Александр Харламов

КНИГА СУДЕБ

ГЛАВА 1

Зима в Харьков пришла, как всегда неожиданно, что для ЖКХ, что для простых автолюбителей, которые не переобувались до последнего, надеясь на извечный авось. Все вокруг было усыпано снегом. Ветки абрикоса склонились под тяжестью набухших осадков до самой земли, готовые лавиной вот-вот обрушиться вниз на грешную землю, на которой кое-где из сугробов выглядывала зеленая травка.

Я стоял на балконе своей квартиры и наслаждался зимней сказкой, неожиданно ворвавшейся в нашу жизнь в конце ноября. Обычно в такое время в Харькове только-только начинает холодать, а сейчас…Снежное великолепие раскинулось по всему городу белым покрывалом, еще не замаранное утренним потоком машин.

В одной руке у меня была традиционная чашка кофе, в другой зажженная сигарета, медленно тлеющая на прохладном ветру. Сигареты были дорогие, но раз в год, с отпускных, даже по нынешним временам можно шикануть, купив «Парламент». Тем более книгу мою рассматривают в издательстве, довольно известном и возможно даже издадут. После истории с зеркалом Вышицкого мое самомнение поднялось настолько, что я даже решился отправить рукопись редакционному совету. Так что жизнь понемногу налаживалась, даже несмотря на зимние холода.

Жена с работы еще не пришла. Частная клиника, так и осталась мечтой в Зазеркалье. Так что моя любимая Светочка исправно трудилась на благо гинекологии в государственном учреждении, как и положено за копейки. Мишка был в школе, мною туда отведенный еще с утра, а любимая теща — Эльвира Олеговна наслаждалась процессом приготовления обеда, одновременно что-то горячо обсуждая с нашей соседкой и кумой Шушкой из первого подъезда. Окна на кухню были открыты, а Эльвира Олеговна обладала довольно громким голосом, так что я был в курсе всех жизненных перепитий Светкиной кумы, даже не заходя в комнату, что не мешало мне вдыхать колкий холодный воздух, наслаждаясь природой. Сейчас бы на лыжи…Я вздохнул, сделав большой глоток кофе. Мечта, конечно, приятная, но практически невыполнимая. Жена выбрала все свои отгулы и всевозможные отлучки на год вперед, так что Карпаты с их лыжными трассами для нас закрыты.

В кармане звонко пиликнул телефон. Я отставил кофе, вытащил старенький НТС, которые согласно нашей старой семейной традиции донашивал за супругой. На ярком экране горело сообщение от Мишки: «Вам звонили».

Отлично! Значит уроки закончились, и мой человеческий детеныш ожидает в холле школы. Я допил одним глотком кофе и потушил в пепельнице, сделанной из старой джезвы, окурок.

— Эльвира Олеговна! — прокричал я, быстро натягивая джинсы и свитер, но теща увлеченная разговором, мой крик проигнорировала. Это она сейчас так…не слышит, а вот когда наступает вечер и мы со Светланой задумываемся об исполнении супружеского долга, то все ей хорошо слышно. — Эльвира Олеговна…

Наконец, теща смогла оторваться от аппарата связи и зашла в спальню, ничуть не стесняясь того, что я был в одних трусах, с натянутой на одну ногу штаниной.

— Ты звал, Саш?

— Мишка освободился, я за ним. Будет звонить Света предупредите ее, — попросил я, полностью облачаясь.

— Подожди, может надо что-то купить, — бросила мне теща, убегая на кухню составлять список продуктов, а я тем временем быстро выскользнул прочь из дома, сделав вид, что не понял ее.

Сбежал по ступенькам, вдыхая морозный воздух. Совсем рядом от меня с крыши с грохотом сорвалась огромная сосулька, разбившись вдребезги на сотни осколков. Я отшатнулся и дворами пошел к школе, стараясь избегать домов с таким убийственным оружием.

Первый семестр закончился, как и Светкины мучения, с Мишкой заново проходившей школьную программу. Впереди десять дней новогодних каникул, десять дней конфет, подарков и мандарин…

Навстречу мне через пешеходный переход стайкой шли старшеклассники, живо обсуждающие новогодний школьный бал, следом ребята поменьше ожесточенно играли в снежки. Снег лепился плохо, так что это больше напоминало простое баловство, а за ними, тяжело неся на своих маленьких плечах огромные рюкзаки, медленно следовали с родителями младшие классы. Обогнув эту толпу, я вошел в полутемный холл нашей родной восьмой школы. Прямо под стендом с гербом и жовто-блакитним прапором сидел Мишка, уткнувшись в телефон, из которого неслись какие-то крики, выстрелы и музыка. Ясно…опять залпы в какую-то новомодную игрушку.

Я присел рядом, ласково потрепав сына по вихрастой голове.

— Ну как дела? — с трудом оторвавшись от мерцающего экрана, Мишка все же ответил:

— Нормально! А где бабушка?

— Бабушка кушать готовит, так что я за нее… — я усмехнулся, вспомнив известную комедию, хотя вряд ли нынешнее поколение помнит Гайдая. — Пойдем?

Мишка надел рюкзак, попутно перекрутив лямки, натянув на одно ухо шапку, терпеливо еще минуту ждал пока я приведу его в божеский вид. Уж такой он у нас был не собранный…Иногда мне казалось, что Рассеянный с улицы Бассейной писался именно с него.

— Ну вот! — критически осмотрев ребенка, удовлетворенно хмыкнул я. — Сойдет для сельской местности…

Мы вышли на улицу, проводив взглядом трамвай, ехавший в сторону центра.

— Может погуляем? — предложил Мишка, поймав мой взгляд. Я мельком глянул на часы. Половина второго…Ничего страшного если мы немного задержимся, решил я. Только надо всех предупредить. Еще пару минут я согласовывал нашу с Мишкой прогулку с семейный командованием в лице жены и тещи, а потом мы сели на грохочущий трамвай и покатили в центр города, чтобы просто насладиться видами зимнего Харькова, который в это время года, со всеми своими древними зданиями и старинными арками, похож на столицу какой-нибудь сказочной Лапландии. К тому же было бы интересно посмотреть на новогоднюю елку, выставленную на площади Конституции.

Окна замерзли и покрылись причудливыми узорами, какие не нарисовал бы не один художник, даже обладающий самой вычурной фантазией. По обеденному времени людей было мало, в основном пенсионеры, в любое время дня и ночи спешащие куда по своим делам с авоськами и потертыми сумочками.

— Красиво, правда? — я кивнул в сторону елки, установленное на макете Эйфелевой башни во французском бульваре. Мишка согласно кивнул, прижавшись носом к холодному стеклу. Хорошо иногда вот так вот сесть на трамвай и под стук колес наслаждаться видами одного из самых лучших городов на земле.

Промелькнул универмаг Харьков в открытой двери, впустившей в уютное тепло общественного транспорта облако холодного пара. Проехали через мост, выбрались на Сумскую, по левой стороне мелькнула заправка.

— Наш выход, — я взял сына за руку и мы выбрались на брусчатку центра. Вокруг фонарики, гирлянды, смех, люди спешат ко входу метро, толпятся на остановках, просто гуляют держась за руку… Правда, Лапландия…

Мишка открытыми глазами глядел на все это чудо, живо обсуждая принцип работы электричества. Я вяло соглашался с ним, особо не вслушиваясь в поток слов, которые произносил мой сын. Среди бесконечного потока людей и машин, на другой стороне Сумской, в огромной зеркальной витрине дорого бутика я разглядел знакомое лицо, которое уже думал, что никогда не встречу в своей жизни. Меня пробило от макушки до пят, будто ударом тока. Я замер на месте, не отрывая глаз от витрины, а Мишка настойчиво тянул меня куда-то в сторону.

— Саша, — канючил он, грозя оторвать мне рукав пуховика.

Среди блестящих гирлянд и бессловесных манекенов, наряженных в дорогие платья крутилась возле зеркала Яна Красовская. Она была точно такой же, какой я запомнил ее в Зазеркалье. Та же стройная фигура, узковатые глаза с хитрым прищуром, крашенные волосы под блонд, подстриженное карэ, даже курточка та же самая, что была на ней в день нашей первой встречи.

— Саша… — Мишка со всей силы толкнул меня в плечо, вернув к реальности. Я вздрогнул, машинально потянувшись за сигаретами. Ошарашенно моргал глазами. Значит она реально существует! Значит Красовская не плод моего воображения. Не отчаянный крик о помощи, а настоящий человек из плоти и крови.

— Мы идем? — вопрошал сын, но я все никак не мог совладать с собой. Все то, что я хотел забыть, всколыхнулось в моем сердце: Вышицкий, Божена, Янка…Сигарета истлела, а я так и не сделала из нее ни одной затяжки. Пальцы обожгло и я выбросил ее в сторону.

— Мы идем? — снова повторил сын.

— Да, идем… — я взял его за руку, мысленно прокручивая в голове события, случившиеся со мной в октябре месяце. Вспомнил ее слова, когда она отправляла меня в Зазеркалье:

— Найди меня там в реальности, если я в ней существую. Расскажи обо всем. Мы с тобой напишем бестселлер.

Книга уже написана, сдана на рассмотрение, а Яна жива и здорова, более того вполне реальна. Но что я ей скажу? Извините, я Александр Дворкин мы тут в моем Зазеркалье такого наворотили, не хотите ли послушать? Вот тут-то психиатрия и распахнет передо мной свои гостеприимные двери.

— Глянь, елка! — мы выбрались на площадь, где высилась лесная красавица, доставленная в Харьков по спецзаказу. Она мигала всем цветами радуги, чуть припорошенная снегом. Под ней располагался деревянный сруб, где базировался на время праздников Святой Николай со своей внучкой.

— Красиво, Мишань, — поддержал я сына, отгоняя наваждение.

Мы сфотографировались у ели. Отправили снимок Светлане и Эльвире Олеговне. Потом я снял одного лишь Мишку на фоне сруба и елки. Это фото отослали его родному отцу в Испанию, где он задержался по своим торговым делам.

Но настроение куда-то бесследно исчезло. Красовская стояла перед глазами. Я понимал, что возможно ввязываюсь в очередную авантюру, но твердо решил ее найти. Если она есть в реальности, то может и работает в газете «Вечерний Харьков»?

Медленно пошли ко входу в метро. Мишке эта поездка явно запомнится. Он редко выбирается на такого рода прогулки, когда надо тащиться через весь город, используя общественный транспорт, да и мне, наверное тоже, учитывая последние обстоятельства.

В длинном тускло освещенном переходе городского метрополитена во всю шла бойкая торговля, начиная от носков и заканчивая высокотехнологическими гаджетами. Харьковчане, толкаясь, рвались кто наружу, кто в глубины подземки, игнорируя призывы продавцов.

Я остановился с Мишкой напротив лотка с книгами и газетами. За десять гривен приобрел какой-то детский журнал и последний номер «Вечернего Харькова». На обложке был наш мэр, торжественно открывающий какой-то центр. Бегло пролистав газету, я двинулся вниз по лестнице к поездам.

Нам с сыном не повезло. Электричка только отъехала. Подав нам напоследок прощальный гудок, качнув на память хвостовым вагоном. Ничего не оставалось как только ждать. Мы нашли место на смой крайней скамейке. Мишка уткнулся в журнал, а я стал рассматривать окружающую меня обстановку. Чувство тревоги. Захлестнувшее меня со времени встречи с Красовской, не покидало меня. Рядом с нами, натужно кряхтя, уселась старушка в старом драповом пальто и потертой беретке. У ее ног стояла небольшая тачка, на которой установлена была пустая клетчатая сумка, туго перевязанная шпагатом. Понятное дело, оценив соседку, решил я, либо на дачу, либо на рынок за продуктами.

Замигало красным табло, извещавшее о том, что на станцию Площадь Конституции прибывает поезд. Я поднялся со своего места. Не торопясь тревожить сына. Огляделся. Толпа на платформе была небольшая. Несколько стаек студентов, все те же пенсионеры и двое крепких мужчин спортивного облика. Цепко и внимательно они оглядывали перрон, высматривая кого-то. Поймав взгляд одного из них, я отвернулся. И…замер, пораженный увиденным.

По платформе двигался чей-то призрак. Он висел сантиметрах в сорока над землей и двигался в нашу сторону. Полупрозрачный, больше похожий на туманную дымку, он имел четкие контуры мужской крепко сбитой фигуры. Темные волосы, сильное волевое лицо, искаженное гримасой боли. Я вздрогнул и на всякий случай оглянулся, искренне надеясь, что кроме меня это чудо видит еще кто-нибудь, но нет…Все на платформе были заняты своими делами. Девчонки-студентки весело переговаривались, что-то обсуждая, пенсионеры мерно кряхтели, опираясь на трости, даже Мишка не повернул головы в сторону пришельца.

А призрак качнулся из стороны в сторону, потом поймал мой удивленный взгляд и покачал головой, мерзко улыбаясь. Нет! Только не это! Мысленно взмолился я, опять эти чертовы видения, как же хорошо и спокойно я прожил этот месяц без всякой мистики и колдовства!

— Смотри! Это он! — два крепыша, высматривающие что-то на платформе рванулись в нашу с призраком сторону. Один из парней явно показывал в сторону пришельца с того света. Он его тоже видел!

Чья-то душа поняла, что ее обнаружил не только я. Призрак мужчины бросил взгляд мне за спину и улыбнулся.

— Станция Майдан Конституции, наступна зупинка… — концовку фразы диктора метро я уже не слышал. Призрак на всем ходу рванулся вправо, проскользнул сквозь парня, стоящего у самого перрона в наушниках, от чего тот немного закачался, и оказался прямо перед летящим электропоездом на рельсах. Махнул мне рукой и исчез, уносимый упругим воздухом, летящим впереди электрички.

— Саша, это наша электричка? — спросил Мишка, пряча бережно журнал в рюкзак.

— Да…да, сына, — я схватил малого под руки и внес в уже закрывающиеся двери. В спину мне донеслось недовольное ворчание одного из накачанных парней:

— Опять ушел! — чертыхнулся один из них тот, что выглядел помоложе. — сколько можно за ним гоняться? Говорил надо было сразу в Театральный идти…

— Тихо! — прицыкнул на него второй. — Шеф сказал…

Двери с шипением захлопнулись прямо перед моим любопытным носом. Электричка нервически дернулась и помчалась вдаль по подземным тоннелям, набирая скорость.

Я потерянно огляделся по сторонам, ища Мишу. Тот уселся с самого краешка длинной сидушки и схватился за поручень, о чем-то сосредоточенно думая, как и я.

— Чего загрустил? — спросил я его, присаживаясь рядом, обнимая его одной рукой, стараясь придать своему голосу хотя бы толику веселья, — неужели прогулка не понравилась?

— Понравилась… — кивнул Мишка. — Саш, я хотел спросить тебя…

— Спрашивай…

— А что это был за дядя, с которым перед электричкой тебе улыбнулся, а потом спрыгнул на рельсы?

Мое сердце дрогнуло. Я еле втолкнул в себя воздух, комком застрявший в горле. Только этого мне не хватало, чтобы Мишка видел.

— Какой такой мужчина? — как можно беспечнее спросил я, улыбнувшись. Правда и улыбка у меня вышла какая-то жалкая.

— Белесый, как призрак, — внимательно посмотрел на меня ребенок.

Именно, что белесый и именно, что призрак, захотелось мне заорать на весь мир. Сразу же вспомнились слова Вышицкого, брошенные когда-то вскользь: «Нам нужен был человек, умеющий прорвать завесу между мирами…» Здрасте, вот он я… Кажется своим путешествием в мир Зазеркалья, я навредил не только себе.

— Знакомый один, — махнул я рукой, — ну-ка давай посмотрим фотки! Что у нас вышло?

Мы открыли телефон и пролистали нашу фотосессию возле елочки. Некоторые фотографии удалили, как не получившиеся. Остальные решили показать Свете.

— Московский проспект! — громогласно объявил диктор.

— Наша… — схватил Мишку за руку и вывел на перрон.

Дорога домой заняла еще минут тридцать. За это время из головы Мишки, слава богу, выветрился подозрительный дядька, а я сосредоточился на встрече с женой, которая сразу заметит, что со мной что-то неладное. Все-таки не первый год живем вместе…

Оказалось, что мы основательно продрогли. В доме показалось жарко и душно. Я сбросил куртку и побрел на балкон, на ходу раскуривая сигарету, проигнорировав вопросы тещи, с наслаждением задымил.

Красовская была настоящая или мне только показалось? Призрака видел и Мишка так, что тут можно быть уверенным на сто процентов. А вот кто эти двое мужчин? И что за шеф? Мысли путались и сбивались, я не заметил, как закурил вторую.

— Привет, — чьи-то теплые ласковые руки обняли меня. Позади стояла Света. Надо же! А я и не слышал, как она вошла!

— Привет, любимая, — я обернулся и поцеловал свою жену в щеку.

— Не замерз?

Только сейчас я ощутил, что дрожу. Холод продрал до костей. Подул на руки. Изо рта вылетело облачко пара, точь-в-точь призрак в метрополитене.

— Есть немного…Как Мишка?

— Читает журнал, — засмеялась счастливо она, — рад и счастлив прогулке. Как тебе это в голову пришло?

— Просто заметил, что ему скучно, — пожал плечами я, выходя с балкона вслед за женой, — как работа?

— Ничего нового. Кроме… — Светка загадочно улыбнулась, прижавшись чуть сильнее ко мне.

— Кроме?

— Кроме того, что мне подарили бутылку хорошего шампанского, и я намерена распить его в обществе своего мужа, который сегодня официально вышел в отпуск, — она впилась в меня губами, жадно ловя мои поцелуи.

— Целоваться у себя! — в свою спальню зашла Эльвира Олеговна с ворохом постиранного белья на руках, которое планировала погладить. — Имейте совесть!

Мы засмеялись и ушли в свою спальню. Я быстро сбегал за двумя бокалами, Света нарезала яблоки и уложила в тарелку красиво виноград. Шампанское действительно было вкусным. Я с наслаждением сделал большой глоток шипящей жидкости.

— Класс! — похвалил жену за ее идею.

Она ничего не ответила. Оставила бокал на прикроватной тумбочке и повернулась ко мне.

— Я люблю тебя, Дворкин! — прошептала она, обнимая меня.

— И я, — губы мои уже искали ее, жадно впивались в нежную кожу. Соскучившиеся руки бесстыдно ласкали прекрасное женское тело. Свет в спальне выключился, кажется, сам собой! Все мысли исчезли, отошли на второй план. Остались только мы вдвоем. Я и она, на всей этой грешной земле.

ГЛАВА 2

К своему стыду, утренний кофе с женой я нагло проспал. Такое со мной очень редко бывает, только когда я вымотаюсь морально и физически, а моральных нагрузок вчера для меня было более, чем достаточно.

Потому, я проснулся в пустой квартире. Эльвира Олеговна повела Мишку на подготовку к утреннику, Светка ушла на работу, а я сварил себе чашечку крепкой арабики и вышел на балкон, кутаясь в теплый пуховик.

Стало еще холоднее. Подул северный пронизывающий ветер, мгновенно остудивший чашку. Я с наслаждением затянулся, наблюдая как медленно просыпается Харьков. В боку что-то закололо, пришлось расстегивать теплую куртку, чтобы рассмотреть причину. Из внутреннего кармана топорщилась купленная вчера в переходе метро газета «Вечерний Харьков». А я и забыл совсем про нее…

Развернул цветные страницы, густо пахнущие свежей типографской краской. На развороте был расположен наш мэр, открывающий какое-то очередное учреждение. Дальше убористым, достаточно мелким шрифтом текст, колонка спортивных новостей, общественная жизнь, общеукраинские новости. Так…А где же наша Яна…Я быстро пробежал глазами заголовки, потом подписи авторов и только на втором развороте увидел знакомую фамилию: Яна Красовская «Загадочный Харьков» — ничего особенного, общеразвлекательное чтиво, но что-то в нем мне показалось знакомым. Пару раз в тексте мелькнули зеркала, отражения и Зазеркалье, фамилии Вышицкий и Калиновская. Ну-ка, что тут у нас…Стал читать серьезнее:

Многие знают, что зеркала — это самые таинственные и загадочные предметы быта, окружающие нас с начала жизни до самого его конца. Существует немало народных поверий, которые приписывают зеркалам чудесные, почти волшебные свойства.

Люди, подчиненные мистики и экстрасенсорики, утверждают, что они имеют собственную память, внутреннее содержимое и свою собственную, ничем не сравнимую энергетику.

Существует поверье, что человеческая душа, после смерти может заблудиться в зеркальных лабиринтах, если не закрыть плотной светонепроницаемой тканью отражение мертвеца. Этим-то и воспользовался в девятнадцатом веке известнейший харьковский ученый Константин Афанасьевич Вышицкий, стремившийся всю свою жизнь открыть секрет вечной жизни…

Далее на половину страницу шло жизнеописание этого деятеля, затащившего меня в Зазеркалье, его научные труды и суть эксперимента, в ходе которого он погиб, так и не воскреснув. Интересно, завлекательно и вполне читаемо, оценил я. Янка имеет вполне определенный литературный талант и по праву считается звездой харьковской журналистики.

Пальцы от холода околели, я одним глотком опрокинул в себя кофе и зашел в квартиру, рухнув на кровать тещи. Так…Что тут еще…В дальнейшем Красовская обещает продолжить серию статей о мистических загадках нашей малой родины и ждет от читателей комментариев и новых историй. Свои пожелания и предложения следует присылать по адресу…Тут был дан адрес редакции, далее самой рабочий телефон самой Красовской.

Я тяжело вздохнул, сворачивая газету, уставившись задумчивым взглядом в стену. Кажется, опять мне не везло, влазил в какую-то очередную авантюру. Призрак в метро, неожиданная встреча с журналисткой, ну почему мне не живется спокойно?

Схватил мобильник и набрал номер редакции. После десятка настойчивых призывных гудков, трубку сняли. Миловидный елейный женский голосок вежливо поздоровался:

— Добрый день, редакция газеты «Вечерний Харьков». Мы вас слушаем…

— Здравствуйте, — проявил я вежливость, которое, как известно, главное оружие вора, — мне бы услышать Яну Красовскую, журналистку, — зачем-то уточнил я.

— Мы все тут журналистки, — обиженным голосом проворковала девушка на том конце провода.

— Да, конечно, извините!

— Ничего страшного, — великодушно простила та меня. — Янусик! Тебя к телефону, очередной кавалер… — раздалось по ту сторону трубки.

Почему она решила, что я кавалер? Поморщился, нервно закуривая сигарету, выходя на балкон. После небольшой паузы в трубке раздался запыханный голос Янки.

— Красовская слушает!

— Доброе утро, Яна, я прочитал вашу заметку о зеркалах и господине Вышицком, готов поделиться дополнительной информацией…

— Очень интересно, — процедила журналистка холодным тоном, — что за информация?

Меня смутило ее отношения. А с другой стороны, если подумать, то чего я хотел? Чтобы она кинулась со мной навстречу босая и неукрытая? Она меня не помнит, не знает про зеркала, про Божену…Она в другой реальности живет, в другом Зазеркалье, а таких, как я ценных источников информации ей звонит по сорок раз на дню, в основном мечтая при личной встрече заглянуть ей под коротенькую юбку.

— Я не встречаюсь ни с кем для получения любой информации, — уточнила девушка, — если вы хотите что-то рассказать, то пишите на электронную почту.

Янка продиктовала мне адрес «мыла», который, впрочем, и без того был в газете. В трубке раздались короткие гудки. На том конце провода отключились.

— Черт! — выругался я, заходя обратно в квартиру. Кот Кекс требовательно гонял по кухне пустую миску с едой, требуя положенный завтрак.

Что делать? Может бросить все к чертям и попытаться забыть?

Чисто механически допил кофе, накормил прожорливое животное серого цвета шотландской породы, раздумывая над происходящем.

