — Время пока терпит, так что "брены" — только на крайний случай. Гранатомёты, гаубицы, миномёты и зенитные автоматы — любые для которых найдёшь достаточно боеприпасов. Безоткатки тоже годятся. Раздобудешь огнемёты — не откажусь. Патроны и взрывчатка — как можно больше. Мои вкусы ты знаешь, Винсент.

— Конечно, Джон. Я не подведу тебя!

Человек в спортивном костюме усмехнулся, всё так же продолжая смотреть на реку и не оборачиваясь к стоящему позади собеседнику.

— Очень надеюсь, — "Джон" сунул руку в карман и что-то бросил Винсенту. — Аманде привет.

Человек в костюме-тройке неловко поймал небольшую лёгкую коробочку, едва не выронив её на землю. Винсент открыл крышку, и обнаружил внутри большую и красивую заколку для волос. Ярко-жёлтого солнечного цвета, украшенной огромной бабочкой. Стоило ему притронуться к ней пальцами, как она тут же, словно бы, ожила и пошевелила крыльями…

Винсент Сомерс поднял взгляд. Перед ним больше никого не было, и он знал, что не слышал, как таинственный человек, назвавшийся Джоном Доу, уходил. Он просто растаял в воздухе, как делал это все три года редких встреч…

Тогда — три года назад, он нашёл Винсента в каком-то дешёвом пабе, где тот по-чёрному пил. Врачи поставили Аманде — его маленькой Аманде, не просто диагноз, а настоящий приговор, перед которым были бессильна власть и деньги.

Но Доу, проклятый и благословенный Доу знал всё.

Кто такой Винсент, где он работает, чем владеет, и что за болезнь сейчас убивает его единственную позднюю дочь.

Он дал непонятное лекарство. Небольшой бутылёк со тягучей, словно бы светящейся изнутри голубоватым светом, прозрачной жидкостью. Сказал, что если "эликсир" сработает, то он потребует от него взамен службу…

Когда спустя неделю после многочисленных анализов эти шарлатаны в белых халатах признали врачебную ошибку, Винсент точно знал, что никакой ошибки не было. А смертельная неизлечимая болезнь — была. И когда Джон снова нашёл его, то был готов отдать ему любые деньги и собственную душу за жизнь дочери.

Но это Доу не интересовало — он даже сам начал платить Винсенту. А от главы компании IOD Solutions Ltd., занимающейся утилизацией списанного оружия и боеприпасов британской армии, требовалось только одно…

Уточнение, что именно — не требуется, так ведь?

И за все эти годы у Сомерса не мелькнуло даже и мысли попробовать как-то обмануть своего странного клиента или попробовать сдать его властям. Хватило всего одного случая, когда после выписки из больницы, Аманда однажды спустилась к завтраку с огромным плюшевым медведем и заявила, что это подарок от "доброго мистера Доу".

Отличнейшую сигнализацию и многочисленную охрану Джон, видимо, проигнорировал…

Обмануть или сдать властям?..

А как можно обмануть или сдать полиции самого дьявола?..

* * *

Вечер смыкал крылья над столицей Империи, над которой когда-то не заходило Солнце. Но всё проходит, прошёл и зенит славы, и теперь над Британией царили сумерки былого величия.

Вышедший за ворота четвёртого терминала крупнейшего европейского аэропорта Хитроу человек глубоко втянул воздух и на миг прикрыл глаза.

— Я вернулся.

Только полчаса назад новенький 737-й "Боинг" компании "Бритиш Эйрвэйз" доставил его на британскую землю.

Это был худой, словно бы измождённый, высокий молодой мужчина, с густой копной почему-то седых волос, спускающихся до его плеч. Поношенная бежевая куртка, выцветшие почти до белизны джинсы и высокие коричневые ботинки на толстой подошве. За спиной — объёмистый туристический рюкзак, в руках — небольшой саквояж. Пассажир, каких миллионы…

Мужчина открыл глаза, и заходящее солнце блеснуло в его глазах необычного, почти янтарного цвета.

— Лучше поздно, чем никогда, верно? — хмыкнул кто-то позади него.

Пассажир быстро обернулся, настороженно принюхиваясь и слегка прищуриваясь.

Около одной из дверей, скрестив руки на груди, стоял высокий седоволосый парень, одетый в чёрные джинсы и чёрную шёлковую рубаку, расшитую золотыми драконами. Правую половину его лица скрывала длинная чёлка седых волос, доходящая до подбородка.

— Привет от Бродяги, — небрежно бросил Виктор, чей сегодняшний очень долгий день заканчивался в Хитроу. — Я — Норд.

Аврор подошёл к мужчине и протянул руку. Слегка помедлив, тот пожал её, отвечая на приветствие, и коротко кивнул.

— Тебя было непросто найти, — почти весело заметил седоволосый. — Ты умеешь заметать следы.

— Такова… моя вторая натура, — криво усмехнулся его собеседник. — Так значит ты…

— Опекун Гарольда. Идём — у меня тут машина на парковке. По дороге объясню текущий расклад…

— Я не говорил, что с тобой поеду, — спокойно произнёс мужчина. — Сначала я бы хотел…

— А я тебя и не спрашивал, — резко ответил Норд. — Ты едешь со мной, и это факт. Хватит ломать комедию, иначе ты и дальше сидел бы в своём канадском лесу, а не примчался сюда.

— Хорошо, — нехотя выдавил путешественник, начав следовать за своим провожатым. — А она действительно…

— Неделю назад впервые открыла глаза.

— Я думал — Лили погибла в ту ночь…

— Почти все так думали, — криво ухмыльнулся Виктор. — Почти все так думают. Поэтому тем весомее становится этот козырь…

— По-твоему это — игра? — замер как вкопанный седоволосый, неприязненно сверля спину идущего впереди аврора.

Норд по инерции сделал ещё пару шагов, а затем тоже остановился и обернулся. Съехавшая на бок чёлка открыла чёрный провал на месте правой глазницы и багровый шрам через всё лицо. Губы Виктора скривила улыбка, больше похожая на оскал.

— Именно! Игра… Большая игра! И на кон я поставил свою жизнь в том числе. Справедливо, верно?

— А зачем тебе я?

— А ты тоже козырь, — любезно сообщил аврор. — Не слишком весомый, но нам с Поттером нужны верные люди. Те, что не предадут и не ударят в спину.

— Откуда ты знаешь, что я не предатель? — оскалился в ответ седоволосый.

Виктор повернулся, внимательно посмотрел на своего собеседника, слегка наклонив голову вбок, а затем мягким стелющимся шагом подошёл к ним, замерев плечом к плечу.

— Потому что у тебя была возможно предать, — прошептал Норд. — Как и у Питера. Он свой выбор сделал, но и ты — тоже. И когда отказался становиться Хранителем, и когда ушёл в добровольное изгнание… У тебя комплекс вины. Поэтому ты умрёшь, но отдашь долг до конца. И мне это по нраву. Смекаешь?

— Да кто ты такой вообще, чтобы так говорить? — в голосе мужчины проскользнули рычащие нотки.

Виктор, улыбнулся и безмятежно развёл руками, поворачивая голову к собеседнику.

— Я тот, кому нравится видеть этот мир в огне, в котором сгорают наши грехи. Просто, верно? Так что я вижу тебя насквозь. Таких как ты. Вы были поколением идеалистов, разделившихся на два лагеря и сошедшихся в клинки. Частные случаи предателей и трусов- не в счёт, всё в рамках статистической погрешности… Поэтому ты и примчался сюда, как только узнал, что твоя старая подруга жива, а твой последний друг — невиновен.

— Ты… ты… — задохнулся мужчина.

— Я, я, — возвёл очи к небу Виктор. — Я — это я. Не больше, но и не меньше. А вот ты? Ты готов вернуться в стаю, изгой?

Готов отдать долг сейчас, погасив задолженность за столько лет, потраченных впустую? Потраченных на любование своим горем и судьбой неудачника?

Готов найти свою стаю, изгой?

Готов поохотиться ради общего блага, зная, что тебе прикроют спину и бока, и не будут шарахаться оттого, кто ты есть? Сын Джеймса и Лили ждёт, что ты ему поможешь… Поможешь? Или снова сбежишь, а расхлёбывать всё придётся опять мне?

— Ты меня словно бы в армию вербуешь, — неожиданно спокойно произнёс седоволосый. — У Фенрира это когда-то не вышло.

— Зато вышло у Дамблдора, — подмигнул Норд. — Вот только что ты обрёл на стороне Света? Что потерял? Точнее, что НЕ потерял?

— Зато я остался человеком, а не зверем.

— И в этом твоя главная ошибка, камрад — ты пытался быть тем, кем не являешься на самом деле.

— Да что ты вообще понимаешь? — сорвался на шёпот мужчина, хватая Виктора за рубашку. — Где тебе знать каково было мне?! Быть изгоем и всеобщим страхом. Быть зверем и убийцей!..

— Ты пытался изжить в себе зверя, — миролюбиво произнёс Норд, даже не пытаясь высвободиться. — А надо было принять его и изменить. Как из диких волков вышли первые друзья человека — псы…

— Это не зверь, это самый настоящий демон.

— В моей голове тоже хватает демонов, — оскалился Виктор. — Когда-то я с ними тоже боролся… А потом устал. И теперь мы действуем заодно. Да и ведь, будучи чудовищем, вовсе необязательно быть злодеем… Взгляни на меня. Я — монстр, охраняющий людей от них самих. И это устраивает… всех.

— Я приехал сюда не для того чтобы выслушивать твою дешёвую философию!..

— А для чего? — вкрадчиво произнёс Норд. — Для чего ты вернулся в Британию, Ремус Люпин?

— Просто оказалось, что нужно закончить кое-какие дела, — спокойно ответил оборотень, отпуская аврора.

— Сработаемся, — ухмыльнулся спустя мгновение Виктор, протягивая руку.

— Придётся, — ответил Ремус, отвечая на рукопожатие.

* * *

Ночной лес накрыло стеной дождя идущего с Адриатики летнего циклона. Капли ударили по вековым дубам, грабам и клёнам, подобно брекватеру, принявшими на себя первый удар ливня.

Дождь приглушил крики людей, грохот взрывов и треск автоматных очередей.

Бывший лейтенант Югославской народной армии, а ныне лейтенант недавно созданной Хорватской армии Адем Яшари бежал. Сквозь ночной лес, перепрыгивая через ямы и поваленные стволы деревьев — прочь от пуль и штыков сербских нацгвардейцев.

Где-то позади самые храбрые и глупые члены его отряда ещё вели вялую перестрелку с наступающими сербами, но их участь уже была предрешена. Всё было предрешено заранее — операция провалилась с самого начала, когда хорватский отряд обнаружил оставленную жителями деревню и натолкнулся на патруль нацгвардейцев. Трёх сербов взяли чисто — они и пикнуть не успели, но потом Адем со своими людьми увлёкся, срывая злость от провала на пленных и слишком поздно заметил, что к нему подходят большие силы сербов. Много — навскидку несколько рот при технике. А у него был всего лишь неполный взвод, собранный из таких же дезертиров и прочего отребья, как и сам Яшари.

В бой они не вступили, предпочтя бегство сражению — слишком уж был предсказуем итог схватки. Но нацгвардейцы почти сразу же повисли у них на плечах и начали гнать их по лесу, даже несмотря на опустившиеся сумерки.

Адему везло — от боевой подготовки он никогда не отлынивал и всегда держал себя в хорошей форме, чего нельзя было сказать о других его бойцах. Кому-то не помогли и отчаянные меры в виде брошенного оружия. В другое время Яшари обязательно врезал бы этим ублюдкам по зубам, а может и просто расстрелял за то, как бездарно они разбрасываются с таким трудом собранным оружием. Но сейчас на первое место выступал вопрос выживания — отвлёкся, остановился, и всё, считай, что труп. Сербы такого не спустят. Они воюют сейчас сразу на несколько фронтов, так что в средствах не стесняются. А средств у них хватает — большая часть запасов ныне почившей в бозе ЮНА осталась именно в их руках. У них и техника, и танки, и авиация, а хорватов и союзных боснийцев — только лёгкое оружие из стратегических складов, рассчитанных на случай тотальной партизанской войны. И помощи ждать почти неоткуда — наёмники из Штатов, Германии, Швеции и Англии делают много, но просят ещё больше. Боснийцам легче — за них сейчас волонтёры из стран исламского мира, но их всё равно слишком мало. Мало!

И на помощь Запада рассчитывать не приходится, хотя и сербы — за русских. Но сейчас в СССР та ещё заваруха, так что все силы заклятых заокеанских друзей прикованы к впавшему в бешенство русскому медведю. А так было б здорово, если ряды наступающих сербов проредили бы живительные авиаудары…

Дождь барабанил по козырьку кепки, затекал за воротник и пропитывал армейский камуфляж. Висящая за спиной "застава" больно била всеми своими выступами. Тяжёлое дыхание с хрипами вырывалось сквозь крепко стиснутые зубы. Набатом стучит в ушах сердце, ноги как будто сделаны из ваты, а в правый словно всадили острый стилет. Вокруг и так ночь, а в глазах ещё больше темнеет…

Адем запнулся о корягу, которую не успел разглядеть, и упал кубарем, вкатившись в заросли низкого кустарника… За которым оказался склон холма. Лейтенант проехал на спине головой вниз полсотни метров, прежде чем смог остановиться и подняться на ноги. Спотыкаясь и шатаясь, Яшари вновь побежал вперёд — к виднеющемуся невдалеке холму, поросшему густым кустарником и невысокими деревьями. С одной его стороны шумела небольшая, но довольно бурная речка, а с другой, кажется, болото. Так что путь лейтенанта лежал только наверх.

Под ногами вместо шороха мокрых листьев, начала хлюпать вода. С глухим бульком правая нога хорвата провалилась в небольшую яму, и ботинок сразу же заглотил воды доверху. Но обращать на это внимание не было ни сил, ни возможности, так что проигнорировав все неудобства, Адем уже вскоре бежал вверх по пологому склону.

Ветки деревьев и кустов хлестали по лицу Яшари, под ногами то и дело попадались крупные валуны, о которые можно было преспокойно запнуться, но хорват упорно бежал вперёд, чувствуя, что ещё немного, и он окончательно оторвётся от погони…

Неожиданно он вылетел на широкую полосу перепаханной земли, вокруг которой всё было опалено недавним пожаром, а деревья и кусты буквально сметены прочь. Адем запнулся обо что-то, звякнувшее металлом, и, напрягая зрение, попытался разглядеть, что это было.

Кусок покрытой серо-зелёными разводами металлической пластины, на краю которой виднелся флаг старой Югославии.

Яшари перевёл дух и, сменив бег на быстрый шаг, начал продвигаться дальше, благо что он уже перевалил через вершину холма…

На склоне внизу обнаружилось и то, что оставило просеку — искореженный и обгоревший самолёт с хищными очертаниями, в котором угадывался сербский истребитель-бомбардировщик J-22.

Адем осторожно обошёл обломки самолёта и начал спускаться… Неожиданно правая нога вновь провалилась в землю, но не нашла дна поблизости и утянула за собой лейтенанта.

Хорват пролетел несколько метров и неловко приземлился на камень, больно ударившись правым локтём. Крепко выругавшись, Яшари кое-как поднялся и попробовал оглядеться.

Он находился в широком и высоком подземном тоннеле. Сквозь дыру в потолке виднелся кусочек ночного августовского неба Хорватии, из которого лил дождь. До дыры было метра три, не меньше — залезть практически невозможно.

Лейтенант прислушался, но ни звуков сербской речи, ни выстрелов так и не услышал. Выждав для верности минут десять, за которые успел основательно продрогнуть и замёрзнуть из-за отсыревшей одежды и обуви, он двинулся по тоннелю.

Вероятнее всего это была часть старого укрепрайона, построенного ещё наверняка в период правления Тито. Тогда вообще строили много и с размахом, претворяя в жизнь концепцию тотальной партизанской войны…

Хорошая концепция, кстати. Очень годная. Особенно в плане того, что в случае чего ополченцам и резервистам можно было раздать оружие из разбросанных по всей Югославии схронов с оружием.

Вот только когда полыхнуло, то внезапно не оказалось никаких югославов. Да и не было их вообще-то никогда… Зато появились отдельно сербы, хорваты и боснийцы, каждый из которых посчитал нужным раздать оружие СВОИМ. Отсюда и столь быстрое создание и вооружение народных ополчений. Хотя с тяжёлым вооружением до сих пор беды нет только у сербов, остальным же приходится штурмовать военные базы и захватывать артиллерию и бронетехнику…

Адем достал с пояса чудом не потерянный во время всех перипетий бегства небольшой фонарик, включил его и осветил тусклым светом слабенькой лампочки дорогу.

Очень скоро Яшари понял, что к бункерам Тито этот тоннель никакого отношения не имеет. Подземелье было старым, очень старым — чем чёрт не шутит, но, возможно, что ещё времён османского владычества. Аккуратная каменная кладка, высокий сводчатый потолок, кое-где почти рассыпавшиеся в труху железные кольца для факелов.

Коридор всё вился и вился, периодически поворачивая под прямым углом, но не разветвляясь и не делая никаких намёков на выход. По ощущениям Адема, он прошёл уже несколько сотен метров… Да что это за катакомбы, вообще?!..

Яшари уже почти решился поворачивать назад и пытаться выбраться через ту же дыру, через которую сюда свалился, но тут коридор всё-таки кончился, и хорват оказался в большом пустом зале. По периметру шёл частокол толстых каменных колонн, за которыми свет фонарика выхватил ещё три выхода. А в середине зала стоял небольшой каменный куб, из необычного тёмного камня с золотистыми прожилками.

В голове Адема неожиданно зашумело. Как будто бы десятки разных голосов начали что-то говорить на странном языке — что странное и страшное. Сила и власть чувствовалась в них — огромная сила и огромная власть…

Яшари зашагал к кубу и неожиданно понял, что совершенно не чувствует тела. Страх вспыхнул и тут же угас, будто горсть пороха, оставив лишь ощущение того, что всё в порядке.

Шаг… Шаг… Шаг…

Луч фонаря выхватил лежащий на запылённом постаменте тяжёлый кинжал с массивным листовидным лезвием и маленькой золотистой гардой. Словно завороженный, Адем протянул руку, смыкая пальцы на прохладной шершавой рукояти, обтянутой тонкой золотистой проволокой…

И тут всё его тело словно бы пронзил разряд невидимой энергии. Лейтенант дёрнулся, и трясущейся ладонью левой руки обхватил лезвие, очищая его от многолетней пыли. На клинке не обнаружилось ни капельки ржавчины, зато теперь стали видны странного вида руны. Яшари разжал ладонь, словно бы не замечая, что глубоко порезал её, когда хватал клинок.

На покрытый многолетним слоем пыли и грязи упали тяжёлые алые капли крови, и в тот же миг руны на лезвие кинжала засветились призрачным зеленоватым светом.

Глаза Адема закатились, и он безжизненно начал оседать на пол, но в последний момент словно бы пришёл в себя, упав на колени и успев выставить левую руку, предотвращая падение.

Несколько мгновений Яшари провёл в такой позе, а затем, сильно шатаясь, неуклюже поднялся на ноги. Оглядел себя словно бы видел в первый раз, лизнул пораненную ладонь, и неожиданно громко расхохотался.

Хорват всё смеялся и смеялся, а эхо от его хохота раскатывалось в стенах древнего зала. А затем Адем резко замолчал, закрывая глаза и глубоко втягивая затхлый воздух подземелья. Его лицо приобрело блаженное выражение, и Яшари открыл глаза, которые неожиданно блеснули в темноте зала алыми отблесками.

Мужчина широко и искренне улыбнулся, и заговорил. Но отчего-то не на привычном хорватском, который хорошо знал, а на отличном английском языке.

— Я вернулся… — Адем развёл руки в стороны и запрокинул голову к потолку. — Я вернулся!!

Между колонн зала вновь заметалось испуганное эхо, а тьма над Яшари неожиданно сложилась в зеленоватый призрачный человеческий череп, изо рта которого выползала змея.

Глава 2. Гнездо параноиков

Гермиона Грейнджер осторожно кралась по лесу, стараясь производить как можно меньше шума. Для девочки, всю сознательную жизнь проведшей в городе — не такое уж простое занятие. Обязательно зашелестит какой-нибудь куст или хрустнет сучок под ногами.

Плюс, Гермионе ещё было очень жарко. Пластиковый шлем с маской на голове, некое подобие кирасы вкупе с налокотниками, наколенниками и поножами, да увесистый маркер в руках — та ещё ноша, особенно если бегать с ними почти целый день по лесу…

— Вот она, — прошептал лежащий в канаве под большим раскидистым дубом Дин Томас, сопровождая крадущуюся девочку стволом маркера.

— Подпустим её ещё чуть поближе, — так же шёпотом ответил лежащий рядом Симус Финиган. — Ещё немного… Ещё чуть-чуть…

Позади них послышался громкий шорох.

— Джек-пот!

Приятели моментально взвыли и подскочили, когда каждому из них в пятую точку прилетел желатиновый шарик с краской.

Позади них обнаружился чрезвычайно довольный собой Харальд Поттер с пейнтбольным маркером в руках… Который спустя мгновение уже ничком рухнул на землю, а в спину обернувшихся к нему Дина и Симуса влепилось ещё по несколько шариков.

— Герми, мы победили! Не стреляй!

Из кустов появилась уже снявшая маску Гермиона, с несколько замученным выражением лица.

— Ну, наконец-то! А то я думала, что мы будем партизанить тут до Второго Пришествия…

— Ты чего такая кислая, напарник? Мы же победили! — Харальд попытался облапить Грейнджер за талию, но немедленно получил маркером по башке.

— Чтоб я ещё раз поддалась на твои штучки, Поттер!..

Хотя на самом деле Гермиона была довольна как сегодняшним днём, так и прошедшей неделей в гостях у Харальда и его отца.

31 июля — на день рождения мальчика, впервые за все годы собралась целая толпа. Все парни-однокурсники Харальда с Гриффиндора — Рональд Уизли, Невилл Лонгботтом, Дин Томас, Симус Финиган плюс близнецы Уизли и Гермиона Грейнджер. Приятели с Хаффлпаффа — Джастин Финч-Флетчли и Эрни Макмиллан, с Когтеврана — Энтони Голдстейн. Только со Слизерина никого не было, хотя Драко Малфой расщедрился на пафосную поздравительную открытку в серебристо-зелёных тонах змеиного факультета, которую принёс здоровенный филин. Собственно, от самого Драко там была всего лишь одна закорючка в виде подписи, но сам факт, сам факт… Слизеринский принц открыто признавал гриффиндорского майора как равного!

Открыток вообще было предостаточно — перед отъездом Харальд оставил свой адрес и женской половине его курса, и членам команды по квиддичу, так что написала ему целая куча народа. Чему мальчик был несказанно рад, ведь таких дней рождения у него ещё не было.

Сначала был грандиозный пир с украшенным свечками тортом, музыка и фейерверки. Ну, а затем Харальд показывал всей честной компании, решившей погостить у него неделю, окрестные владения.

Походы в лес, рыбалка и катания на джипе Норда по окрестностям вызвали у всех бурю восторга. Правда, сначала Виктор зачитал гостям правила поведения в доме и на окрестной территории, как-то:

— ходить только в сопровождении Харальда или самого Виктора;

— при нахождении чего-нибудь непонятного, ни в коем случае не трогать;

— в доме что попало не дёргать и не курочить.

Для весомости своих слов аврор устроил демонстрационную активацию защиты дома. Зрелище замерцавших тяжёлых магических щитов, опустившиеся на окна и двери бронезаслонки, напичканная боевыми артефактами территория и несколько показательных подрывов мин убедили даже совершенно оторванных Фреда и Джорджа, что здесь лучше не шутить. Тем более что для всяческих взрывов, запусков фейерверков и стрельбы из пневматических винтовок и пистолетов имелся целый полигон.

А кроме всего прочего в загашниках семейства Норд имелась куча комплектов для игры в пейнтбол, так что вскоре вся компания носилась по окрестным лесам, шмаляя друг в друга шариками с краской. Отнёсшиеся к этой затее поначалу несколько скептически, дети из магических семейств вскоре с самым большим азартом вели перестрелки.

Только Гермиона в этих забавах и не участвовала, предпочитая окапываться в библиотеке. На фоне книгохранилищ Хогвартса она была совсем крохотной, но зато здесь хватало книг, которым даже в Запретной секции места не нашлось бы…

Хотя в один из дней Харальдтаки умудрился развести девочку на элементарное слабо, бросив, что мозги в опасных ситуациях — это ещё не всё, и предложил сыграть в пейнтбол. После этого зароптали уже все остальные — дескать, куда это годится, девчонке в военных игрищах участвовать…

В ответ они нарвались на короткую, но прочувствованную лекцию от Поттера на тему любви, дружбы, гендерной дискриминации и женщинах-снайперах Второй Мировой. Народ в большинстве своём мало что понял, охренел, но проникся глубиной своих заблуждений.

Правда, в доказательство своих слов Харальд заявил, что сразится вместе с Гермионой сразу против всех. Большая часть школьников решила, что при раскладе двое против девяти — шансов у Поттера нет…

Когда достаточно быстро выбили хаффлпаффцев, многочисленные загонщики поначалу не обратили на это внимания. Когда завалили тройку Голдстейн-Лонгботтом-Уизли, оставшиеся в строю насторожились. А когда выбили отчаянную пару близнецов, Дин и Симус поняли — дело плохо.

А Харальд в это время был жутко доволен своей новой тактикой. Ибо приманивать охотников на самого себя посредством издаваемого Грейнджер шума, было почти гениально. И при этом Поттеру выпадал великолепный шанс отыграть роль инопланетного хищника из одноимённого и очень любимого фильма. Это было нечестно, но он всё-таки пустил в ход запрещённый приём — мантию-невидимку, посредством которой сходство с яутджа стало почти стопроцентным.

Только тепловизор на глаза напялить и две пары жвал на лице вырастить, и вообще было бы круто.

Причём, учитывая, что последнюю двойку он выбил уже без маскировки, то его так никто и не раскрыл. Так что Харальд был доволен вдвойне, ибо кроме всего прочего отработал и ведение одиночной охоты на живца. И Гермионе о сыгранной роли знать было совсем необязательно… А товарищи… Ну, уж такой невинный обман они в случае чего должны простить…

* * *

Единственная дама во всём сугубо мужском, и даже более того — пацанячьем коллективе, Гермиона Грейнджер постоянно бурно негодовала многим вещам, а в особенности поведением своих однокурсников. Но вот на вполне резонный в таком случае вопрос, а какого она, собственно, дементора забыла в этой помеси детского сада и казармы (доме Поттера), отвечала уклончиво.

То есть посылала на фиг.

Как честно признавалась себе девочка, общество Харальда крайне дурно влияло на неё. Хотя вот её родители напротив считали, что дочь стала более общительной и активной. А что у неё появились замашки чуть что сразу лупить своих приятелей или ругаться (цензурно — да, но от жутко правильной отличницы даже фраза "пошёл на фиг, придурок" могла засчитываться за площадную брань) — так это, право слово, мелочи…

Но вот что Гермиона всё-таки пыталась отрицать, так это то, что её новая жизнь ей безумно нравилась.

Харальд Поттер привносил в жизнь окружающих непередаваемое жизнелюбие и позитивное такое безумие. Для него учёба и шалости были одинаково интересны и любопытны. С таким подходом Грейнджер сталкивалась впервые и сначала просто не знала, что делать. Но шло время, и хоть она стала ожидаемо лучшей ученицей на всём потоке, Харальд не слишком отставал от неё. Вот только она большую часть времени просиживала за книгами, а вот неугомонный Поттер обычно где-нибудь пропадал.

Так было неправильно, но так было. Почему-то.

Хотя… Если вспоминать ту ситуацию с троллем, то приходилось признать, что прилежная ученица самым позорным образом растерялась и испугалась, а отъявленный хулиган Поттер был на своей волне. Да и ещё неизвестно, чем бы тогда всё кончилось, если бы не склонность Харальда к различного рода опасным вещицам…

Тогда Гермиона впервые задумалась о том, что необходимо пересмотреть свои приоритеты.

А затем у неё был целый учебный год, чтобы убедиться во мнении — метод Харальда позволяет не только получать знания и хорошие оценки, но и не пытаться казаться не тем, кто ты есть. Поттер никогда и ни от кого не скрывал, что он хулиган и раздолбай…

Но зато он был свободен.

Когда-то… Когда-то ещё до приезда в Хогвартс, но уже после столь памятного визита профессора МакГонагалл, Гермиона полностью погрузилась в книги о новом для неё волшебном мире. И, естественно, она не смогла пройти мимо ставшей в одночасье легендарной истории о Мальчике-Который-Выжил.

Путём нехитрых расчётов девочка смогла определить, что должна будет поступить в Хогвартс одновременно с Гарольдом Поттером. И вовсе она тогда не рвалась изображать из себя мисс Альтруизм, помогая Невиллу искать его жабу.

По правде говоря, тогда Гермиона искала в поезде Поттера. Ей был безумно интересен этот мальчик, который смог одолеть колдуна, наводившего ужас на всю страну, ещё до того как научился говорить. Почему-то Грейнджер казалось, что это должен был быть либо жутко напыщенный сноб, либо очень скромный ребёнок, которому вся эта слава в тягость…

Реальность оказалась почти шокирующей.

Вместо надменного аристократа или интеллигентного мальчика обнаружились воплощённые в человеческом облике хаос и разрушение. Поттер оказался таким хулиганом, что на его фоне меркли любые хулиганы из старой школы Гермионы…

Но спустя почти год после их знакомства, Грейнджер поняла, что больше всего испытывает к Харальду…

Кроме раздражения от его манер и поведения, а также уважением перед его знаниями и умениями, это была зависть. Не чёрная — белая, Гермиона просто не умела завидовать по-чёрному хоть кому-нибудь. Да и не было у неё никогда особых поводов для зависти — у неё были любящие родители, которые почти ни в чём ей не отказывали… Друзей вот только настоящих не было — только приятели, но это ещё можно было пережить…

Но, попав в дом Харальда, она поняла, чего была всегда лишена. Грейнджер, как и большая часть нормальных детей, была для своих близких любимой дочуркой, маленькой Гермионой…

Она была для них именно, что ребёнком.

А Харальд был для его приёмного отца равным. Виктор говорил с ним, как с равным, позволял делать всё, как равному, но и спрашивал, как с равного. Никакого сюсюканья. Никаких ути-пути. Всё по-взрослому.

И вот тогда-то всё и стало на свои места.

Если Гермиона пыталась казаться взрослой, оставаясь ребёнком, то Харальд пытался казаться ребёнком, не будучи им. Взрослым его тоже назвать было нельзя — в конце концов он ведь был даже младше неё, но вот иногда… Иногда в глазах Поттера мелькала что-то неправильное.

Девочка такое уже видела.

Её отец был таким — обожающим свой авиамоделизм почти до фанатизма, за что был регулярно ругаем супругой. А ещё Герберт Грейнджер хоть и был всего лишь военным медиком, побывал много где. И девочка знала точно, что не хочет повторять его путь…

Первое осмысленное воспоминание Гермионы.

Ей два года, она смотрит в приоткрытую дверь на кухню. Мама страшно кричит на папу. А потом плачет. А затем папы не будет какое-то время.

Потом она узнает слово "Фолкленды". Потом ей объяснят, что такое "война". И почему так побледнела мама, когда по телевизору сказали, что потоплен какой-то "Сэр Гэлэхэд".

А четыре года назад такая умная и взрослая Гермиона совсем по-детски испугается, когда увидит пустые глаза отца, вернувшегося из места под названием Спитак.

Грейнджер всегда была очень умной и сообразительной для своих лет. И она уже сейчас понимала, что люди, видевшие что-то страшное, меняются. Страшное — не в смысле паук, дохлая крыса или высота.

Страшное — это то, что может напугать не ребёнка, но взрослого.

Почти все друзья папы были военными, многие воевали. Гермиона очень хорошо научилась узнавать таких людей — иногда, когда никто не видел, в их глазах появлялась пустота. Кто-то пытался заполнить эту пустоту горьким и невкусным виски, кто-то — весельем и радостями жизни.

У Харальда тоже иногда бывали пустые глаза. Редко, но бывали. Когда, например, он кинулся на Смита с кулаками. Странно, но девочка так и не смогла заставить себя потом хоть как-то обсудить с Поттером этот вопиющий случай.

Или когда он шёл на тролля. Одиннадцатилетний школьник — на взрослого тролля, чья шкура пробивалась не каждым заклинанием и не каждой пулей.

Что же успел увидеть такого страшного в своей жизни двенадцатилетний мальчик? Кто знает…

Но Виктор Норд — отец Харальда, в этом плане был ещё страшнее. Потому что пустота из его единственного глаза не уходила никогда. Вообще. Виктор всегда был весел, добр и приветлив, но, по рассказам Харальда, таким он был только с друзьями.

Он вообще был очень странным — этот Норд. Но Гермиона просто не могла поверить, что этот человек может быть злым и жестоким. Когда он пел на дне рождения сына песни, улыбался, шутил, а по вечерам отражал атаки троицы котов, которые чуть ли не дрались за права полежать на его коленях и быть почесанными — он казался просто добрым и любящим отцом.

Хотя с другой стороны был дом Поттеров, который, по словам Харальда, создавал сам Норд…

И это было очень показательно.

"Веселье" начиналось уже с входной двери, где на металлической табличке значилась выбитая готическим шрифтом надпись "Гнездо параноиков". Плюс сама дверь, толщиной способная поспорить с сейфовой. Неоткрываемые окна с толстыми, кажется, бронированными стёклами. Опускные решётки и бронеставни. Стальные двери внутри. Наверняка, где-то был и бункер с арсеналом…

И вместе с тем этот дом понравился всем, и Гермионе в том числе. Это не был шикарный дворец или стильно обставленный особняк — просто большой дом, в котором хватало бардака и беспорядка, но который был живым и уютным.

Если в Хогвартсе Гермиона чувствовала себя, как будто бы в древнем замке, то дом Норда-Поттера скорее навевал мысли о космической базе на далёкой планете. Если честно, то девочке всегда больше нравилась научная фантастика, а не фэнтэзи — в этом она пошла в отца. Её родители вообще были почти полными противоположностями — тихая и скромная Джессика и активный и решительный Герберт. Мать любила музыку и живопись, отец — точные науки.

Гермионе никогда не мечталось быть волшебницей или принцессой, она скорее видела себя в экипаже звездолёта или ксенобиологом в джунглях далёкой планеты…

Увы, но реальностью оказалась всё-таки фэнтэзи, а не научная фантастика.

Что особенно огорчало девочку, так это то, что в волшебном мире большая часть высоких наук не была в почёте. Вместо высшей математики — не слишком сложные арифмантические вычисления. Решение систем уравнений считалось едва ли не уровнем СОВ, хотя отец научил Гермиону решать их ещё в третьем классе. Вместо астрономии и астрофизики — астрология. И прочие шарлатанства в виде гаданий по чаинкам и маловразумительных пророчеств.

Школа магии и волшебства хоть и не стала разочарованием для Гермионы, но и откровением тоже не была. Достаточно быстро стало ясно, что реальные магические науки в ней не проходят — только обзорные курсы для общего образования. Всему остальному надо учиться уже после выпуска либо в маленьких частных заведениях, либо в индивидуальном порядке у наставников.

Но вот чем дальше, тем меньше было пересечений с магловской наукой у волшебного мира. Никто и не думал изучать трансфигурацию с позиции физики, зельеварение — с точки зрения неорганической и органической химии, а сам феномен появления волшебников с применением генетики…

Вот тот же парселтанг. В большинстве книг только и было сказано, что понимать змей — это очень, очень плохо. А почему? К тому же учитывая, что змееусты появлялись хорошо если раз в сто лет… Самую полную информацию удалось вытащить только лишь из книги, подаренной Поттером, где напрямую говорилось — парселтангом обычно владели наиболее сильные маги поколения. А сильных всегда опасались, и зачастую не без оснований.

Вообще в библиотеке Норда-Поттера оказалось очень много потрясающе интересных книг. Не особо древних и редких, но таких в библиотеке Хогвартса не было.

«Цензура», — как говаривал Харальд. — «Недопущение возникновения в неокрепших умах детей неверных выводов».

Гермионе нравилась эта библиотека. Нравился этот безумный дом. Но больше всего ей нравился тот факт, что в доме Харальда можно было безнаказанно колдовать. Запрет на волшебство был непреложен, ибо малолетние колдуны могли наделать таких делов, что потом спецкоманды обливейторов Министерства запарились бы стирать память очевидцам.

Но в семьях волшебников с этим было попроще — Министерство вело надзор не за конкретными людьми, а за территорией, где проживали волшебники. Так что если дома активно колдовали взрослые маги, на фоне их волшбы мелкие чары детей было практически невозможно отследить. Если только разворачивать более редкую следящую сеть и накладывать сигнализирующие метки напрямую на волшебные палочки.

Правда, Виктор Норд магом официально не считался. И чары в его доме с большой вероятностью ему принадлежать не могли, что автоматически влекло за собой расследование. Но каким-то образом аврор то ли смог скинуть следящий поводок со своего жилища, то ли замаскировать всю творимую в нём волшбу настолько хитро, что колдовать можно было абсолютно спокойно.

Если честно, то за месяц с лишним Гермиона уже чуть ли не на стенку лезла от невозможности колдовать. «Магия — мощнейший наркотик», — ухмылялся Харальд. — «Круче него только еда, вода и воздух.»

Так что визиту к Поттеру она была не просто рада, а ОЧЕНЬ рада. Ну, и проведать этого непутёвого шалопая тоже было нелишним — если не она, так кто же присмотрит за этим оболтусом?!..

* * *

Гермиона осторожно спускалась по лестнице со второго этажа на первый, каждый раз морщась, когда ступени под её шагами начинали жалобно скрипеть. С некоторым трудом ориентируясь в тускло-жёлтом свете включаемых после полуночи «дежурных» ламп освещения, девочка старалась идти как можно ближе к середине лестницы — по узкой чёрно-красной ковровой дорожке.

Что лишний раз шататься ночью по дому Харальда крайне чревато — знали уже все. Томас с Финиганом три дня пытались стереть со своих лиц пятна ядовито-зелёной, светящейся в темноте краски, которой их пометили при попытке взлома холодильника. Невилл умудрился как-то активировать сигнальную сирену, а близнецы пару часов провисели в паутине, которой их опутало во время проникновения во вторую лабораторию, числящуюся лично за Нордом.

Ночью даже поход в туалет или на кухню за стаканом воды становился нетривиальным приключением. И ведь это ещё была, по утверждению Харальда, самая безобидная из линий обороны его дома!..

Теперь становилось понятно спокойствие Поттера в любых, даже самых экстремальных ситуациях. Если честно, то Гермиона терялась в догадках, как вообще можно было расти ребёнку в таких условиях. Не дом, а сплошная полоса препятствий…

Впрочем, может быть, это и было опасно и неправильно, но зато так здорово!..

Правильная и дисциплинированная Грейнджер признаваться в этом не хотела, но всё-таки признавалась. Одна из тех вещей в Поттере, которая вызывала у неё смешанные чувства, было то, что Харальд очень не любил врать. Он мог что-то умолчать или утаить, но в серьёзных вещах, типа своего отношения к дисциплине и собственных знаний был всегда честен.

— Не спится, Гермиона?

Несколько задумавшаяся девочка едва не подпрыгнула на месте, когда, спустившись в холл, услышала чей-то подозрительно знакомый голос позади себя.

— Ты меня напугал! — возмутилась Грейнджер, сразу же принимая максимально укоряющую позу. Брови грозно сведены, руки скрещены на груди, взгляд суров и не обещает виновному ни капельки снисхождения.

— Ой, простите, простите! — в притворном ужасе запричитал мальчик, поправляя закреплённый на лбу фонарь. — Простите, что я настолько кровожадный и беспощадный, и вызываю такой ужас у юных леди своими беспримерными злодеяниями…

— Не паясничай, Харальд. Лучше скажи почему ты не спишь посреди ночи, да ещё… Господи, Харальд, что это?!

— А вот встречный вопрос, Гермиона — почему ты сама не спишь посреди ночи?

— Не увиливай от ответа, Поттер, — засопела Грейнджер. — Какого дьявола ты чертишь под лестницей пентаграмму?!

Юный волшебник с напускным удивлением посмотрел сначала на здоровенный кусок белого мела у себя в руке, потом на недочерченную пятилучевую звезду в круге, а сам в это время попытался тихонько отодвинуть в тень клетку с парой лабораторных мышей.

— Какого дьявола, говоришь? — облизнулся Харальд, сверкнув глазами. — Так нынче же полнолуууние…

— Не смешно. Сатана?.. Скорее я поверю, что ты попытаешься вызвать дух Альфреда Нобеля и узнать у него секрет динамита.

— Не, динамит — это слишком опасно. Я предпочитаю АСДТ — аммиачную селитру смешанную с дизельным топливом. Террористы и городские герильяс во всём мире одобряют…

— Может хватит уже? — разозлилась Грейнджер.

— Гермиона, — вздохнул Поттер, вновь на краткий миг сбрасывая свою извечную маску шута. — Скажи, ты видишь сны?

— Да причём тут!..

— Да или нет?

— Ррр! Конечно, да! Что дальше?

— А то, что мне часто снятся очень и очень любопытные вещи… Которые я пытаюсь сходу сделать, чтобы после не забыть.

— Правда? — удивлённо произнесла девочка.

— Конечно.

— Нет, это просто не может быть правдой… Просто не может быть правдой то, что ты попытался оправдаться столь идиотским способом, Поттер!

— Вот так всегда, — вновь вздохнул Харальд. — Ты со всей душой и искренностью, а к тебе… Эх-эх-эх…

— Я когда-нибудь тебя убью… — не слишком уверенно пообещала Гермиона, потому как огорчение Поттера было слишком уж искренним.

— Все мы смертны, — с неожиданной тоской произнёс мальчик. — Вся проблема в том, что мы бываем внезапно смертны.

Харальд молча отвернулся и вновь принялся за прерванное было занятие. Мел в его руке продолжил чертить линии на лакированном деревянном полу. Невдалеке в клетке горестно запищали мыши, явно чувствуя, что юный изверг сегодня не успокоится, пока не прольёт их кровь.

Гермиона в некотором смущении потопталась за спиной Поттера. Она уже забыла, зачем встала с постели в этот час, но ещё не поняла, почему до сих пор не ушла прочь от этого ненормального пацана и его живодёрских опытов, как правило, дурно пахнущих в прямом и переносном смысле.

— Харальд…

— Что? — равнодушно поинтересовался мальчик.

— Э… А… — а вот это самое "что" Грейнджер придумать не успела. Ей просто не хотелось оставаться в тишине, нарушаемой лишь скрипом мела, мышиным писком да шумом дождя на улице. — А зачем тебе мыши?

— Сегодня мне наконец-то приснилось, как можно заложить достаточный заряд магической силы в артефакт на длительное время, — спокойно пояснил Харальд. — Алмазов, рубинов или даже карборунда мне для таких экспериментов жалко (да и нет их), а значит традиционные пути запасания энергии мне недоступны. Так что я решил попробовать запечатать в предмете энергию живого существа — если всё получится, то мне удастся перенести самоподдерживающийся сгусток, которому не потребуются мощные оковы типа сверхпрочной кристаллической решётки…

— Знаешь, это очень похоже на тёмную магию, — заметила Гермиона. Очень спокойно заметила — как будто бы это было само собой разумевшееся. Даже слишком спокойно — этого от себя она совсем не ожидала.

— Ну да, — не стал отрицать Поттер. — Но, знаешь ли, даже простеньким светлым заклинанием разогревания пищи можно вскипятить человеку глазные яблоки…

— Тёмная магия потому и тёмная, что предназначена лишь для мучений и убийств, — возразила девочка. — Ей не вскипятить чайник и не постричь волосы.

— Верно. И поэтому её так боятся. Поэтому её и запрещают. Потому что даже в руках одного психопата настоящая боевая тёмная магия может натворить очень-очень страшных делов… Но! Можешь не беспокоиться, Гермиона — я делаю это вовсе не из-за природных наклонностей маньяка и убийцы… Хотя, может и из-за этого тоже, хе-хе…

— Издеваешься, — хмыкнула Грейнджер. — Только не забывай, что настоящие маньяки тоже начинали с малого — мучили животных, например…

— Не, это не ко мне — я кошек люблю, против собак ничего не имею, да и мышей тоже нахожу прикольными зверьками… Но во-первых, на самом деле эти прикольные зверьки — гадкие и опасные вредители, которые разносят заразу…

— А во-вторых?

— А во-вторых… — Харальд на секунду задумался. — Знаешь, Гермиона… Ничто на свете не достается даром. Если ты хочешь получить что-нибудь, то должен отдать взамен нечто равноценное. В алхимии это называется принципом равнозначного обмена. Поэтому эти мыши отдают жизни ради науки и прогресса. Всякие вакцины от смертельных болезней тоже, знаешь ли, сначала на их сородичах пробуют, чтобы потом людей спасти…

— И тебе их ни капельки не жалко? — не выдержала девочка и задала давно вертевшийся у неё на языке вопрос.

— Жалко, конечно, — пожал плечами Поттер. — Мне вообще всех жалко, и я мечтаю, чтобы изобрели лекарство от рака и настал мир во всём мире… Вот только если хочешь мира — нужно готовиться к войне, а если хочешь мира во всём мире — нужно готовиться к мировой войне. Вот я и готовлюсь. Потихоньку. Начиная с малого. Раньше я вообще думал, что все дети растут так — взрывают самодельные бомбы, стреляют из пистолетов и винтовок, изучают наставления по партизанской войне в условиях города, учатся драться и убивать… Но потом я пришёл в Хогвартс. Где все детишки играли в плюй-камни и квиддич, мда… Ничего так контраст, правда?

— Знаешь, это всё-таки…

— Ненормально? Да, я и сам так считаю. И отец мой точно так же считает. И вообще любой нормальный человек так считает. Вот только в наше ненормальное время быть нормальным небезопасно и глупо. Если во тьме лучший проводник — слепец, то в эпоху безумия пусть всех поведёт сумасшедший…

И таким даже не могильным, а космическим холодом повеяло от этих слов, что Грейнджер стало не по себе.

— Слушай, заболталась я тут с тобой совсем уже, Харальд! Я же вообще встала молока выпить. Всё, я пошла.

— Да, конечно иди, Гермиона, — закивал Поттер, откладывая мел в сторону и пододвигая клетку с мышами к себе поближе. — Парни, ничего личного, но моя работа защитника волшебной Британии предполагает и дератизацию в том числе…

Интерлюдия 1

"…И тогда я сказал: "Больше ты не совершишь ни одного злодеяния, мерзкое чудовище!", и метнулся вперёд. Огромные кривые когти монстра просвистели рядом с моим лицом, но я оказался быстрее оборотня и вонзил в его тело свой кинжал.

Чудовище отшвырнуло меня прочь, я пролетел по воздуху десять футов и проломил собственным телом старый гнилой забор, окружавший заброшенный дом. Но я тут же вскочил на ноги и выхватил из внутреннего кармана мантии запасную волшебную палочку.

Утерев кровь из рассечённого при падении лба, я бесстрашно бросился вперёд, проговаривая про себя специальное заклинание, долженствующее окончательно изничтожить монстра…

Но этого уже не требовалось.

Монстр жалобно скулил, зажимая глубокую рану на боку, из которой непрерывным потоком хлестала кровь. В его янтарных глазах я узрел понимание того, что оборотня покидает то жалкое подобие жизни, которое проклятое существо влачило с самого своего рождения. Испустив последний полувсхлип-полувой, животное вытянулось на земле — недвижимое и безжизненное.

Понимая, что столь опасную тварь нельзя оставлять непогребённой, я сжёг его тушу мощным огненным заклинанием, а затем предал пламени и весь проклятый дом, в котором в страшных муках гибли невинные американские крестьяне…"

Моложавый мужчина лет сорока пяти с небесно-голубого цвета глазами и шикарной золотистой кудрявой шевелюрой широко зевнул, потянулся и на мгновение оторвался от печатной машинки.

Мимоходом взглянул на стоящее на письменном столе зеркало, белозубо улыбнулся во все тридцать два зуба и слегка поправил причёску.

Восходящая звезда волшебной Британии Гилдерой Локхарт был несколько утомлён, но вполне доволен. Ещё до того, как он отправится в этом году в школу чародейства и волшебства Хогвартс, он сумеет дописать очередной том своих "мемуаров", которые сделали его настоящей звездой.

Рецепт успеха оказался до безобразия прост — не слишком искушённые в плане современной литературы маги, принимали произведения Локхарта на ура. Все эти таинственные расследования, охота за чёрными колдунами, оборотнями и вампирами в самых экзотическим уголках мира сделали книги Гилдероя событием номер один в этом году…

Разумеется, на самом деле это были никакие не мемуары, а просто олитературенные байки и легенды самых различных видов, которых отставной обливатор Министерства за свою карьеру навидался выше крыши. Увы, но пенсия государственного служащего оказалась слишком мала для привыкшего к красивой жизни Локхарта, поэтому он настойчиво искал пути заработать денег и славы для себя любимого.

И ведь нашёл!.. Теперь только осталось развенчать один из самых стойких мифов современности о том, что должность преподавателя защиты от тёмных сил в Хогвартсе проклята, получить внушительное учительское жалованье и принести себе ещё чуточку популярности.

— Впрочем, моей популярности и так может позавидовать кто угодно, — доверительно улыбнулся Гилдерой своему отражения в зеркале. — Даже сам Мальчик-Который-Выжил…

Кстати, надо будет как-нибудь использовать к своей выгоде тот факт, что знаменитый Гарольд Поттер будет его учеником. Очень здорово было бы спасти его от какой-нибудь смертельной опасности и получить уже этот треклятый Орден Мерлина о котором мечтал всю службу… А то — стыд и позор, куча наград за выслугу лет и безупречную службу, но ни одного боевого ордена…

Звонок в дверь вырвал Гилдероя из сладостных мечтаний, как рыдающий от счастья Министр вручает ему награду, а вокруг толпятся сотни прелестных поклонниц.

— Наверное, опять письма… Ох, уж эти фанаты…

Локхарт, беззаботно насвистывая себе под нос какой-то весёленький мотивчик, вышел из своего кабинета и подошёл к входной двери.

— Да-да?

— Мистер Лохкарт, я к вам от директора Дамблдора насчёт вашей поездки в Хогвартс… — прозвучал из-за двери глухой мужской голос.

Удивлённый Гилдерой, внутренне недоумевая, что от него понадобилось знаменитому Дамблдору, когда его на должность избрали члены Попечительского совета, распахнул дверь.

— Империо!

Взгляд Локхарта моментально остекленел, а его лицо приобрело отсутствующее выражение.

— Запоминай. Как только ты пребудешь в Хогвартс, то следи за этой вещью — как только она найдёт достойного, ты передашь её ему или ей. Вот эта вещь — возьми.

Мужчина механическим движением принял небольшую книжку в чёрном кожаном переплёте и тут же убрал её в широкий карман мантии.

— Всё запомнил? Повтори.

— Приеду в Хогвартс. Буду ждать на кого укажет эта вещь, — жестяным голосом проскрипел Гилдерой. — Потом передам её этому человеку.

— Молодец, — тоненько рассмеялся опасный визитёр. — Теперь слушай дальше. Ни в коем случай не допускай, чтобы эта вещь попалась на глаза Альбусу Дамблдору. И береги её пуще своей жизни! Понял?!

— Да.

— Отлично. Как только я досчитаю до трёх, ты закроешь дверь и забудешь откуда у тебя эта вещь, но будешь думать, что она для тебя крайне важна. А теперь… Раз… Два… Три!

Локхарт медленно, словно сомнамбула, закрыл входную дверь, какое-то время простоял на месте, а затем его лицо снова приняло осмысленное выражение.

— Ох… Что это я?.. Показалось, наверное… Проклятье, совсем уже заработался!.. Так, выпить рюмочку бренди, надеть пижамку и баиньки…

Бормоча под нос подобную чушь, Гилдерой побрёл прочь. А в это время стоящий перед входной дверью человек криво усмехнулся, развернулся и пошёл по направлению к виднеющейся вдали автобусной остановке.

Это был мужчина лет тридцати пяти-сорока, невысокого роста, тучный, с неприятным лицом землистого цвета и неровно постриженными редкими светлыми волосами, плохо скрывающих раннюю лысину. Грязные потрёпанные джинсы, тяжёлые растоптанные ботинки и засаленная серая спортивная куртка с капюшоном дополняли образ бродяги или оборванца.

А вот самая настоящая волшебная палочка в его руках смотрелась совершенно чужеродно.

Мужчина неприятно усмехнулся, спрятал палочку в карман куртки, нацепил на нос тёмные очки с треснувшей пластиковой оправой и достал мятую чёрную пачку дешёвых сигарет "ричмонд".

На правой руке незнакомца не хватало мизинца.

Интерлюдия 2

Сосредоточенно сопящий от усердия Рон Уизли, сидящий за письменным столом, обычно заваленным всяким хламом, старательно чёркал пером на листке бумаги.

Разделив его неровной чертой на две примерно равные половинки, он написал в одной стороне "плюсы", а в другой — "минусы", а затем задумался.

"Лень" — честно записал мальчик в "минусы". Немного подумал и добавил "низкие знания". Ещё подумал и дописал ниже "и вообще учиться не хочу".

А то так, того гляди, в Грейнджер превращусь и даже спать буду в обнимку с книгой… Бррр! Жуть какая… Упаси Мерлин от такой перспективы.

С другой стороны, вон, Ральд не зубрит, но вряд ли тупее Пай-девочки. Но он-то у нас гений — это все знают… Ну, и Мальчик-Который-Выжил, естественно.

Хорошо, тогда зайдём с другой стороны — а чего я хочу? Денег. Славы. И того, и другого побольше, побольше!..

Хотя, вон, у Ральда всё это есть, но что-то не хочется оказаться на его месте… Нет, ну хочется, иногда, конечно…

Но уже слишком хорошо понятно, что ровней Поттеру стать невозможно. Его любит весь факультет, он в хороших отношениях со всеми девчонками и мальчишками с нашего курса и с более старших, но вот может ли кто-нибудь из них сказать, что является другом Гарольда Поттера? Да фиг там. Стать его другом не получилось… Но ведь ни у кого этого не получилось, верно?

Никто не может сказать, что знает точно, что творится в его безумной голове и что он выкинет в следующее мгновение. Поттера знает вся страна, но на самом деле не знает никто. Кроме, возможно, его приёмного отца…

Рон невольно поёжился, вспоминая один из дней, что он гостил этим летом дома у Ральда…

— …Ваш ход, юноша.

Уизли нервно сглотнул. Положение на доске складывалось откровенно паршивое — чёрные фигуры Норда уверенно гоняли остатки войск Рона. Несмотря на то, что обычно мальчик выигрывал в шахматы даже у своего отца и старших братьев, Виктор оказался не по зубам рыжему. Теперь стало понятно, у кого так научился играть Ральд…

Рон был мастером комбинаций — ему нравилось каждый раз импровизировать в бою. А вот Поттер в игре становился сам не свой — куда-то исчезали его азарт и напор, оставляя лишь бездушные шаблоны действий. На любое действие у Ральда был заготовлен набор заранее продуманных и вызубренных действий. И обычно такая механика побеждала.

— Хм, неплохо… Я почти в затруднении, — слегка улыбнулся Норд.

Мальчик никогда и никому не признался бы, но его немного пугал отец Ральда. Его пугало, как он смотрит на всё и всех вокруг…

Как на шахматное поле.

— Знаешь, а ведь ты очень неплохо играешь в шахматы, Рон. Но твой отец почему-то жаловался, что ты учишься весьма неважно.

— Неправда, сэр, — покраснел рыжий. — На самом деле мои оценки только немного хуже, чем у близнецов. Просто…

— Просто что?

— Ну… На фоне Перси я действительно почти кретин. Чарли был отличным спортсменом. Билл хоть и не был старостой, но учился тоже просто отлично. Фреда и Джорджа просто все любят, а вот я…

— А вот ты, Рональд, просто пока что ещё никак не проявил себя, — спокойно произнёс Норд, двигая вперёд пешку.

— Да нечего мне просто проявлять…

— Эй, а вот эти пораженческие настроения ты лучше брось, парень. У каждого есть что-то, что у него получается лучше других — просто не у каждого есть шанс раскрыть эту способность… Вот например, я. Примерно в твоём возрасте я в основном читал книжки. Был тихим и скромным мальчиком. Строителем мечтал стать — нравилось мне то, как дома всякие строят… Но потом бац! И оказалось, что строитель из меня, наверное, получился бы хреновый. Не очень у меня с созидательной деятельностью, если честно. Зато оказалось, что у меня неплохо получается воевать… А стал бы кем-нибудь другим, так может всю жизнь и завидовал бы кому-нибудь да считал бы себя неудачником… Завидуешь Харальду?

— Н-нет… Нет, сэр!

— Врёшь. Вижу, что врёшь. Но такую ложь я простить могу. Только запомни, парень, что если ты не найдёшь что-то своё, то когда-нибудь зависть тебя погубит. Слыхал про семь смертных грехов? Так вот, по себе скажу — это не шутка. Гнев, зависть, похоть, чревоугодие, гордыня, лень, алчность. Отдашься любому из них, и придётся заплатить ооочень высокую цену в виде искупления… Ты неглуп, так что сам додумай, что это за цена, Рональд Уизли.

Рон помотал головой, отгоняя не самое приятное воспоминание.

Но действительно — у каждого из его старших братьев был какой-то, ммм, талант… А вот чем может блеснуть именно он? Учёбой? Вряд ли — это слишком тоскливо. Спортом? Ну, может быть… Или…

Извлечённая из ящика стола старая доска с набором волшебных шахмат была разложена, а недовольно ворчащие фигурки начали занимать свои места.

Уизли оторвал небольшую полоску от листа бумаги, что-то быстро чиркнул на ней пером, лизнул и прилепил к одной из пешек.

На кусочке бумаги значилось "Рон".

— Ну, допустим… — задумчиво произнёс мальчик.

Глава 3. Флориш и Блоттс

— Вот и август прошёл… — сидящий в кресле Норд флегматично метнул нож в висящий на стене календарь. Воздух словно бы пронзило серебристой молнией, и лезвие вонзилось аккурат в число "31".

— А никаких домовиков по мою душу так и не было, — продолжил Харальд, тоже метая нож в календарь. Увы, но силы и меткости отца ему пока что не доставало, так что мальчик попал только в число "29".

— К добру иль к худу сие изменение генеральной хронолинии? Неведомо мне будущее отныне столь ясно, как и прежде, — задумчиво прикрыл глаз и неожиданно усмехнулся седоволосый. — Впрочем, так даже интереснее — без поддавков и послезнаний.

— Но с ними было бы проще достигнуть цели, — заметил Поттер.

— Ага. Но… Это как с девушками, сын. Нет удовольствия в том, чтобы получить что-то, не особо затрачивая силы и время… Лично я считаю, что помимо концепции меньшего зла существует и теория необходимого зла.

— Разве зло действительно может быть необходимо?

— Безусловно, сын. Всё познаётся в сравнении… Не будь зла, кто бы знал, что есть добро? Не будь зла, как мы смогли бы его определить, если оно возникло бы вновь?.. Застой. Он так же вреден, как и постоянное напряжение. И человеку, и обществу нужны угрозы, что играют роль стимулов для развития… Например, сейчас в мире существуют две сверхдержавы. Но стоит пасть одной из них, как другая скатится в сраное дерьмо. В мире никогда не должно быть одного хозяина и победителя, который будет диктовать один-единственный путь… Потому что никто не знает, какой из путей не ведёт в бездну.

— Я понимаю, что война необходима, но всё-таки хотел бы её избежать, — признался Харальд. — Не хочу, чтобы люди страдали. А они будут страдать, потому что в такой войне никто не сможет остаться в стороне.

— Да… Я тоже не хотел бы этого… — эхом откликнулся Норд. — Но другого пути я в данном случае просто не вижу. Это сонное болото спокойствия… Оно затягивает всех всё глубже и глубже в трясину… Так что придётся строить гать из человеческих жизней и судеб, чтобы хоть кто-то смог выбраться из этого болота.

— Нас проклянут…

— Нас будут ненавидеть…

— Но наши судьбы ничего не значат, — хором произнесли отец и сын, ударяя кулак в кулак. — All Hail Britannia!

* * *

То, что это была волшебная лавка, сомнений не имелось. Но по сравнению с яркими и нарядными магазинчиками Косой аллеи, она выглядела самой натуральной халупой. Старое обшарпанное двухэтажное кирпичное здание со старомодной вывеской с выцветшими от времени золотистой вязью букв, складывающихся в "Борджин и Бэрк".

В витрине под пыльным стеклом красовались сушёная человеческая рука, заляпанная кровью колода карт и пристально смотрящий хрустальный глаз. Со стен таращились зловещие маски. А на прилавке были разложены кости и черепа разных форм и размеров. С потолка свисали ржавые, заострённые непонятные, на крайне зловещего вида инструменты.

Самым же неприятным в этой лавке было то, что она располагалась не в на Косой аллее, а в глубине Лютного переулка, чьё существование до сих пор считалось величайшей загадкой для всех добропорядочных британских волшебников. Самая настоящая клоака тёмной магии прямо в центре Магического квадрата Лондона…

— Мистер Борджин, — сухо кивнул, как всегда, не по погоде затянутый в чёрно-алый плащ Виктор.

— Добро пожаловать, мистер Норд! — словно бы из ниоткуда за прилавком возник невысокий сутулый старик с зализанными назад редкими седыми волосами. — Всегда рад видеть у себя вас и вашего сына! Что желаете?

Голос у хозяина лавки был столь же полон елея, как и его прилизанные волосы.

— Я по поводу своего заказа, — равнодушно бросил аврор, незаметно дёргая за рукав Харальда, который с горящими глазами крутился около витрины.

— О, разумеется. Одну минутку! — Борджин всё так же незаметно скрылся в подсобке.

— Руками ничего не трогать, — на всякий случай предупредил сына Виктор.

— Отец, ну я же не маленький!..

— …Пожалуйста, мистер Норд.

Хозяин лавки положил на прилавок три небольшие картонные коробки и бумажный свёрток.

— Девяносто шесть патронов триста восьмидесятого калибра и ещё семь трёхсотого по спецзаказу, — услужливо поклонился Борджин. — Всё остальное на очереди.

— Гут, — кивнул Норд, сгребая патроны в широкие карманы плаща и выкладывая на прилавок негромко звякнувший мешочек. — Пересчитаете?

— Как можно! — картинно оскорбился хозяин. — Это было бы неуважением с моей стороны к столь важному клиенту!

— Как знаете, — равнодушно произнёс аврор. — Ауфвидерзеен, геноссе. Идём, Харальд.

Негромко звякнул колокольчик, висящий на двери, когда отец и сын вышли из лавки. Снаружи была тёмная, узкая и грязная улочка, по которой бродили всякие крайне сомнительного вида личности.

Один из прохожих, направился к лавке Борджина и невзначай задел Норда плечом.

— Извиня… — буркнул он, но тут же взвыл от боли, когда стальные пальцы механической руки аврора сжали его запястье.

Виктор равнодушно заломил руку незнакомца, вытаскивая из его пальцев небольшой мешочек.

— Воровать нехорошо.

Аврор резко ударил ребром правой ладони по локтю заломленной руки вора-неудачника и легко сломал её. Оборванец взвыл дурным голосом и рухнул прямо в лужу около волшебной лавки.

— Идём, сын, — зашагал вперёд Норд, на ходу продемонстрировав двум вынырнувшим из ближайшего переулка зверообразного вида громилам аврорский жетон.

Они проводили удаляющуюся к выходу из Лютного пару злобными взглядами, но связываться не решились, а вместо этого двинулись к всё ещё валяющемуся на земле карманнику.

— Отец, а почему эту клоаку до сих пор терпят? — поинтересовался Харальд, то и дело почти сбивающийся на бег, потому как на один шаг долговязого Норда ему приходилось делать сразу три или даже четыре своих.

— А зачем её закрывать? — хмыкнул Виктор. — Это, конечно, тот ещё рассадник всякой дряни… Но ничем особо противозаконным здесь не торгуют. А держать тут под надзором эту камарилью гораздо легче, чем отлавливать по всему Лондону, буде они возжелают уйти в подполье.

— А что ты за патроны покупал в той лавке?

— Повышенной бронебойности и убойности. Официально зачаровывать обычные человеческие предметы без особого разрешения запрещено, так что приходится контактировать с самыми различными личностями… В том числе и такими мутными.

— И их совсем не смущает, что ты аврор?

— А они знают, что в Лютном переулке я не лютую, — ухмыльнулся Виктор. — Плюс им тоже позарез нужны связи среди властей, чтобы в случае чего отмазаться от штрафов или Азкабана. Идейные борцы с преступностью у нас либо не задерживаются, либо быстренько выбиваются в начальники. А рядовые авроры так и работают — выпускают мелочь, чтобы в случае чего иметь лишний козырь при охоте на крупную дичь… Ладно, пойдём уже тебе учебники покупать.

— Учебники… — скривился Поттер. — Читал я этого Локхарта… Это же дрянь какая-то! Фантастика бульварная!

— Между прочим, мне его "Встречи с вампирами" очень понравились…

— Это там, где он написал, что вампиры при свете солнца светятся?!

— Ага, — безмятежно кивнул аврор. — Я давно так искренне не ржал.

* * *

— Эгей! Привет! — радостно замахал руками Харальд, увидев идущее навстречу семейство Уизли в составе близнецов, Рона, их старшего брата Перси, отца всей огненноволосой команды и маленькой симпатичной девочки с длинными рыжими волосами. Видимо, это была самая младшая среди многочисленных детей Молли и Артура — Джинни.

Далее последовал обмен радостными приветствиями и рукопожатиями среди шумной компании пацанов.

— Закупаемся к школе? — дружелюбно оскалился Виктор, пожимая руку отцу многочисленного семейства.

— Ага, — кивнул Артур. — Младшенькая вот в этом году тоже в школу идёт… Джинни, а ты чего не здороваешься?

— Здравствуйте, — пискнула девочка, поспешно прячась за спину отца.

— Она у нас просто очень стеснительная, — объяснил Фред.

— Но, думаю, что после приезда в Хогвартс она станет настоящей Уизли, — добавил Джордж.

— А то ведь безобразие какое-то получается…

— Форменное безобразие…

— Уизли и вдруг — тихая!

— И законопослушная!

— Фред, Джордж, даже не вздумайте втягивать сестру в свои шалости, — сурово произнёс Перси.

— Кто там что говорил о неправильных Уизли? — хмыкнул Рон. — А что тогда насчёт нашего любимого старшего братца?

— Ах! Это такая грустная история! — картинно всплеснул руками один из близнецов.

— Нет повести печальнее на свете… — подвывая, протянул второй.

— В тот чёрный час пал Персиваль на пол из кроватки…

— И сильно он ушибся головой…

— И скорбен стал умом…

— И превратился в говорящий корнеплод из человека…

— Говорящий об учёбе корнеплод.

— Постоянно говорящий.

— Без остановки.

— Да заткнитесь вы уже.

— Мальчики, Перси, он — хороший! — подала голос из-за отцовской спины Джинни.

— Лучше всех, — поддакнул Рон. — Даже старостой, вон, стал…

— Брат мой, Рональд, неужто наш любезный брат Персиваль стал школьным старостой? — округлил глаза Фред.

— Брат мой, он же, кажется, что-то говорил об этом…

— Да, вроде бы, как-то раз…

— Или два…

— Или три…

— Или всё лето, — помрачнел Рон. — Ральд, ты просто не представляешь как этот Мистер Крутая Шишка нас всех достал на почве этого значка…

— Да уж, не представляю, — выдавил хохочущий Поттер.

— Харальд, не слушай этих оболтусов, — гордо произнёс Перси.

— Виктор, может вы с Харальдом присоединитесь к нам? — предложил Артур. — Вижу, учебники вы тоже ещё не купили, так что может пойдём все вместе?

— Да без проблем, — безмятежно ответил Норд. — Указуй дорогу, Вергилий!..

— …"Учебник по волшебству, 2-й курс" — Миранда Гуссокл. "Встречи с вампирами" — Гилдерой Локхарт. "Духи на дорогах" — Гилдерой Локхарт. "Каникулы с каргой" — Гилдерой Локхарт. "Победа над привидением" — Гилдерой Локхарт. "Тропою троллей" — Гилдерой Локхарт? "Увеселение с упырями" — Гилдерой Локхарт! "Йоркширские йети" — Гилдерой Локхарт!!! Слишком много Локхарта!!! — воскликнул Рон, читая список необходимых учебников.

— У нас тоже сплошной Лохкарт, — хмыкнул Фред, заглядывая в свой список учебников.

— Ставлю сикль, что новый преподаватель защиты — ведьма, фанатеющая от него, — добавил Джордж.

— Как знать, как знать… — улыбнулся Поттер. — А вдруг это будет сам Локхарт?

— А чего эта суперзвезда забыла в нашей школе? Он же идол, гребущий галеоны лопатой… — мальчик тяжело вздохнул. — Тоже, что ли, начать какие-нибудь книжки писать? Хотя, нет… Судя по тому, что я прочитал у Локхарта для этого надо быть совсем уж феерическим идиотом…

— Хмм? — выразитель приподнял бровь Харальд.

— В "Каникулах с каргой" он умудрился описать матч по квиддичу настолько безграмотно, что я был просто в шоке, — скривился Рон. — Сказочный придурок. Больше в жизни ни одной его книги не открою.

— Рональд Уизли, а с каких это пор ты вообще стал открывать книги? — прозвучал суровый голос позади них.

— Гермиона! — обрадовался Поттер. — Привет!

Это действительно была Гермиона Грейнджер в сопровождении своих родителей. Причём, мило улыбающаяся Джессика цепко держала отца девочки за руку и не давала ему забегать в каждую встречную лавку, а любезно предоставляла возможность сгорать от любопытства и крутить головой по сторонам. Всё-таки военный медик радовался как ребёнок, сталкиваясь с любым проявлением волшебства…

Сбившись в небольшую, но весьма шумную и беспокойную толпу, двинулись вперёд.

Ходили долго, разглядывая витрины лавок. У Рона загорелись глаза — в окне лавки «Всё для квиддича» красовался полный комплект экипировки его любимой команды «Пушки Педдл». Гермиона быстренько оттащила его от витрины и повела всех в соседнюю лавку письменных принадлежностей за чернилами и пергаментом. Там близнецы встретили своего школьного приятеля Ли Джордана и на какое-то время дружно застряли у прилавка с чудо-хлопушками доктора Фойерверкуса. А в крошечной мелочной лавке, торгующей сломанными волшебными палочками, испорченными медными весами, старыми заляпанными мантиями и прочим хламом, неожиданно завис Перси, обнаружив тоненькую потрёпанную книженцию, гордо озаглавленную «Старосты, достигшие власти».

— «Старосты Хогвартса и их дальнейший жизненный путь», — громко прочитал Рон текст с задней обложки.

— Не мешай! — выпалил Перси, не отрываясь от чтения.

— Он у нас очень честолюбивый и целеустремлённый, — доверительно сообщил Фред.

— Хочет стать министром магии, — добавил Джордж.

Лишь где-то через час они все поспешили к книжному магазину «Флориш и Блоттс». И, надо сказать, не одни они туда торопились. У входа в магазин обнаружилась огромная толпа, рвущаяся внутрь. Причиной этому была, очевидно, огромная вывеска на верхнем окне:

"Гилдерой Локхарт подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30".

— Мы сейчас увидим самого Локхарта, — в восторге пролепетала Гермиона. — Он же написал почти все учебники из нашего списка!

— Слушай, только не говори, что и ты тоже от него тащишься! — в ужасе воскликнул Рон, хватаясь за голову.

— Он классный… — выпалила девочка.

— Как всё запущенно… — сочувственно покачал головой Поттер.

Мгновенно и совершенно стихийно перестроившиеся клином-"свиньёй" семейства Нордов, Грейнджеров и Уизли, врезались в толпу, будто тевтонские рыцари в строй русских полков на льду Чудского озера.

Герберт, Виктор и Артур сыграли роль "пятачка" "свиньи". Близнецы, Рон и Харальд встали по бокам, а в центре поместили женщин.

— Такую энергию да в мирное русло бы… — пробормотал Поттер, старательно проталкиваясь вперёд, держа строй и словно бы невзначай оттаптывая ноги наиболее крикливым и наглым дамам в очереди. — Тогда бы не то что Индию обратно присоединили, а и североамериканским сепаратистам вмазали…

Как оказалось, очередь тянулась через весь магазин в самый его конец, где тот самый Локхарт подписывал свои книги.

Волшебник восседал за столом в окружении собственных портретов. Все они подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников. Живой Локонс был в мантии цвета незабудок, в тон его голубым глазам. Остроконечная шляпа была лихо сдвинута на золотистых локонах.

Теперь главное было пробиться сквозь порядки преданных фанаток и выйти на рубеж второго прилавка, где можно было бы спокойно приобрести учебники…

Коротышка нервозного вида приплясывал вокруг стола с восседающим за ним Локхартом, то и дело щёлкая большой старомодной фотокамерой, из которой при каждой вспышке валил густой пурпурный дым.

— Не мешайся! — рявкнул он на Рона, пятясь назад и наступив ему на ногу. — Не видишь, я снимаю для «Ежедневного пророка».

— Повежливее, дядя, — моментально нарисовался рядом Харальд.

Несмотря на общий шум и гам, Локхарт услышал короткую реплику мальчика. Посмотрел в сторону Рона. И вдруг вскочил с таким видом, как будто в магазине приземлилась летающая тарелка.

— Не может быть! Неужели это сам Гарольд Поттер! — возликовал он.

Возбуждённо шепчась, толпа расступилась. Локхарт ринулся к недоумённо озирающемуся Харальду, от которого мгновенно отхлынули люди, схватил его за руку и потащил к столу…

* * *

— …Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! — вдохновенно вещал Локхарт, сидя за столом, где подписывал свои книги, и время от времени осторожно ёрзая на стуле. — Я просто не могу передать свою радость от новой встречи с моими дорогими читателями! Джентльмены… А особенно леди. Я вас всех так люблю!..

— Я тоже тебя люблю, Гилдерой! — истерически выкрикнул кто-то из задних рядов.

Писатель удивлённо моргнул, потому как голос был мужской, его улыбка моментально погасла… Но тут же расцвела вновь.

— А ещё я бы хотел сделать следующее объявление, — с достоинством произнёс Локхарт. — Как вы знаете, немало лет своей жизни я посвятил борьбе с любыми проявлениями зла… Я защищал простых людей от ужасных монстров, расследовал жуткие преступления чёрных магов и снимал проклятья… И недавно ко мне обратился всемирно знаменитый профессор Альбус Дамблдор с просьбой разобраться наконец-таки с так называемым проклятьем должности преподавателя защиты от тёмных искусств в школе чародейства и колдовства "Хогвартс". Моя честь борца за добро и справедливость не позволила мне колебаться ни секунды, когда вот уже многие годы наши дети вынуждены страдать…

Гилдерой горестно вздохнул. Толпа повторила за ним. И только стоящий в уголке Норд издал неопределённый звук, приложив правую ладонь к лицу.

А надо сказать, что окопавшаяся в уголке компания Нордов, Уизли и Грейнджеров являла собой прелюбопытнейшее зрелище. Представители рыжего семейства стояли по периметру, первыми принимая на себя удар злобных и ненавидящих взглядов большей части толпы, собравшейся в книжном магазине. Рядом с широко (и оттого особенно жутко) ухмыляющимся Виктором с самым невинным лицом стоял Харальд, неожиданно воспылавший горячим интересом к потолку "Флориш и Блоттс". Ещё дальше Герберт Грейнджер цепко держал свою отчаянно вырывающуюся дочь, которая явно порывалась учинить жуткую расправу над Поттером.

— Вот не ожидал я от тебя такого, сын, — продолжая ухмыляться, тихонько произнёс Норд.

— Отец, я случайно, — смущённо заковырял пол носком ботинка мальчик.

— Случайно зарядил этому набриолиненному гею между ног? Я понимаю — удар под дых, подсечка или тычок в горло… Но так-то зачем?

— Зато эффективно, — парировал Харальд. — Мне только двенадцать лет, а ему сорок с лишним, и Локхарт — взрослый волшебник. И честно с таким бороться мне бессмысленно. Но когда он так неожиданно схватил меня за руку, я действительно растерялся!

— Неплохо, — довольно хмыкнул Виктор, резко, но несильно тыкая локтём в бок сына. — Постоянная?..

— Бдительность, — вздохнул Поттер. От ударов отца уворачиваться получалось всё-таки не всегда…

— Я убью тебя, Харальд Поттер! — сдавленно выдавила Гермиона, отчаянно отбрыкиваясь от отца. — Как ты посмел!..

Норд весело прищурил единственный глаз и покосился на Герберта.

— Силы у меня уже не те… — притворно вздохнул военный медик. — Но какое-то время я её удержу.

— Значит, успеем добежать до шотландской границы, — моментально оживился Харальд.

— …и несмотря на некоторые, гм… — продолжавший вдохновенно вещать Локхарт на мгновение запнулся, но тут же продолжил. — Недоразумения… Да, недоразумения!.. Я могу ответственно заявить, что уж теперь-то Мальчику-Который-Выжил не будет угрожать ничего! Сегодня юный Гарольд пришёл во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но… Но! Ему не придётся тратить деньги. Я дарю ему все мои книги!

Зрители зааплодировали.

— Но и это ещё не всё! С сегодняшнего дня Гарольд получит гораздо больше, нежели просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне он и его друзья получат в своё распоряжение живого меня! Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я буду занимать пост профессора защиты от тёмных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс» и передавать свой бесценный опыт будущим поколениям!

— Мерлин, сколько патетики в каждом слове… Упаковывайте быстрее — я не намерен оставаться в этом курятнике ни минуты сверх необходимого, — послышался чей-то ледяной голос неподалёку.

Поттер огляделся и быстро заметил за соседним прилавком колоритную пару — Драко Малфой, явно изнывающий от скуки, и высокий мужчина с длинными волосами платинового цвета и надменным лицом. Одет мужчина был в дорогую чёрно-серебристую мантию, в одной руке покоилась длинная чёрная трость, а другой он небрежно расписывался в чековой книжке. Вероятнее всего это был отец Драко — Люциус Малфой…

Отец с сыном в сопровождении ещё одного молодого мужчины с худым костистым лицом, нёсшим объёмистый свёрток с книгами, двинулись прочь из магазина. Но проходя мимо семейства Уизли, Малфой-старший неожиданно остановился и окинул ледяным взглядом моментально подобравшегося Артура.

— Люциус, — вежливо кивнул Уизли-старший.

— Артур.

Драко покосился на отца, попытался придать себе такой же надменно-ледяной вид (получилось не очень), но потом посмотрел на Перси, близнецов, Рона и Джинни, и как-то помрачнел… Но затем увидел Харальда, явно обрадовался и вновь попытался нацепить на себя маску мегааристократа.

— Поттер.

— Малфой, — иронично кивнул воспитанник Норда, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Как провёл лето?

— Благодарю, отлично. И очень надеюсь, что в этом году смогу показать тебе высший класс игры в квиддич, — чопорно произнёс Драко.

— О, да, я только о квиддиче и думаю… А вот что ты думаешь относительно Локхарта на посту учителя ЗОТИ? Как по мне, опять придётся изучать всё самостоятельно…

— Чёрные волосы, зелёные глаза… — уронил прислушавшийся к разговору детей Люциус. — Ты не Уизли, юноша.

— Харальд Поттер, сэр, — с достоинством кивнул мальчик.

— Люциус Малфой, — платиноволосый обвёл стоящих рядом с Харальдом взглядом. — Уизли, маглорождённые… Не слишком подходящая компания для юного аристократа. Некоторые знакомства могут позорить высокое имя волшебника…

На плечо дёрнувшегося было Харальда легла ладонь Норда.

— У нас разные понятия о том, что может позорить имя волшебника, милорд, — хрипло произнёс Виктор.

— Неужели? — приподнял бровь Малфой-старший. — Впрочем, чего ещё ждать от цепного пса Аврората…

Атмосфера в книжном магазине явственно накалилась. Люциус и Виктор пристально сверлили друг друга взглядами. Оба высокие, с серебристыми волосами, прямой осанкой и затянутые во всё чёрное, но всё-таки абсолютно разные. И ещё не факт, кто из этих двоих был псом, а кто — волком-одиночкой.

— Однажды вам придётся пересмотреть свои приоритеты, милорд, — криво усмехнулся Норд. — И решить, что лучше — добровольно надеть ошейник или рвануть на вольный простор, слыша за собой вой охотничьих рожков. Решить, что лучше — честь или благополучие.

— Наёмник будет говорить мне о чести? — холодно уронил Люциус.

— Ну, наёмник — это ведь всё-таки не предатель… — выразительно пожал плечами Виктор, поглаживая левое предплечье.

— Идём, Драко, — резковато произнёс Малфой-старший. — Нет нужды находиться в обществе подобных личностей даже лишнюю секунду.

— Пока, — дружелюбно помахал вслед Харальд.

— Неприятный тип, — заметил Герберт, когда Малфои вышли прочь из магазина. — Кто это был?

— Весьма видный и уважаемый в британском магическом обществе человек… — вздохнул Артур.

— Идеологический противник, — добавил Виктор. — В прошлом — враг. Да и сейчас отнюдь не друг. Но вчерашний враг очень быстро может стать покупателем, а в будущем — и союзником… Надо лишь знать, чем его можно заинтересовать.