Какие-то странные призраки, погони неизвестных за ними — все смешалось в кучу. И все бы ничего! Плюнуть и забыть, тем более, как сказал когда-то пан Вышицкий я умею разрывать завесу между мирами, но главное, что меня беспокоило — это то, что тень в метро видел и Мишка, а значит надо было разбираться во всем, с головой бросаясь в очередную авантюру. Но при скудных возможностях инженера с Турбоатома, я вряд ли насобираю много информации…А вот, если уговорить Красовскую помочь, как тогда, в Зазеркалье, то, возможно, из этого и будет толк. Как там сказал тот крепыш в метро? Надо было сразу идти в Театральный? Что у нас в Театральном?

Я включил ноутбук и набрал поиск. Открылось почти полмиллиона ссылок. Да, Дворкин, информации не початый край!

А Янка? Ну и что, что не захотела встретиться…В конце-концов, я помню где она живет, еще по Зазеркалью. Бросил взгляд на часы в уголке монитора. Впереди до вечера была еще куча времени! Так что, дерзай, Дворкин, читай, вникай, может и найдешь какую-нибудь ценную информацию.

Но ценной информации было немного. Интернет пестрел разными яркими рекламами в основном эротического характера, а при слове мистика в строке поиска вообще сходил с ума и выдавал мне на гора целую кипу адресов колдуний и ворожей, клятвенно заверяющих в своей собственно всесильности и могуществе, способном сокрушить основы мироздания.

Единственное полезное, что я узнал, это была история о загадочном инциденте в харьковском метро, когда несколько мужчин отчетливо видели прыгающего под поезд призрака-самоубийцу. В потемках они приняли его за живого человека, а потом и вовсе вызвали спасателей, дабы достать труп, парализовав таким образом главную транспортную артерию города на несколько часов бесплодных поисков.

Глянул на часы, показывающие половину третьего. Совсем скоро придут Эльвира Олеговна и Мишка со школы, Светка с работы и мне будет не вырваться. Я открыл телефон, коротко написал, что Митрофаныч — начальник производственно технического отдела завода, где я работаю, совсем озверел, дергает меня в отпуске, так как надо срочно подготовить пакет документов, вернусь поздно, к ужину не ждите, и отправил жене.

Накинул на плечи теплый пуховик и выскочил под пронизывающий до костей северный ветер. Добираться до дома Яны от меня было недолго даже общественным транспортом, но я настолько торопился, что решил вызвать такси. Да и мерзнуть на продуваемой всеми ветрами остановке не хотелось в ожидании троллейбуса.

Хмурый, молчаливый таксист домчал до перекрестка Гвардейцев Широнинцев и механизаторской за рекордное время, объехав все возможные пробки только ему известными закоулками, за что получил честно заработанные пятьдесят гривен и десятку сверху.

Я не знал, что скажу Красовской при встрече, вспомнит она меня или сочтет очередным психом, преследующим красавицу журналистку, но смело поднялся на четвертый этаж к черной металлической двери под номером № 36. Все было тут точно так же, как и в моем Зазеркалье. Тот же подъезд с выкрашенными зеленым стенами, тот же домофон, темный зев глазка и коляска под панелью со счетчиками. Вздохнул и нажал кнопку. За дверью раздалась заливистая трель, способная пробудить мертвого. Потом еще и еще раз, подождал для верности минуту и снова позвонил.

— Чего трезвонишь тут?! — соседняя с Яниной дверь приоткрылась и из приоткрывшейся щелочки выглянуло сморщенная старушка со стрекозьими очками в пол морщинистого лица. — Вы вообще к кому?

— Я к Яне Красовской, — замешкался я на секунду, придумывая убедительный ответ, чем вызвал еще большое подозрение у бдительной пенсионерки, — я ее друг…

Бабка хитро прищурилась, представляя, наверное, себя в этот момент какой-то киногероиней из дешевого детектива, вроде «Она написала убийство» и съехидничала:

— Коли друг, то должен знать, что Янка допоздна работает. Редко в семь приходит, в основном позже, а в такое время ее днем с огнем не сыщешь. Значит никакой ты ей не друг! — заключила соседка Красовской, погрозив мне пальцем. — А что ты за фрукт такой, пусть милиция разбирается!

Она шмыгнула обратно в квартиру. Громко защелкали закрываемые звонки, послышалось шарканье домашних тапочек спешащих к телефону. Я предпочел за лучшее ретироваться. Спустился во двор, зайдя в летнюю беседку так, чтобы из окон бдительной дружинницы меня не было видно и приготовился к тягостному ожиданию.

К шести я основательно продрог. На мобильнике было уже четыре пропущенных вызовов от жены, но я твердо решил дождаться Янку. Только она сможет помочь мне разобраться со всеми странностями, пошедшими косяком со вчерашнего дня.

Руки без перчаток замерзли. Сигареты закончились, а кофе, покупаемый в киоск напротив многоэтажки, где жила журналистка, уже не согревал. Во рту было горько и сухо. Немного подташнивало. Лицо обветрило, мышцы закостенели, я еле мог выговаривать слова. Запиликал телефон. Нехотя вытащил руку из кармана. Звонила Света. Не брать уже было стыдно. Иначе через полчаса будет поднят на ноги весь Харьков, обзвонены скорая, милиция и даже пожарные.

— Да, любимая… — выдыхая пар, поздоровался я.

— И где мы ходим? Я звоню, звоню… — Светлана была явно обескуражена и разозлена.

— Да, понимаешь, дорогая, тут Митрофаныч совсем с ума сошел. Контракт с малазийцами срывается на поставку оборудования, вот он всех и припряг на аврал! Пашем, как проклятые! Но ты не переживай, я как справлюсь, так сразу домой! Кушайте без меня…

Было стыдно врать жене, но и втягивать ее в это дурно пахнущее расследование не стоило. Ей хватило и того, что она несколько дней прожила с духом Вышицкого, вырвавшегося из зазеркалья и поселившегося в моем теле.

По разбитому асфальту зацокали каблуки. В начале дороги показалась точеная фигура Янки, как всегда в мини и на длинной шпильке.

— Все, лапуля, труба зовет! Мне пора бежать… — прервал я разговор.

— Целую, — загрустила Светка, а мое сердце было готово разорваться напополам от любви к ней и стыда за своей умелое вранье, — позвони, если будет минутка.

— Пока-пока, — я сбросил звонок и торопливо запихал телефон во внутренний карман, выбираясь из облюбованной беседки, усыпанной пустыми пивными банками и окурками вперемешку с шелухой от семечек.

Фигура Красовская была почти у подъезда. Я поспешил, ускоряя шаг. Вот она! Девушка шагнула в круг света от фонаря, висящего над подъездом, и мне пришлось отшатнуться. Этой девушкой была не Яна. Очень похожая на нее, но не она. Неужели все зря и я ошибся…

— Вы что-то хотели? — вежливо обратилась она ко мне, отпирая электронным ключом подъезд.

— Нет, спасибо, я обознался, — попятился назад, прячась в густую тень зимнего вечера. Медленно побрел к остановке, план рухнул. Людей на узкой, вытоптанной в газоне дорожке не было. Где-то во дворах многоэтажек лаяли собаки. Переругивались их хозяева. Впереди гудел транспорт. Снег глухо хрустел под ногами, проламываясь почти с зубовным скрежетом. Хотелось домой и спать. В голову закрадывалась мысль, что всю эту историю я сам себе выдумал, сделав по обыкновению ее глобальной проблемой.

— Спасибо, — дверь легковушки-такси хлопнула у дороги. Теперь эта была Яна, без сомнения! Я так и замер перед пешеходным переходом, как вкопанный. Красовская спешила домой.

— Мужчина вы идете? Зеленый! — поинтересовался позади меня паренек с рюкзаком на спине.

— А? — словно вернулся в реальность я, стряхнув оцепенение, вызванное появлением журналистки.

— Зеленый говорю! — махнул рукой на меня парень и поспешил по своим молодежным делам.

Яна уже почти скрылась во дворах. В руке у нее был пакет с едой, на плече модная сумочка, усыпанная стразами. На плечах коротенькая шубка, джинсы и теплые полусапожки. Я поторопился, рванул за ней, скользя по замерзшим лужам, пару раз, чуть не растянувшись во весь рост.

Дверь подъезда на магнитном замке медленно закрывалась, я еле успел подставить ногу и войти внутрь, как сильнейший удар под дых сбил дыхание, и тут же острые коготки от всей души мазнули куда-то по шее.

— Ах ты, урод! — Красовская пыталась добить меня женской сумочкой, колотя по спине, а я хватал открытым ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Яна, постойте! — прохрипел я, получив несколько оглушительных и болезненных тумаков.

— Я тебе постою! — кричала она, лупцуя меня почем зря. — Может мне сразу ноги раздвинуть, чтоб не мучился!

Еле смог уклониться от очередного удара и перехватить руки разъяренной женщины. Встряхнул ее, глядя ей в глаза, превозмогая боль.

— Да, постойте же! Я вам сегодня звонил в редакцию!

— Как ты узнал мой адрес, урод?! — кричала она, трепыхаясь у меня в руках.

— Красовская, перестань! — лопнуло, наконец, мое терпение.

Она немного утихомирилась. Порванный пакет с продуктами валялся на грязном полу рядом с нами. Ее сумочка болталась на руке.

— У меня есть важная информация и никакой я не маньяк!

— Маньяк, маньяк! — на ступеньках появилась старуха, которая грозила мне полицией. Она заинтересованно смотрела на нашу мизансцену, как на сериал по телевизору. — Он еще с утра тебя караулит.

— Женщина, идите… — разозлился я. — Куда шли!

— Я тебе пойду! — взъярилась бабуля, но именно это и успокоило Красовскую. Она мягко высвободилась из моих захватов и спокойным тоном заявила:

— Валентина Игоревна, все хорошо. Я разберусь, — улыбнулась ей и дождалась пока бдительная соседка удалится к себе в квартиру, — так вы хотели поговорить?

— И только… — потер я рассаженную ногтями шею. Она неприятно саднила.

— Говорите!

— Может? — намекнул я ей на квартиру так, как основательно продрог.

— А может вам сразу сказать, где деньги лежат? — съязвила Янка, и я с тяжелым вздохом, основательно продрогший, повел ее в облюбованную мною еще с обеда беседку.

Мы уселись на перила, поставив ноги на замусоренные подростками лавочки. Журналистка выжидательно на меня посмотрела.

— И?

— Только, не считай меня сумасшедшим, но дело обстоит так… — и я рассказал Яне, как попал в зазеркалье, как меня обманул Вышицкий, как мы там познакомились с ней и сколько вместе пережили, тактично умолчал о попытке ее завязать со мной какие-то отношения, а потом о призраке в метро, таинственных охотниках на него и талантах моего Мишки.

Когда я закончил, она задумчиво покусывала нижнюю губу и молчала, глядя куда-то в пол.

— Это все? — наконец, вымолвила она после продолжительной паузы.

— Все… — кивнул я. — Ты мне веришь?

Красовская молчала.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила она, увильнув от ответа.

— Ты мне веришь? — повторил я, потирая шею.

— Ты знаешь, Дворкин… — проговорила она. — Если бы ты мне рассказал эту историю месяца три назад, то не поверила бы!

— А сейчас? — напрягся я. — Что изменилось сейчас?

— А сейчас мне стали снится сны, — опустила голову Красовская, — которые совпадают полностью с твоим рассказом…

— Что?! — изумился я.

— Обычные сны, — пожала плечами она, — сначала я думала, что это все нормально, потом, когда это стало связным остросюжетным сериалом, идущим каждую ночь, забеспокоилась, обратилась к врачу, тот посоветовал пить успокоительное, но оно не помогло…

— Это значит ты …

— Не знаю, — пожала плечами она, — мистика какая-то…Вот для того, чтобы разобраться во всем этом я стала копаться в прошлом Вышицкого и загадках Харькова. Ты читал мою последнюю статью?

Я кивнул.

— Так ты мне поможешь?

— Зачем тебе это нужно? — внимательным цепким взглядом оценила она меня.

— Этих призраков видит мой ребенок и двое амбалов, как будто только вышедших из ринга. Я не хочу, чтобы у моей семьи были неприятности.

— Помогу… — со вздохом подтвердила Яна. — Может и сама разберусь в своих снах… Так говоришь они собирались в Театральный? — уточнила она.

— Да…Только, как связаны призрак в метро и театр, ума не приложу… — горестно вздохнул я.

— Есть у меня одна идея, — улыбнулась Красовская, — только кое-что надо уточнить, — ее глаза загорелись азартом и каким-то пылающим огнем, — мы сможем завтра встретиться в пять во «Французком бульваре»?

Я замолчал, представляя, как это все буду объяснять Светке. Или опять врать? А может сказать правду?

— Я буду… — согласился я, подав ей руку, чтобы встать с перил.

— Вот и отлично! — улыбнулась журналистка, когда мы дошли вместе до самого подъезда. — Тогда до завтра!

Она махнула мне ручкой и скрылась в темноте многоэтажки, а я побрел к остановке. Часы показывали восемь вечера.

Уже дома, скупо поздоровавшись с родными, я заперся в ванной, рассматривая следы ногтей Красовской. Еще этого мне не хватало…

— А что это у нас такое? — раздался настороженный голос жены, стоящей позади меня, скрестив руки на груди.

— Да…Дурочка какая-то в автобусе напала на меня за то, что ей ногу отдавил, — отмахнулся я, как можно небрежнее, спиртом поливая ранки.

— Понятно… — сухо кивнула Светка, выходя из ванной.

— Свет! — в одних трусах я погнался за ней, ухватив за руку у самой кухни. Обнял, прижал к себе. — Лапуля моя, любимая, я обожаю тебя, зайка! Ну…не грусти! Это, правда, какая-то сумасшедшая, я даже уклониться не успел.

Под объятиями и поцелуями жена сдалась. Улыбнулась в ответ. Чмокнула меня в щеку.

— Иди мой руки, кормить тебя буду…

— Свет…

— Что?

— Меня опять Величко завтра вызывает…

Громко грохнула о край мойки тарелка. Жена замерла с ложкой в руках над плитой.

— С чего бы вдруг? — насторожилась она.

— Говорю же контракт… — пожал плечами я. — Малазийцы…

И быстро ретировался в ванную, чтобы избежать дальнейших вопросов. Жена хмыкнула и продолжила раскладывать по тарелкам еду.

ГЛАВА 3

Утро началось, как обычно, с кофепития. Получив необходимый заряд бодрости и энергии, я проводил жену на работу, а сам уткнулся в интернет, пытаясь хоть что-то полезного выудить из той толики информации, которую случайно услышал в метро, но никакой связи между театральным, призраками и Харьковом всезнающий гугл никак не хотел находить, ограничиваясь ссылками на ХНАТОБ и какими-то сайтами с ведунами и колдуньями, обещающими успех в делах и при исполнении супружеского долга. Сотни магов и экстрасенсов снимали порчу, наводили обратно и возвращали неверных партнеров в семью. Я даже не знал, что вся эта мистика давно поставлена на практически промышленный поток и является источником неплохого дохода. Цены в основном варьировались от пятиста гривен до десяти тысяч за сеанс, но отдавало это все обычным разводом на деньги.

Дверь в нашу со Светкой спальню тихонько скрипнула. В проем заглянула хитрая физиономия Мишки.

— Привет! — поздоровался он, заметив, что я оторвался от монитора.

— Да, Миш, привет дорогой, — поздоровался я, откладывая ноутбук.

Сын проскользнул в комнату, топая босыми ногами по ламинату, пристроился рядом, положив мне голову на плечо.

— Чего ты так рано встал? — спросил я его, поглаживая по темным прямым волосам, отросшим на шее мягким пушком. — Вон бабушка спит еще, — я кивнул на дверь в коридор, где через комнату оглушительно храпела Эльвира Олеговна, закончившая просмотр очередного сериала ранним утром. Мишка пожал плечами, неопределенно мотнув головой.

— Ничего не болит? — на всякий случай уточнил я, так как знал, что уж этот ребенок точно не отличается богатырским здоровьем.

— Нет, — засопел тихонько сын. Под глазами у него пролегли темно синие круги, выглядел он не очень.

— Так что случилось? — повторил свой вопрос я.

— Мне снился тот дядька… — наконец пояснил он, хляпая рассопливившимся носом.

— Какой? — насторожился я, пристав на локте.

— С которым ты в метро разговаривал, — сказал Миша, — он повел меня куда-то в подземелья, где ездят электрички…

— И?

— Сначала мы долго-долго шли, с потолка капала вода, было сыро и грязно. Я даже замерз немного… — сын, лежащий рядом, укутался одеялом жены по самую шею, и только сейчас я ощутил, что голени его действительно ледяные. От ужаса поразившей меня догадки по спине побежали мурашки. Я вздрогнул, но сдержался. Стараясь говорить, как можно беззаботнее, чтобы не напугать ребенка.

— А что было дальше?

— Дальше был какой-то колодец. Сам дядька спустился вниз, а потом и я оказался там, будто по волшебству. В колодце было уже темно. Только от дядьки исходило свечение, как от фосфора.

— И куда дядька тебя повел? — чуть дрогнувшим голосом продолжил расспросы я.

— В какую-то пещеру, в ней были огромные каменные стулья и столб, на вершине которого лежала книга, — взахлеб рассказывал Михаил. Страх прошел. Теперь согревшись, под моим боком, он мог приукрашивать и сочинять.

— Что за книга? — насторожился я.

Сын пожал плечами и перевернулся на спину.

— Какая-то старая, но я не видел больше ничего! Мне стало страшно, я проснулся и пошел к тебе…Может поиграем? — он схватил с прикроватной тумбочки телефон, защелкав клавишами. Иногда, вот так утром, мы любили играть в морской бой по блютузу.

— Да…книга значит? — задумчиво пробормотал я. Почему призрак повел к этой книге именно Мишку? Что это за писанина? И почему снова затронута моя семья?

Мысли роились в голове не хуже пчел. Я рассеянно тыкал пальцем в экран, пробуя просчитать ситуацию. Ничего не выходило! Слишком мало информации и вся она разрозненная…А кто эти крепыши, которые тоже несомненно видели призрака в метро?

В итоге Мишка выиграл у меня с разгромным счетом восемь: ноль. Окончательно успокоившийся, он побежал хвастаться уже проснувшейся Эльвире Олеговне, а я остался один, изредка прислушиваясь к крикам тещи, которая сначала заставляла сына покормить рыб в аквариуме, заправить кровать, потом убрать лоток кота, вытереть пыль, умыться и садиться кушать. Как ребенок мог сделать это все одновременно непонятно, но строгая педагогическая нотка в добром сердце тещи требовали неприменного и точного выполнения выданных заданий.

Кусок в горло не лез. Я кое-как запихал в себя вчерашнее пюре и запил чашкой горячего кофе. До встречи, назначенной Красовской, оставалось еще куча времени, которое я посвятил домашним делам. Помыл пол, отремонтировал полку, повесил перекосившиеся шторы, сходил магазин и исполнил кучу поручений Эльвиры Олеговны, на которые она была большая выдумщица.

Около четырех начал собираться во Французский бульвар.

— Ты куда это? — поинтересовалась теща, догоняя меня у самой входной двери с длиннющим списком заданий в руках.

— Митрофаныч меня на работу вызвал, надо подбить отчетность, сдать кое-какие документы по контракту, в общем придется попотеть, — отмахнулся я.

Эльвира Олеговна уныло кивнула, принявшись ругать за что-то Мишку, явно расстроившись, что не все из ее наполеоновских планов было выполнено. А я быстро проскользнул в двери, закрыв их своим ключом.

Зазвонил телефон, призывно вибрируя в кармане пуховика.

— Привет, дорогая, — поздоровался я с женой, — как дела?

— Вот собираюсь домой, — сообщила она мне, — может встретишь меня? А то сумки тяжелые, продуктов накупила, боюсь не дотащу…

Встречаться со Светкой сейчас было нельзя. Я не смогу ей врать в глаза про работу и аврал с контрактами, не смогу и все!

— Малыш, я уже на работе, — извиняющимся тоном проговорил я, — так что вызывай такси!

На том конце провода Светка грустно согласилась. Сердце мое чуть не выпрыгнуло из груди, в какой-то момент я даже думал не сдержаться, отменить все и попытаться жить как раньше, но, вспомнив Мишкины испуганные глаза по утру, решительно отрезал пути к отступлению.

— Целую! Постараюсь не задерживаться, — выдавил я из себя, искренне радуясь, что она не видит мою виноватую физиономию. Жена холодно попрощалась, бросив трубку. Я долго еще слушал короткие гудки в телефоне, надеясь непонятно на что.

Во торговом центре в любое время дня и ночи народу валом. Кто-то катается на коньках в Шато ледо, кто-то идет смотреть очередной американский блокбастер в кинотеатр, кто-то зашел за продуктами, а кто-то просто убивает время, попивая кофе, наблюдая за городом с высоты третьего этажа через панорамные окна. Молодые парочки фотографируются в обнимку в плетенных креслах. Девочки-подростки делают селфи в зеркальном лифте. Вокруг мельтешение народа и суета, которую не заметишь на улицах спокойного и тихого Харькова.

В кафе «Тарантино» было пусто. Только в темном углу, под тяжелой красной портьерой сидела целующаяся парочка влюбленных.

— Простите, меня должны ждать! — обратился я к бармену, оперевшись на барную стойку.

— Фамилия… — бросил коротко мне он, протирая и без того чистые стаканы.

— Дворкин.

— Пятый столик…

Я огляделся и сразу табличку «Зарезирвирован» и номером пять. Быстрыми шагами сел на место, отодвинув табличку в сторону. Яна опаздывала. Взглянул на часы.

— Уже ждешь! — позади раздался запыханный голос журналистки.

Она была одета в легкую курточку, обтягивающие джинсы и теплые полуботинки на длинной шпильке.

— Еле успела, час пик… — она плюхнулась напротив меня, тяжело дыша.

— Удалось что-нибудь узнать?

— Давай сначала по кофе, — предложила Яна, — информации мало, но кое-что удалось нарыть.

Мы сделали заказ на два американо, а пока его готовили. Девушка успела снять куртку и привести свой макияж в порядок. Я молчал, глядя в окно, чувствуя себя сволочью по отношению к жене. Боже упаси, я не питал никаких чувств к Красовской и никаких крамольных мыслей не держал в голове — она была для меня просто другом и соратником, но от того, что я первый раз соврал Светлане, было противно.

— Ты чего такой кислый? — спросила Янка, отложив в сторону косметичку и сделав первый глоток обжигающего напитка.

— Забудь, — отмахнулся я, сожалея о том, что курить в кафе города с некоторых пор было запрещено. А все это проклятый здоровый образ жизни, будь он неладен! — Что тебе удалось узнать по нашему делу? — спросил я девушку, помешивая кофе ложкой. Пить его не хотелось. Настроения не было вообще.

— Ну начнем с того, что поиск в интернете не дал результатов, — начала она.

— Это я знаю! Сам спрашивал у гугла…

— В общем, хорошо, что я уже занималась этой темой. Мне удалось поднять свои старые связи, архивы, в библиотеке полистала несколько книг о мистических местах города. После пары часов поиска я наткнулась на интересную заметку в своей же газете, в разделе «Очевидное-невероятное». Пять лет назад на станции метро «Университет» некто Михаил Ликин видел неизвестного мужчину, который бросился под приближающийся поезд. Он немедленно позвал милицию, вызвал скорую, работников метрополитена. Только тела так и не обнаружили, а никто кроме него этого самоубийцу не видел. Мужика сочли сумасшедшим упекли в «пятнашку», где он прибывает и по сей день. Я узнавала, благо, кое какие связи у меня там еще остались. Историю замяли, но отдельные индивидуумы до сих пор считают, что Михаил Ликин был абсолютно здоров, а видел параллельный мир, где призраки снуют туда сюда без особого труда…

— То есть…этот Ликин мог прорвать завесу так же, как и я?

— Получается, что так! — пожала плечами Яна. — или как твой Мишка…

При упоминании о сыне в сердце противно защемило.

— Это еще не доказано! Ладно, допустим, что я видел того же самоубийцу. Только кто эти крепыши, которые охотились на него?

— Вот по ним информации никакой нет, — пожала плечами Красовская, — я даже не пыталась…Никаких зацепок. Ни фото, ни данных, ни даже описания…Глухо.

— А Театральный? — спохватился я. — Что с ним?