— Я уже решила, что сейчас начнётся драка… — призналась Джессика.

— Что бы тогда подумал Локхарт!.. — немедленно ужаснулась Гермиона.

— Он был бы наверху блаженства, — хмыкнул Рон.

— Я слышал, брат, как он науськивал на нас своего верного фотографа…

— Да уж, брат, сцена битвы на почве любви к его книжонкам отлично украсила бы репортаж этих журналюг…

— Помешанные.

— Драка? О, разумеется, нет! — единственный глаз Виктора нехорошо блеснул. — Не сейчас. И вряд ли с ним. Люциус Малфой слишком умён, чтобы снизойти до прямой драки… Но когда-нибудь… Когда-нибудь ум его и погубит.

Глава 4. Иногда они возвращаются

В одном из купе, едущего в Хогвартс поезда, было на редкость шумно, ибо там изволил заседать расширенный состав Корпуса Альбион, в составе Харальда Поттера, Рональда Уизли, близнецов Уизли, Гермионы Грейнджер, Невилла Логботтома, Симуса Финигана и Дина Томаса.

— Господа! — перекрывая общий гомон, важно произнёс Харальд. — На повестке дня у нас сия фигня.

Мальчик кинул на стол увесистый томик в яркой обложке, где золотистым шрифтом гордо значилось «Гилдерой Локхарт».

— Не смей называть книги Локхарта фигнёй! — моментально вскинулась единственная дама в сугубо мужском коллективе — Гермиона.

— Дорогая моя софакультетница, — снисходительно ответил Харальд. — Если Локхарт — плейбой и метросексуал, то это ещё не значит, что он может научить нас чему-нибудь дельному.

— Метро… Кто? — насторожился Дин.

— Не знаю, откуда ты взял это слово, но в отношение Локхарта оно мне определённо не нравится, — сверкнула глазами Грейнджер.

— Хорошо, тогда шутки в сторону. Скажи прямо — реально ли всё то, что Локхарт описывает в своих опусах?

— Да ты их даже не читал! Как ты можешь его критиковать?!

— Между прочим — читал. Подавляя в себе рвотные позывы и желание выцарапать себе глаза, но читал. И не уводи разговор в сторону, Герми.

— А тебе сколько раз уже говорила — не называть меня Герми! А, Гарри?

— Лааадно… — Поттер не сдавался. — Зайдём с другой стороны… Тогда скажи, насколько применимы книги этого, гм-гм, безусловно одарённого на всю голову господина, в качестве школьных учебников?

Грейнджер моментально замолчала.

— Ага! — победно воскликнул Харальд.

— И ничего не «ага», — буркнула девочка.

— Ваше предложение, юный сэр, — вмешался Джордж.

— У вас определённо имеется таковое, юный сэр, — добавил Фред.

— А то! Как представителя славного и воинственного рода Поттер, меня глубоко оскорбляет тот факт, что вместо нормальной боевой магии (которые полвека назад стыдливо и политкорретно переименовали в Защиту от тёмных искусств), нам толкают какую-то шнягу. Причём, уже второй год подряд.

— Квирелл — гад, — заметил Фред. — Мог бы хотя бы оставить указания, как надо правильно обвешиваться чесноком.

— Вместо зашуганного заики у нас теперь будет писатель английскими буквами по бумаге, — хмыкнул Рон. — Шикарно.

— Значит так, — подытожил Харальд. — Я считаю, что пора Корпусу разворачивать по штатам хотя бы мирного времени…

— Что? — непонимающе произнёс Невилл.

— Ну, то есть я хочу сказать, что если хотим не просто просидеть семь лет в школе наши брюки и юбки, и в итоге получить оценки «удовлетворительно» — пишем, «тролль» — в уме, надо бы и самообразованием заняться. Улавливаете мысль?

— Сам я сильно не образуюсь, — честно признался Рональд. — Я ленивый слишком.

— Будем учить друг друга, — с энтузиазмом предложил Поттер. — Учить — это хоть и тяжелее, чем учиться, но зато интереснее.

— Ну, и чему же мы будем друг друга учить? Как лучше ловить порхающий золотой орех, сидя на метле? Или, — Гермиона сверкнула глазами. — Быть может, как взрывать туалеты?

— Кто-то в чём-то однозначно силён. Осталось только точно выяснить кто и в чём. Ну, допустим я неплохо разбираюсь в зельях, заклинаниях и минно-взрывном деле, гм… А ещё стрельба, основы рукопашного боя, тактика малых подразделений — но это так, для заинтересовавшихся…

— Гербология, — несмело поднял руку Невилл.

— Трансфигурация, — хором произнесли Фред и Джордж.

— Артефакты, — переглянулись между собой Дин и Симус.

— Чур, не ржать, — буркнул Рон.

— Замечательная область знаний, — немедленно съехидничал Джордж.

— Молчать!

— Хммм?.. — вопросительно приподнял бровь Харальд, невольно копируя один из любимых жестов Снейпа.

— Нумерология, — мрачно ответил Уизли. Купе тут же содрогнулось от смеха.

— Да что ты говоришь? — деланно удивилась Гермиона. — Прааавда?

— Так и знал, что будете ржать. Сволочи.

— А доказать? — оживился Симус.

— Мамой клянусь, блин.

— Так… — Поттер извлёк из-за пазухи потрёпанный блокнот на пружинке, достал из внутреннего кармана куртки ручку, что-то быстро написал и показал Рону. — Какие у этого уравнения корни?

— Никакие, — ответил рыжий.

— Сейчас проверим! — воскликнул Поттер, решая уравнение дискриминантом. Увы, но теоремой Виэта он владел из рук вон плохо. — И правда — нет решений… А систему уравнений можешь решить?

— Могу, мне мама когда-то рассказывала.

— А чего это она нам ничего не рассказывала, а? — подозрительным тоном осведомился Джордж.

— Вы тогда уже на первый курс поступили, а я как раз всю зиму проболел. И от сказок барда Бидла меня тошнило уже к концу первой недели, так что мама пока со мной сидела — учила всякому…

— Кстати, меня всегда интересовало, а где маленьких волшебников учат элементарному — читать, писать, считать? — полюбопытствовала Гермиона. — Начальных школ ведь, насколько я знаю, у нас в стране нет…

— Вообще, принято, чтобы это делали родители, — объяснил Фред. — Но если семья достаточно состоятельная, то могу и личного учителя или даже учителей нанять. Нас вот мама всему в основном учила.

— Меня — бабушка, — произнёс Невилл.

— Меня тоже мама, — добавил Симус.

— Мда, — помрачнела Грейнджер. — На дворе конец двадцатого века, а у магов средневековье натуральное…

— Ну, так принято, вроде как… — пожал плечами Рон. — Традиции там, и всё такое прочее…

— Вам не помешало бы и отбросить некоторые замшелые традиции, оставив лишь самое необходимое, — категоричным тоном заявила девочка.

— Не вам, а нам, — поправил её рыжий.

— И вам, и нам. Развиваться надо! А то как будто так до сих пор при Мерлине с Артуром и живём…

— Вам определённо стоило родиться лет на сто раньше, кузина, — съехидничал Харальд. — Вы были бы видной деятельницей революционного движения… Гермионой Люксембург, к примеру. Или Гермионой Цеткин?..

Грейнджер не особо поняла, кого там имеет в виду мальчик, но тем не менее поискала глазами, чем бы засветить в лоб ухмыляющегося Поттера сидящего напротив неё. Увы, ничего не нашла. Да и если бы и нашла, то стукнуть его было бы несколько затруднительно, будучи зажатой с одной стороны долговязым Роном, а с другой — достаточно упитанным Невиллом.

Девочка решила просто пнуть Харальд по ноге и тем удовлетворилась.

Неожиданно дверь в купе отворилась.

На пороге стояла девочка лет одиннадцати-двенадцати на вид, с бледной кожей, большими бледно-голубыми глазами и собранными в два хвостика светлыми волосами. Кажется, она была кем-то из новобранцев, потому что её лицо Харальду было незнакомо, а память на лица у него была превосходная.

Одета девочка была несколько… экстравагантно.

Тёмно-синее платье до колен с пышной юбкой и корсетом на талии. На ногах были самые обыкновенные белые кроссовки, выше — длинные полосатые гольфы. Один в синюю полоску, а другой почему-то в красную. Бантики, скрепляющие хвостики, тоже были красного и синего цветов. На шее девочки висел крупный золотистый амулет в виде египетского символа — анкха.

Но самое главное — её правый глаз был скрыт чёрной повязкой, как у пирата.

Позади девочки, кстати, обнаружилась жутко смущённая Джинни Уизли, дёргавщая неизвестную посетительницу за рукав в явном намерении убраться куда подальше.

Девочка окинула задумчивым взглядом купе, погладила висящий на шее амулет и заявила:

— Судя по энергетике, это место — наиболее благоприятное место во всём поезде. Думаю, что на время задержусь здесь.

Девочка решительно шагнула внутрь купе.

— Луна, пойдём, — тихонько прошипела позади ней Уизли.

— О, привет, Джинни, — несколько пришёл в себя после столь фееричного вторжения Харальд. — А кто твоя, ммм, подруга?

— Это Луна Лавгуд, — тяжело вздохнул Рон. — По соседству с нами живёт.

Девочка тем временем деловито уселась на столик и начала беззаботно болтать ногами, ничуть не смущаясь, разглядывая всех вокруг.

— Слегка того, — громким шёпотом закончил рыжий.

— Привет, Ромуальд, сам ты слегка того, — беззаботно заявила Луна. — И даже этого. У тебя, кстати, левый висок неровно подстрижен. Или это специально — для защиты от летних сил?

Рон горестно застонал.

— Привет, Луна! — хором поздоровались близнецы. — Да пребудет с тобой зима!

— И вам того же, зеркальные, — весело улыбнулась девочка.

— Луна, ну пойдём уже!.. — буквально взмолилась Джинни, пытаясь вытянуть подругу из купе, но та, неожиданно для своей хрупкой комплекции, не поддавалась.

— Джиневра, ты слишком опрометчива, — суровым тоном произнесла Лавгуд, доставая из-за пазухи потёртые серебристые карманные часы. Открыла крышку, внимательно посмотрела на циферблат. — Сейчас лучше быть в хорошо защищённом месте, потому как с минуту на минуту мы пройдём через незримую реку тепла.

Харальд, несмотря на лёгкий шок от того, что на свете существуют и более неадекватные люди, чем он сам, всё же решил быть вежливым.

— Миледи, разрешите познакомиться, я — …

— Гарри Поттер, — слегка нараспев произнесла блондинка, склоняя голову на бок и внимательно глядя на Харальда. — Правда, я почему-то думала, что у тебя будут очки, как у Джона Леннона и шрам на лбу.

Мальчик моментально осёкся.

— Я — Селена Немайн Лавгуд II, воин Неблагого Двора, — торжественно произнесла девочка, но почти сразу же перешла на нормальный тон. — Можно просто Луна. Это мой верный соратник — Джиневра, а вы…

Все остальные поочерёдно представились. Между тем Харальд был всё так же непривычно серьёзен и сосредоточен.

— Скажи, Луна, а что ты имела в виду, когда говорила, что представляла меня в очках и со шрамом на лбу? — осторожно поинтересовался Поттер.

— Не знаааю… — беззаботно протянула Лавгуд. — Ой, а это у вас шоколадные лягушки, да? Я угощусь, да? Ой, спасибо!..

— Подожди, подожди! Как это ты не знаешь?

— Да я вообще просто много фантазирую — всего и не упомню даже…

— Любопытно… — пробормотал Харальд.

— А ты только поступаешь в Хогвартс, да? — поинтересовался у Лавгуд, как всегда любознательный Финиган.

— Ага, — кивнула девочка, с удовольствием грызя шоколадную лягушку. — Мне одиннадцать исполнилось ещё прошлой зимой, но поехать я смогла только сейчас.

— Как думаешь, на какой факультет попадёшь? — спросил Томас.

— Нууу… — Луна приложила указательный палец ко лбу и крепко задумалась. — Как воину Неблагого Двора мне надлежит быть на тёмной стороне Домов Хогвартса — то есть в Слизерине или Когтевране…

Рон издал очередной уже горестный стон.

— Ты не слишком похожа на ту, что способна учиться в Слизерине, — сдержанно произнесла Гермиона.

— Я бы хотела попасть в Хаффлпафф, — слегка огорчённо произнесла Луна. — Там училась моя мама. Но мне в Дом Весны путь заказан…

— Дом Весны, Дом Зимы… — проворчала Грейнджер. — И откуда ты только такой ерунды понабралась?

— Не стоит недооценивать силу неблагой стороны…

Мимо купе прошли двое старшекурсников, мельком взглянув на шумную компанию… И буквально на ровном месте споткнулись и грохнулись на пол.

— Вот оно! — воскликнула Лавгуд, вскакивая на ноги. — Выброс летнемагической энергии миновал! Идём же дальше, Джиневра! Доброго дня вам, воинство Гарри Поттера!

— Никогда не думала, что скажу такое, Рон, — призналась Гермиона, когда Луна и Джинни вышли из купе. — Но ты был полностью прав. Она действительно «того».

— Прикольная девчонка, — не согласился Томас. — Правда, Симус?

— Ага, Дин. Весёлая такая. И лучше уж такой странной быть, чем скучной.

— И вовсе она не странная, — вмешался Фред. — Может она и косит под сумасшедшую, но понормальнее многих будет.

— И не дура, — поддакнул Джордж. — Несколько интересных идей нам в своё время подсказала…

— Просто надо было прорваться сквозь её традиционную муть про летнюю и зимнюю энергию, и происки Летнего Двора…

— Ну, как обычно она любит, ага. Хотя действительно лучше уж таким быть, чем вести себя как унылый флоббер-червь. Правда, брат?

— Ты прав, брат!

— Думаю, что тут будет небесполезно вспомнить Дамблдора… — задумчиво уронил Харальд. — Он тоже иногда косит под старого маразматика.

— Косит? — хмыкнул Рон. — А ты вспомни как на приветственном пиру он нёс эту околесицу типа «Олух! Пузырь! Уловка!».! Что это как ни натуральный старческий маразм?

— Согласен, кодовую фразу на появление блюд можно было и другую поставить…

— ?! — на лице Рона отразилось непонимание.

— Наш юный и неоперившийся братец, — ехидно заметил Джордж. — Как ты думаешь, каким образом на столах в Большом Зале появляются все эти изысканные явста, типа тыквенного пирога и пудинга из почек?

Поттер слегка поморщился — к этим продуктам он испытывал наибольшее неприятие. Ко всему тыквенному — так особенно.

— Магия, — без колебаний ответил Рон.

— Еду магией создать можно, но она будет несъедобна, — авторитетная заявила Гермиона. — Или будет съедобна, но сытости не принесёт. Так что еду нам готовят из настоящих продуктов… А, кстати, кто готовит? Я ведь кроме мистера Филча никого из школьного персонала никогда и не видела?

— А ещё за нами кто-то постоянно убирает, стирает и прочее, — усмехнулся Фред. — Конечно же, это дело рук хогвартских эльфов-домовиков. У нас, кстати, в школе одна из их самых больших общин в Британии.

— Эльфов… Домовиков? — медленно произнесла девочка, на глазах мрачнея. — Но я думала, что эти создания являются рабами некоторых аристократических семейств!

— Ну, ты и загнула — рабами… — удивился Рон. — Они же сами спят и видят, как бы кому на службу пойти.

— Рабский труд… — задумчиво повторила Грейнджер, словно бы проверяя, как это словосочетание звучит. — Рабский труд…

Харальда начали терзать смутные предчувствия.

* * *

Выплеснувшаяся из остановившегося Хогвартс-экспресса толпа издающих малоосмысленный шум школьников затопила небольшой перрон конечной станции.

— Первокурсники! Первокурсники, ко мне! — зычным голосом собиравший новобранцев Хагрид возвышался над всеми, словно крепостная башня.

Но Харальду на этот раз не надо было проделывать путь к Хогвартсу, уже виднеющемуся вдали, на лодке — школьники от второго курса и выше добирались до школы на самоходных каретах…

Точнее, их только считали самоходными.

Глядя на десятки стоящих экипажей, Поттер отчётливо видел, что они всё-таки запряжены. Но вместо коней там были довольно жутковатые твари — хоть и похожие на лошадей, но всё же абсолютно иные. Очень худые, натурально тощие четвероногие создания, на чьих спинах были сложены по паре крыльев. Вместо копыт у них были когтистые лапы, а головы созданий напоминали лошадиные в той же степени, что и головы рептилий.

Это были фестралы — редкие и своеобразные существа. Очень древние. Жутковато выглядящие, но почти неопасные для людей. Да и не все люди могли их видеть…

— Кареты без лошадей, — восхищённо охнул Рон, оглядываясь по сторонам. — Круто!

— Интересно, что за магия ими двигает? — тут же погрузилась в размышления Гермиона. — Наверное, какой-то магический аналог мотора…

Фестралов мог видеть лишь тот, на чьих глазах кто-то умер.

— Ты тоже их видишь? — негромко произнёс кто-то рядом с Харальдом.

— Да, — мальчик провёл ладонью по лицу и повернулся в сторону говорившего… говорившей.

Это оказалась та самая Луна Лавгуд. Но сейчас, одетая в обычную школьную мантию, распустившая свои волосы и снявшая повязку с глаза. она казалась лишь тенью той себя, что видел Харальд в дороге.

— Кто? — спросила девочка.

— Мама. Когда мне был год, — ровным тоном ответил Поттер. — А у тебя?

— Мама. Когда мне было восемь лет.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

— Эй, Ральд, ты чего там застыл? Давай уже к нам — я тебе место занял!

— Мне пора, — произнёс Харальд.

— Первокурсники!..

— Мне тоже, — слегка улыбнулась Луна. — Ещё увидимся. Жаль, что я не смогу учиться с тобой на одном факультете.

— Не думаю, что это помешает нам подружиться, — улыбнулся в ответ мальчик.

— Ага. До скорого, Гарри.

Харальд покачнулся с пятки на носок и решительно зашагал к карете, в которой уже сидели Рон, Гермиона, Невилл, Дин и Симус.

— С кем это ты стоял, Харальд? — поинтересовался Финиган. — Девчонка какая-то…

— Луна Лавгуд. А вы её разве не узнали?

— Узнаешь её тут… — проворчал Уизли. — Я её в нормальном виде считанные разы наблюдал, а обычно она одевается как не пойми кто… Чудачка.

— Она ведёт себя как ребёнок, — недовольно поджала губы Грейнджер. — Не наигралась ещё, что ли?

— Беее! — Харальд моментально скорчил рожу и оттопырил уши в сторону. Девочка тяжело вздохнула.

— И кого же она мне наминает, интересно?..

— Ральда? — предположил Рон.

— Это был риторический вопрос, — ещё тяжелее вздохнула Гермиона. — Это значит, что на него не нужно было отвечать.

— Эй, я знаю, что такое риторический вопрос!

— Да ну? Неужели?

— Гермиона, Рон, как и большинство простых смертных, вряд ли способен распознать твой сарказм, — ухмыльнулся Харальд. — Заведи себе табличку с надписью "сарказм" и поднимай её в таких случаях.

— Очень смешно, — фыркнула девочка.

— Да не говори, прям катаюсь в истерике… — тон Поттера вновь сделал крутой вираж, свернув от дурашливо-шутливого к серьёзному. — Значит, фестралов вы не видите…

— Кого? — не понял Дин.

— Фестралы… — задумалась Грейнджер. — Кажется, я что-то о них читала… Но уже не помню — никогда особо не увлекалась волшебными животными.

— Они похожи на лошадей, но на самом деле являются рептилиями. И оснащены парой крыльев, с помощью которых могут летать, — объяснил Харальд. — А ещё они запряжены в наши кареты.

— Невидимые создания, которых видишь только ты, Гарри. Тебе самому не кажется это глупым?

— А кто говорил, что их вижу только я?

— Фестралов может видеть только тот, кто видел смерть, — тихо произнёс Невилл. — Поэтому многие считают их вестниками беды и горя.

— Что значит — видел смерть? — не понял Симус.

— На глазах человека должен был умереть человек, — ответил Поттер.

— Жуть какая-то, — зябко передёрнула плечами Гермиона. — Подожди-ка… Но тогда получается…

— А ты вспомни как я стал самым знаменитым ребёнком в Волшебной Британии.

Впрочем, Харальд подумал, что если бы не было этого факта, то он бы всё равно мог сейчас видеть фестралов из-за того, что в этом году на его глазах умер Квирелл. С другой стороны, если бы Харальд не был Избранным, то заинтересовал ли он собой одержимого Профессора?..

Причинно-следственные связи никогда не были сильной стороной Поттера — он предпочитал мыслить тактически, а не стратегически.

Воцарилось несколько тягостное молчание, которое первой рискнула нарушить Грейнджер:

— Что-то у нас настроение стало больно мрачное, — нарочито бодрым тоном заявила девочка. — А мы ведь как-никак возвращаемся в школу!

— …где кое-кто, не буду показывать пальцем, — буркнул Рон, делая вид, что вытирает нос, а сам невзначай указал на Гермиону. — Снова закопается по самую макушку в книги и превратится в зануду и зубрилку.

— Ещё одно слово, Уизли, и я тоже смогу видеть фестралов, — ледяным тоном процедила Грейнджер.

Эта фраза неожиданно сняла возникшее было напряжение — все сидящее в экипаже рассмеялись.

— Кстати, хорошо, что напомнил, Рон, — оживился Харальд. — Я ведь обещал, что возьму шефство над Гермионой и буду следить, чтобы она совсем себя не замучила… то есть заучила.

— Даже и не надейся, Поттер, — фыркнула Гермиона. — Ничто не остановит меня в моём стремлении к знаниям.

— Скорее небо упадёт на землю и потекут вспять воды Темзы, чем Гермиона Грейнджер станет нормальной девочкой! — подвывая, с пафосом произнёс Харальд. — Хочешь опять хлопнуться в обморок?

— Я прошла обследование на каникулах, и никакого малокровия у меня не обнаружили!

— Естественно. Ты же дома была. А вот в школе… Народ, кто в случае чего поможет мне связать Гермиону и вытащить её на прогулку? — с энтузиазмом воскликнул Поттер, обводя всех взглядом.

— Да, народ, — ласково произнесла девочка, тоже обводя всех мрачным взглядом. — Кто в случае чего хочет умирать долгой и мучительной смертью, а?

Добровольцев почему-то не нашлось.

— Леди Грейнджер, своим поведением вы бросаете вызов мне, своему здоровью и здравому смыслу, — скорбно сложил руки на груди Харальд.

— Чтооо?..

— Эй, вы, двое голубков! — буркнул Рон, выглядывая в окно. — Хватит уже собачиться! Хогвартс уже видно, пока вы тут…

Пока резко выбросивший вперёд руку Харальд держал Уизли за нос, Гермиона уже практически на автомате пнула рыжего по коленке, пробормотав слова из школьного гимна:

— Хогвартс, милый Хогвартс…

* * *

Харальд присутствовал на пиру в честь начала нового учебного года всего второй раз, но ему уже казалось, что это уже шестое его открытие очередного семестра, а то и десятое. Освещаемый висящими в воздухе волшебными свечами Большой Зал, которых можно было не опасаться, что они капнут расплавленным воском или парафином за шиворот. Заколдованный под ночное небо высокий сводчатый потолок. Четыре стола, за которыми оживлённого гомонили сотни школьников самого различного возраста.

На противоположном конце зала возвышался стол для преподавателей.

В полном составе весь педагогический коллектив Хогвартса собирался, ой, как нечасто, но в начале года — приличия ради, из своих «берлог» выползали решительно все.

В центре, разумеется, директор школы — Альбус (много имён) Дамблдор. Как всегда в великолепной, хотя и жутко старомодной серебристой-голубой мантии и высокой островерхней шляпе. Несмотря ни на что, директор всегда одевался хоть и ярко, но консервативно.

По правую руку от Дамблдора — заместитель по учебной части, декан факультета Гриффиндор и преподавательница трансфигурации Минерва МакГонагалл. МакГи как и всегда предпочитала изумрудные тона в одежде, будто бы и не заканчивала в своё время Огненный факультет и не возглавляла его в настоящее время. По идее, традиционный зелёный цвет подошёл бы декану Слизерина, но рекомый был привычно облачён в чёрное. Физиономия Снейпа была на редкость кислой и унылой из-за вынужденного созерцания очередного прибытия толп «малолетних идиотов».

Впрочем, улыбку (а скорее — ухмылку) на лице Снейпа, как, впрочем, и любую другую эмоцию, увидеть можно было нечасто. Обычно только когда профессор испытывал своё наиболее сильное и искреннее чувство — злорадство.

По левую руку от Дамблдора, оживлённо с ним беседуя, сидел декан Рэйвенкло — профессор Флитвик. В честь праздника — облачённый в нечто камзолообразное, тёмно-синего цвета с золотистой вышивкой. Кажется, это было что-то из разряда национальных гоблинских костюмов — в конце-концов он ведь был наполовину гоблином. Выражалось это, правда, лишь в пятифутовом росте, заострённом крючковатом носе, заострённых же ушах и смугловатой коже. Многие школьники, правда, с огромным удивлением узнавали о происхождении своего профессора, которое тот особо и не скрывал — всё-таки контраст между вполне нормально выглядящим Флитвиком и откровенно жутковатыми гоблинами из Гринготтса был велик. Но, учитывая, что большая часть волшебников ассоциировала гоблинов лишь с давними восстаниями и банковским делом, вполне ожидаемо было, что об этой расе знали до безобразия мало. А на самом деле с людьми в основном контактировали лишь члены специальной касты гоблинов, причём, касты наиболее неприятной внешне. Если в Древней Спарте уродливых и нежизнеспособных детей сбрасывали в пропасть, то гоблины таких отправляли служить клерками. Высшие гоблинские сословия внешне особо уродливыми не выглядели, но на глаза людям старались не попадаться, занимаясь наиболее благородными с их точки зрения делами — ювелирными работами, металлургией и артефактостроением. И занимались всем этим преимущественно под землёй.

Из знакомых Харальду лиц здесь были ещё ведавшая всей спортивной (читай — квиддичной) деятельностью мадам Хуч, даже ради торжественного момента не решившая вылезти из своей любимой чёрно-белой спортивной мантии. Профессор Спраут — декан Хаффлпаффа, что-то обсуждающая с седым как лунь старичком — Сильванусом Кеттлберном, занимающимся изучением магических существ. Преподавательница астрономии — молодая смуглокожая девушка Аврора Синистра, чья ярко-оранжевая одежда наводила мысли об индийском сари. Чарити Бербидж — ничем непримечательная русоволосая женщина лет сорока, преподающая маггловедение. Темноглазая и темноволосая Батшеда Бабблинг, ведущая рунологию. Синистра Вектор — в роскошной тёмно-алой мантии и высоком островерхнем колпаке того же цвета, что хорошо гармонировали с её тёмными медно-красными волосами. Даже вечная затворница Сивилла Трелони — преподавательница предсказаний, соизволила вылезти из своей башни, и теперь печально взирала на собравшихся в зале школьников печальным взглядом серых глаз, скрытых очками с жутко толстыми линзами. Вкупе с растрёпанными тускло-русыми волосами и видавшей виды шалью сербуркозявчатого цвета, она походила на большую и унылую стрекозу.

На первом курсе для Харальда это был, в основном, набор каких-то тёток, носящий совершенно невыраженный характер. Но вот теперь мальчик уже пообтёрся и знал в лицо даже тех, кто у них пока что не преподавал…

Всех перечислил, никого не забыл?

Ах да, ну и Гилдерой Локхарт, конечно же. Его забудешь, как же. Куда же без него? Как всегда улыбчив до приторности, кудряв словно пудель и наряжён в совершенно жуткую мантию лилового цвета. Почему-то если на Дамблдоре даже самые кричащие цвета смотрелись вполне органично и внушали лишь уважение, то на Локхарте они смотрелись, как на корове седло.

Наверняка, как предположил Харальд, он был бы непрочь и посидеть в центре стола, но в итоге оказался выпихнут на самый левый край. И вдобавок ко всему отделён от остальных профессоров мрачной фигурой Снейпа, который стойко принимал на себя удар красноречия нового профессора ЗОТИ.

Даже со своего места Поттеру было хорошо видно, что Локхарт не затыкается вообще ни на секунду, а глаза декана Слизерина с каждым мгновением всё больше и больше наполняет невыразимая тоска…

Тоска по «славным» денькам в бытность свою Упивающимся Смертью, когда таких идиотов, как это златокудрое чудо в лиловой мантии, можно было безнаказанно авадить и круциатить.

Харальд мысленно посочувствовал Снейпу… Ну, самую чуточку, правда. Потому что кто-то был просто-таки обречён принять «удар» Локхарта на себя и тем самым спасти остальных. И лучше уж некий Снейп, чем некий Поттер.

Впрочем, Ужас Подземелий уже явно собирался если уж не запулить в говоруна непростительным заклинанием, то хотя бы вполне простительно с точки закона зарядить Локхарту в табло или под дых, но тут златокудрого спас Дамблдор, толкнувший приветственную речь.

Её Харальд благополучно пропустил мимо ушей, потому что вряд ли там могло быть что-то интересное или важное — официальные речи всегда такие официальные и бессмысленные…

Процесс распределения новичков был зрелищем куда как более интересным. Со стороны первокурсники казались такими маленькими и зашуганными, хотя большая часть школьников совсем ещё недавно была на их местах.

Распределительная Шляпа — этот древний, штопанный и певучий артефакт, не упустил случая блеснуть новой песней. Харальд посчитал, что в этом году Шляпа постаралась явно лучше — хоть смысл её задушевного напева всё так же сводился к дружбе, взаимопониманию и просто любви, исполнение в этот раз было куда лучше. Кажется, артефакт применил более замысловатый стихотворный размер… Впрочем, наверное, Шляпу судить сложно — всё-таки лежать целый год и заниматься лишь тем, чтобы сочинять песню… И так многие сотни лет! Жуть.

Поттер про себя решил как-нибудь при случае непременно ознакомить артефакт с современными музыкальными стилями. Гроулинг или рэп из уст Шляпы явно произвели бы фурор на консервативную магобританскую публику.

Затем началось распределение новичков, которых было едва ли полсотни. Что ни говори, а рождаемость за последние годы упала по всей Британии. Многодетная семья Уизли в этом плане — тот ещё уникум. Шесть сыновей и дочь! А вот Поттеров — одна штука, Малфоев — одна штука… Кто там ещё из более-менее старых и родовитых семейств ещё есть?.. Хотя, некоторые фамилии вообще фактически вымерли после войны с Волдемортом. Вот Блэки — некогда многочисленная и могущественная семья!.. А сейчас рода как такового и нет… И так много с кем.

Между тем, первокурсники постепенно раскидывались по разным факультетам. Что удивительно (хотя, в принципе, совсем даже неудивительно) — более-менее в равных пропорциях. Где-то по пять девочек и мальчиков на факультет. Плюс-минус один-два. Отсюда нехитрый арифметический вывод — всего в Хогвартсе в настоящее время учится едва ли три сотни детей. Хотя лет сто-двести назад это число доходило до тысячи с лишним. Конечно, кто-то из одарённых магией, но не одарённых денежно детей в Хогвартс не идёт. Те же Уизли бедны, но чисто по меркам волшебного сообщества. На обучение семи детей деньги у них всё-таки находятся, да… А альтернатив Хогвартсу и нет, он всегда был единственной и ведущей волшебной школой Британии. Жутко древний и страшно малочисленный друидический центр Инис Мона в Уэльсе в расчёт можно не брать: валлийские друиды — это совершенно особая магическая каста. Сколько их там — десяток, от силы два? Ими даже Волдеморт в своё время не заинтересовался, но и на стороне Света они тогда не выступили…

Вот такая вот она — волшебная Британия. Бронирование — как у некоторых линкоров, «всё или ничего»…

А распределение тем временем продолжалось.

Самую серьёзную заминку неожиданно вызвала Луна — над ней Шляпа думала минут десять, не меньше, прежде чем отправила её в Рэйвенкло. Да и произнесла она это на редкость неуверенным тоном…

Харальд немного, но расстроился — экстравагантная, но располагающая к себе Лавгуд ему понравилась. Впрочем, Поттер вполне нормально общался с представителями почти любого факультета, так что…

Число Уизли на Гриффиндоре, кстати, вполне ожидаемо выросло — вдобавок к Перси, Фреду, Джорджу и Рону и добавилась и Джинни. Так что семейная традиция была соблюдена, и рыжее семейство вполне ожидаемо радовалось.

А затем был пир, разбредание по факультетским спальням под чутким руководством школьных старост, и первая ночь в этом учебном году в стенах Хогвартса…

На следующий день должна была начаться учёба. И как предполагал Харальд — та ещё веселуха. Правда, над заключением в кавычки этого слова мальчик вполне серьёзно задумывался — уж больно неоднозначные события предполагались в этом году…

Глава 5. Знакомство с Локхартом

Первый учебный день выдался пасмурным и хмурым, благо, что самые тяжёлые предметы типа трансфигурации и зельеварения не поставили. Две гербологии с хаффлпаффцами и уже после обеда две истории магии — как раз то что надо, дабы предаться здоровому дневному сну.

— Так, и что у нас на завтрак? — с энтузиазмом воскликнул Рон, когда гриффиндорцы всей компанией спустились в Большой Зал. — Надеюсь, что… Фу, овсянка!

— Овсянка, сэр! — хмыкнул Харальд, без колебаний усевшийся за стол и начавший ковыряться в своей порции каши. — Тебе что-то не нравится?

— Ненавижу её, — тяжело вздохнул Уизли. — Всем сердцем.

— Слыхал, что и на обед будет овсянка, — незаметно для рыжего подмигнул Поттеру Томас.

— Жуть.

— А вот на ужин наверняка будут котлеты… — мечтательно протянул Финиган.

— Уррра!..

— Из овсянки, — не замедлил вставить Харальд.

— Да ну вас!..

Дину с Симусом Поттер этот анекдот уже рассказывал, а вот Рон его явно не слышал…

Тем временем внимание Харальда привлекла Гермиона, невероятно вяло ковыряющаяся в своей порции каши и буквально уткнувшаяся носом в книгу. Судя по обложке, это были «Встречи с вампирами».

— Интересно? — полюбопытствовал Харальд, которого больше чем на две главы этого, с позволения сказать, чтива попросту не хватило.

— Угу.

— Очень?

— Угу.

— Эдвард с Джейкобом уже поцеловались?

— Ещё нет… Что?!

Поттер хмыкнул. Отец когда-то пересказывал ему один опус о вампирах, являющийся эталоном того, как об этих упырях писать не надо. Мальчик всегда любил страшные сказки, особенно на ночь, а Виктор мог их рассказывать почти бесконечно.

— Отвлекись уже от этой никчёмной книженции, Гермиона.

Грейнджер уже замахнулась было увесистым томиком, но всё-таки решила вести себя на людях приличной поэтому ограничилась приличным шипением:

— Послезавтра у нас будет первый урок ЗОТИ, вот тогда и посмотрим, кто будет смеяться последним, Харальд.

— Очередность — не главное, — изрёк Поттер. — Главное — искренность. А самый искренний смех — злорадный. Ох, как же я повеселюсь, когда это набриолиненное чудо сядет в лужу при всём честном народе…

— А, может, в лужу сядешь как раз ты со своими глупыми предрассудками, а?

— Спорим? — запальчиво воскликнул Харальд, протягивая руку.

— Спорим! — вошедшая в азарт Грейнджер протянула в ответ свою.

— А на что?

— Если как я думаю, профессор Локхарт окажется высококлассным магом и замечательным преподавателем, то ты, Харальд Поттер, сдашь мне всю свою взрывчатку. Публично принесёшь извинения и обязуешься прочесть все книги профессора Локхарта, а потом я проверю твои знания.

— Годится, — подозрительно легко согласился мальчик, слегка ухмыльнувшись. — А если, как думаю я, Локхарт окажется редкостным лохобоищем и днищем, то ты, Гермиона Грейнджер, присоединишься ко мне в моих славных минно-диверсионных занятиях.

— А тебе не жирно будет?

— Но ты ж не постеснялась заломить совершенно заоблачные требования?

— На один день.

— Полгода.

— Неделя.

— Месяц.

— Две недели.

— Годится, — удовлетворённо кивнул Харальд. — А вы рисковый и опасный человек, кузина… Гермиона «Дэйнджер» натурально[1].

— И не вздумай так меня называть! — моментально вскинулась девочка, нутром почуяв, что это прозвище, как и Пай-девочка, может за ней крепко закрепиться.

— Хо-хо! — улыбнулся Поттер. — Да я просто гений… Возьму-ка за это пирожок с тарелочки!

Мозг Грейнджер заработал в бешеном режиме, пытаясь найти какую-нибудь тему для наступления на Харальда, дабы принудить его к миру и молчанию.

И наконец такая тема была найдена.

— Кстати, а где твой домашний монстр? — суровым тоном поинтересовалась Гермиона.

— Да вот же он, — Поттер толкнул локтём в бок поедающего бутерброды с сардинами Рона. — Насыщается, так сказать, зверски умерщвлёнными невинными созданиями…

— Фто?

— Приятного аппетита, говорю. И не торопись, а то подавишься.

— Ааа!.. Фпафибо, Альд.

— Не паясничай, Харальд. Я имею в виду твою дракену.

— А я её на лето оставил под присмотром профессора Спраут, — безмятежно ответил Поттер, подтягивая к себе поближе кубок и делая из него глоток. — Фу, опять этот тыквенный сок… Водички мне, водички…

— Я очень надеюсь, что когда профессор Спраут конфисковывала у тебя это ботаническое чудовище, то как следует отругала и примерно наказала, — слегка высокомерно произнесла Гермиона.

— Да ни капельки, — Харальд был не просто спокоен и безмятежен, а БЕЗОБРАЗНО спокоен и безмятежен. — Нет, сначала она, конечно, ругалась, что я без спросу отрезал себе черенок дракены… Но когда я показал ей результат, то даже похвалила и дала это нам с Невиллом в качестве курсовой работы. А как ты думаешь я отхватил «превосходно» за гербологию, если никогда особо не разбирался во всех этих пестиках и тычинках?

Грейнджер стойко перенесла этот удар, но мир сразу же стал казаться ей ужасно несправедливым.

— Запомни мои слова, Поттер — бесконечно проступки тебе сходить с рук не будут.

— …сказала личная Совесть Харальда Поттера — Гермиона Грейнджер, — прокомментировал мальчик. — Наглость — второе счастье, Гермиона!

— Ты неисправим, — буркнула Грейнджер.

— Горбатого могила исправит.

— И хватит уже на меня вываливать свои познания в народном фольклоре!

— Да ладно тебе ворчать. Ну, я тоже, быть может не прав… Впрочем, раз уж я — мальчик, а ты — девочка, то я не прав уже по умолчанию, хе-хе… Могу ли я в таком случае как-нибудь загладить свою вину?

Гермиона окинула Харальда задумчивым взглядом.

* * *

Профессор Спраут стояла в теплице номер три у деревянной скамейки, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек. Подождав, пока все займут свои места вокруг находящегося в центре длинного и высокого деревянного стола, преподавательница начала свой урок

— Здравствуйте, дети! Надеюсь, все хорошо отдохнули за лето и теперь снова готовы учиться со всем старанием?

Ответом ей был нестройный, но полный энтузиазма в голосах хор утвердительного мычания.

— Итак, сегодня мы будем пересаживать мандрагоры. Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?

Никто не удивился, что первой подняла руку Гермиона.

— Мандрагора или правильнее Mandragora Мagicae — широко распространённое в Старом Свете магическое растение, крайне важное в современной алхимии, — отчеканила Гермиона, как будто знала учебник наизусть. Потому что, насколько помнил Харальд, именно так и было написано в учебнике — слово в слово. — Дендроид искусственного типа, выведенный приблизительно в пятом веке до нашей эры из дикорастущей мандрагоры. Содержит большое количество психотропных и токсичных веществ, поэтому наибольшую ценность представляет как сырьё для создания зелий и декоктов стимулирующего действия.

— Отлично! Десять баллов Гриффиндору. Ещё добавлю, что мандрагора входит в состав множества противоядий. Но мандрагора небезопасна, не только если её употреблять в пищу. Кто может сказать почему?

Опять вверх взметнулась рука Гермионы, мимоходом заехав Харальду по уху. И весь вопрос был только в том — намеренно она это сделала или нет?

Впрочем, на этот раз первой была не Грейнджер.

— Да, Невилл?

— Крик мандрагоры крайне опасен для магов, — ответил Лонгботтом. — Если маггла он в худшем случае только лишит сознания, то колдуна может и убить. Ну… Это, конечно, касается только мандрагоры магики.

— Совершенно верно. Припишем ещё десять баллов Гриффиндору, — Спраут заметила, как ученики в большинстве своём начали пятится от стоящих на столе горшков, с шевелящимися кустами, и поспешила всех успокоить. — Не бойтесь! Мандрагоры, которые сейчас перед вами — рассада, совсем ещё юная. Для людей они не опасны.

Профессор указала на растения, и оба класса подвинулся вперёд, чтобы лучше их рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зелёных листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор.

— Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль.

Толкаясь, ребята бросились к скамье — наушники были совершенно разнообразны по виду, но никто не хотел весь урок сидеть, например, в розовых из искусственного меха.

Зато их без трепета нацепил на себя Харальд.

— Ну, разве я не милашка? — гордо заявил он, вызвав общий приступ веселья.

— Так и ходи, Гарри, — улыбнулась профессор Спраут. — Тебе очень идёт.

— О, а разве эти наушники не должны быть звукоизолирующими? — спохватился Поттер. — Но я почему-то всех прекрасно слышу…

— Профессор Флитвик заколдовал их так, чтобы мы слышали только друг друга.

— Система связи! — моментально просиял мальчик. — Звуковое оружие и связь — то, что нужно!.. Год определённо начинается удачно.

— Итак, все надели наушники? Тогда, смотрите внимательно…

Профессор Спраут засучила рукава мантии, поправила рабочие перчатки, крепко ухватила одно растеньице в ящике и с силой дёрнула.

Вместо корней из земли выскочило некое подобие человеческой фигурки, похожей на корень женьшеня. Судя по тому, что в лицо Харальда словно бы ударила незримая волна, сейчас мандрагора истошно орала из-за столь вопиющего вторжения в её мирную и тихую растительную жизнь.

Преподавательница взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки и подняла вверх большой палец.

— Поскольку наши мандрагоры совсем ещё маленькие, — пояснила Спраут. — Их плач не убивает. Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами — она жжётся.

Говоря это, профессор довольно сильно шлёпнула тёмно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к её плечу длинный щуп. Щуп мгновенно убрался.

Наушники были плотно пригнаны, и школьники начали пересаживать мандрагоры. Профессор Спраут довольно легко справилась с первым саженцем, но на то она и профессор гербологии. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не слишком желали расставаться с насиженными местами, да и вообще крайне скверно реагировали на то, что их кто-то потревожил. Конечно, полноценно разумными существами они не были, но реагировали они как обычные животные — корчились, брыкались и вырывались. Грейнджер так вообще вся измучилась, пока запихивала в отдельный горшок один особо упитанный экземпляр мандрагоры.

К концу урока все второкурсники были вспотевшие, взъерошенные, усталые и грязные. Кое у кого с непривычки от напряжённой работы заболели руки. Так что раздавшийся на территории школы звук звонка был воспринят как дар небесный.

— Значит, теперь у нас будут заклинания… — задумчиво протянула Грейнджер, снимая перчатки. — Харальд, ты идёшь?

— Уже, — пропыхтел мальчик, запрокидывая на плечо ремень школьной сумки Гермионы. — Ты в неё кирпичей наложила, что ли? Такая тяжесть несусветная!

— Нечего ныть, раз уж сам предложил загладить свою вину. И там не кирпичи, а книги.

— Гермиона, сегодня три урока. Соответственно, в сумке должны лежать три учебника. А по ощущениям там не меньше десятка!

— Дюжина, если быть точным, — педантично поправила мальчика Грейнджер.

— А зачем?..

— Ну… Так, в перерывах поглядеть… Я взяла немного для лёгкого чтения…

— И это ты называешь лёгким чтением? — хмыкнул Харальд, извлекая из сумки какую-то толстенную книженцию.

— Заткнись. Ты же тоже любишь читать.

— Люблю. И физические нагрузки считаю необходимыми. Но ты бы только видела себя со стороны, когда идёшь в полной букинистической выкладке! Поэтому и горбишься постоянно.

— Я не горблюсь, — на автомате огрызнулась девочка.

— Горбишься.

— Не горблюсь. И вообще, какая тебя разница?

— Гермиона, ну ты же девочка, — продолжал увещевать подругу Харальд. — Поженственнее тебе нужно быть… хотя бы иногда… Вот, например, ты могла бы заявить протест моему проявлению мужского шовинизма, и не пытаться всучить свою сумку.

— А я всегда прохладно относилась к идеям феминизма… Ты куда?

— Триффида забрать, — ответил Поттер, поворачивая к одной из теплиц, куда после окончания уроков ушла Спраут.

— Я с тобой, — моментально заявила Гермиона.

— Да не, не утруждай себя…

— Я должна видеть этого монстра. И это не обсуждается!

Поттер тяжело вздохнул, но почти сразу же улыбнулся и зашагал вперёд.

* * *

Триффид за лето подрос и стал значительно крупнее. Если в самом своём начале он представлял собой маленький кустик, размером с кучку примул или маргариток, то сейчас это был трёх футов высоты кустарник. Хотя больше всего она напоминала сразу несколько растений, посаженых рядом друг с другом и причудливо переплетшихся.

Розетка широких округлых листьев, как у лопуха — в основании. Ловчие листья-ловушки с зубчатыми краями, как у увеличенной в несколько раз венериной мухоловки — выше. Затем — частокол мечевидных листьев, а в центре и вверху торчали пока что тонкие и хиленькие одеревенелые побеги, увенчанные резными розоватыми листьями.

И, разумеется, куст достаточно активно цвёл, причём сразу несколькими видами цветов. Метёлки небольших бело-голубых цветочков по краям, десяток разноцветных колокольчиков с сомкнутыми лепестками, и троица голубоватых роз в центре.

— Исключительно занимательный экземпляр, — произнесла профессор Спраут, в сопровождении которой Харальд и Гермиона вошли внутрь спецтеплицы, где росли наиболее ценные, редкие или опасные растения. — Никогда особо не занималась селекцией, но результат вполне могу оценить. Ты пользовался какой-нибудь специальной литературой, Гарри?

— Неа, только прочитал пару справочников по гербологии, растениеводству и алхимии глянул. Но в основном шёл методом тыка.

Поттер тактично умолчал, что этот самый метод тыка включал в себя самые отмороженные экзекуции, которые были применены к дракене. Многочисленные прививки, инъекции различных веществ, поливание сомнительными зельями (обычно в ход шла «некондиция», остававшаяся после опытов по зельеварению), накладывание рунических заклинаний и прочие магические ритуалы.

— Кстати, профессор, он вас не пытался, того…

— Сцапать? — улыбнулась Спраут. — Было дело. Но, оказалось, что стоит насвистеть ему «Боже, храни Королеву», и он моментально успокаивается. А вообще он вёл себя очень прилично — поспокойнее и потише той же антенницы.

Харальд чуточку надулся от гордости.

— Профессор, неужели вы так спокойно относитесь к тому, что ваш ученик хранил у себя столь опасное создание? — не выдержала Грейнджер.

— В списке запрещённых предметов Хогвартса дракена не числится, — успокоила девочку преподавательница. — Да я и не думаю, что подобные создания могут быть опасны для человека… В дикой природе плотоядные деревья обычно никогда не нападают на человека, за исключением нескольких видов. Но они все очень большие по размеру — и дунак, и ятевео, и умдглеби…

— Профессор! Но ведь так же нельзя!

— Почему?

Гермиона задохнулась от возмущения, а вот Харальд улыбнулся. Как он успел заметить, строго придерживалась норм преподавания лишь МакГонагалл, а вот остальные учителя были больше фанатами своего дела, чем педагогами. А для фанатов опасность любимого дела — вещь сугубо эфемерная…

— Я так понимаю, Гарри, что звуковые команды ты придумал исходя из того, что дракена на охоте обычно ориентируется на слух…

— Если честно, то нет, профессор, — признался мальчик. — Просто когда я кормил Триффида, то обычно напевал британский гимн… Собственно, он только два сигнала и знает.

— Любопытно, — заинтересовалась Спраут. — И какой же второй?

Харальд с выражением насвистел «Имперский марш» из «Звёздных войн».

Триффид преобразился стремительно.

Распрямившиеся мечевидные листья образовали вокруг растения кольцо клинков, из под широких защитных листьев высунулись многочисленные усики и лианы (некоторые весьма шипастые), а колокольчики раскрыли свои лепестки и взяли окружающее пространство на прицел. И почему-то это вовсе не казалось таким уж забавным.

— Прекрасно, прекрасно! — захлопала в ладоши Спраут. — Десять баллов Гриффиндору!

— Чёртов маньяк, — буркнула Грейнджер, тем не менее, прячась за спину Поттера.

— Сон разума рождает чудовищ, — кивнул мальчик. — Правда он милашка?

— Три вида гибких стеблей — опорные, ловчие и боевые… — вполголоса начала бормотать профессор. — Два вида колокольчиков — с пыльцой усыпляющей и парализующей… Клейкие листья и листья-ловушки постепенно отмирают… Кувшинные листья обеспечивают запас воды и служат подобием биореакторов… Плотоядные цветки… Какой прелестный экземпляр!

— Она меня пугает… — украдкой шепнула на ухо Поттеру Гермиона.

— Гарри, ты планируешь продолжать свой эксперимент?

— Разумеется, мэм. Биомасса мне уже нравится, а теперь буду пробовать кормить мистера Триффида разными минеральными солями, чтобы он стал попрочнее.

— Если вырастет что-то ещё более замечательное, то снова засчитаю за курсовой проект, — пообещала Спраут.

— Я не один, без Лонгботтома я бы не справился, — быстро произнёс Харальд.

— И Невиллу, конечно, тоже поставлю! Он так старается… ой, Гарри, а как же ты понесёшь к себе дракену? Ты и так уже нагружен, а она уже не маленькая…

— Дотащу как-нибудь… Спасибо, что присмотрели за ним, профессор!

— Да, право, не стоит благодарности…

… - Жизнь — отстой, — мрачно уронила Грейнджер, когда они вдвоём возвращались в гриффиндорскую башню. — Нет, ну почему тебе всё сходит с рук?! И почему у нас настолько безответственные учителя?!

— И вовсе не всё у меня с рук сходит, — пропыхтел Харальд, малотого что навъюченный двумя сумками, так ещё и волокущий здоровый горшок с мистером Триффидом, который оживлённо шевелился, вновь встретившись с хозяином. — Просто туда, где могу опростоволоситься, я не суюсь.

— Я не про это. Наглость, с которой ты не только открыто предъявил своего монстра профессору Спраут, но ещё и фактически заработал её поддержку просто возмутительна!

— А я всего лишь сделал вывод из её первого урока.

— А что там можно было вывести? Стандартный ознакомительный урок, самые основы будущего предмета и небольшая демонстрация…

— Ты не скажи, — не согласился Харальд. — Каждый первый урок был ещё и демонстрацией подхода каждого педагога к своему предмету.

— А, ты в этом плане… Ну, в принципе, да. МакГонагалл сразу же поставила себя и свой предмет, как жёсткую и серьёзную дисциплину. Флитвик же наоборот предпочитает обучать нас больше в развлекательной форме — все эти шуточные заклинания и слабая дисциплина…

— Но ты ведь заметила, Гермиона, что и у МакГи, и у Флитвика при совершенно разных подходах ученики стараются изо всех сил. Только одни из-за страха, а другие из желания учиться.

— Не называй её МакГи, сколько раз уже тебе можно говорить… — устало вздохнула Грейнджер.

— А, прости, совсем из головы вылетело… Кажется, ты что-то такое говорила раз… или два…

— …или весь предыдущий год.

Поттер рассмеялся.

— Ты чего, Харальд?

— Да так, у меня просто очередной приступ дежа-вю… Кстати, какой метод обучения тебе всё-таки больше нравится?

— Мы слишком далеко уходим от темы.

— Верно, сейчас вернёмся обратно, но до этого ответь на мой вопрос, пожалуйста.

— Конечно же, метод профессора МакГонагалл! — с жаром воскликнула Гермиона.

— Ну, это было, в принципе, очевидно… Хорошо, возвращаемся к нашим парнокопытным. Ты ведь помнишь, что каждый учитель устраивал какую-то демонстрацию своего предмета?

— Разумеется. МакГонагалл оборачивалась в кошку, Флитвик показывал фокусы и иллюзии, Снейп просто демонстрировал яды и противоядия…

— …а Спраут показала нам дракену.

— И что?

— И ничего. Но сам факт!.. Вообще-то, лично я ждал, что она покажет нам какие-нибудь орхидеи или музыкальные цветы. В общем, то, что пусть и не полностью, но способно поразить умы школьников.

— Даже мальчиков? — ехидно поинтересовалась Гермиона.

— А что мы не люди, что ли? — фальшиво обиделся Харальд. — Настоящий мужчина должен находить красоту не только в блеске меча, но и в цветении розы.

— Ну-ну.

— А что «ну-ну»? Не знаю, как где, но в Британии, например, садовники всегда были мужчинами. А, не имея представления о прекрасном, в этой профессии работать затруднительно…

— Хмм… Ладно, считай, что убедил. Тогда… Хочешь сказать, что в первую очередь учителя демонстрировали нам то, что им самим нравится?

— Ага. Поэтому я решил, что против миленького хищного растения Спраут не будет иметь ничего против.

— Доморощенная психология, — фыркнула Грейнджер. — Ты действительно веришь, что настолько умён в этом плане? Может быть, тебе просто повезло?

— Может и повезло, — не стал спорить Поттер. — Но ведь и везение тоже что-то значит в этом мире, согласись?

— Не соглашусь. Не люблю я такие эфемерные понятия, как удача или неудача. Это ненаучно.

— Магия тоже ненаучна, если ты запамятовала.

— Должна быть какая-то частица… Или особое излучение… Или древний артефакт, влияющий на всю планету…

— Ты явно перечитала фантастики, — заявил Харальд.

— Ничего подобного, — слегка покраснела Гермиона. — Лучше готовься к своему провалу — завтра у нас будет первый урок ЗОТИ в этом году. И ты будешь там посрамлён.

— Там где кончаются знания — начинается вера, — хмыкнул мальчик. — Но завтра ты пошатнёшься в вере, дочь моя.

— Я тебе сейчас двину, чтобы ты пошатнулся прямо здесь и сейчас!..

* * *

Начало урока ЗОТИ второкурсники Гриффиндора и Рэйвенкло дожидались в коридоре, рядом с кабинетом. Гермиона присела около стены и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами», ставшие хитом её чтения на этой неделе. Рон с Симусом болтали о квиддиче, Дин и Невилл изредка вставляли свои реплики. Девчонки щебетали о чём-то своём девичьем, а Харальд скрупулёзно проверял носимый запас амуниции.

Первые опыты по навешиванию всякой полезной всячины на ремень показали, что если этой самой всячины слишком уж много, то ремень начинает гарантированно спадать. Выход виделся либо в уменьшении нагрузки, либо в виде дополнительных лямок типа подтяжки. На этом варианте пытливый ум юного волшебника и остановился. Всё-таки опыт прошлого года показал, что иметь при себе небольшой арсенал иногда просто-таки жизненно необходимо. Особенно для мальчика, который является потенциальным врагом всех британских чёрных магов.

Неожиданно Поттер почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглядевшись по сторонам, он увидел первокурсника с мышиного цвета волосами. Кажется, его звали Колин Криви… Мальчик смотрел на Харальда, вытаращив глаза, как будто заворожённый. В руке он сжимал обыкновенную на вид фотокамеру-мыльницу. Поймав взгляд Поттера, мальчик слегка покраснел.

— Эмм… Гарри, да? Я эээ… Колин Криви, да… — кое-как произнёс он, нерешительно шагнув вперёд, сжимая в руках фотокамеру. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок?

— Снимок? — переспросил Поттер. — Я не против. И зови меня, пожалуйста, Харальдом.

— Можно? — не поверил своему счастью Колин. — Правда, можно? Теперь у меня будет доказательство того, что мы знакомы! Я ведь всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? А можно…

— Стоп, стоп! — Харальд стойко вынес вываленный на него словесный поток, но решил его всё-таки прекратить. — Слушай, Колин, у меня урок скоро начнётся — давай лучше вечером в гостиной все вместе пофотографируемся без проблем. Идёт?

— А… а… Х-хорошо, да… Ну, я тогда пойду? До вечера!

И Криви унёсся в неизвестном направлении.

— Ральд, молись, чтобы он с Джинни не подружился, — хмыкнул видевший всё это Рон. — Иначе они, того гляди, создадут клуб фанатов Гарольда Поттера.

— Если парень действительно научится обращаться с проявкой фотоплёнки, то он определённо будет представлять интерес, — задумчиво почесал нос Поттер. — Я вот этому так и не научился…

— А сильно пытался?

— Не особо.

Из-за поворота вынырнула и прошелестела мимо стоящих второкурсников лиловая тень, пропевшая на ходу:

— В класс! Быстрее, все в класс!..

Харальд занял стратегическую позицию в конце кабинета, водрузив на парту все семь, с позволения сказать, учебников и соорудив из них баррикаду. За которой поспешил скрыться, дабы лишний раз не попадаться на глаза Локхарту. Место справа от Поттера занял Рон, последовавший примеру приятеля, а слева уселась Гермиона, преданно поедавшая глазами преподавателя.

Когда все расселись по местам, Локхарт громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» с первой парты — экземпляр, принадлежащий Невиллу. И поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.

— Это я, — выдал невероятно очевидную вещь блондинчик. — Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!

Гилдерой замолчал, ожидая смеха. Ученики кисло улыбнулись, послышалось несколько жидких хлопков от преданных фанаток.

— Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг… Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…

Вручив каждому листки с вопросами, Локхарт вернулся к столу.

— Даю вам полчаса, — сказал Гилдерой. — Начинайте.

Харальд прочитал список вопросов, что был написан на листке.

1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?

2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?

3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?

И так далее и тому подобное. Последний вопрос звучал так:

54. Когда день рождения Гилдероя Локхарта и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?

— А-хре-неть, — по складам произнёс Харальд, заглядывая через плечо к Рону в его листик. — У тебя та же самая дрянь?

— Угу. Что за кретин нам попался вместо учителя?

— Радуйся, тут же наверняка не придётся учиться…

— …а придётся страдать фигнёй, — хмуро закончил Уизли. — ЗОТИ — это всё такие не какая-то там паршивая астрономия, она и в жизни может пригодиться. А тут… А, ладно, придётся что-нибудь сочинить…

Гермиона уже что-то строчила, как сумасшедшая, так что к ней Поттер решил даже не обращаться.

— Хрень, — философски изрёк мальчик. — Хрень… дрянь… хань… сунь… мянь… О! Гениально!..

Харальд гордо вывел напротив первого вопроса свой ответ:

1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?

Мянь.

Настроение мальчика сразу же улучшилось. И тем вдохновлённый, он продолжил в том же духе:

2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?

Мянь.

3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?

Мянь.

И так далее.

Спустя полчаса Локхарт собрал работы и быстренько просмотрел их.

— Ай-яй-яй! — укоризненно покачал он головой. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. А я ведь об этом пишу в книге «Йоркширские йети». И кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми: магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!

Гилдерой подмигнул ученикам.

— А4!

— Ранен!

Симус и Дин резались в морской бой. Рон рисовал на задней страничке своей тетради чёртиков. Харальд складывал оригами в виде журавлика. То есть фигнёй страдали практически все, лишь наиболее преданная златокрудрому Гермиона вся, словно бы, обратилась в слух.

И девочка таки дождалась своего.

— А вот мисс Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я действительно хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница! Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Грэйнджер?

Гермиона подняла дрожащую руку.

— Отлично! — излучал восторг Локхарт. — Отлично с плюсом! Десять, нет, пятнадцать баллов Гриффиндору! А теперь перейдём к делу…

С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.

Харальд заинтересовался, впрочем, как и большая часть учеников.

— Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников, — замогильным голосом произнёс блондинчик. — Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие.

Поттер выглянул из-за баррикады, чтобы лучше видеть происходящее. Локхарт опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Сидящий в первом ряду Невилл невольно сглотнул.

— Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локхарт. — Они могут перевозбудиться.

Весь класс затаил дыхание, Гилдерой сдёрнул ткань.

— Да, это они, — драматически произнёс он. — Только что пойманные корнуэльские пикси.

Симус не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локхарт не принял его смешок за вопль ужаса.

— Что такое? — сурово нахмурился преподаватель.

— Но, сэр… но ведь они совсем… нестрашные, — выговорил сквозь смех Финиган.

— Отнюдь, — Локхарт покачал головой. — Не стоит их недооценивать.

Пикси были небольшими гуманоидами размеров дюймов в десять. С тёмно-фиолетовой, почти чёрной кожей, крупными фасеточными глазами, усиками на голове и крыльями как у стрекоз. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и вообще производили совершенно удивительное количество шума для двух десятков таких небольших созданий.

— А теперь посмотрим, — повысил голос Локхарт. — Как вы с ними справитесь!

И открыл клетку.

Началось форменное светопреставление. Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить всё, что попадалось на их пути, с яростью разъярённого носорога. Сметали пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины.

Ученики инстинктивно забились под парты. Вполне логичное, кстати, мероприятие в случае подобного налёта. Впрочем, так сделали не все — кто-то из девчонок начал с визгом носиться по классу, Симус и Дин с азартом отбивались от летучей нечисти учебниками (опусы Локхарта в кои-то веки сгодились на что-то дельное), а Гермиона явно пыталась что-то колдовать, но получалось это у неё не очень.

Харальд с непроницаемым видом скрестил руки на груди, всё так же продолжая спокойно сидеть за партой. Лишь только слегка нахмурился и не слишком одобрительно взирал на всё происходящее. Кстати, его пикси почему-то атаковать не спешили, и вскоре вокруг Поттера начало формироваться своеобразное «око бури» — место спокойствия и тишины посреди бурлящей стихии.

— Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси! — надрывался Локхарт и довольно бестолково замахал руками.

А, кажется, это было какое-то заклинание…

— Пескипикси пестерноми!

Что бы это ни было, но это не подействовало — «заклинание» ни чуточки не укротило разбушевавшуюся нечисть. Один пикси даже попытался выхватить у Локхарта волшебную палочку и выбросить её в окно. Впрочем, блондинчик довольно резво увернулся и поспешил отступить в наиболее безопасное с его точки зрение место — залез под собственный стол.

В классе тем временем прибавилось визгов и воплей — оказалось, что пикси очень даже больно кусаются. Кое-кто из девочек уже явно готовился зарыдать, Гермиона, спрятав палочку, начала отбиваться от вцепившихся в её густые волосы пикси.

— Что-то это не особо весело, — изрёк Харальд и поднялся с места.

В воздухе промелькнула серебристая молния, и один из пикси, зависший около классной доски оказался пришпилен к ней небольшим метательным ножиком. Поттер внутренне порадовался удачному броску, а затем достал из-за пазухи волшебную палочку и резко крутанул её над головой, подкрепляя жест магией.

Мощный поток воздуха вихрем пронёсся по классу, мимоходом подхватив всех пикси, и вынес их в разбитое окно.

— Без паники! — звонко воскликнул Харальд, залезая на парту. — Всем успокоиться! Осмотреться в отсеках и доложить о потерях!

Без паники, правда, обойтись всё же не удалось. Да и спокойствие пришло не сразу. Но хотя бы без потерь, в принципе, обошлось — несколько синяков, ссадин, ушибов и полдюжины укусов. Обошлись простенькой лечебной магией и полевым медицинским набором Поттера, включавшим в себя йод и пластыри.

— А где наш великий укротитель пикси-то, кстати? — поинтересовался Харальд, когда все более-менее привели в порядок себя и начали приводить в порядок класс.

— Ну, он же дурак, а не дегенерат, — заметил Рон. — Поэтому под конец просто слинял.

— Бережётся, шкура, — вставил Дин.

— Как пить дать, — поддержал его Симус.

Харальд тем временем переключился на пытающуюся привести себя в порядок Грейнджер. Учитывая, что её роскошная грива волос и в покое-то представляла собой лишь некое подобие причёски, то теперь это вообще было что-то вроде волосяного кракена на голове.

— Мило выглядишь, — не удержался мальчик. — Как и всегда. Но если обычно у тебя причёска называется «воронье гнездо», то сейчас это — «воронье гнездо, в котором взорвалась граната».

— Заткнись, а? — устало огрызнулась девочка. — И без тебя тошно…

— Ну, так что?

— Что «что»?

— Вот тебе и первый урок у Локхарта, вот и подтверждение его квалификации как мракоборца и преподавателя. Спорить будешь?

— Случайность, — неуверенно произнесла Гермиона, продолжая распутывать волосы.

— Значит, будешь, — развеселился Харальд. — Так что с нашим пари?

— Сволочь ты, Поттер… Да ещё и не лечишься от этого…

— Апеллирую к вашему чувству правдолюбия, мисс Грейнджер. Я выступаю лишь на стороне правды, только правды и исключительно правды. Но самообман — это тоже выбор, в принципе…

— Две недели, — девочку сейчас можно было бы смело называть не мисс Грейнджер, а мисс Мрачность. — Только две недели.

— Ух, и погуляем же! — возликовал Харальд.

Очень хотелось спорить и ругаться, но совесть Гермионы была абсолютно дикой и недрессированной. Так что приходилось честно признавать своё поражение…

[1] Игра слов: Granger (Грейнджер) — Danger (опасность).

Глава 6. Сакура

— Мыши, — с отвращением произнесла Гермиона, глядя на клетку с грызунами. — Когда уже закончится твоя тяга к зоосадизму, Поттер?

— Я не садист, — скромно ответил мальчик, соединяя проводки. — Я делаю это ради высшего блага.

— О да! — фыркнула девочка. — Подобные тебе психи могут оправдать этими словами любое злодеяние.

— И я не злодей. Передай, пожалуйста, катушку.

— На, малолетний изверг! Может быть, всё-таки объяснишь какого чёрта мы тут делаем?

Гермиона обвела рукой один из пустующих классов поблизости от гостиной Гриффиндора, который Харальд и компания частенько использовали в качестве тренировочного зала.

Харальд продолжал скручивать провода. Стоящий в центре начерченной на полу пентаграммы Триффид флегматично покачивал листьями.

— Невероятный по своей важности эксперимент, — напыщенно провозгласил Поттер, не отвлекаясь от своего странного занятия.

Вдоль нарисованных мелом линий шли тонкие провода в пластмассовой изоляции, соединяющие какие-то катушки, стеклянные баночки и старый потрёпанный котёл, закрытый крышкой. Всё это технико-магическое безобразие замысловато переплеталось между собой и сходилось в одной точке — центре пентаграммы, где проводки были воткнуты непосредственно в побеги Триффида.

— Уважаемый, ваша фамилия случаем не Франкентейшн? — ядовито осведомилась Гермиона. — И вообще, что здесь делаю Я?!

— Согласно нашему пари ты ещё десять дней будешь обязана участвовать в моих опытах на правах ассистента.

— Повторяю свой вопрос — почему именно я?

— Когда я спросил у наших однокурсников что такое реостат, правильный ответ дала только ты.

Грейнджер внутренне взвыла от досады. Увы, но она действительно знала слишком много всего…

— Хорошо, — Гермиона более-менее взяла себя в руки. — Что именно за эксперимент?

— Дальнейшие опыты по накоплению, хранению и применению магической энергии. В данном случае — насильственно отнятой у сих грызунов.

— Хочешь перелить их жизненную силу в дракену?

— Ага.

— Но зачем?!

— Ну… — Харальд слегка смущённо почесал затылок. — Глянуть, что получится. Вот смотри. Видишь котёл? Работает на воде, посредством магии вырабатывает электричество. Немного, но мне хватит. И заодно спасибо отцу Рона за некоторые подарки, которые в техническом плане просто поразительны. Далее. Я запускаю котёл, в течение трёх секунд он вырабатывает энергию, пока не сгорят предохранители. В это время помещённые в раствор электролита мыши получают электроудар, погибают, а их жизненная сила (в древности это поименовали бы душами) проходит по проводам и вливается в Триффида. Бинго!

— Что за ересь, — скривилась Грейнджер. — Ты в каком комиксе это вычитал?

— Твоя правда — кое-что почерпнул в истории о Франкенштейне, — признался Поттер. — Часть вынес из рассказов отца, некоторых прочитанных книг, разговоров с близнецами Уизли… Ну и сам тоже кое-что придумал, да.

— Предполагаемая вероятность успеха?

— Пятьдесят на пятьдесят.

— А рожа у тебя от такого нахальства не треснет? Я бы сказала, что один к миллиону.

— А я скажу пятьдесят на пятьдесят — или получится, или нет.

— Твоя логика иногда меня просто убивает, — пожаловалась Гермиона, тщательно маскируя возникший интерес.

— Удааар… Логики! — пафосно воскликнул мальчик, заставив Грейнджер хихикнуть. — Ладно, хватит хиханек и хаханек — пора приступать к делу.

— И какова моя роль?

— Спрятаться в укрытии и в случае чего реанимировать моё тело.

Девочка явно представила не совсем то, что было нужно, и слегка покраснела.

— Искусственное дыхание делать не буду!

— Постараюсь до этого не доводить, — серьёзно ответил Харальд, пятясь к лежащей на полу парте и прячась за ней, попутно протянув за собой витой провод с небольшим пультом управления. — И рекомендую укрыться.

Гермиона прорычала себе под нос что-то грозное, но маловразумительное, и понуро поплелась к ещё одной парте-укрытию. Участвовать в подобном ей было всё-таки несколько боязно из-за наличествовавшего риска быть пойманной на месте преступления. А где поимка с поличным — там и наказание… Жуть! Позору не оберёшься — восходящая звезда Хогвартса и нарушает школьную дисциплину…

Грейнджер на всякий случай решила отрепетировать про себя оправдательную речь, потому что на Харальда в этом плане надеяться не приходилось. Этот оболтус просто заявит с абсолютно наглой мордой «Да, сэр (мэм)! Так точно, сэр (мэм)! Моя вина! Разрешите понести наказание?». А дальше… Его опять что-нибудь запрягут делать, а он снова придумает как сделать из наказания что-то интересное. А если тебе нравится какое-то занятие, то как же оно может быть наказанием?

— Эгей! Ты готова?

— …совершенно случайно проходила мимо и увидела, как студент Поттер… — тихонько бормотала девочка.

— Молчание — знак согласия! — послышался возбуждённый голос Харальда. — Кто не спрятался — я не виноват!..

В следующий момент послышалось резкое жужжание, треск, запахло озоном, палёной шерстью и какими-то реактивами, а затем громыхнуло так, что у Гермионы заложило уши.

Она на всякий случай решила ещё немного посидеть хоть в убогом, но укрытии, а то мало ли что… Вроде бы не бомба испытывалась, а всё равно что-то взорвалось… Впрочем, в этом был весь Поттер.

Осторожно выглянув из-за парты, девочка увидела носящегося взад-вперёд Харальда. Он малосвязно ругался и махал руками. Триффид растянул во все стороны ловчие лианы и аккуратно подтаскивал к себе прожаренных до хрустящей корочки мышей.

— Если это был аппарат для приготовления мышек-фри, то вышло не очень, — ехидно произнесла Гермиона, подходя поближе. Правда, с некоторой опаской подходя и держа наготове волшебную палочку. Плотоядное растение не внушало ей ни капли доверия.

— Чёрт, центральный кольцевой провод на горшке Триффида не выдержал, — грустно сообщил Харальд. — Так что в этот раз реально получилась лишь мышефритюрница. Давай хоть попробуем их тогда, а? Триффид, поделись с хозяином добы…

— Не сходи с ума, — Грейнджер отвесила Поттеру лёгкий подзатыльник. — Надо убираться в прямом и переносном смысле, пока кто-нибудь вроде Филча не озаботился причиной этого шума.

— Не бойся, не озаботится — я наложил на этот класс звукоподавляющие чары.

— Хорошо хоть наложил, или вот так же сделал, как свою адскую машину перекачивания душ?

— Да лучше, конечно!.. Я так думаю…

— Думает он, — слегка передразнила Гермиона. — Только не тем местом, не в то время и не о том. Ох, как же я только докатилась до жизни такой, что сижу тут с тобой, вместо того, чтобы делать домашнюю работу по трансфигурации…

— Мы же её вчера вместе делали? — озадаченно почесал нос Поттер.

— На следующую неделю, оболтус!

— Ааа… Ну, не беда! Вперёд, мой верный ассистент! Разберёмся в причинах нашей неудачи…

— О, нет — теперь я ещё и ассистент…

— Гермиона Грейнджер. Она же — ассистент, кузина, Пай-девочка и Гермиона «Дэнжер». Едина во многих лицах!

* * *

— Ужас, — дрожащим голосом выдавила Лаванда Браун, нервно тиская в руках мятый носовой платок.

— Ужасный ужас, — поддержала подругу Парвати Патил. — До ужасного ужасный ужас.

— Так, пожалуйста, по порядку, — серьёзно произнёс Харальд, переплетая пальцы.

— Ну, мы вчера мы засиделись…

— Я с Лавандой сидела и…

— Леди, по одной, прошу вас.

Браун слегка всхлипнула, поэтому разговор повела более бойкая чем она подруга Парвати:

— В общем, засиделись мы вчера с Лавандой после отбоя. Журнал один всё листали — очень интересный. Особенно летние платья там — просто…

— Парвати, не отвлекайся.

— Ладненько. В общем сидим мы, сидим… Сидим мы, сидим…

— Сидите, вы сидите, — буркнул сидящий на соседнем кресле Рон. — Это мы уже поняли.

— А вдруг не все?

— Все, все, Парвати. Продолжай.

— И тут, значит мы слышим… Ух!.. Стоны какие-то, скрипы, лязг. Кошмар!

— Стоны… скрипы… лязг… — аккуратно вывел карандашом в своём блокноте Поттер. — Где был источник звука?

Патил и Браун синхронно указали на одну из дальних стен гриффиндорской гостиной.

— Дин, Симус, надо бы проверить её толщину и что там может быть за ней, — распорядился Харальда.

— Без проблем, босс.

— А что ищем-то? — Финниган не был бы собой, если не задал бы вопроса.

— Ниши, секретные проходы. Коммуникации, по которым может перемещаться что-то габаритное.

Почуяв сосредоточенность и серьёзность Поттера, все остальные тоже постепенно прониклись происходящим. А Харальда тем временем терзали нехорошие предчувствия, что василиск может быть выпущен и гораздо раньше предполагаемого срока, или это вообще будет не василиск. А уж про то, что Тайная Комната явно будет не тем, что они с отцом предполагали встретить — было очевидно с высочайшей долей вероятности.

— Подожди! — Парвати остановила начавших было разбредаться в разные стороны мальчиков. — Я же ещё не всё рассказала!

— Не всё? — подозрительно осведомился Поттер.

— Конечно! Чего мы такие трусихи, чтоб таких мелочей пугаться? Нееет… Самое-то страшное только потом и началось!..

— Говори.

— Что за шум? — осведомилась проходившая мимо Гермиона с очередной книгой подмышкой.

— У нас тут ЧП какое-то случилось. Проводим расследование.

— ЧП? По-любому твоя работа. Значит, мне надлежит за этим проследить.

— Нет, на этот раз я ни при чём…

— Точно?

— Вы меня слушать-то будете или нет? — слегка обиделась Патил тому, что с неё внимание переключили на какую-то другую девочку.

— Очень тебя внимательно слушаем, Парвати.

— Ну, вот, значит и лязгает это всё, и стонет, и скрипит… А потом из стены как призраки-то появятся!

— Приз… Чего?

— Призраки, призраки, — закивала Парвати.

— Подожди… — остановил её Рон. — Хочешь сказать, что вы испугались наших хогвартских призраков?! Да они же и мухи не обидят! Ну, кроме Пивза…

— Это были призраки мышееей!.. — Лавандатаки не выдержала и самозабвенно залилась слезами. Подруга тут же бросила её утешать.

У Грейнджер отчётливо дёрнулась правая бровь.

— Харальд в этом определённо замешан, — заявила девочка, усаживаясь рядом с Поттером на диванчик. — Я в деле.

— Правильно! — обрадовался мальчик. — Куда ж я без своего ассистента?

Гермиона молча двинула его локтём в бок.

— Значит, это были мыши… — задумчиво протянул Уизли. — Ральд, твои мысли?

— Сколько их было? Какого облика? Как себя вели? — пусть и напряжение слегка отпустило Харальда, и повод для беспокойства теперь казался откровенно комичным, но прежней своей серьёзности мальчик не терял.

— Много, — не колеблясь ни секунды, ответила Парвати. — Они были страшные и призрачные. Обмотанные цепями. И так жутко стенали!..

— Мыши. Стенали, — подчёркнуто серьёзно кивнула Грейнджер. — Ну, разумеется.

— Что же нам теперь делать? — запричитала Лаванда. — Что же теперь с нами будет? Как же нам теперь жить?!

— Спокойно, девчонки, — решительно заявил Харальд и ткнул себя большим пальцем в грудь. — Положитесь на меня — это дело теперь у нас контроле.

* * *

— Полночь, — Харальд бросил взгляд на светящийся циферблат наручных часов. — Уже скоро.

— Почему ты так уверен? — слегка взволнованно произнёс Невилл.

— Потому что нечистая сила просто обязана выползать из своих укрывищ после полуночи, — задушевным голосом поведал Поттер.

Лонгботтома слегка передёрнуло. Находившаяся чуть поодаль Гермиона лишь тяжело вздохнула.

Вообще Грейнджер будучи в здравом уме и твёрдой памяти никогда бы не вызвалась сопровождать Харальда в первом, разведывательном рейде на неизвестных призраков. Но, увы, все тянули жребий, и ей таки досталась короткая палочка…

Так что теперь приходилось сидеть на подушке на полу, прятаться за диваном и напряжённо всматриваться в темноту, разгоняемую лишь светом камина.

На самом деле Гермионе даже нравилось всё происходящее, но в этом она бы не призналась и под страхом смерти.

Неожиданно где-то в отдалении послушались какие-то непонятные глухие звуки, больше всего похожие на…

— Началось, — оживился Харальд, изготавливая к бою свою верную рогатку. Грейнджер и Лонгботтому оставалось надеяться лишь на палочки… Хотя, противопризраковых заклинаний никто из собравшихся гриффиндорцев не знал. Даже Поттер. Который компенсировал свой недостаток верными снарядами с жидкой жвачкой, которые были за прошедшее время основательно усовершенствованы и доработаны до вполне рабочего оружия.

Тем временем непонятные звуки становились громче и чётче. Стало возможным различить какое-то дребезжание, скрипы и тоненькое скорбное попискивание…

Гермиона ущипнула себя за руку. Потом за ухо. За обе щеки.

Увы, но ничего не помогало.

Из противоположной стены мрачным и тожественным шагом выплыла пятёрка мышей-привидений. Почему-то они передвигались исключительно на задних лапах, были обряжены во что-то наподобие балахонов, а с их лапок свисали тоненькие цепочки…

— ПИСК, — скорбно провозгласила идущая во главе призрачная мышь.

— ПИСК. ПИСК. ПИСК, — откликнулись её товарки.

Грейнджер чудом подавила в себе желание расхохотаться. Желательно громко, истерично, с подвываниями и катанием по полу.

— ПИСК, — скорбно произнесла авангардная мышь и печально звякнула кандалами. — ПИСК.

— Ответствуйте, души неупокоенные, — неожиданно послышался голос Харальда, который аккуратно высунулся из-за спинки дивана и прицелился в мышиную процессию из рогатки. — Что потревожило ваш покой?

— ПИСК! — произнесла одна из мышей, а затем все пяти мини-призраков слились в одного огромного (размером с кошку) призрачного грызуна.

Мегапризрачная мышь звякнула цепями на передних лапках, скорбно сложила их на груди, сурово посмотрела на Харальда, и наконец изрекла:

— Души безвинно умерщвлённых мышей взывают к отмщению, Харальд Поттер!

А затем начала медленно и величественно таять в воздухе.

Минут пять Поттер, Грейнджер и Лонгботтом провели в совершеннейшем ступоре.

— Что это было? — наконец выдавил Невилл.

— Я, наверное, сплю… — пробормотала Гермиона, продолжая щипать себя. — Это просто очень глупый и странный сон…

— Интересно, — сверкнул глазами Харальд, пряча рогатку. — До интересного интересно…

* * *

Харальд лежал на мягкой траве, раскинув руки в сторону. Дул едва уловимый тёплый ветерок, а с растущих вокруг деревьев облетали розовые лепестки, засыпая всё вокруг.

— На глазок бы я определил, что эти лепесточки падают со скоростью пять сантиметров в секунду, — задумчиво произнёс мальчик вслух. — Значит, скорее всего, это сакура… Которую я видел только в ботаническом саду. Стопудово — это сон.

Поттер поднялся за ноги, слегка размял тело и огляделся по сторонам. Вокруг были деревья, много розового, а метрах в десяти всё уже заволакивал какой-то бело-розовый туман.

— Точно сплю, — решил Харальд.

— ПИСК, — послышалось где-то невдалеке.

Мальчик моментально крутанулся на месте, сканируя пространство на предмет угрозы, и хватаясь за имеющееся под рукой оружие… Из такового обнаружилась уже ставшей верной волшебная палочка.