— Вот с ним, как раз все очень интересно… — улыбнулась Яна, отставив допитую чашку с кофе. — В Харькове полно театров, как самодеятельных, так и крупных, как ХНАТОБ. Как таковая среда творческих людей сама по себе отдает часто мистикой и чудесами на грани фэнтези, но с призраками связано только одна городская легенда… — она сделал паузу, чтобы привлечь мое внимание.

— И какая же?

— Здание, где располагается наш театральный институт в прошлом принадлежала какому-то очень богатому купцу самодуру, любившему женский пол и по обоюдному согласию и без оного… Однажды купчишка завидел на улицу молоденькую несовершеннолетнюю, но вполне сформировавшуюся гимназисточку. Влюбился по уши и пригласи ее на чай. Гимназисточка гордо отказала, за что силой была увезена в этот самый особняк дворовыми людьми купца. Не знаю, что в точности там произошло, от чего у купчишки в мозгах помутнело, история об этом умалчивает, но испробовав юное создание самостоятельно, он пропустил ее через десяток крепостных, а потом бросил в подвал, чтобы наутро вдоволь снова покуражиться. Гимназистка такого кошмара не выдержала и повесилась. С тех пор ходит легенда, что по усадьбе бродит ее призрак и пугает всех студентов театрального, — она сделал выжидающую паузу, справедливо надеясь на похвалу.

— Яночка, ты отлично сработала! Значит эти двое ловят призраков. Только зачем они им? Что они хотят узнать?

В голове мелькнул Мишкин рассказ о книге и таинственных подземельях Харькова, которые располагаются ниже уровня метро.

— Поймем, кто охотится за призраками, узнаем зачем… — пожала плечами Яна.

— Только как? Сама говорила, что нет никаких зацепок… — я расстроенно обхватил голову руками, взъерошив густые волнистые волосы.

Замолчали. Каждый думал о своем. Яна покусывала нижнюю губу, я пил мелкими глотками остывший американо.

— Узнаем если найдем призрака первыми! — встрепенулась журналистка после минутной паузы.

— И как ты себе это представляешь? — криво усмехнулся я.

— Ты их видишь, а значит можешь и поговорить! Думаю, призраки сами знают почему на них открыли охоту.

— Ян… — грустно улыбнулся я.

— Давай попробуем! — глаза журналистки вспыхнули профессиональным азартом. — Вот это будет репортаж! «Интервью с призраком». А начнем с Театрального…Может, что и выйдет?

Она быстро глянула на часы и засобиралась.

— Едем сейчас же. Студенты часто остаются на дополнительные занятия. Так что вуз открыт до полуночи. Репетиции, спектакли и прочая дребедень…

— Ты-то откуда все это знаешь? — спросил я, набрасывая на плечи пуховик, увлеченный энтузиазмом Красовской.

— У меня подружка училась там два курса, пока не отчислили…Ты поможешь? — она кивнула на свою куртку, предлагая подать ей одежду. Я переместился девушке за спину. В нос ударил стойкий аромат цветочных духов и еще чего-то пряного. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Отлично! — мои руки сами собой обняли журналистку, и она возмущенно фыркнула. — Видела бы тебя твоя жена сейчас, чтобы подумала…

— Что ее муж хорошо воспитан, — усмехнулся я, расплачиваясь по счету.

А Светка стояла на эскалаторе, ехавшим вниз, с тележкой, нагруженной продуктами. Она видела нас, в ее глаза стояли слезы, но я не знал, что она думала в тот момент. А если бы видел жену, то наплевал на всех призраков Харькова вместе взятых и рванул ее догонять, но она меня не окликнула, не позвала. Моя судьба сделала очередной крутой поворот.

ГЛАВА 4

Миллионер Вячеслав Заславский — владелец футбольного клуба, крупнейшего тракторного завода в Европе стоял у окна и наблюдал, как дворник гребет лопатой слежавшийся мокрый снег на узких дорожках его усадьбы.

Зима выдалась в этом году на редкость снежная и морозная. Жаль Кира не видит ее. При мысли о дочери он поморщился. Разом нахлынули страшные воспоминания годичной давности, когда дорогой мерседес «S класса» со всего маху врезался в столб уличного освещения, а за рулем сидела его маленькая девочка, его дочурка, только вчера в день своего восемнадцатилетия получившая права на вождения автомобиля. Ту ночь он не забудет никогда! Слезы жены, мрачные предсказания врачей, почти шестичасовая операция с трепанацией черепа и угрюмый безмерно уставший голос нейрохирурга, только вышедшего из оперблока.

— Ваша дочь в коме…

Слова резанули по самому родному, что хранилось в сердце. Ноги жены, стоявшей рядом подкосились, она, охнув, медленно сползла по стенке. А он…он видел все, как в тумане, смутные очертания фигур в белых халатах, голоса врачей, доносившихся до него, как будто сквозь вату. Суета в приемном покое.

Но это оказалось не самое страшное… Самое ужасное, жуткое было еще впереди, когда ушла надежда…когда были объезжены все знаменитые клиники от Израиля до Германии, когда врачи беспомощно пожимали плечами, говоря, что они сделали все возможное.

А через полгода бессмысленных скитаний по городам и весям, многомиллионных затрат, полностью развалившегося бизнеса, тот же самый нейрохирург, который оперировал Кирочку в ту страшную ночь предложил отключить ее от аппарата поддержки жизнеобеспечения. Вот тогда исчезла надежда совсем!

Сердце дрогнуло, разум твердил о том, что ее уже не вернуть, но жена не простила ему бы такого решения. Она и так сильно изменилась за это время. Похудела, побледнела, стала молиться, ходить в церковь, напрочь забыв о бутиках и нарядах. Теперь ее жизнь заключалась в этом безжизненном теле совсем еще молодой девушки, лежащей без движения на кровати, подключенная к самому современному оборудованию, не дающему затухнуть слабо работающему мозгу.

Заславский поморщился от боли в левой стороне груди. Вытащил из секретера пузырек с лекарством и накапал себе немного. Залпом выпил, словно стопку водки. Никто не должен видеть его слабым! Никто не должен видеть его таким, какой он сейчас, одуревшим от моральной и физической боли почти полностью сломленным человеком. Для всех он должен был и оставаться владельцем фабрик, газет, пароходов, сильным противником и могучим союзником.

— Вячеслав? — в комнату зашла Ирина — жена, бледная копия себя прошлой, всегда яркой и дышащей сексуальностью женщиной. Теперь на ней не было макияжа. Роскошные каштановые волосы стянуты в тугой пучок и спрятаны под черным платком. Одета Заславская была в серую хламиду до пят, увешенная каким-то амулетами и оберегами.

— Да, Ирочка, — со вздохом олигарх повернулся к жене, изобразив на своем лице натянутую улыбку. Он всегда стремился ее поддержать. Зная, что только надеждой она живет, только надежда дарит ей силы двигаться дальше и бороться.

— Ты сегодня не был у Кирочки… — укоризненно поглядела она на него. — Наша доченька будет расстроена, что папочка про нее забыл.

Ира каждый день разговаривала с дочерью, пыталась донести до находящегося в коме мозга какие-то новости, смешные случаи из их жизни. Это стало для Заславской своеобразным ритуалом, которая она соблюдала неукоснительно, заставляя делать тоже самое и мужа. Сегодня ритуал был нарушен, и Ирина пришла в рабочий кабинет, чтобы отчитать нерадивого супруга. После аварии они виделись редко, спали в разных комнатах, жена сама приказала перенести кровать в спальню к Кире. А Вячеслав и не стремился к их уединению, ночевал в кабинете, ужинал и завтракал тут же. Он не знал, что скажет ей наедине, боясь проговориться о том, что надежда уже умерла.

— Ты же знаешь, что у меня важная встреча, — пояснил Заславский, — я думал зайти к Кире после нее.

— У тебя встречи всегда важные, но Кирочка… — по щеке Ирины скатилась слеза. Она по-старушечьи платком смахнула ее, пытаясь собраться. — Но Кирочка…она всегда так ждет своего папочку.

— Я обязательно к ней зайду! Ириш, — он подошел к жене и обнял ее за плечи. Женщина словно подрубленный столб рухнула ему в объятия и зарыдала.

— Ну зачем?! Зачем ты купил ей эту проклятую машину?! Она сейчас была бы с нами! Почему ей ничего не помогает… — плач ее стал перерастать в истерику. Ирина Заславская забилась в руках мужа. Заколотила маленькими кулачками ему по груди. Он рывком притянул ее к себя, ласково зашептал на ухо какую-то бессмыслицу о том, что у них много денег, что они найдут выход, что спасут их единственную дочь, но Ирина слышать ничего уже не могла и не хотела. Внутренний стержень рухнул по напором боли. Она заколотилась в припадке, а Вячеслав еле сумел скрутить ее руки.

— Ира, да перестань же ты! — но она была глуха к голосу разума. Внутренняя душевная боль выворачивала ее наизнанку. Миллионер еле смог разжать сжатые зубы и силой запихать в рот жене несколько таблеток успокоительного.

— Слава! Это все из-за тебя! Из-за тебя наша дочь живет год, как растение! Если бы не ты со своими деньгами, она бы жила…

Истерика понемногу стихала. Рыдания становились тише, а конвульсии слабее. Прибежавшие на шум охранники замерли над своим хозяином, на руках убаюкивающего собственную жену, будто малое дитя.

— Вячеслав Сергеевич, позвольте, — попросил один из них, поднимая на руки худенькое почти тощее тело безутешной матери.

— Отнесите Ирину в ее спальню и вызовите доктора Арсеньева. Кажется ей необходим очередной курс транквилизаторов, — коротко приказал Заславский, вставая с дивана.

Охранники понимающе кивнули и молча удалились из кабинета, а олигарх подошел к небольшому мини-бару, скрытому под мраморной столешницей и от души налил себе в круглый стакан виски. Залпом выпил, не ощущая вкуса. Потом еще раз…Потеплело. Глаза стала ясной. Боль в груди утихла. Только стало очень душно. Нечем дышать…Рывком ослабил на шее дорогой галстук от Армани. Уселся в кресло.

Он обязан сделать все, чтобы его девочка, его доченька Кирочка жила. Иначе какой он после этого отец? Остался последний шанс, последняя возможность, после которой, если она не даст результат, он прикажет…Об этом Заславский не хотел и думать!

Снова на пороге его кабинета охранник. Седовласый крепыш, которого зовут Влад.

— К вам он, хозяин. Тот самый…кого вы ждали! — он замялся, не зная как именно представить посетителя, но Заславский и так понял, кто пришел.

— Впусти, — коротко приказал он.

Никогда раньше, даже в период развала союза, когда все эзотерика и экстрасенсорика была в моде, вперемешку с мистикой, Вячеслав не верил всем этим колдунам и магам, считая их всех шарлатанами и мошенниками, но когда с Кирой случилось несчастье, когда все другие возможности были использованы, когда он был почти на грани отдачи рокового приказа об отключении аппарата, появился он.

У него не было своего сайта в интернете, где был бы вывешен прайс лист, о нем никто и ничего не знал в Харькове, даже самые посвященные и продвинутые. Он просто пришел пару недель назад к порогу дома Заславских, постучался и предложил помощь, словно заранее знал о беде с Кирой. Отчаявшийся отец, не долго думая согласился.

В кабинет прошел молодой мужчина высокого роста и крепкого телосложения, с греческим профилем лица, темными курчавыми волосами и аккуратно подбритой бородкой. Одет он был в обычную одежду: джинсы и свитер, без намека на магическую атрибутику. Никаких свечей, перевернутых крестов и прочей сатанинской шелухи. Молча прошел и сел напротив, положив на стол крепкие сильные руки.

— Как продвигается наше дело, Вячеслав Сергеевич? — спросил он, чуть придвинувшись к Заславскому, поймав бегающий взгляд олигарха. От чего в груди того что-то резко похолодело, а коленки сотрясла дрожь. Он никого и никогда не боялся так, как этого странного человека. От того несло за версту сумасшедшей энергетикой и болью. Казалось посетитель считывает его мысли, а слова для него всего лишь необходимый обычным людям антураж, но как утопающий хватается за спасительную соломинку, так и Заславскому ничего не оставалось делать, как довериться незнакомцу.

— Понимаете… — начал было олигарх, но неизвестный сделал пасс рукой перед его лицом и слегка наклонил голову набок, слабо улыбнувшись.

— Они его упустили… — тихо проговорил он.

— Им помешали! — воскликнул Заславский. — У какого-то мужика с сыном был такой же амулет, который вы дали моим ребятам, и они тоже видели призрака!

— Такой амулет один! — резко оборвал его мужчина и стал мерить широкими шагами комнату. — Он в единственном экземпляре! Значит тоже видели…

— Но сегодня они поедут в Театральный и доберутся до призрака, — привстал из мягкого удобного кожаного кресла миллионер. В этот момент перед этим сильным и волевым незнакомцем он выглядел жалким и мерзким, как слизняк под ногой человека.

— У них нет выбора! У нас… — он выделил у нас. — Его нет! Вы же хотите, чтобы ваша девочка, ваша Кирочка очнулась?

— Конечно хочу! — Заславский бросился к незнакомцу.

— Для этого мне нужна книга! — разозлился мужчина. — Только она спасет вашу дочь! А путь к книге должны показать призраки! Они знают, где она спрятана…

— Я сделаю все, что смогу! — залепетал Вячеслав Сергеевич.

— Хм… — задумался незнакомец. Его и без того серьезное лицо, стало смурнее и жестче. — Значит видели призраков говорите…

— Именно так! Ребята доложили, что мужик даже с ним разговаривал!

— Очень интересно…Очень…

— Что? — уточнил заискивающим тоном Заславский. — Что именно интересно?

Словно очнувшись от раздумий, посетитель двинулся ко входу.

— Этот мужик и пацан имеют очень большую силу. Они могут рвать завесу между мирами! Видеть то, что другим обычным людям не положено видеть…

— Это хорошо или плохо? — на всякий случай уточнил олигарх.

— Это никак, — отрывисто бросил незнакомец, — пока нам не мешают, они нам не опасны, но как далеко вы готовы пойти ради спасения своей дочери? — он внимательно поглядел на раздавленного жизнью миллионера, прочитала все в его серых глаза, но все-таки дождался ответа.

— На все… — выдавил из себя Вячеслав. — На все, что вы скажите!

— Очень хорошо! — похлопал его по плечу посетитель. — Будут новости, звоните. Провожать не стоит. Я сам помню дорогу.

Хлопнула дверь кабинета. Гулкие шаги смолкли вдали, затухая, будто колебания маятника. Заславский сел за стол и еще выпил. Этот неизвестный благодетель обещал чудесное избавление Киры, если миллионер поможет ему найти какую-то книгу. Так что ж! Он найдет ее, даже если придется купить весь город.

Вячеслав встал и спустился вниз, в западное крыло усадьбы, где располагалась спальня Киры. Зашел тихо, чтобы не разбудить спящую Ирину, только что заснувшую и успокоившуюся.

Кира лежала на белоснежной кровати, засыпанная пучками тонких прозрачных трубочек и проводов. Аппарат ИВЛ мерно качал воздух, прогоняя его через легкие. Черный коробочек пульсометра писал свою одинаковую уже год как кардиограмму. Шторы были занавешены. В спальне царил полумрак. Длинные черные волосы Киры были разметаны по подушке, а руки с какими-то прищепками спокойно покоились на крае постели.

Заславский тяжело вздохнул и присел рядом на стул. Улыбнулся. Она всегда была папиной дочкой. Он не мог ее не баловать, не дарить роскошные подарки и исполнять желания. В такие моменты, он чувствовал себя по-настоящему счастливым отцом. Вот и тогда…с мерседесом.

— Прости меня, доченька, — в который раз попросил он прощения, погладив бледную щеку. Смахнул упавшую на глаза прядь густых маминых волос. — прости, если сможешь…

Глаза девушки оставались закрытыми, но отец был уверен, что если бы она могла говорить, то Кира его обязательно простила бы. Она всегда любила своего папочку. Ведь он сделал все что мог для того, чтобы вернуть ее к жизни. Даже пошел на сговор с этим странным незнакомцем, хотя все естество кричало против. Он пошел, поверил, потому что надеялся на чудо, что, когда он найдет эту таинственную книгу, то Кира откроет глаза и улыбнется ему самой яркой и счастливой из всех своих улыбок.

Заславский повернулся к жене. Под воздействием успокоительного та заснула. Ее незачем впутывать во всю эту историю, искренне верующая с некоторых пор, она решит, что он продал душу самому дьяволу и будет, наверное права, потому что от этого неизвестного спасителя отчетливо попахивает серой.

— Вячеслав Сергеевич, мы выезжаем! — охранник Влад застыл на пороге, одетый во все черное, ради маскировки. На шее у него болтался, сделанный незнакомцем амулет. Какой-то пузырек с непонятной вонючей жидкостью, закрытый плотной крышкой, которую надо выпить перед поиском призраков.

— Постарайтесь уж, ребят, — грустно обернулся он к Владу.

— Не подведем! — браво отчеканил бывший лейтенант морской пехоты и исчез за дверью.

Театральный институт их последний шанс. А уж душу гимназистки опытные ребята разговорить сумеют. Заславский взял в свою руку ладошку дочери и закрыл глаза, пытаясь подремать. Последнее время это сделать удавалось только здесь, рядом с Кирой.

ГЛАВА 5

Я не заметил Светланы, плачущей на пешеходной дорожке. Мы с Красовской вышли из другого выхода под легкий пушистый снежок в районе Академика Павлова. Яна закуталась в легкую куртку, будто синтипон мог спасти от мороза, покусывающего щеки и нос.

— Театральный у нас… — задумчиво почесал голову я.

— На площади Конституции, прямо у входа в метро. Так что надо брать такси, — она взмахнула рукой и тут же к нам на обочину съехала потертая вишневая «девятка». После небольших торгов, водитель за сотню согласился нас доставить в центр города. В машине мы старались избегать разговоров о предстоящем деле, боясь, что не знакомый человек примет нас за сумасшедших. Янка весело болтала с шофером о погоде и политике, а, сидя сзади, рассматривал предновогодний город, украшенный россыпью гирлянд и цветных фонариков, кажущийся в этом разноцветном обрамлении по-настоящему волшебным, будто вырванный из сказки. Снег повалил огромными пушистыми хлопьями, сквозь которые с трудом можно было различить спешащих по своим делам харьковчан, прячущих лица в высокие воротники пальто и плотно намотанные вязанные шарфы.

Мир внутри этой снежной сказки начал внезапно меняться. Я проморгался, не веря своим глазам, и уже хотел отчаянно вскрикнуть, но вовремя спохватился, боясь водителя, широкую спину которого я видел за низким сиденьем. А на улице творилось что-то невообразимое. Сквозь снежную пелену вместо дорогих спорткаров и могучих джипов на Московском проспекте начали появляться двуколки с запряженными в них лошадьми, кареты, украшенные золотыми позументами и люди, совсем непохожие на нынешних харьковчан. Они шли по мощенным тротуарам, вежливо раскланиваясь друг с другом, женщины носили теплые капора, мужчины цилиндры и драповые пальто. Газетчик-мальчишка что-то отчаянно выкрикивал, рекламируя на свой манер новый номер своей газеты. Бородатый дворник в засаленном переднике лениво мел снег настоящей метлой, а уличные фонари коптили керосиновым пламенем.

— Дворкин! — раздался голос откуда-то издалека. — Мы приехали, Саша! — рукав затеребили, и я, словно вырвавшись из плена этой сказки, очнулся. Красовская стояла надо мной перед открытой дверью «девятки» и тянула за рукав пуховика, извиняющимся голосом поясняя водителю, что я с суточной смены и очень устал.

— Это что такое было? — зашипела она мне, когда такси, взвизгнув колесами исчезло за поворотом, и мы остались одни. — Ты что заснул?

— Я не знаю, что это было, — потер я глаза, пытаясь привести свой мозг в порядок, — что-то сродни наваждению. Я любовался зимним городом, пошел снег, а потом я увидел другой Харьков…

— Что значит другой? — изумилась Яна.

— Старый…похожий на город Вышицкого, только зимой. Дамы и господа…кареты и дворник…

— Ты точно здоров? — со сомнением покосилась на меня журналистка, скривив полные губы.

— Это спрашивает меня женщина, согласившаяся со мной ловить призрака в здании театрального института? — съязвил я, и Красовская умолкла.

— Ты прав… — согласилась она. — Звучит по меньшей мере странно.

Я огляделся. Мы стояли напротив одного из красивейших зданий Харькова. Арочные вытянутые окна с декоративными, украшенными гипсовой лепниной, балкончиками. Тяжелые дубовые двери, небольшая лестница, ведущая на первый этаж, где располагались несколько магазинов и вход в сам институт. Почти все окна были темны, лишь в левом крыле тускло светилась одинокая лампа. Видимо, какая-то запозднившаяся группа репетирует.

В длинном вытянутом фойе на вахте сидел мужчина, наряженный в форму какой-то охранной фирмочки, которых развелось в последнее время множество. Он был седовлас и солиден, словно списанный с портрета какого-то барина девятнадцатого века. Он оторвался от какой-то книжки, подняв на нас глаза из-за высокой тумбы регистрации, громко спросил хорошо поставленным голосом, эхом отозвавшимся в гулком фойе:

— Я вас слушаю, молодые люди…

— Газета «Вечерний Харьков», — Красовская ткнула ему под нос свое служебное удостоверение, — мы пишем статью о загадочных и мистических местах нашего города, — начала она, — ходят слухи, что в театральном вузе живет …или…правильнее сказать является призрак некой гимназистки…

Она нарочно сделала паузу, чтобы вахтер сам мог, как можно больше рассказать про привидение. А это, кажется, старику и было нужно. Он откашлялся, бросив короткий взгляд в зеркало, стоящего на его столике, пригладил рукой волосы.

— Конечно, я знаком с этой историей… — начал он, пытливо вглядываясь в нас с Янкой. — Многие студенты болтают, что видели тут некую тень серого цвета, летающую по коридорам. Часто она появляется после полуночи…

— Полуночи? — с сомнением нахмурился я. — Какие же студенты задерживаются в вузе после полуночи?

— Это не простой институт, молодой человек! — назидательно погрозил мне пальцем вахтер. — Это храм, храм искусства и творчества! Многие наши студенты люди не от мира сего…Они репетируют ночами и искренне любят свою профессию.

— Очень интересно, — согласилась Красовская, — а не могли бы посмотреть то место, где чаще всего появляется призрак? Сфотографировать? Для газеты…

— Боюсь, что нет, милая дама, — нахмурился вахтер, — без разрешения ректора никто посторонний не имеет право входить в вуз. Вот завтра утречком приходите. Напишите честь по чести заявление, получите разрешение на съемку и милости просим, а пока нет!

Мужчина солидно скрестил руки на груди, театрально повернув голову чуть на сторону. Видимо, в его понимании эта поза выглядела непреклонной и солидной.

— И все же… — аккуратно настояла на своем Янка. — У нас завтра сдача нового номера. Статья должна быть…

Она вытащила из сумочки небольшой кошелек красного цвета и положила его на стойку вахты, подмигнув охраннику.

— Нам очень нужна ваша помощь…Мы вас отблагодарим и обещаем место на развороте нашей газеты, — торопливо добавила она, видя, что старик уже почти сломался.

— У нас пенсия и правда маленькая… — нерешительно начал он, а Красовская ловко достала из бумажника двести гривен и сунула их под внутренний телефон института.

— Очень маленькая! — выразительно поглядел вахтер на нее. Она со вздохом вытащила еще одну купюру. — Но в принципе, я думаю, можно что-то придумать…

Он встал из-за стойки и прошел к двери. Запер ее на ключ и указала нам на длинную витую лестницу, ведущую на второй этаж.

— Милости просим, — проговорил он, медленно поднимаясь наверх, — гимназистку чаще всего видят на втором этаже в левом крыле здания. Не знаю, что ее туда так тянет? Может действительно именно там ее купец…это… — он мазнул взглядом по Красовской и стыдливо отвернулся.