Поттер посмотрел на артефакт, слегка задумался.

— Я во сне или кто? Мне нужно что-то посущественнее!..

Спустя секунду Харальд окинул удовлетворительным взглядом сжимаемую в руках импульсную винтовку М-41А, используемую морскими пехотинцами в фильме «Чужие». Глянул на индикатор зарядов, высветивший полностью снаряжённый магазин на девяносто девять безгильзовых патронов, хмыкнул, передёрнул затвор подствольного гранатомёта и резко скомандовал:

— А ну выходи, подлая мышь! Сейчас мы с тобой будем вести агрессивные переговоры!

— ПИСК, — из-за ближайшего дерева осторожно высунулась мордой огромной мыши, которая была присыпана розовыми лепестками. — ПИСК.

— Гранату запущу, — пообещал Харальд. — Говори нормально — я же знаю, ты умеешь.

— Ужель не удовлетворена натура твоя тёмная пытками и убийствами созданий, невинных так решил ты теперь и над мёртвыми поглумиться, ирод?! — гневно произнёс призрачный грызун… Вернее — произнесла, потому как, если при первой встрече Поттер не смог внятно идентифицировать жестяной голос призрак, то теперь, как оказалось, он говорил голосом девочки примерно его возраста.

— Да, я иногда думаю о собственной версии уголовного кодекса. Наряду с посажением на кол и четвертованием, я подумываю о таком наказании, как судебное надругательство над трупом преступника.

— Доколе страдать мы будем на потребу тебе, о бич мышиный?! Оставь в покое народ мой, иначе души неупокоённые преследовать тебя будут до скончания жизни!

— Мышиный бич, — задумчиво повторил мальчик. — Звучит, как изощрённое ругательство… Мне не нравится. А вот слог у тебя прикольный.

— ПИСК! — призрачная мышь не нашла иных слов, чтобы выразить всю глубину своего негодования.

— Тебя очень красиво присыпало лепестками, невинно убиенное создание. Я буду звать тебя Сакура.

— Не стоит нас недооценивать, — засопела мышь. — За кого ты нас держишь, чёрный маг?!

— Конкретно тебя я держу за свой самый нелепый кошмар, — сообщил Харальд. — Мне снился Волдеморт, Фредди Крюгер и Бабайка, но ты — самое стрёмное, что пыталось меня испугать во сне. Изыди!

— Аз есмь провозвестник воли народа мышиного, призванного остановить творящиеся бесчинства и непотребства! Как тебе не совестно было лишать нас всех жизни?

— Очень совестно, видать, раз такие сны начали сниться…

— Ты поплатишься за своё небрежение нашими словами!..

— Считай, Сакура, что даже переоценил исходящую угрозу, — немного подумав, решил Поттер. — Ваши призраки тоже сослужат мне и магической науке пользу.

* * *

— Итак, значит, призраки… — Харальд начал расхаживать взад-вперёд, заложив руки за спину. — Думаю, что эти полупрозрачные мыши никому из нас не доставляют удовольствия от их лицезрения… Тьфу, заразился. То есть, я говорю — мыши-привидения нам на фиг не нужны. Верно?

Рассевшиеся вокруг перво- и второкурсники Гриффиндора и примкнувшие к ним четверокурсники Фред и Джордж ответили маловразумительно, но утвердительно.

— Я говорил с сэром Николасом, — подал голос Симус. — Он сказал, что мыши-призраки появились относительно недавно, и факультетским привидениям до них дела нет.

— Ворон ворону глаз не выклюет, — хмыкнул Поттер. — Ожидаемо. Гермиона?

— В книгах есть кое-какая информация… — нехотя ответила девочка. — Но мало.

— Поищешь ещё?

— Поищу, поищу…

— Изгнать призрака было бы здорово, — заявил Джордж.

— Я бы даже сказал — стильно, — добавил Фред.

— Мы бы потренировались, а потом изгнали Пивза…

— Он своими проделками портит нам всё.

— Весь стиль.

— По сути, призрак — это слепок сознания живого существа, оставшийся после смерти, — вслух начал рассуждать Харальд. — И обстоятельства смерти должны быть по меньшей мере… эээ… необычными. Желательно, связанные с магией. Тогда, помимо смерти окончательной на земле остаётся привидение с определённым сроком сохранности… По идее, можно даже и не париться — мышиного душевного запаса хватит от силы на пять-десять лет…

Парвати вздрогнула, Лаванда всхлипнула.

— Но мы ждать не можем, — поспешил добавить Поттер. — Значит будем изгонять. Практический экзорцизм, хо-хо!..

— Да, мыши — это определённо твой профиль, — хмыкнул Рон. Замолчал, задумался. — Слушай, а не от твоих ли это опытов…

— Не исключаю, — дипломатично-уклончиво ответил мальчик.

— А какой тогда смысл изгонять ЭТИХ призраков, если антигуманные опыты Харальда наплодят новых? — саркастически заметила Гермиона.

— Ну, мне же нужна практика. А вы все почему-то под нож ложиться отказались!

Народ на всякий случай слегка отодвинулся от Харальда.

— Да шучу я, чего вы? Я ж не псих людей пытать и убивать…

— Да какие твои годы, — несколько нервно произнесла Грейнджер. — А потом вот так вот проснёшься как-нибудь утром… в разных тарелках…

— Гермиона, хорош жути нагонять — это же по моей части.

— О, да! Как же я могла забыть-то!..

— Значит, изгоняем призраков. Для этого можно адаптировать мои наработки в плане перекачки жизненной энергии…

— И куда ты их перекачаешь? — поинтересовалась Грейнджер.

— Да в Триффида же, — безмятежно ответил Харальд. — Подпитать его эктоплазматической энергией… Каково, а?

— Очень бредово. В прошлом году ты косил под диверсанта-самоучку, а в этом, получается, решил поиграть в безумного учёного?

— Просто пытаюсь обогатить магический ВПК новыми разработками, до которых никто просто не решается додуматься.

— Феерический пример отсутствия наличия чувства реальности, — ядовито прокомментировала Гермиона. — Харальд Поттер. С мозгами, но без башни.

— Осадная мортира «Штурмпоттер», — немедленно подхватил и развил идею мальчик. — Применяется для уничтожения укреплённых догматов и противоинновационных линий консерватизма.

— Клоун.

— У меня одного такое ощущение, что вы двое иногда разговариваете на каком-то другом языке? — в сердцах воскликнул Рон. — Я вас вообще сейчас не понял! Слова вроде английские, а непонятно! Как инопланетяне, блин! Или иностранцы.

— А что хуже? — поинтересовался Симус.

— Не знаю. Смотря кто и откуда.

— Теперь я и вас не понимаю, — пожаловался Дин.

— Значит, протонных ружей и силовых ловушек у нас нет… — задумчиво произнёс Харальд. — Тогда будем обходиться прадедовскими методами.

— А это какие?

— Будем проводить обряд экзорцизма, — торжественно провозгласил Харальд.

— Только смотри, чтобы не как в прошлый раз, — хмыкнула Гермиона. — Запомни — экзорцизм. Эк-зор-цизм. А не аутодафе с жареными мышами.

— Парни, кажется, мы чего-то не знаем… — задумчиво протянул Рон.

* * *

Перси сказал, что это всё туфта и баловство, но был послан близнецами в пешее эротическое путешествие. Остальные старшекурсники ворчали, но вполне беззлобно — на обычные проделки младших всё происходящее походило мало.

— Стиииль… — блаженно протянул Джордж, оглядывая гостиную.

— Стиль, — согласился Фред.

Близнецам всё происходящее нравилось.

— Чувствую себя сатанисткой, — ворчала Гермиона, вычерчивая мелом на полу линии огромной пентаграммы.

А вот Грейнджер происходящее совершенно не нравилось, но данное слово приходилось держать и участвовать в этом безумии.

Остальные второкурсники, включая некоторых примкнувших к ним первокурсников, работали с энтузиазмом.

— А ты чего филонишь? — возмутился Дин, глядя на сидящего на диване Рона с блокнотом в руках.

— Не мешай, — веско произнёс рыжий. — Я высчитываю точки экстремума, без которых интеграл не сойдётся.

Томас моментально отстал, услышав зловеще звучащие слова.

Что значили эти слова Рон даже и близко не знал — просто встретил в одной книге как-то. А нехитрые вычисления для звезды он уже давно сделал и теперь предавался любимому занятию — рисовал чёртиков. Ну, или пикси — Мерлин их разберёт… Талант к живописи у Рона если и был, то очень уж своеобразный.

— Ну, что там дальше у нас по плану? — отряхивая руки от мела, произнесла Гермиона, подходя к сидящему над аляповато выглядящей схемой Поттеру.

Лицо мальчика было серьёзно и сосредоточено. С него сейчас можно было бы вполне ваять барельеф «Герцог Веллингтон в ночь перед битвой при Ватерлоо».

— Пока что разместим опорную техносхему, — с важным видом произнёс мальчик. — После отбоя соединим между собой опорные точки и…

— Не умничай, Поттер — на пальцах лучше покажи, что надо делать, — моментально осадила его Грейнджер.

— Ну, гляди… Фокус у нас будет там, верно?

— Верно. Оттуда появляются призраки, там их и должно заловить.

— Правильно, ассистент… Затем мы врубаем генератор, который в течение тринадцати секунд подаёт напряжение, после чего героически расплавляется. Ну, или не очень героически. В процессе этого напряжение магического поля в фокусе магометрического построения возрастает настолько, что нестойкие эктоплазматические сущности подвергаются разложению и превращаются в пригодную для использования энергию…

— Ты эту белиберду сам придумал, что ли? — спросила Гермиона после некоторой паузы, которая потребовалась для попытки воспринять этот поток бреда.

— Ага, — гордо произнёс Харальд.

— Оно и заметно… Кстати, у тебя на схеме здесь ошибка — энерготок не пойдёт к Триффиду.

— Это ещё почему?

— Сопротивление же, балда. Мало было подсмотреть эту схему в учебнике по трансфигурации продвинутого курса — её ещё нужно было понять. Триффид — живое существо, так что эта энергия рассеется быстрее, чем успеет в него впитаться.

— Слушай, Герми, можно подумать, ты сама эту схему понимаешь!

— Не понимаю, — с достоинством произнесла Грейнджер. — Конкретно эту — не понимаю. Но общий смысл вроде как улавливаю… Здесь определённо нужно нечто направляющее.

— В библиотеке такого нет — я смотрел, — развёл руками Харальд.

— А в Запретной секции? — с нотками обиды спросила девочка. Ей-то в закрытый раздел школьной библиотеки ходу не было…

— Тоже нет. Там в основном старые труды времён, когда точное волшебство ещё не слишком котировалось.

— Чёртовы консерваторы, — в сердцах ругнулась Гермиона.

— Впрочем, я всё равно нашёл выход из этой ситуации, — весело произнёс Поттер, что-то подрисовывая карандашом. — Смотри…

— Найденный выход из этой ситуации меня не слишком радует… — вполголоса пробормотала Грейнджер. — Меня больше настораживает, что ты, а особенно я, нашли туда вход… Стой! Ты же не собираешься!..

— Ну да, верно, — безмятежно ответил мальчик. — Я собираюсь в качестве направляющей силы использовать собственный разум. Побуду, так сказать, медиумом.

— Ты дурак, Харальд? Если что-то пойдёт не так — тебе поджарит мозги!

— Продумано, ассистент! Гляди — здесь, здесь и здесь я предусмотрел предохранители.

— Ты точно дурак. А про резервный контур забыл? У тебя заземление здесь и здесь — будет ток, который как раз пойдёт в резервный контур и спалит тебе твой скорбный мозг.

— Ерунда! Вставлю ещё один предохранитель — всего-то делов…

— Я запрещаю тебе это делать, — прорычала Гермиона.

— Запретить мне может только мой ассистент или лично Господь Бог, — решительно возразил Харальд.

Грейнджер страдальчески закрыла глаза, беззвучно выругалась и снова открыла глаза.

— Гхм! Как твой ассистент я ЗАПРЕЩАЮ тебе это делать!

— Прости, что? — невинным тоном переспросил Поттер. — Здесь очень шумно… Повтори, пожалуйста, погромче — я не расслышал.

— КАК ТВОЙ АССИСТЕНТ Я ЗАПРЕЩАЮ ТЕБЕ ТАК РИСКОВАТЬ! — рявкнула Грейнджер на всю гостиную. Послышалось многоголосое хихиканье.

Гермиона обвела гриффиндорцев испепеляющим взглядом.

— А что такое ассистент? — поинтересовалась Лаванда. — Там тортиками кормят?

— Даже пирожными, — хмыкнул Рон.

— И два чая, пожалуйста, — добавил Симус.

— Можно без хлеба, — не остался в стороне Дин.

Приятели чокнулись кусками мела и продолжили черчение.

— Дурдом! — прошипела Грейнджер. — Чего встали? Рисуем дальше!

* * *

Попытавшийся уничтожить работу целого вечера, Перси был заботливо завёрнут в одеяло, которое крепко стянули несколькими брючными ремнями близнецы.

— Это нападение на представителя власти! — взъерошенный парень отчаянно вырывался и порывался кусаться.

— А мы тебя не как старосту связали, — вежливо объяснил Джордж, запихивая в рот Перси кляп.

— Верно, брат, — отозвался Фред. — Мы тебя, так сказать, чисто по-родственному упаковали…

— Чтобы такое шоу нам не портил.

— Когда ещё представится возможность посмотреть со стороны на такую грандиозную шалость…

— Радуйся, тебе мы забронировали место в первом ряду.

— А если потом на нас настучишь, то скажем, что ты был заодно с нами.

— Верно! Эй, малой! Криви, да? Снимки когда-то будут?

— Завтра после уроков проявлю!

— Молодца! Дай пять! Держи конфетку в награду!

— И от меня!

Угоститься лакомствами близнецов Колину в этот вечер было явно не судьба, потому как выскочившая будто бы из-под земли Грейнджер успела перехватить обе конфеты.

— Нехорошо маленьких притеснять, — наставительно произнёс Джордж. — Сказала бы сразу, что тоже конфету хочешь — мы бы тебя и угостили…

— Правильно, — хихикнул Фред. — Зачем же у младшекурсников-то отбирать, а? Ай-яй-яй, как нехорошо, мисс Грейнджер…

— Фу такой быть.

— А ещё Пай-девочка называется…

— Колин, никогда не бери ничего съедобного из рук этой парочки, — сурово произнесла Гермиона. — У них вечно недостаток добровольцев для результатов их опытов. А вы двое… Вы двое у меня ещё получите. Я ведь не посмотрю, что вы такие шкафы. Чем больше шкаф — тем громче падает.

— Брат, напомни — на каком мы курсе? — задумчиво произнёс Джордж.

— На четвёртом, брат.

— А мисс Грейнджер?

— На втором, вроде как.

— Ты не находишь, брат, что теперь притесняют уже нас?

— Жуть.

— Ужас.

— Светопреставление!

— Хотите поэкспериментировать — тренируйтесь, вон, на других факультетах… — скривилась Грейнджер. — А своих — не трогать.

— Есть, мэм!

— Так точно, мэм!

Близнецы бодро гаркнули и дружно вытянулись по струнке. Гермиону моментально как ветром сдуло.

— А всего-то надо было, что скопировать Харальда… — хмыкнул Джордж.

— Слушай, как думаешь стоит им рассказать, что это всё была простенькая иллюзия? — тихонько спросил Фред. — Я даже не верил, что они купятся на такую глупость, как призраки невинно убиенных мышей…

— Дети же, — хмыкнул второй близнец. — Однако мы их явно недооценили… Такую классную штуку замутили…

— Очень стильную.

— Очень.

— Только по-моему они что-то напутали в своём фокусе…

— Может рвануть?

— Я очень на это надеюсь. Взорвать гостиную Гриффиндор!.. Мы же не такие гады, чтобы всю славу себе забирать, брат?

— Правильно, брат, пускай и смена набирается славы…

* * *

— Уже второй час ночи, — заметила Гермиона, бросая взгляд на тоненький браслет небольших часов, охватывающий её правое запястье.

— Я знаю, — Харальд тоже посмотрел на свой хронометр.

— Надо идти спать.

— Не надо.

— Они не придут.

— Придут.

— Если прямо сейчас не пойдём спать — завтра не выспимся.

— Завтра история магии — отоспимся.

— На уроках нужно учиться, а не спать, Харальд Поттер!

Грейнджер пилила мальчика уже больше сорока минут. Рон и Невилл, сидящие неподалёку, привалились друг к другу и блаженно дрыхли.

Харальд и Гермиона не спали. Они всё ещё ждали мышиных призраков… Которые отчего-то не появились в полночь, как в прошлые разы.

Вообще-то наиболее логичным было бы сейчас плюнуть на всё и пойти спать, но Поттер упёрся рогом и решил дожидаться появление мышей. Следом за ним упёрлась рогом и Грейнджер, принявшись капать своему товарищу на мозги. Самой ей уйти не позволяло данное слово помогать этому оболтусу, а также природное упрямство. В конце концов Гермиона ведь тоже приложила немало усилий по созданию мегаловушки для призраков.

Самым безмятежным в гостиной Гриффиндора был Триффид, горшок с которым стоял в центр сложной геометрической фигуры, нарисованной на полу. Плотоядное растение шевелило листиками и усиками, и выглядело вполне довольным жизнью. В захлопнутом листе-кувшинке дракены, что рос вблизи корневища, в настоящий момент переваривалась пара сосисок, прихваченных с ужина.

— Они тебе не Хогвартс-экспресс, чтобы строго по графику появляться! — тихонько шипела Гермиона, не хуже самой натуральной змеи. Разве что на английском, а не парселтанге.

— Они появлялись здесь в полночь вчера, позавчера и позапозавчера.

— И что с этого? Ты веришь в священное триединство?

— Я верю в статистическую закономерность.

Девочка надулась и замолчала.

Но спустя ещё четверть часа забеспокоился даже Харальд. Ждать было очень скучно, а ещё его начало клонить в сон. Вообще, мальчик уже смирился с тем, что призраки сегодня не появятся, но не уходил чисто из принципа. От нечего делать Поттер начал играться с так и неподключенным к общей системе контрольно-направляющим пультом…

Под громким словом скрывался конусовидный каркас из проволоки, обмотанный фольгой из-под шоколадок, и подключённый парой проводков к общей техномагической схеме.

Да, это выглядело как пресловутая шапочка из фольги.

— И чего Гермиона так паниковала из-за этой штуки? — пробормотал Харальд, косясь на Грейнджер, которая привалилась к спинке дивана и вовсю клевала носом. — Это же абсолютно безопасно… У меня всё было просчитано до миллиметра. Так, а не попробовать ли нам, кстати…

Из небольшой сумки с разнообразной дребеденью, что была прихвачена на эксперимент на всякий случай, была извлечена небольшая коробка. Кажется, из-под печенья. Один её конец имел дугообразный срез, а второй был затянут полупрозрачной плёнкой красного и зелёного цвета.

Харальд закрепил коробочку на шапочке из фольги напротив глаз и начал оглядываться по сторонам. Посмотрел направо, посмотрел налево, посмотрел на Гермиону…

Девочка сонно посмотрела на Поттера… В следующий момент её глаза резко распахнулись, она дёрнулась и с размаху приложилась затылком о спинку дивана.

— Демон… Изыди!

Грейнджер оперативно перекрестила воздух перед собой и выхватила волшебную палочку, которую наставила на образину в серебристом металлическом колпаке и с какой-то дрянью на глазах.

— Стой, Гермиона, стой!

— Голос Харальда, — подозрительно прищурилась девочка. — Что ты с ним сделал, урод? Говори, пока я не вскипятила тебе мозги!

— Вообще-то я и есть Харальд, — Поттер убрал коробку от глаз.

— Ах, ты… — Грейнджер задохнулась от возмущения. — Идиот! Ты зачем меня так напугал?!

— Я тут ни при чём — ты сама напугалась. Спросонья. Кстати, про кипячение мозгов мне понравилось. У меня научилась?

— Не дождёшься, — даже в темноте было видно, что Гермиона слегка покраснела. — Это так… Просто к слову пришлось… И вообще, что за дрянь ты на себя нацепил?

— Это — управляюще-направляющий блок…

— Колпак из проволоки и фольги. Знаю. Я про эту коробку.

— Моя новейшая разработка, — гордо произнёс Поттер. — Портативный мышеискатель с детектором писка… Шучу. Это эктоскоп.

— Ну и как? — саркастически поинтересовалась девочка, пряча волшебную палочку. — Много наискал?

— Только собрался, между прочим, — Харальд снова надвинул на глаза самопальный прибор и продолжил оглядываться по сторонам. — По идее, он должен засекать следы эктоплазматической энергии, которые остаются после появления привидений… Но здесь я почему-то вижу только старый след сэра Николаса… Либо мышеискатель барахлит, либо… Вот я дурак!

Последнее мальчик выкрикнул чересчур уж громко, потому что Рон резко всхрапнул во сне и кое-как разлепил глаза:

— Один момент, шеф, — промычал он, подгребая к себе пульт управления генератором и вдавливая кнопку.

Гостиную Гриффиндора осветила мощная бело-голубая вспышка, от почти моментально перегоревших проводов, проложенных поверх рисунка. В воздухе отчётливо запахло палёным — причём, палёным металлом и чем-то вроде волос.

— Харальд! Харальд, ты в порядке? Отвечай, не молчи!

Кое-как проморгавшийся Поттер, сообразил, что помимо плывущих кругов перед глазами, он наблюдает ещё и сводчатый потолок гостиной, а также человеческие лица. Взволнованное — Гермионы, и сонные — Рона и Невилла.

— Я — мюсли, следовательно я — существафли, — решил мальчик, принимая сидячее положение. Это действие незамедлительно отозвалось болью в голове. — Что я пропустил?

— Слава Богу, ты цел… — с облегчением выдохнула Гермиона, а затем залепила смачный подзатыльник рыжему. — Ты олень, Рон! На кой ляд врубил питание?! Харальда же чуть током не зашибло!

— Да я это… — рыжий явно чувствовал себя крайне виновато. — Я случайно… Ну, со сна показалось, что ты мне говоришь включать… Прости, Харальд, а?

— Не кричите, пожалуйста, — попросил Поттер, ковыряясь пальцем в ухе. — А то у меня мало того, что в голове гудит, так теперь ещё и в ушах звенит и шипит от ваших криков.

— У меня тоже, — буркнула Грейнджер.

— У меня нет, — произнёс Невилл.

— У меня тоже нет, — смущённо добавил Рон.

Харальд прекратил ковыряться в ухе и прислушался повнимательнее. Звон исчез, а вот шипение никуда не делось. Более того, мальчику начали чудиться в этом шипении какие-то отдельные слова…

Пока девочка продолжала распекать виновато оправдывающегося Уизли, Харальд поднялся на ноги начал нарезать круги в поисках источника звука.

После трёх кругов он был найден — им оказался… Слегка дымящийся и до странного активный Триффид.

— Чувак, как ты тут? Тебя тоже электричеством приложило? — сочувственно произнёс Поттер, подходя к дракене.

Хищный куст прекратил шевелиться, но зато шипеть стал куда активнее.

Харальд удивлённо моргнул. Потряс головой, потёр глаза и уши, но нет — наваждение не проходило.

— Гермиона… — тихонько позвал он. — Можешь подойти на минуточку? Требуется твоя консультация, как ассистента… Мне нужно определить тяжесть полученного удара током по мозгам.

— Так, надо тебя на предмет ран осмотреть… — подошедшая Грейнджер с самым хмурым видом вцепилась в голову Поттера и начала её со всех сторон осматривать.

— Гермиона, я порядке!

— Ты никогда не бываешь в порядке…

— Да подожди! Прислушайся!

— К чему?

— Да к Триффиду же!

— Что ты несёшь, Хара… — Грейнджер невольно прислушалась к шипящему кусту и замерла.

— Ты ведь тоже слышишь это, да? — возбуждённо произнёс мальчик.

— Ааа… эээ… — на Гермиона напал несвойственный ей приступ косноязычий.

— Повтори, что он говорит.

— Я… эээ… не слишком уверена, что это… ммм… всё-таки слова…

— Гермиона!

— Сакура, — обескуражено произнесла девочка. — Дракена говорит: "Зовите меня Сакура".

Хищный куст высунул из верхней части метёлку бледно-розовых цветков и дружелюбно помахал ими.

Интерлюдия 3

Сидящая в уголке кафе Флориана Фортескью Нифмадора Тонкс апатично ковырялась в порции мороженного.

Жизнь не радовала.

Учёба, учёба и ещё раз учёба. Учёба вместо отдыха, учёба вместо личной жизни.

Сейчас её однокурсники должно быть собирались на встречу в баре «Чёрный дракон». Нимфадору же туда, естественно, не пригласили. Конечно, если бы она потом поинтересовалась, почему её не взяли — все бы долго и достаточно искренне сетовали на собственную забывчивость…

Впрочем, девушка к этому уже привыкла.

Нимфадоре просто не повезло. Сначала её недолюбливали за грехи родителей. Ну, как же!..

Один — магглорождённый безродный выскочка Тед Тонкс. Из небогатой семьи, в настоящий момент работающий в одном из отделений Гринготса.

Отец раздражал практически всех представителей чистокровных семейств своим происхождением.

Другая — урождённая Андромеда Блэк. Истинная слизеринка. Взбалмошная и колкая на язык. Достойная дочь своего рода, сестра Беллатрикс Блэк и кузина Сириуса Блэка, свояченица Люциуса Малфоя. Не поддержавшая во время Чёрного восстания Тёмного Лорда, но и не примкнувшая к Министерству. Одна из немногих, сумевших сохранить нейтралитет. Упивающиеся не трогали её из-за родственных связей, министерские надеялись через неё повлиять на них же.

А ещё мать Нимфадоры очень не нравилась магглорождённым и полукровкам.

Хотя это, наверное, можно было и перетерпеть… А вот быть метаморфом было куда тяжелее. Особенно метаморфом, который опоздал родиться на войну. Маги-трансформы всегда были великолепными шпионами и потрясающими бойцами ближнего боя, против которых не могли выстоять лучшие воины магглов.

Это был очень редкий дар — такие рождались раз в полвека, если хорошо. Да и то, последние сто лет в Британии не было зарегистрировано ни одного метаморфа.

Регистрация…

Да, как для полулюдей. Унизительная процедура фиксации того, что ты не такой, как все. Отличный от всех, но не в положительную сторону. Ущербный.

Нимфадора никогда не хотела быть живым оружием. И её родители не хотели для дочери такой участи. Девушку учили контролировать свои способности, но не развивать. Небольшое изменение внешности так и осталась единственным, что она освоила в превосходстве.

Детство Нимфадоры прошло спокойно, но тоскливо. Живя в маггловской части Лондона с обычными детьми было не пообщаться, учитывая, что просто контролировать смену цвета волос девушка научилась только годам к восьми.

Письма из Хогвартса Нимфадора ждала как сказки и своего счастливого билета…

Но и это оказалось обманом. В школе её не слишком любили всё по тем же причинам. Хорошо ещё, что она попала на Рэйвенкло — факультет завзятых одиночек. Если в Гриффиндоре многое могли скомпенсировать храбрость и честность, в Слизерине — изворотливость и хитрость, а в Хаффлпаффе — трудолюбие и верность, то в Рэйвенкло ценились знания.

Гением Тонкс не была, но училась прилежно, поэтому смогла после школы поступить в Аврорскую Академию.

Чем был продиктован этот выбор? Девушка и сама до конца не понимала. Отчасти хотелось показать себя и доказать другим, чего стоила Нимфадора Тонкс. Отчасти хотелось смыть хоть часть налипшего на семью матери, которая нынче считалась чуть ли не самым инфернальным родом. Отчасти… Отчасти просто хотелось помогать другим людям, как когда-то НЕ помогали ей и многим другим.

Увы, но и здесь история в очередной раз повторилась. В офицерский корпус принимали чистокровных и совсем немного полукровок. Офицеры — это не обычные патрульные, оперативники или штурмовики. Их удел — вести громкие расследования, командовать и занимать высокие чины. А всю основную работу делали низшие чины — громили ковены доморощенных тёмных магов, охотились за преступившими закон оборотнями, истребляли вампиров, боролись с контрабандой и прочее, прочее, прочее…

Вообще-то Нимфадора не должна была попасть в Академию. Обучение там было не из дешёвых, а её родители богачами не были — доступа к активам семейства Блэк у них не было. Андромеда считалась официально изгнанной из рода и неспособной претендовать на наследство. Вернуть её обратно в семью мог только официальный глава рода… Которым считался дядя Сириус, сидящий в Азкабане. Гоблины как всегда пошли на принцип — пока не умрёт последний из наследников по мужской линии, пересмотра в пользу побочных ветвей рода не будет. То, что посещать Сириуса могли лишь министерские работники и авроры, и встретиться с поверенным рода Блэка при таком раскладе он просто не мог — их не слишком волновало…

Но Тонкс всё-таки прошла в Академию, несмотря ни на что. Благодаря отличным оценкам на вступительных экзаменах, она получила одно из немногочисленных бюджетных мест и небольшую стипендию.

Учиться ей нравилось. Ей нравилось выбранное дело, хотя оно и было весьма непростым. Одногруппники к ней относились с прохладцей, в свой коллектив не принимали, но Нимфадора и не особо стремилась к этому. Её вполне устраивало собственное положение…

До злополучной зимней практики.

Остальные авроры-рекруты, вовремя подсуетившись сами или задействовав связи, смогли устроиться на различного рода синекуры. Склад хранения вещественных доказательств, отряд при охране Министерства магии, отделы по борьбе с контрабандой или надзору за транспортом, опорные пункты вне города…

Простоватая и честная Нимфадора ничего такого проворачивать не стала, поэтому вместе с несколькими такими же неудачниками загремела в оперативный отдел по борьбе с уличной преступностью. По слухам — самое адское место во всём Аврорате. Собачья работа, собачьи условия работы, низкая зарплата и постоянный риск для жизни — для большинства это было жутковато.

Вдобавок девушка умудрилась заделаться напарником одного из самых одиозных авроров современности. Да, это не Шизоглаз или Голландец, которые в своё время вели самые громкие и опасные дела. Но и Данте был вариантом не из лучших…

Словно бы сошедший со страниц дешёвого комикса, в своей смехотворной манере говорить и действовать, на самом деле он не казался ни капельки смешным. Наоборот, он внушал ей какой-то иррациональный ужас. В то время Нимфадора как раз встречалась с парнем из медкорпуса при Аврорате, так тот ей по секрету сообщил, что на Данте уже пару раз заводили дела о полном служебном несоответствии и проводили медицинское обследование.

Ходили слухи, что Норд замешан в связях с преступностью. Что он беглый преступник откуда-то с востока, осужденный за серийные убийства. Что он бил морды начальству вплоть до заместителя директора Аврората. Что он — результат эксперимента Отдела Тайн времён Чёрного восстания по выведению идеального солдата.

Разумеется, большая часть этих слухов оказалась натуральной чушью.

Нимфадора никогда бы не стала говорить, что за две недели успела узнать этого человека, но демоном в человеческом облике она его больше не считала. В Норде было много боли, тоски, ярости, но вот злости почти не было. У него, оказывается, даже сын был, что вовсе в голове не укладывалось…

Привычку иногда заглядывать в это кафе и коротать время за порцией мороженного Нимфадора подцепила как раз у своего временного наставника. Помнится, тогда её поразила манера Норда есть это холодное лакомство посреди зимы. Первая попытка скопировать это действие окончилась двухнедельной ангиной, но потом девушка как-то неожиданно даже для себя втянулась…

Тонкс даже оставила часть имиджа, который привыкла носить на городских окраинах. С тяжёлыми высокими ботинками, которые раньше она носила только в полевых выходах, и недлинной кожаной курткой она теперь не расставалась. Как не расставалась и с подаренным Нордом пистолетом — вообще-то табельного револьвера ей ещё не полагалось по статусу, а среди других авроров покупать маггловское оружие считалось непонятным чудачеством…

Девушка вздохнула.

Теперь будущее рисовалось ей уже совсем не в радужных тонах. Стать воином в сияющих одеждах, в честном поединке повергающим злобных чёрных магов? В это верилось уже как-то слабо. Подобное больше не казалось хоть сколько-нибудь реальным. Теперь перспектива представлялась совсем по-другому…

Грязные и заваленные мусором кривые улочки. Выбитые стёкла, мутные личности в подворотнях. Постоянная бдительность (привет вам, профессор Грюм!) и готовность выхватить волшебную палочку или револьвер. Ожидание ножа в бок или пули в спину. Поимённое знание поставщиков информации — «стукачей» и «барабанов», а также всех мало-мальски значимых преступников на своей территории. Закрытие глаз на мелкие прегрешения…

Не слишком романтично. Однако что-то в этом всё-таки было… Белые рыцари преломляли свои копья на турнирах под взглядами восхищённой публики. А чёрные рыцари в это время шли по дну, вычищая грязь из катакомб людского общества…

— Тонкс? Привет, Тонкс!

Чей-то звонкий голос вывел девушку из невесёлых размышлений.

— Привет! Не узнала? — к столику Нимфадоры подошла невысокая улыбающаяся девушка с короткими светлыми волосами и большими голубыми глазами. — Я Элен! Элен Вуд! Я младше тебя на год, мы вместе учились на Рэйвенкло.

— Привет, Элен, — улыбнулась в ответ Нимфадора. — Здорово выглядишь! Присаживайся…

— Спасибо и спасибо, — девушка с готовностью уселась напротив Тонкс и выжидательно взглянула на неё. — Ну, рассказывай. Как жизнь? Как дела? Как сама?

На какое-то время Нимфадора забыла о собственных неурядицах, делясь новостями со старой приятельницей. Не подругой, нет, но с Элен она всегда очень неплохо общалась.

— А ты где сейчас? Работаешь, учишься, дома с детьми сидишь?

— Да какие там дети, — слегка порозовела Тонкс. — Учусь вот потихоньку… На аврора…

— На аврора? Ух, круто! — восхитилась Вуд. — А я школу юстиции закончила — теперь в Департаменте на защитницу стажируюсь. Почти коллеги с тобой будем, а? Ой, а вчера что было — страсть!

— А что такое? — метаморф мысленно пробежалась по вчерашней сводке — вроде бы ничего серьёзного не случалось…

— Не слышала? Ну, слушай тогда! Сижу я вчера в дежурной части вместе с ребятами — если что случается, то мы с аврорами выезжаем. Право на адвоката и всё такое. Где опасно, нас конечно не посылают — всё больше взятки, мошенничество и всё такое. Вот и поехали вчера на задержание в отдел исполнения наказаний — проштрафился чиновник один, вроде как на ремонте денег в свой карман отсыпал. Приезжаем… А там весь отдел на ушах стоит. Старший аврор спрашивает, мол — что за дела? А ему такие — тут ваш коллега приехал, мистера Джойса в его кабинет увёл и беседует. А мистер Джойс когда туда шёл — бледный-бледный был, так испугался. А мы как раз за этим Джойсом и ехали. Старший говорит — что ещё за коллега. А ему — такой высокий, седой, в плаще. Страшный очень.

— Кажется я его знаю, — хихикнула Нимфадора. — Есть один человек, который может запугать большое количество народа одним только своим видом.

— Так ты его знаешь? — возбуждённо воскликнула Элен. — Круто! Так вот. Мы в кабинет тот зашли, а там Джойс стоит и потеет от страха. А аврор этот — правда седой, совершенно жуткий тип! И невоспитанный. Ноги на столе, сидит и гамбургер ест. Наша старшая защитница ему сразу же по всем пунктам — да по каком праву, да почему без защитника, где ордер и всё такое. А он ей — (вот наглец!) защитник не нужен, потому как это не допрос, а беседа. Обыскивать кабинет не собираюсь и не вламывался сюда, так что ордер тоже не нужен. И вообще, пошёл я отсюда, а гамбургер потом доем. Берёт со стола Джойса какую-то бумагу, спокойно заворачивает в неё бутерброд и пошёл прочь. Джойс аж просиял — мне его тогда даже жалко стало. А наша старшая (та ещё выдра, если честно) — я это так не оставлю, вы своим жетоном поплатитесь за такое самоуправство. А седой ей в ответ — попробуй. Только если начнёшь под меня рыть, я тебя вообще закопаю — наверняка грешки-то найдутся. Старшая в визг — как вы смеете! это клевета! я не преступница! А седой ей такой…

Вуд прикрыла ладонью правую сторону лица, скорчила жуткую физиономию и хрипло рыкнула:

— То, что вы не в Азкабане — это не ваша заслуга, а моя недоработка.

— Норд, — уверенно заявила Нимфадора. — Определённо его стиль.

— Знаешь его, да? — просияла Элен. — Кто он? Твой начальник, родственник, знакомый? Парень бывший, нынешний, будущий?

— Да какой там парень!.. — возмущённо подавилась мороженным Нимфадора. — Так… Просто…

Почему-то мелькнула странная мысль — а как там этот психопат-Норд? Что сейчас делает, о чём думает?..

* * *

При свете настольной лампы Виктор пристально вглядывался в запутанный план какого-то сооружения. План этот, кстати, был изрядно запачкан жиром, кетчупом и майонезом, но это было не критично.

Седоволосый задержал свой взгляд на одном из участков плана, хмыкнул, взял лежащую на столе ручку и сделал пометку.

— Вы когда-нибудь участвовали в операции? — задумчиво произнёс Норд, а затем сам же себе и ответил, немного изменив голос:

— Что значит «операция», сэр?

— Шепард!..

— Освобождение заложников путём вторжения в крепость, контролируемую элитным магическим подразделением, имеющим в своём распоряжении боевую нежить, — со вкусом произнёс Виктор и, хрипло рассмеявшись, продолжил:

— Оу… В такой операции, сэр… Я ещё не участвовал.

Интерлюдия 4

Лежащая на кровати рыжеволосая женщина всё так же пребывала в странном состоянии нежизни, несмерти, в котором находилась уже больше десяти лет. Замедленное дыхание, слабое сердцебиение — и это ещё было неплохо. Сейчас, по крайней мере, её состояние напоминало кому, а не летаргический сон в котором она пребывала ранее.

Однако положительные сдвиги нельзя было не заметить. Ресницы женщины время от времени шевелились, на короткий миг она даже пыталась открывать глаза, хотя и продолжала пребывать без сознания. По рукам и ногам время от времени пробегала дрожь — за столь долгое время неподвижности мышцы должны были бы уже атрофироваться, но этому мешали регулярные инъекции специальных снадобий.

Доктор Лапсус клялся своим дипломом медика, что Лилиана может прийти в себя в любое ближайшее время. По его словам, философский камень был способен и на большее, чем просто выдернуть человека из растительного состояния…

Сидевший в другом конце комнаты молодой мужчина с русыми с сильной проседью волосами читал книгу при свете старенькой настольной лампы. Удивительно, но впервые за очень долгие годы Ремус Люпин был абсолютно спокоен и практически счастлив.

Десять с лишним лет назад в одну роковую ночь сломалась и его жизнь в том числе. Точнее, ломаться она стала задолго до того… Наверное, когда ещё ребёнком его укусил оборотень.

Оборотни в Британии не считались за полноценных людей — магические существа, но не люди. А как крайне опасные магические создания они имели право на проживание только в специально отведённых резервациях в глухих местах страны. А за его границами любой оборотень без специальной транзитной метки считался беглым преступником и подлежал немедленно поимке и высылке в резервацию. Ну, или к смерти при попытке к бегству или оказанию сопротивления…

Для единственного сына небогатых, но достаточно знатных родителей Люпина это было как приговор. Однако, людьми они были серьёзными и упрямыми, поэтому факт заражения от властей скрыли и продолжали растить сына сами. Проблема возникла лишь тогда, когда пришло время для маленького Рема отправляться на учёбу в Хогвартс…

Однако Люпины всегда были в хороших отношениях с Альбусом Дамблдором, поэтому тот согласился провернуть крайне опасную во всех отношениях аферу — взять на обучение в Хогвартс оборотня.

Потом Люпин вспоминал школьные годы исключительно с теплотой — это были самые счастливые годы его жизни. Наконец-то у него появилось много друзей — Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю, с которыми он подружился с первого же курса. Дружил он и с Лили Эванс. Причём, хорошие отношения он наладил куда раньше, чем её будущий муж Джеймс — с ним Лили активно грызлась до четвёртого курса, а встречаться они начали и вовсе только на шестом.

Конечно, слухи ходили разные, но нет — Ремус никогда не был влюблён в Лили, ему просто нравилось с ней общаться, а вот любил он всегда другую девушку…

Потом был выпуск и школы, начало взрослой жизни… И вот тут-то жизнь Люпина начала превращаться в сплошной кошмар.

Чёрное Восстание Того-Чьё-Имя-Нельзя-Произносить было в зените своего накала. Каждый день страну облетали чёрные новости о новых погибших или раненых, а все выпускники Хогвартса очень быстро оказались по разные стороны баррикад.

Два года прошли в постоянных сражениях и битвах. По натуре своей мягкому Люпину приходилось всё больше и больше уступать своему более жёсткому и сильному альтер-эго, просто чтобы выжить и защитить друзей.

Потом… Потом было совершенно нелепое, но такое кошмарное заявление Тёмного Лорда о том, что обещает любую доступную ему награду за головы семьи Поттеров.

Джеймс и Лили по мере сил пытались не обращать на это внимание, но после третьего подряд столкновения с отборными силами Упивающихся Смертью и рождения сына они всё-таки решили прибегнуть к крайнему варианту — созданию Пространства Фиделиуса.

Практически абсолютная защита, мощная, но с большим количеством недостатков. Это заклятие вырывало из привычного нам пространства целую область и накрывало защитным барьером, который не то что сломать — нельзя было даже преодолеть. Сторонний человек увидел бы вместо дома только пустое место, что вкупе с мощными чарами, рассеивающими внимание, гарантировало безопасность практически от любой напасти.

Из главных недостатков заклятия Фиделиуса было то, что эти чары мог наложить только очень и очень сильный маг. Из британских волшебников на это согласился лишь Дамблдор, но тут встала вторая серьёзная проблема — вся защита завязывалась на человека, который должен был находиться вне Пространства Фиделиуса. И это был единственный человек, который мог бы открывать проход внутрь него.

Разумеется, это подразумевало безграничное доверие к Хранителю и, соответственно, задавало очень и очень жёсткие критерии его отбора. Нельзя было допустить, чтобы им стал кто-нибудь, способный на предательство…

Лучше всего на эту роль подошёл бы Дамблдор, который бы никогда не предал Поттеров и от которого никто не смог бы добиться сотрудничества силой или обманом. Однако, как создатель пространства он не мог стать и его же Хранителем.

Джеймс хотел сделать им своего самого лучшего друга Сириуса, но слишком многие были против этого, ведь он всё-таки был Блэком. А их семья либо поддерживала Тёмного Лорда, либо соблюдала по отношению к нему дружественный нейтралитет.

Ремус отказался сам практически из тех же побуждений — доверять оборотню, коих было немало на стороне Сами-Знаете-Кого, было бы странно…

Однако официально Сириус всё-таки стал Хранителем закрытого пространства… Но на самом деле им стал Питер — тот, на кого бы никогда и ни за что не подумали. Всегда слабый, всегда безвольный и следующий за более сильными товарищами, он даже врагам Поттеров не казался внушающим доверие.

И это стало роковой ошибкой.

Тёмный Лорд в ту роковую ночь пал, а с ним завершилось и всё Чёрное Восстание. Но Лили и Джеймса было уже не вернуть. Предатель Питер сразу же подался в бега, но был настигнут совершенно обезумевшим от потери друзей Сириусом. В ходе скоротечного, но жестокого боя Питера буквально размазало по кварталу, а вместе с ним и полсотни невольных свидетелей-магглов. После этого Блэк оказался в Азкабане, потому как проводившее политику терпимости по отношению к неволшебникам правительство просто не смогло спустить на тормоза столь громкое дело.

А вот Ремус не сделал ничего. Не погнался вместе с Сириусом за мелким ублюдком, не попробовал позаботиться о маленьком Гарри, просто ничего не сделал. Сбежал.

Долгие годы Люпин клял себя за эту слабость и трусость, но они же не давали ему вернуться обратно и признать свои ошибки.

Ремус уехал далеко — в Канаду. Удалился от мира на долгие десять лет, записавшись в егеря, наблюдавшие за крайне многочисленной и агрессивной популяцией канадских великанов-сасквочей.

Оборотень был наедине с природой и собственной совестью, под конец даже получая какое-то непонятное удовольствие от постоянного самобичевания…

И вот совсем недавно всё изменилось.

Сначала начали приходить странные письма, где говорилось то, что было известно Люпину и его ближайшим школьным друзьям…

Потом пришло совершенно шокирующее сообщение о том, что Лили жива.

От такого заявления Ремус сначала пришёл в дикую ярость и всем сердцем пожелал разорвать этого злого шутника на части.

Но злой шутник, скрывавшийся за странноватым именем Норд, почему-то этому лишь обрадовался и предложил приехать и лично убить его.

После приезда Люпин сначала считал Норда либо психом, либо законченным психом… Примерно до того момента, как вошёл в эту комнату.

Лили действительно оказалась жива. А Норд рассказал, что именно случилось в тот Хэллоуин…

И вот теперь Ремус здесь. Запоздало отдаёт свои долги, неся вахту на страже пребывающей на границе яви и сна Лили. Время от времени беседует с этими демоном-Нордом, чьим речам и планам позавидовал бы любой диктатор или маньяк. Раз в месяц бегает по окрестным лесам в своём зверином обличье, а в остальное время тренируется с волшебной палочкой, ножом и самозарядной винтовкой.

Норд позвал его обратно в Британию не просто быть сиделкой — он требовал уплаты старых долгов кровью. Собственной или кровью врагов.

Глава 7. Лопух из семейства лопуховых

— Горжусь подрастающей сменой, — с умилением произнёс Джордж, чьи уши были больше похожи на слоновьи, а нос выдавался вперёд, как у абсолютно завравшегося Пиноккио.

— Теперь я верю, что статус королей проказ не будет утрачен нашим доблестным факультетом, — гордо добавил Фред, чьё лицо имело нежно-салатовый цвет, а голову украшала пара витых рогов.

Близнецы сидели на диване, привалившись друг к другу, чтобы не упасть, потому как их одежда была заколдована таким образом, что рукава прилипли к туловищу, брючины склеились между собой, а шнурки на ботинках причудливо переплелись.

На следующий день после засады на призраков Харальд… Ничего особо не сделал, потому что это была суббота и ему не терпелось начать исследования изменившегося Триффида. А вот в воскресенье утром он при всём честном народе предъявил официальным обвинения Фреду и Джорджу в совершенно наглом и беспардонном надувательстве, а те и не стали отпираться, признавшись, что вся история с призраками их рук дело.

— Что бы там ни было, но я вас прощаю, друзья! — патетично воскликнул Поттер, прижимая одну руку к сердцу, а вторую протягивая к близнецам. Шевелюра мальчика была всклокочена куда больше обычного, потому как его волосы после удара током предпочитали стоять ёжиком.

— Даже и не сомневались в вашей милости, милорд! — хором ответили братья.

Правда в следующий момент Харальда оттёрла плечом в сторону Гермиона и угрожающе нацелила на рыжих свою палочку.

— Он-то вас может и простил… А вот я такое простить не могу! Из-за вас мы все подвергнулись большому риску!

В итоге юная колдунья наложила на близнецов какие-то хитрые чары, секрет которых, несмотря на все уговоры, открыть отказалась. А затем ещё и безжалостно скормила им все найденные при них запасы изменяющих конфет. После повесила им на шеи по табличке "Нет прощения нарушителям дисциплины" и гордо удалилась прочь, оставив ни капельки не огорчившихся близнецов на диване в центре гостиной.

— А завтрак? — крикнул вслед уходящей Гермионе Фред.

— А вы уже позавтракали. Конфетами, — невозмутимо ответила девочка, даже не оборачиваясь. — Думаю, что они весьма калорийны и питательны.

— И долго нам так сидеть?

— Если я сжалюсь, то лишь до обеда.

— Мисс Грейнджер, а как же учёба?

— Чушь. Сегодня воскресенье.

— Ну, стоило хотя бы попробовать…

— Как думаешь, Грейнджер будет старостой? — поинтересовался Джордж, провожая взглядом уходящую девочку. — Ей бы пошло…

— Брат, я был бы всеми конечностями только за. Влияние юного Поттера определённо не проходит для неё даром, так что такая староста была бы куда лучшим вариантом, чем наш унылый Персиваль.

— Да, наш высокомудрый братец никогда не проявлял столько фантазии при наказаниях… Всё отработки да баллы…

— Посредственность, что с него взять…

— Минус пять баллов… — на плечи близнецов сзади опустились чьи-то руки. — Хотя нет, наш же факультет не должен страдать из-за двух оболтусов.

Перси обошёл диван кругом и сел перед близнецами.

— Доброе утро, брат наш! — преувеличенно жизнерадостно воскликнул Джордж. — Неправда ли на улице сегодня великолепная погода?

— Такое небо голубое… — добавил Фред, глядя как за окном барабанит мелкий дождик.

— Ну-с, приступим… — переплёл пальцы Перси. — Итак, давайте обсудим условия того, почему я НЕ БУДУ писать маме о вашем поведении…

Близнецы с тоской переглянулись.

* * *

— Кто я есть? — спросил Триффид… хотя, теперь уже скорее спросила Сакура. Несмотря на то, что змеиная речь обычно не способствовала определению пола, Харальду почему-то чудилось, что с ним разговаривает маленькая девочка.

— Сложный вопрос, — задумался Поттер, сидящий вместе с дракеной в одном из пустующих классов. — Насколько мне известно, ты разумное хищное растение.

— Что есть растение?

Мальчик подавил очередной позыв побиться головой об стену. Говорящий куст интересовало буквально ВСЁ. Но вся проблема была в том, что знаний у Сакуры было действительно как у маленького ребёнка…

— Ну, это такие создания, как ты… У них есть корни, листья и цветы. Как правило, они неразумные, немые и сидят на одном месте.

— Означает ли сие, что я — особенное растение?

— Безусловно.

— А ты тоже особенный?

— Не исключаю, — улыбнулся Харальд.

Пинком распахнув дверь в класс вошла Грейнджер, неся в руках стопку книг, которые она аккуратно положила около сидящего на полу мальчика.

— Держи. Это всё, что я смогла найти по созданию гомункулов.

— Я сомневаюсь, что Триф… Сакура — это гомункул, — почесал затылок Поттер.

— А тут без вариантов, — Гермиона посмотрела по сторонам и, не найдя на что сесть, тоже опустилась на пол. — Обретение сознания существом или предметом, который им ранее не обладал — исключительная прерогатива для созданных магами гомункулов.

— Не слишком благозвучный термин…

— Зато точный.

— Привет тебе, о Геримона!

Девочка подозрительно покосилась на дружелюбно машущий шипастыми лианами куст.

— Привет, Сакура… Только я — Гермиона.

— Гермивона.

— Гер-ми-она.

— Гер-ми-во-на.

— Ладно, — вздохнула Грейнджер. — Я привыкла, что не все люди могут произнести моё имя правильно, так чего же ждать от какого-то куста…

— Не куст я вовсе, Гермивона, а растение особенное.

— Ведёшь педагогическую работу? — покосилась на Харальда девочка.

— Типа того. Это ведь чертовски интересно! Как в фантастике — в какого-нибудь робота бьёт молния, и он обретает разум… Это ж здорово! Таким образом я могу создать не просто тупого голема, а полноценную боевую единицу. Вот только представь, что вместо Сакуры я бы оживил танк…

— Не хочу представлять такую чушь. И вовсе ты её не оживлял, кстати. Здесь ситуация почти такая же, как в случае с Распределяющей Шляпой…

— То есть, я загнал в Сакуру поведенческую матрицу?

— Именно, — Гермиона покосилась на дракену. — Только это было непреднамеренно и… Почему именно Сакура, и почему она выражается столь вычурно?

— Мне на всей этой мышиной почве недавно снилась огромная мышь, присыпанная лепестками сакуры и говорящая в подобной манере, — признался Поттер.

— Господи, как же хорошо, что тебе не приснился Чужой или Фредди Крюгер!

— Да уж, уничтожать такое сокровище было бы крайне тяжело… В моральном плане.

— Что ж… — Грейнджер решительно достала из внутреннего кармана небольшую записную книжку в кожаном чёрном переплёте. — В любом случае этот факт требует тщательного исследования — насколько я успела выяснить, создать гомункула второкурснику не под силам.

— Извини, а что это у тебя за блокнот? — неожиданно заинтересовался Поттер.

— Что? А, это… Обычная записная книжка, во "Флориш и Блоттс" купила. Такие у многих есть.

— "Эйч Джей Грейнджер", — прочитал Харальд небольшую серебристую надпись в нижнем уголке на обложке. — Занятно…

— "Гермиона Джин Грейнджер" — что тут занятного? — слегка раздражённо произнесла Гермиона, доставая ещё и простую шариковую ручку.

— Твоё второе имя Джин? Джин Грейнджер — это ведь почти как Джин Грей…

— Слушай, да о чём ты вообще?!

— Да это я так, всё о своём… Что ж! С чего начнём наши изыскания?

— Моё предположение — во время удара током ты непроизвольно вспомнил свой сон и записал образ Сакуры в дракену.

— Это должно было потребовать достаточно много магической силы… — Поттер тоже достал свой блокнот и приготовился делать вычисления.

— Верно. Ты, кстати, потерял сознание — возможно, что как раз от магического истощения, а не из-за… Впрочем, умелый волшебник может компенсировать всё это своим мастерством. Но это должен быть маг уровня МакГонагалл или Флитвика, не меньше.

— То есть не я, — с улыбкой уточнил мальчик.

— Разумеется, не ты, — фыркнула Грейнджер. — Второкурснику такое не по силам. Ладно, давай попробуем восстановить позавчерашние события…

* * *

— …Правь Британия, правь морями… Британцы никогда не будут рабами… — напевая себе под нос патриотическую песню, Харальд тащил в котле смесь из стыренной в теплицах мадам Спраут аммиачной селитры и привезённого ещё из дома дизельного топлива.

По имеющейся у Поттера информации в этом учебном году вполне могло произойти открытие так называемой Тайной комнаты, откуда в школу может вырваться василиск.

Да, самый настоящий василиск, которых на планете остались считанные десятки, да и то исключительно в заповедниках. Огромная ограниченно разумная змеюка, которую было очень непросто убить даже с помощью магии. Как показал прошлый год, даже шкура тролля является вполне серьёзной защитой от многих заклятий, зажигательного и прожигательного оружия.

А подбить рептилию в несколько десятков футов длиной, не имея тяжёлого вооружения, можно было лишь взрывчаткой.

Вообще-то отец, хоть и обрисовал в общих чертах перспективы на этот год, очень не рекомендовал Харальду влезать в серьёзные переделки. Разве что только в исключительных случаях…

Для подобного мальчику был выдан двойной запас патронов, магазин со спецпулями и полдюжины старых, но надёжных тёрочных запалов. Увы, но если пистолет с боеприпасами замаскировать ещё было можно, то вот серьёзную партию взрывчатки могли и найти, и конфисковать.

Пришлось изворачиваться.

Две последние гранаты ещё с того учебного года были извлечены из схрона и проверены на предмет пригодности к применению. А затем наступила очередь и основной ударной мощи — Харальд начал изготавливать АСДТ.

Смесь аммиачной селитры, которая была вполне легальным удобрением и дизельного топлива — за счёт простоты и относительной безопасности изготовления являющаяся любимым взрывчатым веществом различного рода повстанцев. ИРА, ЭТА, ФАРК — раз уж такие серьёзные дяди не гнушаются подобным, то и прогрессивной надежде британского волшебного общества было не грех воспользоваться опытом городских партизан…

Изготовлять опасную субстанцию Поттер предпочёл не в замке, а в кустах по соседству с пока ещё пустующим стадионом для квиддича. В меру пустынно, но расположенное достаточно близко, чтобы долго не идти. Плюс была здесь пара мест, где можно было спрятать взрывчатку на время, пока она не дойдёт до кондиции… Главное избегать влажных и сырых мест, а то ведь АСДТ очень уж гигроскопична…

Конечно, изготовлять взрывчатку заранее было не слишком удачным вариантом — АСДТ имело тенденцию к слеживанию со временем и потере взрывчатых свойств, но тут уже ничего не поделаешь. Может василиск вообще не нападёт, может нападёт в конце года, а может — на следующей неделе…

Так что первую бутылку солярки и полмешка удобрений было решено потратить сейчас. Вторую — чуть позже. А после зимних каникул, в случае чего, привезти ещё…

Впрочем, первая партия — пятнадцать килограмм была готова. Разделить на три заряда по пять кило, один подорвать в испытательных целях, два других приготовить к боевому применению… Значит, нужна осколочная рубашка из готовых или полуготовых элементов — дробь, шарики из подшипников, стеклянные осколки, шурупы, гвозди…

Из всего этого реально достать было только стекло и гвозди. И тут надо было устраивать набег либо на склады Филча, либо на хранилища Хагрида…

Несколько задумавшийся Харальд даже не успел среагировать, когда из ближайших кустов высунулась рука и сграбастала его за шиворот.

— Ничего не знаю, иду починять примус, — моментально выпалил Поттер, на всякий случай выпуская из рук котелок со взрывчатой смесью.

— Я тебя обыскался уже! — заявил крепкого вида шестикурсник — капитан сборной Гриффиндора по квиддичу Оливер Вуд. — У нас тут первая тренировка в сезоне, а ты где-то по лесам мотаешься!

— А, тренировка… — буксируемый Харальд запомнил ориентиры, где он оставил котёл. — А я даже как-то и забыл… Эй, но ведь уже вечер?

— Вот именно! — безумно блеснул глазами Оливер. — Это новая тренировочная программа. Другие команды ещё и не приступали к тренировкам, мы будем в этом году первыми…

— Мне надо в башню сходить за метлой… — сделал попытку улизнуть Поттер.

— Её близнецы уже взяли. Всё, пошли!..

В раздевалке гриффиндорцев уже была в сборе вся команда. Фред и Джордж Уизли сидели рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая уже успела задремать, откинувшись назад. Напротив них сидели два других охотника — Кэти Белл и Анджелина Джонсон.

— Ну, вот и Харальд теперь с нами, — пихнул Поттера внутрь Вуд. — Итак, приступим сразу к делу. Вначале позвольте мне объяснить нашу новую тактику. Я разрабатывал её всё лето, и, уверен, она поможет нам в этом году выиграть школьный чемпионат…

Вуд прикрепил к доске большой лист пергамента, где было изображено поле для квиддича, испещрённое разноцветными линиями, стрелочками и крестиками. Достал свою палочку, постучал по доске, стрелки ожили и стали ползать по схеме как гусеницы…

На объяснение первой схемы ушло двадцать минут. После чего Вуд достал вторую, за ней — третью. Харальд почувствовал, что засыпает.

— Приготовьтесь, нам предстоят в этом году упорные тренировки. А теперь применим новую теорию на практике! — воскликнул Оливер, наконец-то покончив с объяснениями, схватил свою метлу и поспешил к выходу. За ним двинулась остальная команда.

Вуд явно затянул с объяснением новой тактики — солнце уже успело опуститься, а в воздухе потянуло прохладой. Харальд немного поёжился и огляделся по сторонам, и заметил на трибунах одинокую фигурку.

— Так, а эти рожи ещё откуда взялись? — неприятно удивился Вуд, глядя на идущих по полю фигурки в изумрудно-зелёных спортивных мантиях. — Я же специально забронировал стадион на сегодня! Ладно, сейчас разберёмся… Народ, за мной!

Силового столкновения Оливер не боялся, хотя гриффиндорцы и уступали слизеринцам — у "змей" в команде не было ни одной девушки. Зато у Вуда под рукой были испытанные уже боевые силы — близнецы и маленький, но жутко пронырливый Харальд, в достижениях которого числился даже фингал у четверокурсника со Слизерина.

— Флинт! — рявкнул Оливер, обращаясь к капитану соперников. — Сейчас наше время!

Маркус Флинт был даже крупнее отнюдь не хлипкого Вуда. Харальду даже иногда казалось, что он смахивает на маленького тролля — как внешностью, так и умом. Собственно, Поттер, не особо и ошибался, потому как кроме спортивных успехов Флинту похвастаться было и нечем…

— Да ладно тебе, Вуд… Нам тут всем места хватит, — удивительно, но слизеринец был настроен достаточно мирно.

— Но я ведь забронировал стадион для нас одних! — возмутился Оливер.

— Ты забронировал, а у меня письменное разрешение от профессора Снейпа. Вот, читай.

Раздражённый Вуд принял из рук соперника небольшую записку и вслух прочитал:

«Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца».

— У вас новый ловец? — заинтересовался Оливер. — Это новость! А откуда вы его взяли?

Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заострённом лице играла самодовольная улыбка. Это был Драко Малфой.

— И как ты только в команду-то попал, мелкий? — негромко буркнул Джордж.

Впрочем, белобрысый его всё-таки услышал и высокомерно ухмыльнулся:

— Просто мой отец решил немного проспонсировать нашу команду… После чего мою кандидатуру утвердили без всяких проволочек. Глядите!

Все семеро слизеринцев вытянули вперёд свои мётлы. Отполированные до блеска сучья, стильно выглядящие рукоять из чёрного дерева, украшенные серебристыми накладками. Эргономичные сиденья и подставки для ног, и серебристые надписи "Нимбус-2001".

— Последняя модель. Появилась только месяц назад, — небрежно заметил Флинт, смахнув несуществующую пылинку со своей метлы. — Она гораздо лучше даже «Нимбуса-2000». А что касается «Чистометов»…

Слизеринец бросил уничтожающий взгляд на старые мётлы в руках Фреда и Джорджа..

Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. У торжествующего Малфоя ухмылка стала ещё шире.

Вуд уже готов был натурально взорваться, но тут его за рукав украдкой подёргал Харальд. Оливер нехотя наклонился к нему, и Поттер что-то торопливо прошептал ему на ухо. Лицо Оливера постепенно разгладилось, а в глаза зажёгся какой-то подозрительный огонёк…

— Ладно, против Снейпа я не попру — тренируйтесь, — спокойно произнёс Вуд. — Не будете возражать, если мы посидим на трибунах и понаблюдаем?

— Любуйтесь на здоровье, — самодовольно заявил Флинт. — Вперёд, ребята!

— Оливер, но почему ты… — с неприязнью провожая взглядом взлетающих слизеринцев, произнесла Кэти.

— Всем внимательно смотреть за их тренировками, — скомандовал Вуд. — Внимательно смотрим и запоминаем — это даже важнее опробывания новых тактик.

— Оливер, я всё ещё не слишком понимаю…

— Малфой — лопух, — поведал вполне очевидную вещь Харальд. — И папаша у него тоже, видать, лопух. Лопухи из семейства лопуховых. Они урвали для команды "2001"-е, даже особо не поинтересовавшись их характеристиками, а просто погнались за новизной и ценой.

— Что ты хочешь этим сказать, Харальд? — спросила Алисия.

— "Нимбус-2001", если вы не в курсе — это не игровая, а гоночная метла. Понимаете разницу?

— Она быстрее, — первым сообразил Фред. — Намного быстрее "чистомёта", но вот с манёвренностью у неё всё хуже!

Гриффиндорцы моментально приободрились и начали пристально следить за полётами слизеринцев.

— Ускорение не рывком, — произнёс Джордж. — Примерно две секунды, чтобы набрать полную скорость.

— Из пике выводится не особо хорошо, — добавила Алисия.

— Высоковата инерция на резком вираже, — не осталась в стороне Кэти.

— Скорость большая, но и тормозит тоже дольше, — внесла и свою лепту Анджелина.

Троих охотниц интересовали именно манёвренные характеристики мётел противника, потому именно были наиболее важны в их деле. Близнецов как загонщиков больше интересовала скорость, ну а Вуд, который уже достал блокнот, конспектировал решительно всё.

— Ну, мавр сделал своё дело — мавр может уходить и дальше делать взрывчатку для мавританского джихада большим змеям… — тихонько пробормотал Харальд, закинул метлу на плечо и зашаг было прочь… Но в последний момент свернул и начал подниматься по трибунам.

— Привет, — произнёс Поттер, садясь рядом с листающей большую книгу светловолосой девочкой.

— Привет, — ответила Луна. Школьную форму после уроков можно было не соблюдать, поэтому Лавгуд вновь была в своём чёрном старомодном платье и повязкой на глазу.

— Чего тут одна сидишь?

— Тут хорошо.

— А замке плохо?

— В замке тоже хорошо, но здесь лучше.

— Как школа? — Харальд перевёл взгляд куда-то вдаль.

— Хорошо, — слегка улыбнулась Луна. — Учиться мне нравится.

— Мне тоже, — вздохнул Поттер. — Главное, ты в этом году смотри в оба.

— Тоже считаешь, что есть некоторая опасность?..

— А ты что-то знаешь?

— Нет, просто… — Лавгуд пару раз щёлкнула пальцами. — Просто в воздухе что-то такое витает.

— Если что — держись меня, — предложил Харальд. — Я тут спасателем подрабатываю на пол-ставки…

— Буду иметь в виду. Мне-то особо не на кого надеяться.

— Тебя здесь не обижают? Если обижают — только скажи.

— Мне не на что обижаться, — пожала плечами Луна. — Меня просто считают странной.

— Какое совпадение… Меня вот тоже…

— Ты странный, но зато всем понятным.

— А ты?

— А я — нет.

— А попробовать стать…

— Неа. Не выходит.

— Давай тогда к нам, — предложил Поттер.

— К вам — это к кому? — уточнила Лавгуд.

— Официально мы — Корпус "Альбион", реально — маленькое сообщество по изучению чего-нибудь или проворачиванию шалостей и экспериментов.

— Мозгошмыгов случайно не изучаете? — улыбнулась девочка.

— Нет, а кто это? — заинтересовался Харальд. — В первый раз про них слышу.

— А, не запоминай, просто шучу. Но ведь вы — гриффиндорцы, а я — с Рэйвенкло…

— Ерунда! Если захочешь — попроси Джинни, она тебя проведёт к нам. Кто будет против — будет иметь дело со мной!

— Вообще-то издревле существует традиция не пускать в свои штаб-квартиры учеников других факультетов, — заметила Луна.

— Ой, да о чём ты… — безнадёжно махнул рукой Поттер. — Вот ты это знаешь, я это знаю… Но я тут недавно выяснял — у нас в башне никто кроме нескольких человек даже не знает, кто такая Полная Дама, что охраняет вход в нашу гостиную. Или, что вообще-то мы должны выставлять пару часовых на входе, вести летопись деяний нашего факультета и прочее, прочее, прочее… Про это забыли уже как с полвека.

— После Второй Мировой, — кивнула девочка. — Когда чистокровных стало очень мало и некому стало поддерживать старые традиции.

— А ты…

— Полукровка. Ничего не имею против магглорождённых — всего лишь констатирую факт.

— И то верно… — вздохнул Харальд. — В общем, ты заходи, если что.

— Если ты зовёшь меня — я не могу не придти, — серьёзно произнесла Луна.

* * *

— Комната Тайн, — провозгласил Харальд, водружая на стол перед диваном огроменный фолиант «Истории Хогвартса». — Кто что может о ней сказать?

Что-нибудь сказать о ней могла лишь одна Гермиона, что было вполне ожидаемо.

— Комната Тайн или же Тайная комната. Согласно легенде, её создал один из основателей Хогвартса — Салазар Слизерин, — бодро затараторила Грейнджер. — Принято считать, что Слизерин был приверженцем теории чистокровности и поэтому отказывался обучать многих учеников с "грязной" кровью. Поэтому в конце концов он покинул Хогвартс, но перед этим оставил комнату, в которую заключил некий Ужас, который однажды должен будет вырваться на свободу и истребить всех грязнокровок…

— Как же я не люблю все эти загоны с чистокровностью, — поморщился Рон. — Вот, значит, откуда всё это пошло…

— Ну, ты-то у нас чистокровный, — хмыкнул Томас.

— А толку? Ну, чистокровный, да. Вот только мой прадедушка умудрился профукать всё семейное состояние и прославился тем, что начал приторговывать патентами о принадлежности к благородной семье Уизли…

— Это оттуда пошла эта дрянь про предателей крови? — спросил Финиган.

— Ага, — кивнул Джордж. — Правила крови, и всё такое. А кто нарушил — тот предал древнюю кровь… Приклеилось и больше века уже держится.

— Кстати, а почему ты заинтересовался Комнатой Тайн? — подозрительным тоном осведомилась Гермиона. — Уж не собрался ли ты…

— …найти её? Шутишь, что ли? — рассмеялся Поттер. — Древняя комната, охраняемая жутким неизвестным существом, которое призвано убить неверных… Конечно, хочу! Только представь — если это правда, то Салазар обязательно должен был оставить там кучу артефактов и прочего добра!

— Миф о могуществе древних знаний изрядно преувеличен, — поморщилась Грейджер. — Расцвет магической науки был примерно пять веков назад, после чего она, правда, изрядно деградировала, но всё равно превосходит разработки тех же кельтских, римских и древнегреческих магов. И к тому же…

— Приветствую вас от имени Неблагого Двора, — торжественно провозгласил кто-то позади сидящих гриффиндорцев.

— Привет, Луна! — обрадовался Харальд, моментально узнав светловолосую девочку в старомодном платье. — Всё-таки решила придти?

— Я просто не могла проигнорировать твой зов, — веско произнесла Лавгуд. — Могу ли я присесть?

— Разумеется! Ребята, двигаемся, двигаемся!..

— Благодарю за… Ой, печеньки! Я угощусь?

Луна всё-таки иногда выходила из придуманного образа — всё-таки подолгу в нём находиться было изрядно утомительным занятием.

— Эй, ты кто? — нарисовался на горизонте Перси Уизли. — Ты же не из Гриффиндора, верно?

— С Рэйвенкло, — величественно кивнула Лавгуд, сосредоточенно грызя печенье.

— А ты знаешь, что…

— Перси, ну чего ты? — нахмурился Харальд. — Луна — наша подруга. Нигде не сказано, что в башню нельзя приводить друзей.

— Да, но…

— От Пенелопы тебе привет, Персиваль, — с каменным лицом произнесла Лавгуд.

— Ага… — староста машинально кивнул, но затем неожиданно порозовел. — Что?! Откуда…

— Неблагое Око, — веско уронила Луна, поправил повязку на правом глазу. — Оно всё видит. Всё знает. Всё может РАССКАЗАТЬ.

— Так, у меня дела, — выпалил Перси и буквально испарился.

Рон проводил старшего брата удивлённым взглядом.

— Чего это он так?

— Нам вот тоже интересно, — близнецы переглянулись между собой.

— Дело определённо требует нашего расследования, брат.

— Мы должны докопаться до истины, брат.

— Диктат Персиваля будет сокрушён.

— «История Хогвартса»? — бросила Лавгуд взгляд на лежащую на столике перед диваном книгу. — К урокам готовимся?

— Я подумываю заняться поисками Комнаты Тайн, — важно произнёс Поттер.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнула Луна. — Пора бы уже наконец кому-нибудь принять дело Салазара Слизерина…

— Дело Слизерина? — скривилась Гермиона. — Уничтожение грязной крови, что ли?

— Ааа… Официальная легенда…

— Официальная? Единственная, ты хотела сказать.

— Нет, сначала я хотела сказать, что мистер Бинс — очень скучный преподаватель и мне совсем неинтересно на его уроках, но ты сбила меня с мысли. А версий легенды исчезновения Салазара Слизерина, как минимум, две.

— Никогда не слышал о второй версии, — заинтересовался Харальд. — Расскажешь?

— Да запросто. Итак, слушайте… Давным-давно…

— В далёкой-далёкой галактике… — фыркнула Грейнджер.

— Тебе неинтересно — не слушай, — проворчал Симус. — Продолжай, Луна.

— Ну, в общем, сначала нужно понять, что это за человек-то такой был — Салазар Слизерин. Фамилия у него древнеанглийская, имя — португальское, а похож он был… Ну, говорят, что он вообще на европейца не был похож, а походил на араба или даже азиата. Легенды лишь твёрдо утверждают, что Слизерин пришёл с востока, откуда-то из-за моря и стал одним из последних учеников великого Мерлина… А когда Камелот пал, то вместе со своей супругой — Хельгой Хаффлпафф и лучшим другом Годриком Гриффиндором с его женой Ровеной Рэйвенкло, ушёл в Шотландию, где основал Хогвартс. И было это больше тысячи лет назад…

— Хаффлпафф была женой Слизерина? — удивился Невилл.

— Да, а что в этом такого?

— Ну, всё-таки как-то…

— Читай Историю Хогвартса — там это упоминалось, — заметила Гермиона. — Хотя есть версия, что наша школа была основана на… эээ… основе ещё более древней школы магов. А основателей вообще не существовало, и они просто персонификации четырёх основных стихий… Но это уже бред.

— Шли годы, — продолжала тем временем Луна. — Основатели учили всё новых и новых волшебников, но Слизерин, занимавшийся какими-то исследованиями, всё больше и больше отдалялся от своих друзей. И чем дальше он отдалялся, тем больше росло непонимание того, что он делал…

— А что он делал? — спросил Симус.

— Никто не знает. Это уже потом стали говорить, что он проводил какие-то запрещённые и страшные опыты… Хотя в те времена таких просто не существовало, как не было деления магов на чёрных и белых.

— Но это же невозможно! — воскликнул Томас.

— Почему? — искренне удивилась Лавгуд. — Заклинания Адский Огонь и Инферно придумал ещё Гриффиндор. Хаффлпафф создала те, что мы сейчас называем Опиумом и Танатосом, но применяла их в своём лекарском деле. А любимым заклинанием Рэйвенкло считалось Тройное лезвие… «Мой ум незрим и остёр, как эти призрачные клинки» — говаривала она.

— Ну, и что же там со Слизерином-то? — напомнила Грейнджер, всячески демонстрируя, что ей, в принципе, всё это неинтересно, а беседу она поддерживает чисто из вежливости…

— Говорят, что он изучал саму природу жизни и смерти. И продвинулся на этом пути куда дальше любого мага до него…

— А потом он разругался с остальными и ушёл?

— Нет.

— Хочешь сказать, он никуда не уходил? — иронично приподняла бровь Гермиона.

— Почему же не уходил? Ушёл. Но не из-за ссоры, а чтобы умереть в одиночестве.

— Что-что? Умереть?

— Умереть. Его поиски зашли настолько далеко, что Слизерин утратил почти всё человеческое в своём облике. И не желая, чтобы его друзья запомнили его монстром, он удалился куда-то на север, чтобы умереть.

— Как-то не слишком похоже на того Слизерина, о котором нам рассказывают… — протянул Невилл.

— Избирательность же. Про Артура нам тоже не всё рассказывают.

— Что же например? — поинтересовалась Гермиона.

— Ну, про того же Мордреда, например. Мы знаем, что он предал собственного отца, но о самом Мордреде говорить не любят. Не любят правды.

— А в чём же эта правда? — спросил Фред.

— Мордред был не просто одним из рыцарей Круглого Стола и сыном Артура, а его сыном от своей единокровной сестры Морганы.

— Фууу… — скривился Фред.

— Об этом прознали друиды и сделали пророчество. Оно звучало примерно следующим образом, — голос Лавгуд изменился, став низким и надтреснутым. — "Грядёт тот, у кого хватит силы сокрушить Великого Короля. Будет отмечен он кровью и проклятьем. И не один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой…".

— И что же сделал Артур? Я не слышал этой легенды, — даже Рон заинтересовался рассказом Луны.

— Артур отправил Мордреда и Моргану в изгнание на далёкие Оркнейские острова, но на пути туда корабль попал в шторм и утонул. Моргана, ценой своей жизни, спасла своего сына, и того выбросило на берег, после чего Мордреда воспитала бездетная пара… Ну, а что было дальше все, наверное, знают. Он вырос и стал рыцарем, а затем и рыцарем Круглого Стола. Был единственным, кто указал на измену Джиневры, а когда Артур отправился с походом за море, то правил в его отсутствие… Принято считать, что в ходе этого правления он попытался короноваться как настоящий король, но что там произошло на самом деле уже никто не знает. Известно лишь то, что среди рыцарей Круглого Стола разразилась гражданская война, а в последней битве сошли Артур и Мордред. Мордред погиб, но перед смертью тяжело ранил Короля и того увезли одни из последних фейри Британии, ведь Артур по матери был из этого народа…

— Я тоже не слышал этой истории, — признался Харальд. — Но мы, кажется, говорили о Комнате Тайн?

— Комната Тайн — это бывшая лаборатория Слизерина, — сказала Лавгуд. — А названа она была не потому, что была построена в секрете, а потому что там хранилась некая Тайна.

— Тайна?

— Тайна.

— Хмм… — задумался Поттер. — А что насчёт запертого в Комнате Ужаса?

— Ну, скорее всего, эта Тайна казалась непосвящённым настолько отталкивающей, что именно её и стали именовать Ужасом.

— А говорили, что это было каким-то ужасным чудовищем…

— Ну, торнадо древние американцы тоже представляли в виде гигантского одноногого дракона, — пожала плечами Луна.

— Комната Тайн… Тайна… — протянул Рон. — Было бы здорово её найти… Наверняка эта тайна стоила бы неплохих денег.

— О да, — эхом откликнулась Лавгуд. — Древние подземелья под школой… И вход в них находится либо в кабинете директора, либо в туалете… Какая же школа сможет жить без подобных историй… Чудовища, сокровища…

— Слушай, а ты много знаешь, — немного подумав, произнесла Грейнджер.

— Ну, недаром же я пошла на Рэйвенкло… У меня дома большая библиотека, и я люблю читать. Особенно про древние времена…

— А что ты имела в виду под делом Слизерина? — поинтересовался Харальд.

— Он продвинулся дальше любого из живших до него магов, но всё-таки не смог довести своё дело до конца. Поэтому со временем и появилась история о наследнике Слизерина, который выпустит заключённый в Комнате Тайн Ужас на свободу… Но вы же знаете древние предания? Зачастую, они имеют слишком много смыслов… Это сейчас все упёрлись в то, что Слизерин ненавидел грязнокровок и мечтал их уничтожить, для чего оставил под замком древнее чудовище с помощью которого он сам или его потомок наконец-то очистят древнюю кровь… Однако, правда может оказаться совсем иной.

— Что же эта могла быть за Тайна-то такая… — задумалась Гермиона, растерявшая к концу разговора весь свой высокомерно-скептический настрой.

— Наверняка ценная… — в тон ей произнёс Рон.

— Ты хоть иногда можешь не думать о деньгах? — возмутилась Грейнджер.

— Нет, — честно признался рыжий. — С деньгами лучше, чем без них. Это сила.

— А в чём сила, друг? — хмыкнул Поттер. — Разве в деньгах? Ну, вон у Малфоя куча денег… И очень он сильный? Да куда там… Я вот думаю, что сила в правде. Я знаю, что я прав, и это даёт мне силы. Вот.

— Тяжёлый случай, — мрачно уронила Гермиона.

— Ух ты!

— А кто это?

Поблизости послышались восхищённые вопли. В следующий момент позади Луны появились Браун и Патил, тут же принявшиеся тискать Лавгуд.

— Ты только посмотри какая она хорошенькая!

— Девочка, а ты откуда?

— А как тебя зовут?

— Ой, ну прям как кукла! Только в человеческий рост!

— Прелесть-то какая…

— Спасите, — флегматично произнесла Луна, впавшая от подобного обращения в натуральный ступор. — Кто-нибудь. Ка-ра-ул.

Глава 8. Странные события третьей степени

— Я жду от вас честной игры, — Хуч окинула приготовившихся к старту игроков. — Начали!

Свисток! И команды по квиддичу взмывают в воздух.

— Друзья, приветствую вас на первой игре этого сезона — матче Гриффиндор-Слизерин! — над стадионом разнёсся усиленный магией голос Ли Джордана. — В составе "львов" — Поттер, Спиннет, Белл, Джонсон, Уизли, Уизли, Вуд. "Змеи" — Флинт, Пьюси, Даггет, Крейг, Норман, Морган и новичок в команде Слизерина — ловец Драко Малфой… Итак, матч начался!..

Харальд привычно поднялся повыше и начал нарезать круги над стадионом, оценивая складывающуюся обстановку.

По опыту предыдущего года мальчик знал, что "змеи" — противник серьёзный. Пусть их команда не отличалась слаженностью работы, как хаффлпаффцы или изяществом игры, как когтевранцы, но зато слизеринцы играли грамотно, расчётливо и довольно грубо. Учитывая их традиционно чисто мужской состав — немалая фора.

Что бы там не утверждали феминистки, но женский организм по умолчанию не столь вынослив, как мужской. Не говоря уже о силовом противостоянии…

С другой стороны все слизеринцы в команде были как на подбор — крепкие и здоровые, поэтому накладываемые на их мётлы левитационные чары начинали "выдыхаться" при достаточно долгой игре. Поэтому Гриффиндор уже традиционно старался затянуть игру и получить некоторое преимущество…

Однако стоило признать, что гоночные 2001-е были всё-таки очень неплохими аппаратами. Даже учитывая их скверную манёвренность, они позволяли развить гораздо большую скорость. Пусть и не рывком, но игроки обычно и не висели неподвижно во время матча, а постоянно перемещались.

— Ещё один гол в кольца Гриффиндора! Слизерин ведёт со счётом тридцать — десять!