По узкому коридору, задрапированному какой-то бордовой тканью были развешены портреты знаменитых выпускников и ректоров вуза. На нас со стен глядели задумчивые, одухотворенные лица людей, закончивших много лет назад этот храм искусств. Откуда-то сверху доносились возмущенные возгласы актеров, репетирующих очередной спектакль, но отдельных слов разобрать было нельзя. После недолгой прогулки по коридору, мы оказались перед старым портретом довольно крепкого мужика, сидящего с тростью в руке на венском гнутом стуле, одетого в дорогой сюртук с накрахмаленными манишками. Длинная борода, почти по грудь и жесткий властный взгляд из-под косматых, нахмуренных бровей выдавали в нем человека властного и жесткого.

— Вот здесь ее частенько и видят, — указал рукой на тупичок с картиной вахтер, — уж не знаю, чем ей это место полюбилось, но торчит под картиной практически каждую ночь…

— А сами-то вы ее видели? — спросил я, рассматривая неизвестного мне барина.

— Боже упаси! — перекрестился неловко вахтер. — Те кто ее видел, потом долго отойти не могут, шепчут что-то про себя, ходят, как в воду опущенные.

— А может это и есть ее обидчик? — кивнула головой на портрет Яна.

— Да не может такого быть! — возмутился мужчина. — Это же сам Котляревский Иван Кузьмич — знатный меценат, покровитель и благодетель нашего театра…

Я если честно не разделял уверенности охранника. Как раз такие меценаты и благодетели в девятнадцатом веке частенько баловались с девками по закоулкам и углам, не особо спрашивая желания оных. А взгляд Котляревского так и таит в себе какую-то странную бесинку, отдавая сумасшествием.

— Вы нас оставите здесь на полчасика, чтобы поснимать? — с завораживающей улыбкой попросила Яна.

— Не положено… — угрюмо насупился вахтер, но Красовская пошла уже по проторенному пути и сунула ему в карман форменной куртки еще одну купюру.

— Мы вас очень попросим.

— Ну ежели так… — охранник пошел вниз, утопая форменными сапогами в бордовом ворсистом ковре, расстеленном по всему коридору.

— Странный мужик, — кивнул я на портрет, осматриваясь по сторонам.

— Это я заметила, — разозлилась Красовская, видимо всерьез огорченная потерей шестиста гривен, — ты хоть что-нибудь видишь или чувствуешь?

Я помотал головой, сделав шаг вперед. Ничего необычного. Пахло пылью и масляной краской от портрета, словно он был только что написан.

— Все, как всегда, но до полуночи еще долго… — мысль о том, что придется торчать тут до двенадцати часов привела меня в ужас. Я не мог даже представить, что буду говорить Светке, и как она отреагирует на столь позднюю задержку. И вдруг мое тело сковал холод. Он заполз под рубашку и двинулся мурашками по спине. Лицо окаменело, словно сведенное судорогой. Я ощутил легкий ветерок, мазнувший мне по лицу и отшатнулся.

— Что такое? — обеспокоенно оглянулась Янка.

— Я ее чувствую, — прошептал я, осознав, что холод — всего лишь спутник души суицидницы-гимназистки, привязанной к этому чертову портрету силой своей ненависти. — Она где-то рядом… — я облизал пересохшие губы. Вокруг царил полумрак, разрываемый маленьким светильником перед картиной, на которой был изображен Котляревский. — Она идет сюда…

— Ой! — охнула Красовская, спрятавшись мне за спину. Куда делся ее журналистский запал?

Я прикрыл глаза, пытаясь не увидеть — почувствовать каким-то внутренним зрением приближение призрака. Все вокруг поплыло, будто в тумане, а потом туман рассеялся, холод стал почти невыносимым. Мне пришлось открыть глаза. Передо мной висела дымчатая фигура совсем молодой девушки в строгой гимназисткой форме времен девятнадцатого века. Она, склонив голову, с любопытством рассматривал нас с Яной, слегка улыбаясь. Именно от нее струился этот ужасный поток холода.

— Здрасте… — выдавил из себя я.

— Дворкин, с кем ты здороваешься? — заорала мне на ухо перепуганная Красовская. Ее горячее дыхание немного привело меня в чувство.

— Она…здесь… — прошептал я, не сводя глаза с души девушки, по прежнему молча стоявшей передо мной.

— Кто? — шепнула мне Янка.

— Гимназистка… — выдавил я из себя. Прошлая моя встреча с призраком прошла чуть легче. Я не совсем понимал кто передо мной, а теперь своими глазами видел потустороннее существо и ни где-нибудь в Зазеркалье, а в самом центре Харькова!

— Я никого не вижу! — закричала Яна, схватив меня за плечи.

— И не увидит! — улыбнулась гимназистка, вымолвив наконец-то хоть слово. Голос был у нее певучий приятный с легким малороссийским акцентом. — Мы показываемся лишь в полночь, да и то, когда хотим отвадить кого-то…Например, студентов, вздумавших в моем коридоре зажиматься по углам! — ее глаза гневно блеснули ледяным огнем.

— А я? — дрожащим голосом спросил я.

— Ты — другое дело! Ты можешь прорывать завесу между мирами! Быть в нашем мире и в этом! — она обвела рукой коридор и закружилась в сером туманном вихре. — Для тебя нет преград, нет препятствий! Ты странник!

— Странник? — удивился я, а Яна повторила, будто эхо за мной.

— Какой странник? Что еще за странник? — видимо, она не только не видела привидение гимназистки, но и не слышала его.

— Помолчи, Яночка, — попросил я ее, — простите, как вас зовут? — обратился я к призраку девушки, мирно парящему где-то над потолком. Она бросилась стрелой вниз, затормозив прямо передо мной.

— Меня? Меня зовут Полина! Ты первый кто у меня спрашивает имя со времени… — она замешкалась на секунду, грозно глянув на портрет. — Со времени, когда я перебралась в этот мир…Зачем тебе мое имя?

— Видишь ли, Полина…В метро я встретил такого же как ты парня…

— В метро? — переспросило привидение, нахмурив брови.

— Это такое место, где под землей ходят поезда. Так вот за ним гнались, пытались поймать неизвестные люди, — пояснил я.

— Люди? — удивилась Полина. — Люди видеть нас не могут!

— Эти видели, даже мой сын заметил этого парня, — твердо повторил я.

— Ну и что?! — ухмыльнулась гимназистка, как можно беспечнее, хотя в ее глазах определенно блеснула тревога. — Мало ли зачем он был нужен. Что вы хотите от меня?

— Нам надо знать, что они хотят от вас! И зачем пытаются поймать? — мое внимание отвлек небольшой шум в коридоре. Он был слишком характерный, словно звук падающего тела, повалившего за собой какую-то посуду. Привидение взметнулось тревожно вверх и проплыла по коридору к лестнице.

— Это они! — воскликнула она. Ее глаза испуганно расширились, Полина явно была обеспокоена.

— Дворкин, ты слышал шум? — зашипела мне на ухо Яна.

— Слышал! — отмахнулся я от нее, хотя сердце испуганно колотилось— Полина, скажи мне кто за вами охотится и чего они хотят?

— Я не могу! — зашептала она, придвинувшись вплотную к моему лицу. На моих ресницах тут же повисли снежинки. Лицо свело от мороза. — Они уничтожат меня! Изгонять! Будут мучить, как этот… — девушка кивнула на портрет барина в сюртуке. — Мне надо лететь!

Шорох шагов становился все слышнее. Неизвестные были где-то уже наверху. Вот один из них споткнулся обо что-то и негромко ругнулся.

— Скажи, что они хотят от вас? — прокричал я.

— Ищи ответ в яру! — с тонким посвистом привидение испарилось, провалившись сквозь стены.

— Эй, кто здесь? — тонкий луч фонарика зашарил по коридору, в самом конце которого стояли мы с Красовской, прижавшись друг к другу. — Постой! Это ж тот же самый мужик, что был в метро!

Луч света осветил знакомую по встречи в подземке физиономию крепыша в кожанке. Он бежал ко нам, размахивая руками. Позади держался второй, подсвечивая ему путь фонариком. Кажется. Они были без оружия. Хоть это было приятно!

— Они нас убьют? — тихим голосом спросила Красовская.

Но ее вопроса я уже не слышал. Я бросился вперед, каким-то чудом оттолкнув в сторону вывалившегося на меня крепыша. Тот отлетел в сторону, запутавшись в складках ткани, драпировавшей стены, сверху на него свалилась картина одного из лучших учеников Театрального вуза.

— Стоять! — заорал второй, пытаясь вытащить что-то из-за пазухи, но был смят нашим сдвоенным тараном. Янка, как испуганный носорог неслась за мной следом. Перепрыгивая через три ступеньки, мы сбежали вниз по лестнице. Сверху слышались маты неизвестных бандитов и возмущенные крики студентов, прервавших репетицию. Надо было уносить отсюда ноги, иначе через десять минут от полиции тут будет не протолкнуться. За вахтой, склонив неестественно голову на бок, замер добрый вахтер, пустивший нас посмотреть коридор. Глаз его были открыты и смотрели в одну точку. Сомнений о его состоянии не оставалось.

— Бежим! — я распахнул двери института и выбежал на улицу, чуть не попав под проезжающий мимо автомобиль. Тот возмущенно мяукнул клаксоном, но я потащил Янку подальше от этого места, не обратив на него никакого внимания. Сердце отчаянно колотилось, готовое выскочить из груди. Остановились мы где-то только у Центрального рынка.

— Они его убили, да? — со слезами в глазах спросила меня Красовская, заглянув мне в глаза. Я ничего не ответил, закурил, с наслаждением и каким-то внутренним облегчением выдыхая дым. Мы спаслись, мы сумели, мы смогли…

— Скорее всего. Люди так не сидят, уставившись в одну точку, — я сплюнул тягучую слюну, пытаясь успокоить дыхание.

— И что дальше?

— Полина… — начал я, потом вспомнил, что Красовская не слышала нашего разговора с привидением, и поправился. — Гимназистка сказала, что ответ надо искать в яру…

— В чем? — нахмурилась журналистка.

— В яру, — пожал плечами я.

— Бред какой-то… — тряхнула головой Янка.

— Может быть! — я взглянул на наручные часы. Половина десятого вечера. Светка меня убьет. — Только с этим будем разбираться уже завтра, а пока на такси, домой и баиньки. Жена, наверное, с ума сходит…

Мы поймали машину, завезли по пути домой Красовскую. А потом и я двинулся к себе, внутренне готовясь к непростому объяснению с супругой. На сегодня уже хватило мне приключений с лихвой.

ГЛАВА 6

Отдел полиции расположенный вблизи Театрального института отдыхать сегодня не собирался. По коридорам сновали туда-сюда полицейские с кучей бумаг, наготове сидела группа быстрого реагирования. Состояние правоохранителей было близко к панике. В институте искусств было совершено резонансное ничем не мотивированное убийство старика вахтера. Задержали даже двух подозреваемых, которые сидели сейчас в КПЗ за тонкими прутьями решетки, взирая на всю происходящую суету с долей удивления и испуга. Они никак не рассчитывали, что дело обернется таким образом.

На ступеньках входа в отдел стоял крепко сложенный полицейский в бронежилете и каске, в руках он держал автомат, бдительно осматривая окрестности.

Машина Заславского остановилась у самого входа. Усталый миллионер не стал дожидаться своего водителя, а выскочил из мерседеса самостоятельно, попутно подавая руку своему куму и хорошему приятелю генерал-майору СБУ Василькову. По ночному времени генерал госбезопасности был одет в коричневую дубленку и теплую меховую шапку, длинные запорожские усы покрылись на морозе легким инеем. Вдвоем они сделали шаг к ступенькам, ведущим в отдел, но были остановлены бдительным караульным.

— Ваш пропуск! — громко проговорил полицейский, будто бы случайно развернув дуло автомата в их сторону. Позади Заславского напряглись охранники, потянувшись за оружием, но были остановлены движением ладони генерал-майора СБУ.

— Стоять! — приказал он, доставая из кармана служебное удостоверение синего цвета. — Я генерал-майор Васильков! У меня есть пару вопросов к твоему начальнику, сержант…Приказываю немедленно доложить.

Полицейский с сомнением вгляделся в фотографию генерала, потом вытянулся в струнку, приникнув к рации.

— Первый третьему! Прибыл генерал СБУ Васильков к нашему начальнику.

— Немедленно впустить, — отдал распоряжение дрогнувшим голосом дежурный.

Заславский и Васильков быстрым шагом поднялись по ступенькам и зашли внутрь. При виде своего хозяина лица Влада и его помощника Коли, сидевших в КПЗ в наручниках расплылись в счастливой улыбке. Олигарх поморщился и прошел к кабинету начальника отдела, в след за своим приятелем.

Без стука Васильков распахнул двери, поморщившись от густых клубов табачного дыма, повисших возле потолочной люстры советского образца. В кабинете начальника сидел весь состав отдела, что-то громко обсуждая. Во главе длинного стола для переговоров восседал грузный краснолицый мужчина с высокими залысинами в непривычном черном мундире, больше напоминающего форму шерифа, где-нибудь в штате Калифорния.

— Добрый день, — вяло поздоровался он, привстав, — а у нас тут ЧП…

— Пошли все вон! — коротко буркнул Васильков, шагнув в кабинет.

Оперативники переглянулись между собой, потом с начальником, получив его утвердительный кивок заскрипели стульями, выходя из кабинета неорганизованной толпой.

Васильков сел рядом с начальником, Заславский устроился чуть в сторонке, сделав вид, что он ни к чему противозаконному отношения не имеет, а пришел вместе с другом за компанию.

Когда последний из оперов закрыл за собой дверь, генерал-майор брезгливо махнул рукой, отгоняя облачко дыма от себя, скорчив презрительную мину.

— Итак, товарищ полковник, — обратился он к начальнику отдела полиции, — доложите обстановку.

Полковник Ясько не знал почему он должен докладывать что-то незнакомому генералу из СБУ, но страх перед госбезопасностью был силен и неистребим в головах людей, прошедших советскую школу подготовки. Такие офицеры казались обычным полицейским небожителями, близкими к олимпу власти, способными в порошок стереть любую карьеру за одну минуту, а Ясько карьерой дорожил. Еще оставалась надежда на волне преобразований происходящих в стране, получить вожделенного генерала, еще он мог возглавить управление или отдел в нем, получив кучу привилегий и почестей. Потому-то он немного откашлявшись, начал спокойно докладывать.

— В начале десятого на пульт дежурного поступил звонок о взломе главного здания Института искусств. Туда немедленно был направлен усиленный наряд полиции, который обнаружил убитого вахтера на проходной 1956 года рождения, уроженца города Харькова и двух неизвестных, личности которых сейчас устанавливаются. Неизвестные задержаны. По предварительной версии именно они зачем-то взломали аварийно запасной выход, проникли в здание и убили вахтера, — горло Ясько пересохло. Он сделал большой глоток из бутылки «Моршинской», стоящей на столе и продолжил.

— Виновные свою вину не признают…Говорят, что к нам приедут и все объяснят, — взглядом полковник попросил разрешение закурить. Васильков благосклонно кивнул, нахмурив седые брови.

— Можете считать, что уже приехали! — сообщил он, выложив удостоверение на стол. Ясько даже не взглянул на синюю корочку, мазнул глазами по Заславскому, но промолчал, естественно его узнав. Кто в Харькове не знает миллионера и мецената? Только что он делает здесь? Неужели его люди сейчас сидят в КПЗ отдела? Что они делали в Театральном? Все эти мысли промелькнули в голове у полковника за считанные секунды. Поймав его удивленный взгляд, генерал СБУ пояснил:

— Вы правы, это люди Вячеслава Сергеевича, из его личной охраны…

Полковник Ясько тяжело выдохнул, представляя, что сейчас начнется. Какой резонанс в обществе будет, если все вскроется, а если ему дадут довести дело до конца, то вот вам и генерал! Он ослабил нервно галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на форменной рубашке. Какой к черту конец! Они пришли отмазывать этих уродов!

— Тогда может Вячеслав Сергеевич объяснит, за что его люди убили простого старика — вахтера? — уточнил Ясько, побагровев от осознания того, что сейчас ему станут вешать лапшу на уши, это в лучшем случае, а в худшем без объяснения прикажут отпустить негодяев.

— Не забывайтесь, полковник! — повысил голос Васильков, зло поджав губы. — Господин Заславский уважаемый в нашем городе человек!

— Я знаю… — со вздохом согласился полковник. — Только это не значит, что уважение к господину Заславскому автоматически переходит на его людей, обвиняемых в предумышленном убийстве!

— Хватит с меня, Ясько, вашей демагогии! — стукнул кулаком по столу Васильков.

— Простите, пан полковник, — вступил осторожно олигарх, — мои люди попали туда случайно, у одного из них в вузе учится подруга, девушка, как модно сейчас говорить. Репетиция задерживалась, вот они с другом и решили ее встретить. Времена нынче, сами знаете, неспокойные….

— И девушка может все подтвердить… И бежали они от полиции, потому что испугались… — грустно добавил Ясько, положив мощные сжатые кулаки на стол.

— Именно так, полковник, — улыбнулся генерал-майор СБУ, — я рад, что мы друг друга поняли…

— Секунду! — вздохнул полковник, поднимая трубку внутреннего телефона. — Тарасенко? Приведи задержанных ко мне! Да этих двух, которые в КПЗ сидят, да наручники с них с ними. Тут выяснились кое-какие обстоятельства… Я сказал веди сюда! — грохнул он кулаком по столу так, что минералка перевернулась а папки с бумагами подпрыгнули вверх. — Сейчас приведут ваших подопечных, — отвернулся он от генерала СБУ с расстроенным видом. Только что, он своими руками привез себе на отдел очередной «глухарь», испортив статистику окончательно.

Через пару минут в кабинет завели охранников Заславского. Они не скрывали своих улыбок, нагло поглядывая на разозленного Ясько.

— Вот они! — кивнул полковник на задержанных. — Ваши красавцы…

— Ты принял правильное решение, полковник, — похвалил его «сбушник», протянул руку, но полицейский сделал вид, что не заметил ее. Хмыкнув, Васильков пошел прочь из кабинета, уводя за собой Влада и Николая. Заславский на секунду у дверей задержался. Обернулся назад, разглядывая полковника, сидящего с опущенной головой за своим столом. В этот момент Вячеславу было его даже немного жаль…

— Пан полковник, — начал было он, но увидев грозный взгляд Ясько, поспешно закрыл за собой дверь.

Его ждали на улице. Рядом с черным мерседесом Заславского стоял огромный внедорожник Василькова. На крыше «Тойоты» крутился синий проблесковый маячок. С виноватым видом Влад и Коля толпились подле машины олигарха, генерал-майор, разговаривал с кем-то по телефону.

Заславский легко сбежал по ступенькам, не обратив внимания на своих подручных, прошел к своему приятелю.

— На работу? — кивнул он на внедорожник и зевающего водителя в нем.

— Да…Сам знаешь какой у нас последнее время дурдом творится, — улыбнулся Васильков, отключив телефон.

— Спасибо тебе, — подал ему руку олигарх, — не знаю, что бы без тебя я делал…

— Да брось, Славка, — улыбнулся генерал СБУ, — сколько таких дел мы в девяностые провернули, а тому полковнику одним висяком больше одним меньше…Так что твои ребята там искали все-таки?

Заславский улыбнулся, сделав вид, что не услышал вопроса.

— Баня с меня! Как ты любишь, Жора, на дровах с пивком, на природе…

— Даже не знаю, когда придется вырваться, работы по горло, — Васильков пожал руку олигарха, сел в машину. С пробуксовкой тяжелый внедорожник рванулся вперед. Раздался оглушительный вой сирены.

— В машину! — коротко приказал миллионер Владу и Коле, усаживаясь на переднее сиденье. Он никогда не любил ездить сзади.

Всю дорогу до усадьбы Заславских молчали. Провинившиеся подручные сидели с потерянным видом, просчитывая какое наказание может последовать за такой серьезный просчет, а олигарх думал о Кире, которой сегодня стало хуже. Время медленно утекало, будто песок сквозь пальцы, его становилось все меньше и меньше до определенного им самим срока, а свои решения Вячеслав Сергеевич менять не привык.

Выехав за город, они немного ускорились. Машин на трассе стало меньше, и водитель смог прибавить газа. У ворот усадьбы залаяли собаки. Пять огромных алабаев бились в ворота, пока охрана не загнала их по вольерам, впустив хозяина во двор.

Свет в комнате жены и дочери горел. Тускло светилось окно на втором этаже, бледно-желтым огнем ночника. Ирина опять не спала, дежурив у постели Киры, надеясь на чудо.

Заславский вышел на воздух, посмотрев на звезды. Ни одной тучки на небе! Кажется, что до серебряных точек можно рукой достать, погладив покатый бок луны рукой. Такое небо бывает только здесь, в Харькове, где он родился, учился, где он умрет…Мысль о смерти неприятно кольнула в груди. Сразу вспомнилась Кира и провал сегодняшней операции. Призрака, как хотел неизвестный благодетель опять не удалось достать.

— Рассказывайте, — коротко бросил он за спину, ощущая, что потупившиеся охранники стоят позади.

— Там опять был этот мужик, — начал Влад на правах старшего. — Я узнал его по одежде. И баба какая-то с ним. Они подняли шум и скрылись оттуда…

— А вахтера зачем вальнули? — злым голосом бросил олигарх.

— Так он это…не хотел нас пускать, — пожал плечами Николай, — я думал его немного придушить, чтоб сознание потерял, а он…

— Да не фарт просто, Сергеич! Опять этот козел вмешался!

— Не фарт! — зло повернулся к ним Заславский. — а может это просто вы идиоты?! Упустили призрака, да еще и наследили, как могли!

— Да не хотели мы по-мокрому…Так вышло! — оправдывался Владик.

— Вышло… — буркнул миллионер, мгновенно успокоившись. — Пошли прочь!

Понурые охранники поплелись в свою сторожку, где круглосуточно несла дежурство прислуга усадьбы. А Вячеслав Сергеевич поднялся в дом. Отказался ужинать. Хотел зайти к Кире, но от мысли, что придется выслушивать истерики жены, обвиняющей его в бездействии, передумал. Зашел в свой кабинет, который за последний год стал для него и спальней, и местом работы, и столовой. Свет включать не стал. Сбросил плащ, прошел к столу, налив себе из бара немного виски. Одним глотком опрокинул алкоголь в себя и закурил.

— Опять провал! — раздался голос позади него. Свет настольной лампы вспыхнул одновременно с речью. Заславский вздрогнул и медленно повернулся назад. На дорогом итальянском кожаном диване, сделанном по спецзаказу сидел тот самый мужчина, который был последней надеждой в спасении Киры. Кто его пропустил сюда? Как он попал в кабинет? Мысль испуганно заметались. Мурашки побежали по спине, на лбу возник холодный пот. — Я уже начинаю думать, что зря с вами связался, дорогой Вячеслав Сергеевич…

— Как…Что вы здесь делаете? — дрогнувшим голосом спросил олигарх.

— Жду вас! — улыбнулся мужчина и встал с дивана, прошелся по комнате, меряя его шагами в легкой задумчивости. — Две шикарные возможности добыть призрака, и вы их бездарно упускаете! Я уже, грешным делом, начинаю думать, что вы не особо горите желанием спасти свою дочь. А что? Киру отключить от аппаратуры, жену в дурдом, благо там и подделывать ничего не надо, и так Ирину примут там, как родную, а сам снова жениться, теперь на молодой и здоровой?

— Да как ты… — вскинулся Заславский, но неизвестный предостерегающе поднял руку. От чего речь олигарха вдруг исчезла. Он шевелили губами, что-то говорил, но изо рта не доносилось ни звука.

— Не надо, Вячеслав Сергеевич! Не грубите мне… лучше объясните, что случилось на этот раз? — он убрал выставленную вперед руку, и Заславский захлебнулся словами, вырвавшимися наконец наружу:

— Это все он…Опять этот мужик, который видел призрака в метро! С ним была какая-то баба. Именно они сорвали всю операцию!

— Опять этот мужик… — задумался неизвестный. — Мне даже хочется теперь с ним познакомится…Очень интересный экземпляр. Возможно, что найдя его, нам не придется искать призраков, — он увлеченно стал рассматривать на руке свои ногти, будто ничего важнее для него сейчас в этом мире не существовало, — да…Пожалуй, надо его найти! Вы поняли меня, дорогой миллионер?