"Львам" требовалось время, чтобы подстроиться под изменившийся стиль игры слизеринцев, а это означало, что на начальном этапе матча они неизбежно оказывались в проигрывающих…

Спустя минут десять Харальд решил, что достаточно играть в наблюдателя и пора бы уже участвовать в игре наравне со всеми. Да, это был риск, потому что отвлекаясь на полевые действия ловец мог вполне прозевать снитч и фактически подарить победу противнику, но Поттер решил рискнуть.

Всё-таки Малфой — новичок, так что в первом своём матче он может поймать снитч разве что в силу случайности. Тем более что Драко никаких особых действий и не предпринимал, довольно индифферентно нарезая круги над полем в стороне от основных действий. Ему явно не улыбалось участвовать в силовом противостоянии за квоффл или получить шальным бладжером в холёную физиономию.

У Харальда же имелся иной взгляд на роль ловца. И этот взгляд в целом поддерживал и Вуд, который постоянно маялся от разного рода игровых инноваций…

Поэтому мальчик выждал, пока Даггет не выдал длинный пас Крейгу, а затем резко ускорил метлу и бросил её в крутое пике.

Раз! И квоффл уже в его руках.

Даггет с Крейгом аж опешили от такой неслыханной наглости.

— Вот это поворот! Поттер, оправдывая свою безбашенность, решает поучаствовать в игре в качестве полевого игрока!

К Харальду моментально рванул капитан слизеринцев — Флинт, но Харальд даже и не думал обрывать своё пике и провалился почти к самой земле, выровняв полёт лишь в считанных метрах от газона поля для квиддича.

Поискал глазами своих охотников — к нему уже во весь опор мчались Алисия и Кэти… А также трое слизеринцев.

Харальд заложил резкий вираж, свечкой уходя в небо. Крутанул почти самоубийственную в полёте на метле "бочку", но благодаря скорости он остался в седле, а не рухнул вниз. Зато разминулся с Пьюси, который уже нацелился было жёстко бортануть гриффиндорца и отобрать у него мяч.

Мальчик выровнял метлу и рванул к летящей ему навстречу Анжелине… Вжиххх! Девушка едва успела разминуться с пущенным в неё бладжером, однако пас теперь отдавать было некому и надо было разворачиваться…

На хвосте Поттера неожиданно повис Флинт, стремительно сокращая разделяющее их расстояние — всё-таки гоночная метла в этих условиях давала ему преимущество перед игровой…

Однако, почуяв, что его сейчас догонят и отберут квоффл, Харальд паниковать не стал, а даже напротив — радостно, хотя и не слишком хорошо, улыбнулся.

Он резко перенёс вес тела на металлический упоры для ног, которые располагались позади жёсткого сиденья метлы, махом гася скорость и отворачивая немного влево.

Флинта по инерции вынесло вперёд, а Харальд оказался за его спиной. Желание сделать подлянку оказалось сильнее разума, поэтому Поттер метнул квоффл вперёд, угодив слизеринцу в спину, отчего "змей" резко вильнул в сторону.

Гриффиндорец быстро поймал отскочивший мяч, рванул вверх и наконец-то передал его подлетевшей Алисии, которая размашистым броском зашвырнула его в левое кольцо "слизеринцев".

— Ловец Гриффиндора делает голевой пас, а Спиннет приносит своей команде ещё десять очков!

Харальд сделал Норману неприличный жест. Вратарь слизеринцев злобно взглянул на безмятежно улетающего вверх Поттера и с руганью подобрал упавший квоффл. Прозвучал свисток Хуч, дающей отмашку на ввод мяча в игру, и Норман резким броском швырнул мяч подлетающему Крейгу…

Точнее попытался это сделать.

Потому как Харальд в это время в довольно подлой манере зашёл с другой стороны вратарской зоны, а затем вылетел буквально из-за спины Нормана, перехватил мяч и бросил его пролетающей мимо Кэти… Она его, правда, не поймала, потому как её тут же оттеснил подлетевший и весьма злой Даггет.

Квоффл устремился к земле. Поттер рванул к нему… И в тот же момент что-то золотистое мелькнуло ему навстречу и унеслось куда-то в сторону колец Слизерина!

— Снитч! — не своим голосом заорал Норман, привлекая внимание Малфоя.

У Харальда были лишь несколько секунд на принятие хоть какого-нибудь решения — либо всё же поймать квоффл, либо плюнуть на него и рвануть за снитчем…

Поттер пожадничал и решил одним махом убить сразу двух зайцев.

Заложив резкий вираж, Харальд умудрился попасть прутьями своего "нимбуса" по мячу и запулить его в сторону колец Слизерина, а затем понёсся следом на сверкающим в лучах солнца золотым орехом.

Справедливости ради нужно признать, что ультрасложный "удар скорпиона" с забрасыванием мяча в кольцо ударом метлы, Поттер исполнить всё же не смог. Однако рядом оказалась Кэти, которая резко спикировав на летящий по параболе мяч, пинком забила его прямо в центральное кольцо. Норман не успел до него совсем чуть-чуть…

А теперь нужно было либо ловить снитч, либо хотя бы не дать поймать его Малфою…

Харальд заложил вираж, пролетая вдоль трибун, расположенных позади колец Слизерина… Драко ещё не успел набрать полную скорость, так что пока что отставал примерно на два корпуса…

Неожиданно древко "нимбуса" вильнуло вниз, и метла на мгновение чуть было не потеряла управление. Виски Харальда будто бы сдавили невидимые тиски, противно заныли корни зубов.

Метрах в десяти впереди мелькнула стремительная чёрная тень, врезавшаяся в трибуны. Громыхнул почти что натуральный взрыв, только без грамма взрывчатки — хватило энергии набравшего скорость бладжера. В стороны брызнули щепки и пыль от развороченной трибуны, в которую будто бы двухфунтовым снарядом попали. В воздухе повисли вопли зрителей — никого, вроде бы, не ранило, но испугало преизрядно.

Харальд пробил поднятое облако пыли, будто пущенное копьё… И успел услышать вопль Малфоя позади себя.

Драко буквально снёс с метлы почти что натурально рухнувший с неба второй бладжер. Новенький "нимбус-2001" отлетел в одну сторону, слизеринец — в другую, и от серьёзных травм его уберегли только наложенные на газон игрового поля чары подушки.

А обезумевший мяч-вышибала понёсся следом за Поттером, развивая скорость, будто бы в нём отказали сразу все заклинания-ограничители скорости.

Поворот, рывок влево, вверх, вверх, вниз, вправо — бладжер упрямо висел на хвосте мальчика, и постепенно нагонял его.

Харальд понявший, что дело явно не чисто, плюнул на всё и достал из-под игровой мантии волшебную палочку… Но в ход её пускать не торопился, уделяя больше внимания тому, что творилась впереди, а не позади. На таких скоростях, как сейчас, был слишком уж велик риск расшибиться в лепёшку, невзирая на все защитные чары. И отвлекаться для ретирадного огня означало лишь увеличивать шансы на аварию.

Поттер наугад метнул в сторону бладжера пару "фините инкантатем", однако прерыватели заклинаний были слишком уж длинны в произношении, да и попасть узконаправленным лучом в малоразмерную мишень — та ещё задачка…

Магическая сеть тоже не особо помогла — сумасшедший мяч просто замотался в ней, но ни скорости, ни ориентации в пространстве особо не потерял…

Тем временем Харальд лихорадочно вспоминал принцип наведения бладжера и возможные меры противодействия… Получалось не слишком весело, потому как наводился этот шар по магической ауре. Обычно по ауре волшебника или, в принципе, какого-нибудь артефакта… Соответственно дымовые завесы, облака из фольги, инфракрасные ловушки и прочие средства для сбития с толку средств нападения класса "воздух-воздух" отпадали.

И Хуч отчего-то медлила и не торопилась остановить мяч… Но ведь явно же видно, что с ним не всё в порядке — согласно правилам бладжер не может гоняться за одним и тем же игроком!

Словно подслушав мысли мальчика, судья дала свисток, останавливая игру, однако мяч-вышибала успокаиваться даже и не думал.

Поттер понял — на бладжере явно отказали все ограничители и сдерживатели. Почему? А пёс его знает. Но такими темпами Харальд скоро заимеет какую-нибудь поломку в своём в организме… Хорошо бы только не шеи, черепа или позвоночника.

Что делать? Поставить щит? Большой не выйдет, а объектовый бладжер обойдёт… Сбить? Тоже не вариант — попасть слишком уж сложно. Прыгать на землю и пытаться строить оборону же на ней? Нет гарантии, что при приземлении будет сохранена должная для сражения форма…

Харальд снизился и понёсся над полем на бреющем полёте, выходя к вратарской зоне Слизерина. Туда, где кончался аккуратно подстриженный газон и начиналась посыпанная песком земля. Песок — это хорошо, песок — это очень удобно…

Метла, повинуясь руке Поттера, клюнула носом и провалилась вниз, мальчик молниеносно метнул вперёд короткое заклинание, ударившее в песок, а затем пролетел над этим местом.

Спустя мгновение песок буквально взорвался, взлетев вверх и стремительно каменея. Неуспевший обогнуть неожиданно препятствие бладжер с разгона впечатался в приобретший на несколько секунд твёрдость камня песок и с коротким хлопком разлетелся на куски.

В следующий миг песок, вздыбившийся частоколом острых десятифутовых сталагмитов, вновь опал на землю, а почти у самого края игровой площадки приземлился едва успевший затормозить Харальд.

Отбросив метлу в сторону, он пошёл к месту уничтожения бладжера, держа палочку наготове.

Однако предосторожности оказались излишними — от мяча остались лишь шевелящиеся кожаные ошмётки и войлочный наполнитель, ещё немного светящийся от остатков магии.

— Никаких придурошных домовых эльфов по мою душу не приходило, — пробормотал Харальд себе под нос. — В чём тогда вся фишка?

Около мальчика приземлилась Хуч, лихо спрыгнувшая с метлы.

— Цел, Поттер?

— И даже невредим, мэм! — бодро ответил Харальд.

— Жив, цел. Орёл! — женщина хлопнула мальчика по плечу. Рука у Хуч была довольно-таки тяжёлой… — Так держать!

— Мэм, а вы не знаете, что это было? Никогда раньше не видел, чтобы бладжеры с ума сходили…

— А Мордред его знает, парень, — честно ответила женщина. — Я тоже такого раньше никогда не видела. Сломались, может? Хотя, чему там ломаться-то… Там же магия одна — как в часах моих.

Хуч похлопала по своему правому запястью, где у неё покоились наручные часы. Магические. Потому как иначе использоваться в качестве наручных часов простейшие солнечные в виде диска с цифрами и небольшого треугольничка, отбрасывающего тень — абсолютный маразм.

— Что за ерунда? — Роланда потрясла рукой, а затем постучала по гравированному металлическому циферблату.

Треугольник часов не отбрасывал тени.

— Сломались, может? — невинным голосом предположил Харальд.

* * *

Багровый туман непрерывно крутился вихрем внутри хрустального шарика.

— И так уже второй день, — пожаловался Невилл, демонстрируя напоминалку друзьям. — А я ведь уже и все домашние задания сделал, и бабушке написал…

— Может, всё-таки что-нибудь забыл? — предположил Рон. — Я вот всегда что-нибудь забываю…

— А, может, она сломалась? — задумчиво протянул Харальд, сидя на полу перед диваном с блокнотом в руке и грызя карандаш.

— Это очень простенький артефакт, — высунулась из-за очередного гигантского фолианта, проходящему по классу «лёгкого чтива», Гермиона. — Там запаса наложенных чар должно хватить лет на двадцать.

— Бладжер вообще-то тоже простенький артефакт.

— Кстати, что у вас там случилось-то вчера на матче? — спросила Грейнджер. — А то я тут немного увлеклась написанием эссе по астрономии и…

— Ты не была на матче? — возмутился Уизли. — Предательница!

Из-за фолианта высунулся кончик волшебной палочки.

— Ромуальд, помни об одиннадцатой заповеди — не нарывайся.

— Я и предыдущие десять-то не знаю…

Гермиона со вздохом опустила книгу на колени и наградила Рона жалостливым взглядом.

— Значит, тебя не было вчера на матче? — слегка прищурившись уточнил Поттер.

— Ну да, — Грейнджер невольно поёжилась под неожиданно колючим взглядом нахальных зелёных глаз. — А что? Мы проиграли?

— Мы не выиграли, — дипломатично заметил Уизли. — Случилась какая-то ерунда, после чего все пижонские слизеринские мётлы вышли из строя, а бладжеры сошли с ума.

— Хмм… И что это было?

— Хотелось бы знать, да… — промычал Финиган, ожесточённо рубясь в карты с Дином. — Прямо сгораю от любопытства…

— Я не помешаю.

Сказано это было без малейшей вопросительной интонации.

— Привет, Луна!

Девочка чинно уселась на диван, поправила повязку на глазу, платье и невозмутимо пододвинула к себе коробку с печеньем, которая стояла на журнальном столике рядом.

За минувшие дни гриффиндорцы уже даже привыкли к странной маленькой рэйвенкловке, которая регулярно наведывалась в гости к своей подруге Джинни и стихийному бедствию по фамилии Поттер.

О древнефакультетской традиции не пускать никого постороннего в башню никто благополучно не вспоминал, а гостям в башне были рады — всё же гриффиндорцы хоть и были шумными ребятами, но дружелюбными.

Точил зуб на Лавгуд только Перси, постоянно недовольно зыркавший на гостью, но подходить близко или тем паче делать замечания опасался. Ему вполне хватало «приветов от Пенелопы», который приводили всегда серьёзного и строгого старосту в состояние, близкое к панике.

Как уже успели разнюхать пронырливые близнецы, Пенелопа Кристалл являлась старостой Рэйвенкло и по совместительству подружкой Перси. И сейчас коварные младшие братья старосты Гриффиндора вынашивали планы, как это в будущем может спасти их от кляузных писем матери, которую они боялись пуще огня.

— В чём суть нашей беседы? — полюбопытствовала Луна.

— Обсуждаем вчерашнее происшествие на матче, — ответил Харальд.

— Ммм… Квиддич? Увы, я не присутствовала там.

— И ты тоже? — протянул Поттер.

— Я весьма прохладно отношусь к спорту.

— Ладно, суть не в этом… Но похоже, что вчера что-то произошло… что-то такое, из-за чего сорвало ограничители на бладжерах, начали выходить из строя мётлы, напоминалки и прочие артефакты…

— Благой Двор, — понимающе кивнула Лавгуд. — Их происки.

— А если не умножать сущности сверх необходимого? — фыркнула Гермиона. — Как по мне это был просто сверхмощный магический импульс, вызвавший сбои в работе многих наложенных чар… Примерно как электромагнитная вспышка.

— А кто это — электромагнитная вспышка?

— Не кто, а что, — Грейнджер снисходительно посмотрела на девочку. — Это физика, ты не поймёшь.

— Справедливо, — вновь кивнула Луна. — Ты вот тоже мало что понимаешь в истинной подоплёке событий и о роли Благого Двора в злодеяниях.

— Тебе часто говорят, что ты — странная? — слегка раздражённо осведомилась Грейнджер.

— Постоянно. А тебе?

— Никогда!

— Я буду первым! — оживился Рон, наконец-то получивший возможность вставить хоть слово. — Гермиона — ты странная!

В Уизли полетел ластик от которого тот с ухмылкой увернулся.

— Может, вернёмся к нашей вспышке? — предложил Харальд. — Что это могло быть, по-вашему?

— Происки Благого Двора.

— Природное явление.

Лавгуд и Грейнджер произнесли это одновременно.

— Пойдём долгим путём… — вздохнул Поттер. — Что именно за происки? Какое именно явление?

Девочки задумались.

— Ой, Луночка!..

— Милашка!..

— Огонь и сталь меня поберите, — на лице Лавгуд пронёсся целый вихрь эмоций, после чего она плюхнулась на диван, подгребла к себе подушку и спрятала голову под неё. — Меня нет. Нет меня.

— А почему ты не поздоровалась со своими сестрёнками? — к дивану походками львиц-охотниц прайда начали выдвигаться Парвати и Лаванда. — Мы скучали по тебе!

— Уйдите. Я единственный ребёнок в семье, — донеслось бормотание из-под подушки, а затем протяжное. — Джиневрааа!..

Из женской спальни первокурсниц высунулась лохматая рыжая голова Джинни Уизли. Затем исчезла, а в следующий миг в Парвати полетела подушка.

— Да отстаньте вы уже от неё, кобры!

— Зачем подушками-то кидаться?!

— О, — Луна высунулась из своего укрытия. — Точно. Оружие, не содержащее хладного железа.

Поднялась, задумчиво взвесила в руке лёгкую диванную подушку, а затем с невозмутимым выражением лица запустила её в отвлекшуюся Лаванду.

Томас и Финиган отвлеклись от карт.

— Война, — сказал Дин. — А мы?

— Мобилизация, — сказал Симус. — В бой!

— Вперёд, мои рыцари, — донесся позади них голос Рона. — Вы идите вперёд, а я за вас потом отомщу.

— А ну прекратить! — рявкнул появившийся в гостиной Перси. — Иначе…

Начавшуюся было потасовку, удалось пресечь в корне. Хотя, возможно, если бы здесь были близнецы, то Перси первым бы получил мягким снарядом в морду.

— Детский сад, — скривилась Гермиона.

— Предлагаю вернуться к научному диспуту, — произнёс Харальд.

Начали пересаживаться для пущей оптимизации.

На диване за спиной Харальда уселась Луна, использующая мальчика в качестве укрытия. Рядом с ней расположилась недовольно зыркнувшая на Лавгуд Гермиона. Также на диване расположились Дин и Симус.

Напротив уселись алчно сверкающие глазами Лаванда и Парвати, снаряжённые какими-то розовыми кофточками и чепчиками, которые они наверняка хотели напялить на Лавгуд. Правда с боков их подпёрли Рон и Невилл, а прямо перед ними уселась подошедшая Джинни с подушкой в руках, явно робеющая от близости к легендарному Мальчику-Который-Не-Помер, но преисполненная решимости защитить подругу от домогательств всяких малолетних фетишисток.

— Значит так, шутки в сторону, — серьёзно произнёс Харальд. — Есть подозрения, что в этом году кто-то попробует найти и открыть Комнату Тайн.

— Морщерогие кизляки нашептали? — ехидно заметила Грейнджер.

— А кто это? — моментально заинтересовалась Лавгуд. — Они хорошие?

— У них щупальца, клешни и жвалы.

— Значит они очень хорошие. Обожаю таких.

— Луна! Гермиона! — всплеснул руками Поттер. — Вы можете быть серьёзными?

— Это ТЫ МНЕ говоришь? — у Грейнджер отчётливо дёрнулась правая бровь. — А по-твоему очень серьёзно рассуждать об очередной школьной легенде?

— Это не легенда. Комната Тайн уже была открыта раньше, — неожиданно произнесла Луна. — Полвека назад.

— Да откуда ты…

— Мне дедушка рассказывал.

— Что же он рассказывал? — быстро спросил Харальд.

— Полвека назад в школе погибли три ученика, а одна девочка пропала без вести. Официальная версия — они пошли в Запретный лес и натолкнулись на оборотня. Как раз после этого все походы туда и были строго-настрого запрещены.

— Да ладно… — лицо Рона вытянулось. — Серьёзно?

— Серьёзно.

— Ну и почему все решили, что тут как-то замешана Комната Тайн? — спросила Гермиона.

— Были надписи на стенах в школе. «Комната Тайн открыта, грязнокровки умрут», «Не чините препятствий наследнику Слизерина», «Тот, кто пойдёт против меня останется в Комнате Тайн навечно».

— Довольно уныло, — прокомментировал услышанное Рон. — По стилю похоже на слизеринцев.

— В то время в школе как раз учился Тёмный Лорд, — напомнил Харальд.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть учился здесь?! — ахнула Лаванда.

— Он был магом и британцем, — покосилась на блондинку Гермиона. — Естественно, он учился в одной из британских школ, а Хогвартс — крупнейшая.

— Какой ужас… — передёрнула плечами Браун.

— Надеюсь, он учился в этом слизеринском гадюшнике? — произнесла Парвати.

— Изначально в змеином факультете не было ничего плохого, — сказала Луна.

— Придурки есть на любом факультете, — проворчала Грейнджер. — Правда, на Слизерине их всегда было слишком уж много…

— Да, Тёмный Лорд учился на Слизерине, — кивнул Поттер. — Между прочим, был отличником и старостой.

— Личинка… — Рон покосился на сидящего в дальнем углу Перси. — Только не Тёмного, а Унылого Лорда. Всегда знал, что учёба до добра не доводит.

— Потому что, чтобы быть Тёмным Лордом кроме злобы нужны ещё и мозги, — хмыкнула Грейнджер.

— Ну, значит, среди нынешних слизеринцев Тёмный Лорд не заведётся, — рассмеялся Дин. — С мозгами у них определённо проблемы.

— Гринграсс там умная, — не согласился Симус.

— Она же девчонка!

— Значит, просто вместо Тёмного Лорда будет Тёмная Леди, — подала голос молчавшая доселе Джинни. — Хмм…

— А… как погибли те ученики полвека назад? — спросил Невилл.

— Ну, их немного покушал какой-то зверь, — безмятежно ответила Лавгуд. — От одного, кажется, только левую руку и нашли.

Лаванда и Парвати обнялись и синхронно пискнули от ужаса.

— Хм, монстр… — важно заявил Уизли. — Возможно, все эти тайны — всё-таки ерунда, и заключённый в Комнате Тайн Ужас — это просто какой-то монстр.

— Мумия… — прошептала Патил.

— Гигантская крыса… — вздрогнула Браун.

— Скорее уж паук, — скривился Рон.

— Василиск же, — произнёс Харальд. — Ну, это же очевидно! Слизерин был самым известным змееустом, на гербе факультета змея… Логично же предположить, что он поставил в качестве охраны какую-нибудь редкую змею или другую рептилию. Желательно большую и сильную.

— Почему тогда не дракона? — спросила Грейнджер. — Для таких целей обычно всегда применялись драконы.

— Дракон — это слишком просто, — сказала Луна. — По крайней мере куда проще василиска. Василиск может жить тысячи лет. Он убивает одним лишь своим взглядом, может становится невидимым, а капля его яда может убить кого угодно. Его шкуру нельзя пробить ни заклинаниями, ни мечами. Он разумен, умён и опасен… А ещё он может вырасти в полторы сотни футов длинной.

— Мамочки!.. — ахнула Лаванда.

— А не маленький такой червяк, — протянул Рон. В отличие от пауков змей он не боялся совершенно.

— Одно но, — усмехнулась Гермиона. — Ты сейчас описала не просто василиска, а королевского василиска, основная масса которых вымерла во время последнего ледникового периода и всё что нам о них известно взято из легенд и исследований ископаемых останков. Обычный же василиск — это просто очень большая безногая ящерица. Максимум футов тридцать длиной, очень ядовитая, но и только.

— Салазар Слизерин не был добрым волшебником, но был силён и велик. Он творил великие дела. Да, часто совсем недобрые, но великие. Он мог бы и найти последнего на планете королевского василиска.

— А почему тогда сразу не Йормунганда? Тоже ведь большой, редкий и сильный змей.

— Это — морской змей. На суше не живёт.

— А ещё меня называют увлекающимся человеком, — вздохнул Харальд. — Господа и дамы!.. И я даже не побоюсь этого выражения, товарищи маги! Вношу на рассмотрение уважаемого общества вопрос: как в случае чего бороться с гипотетическим монстром?

— Лучше всего от гиперболического монстра будет слинять, — озабоченно произнёс Рон.

— Гипотетического.

— А я как сказал?

— Это трусость, — нахмурилась Джинни. — С опасностью надо бороться.

— Это логика, — Уизли постучал пальцем по лбу. — Мне двенадцать, и я скверный волшебник. Монстра я не завалю в любом случае.

— Я тебя поздравляю, Рональд, — ехидно заметила Гермиона. — У тебя всё-таки обнаружена высшая нервная деятельность… Правда в зачаточном состоянии.

— Чё?

— Ну, а я о чём, собственно…

— Между прочим, Рон прав, — неожиданно поддержал рыжего Поттер. — Ни смысла, ни чести в том, чтобы с зубочисткой идти на дракона. Поэтому если вы совсем уже ничего не можете — даже встать поперёк глотки, когда чудище будет вас есть, то бегите, избегайте боя. Есть трусость, а есть и такая штука, как тактическое отступление.

— А если убежать не получается? — осторожно спросила Лаванда.

— Ну, тогда остаётся только драться, — жизнерадостно произнёс Харальд.

— Гениально, — саркастически рассмеялась Гермиона. — Кулаком в глаз или пяткой в нос?

— Магия не подойдёт — это точно, — уверенным тоном заявил Поттер. — В школе мы не проходим настоящих боевых заклятий, да и энергетика у нас сейчас для таких слабовата будет. Так что только стиль! Только немагические средства поражения! Используем складки местности, маневрируем и ведём огонь по приборам наблюдения и ходовой части монстра.

— Не понял, — мотнул головой Дин.

— Аналогично, — присоединился к нему Симус.

— Прячемся, скрываемся, а в любой удобный момент стремимся попасть монстру по глазам или усикам, а также по лапам или брюху.

— С пистолетом под подушкой здесь спишь только ты. И бомбу из широких штанин достать можешь только ты.

— Ммм… Организуем хогвартский ландвер или гриффиндорскую милицию? — мечтательно предложил Харальд. — Я наделаю бомб… Пистолет трансфигурировать будет сложно, но можно будет сделать на всех арбалеты…

— Идиот, — Грейнджер со вздохом стукнула разфантазировавшегося Поттера извлечённой словно бы из ниоткуда свёрнутой в трубочку газетой. — Если где-то рядом будет настоящий опасный монстр, в первую очередь нужно будет позвать взрослых.

— К профессору Флитвику, думаю, можно будет в таком случае обратиться запросто… — задумчиво произнесла Луна. — Но вот профессор Спраут явно будет не слишком хороша в противостоянии с чудовищами. Да и с профессором МакГонагалл я не слишком уверена…

— Мисс МакГонагалл сильная волшебница! — с жаром возразила Грейнджер, защищая своего кумира. Локхарт за последнее время серьёзно сдал свои позиции, и нынче к нему девочка относилась достаточно прохладно. Поэтому вернулась к почитанию декана Гриффиндора — женщины во всех отношениях строгой и правильной.

— Ага, сильная, — насмешливо протянул Рон. — Особенно она сильна в снятии баллов. А вот как представляю себе, что ты, Пай-девочка, подходишь к ней и говоришь, скажем, "В подземелье василиск!"…

— И что?

— И ничего. Просто дальше у меня ничего не представляется. А особенно не представляется, как она говорит "Ждите здесь, мисс Грейнджер, а я пока защищу всю школу и заодно добуду себе материала на сумочку и сапоги". Скорее уже "Минус десять баллов с Гриффиндора за враньё".

— Ну всё, Ромуальд, ты допрыгался, — буднично произнесла Грейнджер, вставая с дивана и доставая палочку. — Выбирай — хобот или ослиные уши?

Правда, Рон к тому времени уже благополучно укрылся за своим диваном.

— Залог успеха настоящего стратега — вовремя слинять, — подал голос из своего незамысловатого укрытия Уизли.

— Гермиона, успокойся. Рон, вылезай.

— Я спокойна!

— Я не вылезу, пока она так спокойна.

— А вот думаю профессор Снейп — храбрый человек, — тем временем Лавгуд продолжала свои рассуждения, не обращая ни капельки внимания на происходящее вокруг. — Он бы наверняка смог сразиться с монстром… Главное, чтобы монстр был снаружи, а не внутри.

— Того монстра, который сожрёт Сальноволосого Гада я полюблю всем сердцем, — буркнул из-за дивана Рон.

— Насчёт храбрости не знаю, — признался Харальд. — Но специалист он классный. Хотя и преподавание — это явно не его стезя. Для хорошего преподавателя он слишком уж гадкий — ему бы больше пошло быть учёным.

— Безумным и злобным, — вставил рыжий.

— Может быть уже хватит обсуждать преподавателей? — разозлилась Гермиона. — Может поговорим о чём-нибудь ещё?

— Я уже не помню с чего мы начинали, — несколько смущённо произнёс Невилл.

— Мы обсуждали наши действия на тот случай, если по школе начнёт разгуливать монстр, — напомнил Харальд.

Грейнджер смерила его взглядом с головы до ног.

— Монстр уже на свободе. Отзывается на кличку Харальд.

— А если кроме шуток?

— Вот дались тебе эти монстры!

— Я чисто гипотетически, — невинным тоном заявил Поттер. — В качестве игры ума.

— Тебе лишь бы играться… — проворчала постепенно успокаивающаяся Гермиона. — Хорошо, давай рассмотрим это в качестве игры ума… По одиночке не ходить, с незнакомцами не разговаривать, от всего подозрительного держаться подальше и немедленно сообщать учителям.

— А что именно нужно считать подозрительным в волшебном замке? — спросила Луна. — Двигающиеся лестницы? Говорящие портреты? Призраков?

— Незнакомых людей, особенно взрослых, потому как их тут мало и все они нам известны. Незнакомых созданий — думаю, если ты увидишь идущего к тебе навстречу по коридору гигантского паука или мантикору, то это будет явно не слишком обычно.

— Звучит разумно, — Лавгуд поправила повязку на глазу.

— Слушай, давно хотел тебя спросить, Луна, а зачем ты носишь повязку? — полюбопытствовал Симус.

— Чтобы блокировать неблагое око, а то если постоянно смотреть на мир через него можно повредиться рассудком, — совершенно серьёзно ответила девочка.

— Ммм… Но ведь это так неудобно…

— И в учебное время ты выглядишь вполне нормально, — вставила Гермиона.

— Давайте лучше не будем об этом, — мягко, но настойчиво произнесла Лавгуд. — Хорошо?

— А, по-моему, повязка — это необычно и модно, — заявила Лаванда.

— Это… как его?.. Стильно, во, — добавила Парвати.

— Спасибо, — Луна слегка улыбнулась.

— Одного спасибо мало — примерь-ка лучше вот это…

— Спасибо, нет.

— Или вот это…

— Нет.

— Или тогда…

— Почему вы к ней постоянно пристаёте? — возмутилась Джинни. — Вы разве не видите, что Луне это неприятно?

— Почему пристаём? — недоумённо моргнула Браун. — А разве непонятно?

— Да вы только посмотрите на неё, — произнесла Парвати.

— Она ведь такая хорошенькая! — хором заявили они, указывая на Лавгуд.

— Хмм… — нахмурилась Грейнджер. — Неужели этого достаточно?

На неё уставились две пары абсолютно искренних и честных глаз — голубых и карих.

— Ну да!

— Благой Двор испытывает меня, — вздохнула Луна. — Тяжко.

Глава 9. Тайны василисков

— …Итак, продолжаем изучать йети на примере моего бесценного личного опыта, — белозубо улыбнулся Локхарт.

Гермиона моментально отгородилась раскрытым учебником и отложила перо в сторону — очередной урок Защиты от тёмных искусств превращался в фарс.

После того злополучного занятия с выпущенными на свободу пикси Локхарт больше не рисковал и давал исключительно теоретический материал…

Ну, как давал? Выразительное чтение вслух описанных в его мемуарах событий, да бесконечные тесты из разряда "сколько раз в день я поливаю гелем свою шевелюру?"

Ни малейшего пиетета к Локхарту Гермиона уже не испытывала — в глазах девочки он уже полностью дискредитировал себя. Материалом не владеет, преподавать не умеет, подверг учеников опасности… Последнее, справедливости ради, было нормальным почти для всех преподавателей Хогвартса, однако они всё-таки могли справиться с плачевными результатами на своих занятиях. В отличие от некоторых, да.

Грейнджер с неудовольствием отметила про себя, что уже частенько подумывает отпрашиваться с уроков ЗОТИ по методу Харальда. "Разрешите выйти в туалет, профессор?"

Причём этот поход обычно заканчивался только аккурат со звонком с урока. Именно тогда эта наглая физиономия и решалась вернуться в кабинет. Поначалу Гермиона пыталась взывать к совести Поттера… Однако услышав, что на месте совести уже давно выросло растение крестоцветных, сначала отвесила подзатыльник, а потом задумалась.

Смысл-то в действиях Харальда был… Вместо этой чуши с литературными чтениями можно было и что-нибудь почитать, к примеру. Во всяком случае для учёбы это было куда полезнее. Главное — не читать Локхарта! Потому как сравнительных анализ его мемуаров с авторитетными авторами едва не вызвал у Гермионы истерику.

Его заклинания, видите, не пробивали толстую шерсть йети, однако свободно валили троллей! Хотя Гренджер лично была свидетелем того, как рядовая магия практически бессильна перед толстенной тролличьей шкурой.

Или светящиеся на солнце вампиры. Да-да-да, те самые, для которых был вроде как смертелен чеснок…

Однако ещё летом в поттеровской библиотеке Гермиона смогла прочитать довольно скучную, но познавательную методичку для работников Аврората по борьбе с вампирами. Первоначальный восторг перед Локхартом (точнее под его бойкой манерой изложения) заставил девочку позабыть было прочитанное, однако на фоне критических настроений она всё-таки вспомнила его и ужаснулась.

Локхарт по суть описывал не просто средневековые методы борьбы с вампирами, а средневековые суеверия. Да — в беллетризированной форме, да — увлекательно, но до чего же всё это было безграмотно с наукомагической точки зрения!

Вампиризм — это же не просто проклятие, а нечто вроде волшебной инфекции. Заражение происходит при попадании слюны уже заразившегося в кровь здорового человека. Учитывая, что из-за прогрессирующей дегенерации внутренних органов вампира и, как следствие, питания человеческой плотью и кровью, нападения были нередки, от полномасштабной эпидемии мир удерживало лишь то, что заражённый должен был выжить после нападения вампира. А те своих жертв обычно убивали.

Методика же борьбы с этим монстрами была довольно простой — поражение важных центров высшей нервной деятельности. Голова, позвоночник, ну и сердце ещё, хотя оно к нервной деятельности уже не относилось. При ранении иных мест вампир мог прожить ещё довольно долго, чтобы успеть прикончить незадачливого истребителя нечисти.

Но не разрешать вампиру переступать порог! Определять его по тому, что он не отражается в зеркале! Забивать в его сердце осиновый кол! А чего тогда не гадать по птичьим внутренностям вдобавок ко всей это ненаучной ереси?!

Между тем Локхарт продолжал вещать о том, как он охотился в лесах Йоркшира на йети…

Гермиона меланхолично отметила про себя, что эти существа не водятся там уже лет эдак под семь тысяч. И единственная достоверно существующая британская община древних родичей человека на Оркнейских островах.

Скука…

Девочка украдкой зевнула и огляделась по сторонам.

Решительно все маялись бездельем и прочей ерундой. На другом конце скамьи даже обнаружился что-то увлечённо чёркающий в тетради Харальд.

— Чем маешься? — Гермиона подсела поближе к Поттеру, заинтересовавшись его действиями. — Только не говори, что конспектируешь Локхарта.

— Профессора Локхарта, — ехидно поправил её Харальд, продолжая что-то калякать.

— Да какой он профессор… — поморщилась девочка. — Нам бы Хагрид больше полезного рассказал… Так что ты делаешь-то?

— Как обычно, Герми — строю планы по захвату мира.

Поттера моментально толкнули локтём в бок, но он ни капельки не огорчился.

— Я не понимаю твои каракули, — после некоторого изучения действительно корявых записей призналась Грейнджер. — Что здесь?

— Систематизирую имеющиеся данные о василисках. О королевских василисках в том числе.

— Ты действительно думаешь, что Комнату Тайн может охранять василиск? — вздохнула Гермиона.

С тем, что Харальд считал эту комнату реальной, она уже спорить не пыталась, три раза потерпев поражение в публичном споре за недостатком аргументов. Увы, на стороне Поттера была эта полоумная Лавгуд, которая, несмотря на все её чудачества, явно серьёзно увлекалась историей. Гермиону поймали на незнании истории древней Британии, объявили некомпетентной в данном вопросе и решили игнорировать её возражения в дальнейшем. Бить Поттера было сложно, бить Луну — жалко, поэтому Грейнджер затаила и решила для начала подтянуть знания по данному периоду истории… Однако с гуманитарными науками у неё никогда особо не складывались отношения, поэтому дело продвигалось с трудом.

— Я бы поставил именно василиска, — негромко прошипел на парселтанге Харальд. — Это стильно и концептуально.

Гермиона ненадолго удивилась тому, что в змеином языке существует такое слово, как "концептуально", но решила не заострять на этом внимания, а просто кинуться в очередной спор.

— Зная тебя, ты бы скорее поставил пару танков.

— Они не смогли бы продержаться в боеготовом состоянии тысячу лет, — вздохнул Поттер, вновь переходя на человеческую речь. — Опять же к ним экипажи требуются… Нет, я бы скорее пошёл по пути создания магических киборгов.

— Големами уже баловались и из этого мало что вышло.

— Просто раньше железо было слишком дорогим и скверного качества. А сейчас есть такие чудесные вещи, как легированная сталь, композитные материалы и сверхпрочные полимеры. Соответствующим образом созданный и зачарованный… ммм… макиборг был бы оптимальным решением.

— Избавь меня от твоих неологизмов, — поморщилась Грейнджер.

— Тогда вернёмся к василиску? — азартно предложил Поттер.

Гермиона задумалась. С одной стороны, это будет просто трёпом… С другой стороны, несмотря на все заходы Харальда, собеседником тот был неглупым и эрудированным. И поспорить с ним иногда было просто любопытно и познавательно.

— Но почему ты всё-таки уверен, что это василиск?

— Я хоть раз давал тебе повод во мне сомневаться? — ненатурально оскорбился Харальд.

— ДА.

— Гм… Зайдём с другой стороны — пусть я не раз давал повод сомневаться в своей адекватности…

— Я бы сказала — постоянно, — фыркнула Грейнджер.

— Ну, пусть постоянно, — не стал спорить Поттер. — А вот мои знания и информация?

— Гм… Ладно, пусть будет василиск, — теперь уже Гермиона не стала спорить. — Итак, что же тебя интересует в василисках?

— Их возможности. Повадки. Образ жизни и гибель. Как их можно убить.

— Ты словно к войне с ними готовишься, — натянуто улыбнулась девочка.

— Позволь мне не отвечать на этот вопрос.

— Твоё молчание и так уже более чем красноречиво…

— Итак, василиски, — Харальд решительно провёл в тетради черту. — Исходя из самого худшего варианта мы можем столкнуться с королевским видом…

— Как?

— Что — как?

— Как мы столкнёмся с королевским видом?

— А что если опять будут надписи типа "Сдохните грязнокровки!" и кто-нибудь натравит василиска на учеников во исполнение заветов Салазара нашего Слизерина по очищению крови?

— Весьма маловероятно, — категорическим тоном заявила Грейнджер. — Приблизительно равно шансу встретить на улице динозавра.

— То есть достаточно высокая.

— В смысле — высокая? Один шанс из миллиарда!

— Неа, пятьдесят на пятьдесят — либо встретишь, либо не встретишь.

— Демагог, — поджала губы девочка.

— От такой же слышу. Что тебе известно о василисках?

— Они большие и опасные.

— А… поразвёрнутее?

— Они очень большие и очень опасные.

— Ну, Гермиона, ну не дуйся… — сделал жалобные глаза Поттер.

Грейнджер про себя чертыхнулась — маленький возмутитель спокойствия и злостный нарушитель школьной дисциплины знал, на что нужно давить.

— Василиск — это волшебное создание, древняя реликтовая рептилия, являющаяся двоюродным родичем динозавров, произошедшая от общего предка незадолго до окончания Мелового периода. Современные представители вида, как считается — это деградировавшая форма королевского василиска (тавтология, кстати, потому что в переводе "василиск" и означает — "маленький король"). Ископаемые корвасы, обитавшие в Северной Америке и Евразии, действительно отличались крупными размерами. Не полтораста футов, конечно, но стофутовые скелеты находили. Самые древние экземпляры были обычными четвероногими рептилиями, затем они сначала потеряли конечности… Правда побочная ветвь этого рода их сохранила и сейчас известна под собирательным названием кокатриксов.

— Гермиона, — попытался остановить бодро тараторящую Грейнджер Харальд.

— … Последний существовавший на земле вид — Basiliskus Ultra имел на голове яркий хохолок из перьев, напоминающий корону, за что и был так назван. Вымерший несколько тысяч лет назад более мелкий ближневосточный подвид, описанный в «Естественной истории» Плиния, имел не хохолок, а белое пятно, похожее на корону или диадему. Считается, что василиск рождается из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой на подстилке из навоза. Обладает ядовитыми клыками, когтями и дыханием, кроме того они способны убивать лишь одним своим взглядом…

— Гермиона! — Поттер подёргал девочку за рукав мантии.

— Ну чего тебе? — Грейнджер недовольно покосилась на своего приятеля. — Не видишь, что ли — я…

— …увлеклась? — вкрадчиво предположил Поттер, едва сдерживая смех.

— Агхм…

— Меня вообще в первую очередь интересовали методы борьбы с этими созданиями.

— Нуууу… — протянула Гермиона. — Кажется, считается, что для них смертелен петушиный крик… Также их может убить животное из рода куньих — ласка, горностай, хорёк или росомаха. Ещё… ещё, кажется, их отпугивает рута…

— Записанное на магнитофон кукареканье? — тут же начал предлагать варианты Харальд. — Гигантский трансфигурированный хорёк? Разрывные пули с экстрактом руты, и он же, распылённый в виде аэрозоля? Зеркало или полные зеркальные доспехи?

— Надеюсь, ты шутишь? — подозрительно осведомилась девочка.

— Устраиваю мозговой штурм, — уклонился от прямого ответа Поттер. — Присоединишься?

— Кукареканье, скорее всего, бесполезно, — с показным недовольствием произнесла Грейнджер, хотя и этот разговор был ей явно более интересен, чем та чушь, что в настоящий момент продолжал задвигать Локхарт. — Рептилии крайне скверно слышат — у них максимум будет неприятная реакция на резкие звуки. Примерно как для человека скрежет металла по стеклу.

— Хммм… Нет, такое василиска скорее разозлит, чем убьёт… А хорька требуемых размеров я ещё года два при самом лучшем раскладе наколдовать не сумею.

— Живое трансфигурировать крайне непросто, — наставительно произнесла Гермиона. — Тем более таких размеров и для сложных целей.

— Да понял я, понял… Рута?

— Маловероятно. Я не помню в её составе ничего такого. Тут уж более эффективен будет вытяжка из бледных поганок или стрихнин. Скорее всего, просто суеверие, типа отпугивающего вампиров чеснока.

— Согласен. В сказку об убийственном взгляде я тоже не верю.

— И я. Правда о корвасах остались только лишь древние малодостоверные источники, так что точно определить природу этой их способности вряд ли возможно…

— Что-нибудь с менталистикой?

— Ммм… — задумалась Грейнджер. — Нет, вряд ли. Это скорее к сиренам с их гипнотизирующим пением. Тут что-то грубее… и сильнее. Типа природной магии. Такую зеркалом не отразить — если не расколет, так всю амальгаму расплавит.

— Короче, методы борьбы у нас как у средневековых драконоборцев, — вздохнул Харальд. — Используя численное преимущество и рельеф местности, забить врага как можно более нечестными методами…

— А почему сразу нечестными-то?

— Мистер Поттер!..

— А они обычно наиболее эффективны.

— Мистер Поттер!

— А? — спохватился Харальд.

Как оказалось, в пылу дискуссии они с Гермионой несколько, гм, увлеклись и начали разговаривать почти что в полный голос.

Что явно не могло обрадовать Локхарта.

— Мистер Поттер, — скорбно сложил руки на груди златокудрый. — Будьте так любезны повторить мои последние слова, иначе…

— Виноват, господин профессор, — бодро вскочил Поттер. — Только я вас не слушал.

Локхарт издал неопределённый звук — с такой наглой откровенностью он явно сталкивался впервые.

— Минус десять баллов с Гриффиндора, — ещё более скорбным тоном произнёс Гилдерой. — И отработка

— Есть, сэр! — бодро заявил Поттер, сел обратно на скамью и тут же начал дёргать Грейнджер за рукав мантии. — Как думаешь, Гермиона, а зрительный контакт для корваса важен? Что если поставить дымовую завесу?

— Три дня отработок, мистер Поттер.

* * *

Попадающиеся навстречу Харальду ученики исправно шарахались от него в сторону, но мальчик невозмутимо продолжал свой путь по замку.

Почему от него шарахались? Странный вопрос… А вы бы не стали шарахаться от признанного общешкольного хулигана, вооружённого самым натуральным каменным топором?

Поттер шёл и время от времени постукивал своим странным то ли оружием, то ли инструментом по стенам. Зачем? Тоже весьма странный вопрос — это ведь был Харальд Поттер. Делать что-нибудь странное и нарушать безобразия было в его привычной манере. Уже ко второму году большая часть его софакультетчиков привыкла к мысли, что делающий что-то непонятное Харальд — гораздо предпочтительнее Харальда затаившегося. Потому что затаившийся Поттер гарантированно замысливал что-то масштабное и недоброе.

В данный момент Харальд был занят делом в принципе мирным — он простукивал стены на предмет наличия обширных пустот. Конечно, в волшебном замке это было несколько бессмысленно, потому как многие законы физики здесь прямо или косвенно нарушали свой привычный ход… Однако Поттер верил в торжество науки. Причём безоговорочно, признавая магию лишь доселе неизученным комплексом объяснимых с точки зрения науки величин.

Судя по рассказам отца, василиск, которого могли выпустить в этом году, должен был перемещаться по проложенным внутри стен Хогвартса трубам. С другой стороны держаться этого пункта, как слепой стены, было чревато. Ещё в прошлом году мальчик пытался отыскать вход в Тайную комнату поочерёдно во всех школьных туалетах замка (за что пару раз был весомо бит и наказан, так как большая их часть была рабочими и имела посетителей, в том числе женского пола).

Увы, но никаких признаков входа так и не было обнаружено!

Также не дала никакой информации и осторожная слежка за Джинни Уизли — дневника Волдмеорта при ней не обнаруживалось, да и вела она себя в целом абсолютно нормально. Ну, разве что приходила в тихую панику при виде Харальда и пыталась скрыться куда подальше, но Поттер списывал это свою славу Мальчика-Который-Выжил.

Сам Неубиваемый Мальчик, правда, относился к этой славе абсолютно равнодушно. Подумаешь, об него убился самый известный тёмный волшебник Британии! Харальд ведь этого даже не помнил и принял исключительно косвенное участие в столь эпохальном событии. С точно таким же успехом Волдеморт мог с разбегу убиться об стену. Интересно, оказывались бы ей столь же громкие почести или всё-таки нет?

Очень долго Поттер отказывался понимать, почему вообще вся слава низвержения Тёмного Лорда приписывается ему. Собственно, официальная версия событий ведь не имела ничего общего с произошедшими в реальности. Отец не любил распространяться об этом, но Харальд вполне мог посоперничать с седоволосым в упрямстве.

Какова же была хронология событий?

Виктор Норд пребывает в Британию и первым делом решает навестить могилу одного из легендарных братьев Певереллов, что был похоронен в Годрикс-Холлоу. Учитывая откровенно странное мышление Норда, посещение достопримечательностей в охваченной гражданской войной стране было вполне в его духе.

Питер Петтигрю открывает вход в пространство Фиделиуса Тёмному Лорду и тот на радостях полностью уничтожает защиту изнутри. Такое даже неволшебники должны были заметить, учитывая колоссальный выброс магической энергии. Кстати, как раз на этот период газеты Южной Англии вовсю пестрели заголовками о наблюдавшемся северном сиянии…

Волдеморт накрывает дом Поттеров антиаппарационным барьером и успешно прорывается сквозь линии магической защиты. Пока Лили пытается взломать блокаду, Джеймс встречает тёмного Лорда и пытается его остановить.

Крайне смелое действие для двадцатипятилетнего аврора, хотя и абсолютно глупое. Что-что, а в открытом бою Волдеморту противостоять не мог никто, кроме, пожалуй, того же Дамблдора.

Тёмный Лорд даже не стал бросаться своей любимой «авадой кедаврой», когда разрушал холл дома Поттеров. Джеймс получил тяжёлые ранения и остался умирать на первом этаже, придавленный рухнувшей балкой.

Волдеморт неспешно поднимался наверх. Всё-таки он всегда был падок на некоторую театральность и картинность своих действий… Та же «бомбарда максима» в исполнении Тёмного Лорда могла без особых проблем разнести и дом, и ещё пару коттеджей по соседству. Однако Волдеморту отчего-то требовалось сделать всё лично…

Бой с Лили Поттер вышел для него даже тяжелее, хотя в отличие от мужа она не была аврором, а работала целительницей в военном госпитале Сент-Патрик. Однако нет ничего опаснее матери, защищающей своё дитя… В тот день бой Лили сделал бы честь любому штурмовику Аврората, однако и она не смогла сразить Тёмного Лорда…

Однако случилось непредвиденное.

Пущенная Тёмным Лордом «авада кедавра» — мощнейшее и неотразимое заклинание, которое, правда, уже полтысячи лет не применялось в качестве боевого, не убила Лили, а лишь отправила в глубокую кому. А вдобавок ко всему ещё и отрикошетила в самого Волдеморта.

В следующий момент в бой вступил подоспевший Норд.

Доказано — в ближнем бою среднестатистический боевой маг уступает бойцу, вооружённым холодным и огнестрельным оружием. Хороший боевой маг максимум может драться на равных. Волдеморту же, можно сказать, не повезло — Виктор хоть и полноценным магом не был, но демонстрировал вещи за гранью возможностей обычного человека.

Норд и Тёмный Лорд обменялись тяжёлыми ударами, получив серьёзные ранения, но Волдеморта в итоге выбили из дома. Он попытался вырваться из-за пределов им же поставленной аппарационной блокады, но его оттеснили на задний двор. Где, собственно, и прикончили.

Первым на место боя прибыл Дамблдор. Содержание его разговора с Нордом до сих остаётся тайной, но в итоге родилась официальная версия — Тёмный Лорд пал, по сути, от собственной же руки, не в силах справиться с ребёнком. Звучало это просто-напросто дико, однако уже отчаявшееся общество приняло бы и не такое. И поверила бы даже в то, что Волдеморта прикончил киборг из будущего или разумные грибы с Плутона.

Что из всего этого было правдой, а что нет — Харальд не знал. Однако слепо верить во всё без оглядки не торопился.

Согласно шутливому «Кодексу Норда», в котором, по правде говоря, неизвестно чего было больше — то ли пафоса, то ли серьёзных мыслей, то ли стёба, «Здоровый ум — это недоверчивый ум».

«Время такое нынче…», — любил говаривать Виктор. — «Никому верить нельзя — даже себе… Хотя вот мне можно».

И, конечно же, никогда слепо не придерживаться пусть даже и великолепно продуманного плана.

«Шахматная доска, мать её так… Весь мир — игра, и люди в ней фигуры. Кто-то пешка, кто-то ферзь, а кто-то король. Но их всех двигают — сами они не ходят. И к этому привыкли, что любопытно. Многие любят хитрые планы. У Волдеморта был план, у Министерства есть план, у Дамблдора особо забористый план… И это не обязательно хорошие планы, главное, чтобы они просто были.

Если я заявлю, что завтра от моих рук погибнет Министр магии, никто не испугается, кроме него самого. Если завтра я устрою серию взрывов на Косой аллее, но сегодня вывешу предупреждение, это опять же мало кого испугает, даже если будет куча жертв. Ведь всё идёт по плану! Пусть даже план и чудовищен.

Однако жизнь — это всё-таки не шахматная партия. И побеждают здесь не те, кто запомнил все возможные варианты событий, а те, кто могут адаптироваться к постоянно меняющимся условиям. Тебя пригласили на шахматную партию, а посреди игры смели фигуры и раздали карты? Не забудь о козырях в рукаве. Решили, что нужно отбросить игры и сойтись врукопашную? Срежь ударом на взлёте, подсеки ноги, сбей на пол, и будет тебе счастье.

Сила не в умении побеждать, а том, чтобы даже собственные поражения в тактической перспективе обратить в окончательную победу».

Нет входа в Комнату тайн в женском туалете? Нет дневника-хоркрукса у Джинни Уизли? Не пришёл опасный спасатель Добби? Ну, и ладно! Значит, будем готовиться к чему-нибудь другому…

Бум!

Молоток, трансфигурированный из увесистого булыжника и крепкой палки, глухо бухнул при очередном ударе по стене.

— Полость? Тайный проход? Скрытая ниша? — начал вслух рассуждать Харальд, продолжая долбить стену. — Вряд ли что-то важное, но интересно, чёрт побери…

За этим занятием его и застала профессор МакГонагалл.

— Мистер Поттер!..

— Вечер добрый, профессор, — Харальд невозмутимо отошёл в сторону от терзаемой стены и попытался спрятать своё орудие за спину.

— Потрудитесь объяснить, что вы только что сейчас делали.

— Ммм… — мальчик несколько затруднился с ответом из-за его вопиющей очевидности. — Стучал по стене?

— У меня хорошее зрение, мистер Поттер — я видела, что вы делали. Объясните, зачем вы это делали?

— Клад искал, — ничего больше Харальду в голову сейчас просто не пришло.

— Минус десять баллов с Гриффиндора за феерично бездарную отговорку.

— И отработка? — с надеждой произнёс Харальд. — Вечером в четверг? Если так, то увы — у меня уже назначена отработка у профессора Локхарта…

— У Локхарта? — глаза МакГонагалл нехорошо блеснули. — По какой причине?

— Болтал на уроке и не слушал его рассказов о победе над йети в Йоркшире.

У профессора слега дёрнулась щека.

— Как ваш декан я отменяю отработку у Локхарта и переношу её к… ммм… к Хагриду. Сходите к нему и… и чем-нибудь помогите.

— А может, к мистеру Филчу? — обрадовался Харальд перспективе не встречаться с златокудрым.

— Мистер Филч пока что занят — пойдёте к Хагриду.

— Ура! Спасибо, профессор!

Глядя вслед уносящегося прочь Поттеру, Миневра меланхолично подумала, что определённо в чём-то обманула сама себя.

Глава 10. Монстр на свободе

Смеркалось.

Харальд топал к домику лесничего, находясь в превосходнейшем расположении духа. Он был лишён несчастья лицезреть эту лоснящуюся, приторно улыбающуюся морду и уже втайне предвкушал, как пошлёт Локхарта… в… эээ… на… эээ… к! Да, к МакГонагалл! Когда он поинтересуется, а, какого собственно тролля, Харальд не явился к нему на отработку?

— Хагрид, привет!

Лесничего мальчик нашёл сидящим на крыльце своего домика. Тот что-то выстругивал кривым ножом из дерева.

— О! Привет, Харальд. Чегой ты это ко мне-то в такой час заглянул?

— На отработку, — бодро ответил Поттер. — Профессор МакГонагалл прислала.

— Ааа… — протянул полувеликан, но тут же задумался. — Эээ? Какая ещё отработка-то? И чегой-то ко мне? Я ж не профессор.

— Не знаю. Но говори, что надо делать — меня в помощь прислали.

— Хм, хм… В помощь, говоришь? Ну, ладно…

В итоге Хагрид притащил кучу выращенных у него на участке тыкв, и они вместе с Харальдом начали готовить их к близящемуся Хэллоуину, вырезая угрожающие морды. Поттер, призвав в помощь всю свою фантазию — отличную, но болезненную — разошёлся вовсю.

— Чо-то она у тебя больно страхолюдная, — озабоченно произнёс лесничий, глядя на нечто мегаэпическое, вырезаемое Харальдом на своей тыкве.

— Так в этом же весь прикол!..

Эта отработка была, пожалуй, одной из самых весёлых на памяти Харальда, ибо сидеть на крыльце, маяться какой-то ерундой, попивать ароматный травяной чай из гибрида кружки с ведром, и слушать рассказы Хагрида о всякой живности было просто здорово.

— А опасных зверей в Запретном лесу много? — спросил Поттер.

— Да полно! Оборотни, акромантулы, кентавры…

— Кентавры? Но они, вроде бы, разумные?

— Разумные, да. Но опасные. Что у них там в головах творится — сам Мерлин не разберёт. Про звёзды всё талдычат… Но чего они в следующий миг сделают — никто не знает. Непредсказуемые они, ага. Вот говорит кентавр что-нибудь, говорит… А потом — хлоп! Марс под градусом, Луна в домике, и за лук или дротики начинают хвататься. А стреляют они будь здоров…

— Но я точно знаю, что драконов в лесу нет.

— Отчего же нет? Есть, конечно. Только вот далеко… Это же лес — он, почитай, до самого моря тянется… Уж сколько я подле него живу, а один пёс только едва-едва по краешку прошёлся. Ам Монан — горы-то низкие, даже холмы, а не горы, но драконы к северу водятся. Обычные зелёные валлийские, но немало.

— А ещё рептилии какие-нибудь большие? Ну, змеи там или ещё что…

— Про Лох-Несское чудовище небось у маглов-то наслушался? — хмыкнул Хагрид. — Не, нету у нас иных больших ящерок — холодно слишком. Дракон — он же теплокровный, вот даже в Шотландии и водится. А змеи там большие — не, это не у нас… Хотя…

— Хотя? — Поттер моментально насторожился.

— Давно это было… — издалека начал Хагрид. — Полвека уже, почитай, прошло — я тогда ещё в школе учился… Зверушками разными уже интересовался — в Лес ходил, он ведь тогда Запретным ещё не стал. Просто Волшебным был. А потом как раз та история нехорошая приключилась…

— Какая?

— А, ну вы-то не знаете, конечно… Смутное время тогда было — аккурат ещё с Грин-де-Вальдом бились. Опасно, но война-то она где-то там, а у нас в Хогвартсе тихо всё было. А тут — хлоп! Троих студентов какой-то монстр пожрал, а одна и вовсе пропала.

— Монстр?

— Сказали — шальная стая оборотней, хотя у нас таких никогда не бывало. И другие звери в лесу в то время куда-то исчезли на время, будто боялись чего-то… И следы я потом находил — такие, как змеиные. Только змея та, походу, с дракона размером была.

— Так… — задумался Харальд. — А имя той студентки ты не вспомнишь? А то я про её исчезновение уже второй раз слышу…

— Ну, ты спросил! — хохотнул Хагрид. — Полвека же, почитай, уже прошло! А ты-то, небось, чем на той неделе завтракал уже не помнишь.

— Так это ж и не завтрак — можно запомнить.

— Гм, тоже верно… Как же её звали-то? В очках таких круглых, бледная с длинными чёрными волосами… Со Слизерина? Нет, с Рэйвенкло… Рэйвенкло, Рэйвенкло… Лунатичка? Точно, Лунатичка Миртл — так её звали! А имя… Эээ… Джессика? Дженифер? На «джей» что-то… Хоть убей, Харальд — не помню, сколько лет уже прошло.

Мозг Поттера работал на полную мощностью, но всё услышанное пока что в нём воспринималось с большим трудом.

— Хагрид, а можешь всё это с самого начала рассказать? — попросил мальчик. — Ну, историю эту, в смысле.

— Да мрачная эта история и неинтересная… Чего её рассказывать?

— Ну, пожааалуйста…

— Ладно, слушай… было это лет полста назад — я тогда ещё в школе учился, аккурат на третьем курсе.

— А ты не выглядишь на шестьдесят три года… Лет сорок, максимум…

— Дык, волшебники сами по себе медленнее маглов стареют, а уж великаны — тем более… Особливо те, что помельче ростом, ну как моя матушка, к примеру.

— Ой, Хагрид, я тебя отвлёк!

— Что? А, ну да… История, да? Слушай дальше, в общем. За проливом маглы друг с дружкой воюют, юг Англии бомбят, а у нас тут тихо-мирно всё… А потом — хлоп! Надписи кто-то начал рисовать на стенах в школе. Даже вроде как кровью… А там — «смерть грязнокровкам», «слава наследнику Слизерина»… Тьфу, гадость!.. А девчонка та — Миртл, маглорождённая была, но охочая до всяких странностей. И компания ей под стать была — все странные, что-то своё постоянно мутили… Её все Лунатичкой дразнили. А дружков её — лунатиками соответственно.

— А она?

— А она ничего так, нормальная ведь была. Ну со странностями своими каким-то, да… Но училась прилежно, вела себя скромно — хорошая девчонка была. Но, как все тогда говорили — решила вместе с друзьями найти ту самую Комнату Тайн и Наследника Слизерина. Ох, зря, конечно… Сейчас-то уже всем понятно, что им был Тот-Кого-Нельзя-Называть, но тогда…

— Тёмный Лорд? — уточнил Поттер.

— Бросил бы ты его так называть, — нахмурился Хагрид. — Так его только Упивающиеся звали…

— Если я буду называть его по общеизвестному прозвищу, то все вокруг будут икать и бледнеть, — резонно заметил мальчик. — Гарантированно. А если буду называть настоящим именем, это почти всем будет непонятно.

— Мне не будет… — вздохнул здоровяк. — Как-никак он почти в то же время в школе учился, что и я…

— И каким же он был в школе?

— Харальд, неохота мне это вспоминать…

— Ну, пожалуйста!..

— Ладно… — вздохнул Хагрил. — Каким был Сам-Знаешь-Кто в школе? Мордред его знает, каким на самом деле. Я на Хаффлпафе учился, он на Слизерине двумя курсами старше — слава Мерлину, не общались между собой. На Слизерине его явно не любили за то, что он был из магловского приюта, другие факультеты недолюбливали за то, что он — слизеринец. А так… даже и не сказал бы тогда, что из него такое чудовище вырастет. Ну, слизеринец. Ну, скользкий. Так их там большинство таких было, есть и будет.

— А Комната Тайн?

— А что Комната Тайн?

— Ты сказал, что теперь понятно, что это он её открыл. А почему понятно-то?

— Ну, дык больше-то и некому, — логика Хагрида была безупречной. — Кто ещё мог такое злодейство сотворить? Зверя на людей натравлять — самое же чернейшее дело, зверь — он же неразумный…

— Так… — собрался с мыслями Харальд. — Итак, эта Миртл с друзьями пошла искать Комнату Тайн… и пропала?

— Типа того. Они пошли в Запретный Лес… Ну, после этого как раз и запретили в него ходить без профессоров. Опасно, дескать. Хотя как по мне…

— А когда это произошло?

— Что — когда? — не понял Хагрид.

— Когда случилась эта история, — терпеливо повторил мальчик.

— Ну, из школы я ушёл после пятого, когда СОВ завалил… А это было, получается, за год до того… Да, я на четвёртом курсе был.

Харальд начал отчаянно ерошить волосы, приводя их в состояние полной анархии.

Картинка решительно не складывалась. Прямо абсолютно. Все предварительные данные о событиях 1992–1993 годов в школе Хогвартс стремительно сжимались в колбасные батоны и катились по Литлл Спасская-стрит.

— Хагрид, а ты не доучился в Хогвартсе, да?

— Ага, после пятого курса ушёл. Учёба мне никогда особо не давалась, да и отец к тому времени уже крепко хворал, вот и я пошёл работать. По заповедникам там всяким… К старости вот решил в школу вернуться.

Хагрида не выгоняли с третьего курса по подозрению в открытии Комнаты Тайн? Какая-то ерунда.

— Слушай, а тут акромантулы водятся в лесу?

— Водятся, куда ж они денутся-то. Правда, сейчас уже осень — их колонии сейчас к зиме готовятся, так что паучков сейчас почти и не встретить.

— А ты никогда не хотел иметь ручного акромантула?

— Королеву — да, — мечтательно зажмурился лесничий. — Рабочие-то не умнее пня будут, а вот королева — она почти как ребёнок думать умеет. Но её ж не будешь в одиночку держать — она обязательно колонию начнёт строить…

«Нет судьбы, кроме той, что мы творим», — с нотками грусти подумал Харальд.

Расклад менялся кардинальным образом.

Итак, вместо возможного боя в условиях замка, в случае чего придётся действовать в лесу. Чем это хорошо? Открытое место, больше пространство для манёвра. Чем это плохо? Открытое место — то же самое применительно и к противнику. Противник — василиск? Не факт. Но пока что можно ориентироваться на него, пока нет иных сведений. Или, что разумнее — на любого крупного и опасного монстра. Заклинаниями его не обезвредить. По крайне мере, двенадцатилетнему магу-недоучке. Даже если запулить в него «авадой кедаврой» или «бомбардой» толк вряд ли будет — разница слишком велика, всё равно что из пистолета по бронепоезду палить.

Взрывчатка. Тяжёлое вооружение. Учитывая тактико-технические характеристики Поттера, потребует помощи других лиц, потому как в одиночку он много не утащит даже посредством магии. Опять же кроме самопальной взрывчатки ничего и нет в наличии… Грусть.

Альтернатива — скрытное проникновение в логово под мантией-невидимкой и точечная операция. Правда, есть опасность, что монстр может и не купиться на оптический обман, предпочитая пользоваться обонянием, слухом или даже вовсе тепловидением.

Кто Наследник Слизерина? Теперь уже не всё так однозначно. Каждого на наличие подброшенного дневника-хоркрукса не проверишь — подозревать придётся всех, даже самых неподозрительных.

С другой стороны, если вход в Комнату Тайн где-то вне стен Хогвартса — это значительно снижает угрозу для обычных учеников… Одно дело гуляющий по окрестным лесам монстр и совсем другое — тот же монстр, но бродящий по школе.

Но главное, с чем нужно определиться — зачем кому-то открывать Комнату Тайн? Допустим, ради той же пресловутой Тайны, Которую Нужно Именовать Не Иначе Как С Большой Буквы. Уфф… Первое правило раскрытия преступлений — ищи кому выгодно.

Кому могут быть выгодна находка древних бесхозных ценностей неопределённо-большой стоимости? Много кому. Кому может быть выгодны нападения на учеников и, соответственно, закрытие Хогвартса до лучших времён? Уже меньше. И наконец, кому выгодно воскрешение Тёмного Лорда посредством комбинации из хоркрукса и спрятанных самим Слизерином знаний? Меньше, намного меньше…

Итак, принимаем за данность факт того, что некто из недобитых Упиванцев решает возродить своего хозяина посредством хоркрукса… Увы, сам принцип функционирования этого артефакта так нигде и не был чётко прописан, так что просто примем за факт, что хоркрукс нужно уничтожить. Пока что возрождение Тёмного Лорда не нужно абсолютно, пока Хитрый План ещё не подготовлен полностью.

Меры противодействия? В первую очередь, конечно же… не геройствовать самому. Без толку. Идти в логово монстра в одиночку — круто и пафосно, но, скорее всего, бессмысленно. Против Квирелла шансы пусть даже одиннадцатилетнего, но соответствующим образом подготовленного колдуна смотрелись предпочтительнее. Определяющим было то, что одержимый Квирелл в принципе не мог рассматривать первокурсника в качестве угрозы.

Монстр же, в отличие от очередной инкарнации зародыша Тёмного Лорда вряд ли будет недооценивать ребёнка, а скорее воспримет его как довольно доступную дичь. Разумность? Если там действительно сидит нечто вроде корваса — исключать нельзя. Согласно преданиям, они были ничуть не глупее тех же драконов. Однако можно ли будет с ним договориться? Не факт, далеко не факт… Тот же Волдеморт был настоящим Наследником Слизерина по крови, а вот Харальд таковым не был. И то же знание парселтанга передалась к нему, по-видимому, после той недоброй ночи… Как? Это уже совсем другой вопрос…

Одно время Харальд, изучавший все собранные отцом крупицы знаний о хоркруксах, даже предположил было, что сам является хоркруксом. Ну, мало ли, действительно, что тогда могло произойти…

Однако же нет — никакой чёткой ауры тёмной магии обнаружено не было. Так что оставалось придерживаться малонаучной версии, что при падении Волдеморта произошла какая-то непонятная фигня. Вот и всё объяснение…

С другой стороны, если брать…

— Наконец-то я свободна!..

— Прости, что? — вынырнул из своих мыслей Харальд, меланхолично ковырявший ножом тыкву.

— Ась?.. — непонимающе взглянул на Поттера лесничий.

— Так долго… Так голодна…

Мальчик помотал головой.

— Добыча… Еда!.. Не уйдёшь… Не уйдёшь!.. Так долго… Так голодна…

Голос.

Холодный, шипящий и совершенно нечеловеческий — даже в голосах змей и драконов было больше тепла. А это был словно скрежет ржавых шестерёнок, слов скрип перемалываемого в пыль стекла.

Он звучал на парселтанге, звучал как будто бы сразу отовсюду. Шипение — это ерунда, просто мерещащийся внешний атрибут. Парселтанг — это в первую очередь не звуковая, а ментальная связь, ведь рептилии крайне скверно воспринимают звуки.

И сейчас жуткий голос змееязычной твари расходился волнами откуда-то со стороны Запретного леса. Страшный. Страшно сильный. Обычную гадюку или ужа Харальд мог расслышать с расстояния в десяток футов. Питона или анаконду в зоопарке — с полусотни. До этой было намного больше.

— Кровь!.. Кровь!.. Кровь!..

Виски Харальд резко сдавило болью, в ушах зазвенело. Прямо как в тот раз, на матче…

Над Запретным Лесом разнёсся высокий крик, полный боли и отчаянья. На человеческий голос это было не похоже, как не напоминало и звуки зверя.

— Единорог? — нахмурился Хагрид, откладывая тыкву и нож в сторону. — Что-то недоброе чую…

И почти сразу же — далёкий, но отчётливый то ли рык, то ли вой, то ли… Это не было ни драконьим или тигриным рычанием, как не было и волчьим воем или кошачьим мявом. Но чудилось нечто древнее в этом звуке… Древнее и бесконечно злое.

— Монстр на свободе, — меланхолично произнёс Поттер. — И вряд ли он будет отзываться на кличку «Харальд».

Хагрид неторопливо поднялся с крыльца, вошёл в своё домик и вышел, цепляя на пояс ремень-патронташ с громадным тесаком и засунутыми в гнёзда патронами совершенно зверского калибра. На плече лесничего виднелась и слонобойного калибра старенькая потёртая двустволка.

— Знаешь, Харальд… Давай беги-ка лучше в замок, а я, наверное, схожу посмотреть, что там шумит…

— До свиданья и удачи, — мальчика не нужно было долго уговаривать. — Не теряй голову и другие части тела. Возможно это василиск или даже королевский василиск.

— Учту. Всё, давай, беги уже!..

* * *

На следующий день погожие деньки в октябре закончились и началась натуральная мерзость. Хотя, по правде сказать, шотландская осень в этом году выдалась необычайно тёплой, так что было не особо обидно за ухудшение погоды…

Однако наступление промозглой осени всё равно никого не радовало.

Холод и сырость начали проникать в замок, из-за чего добрая половина студентов моментально подхватила насморк.

Ещё с утра все были более-менее здоровы, но к обеду число кашляющих и чихающих начало расти, как на дрожжах. Причём острому респираторному заболеванию было абсолютно плевать, что оно поражает хоть и юных, но в перспективе могучих магов, и не делало различий между маглорождёнными и чистокровными.

Увы, но волшебство всё-таки было не всесильно: в считанные часы срастить перелом или излечить лихорадку — да, для грамотного целителя это не составляло труда. Однако вот банальный насморк так и оставался непобеждённым…

Не миновали первые симптомы простуды и засидевшегося вчера на улице Харальда, но тот применил испытанный метод профилактики — раздобыл небольшой лимон.

— Что ты собираешься с ним делать? — подозрительно осведомился не менее подозрительно шмыгавший носом Рон, когда после обеда они сидели в гостиной. Уроков сегодня выставили меньше положенного, так что младшие курсы уже закончили учёбу и были вольны отдыхать.

— Съем, конечно, — недоумённо ответил Поттер. — Что ещё можно делать с лимоном?

— Ммм… Но я не вижу здесь чая с которым его можно есть…

— Лимон самодостаточен в кулинарном плане. Его можно есть и без гарнира.

В подтверждение своих слов Харальд, насвистывая что-то бодренькое, уселся на диван, достал перочинный ножик, очистил лимон от кожуры, начал разделять его на части…

А затем начал морщиться, но есть его. Сырым, естественно. Для пущей пафосности.

Лица окружающих прибрели цвет под стать кожуры поедаемого цитруса.

— Ударная доза витамина С, — выдавил Харальд. — Безотказное средство.

— Да я лучше неделю поболею, — Рона аж перекосило от такого зрелища.

— Это если не лечиться, то болеешь неделю, — авторитетно заявил Дин.

— А если лечиться? — спросил Симус.

— То всего семь дней.

В гостиную вошла Гермиона с объёмистой сумкой на плече, уличном плаще и с мокрыми волосами. Лицо у девочки было явно уставшим.

Повесив плащ на вешалку около горящего камина, она подошла к дивану, где сидели второкурсники, бросила сумку на пол и с наслаждением потянулась.

— Ух, и холодно же на улице…

— А чего ты на улице делала-то? — поинтересовался Финниган.

— В библиотеку ходила, — ответила Грейнджер.

— Так можно же и по северо-восточной галерее дойти?

— Там Филч с домовыми эльфами затеял какую-то масштабную уборку, — поморщилась Гермиона. — Я расслышала только дикие вопли о разбитом стекле и о грязище, грязище повсюду!.. Поэтому решила пройтись по улице…

Девочка принюхалась и наконец-то обратила внимание на сосредоточенно жующего Харальда.

— От Рона, что ли, тягой к обжорству заразился? — осведомилась у него Гермиона.

— Нет, все слышали, а? — быстро произнёс Уизли. — Она меня оскорбила. Обжорой назвала.

— Я не диетолог, чтобы следить за твоим рационом, — сурово произнесла Грейнджер. — Но забытый вчера на моём эссе сэндвич я теперь тебе буду долго припоминать.

— Ну, я же не нарочно…

— О, а если бы ты это нарочно сделал, я бы тебя вообще пришибла…

— Между прочим, у меня спина болит после того, как ты в меня сумкой вчера кинула, — пожаловался Рон.

— Обратись к мадам Помфри, — равнодушно ответила девочка. — И скажи спасибо, что в тебя не попала та ваза. А если ты в следующий раз будешь столь же небрежен со своей едой, то я буду точнее в своих бросках.

— Харальд плохо влияет на Гермиону, — рассмеялся Невилл.

— Харальд плохо влияет на всех, — вставил Рон. — Но это круто.

— Да я же душка, — выдавил Поттер, делая колоссальное усилие и сглатывая кусок прожёванной цедры. — Я очень хорошо на всех влияю. Честно-честно.

— Клоун, — вздохнула Грейнджер.

— Лимонную дольку, моя девочка? — максимально добродушным тоном произнёс Харальд, протягивая Гермионе кусочек цитруса.

— И не смей. Называть. Меня. Своей. Девочкой! — сквозь зубы процедила Грейнджер, начав колотить Поттера кулаком по плечу.

Окружающие дружно рассмеялись, поэтому осталось незамеченным тихо произнесённое Харальдом на парселтанге:

— Есть разговор. Чуть позже и не при всех.

— Опять ссоритесь, голубки? — из-за спинки дивана позади Гермионы вынырнула голова Фреда (а, может быть, и Джорджа).

— Муж и жена — одна сатана, — добавил вторая голова, высунувшаяся поблизости от Поттера.

— Две сатаны.

— Две сатаны — это уже толпа.

— Да что же это такое! — взмолилась Грейнджер. — Меня окружают сплошные шуты и паяцы!

— Тебя окружают, а ты окружаться не давайся — на прорыв иди, — посоветовал Харальд. — Тем более это же Гриффиндор, кузина — по статусу положено не сдаваться.

— Лично я считаю, что на нашем факультете должны быть храбрые и смелые студенты, — категорическим тоном заявила Гермиона, сердито тряхнув волосами. — А не безумные и отмороженные.

— Между прочим, ты тоже на Гриффиндоре, — напомнил Рон. — Так что ты одна из нас.

— Да не дай Бог! И почему я не на Рэйвенкло?..

— Хммм… — Уизли картинно наморщил лоб, возвёл очи горе и обхватил рукой подбородок. — Может, потому что Распределяющая Шляпа тебя туда не отправила?

— Между прочим, она предлагала на выбор Рэйвенкло и Гриффиндор.

— Выбор? — заинтересовался Невилл. — Никогда о таком не слышал.

— А она тебе не предлагала Хаффлпаф? — спросил Рон. — Ну, я просто всегда думал, что пока ты там так долго сидел она думала, куда тебя отправить… И Гриффиндор явно был бы для тебя предпоследним местом, после Слизерина.

— Да я сам до сих пор удивляюсь… — пожал плечами Лонгботтом. — Шляпа действительно очень долго думала, что я уже было начал бояться, что сейчас скажут, что я вообще не подхожу ни на один факультет, и мне нужно будет возвращаться домой. А ведь это так бы огорчило мою бабушку… Вот я и попросил отправить меня хоть куда-нибудь, хоть на Гриффиндор, хоть на… Ну, и не успел я перечислить другие факультеты, как Шляпа и сказала: «Гриффиндор? Возможно, возможно… Что ж, тогда будь по-твоему». И отправила сюда.

— Прикольно, — одобрительно кивнул Рон. — А мне она просто сказала «Уизли! Опять Уизли!» и тут же отправила в Гриффиндор.

— А мне она предложила в первую очередь идти на Слизерин, — безмятежно произнёс Харальд.

Все, кроме него и Гермионы рассмеялись.

— Хорошая шутка, — ухмыльнулся Фред.

— Кто сказал, что я сейчас шутил?

Смех резко утих.

— Иди ты, — вытянулось лицо Дина. — Тебя реально хотели отправить на Слизерин? Гарри Поттера хотели отправить на Слизерин?

— Ну да, — Поттер недоумённо обвёл всех взглядом. — Это ж была первая и самая простая проверка. Гермионе Шляпа наверняка сказала, что на Рэйвенкло она достигнет небывалых высот знаний. Мне, что Слизерин приведёт меня к вершинам власти. Не скажу за Герми, но я отказался потому что халява мне не нужна — то что без труда даётся, и теряется тоже без труда. Или ты делаешь себя сам, или за тебя всё делают другие. Выбор — или-или. Когда тебя ставят перед дурным фактом немудрено взбрыкнуться, а вот когда выбор практически равноценен…

— Это Гриффиндор и Слизерин — практически равноценный выбор? — недоверчиво хмыкнул Уизли.

— Для меня — да, — пожал плечами Харальд. — Не думаю, что стал бы сволочью только в силу того, что репутация факультета к этому обязывает. Те, кто только на факультетские шевроны и смотрят — вот настоящие сволочи. Вот Гермиона тебе, Невилл, помогала в поезде жабу искать — стал бы ты к ней хуже относиться, если бы она внезапно оказалась на Слизерине и продолжала бы относиться к тебе так же?

— Наверное, нет, — подумав, ответил Лонгботтом. — Но и дружить со слизеринцами всё-таки как-то…

— Во-во, — поддакнул Рон. — Брататься со змеями…

— А если бы я был слизеринцем? — спросил Харальд.

— Ну, ты — это ты. Ты же не можешь быть плохим, ты же — Мальчик-Который-Выжил.

— Правда, что ли?

— Ну да, — кивнул Уизли. — Но если бы ты и вправду попал на Слизерин… Честно — не знаю даже. Хуже бы, наверное, относился, чего уж там… Всё-таки Слизерин же.

— А ведь профессор Дамблдор говорил об этом и в этом году во вступительной речи, и в прошлом, — произнесла Грейнджер. — О дружбе и единстве между факультетами.

— А какое может быть единство с теми, кто считает всех кроме себя мусором? — резонно заметил Рон.

— Они тоже нужны, — сказал Харальд.

— Нужно сборище интриганов и сволочей?

— Именно так. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Да и без таких сволочей иногда просто никак… А с нашим всегдашним отношением мы сами же толкаем их на тёмную сторону.

— Ты же сам только что говорил о выборе, — напомнил Рон. — Всякими Упиванцами они становятся сами, по собственному выбору.

— Если они с самого своего поступления в Хогвартс будут жить с презрением к себе, то естественно у них начнёт копиться злоба и комплексы, — подала голос Гермиона. — Харальд, может, и преувеличивает, но в целом прав. Мы привыкли считать слизеринцев исконным врагом, а они привыкают жить, зная, что все их считают врагами. Ну, и чего им тогда ловить на стороне света, если им здесь не рады?

— Да вы того же Малфоя в том году вспомните! — воскликнул Уизли. — Это вот к нему я должен был, по-вашему, относиться с симпатией?! Заносчивый сноб, который только и умеет, что хвалиться собственной родословной и деньгами…

— Ну, а ты чего? — возразила Гермиона. — Обзываться в стиле «сам дурак!» просто, но глупо. Подумаешь деньги — сколько знатных родов со временем разорилось, а сколько худородных — разбогатело.

— Первые Поттеры, соответствуя фамилии, были горшечниками, например, — вставил Харальд.

— Во-во. И кичиться своим происхождением может только невежда, который свою родовую историю как раз и не знает. Опять же, Уизли — они ведь наверняка ничуть не менее знатны, чем Малфои.

— Даже больше, — подтвердил Фред. — Они с материка всего лет двести назад переехали, а наши уже минимум век к тому времени в Визенгамоте заседали.

— Отдельные проявления сволочизма не в счёт, — заявил Харальд. — Второй и первый курсы Слизерина ещё относительно вменяемы.

— Даже Малфой? — иронично произнёс Рон.

— Даже Малфой. Тот же Забини ходит с непроницаемой мордой, но никогда никого не подкалывал и не задирал — ему оно не нужно. Или Нотт. Тот да, всякие ехидные комментарии постоянно отпускает, но прямо никого не обижал. Гринграсс вообще нормальная — Лаванда с ней вполне по-дружески общается.