— Да, да… — заторопился согласиться с ним испуганный Заславский. — Я сделаю все что смогу!

— Не так… — неизвестный наклонился к нему. В нос ударил запах дорогого парфюма и холод неизвестности, граничащий со страхом. — Вы сделаете это!

Неизвестный щелкнул выключателем настольной лампы и кабинет резко погрузился в непроницаемый мрак. На секунду олигарх ослеп, а когда открыл глаза, то снова в комнате был один. Неизвестный исчез.

— Черт! — выругался Вячеслав Сергеевич, налив себе полный стакан виски. — Черт! — повторил он. Сбросил ботинки, пальто и костюм, расстегнул рубашку, снял галстук. — Будь ты проклят! — закричал он, разбив стакан об пол. — будь проклят!

Он уже искренне жалел, что связался с неизвестным помощником, боялся, что цена, уплаченная за здоровье и жизнь Киры будет слишком высока и заплатить он ее не сможет. От осознания этой простой мысли ему захотелось напиться. Надраться до поросячьего визга, чтобы хотя бы на миг забыть о том, что рушится вся его жизнь, весь его размеренный уклад, все его благополучия.

Заславский схватил бутылку и сорвал пробку. Залпом осушил половину, чувствуя, как теплая нега разливается по телу. Через пять минут он уже мирно спал.

ГЛАВА 7

Темный узкий коридор вел куда-то вглубь подземного Харькова. С грубо сложенных стен капала вода, под ногами хлюпало и воняло сыростью. Под потолком висели какие-то кабеля правительственной связи, кое-где основательно потрепанные мышами. Позади загудела электричка. Сверху посыпалась штукатурка, комья мокрой земли и мелкие камешки. Свод тоннеля, ведущего в бомбоубежище под станцией метро Ботанический сад, со времен холодной войны пришел в негодность. Нынешние власти сейчас не планировали оставаться в своем государстве до последнего, предпочитая выезжать в какую-нибудь нейтральную страну, бросая на произвол судьбы свой собственный народ, их волею втянутый в какое-нибудь военное противостояние.

Высокая фигура неизвестного помощника Заславского, обещающего спасти его дочь, легко перепрыгивала через глубокие лужи. В полной темноте он ориентировался, словно на свету, и легко определял нужные повороты. Из-под его ног, обутых в высокие армейские ботинки, со звонким писком разбегались крысы.

Наконец, после долгой ходьбы, он нырнул в еле заметный коридор слева от себя. Спустился вниз по небольшой трубе вниз и оказался в длинном узком помещении, напоминающем пенал. Здесь горели лампы дневного света, приглушенно работал радиоприемник, мерно гудел холодильник «Полюс». В углу стоял небольшой стол, колченогий табурет, на котором восседал мужчина лет сорока, крепкого телосложения, отменной выправки и жестких, будто вырубленных из камня черт лица. В руках он вертел десантный нож с широким обоюдоострым лезвием и наслаждался песней Эдиты Пьехи, транслируемой по радио. Его губы беззвучно шевелились, подпевая голосу, в который, в своей время, были влюбленны миллионы.

— Где все? — строго спросил неизвестный помощник олигарха, сухо кивнув мужчине в знак приветствия.

— Бес здесь! — сторож кивнул закрытой двери. — Остальные отправились наверх по его распоряжению… — Как у тебя?

Но помощник олигарха Заславского промолчал. Он прошел к двери, несколько раз провернул тяжелый штурвал замка. Дверь скрипнула и отъехала назад, освобождая полукруглый проход внутрь, в глубины бомбоубежища для высших чинов ЦК партии Украинской ССР, построенный сразу после войны, когда о плане Даллеса еще не было слышно, когда лысый кукурузник только начинал свое восхождение по карьерной лестнице партии.

В полутемном помещении тихо шумела вентиляция, работал кондиционер еще советского производства. Раньше умели делать на совесть, да и все вокруг было, будто вырванное машиной времени из шестидесятых годов прошлого века, солидное, грубое, без намека на роскошь, но от того не менее качественное.

За столом сидел седой грузный мужчина. Его седые волосы были зачесаны назад. Длинный нос говорил о каких-то дальних кавказских корнях. Одет он был в черный твидовый пиджак и водолазку, синие джинсы и остроносые туфли. В то время, когда помощник олигарха зашел в подвал, он развлекался тем, что усилием взгляда двигал по столику спичечный коробок.

— Здравствуй, Шаман, — коротко бросил он, не отрываясь от своего занятия. Коробочек несколько раз нервно дернулся, выдавая настроение своего хозяина, но потом ровно заскользили по полированной столешнице.

— Здорово, Бес! — поздоровался вошедший, устало плюхнувшись на табурет. Прикрыл усталые красные глаза, оперевшись на холодную, выкрашенную зеленой краской стену с какими-то предостерегающими надписями.

— Говорят твой подопечный опять правил возложенную на него миссию? — тот кого называли Бесом оторвал взгляд от коробка и поглядел на своего посетителя. Спички замерли на самом краю столешницы, готовые упасть на бетонный пол.

— Ему не везет! — открыл красные глаза Шаман, тяжело вдохнув спертый подземный воздух. — Каждый раз что-то мешает, отрезает путь в последний момент…

— Что-то?! — притворно изумился Бес. — А вот Элиза так не считает…Она видит, что твой подопечный боится, очень боится…И уже жалеет, что связался с нами!

— Дело не в этом… — вяло возразил уставший мужчина, расстегивая плотную черную куртку.

— А в чем?! — взревел Бес, громко стукнув кулаком по столу. Спички покачнулись и полетели вниз, но у самого пола взгляд мужчины сумел их остановить. Они повисели немного в воздухе и улеглись ему в ладонь. Он чиркнул ими, подкуривая дешевую Ватру без фильтра — дань старой привычки, еще с советских времен.

— Ему мешают, — вспышка гнева не испугала Шамана. За долгие годы совместной службы он привык к своему начальнику, и, казалось, что уже ничего его не может в поведении Беса удивить.

— Кто может помешать самому богатому человеку Харькова, входящего в тройку самых богатых людей Украины?

— Пока не знаю… — пожал плечами Шаман. — Но оба раза это был какой-то мужик, предпринявший призраков о нашей охоте. Сначала здесь, в метро, а потом и в Театральном.

— Какой-то мужик? — кулаки Беса нервно сжались, готовые размазать своего подчиненного по стенке. — Ты знаешь, Шаман, сколько лет мы ждали этого момента! Двадцать шесть лет…Долгих двадцать шесть лет! И ты спокойно говоришь о том, что какой-то мужик срывает нам всю операцию?! Ты в своем уме лейтенант?!

Шаман поморщился, как от зубной боли. Его старое воинское звание резануло по ушам, и по сердцу. Когда-то давно он, как и Бес, и остальные их соратники украшали ряды доблестного харьковского КГБ. Отвечали за государственную безопасность, были людьми, облеченными властью, секретным отделом № 13, специализирующимся на борьбе с проявлениями всякой чертовщины, а потом все в один момент рухнуло. Исчезли их кураторы, ушли на пенсию не согласившиеся пресмыкаться перед новой властью, не изменяя раз в жизни принесенной присяге. Они оказались на улице. Все пятеро…Бес, Шаман, Эльза, Веер и Малыш. Оказались никому не нужными, лишними в дележке наследства империи. Бойцы невидимого фронта уже не существующего государства.

Выживали, как могли. Бес стал начальник охраны одного государственного предприятия. Эльза отправилась торговать на Барабашово. Веер пытался заделаться киллером, но не вышло. Вместе с Малышом они медленно спивались в «трешке» Веера на Героев Труда, оставленной ему родителями. А Шаман? Шаман грезил реваншем, мечтал о возвращении старого порядка и подрабатывал сторожем на все том же Барабашово. Там многие трудились, что бы выжить, работая на наглых негров и вьетнамцев за копейки, народ нищал, проваливаясь куда-то вниз, в какую-то яму, дна у которой вовсе не было видно.

Именно в таком состоянии их нашел бывший командир спецподразделения № 13 с позывным Бес, когда казалось, что все, финиш, дальше остается шагнуть в окно или пустить пулю в лоб из наградного «макарова».

Шаман, тогда проснулся с тяжелым похмельем. Большими глотками пил воду из-под крана, опасаясь смотреть на опухшую рожу в зеркало. Голова шумела, все тело ныло и жалостливо просило отдыха. В спальне раздался непонятный шум, потом заработал сам собой телевизор. Если бы не вчерашняя пьянка, то Шаман непременно почувствовал след телепортации, но все болело настолько сильно, что он лишь мысленно удивился чудесам японской техники. Зашел в комнату, попутно загнав под рассохшийся диван пару пустых бутылок из под пива. По седьмому харьковскому каналу шли новости. Позади раздалось тактичное покашливание, заставившее вздрогнуть Шамана и резко обернуться. Боль в висках вспыхнула ослепительной кометой. Он еле устоял на ногах, увидев своего бывшего командира, вальяжно развалившегося в кресле. Он курил свою любимую "ватру", от которой и в нормальном состоянии Шамана тошнило.

— Ну здравствуй, товарищ лейтенант, — проговорил Бес, туша окурок о грязный пол.

— Товарищи нынче не в моде… — буркнул тот, усаживаясь напротив. — Что хотел?

— Хотел тебя спросить, — лицо командира стало жестким. Он рывком придвинулся к Шаману, чтобы посмотреть ему в глаза, — не надоело прозябать на рынке? Понемногу спиваться и умереть от некачественного пойла?

— Так все живут, — грустно усмехнулся Шаман.

— Так живут лентяи и дураки! С твоими способностями можно горы свернуть, а ты… — он пнул пивную бутылку, и она, звеня, покатилась по давно не крашенному полу.

— Мои способности были стране нужны, а теперь кому? Мне в гадалки податься? Или экстрасенсы? Воды по ящику заряжать?

— Не ерничай! Ты талант! Ты можешь то, что многие люди видели только по телевизору в фильмах про супергероев.

— Это точно! — Шаман отвернулся и выудил откуда-то из-под горы немытой посуды, стоявшей горкой прямо на полу, непочатую бутылку пива. — Супергерой, мать вашу…

Он попытался зубами открыть пиво, но Бес бросил короткий взгляд на бутылку и она вдруг затрещала.

— Бес, не надо! — воскликнул он, но было уже поздно. Мелкие трещины вдруг пошли по зеленому стеклу, разрастаясь в трещины побольше, а потом оглушительно бабахнуло, обдав пеной обиженного Шамана. — Ну и зачем эта демонстрация силы?

— Чтобы ты понял, мы и есть сила! — пафосно начал Бес. — Сила, способная вернуть все назад…

— Что ты имеешь в виду? — спросил Шаман, моментально трезвея. Сколько раз он мечтал об этом! Сколько ночей не спал, строя несбыточные планы! А после смирился, топя свои надежды на реванш в спиртном.

Тогда Бес рассказал План. Именно так, с большой буквы и никак иначе! Это была судьбоносная операция для всего мира, возможно та самая, для которой в далеком семьдесят втором году в КГБ и создали отдел № 13.

Шаман согласился, как согласились и Эльза, и Веер, и Малыш. Свою базу устроили в самом потаенном уголке Харькова, о котором мало кто знал, в подземном бункере под станцией метро Ботанический сад — бывшим бомбоубежище для высшего руководства Украинской ССР. Правила игры все приняли сразу и безоговорочно, права на ошибку они не имели, потому что попытка была бы только одна. Потому так и отреагировал Бес на очередной срыв их Плана.

— Я не знаю, что это за мужик, но он видит без эликсира, — попытался оправдаться Шаман, виновато потупив глаза.

— К черту эликсир! — взорвался Бес, и в бункере отчаянно замигали лампы дневного света. — Если первый раз можно списать все на случайность, то второй раз он целенаправленно срывал операцию! Слышишь меня!

— Так точно, товарищ майор! — вытянулся в струнку бывший лейтенант КГБ. Это успокоило немного Беса. Он тяжело вздохнул и сел обратно на стул, выбивая на столешнице какой-то незамысловатый ритм.

— Какие меры ты принял? — уже спокойным голосом поинтересовался он.

— Приказал Заславскому его найти…Думаю, нам будет интересно с ним познакомится, — пожал плечами Шаман.

— А что Заславский?

— Уже жалеет, что связался с нами, — усмехнулся бывший лейтенант КГБ, — чтобы это понять не нужно быть экстрасенсом.

— Необходимо вернуть его под наше влияние, чтобы этот чертов миллионер не мог и шагу ступить без нашего ведома! — приказал Бес.

— Можно привлекать к этому заданию Эльзу? — поинтересовался мужчина.

— Нужно, лейтенант! У нас мало времени…До часа «X» неделя.

— Разрешите исполнять?

— Исполняйте, — кивнул Бес, провожая выходящего четким строевым шагом из бункера своего подчиненного.

ГЛАВА 8

Возвращался я домой выжитый как лимон около десяти часов вечера. Свет на кухне уже не горел. В спальне Эльвиры Олеговны тускло мерцал экран ноутбука. Она снова занималась просмотром очередного сериала. Быстро взбежал на второй этаж, внутренне уже готовясь к очень непростому разговору с женой.

Сунул ключ в скважину, попытался провернуть, но не тут-то было, нижний замок так же не открывался. Такого в нашей семье раньше не водилось. Всегда один из замков оставался без вставленного ключа. Снова посмотрел на часы. Десять часов ровно… Мишка еще не спит, только укладывается мультики смотреть. Была не была! Нажал на кнопку звонка несколько раз и стал ждать. Движения за дверью не было. Потом еще и еще раз, пока по ту сторону не зашаркали тапочки и не скрипнула дверь в спальню тещи. Это она прошла к двери.

— Эльвира Олеговна, это я! — громко прокричал я, благо на всей лестничной клетки мы жили одни. Остальные две квартиры пустовали еще с лета. Постучал, но заветного поворота ключа так и не услышал. Что-то подозрительное екнуло в области сердца. Меня так никогда с работы не встречали…Никогда, за долгих десять лет брака.

— Света, он пришел, — различил я сквозь дверь строгий голос тещи. Раздались легкие шаги моей дюймовочки. Щелкнули оба замка. Ключи внутри с легким стуком провернули свои механизмы.

— Здравствуй, Дворкин… — на пороге стояла Светлана, заплаканная, растрепанная, с красными от слез глазами. Зашмыгала по-детски носом, от чего мне захотелось обнять ее покрепче, да не отпускать никогда.

— Привет, зайка, — я попытался сделать шаг в квартиру, но жена заслонила мне проход, шагнув чуть в сторону, оперевшись на дверной косяк.

— Что случилось? — нахмурился я. Все мои инстинкты вопили о чем-то страшном, непоправимом, неправильном! И эти красные опухшие глаза… — ты ревела что ли? — протянул руку, чтобы погладить жену по щеке, но Светка отстранилась.

— Я видела тебя во Французском бульваре, — выдавила она из себя, преодолевая боль. Черт! Как так! Я не выдержался и ругнулся. — Чего уж теперь ругаться… — грустно сообщила она мне. — А ты работа, внеурочная, малазийцы, контракт…Сказал бы как есть и все…

— Что все?! — завопил я, кинувшись к любимой женщине. — Это не то, что ты подумала! Это по работе…

— Так все говорят…Знаешь, Дворкин, ты клялся когда-то, что никогда меня не будешь обманывать, а выходит спустя десять лет обманул…

— Свет, да погоди ты! — но она не хотела меня слушать. И может, как всегда, была права. Я сам себя загнал в ловушку, из которой выхода нет. Не стоило врать жене, прикрываясь работой, необходимо было сразу рассказать ей всю правду, как про пана Вышицкого и его зеркало когда-то. Но я побоялся…Чего? Непринятия? Осуждения? Дурак!

— Не будем устраивать сериальных ссор и семейных разборок, тем более как оказалась наша семья существует только для меня и в моем воображении.

— Солнце, прости меня! Я должен был тебе сразу все рассказать…

— Конечно должен был… — грустно согласилась она, все еще маринуя меня на пороге. — Хотя бы из уважения к прожитым совместно годам, но ты этого не сделал, предпочтя врать и изворачиваться. Я тут собрала тебе кое-что…

Она наклонилась куда-то в сторону, где обычно стоял лоток Кекса и вытащила небольшую дорожную сумку, набитую столь плотно, что замок не полностью закрылся. Сквозь эту прореху я разглядел свой свитер и футболку.

— Будь счастлив! — Светлана буквально впихнула мне в руки чемодан и захлопнула перед самым моим носом дверь. Замки щелкнули несколько раз и закрылись. А я так и стоял ошарашенно моргая, не в силах поверить, что несколько секунд назад моя семейная жизнь потерпела фиаско, сокрушительное, окончательное и бесповоротное…В сердце противно защемило. Потянуло левую сторону, я побледнел, резко хватая воздух, но совладал с собой. Куда теперь идти? Что делать? Как вымолить прощение за свою глупость? Ведь я не даже не думал ей изменять с Красовской! Кто же виноват, что Светка все неправильно поняла…Я сполз по стенке на корточки, обхватив голову руками, не обращая внимания на то, что пачкаю побелкой пуховик — подарок жены.

— Черт! — выругался я. Слезы сами собой потекли из глаз. Сколько все сразу вспомнилось из нашей семейной жизни…Как познакомились, как встречались? Сколько ночей провели под луной, первый поцелуй, первый секс, первый совместный праздник, когда мы у Светкиной бабушки напились шампанского, празднуя «день медика»…

Я встал, покачиваясь, и подошел к двери. Снова настойчиво позвонил, потом постучал. За дверью Мишка спрашивал, что случилось…Сердце рвалось на части.

— Светка, открой! Я прошу! Дай, мне все объяснить!

Тишина, только мультики у Мишки стали звучать громче, заглушая мои настырные вопли.

— Светка, прости!!! — я тарабанил в дверь, пока не открылась дверь квартиры под нами на первом этаже. Молодая, но уже очень вредная соседка Дашечка мне громко сообщила:

— Еще раз крикнешь, вызову ментов! — добрая девочка, она всегда была такой. — И прекрати тарабанить! Я отдыхаю после работы!

Вытирая слезы, размазывая из по щекам, я подхватил сумку, бросив последний взгляд на ставшую за столь долгое время родной дверь.

— Прости, моя родная! — прошептал я, рывком бросил тело вперед, опасаясь, что снова начну стучать и скулить под дверью, как забытый нерадивыми хозяевами пес. Легко сбежал вниз, еще в подъезде закурил. Пальцы подрагивали, и я долго не мог чиркнуть как следует зажигалкой. Выдохнул дым, почти не чувствуя горечи. Поглядел на окна квартиры. Хлопнула вверху балконная дверь. Бросив сумку в снег, я выбежал вперед, задрав голову вверх. Там стояла Светка, без куртки, зябко обнимая худенькие плечи своими ладонями.

— Дворкин! — окликнула она меня.

— Светуля, прости меня! — заорал я. — Я ни в чем не виноват! Дай, все объяснить…

— Тапочки забыл! — она сбросила мне с балкона пару моих резиновых шлепанцев, которые с легким стуком приземлились у моих ног. Больше не произнеся ни слова, она вернулась в квартиру. Свет в спальне Эльвиры Олеговны погас.

Со вздохом я присел рядом с лежавшими в сугробе сланцами. Повертел их в руках и выбросил куда-то подальше, на детскую площадку. Алкашей по утру бутылки собирать бродит много, подберут — кому надо. Куда идти? Как быть? Посмотрел в полупустой бумажник. Наш сегодняшний вояж с Красовской вылился в копеечку. Денег практически не было…Идти проситься ночевать к Агееву — моему приятелю и куму жены? Нет уж… лучше уже под деревом в лесу.

Я закинул дорожную сумку на плечо и побрел за дом, на поляну, где обычно жарили шашлыки, уставшие от бетонных застроек харьковчане. Там и дрова есть и бревно, чтобы посидеть и что-то придумать. Пальцы начали подмерзать. Я подул на них, одевая кожаные перчатки, явно не приспособленные, чтобы ночевать в лесу. Ничего! Согреемся! Шмыгнул носом, последний раз бросив взгляд на окна нашей квартиры. Мишка потушил свет и лег спать, а Светка, наверное читает или пытается читать. В окне спальни горит бледный огонек настенного бра.

Перешел через узкую мелкую речушку по шаткому металлическому мосту и в небольшой ложбинке, среди глиняных косогоров, обнаружил прекрасное местечко для посиделок при минусовой температуре на воздухе. Несколько бревен было сложено квадратом у погасшего кострища. Рядом аккуратно высилась стопка приготовленных дров. Разбросанные шприцы и презервативы говорили о том, что это постоянное место сбора самой отвязной молодежи, но будем надеяться, что сегодня они заняты уроками.

Сложил костерок, несколько раз чиркнул зажигалкой. Слегка подрагивая на холодном ветру, пламя начало яростно лизать тонкие сучья и ветки. Затрещало. Я закашлялся, прикрывая глаза от едкого дыма. Несколько минут, и робкий огонек вырвался на свободу ярко красным факелом, пожирая принесенные ему в жертву дрова.

— Хотя бы костер растопил нормально! — похвалил я сам себя, усаживаясь на импровизированные скамейки, размышляя что делать дальше.

Остаться здесь, на свежем воздухе? Попробовал устроиться на круглом покатом бревне. Тело сразу заломило, а в спину подул холодный ветер. Поворочался и понял, что это не вариант. Сел, закурил. Как-то вышло, что друзей у меня не было. Все больше наши общие со Светланой, которые сразу примут сторону жены, а меня на порог не пустят. Коллеги по работе? У меня в основном женский коллектив с мужьями и малолетними детьми. Очень я им нужен на ночь глядя…Митрофаныч— начальник моего отдела? Сам ютится в «однушке» с женой и родителями. Как не крути, а оставался выход один.

Достал мобильный. Долго слушал гудки, пока там не раздался радостный голос Янки.

— Я только думала сама тебе звонить! — сообщила мне она, часто дыша, будто одолела стометровку быстрее легкоатлетов.

— Что-то случилось? — встревожился я. Это сумасшедший день мог еще принести любые сюрпризы.

— Нет! Я долго думала над словами призрака…

— Какого призрака? — мой мозг отказывался думать о чем-то кроме того, что час назад мой уютный мирок разрушился и полетел в тартарары.

— Гимназистки из театрального!

— Ааа… — вспомнил я ее слова про то, что ответ нужно искать в яру.

— И что ты накопала? — без особого энтузиазма спросил я.

— Когда готовила статьи про мистические места Харькова, мне попался интересный материал, касающийся Саржина яра.

— Чего? — не понял я.

— Саржин Яр — это рядом с павловым полем. Место разлома земной коры и сдвига литосферных плит. Там еще источник минеральной воды! — затараторила Красовская. Она или не замечала, или не хотела замечать мое потухшее настроение, поглощенное своим открытием.

— И что в нем мистического? — вяло поинтересовался я, думая, как бы повернуть разговор так, чтобы напроситься к ней ночевать.

— Существует легенда, что пары, исходящие изнутри земной коры, вызывают у людей непонятные видения и галлюцинации, но это официальная версия, а неофициальная — это то, что Саржин яр является местом перехода в параллельный мир! — сообщила мне Яна.

— Это в какой книге написано?

— Да везде! — отмахнулась от моего скепсиса журналистка. — Нам надо туда срочно попасть! Возможно там мы найдем ответ, что ищут эти бандиты и зачем им призраки…

— Отлично…

— Тогда давай завтра, — предложила она.

— Ян, тут меня жена из дома выгнала! — перебил я ее не совсем вежливо. На том конце провода возникла долгая пауза. Красовская переваривала информацию, пытаясь понять чего я от нее хочу.

— И?

— И мне надо где-то переночевать, — попросил я с тяжелым вздохом, — всего на одну ночь…

Тишина в трубке стала пугающей. Я уже было решил, что буду коротать длинную зимнюю ночь на холодном ветру у костра, но журналистка все-таки сдалась.

— Если только на одну ночь!