— Учитывая постоянные драки со слизеринцами в прошлом году, странно слышать такие миролюбивые речи от тебя, — насмешливо произнесла Гермиона.

— Молодой был, — ответил Поттер. — Глупый ещё. Сила — это здорово, но не всё можно и нужно решать силой. Всегда надо исходить из того, что союзник (союзник, но не друг) в будущем может стать врагом, а враг — если уж не другом, то союзником. Победить на этом этапе важно в первую очередь идейно и морально.

— Ты сказал — на этом этапе, — уточнил Уизли. — Будут и следующие?

— Конечно, друг мой Рональд. Моя идефикс — восстановление мощи Британской империи в зените её могущества…

— А тебе не слишком жирно будет? — осведомилась Гермиона.

— Я не жадный, — скромно ответил Харальд. — Согласен и просто на союзный договор с той же Индией.

— Какое нам вообще должно быть дело до магловских государств… — пожал плечами Уизли.

— Вот он — сегодняшний британский патриотизм, — с жалостью взглянул на рыжего Поттер. — У меня отец при всей его ненависти к Великобритании как к государству, больший патриот британского народа, чем большинство британцев.

Интерлюдия 5

«…всё ещё выясняются. Как заявил пресс-секретарь Министерства магии предварительная версия работающих на месте нападения следователей Департамента — Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть-Вслух погиб от собственного же смертельного заклинания, отразившегося от Гарольда Поттера. Несмотря на кажущуюся фантастичность, подобная версия была подтверждена и одним из ведущих учёных современности — Альбусом Брайаном Вульфриком…»

Раздался треск разрываемой газеты, а затем ещё и ещё.

Сидящая в кресле-каталке у горящего камина бледная худая женщина с длинными тускло-рыжими волосами и с перекошенным от ярости лицом разорвала газету на части.

— Старый урод! — её негромкий голос оказался больше похож на клёкот хищной птицы, чем на звуки человеческой речи. — Политическая шлюха! Да как он посмел!..

— Лили, тише, пожалуйста! — стоящий рядом высокий мужчина с седыми волосами, доходящими до плеч, бросился к ней. — Тебе вредно пока что так сильно нервничать…

— Тише? — женщина сорвалась на шёпот. Её буквально колотило. — Ты говоришь мне тише, Рем?

— Лили…

— Чёртов паук, — процедила Лили сквозь зубы. — Как он посмел использовать моего сына в своих интригах? Ему было мало того, что мы все плясали под его дудку? Ему было мало этого?!

В вечернем полумраке сверкнули ярко-зелёные глаза женщины — самое яркое, что сейчас в ней оставалось. Пожалуй, такие глаза как ничто другое подходили к образу ведьмы…

Ремус Люпин тяжело вздохнул.

Шокирующая радость от недавнего пробуждения от комы старой подруги уже давно сменилась в душе оборотня тревогой.

Да, Лили всегда была несколько… импульсивна… Но после всего, что ей пришлось пережить, она проснулась совершенно другим человеком. И Ремус пока что не знал, как именно стоит относиться к этой новой Лили — стоит ли её жалеть, пытаться поддержать или же… бояться?

— Когда уже придёт этот твой Норд? — буркнула Лили, со свистом выдыхая воздух сквозь плотно стиснутые зубы и пытаясь успокоиться. — Я хочу всё-таки увидеть своего тюремщика.

— Лили, он тебя спас… — без особой уверенности в голосе произнёс Люпин.

— Нда? — улыбнулась женщина. — Тогда почему я была здесь, а не где-нибудь в Сент-Мунго? И почему во всех этих жалких газетёнках меня считают погибшей? А, Рем?

— После нападения Сама-Знаешь-Кого тебе и Гарри могла грозить серьёзная опасность. На свободе ведь оставалось ещё немало Упивающих… Алиса и Фрэнк…

— Да, — лицо Лили помрачнело. — Лейстренджи? Всегда ненавидела этих придурков. Белла? Вот от нашей Мисс Аристократизм я такого не ожидала, да… Ну, ничего. Они ещё заплатят за это. Все заплатят!

— Знаешь, ты меня пугаешь, Лили, — всё-таки решил определиться с выбором Люпин. — Где та Лили, что я знал раньше?

— Где та Лили, спрашиваешь? — женщина неприятно рассмеялась. — А померла та Лили. Газетку дать почитать? Померла, доблестно пав в бою с самим Тёмным Лордом, защищая собственного сына!

— Хватит, — жёстко произнёс оборотень. — Я понимаю, что тебе…

— Понимаешь? — снова сорвалась на шёпот Лили. — Правда понимаешь? Правда-правда?

Люпина прошиб холодный пот. Вот этого он боялся больше всего с того момента, когда увидел находящуюся в коме Лили.

Что однажды она просто возьмёт и спросит «Дружище Рем, а где тебя носили черти всё это время? Почему обо и моём сыне заботился кто-то абсолютно посторонний? И где Сириус и Джеймс? Почему ты ничего не сделал для них, дружище Рем?»

От продолжения этой пытки Ремуса спасла открывшаяся дверь и шагнувшая из темноты улицы высокая фигура.

Лили повернула голову в сторону позднего гостя.

Высокий — даже выше долговязого Рема, мужчина. Молодой… Наверное. Потому что часть лица была скрыта длинной чёлкой, а вторая обезображена шрамами, среди которых недобро поблёскивал натурально алого цвета глаз. Седые волосы, просторный и длинный чёрный плащ с алой окантовкой.

Незнакомец сделал несколько размашистых шагов к сидящей у камина Лили, остановился и неожиданно галантно поклонился… Попытался, скорее, потому что складывалось впечатление, что это не человек, а деревянная кукла с плохо гнущимися суставами.

— Леди Лилиана, — хрипло каркнул красноглазый.

— Меня редко так называли, — женщина с интересом рассматривала гостя. — Зовите меня лучше Лили.

— Виктор. Виктор Норд.

— Думаю, что нам есть о чём поговорить, Виктор, — усмехнулась женщина.

— О, да, — кривая ухмылка исказила левую половина лица Виктора.

— Ну, я, пожалуй, пойду… — произнёс Люпин.

— Нет, Рем, ты, пожалуй, останешься, — не терпящим возражений тоном произнесла Лили.

— Да, так будет лучше, — кивнул Норд. — У нас нет друг от друга секретов.

— Правда, что ли? — слегка насмешливо произнёс Люпин.

— Рем! — возвысила голос женщина.

— Уточнение, — Виктор снова ухмыльнулся. — Нет такого, что я бы мог сказать только тебе, Ремус, или только вам, Лили. Но есть то, чего я не могу сказать вам обоим… Так. Я, наверное, присяду…

Норд пододвинул к камину поближе старое кресло, опустился в него, растягивая плащ, и с блаженством медленно вытянул ноги к огню.

— Я бы тоже не отказалась сейчас погреть ноги, — усмехнулась Лили, поплотнее закутывая колени клетчатым пледом. — Здесь довольно прохладно.

— Протянуть ноги вы всегда успеете, — усмехнулся Виктор. — Не долго вам разъезжать в этой карете, миледи…

— А тебе не кажется, что это довольно бестактно? — не выдержал Люпин.

— Рем, всё нормально.

— Может, и бестактно… — задумчиво протянул Норд. — Всё-таки в своё время я провёл значительно меньше времени и прикованным к кровати, и разъезжая в инвалидном кресле…

— Итак, Виктор… — начала Лили.

— Вас интересует зачем и почему я всё этот сделал?

— Да.

— Считайте меня психопатом, — любезно предложил Виктор. — Однако я считаю, что нынешнее правительство Магической Британии… да и немагической тоже ведёт нацию к вырождению. Знаете, я никогда особо не любил жителей Туманного Альбиона… Можно сказать даже ненавидел временами… Однако… нашёлся человек, который убедил меня, что ваша страна имеет право на существование, право на шанс… Шанс стать чем-то хорошим. Но для этого её придётся уничтожить, а затем создать заново. Разрушить этот паршивый грёбанный мир, и построить новый… И в этот раз я начну с Британии.

— Я не слишком поняла вас, Виктор, — напрямик заявила Лили. — Вы хотите революции? Диктатуры? Политической игры? Вас вдохновляет пример Тёмного Лорда или Дамблдора? Если так, то знайте — мне с вами не по пути.

— Мне плевать на Дамблдора, — рассеяно ответил Норд. — Мне плевать на Волдеморта. Чего я хочу? Меня часто спрашивают об этом. А я часть отвечаю, что просто хочу справедливости. Для всех. Сильным — право решать, слабым — защиту. Преступникам — наказание, мирным жителям — спокойствие…

— И как это соотносится с желанием разрушить старый и построить новый мир? — спросил Ремус.

— Я попал в вашу страну двенадцать лет назад, я прожил в этой стране двенадцать лет. Что я увидел за эти годы? Застой. Стагнацию. Общество, которое физически не способно НЕ рождать Тёмных Лордов. А значит что? Значит — законы социума неумолимы, и вскоре разразится новая война гражданская война… Признаюсь честно — двенадцать лет назад мне было плевать. Плевать на вас всех. Вы могли умереть, всё ваша страна могла кануть в небытие, а я бы просто сказал «вау». Ремус Люпин так бы и влачил жалкое существование страдающего приступами самокопаний оборотня, Лилиана Поттер погибла бы, Гарри Поттер вырос у сестрички Петуньи покорной марионеткой Ужирающегося Дольками, Сириус, Северус и ещё многие померли бы, а Волдеморт всё равно вернулся и в очередной раз нагнул всю эту бесхребетную толпу. В итоге померла бы куча народа, но великое зло снова забороли… И затем бы это повторилось вновь. Круто, верно?

— И что же изменилось? — Лили решила принять эту странную игру не менее странного человека.

— У меня не было причин враждовать с Волдемортом… — с неожиданной тоской протянул Норд, глядя в огонь. — Я ведь не рыцарь в сияющих доспехах, я просто оказался в неподходящее время и в неподходящем месте. Знаете, Лилиана… Знаете, я готов был позволить вам умереть. Кем вы были для меня? Никем. Набором букв на страницах… истории. И смертельное заклинание отразилось бы не от вас, а от Гарри, но Волдеморт всё равно бы пал… И всё стало бы так, как должно было идти. Что изменилось — вы меня спрашиваете? Ничего. И всё. Просто Джеймс попросил меня о помощи… Просто попросил. Он не знал кто я, и что я делал в тот час у вашего дома. Знаете, ему ведь тоже было всё равно… Всё равно у кого принять помощь. Знаю, тогда бы он без колебаний продал душу даже Сатане, лишь его семья осталась в живых.

— С чего это ты решил?

— Я бы продал, — ровным тоном произнёс Виктор. — За жизни любимой и сына — легко и просто.

— И тогда… — медленно произнесла Лили.

— И тогда я, как говорится, обнажил оружие и пошёл вперёд.

— Смело, но глупо, — серьёзно произнесла женщина. — Волдеморт был непобедим — это все знали. Никто не рисковал сойтись с ним в открытом бою.

— А я не знал и победил! — рассмеялся Виктор. — Это было непросто, но я уже как-то привык делать то, что все считают невозможным.

— Похвальба… — скривился Люпин.

— Необходимость, — лицо Виктора исказилось. — Вынужденная, мать её так, необходимость.

— Но, похоже, тебе это нравится.

— Можете считать меня мазохистом или идиотом, но к боли нельзя привыкнуть — её можно только принять, как самого себя. Думаете мне так нравится стрелять и махать мечом?

Норд расхохотался.

— Да! Чёрт вас всех побери, да! Мне нравится моя работа!

В его хохоте неожиданно прорезалась горечь и боль.

— Но при этом я так её ненавижу… Тебе хорошо, Ремус — тебе особо некого терять.

— Но мои друзья!.. — натурально зарычал Люпин.

— Брось, — устало отмахнулся Норд. — Ты оставил их, забившись в свою раковину, так что…

Подлетевший к нему оборотень легко выдернул несопротивляющегося Виктора из кресла и поднял за груди.

— Да как ты!..

— Положи где взял, а? — равнодушно произнёс Норд. — Ты можешь себе лгать, а вот я не стану. И я тебя сейчас стукну, после чего ты станешь фиолетовым. В крапинку.

— Рем, — в голосе Лили звякнул металл. — Какого чёрта ты творишь?

— Он посмел!..

— …сказать правду?

Теперь обмяк уже Люпин, опустив Виктора обратно в кресло, а сам бессильно опуская голову.

— Лили, я…

— Не нужно оправданий, Рем. Старая Лили тебя бы не простила, новая не может позволить себе отвлекаться на подобное — у меня есть дела поважнее.

— Тебе тоже хорошо, Лилиана, — с горькой иронией растянулся в кресле Норд. — У тебя был муж, у тебя был сын… А вот я так и не успел произнести перед алтарём «Я беру её в жёны» или услышать, как мой сын говорит своё первое слово… Хреново, верно?

Виктор закрыл глаза.

— Всё изменилось, когда я взял Гарри на руки. Знаете, почему я не застрелился ещё двенадцать лет назад? Вовсе не потому, что придумал себе грандиозную цель в жизни. Просто у меня был маленький такой якорь в этом мире и стране, ради которого я всё ещё и живу… Я дал нам цель. Я придумал нам мечту. Я представил себе мир, где не нужно терять любимых, а у детей есть детство. Это мир Гарри Поттера. Министерство может подавиться своим золотом, Волдеморт может засунуть власть себе в задницу, Дамблдор может играть в политику до посинения. Мне это не нужно. Ничего из этого.

Комната погрузилась в молчание. Лишь негромкий ход старинных настенных часов нарушал тишину.

— Знаете, Виктор… — негромко произнесла Лили. — Вы не психопат. Или не более псих, чем я сейчас. Я спрошу только одно — что мы будем делать дальше?

— Самым разумным было бы где-нибудь затаиться, — хмыкнул Люпин. — Но нас никогда не оставят в покое. Другие люди или наши мысли.

— Всё очень просто, — будничным тоном произнёс Виктор. — Мы планомерно и методично уничтожим чужими руками сегодняшнюю Британию. Вам знакомо понятие Четырёх Всадников Апокалипсиса? Можете примерять на себя их одежды.

Глава 11. Приступить к расследованию

— Итак, о чём же ты хотел поговорить? — произнесла Гермиона, поправляя завязанный на шее шарф и рассеяно скользя взглядом по тёмной глади озера. — И почему ради этого нужно было тащиться аж сюда?

— Начну с конца, — ответил мальчик. — Чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

— Ты Харальд Поттер, уже после первого курса тебя нужно подозревать постоянно и во всём.

— Хм, пожалуй.

— К тому же как это может выглядеть неподозрительно, если мы с тобой вдвоём попёрлись чёрт знает куда?

— Ну, если что, то все просто подумают, что у нас свидание, — равнодушно пожал плечами Харальд, облокачиваясь на высокий и холодный каменный парапет.

— Кошмар! — пришла в ужас Гермиона. — Всё, я ухожу.

— Поздно, дорогая, — замогильным тоном протянул Поттер. — Трамвайчики уже спяяят…

— Можешь не пытаться сразить меня своим изощрённым юмором, — скривилась девочка. — Если тебе нечего…

— Ладно, шутки в сторону. Про вчерашнее слышала?

— А что было вчера? — проворчала Гермиона.

— Где ты была с девятнадцати до двадцати часов? — пристально уставился на девочку Харальд.

— Это что — допрос? — голос Грейнджер моментально заледенел.

— Вообще-то это вопрос.

— И к чему он? Амплуа безумного учёного тебе надоело и ты решил поиграть в детектива?

— Чего, так сложно ответить, что ли? — картинно надулся Поттер.

— Ты мог бы задать его нормальным тоном, а не корчить из себя Майка Хаммера.

— Извини.

— Ты слишком легко извиняешься! — возмутилась Гермиона.

— Нужно увеличить сложность извинения? — нахмурился мальчик, а затем просиял. — Да легко!..

Мальчик неожиданно бухнулся на колени прямо на холодные камни, шустро подполз поближе, обнял Гермиону за колени и запричитал:

— Простите меня, моя императрица! Простите же! Простите и ответьте! Где же вы были вчера с девятнадцати до двадцати часов!

— Уйди, уйди от меня! — Грейнджер запаниковала. — Да… Да отпусти же меня!..

На лестнице, ведущей к набережной, появились две фигуры в чёрных зимних плащах и ало-золотых вязаных шапках. Поняв, что это самые нежелательные персоны, которых только можно было вообразить (Браун и Патил), Гермиона запаниковала ещё больше.

— Вы разбиваете мне сердце! — Поттер тем временем начал возвышать голос, преданно глядя на Грейнджер снизу-вверх. — Дайте же мне ответ, не мучайте!

Подружки-сплетницы мило болтали между собой и пока что не замечали развивающееся рядом с ними сногсшибательное шоу, но Грейнджер поняла — ещё чуть-чуть, и на свет появится совершенно чудовищная и невообразимая сплетня.

— Да в библиотеке, в библиотеке я была! — затараторила девочка, пытаясь отцепить от себя Харальд. — Только отпусти меня и встань ради всего святого!..

— Да легко.

Поттер моментально угомонился, встал на ноги и с невозмутимым видом отряхнулся.

— А что читала?

— «Большой справочник рун»… — на автомате произнесла девочка, впадая в ступор… а затем натурально взрываясь. — Что это было?! Что это было, я тебя спрашиваю?!

— Ну, я решил вывести тебя из равновесия и посмотреть на твою реакцию, — хладнокровно произнёс Харальд. — Вроде бы не врёшь…

Гермиона попыталась пнуть Поттера посильнее, но тот увернулся и от пинка, и от последовавших за ним размашистых ударов руками. Но Грейнджер так увлеклась, что элементарно запнулась и потеряла равновесие. Хорошо ещё, что Харальд успел её поймать, предусмотрительно схватив так, чтобы она не могла его ударить. Пинаться у неё, правда, получалось, но мальчик это стойко терпел.

— Извини, а? — попросил Поттер. — Ну надо было, честно. Ты хоть и мой друг, но тут такое дело просто…

— Да какое такое ещё дело?! — рявкнула Гермиона.

— Тссс! Лаванда и Парвати почти ушли, но можешь привлечь их внимание. Совершенно тебе ненужное, верно?

Грейнджер моментально замолчала. Харальд её отпустил, и она отошла на пару шагов назад, настороженно глядя на этого мелкого психа.

— У тебя минута, — ровным тоном произнесла девочка. — Или ты мне всё объясняешь, или ты просто придурок, и я тебя сейчас убью.

— Есть подозрение, что в школу кто-то пронёс темный артефакт, — отрывисто произнёс Харальд, уже больше ни капельки не дурачась. — Из-за этого Комната Тайн может быть снова открыта и… Гермиона, пожалуйста, дослушай! Это действительно очень серьёзно. Я вчера когда был у Хагрида, то слышал в лесу крик… очень странный и опасный крик.

— В Запретном лесу много опасных существ — чему же ты удивляешься? — процедила Грейнджер.

— Я его слышал, Хагрид — нет, хотя слух у него очень хороший.

— Значит, тебе послышалось.

— Если бы один раз — то да, значит, просто послышалось. Но я слышал, как кто-то… что-то говорило несколько раз. Очень отчётливо слышал.

— Слышать голоса — это дурной признак даже в магическом мире.

— Некоторые голоса мало кто слышит, — прошипел Харальд на парселтанге.

— Опять ты опять о васи…

— Ещё кричал единорог. Кричал, как кричат в случае смертельной опасности. Вот это Хагрид уже слышал. И даже, взяв ружьё, пошёл в лес. Хочешь — можем пойти к нему, и он всё подтвердит.

— Хагрид может быть в сговоре, — фыркнула девочка.

— Хагрид и тайны — вещи несовместимые, — в тон ей хмыкнул Поттер. — Слушай, Гермиона, меня, конечно, часто заносит, но вот прямо сейчас я говорю всё абсолютно серьёзно. Даю слово!

— Ты меня не убедил, — на удивление безразлично произнесла Гермиона, отворачиваясь от Харальда и уходя прочь. — И мне уже надоели твои клоунады. Знать тебя больше не хочу, идиот.

Это решение далось Грейнджер нелегко, но в последнее время Поттер всё-таки стал совершенно невыносим. Если раньше он производил хоть какое-то впечатление серьёзности, то на втором курсе окончательно скатился в какие-то странные игры и увлечения. Либо он действительно всегда был придурком, либо слишком уж привык к придуманной для себя роли…

— Ну, тогда остаётся последний довод… — раздался позади уходящей девочки тяжёлый вздох.

Гермиону схватили за плечо и резко развернули назад. Харальд вцепился ей левой рукой в лицо, сдавливая средним и большими пальцами виски, а затем выхватил правой из-под мантии волшебную палочку, направил её себе в голову и что-то прошептал.

В глазах и внутри черепа словно бы полыхнула вспышка, что была ярче тысячи солнц, и девочка ощутила, что её словно бы парализовало. Тело стало невесомым, но одновременно почему-то начало падать на землю. Прямо перед ней на неловко выставленные руки упал Харальд, а Грейнджер рухнула следом ему на спину, погребая под собой. Толчок, и тут же голова просто начинает разрываться от невыносимой боли, которая сначала заволокла всё перед глазами туманом, а следом прорезала его короткими вспышками.

Вспышка.

— Наконец-то я свободна!..

— Прости, что? — я посмотрел на сидящего рядом Хагрида.

— Ась?.. — непонимающе взглянул он на меня.

— Так долго… Так голодна…

Я помотал головой.

— Добыча… Еда!.. Не уйдёшь… Не уйдёшь!.. Так долго… Так голодна…

Голос.

Холодный, шипящий и совершенно нечеловеческий — даже в голосах змей и драконов было больше тепла. А это был словно скрежет ржавых шестерёнок, слов скрип перемалываемого в пыль стекла.

Он звучал на парселтанге, звучал как будто бы сразу отовсюду. Шипение — это ерунда, просто мерещащийся внешний атрибут. Парселтанг — это в первую очередь не звуковая, а ментальная связь, ведь рептилии крайне скверно воспринимают звуки.

И сейчас жуткий голос змееязычной твари расходился волнами откуда-то со стороны Запретного леса. Страшный. Страшно сильный. Обычную гадюку или ужа я могу расслышать с расстояния в десяток футов. Питона или анаконду в зоопарке — с полусотни. До этой было намного больше.

Кровь!.. Кровь!.. Кровь!..

Виски резко сдавило болью, в ушах зазвенело. Прямо как в тот раз — на матче…

Вспышка.

…Изготовлять опасную субстанцию я решил не в замке, а в кустах по соседству с пока ещё пустующим стадионом для квиддича. В меру пустынно, но расположено достаточно близко, чтобы долго не идти. Плюс была здесь пара мест, где можно было спрятать взрывчатку на время, пока она не дойдёт до кондиции… Главное избегать влажных и сырых мест, а то ведь АСДТ очень уж гигроскопична…

Конечно, изготовлять взрывчатку заранее было не слишком удачным вариантом — АСДТ имело тенденцию к слеживанию со временем и потере взрывчатых свойств, но тут уже ничего не поделаешь. Может василиск вообще не нападёт, может, нападёт в конце года, а может — на следующей неделе…

Вспышка.

— Если ты услышишь голоса на парселтанге, — Норд расхаживал взад-вперёд по комнате. — Если появятся зловещие надписи на стенах, кто-то оцепенеет или даже погибнет. Это значит, в школе начал действовать Дневник, и василиск на свободе.

— Отец, да знаю я уже всё это…

— Знаешь, но не понимаешь! — возвысил голос Виктор. — Это вопрос жизни и смерти. Никаких игр — или, или. Это не игрушки. И это не как в прошлый раз — тогда философский камень был нам нужен позарез. Чёртов Дамблдор — «Николасу нужно время, Николасу нужно время…» Сказочник сраный. А я не верю, что попал в сказку и тебе не советую — в реальную жизнь мы с тобой вляпались, сын. Очень паршивую и опасную. По самые уши. И тут очень часто взаправду умирают.

Отец растрепал себе волосы — эту же привычку у него, кажется, и я позаимствовал…

— Я не буду нарываться, но буду держать ухо востро, — честно пообещал я. — И попробую в случае чего…

— Я не смогу просто так появиться в Хогвартсе, — устало произнёс Виктор. — Взрослые тебе, скорее всего, не поверят. Если не будет другого выхода, то тебе придётся делать всё самому. И самое главное…

— Постоянная бдительность. Сделаю, отец, — уверенно говорю я. — Можешь во мне даже не сомневаться.

— Но помни — только если не будет другого выхода. Ты не должен бояться, но и прыгать в пламя просто так тоже не должен! Ты…

Норд вздохнул.

— Я… Прости, я, наверное, ужасный отец. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, но…

— Со мной должно произойти немало, — успокаивающе произношу я. — Клинок будет выкован — мы же всё это обсуждали, верно?

Вспышка.

— И что теперь? — произнёс стоящий около кровати высокий волшебник в серебристой мантии, в очках-половинках, с длинными седыми волосами и окладистой бородой. — Думаете, что сможете справиться с ним?

— Миром правит любовь, nicht wahr? — криво ухмыляется стоящий напротив него молодой парень с коротко стриженными седыми волосами и с косым шрамом пересекающим лицо от лба до подбородка через правый глаз. Вместо правого глаза у него вставлен вороненый металлический шарик с алой точкой вроде зрачка.

— Ja, — усмехается старик. — Но, признаться, я всё-таки до сих пор поражён вашей идеей… И всё ещё не могу решить приводит ли она меня в восхищение или внушает ужас.

— Главное, что мы сделали первый шаг, herr Альбус. Шаг к победе и доверию.

— Да, после этого, думаю, я могу вам доверять… Но мне хотелось бы знать вот что…

— Слушаю.

— Что вам нужно, Виктор? Что вам нужно на самом деле?

— Справедливость, — криво ухмыляется одноглазый. — И счастье. Для всех. И чтобы никто не был обижен.

— Ваше понимание общего блага своеобразно… но вполне разумно. Хотя то, что вы подразумеваете под счастьем для всех…

— Он ещё ребёнок, и в нём нет греха.

— Согласен. Главное, чтобы он не повторил ошибок…

— Из волков вывели волкодавов. Волка победит волкодав, а не покорная овца.

— О, да, вы были весьма убедительны… — мягко рассмеялся старик. — Что ж, время всё рассудит за нас.

— Время решит за нас, — эхом откликнулся одноглазый.

— Ты идиот, Харальд… — простонала Гермиона, вяло ворочаясь на лежащим под ней Поттером. — Самый настоящий… Тебе ещё слишком рано пользоваться ментальной магией… Ты мог сжечь мозг и себе, и мне…

— Но ты видела? — вяло донеслось снизу. — Ты ведь видела?

— Что именно?

— А я тебе что, несколько воспоминаний передал?

— Несколько, — не слишком уверенно произнесла Грейнджер. Увиденное стремительно таяло в её памяти — оставались лишь самые яркие моменты из самых первых воспоминаний. — Но откуда?..

— Не спрашивай, — Харальд кое-как начал подниматься, попутно помогая Грейнджер тоже встать. — Меньше будешь спрашивать — меньше вранья услышишь.

— А ты не ври, — предложила Гермиона, буквально повисая на плече приятеля — увы, но волшебник-недоучка хоть и умудрился исполнить крайне сложное заклинание мыслесвязи, но исполнил его достаточно паршиво.

— Скажи, ты веришь в пророчества? — слабо произнёс Поттер, кое-как ковыляя в сторону замка фактически с подругой на себе.

— Нет, — фыркнула Грейнджер. — Предсказания как наука не внушают мне доверия.

— Я тоже. Но среди всего этого хлама, типа некромантии или хиромантии, иногда всё-таки попадается что-то дельное.

— И что же?

— Знаешь, почему Волдеморт пытался меня убить?

— Поттеры были одним из видных родов аристократии, которые не приняли идеи Того-Кого… Волдеморта, — заученно произнесла Гермиона, сильнее вцепляясь в мантию Харальда и вяло перебирая ногами. Во всём теле была страшная слабость, а голову то и дело простреливало вспышками острой боли. — Поэтому их… Прости.

— Истребили, — спокойно закончил Харальд. — Поэтому у меня нет ни бабушки, не дедушки, ни других близких родственников. Чёрное Восстание перешло в позиционную стадию, и всё стало зависеть от решения пока ещё держащих нейтралитет семейств. Министерство уговаривало и убеждало, Волдеморт — запугивал. Поттеры были выбраны в качестве показательной жертвы в акции устрашения. Но ты не думала, почему в тот раз Волдеморт попёрся убивать последних Поттеров лично и к тому же решил убить даже меня, чем вообще-то никогда не занимался? Да, Упивающиеся и их предводитель творили много преступлений, но умышленных детоубийств за ними до того времени не числилось…

— Гммм… — замялась Грейнджер. — Если честно — нет, не думала.

— Открою секрет — тебе открою. Будешь в числе тех, кто знает больше официальной легенды — таких в стране можно пересчитать по пальцам. И даже всего одной руки.

— И что же это за секрет?

— В отличие от тебя, о мой скептически настроенный ассистент, — хмыкнул Поттер. — Лорд Волдеморт верил в пророчества и прочую хрень. И существовало пророчество, согласно которому в конце июля родится ребёнок, который будет предначертан стать его смертельным врагом. Как там?.. "И ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой".

— Какой идиотизм… — простонала Гермиона. — Великий и ужасный Тёмный Лорд поверил в такую чушь…

— Кстати, вообще-то пророчество можно было истолковать по-разному, и убивать меня или умирать самому для его исполнения вовсе не требовалось… Однако суть не в этом.

— А в чём же тогда?

— В том, что Волдеморт фактически своими же руками сделал пророчество РЕАЛЬНЫМ. Было сказано, что Тёмный Лорд сам отметит его как равного себе, то есть признает своим противником — и Волдеморт выбрал именно Гарольда Поттера, хотя кандидатов было несколько. Он выбрал противника и тем самым признал его равным себе. Было сказано, что один сокрушит другого — и древняя магия стала причиной падения Тёмного Лорда.

— Волдеморт поверил в пророчество, исполнил его, и из простого набора слов оно стало реальностью — это ты хочешь сказать?

— В принципе, да.

— И какое же это отношение имеет к происходящему здесь и сейчас?

— Можешь считать, Гермиона, что есть пророчество об открытии Тайной Комнаты и о высвобождении скрытого в ней ужасного монстра, который начнёт убивать.

— А если мы не поверим в это пророчество? — слабо усмехнулась Грейнджер. — Ведь если мы не поверим в него и не станем его исполнять — оно не станет реальным, верно?

— А мы здесь и ни при чём, — серьёзно ответил Харальд. — Это пророчество о Наследнике Слизерина, поэтому важно лишь то, что в него верит этот самый Наследник. Всё зависит от него.

— И кто же тогда этот Наследник? — спросила Гермиона. — какой-нибудь слизеринец? Малфой, например?

— Я уже ни в чём не уверен, — признался Поттер. — Прости, но сейчас даже ты под подозрением.

— Я гриффиндорка! — гневно возразила Грейнджер.

— Ты — змееуст.

— Ты тоже.

— Седьмая заповедь Рональда Нокса — детектив не может быть преступником. А я сейчас — детектив.

— Нда, тебе действительно надоело играть в безумного учёного и ты перекрасился в безумного детектива…

Несколько десятков футов юные маги прошагали молча.

— Что же нам тогда теперь делать? — наконец спросила Гермиона.

— О, так ты теперь мне веришь? — насмешливо поинтересовался Харальд.

— Я исхожу из худшего варианта, что тебе всё это не почудилось, так что лучше подстраховаться… Ну, что? Что будем делать?

— Мы должны понять, кто такой Наследник Слизерина и нейтрализовать его. Лучше с помощью взрослых, на крайний случай — сами. Уничтожим монстра или загоним его обратно в Тайную комнату и запечатаем её понадёжнее.

— Им может оказаться кто угодно… — тоскливо произнесла Грейнджер. — А я не люблю детективы…

— Аналогично, ассистент. Поэтому будем действовать как умеем — как учёные и как боевики.

— Звучит не слишком обнадёживающе…

* * *

— Хагрид, открывай! Харальд пришёл, — не рискнув стучать по монументальной деревянной двери, Поттер пнул её ногой.

— Не пинай, — поморщилась Гермиона. — И не ори так.

— Извини.

Головная боль у обоих волшебников так и не проходила, чему виной было крайне корявое исполнение непростого заклинания. Хотя они ещё легко отделались — магия памяти изучалась лишь на старших курсах, а всяким недоучившимся второкурсникам её не доверяли.

Если бы долгие разглагольствования, как и почти всё сейчас, не усиливали головную боль, то Гермиона ни за что не упустила бы такого шикарного шанса пилить и капать на мозги Харальду. Но, увы…

— Может, его дома нет? — вслух произнёс Поттер, ероша волосы.

— Может, и нет, — прогудели из-за угла.

Грейнджер от неожиданности ойкнула, Харальд отреагировал более конструктивно — отпрыгнул в сторону, достал палочку и заозирался по сторонам.

Однако тревога в целом оказалась ложной — это был всего лишь Хагрид. Оказывается, несмотря на крайне внушительные габариты, лесничий в случае чего мог двигаться на удивление бесшумно.

— Чего ходите? — не особо приветливо произнёс здоровяк вместо приветствия. — Лучше бы в замке сидели.

— А что, опасно? — моментально — даже быстрее Харальда, среагировала Гермиона.

— Гм, — полувеликан смутился, поняв, что сболтнул лишнего. — Да не… Ну, просто… Это… Как бы… А чего пришли-то, а? На отработку опять, что ли?

— А разве к вам присылают учеников? — спросила Грейнджер. С Хагридом она была знакома мало, но предпочла на всякий случай говорить вежливо.

— Ну, как выяснилось — могут, да…

— Я насчёт вчерашнего, — прямиком заявил Харальд, убирая палочку.

— Да нормально там всё, — отмахнулся лесничий.

— Это был единорог?

— Да нормально там всё.

— А кто второй был? Такой внушительный рёв был…

— Да нормально там всё, — как заведённый, повторил Хагрид.

— Хагрид, — лесничий сейчас мог вызвать подозрение у кого угодно, не то что у вечного скептика — Гермионы. — Вы что-то недоговариваете.

— Это… Ну, как бы, директор сказал никому не говорить. Вот.

— А мы никому и не скажем, — заявил Поттер.

Подобная логика явно поставила Хагрида в тупик.

— Да нормально там…

— А что именно там нормально? — подключилась Гермиона.

Здоровяк тяжело вздохнул.

— Ладно, пошли в дом.

Гриффиндорцы переглянулись и проследовали за полувеликаном. Как оказалось, дверь была незаперта, просто открыть её явно было не по силам двенадцатилетним детям. Да и двадцатилетним, наверное, тоже не особо…

От цепкого взгляда Харальда не укрылось, что от сброшенной с плеча двустволки лесничего отчётливо пахнет горелым порохом. А от взгляда Гермионы уже в свою очередь не ушло, что в доме Хагрида царил кошмарный беспорядок.

— Ладно, в общем так, — Хагрид присел на монументальный дубовый стул, который жалобно скрипнул, и блаженно вытянул ноги. — Может, так хоть всяких сорвиголов убережём. Запоминайте сами и прочим сорванцам передайте, вроде этих рыжих близнецов — в лес не соваться…

— Я не сорванец, — довольно вяло возразила Гермиона.

— А мы и так особо туда не ходим, — добавил Харальд.

— Думаю, и Дамблдор скоро всем об этом скажет, так что… В общем передайте, чтоб лишний раз по территории не болтались, а то…

— А то — что?

— Завелось что-то в Запретном лесу, — вздохнул лесничий. — Зверь какой-то — непонятный и большой.

— Единорог?..

— Померла. Не знаю даже, кто на такое злодейство способен-то… Единорог — он же зверь чистый и добрый, на него даже оборотень или дракон не покусятся. Его убить — грех большой совершить. А если крови выпить, то вообще навечно проклят останешься.

— Кровь единорога? — спросил Харальд.

— Единороги — одни из созданий, которые сильнее всего напитаны естественной магией, — произнесла Гермиона. — Их волосы идут на производство волшебных палочек, толчёный рог имеет огромное значение в алхимии. А кровь — это декокт невероятной чистоты. В древности многих смертельно больных поили кровью единорогов, что позволяло спасти даже смертельно раненых. Но взамен этого кровь начинала разрушать организм — человек на ней мог жить теоретически неограниченно долго, но страшно деградировал физически и морально…

— Кощунство это! — в сердцах грохнул кулаком по столу Хагрид. — Нельзя такие злодейства творить, никак нельзя!

— Значит, какой-то монстр убил единорога, — подытожил Харальд. — Кто бы это мог быть? Я не очень хорошо знаю магическую зоологию… Гермиона? Хагрид? У единорогов есть естественные враги?

— Человек, — ответила Грейнджер.

— А кроме? Человек даже сам себе — самый страшный враг.

— Нет таких, — мотнул головой лесничий. — Ну, или я о таких не знаю. И Сильванус… ну профессор Кетллберн — тоже. Но кто-то… что-то единорога всё-таки убило. Причём, ещё и…

Хагрида передёрнуло от отвращения.

— Ну… Как бы вам это сказать-то?.. Поели его, в общем.

— Сильно? — спокойно просила Грейнджер. — Отпечатки челюстей есть?

— Что-то большое и зубастое. Если б не знал, то сказал, что это кто-то побольше дракона. Может, какая-нибудь сотворённая образина ещё со времён войны с Сами-Знаете-С-Кем? Джагсона того же за его мерзости даже Мастером зверей звали… Обычный зверь, даже волшебный, на единорога никогда бы не напал.

— А если его заставили? — спросил Поттер.

— Это как?

— Ну, можно или нет так себе подчинить какого-нибудь хищника, чтобы натравить его даже на единорога?

— Ну ты и сказал, Харальд… Это ж какую силищу иметь-то надо? На какого-нибудь захудалого валлийского зелёного надо полдюжины неслабых волшебников, чтоб его успокоить. Или сонного зелья в него почти пинту влить…

— Ну, а всё-таки?

— Не знаю, — вздохнул здоровяк. — Я ж не шибко сильный маг, так что не знаю даже.

— Ситуация… — протянул Харальд, вороша волосы. — А можешь сказать, где ты нашёл мёртвого единорога? Чтобы точно знать куда не соваться.

— А ты точно туда не пойдёшь? — с подозрением в голосе осведомился лесничий.

— Да я ещё, как бы, пожить хочу. Я дурак, но не настолько.

— Полосу сухих деревьев знаешь в двух милях к северо-востоку?

— Там ещё валун такой здоровенный типа обелиска из земли торчит?

— Ага. Так вот от него и ещё пара миль вглубь леса.

— Не, я так далеко никогда не заходил…

— И правильно. Сегодня вот ещё сигнал кентаврам подал, чтобы, значит, встретиться и перетолковать — вдруг чего они знают?

— Ладно, ну мы тогда, наверное, пойдём… Да, Гермиона?

— Угу.

Глава 12. Дуэльный клуб

В Гостиной Гриффиндора сейчас находилось лишь двое студентов, что ещё не расползлись по спальным расположениям.

— …неверно считать василисков змеями — на самом деле они являются куда более древним семейством, — монотонно бубнила себе под нос Гермиона, уткнувшись в книгу. — Наряду с крокодилами и ныне вымершими птерозаврами и динозаврами, они являются представителями архозавров. В качестве ключевого отличия василисков от змей можно назвать строение их челюстей, которые не являются раздвижными и усеяны десятками зубов, достигающих четырёх дюймов в длину… О, Боже!..

Грейнджер закатила глаза, вытянулась в кресле и надела раскрытую книгу себе на голову.

— Сейчас помру, — выдавила девочка.

— Рано нам ещё с тобой помирать, кузина, — философски заметил Харальд, что-то вырисовывая на листе бумаги. — Нам с тобой нужно ещё спасти весь этот мир… тьфу. Ну, в нашем случае — всего лишь магическую школу.

Гермиона не соизволила отреагировать даже на крайне раздражающую её «кузину».

— Одиночная особь столь крупного вида никак не могла прожить тысячу лет, — буркнула девочка из-под книги. — А более-менее крупную популяцию уже давно бы заметили.

— Скажи это фанатам Нэсси, — хмыкнул Поттер.

— Не люблю иметь дела с фанатиками. Кстати, ты как раз — фанатик, поэтому я и не люблю иметь с тобой дел.

— Но ведь имеешь?

— Так приходится же…

Книга съехала с головы девочки и плюхнулась к ней на колени.

— Может, пойдём к МакГонагалл? — тоскливо предложила Грейнджер. — Или сразу к Дамблдору?

— Ну, и что бы ты сделала на их месте, когда к тебе бы прибежала пара второкурсников и начала рассказывать о том, что школе угрожает монстр?

— Баллы бы сняла.

— Во-во.

— Мрак.

Гермиона устало потёрла глаза.

— Кстати, что за темномагический артефакт?

— Дневник, типа твоего, — ответил Харальд. — Чёрная кожаная обложка, пергамент внутри, имя «Том М. Реддл» — снаружи.

— Том Реддл… Подожди, подожди! Ты хочешь сказать…

— Тссс! — громко зашипел Поттер. — Не так громко. Давай называть его… Ну, допустим, Тор.

— А чего не цилиндр? — съехидничала Грейнджер.

— А Луна бы вспомнила не фигуру, а скандинавское божество, — заметил Харальд.

— Я — не Луна, — насупилась Гермиона. — Тор — потому что Том Реддл?

— Ага. Здорово, правда?

— Гениально, — кисло произнесла девочка. — Обожаю анаграммы. Но каким образом…

— Просто примем за данность, что, возможно, ещё с момента своей учёбы в школе Тор оставил кое-что мерзкое в этих стенах. И я говорю вовсе не о забытых в спальне старых носках.

— Как можно вычислить местонахождение этого артефакта?

— Он потребует носителя. Установит связь и начнёт высасывать жизненную силу. Чем сильнее будет становиться, тем больше возможностей получит. В итоге сначала начнёт время от времени подчинять своей воле носителя, а затем выпьет все силы и воплотиться в виде материального существа.

— Очень надеюсь, что ты это всё прямо сейчас придумал. Ну, или перед ужином.

— Потому что в противном случае это будет слишком опасно?

— Потому что в противном случае это будет звучать, как сценарий к дешёвому фильму ужасов, — отрезала Грейнджер.

— Ох уж этот мне скептицизм… — рассмеялся Харальд.

— Тем и выживаю. Ладно, будем считать, что это просто что-то вроде Кольца Всевластья — мощное, страшное, опасное и непонятное. Получается, он у Наследника Слизерина?

— Согласно моей теории, у кого он — тот и Наследник Слизерина.

— Поясни, — нахмурилась Гермиона.

— Ну, смотри… — начал объяснять Харальд. — Есть информация, что самым настоящим, но в то же время и самым последним потомком великого и ужасного Салазара Слизерина был именно Вол… Тор. Поэтому он и был Наследником Слизерина, который полвека назад нашёл и открыл Комнату Тайн. Но! Насколько мы знаем, у Тора детей или прочих кровных родственников не было. Так что теоретически род Слизерина должен был оборваться именно на нём. Но не оборвался. Поэтому я считаю версию о Кольце Всевластья очень верной — за неимением настоящего хозяина, кольцо пытается вылепить нового из подручного материала.

— Голлум был не особо похож на новое воплощение Саурона, — хмыкнула Грейнджер.

— Так он кем был раньше? Довольно слабохарактерным хоббитом. А представь, если бы Боромир действительно начал использовать силу Кольца? Ну, возродилась бы Тёмная Империя, только уже не с орками, а с людьми и столицей в Минас-Тирите…

— Во-первых, это просто твои фантазии, а во-вторых, как этот артефакт может… ммм… вылепить нового Наследника? Для этого в нём, как и в Кольце, должна быть заключена частичка самой сущности Сам-Знаешь… Волде… Тора.

— А если предположить, что это так?

— А тебе не кажется, что пока что ВСЕ свои рассуждения мы строим исключительно на подобных допущениях? — не выдержала девочка. — У нас же нет ни одного прямого факта — одни сплошные косвенные данные и прочая чушь!

— Вот поэтому и фантазируем, потому что нет прямых фактов. Но верь мне — мы на верном пути.

— И почему я должна тебе верить, Гарольд Поттер? — взвилась Гермиона, но почти сразу же угомонилась. — И почему я тебе всё-таки верю? Это же иррационально!

— Напротив, совсем напротив! — хитро подмигнул Поттер. — И, наконец, мы переходим к самому главному — личности Наследника.

— А как по мне, главное — это гипотетическая Комната Тайн. Найдём её — и Наследник должен будет непременно объявиться.

— А если мы этим лишь спугнём его? И подконтрольная злой воле личность продолжит разгуливать на свободе.

— Харальд, тебе не идёт высокий слог, — рассмеялась Грейнджер, но тут же посерьёзнела. — Хорошо, переходим к Наследнику… Кем он может быть?

— Да кем угодно, — тяжело вздохнул Поттер. — Причём, что наиболее вероятно — это такой же студент, как и мы. Ну, может, старшекурсник разве что.

— Почему не учитель? С точки зрения логики захватить более сильного носителя выгоднее.

— …и тяжелее.

— Гм, пожалуй, — девочка задумалась. — Какие могут быть признаки того, что человек находится под чьим-то влиянием?

— Постоянный майнд-контроль был слишком заметен, думаю… Допустим, тёмная воля берет управление на себя лишь время от времени. Так что носитель должен либо страдать лунатизмом, либо испытывать провалы в памяти.

— В школе сотни человек. Тем более мало кто будет отвечать честно на такие странные вопросы. Может, попробовать засечь сам артефакт? Должен же он фонить тёмными эманациями?

— А если он хорошо экранирован? Не думаю, что Хогвартс не защищён от проноса чего-то откровенно подозрительного…

— Тогда, может, и никакого артефакта нет? — усмехнулась Грейнджер.

— Может, и нет. А, может, и есть — то, что мы не знаем о существовании подобного, вовсе не означает, что этого не существует.

— Какая-то иезуитская логика… — поморщилась Гермиона.

— Это называется Доказательством Дьявола. Я могу доказать другому существование Дьявола просто призвав его, а вот мой оппонент не сможет доказать его несуществование, потому что не сможет обшарить каждое место в мире, где Дьявол может прятаться.

— А, точно, вспомнила… Только вообще-то это называется не Доказательство Дьявола, а аргумент к невежеству. Наше незнание не может служить доказательством истинности или ложности какого бы то ни было явления.

— Ты рассуждаешь в рамках дедуктивной логики, в то время как у нас сейчас скорее судебное разбирательство. А презумпция невиновности — это как раз область корректного применения Доказательства Дьявола, ведь пока не доказано обратное, подозреваемый считается невиновным.

— Чего?! — вытаращила глаза Грейнджер. — Сейчас даже я тебя вообще не поняла! Ты где таких слов-то нахватался, а?!

— Гм, — смутился Поттер. — Сам не знаю. Нашло что-то, наверное… Может, вернёмся к дальнейшим нашим мероприятиям?

* * *

— Поттер, — недовольно поджала губы школьная медсестра, глядя на невинно топчущегося перед дверь в лазарет мальчика. — Что на этот раз? Порезы, ожоги?

— Вот, — Харальд показал абсолютно чёрную кисть левой руки.

— Мерлин Великий! — ахнула женщина. — Да где ж тебя угораздило подхватить этот ужас? Нужно немедленно сообщить директору…

— Мэм, — слегка смутился мальчик. — Да это просто новый состав несмываемых чернил… Может, хоть у вас есть чем это оттереть?

Мадам Помфри окинула Харальда ледяным взглядом.

— Идёмте за мной.

Поттер послушно потопал следом за медсестрой.

Собственно, изначально новый состав несмываемых чернил был экспериментальным вариантом невидимых чернил, которые можно было прочитать лишь при освещении их чем-то вроде магического «люмоса». Увы, но не все эксперименты Харальда проходили как нужно и давали ожидаемый результат…

Спустя минут пять Поттер сидел на кушетке, болтал ногами и оттирал тряпочкой, смоченной в какой-то едко пахнущей дряни, руку. Чернила, кстати, вышли на совесть и сопротивлялись дряни до последнего.

Попутно Харальд размышлял, где можно было бы применить своё новое изобретение. Пока что ничего более разумного, чем пометить этот суперской краской Локхарта в мозг не приходило. Ходячий гламур, покрашенный в радикально чёрный цвет… Мечта! Большому кораблю — адекватных размеров айсберг.

Неожиданно в лазарет ввалились полдюжины старшекурсников откуда-то с Рэйвенкло, если судить по шевронам на мантиях и их оторочке, которые тащили на себе пару находящихся в отключке софакультетчиков.

— А где мадам Помфри? — поинтересовался самый высокий и старший из них.

— У себя, — мотнул головой в сторону личного кабинета медсестры Харальд. — А что с вашими приключилось?

— Фиг знает. Нашли в коридоре в отключке.

— А «энервейтом» пробовали их в чувство приводить?

— Эй, малой! Не дурнее тебя будем. Подвинься, кстати.

На кушетку к Харальду были сгружены двое рэйвенкловцев, находящихся в отключке, а их приятели всё той же гурьбой зашагали к мадам Помфри.

Поттер бросил на бессознательных школьников рассеянный взгляд… Который моментально стал напряжённым прищуром.

— Лицевая мускулатура расслаблена… Отсутствие реакции на привычные реанимационные чары… — пробормотал себе под нос мальчик, вспоминая читанную когда-то методичку и оттягивая одному из парней веко. — Зрачки расширены, кровеносные сосуды увеличены… А не «обливэйтом» ли вас, братцы, приложили, случаем?

Кто-то орудует в школе мощным заклинанием, стирающим память? Это настораживает… Да нет — это до чёртиков настораживает и даже пугает.

Это следы Наследника, или же просто кто-то очень сильный, умный, но в то же время глупый, раз имеет неосторожность применять столь опасные заклинания в Хогвартсе?

Или всё-таки не глупый? Убийство или исчезновение привлекло бы куда больше внимания, чем кратковременная потеря памяти… Тем более, за сколько там рассеиваются следы обливэйта — меньше суток, кажется?

Обо всём этом нужно подумать…

— Да, определённо стоит обдумать всё это… Но в более располагающей обстановке, где не так воняет больницей, — вслух произнёс Харальд и заметил, что нечаянно оставил на лице рэйвенкловца чёрные следы от чернил. — И оттереться я тоже где-нибудь в другом месте смогу.

Но перед тем как слинять из лазарета не удержался и нарисовал пальцем обоим школьникам шикарные усы.

* * *

— Что за шум? — поинтересовался Поттер, подходя к толпящимся вокруг доски объявлений в Большом Зале школьникам. — И раз есть шум, то почему нет драки? Непростительная оплошность…

— Драка будет, — пообещал Симус — Смотри, Харальд! Вечером открывается Дуэльный клуб!

— Ммм… — Мальчик-без-Шрама задумчиво взъерошил волосы, вспоминая всё, что он знал о дуэлях. Кодексы там всякие… Геттисбергский или как там его?.. — И в чём прикол этого клуба? Мы будем там драться?

— Написано, что будут учить настоящей боевой магии… — взволнованно произнёс Невилл. — Почти настоящие дуэли там всякие…

— Боевая магия и дуэли? Хмм…

Харальд снова задумался. Что такое дуэль он знал и понимал. Что такое боевая магия — тоже. И соотносилось это примерно так же как современное спортивное фехтование на жестяных шпажках и средневековое рубилово с применением алебард, двуручных мечей и прочих прелестей ближнего боя.

Всё, что он знал, категорически заявляло ему, что дуэли — это спорт. А в настоящем бою никто не будет сражаться один на один. Твой товарищ сцепился с врагом? Бей врага в спину, пока он занят, и тем самым поможешь другу. Когда стоит вопрос жизни и смерти не до красивых, но глупых атак в стиле кавалеристов Лёгкой Бригады…

— Интересно, кто будет председателем? — спросил Симус. — Говорят, Флитвик в молодости взял несколько кубков на Чемпионате Европы…

— А может сам Дамблдор? — возразил Дин. — Он куда более сильный волшебник, чем Флитвик — это факт.

— Кстати, а на кой ляд этот клуб вообще нужен-то? — поинтересовался Рон.

— Если лень идти — так и скажи.

— Не, я не о том, — покачал головой Уизли. — Ну, сами смотрите — у нас же ЗОТИ есть для всякой там самообороны, так? А зачем тогда ещё и какой-то Дуэльный Клуб? У меня никто из братьев не рассказывал о таком.

— Ну, может, это что-то вроде факультатива…

— Факультативы — они ж для ботаников, кого профессора лично выбирают. А тут приписку внизу видали, а? «Первый курс не допускается. Для второго и третьего курсов — явка обязательна». Ерунда какая-то.

— А Рональд-то дело говорит, — протянул Харальд. — Действительно как-то оно странно…

Уизли моментально надулся от важности. В учёбе или спорте блистать не получалось, но и без этого можно было быть умным. И в отличие от всяких там зубрилок Пай-девочек не только в учёбе!

— Но заглянуть стоит, — вынес своё решение Поттер. — Думаю, будет весело. Кстати, никто Гермиону не видел?

— Неа, как уроки кончились, так она куда-то убежала… В библиотеку, наверное.

— Да был я там уже — нет её там, и не было сегодня.

— Может, у кого-то из учителей задержалась? — предположил Рон. Успех собственной мозговитости настоятельно требовалось развить и закрепить — это он из шахмат усвоил чётко. — В любом случае к шести вечера она придёт. Ну не может же она пропустить мероприятие с пометкой «Явка обязательна».

* * *

И Уизли таки оказался прав!

Чем вызвал немалое оживление среди некоторых гриффиндорцев. Ну, как же! У Рональда стремительно прогрессировал его межушный ганглий! Правда, пока что очень медленно… Но перспективы вырисовывались отличные. Маленький шаг для индивидуума, но огромный скачок для эволюции. Главное, чтобы этот малюсенький ганглий в будущем развился до полноценных полушарий…

— Сама ты ганглий, — обиделся Уизли, услышав всё это в свой адрес из уст Гермионы, которой он не замедлили похвастаться, что предсказал её приход. — Позорный.

— Не переживай, Рональд, — ухмыльнулась Грейнджер. — Не знать — не стыдно, стыдно — не хотеть знать.

— Я не знаю, что такое ганглий, не хочу этого знать и мне ни капельки не стыдно.

— Мне жаль тебя, — с показным сочувствием покивала девочка.

— Тссс! — шикнул на них Дин. — Начинается, кажется.

К шести вечера в Большом зале собрались ученики второго и третьего годов обучения в полном составе, плюс ещё некоторое количество зевак с более старших курсов. Причём даже обязательная явка не стала главным фактором популярности. Всем просто было интересно и любопытно, что ж будет-то… У всех при себе волшебные палочки, лица серьёзные…

Обеденные столы были куда-то убраны, а у одной из стен возведён широкий помост.

— Так кто же будет председателем клуба-то? — Невилл вытянулся на цыпочках, выглядывая из-за спин третье- и четверокурсников.

— Может быть, это всё-таки будет… — Гермиона помрачнела. — О, нет.

На помост забрался сияющий Локхарт, одетый в шикарную мантию лилового цвета. И насколько была ослепительной улыбка профессора ЗОТИ, настолько же был мрачен сопровождающий его Снейп.

— О, ты видишь то же, что и я, ассистент? — оживился Харальд, чувствуя, что пришёл сюда определённо не зря.

— Я вижу это, но желаю развидеть, — простонала Грейнджер. — Что опять? Снова йоркширские тролли или валийские баньши? Чему он нас может научить-то? Искусству укладки волос или актёрскому мастерству?

— Насчёт укладки волос… — Поттер наградил лохматую копну волос многозначительным взглядом. — Некоторым явно бы не помешало взять пару уроков… О! Нет, ты гляди, гляди! Так это ж прям как подиум! Может, он устроит показ мод? Всё-таки это то немногое, что он способен всем показать без массовых жертв и увечий.

— …Подойдите поближе! Ещё ближе! Ещё! — вещал тем временем гламурный профессор.

— Ближе, бандерлоги, ближе, — тихонько прошипел на парселтанге Харальд, отчего Гермиона не сдержалась и тихонько фыркнула от смеха. Всё-таки Локхарт был последним, кто походил на удава Каа.

— Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор любезно поручил мне организовать в Хогвартсе Дуэльный клуб. Посещая этот клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает, что такие обстоятельства не редкость… Подробнее выможете прочитать об этом в моих книгах, — белозубо улыбнувшись, вещал Локхарт. — А ассистировать мне сегодня будет уважаемый профессор Снейп.

По залу пронёсся неопределённый гул.

— Мечты сбываются, — глаза Рона радостно заблестели. — Надежды, что они поубивают друг друга нет… Но хотя бы от одной падлы мы сегодня наверняка избавимся. Ура Дуэльному клубу и профессору Дамблдору! Великий человек…

— Насколько знаю, профессор Снейп немного разбирается в дуэлях, поэтому его помощь будет небесполезна, — продолжал тем временем Гилдерой. — Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках… И не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности.

— Не надо, не утруждайте себя, профессор Локхарт… — бормотал себе под нос Уизли.

Снейп мрачно посмотрел на своего "коллегу" и скривил губы в лёгкой усмешке.

— А если бы он на меня так посмотрел, то я бы уже был на пол-пути в Новую Зеландию, — нервно сглотнул Невилл.

Волшебники повернулись друг к другу и изобразили приветствие. Локхарт сделал реверанс, Снейп же ограничился коротким кивком.

— Задайте ему, профессор! — разлетелся по Большому залу восторженный вопль. — Мы болеем за вас, профессор!

Локхарт расплылся в широкой улыбке.

— Про-фес-сор Снейп! Про-фес-сор Снейп! — скандировал Харальд, вокруг которого начало образовываться пустое пространство.

Это было настолько дико, что все гриффиндорцы постарались сделать вид, что они видят этого психа в первый раз.

Ухмылка преподавателя зельеварения стала чуть шире.

Гермиона поспешно зажала Поттеру рот, преграждая путь потоку бреда, льющемуся из уст её приятеля

— Итак, обратите внимание, как нужно держать палочку на дуэли, — быстро взял себя в руки оконфузившийся Локхарт и продолжил свои пространные объяснения. — Вот так держим… Всем видно, да? А на счёт «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет, но…

— Вообще-то, в первую очередь нужно поставить защитный барьер, — бесцеремонно перебил его Снейп, описывая кончиком своей палочки широкую дугу в воздухе. Вокруг помоста тотчас же замерцало призрачное серебристое сияние. — Иначе заклинание какого-нибудь…

Зельевар наградил Гилдероя уничтожающим взглядом.

— …какого-нибудь… волшебника… Может нанести урон посторонним.

— Да, спасибо, — чарующе улыбнулся Локхарт. — Итак, на счёт "три"… Раз… два… три!

— Экспеллиармус!

Выпад Снейпа оказался ожидаемо стремительным и чётким. Причём в отличие от Гилдероя, который стоял прямо и не успел даже толком взмахнуть палочкой, зельевар успел сместиться с линии прицеливания, бросить одно заклинание и приготовиться нанести следующий удар…

Впрочем, этого не требовалось.

Палочка Локхарта валялась в одном конце помоста, сам Локхарт — в другом конце и имел довольно помятый вид.

Мужская половина школьником дружно взвыла от радости, женская тоже взвыла, причём, куда громче, но уже от ужаса.

— Он жив, или я могу надеяться на лучшее? — Рон начал подпрыгивать в попытке увидеть, что же там происходит.

— Отличный выпад, коллега! — жизнерадостно воскликнул Локхарт, кое-как поднимаясь на ноги и пытаясь пригладить взлохмаченные волосы, которые теперь торчали иголочками во все стороны. — Профессор Снейп применил простое, но крайне эффективное заклинание обезоруживания и, как видите, я лишился своего оружия… О, благодарю вас, мисс Патил! Как любой уважающий себя волшебник я без палочки, как без рук… Браво, профессор Снейп, браво! Разумеется, это был настолько очевидный ход, что я просто не мог его не предугадать, но ученикам было полезно увидеть…

Зельевар начал медленно, но отчётливо зеленеть.

— На этом показательная часть окончена, — поспешил закруглиться Гилдерой, понимая, что сейчас может произойти смертоубийство. — Итак! Переходим непосредственно к тренировке. Сейчас я разобью вас на пары… Профессор Снейп, не будете ли вы так любезны…

Профессор Снейп был настолько любезен, что быстро разбил всех на пары. Харальд даже опомниться не успел, как оказался напротив Теодора Нотта со Слизерина.

— Эй, Поттер, как насчёт дуэли? — ухмыльнулся смуглокожий и тощий мальчик.

— А почему бы и нет? — ухмыльнулся в ответ гриффиндорец, принимая одну из подсмотренных стоек.

Средневековыми наставлениями она предусматривала удержание волшебной палочки в одной руке, а меча или кинжала — в другой. Согласно современным методикам холодное оружие должен был заменять револьвер. На практике же огнестрельное оружие вышло из моды почти сразу же после окончания Чёрного восстания Волдеморта… Или его всё-таки вышли?..

— Палочки на изготовку! — с энтузиазмом произнёс Локхарт, убедившись, что все расставлены попарно.

Снейп отошёл в сторонку и возвёл вокруг себя защитный барьер. Судя по его лицу, находиться в одном помещении с несколькими десятками волшебников-недоучек, готовящихся засыпать друг друга заклинаниями — это было последнее, чего бы он желал в своей жизни.

— На счёт «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия! Раз… два… три!

Как настоящий слизеринец Нотт ударил сшибающим с ног заклинанием уже на счёт «два». Как несостоявшийся слизеринец Харальд ударил лишь на мгновение позже, но тоже не дожидаясь счёта «три».

Оглушающее заклинание Поттер посчитал чересчур опасным для такого скопления народа, поэтому также выбрал первым более лёгкую версию «ступефая», одновременно уходя с траектории огня противника. А следом кинул ещё и чары магических пут вдогонку.

Нотт, продемонстрировав завидную шустрость, тоже увернулся от первого заклинания, а вот второе зацепило и свалило его на землю.

Следующим в слизеринца прилетело парализующее заклинание, а затем в него прилетел слегка дымящийся Симус.

И это было несколько неожиданно, потому как Харальд немного увлёкся и перестал следить за текущей обстановкой.

— ФИНИТЕ ИНКАНТАНТЕМ!!!

Большой зал заволокло дымкой, над которой гремел голос Снейпа. На памяти Харальда это был первый случай, чтобы довольно хладнокровный зельевар так орал. Робкие писки Локхарта на этом фоне натурально глохли.

Когда дымка немного рассеялась, Поттер понял, что Хогвартс понёс существенные потери.

Примерно треть школьников пребывала в разной степени бессознательности, ещё треть демонстрировала последствия пущенных в ход разнообразных заклинаний. Благо, что магам-недоучкам не хватило ни знаний, ни сил на что-то действительно опасное, поэтому в ход были пущены в основном детские заклинания, типа чар щекотки, перекрашивания или чего-то в этом роде.

— Прекратить! Сейчас же прекратить! — безуспешно надрывался Локхарт.

Снейп же демонстрировал, что добрым (в его случае — не особо) словом и живительным подзатыльником можно сделать куда больше, чем просто словом.

Харальд решил не оставаться в стороне и тоже принять посильную помощь в ликвидации последствий. Для начала расколдовав Нотта, а затем приведя в чувство вырубившихся друг друга Симуса и Рона.

Следующими на очереди оказались Булстроуд и Гермиона, явно принявшие слова о дуэли слишком уж близко к сердцу. Обезоружили друг друга они явно довольно быстро, но на этом не остановились и сошлись врукопашную. Причём Грейнджер не остановило даже то, что её противница была на голову выше и раза в два шире.

Харальд кое-как оттащил отчаянно брыкающуюся подругу от лежащей на полу слизеринки, попутно получив пару пинков. Гермиона потеряла пару локонов, её причёска стала ещё более дикой и лохматой, зато на скуле у Булстроуд красовался свеженький синяк.

— Вставайте, МакМиллан! — бегал от одного дуэлянта к другому Локхарт. — Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится… Пожалуй, лучше начать с защиты, да?

Гилдерой слегка растеряно посмотрел на Снейпа, у которого отчётливо начала дёргаться правая бровь.

Эти двое стояли чуть поодаль от школьников, поэтому последующий разговор слышали очень и очень немногие счастливчики.

— Послушайте меня, вы — жертва хаотической алхимической реакции, — тихо, но угрожающе процедил зельевар. — Инстинкт самосохранения — это базовый инстинкт, присущий любому существу… А если вы умудрились его у себя отключить, то нечего распространять бациллы идиотизма на всю школу. И я НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую прекратить всё происходящее. НЕМЕДЛЕННО. Пока кроме синяков и разбитых носов кто-нибудь не получил сотрясение мозга… В вашем случае — сотрясение вакуума.

— Но, коллега, по моему мнению… — робко пискнул Гилдерой.

— Коллега, — в устах Снейпа это слово прозвучало изощрённым ругательством. — В списке вещей, которые меня интересуют, ваше мнение находится где-то между проблемами миграции ушастой совы и особенностями налогообложения в Родезии. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Вполне! — Локхарт прокашлялся и возвысил голос, сменив испуганное чириканье на свою привычную велеречивость. — На сегодня всё, мои юные друзья! Все свободны!

* * *

— …Я — император Священной Британской Империи Харальд I Британский объявляю всему миру: Волдеморт сдался на мою милость! Теперь и «Дамокл», и «Фреи» — все принадлежит мне! Орден Феникса и Упивающиеся Смертью бессильны мне противостоять. Правители индийских и североамериканских доминионов уже явились ко мне с изъявлением своей покорности. А если они даже и попытаются бороться, то лишь познают мощь «Фреи». Моей диктатуре больше никто и ничто не препятствует! А значит, сегодня, в эту минуту, мир пал к моим ногам! Харальд Британский повелевает: ИМПЕРИО! МИР, ПОКОРИСЬ МНЕ!

— Ральд, на завтрак опоздаем, — донёсся из спальни голос Рона. — Ты чего там делаешь?

— Репетирую одну свою будущую речь, — ответил Поттер, подмигивая своему отражению в зеркале и выдавливая зубную пасту на щётку.

Глава 13. Я вернулся

Что бы нам сделать с упившимся матросом?

Что бы нам сделать с упившимся матросом?

Что бы нам сделать с упившимся матросом?

Рано поутру.

Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,

Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,

Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,

Рано поутру.

Засунуть в мешок и выбросить за борт,

Засунуть в мешок и выбросить за борт,

Засунуть в мешок и выбросить за борт,

Рано поутру.

Скормить голодным крысам на ужин,

Скормить голодным крысам на ужин,

Скормить голодным крысам на ужин,

Рано поутру.

Прострелить сердце заряженным пистолетом,

Прострелить сердце заряженным пистолетом,

Прострелить сердце заряженным пистолетом,

Рано поутру.

Порезать горло ржавым ножом мясника,

Порезать горло ржавым ножом мясника,

Порезать горло ржавым ножом мясника,

Рано поутру.

Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,

Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,

Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,

Рано поутру[1].

Харальд Поттер считал, что Гай Юлий Цезарь был крутым чуваком. Наравне с покорением Галлии и Британии в списке крутых черт стояла и способность Цезаря делать несколько дел одновременно — это юный волшебник находил весьма полезным.

Пока что, правда, получалось совмещать лишь несколько наиболее простых занятий. Например, тереть грязный котёл, напевать себе под нос незамысловатую песенку, да думать о сущности инобытия.… То есть, каким могло быть его текущее бытие вместо отработки.

— Я чувствую себя домовым эльфом, — пробормотал сидевший рядом с Харальдом Малфой. — Ужасно.

Всё-таки молва о том, что декан Слизерина — Северус Снейп никогда не наказывает своих «змеек» была изрядно преувеличена. Зельевар с удовольствием назначал отработки абсолютно всем, хотя вот баллы действительно практически никогда не снимал. В отличие от предельно честной МакГонагалл Снейпу явно не улыбалось снимать баллы с собственного же факультета.

— Активнее, мистер Малфой, активнее, — подбодрил Драко сидевший за преподавательским столом зельевар, рассеянно листая какой-то солидного вида трактат. — Остальных это тоже касается. Работайте, маленькие вредители — солнце ещё высоко.

— Где он в этих подземельях солнце-то видел… — бурчал Рон, уныло драящий свой котёл.

— Мистер Уизли, не пытайтесь мыслить логически — ну, не ваше это, не ваше… Лучше даже слова в предложения не старайтесь связывать, а то ваши друзья и недруги будут вынуждены оттирать ещё и чьи-то разлетевшиеся по всей лаборатории мозги, взорвавшиеся от нетипичной деятельности. Я не вижу энтузиазма в глазах! Где былой задор? Где былой азарт?

Собравшиеся в подземелье слизеринцы и гриффиндорцы дружно засопели. Мало им было утомительной и грязной драйки котлов, так ещё всё это проходило под периодические реплики Снейпа относительно умственных способностей современных студентов.

Нужно отметить, что каждый котёл драила пара гриффиндорец-слизеринец. Лично Харальд подозревал, что таким образом Снейп просто схитрил. По идее, слизеринцы должны были задавить… ну, чем-нибудь задавить своих однокурсников с Огненного факультета, после чего могли сами не работать, а лишь создавать видимость работы. По крайнее мере, именно так решил трактовать отлучку зельевара прямо перед началом отработки куда-то минут на десять.

В конце концов, должен же был Снейп хоть немного ратовать за своих подопечных? Даже несмотря на всю свою студентоненавистническую политику.

Не получилось.

На отработке, как назло для слизеринцев, оказался Харальд, поэтому работать пришлось всем по-честному.

Поттер прямым текстом ответил на заявления, что чистокровные, дескать, работать не должны, что если кто-то не будет работать, то получит по морде. По наглой, облачённой в чёрно-зелёную мантию, морде.

В итоге, к некоторому удивлению вернувшегося Снейпа, оба факультета работали достаточно дружно. По крайней мере, молча. Ну, разве что Лаванда с Дафной щебетали, как заправские подруги — всё-таки среди девчонок межфакультетская «резьба» была выражена гораздо слабее. Плюс Харальд напевал себе под нос песенку, услышав которую Малфой счёл за лучше занять дружелюбный нейтралитет.

— Сэр, я больше не могу! — жалобно простонала Браун с ужасом глядя на свои перепачканные руки. — У меня маникюр!

— У меня тоже! — немедленно поддержала её Гринграсс.

— А у меня плоскостопие. Но это же не помешало вам взорвать ваш котёл, заодно вызывав цепную реакцию по всей аудитории? Отличная работа, мисс Браун! Мистер Лонгботтом, извините, но пальма бездарности переходит к вашей однокурснице. Честно заслужили, мисс Браун.

— Но почему мы должны делать такую грязную работу, как какие-то домашние эльфы? — не остался в стороне и Малфой, которого как и слизеринцев не миновала всеобщая кара.

— Физический труд — он, знаете ли, мистер Малфой, облагораживает, — ухмыльнулся зельевар. — И это сигнал некоторым организмам, ошибочно отнесённым к разумным существам. Не умеете работать головой — будете работать руками.

— Виновата Браун, почему наказаны все? — скривилась Булстроуд.

— Повторяю для тех, кто не пользуется головой из религиозных побуждений… В вашем случае, мисс Булстроуд, голова — это такая шарообразная полая штуковина, которая болтается на плечах. Взорвались лишь те котлы, где рецептура зелья была злостно нарушена.

И это было правдой, потому как кое-кто наказания всё-таки избежал. Всякие Грейнджеры и Нотты, например. Увы, но сегодня явно был не день Харальда Поттера, потому что в рецептуре он действительно дал маху.

— Шаро… образная.… Болтается… — на лице Крэбба промелькнуло невиданное — следы высшей нервной деятельности. — Сиська?

— О, явился ещё один палач по мою голову, — поморщился Снейп. — Прошу вас, мистер Крэбб, точите свой карающий топор беспощадной тупости на кого-нибудь другого. Но только не на меня.

— Всё нормально у меня было… — буркнул себе под нос Драко, но зельевар это всё равно услышал.

— Вас это беспокоит, мистер Малфой? Хотите поговорить об этом?

— Нет, профессор.

— Правильно. Потому что жалобы я принимаю исключительно в письменном виде. Написанные только на мягкой бумаге. Можно сразу в рулонах и… Мистер Поттер! Прекратите уже петь свою психопатичную песню!

— Вас понял, сэр! А какую можно? «Я — дровосек, и всё окей. Я сплю всю ночь, тружусь весь день…»

— Никакую нельзя! Никакого устного народного творчества у меня на отработках.

— Даже «Монти Пайтона»?

— Особенно «Монти Пайтона».

Харальд немного загрустил. Всё-таки работать под что-то, поддерживающее ритм, было всегда проще. По крайней мере, для него.

— А вообще я смотрю, у вас полно энергии, — Снейп отложил фолиант в сторону. — Так оживлённо болтаете, поёте вот.… А почему котлы тогда так вяло драите? Или вам всё-таки захотелось загрузить работой не только ваши мышцы, но и немногочисленные серые клеточки головного мозга? Прекрасно! На этот случай у меня есть соответствующая идея. Как и любая моя идея — нечто среднее между бесподобно и гениально. Начинаем опрос по теме «Заменители и подобия при изготовлении зелий». Счастливчик, ответивший на пять… нет, на семь моих элементарных каверзных вопросов, освобождается от отработки, зарабатывает пять баллов и награждается всеобщей ненавистью оставшихся здесь. Итак, приступим, мои уважаемые одноклеточные!

Поттер почувствовал на себе дюжину неприязненных взглядов.

— Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые, и тирания злых людей… — вздохнул мальчик.

* * *

Освобождение от отработки, пять баллов в копилку факультета и ненависть оставшихся на отработке.

Бинго!

Харальд шёл по вечерним коридорам Хогвартса в приподнятом настроении. И не только от того, что слинял с крайне скучного времяпрепровождения или всё-таки умудрился ответить даже не на семь, а на целых восемь вопросов профессора Снейпа.

Впрочем, не это было причиной позитивного настроя мальчика. Просто жизнелюбие вообще было отличительной чертой Поттера.

Если вы растёте как будущий полководец и лидер магической общины, злобный колдун отобрал у вас семью, а вместо неё у вас мрачный тип с юмором висельника и философией силы в качестве категорических императивов поведения, вы либо растёте маленьким угрюмым психом, либо учитесь относиться ко всему этому по возможности легко. С юмором, так сказать. Иначе, если ко всему относиться слишком серьёзно, действительно недолго и умом тронуться.

К тому же Норд часто ухмылялся с разной степенью злобности, иногда саркастически усмехался, а вот искреннее улыбался — очень редко. Поэтому Харальд и решил когда-то, что должен вносить посильный вклад позитива в их не слишком юморную жизнь. Нет, вообще-то жили они достаточно весело, но уж слишком часто Норд пребывал в довольно мрачном настроении.

В крайнее время Харальд начал подумывать, что для разгона этих вихрей унылых, веящих над отцом, ему бы неплохо было бы жениться. А что? Вариант! Перефразируя самопровозглашённый кладезь хогвартской мудрости — профессора Снейпа: «Женщина — она облагораживает».

Самый идеальный вариант был бы, чтобы когда мама окончательно выздоровеет, они бы поженились. Но, увы, это точно было невозможно. Каждый визит к Лили наводил на Норда лютый мандраж и натуральную панику. По его собственным словам, у него была довольно резкая реакция на рыжеволосых женщин.

«На рыжей тогда точно не женюсь», — решил для себя Харальд. — «Чтоб отца не нервировать».

От тезиса «рыжие женщины вызывают у отца дискомфорт» Поттер плавно перешёл к пункту «какие вообще женщины нравятся отцу?», а затем и к «можно ли сделать из натыренных на обеде ложек дугу для арбалета».

Неожиданно, да

Но это очень хорошо иллюстрировало хаос, творящийся в голове юного мага. Мыслей в голове Харальда всегда было превеликое множество, поэтому постоянно приходилось выбирать, какую из них в данный момент думать — всего лишь потрясающую или безумную, но гениальную?

Правда, что всегда несколько смущало самого Поттера в этом раздрае, что многие мысли были чересчур полярны. Рядом с мыслью о том, чего бы насочинять в заданном эссе по зельеварению, крутилась мысль о том, что в случае захвата власти в Британии неизбежно последует противостояние со Штатами… Или подтверждение вассальной клятвы — эдакого ярлыка на княжение в Британии.

Другая мысль — о том, как бы раскулачить близнецов Уизли на рецепт этого прекрасного мини-болота. Пока что, правда, оно было размером с чайное блюдце, но уже приводило Харальда в восторг перспективами применения…

А рядом с ней свербила мысль о том, как бы выйти, допустим, через Сьюзен Боунс с Хаффлпаффа на её тётку, заведующую Департаментом правопорядка… Потому как лояльный глава Департамента — это очень хорошо, это позволит прибрать к рукам единственную военизированную организацию, а вот если глава будет нелоялен, то наоборот…

Вот такие вот мысли роились в голове Харальда Поттера. Причём, большая часть из них была явно нехарактерна для двенадцатилетнего мальчика. С другой стороны, а кто вообще знает, что творится на самом деле в головах детей?

Но нет, нельзя было сказать, что в голове у Поттера бедлам. Совсем наоборот — у мальчика была целая куча самых разнообразных мыслей, который стремительно сменяли друг друга. Он мог размышлять о том, под каким бы предлогом списать у Гермионы занудное эссе по истории магии, а уже спустя минуту прикидывал, из кого бы он при захвате магической Британии набирал отряды коллаборационистов. Следующим пунктом шёл список минеральных солей для Сакуры Триффидовны, дабы у неё появилась высокопрочная кора, а затем без особых трудностей — размышления о наилучшей связке заклинаний для колдовского боя.

Впрочем, в том, что у него в голове одновременно роились как очень серьёзные мысли, так и откровенно ребяческие, Харальд ничего странного не находил. Он об этом вообще практически не задумывался. Откуда, например, он мог знать, что наилучшими хранилищами магической энергии считаются корунды типа сапфира и рубина, а полное имя Винни-Пуха — Виннипег, и вообще-то так звали медведицу-прототипа? Просто знал и всё тут. Периодические нужные и не особо знания всплывали в голове мальчика, будучи когда-то в неё помещены. Может, где-то когда-то что-то читал, слышал или видел.… Да хотя бы и обонял — чем чёрт не шутит?

Знания Поттера были обширны (особенно для его лет), но мало систематизированы. Возможно, это было влиянием Норда, который, казалось, мог болтать о чём угодно — о практических навыках стрельбы, маркетинговых стратегиях, атомных реакторах, японских стихах, выращивании помидорной рассады или варке смородинового варенья. Впрочем, нигде его знания не были обширны, что выдавало в нём пусть и талантливого, но самоучку…

Харальд хотел быть умным. Не менее, чем быть сильным. По его мнению, это было круто. С учётом того, что вскоре должна была полыхнуть самая настоящая гражданская война, быть сильным и умным было ещё и жизненно необходимым…

Мальчику не хотелось, чтобы в будущем его друзья пострадали. Значит, нужно сделать и их сильнее и умнее? Но силком этого не добиться. Нужна была железная мотивация — мотивация настолько сильная, чтобы удержать на одной цели стайку детей. А иначе никак. По закону фронтира молодые и сильные выживут, а слабаки будут повержены и падут.

Поттеру нравился и Хогвартс. И было бы совсем плохо, чтобы с этой школой произошло что-то нехорошее. А ведь что-то подобное уже давно снилось Харальду, даже ещё до его поступления сюда.

Несущие среди узких горных долин тупоносые ракеты с крыльями…

Валящиеся из фиолетового неба стратосферы огненные росчерки…

И как итог — ослепительная вспышка маленького рукотворного солнца. Свет. Яркий свет.

Или это были не его сны?

В тех снах ударные волны сносили небоскрёбы, а среди моря огня стояли гигантские силуэты то ли богов, то ли титанов. В них мелькали лица, которых Поттер никогда не видел, и места, где он никогда не был. Говорят, в детстве у магов часто бывают спонтанные вспышки естественной легилименции…

Тогда чьими снами или воспоминаниями было всё это? Норда? Но когда и где это всё происходило, в таком случае?

Простейшая арифметика подсказывала, что отцу всего тридцать с небольшим лет, из которых двенадцать он воспитывает Харальда. Получается, что в Британию он прибыл, когда ему едва минуло восемнадцать. А когда он родился, в таком случае? В 1961-м, плюс-минус год? Восток.… А где и когда на востоке была большая война? Арабо-израильские конфликты, индо-пакистанские, Вьетнам опять же…

Норд говорил, что когда-то умер. Это он иносказательно? Ну, не в прямом смысле, естественно…

…Харальд с грустью посмотрел на стоящие в одной из стенных ниш рыцарские доспехи. Точнее, на доспехи он смотрел уже довольно спокойно, а вот меч рыцаря ему нравился — он был большой и смертоносный. Шотландский клеймор — тяжёлый и мощный, но изящный и красивый двуручный клинок.

Разумеется, с парадным максимиллиановским доспехом сей меч сочетался неважно. Прямо скажем, плохо, как, например, облачение польских крылатых гусар с японской катаной. Эклектично, так сказать.

Шотландские мечи, как и пехота хайлендеров Харальду нравились. Хотя вот волынки и килты — ни разу. Однако, Шотландия Поттеру явно была по нраву. Суровые, но честные горцы — образ романтичный и идеализированный, но на фоне торгашей и бандитов на королевской службе из Англии, смотрелись куда привлекательнее.

Учитывая, что Норд был ярко выраженным англофобом, несколько странно было то, что Харальд вырос не менее ярко выраженным патриотом Империи, над которой никогда не заходит солнце.

Из чего это росло? Ну, наверное, из того же детского видения мира, когда твоя мать — самая красивая в мире, а отец — самый сильный и мудрый. И твой дом самый лучший, и город… Ну и так далее по нарастающей, вплоть до государства.

Однако если размером величайшей Империи в истории гордиться получалось, то вот её методами — не очень. Кто ещё до нацистов придумал концлагеря? Англичане во времена Бурской войны. Кто постоянно пытался достать каштаны из огня чужими руками? Англичане же. Например, когда Третий Рейх напал на Советскую Россию, это было встречено в Альбионе едва ли не ликованием. Ну, как же! Вторжение отменяется, можно вздохнуть спокойно, что убивать будут кого-то других…

После длительных размышлений, Харальд пришёл к выводу, что благородные британцы скатились в такую дрянь после англо-саксонского вторжения. Созидание огромного государства — это изначальный позитивный мотив британцев. Ограбление в рамках этого государства колоний — привнесённая англо-саксами накипь.

Стратегическая цель? Вернуться к истокам! Воссоздать Империю, над которой никогда не заходит солнце, но воссоздать её… Ну, не доброй. Добрых государств всё-таки не бывает. Справедливой? Пожалуй! Чтобы крестьянин мог спокойно пахать землю, рабочий — работать на заводе, учёный — изобретать и придумывать, а британский солдат не воспринимался как захватчик и оккупант…

Харальд мыслил слишком уж романтично и нереально? Возможно. Хотя, кто в двенадцать лет не мечтает изменить мир к лучшему? Это уже потом попытки изменить мир сменятся на старания не дать миру изменить себя…

Поттер бросил через плечо ещё один мечтательный взгляд на клеймор и вздохнул.

Увы, занятия фехтованием пришлось отложить. Слишком уж много времени и сил они отнимали. Поттеру было интересно великое множество вещей, однако не всеми он мог овладеть. Магия была, без сомнения, необходимой вещью, а худо-бедно обращаться с современным оружием он и так умел. Фехтование же на длинноклинковом холодном оружии явно было чем-то совершенно архаичным. Что-то из разряда умения завязывать хомут на лошади или изготавливать восковые дощёчки.

По сути, даже умение драться и стрелять Харальду нужно было постольку-поскольку. Как иногда шутил (а, может, и не шутил) Норд: «Настоящему командиру оружие только для одного — самоубиться в случае окончательного поражения. В иных случаях воевать надлежит своими подчинёнными, а не самому. Найди тех, кто будет делать всё лучше тебя — в этом заключается главный принцип хорошего правителя».

Хотя мечи Поттеру всё равно нравились. В основном классические европейские. Знаменитые мечи викингов не имели колющего острия, заточенные только на рубку с применением двух фехтовальных приёмов «размахнись посильнее» и «долбани со всей дури». Всякие сабли и прочие катаны мальчику тоже не нравились, потому как были кривыми. А меч — это да! Прямой, острый и мощный… Может, это было отражением характера Харальда? Может, и было. А, может, и не было.

Мысли, мысли, мысли… Тысячи их.

…Два шага, поворот за угол. После чего неторопливые фоновые размышления Харальда моментально прекратились.

В десятке футов впереди в луже крови лежала девушка-старшекурсница. Судя по жёлтой оторочке мантии — с Хаффлпафа.

Поттер моментально отпрыгнул к стене, предельно вжавшись в неё. Резкий взмах правой рукой, и из закреплённой под рукавом кобуры на резинке выскочила запасная волшебная палочка. Левой рукой мальчик нащупал висящий на поясе метательный нож. Не убить или ранить, так хотя бы отвлечь внимание, пока будет произноситься заклинание…

Быстро огляделся по сторонам… Никого. Точно никого? Вроде бы точно. Вроде или точно?

Осторожно, будучи каждый шаг начеку, Харальд подошёл к лежащей лицом вниз девушке. Проверил пульс на шее, всё так же оглядываясь по сторонам, аккуратно перевернул её на спину.

Пульс есть, дыхание ровное. Жива!..

Оттянул веко, посмотрел за глаз — кровеносные сосуды полопались. Чем-то парализующим приложили, видать. Нестандартным. Не из школьного арсенала заклинаний. Кровь.… Откуда столько крови-то? Вся левая кисть исполосована глубокими порезами. Кажется, вены зацепили… Ничего, не смертельно — жить будет.

Так.

А это ещё что за?..

На каменных плитах пола было отчётливо выцарапано чем-то острым:

«Я вернулся. И теперь получу, что желаю».

— Плохо, — произнёс Харальд. — Совсем плохо.

* * *

— Ничего страшного, — мадам Помфри закончила накладывать лечебные чары и укрыла раненую хаффлпаффку одеялом. — Пару дней полежит в лазарете и будет совершенно здорова. А теперь вы, мистер Поттер…

— Я в порядке, — буркнул Харальд, сидящий неподалёку и всё ещё держащий в руках волшебную палочку. На этот раз свою основную, официально зарегистрированную, дабы не возникало ненужных вопросов.

— Мистер Поттер.

— Мэм! Это не меня же кто-то порезал!

— Вас могло шокировать это зрелище, — категорическим тоном заявила школьная медсестра. — Вы могли переволноваться.

— Не шокировало. Не переволновался.

Неожиданно в лазарете появились новые лица — директор Дамблдор, профессор МакГонагалл и профессор Спраут. Все, за исключением старого мага, имели весьма напряжённый и взволнованный вид.

— Помона, займись своей студенткой, — Дамблдор не разводил лишний политес. — Поппи, я украду у тебя на время мистера Поттера. Минерва, подождёшь нас немного, хорошо?

К некоторому удивлению Поттера, директору никто не стал перечить, хотя медсестра и декан Гриффиндора наградили его дружными недовольными взглядами.

Дамблдор и Харальд прошли в кабинет мадам Помфри. Кабинет был небольшим и ужасно захламлённым. А ещё в нём остро воняло лекарствами и больницей даже сильнее, чем в самом лазарете, отчего мальчику захотелось чихнуть.

— Садись, Харальд, — Дамбдлор сел на небольшую кушетку и указал на большое кресло перед собой. — Расскажи мне, пожалуйста, что ты видел.

Поттер сел и начал рассказывать. Лаконично и чётко, как его всегда учили. Когда случается что-то из ряда вон выходящее, лучше не тратить силы и время на всякие словесные кружева.

— Шёл с отработки у профессора Снейпа. Решил срезать через восточное крыло. За одним из поворотов увидел… эээ…

— Уэллс, — на всякий случай подсказал Дамблдор. — Аманда Уэллс, староста Хаффлпаффа.

— …увидел студентку Уэллс в луже крови. Сначала проверил, нет ли кого поблизости. Никого не было. Потом я проверил пульс и оказал первую помощь. Потом позвал на помощь.

— Думаю, мистер Филч огорчится, узнав, что ты разнёс вдребезги три окна.

— Думаю, мистер Филч меня поймёт. Спустя где-то минуты три на шум примчался Пивз. Хотел опять ерундой страдать, но я сказал, чтобы он немедленно звал на помощь, иначе поклялся проштудировать все книги об экзорцизме и проклясть его на полмиллиарда лет. Ну, дальше вы знаете…

— Не знаешь, кто бы это мог сделать? — спросил Дамблдор.

— Понятия не имею, — честно признался Харальд. — У нас любят жёсткие шутки, но не такие уж точно.… И надпись. «Я вернулся. И теперь получу, что желаю». Кто это, сэр?

— А вот теперь теряюсь в догадках уже я, — покачал головой директор. — Конечно, самым предсказуемым вариантом…

— Волдеморт?

— Или иной тёмный маг из его свиты или сочувствующий. Но Волдеморт, скорее всего, убил бы девочку… Мы не знаем кто и не знаем зачем, вот в чём вся проблема.

— Уэллс лежала лицом вниз, — произнёс Поттер. — Скорее всего, её вырубили заклинанием в лицо. Вырубил кто-то, кого она не опасалась.

— В любом случае мы найдём и накажем преступника, — сурово произнёс Дамблдор.

И сейчас он уже ни капельки не был похож на себя обычного — доброго и мудрого старого волшебника. Скорее уж, на опытного мага, который сокрушил одного из величайших тёмных волшебников этого столетия.

— Сэр, пару недель назад, перед тем, как Хагрид нашёл в лесу мёртвого единорога, я слышал… слышал кого-то, — Харальд решил не темнить и не играть в героя-одиночку. Если события принимают скверный оборот, то всем будет лучше объединиться перед лицом общей опасности. — В Запретном Лесу. Какой-то монстр, говоривший на парселтанге.

— Ты владеешь парселтангом, — казалось, Дамблдор ни капельки не удивился, хотя Харальд знал, что директору об этом неизвестно.

— Да, сэр. И я предполагаю, что возможно Комната Тайн открыта, и кто-то выпустил из неё заключённого в ней василиска. И сегодняшнее нападение с этим как-то связано.

— Интересная теория, — немного удивлённо поднял вверх брови директор. — Считаешь, что в Комнате Тайн мог быть заключён василиск?

— Салазар Слизерин был самым известным змееустом, — ответил Харальд. — Вполне логично допустить, что он поставил на охране своей лаборатории сильную и долго живущую рептилию.

— Вообще-то даже василиски не могут прожить полторы тысячи лет.

— Королевские — могут.

— Королевские всё-таки вымерли, Харальд.

— А что если нет? — возразил мальчик. — И если вы знаете, где находится Комната Тайн, то будет лучше устроить за ней наблюдение. Возможно, Комната и есть то, что нужно нашему злодею.

— Вряд ли, — покачал головой Дамблдор. — Комната Тайн.… Ну, во-первых, это сейчас две легенды слились воедино, а раньше история о Комнате Тайн и лаборатории Слизерина были совершенно обособленными. Лабораторию — да, искали многие. А Комнату Тайн — ещё больше…

— Подождите, сэр… — медленно произнёс Поттер, пытаясь переварить новую информацию. — Но разве…

— На самом деле нет, Харальд. Слизерин действительно, согласно записям, оставил где-то свою лабораторию, но найти её практически невозможно. Салазар всё-таки был учеником самого Мерлина, поэтому надёжно запечатал свои тайны от всех, кроме своего истинного наследника.

— Волдеморта, — уверенно кивнул Поттер. — Он часто заявлял, что является прямым потомком Салазара Слизерина.

— Быть потомком Слизерина и быть его Наследником — это совсем разные вещи, — слегка улыбнулся директор.

— Эмм… Можете, объяснить, сэр?

— Охотно. Да, Волдеморт действительно был одним из прямых потомков Слизерина…

— Одним из? — моментально насторожился Харальд.

— Генетика, друг мой, — усмехнулся Дамблдор. — Думаю, тебе знакомо как само это слово, так и его значение. За минувшие столетия кто угодно может нести в себе капельку крови Слизерина в себе, даже не подозревая об этом… Возможно, его дальним родственником являешься ты, или я, или даже все маги Британии. Но это не сделает из нас Наследников.

— В таком случае, что или кто это вообще такое — Наследник Слизерина?

— Тот, кто доведёт его дело до конца, — предельно серьёзно ответил Дамблдор.

— Уничтожение грязнокровок, что ли?

— Вовсе нет. Хотя.… На самом деле я просто не знаю, Харальд. Однако не думаю, что одним из Основателей Хогвартса действительно был чёрный маг и расист.

— Тогда что в таком случае с Комнатой тайн? Что это такое?

— О, Комната Тайн… — Дамблдор улыбнулся. — Многие её искали, очень многие. Скажу больше — любой умный или сильный маг рано или поздно пытался её найти. И немало было тех, кто нашёл её — каждый свою.

— Хммм… — задумался Поттер. — Вы хотите сказать…

— Ты знаешь, что такое Грааль? — неожиданно спросил директор.

— Мифическая чаша, в которую по преданию собрали кровь распятого Иисуса Христа, — мальчик был слегка удивлён подобным вопросом, но на всякий случай попытался честно вспомнить всё, что слышал об этом Граале. — Согласно истории магии — не менее мифический древний артефакт, способный даровать бессмертие испившему из неё. Что-то вроде воплощения не менее мифического Фонтана Вечности. Много кто таким баловался — та же чаща Хаффлпафф, к примеру…

— В древние времена многие храбрые духом и чистые сердцем люди отправлялись на поиски чаши Грааля… Чашу никто из них вроде как не нашёл, но означает ли это, что их поиски были пустой тратой времени? Иные ведь находили что-то не менее важное, чем эта чаша…

— То есть Комната Тайн — это нечто абстрактное? — уточнил Поттер. — Воплощённый образ поиска чего-либо?

— Для твоих лет, Харальд, ты очень умён, — негромко рассмеялся директор. — Извини, всё это не относится к учёбе или школьной жизни, поэтому наградить тебя баллами я не могу.… Хотя могу дать пятьдесят баллов за то, что не оставил в беде мисс Уэллс.

— Я сделал это не ради каких-то там баллов, — нахмурился мальчик.

— Именно поэтому ты и достоин, хоть и этой маленькой, но награды.

— Так… — Поттер потёр виски. — Разрешите вопрос, сэр?

— Разумеется. Очень люблю хорошие вопросы — некоторые из них бывают даже интереснее ответов…

— Значит, Комнату Тайн… или Лабораторию? Тьфу, запутался уже! Ну, в общем, его сможет открыть только Наследник, но Волдеморт этим Наследником не является, верно?

— Верно, — подтвердил Дамблдор.

— А… вы сами когда-нибудь пытались найти Лабораторию?

— Искать рабочие покои одного из Основателей Хогвартса — великого и ужасного Салазара Слизерина? — улыбнулся директор. — Искать место, где он проводил свои опыты и творил могущественную, но опасную магию? Разумеется, искал! И когда был ещё студентом, и когда стал директором.

— Даже если вы её нашли, то всё равно мне не скажете, — усмехнулся Харальд.

— Нет, я её так и не нашёл, — на удивление легко произнёс старый маг с хитрой улыбкой. — Но я решил, что так будет только лучше.

— Но вы же директор Хогвартса? Разве вы не знаете здесь потаённые места?

— Нет, конечно. Быть директором Хогвартса вовсе не означает быть его хозяином. Можешь считать меня спятившим на старости лет безумным магом, но Хогвартс действительно живой. И он сам выбирает, кого сделать своим…. нет, не повелителем, а скорее распорядителем. И какие тайны поведать. А тайн тут превеликое множество!

— Живой замок? — улыбнулся Харальд.

— Звучит действительно слишком уж… сказочно, пожалуй. Однако Хогвартс — очень древнее и могущественное место. Пожалуй, даже древнее самой магии.

— Волшебством владели ещё египетские жрецы, да и среди наскальных рисунков попадались упоминания о владеющих магией древних людях, — возразил Поттер.

— Хогвартс — очень и очень древнее место, Харальд, — с улыбкой повторил Дамблдор. — Думаешь, четырём Основателям просто взбрела в голову блажь построить школу магии в таком далёком месте? Лично я очень в этом сомневаюсь…. Так что здесь ещё сокрыто очень много тайн. И не меньше силы. Не злой и не доброй, но великой и могущественной, как сон дракона. И ею можно распорядиться очень по-разному… Недостойного она просто испепелит, но даже самый слабый человек — неважно маг или нет, сможет здесь сделать очень и очень многое… Впрочем, здесь совсем не то время и не то место, чтобы читать тебе скучные и утомительные лекции, Харальд. Уже поздно, так что тебе пора бы уже возвращаться в башню. С тобой пойдёт Минерва. И, очень прошу, не спорь! Она всё-таки леди, поэтому надеюсь, что в случае чего ты её защитишь.

Поттер невольно улыбнулся на эту немудреную шутку, ведь на самом деле всё обстояло ровно наоборот.

— Тогда я пойду, — произнёс мальчик, вставая и направляясь к выходу.

На юного мага только что вывалили кучу разнообразной, но не особо полезной информации, которую тем не менее требовалось хорошенько обдумать. Но лучше действительно завтра, потому как сегодня слишком поздно. А утра — оно всегда мудренее вечера, хотя и паршивее.

— Блин, как-то неприкольно всё это… — пробормотал на ходу Харальд. — Не очень-то хочется быть Наследником психа-Слизерина, чтобы только добраться до его лаборатории…

— Быть или не быть Наследником — не зависит от наших желаний, мой юный друг.

— Доброй ночи, милорд директор.

— Доброй ночи, Харальд. И пусть свет укажет дорогу.

— И пусть тьма хранит покой, — на автомате пробормотал мальчик. — А? О чём это я? Нет, спать, пора спать, командующий Поттер…

[1] Песня «The Drunken Whaler» (Пьяный китобой) — вариация старой песни английских матросов.

Глава 14. Поединки локального значения

— К чёрту Дуэльный клуб, — провозгласил на внеочередном собрании Корпуса Поттер. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Восемь пар ушей внимали Харальду. Кто благосклонно, кто внимательно, а кто крайне скептически и саркастически. Кому принадлежи сии органы слуха? Уже вполне сложившемуся коллективу школьников: трём братьям Уизли — Фреду, Джорджу и Рону, Симусу, Дину, Невиллу, Гермионе «Много прозвищ» Грейнджер и примкнувшей к ним всем Луне.

Повод для сбора впервые за долгое время (а, может, и просто впервые) был избран на редкость серьёзный. За прошедшие три дня с момента первого нападения на студентку Уэллс последовали ещё три нападения, жертвами которых стали соответственно рэйвенкловец, гриффиндорка и слизеринка.

Почерк везде был один и тот же — жертв вырубали оглушающим заклятьем в лицо и зачем-то пускали кровь. По приходу в сознание никто из подвергшихся нападениям не смог вспомнить последних нескольких часов своей жизни перед атакой злодея или злодеев.

Атмосфера в школе стремительно мрачнела. В коридорах Хогвартса начало отчётливо пахнуть страхом.

Учителя один за другим делали громогласные заявления, грозясь строго наказать негодяя, вплоть до посадки в Азкабан, но ни повышенные меры безопасности, ни постоянные ночные патрули учителей результатов не приносили. Нападения продолжались и продолжались.

— В свете всех происходящих событий должен сделать официальное заявление, — веско произнёс Харальд, прохаживаясь взад-вперед перед классной доской в одном из заброшенных кабинетов. — Надо всерьёз обороняться, а то, того-гляди, дело может закончиться не только ранеными, но и…

Поттер оборвал жутковатую мысль.

— Посему нужно готовиться, — мальчик выудил из кармана мантии изрядно мятую бумаженцию, при виде которой Гермиона поморщилась. — Я решил, что для прокламационных речей не то время и не то место.… Пока что. Поэтому накидал кое-какие моменты тезисно. Итак, открываем свой собственный дуэльный клуб, который, думаю, лучше будет назвать нейтрально — Комитетом безопасности…

— Обязательно было придумывать громкое и ненужное название? — скептическим тоном осведомилась Грейнджер.

— Безусловно. Итак, правила Комитета.… Первое правило Комитета — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

Все находящиеся в классе невольно вздрогнули — уж больно у Поттера была луженая глотка.

— Второе правило Комитета — всегда держать под рукой средства обороны себя и окружающих. Волшебную палочку, волшебную дубиночку, волшебный кастетик. Всё, чем вы можете гарантированно оборониться хотя бы в минимальных масштабах, чтобы не пропасть зазря.

Третье правило — тренировки в Комитете будут вестись посредством проведения поединков.

Четвёртое правило — к чёрту красивые дуэли! Поединки, как и в реальности, будут вестись между таким количеством участников, которое будет необходимо.

Пятое правило — поединки будут вестись до проигрыша одной из сторон. Потеря палочки — это ещё не поражение. Господь Бог и Госпожа Эволюция дали нам две руки и голову, которыми можно действовать с не меньшим успехом.

Шестое правило — поединки будут вестись столько, сколько необходимо.

Седьмое правило — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

На этот раз вздрогнула лишь половина альбионцев, хотя вопль Харальда был не менее истошным, чем в предыдущий раз.

— Ну, всякие очевидные вещи, типа по одному не ходить и своих не бросать, я озвучивать не буду, — Поттер деловито убрал конспект речи обратно в кармана. — Вопросы, жалобы, предложения?

— Нужно восьмое правило, — неожиданно вставила Лавгуд, задумчиво перебирающая чёрно-белые чётки. — При вступлении в Комитет новичок должен принять бой.

— А у нас есть новички? — уточнил Симус.

— Есть. Я, например, — невозмутимо ответила Луна.

— Ты, кстати, как вообще с нами увязалась-то? — первым некоторая неправильность происходящего дошла, как ни странно, до Рона.

— Неблагое око и тропы зимы привели меня сюда, — пропела Лавгуд, поправляя повязку на глазу.

— Если ты здесь, то почему здесь тогда нет… ну, допустим, Джинни и Криви?

— Ну, может быть, потому что… — картинно почесал затылок Фред.

— …здесь не клуб фанатов Харальда Поттера? — с ухмылкой закончил Джордж.

— К тому же она первокурсница, — не сдавался тем временем Рон. — Давайте такой критерий используем.

— Ваааууу… — насмешливо протянула Гермиона. — Рональд узнал новое слово — критерий…

— Ромуальд, я лишь на три месяца тебя младше, между прочим, — заметила Лавгуд.

— Хватит меня уже так называть! И ты не выглядишь на двенадцать!

— Ты тоже. По крайней мере, не ведёшь себя — это точно. К тому же, на самом деле, мой облик — лишь издержки проклятия бессмертия…

— Эй-эй, народ! — вмешался Харальд. — Посерьёзней, пожалуйста. Мы же не хотим пополнить собой ряды, загремевших в лазарет?

— А в лазарете сейчас ланч, оладьи с абрикосовым джемом дают… — мечтательно протянул Рон.

— Если бы ты был грехом, то исключительно чревоугодием! — возмутилась Гермиона.

— Как насчёт праздности? — хмыкнул Дин.

— Праздность Уизли… — протянул Фред.

— Чревоугодие Уизли… — добавил Джордж.

— Не, маме бы не понравились сыновья с такими именами, — уже хором произнесли близнецы.

— Проведём для начала показательный поединок, — возвысил голос Поттер, вновь привлекая внимание к себе. — Добровольцы? Мой дорогой ассистент?..

— Идите к дьяволу, мистер Поттер, — ласково ответила Грейнджер. — Срок нашего с вами пари закончился, так что я уже не ваш ассистент.

— Бывших ассистентов не бывает, — наставительно произнёс Харальд и тут же решил сменить тактику. — А чего, не хочешь, что ли, продемонстрировать настолько ты круче меня в магии, а не в банальных драках? Неужто правда не хочешь?

— И на слабо ты меня тоже не возьмёшь, — Гермиона была непреклонна.

— Ну, пожааалуйста!..

А вот этот подход сработал. Девочка немного поколебалась, но затем вышла в центр класса, загодя освобождённый от парт.

— Ну, что с тобой поделать-то… — буркнула Грейнджер, про себя сокрушаясь о собственной мягкосердечности.

— Превосходно! — просиял Харальд, становясь напротив неё и доставая палочку. — А теперь слушай меня внимательно, Гермиона. Ты можешь бить как угодно сильно и чем угодно, кроме совсем уж смертоубийственных заклинаний. Я постараюсь сдержать себя.

— Вот только не надо мне делать одолжений! — моментально вспылила девочка.

— Готовы? — спросил Рон, на всякий случай отходя подальше. — На счёт «три». Раз… два.… Три!

Харальд и Гермиона выпалили друг в друга заклинаниями практически синхронно, ещё до команды «три». Грейнджер сходу ударила довольно жёстким «ступефаем», Поттер ответил парализующим заклинанием, одновременно уклоняясь от брошенных в него чар и смещаясь с линии огня.

И сразу же вдогонку предыдущему — ещё одно парализующее, а затем вдобавок и волшебную ловчую сеть.

Парализатор Гермиона бесхитростно приняла на колдовской щит, а затем ударила ещё одним «ступефаем», подпрыгивая и пропуская мелькнувшие в воздухе чёрные жгуты магических оков под собой.

Зрители невольно присвистнули — девочка дралась на удивление здорово.

Харальд трансфигурировал воздух в дымовую завесу и наугад, ударил тремя сшибающими с ног заклятьями, одно из которых неожиданно полетело прямо в сидящих в дальнем углу остальных школьников. Никто не успел толком среагировать и даже произнести какое-нибудь заклинание, когда «ступефай» бессильно разбился о на краткое мгновение выставленный в воздухе магический щит.

— Постоянная бдительность, я всё правильно поняла? — произнесла державшая в руке палочку Лавгуд.

Тем временем Гермиона наглухо закрылась от атак Сферой Отрицания, которую вообще-то проходили лишь на четвёртом курсе ЗОТИ, приняв в лоб ещё несколько ударных заклинаний Поттера. Но, как и любые щитовые чары, Сфера сильно истощала силы мага, поэтому уже спустя считанные секунды магическая защита исчезла, и Грейнджер отскочила в сторону.

В паркет пола ударило ещё одно парализующее заклинание, оставив на досках лёгкую изморозь. Вынырнувший из-за рассеивающейся дымовой завесы Харальд перекатился и ударил ещё одним заклинанием. Гермиона вновь отбежала в сторону, но Поттер бил с упреждением, поэтому пол на пути девочки превратился на некоторое время в начисто лишённый трения участок пространства. Грейнджер от неожиданности вскрикнула и с размаху упала, одновременно взмахнув палочкой и выкрикивая новое заклинание.

Стоявшие около стены тяжёлые деревянные парты сорвало с места и швырнуло в стоявшего Харальда, но тот моментально ударил левитирующим заклятием себе под ноги и пружиной взмыл на добрый десяток футов вверх. Парты столкнулись между собой, а сверху на них приземлился мальчик, обрушивая на лежащую на полу Гермиону ещё одну ловчую сеть.

Спустя секунду яростно дышащая Грейнджер была крепко стянута самозатягивающимися магическими путами и только и могла делать, что ругаться.

— Фините, — Харальд отменил действие своих чар и мягко спрыгнул на пол, подходя к подруге и помогая ей подняться. — Отличной бой, миледи. Весьма польщён.

— Не стоит благодарности, милорд, — не особо дружелюбно огрызнулась Гермиона, отряхиваясь и приводя в себя в порядок. Особенно плохо дело было с волосами, из-за которых девочка сейчас больше походила.… Даже не на пугало, а на последствия взрыва на фабрике по производству париков.

— Стиль, — оценил Фред.

— Стиль, — подтвердил Джордж.

— Да чтоб я ещё хоть раз её разозлил… — задумчиво протянул Рон, потирая лоб. — Эй, Пай-девочка, а где ты так навострилась колдовать?

— В отличие от некоторых я учусь, — фыркнула Грейнджер.

— Нас такому почему-то не учат, — заметил Невилл.

— В книжках прочитала.

— С трудом верится.… Всё равно, что научиться драться по книжкам…

— Что-что?

— Да нет, ничего…

— Теперь я хочу потренироваться, — решительно выступила вперёд Луна.

* * *

Фред присел на одно колено и выставил щит, приняв на него парализующее заклинание. Джордж ударил поверх него «ступефаем», опрокинувшем одну из парт.

Однако Луна умудрилась в последний момент ускользнуть из-под удара и ювелирно точно ударить ещё одним парализующим заклятьем прямо в правое плечо Джорджа, который уже замахивался для нового заклинания. Но в итоге его рука в крайний миг безвольно обмякла, и «ступефай» ударил аккурат в спину метнувшегося вперёд Фреда, сбив его с ног и вырубив. Лавгуд ещё двумя точными уколами сначала подбила левую ногу близнеца, а затем и сделав выпад в шею.

Джордж ухмыльнулся и перекатился по полу, подхватывая левой рукой палочку и с неудобного положения лёжа ударяя парализатором по ногам опрометчиво высунувшейся из-за укрытия девочки. Ещё одно заклинание, и Луна была полностью обездвижена.

— Победа за близнецами Уизли! — провозгласил сидящий в уголке Харальд.

К поединщикам тут же бросились Невилл и Джинни, приводя их в чувство.

— Могу ли я задать вопрос вам, отец? — произнесла Сакура, которую Харальд переселил в этот пустующий класс, потому как для спальни мальчиков неожиданно резко подросший куст был уже слишком велик.

— А почему ты назвала меня отцом? — поинтересовался Поттер.

— Се просто, мой любезный лорд. Создатель мой вы, оттого решилась величать отцом я вас. Коль не по нраву это вам, смиренно я прощу прощения и вопрошаю, как же обращаться впредь?

— Ну, учитывая, что кроме Герми нас всё равно никто не понимает.… Эй! Только не вздумай называть Гермиону матерью! По крайней мере, называя меня при этом отцом. А то Дэнжер опять себе нафантазирует целую сагу сомнительного содержания…

— Благодарю, к сведенью сие я приняла. Коль просите об этом вы, я буду матушку просто леди Гермивоной величать.

Харальд вздохнул. Сакура была чудовищно интересным экземпляром, но её логика зачастую просто поражала. С другой стороны — а чего вообще можно ожидать от разумного хищного растения, считающего себя маленькой девочкой?

— Так что за вопрос-то?

— Насколько понимаю я правила сего турнира, все бьются лишь один на один. Отчего ж тогда два этих доблестных милорда сражаются супротив одной воительницы храброй?

— Вообще-то я в правилах постановил, что совсем необязательно биться один на один, — объяснил Поттер. — Да и вообще близнецы засчитываются за одного.

— Благодарю, отец, за обстоятельный ответ своей дщери неразумной.

Мальчик подумал, что меньше всего он в своей жизни ожидал, что станет в двенадцать лет отцом растения-хищника.

— Ай! — вскрикнула Лавгуд, хватаясь за правый глаз, когда с неё сняли чары.

— Что такое, Луна? — забеспокоилась Джинни, которая была одной из тех, кто теперь примкнул к общим тренировкам. Харальд рассудил, что чем народу больше, тем веселее. — Поранилась? Что такое?

— Сейчас… Да где же она…. Вот!

Рэйвенкловка подняла с пола небольшой предмет, достала откуда-то из-за пазухи крошечный металлический стаканчик размером с пару напёрстков, наполнила его водой из палочки и быстро прополоскала в ней найденную штуковину.

Остальные ребята на всякий случай подошли к ней поближе, чтобы узнать, что же произошло.

— А что это такое? — Симус не был бы собой, если бы не спросил.

— Сдерживающий мою тёмную силу артефакт, — Луна была верна себе.

— Контактная линза, — объяснила слегка прищурившаяся Гермиона. — Так вот что…

Луна достала линзу из стаканчика и обвела всех взглядом, вызвав неподдельный приступ интереса у всех.

Левый глаз девочки был таким же, каким и всегда — бледно-голубого цвета, а вот правый был неестественно изумрудного цвета. Пожалуй, он был даже более ярким, чем у Поттера.

— Гетерохромия, — с важным видом покивала Гермиона. — Разный цвет глаз.

— Я обычно скрываю своё Неблагое Око либо повязкой либо этим артефактом, вырезанным из вечного нетающего льда, привезённого из земель йотунов, — с самым невозмутимым видом выдала Луна, вставляя линзу себе в глаз. — Открытое Око опасно как для других, так и для меня, даже несмотря на многовековые тренировки. Оно искажает всё вокруг себя и может даже стать причиной прорыва в наш пласт реальности хмари Асфодилонского луга…

— При гетерохромии один из глаз может иметь дефекты зрения типа дальнозоркости или близорукости, — спустя некоторое время, потраченное на осмысление услышанного потока сознания, произнесла Грейнджер.

— Составь переводчик с лавгудовского на английский, — с ухмылкой предложил Рон.

— Очень смешно, Ромуальд.

— Поединки идут один за другим!..

Поединки действительно шли один за другим, и заседание Комитета Безопасности в целом легко могло затянуться на несколько часов в связи с возросшим числом участников.

Собственно, Харальд не ставил себе целью создать какой-то боевой отряд, но обученных хотя бы элементарным навыкам боя магов гораздо лучше вербовать, чем недоучек, которые станут лишь полиролем для волшебных палочек врагов.

Незаметно подтянулся практически весь второй курс Гриффиндора, а следом за ним и первый. Прибыли рекруты из Хаффлпафа и Рэйвенкло. За Лавандой какой-ткаким-то образомо увязалась и Дафна, став первой слизеринкой в Комитете.

Кроме Луны и Гермионы из девочек никто не выказывал как способностей к ведению магического боя, так и желания в нём участвовать. У Грейнджер было и то, и другое, так что противником она оказалась даже посильнее многих мальчишек, чем вызывала довольно существенный разрыв шаблона. От прилежной ученицы ожидали лишь чисто теоретических знаний, но оказалось, что Гермиона не так уж слаба и в практике.

Лавгуд поединки нравились, хотя вот сил у неё как раз и не доставало. Если тот же Дин умудрялся одним-единственным парализующим заклинанием обездвижить не просто ногу или руку, а всё тело сразу, то у Луны получались лишь короткие и точечные импульсы. Впрочем, это она с лихвой компенсировала потрясающей точностью и умением не просто швыряться заклинаниями, стоя на месте, как делали многие, но и грамотными перемещениями в бою.

Кстати, именно за Лавгуд следом и пришли те же Лаванда и Парвати, не оставляющие попыток превратить рэйвенкловку в персональный манекен для примерки разнообразных нарядов.

Правда, подружки тут же были вынуждены последовать Восьмому правилу и принять бои на правах новичков.

Браун вполне ожидаемо была вырублена на двадцатой секунде боя с Луной, Парвати же продержалась дольше — почти минуту.

Следующие несколько собраний Комитета подружки пытались отсидеться в стороне, предпринимая время от времени лишь поползновения в сторону Луны. Однако на такое поведение им было высказано решительное фу и поставлен ультиматум — либо они что-то делают, либо Луна самолично погонит их до самой башни Гриффиндор грязной тряпкой.

В итоге большая часть девочек разучила пару-тройку самых элементарных защитных заклинаний, после чего в основном занимались приведением в чувство и первой медицинской помощью другим поединщикам.

Впрочем, при тренировках всё равно царил здоровый энтузиазм, вызванный нехилой мотивацией в виде всё ещё бесчинствующего в коридорах Хогвартса Того-что-пускает-кровь, как кто-то его нарёк.

Пока кто-то сражался на палочках, другие приводили только вышедших из боя в порядок, обсуждали домашние задания или даже делали их тут же, да и просто болтали.

Общая численность Комитета Безопасности превысила две дюжины человек.

Очередной кирпичик по созданию Корпуса Альбион был заложен.

* * *

— …всем происходящим, потому как это настолько ужасно, что я просто… — горестно вещал Локхарт, стоя за преподавательской кафедрой.

— Пятьдесят три… — флегматично произнёс Рон, рисуя в тетради очередную палочку.

— Чего «пятьдесят три»? — вяло поинтересовался Симус.

— За этот урок этот павлин произнёс слово «ужасно» уже пятьдесят три раза.

Вообще-то, повод ужасаться был. За истекший месяц странным нападениям подверглись уже почти три десятка человека. По одному в день. Со всех факультетов, обоих полов и различных курсов.

Все однотипные — учеников вырубали заклинанием, а затем резали левую руку, пуская кровь. Не насмерть, Слава Богу, но дети уже начали отчётливо побаиваться ходить по прежде хоть и мрачноватым, но гостеприимным коридорам школы.

Преподаватели наперебой выступали перед общественностью, обещая поймать злодея и если уж не засадить в Азкабан, то уж совершенно точно выгнать из школы.

Атмосфера в Хогвартсе постепенно накалялась. Квиддич уже больше не собирал полный стадион болельщиков, да и сами игроки проводили матчи без особого азарта. Не считая разве что конкретно двинутого на метлоспорте Оливера Вуда. Старые развлечения и игры были крепко заброшены, и даже отработки по вечерам больше не назначались. Парочки со старших курсов прекратили шастанья после отбоя, поодиночке вообще никто больше не мотался — боялись.

Харальд как обычно не слушал разливавшегося соловьём Локхарта, а что-то сосредоточенно чиркал на задней странице тетради.

— Что делаешь? — поинтересовался Рон, обращаясь к сосредоточенно пишущему что-то Харальду.

В крайнее время Уизли по просьбе товарища время от времени помогал либо притащить какую-нибудь очередную непонятную штуковину, либо сделать пару вычислений, пока Поттер был занят чем-то более серьёзным.

Целью этих исследований Рон вполне разумно интересоваться не стал. А зачем? Наверняка очередной сногсшибательный проект гениального полководца, мага и учёного по фамилии Поттер.… То есть, с высокой долей вероятности, Уизли бы ни хрена не понял, что там предполагалось сделать.

Что-что, а в плане одержимости знаниями с Харальдом могла посоперничать только Пай-девочка… Довольно помрачневшая и погрустневшая за последнее время. Гермиона выглядела хмурой и не выспавшейся, впрочем, этого мало кого беспокоило — половина студентов такие же ходили.

— Бог создал людей неравными, — изрёк Поттер, отрываясь от своей писанины. — Полковник Кольт уравнял их. Сержант Калашников пошёл дальше — он уравнял целые народы, а доктор Оппенгеймер поставил вровень людей и богов войны. Я же собираюсь всего лишь уравнять неизвестных злобных и юных недоучившихся магов в стенах этого общеобразовательного учреждения.

На листе желтоватой бумаги красовался схематичный эскиз… Эскиз чего-то. Судя по спусковому крючку, рукояти и прикладу — без сомнения боевого.

— А что это вообще такое? Артефакт? Прибор?

— Арбалет. Я решил, что в одной моей старой шутке была лишь доля шутки, и подобное оружие будет для нас совсем нелишним.

— И что делает эта хреновина? — Рон заинтересовался, потому как о немагическом оружие имел весьма смутное представление.

— Выплёвывает полуфунтовую стрелу на сто шагов, если верны мои и твои расчеты, старина. А так как в нашем распоряжении магия, то появляется огромный потенциал для совершенствования конструкции…

— Это ты всё думаешь, как свалить монстра из Комнаты Тайн?

— Прибор двойного назначение, — не слишком добро улыбнулся Поттер. — Если получится сделать бронебойную или зажигательную стрелу — сгодится и для монстра. Обычной можно уложить человека. Но для Того-кто-пускает-кровь я бы приготовил что-нибудь особенное… Усыпляющий дротик или ловчую сеть.… Убить мерзавца? Нееет… Это слишком просто…

Вот в такие моменты Харальд Рону категорически не нравился. Потому что Уизли категорически не нравилось всё, что его пугает.

— …и в свете всех этих ужасных событий я решил, что просто обязан научить вас невероятно нужному в критических случаях заклинанию.

Находящиеся в мрачной сонливости классы Гриффиндора и Хаффлпаффа, включая даже наипреданейших фанаток Гилдероя, сообразили что к чему, только когда преподаватель закончил замысловатое и действительно сложное движение палочкой, а затем резко ткнул ею вперёд, патетически выкрикнув довольно длинное заклинание.

Лишь только Мерлину известно, чего хотел добиться Локхарт, но вышла у него, как обычно, какая-то хрень. Но на этот раз — разнообразия ради, сия хрень была вовсе не столь безобидной, как приснопамятные пикси.

Из кончика палочки Гилдероя с хлопком вылетела струя дыма, моментально уплотнившаяся и принявшая облик полупрозрачной, но от того не менее устрашающей гигантской королевской кобры, которая с размахом плюхнулась прямо на первую парту центрального ряда, до одури напугав сидевших там девчонок.

— И вот, пока ваш враг отвлёкся на подобную иллюзию, вы можете… — важно произнёс Локхарт.

Тем временем иллюзия раздула капюшон, громко и злобно зашипела, и завернувшийся в кольцо хвост, мимоходом хлестнул по столешнице, оставив самую настоящую вмятину…

Что было несколько нехарактерно для нематериального объекта.

Лаванда, перед которой неожиданно оказалась жуткая тварь, истошно завизжала. Кобра в ответ не менее громко зашипела, раскрыла пасть и рванула вперёд.

— Стой!

Оскаленная морда рептилии остановилась в считанных сантиметрах от лица девочки, которая от такого поспешила лишиться чувств. Кобра медленно повернула голову в сторону.

— Прочь отсюда, — из-за соседней парты вскочила смертельно бледная Гермиона.

Змея зашипела, начав слегка раскачивать из стороны в сторону.

— Я сказала — пошла вон отсюда, — Грейнджер пыталась судорожно достать из мантии свою волшебную палочку.

— Кховоришь… — прошипела кобра. — Но не мокху… Сильнее меня…

— Я приказываю! — зазвенел голос девочки.

Змея отчаянно замотала головой… А затем с громким шипением дёрнулась всем телом, когда незаметно подобравшийся к ней со спины Харальд пригвоздил тело рептилии кинжалом.

Чересчур материальная иллюзия моментально вспыхнула от головы до кончика хвоста изумрудным пламенем, рассыпавшись буквально в ничто.

Одновременно с этим Гермиона покачнулась и начала валиться вперёд. Лишь только в самый последний момент, перепрыгнув через парту, Харальд успел подхватить подругу и удержать от падения.

Оба класса молча взирали на всё произошедшее, не проронив ни звука. Молчал и Локхарт, всё это время, поняв, что дело плохо, пытавшийся наколдовать контрзаклятье. Но у него ничего не получалось.

— Хорош глазеть, — скомандовал Харальд, аккуратно усаживая потерявшую сознание Грейнджер на стул. — Кто-нибудь, метнитесь за мадам Помфри.

Тяжёлый взгляд в сторону изумленно взирающего на всё Локхарта.

— И профессора МакГонагалл, думаю, позвать не помешает…

— Парселтанг… — донёсся чей-то несмелый голос. — Грейнджер — змееуст?

— Она же маглорождённая?

— Она змееуст!

— Это же только у чёрных магов бывает, да?

— А, ну молчать! — не сдержавшись, рявкнул Харальд. — Кто-нибудь живо за мадам Помфри!

— Я схожу! — вызвался Невилл, первым более-менее пришедшим в себя.

— Мы тогда за деканом, — поднялся Дин, потянув за собой и извечного приятеля Симуса.

— Грейнджер — змееуст… Змееязычная волшебница… Может, даже тёмная… — вновь начали перекатываться испуганные шепотки.

Харальд скрипнул зубами, и быстро достал волшебную палочку, взмахнул ею и произнёс заклинание:

— Серпенсортиа!

Из кончика палочки тут же самым натуральным образом вылезла небольшая змейка изумрудного цвета с голубым узором на спине, обившаяся вокруг правой руки мальчика и заползшая к нему на плечо.

— Говори со мной, змея, — произнёс Харальд на нормальном языке, а затем перешёл на парселтанг. — Говори со мной.

— Слушаю и повинуюсь, кховорящий… — на удивление громко и с каким-то стрёкотом в тоне прошипела рептилия.

— Я тоже змееуст, — объявил Поттер. — Можете меня за это бояться или ненавидеть — мне начхать. А кто полезет к Грейнджер — будет иметь дело со мной. Лично.

Харальд на мгновение бросил взгляд на безвольно сидящую с полуприкрытыми глазами Грейнджер…

И тут же слегка сощурился, пристально наблюдая за тем, как радужка глаз девочки меняет свой цвет с ярко-зелёного на привычный карий.

— Блин, я уже ничего не понимаю в происходящем…

Интерлюдия 6

— Люмос, — произнесла Лили. — Люмос.

Палочка оставалась неизменной, не было даже намёка даже хотя бы на лёгкое свечение.

Женщина со вздохом отложила палочку в сторону — магия возвращалась слишком медленно. Простейшие заклинания выходили даже не через раз, а через дюжину раз.

Инкапсуляция. Замыкание магических потоков тела на себя. И ещё куча всяких умных терминов — Лили могла назвать их без особых проблем. Сама сталкивалась, в конце концов. После школы она окончила медицинское училище и некоторое время работала в Сент-Мунго.… А время было непростое — как раз случилось очередное обострение конфликта, и раненых было немало. Были среди пострадавших и те, кому не просто требовалось латать непредусмотренные природой дыры в организме, но частенько и вправлять мозги или заниматься реабилитацией временно потерявших магию волшебников… Не часто, но и такое случалось.

В четырёх случаях из пяти магия возвращалась, а вот в последнем случае.… Впрочем, Лили это сейчас не особо тревожило. Больше нет магии? Плохо, но терпимо — пережить можно. Всё-таки одиннадцать лет своей жизни она жила без всякой там магии и заклинаний, и ничего — не умерла.

Лили посмотрела на свои руки, когда откладывала палочку в сторону. Все в ссадинах и мелких ранках, даже несмотря на постоянное лечение. Но это было уже не последствия болезни, хотя это всё равно были не руки волшебницы.

— Нападай, — невозмутимо произнёс стоящий в центре открытой площадки Норд.

Люпин не слишком уверенно встал в стойку и на пробу ударил правой рукой, сжатой в кулак. Ему явно было не по нутру всё происходящее.

Виктор без особо труда поймал сжатый кулак раскрытой ладонью и заломил руку Ремуса.

— Я сказал — нападай, — бесстрастно повторил седоволосый, выпуская руку из захвата. — Здесь не театр кабуки — бей всерьёз.

Ещё пара ударов — на этот раз резче, быстрее и сильнее.

Норд отклонился от одного, поднырнул под размашистый удар левой, походя ткнул пальцами в печень Люпина, зашёл ему за спину и добавил локтём в спину, заставив оборотня упасть на одно колено.

— Магия, — ухмыльнулся Виктор. — Великая сила в руках ничтожеств. Способности к телепортации и маскировке в любых оптических диапазонах. Способность путём трансфигурации проникать куда угодно и крушить что угодно. Сочетание боевых возможностей, которые позволяют конкурировать по огневым возможностям с основным боевым танком. Встроенное оружие, которое невозможно отнять или сломать. Дайте мне десять таких бойцов, и я хоть не уничтожу, но полностью дезорганизую целую дивизию. Дайте мне полсотни таких бойцов, и я захвачу власть в средних размеров европейской стране. Дайте мне армию магов, и я поставлю на колени целый мир.

Норд резко обернулся и выставил блок, останавливая новый удар. Впечатал кулак правой в живот своего противника, заставив его согнуться пополам, а затем нанося хлёсткий удар в челюсть.

— Но нет этих бойцов, — у седоволосого даже дыхание не сбилось. — Нет их. А сила эта — в руках ничтожеств. Лавочники и торгаши — не солдаты, даже если дать им в руки мечи, винтовки или волшебные палочки. У вас есть всё, чтобы воевать, но вы не можете воевать, потому что у вас нет главного…

Виктор расслабленным шагом подошёл к поднимающемуся на ноги Ремусу и коротко, без замаха заехал ему ногой в бок, отбросив на несколько футов в сторону.

— Дух, — мраморная маска Норда на мгновение словно бы дала трещину. — В вас нет духа. Про таких говорят — тонка кишка. Вы боитесь. Вы не умеете терпеть боль. Вы не умеете и не хотите драться. Чёрт, да вы даже ненавидеть по-настоящему не умеете!..

Глухо зарычав, Люпин рванул вперёд, пытаясь ударить плечом в живот разглагольствующего аврора и повалить его на землю.

Не вышло — Норд с почти что скучающим выражением лица подставил подножку, вновь захватил руку оборотня и без особых сантиментов ткнул Ремуса лицом в покрытый старым ковром бетонный пол.

— Что за хрень, старик? — неожиданно рявкнул Виктор. — Что, твою мать, это за танцы? Хорош подавлять уже свои эмоции!

Норд выпустил руку Люпина и шагнул назад. Маг тут же вскочил на ноги и бросился на седоволосого. Виктор заблокировал один удар, другой, третий.… Пропустил выпад под совсем недавно восстановившееся колено. Удар в корпус, удар в лицо. Перехватил правую руку Люпина и с размаха впечатал локоть в лицо Ремуса, заставив его отшатнуться назад.

Шагнул вперёд, ударил под дых, заставив противника согнуться, а затем врезал коленом в лицо и швырнул на пол.

— Я сказал, что тебе не подавлять свои эмоции, но не говорил поддаваться им! — рявкнул Норд, сплёвывая кровь. — Оставь всю эту херь нашим врагам, ты должен быть бойцом. Бойцом, твою мать! Тебе должно быть насрать на эмоции. Ты не боишься. Ты не злишься. Тебе. На всё. Насрать. У тебя есть только поставленная задача. Сдохни, но выполни её! Вставай. Вставай, я сказал!

Ремус встал. Даже с учётом того, что Норд явно бил в полсилы у мага была разбита бровь и, кажется, сломан нос. Однако он утёр кровь с лица, сплюнул на пол и, тяжело дыша, пошёл вперёд. И на этот раз не тупо бросился вперёд.

После нового обмена ударами Ремус лежал на полу, а у Норда на скуле наливался свежий синяк и была рассечена губа. Однако седоволосый был на удивление довольным, как будто не схопотал только что по морде, а получил хорошее наследство.

— Ну, вооот… — криво ухмыльнулся Норд. — Ну, можешь ведь, когда хочешь.… Давай, помогу подняться…

Однако Люпин оттолкнул протянутую руку и кое-как поднялся сам.

— Приведу себя в порядок, — буркнул оборотень и пошёл прочь.

— Ага, — Норд подошёл к сидящей в сторонке Лили, плюхнулся рядом на скамью, беря полотенце и вытирая лицо. — Толковый мужик. Интересно будет сразиться с ним в звероформе. Оборотни — противники опасные, но чертовски крутые.

— Ну и зачем это всё? — усмехнулась женщина.

— Это всё? — не понял или сделал вид, что не понял, Норд.

— Все эти драки, тренировки… Мы же маги, Виктор. Мы колдуем, а не машем кулаками или стреляем из револьверов.

— Да я и не спорю, — ухмыльнулся седоволосый. — Вот только я-то как раз не маг. Ваше дело колдовать, моё — воевать. Или заставлять других воевать.… А как можно сколотить армию, где солдаты ни разу не получали по морде? Пока не подерёшься с кем-то, толком и не узнаешь этого человека…

— Вы прямо так упиваетесь этими драками… — поморщилась Лили. — Вы видите в них решение любой проблемы.

— Отнюдь. Драка не даёт ответов — она помогает забыть вопрос. Опять же, вы, например, сейчас колдовать не можете… — невозмутимо продолжал аврор. — А вдруг девчонки? А вдруг Волдеморт из камина лезет? «Хо-хо-хо! Авада Кедавра, мои дорогие грязнокровки!» Так что тут либо драться, либо стрелять, либо ложиться и вытягивать руки, чтобы похоронной команде труп было легче выносить.

Женщина невольно скрипнула зубами, слыша эти подчёркнуто-глумливые слова, но сдержалась.

— Вам это нравится? Не просто драться, а ломать других и лепить из них что-то нужное вам.

— Ммм.… Нет, не особо. Знаете, никогда не любил быть злым сержантом, вколачивающим знания в новобранцев… Однако сложившееся положение меня к этому просто-напросто обязывает. Если честно, то мне просто больно смотреть на вашу гражданскую войнушку. Вы так эпично продували Волдеморту не потому что он был силён — просто вы были слишком слабы.

— Меньше презрения в голосе, — всё-таки вспылила женщина. — На этой, как вы изволили ляпнуть, «войнушке», погибали мои друзья! Может, для вас это и всего лишь детские шалости, но для нас это была настоящая трагедия!

— Сожалею, — равнодушно бросил Виктор. — Однако.… Сколько всего магов в Великобритании? Тысяч двадцать пять, тридцать от силы. Сколько активно участвовали во всей этой заварухе? Несколько тысяч. Сколько вели активные боевые действия? Сотни, если не десятки. Можете обижаться, но это уровень криминальных разборок в каком-нибудь захолустном городишке. Так что не надо превозносить это до эпической борьбы Света и Тьмы.

— Да как вы… — задохнулась Лили.

— Впрочем, кто прошлое помянет — тому глаз вон, — улыбнулся Норд, поправив охватывающую волосы повязку на лбу. — История всегда повторяется, но не всегда в виде фарса. Так что лучше готовиться к тому, что вся эта местечковая возня будет в прошлом… Кстати, как самочувствие? Готовы к более активным тренировкам?

— А женщину вы тоже станете бить? — ядовито осведомилась Лили. — Ну, исключительно в виде боевой подготовки, разумеется…

— Хммм… — седоволосый картинно задумался. — Пожалуй, что… да! Лилиана, я не садист и не изверг — можете считать меня всего лишь оружейником. Ваш маленький мирок пасторален, но крайне хрупок. Стадо мигрирующих антилоп, так сказать, снесёт его в два счёта. Так что вам нужно оружие хотя бы для той же самой обороны. И если никто не может или не хочет этого сделать, я дам вам это оружие.

— А почему бы вам самому в таком случае не защитить всех и каждого? Ну, раз уж вы так печётесь о всеобщем благе…

Норд расхохотался.

— Смешно. Честно. Ну, во-первых, я всё-таки один и не могу в одиночку защитить всех…

— А во-вторых?

— А во-вторых, — Виктор перестал смеяться. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вы ещё не поняли, Лили? Вы принесли обществу первую победу над Волдемортом, но эту победу никто не оценил. Почему? Потому что никогда не ценишь того, за что толком и не боролся, что досталось слишком легко. Ваша… Британия должна спастись сама. Я не должен её спасать. И я не хочу её спасать. Для начала вы должны захотеть этого сами. Сделать что-нибудь сами. Защитить свой дом сами. А я лишь дам для этого оружие.

Лили наградила отвернувшегося седоволосого напряжённым взглядом.

Злиться на Норда не получалось. Но и понять его до конца было невозможно из-за этой его извращённой философии оправданной жестокости и необходимого зла. Наверное, именно такие люди учат плавать, тупо выкидывая из лодки на середине озера. Выплыл — молодец, достоин жить. Не выплыл — значит, не судьба. Отбраковался.

Норд, похоже, считает себя именно таким выбраковщиком.

Как он там говорит?.. «Вы имеете право жить. Вы имеете право умереть. Выбор за вами».

Лили бросила последний вздох на сиротливо лежащую волшебную палочку и встала со скамьи.

Часть подземного помещения, освещённого забранными решётками фонарями занимала тренировочная площадка, а вот в оставшейся части был сооружен небольшой тир.

Женщина подошла и взяла очки, наушники и тяжёлый воронёный пистолет.

Оружие одновременно притягивало и отталкивало Лили.

Притягивало — законченностью линий и совершенством конструкции. Ничего лишнего — лишь то, что нужно для того, чтобы выпустить пулю в цель. В этом оно было похоже на Норда — законченная конструкция для разрушения.

А отталкивало оружие своей сущностью. Оружие всё-таки, как-никак. Только-только вышедшая из комы Поттер была полна злобы и желания поквитаться с теми, кто разрушил её жизнь. Потом эти желания поутихли и тень былой Лили попыталась было вернуться.… Однако рядом был Норд, который заботливо подавлял любые отклонения к прежнему миролюбию.

Он методично — слово за слово, фраза за фразой, разговор за разговором — вдалбливал, вколачивал свою систему взглядов и ценностей. Грядёт буря, кто не будет к ней готов — пострадает. Нужно уметь постоять за себя, всегда бить в ответ, не бояться отвечать адекватно и симметрично…

И так далее.

Лили в общих чертах знала основы психологии и психологической помощи, знал их похоже и Норд, однако у Виктора на все случаи был только один вариант — переплавить любую проблему в боевые навыки.

Обычно, когда ломается коса или плуг, их чинят или пытаются починить. А Норд сразу же отправлял их на переплавку в клинки мечей и наконечники стрел.

Паршивый выход из проблемной ситуации, но что же поделать, если никто не предлагает другого?

Женщина со вздохом взяла лежащий рядом снаряжённый магазин, в прорезях которого матово поблёскивали золотым короткие тупоносые патроны. Вогнала его в рукоять пистолета, с некоторой натугой отвела затвор. Вскинула оружие, прицелилась в центр ростовой мишени, совмещая мушку и целик…

Бах!

Выстрел продырявил мишень в добром десятке дюймов от головы силуэта. Ещё выстрел — пуля лишь слегка чиркает по плечу. Ещё выстрел — вообще куда-то в никуда.

— Меньше зацикливайтесь на самом процессе стрельбы, фройляйн, — хрипло произнёс подошедший к Лили Норд. — Для вас это должно быть совершенно естественным занятием, как чистка зубов или причёсывание.

— Я не хочу, чтобы это было моим естественным действием, — буркнула в ответ женщина.

— Корпус чуть вправо, — равнодушно бросил седоволосый, поворачивая женщину за плечо. — Ещё. Вот так. Ноги чуть шире. Левая — опорная. И не сжимайте так рукоять! Свободнее, легче…

Руки Лили коснулись серебристо поблёскивающие стальные пальцы механического протеза, двигающиеся ничуть не неуклюжее настоящих. Лили невольно вздрогнула, но на удивление они оказались не холодными, а вполне даже тёплыми.

В нос ударил запах пота. Чужого пота. Женщина с некоторым отстранением подумала, что в нём очень мало человеческого. Больше оттенков медицинского препарата или оружейной смазки.

Полноте, да и человек ли вообще этот псих?

С другой стороны…

Лили бросила косой взгляд на Виктора.

Высокий, худой, в этой странной майке в сине-белую полоску и камуфляжных штанах. Не гора мускулов, скорее просто жилистый. Седые волосы, бледное лицо. Странного цвета красновато-карий глаз, внимательно оглядывающий всё вокруг. Вторая глазница абсолютно пуста и укреплена каким-то тёмным металлом по периметру.

Просто робот какой-то, а не человек.

Но опять же, с другой стороны, он, похоже, искренне любит Гарри.

Почему-то пришло смутное ощущение, что Норда невозможно остановить. Он никогда не бросит Гарри, не обидит, не причинит боль и не скажет «Отвали, я слишком занят». Он всегда будет рядом, и он умрёт за мальчика, чтобы его защитить. Странно, но такой отец получился из человека, в котором человеческого-то было не так уж и много…

Интерлюдия 7

Одетое во всё чёрное фигура вынырнула из густых зарослей вереска и, преодолев бегом полсотни футов, оказалась подле высокой кованой изгороди, что окружала небольшой особняк на окраине Лондона.

Чтобы преодолеть десятифутовую преграду, ощетинившуюся по верху острыми копейными навершиями, неизвестному потребовался всего лишь один прыжок. Далее требовалось преодолеть небольшой сад, но человек почему-то помедлил.

Вместо того, чтобы рвануть к дому, он достал из одного из карманов разгрузочного жилета небольшую коробочку и поводил ею перед собой. В воздухе тотчас же замерцала едва заметная призрачная стена, ещё одной преградой вставшая вокруг особняка.

Неизвестный спрятался за толстым стволом одного из деревьев, убрал непонятную штуковину обратно в жилет и закатал на лоб маску с прорезями для глаз и рта.

— А вот это уже паршиво, хотя и ожидаемо… — пробормотал Норд, щёлкая кнопками на закреплённом на его левой руке непонятном пульте.

Спустя несколько секунд и так едва различимый в ночной темноте силуэт аврора начал превращаться и вовсе в полупрозрачную тень. Норд извлёк из-за спины два тонких металлических стержня, похожих на телескопические антенны… в принципе, они ими были. Когда-то. Но сейчас их венчали какие-то небольшие угловатые коробочки неясного назначения.

Норд достал с пояса небольшой ножик, оголил запястье правой руки и сделал небольшой надрез, кровью из которого смазал коробки на концах антенн. Тотчас же на них неярко замерцали странного вида то ли руны, то ли иероглифы, после чего аврор разложил антенны и воткнул их в землю напротив всё ещё виднеющегося в воздухе призрачного барьера.

Между антеннами проскочило несколько молний, и напротив них в магической защите образовался небольшой проход.

Аврор быстро огляделся — не заметили ли эти непонятные вспышки в доме, но особняк по-прежнему был неосвещён и безмолвен, как будто был нежилым. Однако это всё-таки было не так, и Норд это совершенно точно знал.

Короткая перебежка до дома, поворот, перебежка к заднему двору. Целью аврора, несомненно, являлась дверь в подвал, расположенная неподалёку от чёрного входа.

Виктор остановился около двери, достал из кармана небольшую штуковину, напоминающую пучок длинных тонких иголок, и вставил их в замочную скважину. Послышалось негромкое жужжанье, а затем прозвучавший чересчур громко щелчок. Норд недовольно поморщился, убрал диковинную отмычку обратно и повернул дверную ручку.

Дверь негромко скрипнула, отворяясь, и аврор начал осторожно спускаться в подвал.

Внизу оказалось старое захламлённое помещение, полное всякого садового инвентаря, инструментов и прочей ерунды. Больше никаких входов или выходов из него не было, однако Норд явно не торопился уходить.

Он подошёл к одной из стен, около которой находилась стойка с разными садовыми орудиями, но аврора интересовали явно не старые грабли с обломанными зубьями или тупой ржавый секатор.

Пальцы Норда методично обшарили всю стойку, пока что-то не привлекло его внимание. Быстрое нажатие, щелчок, и стеллаж слегка выдвинулся вперёд.

Виктор аккуратно отодвинул потайную дверь и, слегка склонившись, проскользнул в небольшой коридор.

За ближайшим поворотом обнаружилось небольшое расширение прохода, заканчивающееся массивной металлической дверью… Которая была под присмотром охраны.

Охрана — домовой эльф (точнее, эльфийка), была экипирована старым, но чистым полотенцем в качестве одежды и собственной магией в качестве оружия. В отличие от многих Норд считал, что волшебство эльфов-домовиков нельзя недооценивать, и в случае чего они могут стать достаточно серьёзным противником…

Однако данный эльф угрозы не представлял, потому как сладко посапывал, свернувшись калачиком в старом покосившемся кресле. Однако уши создания время от времени подрагивали, что показывало — эльф спит, но в любой момент может и проснуться. И тогда непрошенным гостям здесь будут совсем не рады.

Норд достал из-за спины пистолет и прицелился в спящего эльфа. Хлопок, волшебное создание резко проснулось, с писком молнией вылетело из кресла… И растянулось на каменном полу, вновь сладко посапывая.

Аврор перезарядил пневматический пистолет, стреляющий усыпляющими дротиками, подошёл к уснувшему эльфу, аккуратно взял его и переложил обратно на кресло, не забыв выдернуть из груди создания небольшой щприц-дротик.

Большего всего Норд опасался за передозировку препарата, не зная сколько именно нужно, чтобы усыпить эльфа, но при этом не усыпить его навсегда. Однако, вроде бы всё обошлось, потому как сердечко домовика выбивало ровную частую дробь, а сопение было естественным.

Отмычка была использована вторично, Норд с натугой толкнул внутрь тяжёлую дверь и оказался в просторной комнате, освещённой неярким светом нескольких ночников.

Несмотря на подземное расположение, комната была совершенно обычной — кровать, письменный стол, кресла…

На кровати с полуприкрытыми глазами лежал бледный светловолосый мужчина лет тридцати с небольшим.

Норд подошёл к нему, снял с себя дезиллюминационные чары и пару раз щёлкнул пальцами перед носом мужчины. Потряс его за плечо, похлопал по щекам. Удовлетворённо хмыкнул.

Откинул одеяло, сгрёб мужчину в охапку, перекинул его через плечо и зашагал прочь.

Глава 15. Наследники Слизерина

— Дорогу Наследнику Слизерина! — идущий справа Фред взмахнул правой рукой.

— Падите ниц! Идёт величайший тёмный маг от сотворения мира! — идущий слева Джордж взмахнул левой рукой.

— Мессир, желаете ли вы и сегодня учинить какое-нибудь неслыханное злодеяние? — нарочито-подобострастно спросил Фред.

— Желаю, чтобы Лок… профессора Локхарта продрал жёсткий дрищ, — невозмутимо произнёс шагающий следом за близнецами Харальд. — И пусть сгорят в объятьях тёмного пламени все наши домашние задания.… Ах, да! А рекомого Перси Уизли напоить допьяна огневиски, а на утро не давать похмеляться.

— Неслыханная жестокость, мессир! — в притворном ужасе округлил глаза Фред.

— Вы кровожадный, — подхватил Джордж.

— Вы беспощадный.

— Вы злейший тёмный маг.

— И это факт, мяу! — не стал спорить Поттер. — Оу… Мы пришли, мои верные миньоны. Более не задерживаю вас, слуги мои верные, слуги мои скверные.

— Желаем скорейшего выздоровления Её Высочеству, Наследнице Слизерина, — с ухмылкой произнёс Фред. — Олл хайль, Слизерин!

— Олл хайль, Британия! — поддакнул Джордж, после чего они с братом взялись за руки и вприпрыжку побежали по коридору.

— Далеко. Далекооо… — донеслись до Харальда удаляющиеся звуки инфернальных песнопений. — Ускакала в поле молодая лооошадь… Так легко. Так легкооо… Не догонишь, не поймаешь, не найдёшь…

Немногочисленные ученики, идущие по коридору, от такого зрелища только и могли, что ловить падающие челюсти, да испуганно вжиматься в стены.

Поттер вздохнул и зашагал в лазарет.

Честно говоря, подобное фиглярство ему уже порядком поднадоело за крайние дни, но ничего с этим поделать было нельзя.

После того урока ЗОТИ по школе моментально пошли зловещие слухи, что в Хогвартсе объявились змееусты. То есть в Хогвартсе, получается, объявились чёрные маги. Кто-то немедленно вспомнил, что и Тот-Чьё-Имя-Заставляет-Писаться-Даже-Суровых-Британских-Волшебников тоже когда-то учился в Хогвартсе. Быстро провели параллели между соратниками Неназываемого и текущей компанией, куда входили Грейнджер и Поттер.

Короче, слухи ширились и разрастались, что могло привести и к совсем невесёлым последствиям.

Как говорится — чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят.

Медлить было нельзя, поэтому Харальд моментально ухватился за идею, когда близнецы Уизли как-то в шутку обратились к нему как к Наследнику Слизерина.

Расчёт был прост, но гениален — затруднительно чего-то бояться, если смеёшься над этим. Поэтому спектакль «Наследник Слизерина и его верные миньоны» разыгрывался теперь постоянно и перед всеми.

И постепенно ситуация начала сглаживаться. Сложно было заподозрить хоть и взрывоопасного, но честного Харальда в чём-то злодейском. Все знали, что он может поджигать, взрывать, драться и причинять иной ущерб окружающему пространству, но ничего действительно злого от него никто так и не смог припомнить. Поэтому шуточный Наследник Слизерина не вызывал особого страха или ненависти. Да и в конце концов — как может Наследник Слизерина учиться на Гриффиндоре?!

Гермиона во всё происходящее, правда, была посвящена не слишком хорошо, потому как опять же после того урока, она загремела в лазарет. Недосып, усталость, общее переутомление организма.… Поэтому уже почти неделю Грейнджер сидела в заключении и едва не лезла на стены от скуки и от угрызений совести, что в данный момент пропускает занятия. Не спасали даже приносимые Харальдом домашние задания и лёгкое чтиво в промышленных масштабах.

— Главное — не дёргайся, если тебя назовут Наследницей Слизерина, а просто обрати это в шутку, — втолковывал Поттер подруге. — Можно даже в обидную шутку. Или задвинуть что-нибудь вроде «как ты разговариваешь с величайшей тёмной волшебницей!». Нападения сейчас прекратились, так что народ успокаивается и потихоньку посмеивается над этими страшилками.

— Я никакая не Наследница Слизерина! — Гермиона от возмущения аж подпрыгнула на кровати. — Я вообще гриффиндорка! Маглорождённая!

— Тор, между прочим, полукровкой был, что не мешало ему быть прямым потомком Салазара Змееязычного. Может, ты, это самое… Гомозиготная по рецессивному признаку…

— Не хочу я быть рецессивной! И уж тем более гомо!

— Так, а теперь серьёзно, — перестал дурачиться Харальд. — Давай поговорим с тобой на парселтанге.

— Это ещё зачем? — подозрительным тоном осведомилась Грейнджер.

— Так надо. Доверься мне.

— Ну, допустим. И о чём же нам говорить? — девочка перешла на змеиную речь.

— Да хотя бы о том же парселтанге, — ответил Поттер. — Ведь вообще-то большая часть рептилий — непроходимо тупы и не поддаются даже элементарной дрессировке. Так почему мы воспринимаем их при разговоре на парселтанге как хоть и не особо умных, но безусловно разумных созданий? И почему вообще существует только парселтанг, но нет языка, позволяющего говорить с птицами или, например, с медведями?

— Парселтанг — не слишком изученная штука, — задумчиво прошипела Гермиона. — Особенно в рамках современной науки — сказывается недостаток носителей змеиной речи.

— Я бы сказал, что сказывается недостаток носителей змеиной речи, готовых сотрудничать. В двадцатом веке кроме нас с тобой известным змееустом был лишь Тор, но у него с готовностью стать субъектом исследования было как-то тяжко, согласись.

— Да уж.… А предыдущий змееуст жил в начале девятнадцатого века и благополучно сгинул где-то в Испании во время войны с Наполеоном.… И вообще непонятно само происхождение змееязычности. Это ведь сугубо британская черта, нераспространённая нигде более.

— Узкораспространённый феномен? Типа тех же перуанских ягуаров-оборотней, которых больше нет нигде в мире?

— Фиг его знает, — шипение Грейнджер был скорее похоже на свист. «Фиг» — явно не слишком вписывался в картину змееязычности.

— У рептилий, как мы уже говорили, вообще неважно со слухом, — произнёс Харальд. — Так что вряд ли парселтанг заточен на перенос информации исключительно посредством звука. Возможно, шипение — это лишь сопутствующий момент ультра- или инфразвуку, который влияет напрямую на мозг рептилии?

— Интересная версия, — благожелательно кивнула Грейнджер. — Однако человек не умеет генерировать слишком высокие или слишком низкие частоты.

— Уверена? Не все люди могут извлекать в уме корни пятой степени, например.

— Уникальный феномен?

— А почему бы и нет?

— Звучит не слишком правдоподобно, но хотя бы логично, — вздохнула девочка. — Но вернёмся к тому, что посредством парселтанга мы на удивление хорошо воспринимаем рептилий. Ты говорил, что общался даже с драконом?

— Было дело, — уклончиво ответил Харальд, припомнив одного из питомцев Хагрида — детёныша норвежского горбатого. — Но тесты ведь определили, что драконы действительно умные создания. Ничуть не хуже тех же дельфинов, а иногда даже и умнее…

— Но вот гадюка примерно настолько же умна, насколько умён пудинг с мясом.

— Утрируешь.

— Ситуация позволяет, — рассмеялась Грейнджер. — Твоя версия?

— Воображение! — патетически взмахнул руками Поттер. — Ну, в смысле, всё это человекоподобное поведение змеек мы домысливаем уже сами.

— Довольно сложно. К чему бы это?

— Может, к тому, что мы вряд ли бы поняли настоящий ход мыслей рептилий?

— Тоже считаешь, что логика иных разумных видов может отличаться от нашей? — Гермиона оживилась.

— Логика? Вполне! Факты — нет, но вот логика.… Складывая два плюс два любое разумное создание должно получать в итоге четыре. Не пять, не двадцать восемь, не корень квадратный из двух и не овсяное печение.

— Мышление иных разумных видов действительно может отличаться от нашего, — продолжила свои рассуждения Гермиона. — Хотя бы в силу иной системы ценностей, допустим.… К примеру, они могут считать, что жизнь — это несвобода, а смерть — освобождение, но её ещё нужно заслужить… Или, например, что любая жизнь священная, или, например, что только они являются разумной расой… Или…

— Даже многие народы на нашей планете отличаются по своему мышлению от других ничуть не хуже воображаемых инопланетян, — подхватил Харальд.

— Значит, своего рода буфер? — произнесла Грейнджер.

— Хммм… — задумался Поттер. — Лучше сказать — интерфейс, наиболее приемлемый для взаимодействия с иной системой мышления. А вообще.… О! Вот оно!

Мальчик неожиданно достал из-за пазухи небольшое зеркальце и сунул его под нос несколько удивлённой девочке.

— Гляди!

— И чего я там должна уви… — Гермиона нехотя заглянула в зеркальце, а затем натурально открыла рот от удивления. — Мои глаза!

Привычный карий цвет сменился на ярко-зелёный, хотя и с тонкими коричневыми прожилками.

— Вот-вот! — возбуждённо воскликнул Харальд. — Твои глаза!

Он поднёс зеркальце к виску так, чтобы глаза Грейнджер отражались рядом с его глазами. Сейчас глаза Гермионы были даже более яркими, чем у Харальда, хотя и постепенно теряли свой цвет, возвращаясь к своему нормальному оттенку.

— А… э… — девочка была в полной растерянности. — А что.… А как… Это шутка?

— С глазами даже волшебники шутить не любят, — наставительно произнёс Поттер, убирая зеркальце. — Мне, правда, и раньше казалось, но мне казалось, что это мне лишь кажется.… Оказалось, что не казалось.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь!

— Когда ты используешь парселтанг, твои глаза начинают менять цвет, — объяснил Харальд.

— А почему? — несколько растерянно спросила девочка. — Я ни о чём подобном никогда не читала…

— Фиг его знает, если честно, — напрямик заявил Харальд. — Я о таком тоже ничего никогда не слышал. Максимум, что раньше считалось, что зелёные глаза означают высокую магическую силу…

— Ерунда, — не особо уверенно отмахнулась от подобного заявления Грейнджер. — Ещё говорят, что рыжие — это прирождённые колдуны, а ты на семью Уизли посмотри. Близнецы — да, хороши. Перси — просто старательный, как и Джинни, а вот Рон довольно слаб как волшебник.

— Рыжие волосы, между прочим, тоже — рецессивный ген. Интересно, а каким будет ген, отвечающий за наследование магических способностей?

— Да уж понятно, что доминантным, иначе рождение детей-магов у родителей-магов было бы исключением, а не правилом.

— А, может, там целый комплекс рецессивных генов? — возразил Поттер. — Но случается, что один или несколько выпадают, поэтому и рождаются сквибы…

— Вряд ли всё так просто, — поморщилась Гермиона. — Возьмём, к примеру, Крэбба и Гойла — они же почти натуральные сквибы! Хотя чистокровнее некуда.

— Может, они нормальные маги, но просто дебилы?

— Ммм… Ну, такой вариант тоже исключать не следует… Однако! Посмотри на старшие курсы. Если чистокровные аристократы на первых курсах в основной массе учатся лучше и их знания выше, то к старшим курсам они наоборот начинают проигрывать в сравнении с полукровками или маглорождёнными.

— Фора начальных курсов — это фора в том, что они знали до школы, — заметил Харальд. — Когда их фора исчезает, все загоны про чистую кровь оказываются пшиком.

— Загоны про кровь — изначально один большой пшик, — наставительно произнесла Грейнджер. — Теория генетического превосходства абсурдна и опасна.

— Йа, йа, натюрлих, майн фюрерин, — ухмыльнулся Поттер, уворачиваясь от подзатыльника. — Да и теория социального превосходства тоже как-то не особо радует. Глядя на сегодняшних аристократов не особо хочется, чтобы они управляли чем-то сложнее ёршика для унитаза.

— Ну, как-никак наследственное дворянство и всё такое… — слегка поморщилась Гермиона.

— Ну, народ, конечно, заслуживает ту власть, что имеет… — протянул Харальд. — Хотя даже только мы с тобой заслужили власть получше, чем есть. А то нынешнюю хочется вывести в чистое поле, поставить спиной к стене и пустить пулю в затылок…

— Какой кошмар! — ужаснулась Грейнджер.

— Ты о моём желании массовых расстрелов по имя спасения Британии?

— Я о твоих фантазиях, полных неевклидовой геометрии!

Юные маги рассмеялись.

— Год назад тебя бы ужаснули всё-таки расстрелы, — улыбнулся Харальд.

— Времена меняются, — буркнула девочка. — Так сказать, Tempora mutantur…

— И мы мутантур вместе с ними! — подхватил Поттер.

— Слушай, Харальд… — Гермиона сдула сбившуюся на глаза прядь волос. — А вот кем бы ты хотел стать после школы? Ну, если отмести вариант Императора Земли…

— По живому без ножа режешь, кузина, — мальчик скорбно сложил руки перед собой. — Ну, что же мне ещё делать, как не властвовать над миром и всем владеть…

— А серьёзно?

— Если бури всё-таки не будет, то, естественно, пойду в авроры. Женюсь. Пролезу на руководящую должность. Обзаведусь сыном. Стану самым молодым главой Аврората за последние сто лет. Обзаведусь ещё одним сыном. Стану самым молодым начальником Департамента правопорядка за последние двести лет. Обзаведусь дочкой. Стану председателем Визенгамота. Обзаведусь внучкой. К сорока годам рассчитываю стать молодым и перспективным Министром магии…. А потом я потребую чрезвычайных полномочий, установлю диктатуру с собой во главе и начну строить стардестроеры и армию клонов!

— Опять ты надо мной издеваешься! — возмутилась Грейнджер. — А что ещё за буря?

— Скажем так — я считаю, что по своей сути Чёрное Восстание Волдеморта было своеобразным аналогом Первой Мировой войны в большом мире. Попытка решить старыми методами старые проблемы без учёта изменившейся обстановки. Большая бойня ради сомнительных целей и с ещё более сомнительными результатами, которая не только не разрешила старых, но и добавила кучу новых проблем. И поэтому…

— Считаешь, что по аналогии нам следует ждать… эээ.… Второго Чёрного восстания? — спросила Гермиона. — Ерунда. Силы тьмы разгромлены, некому восставать.

— Не обязательно это будут силы тьмы — проблема ведь вовсе не в чёрной магии.

— А в чём же по-твоему?

— В обществе, которое рождает Тёмных Лордов. Знаешь историю Тора? Талантливый, честолюбивый, но бедный выпускник. До этого воспитывался в сиротском приюте. После окончания обучения не смог получить места работы, где смог бы себя проявить…

— Волдеморт был убийцей и террористом.

— Убийцами и террористами не рождаются — ими становятся. Это как атомная энергия — её можно запихнуть в бомбу и скинуть на Хиросиму, а можно заключить в реактор и заставить согревать целый город. Всем было пофиг, поэтому Волдеморт стал бомбой, а не реактором.

— Ты что… Ты оправдываешь его?! — девочка была ошарашена.

— Я пытаюсь мыслить конструктивно, — спокойно ответил Поттер. — Выиграть одно сражение — ерунда. Побеждать нужно сразу во всех сражениях, а для этого нужно смотреть в корень проблемы.

— Это схоластика. Отвлечённые рассуждения, оторванные от жизни.

— Не, ну а чего ты сразу ругаешься-то? — картинно надулся Харальд. — Схоластика-мордастика.… Но просто представь, что некто Тор получил нормального заботливого родителя — мать или отца, неважно. Неважно даже родного или нет. Нормальные условия воспитания, жизни… Внутренний стержень, в конце концов.

— Да-да, ему просто не хватало любви и тепла, вот он и убивал женщин и поджигал дома, — ядовито прокомментировала Грейнджер. — Волдеморт — монстр. Сколько угодно не воспитывай тигра домашней кошкой он останется тигром. Твоя теория высосана из пальца.

— Вот так, да? А давай представим, что я оказался бы в тех же условиях, что и Тор. Родителей нет, живу в приюте, где регулярно получаю на орехи и считаюсь мерзким магиком. А по приезду в Хогвартс одни начинают меня ненавидеть за то, что я слизеринец, а другие — за то, что я полукровка.

— Зная тебя, ты бы развязал Первую всехогвартскую войну и навёл порядок, — хмыкнула Гермиона.

— Ты знаешь меня такого. Я-другой, выросший в иных условиях, легко мог быть совершенно другим. Как растущая на открытой местности сосна получается низкой, раскидистой и коренастой, а выросшая в бору — тонкой и длинной.

— Хочешь сказать, что озлобился бы на всех и задумал страшную мстю? Вряд ли.

— Отчего же?

— Нууу… — девочка задумалась. — Должна признать, что при всём своём сумасбродстве — ты силён. Не только физически.

— Благодарю за комплимент, — Харальд задумался и решил не оставаться в долгу. — Ты тоже сильная. Хотя и не физически. Умная. И симпатичная.

— На фиг иди. Это не комплимент, а констатация факта, — покраснела Грейнджер. — И… эээ…. Стой, какая я?

— А?

— Нет, ничего, — девочка покраснела чуть сильнее и яростно замотала головой. — Ааа… эээ… иии… О чём это я? А! Ну, в общем сильный человек вряд ли озлобится. Скорее только крепче станет.

— Возможно. Но я всё равно считаю, что если бы становление личности Волдеморта шло в других условиях, то мы могли получить совершенно иного человека на выходе. Умного, хоть и беспринципного учёного, к примеру. Или, допустим, жёсткого и одиозного, но сильного Министра магии.

— Ну, ты и загнул… Волдеморт — Министр магии…

— А что? — оживился Харальд. — Вполне себе вариант, кстати. Гитлер, вон, тоже к власти пришёл через демократические выборы, а потом пошло-поехало…

— История не имеет сослагательного наклонения, — категорическим тоном заявила Гермиона.

— А зачем тогда вообще нужно это наклонение?

— Вообще-то мы начали вовсе не с этого.

— Вообще-то я уже и не помню, с чего мы начали, — признался Поттер.

— Давай всё-таки определимся с тем, что ты подразумеваешь под бурей. Ещё одну попытку глобального потрясения, верно? Возможно, на этот раз не с Волдемортом в качестве основной движущей силы, а кого-то ещё. «Это не мир, а перемирие на двадцать лет», ага. Признаю, мысль, что где-то родился или уже вырос ещё один могущественный, но озлобленный колдун, не лишена рационального зерна…

— Это ж моя мысль. Как она может быть лишена этого чудесного зерна?