— Спасибо! — искренне обрадовался я, прикинув, что денег на такси хватит с лихвой, даже если придется брать «бомбилу». — Через полчаса буду!

И отключился, не давая Яне пожалеть о своем решении. Отлично! А завтра, дав возможность Светке успокоиться, попытаюсь с ней снова поговорить. Ну нельзя же так разрушить семью одним разом?

Вместо того, чтобы затушить костер, я подкинул в него еще дровишек. Пламя вспыхнуло с новой силой, вонзившись острым мечом в темноту ночного неба. Затрещали дрова, замигали маленькими кометами красные искры. Подхватил сумку и побежала на трассу ловить машину.

По ночному времени их было мало. Еще и не каждый остановиться, опасаясь брать случайных попутчиков. В общем проголосовал я на проспекте Льва Ландау еще минут сорок, а на Гвардейцев Широнинцев подъехал около полуночи.

Красовская заспанная открыла дверь в одной легкой ночнушке, потирая красные глаза.

— Я думала ты уже не приедешь! — зевнув, сообщила мне она, пропуская в квартиру.

— С транспортом беда… — сбрасывая ботинки и пуховик, пробормотал я. Ноги околели, а тело яростно просилось отдохнуть. Больная спина, ушибленная еще в детстве, отчаянно ныла.

— Фу! — сморщила носик журналистка. — А это что за вонь? Ты участвовал в клубе юных пожарников?

— Извини, — пожал плечами я.

— Значит так…Кухня там, ванна… — начала объяснять Яна, но я ее прервал.

— Вообще-то я знаю…

Она нахмурилась что-то соображая, а потом спохватилась.

— Зазеркалье… — я согласно кивнул. — Тогда спать будешь в зале на диване. Я тебе там постелила. Но с одним условием…

— Каким это? — с любопытством спросил я.

— Иди искупайся, Дворкин! — поморщилась она. — Бомжи лучше пахнут.

Я согласно кивнул. Тем более измученное тело еще в обед просила под горячие струи воды, чтобы смыть с себя всю эту грязь. Я вытащил телефон, отстегнул браслет часов, сложив аккуратно все на тумбочку. Заскочил в ванную, пустив из — под крана почти кипяток.

— Твое полотенце розовое! — донесся мне в след сонный голос Красовской.

Ни слова не говоря, я нырнул в ванную. Уже через минуту почувствовав себя другим человеком. Вместе с водой ушли дурные мысли. Паника уступила место рассудку. Тело податливо грелось под струями кипятка. Минут двадцать я нежился в душе, наслаждаясь приятным чувством чистоты и легкости, а когда вышел, то увидел, что дверь в спальню Янки приоткрыта. Она сладко спала, обняв огромного плюшевого мишку. Хмыкнув, прикрыл дверь. Надел часы и взял телефон. Сенсорный экран горел желтым. Ага! Кто-то звонил. Последним принятым был звонок от «Любимая». Принятым?! Я быстро защелкал по экрану, набирая жену. Неужели одумалась. Гудки, гудки, а потом…

— Слушаю, Дворкин? — недовольный голос Светки. Как же я ее люблю!

— Ты звонила? — с надеждой в голосе спросил я.

— Звонила. Увидела костер в окне, подумал, что это ты. Что ночевать негде…

— Это я…

— Но теперь вижу, что есть. Скажи своей соске, чтоб не хватал чужой телефон — это некрасиво!

— Свет! — в отчаянии закричал я, но жена уже положила трубку. Короткие гудки, идущие в такт с отчаянно бьющимся сердцем. — Яна…

Я ворвался к ней в спальню с телефоном в руках.

— Ты поднимала трубку от моей жены? — Красовская нахмурилась, не понимая всю серьезность и бедственность ситуации.

— Ну да…Она спросила где ты, а я ответила, что ты перезвонишь!

— Черт! — со всего маху я ударил кулаком в стену. Боль немного отрезвила. — Извини… Просто не надо было…Эх, ладно. Спокойной ночи!

Молча я вышел из спальни Красовской прочь, прикрыв дверь. Стрелки на часах в кухне показывали два час ночи. Да, затянулся сегодняшний день. Ох затянулся…

ГЛАВА 9

Старший прапорщик госбезопасности в отставке Эльза Котловская сидела на пассажирском сидении огромного вместительного внедорожника и курила тонкие сигареты. Рядом скучал Веер, что-то напевая бравурное себе под нос, барабаня толстыми сильными пальцами по кожаной оплетке руля.

К пагубной привычке курить Эльзу приучил «Барабан», там же она со временем пристрастилась к ежедневной дозе коньячка, к неограниченному количеству кофе и обычному русскому мату. Иначе, на самом большом рынке Европы, было не выжить. Жесткой системой выстроенной вертикали власти выдавило из бывшего старшего прапорщика всю женственность и оранжерейность, оставив лишь хамовитость и лидерские качества. Да талант, данный от рождения то ли Богом, то ли дьяволом, позволивший ей попасть в засекреченный отряд № 13, все еще был с ней. Эта способность, внушать людям то, что хочет она, ни раз выручала Эльзу на рынке. Никогда она не уходила оттуда, не имея в кармане сто процентов чистой прибыли. И именно эти чары и позволили ей вернуться в систему, пусть и не государственную. Но такую же понятную и нужную…

— Что-то долго… — заметила она, отхлебнув из пластикового стаканчика немного крепкого растворимого кофе.

— Каждую неделю в один и тот же день, в одно и тоже время, — Веер бросил взгляд на наручные часы и сообщил точности ради:

— Без двух минут час…

Они стояли в небольшом лесном прогалке, неподалеку от главной трассы, ведущей к особняку Заславского. С обеих сторон их надежно скрывали от посторонних взглядов сухие ветки деревьев. Да и мало ли по какой нужде остановился дорогущий джип в пролеске. Может свежим воздухом подышать, а может с любовницей уединиться…Но на сегодня у них с Веером была совершенно другая задача.

Вчера вечером их вызвал Шаман и сообщил, что необходимо переходить к активной фазе обработки объекта номер один, то есть олигарха и миллионера Вячеслава Заславского. Рычаг давления на него был один, а план составлен заранее лично Бесом, если вдруг богатенькому Буратино взбредет в голову глупость взбрыкнуть и отказаться помогать им. Ничего не надо было планировать и расписывать роли. Все давно все знали и только ждали команды, команда поступила вчера. И сразу завертелись винтики системы, зарычали моторы дорогих авто.

— Ты как? — спросил Веер для надежности, посмотрев на свою боевую подругу. Ничего не выдавало ее волнения. Только губы скривила презрительная усмешка. Сколько подобных операций она провела во времена Холодной войны! Сколько агентов ЦРУ провалилась, благодаря ее воли и ее чудесным способностям. Их было не счесть!

Ровно в час дня из-за поворота послышался надрывный рев двигателя. Желтый медицинский микроавтобус со ставшей уже привычной синей снежинкой и номером «103» на капоте летел по трассе, ловко огибая рытвины и ямы, обильно раскинувшиеся по всему дорожному полотну. На раздвижных дверях крупными красными буквами было написано «Реанимация».

— Это они… — одними губами прошелестел Веер, срываясь из-за руля.

— С Богом! — шепнула Эльза, выбросив в окошко недокуренную сигарету и стаканчик с кофе. Началась операция, ничего лишнего не должно отвлекать их от выполнения главной задачи. Так их учил Бес…

Веер огромными прыжками выбежал на дорогу прямо перед «скорой». Завизжали тормоза, оставляя черный след на потрескавшемся асфальте, еле присыпанном снежком. Реанимобиль повело в сторону. Водитель отчаянно завертел руль, пытаясь его выровнять. Веер отчетливо видел перепуганную докторшу, уцепившуюся в пластмассовый поручень, сидевшую на переднем сиденье.

Вильнув несколько раз, «скорая» замерла посреди пустынной дороги, ревя перегретым двигателем.

— Ты оборзел что ли?! — из машины выскочил седовласый мужчина средних лет с тонкой щеточкой подстриженных усиков. Она размахивал руками, двигаясь в сторону Веера, который замер на дороге, раскинув руки в сторону. — Я ж тебя мог задавить, идиот! — орал водитель реанимобиля, брызжа слюной в лицо невозмутимого бывшего лейтенанта КГБ. — Тебе что, жить надоело?

— Простите, пожалуйста! — сделал испуганное лицо тот. — Мне нужна помощь…Моя жена…Ей стало плохо…Она без сознания в машине! Я не знаю, что мне делать! — слезы из глаз Веера брызнули фонтаном. Он умел быть убедительным, когда того требовали обстоятельства.

— Что случилось?! — из машины выбралась доктор, запахиваясь в неразмерную синюю куртку с белыми полосками и надписью «медкомплекс». Она была красивой женщиной с короткой модной стрижкой, черными прямыми волосами, полными чувственными губами и отличной фигурой. При других обстоятельствах Веер бы непременно попытался закрутить с ней интрижку, но сейчас он был на задании, которое должен был выполнить во что бы то ни стало. Бес ошибок не прощал и раньше, но если при союзе все ограничилось бы выговором, то сейчас он заставит их испытывать с Эльзой такие боли, которые не снились грешникам и в аду.

— Моей жене стало плохо! — снова затараторил он, будто обрадовавшись появлению медицинского специалиста. — Она без сознания лежит в машине… Помогите нам!

Решение докторша, к ее чести приняла очень быстро. Она строго поджала свои губы и коротко приказала водителю.

— Михалыч, подгоняй машину к кустам!

— Но Вячеслав Сергеевич…

— Я сказала подгоняй! — повысила голос врач.

Водитель ринулся к ренимобилю, а женщина уточнила.

— Куда идти-то?

Веер махнул рукой в сторону припаркованного в кустах джипах, где уже в живописной позе разлеглась на переднем сиденье агент Эльза. Докторша забрала из автомобиля чемоданчик с медикаментами и в сопровождении водителя Михалыча двинулась к внедорожнику.

— Какие симптомы? С чего все началось? — хмурясь, спросила врач, открывая переднюю пассажирскую дверь.

Глаза Эльзы были закрыты. Грудь почти не поднималась в такт дыханию. Она была бледна выглядела чуть краше трупа (спасибо гриму).

— Она стала задыхаться, жаловаться на боль в сердце, а потом раз и … — заплакал снова Веер. Было странно наблюдать за огромным сильным, но ревущим, словно младенец, человеком. Они толпились вместе с водителем позади докторши, склонившейся над Эльзой.

— Похоже на сердечный приступ… — пробормотала врач, попытавшись прощупать у больной пульс. Но едва она взял полную блондинку за руку, как глаза старшего прапорщика КГБ открылись, будто по мановению волшебной палочки. Глубокие голубые глаза неотрывно смотрели в карие зрачки докторши.

— Эй! — воскликнул водитель, заметив взгляд Котловской. — Она очнулась!

— Конечно очнулась! Она и сознания не теряла… — тихо проговорил Веер. Его лицо неожиданно стало меняться. Слезы куда-то исчезли. А вместо полноватого дурацкого лица в веснушках появилось холеная породистая физиономия мужчины лет пятидесяти.

— Ах, ты! — воскликнул Михалыч, попытавшись ударить Веера в голову, но в последний момент тело толстячка-плаксы осталось на месте, а из него вырвалась легкая тень, отскочившая на два метра назад. Кулак водителя «скорой» прошил пустоту, а образ колдуна осыпался цветными осколками. Пораженный увиденным, Михалыч замер на месте и тут же получил сокрушительный удар в челюсть по всем правилам рукопашного боя, выученного по секретным методикам разведки. Земля в глазах водителя сделала головокружительный кульбит, поменявшись с небом местами, а потом наступила непроглядная тьма.

— Ты скоро? — коротко бросил себе за спину Веер, снимая с Михалыча форменные брюки и куртку.

— Еще немного! — Эльза беззвучно шевелила губами, неотрывно глядя в глаза врачу. — Готово!

Доктор «скорой» сама выпустила руку Котловской. Бездумно огляделась по сторонам.

— Где я?

— Ты— врач реанимобиля едете с водителем Сергеем, — Эльза кивнула на переодевшегося Веера, — на сверку приборов в дом олигарха Вячеслава Заславского. У него дочь лежит почти год в коме.

— А это кто? — механическим голосом проговорила женщина, кивая на оглушенного Михалыча. — Я же врач, может ему нужно помощь…

— Он здоров! — четким спокойным голосом произнесла Эльза, давая установку. — Просто спит…

— Спит… — потерянного поглядела на своего спутника доктор.

— Именно! — подтвердила Эльза. — Ваша задача отключить один датчик от тела Киры Заславской и сообщить об ухудшении состояния больной ее отцу. Поняла меня?

— Но…

— Никаких но! — разозлилась Котловская. — Выполнить все в точности!

Доктор «скорой» оказалась неожиданно плохо восприимчивой к гипнозу. Эльзе и так пришлось помучиться, чтобы завладеть ее сознанием, но где-то на периферии мозг врач еще сопротивлялся внешнем давлению.

— Выполню! — согласилась на этот раз безропотно доктор.

— Поезжайте! — кивнула Вееру Котловская, который уже успел запихать бесчувственное тело водителя «скорой» в багажник внедорожника. Подошел поближе к своей напарнице и зашептал на ухо.

— Как долго будет подавлена ее воля? — он кивнул в сторону усаживающейся в машину докторши.

— Часа три, — пояснила Эльза, — этого времени вам должно хватить, чтобы закончить операцию.

— Вывези Михалыча на Старый Салтов и выбрось там у водохранилища. Может какие рыбачки и подберут.

— Ты что, его грохнул? — возмутилась Котловская.

— В этом не было необходимости, — серьезно ответил Веер, снова приняв облик добродушного толстячка. В синей медицинской куртке он выглядел несколько комично, совсем не смешно выглядело только его превращение, словно тень наползала на лицо Веера, расплываясь, будто круги на воде. Привыкшая к этому Эльза за долгие годы службы даже не оглянулась, а докторша сидела уже в микроавтобусе, уставившись в одну точку. Котловская была уверена, что сейчас ее посещала лишь только одна мысль — как лучше и проще выполнить возложенное на нее поручение.

Внедорожник с пробуксовкой сорвался с места. Из-под огромных шипованных колес вырвалась щебенка вперемешку с землей и травой, исчезнув за поворотом. Веер сел за руль, осваиваясь в новой машине. Мотор нервно загудел, как будто чувствуя руку не своего хозяина. Докторша молчала. Бывший офицер КГБ обратил внимания на прикрепленный бейджик с фотографией врача «скорой помощи» Бобро Анна Владимировна. Так вот как ее зовут…

Дорогу до особняка Заславского Веер выучил наизусть. Без труда разобрался в бесконечных поворотах без указателей и стройных рядах усадеб нынешней украинской элиты. Раньше себе такие дома могли позволить только члены ЦК, а теперь строит каждый ворюга и управы на него власти никакой не могут найти. Да какой управы! Даже поощряют это дело, будто подчеркивая разницу в классе между обычными людьми и этими «небожителями».

У ворота их встретил крепко сложенный охранник в недорогом черном пиджаке. В левом ухе у него была рация, а под правой подмышкой топорщилось что-то огнестрельное. Он остановил их движением руки, вежливо поздоровавшись:

— Добрый день, Анна Владимировна! Вы сегодня опоздали… — придирчиво осмотрел он побледневшую Бобро. — По какой причине?

— Пробки! — улыбнувшись, пояснил Веер, видя, что доктор и не думает отвечать.

— Все нормально? — подозрительно прищурился охранник.

— Все отлично! Просто Анна Владимировна приболела немного, магнитные бури, знаете ли…

— А где Михалыч? — не унимался охранник, нутром чуявший какие-то несуразности, но привязать к автомобилю скорой помощи их не мог.

— Михалыч отпросился. У его жены сегодня юбилей! Так что гуляет на всю катушку! — махнул рукой Веер, стараясь выглядеть как можно беззаботней. Наступил на ногу Бобро, которая, наконец, смогла из себя выдавить жалкую улыбку:

— Все хорошо, спасибо!

— Первый третьему, — приложив палец к левому уху проговорил охранник, — приехала «скорая».

— Впускай!

Огромные выкрашенные в черный цвет кованые ворота разъехались в разные стороны, открывая им путь по гладко уложенной плиточной дороге к возвышающемуся в нескольких десятков метров от них особняку. На крыльце их встречали еще двое крепких парней, стоявших чуть позади ранее красивой, но уже изрядно постаревшей женщины в накинутом на плечи пуховом платке, который нелепо смотрелся на дорогущем платье от известного итальянского дизайнера. Ее Веер знал только по фото — жена Заславского Ирина. Со времени аварии дочери с головой ушла в религию и лечение дочери. За год не появилась ни на одном официальном мероприятии.

— Добрый день, Анна Владимировна, — Ирина широко улыбнулась, раскинув руки для объятий. Ее бледное осунувшееся лицо светилось надеждой, — что-то вы сегодня долго! Как добрались?

Следуя плану, доктор взяла из машины чемоданчик и повторил объяснение Веера:

— Пробки, пройдемте к больной?

— Конечно, конечно! — засуетилась жена Заславского, пропуская врача «скорой помощи» вперед. — Может сегодня что-то… — в ее голосе прозвучала робкая надежда.

Веер подмигнул охране, бдительно не спускающей с него глаз, и нервно закурил. Пуская дым колечками, чтобы как-то отвлечься.

— Вы знаете, Анна Владимировна, — зашептала ей Ирина доверительным голосом, — вчера мне показалось, что у Кирочки слегка дернулся пальчик, будто сжался…как в фильмах знаете показывают про больных в коме…

— Какие-то дополнительные реакции были? Учащение сердцебиения? Спазмы лицевые? — уточнила холодным голосом Анна. Она вообще сегодня была какой-то чужой и незнакомой для Ирины. Может, действительно, магнитные бури? Не зря так болит голова…

— Нет, никаких других реакций не было…но…

— Значит вам показалось! — коротко отрезала доктор, останавливаясь перед закрытой дверью в Кирочкину спальню, давая возможности матери самой открыть святая святых.

— Но вы все-таки проверьте! — попросила Ирина дрожащим голосом.

— Проверим, не сомневайтесь!

Кира лежала в постели. Десятки датчиков контролировали любые изменения в ее организме. Гулко качал воздух в легкие прибор ИВЛ. Бежала по монитору слабая синусоида кардиограммы.

Ирина заняла место у входа, присев на маленький табурет, кутаясь в свой платок, который начал уже раздражать Бобро. Ее мозг из последних сил сопротивлялся гипнозы Эльзы, но раз вбитую программу нельзя было изменить, а потому, выполнив положенный цикл проверки аппаратуры, привезенной из Германии, она легким движением отщелкнула датчик контроля сердца. Экран монитора несколько раз мигнул, а потом запищал, извещая о неполадках.

— Что случилось? — встрепенулась Ирина, вскакивая со своего места.

— Все нормально, — вяло обернулась к ней напряженная докторша, — все по плану…Небольшой курс витаминов, — из приготовленной Веером ампулы она набрала полный шприц кардиостимулятора пролонгированного действия и ввела его в вену Киры.

— А что это за препарат? — нахмурилась Ирина Заславская, рассматривая ампулу без нанесенных опознавательных знаков.

— Новейшая разработка витаминов. Именно для таких больных, — пояснила Бобро, сложила все в чемоданчик и начала собираться. — Мне пора!

— А…

— Все в пределах нормы, что для такого больного уже прогресс, — сообщила она матери, ободряюще похлопывая ее по плечу, — счет за обслуживание клиника пришлет на электронную почту вашего мужа.

Она решительно двинулась к двери, а Заславская впервые за столько месяцев не стала ее провожать. Она с любовью поглядела на безжизненное серое лицо дочери. Ласково погладила ее по щеке.

— Господь не даст тебе умереть, моя хорошая! Не даст…

Во дворе взревел мотор микроавтобуса. Ворота лязгнули и закрылись. Мигая синими проблесковыми маячками, скорая скрылась где-то за домами.

И вдруг снова запищал монитор работы сердца. Кривая синусоида вдруг превратилась в почти прямую линию. Ирина рванулась к кровати дочери, потом к приборам.

— На помощь! — закричал она. — Помогите!

Из тела ее дочери на глазах родной матери уходила жизнь.

— Да скорее же… — заревела она, пробуя делать Кире искусственное дыхание, но ничего не выходило, мешали пучки проводов.

— Что случилось, Ирина Сергеевна? — в комнату залетел один из охранников ее мужа с пистолетом наготове.

— На помощь! — ревела испуганная мать. — Моя девочка умирает! Это она ее убила! Она!

— Кто? — настороженно бросил охранник, не понимая что происходит.

— Доктор «Скорой помощи»! Верните ее… — вся в слезах Ирина Заславская медленно сползла на пол возле лежащей в коме дочери.

Из особняка тут же вырвались два мерседеса, но нашли только пустую скорую в нескольких километрах от особняка олигарха, куда уже мчались несколько медицинских бригад вместе с самим харьковским миллионером.

ГЛАВА 10

Когда Заславский вбежал, запыхавшись, в спальню дочери, то увидел возле ее постели целый консилиум людей в белых халатах. Тут собрались все светила нейрохирургии не только Харькова, но и всей Украины. Ирина сидела тихонько в углу, вытирая текущие слезы краешком платка совсем по — старушечьи. Ее губы беззвучно шевелились, видимо, она читала молитву.

Кира лежала все так же без движения, и внешне, казалось бы, ничего в состоянии дочери не изменилось, но, судя по озадаченным холеным лицам врачей, ситуация была серьезной.

— Что произошло? — громко спросил он, обернувшегося на стук двери Валентина Эрастовича Цукермана — одного из ведущих специалистов города. Тот озадаченно потер переносицу, сняв очки, попросил выйти из спальни:

— Вячеслав Сергеевич, можно вас не секундочку… — вдвоем они оказались в коридоре, где Цукерман доверительно взял олигарха за рукав дорого пиджака. — Я не хотел говорить при Ирине Сергеевне…Сами понимаете, у нее сейчас такое состояние, что можно ожидать всего, что угодно.

— Что с Кирой? — нахмурился Заславский.

— По нашим сведениям бригада скорой помощи из мед комплекса приехала согласно… — начал было доктор, но был тут же остановлен миллионером.

— Это все, Валентин Эрастович, я узнаю у своей охраны, что с Кирой? — со вздохом Цукерман протер очки краем белоснежного халата.

— Состояние вашей дочери резко ухудшилось, замедлился сердечный ритм и он падает с каждым часом без видимых на то причин…Мы ничего не можем с этим поделать…

— То есть как не можете? — вскинулся олигарх, сжав кулаки. — Я плачу вам бешеные бабки, а вы не можете вывезти мою дочь из этого состояния?!

— Мы не боги, Вячеслав Сергеевич, а простые врачи…

— Вы профессора медицины! — Заславский со всего маху всадил кулаком в стену. Руку сразу обожгло острой болью до самого локтя. — Вы лучшие из лучших!

— И все же… — опустил голову доктор. — Боюсь она…

— Не говори ни слова! — олигарх схватил врача за отвороты белого халата и хорошенько встряхнул. — Заткнись! Иначе следующим местом твоей работы будет какой-нибудь травмпункт!

— Вячеслав Сергеевич, голубчик… — мягко освободился из хватки олигарха доктор. — Я понимаю ваше состояние…

— Да ни черта ты не понимаешь! — махнул рукой на него олигарх и медленно сполз по стенке. Из глаз покатились крупные слезы. Он смахнул их рукой, стараясь собраться, несколько раз глубоко вдохнул. — Должна же быть какая-то причина ухудшения состояния? Не может же быть все вот так резко…

— В нашей жизни может быть все, что угодно, — философски заметил Цукерман, — но об этом я и хотел с вами поговорить. У вас не появилось никаких могущественных врагов за последнее время?

— Какие врагов? — поднял красные заплаканные глаза на врача Заславский.

— Видите ли…Ваша жена рассказала нам об очень интересной ситуации, — начал объяснять спокойно доктор. — В час дня, с небольшим опозданием, как всегда явилась бригада скорой помощи с доктором. В их задачу входило проверить работу аппаратуры и произвести общий осмотр больной. По словам Ирины Сергеевны доктор выглядела немного странновато, отключила датчик мониторинга сердечной деятельности, потом включила обратно. Едва она ушла начались эти изменения.

— Вы думаете это из-за датчика? — гневно посмотрел на Цукермана Заславский.

— Это было первое, что пришло нам в голову, но проверив все аппаратуру, мы пришли к выводу, что датчики тут не причем…Тогда ваша жена пояснила, что доктор Бобро ввела в вену Кире какой-то витамин и показала нам ампулу.

— И?

— На ампуле не было никаких опознавательных знаков и маркировок…Мы пришли к выводу, что в вену вашей дочери был введен какой-то неизвестный препарат, который медленно останавливает работу ее сердца.

— Так сделайте что-нибудь! — взревел Заславский, вскакивая с пола.

— К сожалению не зная, что было введено, мы рискуем ухудшить состояние больной и приблизить конец… — Цукерман одел очки, потупив взгляд.

— Так проще оставить ее умирать медленно?!

— Проще найти того, кто заставил доктора Бобро ввести этот препарат, чтобы узнать о введенном яде и, возможно, найти противоядие.

— Так найдите мне эту вашу Бобро! — разозлился Заславский окончательно.

— Я не полицейский, а врач, — укоризненно поглядел на него Цукерман.

— Сколько у нее времени? — судорожно спросил олигарх, набирая номер своей охраны.

Потупив взгляд, профессор долго думал, молчал, прикидывал, а потом пояснил:

— При самом хорошем раскладе до утра…

Заславский уже не обращал на него никакого внимания. Он оттолкнул Цукермана в сторону и рванул вниз по лестнице, на ходу набирая номер начальнику своей охраны. Влад с парой крепких ребят стоял уже около крыльца.

— Шеф! Мы готовы…

— Немедленно найдите мне этого доктора Бобро и водителя скорой, как его…

— Михалыч! — услужливо подсказал один из охранников, частенько стоявший на воротах.

— Вот именно!

— Только там был сегодня не он, — поправил своего напарника второй.

— То есть как не он? — сердце Заславского ухнуло куда-то вниз, отчаянно забившись в области пяток.

— Какой-то сменщик…Толстый такой, красномордый, — пожал плечами охранник, — сказал, что у Михалыча сегодня какое-то торжество, и он просил подменяться…

— Искать их, остолопы! — заорал на них Заславский, замахав руками. — У вас два часа! Иначе я вас самих завалю!

Охранники во главе со своим начальником Владом шустро ринулись к машинам. Взревели мощные немецкие двигатели. Обессиленно олигарх привалился к гипсовой колонне, украшающей вход в особняк. Левый бок тянуло. Видимо, сердце…Ох, как не вовремя.

Немного продышавшись, Заславский вернулся в дом. Ирина бродила по гостиной, поглаживая подушки с какой-то странной далекой от мира сего улыбкой, что-то шептала, с кем-то беседовала и обернулась только, когда миллионер хлопнул входной дверью.

— Славик…Это ты? А мы тут с Кирочкой гуляем…

Заславский огляделся. Комната была пуста, а взгляд жены был устремлен куда-то мимо него.

— Ира… — быстрым шагом он подошел к жене и обнял ее, прижал к себе и поцеловал в холодную бледную щеку. — Пойдем наверх, тебе надо отдохнуть…

— А Кира говорит, что назовет своего будущего сына в честь папы! — сообщила с улыбкой Заславская своему мужу. — Представь он тоже будет Славиком…

Глаза Ирины вдруг закатились, и она обмякла у него на руках, словно тряпичная кукла.

— На помощь! Помогите! — заорал Заславский во весь голос, подтаскивая жену к дивану. Она дышал на была без сознания. — Да помогите же кто-нибудь!

Со второго этажа спускались вниз быстрыми шагами, перепрыгивая через ступеньку профессор Цукерман. Оттолкнул в сторону олигарха, быстро проверил пульс. Сзади его догнали помощники-доктора.

— Это шок! Эмоциональное перенапряжение… Срочно в спальню!

Наблюдая за всей этой суетой, Заславский с ужасом ощущал, как рушится его жизнь, его привычный благополучный мирок, превращаясь в настоящий ад.

— Профессор, что с ней? — бросился он к Цукерману, но тот только отмахнулся. Ирину унесли на носилках наверх. Следом потянулась медицинская свита Валентина Эрастовича. Вячеслав ощутил, что еще чуть-чуть и сам сойдет с ума. Пальцы дрожали, бутылка дорого коньяка несколько раз стукнулась о высокий пузатый бокал, пока он наливал себе выпить.

— За что мне все это?! — в полной тишине спросил он сам себя. Заславский не верил ни в бога ни в черта, но сейчас был готов молиться и тому, и другому, лишь бы все наладилось. Он сделал приличный глоток из бокала, даже не поморщившись. Потом еще один. Сердце перестало колоть, немного отпустило. Он рухнул на диван, чувствуя, что ноги отказываются держать. Прикрыл глаза, стараясь не думать о том, что жена без сознания, а дочь возможно скоро умрет.

— Проблемы, Вячеслав Сергеевич? — раздался знакомый до боли голос совсем рядом. Заславский открыл глаза и испуганно отшатнулся. На белом диване рядом с ним сидел тот самый незнакомец, который обещал помочь найти средство, чтобы вернуть Киру к нормальной жизни. Он увлеченно рассматривал отполированные ногти и улыбался.

— Как…То есть…Что ты здесь делаешь… — растерялся Заславский, беспомощно оглянувшись на дверь, где возле входа бдительно бродил один из охранников.

— Вы же знаете, что для меня и стены не преграда, — пожал плечами Шаман, — так вы не ответили…Какие-то проблемы?

— Нет…то есть да…Кире совсем плохо, — мысли путались, мешали друг другу, хмель ударил в голову, но только сейчас олигарх рассмотрел в глазах неизвестного благодетеля ехидную усмешку, — так это вы? — ошалело заморгал он. От осознания этой простой и ясной мысли, у него даже дыхание перехватило. — Это вы сделали?

— Что именно? — невинно заморгал, глядя на него, Шаман. — Дочь…моя Кирочка…Это вы!

— Аварию подстроили не мы, — поднял руки вверх Шаман, улыбнувшись, — а вот нынешний кризис…

— Я задушу тебя, сволочь! — Заславский бросился вперед, вытянув руки, стремясь ухватить Шаман за шею, но тот вдруг резко исчез. Перед олигархом оказался пустой диван.

— Не советовал бы это делать, — голос благодетеля раздался где-то позади. Шаман, скрестив руки на груди, стоял у столика со спиртным.

— Ты! Ты убил мою дочь! — взревел Заславский, но не дернулся вперед, памятуя о первом неудачно опыте.

— Пока не убил… — подняв указательный палец вверх, наставительным тоном произнес неизвестный для олигарха мужчина. — Кстати, можете вернуть ваших охранников. Докторшу они надут в бессознательном состоянии, она сама себя не помнит, а не только, что вколола Кире, а водитель Михалыч сейчас бредёт, — он взглянул на часы, — где-то под Старым Салтовом.

— Ты дьявол! — заплакал олигарх, рухнув обратно на диван.

— Ни в коем случае…Просто человек, который хочет помочь тебе спасти свою дочь.

— Убив ее?!

— Убить ее хотел ты, когда решил отказаться от поисков книги…

— Я не отказывался, — заморгал Заславский.

— Но хотел! — вздохнул Шаман, пройдя поближе к олигарху, видя, что опасность миновала. — Мы договорились о взаимовыгодном сотрудничестве, а ты хотел нас кинуть.

— Вас?

— А ты, Славик, считал, что я один? Нет, нас целая организация, о которой тебе знать необязательно. Достаточно того, что мы пообещали вернуть Киру к жизни, а ты нам книгу. Как, кстати, продвигаются поиски?

— Никак, — буркнул Заславский, налив себе еще коньяка.

— Плохо…Я надеялся, что вы уже нашли того, кто целенаправленно или по своему невежеству рушит наши планы!

— Мне некогда было…У меня дочь при смерти, — угрюмо проговорил олигарх.

— Я спасу вашу дочь…Только помни, Славик, что отказывать нам нельзя и соблюдать все пункты нашего договора следует неукоснительно. Иначе… — он улыбнулся. — будем считать, что это была небольшая демонстрация силы.

— Я согласен, — торопливо кивнул Вячеслав, — только спаси дочь!

— И сегодня же начну поиски… — добавил за него Шаман.

— И сегодня же начну поиски, — согласился миллионер.

— Вот и ладненько! — потер тонкие, почти девичьи ладошки благодетель. — А сейчас ты выгонишь всех из спальни Киры и дашь мне ровно минуту…

— Конечно! — заторопился олигарх. Он быстро поднялся по лестнице, дернул дверь. Часть докторов оставалась с Ириной. Другие непрерывно дежурили возле постели Киры. Лицо дочери еще больше побледнело и заострилось, с каждым выдохом жизнь покидала ее хрупкое тело, живущее только за счет электроники.

— Пошли вон! — прикрикнул на профессоров от медицины олигарх. Те засобирались, засуетились. Посыпались с небольшого столика какие-то инъекции в пластиковых колбочках. — Живо! Я сказал…

Суетливо толкаясь, медики покинули спальню Заславской. Дверь скрипнула и закрылась.

— Прости меня, доченька, — Вячеслав подошел поближе, глядя как по черному монитору ползет еле уже заметная синусоида сердечного ритма.

— Простит! — подтвердил Шаман, выглянув из-за шторы. — Только еще одну папину глупость ее сердечко может просто не пережить…

— Я же пообещал! — рявкнул миллионер.

— Все-все! — поднял примирительно руки Шаман. — Я уже понял, что вы хозяин своего слова. Хочу даю, хочу беру обратно…

— Коли уже!

Мужчина сделал шаг к кровати и развернул кисть девушки наружу. Достал из кармана приготовленный шприц с инъекцией.

— Может передумаете? — поинтересовался с улыбкой Шаман. — А что…Дочь умрет, жена этого не выдержит и либо свихнется, либо отправится следом за ней, а вы снова богатый и свободный жених?

— Коли! Прошу…

— Хорошо, раз ты просишь… — Шаман нашел синюю жилку на бледно-серой руке девушки и чуть нажал. Игла скользнула под кожу, с хрустом разрывая эпителий. — Еще чуть-чуть…

Жидкость медленно уходила из шприца куда-то внутрь Кириного организма. Заславский нервно сглотнул.

— Вот и все! — Шаман заботливо спрятал шприц в карман, отряхнув руки.

— И?

Монитор вдруг запищал, а потом вместо тонкой синусоиды пошли сильно ломаные линии биения сердца. Кира задышала свободнее. Мотор заработал.

— Как и обещал! — Шаман шутливо поклонился. — Гляньте-ка! — он вдруг резко кивнул куда-то за Заславского. Олигарх обернулся, но позади уже послышался легкий хлопок. Будто лопнул пищевой пакет.

— Что ты… — Вячеслав обернулся, но мужчины в комнате уже не было. — Чертовщина какая-то… — пробормотал он, почесав седеющую голову. В дверь тактично постучали. Заглянули профессор Цукерман в своих очках-половинках.

— Вячеслав Сергеевич, простите. Но нам нужно мониторить сердечный ритм, следить за состоянием…Мы конечно все понимаем, но…

— Состояние стабилизировалось, — коротко бросил Заславский, кивнув на монитор, быстрым шагом покинув спальню дочери.

А Цукерман так долго и не мог взять в толк, как такое могло случиться.

ГЛАВА 11

Солнце сквозь плотную роспись морозных узоров на холодном стекле лизнуло мне щеку, потом забралось на нос, коснулось ресниц, согревая теплым добрым светом. Я проморгался, открывая заспанные глаза. Все тело ломило и болело. Расстроенный разговором с женой я уснул прямо за кухонным столом. Рядом, под рукой, стояла переполненная окурками пепельница, чуть правее недопитая чашка кофе. Потер опухшее лицо, разминая затекшую шею и поясницу. Да уж…денек у меня был вчера еще тот.

Из ванной доносилось бодрое журчание льющейся воды, значит Яна уже тоже проснулась. На смешных часах с фиксиками стрелки показывали половина двенадцатого. Это во сколько же меня сморило? Я щелкнул чайником. Мне срочно нужно было кофе, много кофе, почти литр! Пошарил по шкафам, но кофе так и не нашел.

— Что-то потерял? — прислонившись к дверному косяку, позади меня стояла Красовская. В шелковом черном коротком халатике с драконами. Ее светлые волосы были еще влажные после душа и немного всклокоченные.

— Кофе… — смутился я, потупив глаза.

— Кофе у меня дома нет, только зеленый чай, — она отодвинула меня от столешницы и показала коробку с душистыми листьями.

— Извини, но я чай не пью…

— Тогда могу предложить… — она задумалась на секунду, пошарила по ящичкам и вытащила пакетик растворимого Нескафе. — Только это!

— Сойдет, — кивнул я. Чайник забурлил, выбросив облако пара, громко щелкнул выключателем.

— И какой у нас план на сегодня? — лениво помешивая чайные листики в чашке, спросила Красовская.

— Ты вчера упоминала Саржин Яр… — после глотка обжигающего напитка мне немного полегчало. Я начал просыпаться, еще бы сигаретку сейчас. Я прикурил, выдохнув струю дыма.

— Именно с ним харьковские легенды связывают переход в потусторонний мир, призраки, непонятные видения и прочая ерунда, — Яна сделал пару бутербродов, но я отказался от своего. Утром мы со Светой никогда не завтракали, лишь наслаждались кофе. Мысль о жене больно кольнула в сердце. Я скучал! Я ее любил! И не мог вернуться…А журналистка с аппетитом съела оба.

— Тогда туда надо обязательно наведаться, — решил я, — только дай мне пару часов, чтобы решить кое-какие дела…

— Я тебя сильно вчера подвела? — участливо спросила Яна.

Мне пришлось промолчать. Иначе слишком много пришлось бы рассказывать. Затушив окурок в переполненной пепельнице, я сделал последний глоток кофе. Оделся в прихожей, накинув пуховик.

— Значит в половину третьего возле часов? — уточнила она, следуя за мной с еще только наполовину отпитой кружкой.

— Да, — я подхватил сумку, но поймал ее насмешливый взгляд, — что?

— Ты так и собираешься бродить по городу с сумкой? — улыбнулась журналистка. — Оставь ее здесь, никуда она не денется.

— Ну ты же сама сказал, что одна ночь…

— Иди отсюда, Дворкин! — вздохнула Красовская, замахнувшись на меня рукой. — Не трепи мне нервы.

Я быстро спустился вниз, проигнорировав старенький дребезжащий лифт, который, кажется, остановился, как раз на моем этаже. За ночь в Харькове выпал снег. Вокруг было белым бело. На потемневших ветках деревьев висели пушистые снежные гроздья. Где-то лаяла собака. Бабушка тянула закутанного с ног до головы в теплый вязаный шарф внука на санках. Запеленутый очень плотно он даже не мог пошевелиться, лишь качаться в такт снежным ухабам, улюлюкая на своем младенческом языке. Я вежливо поздоровался и побежал на остановку. По дороге забежал в киоск, купив пять белых роз, только-только раскрывшихся, именно таких, какие Светка и любила. Сел в полупустой троллейбус и покатил в сторону ее работы.

Надо было попробовать вымолить прощение. Мне было трудно без нее, тяжело…Тем более если Мишка видит призраков, то ее способности врача в этом случае вряд ли помогут. Он в опасности, а я должен быть рядом с ними, чтобы защитить, оберечь.

«На круге» вышел с последним пенсионером из троллейбуса, проскочил рынок и подошел к зданию роддома. У входа стояло несколько машин. Счастливые папаши суетливо поправляли гирлянды шариков, хлопало шампанское. Тут всегда так…Кто-то кого-то встречает, в чьей-то семье праздник.

Минуя, компанию, настырно предлагающую мне выпить за здоровья первенца, я скользнул в холл и подошел к охране.

— Добрый день, мне бы увидеть доктора Дворкину из дневного стационара, если можно…

— Секундочку, — ответил охранник в пятнистом комбезе. Прошел к регистратуре о чем-то поговорил. Поманил меня рукой.

— Вы по какому вопросу?

— Я поблагодарить за сына! — кивнул на розы и чуть смущенно потупился. Говорить, что муж было нельзя. Иначе обиженная Светка никогда не спуститься.

— Минуту обождите… — кивнул охранник на ряд стульев у окошка с надписью регистратура. Со вздохом я стал наблюдать за коридором, ведущим в дневной стационар. Молодые мамаши с огромными животами сновали туда-сюда. Их мужья заботливо кружились рядом, готовые выполнить любой каприз своих жен. Белые халаты мелькали по коридору непрерывно с какими-то карточками, бумажками, направлениями на анализы. От этого радостного мельтешения рябило в глазах. Я отвернулся к окну.

— Дворкин?! — на выходе из коридора, ведущего в корпус, стояла бледная невыспавшаяся Светка с черными кругами под глазами. — Ты?

— Света… — я вскочил со стула, с грохотом упавшего позади меня. — Подожди!

Весь роддом оглянулся на меня. От растерянности я забыл на стуле цветы, вернулся за ними, а жены в начале коридора уже не было. Ее розовый халат мелькнул уже далеко на лестнице.

— Светик! — я бросился за ней, но путь мне перегородил тот самый охранник с вахты.

— В корпус запрещено! — уперевшись ладонью мне в грудь, твердо сказал он.

— Да это моя жена! — замахал я руками.

— Хоть президент, но без допуска нельзя.

— Света! Светуля! — заорал я. Все вокруг глядели на меня, как на сумасшедшего.

— Давай иди отсюда, тут шуметь нельзя, — упираясь мне в грудь, охранник выдавливал меня к выходу.

— Да отвали ты! — я психанул, отбил его руки в сторону. Светка ушла. Теперь даже ее розового халата не было видно.

— Сейчас полицию вызову, — опасливо косясь на меня, честно предупредил охранник.

И тут из меня, будто спустили воздух. Я поник головой и согласно кивнул.

— Не надо полиции… — не хватало, чтобы из-за меня с главврачом у жены были проблемы. — Я сам уйду.

И побрел к выходу. Мимоходом запихнув в мусорный бачок белые розы «в рубашках», как она всегда любила. В сердце образовалась пустота, словно все, что было у меня дорогое и ценное в жизни рухнуло в один миг. Мелькнула мысль, что она меня никогда больше не простит. Кошмар!

На крыльце меня встретили овацией. Я растерянно огляделся и заметил, что следом за мной выходит счастливый папаша, держа в руках краснолицего младенца, завернутого в теплое одеяло Полилось шампанское, закричали. Кто-то подхватил меня под руку, что-то объясняя, в руках оказался пластиковый стаканчик.

— А она представляешь целых 3600! — возбужденно шептали мне на ухо, но все слова прорывались ко мне, как будто сквозь туман. В ушах плотная вата, лица и фигуры плывут, а в голове лишь мысль, что она ушла…

Кое-как продрался сквозь толпу встречающих. Встал в сторонке, закурил, наблюдая за счастливой семьей. Я тоже был счастлив до того момента, пока не впутался во все это дурно пахнущее дело. И зачем мне нужен был этот призрак в метро? Ну и что, что Мишка его увидел? Все бы забылось, стало на круги своя…Но я сам себя обманывал. С момента, когда на коммунальном рынке я купил зеркало у Калиновской, попав в плен в Зазеркалье, у меня уже ничего не будет в жизни, как прежде…

Огляделся по сторонам. У решетчатого забора притаилось такси с белой шашечкой и красно-черной надписью «30–40». Искать другое не хотелось. Я без спроса сел на переднее сиденье, поймав удивленный взгляд шофера.

— До Саржина Яра.

— Сто пятьдесят, — заранее ломовую цену озвучил водитель, но я только кивнул, продолжая смотреть на счастливую семью, рассаживающуюся по машинам.

— И так каждый день! — сообщил мне таксист, пытаясь завезти разговор. — Помню свою забирал…

— Поехали! — нервно поморщился я, отвернувшись к окну. Шофер обиженно замолчал и до самого конца дороги не промолвил ни слова.

Саржин Яр — место отдыха многих харьковчан. Тут расположен источник минеральной воды, беседки, лавочки, красиво убранный парк, каменные дорожки и огромные часы-будильник, возле которых мы с Красовской договорились встретиться. Проскочив улицу Рязанскую, таксист остановил мне возле небольшого спуска, молча взял деньги и укатил, отравив воздух напоследок выхлопными газами.

Журналистка уже стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу, в тонких черных колготках и такой же неизменной юбки. Иногда мне казалось, что она ходит даже в самые лютые морозы именно так. Подошел, поздоровался.

— Ну как дела? — осторожно спросила Яна.

— Нормально… — буркнул я в ответ, подавая ей руку. — Пройдемся?

— Было бы неплохо! А то я тут совсем закоченела.

По зимнему времени людей в парке было немного. Несколько «воскресных» отцов с малышами, бабушки-пенсионерки, увлекающиеся скандинавской ходьбой, да дворники, сгребающие снег с дорожек.

Знаменитый минеральный источник, выполненный в виде какого-то непонятного летательного аппарата из нашего далеко будущего, был накрыт полиэтиленовой пленкой. На ней скопился снег, а один из рабочих его стряхивал. Деревья качались в такт легкому ветерку. Янкины шпильки цокали, как подковы у лошади. Цок…цок…цок… И этот настойчивый звук раздражал, стучал в висок. Я вдохнул морозного воздуха. Голову от притока кислорода немного повело. Мы углубились в парк, оставив по правую руку медленно текущую речку, с выложенными природным камнем берегами и переходами. Цок…цок …Цок…цок… стучало в висках.

— Дворкин? С тобой все в порядке? — перед моим лицом возникло встревоженные глаза Красовской. Она помахала ладошкой передо мной. — Двор…кин… — как зажеванная кассета прошипело мне откуда-то издалека. На виски давило. В ушах непрерывно цокали каблучки. Да остановись же ты! Зажмурился, отгоняя наваждение. Цок…цок…

— Посторонись! — громко заорали над ухом с малоросским акцентом.

Я отшатнулся. Яны рядом не было. Я стоял посреди заснеженной улицы Харькова. Мимо меня проплывали кареты и фаэтоны. По тротуарам чинно прогуливались дамы, а их кавалеры вежливо раскланивались со встреченными знакомыми.

— Ваше благородие… — раздался за мной возмущенный голос. — Я ж вас со всем уважением прошу посторониться…

Я оглянулся. Позади меня стоял пузатый офицер с длинными запорожскими усищами в каске — гребешком, которую раньше носили пожарные. Позади него медленно тащилась повозка с бочкой, а рядом с ней покачивались в такт меланхоличной лошаденке несколько солдат.

— Простите… — потерянно извинился я, делая шаг в сторону. Я был одет в теплый плащ с пелериной, высокий черный цилиндр, брюки и остроносые туфли. В руках у меня повисла трость с небольшим серебряным набалдашником.

— А что собственно случилось? — вдогонку спросил я у пожарного.

— Ясное дело…Пожар случился! Едем тушить!

Я потер виски. Неужели опять? Снова какое-то зазеркалье? Или хуже того — перемещение во времени? Огляделся. Судя по всему, я был на Бурсацком спуске. Все правильно! Вот она Академия культуры, ныне театральный, раньше в нем был духовная семинария, отсюда и бурсацкий спуск. А это…Это главная площадь Харькова, только изменившаяся до неузнаваемости. Дома старые, солидные…Пожарные укатили уже достаточно далеко. Я рванулся за ними, следуя какому-то инстинкту, ведущему меня вперед и не прогадал.

Небольшой двухэтажный особняк полыхал оранжевым пламенем. Во дворе суетились дворовые, пытаясь сбить огонь, но от притока кислорода тот разгорался еще больше. Где-то недалеко слышался плач. Хриплый голос хозяина, который метался перед горящим домом в одной рубашке.

— Посторонись! — все так же бодро прокричал усач-пожарник толпе зевак. Солдатики спрыгнули с телеги, стали смотреть вместе со всеми. Разрезая толпу, перед пожарниками возник молодой офицер на коне. Породистый орловец прядал ушами, пена срывалась с его мундштука, он закусывал удила, перебирая копытами на месте. Вот-вот станет на свечу.