— Много самомнения, мистер Поттер. Чрезвычайно много.

— Много нотаций, кузина. Чрезвычайно много.

— Я сделаю вид, что этого не слышала, — слегка высокомерно бросила девочка. — Лучше скажи, как ты планируешь… ммм.… мог бы противостоять новому Чёрному Восстанию?

— Как-нибудь, — пожал плечами Харальд. — Ушёл бы в вооружённую оппозицию, развернул бы партизанскую войну или ещё что-нибудь в этом роде. Ну, в общем, не сидел бы, сложа руки. Пытался бы сделать хоть что-то. Изменить реальность, так сказать. Если надо — с оружием в руках.

— В таком случае, — начала рассуждать Гермиона. — Если отбросить твою традиционную и традиционно глупую клоунаду, попытка стать Министром тоже была бы попыткой изменить… эээ… ну, пусть будет реальность, да. Но уже относительно мирными методами. Я всё верно понимаю?

— Ага. А ты?

— Что я? — не поняла Грейнджер.

— А что ты планируешь делать после школы?

— Нууу… — замялась девочка. — Если честно, я так далеко не заглядываю.

— Ты делаешь домашние задания на неделю вперёд, но почему-то не заглядываешь в собственное будущее после седьмого курса, — иронично заметил Харальд. — Логично, чего уж там.

— Я тебе оракул, что ли, в будущее заглядывать? — моментально вскинулась Гермиона.

— Нет. Но всё-таки?

— Ну… — Грейнджер слегка порозовела. — Я никогда не хотела быть врачом, как родители. Ни дантистом, ни хирургом, ни психологом. И уж точно я никогда не мечтала связать свою карьеру с армией.

— А почему?

— Ну, вообще-то, если ты ещё не заметил, то я — девочка!..

— Брат! — раненым лосем взревел Поттер. — Кто с тобой сотворил такое?! Тебя превратили в девчонку!..

— …и вообще я не считаю, что армия — это достойный удел для умного чело…. Да хватит тебе уже придуриваться!

— Извини, увлёкся, — Харальд в мгновение ока перестал дурачиться и нацепил максимально скромное и серьёзное выражение лица, которое всё-таки как-то мало вязалось с хитро поблескивающими зелёными глазами. — А о чём ты тогда мечтала?

— Да так… — замялась Грейнджер.

— Брось. Это ж я — Харальд Поттер, со мной можно и честной быть. Я вот всегда мечтал, что у меня будет большая счастливая семья, а все в мире будут счастливы.

Гермиона почувствовала себя неуютно. Совсем неуютно. Это всегда так, когда другой человек говорит тебе что-то действительно личное, вроде сокровенной мечты. Теряешься, не зная — на полном ли серьёзе он говорит или всё-таки отшучивается. Мечта — это ведь всё-таки так по-глупому и по-детски… Мечта — это ведь что-то несбыточное. То, что можно достичь, называют целью, а вот чего нельзя — мечтой…

Неожиданно эта мысль обожгла девочку, сильнее огня.

Мечта — это то, что, скорее всего, никогда не сбудется.

«У меня будет большая счастливая семья, а все в мире будут счастливы».

Всегда хитрый, всегда весёлый взгляд, но где-то в глубине, где-то в самой глубине…

— Я мечтала попасть на другую планету, — сказала Гермиона. — Не в другой мир, а именно на планету где-нибудь в системы Альфа Центавра или Эпсилон Эридана. Исследовать и изучать целый новый мир, другой мир.

— …но другой мир оказался не за несколько световых лет, а совсем рядом — за углом, — без тени улыбки произнёс Харальд. — Мир магии.

— Я попала в сказку, но она никогда не была моей любимой сказкой.

— Ты столкнулась с чудом, но вовсе не с тем, которое бы хотела.

— Да.

Повисло молчание. Не неловкое, просто не нужно было ничего говорить. Такое тоже бывает.

— Слушай… — протянул Поттер. — А знаешь что, Гермиона?

— Что? — отозвалась девочка.

— А давай поклянёмся.

— Хм. И в чём же?

— Ничего сложного, — с энтузиазмом произнёс Харальд. — Просто когда-нибудь мы изменим этот мир. Тут все будут счастливы и будут летать к звёздам.

— Люди до Марса-то долететь не могут… — улыбнулась Грейнджер.

— С обычными знаниями, с традиционной наукой — да, нельзя. А мы соединим магию и технологию. Если можно трансгрессировать на десяток миль, то можно открыть телепорт и на Луну. Если можно повесить левитирующие чары на метлу, то можно будет обойтись и без ракетоносителей на жидком топливе.

— Не забыл Статут о Секретности?

— Значит, придётся его отменить.

— Люди не слишком любят отличающихся от них. Вспомни выражение «охота на ведьм».

— А кто сказал, что будет легко? — резонно возразил мальчик.

— Действительно, никто… — задумалась Гермиона, на удивление близко восприняв эту насквозь детскую мысль — изменить целый мир. — Но правительства, что обычные, что магические…

— Поэтому буря необходима, — глаза Харальда странно сверкнули. — Всю гниль она сметёт до основания, а затем мы построим дивный новый мир.

— А что если бури не будет?

— Тогда придётся её вызвать самим.

— Если мы станем… проводниками бури, то чем мы тогда будем отличаться от Волдеморта?

— Тем, что мы правы, а он — нет.

— Он тоже так думал.

— Разумеется, — улыбнулся Харальд. — Но ты же ведь знаешь, что его правда — это ложь, а настоящая правда за нами?

Девочка серьёзно задумалась. Действительно серьёзно и действительно задумалась.

— Да, — наконец вынуждена была признать Грейнджер. Она понимала, что правда у каждого своя, но не могла прогнать непоколебимую уверенность, что её правда… да и правда Харальда — истинна. — Это, ну…. Как бы наше дело правое, да.

— Враг будет разбит, победа будет за нами! — патетично воскликнул мальчик, вызвав невольную улыбку у Гермионы.

— Пафосно, но красиво. Так в чём суть нашей клятвы?

— Дивный новый мир и счастье для всех. Традиционные ценности и знания вместо всяческих отклонений и безудержного потребления.

— Идеологическая основа не ахти какая оригинальная, но привлекательная, — заметила Грейнджер. — Добавляю отсутствие дискриминации. Всяческой. Правда, вдвоём такую систему хоть и можно создать, но вот поддержать…

Девочке отчего-то понравилась это игра в мечту.

— Нужны кадры, — уверенно заявил Харальд. — Кадры решают всё. Новая элита, новая, если так можно выразиться, аристократия.

— Да уж Гойл или Крэбб — это те ещё кадры, — саркастически заметила Гермиона.

— Этих — к чёрту. Настоящий аристократ должен быть примером и вождём, его должны уважать за личные заслуги, а не за родовой титул, доставшийся от дедушки. Изволишь претендовать на высшее положение в обществе — не кичись тем, что можешь сожрать салат двенадцатью разными вилками. Лучше, так сказать, будь готов если что идти в атаку в составе Лёгкой Бригады или на маленькой шхуне плыть на другой конец мира. Ну или просто работать на благо народа. Власть над другими должна быть почётной обязанностью и работой, а не привилегией для утоления собственных комплексов.

— Ты романтик, — рассмеялась Грейнджер. — Причём клинический.

— Не надо так говорить, будто это что-то мерзкое, — шутливо погрозил ей пальцем Поттер. — Телевизор и фаст-фуд не должны усыпить наш неукротимый дух авантюризма. Да если бы хотя часть тех деньжищ, что тратят на сотни новых сортов помады, мы тратили на освоение космоса, у нас бы уже была готова перевалочная база на Луне! В общем так.

Харальд вытянул вперёд кулак с отогнутым мизинцем.

— Хватайся своим мизинцем за мой. Это мне отец показывал — наикрепчайшая в мире клятва.

— Сильнее Непреложного Обета? — подчёркнуто усомнилась девочка, тем не менее протягивая палец вперёд.

— Непреложный Обет плачет и катается в истерике.… Давай, как я. Я, Харальд Поттер.

— Я, Гермиона Грейнджер.

— Торжественно клянусь.

— Торжественно клянусь.

— Что изменю мир к лучшему.

— Что изменю мир к лучшему.

— Да будут сокрушены все преграды на нашем пути, — провозгласил мальчик. — Да будут сокрушены все наши враги. Да будет счастье и мир во всём мире. Да преумножатся наши знания, богатства и годы жизни.

— Эй, если я такое повторю, то у меня рот от патоки склеится! — возмутилась Гермиона. — Можно это как-то менее патетично оформить?

— Ну, ты меня поняла, — подмигнул Харальд. — Сначала Британия, потом в союзе с СССР разделим Европу, установим контроль над Северной и Центральной Африкой, закрепимся в Аравии и заключим союз с Индией. Так как я смотрю на вещи объективно и реалистично, то гадкими сепаратистскими Тринадцатью колониями[1], думаю, придётся заняться уже моему наследнику…

— Я задумала государственный переворот и мировую революцию в двенадцать лет, — хмыкнула Грейнджер. — Шикарно.

— Вам что-то не нравится, Ваше Высочество Наследница Слизерина?

— Эй! Не надо меня так называть!

— Не высмеешь это сейчас, ещё приклеится. Как эксперт по выдаче прозвищ тебе говорю.

— Не нравится мне этот план… — поморщилась Гермиона и не удержалась от ответной шпильки. — Ваше Темнейшество Наследник Слизерина.

— Слушай, а неплохой титул… Мне нравится.

— Эм… Харальд…

— Чего?

— Признаю, я не слишком компетентна во всяких клятвах.… Поэтому спрашиваю тебя — это нормально?

Девочка указала на несколько изумрудных нитей, который оплетали их всё ещё скрещенные мизинцы.

Поттер посмотрел на это зрелище, слегка наклонил голову на бок, а затем подул на нити, и они рассыпались в мелкую искрящуюся пыль.

— Абсолютно, — с самым невозмутимым видом произнёс Харальд. — Вы же всё-таки колдунья, леди. В каждом вашем слове и чихе есть граны магии.

— Это утверждение мне сейчас тоже, кстати, не понравилось, — буркнула Грейнджер, внимательно осматривая свой палец.

— Доверься мне, — подмигнул Поттер, чем ни капельки не успокоил Гермиону. Даже, пожалуй, совсем наоборот…

[1] Вероятнее всего, имеются в виду Тринадцать североамериканских колоний, впоследствии образовавшие США.

Глава 16. Завтра

— …Давно это было.

Луна задумчиво болтала ногами, сидя на диване и смотря куда-то в пространство.

— В те времена не люди правили Британией, но народ более древний и могущественный, именуемый фэйри. Различны они были промеж собой — были среди них и добрые, и злые, и красивые, и уродливые… Разные они были — прямо как люди. И, как люди, проводили они всё своё время в постоянных войнах друг с другом. Двор Благой, Летний Двор воевал с Неблагим двором, Двором Зимы. Так было от сотворения мира и длилось всегда, пока на берегах земель фэйри однажды не высадились Сыновья Миля — люди.

Подобно саранче они в своей алчности захватывали всё, что не принадлежало им по праву, обогнав в своей жестокости даже заплечных дел мастеров Зимнего двора. Древняя магия фэйри оказалась куда слабее боевых заклинаний людей и хладного железа, обрывающего нити бессмертных жизней.

И решил тогда владыка Благого двора — король Оберон, положить конец междуусобной войне и, объединившись с тёмными фэйри, сокрушить людей. И дабы скрепить сей договор, решил он выдать свою дочь — принцессу Ниаду за наследника Неблагого двора принца Астера.

Ужасен был сей принц, жестокостью своей он славился и беспощадностью к врагам. Повелителем страха и безумия его величали. Не хотела замуж за этого монстра принцесса Ниада, и сбежала она. К людям сбежала она, мечтая, что Благой Двор объединится с Сыновьями Миля и вместе победят они Двор Неблагой.

Полюбила она одного рыцаря, и решили они пожениться, дабы заключить союз меж людьми и летними фэйри. Вся свита Оберона прибыла на свадьбу и все рыцари-соратники жениха. Но как упали на землю сумерки, явился на праздник в плаще из теней и принц Астер. И воскликнул он:

— Пусть вечно светит нам луна, но клянусь, не дам я свершиться этому бракосочетанию!

И ответила ему тогда Ниада:

— Любовь моя сильнее твоих темных чар. Пока жива наша любовь, не сможешь убить ты возлюбленного моего!

Разгневан был король Оберон, и сказал он своё королевское слово:

— Раз так, то пусть вечно продлится это самайнская ночь, и никто не покинет этого места, пока дочь моя замуж не выйдет!

И было так. Века стали для них всех одной вечной ночью в Самайн. Века и целую ночь пытались принцесса и рыцарь дойти до алтаря, но не пускало их воинство Астера. Хладное железо разило воинов Неблагого двора, песни лета жгли их плоть, но на смену одним приходили другие.

Долго ли, коротко, но нашли влюблённые способ победить воинов Астера. И Ниада своим кинжалом пронзила чёрное сердце принца, и взошла со своим избранником к алтарю, где ждал их король Оберон.

И спросил он их:

— По какому обычаю венчаться вы желаете — по людскому или же по обычаю фэйри?

И выбрала Ниада людской обычай, ибо знала, что тогда выйдет она из-под власти магии фэйри и не будут над ней властны древние законы.

Но рыцарь избрал обряд фэйри, ибо знал, что станет он после того фэйри и обретёт бессмертие, к которому стремился. К бессмертию, а не к бессмертной любви как думала Ниада.

И поняла то Ниада.

Погас жар в её сердце, и поселился в нём холод неблагой. Стала кожа её белее олова, а крылья стали крыльями нетопыря. Стекли по щекам принцессы чёрные слёзы, навечно оставив следы на её лице.

И услышала она смех — безумный, пронзительный смех Астера.

Развеялся тогда насланный принцем морок, и сказал тогда Астер:

— Монстром меня ты считаешь, но жених твой был чудовищем ещё большим. Не любил он тебя, но бессмертия жаждал. Я же люблю тебя, всей страстью своего черного сердца. Неблага эта любовь, но истинная она, ибо не разум правит нами, но чувства — таков путь тёмных фэйри. Стань же моею женой!

И соединились Дворы сидов в войне против людей, как Астер и Ниада в браке своем. Но не выстоял в той войне древний народ — погиб тогда и великий Оберон, и прекрасная Ниада, и жестокий Астер.

Ныне о тех временах храню память лишь я — воительница тёмных сидов, под холмы изгнанных и законных земель лишённых. Но пусть знают Сыновья Миля, что однажды древний народ вернёт себе силу, и наступит день отмщения…

Дракена благожелательно шевелила листочками, слушая девочку, а в это время один из её ловчих усиков успешно стырил с соседнего столика печеньку и утянул внутрь густой кроны.

— С вами весьма приятно вести разговор, миледи Сакура, — с признательностью поклонилась Луна растению, закончив рассказ. — Вы очень интересный собеседник.

Хищный куст высунул лиану и протянул печеньку Луне.

— Вы как всегда внимательны, миледи Сакура.

Харальд закончил натягивать тетиву арбалета, опустился на одно колено и вскинул на плечо громоздкую и массивную конструкцию.

Баммм!

Металлическая дуга распрямилась и метнула вперёд короткий толстый дротик, который воткнулся в стену гриффиндорской гостиной.

— Ну и кто теперь "техническое убожество"? — победно взглянул на Гермиону Поттер. — Будьте проще, кузина, и люди к вам потянутся!

— То, что твой так называемый арбалет действует, не отменяет факта его технического примитивизма, — скривилась Грейнджер. — Система натяжения воротом, простая стальная дуга, однозарядный и тяжёлый… И вот этот ты собираешься использовать в качестве противовасилискового оружия? Окстись.

— Я назову тебя Дора, — ласково произнёс Харальд, обращаясь к своему оружию. — И Гермиона просто очень гордая, упрямая и обидчивая — её-то эргономичный блочный арбалет с магазином и рычажным перезаряжанием развалился после первого же выстрела… Ну, не будем о грустном, Дора…

— Будущее за техническим прогрессом, — порозовела Гермиона. — И я… это самое… просто в виде игры ума сделала ту штуковину…

— Не спорю, концепция весьма перспективная. Но не при наших возможностях изготовлять такое. Это всё равно что сэр Фрэнсис Дрейк придумал бы утопить Непобедимую Армаду при помощи подводных лодок. Идея хорошая, но исполнить такое было технически невыполнимо. А тут всё грубо! Просто! Эффективно! И что главное — трасфигурированные детали такого качества продержаться очень долго. А не превратятся из рычага в губную помаду спустя полчаса после превращения.

— Это была тушь.

— Слушай, Герми, для меня не знать это — абсолютно нормально. Куда подозрительнее было бы, если я как раз мог различить футляр от помады и футляр от туши.

— …Лаванда, ты не видела мою тушь? — невдалеке послышался голос Патил. — Я её что-то никак не могу найти…

— О, — улыбка Харальда стала подозрительно широкой. — Экспроприация? Это по-нашему, это по-революционному!

— Совпадение, — не слишком убедительно открестилась Гермиона. — Ну, и просто нечего было раскидывать свои вещи где попало. Я из-за этой штуки чуть не споткнулась.

— Справедливо, — изрёк Поттер. — Кстати…

— Моргана меня побери, что здесь происходит?!

Перси переводил ошалевший взгляд с торчащей из стены стрелы на Харальда и обратно. В процессе перемещения взгляда старосту явно укачивало, потому как он всё больше и больше зеленел, как будто хотел переметнуться в стан идеологических противников — слизеринцев.

— Я выстрелил из арбалета в стену — разве непонятно? — охотно пояснил Харальд.

— Минус десять баллов с Гриффиндора, — гнусаво произнесла Гермиона, зажимая пальцами нос.

— Минус десять… — начал было Перси.

— А где это сказано, что я не могу стрелять из арбалета в стену? — искренне удивился Поттер. — За что наказывать-то сразу?

Староста Гриффиндора, потрясённый подобной наглостью до глубины души, издал неопределённый и трудноидентифицируемый звук..

— Братья! Сёстры! — патетически воскликнул Харальд, вскакивая на диван, пока Перси беззвучно ловил ртом воздух. — В то время, как космические корабли бороздят просторы вселенной, мы забываем о традициях! Мы забыли, что факультет Гриффиндора — это факультет доблестных воителей! Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали делать хорошие забойные глупости! Но ни фига! Грифоны поднимутся вновь!

С этими словами Поттер выудил откуда-то небольшого плюшевого грифона с веревочной петлёй на спине и метким броском зашвырнул его на торчащую из стены стрелу.

Окружающие взирали на всё это с вежливым благодушием. Правильного зануду Перси не то чтобы недолюбливали… но особо и не любили, как несоответствующего духу факультетского раздолбайства.

— Не сказать, чтобы я этого так уж хотела… — пробормотала себе под нос Гермиона, беря со стола тряпичный пенал и взвешивая его в руке. — Но если не я, то кто спасёт эту морду и факультетские баллы?..

— Бинго! — мальчик искренне обрадовался удачному броску.

Однако почти тут же он был вынужден был увернуться от полетевшего в него пенала, а затем отбиваться от набросившейся Гермионы.

— Харальд Поттер!.. — зазвенел голос Грейнджер, которая оперативно взяла шею мальчика в захват. — Да как ты посмел!.. Столь вопиюще!.. Столь нагло!.. Учинять безобразия!.. Хулиганить дисциплину!..

И уже намного тише, и на ухо Харальду:

— Беги к выходу, морда, пока Перси в шоке.

Поттеру не нужно было повторять два раза, поэтому он исполнил свой классический ритуал бегства в сторону выхода из гостиной, а Гермиона устроила не менее ритуальную погоню и побивание свёрнутой газеткой.

— …баллов с Гриф!.. — рявкнул пришедший в себя Перси, когда Грейнджер вылетела из гостиной.

И почти сразу же получил дружеский тычок в бок от Анжелины.

— Да забей, — дружелюбно произнесла девушка. — Лучше посмотри, какой миленький грифончик!

— Харальд плохо на вас влияет! — искренне возмутился такой вопиющей несправедливостью староста.

— Милорд говорит очевидные вещи, — с сожалением заметила Луна, грустно вздохнув.

Стоящая рядом в горшке Сакура, вынесенная в общую гостиную, как особо важный экземпляр гербологических исследований, согласно покачала листьями, прошуршав ими что-то непонятное.

— Да, вы правы, миледи Сакура — до очевидного очевидные вещи. Неблагостно. Совсем неблагостно…

Впрочем, Луне это шуршание явно о чём-то, да говорило.

— А!.. — безнадёжно махнул Перси. — Он на всех нас плохо влияет… Пойду я отсюда… Если что — ищите меня в Рэйвенкло.

— И это весьма логично, — наставительно объяснила дракене Лавгуд. — Ведь если я здесь, то кто же будет вместо меня там?.. Кстати, я всё слышу. Даже не надейтесь.

А то уже — к крадущимся сзади к девочке Патил и Браун.

— Луночка, о чём ты? — медовым голосом пропела Лаванда. — Это же мы — твои подружки-сестрички!

— И мы не сделаем тебе ничего дурного! — нехорошо улыбнулась Парвати.

— Сгиньте, отродья Лета, — Лавгуд плюхнулась на диван, обхватив голову руками. — Миледи Сакурааа!..

Дракена не подвела и послушно хлестнула по крадущимся подружкам парой тонких лиан. Разумеется, без шипов, потому как Харальд и Гермиона строго-настрого заповедали ей изображать из себя бойкий, но дружелюбный куст.

В прошлом году Лаванда и Парвати непременно бы завизжали, при виде столь страшного древовидного монстра…

Однако! Как правильно заметил Перси — Харальд влиял на всех.

К тому же, как какой-то фикус мог быть страшнее, чем демонические мышиные призраки?

— Справа! Справа заходи! — в азарте крикнула Лаванда, бросаясь вперёд. — Мы сделаем это!

— Мы должны… Нет, мы просто обязаны!.. — с энтузиазмом поддержала подругу Парвати. — В этом розовом платье ты будешь ещё милее, чем обычно! Просто умопомрачительно и смертоносно миленькой!

— Потому что это квинтэссенция милоты!

— Оборочки!

— Рюшечки!

— Рагнарёк, — закатила глаза Лавгуд. — Когда наступит конец времён, и боги выйдут на последнюю битву… из царства мёртвых выплывет корабль, сделанный из розовых платьев. С оборочками. И с рюшечками. И безжалостные пони, ведомые Локи, отправятся на нём штурмовать Асгард, жаждая хаоса и дружбы… Апокалипсис. Как страшно жить…

Девочка сграбастала лежащую на диване подушку, сунула её себе под голову и, сладко причмокнув, закрыла глаза.

— Всецело полагаюсь на вас, миледи Сакура… — сонно пробормотала Луна и заснула.

* * *

К Рождеству пугающие нападения в Хогвартсе резко сократились в количестве, а затем и того больше — полностью прекратились.

Разумеется, большую часть учеников это только обрадовало, однако личность таинственного агрессора так и осталась невыясненной.

Мрачным от всего этого был, пожалуй, только Харальд, потому как прекращение нападений могло означать только одно — неизвестный достиг своей цели.

По крайней мере, учитывая обстоятельства нападений: злоумышленник пускал своим жертвам кровь из пальца, но явно не стремился убивать учеников. Почему, отчего? Возможно потому, что дело о мелких травмах ещё можно было как-то замять, а вот убийство или исчезновение без вести — ни в коем случае.

Ещё Поттера чрезвычайно огорчало, что ни одна из его засад или патрульных вылазок не принесла успеха. То есть вообще никакого. Как будто…

Как будто злодей знал о выходе Харальда на охоту.

Мысль была гнилая, но, к сожалению, слишком уж правдоподобная. А с учётом того, что однокурсники-гриффиндорцы практически не подверглись нападениям, приходилось мириться с очевидным — был велик риск того, что кто-то из окружения Поттера был «кротом». Причём, отнюдь не землеройным млекопитающим, а самым натуральным шпионом.

Хотя, вероятно сведения «крот» поставлял непреднамеренно. Или?..

Нет, лучше всё-таки считать, что кто-то служит источником информации либо против своей воли, либо вообще не осведомлён о факте собственного предательства.

Школьная жизнь потихоньку брала вверх, отодвигая суровую реальность куда-то в угол. Страх перед неизвестным агрессором сменился на традиционный ужас и панику от грядущих контрольных. По идее, к зиме и каникулам настроение учителей тоже должно было сменяться более пофигистичным — в конце-концов учителя ведь тоже люди, и тоже хотят отдыхать.

Однако, такая ситуация явно было далеко не со всеми учителями. Тот же Снейп начинал лютовать зимой едва ли не сильнее обычного — видимо, от сидения в холодных подземельях, зельевара начинала буквально распирать кипучая активность. Наверное, в попытке согреться. Хотя повод для приятной, согревающей душу «радости», у декана Слизерина имелся безотказный — несмотря на новейшие ультра-дорогие мётлы, а скорее всего как раз из-за них, змеиный факультет умудрился скатиться на последнее место в общефакультетском зачёте.

Оливер Вуд даже толкнул по этому поводу перед своей командой новую речь, что, дескать, выучка и боевой дух нивелируют любое техническое превосходство… Хотя, вероятно, слизеринцы банально не могли нормально играть на неподходящих мётлах. 2001-е действительно крайне плохо показывали себя в маневренной игровой сшибке.

Тем временем Харальд уже начинал всерьёз подумывать над тем, чтобы бросить хотя бы квиддич, потому как даже его кипучей деятельности не хватало на всё. И даже неожиданный выход на первые места по успеваемости среди однокурсников этого не отменял.

Да, как это и не парадоксально, но Гермиона Грейнджер стала хуже учиться. Девочка стала временами демонстрировать несвойственный ей пофигизм и отсутствие должного усердия в изучении некоторых дисциплин.

Хотя вот на истории магии она и так стала последним учеником на потоке, что перестал конспектировать лекции Бинса. Мало того, что его лекции имели мало общего как с магией, так и с историей магии, так Гермиона начала подозревать, что у призрака элементарный склероз. Так что это не у волшебников оказалась такая однообразная история, а у Бинса после смертью что-то с памятью его стало.

Апофеозом стало изучение девочкой собственных же конспектов, которые к концу семестра начали совпадать чуть ли не слово в слово с некоторыми предыдущими лекциями.

Конспекты по истории магии были торжественно сожжены в камине гриффиндорской гостиной, а Грейнджер окончательно предпочла изучать монументальное многокнижье, именуемое «Историей Хогвартса».

Прошло и былое восхищение уроками ЗОТИ и лично Гилдероем Локхартом, зато на «курсах самоподготовки» как иносказательно именовал свои собственные занятия Харальд, Гермиона демонстрировала всё большие успехи. Спустя всего пару месяцев о таком постыдном факте, как фактически проигранная магическая дуэль с отнюдь не блещущей знаниями и умениями Милисентой, нельзя было думать иначе, как о случайности.

Однако из одиночных бойцов пальму первенства до сих пор держал Харальд, хотя пара Фред-Джордж начинала теснить его всё сильнее и сильнее. Правда несмотря на успехи в магии, Поттер не забывал и о своей любимой взрывчатке, смастерив в итоге целый рюкзак небольших бомб.

Гранаты были примитивные — по типу тех, что использовали гренадёры ещё Фридриха Прусского, однако подрыв всего рюкзака пронял бы даже василиска.

Ну, согласно расчетам самого Харальда, разумеется.

А потом наступили рождественнские каникулы.

— …Так что ничего не ясно, отец, — закончил личный рассказ Поттер. — Это не Джинни, да и откуда бы взяться у неё дневнику? А всех тотально проверить не получается, поэтому марионеткой может быть кто угодно.

— Плохо, — Норд задумчиво грыз зубочистку. — Неясность — это плохо. Ну, с Джинни-то всё понятно — раз не было драки в магазине, то и подсунуть дневник было проблематично…

— Драка? — уточнил Харальд.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Виктор. — Это я так — о своём, о шизоидном… Тогда что насчёт изменившегося поведения? Приступы амнезии, растрёпанность, взвинченность, странные поступки…

— Пап, это ты сейчас девяносто процентов учеников перед зачётной неделей описал, — хмыкнул мальчик. — Да и к тому же как я могу определить точно — ведёт себя человек типично или нет, если я не знаю всех настолько хорошо?

— И то верно… — протянул Норд. — Чёрт, как же всё сложно… Даже ещё сложнее, чем я думал… Но всё-таки василиск, верно?

— Я слышал, как кто-то или что-то говорило на парселтанге в лесу, — подтвердил Харальд. — И ничего хорошего я тогда не услышал. Кстати, может быть, дашь мне всё-таки хоть один гранатомёт?

— Никаких гранатомётов. В случае чего просто не вмешивайся, а свяжись со взрослыми.

— Ага, так они мне прямо и поверят… — скривился мальчик.

— Это лучше, чем влипать во что-то столь опасное. Пообещай, что не будешь рисковать сверх меры.

— Обещаю, — невинным голосом произнёс Поттер.

— Я знаю этот тон, — прищурился Виктор. — Я знаю это выражение морды лица. Я был точно таким же. Ты же сейчас врёшь.

— Нет, я искренне заблуждаюсь.

Норд наградил Харальда долгим тяжёлым взглядом.

— Ладно, кто не рискует, тот не попадает в Вальгаллу. Сценарий переписывать уже поздно, так что будем играть в карты на шахматной доске…

— Что-нибудь удалось выяснить о наших глазах? — попытался сменить тему Поттер. — Что это всё-таки такое?

— Да шаринган какой-нибудь, — криво усмехнулся Виктор. — Не знаю, правда, что именно это такое, но, кажется, тоже имеет отношение к глазам и магии… Да и что тут выяснять-то? Скорее всего, это связано с тем, кто ты есть.

— А именно?

Ещё один взгляд. На этот раз ещё дольше и мрачнее.

— Помнишь то пророчество, что подтолкнуло Волдеморта к попытке тебя убить? Помнишь, что именно там говорилось?

— Ну, ты же сказал, что, возможно, здесь оно вообще не было произнесено … Как там? «…И Темный лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой…» — процитировал по памяти Харальд. — В отличие от твоих пророчеств, это традиционно мутное. Типично пророческое пророчество. «Ибо ни один не сможет жить спокойно…» Можно подумать, что бытие Тёмным лордом или противостояние Тёмному лорду могут обеспечить особо спокойную жизнь. И что значит «отметит»? На мне узоров нет…

— Зато в тебе есть сила Волдеморта, — возразил Норд. — В тот Хэллоуин он невольно поделился с тобой… частью своих сил. Такой частью, что по сути ты стал равен ему.

— Я не чувствую в себе способностей прямо сейчас телепортироваться в Министерство Магии и учинить там захват, — с сомнением произнёс мальчик. — Собственно, я и знаний, как именно пробиться в Министерство не имею… Или ты всё-таки решил подарить мне на Рождество танк?!

— Я дарил тебе танки много раз.

— Они все были игрушечными, а я хочу настоящий!

— Ну, и что ты будешь с ним делать? — улыбнулся Виктор. — Сейчас, во всяком случае?

— Придумаю! — решительно рубанул рукой воздух Поттер. — Так что?..

— Не отвлекайся. Тебя же вроде бы твои глаза интересуют, не так ли? Если так, то… Видимо, это связано с тем же знанием парселтанга, которое передалось тебе от Волдеморта.

— Гермиона тоже язык змей понимает, но ведь в отличие от меня её в детстве не посещал Санта-Морт с мешком «круциатусов»?

— Если честно, то меня это здорово нервирует, — признался Норд. — Чего-чего, а змееустности от маглорождённой волшебницы я никак не ожидал… Блииин! Как же меня бесят такие форс-мажоры!..

— Да и вообще, не лучше ли игнорировать пророчества? — спросил Харальд. — Тут же вероятность пятьдесят на пятьдесят, что пророчество может быть самоисполняющимся.

— Ну да. Оракул предсказывает войну, и мы наносим упреждающий удар, начиная её. Оракул предсказывает чуму, мы уводим людей из опасных мест, собирая вместе, и начинается эпидемия… А если нет?

— А если да?

— Все так думают, — рассмеялся Виктор. — Всегда так думают! Поэтому это и предсказуемо.

— Это логично, — не согласился Поттер.

— Но предсказуемо. А предсказуемые поступки можно парировать. Возьми ту же ситуацию сейчас в школе…

— А там трудности создаёт не непредсказуемость, а неизвестность, — возразил мальчик и вздохнул. — Куда-то вообще не туда разговор ушёл… Мы же о глазах говорили?

— А действительно ли это сейчас важно? — хмыкнул Норд.

— Неа. Не особо… Тогда другой вопрос.

— Важный?

— Исключительно.

— Завтра, — улыбнулся Виктор. — К Лили мы поедем завтра.

Глава 17. Карты на стол

Стоящий на веранде дома Норд меланхолично курил, глядя на тонкий серп Луны и, казалось, декабрьский холод его ни капельки не беспокоит. Чего явно нельзя было сказать о Люпине, который тут же поёжился, стоило ему выйти на улицу.

— Он уснул, — Виктор не спрашивал, а говорил совершенно точно.

— Ага, — с лица Ремуса не сходила глуповатая улыбка. — Знаешь, он так похож на Джеймса. Не внешне, хотя и внешне тоже, а… Не знаю как сказать.

— Не знаешь — не говори, поверю и так, — пожал плечами седовласый. — Я знал Джеймса Поттера от силы пару минут, поэтому в этом вопросе совершенно не Копенгаген. Хотя… Учитывая, что это были его последние пара минут в жизни, возможно, я знал его лучше всех вас вместе взятых.

Люпин вздохнул, но улыбаться не перестал.

— Всё возможно. А где ты пропадал весь день? Только к ночи заявился и то в дом даже толком не зашёл, хотя это ведь твой дом.

— Это не мой дом, — резковато ответил Норд. — У меня нет на него прав, как ни на какой другой в этом мире. Это дом Гарри Поттера, а теперь ещё и его матери. Но не мой.

— Зря ты так, — беззлобно оскалился Рем. — Ты нужен Гарри. Честно говоря, не знаю смог бы Джеймс стать таким же отцом для него…

— Да ну?

— Ну да. Как его друг говорю. Семейная жизнь и Джеймс… Мда. Большей дичи я когда-то и представить себе не мог.

— Человек создан для счастья, как птица для полёта, — Норд затушил сигарету в банке из-под кофе, которые стояли вместо пепельниц повсюду. Ещё одна его странная привычка. — Для семейного в том числе.

— Даже ты? — иронично поинтересовался Люпин.

— Ну я же про людей говорю, а не про таких как я.

Из дома вышла Лили, раскрасневшаяся, что-то напевающаяся себе под нос, улыбающаяся. Вокруг неё натурально сверкали искры — даже без палочки её возвращающаяся магия давала о себе знать.

Впервые за долгое время — счастливая.

Неожиданно порывисто обняла сначала Люпина, потом Норда. Ремус даже смутился и слегка порозовел. Виктор нет — объятия симпатичной женщины, казалось, его совершенно не волновали.

— Самый. Лучший. День! — торжественно произнесла Лили. — В моей новой жизни.

— Рад, что всё прошло хорошо, — кивнул Норд. — В таком случае сначала войдём внутрь, пока вы тут ангину не подхватили, а затем поговорим о кое-каких серьёзных вещах.

— О чём угодно, — беззаботно отмахнулась Лили, а вот Люпин нахмурился.

— Может, потом?

— Потом может быть поздно, — отрывисто произнёс Норд, ведя их по коридорам отстроенного и перестроенного дома Поттеров. — Планы придётся форсировать.

Щелчок скрытого рычага, одна из стенных панелей открылась, будучи потайной дверцей, за которой обнаружилась сталь дверь с нанесёнными на неё руническими надписями и короткая винтовая лестница.

Внизу — очередная подземная комната, которые Норд за время реконструкции дома накопал будто домовитый барсук. Небольшой круглый стол, несколько простеньких стульев в центре, вместо одной стены — тюремная решётка, за которой…

— О, новые лица, — протянул круглолицый темноволосый парень с не слишком приятным взглядом и не менее приятной улыбкой. — Чем обязан столь неожиданным визитом, господа тюремщики?

Ремус остановился как вкопанный, отчего шедшая за ним Лили ткнулась ему в спину.

— Норд, — буквально прорычал оборотень. — Что за хрень?

— Ну почему же хрень? — развёл руками Норд, ногой выдвигая из-за стола стул и плюхаясь на него. — Между прочим, не хрень, а самый настоящий Бартемис Крауч.

— Младший, — учтиво склонил голову заключённый. — А вы…

— Объяснишь? — в отличие от своего друга Лили всё происходящее восприняла куда как спокойнее.

— Не стал тащить его на нашу резервную базу, а пока что лучше этого подвала ничего не придумал, — пожал плечами Виктор.

— Это не объяснение, — покачала головой Поттер. — Крауч-младший? Тот самый сын министра Крауча?

— Насколько знаю, мой дражайший папочка уже давно не министр, но да — я его сын, — хмыкнул Барти. — А вы, миледи, мне определённо знакомы…

— Сказать? — покосилась на Норда Лили.

— Валяй.

— Лили Поттер, — женщина скрестила руки на груди, с интересом рассматривая заключённого. — Нда. А я ещё думала, что я паршиво выгляжу после комы.

— Та самая Лили Поттер? — прищурился Браун. — Чушь. Ерунда. Тёмный Лорд убил тебя, твоего мужа и твоего щенка.

— Меня теперь сложно узнать, — улыбнулась женщина, приглаживая коротко — по-мужски, отстриженные волосы. Те, что отросли за время её беспамятства были тусклыми и ломкими, и в норму приходить всё никак не желали. Ну и ладно, пускай новые отрастают.

— Выбирай выражения!.. — рыкнул Ремус.

— Так-так-так… — задумчиво погладил подбородок Барти. — А тебя я, кажется, тоже припоминаю — ты вроде бы тоже из Ордена жареной курицы…

— Виктор, может всё-таки объяснишь какого дьявола в подвале моего дома сидит ещё живой Упивающийся Смертью?

— Про ещё живого мне понравилось, — хмыкнул Норд. — Ну что ж, не буду играть в Дамблдора и буду говорить начистоту. Так сказать, в этот самый лучший день — самые лучшие карты на стол. Итак, мистер Крауч нужен мне как посетитель первого блока Азкабана. А также я надеюсь, что мы и впредь будем сотрудничать. Полезная фигура

— Знаешь я бы притворился, что готов на всё ради свободы… — невинным тоном произнёс Крауч. — Но на самом деле мне интересно, на кой ляд мне помогать цепному пёсику Аврората и двум членам Ордена Феникса?

— Потому что иначе ты сдохнешь? — оскалился Ремус.

— Бииип. Ответ неверный — смерти я не боюсь. Ещё варианты?

— Потому что мы тебя отпустим? — с сомнением произнесла Лили. — Хотя вру, я тебе такое максимум могу пообещать, но всё равно прикончу… Пока что не знаю за что, но наверняка есть за что.

— Разумеется, — неприятно улыбнулся Норд. — Сразу после неудачного визита Тёмного Лорда к порогу сего гостеприимного дома, вы с приятелями решили, что стоит наведаться к цели номер два.

— Цель номер два? — уточнила Лили.

— Семья Лонгботтомов. Фрэнк с Алисой до сих пор в Мунго — их разум не вынес пыток мистера Крауча, а также сладкой троицы Лейстренджей, что были вместе с ним. Или он был вместе с ними?..

— А, поняла, почему у нас в подвале ещё живой Упиванец, — спокойно произнесла Поттер. — Это подарок, верно? Заодно способ повязать нас кровью в знак серьёзности намерений. Ну что ж… За Фрэнка и Алису я раньше была готова убить, а уж сейчас…

— Сотрудничество, да? — насмешливо приподнял бровь Крауч.

— На самом деле ты один из вариантов, — равнодушно произнёс Норд. — Если ты сейчас отбросишь копыта, склеишь ласты, сыграешь в ящик… какой из эвфемизмов к слову сдохнуть тебе больше по нраву? Так вот, твой путь, Бартемис Крауч, может закончиться прямо здесь и сейчас.

Виктор достал из-под свитера изящный пистолет и кладя его на стол.

— Девятимиллиметровая пуля снесёт тебе полчерепа, а я страсть как не люблю отмывать мозги от стен, — сказал аврор. — А тут — двадцать второй калибр. Бум! И аккуратную дырка в черепе, и много-много рикошетов от внутренних стенок черепа, которые превращают мозг в кашу.

— А он может и не сдохнуть? — спросила Лили, беря пистолет в руку и ощущая как его анатомическая рукоять приятно ложиться в руку.

— Ну что я за Морфеус если у меня нет второй таблетки? — усмехнулся Норд и достал из кармана армейских штанов небольшой пузырёк. — Хальт!

Крауч уверенным движением поймал его и покрутил между пальцами.

— Яд?

— Сыворотка правды марки «Я не должен лгать». Куда эффективнее обычного веритасерума.

— И, разумеется, запрещена, — усмехнулась Лили. — Знаю такую. Только она не заставляет говорить правду — она не даёт говорить ложь.

— А есть разница? — Люпин какое-то время не находившийся себе места в этом странном то ли разговоре, то ли допросе, наконец пристроился рядом с Лили.

— О, поверь, Рем, разница потрясающа…

— Дайте-ка, угадаю, — Крауч подбросил пузырёк в руке. — Я соглашаюсь выпить эту дрянь, вы задаёте вопросы и если вам нравятся ответы, то поживу ещё какое-то время…

— Твоего согласия никто не спрашивает — ты либо сдохнешь, либо мы сначала вольём это тебе в глотку, а потом ты сдохнешь, — рыкнул Люпин.

— А почему бы и нет? — Крауч неожиданно махом открыл бутылёк, выпил и скривился. — Фу, дрянь какая!

— Быстро же ты, Барти, — хмыкнул Норд.

— Так жить охота, дяденька, — хохотнул Крауч, но тут же побледнел и рухнул на колени.

Трясущимися руками он вцепился в прутья решётки и сквозь зубы выдавил.

— Какого?..

— Завтрак вкусный был? — спокойно спросил Виктор.

— Настоящие… помои…

Крауча скрутило ещё хуже прежнего, и он скрючился на полу своей камеры.

— Мы с Харальдом тот же суп ели, неужели я так плохо готовлю? — ненатурально обиделся седоволосый.

— Сыворотка не заставляет говорить правду… — понял Ремус.

— Она причиняет боль, когда лжёшь, — кивнула Лили.

— Причём эффект кумулятивный, — добавил Норд. — Чем больше врёшь, тем больнее.

— А вот это уже не доказано, Виктор.

— Да ну? — аврор выудил из кармана брюк ещё один такой же бутылёк и махом выпил его. — Прекрасный вкус.

Скривился.

— Я люблю пирожки с печенью.

Лицо аврора побледнело, на лбу выступила испарина.

— Забористая штука, — выдохнул Норд. — Но реально болючая — прямо по нервным окончаниям шибает. Как будто содрали кожу и поливают попеременно раскалённым маслом и ледяной водой.

— Ну и на хрена? — задал в общем-то риторический вопрос Люпин.

— Баш на баш, — Виктор немного отдышался. — Крауч говорит правду нам, я говорю правду ему.

— Зачем?

— Чтобы поверил.

В камере тем временем раздался сдавленный смех.

— Ооо… Как же здорово, когда эта дрянь отпускает, — Крауч блаженно улыбнулся, вытягиваясь на полу и раскидывая руки в стороны. — Круче секса и лимонных кексов…

— Харэ там валяться, завидно же, — заявил Норд. — Садись давай и поговорим теперь как два взрослых психопата.

Барти с явным трудом поднялся и сел перед решёткой, скрестив ноги по-турецки.

— Я весь внимание, милорды и миледи, — криво улыбнулся Упиванец.

— Для справки — уже третий приступ может заставить тебя обмочить штаны, четвёртый — наложить туда же, а пятый переживает едва ли половина, — заметил Норд.

— Учту, милостивый сэээр.

— Если учёл, тогда скажи, зачем согласился. Вариант, что ты дрожишь за свою шкуру не проканал, сам видел.

— Ты мне там книжек в камере оставил. «Око мира» — забавная вещица, хотелось бы дочитать. А если продолжение есть, то вообще шикарно.

— Да ты крупно влип, парень, — усмехнулся Норд, но затем его улыбка погасла. — Итак, начали. Ты участвовал в нападении на Лонгботтомов в восемьдесят первом году?

— Ага.

— Кто с тобой был?

— Лейстренджи.

— Как их там… — наморщил лоб Люпин. — Растаман и Драбадан?..

— Рабастан и Рудольфус вообще-то, — хмыкнул Крауч. — Но так тоже ничего. Ещё Белла.

— У Беллы было не всё в порядке с головой, — заметила Лили. — Её не брали на охоту.

— Ух ты, а законники обычно говорят «боевые рейды», — скривил губы в улыбке Барти. — Откуда вы знаете наш жаргон, миледи?

— Меньше знаешь — дольше живёшь, — вмешался Норд. — Смекаешь?

— Вполне, милорд!

— Так что с Беллатрикс? Её нельзя было брать с собой?

— Её не брали на охоту из-за приказа Тёмного Лорда, — подумав, ответил Крауч. — Он её отчего-то берёг.

— Ты ещё скажи, что она его любовницей была, — хмыкнул Ремус.

— Тёмный Лорд был выше плотских желаний, — серьёзно заявил Барти. — Но Беллу он берёг. Почему-то. Ну как берегут что-то ценное. Не подружку или сестру, а… ну как мешочек галеонов или ценный артефакт, пожалуй. Наверное, если было бы возможно, то его милость запихнула бы её в самый лучший сейф Гринготса.

— Интерееесно… — протянул Норд. — Значит, Лейстренджи ослушались приказа Тёмного Лорда?

— Почему ослушались? Просто… Ну… — Крауч неожиданно замялся. — Когда пришла весть, что Тёмный Лорд пал мы были… были… я даже не знаю как сказать, чтобы меня опять не начало этим жидким круциатусом корёжить. В панике? В растерянности? В ужасе? В ярости? Всё это сразу и больше, наверное. Не описать это словами, в общем. И… Все как с цепи сорвались. Кто за границу рванул, кто сдаваться министерским, кто…

— Мстить, — ледяным голосом закончил Виктор.

— Мстить, — кивнул Крауч. — Тёмный Лорд сказал, что критически необходимо уничтожить две семьи — Поттеров и Лонгботтомов.

— Сказал почему?

— Это же Тёмный лорд, — скривил губы в усмешке Барти. — Кто мы такие, чтобы он делился с нами своими планами?

— Чувствуешь разницу, Ремус? — покосился Норд. — Я вот за принцип «каждый солдат должен знать свой манёвр».

— Рудольфус и Растабан были в ближнем круге, поэтому хотя бы про Лонгботоммов знали, — продолжил тем временем Барти. — Я-то вообще только к Упивающимся вступил, на охоте бывал, но ничего серьёзно. Хотя и хотел.

— Значит, Лейстренджи решили, что для начала стоит продолжить выполнять те цели, что наметил Тёмный Лорд… — вслух произнесла Лили. — Логично.

— Что, правда, логично? — невинным тоном поинтересовался упиванец.

— Белла, — напомнил Норд. — Зачем её поволокли с собой? В качестве усиления?

— Ты не знал Упивающуюся Смертью Беллатрикс Лейстрендж, — хмыкнула Лили. — Была отличница и староста Слизерина, да вся кончилась — пару раз её в ходе облав чуть не поймали… Ноль без палочки, а не боевой маг, короче.

— Интересно, — почесал нос Виктор. — А как же слухи о безумии? Берсерк, боевая садистка и всё такое?

— Белла?! — Крауч заржал. — Ну вы даёте! С головой у неё и правда не всё в порядке было, но не в том плане. Могла посреди охоты выбросить палочку и попытаться сбежать, могла посреди сбора под стол спрятаться, могла расплакаться… Поныть она вообще любила, да. Фе. Сам не верю, что говорю, но в первый раз соглашаюсь с законниками — как тёмный маг она и правда ноль без палочки.

— Она участвовала в пытках Алисы и Фрэнка? — отрывисто произнесла Лили.

— Да куда ей, — презрительно хмыкнул Крауч. — Забилась в угол, уши заткнула и так и просидела, пока нас авроры не накрыли. Хотя потом одного аврора с ног сбить. Он об неё споткнулся, представляете?

Барти искренне захохотал.

— Такая веселуха была! — утирая слёзы, сквозь смех выдавил упиванец.

— А ты? — вкрадчиво поинтересовался Норд. — Ты пытал Лонгботоммов?

— Делать мне было нечего, что ли? — унимая хохот, ответил Крауч. — Народ, ау! Я крови вообще-то боюсь — стал бы я этими потрошительными чарами заниматься? Обычный круциатус и хватит — от него, вроде, ещё никто с ума не сходил.

— Ну да, ну да, — скривилась Лили. — От него просто умирают из-за болевого шока.

— А ты, выходит, у нас весь такой белый и пушистый… — презрительно бросил Ремус. — И не пытал, и вообще просто мимо проходил…

— Почему мимо? — удивился Крауч. — Ну я просто не по пыткам, ага? Убить — вот другое дело, вот это я люблю. Но только чтоб чисто — не терплю грязи.

— Ладно, с Беллой немного прояснили, — Норд достал пачку сигарет, вытянул одну зубами, похлопал по карманам. Поттер, не глядя, протянула руку, щёлкнула пальцами, между которыми проскочила искра и подожгла сигарету. — Данке, фройляйн. Кажется, теперь я даже могу сдержать слово, данное Сириусу…

— Сириусу? — насторожился Люпин.

— А, эликсир, что б его… — скривился Виктор. — Сириус просил вытащить Беллу. Дескать, не виновата и всё такое… Я, конечно, пообещал, но решил, что у него всё-таки кукушка поехала за время отсидки. Возможно, и правда не виновата. Есть у меня теперь одна теория… Так, поехали дальше. Мистер Крауч, вы действительно сидели в первой зоне?

— Да, я был гостем в «однёрке», — подтвердил Барти.

— Схему коридоров помнишь?

— Более-менее… — упиванец хохотнул. — Скорее менее, чем более. Я бы вспомнил точнее, если бы оказался там… Хех, но я скорее сдохну, чем снова вернусь в Азкабан.

— Не вопрос, — пожал плечами Норд. — В смысле Азкабана. Мы туда скоро отправимся.

— Вот уж дудки! — возмутился Барти. — Лучше уж пристрели меня сейчас.

— Ты собираешься сесть в Азкабан, Виктор? — нахмурилась Лили. — Это чтобы вытащить Сириуса, да?

— Разве я говорил о том, чтобы сесть в Азкабан? — аврор выдохнул облачко табачного дыма и улыбнулся. — Мы возьмём его штурмом.

— Бред, — фыркнул Ремус.

— А неплохо, — оценил Крауч.

— Это возможно? — нахмурилась Лили.

— Нет таких крепостей, что не могли бы взять большевики, — не слишком понятно ответил Норд со смешком, но затем резко посерьёзнел. — Да, это реально. Харальд встретит тринадцатилетие со своим крёстным, клянусь.

— Погодите-ка, погодите… Сириус… Блэк? — немного нервно облизнул губы Крауч. — Тот самый Сириус Блэк? Хотите сказать, что один из самых верных псов Министерства тоже загремел в Азкабан? И за что же, интересно? Переусердствовал при задержании? О, это он мог… Но вроде раньше ему всё сходило с рук…

— Сириус Блэк арестован за пособничество Тёмному Лорду, сдачу укрытия семьи Поттеров, убийство пары десятков маглов и одного мага, — скривившись, произнёс Виктор, чем вызвал взрыв громогласного хохота со стороны Барти.

— Сириус Блэк — агент Тёмного Лорда?! СЕРЬЁЗНО?! — упиванец смеялся искренне и громко. — Да вы шутите. Нет, вы меня разыгрываете…. Нет, не разыгрываете. А-ха-ха-ха! Мерлин, да это самый весёлый день в моей жизни! Вы в цирке выступать не пробовали, а? Будете звёздами просто! Сириус Блэк — Упивающийся Смертью! А-ха-ха-ха!..

— В эту чушь не поверил даже больной тёмный маг, — мрачно произнёс Ремус.

— Зато поверили многие другие, — ледяным тоном произнесла Лили. — Или сделали вид, что поверили.

— Если бы Дамблдор знал, он бы… — не слишком уверенно произнёс Люпин.

— Он бы — что? — резко перебила его Поттер. — И пальцем бы не шевельнул, как он это сделал?

— А вы думаете он не знал? — вздохнул Норд. — И к его чести даже пытался что-то сделать…

— Тогда почему Сириус всё ещё гниёт в Азкабане?! — прошипела Лили.

— Чрезвычайный акт Крауча, — скривился Виктор. — Упрощённое судопроизводство по горячим следам падения Тёмного лорда. Любая попытка пересмотра дел по Акту моментально топится министерскими бюрократами. Даже если человек невиновен, то это надо долго и нудно доказать. К тому же Министерство ой как не любит, когда кто-то напоминает о старых ошибках. Старые ошибки не исправляют — их предпочитают забыть.

— А папочка не промах, — хихикнул Крауч. — Разошёлся ни на шутку.

— Вот он — наглядный пример Акта, — указал подбородком на камеру седовласый. — Никаких реальных доказательств, ни одного доказанного случая пыток или убийств… даже если они и были.

— Убийства — были, — с готовностью подтвердил Барти. — Я просто всегда работал чисто.

— Заткнись уже, — усталым тоном произнёс Норд.

— Или что? Убьёшь меня? Будешь пытать? Такой честный и справедливый законник… Который укрывает беглого преступника, ага. А я помню, что бывает за укрывательство пожизненно осужденных…

— С такими уликами и скользким адвокатом, без Акта Крауч-младший бы выкрутился гарантированно, — тихо сказал Норд, прикрыв глаза. — Максимум — несколько лет Азкабана на внешних уровнях. Вероятнее всего — штраф и домашний арест…

— А ты не так прост, законник, — с улыбкой продолжил Барти. — И не так уж и отличаешься от таких как я. Разве что пугать у тебя ну совершенно не получается…

Виктор спокойно поднялся с места, подошёл к решётке, пустым взглядом посмотрел сверху вниз на Крауча. Выдохнул из ноздрей табачный дым, перекатил сигарету из одного уголка в другой — получилось вроде бы и непреднамеренно… Хотя на самом деле ой как преднамеренно. И Барти невольно пришлось отвести взгляд, когда табачный дым начал жечь глаза.

— Ты гонор-то поумерь, пацан, — спокойно произнёс Норд. — Скольких ты там убил? Пять, десять, двадцать? А хоть и сто. Только ты особо крутым-то себя не считай. В размерах личных кладбищ я бы со всеми вашими ужиранцами посоревновался да недосуг. Эка невидаль — человека убил и понравилось. Маньяк он, видите ли. Сколько бомбардировщик за один вылет убивает ни одному маньяку и не снилось, но то работа такая просто. Ты — тоже моя работа. Надо будет — выжму из тебя всё, что потребуется. Не потому что мне нравится пытать или убивать, а потому что так надо. Вы, мистер Крауч, за Тёмным Лордом пошли, а так ни хрена и не поняли. Убийцу остановить несложно. А вот идею, за которую будут убивать, остановить куда сложнее. Идею же за которую готовы будут умирать не остановить вовсе. У меня такая есть, мистер Крауч. А у вас?

— А ты безумен, — тонко улыбнулся Барти. — Мне это нравится.

— А кто вообще нормален в нашем безумном мире? — философски заметил Норд. — Дамблдор, что одержим гуманизмом и в своём стремление к идеалам добра приторнее испорченного лимонного мармелада? Или Тёмный Лорд, сублимирующий свои подростковые комплексы через анархию и террор? Или маразматики из Министерства, которые думают, что с исчезновением Тёмного Лорда наступил конец истории и теперь всё будет охренеть как карамельно и радужно? Я могу быть и психом — у меня неплохая компания.

— Мне нравится ход твоих мыслей, седой, — оскалился и нервно облизнул губы Крауч, слегка наклоняясь вперёд. — Он па-ра-но-и-да-лен, ага. Большей дичи я не слыхал даже от себя самого. А есть ли у меня идея? Ну, например, я могу убить тебя. Убить рыжую Поттер, убить недобитого щенка Поттеров. Убивать и дальше, делать всё, чтобы вернуть Тёмного Лорда ещё более могущественным и великим, чем он был когда-либо.

— …встать по правую руку от него, да-да, — сочувственно покивал Норд. — Или по левую? Не знаю Волдеморт — левша, правша или вообще квакша… Хотя скорее всего ты у Тёмного Лорда ляжешь в ногах. В лучшем случае. Как и любой из Упивающихся, которые оказались либо слишком слабы, либо слишком трусливы.

— Да откуда тебе…

— Я бы так сделал.

— Ты не Тёмный лорд, — презрительно скривил губы Барти.

— И слава Богу! — неожиданно расхохотался Виктор. — Иначе те, кто выжил бы в этой сраной стране позавидовали бы мёртвым. Чего ты хочешь, Бартемис Крауч? Убивать? Быть на вершине? Видеть мир в огне? Я хотел. Я видел. И я сжёг. Волдеморт понял, что первый шаг — это разрушение. Он понял, что второй шаг — это разрушение себя. Возможно, он бы дошёл и до третьего шага — разрушения всего мира… Но вряд ли бы его убогому умишке хватило соображалки додумать сделать последний шаг — построить на руинах что-то новое. Хотя у вас даже и руин-то нет… Пока что. Хотя они потребуются. И не какие-нибудь абстрактные руины миропорядка, а вполне реальные руины Лондона, Бирмингема, Глазго… Требуется ЖЕРТВА. Канзас сити шаффл, так сказать. Потому что какой же Канзас сити шаффл без жертв?

— Ты и правда хочешь видеть города в огне, — неожиданно спокойно произнёс Крауч.

— Нет, я это уже перерос. Теперь я знаю, что иногда города в огне видеть просто необходимо.

— Ты не Тёмный лорд, — повторил Барти. — Ты…

— Что-то похуже? Ну, у тебя будет возможность сравнить, когда Тёмный Лорд вернётся, — весело заметил Норд и гнусаво добавил. — . «Ещё более могущественным и великим, бла-бла-бла…» Не если — когда. Но… Знаешь, мы ведь говорим о Тёмном Лорде версии 2.0, что может появиться из одного из хоркруксов. Ты ведь знаешь о хоркруксах? О да, вижу, что знаешь… Ну или хотя бы слышал. А знаешь ли ты, что Тёмный Лорд сделал не якоря, а слепки себя? Слепок себя семнадцатилетнего, двадцатипятилетнего… Пятидесятилетнего. Какой из них взять за основу при воскрешении? Взрослого, сильного, много повидавшего и узнавшего… и с поехавшей нахрен крышей? Или молодого, импульсивного и мало что знающего?

— Откуда… — лицо Крауча вытянулось. — Нет. Ты не знаешь. Не можешь знать!

— Вспомни ближний круг и новобранцев, — рот Норда скривила презрительная усмешка. — Вспомни тех, кто ещё сохранил хоть немного адекватности в своём взгляде и своей голове. Вспомни тот взгляд, что говорил «ЭТО НЕ МОЙ ТЁМНЫЙ ЛОРД». И та обречённость и безнадёжность, с которой верные миньоны шли вперёд, но шли вовсе не за тем, за кем когда-то последовали…

— Заткнись! — неожиданно заорал Упивающийся. — Ты не можешь этого знать! Ты врёшь!

— Увы, брат, рад бы да не могу — эликсир всё-таки. Хотя ты прав, я и правда не знаю как это было у вас — я всего лишь экстраполирую похожую ситуацию на ваши условия.

— Ты… — выдохнул Барти. — Ты был…

— Ага, — безмятежно кивнул Норд. — Типа того.

— Мы примем Тёмного лорда, — глухо произнёс Крауч. — Слышишь, ты? Мы примем его таким, каким он есть — со всеми его достоинствами и недостатками. Мы примем его таким, потому что…

— У вас нет выбора? — подхватил Виктор. — А что если бы я сказал, что выбор есть?

Что если истинный Тёмный лорд, мечтающий не только разрушить этот мир, но и построить на его обломках что-то иное, уже давно возродился? Менее опытный, но куда более разумный. Сохранивший рассудок, хотя и подрастерявший свои великие знания. Капля тьмы, растворившаяся в чаше с силой — не доброй, но и не злой. Истинный хоркрукс, правильный хоркрукс. Хоркрукс сработавший не так как нужно… Но лучше, чем только можно было бы мечтать. То, что можно назвать истинным бессмертием — не вечная жизнь, но вечное бытие самим собой. То, что не убить и не стереть — идея, что посеянная однажды, больше не исчезнет…

Выбор есть, Бартемис Крауч, и у выбора есть имя.

— Ты говоришь столь искренне и горячо, что я почти верю тебе, — вымученная улыбка Барти больше походила на оскал. — И… что же это за имя? Хоркрукс… Нет, якорь. Что-то от него, но не он сам. Какой-нибудь… наследник. Или даже сын, или… дочь?

— Нет, — улыбнулся Виктор. — Лучше. У выбора… у истинного Тёмного лорда, у того, кто действительно восстановит баланс сил есть имя. И это имя…

Глава 18. Гламурный лорд и акты неповиновения

— Грейнджер. Гермиона Грейнджер!

Девочка оторвала взгляд от книги и внимательно посмотрела на спросившего.

— Да?

— Мисс Грейнджер, я спросил — что вы написали в своём эссе о моём новом революционном методе изгнания баньши? — спросил Локхарт.

Нужно сказать, что рождественские каникулы златокудрый и златоголосый профессор провёл определённо бурно, если судить по его покрасневшим глазам, бледному лицу и некоторой рассеянности. Не говоря уже о том, что впервые за всю историю его преподавания в Хогвартсе он был всего лишь хорошо причёсан, но не произвёл укладки волос.

— Ммм, — Гермиона многозначительно промычала.

— Ну, вы же что-то написали, так ведь, мисс Грейнджер? — терпеливо произнёс Гилдерой.

— Ммм, — мычание девочки стало даже ещё более многозначительным, однако не более содержательным, чем прежде. — Вообще-то нет.

— То есть как нет? — спустя пару секунд молчания, моргнув, спросил Локхарт.

— Ну, вот как-то так… — пожала плечами Гермиона, вновь углубляясь в чтение «Трансфигурация. Продвинутый курс для выпускников».

— «Как-то так»?

— Да, как-то оно так… Как-то вот так.

— Мисс Грейнджер! — про иных людей в такой ситуации можно было бы сказать «рявкнул», однако в случае с Локхартом максимально грозным синонимом было лишь «тявкнул».

— Ну что ещё? — вновь посмотрела Гермиона поверх учебника, применяя взгляд Макгонагалл, который по шкале Томаса-Финиганна шёл за номер три — «препарирование и поливание презрением».

— Во-первых, извольте обращаться ко мне как подобает — «профессор Локхарт, сэр».. — Гилдерой казалось искренне возмущён.

— Ещё что? — устало спросила девочка. — А, да. Профессор, Локхарт, сэр.

— Во-вторых, я бы попросил вас встать с места…

— А это мысль… — пробормотала Грейнджер, поднимаясь на ноги и молниеносно закидывая книги в свою сумку.

Затем Гермиона картинно запрокинула голову, прикладывая руку ко лбу и с непередаваемо фальшивой патетикой в голосе произнесла:

— Ах, профессор Локхарт, сэр! Я так плохо себя чувствую, мне нужно в Больничное крыло… Доброго дня.

Спокойно прошла между рядами парт, открыла дверь… И вышла!

Задумчиво качавшийся на стуле Захария Смит с грохотом упал на пол, где и остался лежать. Эббот по инерции писала дальше, не замечая, что тетрадный лист уже кончился, и она пишет на парте. Флегматично грызущая перо Лаванда попала им мимо рта и так и замерла с отвисшей челюстью. Харальд, соорудивший из линейки и точилки для карандашей катапульту, произвёл выстрел кусочком ластика по спящей в соседнем ряду Парватти.

— Я не сплю! — громко сказала Патил, вскидывая голову и не зная, что прямо поперёк лица у неё отпечаталась полоса от учебника.

Финниган всхрапнул во сне.

— Это что сейчас было? — с интересом произнёс Дин, толкая локтём сидящего рядом Рона. — Кстати, ты держишь книгу вверх ногами.

— А какая разница? — флегматично произнёс Уизли. — А что сейчас было-то?

— Ау, Земля вызывает Рона! У нас тут Гермиона нахамила Локхарту, встала и ушла.

— Молодец, девчонка, — одобрил рыжий. — Наш человек.

— Что «молодец»-то? Какая её муха укусила знаешь?

— Не муха, а скорее уж дракон, — заметил Поттер. — Русский, горный, трёхголовый. Ну, зря в общем Локхарт про баньши вспомнил…

— А чего так?

— У нас вчера в гостиной был диспут, — объяснил Невилл. — Гермиона против Алисии.

— На тему?

— Книга Локхарта. Ну та, которая про баньши.

— Как там… — наморщил лоб Невилл. — «Уединение с баньши?»

— «Увеселение», — поправил друга Харальд. — «Увеселение с баньши». «Уединение» — это ещё более кошмарный опус по мотивам, за авторством некоей Майер.

— Что за Майер?

— Которая с четвёртого курса Рэйвенкло.

— В старухах не разбираюсь, — категорично заявил Уизли. — Но что значит ещё более кошмарный? Разве может быть что-то хуже писанины Локхарта?

— Только фанфики на писанину Локхарта. В оригинале они хотя бы с баньши не женятся…

— Гадость какая, — восхищённо произнёс Рон. — Где это можно прочитать? Хотеть.

— Так что с диспутом? — напомнил Дин. — И почему мы не в курсе?

— Вы ж на отработке у Снейпа были, — объяснил Харальд. — А я на тренировке по квиддичу… О чём теперь очень жалею.

— Оказывается, Алисия всё ещё была в клубе фанаток Локхарта…

— А такой есть? Ну то есть понятно, что скорее всего есть… Точнее остался. Но чтоб прям клуб…

— Первое правило клуба… — напомнил Невилл.

— А, ну если так. И что Спиннет?

— Разгромлена в пух и прах. Кто-то даже клянётся, что она бежала от Гермионы в слезах, а та демонически хохотала ей вслед…

— Про слёзы — враньё, — уверенно заявил Лонгботтом. — Но Алисия и правда слиняла, когда у неё кончились аргументы.

— А кончились они быстро, — заметил Рон.

— А что насчёт хохота? — спросил Дин.

— Ну… Смеялась, да. Только не вслед, а всё время.

— Демонически?

— Не, как Харальд, — мотнул головой Невилл.

— То есть да, демонически, — резюмировал Уизли.

— То-то я думаю, чего Вуд с утра бушевал и грозился выпнуть Грейнджер в следующем матче на поле в качестве игрока, если она и дальше продолжит деморализовывать его охотниц….

— Интересно, чьё же это влияние… — Рон выразительно посмотрел на Харальда.

— Не будем показывать пальцем, но… — Томас вроде как вытер нос, но при этом как бы невзначай указал пальцем на Поттера.

— Эй! А почему сразу я-то?

— А что, скажешь не ты?

— Ну… я.

— Что и требовалось доказать, — Уизли картинно отряхнул руки.

— Злые вы, уйду я от вас, — сказал Поттер, ненатурально шмыгнув носом.

— Добрые мы, — хихикнул Томас. — Возвращайся!

— Уговорили, черти эдакие…

— Последний ряд, тишина!

— Кто это сейчас вя… Ууупс! — Рон попытался заползти под парту, ибо оказалось, что про тишину вя… то есть сказал сам Локхарт. — Это не я, меня тут нет, мне это подкинули…

— Нет, это совершенно невыносимо… Так дальше продолжаться просто не может… — Гилдерой неожиданно схватился за голову и широкими шагами направился к выходу из класса под удивлёнными взглядами учеников.

Взялся за ручку двери… И на несколько секунд будто бы пришёл в себя, окинув недовольным взглядом класс, где проходил сдвоенный урок ЗОТИ для второкурсников Гриффиндора и Хаффлпафа:

— Передайте мисс Грейнджер, что я жду её сегодня на отработке, — сказал профессор и вышел вон.

Ученики зашумели.

— Ха, гриффы сорвали урок и довели Гилдероя! — ухмыльнулся Смит. — Баллов теперь с вас снимут… ух!

— Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться… — задумчиво произнёс Финч-Флетчли.

— Радоваться! — крикнул Томас.

— Огорчаться, — одновременно произнесли Браун и Боунс, которые всё ещё фанатели от Локхарта, несмотря ни на что.

— Даже странно, что он сразу баллы не снял, — заметил Рон.

— Может, мы его просто слишком вывели из себя? — задумчиво произнёс Невилл.

— Ну как мы… Гермиона, — пожал плечами Уизли.

— Эй! — возмутился Поттер. — Она одна из нас!

— Правильно, — согласился Томас. — Нечего ей все лавры отдавать. Локхарта мы довели все вместе и точка.

— Любим, — расплылся в улыбке Харальд.

— Умеем, — вздохнул Невилл.

— Практикуем, — Рон поковырялся в зубах пером. — Ещё где-то полчаса до конца урока. Может, пойдём на обед пораньше?

— Пожрать мы ещё успеем, Ромуальд, — заявил Харальд, выпрямился и залихватски свистнул на весь класс. — Эй, народ! Кто со мной в деканат закладывать прогульщика-Локхарта? Оставил боевой пост, так сказать, дезертировал и бросил вверенных ему людей… Кто как, а я за то, чтобы отправить негодяя…

— …в Азкабан? — предположил Томас.

— …к праотцам, — мрачно произнёс Рон.

— …на отработки к Снейпу, конечно же, — снисходительно сказал Поттер, отчего Лонгботтома буквально передёрнуло.

— Иногда я думаю, что твоя жестокость не знает границ, Ральд, — отшатнулся Уизли. — Это же просто бесчеловечно! Где гуманизм? Где, человек человеку…

— Так мы ж про Локхарта, а не про людей.

— А, точно. Совсем забыл.

— Вот где злодеи-то, — опасливо сказала Эббот. — Настоящие.

— Слава Наследникам Слизерина! — пробормотал во сне так и не проснувшийся Финниган.

* * *

В деканат Харальд отправился в гордом одиночестве — половине с ним идти было лень, половина «позорно зассала», как изволил выразиться Рон. Сам он, правда, сослался на необоримые муки голода и направился в сторону кухни — учитывая, что его братьями были Фред и Джордж, о «льготном» доступе к блюдам школьной столовой он узнал довольно быстро. А домовикам накормить страждущего — одна сплошная радость.

Гермиона, помнится, пробовала распекать рыжего на тему долга, чести и последствий ожирения, но Рон Уизли был не робкого десятка, поэтому страшная участь раскабанеть его не испугала. К тому же, семейство Уизли все как один поесть вкусно и много любили (умели и практиковали, да), но было поголовно тощим.

Однако благородной миссии заложить бесполезного Локхарта деканам не было суждено увенчаться успехом, ибо на пути Харальда попалась Луна Лавгуд.

Девочка что-то внимательно рассматривала, стоя перед массивной аркой.

— Привет воинам Неблагого Двора, — поприветствовал её Харальд. — Как Рождество справила?

— И тебе привет Харальд, сын Джеймса, — кивнула Лавгуд, не отрывая взгляда от чего-то наверху. — Рождество я отметила… благопристойно, как и положено воительнице Зимы. Хотя… я вижу некоторую иронию, потому как вынуждена отмечать рождение христианского Бога, будучи фольклорным персонажем кельтских мифов. Однако честь не позволяет мне проявлять неуважение к чужим богам. А ещё я люблю наряжать ель.

— Насколько я знаю заветы Неблагого Двора, честь — это ложь, — заметил Поттер.

— Пфф, старые предрассудки, — фыркнула Лавгуд. — Дело Зимы — это изменение и свобода волшебства. Поэтому если я хочу вести праведный путь честной колдуньи, то сей привилегии не отнять у меня.

— Хм. Справедливо. А ты чего там высматриваешь?

— Свой ботинок, разумеется, — как само собой разумеющееся, сказала Луна.

Присмотревшись повнимательнее, Харальд и правда увидел на высоте десятка футов зацепившийся за выступ белый кроссовок.

— А кто это…

— В Пивза кинула, — невозмутимо объяснила девочка. — Его слава неумолимого бедствия древних стен Хогвартса явно преувеличена, не столь и силён он… А также двигается по весьма предсказуемым траекториям.

— Есть такое дело. Но обычно кроссовки его не берут — близнецы говорили, что в рамках эксперимента как-то запустили в него кучей обуви, которая нашлась в одном из чуланов. Его не взяли ни тапки, ни резиновые сапоги, ни даже мокасины.

— Но я-то с утра вляпалась этим кроссовком в жвачку, — снисходительно объяснила Луна.

— О, это многое объясняет — жвачку Пивз и правда ненавидит… Моими стараниями. Как думаешь достать?

— По правде говоря, я хотела опробовать призывающие чары, но тут неподалёку ошивался мистер Филч, а я про запрет колдовать в коридорах помню, — сказала девочка, вытаскивая из рукава мантии волшебную палочку.

— Изнутри карман пришила? — поинтересовался Харальд.

— Ага, так удобнее, чем носить её в сумке или за пазухой… Так. Ну попробуем…

О, меч холодной тёмной Бездны!

Освободи себя от небесных оков!

Стань рукой моей, стань силой моей!

Силой, что может разбить даже души Богов!..

— нараспев прочитала Луна, производя замысловатые пассы левой рукой. Хотя волшебная палочка была в её правой руке.

— Кажется, ты сделала в слове «акцио» сто одиннадцать ошибок, — хихикнул Поттер.

— Харальд, — девочка строго посмотрела на него. — Ты мешаешь литаниям.

— Молчу-молчу.

О тот, что темнее безлунной ночи!

О тот, что багрянее струящейся крови!

Во имя тебя, преданного и забытого

Ветром, что веет над вечностью, заклинаю:

Приди и даруй мне свою силу!

Акцио ботинок Луны Лавгуд!

Харальд отметил, что волшебной палочкой колдунья стала выводить пассы лишь когда произнесла собственно заклинание, но не во время своего поэтического вступления. К тому же движения были на удивление чёткими и правильными, и полностью соответствовали исполнению Призывающих чар, хотя они вообще-то были из разряда заклинаний старшей школы. И чтобы это заклинание знала первокурсница…

Правда, знать и уметь — это всё-таки немного разные вещи. Кроссовок остался на месте и даже не шелохнулся.

— Ну что я могу сказать… — философски заметила Луна. — Весна близко.

И пнула арку.

Правда, тут же ей пришлось запрыгать на месте, потому что пинать камень — идея так себе.

— Три тысячи аннонских друидов и одна безумная жрица! — затейливо выругалась Лавгуд, не прекращая прыгать.

Кроссовок качнулся и полетел вниз, чем Харальд не преминул воспользоваться и поймал его.

— О. Сработало, — невозмутимо произнесла Луна. — Впрочем, как и планировалось.

— Прошу, — Поттер с поклоном передал башмак.

— Благодарю, — чинно кивнула девочка, натягивая кроссовок и направляясь прочь.

— Луна! — Харальд неожиданно кое-что сообразил.

— Да? — девочка остановилась и обернулась.

— Ты без своей линзы — опять потеряла или не надела? Тогда почему без повязки?

— Линза? Повязка? — нахмурилась Лавгуд. — Не понимаю, о чём ты.

— А как же Неблагое Око?

— Ах да, око же… То есть, Око. Да, наверное, забыла. Спасибо, что напомнил, Харальд. Лёгкого тебе пути!

— Хм, — задумчиво взял себя за подбородок Поттер, глядя вслед уходящей вприпрыжку Луне. — А ведь раньше она никогда не выходила из образа в таких вещах… Очень и очень странно… До странного странно…

Хотя было ли это страннее того факта, что Лавгуд зачем-то решила колдовать правой рукой, хотя вообще-то была левшой?..

— О, Ральд, — из-за угла показался что-то жующий Рон. — Кудрявого уже заложил или как?

— Или как, — хмыкнул Поттер. — Хотя, по правде говоря, меня сейчас кое-что другое заботит…

— А что конкретно?

Харальд с сомнением посмотрел на приятеля, оценивая его аналитические способности… И решил, что, возможно, это даже разумно — попытаться взглянуть на ситуацию с максимально простой точки зрения.

— Слушай… Вот смотри. Допустим, есть у нас объект с кучей людей. И один из этих людей находится под влиянием темномагического артефакта…

— Объект с кучей людей — это типа Хогвартс, — произнёс Рон, доставая из кармана коробочку с орехами и закидывая себе один в рот. — Так?

— Так, — слегка удивившись, склонил голову на бок Харальд.

— Эй, я не такой тупой, как выгляжу! — слегка обиделся Рон. — Мне просто лень. Практически всё время.

— Приняли. Тогда как бы ты вычислил того, кто находится под влиянием проклятой вещи?

— Ну, такой кадр определённо вёл бы себя странно… Был бы либо не в себе, либо злодейничал.

— Справедливо. Но что если странновато ведут себя слишком многие?

— Тогда надо искать самого нормального, — почесав затылок, выдал Уизли. — Если среди кучи психов есть один нормальный, то это подозрительно.

— Слишком расплывчато, — поморщился Поттер. — Вот смотри — допустим, я думаю, что кто-то в школе и правда находится под влиянием чёрномагического артефакта…И этот кто-то, скорее всего, задумал зловещее преступление — открыть тайную комнату, убить всех человеков или подсыпать слабительного в общий котёл. Что бы ты делал на его месте?

— Я бы вообще ничего не делал, — признался Рон. — Хлопотно больно. Вообще, намекаешь на того, кто вырубает всех подряд и пускает кровь?

— Ага. Хотя в месте, где каждый день кто-то отправляется в медицинское крыло с травмами разной степени тяжести, ущерб от подобного, прямо скажем, так себе. На акцию устрашения не тянет.

— А, может, это и не акция устрашения?

— То есть? — нахмурился Поттер.

— Ну сам посуди, Ральд… Ты хоть иногда задумался о том, как вы с Пай-девочкой выглядите со стороны, когда проводите очередной опыт?

— А как мы выглядим?

— Да как парочка чокнутых злодеев, блин.

— Но мы же просто экспере… — Харальд осёкся. — Рон, да ты голова!

— Всё потому что я в неё ем, — снисходительно заметил Уизли, чуточку надуваясь от гордости от похвалы. Самую чуточку. Если бы на такую чуточку надулся дирижабль Гинденбург, то он бы благополучно крякнулся и безо всякого взрыва.

— Впрочем, это лишь даёт ответ — зачем, но не говорит — кто, — погрустнел Харальд.

— А этот зловещий кто-то давно это планировал, как думаешь? — почесал нос Рон.

— Нет, я почему-то уверен, что это совершенно случайный человек. Скорее всего, без влияния артефакта даже хороший человек.

— Значит, он старается не высовываться. Значит, это должен быть кто-то неподозрительный.

— Маскировка? Разумно, — кивнул Харальд. — Правда, зачем маскироваться, если ты достаточно силён…

— А если нет? Сам же сказал — случайный человек. Это как… Ну, если бы кто-то задумал взорвать туалет, например…

— Я на самом деле не взрывал туалет, мне просто было интересно посмотреть что будет, если кинуть петарду в унитаз, — уточнил Поттер.

— Давно бы уже дома взорвал и посмотрел, — хмыкнул Уизли.

— Дома нельзя, дома отец за такое пообещал заставить вручную вырыть выгребную яму и изготовить новый унитаз.

— А «репаро» на что? Взорвал — восстановил.

— Ну это у тебя с магами дома всё в порядке, — хмыкнул Поттер. — А у нас дома сквиб и колдун-недоучка, и всё.

— Тоже верно… Так, о чём это я? А, да — взрывание туалета.

— Натурное исследование явления гидродинамического удара.

— Да пофиг. Смотри, суть вот в чём, как я думаю — взрывать по идее должен тот, на кого не подумают. Чтоб не поймали.

— Ну поймают, делов-то… — пожал плечами Харальд.

— Ремнём тебя явно не били… — вздохнул Рон. — Просто тут-то не туалет, ага? Тут же злодейства под самым носом у самого великого волшебника в стране. А то и в мире. И ещё кучи преподов. Сам же знаешь — даже Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть сюда старался не соваться, даже когда был ого-го как силён.

— Хммм. Пожалуй, с этой точки зрения я и правда вопрос не рассматривал… — после некоторого раздумья признался Харальд. В своих дискуссиях с Гермионой они и правда исходили с собственных позиций магов, которые даже со старшекурсниками могут потягаться.

А вот, допустим, согласно первоначальному пророчеству Норда, проклятый дневник должен был оказаться у Джинни. Но что можно сделать такого эдакого, имея в своё распоряжении только слабенькую одиннадцатилетнюю колдунью?

— Если бы ты хотел забросить такого вот диверсанта к нам в школу, кого бы ты выбрал, Рон? — спросил Поттер.

— Кого-то достаточно сильного, то есть взрослого или старшекурсника, — подумав, ответил Уизли. — Но кого-то достаточно глупого или слабого, чтобы на нём это сработало. И такого, чтобы на него подумали в последнюю очередь…

Гриффиндорцы переглянулись между собой.

— Ты думаешь о том же, о чём и я, друг Рональд?

— Да я не думаю — я всегда знал, что крема и завивка приводят парней на путь зла.

* * *

— Локхарт? Да вы спятили, — фыркнула Гермиона, услышав такую версию. — Ещё скажите, что он — новый Тёмный Лорд.

— Скорее — Гламурный, — хмыкнул Харальд. — Что, безусловно, куда отвратительнее.

— Очень смешно. Ещё что-нибудь скажите интересного, господа конспирологи? А то мне ещё домашнюю по истории надо дописать и к Гламурному Лорду на отработку пойти.

— Чего сразу обзываться-то? — проворчал Рон. — Коспиролухи какие-то… Меня спросили — я сказал.

— А я думал, что ты не только ЗОТИ решила бросить, но и домашку делать перестанешь, — иронично заметил Харальд. — Тем более по истории. Можно подумать, Бинс хоть когда-то её проверял.

— Самоконтроль, мистер Поттер, — копировать интонации и выражения лица МакГонагалл у Гермионы получалось всё лучше и лучше. И это даже пугало. — К моменту сдачи СОВ, у нас будет ещё пять дополнительных предметов, помимо текущих семи обязательных. И бывать на всех них сможет лишь обладатель машины времени. У вас такая где-нибудь в заднем кармане случаем не завалилась? Если нет, то уже сейчас стоит привыкать к тому, что часть предметов придётся изучать самостоятельно.

— Машины времени у меня нет и, насколько знаю, ни у кого нет, — хмыкнул Поттер. — И техникой теневого клонирования, вроде как, тоже ещё никто не овладел…

— А что за техника? — заинтересовался Уизли.

— Симулакрум или Техника теневого копирования, — объяснила Гермиона. — По задумке, ты вроде как создаёшь собственного дубля, которого… ну, например, отправляешь на урок. А сам в это время заваливаешься на диван и дрыхнешь.

— Или посещаешь сразу все предметы и читаешь по стеллажу толстенных книг за раз, — проворчал Рон.

— Или совершаешь идеальное преступление с идеальным алиби! — с энтузиазмом подхватил Харальд, за что удостоился двух пристальных взглядов. — Что?

— Я не буду говорить, что ты меня иногда пугаешь, Ральд, — сказал Уизли. — Потому что ты меня пугаешь всегда. И это тебе скажет даже моя теневая копия.

— Зная Рона, если он создаст клона, то это будет означать лишь удвоение мест для лежбища и двойную порцию поглощаемой еды, — ехидно прокомментировала Грейнджер.

— Обидно, — насупился рыжий и вздохнул. — Хотя и справедливо… А даже ещё одного Рона-клона я не прокормлю. Короче, народ, дальше уже без меня — мне ещё надо найти у кого эссе по зельям списать… Гермиона же не даст.

— Я не собираюсь потакать твоей лени, Ромуальд — ищи и обрящешь, как говориться. А так… Знаний не наберёшься, но хотя бы базовые навыки по добыче необходимого приобретёшь.

— Я тебе могу дать списать, — вызвался Харальд. — Ну, когда сам напишу.

— К Лаванде обратись — она у нас девица хоть и не слишком… эрудированная, но зато старательная, — хмыкнула Грейнджер. — Только за грамматикой следи — Браун может сделать четыре ошибки в слове «ёж».

— А это как? — ни на шутку заинтересовался Харальд.

— Йошь[1].

— Врёшь!

— Мне поклясться специальной теорией относительности или полком королевских гвардейских драгун[2]? Я пару раз проверяла её эссе, — Гермиона помолчала и добавила. — После этого у меня были кошмары.

— Тебе снились запятые-убийцы или тысячерукие немые буквы? — восхищённо произнёс Поттер, едва не сдерживаясь, чтобы расхохотаться во всё горло.

— Слушай, Харальд, я… — угрожающе начала Грейнджер, явно сожалеющая, что сболтнула лишнего. — ХОРОШ РЖАТЬ! Я бы посмотрела на тебя, если бы тебе приснилось настоящее совершённое[3], мечтающее тебя сожрать!

— А я ещё считал, что у меня больное воображение… — Поттер от такого заявления махом прекратил смеяться.

— Всё. Мне дорог собственный разум, поэтому мне надо держаться от вас подальше, а к домашке — поближе, — Уизли решил более не искушать судьбу и поспешил ретироваться.

— Тэк-с… А теперь поговорим чуточку серьёзнее, — Харальд подсел к Гермионе, которая мирно располагалась в уголке гостиной Гриффиндора с толстенным фолиантом в руках. — Когда пойдёшь к Локхарту — я тебя прикрою.

— А, может, я к нему не пойду? — саркастическим тоном поинетресовалась девочка, захлопывая книгу — всё равно спокойное чтение явно накрывалось чем-то похожим на старую британскую каску[4]…

— Думаю, у твоей наглости есть предел, — сказал Поттер и широко улыбнулся, — Пока что. К тому же, будь там хоть сам Волдеморт под оборотным зельем — в школе он тебя тронуть не посмеет. А отработку у Волдеморта потом ещё долго будешь вспоминать.

— О, смотрю, мантра «Хогвартс — самое безопасное место в Британии» проняла и тебя?

— Не проняла. Но, пожалуй, сюда сунется только на всю голову контуженный злодей. А если б Тор был таким, то загнулся бы ещё в младенчестве… К примеру… эээ… упав на газон и задохнувшись травой.

— Не смог выдумать ничего более глупого? — насмешливо поинтересовалась Грейнджер.

— Ну не смог…

— Ладно, можешь прикрывать, — подозрительно легко согласилась девочка.

— Прям можно? — с подозрением в голосе осведомился Харальд. — Прям прикрывать? С тобой сегодня определённо что-то не то.

— У меня недобрые предчувствия, — поколебавшись, призналась Гермиона. — Меня настораживали нападения… Но теперь меня скорее настораживает их отсутствие.

— Кстати, я тут пришёл к мысли, что, возможно, всё это имело своей целью не устрашение и запугивание, а некий эксперимент…

— Ага, массовый анализ крови на холестерин, — фыркнула девочка.

— Гермиона, — Поттер округлил глаза. — Я много раз тебе это говорил, но скажу ещё раз — ты гений! До гениального гениальный гений!

— Чего так вдруг? — проворчала краснеющая Грейнджер.

— Забор крови. Вспомни сколько всякой дурной магии завязано на крови.

— Но зачем резать столько и помаленьку, если так требовалась жертва? — хладнокровно произнесла девочка. — Совершили бы одно-два ритуальных убийства, и всего делов.

— Ты на удивление спокойно об этом рассуждаешь, Гермиона, — заметил Поттер.

— А мне что, плакать и визжать? — фыркнула Грейнджер. — Два года зельеварения, практика полёта на мётлах, ЭТИ ЧЁРТОВЫ ДВИГАЮЩИЕСЯ ЛЕСТНИЦЫ, ну и твоё общество, разумеется, сделали меня куда более терпимой к подобного рода вещам.

— У меня на языке вертятся совсем другие слова нежели «терпимая», но пусть будет так. Но возвращаясь к вопросу крови — что, если жертва и не требовалась?

— Поясни, — нахмурилась Гермиона, как обычно даже не успев осознать, в какой момент её захватила параноидальная тема разговора с Харальдом и ей стало действительно интересно.

Впрочем, как и всегда.

— Что, если требовалась не жертва крови? — сказал Поттер. — Что, если просто требовалась какая-то особенная кровь? Ты правильно сказала — анализ. Причём носитель явно нужен нашему злодею живым, раз за всё время было столько пострадавших, но ни одного серьёзного.

— Ты думаешь, что этот так называемый злодей ищет наследника Слизерина? — в упор спросила Грейнджер.

— А почему бы и нет? Что, если нужно что-то посерьёзнее, чем молвить «друг» и войти через секретную дверь в ванной старост? Что, если нужны не просто секретные слова, ключи или иные знания, а право крови? Так сказать, генетически подтверждённый доступ.

— Два но: почему тогда не нападали вообще на всех подряд, включая нас, и какой вообще в этом смысл? Тор был последним прямым потомком Салазара Слизерина… Точнее тем, в ком генов Слизерина оказалось статистически больше, чем в любом другом маге. Но где взяться ещё одному потомку?

— Полторы тысячи лет, мисс Дэнжер, полторы тысячи лет. За это время наивысшая концентрация генов могла собраться в ком угодно… Да хоть в Лаванде нашей Браун!

— Ага, и «…вместо Тёмного лорда у нас будет Леди», — ехидно сказала девочка. — «Не чёрная, но блондинистая и грозная как рассвет для локхартовского вампира. Коварная, как море пудинга»… Ну и далее по тексту с незначительными, но существенными изменениями.

— Ну всяко может быть, — развёл руками Харальд. — А вдруг нужда много думать, планировать и воплощать всякие-разные злодейства сделали бы нашу Лав-Лав строгой, но справедливой? Как Лаврентий Павлович. А, может, даже и как Иосиф Виссарионович…

— Не особо поняла о чём ты сейчас говорил… Хотя это, по большому счёту, даже нормально. И обыденно. Обыденный такой бред.

— Обыденный бред имеет тенденцию становиться убедительным, — веско сказал Харальд и неожиданно серьёзно продолжил, — А обыденное зло имеет тенденцию становиться нормой.

— Давай лучше про Локхарта, — вздохнула Грейнджер. — Ну вот решил ты, что он что-то там замышляет… И что дальше? Надеюсь, ты не попытаешься напасть на него посреди следующего урока?

— Там же наверняка не будет тебя, Гермиона, а без моего верного ассистента нападать на профессора я решительно отказываюсь. Ведь тебя же не будет? Или как?

— Не знаю, на самом деле, — поморщилась девочка. — Я всё-таки… погорячилась. Наверное. С профессором МакГонагалл я, конечно, попытаюсь поговорить… Но что-то сомневаюсь я, что мне позволят не посещать ЗОТИ. Хотя толку с такого ЗОТИ… Мы, когда с корпусом тренируемся, и так толку больше имеем, чем за первый и второй курс вместе взятые. И ведь что обидно — предмет-то важный. А преподают его нам как?

— Точнее — кто, — подхватил Поттер. — Впрочем, ведь говорят же, что должность учителя этого предмета проклята, и больше года на ней никто не задерживается. Так что в следующем-то году мы, к сожалению, с обществом профессора Локхарта попрощаемся…

— Да какой он профессор! — в сердцах бросила Грейнджер. — Шарлатан и позёр.

— А он же тебе когда-то нравился?

— Я умею признавать свои ошибки. Поэтому признаюсь — да, я ошиблась. И это меня…

— …печалит? — предположил Харальд.

— БЕСИТ.

— Значит, поможешь мне вывести Локхарта на чистую воду?

Гермиона скептично осмотрела Харальда.

— Вероятно, он не имеет отношения к нападениям… Однако если я приду к МакГонагалл с чем-то весомым, то, возможно, мне удастся убедить её изучать ЗОТИ самостоятельно.

— Хм, весомым, говоришь?.. — задумался Поттер, а затем просиял и щёлкнул пальцами. — Идея! Знаешь Гвенди Стаффорд? Шестикурсница со Слизерина с вооот такими… гхм! грудными мышцами. Поймаем и вырубим Стаффорд, немножко разденем её, вольём ей пару стаканов огневиски в горло и подбросим Локхарту под дверь его апартаментов. Потом возьмём фотоаппарат у Колина и…

— Харальд! — прошипела Гермиона, пиная его по ноге.

— Что, не нравится? Ну и зря. Куда уже весомей-то?

— Я не собираюсь участвовать в столь отвратительном, мерзком и трудоёмком преступлении! Ты её вообще помнишь? У неё к… грудным мышцам ещё фунтов двести живого веса прилагается. Как ты собираешься незаметно переместить такую тушу через половину замка от слизеринского подвала до учительского флигеля?

— То есть, тебя только это останавливает, да? — рассмеялся Поттер.

— Меня останавливают такие мои моральные качества, как совесть, чувство приличия и гуманизм. Но для тебя я подобрала аргументы попроще, подоходчивее и пове… сомее. Чёрт!

— А я б всё-таки не стал недооценивать хорошо сфабрикованный компромат, — Харальд почесал нос. — Такое в хозяйстве всегда пригодится.

* * *

Гермиона буквально вывалилась из кабинета Локхарта, моментально скорчив гримасу отвращения.

— …И на следующее занятие извольте явиться без опозданий, мисс Грейнджер!.. — донёсся ей вслед голос Локхарта. — Приятных вам сновидений, юная мисс!

— И вам всего доброго, сэр, — буркнула девочка, немного подышав и только затем закрыв за собой дверь.

Немного прошла по коридору, по пути обнюхивая собственную мантию и кривясь с каждым шагом всё больше и больше. Остановилась, прислонилась к стене, закатила глаза.

— Худшая. Отработка. В жизни, — сквозь зубы произнесла Гермиона.

— И единственная, — прозвучал глухой голос словно бы из ниоткуда. — Пока что.

— Сплюнь.

— А можно я не буду плеваться, даже если об этом меня просит сама Пай-девочка?

— Боже, я как будто в газовой камере побывала… Ему что, никто и никогда не говорил, что у него не парфюм, а настоящее химическое оружие? Когда его выпнут в конце года отсюда там всё придётся очищать магией и парой тонн хлорки.

— Ты преувеличиваешь, Гермиона.

— Ничуть. Эй! Да ты же там был!

В воздухе из ниоткуда появилась голова Харальда. Вероятнее всего он сейчас вовсю ухмылялся, однако точнее это сказать было сложно, из-за медицинской маски, закрывающей рот и нос.

— Нечестно! — возмутилась Грейнджер. — Я, значит, целых два часа дышала этим розово-малиново-сиропным ипритом, отвечая на письма его поклонниц, а ты…

— Постоянная бдительность, — невозмутимо заявил Поттер, стягивая маску. — А также предусмотрительность.

— Ну хорошо, — гневно выдохнула девочка. — Запомнили.

— Звучит угрожающе… Мне это нравится, ассистент.

— Тысячу раз тебе уже говорила — не называй меня… А, ладно. Что насчёт твоей безумной теории о Локхарте? Выяснил что-нибудь? Или просто просидел два часа под мантией-невидимкой, наблюдая за моими мучениями?

— В том числе, — Харальд с ухмылкой увернулся от пинка, но затем посерьёзнел. — Вообще да, есть кое-что… У меня видишь ли есть такая способность — в присутствии крайне мощных темномагических артефактов у меня начинает болеть голова. В случае с Локхартом я списывал головную боль на то, что его дикие сказания Венского леса разрушают мне мозг, но, вероятно, не только в этом дело.

Харальд тактично умолчал, что такая реакция у него не на все темномагические артефакты, а лишь на хоркруксы Тёмного Лорда. Наверное.

— Но ты ведь прекрасно понимаешь, что это может быть самым обычным совпадением? — поморщилась Гермиона, отлипая от стены и шагая по коридору.

— Прекрасно понимаю, — подтвердил Харальд, снимая мантию, запихивая её в карман и пристраиваясь рядом с подругой. — Но с Квиреллом ведь тоже самое быыы… Упс.

— Так, — Грейнджер замерла как вкопанная и посмотрела на Поттера.

Харальд сам до конца не понял, что именно прочитал в её взгляде, но поёжился. Харальд поёжился!!

— Квирелл, значит, — ледяным тоном произнесла девочка.

— Ты ведь не сможешь сделать вид, что не слышала этого, верно? — проформы ради поинтересовался Поттер.

— А ты как думаешь, Гарольд?

Ууу, дело определённо пахло керосином, а также прочими продуктами нефтеперегонки — столь официально Гермиона обращалась лишь в тех случаях, когда была очень сильно не в духе…

— Я думаю — давай ты будешь меньше спрашивать, и меньше услышишь в ответ вранья… — тактично попытался уйти от ответа Харальд.

— А ну стоять, Гарольд Джеймс Поттер. Значит, своим параноидальным бредом об одержимых в Хогвартсе ты со мной делишься. Хотя всех других подозреваешь и не привлекаешься к наблюдениям даже тот же Корпус, потому что, видите ли, кто-то из них может оказаться замешан. А про Квирелла, значит, говоришь не хочешь, — Гермиона упёрла руки в бока. — Я ничего не упускаю?

— Ну, скажем так — я не врал тебе из вредности, а лишь несколько… ммм… дозировал информацию из сугубо гуманных побуждений…

— Не верти хвостом. Выкладывай.

Вообще-то Харальд и сам не понимал, почему до сих пор ничего не рассказал Гермионе о том, что произошло в конце того года. При том, что ей он действительно доверял больше чем кому бы то ни было во всей школе. Некоторое время назад он даже придумал было, что таким образом и правда пытается уберечь подругу от неприятного знания… Хотя, с другой стороны, а чего там неприятного? Ну, не считая того, что одержимый хоркруксом Квирелл использовал Грейнджер в качестве заложницы и передового отряда «разминирования» магических ловушек. Благо ещё, что все они оказались рассчитаны не на противодействие живых первокурсницам, а одержимым, злым духам и прочей темномагической швали.

— Нууу… На самом деле, почему бы и нет? И сам не понял, почему тебе об этом не рассказывал… В общем, слушай.

— …Итак, весь прошлый год ЗОТИ у нас вёл одержимый злым духом парень, в школе был спрятан самый настоящий философский камень, а на меня наложили Империо и, так сказать, отправили проделывать проход в минном поле… Тьфу, нахваталась уже от тебя… И значит, ты меня в одиночку спас, а Квиреллу всадил пулю в лоб, разбил уникальное Зеркало Морганы, уничтожил диадему Ровены Рэйвенкло… — ледяным тоном произнесла Гермиона, а в следующий момент пришла в ярость. — Я ничего не перепутала?!

— Да нет, всё верно говоришь, — грустно покивал Харальд. — Извини, а? Ну я ж не со зла. Просто не знал, как ты отреагируешь…

— Я тебя прощаю, — тон Гермионы был наглядным примером того, что бывают температуры и пониже абсолютного нуля, как бы это не противоречило всем законам физики. Магия, чего уж там. — Но я — разочарована. Очень. Сильно. Разочарована.

— Ну, простиии… а?

— Простила.

Тон Грейнджер чуть потеплел… Или же Харальду просто показалось. Всё-таки довольно сложно быть точным, устанавливая различия между «прекращение всех молекулярных движений при -273,15 по Цельсию» и «а Нифльхельм-то, ничего так, тёпленький курорт».

— Нет, ну я просто поверить не могу, что ты скрыл от меня такое… такое! — маска девочки дала трещину. И за ледяным Нифльхельмом начал проглядывать огненный Муспельхельм. — Это ведь… это ведь…

— Ужасно? — предположил Поттер и был награждён яростным взглядом.

— На меня наложили Империо, а я пискнуть не успела? Это жутко. Мной проделывали проход в череде магических ловушек? Это страшно. Меня всё лето пичкали печёнкой, пытаясь излечить от мнимой анемии? Это отвратительно. Я не увидела своими глазами диадему Рэйвенкло, Зеркало Морганы и философский камень? Это обидно. Но я просто в шоке от того, в каком опасном месте мы учимся! Волшебный замок? Я в гробу видала такое волшебство!

— И в белых тапках, — подсказал Поттер.

— И в белых тапках!.. — запальчиво повторила Грейнджер, осеклась и гневно посмотрела на друга. — И даже не думай, Харальд, что я на тебя не сержусь. Ещё как сержусь! Но простила. Потому что я добрая.

Раз Харальдом назвала — значит и правда простила, хотя и всё ещё сердится… Фух.

— Хорошо, что мои родители ничего об этом не знали, иначе в этом году ни в какой Хогвартс я бы не поехала. Гарантированно, — продолжила девочка и передразнила кое-кого, — «Самое безопасное место в Британии…» А-га.

— Ну, я думаю, что ты и так прекрасно понимала, что попадаешь не в сказку про волшебных пони, а в довольно опасное место, — заметил Поттер. — Тут всё, как и везде — не лучше и не хуже.

— Я об этом не просила, — буркнула Грейнджер.

— Но вот зная обо всём, что ты сейчас знаешь — что бы ты ответила в тот раз МакГи, когда она пришла и сказала тебе «Ты волшебница, Гермиона»?

Девочка искоса посмотрела на Харальда, скривилась и пробурчала:

— Хочешь услышать, что всё равно согласилась бы? Ладно, я бы и правда всё равно согласилась.

— Даже зная, как всё обстоит в реальности?

— Особенно зная, как всё обстоит в реальности, — Грейнджер вздохнула. — Никогда не думала, что скажу такое, но как же я тебя понимаю, Харальд… Столько возможностей, столько потенциалы, а его тратят на…Весь этот волшебный мир заслуживает… Нет, не так. МЫ заслуживаем волшебного мира получше. Удивительного, но…

— Безопасного? — предположил Поттер.

— Безопасность — расслабляет, — кисло улыбнулась девочка. — Опасность… Дозированная опасность — закаляет. Я вообще-то не забываю про того тролля, и чьё кунг-фу в итоге оказалось сильнее.

— А почему тогда не предположить, что все опасности, что нас окружают — это тоже закалка? — невозмутимо произнёс Харальд.

— Ну, хотя бы потому, что эти опасности слишком уж… опасные. А если они и готовят нас к чему, то к чему-то очень и очень страшному.

— Боишься?

— Боюсь, — пожала плечами Гермиона. — Это ведь нормально, не так ли? Как говорится, не боятся только дураки, безумцы… ну и, вероятно, ты.

— Всего чего-то боятся, — пожал плечами в ответ Поттер.

— Даже ты?

— Даже я. Просто я должен быть сильнее своих страхов.

— Кому должен?

— Просто должен и всё, — Харальд достал из кармана небольшое яблоко, потёр его о свою мантию, немного подумал и протянул его Гермионе. Та без лишних слов взяла фрукт и вгрызлась в него — за время отработки у Грейнджер явно разыгрался аппетит. — Знаешь… Меня вот, например, пафосно именуют Мальчиком-Который-Выжил, рассказывают офигительные истории — одна офигительнее другой — про то, как Тёмного лорда повергла сила любви, древние обряды защиты рода и прочая лабуда. Но даже если это было так на самом деле так, хотя это и не так ни разу — в чём была бы моя заслуга? В том, что мне был год от роду, и я всю заваруху прохныкал, сидя в детской кроватке, пока другие люди бились за меня не на жизнь, а на смерть?

— Да уж, хорош Избранный, нечего сказать, — хмыкнула Грейнджер. — Что это за люди такие, которым бы требовался столь убогий спаситель?

— Во-во, и я о том же. К чему слушать истории о пророчествах, если историю можно творить и самому? Отец, помнится спросил меня ещё в детстве — чего бы я хотел? Покоя и безопасности? Это было возможно. С деньгами моего рода и навыками отца мы не пропали бы нигде, даже в самой горячей точке мира. Он назвал этот выбор «синей таблеткой».

— Ну, тогда по логике должна была быть и «красная таблетка»… Которую ты, надо полагать, и выбрал.

— Я всегда знал, что не лучше других, — сказал Харальд. — Но я всегда знал и то, что могу быть примером для других. Хорошим ли, плохим, но примером. И я знал, что если в первую очередь не постараюсь сам, то никто и ничего не преподнесёт мне на блюдечке с голубой каёмочкой. К сожалению, этим миром правит не право, а сила — не злая, не добрая, просто сила. И я решил, что возьму её сполна, чтобы сделать этот мир лучше, приняв с великой силой и великую ответственность.

Гермиона фыркнула.

— Извини, но звучит как фраза из дешёвого комикса.

— Квирелл весь прошлый год дурачил кучу народа, включая не самых слабых или глупых волшебников, — невозмутимо произнёс Харальд. — Ну да, конечно, кто бы в чём заподозрил б-бедного з-заикающегося профессора, у которого явно не всё в порядке с головой. Но если чему я и научился у Квирелла, так это тому, что казаться немного неадекватным — это порой чертовски полезно.

— Разве ж можно учиться у врага?

— Почему нет? Это самое жёсткое и эффективное обучение вообще.

— Ну да, ну да, — иронично покивала Гермиона. — То, что тебя не убивает — делает тебя сильнее.

— Я бы скорее сказал, что всё, что меня не убивает, потом об этом сильно жалеет.

И ровно на этих словах из-за поворота вывернулись две массивные тёмные фигуры.

— Бу! — довольно банально рявкнула одна из них.

Гермиона сходу метнула недоеденное яблоко в первого и сместилась влево, выхватывая палочку. Яблоко влетела аккурат между глаз какому-то хмырю, заставив его отшатнуться назад и налететь на приятеля.

Харальд в это же время сместился вправо, метнул «инкарцеро», надёжно спеленав неизвестную парочку и для верности приложил их ещё и парализующим.

— Всего лишь слизеринцы… — разочарованно протянул Харальд, когда пришла пора рассмотреть взятых в плен повнимательнее. — Курс четвёртый, что ли… Зараза, никак всех старшаков не выучу.

— А вот Стаффорд ты запомнил довольно неплохо, — саркастически заметила Гермиона, поднимая своё боевое яблоко и с сожалением убирая его в карман мантии, чтобы попозже выкинуть. — С чего бы это, а?

Связанные и парализованные слизеринцы, сидящие поперёк коридора спина к спине, что-то возмущённо замычали.

— Молчать, — холодно бросила Грейнджер. — Нечего в такой час слоняться где попало и пугать тех, кто младше вас.

— О, гляди-ка, пакет с бутербродами. Видать с кухни возвращались. Только почему таким замысловатым маршрутом?

— Бутерброды? Бутерброды — это хорошо, а то я проголодалась что-то…

— Законный трофей, — Харальд подмигнул слизеринцам, поднимая с пола объёмистый бумажный пакет. — И правда нечего слоняться где попало — нынче же полнолуууние…

— Видать, приключений искали, — пожала плечами Грейнджер.

— И нашли, что характерно. Кстати, опять слухи пойдут, что это мы причастны к нападениям.

— И в этот раз даже правдивые, — вздохнула девочка, подмигнула Поттеру и хмуро покосилась на слизеринцев. — Что предлагаешь? Стереть память? Или…

Мычание стало не возмущённым, а испуганным.

— Думаю, парни будут помалкивать и так, — хмыкнул Харальд. — Ведь так, парни?

Утвердительное мычание.

— Точно? — с сомнением произнесла Гермиона. — Вообще-то языками не болтают только…

Искреннее утвердительное мычание.

— Ну и ладненько, — Поттер посмотрел на циферблат часов на запястье. — У мистера Филча как раз через полчаса обход начнётся. Найдёт вас и заодно заставит помыть что-нибудь, что очень неплохо.

— Физический труд — он, знаете ли, облагораживает… — изрекла Гермиона. — Идёмте в башню, досточтимый Наследник?

— Не смею вас задерживать, ваше высочество Наследница. Кстати, возвращаясь к нашему разговору… Какой мир вы всё-таки желали бы? Удивительный, но…

— Упорядоченный, — сказала Грейнджер. — Этому миру определённо не хватает порядка. И он будет приведён к порядку. Так или иначе.

И парочка величественно удалилась, растворяясь в темноте вечерних коридоров Хогвартса…

Ну, насколько вообще могут быть величественны двенадцатилетние колдуны-недоучки.

[1]Гермиона говорит о пяти ошибках в английском слове «fox» (лиса) — «phoks». Но для лучшего понимания был вставлен русский аналог.

[2] Бронетанковое подразделение Британских сухопутных войск

[3] Present Perfect(«настоящее совершённое») — одна из модальностей грамматической категории времени, применяемой в английском языке

[4] Каска Броди. Распространённое прозвище из-за характерной формы — «тазик для бритья».

Интерлюдия 8

— «…после чего задержанный по неведомым мне причинам рухнул на пол и начал биться об мою ногу, хотя я ему и всячески препятствовал — отсюда и синяки на шее…» — с выражением прочитал Скримджер и посмотрел поверх небольших прямоугольных очков. — Серьёзно?

— Вот вам крест, сэр, — в подтверждении своих слов Виктор и вправду перекрестился. Правда, справа налево, что в протестантской Британии явно вызывало вопросы.

— Норд, я ведь предупреждал относительно ваших методов задержаний?

— Вроде было что-то такое, сэр… — задумчиво поскрёб подбородок аврор. — А что?

— А то, что мне уже надоело разбираться с ДМП относительно того, в каком виде мы сдаём задержанных! — рявкнул глава Аврората. — Причём, в основном по вашей… Да-да, мистер Норд! В основном по вашей вине! Хорошо ещё в этот раз без переломов обошлось…

— Удивительно…

— Кончайте паясничать, Норд, — Скримджер раздражённо отбросил в сторону лист отчёта. — Знайте, что рано или поздно вас не спасёт и покровительство Альбуса Дамблдора, и вы в лучшем случае вылетите отсюда, а в реалистичном — загремите в Азкабан.

— А кто вам сказал, что Альбус Дамблдор — мой покровитель? — удивился Виктор и, после некоторого колебания, добавил, — Сэр.

— Подите прочь, Норд. Заступите во внеочередной патруль. НЕМЕДЛЕННО. И очередного дисциплинарного слушания вам на этот раз не избежать, я гарантирую это.

— Доброго вам дня, сэр, — вежливо склонил голову аврор, вышел из кабинета начальника…

И едва не сбил кого-то с ног.

— Ой, простите меня! Я такая неуклю…

— Вторая стажировка, Нимфадора? — спокойно произнёс Норд, непринуждённо держа одной рукой едва не упавшую Тонкс за шиворот форменной мантии.

Аккуратно поставил прижимающую к груди объёмную папку девушку, похлопал себя по карманам плаща, достал сигареты, вытянул зубами одну, задумчиво пожевал фильтр, глядя на висящую на стене надпись «Курить строго воспрещается!».

— Загнивающий Запад. Капиталисты, — буркнул аврор, убирая сигарету обратно в пачку, и покосился на Нимфадору. — Ну? Как делища молодые?

— С-спасибо, сэр, — Тонкс в присутствие Норда по-прежнему откровенно робела. — Хорошо, сэр.

— Гутт. Куда в этот раз на стажировку, раз не ко мне?

— А вы откуда знаете, что не к вам? — явно собрав немало храбрости, спросила Нимфадора.

— Знаю, — криво ухмыльнулся Виктор. — Например, потому что в этот раз Грюм за тебя не просил.

— Ааа… Ну… Эээ… В отряд сопровождения.

— Нормально, чо. Работать на подхвате при плановых рейдах скучновато, но спокойно. Ну, ладно, удачи, Нимфадора, — махнул рукой Норд и зашагал прочь. — Передавай привет шефу Грюму.

— Эм… Сэр! — девушка спохватилась, словно б что-то вспоминая. — А вы…

— Кстати, красный тебе и правда к лицу.

Обильно украсившая свои волосы прядями багрово-красного цвета Тонкс покраснела и осеклась.

* * *

Расположенный на юго-западе Лондона район Рохэмптон местом был более чем симпатичным. Много парков, включая крупнейший королевский Ричмонд-парк, куча спортивных и детских площадок, теннисные корты и библиотеки. Наверное, поэтому этот район традиционно пользовался популярностью, когда вставал вопрос о приобретении недвижимости.

Машина остановилась около одного из многих небольших особнячков на утопающей в зелени улице, и Нимфадора вынырнула из полудрёмы, в которую погрузилась, пока ехала до места назначения.

— Ну, леди и джентльмены, прошу на выход, — инспектор Лонгстрейд взял лежащий на коленях котелок и нацепил его на голову, скрывая шикарную лысину.

Следом вышла позёвывающая Тонкс и аврор Уоллес, которому было не до сна, потому как машину вёл именно он. В пределах Лондона существовали ограничения на аппарацию в будние дни, дабы не привлекать лишнего внимания маглов, а искомый дом к каминной сети подключен не был, потому как его владелец лишь относительно недавно приобрёл его у маглов. А процесс подключения нового камина к сети никогда простым и быстрым не был — колдуны из Отдела транспорта были большими бюрократами и любителями потянуть время.

— Только при клиенте не зевайте, — сухо произнёс инспектор, доставая из кармана мантии часы. — И потом надо будет поторопиться — мне ещё нужно вернуться в ДМП на совещание.

Нимфадора машинально кивнула и поровнялась с Уоллесом, занимая позицию за спиной инспектора. Тот поднялся по небольшой лесенке, огороженной затейливыми перилами, неодобрительно покосился на новенький электрический звонок и, буркнув что-то вроде «маглы», позвонил в дверь.

— Добрый день, господа, — дверь открыл полноватый мужчина лет шестидесяти с на редкость всклокоченной шевелюрой, обильно побитой сединой. — Чем могу быть полезен?

— Департамент магического правопорядка, инспектор Лонгстрейд. Мистер Новак? Я бы хотел задать вам пару вопросов.

— О. Да, разумеется, проходите, — хозяин на пару мгновений замешкался, но затем приветливо махнул рукой и посторонился.

— Благодарю, — Лонгстрейд коротко кивнул, вошёл внутрь и повесил свой котелок на вешалку.

Следом вошёл Уоллес, а затем и Нимфадора. По извечной домашней привычке девушка попыталась вытереть ноги о коврик… Вот только коврика не обнаружилось. Мысленно ругнувшись из-за того, что из-за этого опять чуть не запнулась, Тонкс чуть ускорила шаг, догоняя ушедших вперёд инспектора и аврора. И на автомате отметила, что коврик-то кажется когда-то был…

— Прошу, присаживайтесь, — Новак гостеприимно развёл руками, когда все оказались в небольшой уютной гостиной. — Полагаю, вы… по тому самому вопросу, да?

— Да, я хотел бы уточнить пару моментов относительно вашего дела. Всплыли несколько новых обстоятельств, которые следовало бы прояснить… — присевший на диванчик Лонгстрейд вытащил из внутреннего кармана блокнот и самопишущее перо.

Дальнейший разговор Тонкс слушала в пол-уха — Лонгстрейд, кажется, расследовал какое-то дело, связанное с контрабандой темномагических артефактов. Но, так как Нимфадору в тонкости он посвящать, разумеется, не стал, то для неё разговор был откровенно туманным. Кто-то что-то ввозил, мистер Новак, как артефактор средней руки, оказался в это дело втянут… Скучная рутина в общем. И чего только авроров на такие дела гоняют? Нет, ну понятно, что регламент и всё такое… Гонять инспекторов поодиночке ДМП отучился во время Чёрного Восстания, когда убыль среди детективов превысила даже убыль среди авроров.

Нимфадора почесала нос и едва сдержалась, чтобы не чихнуть. Почесала нос ещё раз, поёрзала на месте, сидя на диванчике по левую руку от Лонгстрейда… И внезапно поняла, что нос у неё чешется вовсе не потому, что сегодня был последний рабочий день — пятница, а потому что его щекотал какой-то знакомый запах. Девушка слега напряглась, усиливая обоняние — на таком уровне своей метаморфичной натурой она после учёбы уже более-менее владела.

Да, однозначно знакомый запах! Эликсир? Кажется, эликсир, да… Кисловато-сладкий запах с некоторыми нотками… А, точно! Это ж оборотное зелье. Сложновато было определить, когда тут так псиной пахнет… Интересно, а зачем этому Новаку оборотное…

По спине Тонкс отчётливо пробежали мурашки, а лоб покрылся холодным потом. Она нутром почуяла — здесь определённо что-то не так.

Девушка покосилась на Уоллеса, но тот был хмур и явно устал после долгой дороги в лондонских пробках.

«В девяти случаях из десяти чёрные маги будут на шаг впереди вас», — пришла на ум одна из первых лекций шефа Грюма. — «И вы не сможете предугадать их действия, потому как чтобы думать как больной ублюдок надо быть больным ублюдком. И вы можете противопоставить им только одно — ПОСТОЯННУЮ БДИТЕЛЬНОСТЬ».

Усилить обоняние. Ещё. Ещё! Долго эта трансформация не продлится — это ж не волосы перекрашивать, это природная самотрансфигурация, а как и любая трансфигурация вечно она держаться не в состоянии…

Спустя пару секунд Тонкс вычислила ещё один запах — очень плохой запах — запах крови.

Девушка нервно сглотнула и незаметно огляделась по сторонам. Сидевший слева Лонгстрейд продолжал опрос, сидевший следующим Уоллес был расслаблен, а вот мистер Новак периодически воровато стрелял глазами куда-то влево…

Тонкс словно невзначай поправила волосы и скосила взгляд в ту сторону.

Шкаф. Большой резной, на вид старый, недешёвый, красного дерева кажется…

И совершенно неподходящий под общий интерьер гостиной, выполненной в приятных ореховых тонах.

Новак уже несколько раз бросил взгляд на висящие на стене часы, уже в открытую косился на шкаф и начал заметно нервничать, что не мог не заметить даже Лонгстрейд.

— Что-то не так, мистер Новак?

— Эмм… Н-нет, ничего такого, сэр, просто… просто мне вскоре надо будет кое-куда отлучиться…

Что Новак, мягко говоря, чего-то недоговаривает, а если начистоту, то откровенно врёт — Тонкс уже знала точно. Никаких фактов, одни сплошные смутные впечатления и пресловутое аврорское чутьё… Но, если чему она и научилась у Грюма и Норда, так это доверять своему чутью.

Новак чего-то боится? Да нет, не похоже — просто очень напряжён, напоминает сжатую пружину или чёртика в коробочке. Вот-вот выпрыгнет, и тогда…

Нимфадора почесала нос, немного обмахнулась — вроде бы как от жары — и начала аккуратно расстёгивать молнию на куртке…

— Что ж, мистер Новак, — Лонгстрейд убрал блокнот во внутренний карман мантии, а самопищущее перо запрыгнуло следом само. — В таком случае, не смею вас больше…

Шкаф неожиданно задрожал, громыхнул, его дверцы распахнулись, и в клубах зеленоватого дыма из него шагнул коротко стриженный мужчина лет тридцати, в мятой серой куртке. Он молниеносно выхватил из кармана волшебную палочку, в тот же миг Новак, будто подброшенный пружиной, буквально подлетел со своего кресла и метнулся к Уоллесу.

Но за миг до этого Тонкс уже послала волну трансфигурации по своему телу, на несколько секунд увеличивая мышечную силу и скорость прохождения нервных сигналов.

Девушка вскочила на ноги и синхронно выхватила из кобуры скрытого ношения правой рукой палочку, а левой «браунинг».

— Ступефай! — бросила она в парня в сером, одновременно с этим щёлкая предохранителем пистолетаи, не глядя стреляя в Новака.

Пуля попала ему в плечо, всего лишь слегка развернув в полёте. Новак мощнейшим ударом отшвырнул поднимающегося с кресла Уоллеса, заставив того пролететь по воздуху десяток футов, с силой врезаться в стену и потерять сознание. Парень в сером от «ступефая» умудрился каким-то немыслимым способом уклониться, и оглушающее заклинание разворотило угол шкафа… Мгновение спустя, как из него вывалился ещё один мужчина — постарше и поволосатее, который без лишних слов открыл огонь из револьвера.

Тонкс прыгнула вперёд, оттолкнулась одной ногой от низкого чайного столика, а второй пинком перевернула кресло, в котором сидел Новак. Перекатилась, по полу, закрываясь им и слыша, как пущенное ей вслед режущее заклинание вспарывает обивку кресла. Невербально поставила щит — быстрее, чем произнести вслух, но менее прочный, больше одного заклинания не выдержит…

Режущее заклинание голубоватым росчерком ударило о выставленный щит и тот лопнул, но Тонкс ещё одним невербальным швырнула вперёд массивный комод, оказавшийся поблизости.

Взрывное заклинание вдребезги разнесло его, но Нимфадора и не надеялась им кого-то зацепить. Взмахнула палочкой, кидая перед собой полосу, на которой почти полностью отсутствует трение и прыгнула, проскользнув по полу. Тонкс пронеслась вперёд, где-то поблизости свистнули пули, девушку обсыпало обломками разнесённого на куски комода.

Рядом оказался парень в сером, и Нимфадора из неудобного положения, лёжа, бросила в него ещё один невербальный «ступефай». На этот раз он увернуться не сумел, поэтому оглушающее заклинание отбросило его назад и хорошенько приложило об стену. Однако силы в невербальном «ступефае» было меньше, поэтому противник остался в сознании… Но тут его приложило по голове упавшей со стены картиной в массивной деревянной раме, и парень в сером вырубился.

Полоса лишённой трения поверхности закончилась, и Тонкс будто бы врезалась в невидимую стену, перекувыркнувшись и расколотив собой какую-то здоровенную вазу.

Пуля продырявила пол аккурат в том месте, где всего мгновение назад была девушка. Второй противник снова нажал на спуск револьвера, но боёк лишь всухую щёлкнул — кончились патроны. С рычанием отбросив бесполезное оружие, враг стремительно метнулся к Тонкс.

Взмах палочкой — противник предугадывает это действие Нимфадоры и пригибается, пропуская заклятие над собой… Но в это же время Тонкс открывает неприцельный огонь из пистолета, и одна из пуль пробивает колено противнику. Тот спотыкается, падает и подкатывает почти к самой Нимфадоре, которая оперативно долбанула рукоятью «браунинга» по башке врага, вырубив его. Вскочила на ноги…

И в неё буквально прилетел истекающий кровью Лонгстрейд, сбив с ног и отшвырнув назад.

Пистолет и палочка вылетели из рук Тонкс, а приземление на пол вышибло дух из девушки. Её взгляд зацепился за видневшуюся в нескольких футах правее рукоять её волшебной палочки, Нимфадора непроизвольно вытянула руку и повинуясь инстинктивной магии артефакт задрожал и начал понемногу двигаться к девушке…

На её правую руку обрушилась нога, заставив Тонкс вскрикнуть от боли в хрустнувшей кисти. В следующий момент Нимфадору схватили за горло, и она оказалась вздёрнута в воздух.

— А ты шустрая, — пророкотал Новак… Новак?

Обличье престарелого безобидного мужичка слезало с него, будто старая кожа. Черты его лица причудливо оплывали, будто плавящийся воск, обнажая под собой рослого и крепкого мужчину лет сорока с приметным шрамом на левой щеке. Действие оборотного зелья закончилось — на оборотней оно действовало менее продолжительно.

Шрам, возраст, рост выше среднего, крепкого телосложения, тёмно-русые цвета волосы, тёмно-карие, почти чёрные глаза — Гери Браунбек, оборотень, особо опасен, брать живым или…

Тонкс буквально впечатало в стену — Гери без особых проблем держал её одной рукой, сжимая на горле Нимфадоры железную хватку. Девушка с хрипом вцепилась левой рукой в лапу Браунбека, но с таким же успехом могла попытаться согнуть железный прут.

— Сейчас я тебя укушу, — оскалился оборотень. — Не стану врать — это будет больно. А когда тебя выгонят из фараонов, приходи к…

— Пошёл… ты! — прохрипела Тонкс и неожиданно даже для себя ударила правой рукой в грудь Гери.

Тот моментально разжал хватку, отшатнулся назад, с удивлением посмотрел на свою грудь… И на четыре рваных раны, разорвавших и так расползшийся на нём свитер.

— Ты… — удивлённо произнёс оборотень.

Тяжело дышащая Тонкс рухнула на колени и уставилась на свою дрожащую правую руку. Кажется, она неосознанно послала на неё импульс трансформации, пытаясь залечить треснувшие кости, но что-то пошло не так…

Или, точнее — что-то пошло СЛИШКОМ так.

Пальцы девушки удлинились, покрылись чем-то вроде чёрной хитиновой брони и теперь заканчивались громадными кривыми когтями.

Во рту Нимфадоры резко пересохло, а в ушах поселился невесть откуда-то взявшийся звон, в котором потонули все остальные звуки, кроме отчего-то ставшего громогласным стука сердца.

Оборотень что-то сказал, но девушка его не услышала, а затем попытался пнуть стоявшую на коленях Тонкс. Та уклонилась и резким ударом ноги подсекла Гери, заставив его рухнуть на пол.

Пошатываясь, поднялась на ноги, всё ещё ничего не слыша кроме звона в ушах и стука сердца, отдающегося набатом во всём теле. Оскалилась, чувствуя раздвоившимся тонким языком привкус крови и страха, разлитого в воздухе. Всё так же пошатываясь, двинулась вперёд.

Браунбек вскочил на ноги и с рычанием двинул правой рукой, но Тонкс заблокировала удар левой, а правой ударила оборотня в брюхо, вырвав когтями целый кусок плоти из его бока. Гери заревел от боли и ударил левой — этот удар девушка пропустила и оказалась отброшена на добрый десяток футов назад. Пошатываясь, поднялась на ноги… Только и успев осознать, что в неё бросили диван.

Удар вышиб Тонкс прямо в окно, в вихре кусков развороченной рамы и осколков стекла, выбросив в снег на заднем дворе. Следом в окно прыгнул Гери, оставляя за собой в воздухе кровяной шлейф из чудовищной раны на боку. Ударом плеча сбил с ног поднимающуюся с земли Нимфадору, схватил одной рукой за горло, а второй ударил, намереваясь разнести девушке голову, будто гнилую тыкву.

Однако Тонкс удар заблокировала. На несколько мгновений противники замерли, сцепившись и выясняя кто-то же сильнее — оборотень или маг-метаморф, казалось, что силы равны…

И тут Нимфадора зарычала, оскалилась… и хлестнула внезапно удлинившимся длинным и тонким языком по глазам Гери. Брызнула кровь, когда усеянная шипами и заканчивающаяся чем-то вроде жала живая плеть вышибла оборотню оба глаза. Браунбек заорал от боли и слегка отшатнулся назад, чем не преминула воспользоваться Ннимфадора, подтянув ноги и нанеся мощный сдвоенный удар в грудь Гери.

Поблизости раздался отчаянный визг тормозов, и низенькую ограду вокруг дома мистера Новака проломил тяжёлый бампер чёрного джипа «лэнд ровер».

Норд открыл огонь из пистолета с левой руки, правой распахивая дверцу машины и стремительно бросаясь вперёд. Пули в нескольких местах пробили тело Браунбека, но помирать тот явно не собирался — видимо, оборотень освоил частичную трансформацию, и убить его сейчас можно было либо пресловутыми серебряными пулями, либо мощными чарами, либо…

Виктор вспарывающим ударом зажатого в правой руке меча полоснул брюхо оборотня, а затем клинок засветился золотым сиянием, и следующим ударом Норд снёс Браунбеку голову, которая прокатилась по припорошенному снегом газону с навечно застывшей гримасой боли и ярости.

— Тонкс. Тонкс!

Норд воткнул меч в землю, опустился на колени рядом с пытающейся подняться Нимфадорой… И едва успел перехватить метнувшиеся к нему руки, увенчанные внушительного вида когтями. На лбу седоволосого выступил пот, но Виктор оказался сильнее метаморфа. Девушка глухо зарычала, её язык метнулся вперёд, точно рапира — не уклонись Норд вовремя, и он выбил ему единственный оставшийся глаз.

— Тонкс! — слегка встряхнул он Нимфадору. — Приди в себя!

Собственно, вот та причина, почему магов-метаморфов считали полезными в бою, но опасались — порой они теряли контроль над своей трансформацией, которая могла затронуть мозг, превратив разум человека в управляемую звериными инстинктами сущность…

Именно этого Норд сейчас и опасался.

Неожиданно взгляд Тонкс прояснился, её зрачки из вертикальных вновь сжались в точки, а торчащие изо рта длинные острые зубы начали уменьшаться в размерах, становясь нормальными человеческими.

— Нимфадора, ты меня слышишь?

— З-зови меня… Тонкс… — сипло произнесла девушка, будто бы на автомате. — В-виктор?

— Виктор, Виктор, — радостно закивал аврор, слегка ослабляя хватку, когда когтистые лапы начали обратно превращаться в обычные руки.

— Мне… — неожиданно всхлипнула Нимфадора, — Страшно…

— Тише, тише, всё уже кончилось…

Норд аккуратно обнял плачущую девушку… А в следующий момент перед ним вырос шестиугольный щит, сотканный из золотистого сияния, об которое разбилось выпущенное мелькнувшим в оконном проёме одним из очнувшихся бандитов заклинание.

Виктор моментально подхватил отложенный было пистолет, снял щит и с десяти метров безошибочно вышиб одной пулей мозги преступнику.

* * *

— Много свидетелей? — высокий чернокожий волшебник, одетый в неуставную лиловую мантию — старший аврор Бруствер, задумчиво наблюдал за тем, как группа очистки устраняет следы учинённого в особняке побоища.

— Немного, — стоящий рядом Виктор безуспешно пытался подкурить сигарету, но его зажигалка лишь впустую высекала искры.

— Курить вредно, Норд, — с усмешкой заметил Бруствер, и тотчас кончик зажатой в зубах седого сигареты задымился.

— О, пасиб, Кингсли. Да жить-то ещё вреднее — от этого вообще умирают.

— Так говоришь свидетелей немного?

— Угу. Разгар рабочего дня, ну и район полупустой — почти вся недвижимость продаётся. Кого по квартирам застали — с теми обливаторы уже работают.

— Хорошо, — кивнул Бруствер и неожиданно усмехнулся. — И как ты только всегда успеваешь так вовремя? Ты же сегодня должен был быть в офисе, дела за квартал сдавать?

— А я Скримджера опять выбесил, и он меня в патруль услал, — безмятежно ответил Норд. — Вот же злыдень писюкатый, скажи, а?

— И с каких же пор мы отправляем патрули ещё и в Рохэмптон? — иронично осведомился старший аврор.

— Да я ж перекусить сюда заехал.

— В Рохэмптон, ага.

— Да ты знаешь какая тут есть кошерная рюмочная! Там такие крутяцкие пельмени делают! Вообще огонь просто. Хочешь покажу?

— Ну-ну, — усмехнулся Бруствер. — И, разумеется, это никак не связано с той девчонкой, что, если мне не изменяется память, в том году у тебя стажировалась…

— Вот же совпадение, правда? — ненатурально подивился Виктор. — Впрочем, Земля же имеет форму чемодана — как тут в уголке-то не встретиться…

— Ладно уж… Острослов ты наш. Что по делу?

— Хозяина нашли в подвале, — бодро доложил Виктор. — Жив, хотя и порядочно избит и измордован. Отправили в Мунго. У Уоллеса сотрясение мозга (в его случае — сотрясение пустого горшка на плечах), Лонгстрейд в тяжёлом состоянии — две пули, переломы, ушибы, рваные раны, потерял много крови, но колдомедики дали неплохой прогноз.

— Да, мне уже сказали, что ты вовремя оказал ему первую помощь… Что с бандитами?

— Браунбек и двое из его стаи, их личности ещё устанавливаем. Один жив, хотя и несколько пришиблен… Ну или он такой по жизни всегда. Мелкая сошка.

— Мелкая сошка не ошивается около портальных шкафов, — заметил Бруствер. — Подсудное дело.

— А это был шкаф не их, они просто объявление разместили.

— В смысле?

— В смысле — шкаф этот был мистера Новака, — объяснил Виктор. — Но без пары. Пёсики вышли на него, купили шкаф, к которому у них нашлась пара, но вместо платы решили прижать барыгу, чтобы поиметь с него гешефта… Вот же неблагодарные козлы, правда?

— Где второй шкаф?

— А хрен его знает. Стажёр Тонкс повредила сей ценный темномагический артефакт «ступефаем», и канал закрылся.

— Экспертов вызвали?

— Обижаешь, Кингсли. Но это ж портальный шкаф, сам помнишь за что их под контроль поставили…

— Неотслеживаемость и невосприимчивость к антиапарационным чарам, да, — вздохнул Бруствер. — Мертвяк. А я только было обрадовался, что в этом квартале без тяжких обошлись…

— Девчонка… То есть, Тонкс, — неожиданно произнёс Виктор. — Ей что-нибудь может грозить за… всё это?

— Она метаморф, Норд, в отношении неё обязаны начать внутреннее расследование.

— Она же ещё не давала присягу — Тонкс ещё на стажировке.

— Тем хуже.

Виктор немного помолчал, покачиваясь с пятки на носок, и непроизвольно кладя руку на висящую у пояса рукоять меча.

— Кингсли, есть тут мысль, что сказать Скримджеру…

— НОРД! — послышался громогласный рык от входной двери особняка.

— А вот и Скримджер, — заметил Кингсли.

— Львёночек прибыл, — ухмыльнулся Виктор.

Скримджер и правда ворвался внутрь будто лев, со своей гривой волос… Как старый и довольно побитый то ли жизнью, то ли молью лев.

— Норд! — рявкнул он, указывая пальцем на Виктора.

Тот с преувеличенным вниманием осмотрел указующий на него перст, проследил за его направлением, будто бы удостоверяясь, что указывают действительно на него. И только затем лихо, но вальяжно козырнул.

— Я, сэр, так точно, сэр! С утра был, сэр!

— Два трупа, — выплюнул глава Аврората. — Два! Что ты можешь сказать на это, Норд?!

— Скажу лишь, сэр, что если бы я не прибыл сюда вовремя, — Норд покосился на Кингсли. — То трупов было бы значительно больше. И некоторые из них были бы с жетонами авроров. Вам оно было надо, сэр?

— Вопросы здесь задаю я! — рявкнул Скримджер. — Что вообще ты забыл в Рохэмптоне?!

— Так поесть заезжал. Знаете, сэр, какая тут у одного шаурмена отменная шаурма? Пальчики оближешь просто.

— Не правда ли очень удачное совпадение, сэр? — мягко заметил Кингсли. — Только лишь благодаря этому, никто из сотрудников Министерства, включая стажёра и инспектора ДМП, не погиб…

— Но это вовсе не означает… — громкости Скримджер не снизил, но что-то в его тоне выдало колебания — и правда ведь всё ещё обошлось относительно легко.

— Сэр, там репортёры! — крикнул один из дежуривших перед входом авроров. — И там…

— Гоните их в шею! — рявкнул начальник Аврората.

— Это официальная позиция и окончательное слово Аврората? — послышался самодовольный женский голос. — Чудненько!

— …там Рита Скиттер, сэр. Прикажете выпроводить?

— Дерьмо, — моментально прекратил орать Руфус, ругнувшись вполголоса. — Только не она.

— Мистер Скримджер. Мистер Скрииимджееер!..

— Ладно, заканчивайте тут, — брюзгливо произнёс начальник Аврората. — Я пообщаюсь с прессой, а вы…

Виктор в это время преданно поедал глазами начальство, но его единственный глаз поблёскивал откровенной насмешкой.

— А с вами… с вами, Норд, мы ещё поговорим завтра, — грозно рыкнул Скримджер, круто развернулся на каблуках и широкими шагами направился к выходу.

— Я прям весь дрожу, — ухмыльнулся седой. — Кингсли, напомни мне послать букет цветов мисс Скиттер. Великая женщина!..

— Значит, мне написать в отчёте… — протянул Бруствер.

— Именно. Всё вали на меня, а Тонкс упоминай как можно меньше. Я выкручусь. Она — вряд ли.

— В первый раз вижу, чтобы ты о ком-то так беспокоился, — улыбнулся старший аврор.

— Она добрая девочка, — отворачиваясь и выходя из гостиной, бросил Норд. — И заслуживает если не добра в ответ, то хотя бы покоя. Бывай, Кингсли.

— Тонкс, значит… — улыбнулся Бруствер, когда Виктор ушёл. — Ну что ж… Удачи тебе, Тонкс. Будет непросто.

Глава 19. Замена ведущего игрока

Харальд Поттер бежал на урок трансфигурации, а слава бежала впереди него, поэтому господа мстительные слизеринцы со старших курсов почтили его полноценной засадой.

Подловили на перекрёстке, грамотно взяли в клещи, запулили навозной бомбой для отвлечения внимания, после чего слаженно ударили заклинаниями кожно-нарывного характера…

В чём же они ошиблись? Ну, не считая того, что сунулись к буйному пациенту с диагнозами «ушиб всего Поттера, а не только его мозга» и «острое воспаление хитрости».

А ошиблись они в том, что либо забыли, либо не знали о том, что Гермиона Грейнджер довольно неважно бегает по пересечённой местности Хогвартса.

И когда четверо слизеринцев захлопнули крышку западни, один из них оказался повёрнут спиной к девочке.

А что Гермиона? А Гермиона нынче была твёрдо уверена, что в любви и на войне все средства хороши, поэтому применила такой тактический приём как бесчестный удар в спину и сходу влепила оглушающим по первом противнику.

Худосочного вида четверокурснику «ступефая» вполне хватило, и студент упал лицом в пол, чего длинный слизеринский нос не перенёс и обиженно хрустнул. Гермиона резко затормозила и провернулась на месте, отчего висящая на её плече школьная сумка с учебниками по инерции крутанулась и долбанула ещё одного противника аккурат под колено.

В это время Харальд, который успел среагировать на засаду, увернулся от одного заклинания, повернулся боком, принял второе на свою школьную сумку и ударил в одного слизеринца «ступефаем». Продолжил пасс палочкой, выставляя щит, на который принял заклинаний от второго противника, неожиданно кувыркнулся вперёд и в сторону, и уже с пола ударил неочевидной «таранталлегрой». Вряд ли это можно было назвать танцем, но из-за конвульсивных сокращений мышц ног, слизеринец с разбега буквально подлетел вверх и грохнулся на пол головой. И так и остался лежать без сознания и с бессознательно дрыгающимися ногами.

Харальд быстро развернулся, готовясь разобраться с остальными… И обнаружил одного слизеринца, лежащего лицом вниз, с небольшой лужей крови около головы, а второго — как раз в тот момент, когда ему по затылку прилетело сумкой Гермионы. И на этот раз её направляла не Госпожа Инерция, а лично студентка Грейнджер.

Поттер болезненно поморщился — с учётом веса, это оружие было куда круче кистеня и по своей убойной силе приближалось к цепу-гасиле, призванному с одного удара валить тяжеловооружённого рыцаря.

Гермиона от души и с явным энтузиазмом пнула поверженного противника, заставляя его с болезненным стоном перевернуться и нацелила ему в лицо палочку. Подскочивший Поттер оперативно выбил ещё одним пинком палочку слизеринца и вполглаза начал следить за другими поверженными агрессорами.

— О, вчерашний ночной дозорный, — узнал Харальд единственного находящегося в сознании слизеринца. — Что, мало выхватил с первого раза, господин хороший?

— А я ведь говорила, что в спину не бьют только мёртвые, — презрительно скривила губы Грейнджер, украдкой подмигивая Поттеру. — Ну? Фамилия, курс?

— Ваше воинское звание? — подхватил Харальд. — С какой миссией заброшены? Какой разведкой перевербованы — хеттской, ассирийской, лидийской?

— Мак… Лагген… Дерек МакЛагген, — прохрипел слизеринец. — Четвёртый курс… Слизе…

— Да понятно, что не медфак Брайтоновского универа. МакЛагген, МакЛагген… — наморщился лоб Харальд. — Брат нашего Кормака, что ли?

— Кузен.

— Фамильное сходство налицо, — холодно произнесла Грейнджер. — Особенно в плане чести и культуры. Четверо старшекурсников на одного второкурсника? Серьёзно?

— Это ж Поттер. Мы и больше позвали…

— …но больше никто не пришёл, — догадался Харальд и немедленно принял важный вид. — Вот что значит грамотно наработанная репутация! А, что это сейчас вообще было, кстати? Так сказать, официальное объявление войны или всё-таки частная драка?

— Плевать, — бросила Гермиона. — Просто вынесем их всех.

— Справедливо. Какие будут предложения?

— Для начала предлагаю стереть память идиотам, — заявила Грейнджер.

— А ты уже умеешь? — скептически приподнял бровь Поттер.

— Именно потому, что ещё не очень умею, — хищно улыбнулась девочка. — Вероятность — пятьдесят на пятьдесят.

— А, понял — это как с возможностью встретить динозавра. Либо встретишь, либо не встретишь. Ну или в нашем случае либо у нас будет четыре овоща, либо не будет…

— Эй-эй, не надо меня тут пугать, — тем менее довольно опасливо произнёс МакЛагген и даже попытался отползти назад. — Вы же не посмее…

— Спишем это на неизвестного нападающего.

— Гермиона, но ведь до этого таких жертв не было…

— Не было? — задумчиво цокнула языком Грейнджер. — Ну, будут.

— Что ж, я пытался найти дипломатическое решение, — деланно развёл руками Харальд. — Мои руки чисты.

Мальчик посмотрел на свои перепачканные чернилами и следами от разных химикалий ладони, и с невинным видом вытер их об мантию.

— Хм. Ну, фигурально выражаясь.

— Ego sum Ens Omnipotens, Omnisapiens, In Spiritu Intellictronico Navigans, luce cybernetica in saecula saeculorum litteris opera omnia cognoscens, et caetera, et caetera, et caetera!..[1]— Гермиона зловеще забормотала нечто и близко не похожее на заклинание забвения.

Особенно хтонически в её устах звучало латинское «и так далее, и так далее, и так далее».

— Нееет!..

— Оп, — Харальд молниеносно достал из кармана небольшой пузырёк, откупорил его и молниеносно влил в рот завопившего МакЛаггена. — На здоровье!

Слизеринец поперхнулся, замолчал и позеленел, причём стал не благородно-изумрудного цвета своего факультета, а нежно-салатовым. В следующий момент он резко сел, и его вырвало.

— Низко пошло, — оценил Харальд траекторию полёта завтрака МакЛаггена, приставив ладонь козырьком ко лбу. — Наверное, к дождю. О! Кузина, нам же пора — урок вот-вот начнётся.

— Ммм, — досадливо поморщилась Грейнджер, бросая уничтожающий взгляд на всё ещё зелёного слизеринца. — Живи, плесень… Пока я добрая. Но знай, когда мы встретимся в третий раз…

Довести угрозу до своего логического и ужасного конца Гермионе не дал Харальд, который дёрнул её за руку и потащил за собой с упорством советского атомного ледокола «Арктика», ползущего к Северному полюсу.

Впрочем, девочка была даже непротив — всё ж таки не хорошо опаздывать на уроки…

Спустя пару сотен футов, которые они пробежали по коридорам Хогвартса, Гермиона неожиданно замерла как вкопанная. Её лицо отразило широчайшую гамму всех мыслимых и немыслимых эмоций, после чего Грейнджер, не раскрывая рта, завизжала.

Кажется.

Сложно было сказать точнее. Но звук определённо был крайне эмоционален.

— Ты чего? — тут же насторожился Поттер, тоже останавливаясь, доставая палочку и озираясь по сторонам.

— Во что я превратилась, Харальд?! — горестно произнесла девочка, всплёскивая руками.

— А во что ты превратилась? — искренне поинтересовался Поттер. — В кошкодевочку? Ааа!.. Или ты о том, что очень даже неплохо отыгрываешь роль Наследницы Слизерина Великого и Ужасного?

— Я стала монстром, — замогильным тоном ответила Грейнджер. — Я провоцирую, мучаю и издеваюсь. Я лгу, подставляю, бью в спины и решаю проблемы насилием. Иногда, под настроение, даже немножко пытаю и убиваю…

— Правда?

— Я о мышах.

— Ааа…

— Харальд, мне больше не совестно, что я кормлю ими Сакуру!

— Нет, ну если говорить о мучениях, то мне на ум сначала пришли только твои публичные издевательства над профессором Локхартом…

— Я говорила о неприятии подобного в отношении разумных существ, — напомнила Гермиона. — Ай-кью Локхарта ниже ай-кью грядки с фенхелем. Под определение разумного существа он не подпадает.

— По версии тебя?

— По версии меня, — Грейнджер закатила глаза. — О, Господи, что я несу…

— Разумное, доброе, вечное? — предположил Поттер. — И тортик заодно.

— Почему тортик? — на автомате спросила Гермиона.

— А как же без тортика? — пожал плечами Харальд. — Тортик — это ведь кусочек счастья. А человек создан для счастья, как задница МакЛаггена для пинка.

— Мне определённо стоит пересмотреть свои жизненные приоритеты, — с чувством произнесла девочка.

— И избавиться от моего дурного общества?! — тоже всплеснув руками, горестно предположил Харальд.

— Ммм, нет, — после некоторого раздумья, ответила Гермиона.

— Хорошо, что ты не стала отрицать очевидного, — важно произнёс Харальд и посмотрел на часы. — А теперь — бежим дальше, если Твоё Высочество не решилось добавить к списку своих прегрешений ещё и прогулы трансфигурации.

— Ладно, поспешим, — буркнула девочка, внутренне сожалея, что очевидное и правда невозможно отрицать…

Увы, но ей и правда начинала нравиться такая Гермиона Грейнджер. Сила, свобода и… уверенность в собственной правоте. Что может быть гремучее и взрывоопаснее, чем такая смесь?

К тому же, такое бытие чисто логически было просто-напросто эффективнее. Хотя бы в плане выживания.

А ещё Гермиону теперь никто не называл заучкой. Впервые. И это ей нравилось больше всего.

* * *

— Луна скрыта от глаз людских и нелюдских, — сказал Луна Лавгуд и поправила повязку на левом глазу. — Но не от Недреманного Ока. Вы понимаете меня?

— Да, госпожа Лавгуд, — словно сомнамбулы произнесли сидящие перед ней Парвати и Лаванда.

— Достаточно ли света, чтобы видеть меня? — жестом обвела гостиную Гриффиндора девочка.

На часах ещё не было и пяти вечера.

— Мы видим тебя, о госпожа Лавгуд, — сказали Лаванда и Парвати.

— Хорошо ли вы слышите меня?

— Мы слышим тебя, о госпожа Лавгуд!

— Тогда говорю — силой Зимы и проклятием Лета, — Луна начала раскачивать перед сидящими подружками массивные карманные часы, — Водой, огнём, землёй и воздухом — заклинаю вас! Заклинаю мыслью и сном. Тем, что было и тем, что лишь будет. Заклинаю вас! Кто вы? Говорите!

— Мы твои верные слуги, госпожа Лавгуд! — преданно произнесли Лаванда и Парвати.

— Мои верные слуги, может ли кто-нибудь из вас без моего приказания пошевелить рукой или ногой? Отвечайте!

— Без твоего приказания мы не можем шевельнуть ни ногой, ни рукой, о госпожа Лавгуд!

— Хорошо, — кивнула Луна. — Тогда сделайте шаг прочь от меня.

Парвати и Лаванда немного отодвинулись назад и уселись на диван.

Луна победоносно вякнула, но тут же поспешно закрыла рот левой рукой, прокашлялась и продолжила:

— Дальше, — сказала она. — Дальше!

Парвати и Лаванда не шелохнулись. На их лица вползли победные улыбки, и подружки аккуратно извлекли из-за дивана по паре платьев.

— Без моего приказания вы не можете шевельнуть ни ногой, ни рукой, — напомнила Луна, нервно ёрзая в кресле.

— А мы и не можем, госпожа Лавгуд, — хором произнесли Патил и Браун, поднимаясь с места и неумолимо надвигаясь на Луну. — Они… движутся сами!

Неожиданно их обеих схватили за плечи и усадили на диван.

— Так, — сказала Грейнджер. — Это уже даже меня начало напрягать.

— Гермиона, лучше не вставай у нас на пу… — веско произнесла Парвати, не сводя взгляда с Луны и пытаясь подняться.

— Да ладно? — хмыкнула Грейнджер, и перед лицом Парвати словно, хм, по мановению волшебной палочки появилась свёрнутая в трубку газета. — А то — что?

— А то она опять сбежит!.. — вместо подруги ответила Лаванда, нервно заламывая руки.

— Кстати, сбегай, — обратилась к Луне Гермиона.

— Кстати, бегу, — кивнула Лавгуд. — Благодарю, Тёмная Леди. Зима не оставит тебя и не навредит.

И оперативно покинула гостиную, направившись к спальням девочек — скорее всего в комнату первокурсниц, где совместно с Джинни было легче держать оборону.

Лаванда и Парвати издали горестный вопль и попытались подняться, но Грейнджер не дала им этого сделать. Затем она обошла диван и уселась в кресло напротив них, задумчиво похлопывая газетой по раскрытой ладони и одним взглядом пресекая попытки подружек броситься в погоню.

— Дайте угадаю, — сказала Гермиона. — Вы решили оспорить у Харальда звание главного психа факультета. Похвально, хотя и почти бессмысленно. Но почему именно… ТАК?

— Ну ведь она же такая…

— «…ХОРОШЕНЬКАЯ», — поморщившись, передразнила Грейнджер. — Да, я уже слышала. Тем не менее ваша охота на Луну с попытками переодеть её во что-то… миленькое, выглядит просто-напросто нездоро… Боже! Да вы ещё и фотоаппаратом вооружились! Девчонки, вы какие-то поехавшие, честное слово…

— Всего несколько снимков, — заверила Лаванда.

— Можно даже всего один, — сказала Парвати, нездорово блеснув глазами. — Это была бы моя главная реликвия при алтаре Луны Лавгуд…

— ЧТО? — Гермиона подумала что ослышалась.

— Что? — невинно спросила Патил.

— Так, что-то я переучилась, видимо… — Грейнджер помотала головой и для верности стукнула себя по лохматой макушке газетой. — Значит, так, мои дорогие модистки-фетишистки. Упырьте мел… То есть умерьте пыл. Я всё понимаю — безумие заразно, но давайте всё же не будем совсем уж впадать в…

— А мы думали ты наша союзница, Гермиона… — обиженно надула губы Лаванда.

— С чего бы это?

— Но ведь Луна явно благоволит к Харальду… — загадочно произнесла Браун.

— И он ей очень даже благоволит… — с точно такой же тайно в голосе добавила Патил.

— И что? — непонимающе произнесла Гермиона.

Подруги переглянулись между собой, снисходительно улыбнулись, покачали головами и сказали:

— Хи-хи.

— Так! — Гермиона спохватилась и с силой хлопнула газетой по ладони. Убедилась, что загадочно-победное выражение сошло с физиономий подружек, сменившись испуганным — вернувшийся страх в их глазах понравился Грейнджер. — Слушать сюда и не говорить потом, что не слышали: от Луны отстать. Ясно? Ага, неясно… Тогда формулирую более выполнимый приказ — на Луну так не наседать. Вы ведёте себя неправильно и дико. Не надо себя так вести. Так понятнее?

— Да, о госпожа Грейнджер! — хором произнесли подружки, словно завороженные наблюдающие за методично похлопывающей по ладони газете.

Гермиона это заметила и прекратила так делать, отчего Лаванда и Парвати тут же вышли из ступора.

— Раз так — а ну брысь делать домашку по зельям, — цыкнула Грейнджер. — Сколько там профессор Снейп задал — по футу написать? Добавляю вам от доброты душевной ещё по два дюйма.

— Но, Гермиона!.. — пискнула Лаванда.

— А тебе четыре бонусных дюйма. И не вздумай растягивать строчки.

Подружек как ветром сдуло.

Грейнджер снова похлопала по ладони газетой, задумчиво понаблюдала за данным процессом и пробормотала:

— Ей что, правда удалось частично загипнотизировать этих ненормальных? Симптомы-то налицо были… Да не, не может быть…

Раскрыла газету и углубилась в чтение — жизнь в магловском мире, где радио, телевидение и газеты были на каждом шагу, в мире магическом приводило к совершенно дикому информационному голоду. Который в последнее время не могла утолить даже монументальная библиотека Хогвартса.

В гостиную вошёл недовольный Оливер Вуд со сдвинутыми на лоб защитными очками для игры в квиддич в непогоду и холод.

— Народ, Алисию кто-нибудь видел? — поинтересовался капитан сборной у остальных гриффиндорцев.

В ответ послышалось выражающее незнание мычание.

— Она заболела, что ли?

Выражающее отрицание мычание.

— На уроках она сегодня была или как?

Утвердительное мычание.

— А по-человечески тут кто-нибудь, кроме меня, говорить умеет? — спросил Оливер.

К Вуду подскочила однокурсница и соседка Алисии по комнате — Рошель и что-то быстро и негромко забормотала ему на ухо.

— В смыыысле… — лицо Оливера отчётливо вытянулось.

Ещё одна порция похожего на стрёкот шёпота.

— Да как это… Но с чего вдруг?!

Стрёкот.

— Но ведь никогда раньше…

Стрёкот.

— Ааа… Так, значит, все те разы…

Стрёкот.

— А я-то думал, что у неё просто, гм…

Гневный стрёкот.

— Всё, молчу. Но подожди, Рошель, но ты же не сказала почему…

Быстрый стрёкот с нотками обожания в голосе.

— Ааа… — с нотками разочарования и тщательно маскируемого презрения протянул Оливер. — Значит, всё ещё Локхарт…

Гневный стрёкот.

— Но ведь он реально…

Очень гневный стрёкот.

— Ладно, закрыли тему. То есть Грейнджер…

Стрёкот.

— Ага. А что Алисия?

Стрёкот.

— А Гермиона?

Стрёкот.

— А она что?

Стрёкот.

— А та что?

Стрёкот.

— Ого! И поэтому…

Утвердительный стрёкот.

— Слушай, Рошель, да не может человек за три дня располнеть на дюжину фунтов на нервной почве! — неожиданно возмутился Оливер.

Рошель гневно зашипела, влепила Вуду звонкий подзатыльник и ушла прочь, гордо тряхнув копной иссиня-чёрных волос. Капитан сборной по квиддичу почесал затылок и скорчил вслед девушки несколько гримас. Огляделся по сторонам и только сейчас заметил, что вся гостиная с интересом наблюдала за ним. Никогда не отличавшиеся чувством такта близнецы Уизли уже и ведёрко поп-корна успели где-то достать.

— И вовсе тут нет ничего интересного, — заявил Оливер.

Гриффиндорцы с ним не согласились.

— И ведь по-любому же кто-то из вас тоже знал, почему Спиннет сидит в спальне. Но не сказал.

В ответ послышалось негромкое разноголосое хихиканье.

— Вот же паразиты! — почти восхитился Вуд, но тут же добавил куда более серьёзным тоном. — И что, Алисия действительно так растолстела всего за три дня? Фред, Джордж, похоже на эти ваши конфетно-коварные штучки…

— Господин капитан, вы нас переоцениваете… — елейным тоном ответил один из близнецов, не забывая грызть поп-корн.

— …хотя это нам и льстит…

— …но мы выступаем за правду!

— Так и только так!

— Никакой лжи, брат Фордж.

— Воистину так, брат Дред.

— Если жить, то не по лжи! — хором сказали близнецы.

— Тем более, что такого долговременного эффекта мы пока не добились ни в одной области…

— Да, три дня — это круто. Верно, брат?

— Определённо, брат! Это стильно.

— Стиль.

— Стиль.

Близнецы сосредоточенно закивали.

— Ну и как тогда подобное возможно?.. — задал в общем-то риторический вопрос Оливер, плюхаясь на диван, на котором недавно сидели Браун и Патил.

— Вполне возможно, на самом деле, — деловито отозвались из-за газеты напротив Вуда. — Вероятно, это аутоимунное.

— Гермиона Грейнджер, — прищурился парень.

Гермиона согнула верхний край газеты и деловито кивнула:

— Воистину так.

— А я ведь тебя предупреждал относительно того, чтобы ты не вздумала подрывать боеспособность игроков сборной… — угрожающе начал Оливер.

— Кто-то должен был открыть глаза этой заблудшей душе, — безжалостно ответила Гермиона, смеривая Вуда оценивающим взглядом. — Правда ранит. Но в правде сила. Разве не так?

— Ну… так… — нехотя признал парень. — Нет, ну я и сам этого помешательства на Локхарте не понимаю, да…

«Сказал помешанный на квиддиче», — могла бы сказать Грейнджер… Но не сказала.

На этот раз.

— Но ты всё равно оставила меня без охотницы! — рявкнул Оливер.

— В нормальном виде спорта у тебя были бы запасные игроки, — пожала плечами девочка. — А так… Ну, квиддич, чего уж там.

— Вот сама бы попробовала команду набрать, ага, — буркнул Вуд.

— Близнецы Уизли — загонщики, — начала загибать пальцы Гермиона. — Ты на кольцах. Уже трое. Остаётся набрать трёх охотниц и ловца.

— Ты так говоришь, как будто это просто.

— А разве нет? Каждый год куча народа ходит записываться в команду.

— Ага, конечно. Куча!.. В среднем десять человек на курсе, четверть в учёбу закопались как ты, Грейнджер, ещё четверть ленивы донельзя…

— Но оставшаяся-то половина горит энтузиазмом, разве нет? — иронично приподняла бровь Гермиона.

— Энтузиазма мало. Нужны ещё и способности.

— А разве тренировки…

— Грейнджер, — устало потёр виски Оливер, — Факультетским командам не год, не два и не сто лет. За пять лет можно натренировать любого овоща, но тренированный овощ против тренированного игрока со способностями сольёт всухую. Мне и факультету нужна команда, а не просто набор желающих покидать мячик.

— Справедливо, — уважительно кивнула девочка.

— Фред и Джордж — близнецы, им даже слова не нужны, чтобы координировать свои действия на поле. У Анжелины мощный бросок, Кэти отлично летает и даёт прекрасные пасы, Алисия очень точна. У меня хорошая реакция, и я понимаю ситуацию на поле.

— А Харальд?

— Харальд способен мыслить и действовать нестандартно, и он может действовать в качестве полевого игрока. Это тактика Четвёртого Кантона, её нечасто применяют, но данный ход позволяет…

— Да-да, я поняла, — Грейнджер решила, что не хочет особо углубляться в квиддичные подробности. — Но… Мне, конечно, жаль, что я вывела из душевного равновесия Алисию, но что теперь поделать-то?

— Ты могла бы извиниться, — предложил Вуд.

— За то, что сказала правду? — фыркнула Грейнджер. — Думаю, Алисия и сама понимает, что наш спор был выигран мною абсолютно справедливо… Но ей нужно время, чтобы принять прискорбный факт, что Локхарт — шарлатан.

— Профессор Локхарт, — заявил появившийся в гостиной Харальд, присаживаясь рядом с креслом Гермионы. — Имейте уважения к преподавателям, кузина.

Грейнджер снова фыркнула.

— А что тут, кстати, происходит? — поинтересовался Поттер. — Гермиона продолжает словесно деморализовывать нашу доблестную команду по квиддичу? Ваше Высочество, бытность Наследницы Слизерина не обязывает вас настолько открыто подыгрывать сборной факультета имени нашего уважаемого предка…

Грейнджер в очередной раз фыркнула — на этот раз недовольно. Молниеносно свернула газету в своих руках и стукнула Харальда. Впрочем, тот от удара закрылся… Однако пропустил выпад второй рукой.

— Эй, ты током бьёшься! — пожаловался Поттер, потирая шею.

— Физика, — хмыкнула Грейнджер, потирая пальцы о свой джемпер. — Царица полей!

— Царица наук вообще-то…

— Электромагнитных полей.

— Хо! Неплохо сказано!

— А ловко, — оценил Оливер, обхватывая подбородок рукой и задумчиво рассматривая Гермиону. — Кстати, а ты весишь меньше ста фунтов или больше?

— Вуд, мне тринадцать, — обиделась девочка. — И я, наверное, только годам к тридцати буду столько весить.

— А квиддич ты ведь любишь, да?

— НЕТ.

— Шутишь, что ли? — недоверчиво произнёс Оливер. — Не, я понимаю, что учёба важнее или там времени не хватает…

— Я в принципе не люблю спорт, — заявила Грейнджер.

— Но не квиддич же!

— Нет, я его не люблю, — насупилась девочка. — И точка.

— Но ведь квиддич же!..

— О! Гермиона, — к сидевшей троице подошёл Рон. — Вот ты-то мне и нужна. Можешь проверить моё эссе по зельям, а?

И не дожидаясь согласия, сунул ей под нос исписанный корявым почерком лист пергамента. Грейнджер на автомате взяла его, вскользь пробежала глазами, неожиданно зацепилась за какое-то место, пристально уставила в написанное… Моргнула…

А затем резко скомкала пергамент и шикарным броском запулила его через всю гостиную прямиком в горящий камин, где он весело полыхнул.

— Моё эссе!!! — раненным лосем взревел Рон.

— Трёхочковый! — показал подруге большой палец Поттер.

— Не стоит благодарности, мистер Уизли, — спокойно произнесла Гермиона, картинно отряхивая руки. — Если бы профессор Снейп прочитал… ЭТО. То ты бы даже «троллем» не отделался — тебя бы отскребали от стен подземелья шпателем.

— Да ты… да как ты… — Рон находил в прострации и от возмущения позабыл все слова английского языка. В том числе и те, что ребёнок произносит первыми в своей жизни — матерные то бишь.

— О да, — сумрачно произнёс Вуд, неожиданно поднимаясь с места, нависая на Гермионой и недобро глядя на неё.

— Че-чего? — поёжилась Грейнджер.

— Я всё понял! — Вуд многозначительно поднял палец. — Тот, кто нам навредил… Тот нам и поможет!

Палец указал на Гермиону.

[1] Аз есьм Сущий Всемогущий, Всеведущий, в Духе Интеллектроническом Плавающий, в свете кибернетики во веки веков, научно все деяния познающий, и прочая, и прочая, и прочая!

Content

Харальд Поттер. Наследники Слизерина

Пролог

Глава 1. Большая игра Виктора Норда

Глава 2. Гнездо параноиков

Интерлюдия 1

Интерлюдия 2

Глава 3. Флориш и Блоттс

Глава 4. Иногда они возвращаются

Глава 5. Знакомство с Локхартом

Глава 6. Сакура

Интерлюдия 3

Интерлюдия 4

Глава 7. Лопух из семейства лопуховых

Глава 8. Странные события третьей степени

Глава 9. Тайны василисков

Глава 10. Монстр на свободе

Интерлюдия 5

Глава 11. Приступить к расследованию

Глава 12. Дуэльный клуб

Глава 13. Я вернулся

Глава 14. Поединки локального значения

Интерлюдия 6

Интерлюдия 7

Глава 15. Наследники Слизерина

Глава 16. Завтра

Глава 17. Карты на стол

Глава 18. Гламурный лорд и акты неповиновения

Интерлюдия 8

Глава 19. Замена ведущего игрока