— Вас когда вызвали, вашу мать! — орал он на старшего пожарного, размахивая руками. — вы где были? Запорю!

Неожиданно что-то под копытами коня один из камней брусчатки провалился вниз, следом за ним другой, а потом они обрушились разом. Конь всхрапнул и оказался вместе с наездником под землей. Грохот падения тел сопровождался тонким возгласом боли неизвестного мне офицера. Круг диаметром метров десять вдруг исчез под землей.

— Помогите! На помощь! — заорали из образовавшейся ямы. — На помощь!

Я первым ринулся к обрыву. Заглянул вниз. На рыхлой земле в огромной пещере лежал прижатый своим собственным конем молодой офицер, а животное с открытыми переломами копыт сучила всем телом, негромко постанывая совсем по-человечьи.

— Ничего себе! — ахнула какая-то барышня рядом, прикрыв глаза атласным платочком.

— Лошадь пристрелите…мучается ведь… — посоветовал кто-то из напирающей на меня толпы.

Раздался выстрел. Конь дернул головой и затих, глядя наверх своим огромным лиловым добрым взглядом.

— Корнет, вы живы? — над ямой наклонились несколько офицеров. Тот самый мужик в одном исподнем, бегающий ранее вокруг горящего особняка, оказался рядом. На меня пахнуло запахом дорогого вина и сигарет.

— Сынко, ты как?

— Вытащите меня отсюда, — орал корнет!

— А пещеры-то непростые… — проговорил кто-то за моей спиной. И тут крыша горящего дома рухнула. Все обернулись, а я задумчиво покусал нижнюю губу. Пещеры под Харьковом? Вот это новость!

— Не успели, — печально заключил усач-пожарник, почесывая затылок. Раздался отчаянный женский плач. В одной шелковой ночной рубашке полноватая румяная барышня с растрепанными косами ринулась к горящим обломкам. Ее еле успели перехватить у самого огня. Она билась брыкалась, но крепкие мужские руки не отпускали бившуюся в истерике.

Со стороны городской площади, расталкивая толпу широкими локтями к обвалу продвигался огромный мужик в каракулевой шапке, шинели, туго перетянутой кожаным ремнем. На поясе у него виднелась сабля, а на шее висел обычный свисток.

— Городовой…

— Городовой идет! — послышались голоса. Я с любопытством обернулся. Впечатление орган правопорядка производил ужасающее. Страшен и силен был, как черт. Не хотел бы я попасть к нему на дознание.

— Аким Митрофаныч, — бросился к нему барин, чей дом только что рухнул под напором красного пламени, — миленький, да что же это такое делается-то?! Только отстроились…только жить стали.

— Разберемся! — отрезал городовой, пройдя к обвалу, который теперь его интересовал намного больше, чем пожарище. Он оглядел провал, потом трясущегося корнета, которого здоровые мужики уже вытащили на ремнях из ямы. — Непорядок… — тихо промолвил городовой, оглядевшись по сторонам. — Кто что знает про эти пещеры? — обратился он к толпе, положив руку на саблю, напустив на себя начальственный вид.

— Батюшка, а как же я? Где мне ночевать-то теперь, горе мыкать? — заискивающе заглянул ему в глаза погорелец, но был сурово отодвинут в сторону.

— Кто знает про пещеры?

— Да бабка моя, царство ей небесное, все говорила, что все под землей изрыто ходами. То от татаров спасались, то сокровища прятали… — понурив голову сказал один из холопов, вытаскивающих корнета, стонущего от боли в переломанной ноге.

— Все изрыто? — почесал седую голову городовой.

— И где конец им никто не знает! — воскликнул молодой парнишка в легком овчинном тулупчике. По виду типичный мещанин.

— Ой, да на кого ж ты нас покинул! За что нам такая напасть?! — ревела женщина, потерявшая дом, дергая себя за черные, как смоль волосы.

— Непорядок… — снова промолвил городовой. — Это что ж выходит? Такой обвал в любом месте может теперь случиться? Раз пещеры под всем Харьковом раскиданы. Так до генерал-губернатора дойдет, не дай Бог! — он набожно перекрестился. — В общем так… Кто проверит эти ходы, тому рубль золотой дам и личное послабление, если грешки какие за душой имеются…

Желающих вызвалось только двое. Явно пьяненькие мещане, имевшие, видимо, за душой то, что городовому надо было прощать. Помолясь, они начали спускаться вниз.

— Постойте! — прокричал я. Толпа обернулась назад, и я оказался в центре внимания взбудораженных харьковчан. — Извольте, и я с ними…

Быстро сбросил на затоптанный снег свой теплый плащ, высокий цилиндр и трость, оставшись в одном сюртуке и белой манишке.

— Ваше благородие, — пробасил городовой, — опасно это…

— Отстаньте… — бросил я, ухватившись за ремень, по которому спускались вниз мещане. Они уже стояли в самом низу, задрав головы вверх.

— Возьмите, хоть саблю мою… — городовой попытался сбросить мне вниз оружие, но я отказался. Толку мне там от него, в этих узких ходах, где и развернуться как следует нельзя. Колоть только…

Под конем растеклась лужа крови. Земля стала бурого цвета, рыхлая. Ноги в лаковых штиблетах сразу же утопли в ней почти по щиколотку. Я огляделся по сторонам. Полутемный ход вел куда-то далеко, скрываясь за поворотом своей угольной чернотой.

— Нам бы факел… — попросил один из мещан.

Тут же наверху пожарные соорудили нечто похожее из старой толстой ветки и промасленной ветоши. Светил он слабо, больше коптил. Помимо воли я закашлялся.

— Лезли бы вы наверх, ваше благородие… — неодобрительно покачал головой один из добровольцев. — Не барское это дело по подземельям лазить.

— Идем! — кивнул я вперед, чувствуя, что приближаюсь к загадке, которую подкинул мне призрак сначала в метро, а потом и в театральном институте.

— Зря туда барин пошел… — услышал я тяжелый вдох городового наверху. — Сейчас какой обвал и все…Поминай, как звали!

На полпути я останавливаться вовсе не собирался. Решительно кивнул мужикам в сторону хода, пропуская их с факелом вперед. Заметил в тусклом чадящем пламени, что успел уже основательно испачкаться, плюнул на это, следуя узкими коридорами.

Ход делали довольно дано. Кое-где балки, держащие породу, прогнили. Капала вода, собираясь в небольшие лужицы на полу. Их я как ни старался обходить, а ноги все равно намочил.

Хмурый и старший из мужиков, назвавшийся Тарасом, метил повороты острым ножом на каждой стенке, чтобы не заблудиться. Пахло прелостью и затхлостью. Дорога все время шла под уклон, словно мы спускались куда-то глубины земной коры, а через пару сотен шагов нас встретить магматическая река, как в известных фантастических фильмах, благо в этом времени о изобретении братьев Люмьер еще не знали и просто шли вперед, не подозревая об опасностях, которые могут их подстерегать впереди. Дышать становилось все труднее. Время, словно остановило свой бешеный бег, стояло на месте. Одинаковые повороты, схожие углы, и капли воды сверху, оглушительно звонко бьющие по ушам, мне казалось, что я схожу с ума или мне просто это снится — обычный кошмар, досмотрев который я проснусь в постели рядом со своей женой.

— Смотрите! — молодой парень, увязавшийся с нами, его, кажется, звали Андреем, показывал куда вперед, подсвечивая тусклым огнем факела.

Перед нами открылась огромная комната, выполненная в виде круга. Посередине комнаты были установлены двенадцать огромных каменных стульев с человеческий рост, между ними, в самом центре грубо вытесанный из гранита столб, выполняющий функцию стола. На столе что-то лежало, но разобрать что, я так и не смог. Слишком было далеко!

— Вот так чудеса! — изумился Тарас, беззвучно читая про себя молитву.

— Пещера Алладина какая-то… — Остап смотрел по сторонам во все глаза, от возбуждения начав заикаться.

Из пещеры прямо напротив нас был еще один ход. Он тонул в непроглядной темноте и вел неизвестно куда.

— Пошли, — коротко приказал я, на правах вашего благородия, заметив, что мещане начали сомневаться в своих силах, мечтая уже только о том, чтобы оказаться подальше от этого странного места, наверху, на твердой и привычной земле.

Ощущения были и правда мрачные. Уши заложило, словно туда напихали ваты. Мозг охватила неожиданно паника. Мне стало казаться, что я отсюда никогда не выберусь и буду похоронен под тоннами обвалившейся земли.

— Пошли! — уже громче и настойчивее приказал я, пинками подгоняя Остапа.

— Ваше благородие, — тихо проговорил Тарас, — как хотите, а место это страшное, нечеловеческое…Капище какое-то! Гляньте, что за стулья тут собраны!

Стулья были огромными. Если подойти то мне будут по грудь. И забраться на сидение я мог только с чьей-то помощью, но меня больше интересовало то темное, что лежало на верхушке столба. Именно от этого неизвестного шла бешеная черная энергетика, вызывающая мурашки по коже.

— Нас зачем сюда послали? За что золотой хотите получить? — разозлился я. — Ну-ка вперед!

И первым шагнул в полукруглую пещеру. Под ногой что-то затрещало.

— Подсвети-ка сюда, Тарас, — попросил я и отшатнулся, едва пламя лизнуло каменный пол, весь усыпанный человечьими костями. Именно на чью-то грудную клетку я и наступил.

— Матерь Божья! — воскликнул Остап, истово крестясь. — Царица Небесная!

— Тихо! — шикнул на него Тарас. — Чего орешь? Беду накликать хочешь?

Но беду он уже накликал. Из черного зева тоннеля послышался возмущенный протяжный стон, будто паровоз отправился со станции. Потом затряслись и заходили ходуном стены с потолком. Вниз посыпались мелкие камешки и крупные валуны. Рев стал сильнее, будто приближаясь.

— Бежим! — заорал Тарас, хватая меня за руку, оттягивая от пещеры, где на столбе лежало что-то очень важное, нужное, из-за чего мое очередное приключение и началось.

— Мне надо посмотреть… — промямлил я, но получив знатный тумак в голову полетел по лазу кубарем.

— Бежим, Ваше Благородие! — стены тряслись, как сумасшедшие, угрожая обвалом. Равномерный гул, больше напоминал чей-то могучий топот. Сердце ушло в пятки. Тело обдало ледяным холодом. Я почувствовал проснувшуюся древнюю могучую силу, дотоле скрытую в глубинах.

— Спасайся! — прокричал Остап.

Мы со всех ног рванули по коридору, уже мало обращая на нанесенные знаки, чтобы вернуться обратно. Необъяснимая паника гнала нас вперед, заставляя забыть обо всем на свете, несясь оголтело куда-то в темноту. Шаги отдалились, топот стал глуше. Я не помню, сколько занял времени наш бег. Видимо, очень много…Втроем мы повалились ничком на земле только тогда, когда силы полностью оставили нас. В боку кололо, а сердце билось раненной птицей в ушах. Я мог слышать только сиплое дыхание Тараса, стон Остапа и свой хрип, который вырвался из легких вместо воздуха. Темнота вокруг царила практически непроницаемая. Факел мы где-то потеряли по дороге, а ничего другого осветительного у нас не было. Рева, преследующего нас, слышно не было, но и наши шансы выхода на поверхность были равны нулю. В полной темноте, в незнакомых пещерах…

— Пропали мы, батюшки свет! — заныл Остап, судя по звукам заплакав. — Мамка-то как моя, жинка…

— Цыц! — прикрикнул на него Тарас, прислушиваясь.

Мне тоже что-то показалось. Где-то далеко, на пределе слышимости, что-то похожее на бормотание.

— Вы тоже чуете, Ваше благородие? — уточнил Тарас.

Звук не отдалялся и не приближался. Оставался ровным, будто кто-то в слух книжку читаете.

— Слышу, конечно…

— Идем! — Тарас схватил ойкнувшего Остапа и меня за руки, пояснил:

— Так надежнее будет, а то потеряемся в этой кромешной темноте…

Я мысленно согласился. Двинулись гуськом, друг за другом по узкому коридору, цепляясь за глиняные стенки. Представляю, как после всех этих хождений, я выгляжу. Наверное, краше в гроб кладут. Голос становился все громче, и теперь можно было отчетливо разобрать кое-какие слова:

— Отче наш…

— Батюшка! — выдохнул счастливо Тарас, не веря нашей шальной удаче. — Истинный Бог, Батюшка читает…

— Где это мы? — недоуменно спросил я.

— Где — то под церквой… — шепнул мне на ухо Остап.

— Ежеси на небеси! — басил святой отец.

Руки Тараса дрожали. Он не мог представить, что им повезло выбраться из подземной ловушки.

— Идем! — подтолкнул я его вперед.

Сделав несколько шагов по тоннелю, мы оказались в широком пространстве, изрезанном ходами, усиленными каменными опорами столбами. Остап провел рукой по стене и радостно прикрикнул:

— Кладка, Тарас! Камень!

— Сам вижу… — буркнул мещанин и поднял голову наверх.

Сквозь неплотно сбитый дощатый пол в наш тоннель падал тусклый свет горящих свечей. В нос ударил запах воска, показавшийся приятным после сырой глины.

— Пойдем? — предложил Остап и оглянулся на меня, но я уже чувствовал, что пропадаю…

Тело вдруг начало испаряться туманом. Сначала исчезли ноги, клубясь внизу сизым дымом, а потом и все остальное. Голоса Остапа я уже слышал вперемешку с отчаянным криком Красовской, хлопающей меня по щекам.

— Дворкин! Дворкин! Да очнись же ты!

— Батюшки свят! — крестился Остап.

Сейчас я существовал, как бы в двух измерениях одновременно. Тело мерзло в снегу в Саржином Яру, а душа парила под неизвестной мне церковью.

— Дворкин! Помогите же кто-нибудь! — орала Яна.

— Идите! — проговорил я мужикам, и мой голос эхом ударил мне по перепонкам, будто со стороны. — Спасайтесь скорее!

Остап с Тарасом рванули что есть силы вперед по пещере. Забарабанили в деревянный потолок, закричали что-то, но этого я уже не слышал, полностью исчезнув из того времени.

— Я врач! Что с ним? — надо мной склонилось чье-то серьезное мужское лицо. Пальцем мне задрали веко, проверяя реакцию на свет.

— Со мной все хорошо, — буркнул я, дернув головой. Кряхтя, как старый дед встал.

Вокруг меня, лежащего на снегу, собралась уже приличная толпа зевак. Рядом на коленях стояла заплаканная Красовская. Все было настоящим! Харьков, двадцать первый век…И никаких мещан, никаких ходов, пожарищ и городовых…Бабульки с внучатами, прохожие и врач, замерший над мной.

— Все нормально! — повторил я, отряхиваясь от снега. — Спасибо за помощь.

Толпа разочарованно загудела. Она-то рассчитывала поглазеть на такое событие еще немного.

— Пьяный, наверное! — предложила свою версию одна из любительниц скандинавской ходьбы.

— Такой молодой, а давление, — вторила ей другая.

Помимо воли я покраснел. Схватил Янку за руку и потащил к автобусной остановке.

— Долго я так лежал? — уточнил я, хотя сам прекрасно знал ответ.

— Минуты три, не больше, — выдавила из себя ошарашенная журналистка.

— Ну и хорошо…Ты не поверишь, где я был и что видел.

Наш автобус подкатил к остановке, обдав нас брызгами мокрого снега. Мы были единственными его пассажирами и могли поговорить без лишних ушей. Затарахтел двигатель, увозя нас подальше от Саржина Яра в город.

А Остап с Тарасом выбрались из подземелья, но никогда и никому до конца своей жизни не рассказывали, что увидели там, в подземном, втором Харькове, но об этом я узнал намного позже.

ГЛАВА 12

В ресторане тихо играла ненавязчивая музыка. Официанты сновали между столиками, предупредительно улыбаясь, разнося еду и напитки. В воздухе стояли сводящие с ума ароматы, но Заславскому кусок в горло сегодня не лез. Он медленно пробовал на вкус дорогой «Мартель ХО», вспоминая сегодняшний кошмарный день и новую встречу с неизвестным благодетелем, который в очередной раз показал кто в их тандеме хозяин. Кира…Кирочка…бедная моя девочка! Ты даже не представляешь, что была в каком-то шаге от смерти.

Немного позади своего хозяина сидел Влад и Николай, цепко оценивающие пространство ресторана на предмет опасности для олигарха. Потому, когда к столику Заславского начал приближаться подтянутый мужчина средних лет в дорогом пиджаке, они тут же вскочили, приготовились, но были остановлены одним легким движением миллионера.

— Слишком часто мы с тобой стали видеться последнее время Слава! — улыбнулся ему генерал Васильков, а Влад с Колей снова заняли свои места за столиком.

Заславский радушно раскинул руки в знак приветствия, улыбнулся, похлопал своего однокашника по плечам.

— Это же хорошо, Жора!

— Когда как… — хмуро буркнул генерал СБУ, присаживаясь за столик. К ним тут же подлетел официант, любезно осведомился о пожеланиях клиента, но Васильков опять куда — то спешил, заказав себе маленький эспрессо.

— Неужели всемогущего харьковского генерала могла так сильно напрячь просьба маленького бизнесмена? — хитро улыбнулся Заславский, забыв о своем плохом настроении. Сейчас ему надо было улыбаться и светиться от благодарности и счастья, чтобы получить то, что требовал от него Шаман.

— Не прибедняйся! Из тебя маленький бизнесмен, как из меня… — Васильков повел широкими плечами, словно пиджак стал ему мало сразу на несколько размеров. — Но попотеть все-таки пришлось. Без санкции свыше…без объяснения причин…без заведенного дела…

— СБУ может все или я не прав? — хитро прищурился олигарх.

— Все, но в рамках разумного! — согласился Васильков. — В общем вот…

Генерал бросил аккуратную пластиковую папку с документами на стол. Из нее посыпались какие-то официальные бланки, выписки и несколько черно-белых фотографий, распечатанных на обычной бумаге.

— Это все, что удалось нарыть. В указанный тобой промежуток времени на прилегающих к Театральному институту улицах была замечена только одна это парочка, подходящая под твое описание. Около полуночи они сели в такси гос номер «АХ1840 ХА» марки «опель-кадет» и скрылись в неизвестном направлении.

— А увеличить не удалось? — Заславский заинтересованно посмотрел на фото с камеры наружного наблюдения.

— Спецы поработали, там все… — генерал СБУ кивнул на папку с документами.

— Ух ты! — изумился олигарх. — Получились, как на паспорт!

— Дворкин Александр Сергеевич 1990 года рождения, уроженец города Валуйки. Женился, учился в Харькове. В данный момент работает ведущим технологом на Турбоатоме. Воспитывает сына жены от первого брака и тещу, — Васильков коротко хихикнул, — ничего интересного, абсолютно среднестатистический харьковчанин. А вот вторая особа поинтересней. Яна Валерьевна Красовская — журналистка газеты «Вечерний Харьков», пользуется определенной популярностью во всей этой…интеллектуальной элите. Знаменита целым рядом статей про мистические места города. Не замужем. Живет одна, ни с кем в связи не состоит.

— А адреса? — полюбопытствовал Заславский.

— Обижаешь, Славик! — генерал СБУ перегнулся через стол и перевернул все листы в папке, добрался до последнего, где от руки были написаны два адреса. — Первый Дворкина, а второй Красовской.

— Спасибо тебе, Жор! — олигарх подал руку своему бывшему однокашнику, но тот ее проигнорировал, резко нахмурился и уточнил:

— Надеюсь, ты не собираешься их грохнуть, Слава?

— Да Бог с тобой! — замахал руками миллионер. — Кому нужна журналистка и зачуханный инженеришка!

— Вот и я думаю, зачем они тебе сдались? — взгляд Василькова стал жестким и цепким. Он внимательно поглядел в глаза своему товарищу. — Не поделишься, Славка?

— Ерунда! — отмахнулся олигарх, но понял, что Васильков без объяснений не уйдет, тем более он тут же дал это четко понять.

— Если ты что-то натворишь в моем городе, Славочка, — прошипел зло генерал через стол олигарху, пригвоздив его к месту своим тяжелым взглядом, — или…Или с ними, — он кивнул на фото, — получиться, как со сторожем в Театральном…Ты меня знаешь! Я с тебя живого не слезу! Мне беспредел в Харькове не нужен!

— Какой беспредел, Жора…Чистый бизнес!

— Ну-ну! — Васильков легко встал со своего места, не глядя на своего собеседника, рывком оправил костюм, будто это был воинский мундир и, не прощаясь, бодро зашагал к выходу. А Вячеслав долго провожал его взглядом, пытаясь унять отчаянно бьющееся сердце. Через пару минут выдохнул и залпом опрокинул в себя остатки коньяка. Не глядя, бросил тысячу гривен на стол и кивнул Владу с Николаем, чтобы следовали за ним.

На улице уже начал накрапывать мелкий снежок. Заславский замер на крыльцах, вдыхая свежий воздух. Мимо проносились с тихим шорохом дорогие машины, троллейбусы, где-то в стороне стучал на стыках трамвай.

— Вячеслав Сергеевич, — Влад предупредительно раскрыл зонт над своим хозяином, но Заславский только отмахнулся.

— Значит так…найдите мне этого Дворкина, хоть из-под земли достаньте! К утру он должен быть у меня! — олигарх небрежно швырнул папку в руки Николая. Тот заметался, боясь уронить.

— Козлы! — миллионер сплюнул на землю и быстрым шагом прошел к своему мерседесу.

Плюхнулся на теплое сидение с включенным подогревом. Тронул водителя за плечо, коротко приказал:

— Теперь домой!

Мощный немецкий автомобиль, взревев форсированным двигателем, рванул по ночному, полупустому Харькову прочь из центра.

А тем временем, потайном бункере под станцией метро Ботанический сад бывший командир спецотряда 13 открыл глаза. Устало потер их и помассировал виски. Шаман сидел напротив и чистил оружие с отрешенным видом, словно ничего важнее в этом мире больше не было.

— Заславский активизировался… — выдохнул Бес, сделав приличный глоток воды из армейской фляжки. — Наш способ уговаривать подействовал безотказно!

— Еще бы! — с улыбкой ответил Шаман, оторвавшись от разборки пистолета Макарова. — Видел бы ты его глаза, когда я вводил препарат его любимой Кирочке! Я думал, что он прямо там в обморок грохнется или инфаркт схватит!

— Мы сработали отлично…Только… — Бес недовольно скривился.

— Что-то не так, командир? — всполошился Шаман.

— Есть у меня опасения, что этот Заславский может начать собственную игру…

— Да, бросьте! Он настолько боится за свою дочь… — начал заместитель командира спецотряда номер 13, но осекся, заметив тяжелый взгляд Беса.

— Я только что видел, как он передал информацию по тому мужику из метро и театрального своим остолопам, приказав найти его. С ним еще какая-то журналисточка ошивается…

— И что? Мы сами ему приказали это сделать, потому как план с призраками прогорел. Все эти суицидники и невинно убиенные куда-то попрятались по своим призрачным щелям так, что никого не допросишь и не найдешь!

— Получается, что этот Дворкин — наш единственный шанс найти Книгу? — поднял глаза на своего помощника Бес.

— Ну да…

— И ты думаешь, что олигарх, сколотивший свое состояние на кидалове и финансовых махинациях этого не понимает?

— Ну…

— Вот тебе и ну! — разозлился Бес, стукнув кулаком по столу. — Немедленно организовать с помощью Веера и Малыша постоянное круглосуточное наблюдение за Дворкиным и его семьей! А тебе с Эльзой придется приглядеть за Заславским.

— Есть! — Шаман вскочил, спрятав подальше легкую вальяжность и небрежность в движениях. Он снова был на службе, на любимой работе, был полезен обществу и себе.

— Ты лично отвечаешь головой за ход операции, если мы еще раз упустим книгу… — нахмурился Бес, выразительно указывая глазами на отворот куртки, куда была тщательно защита капсула с мгновенным ядом, словно намекая, что ждет того, кто не сможет выполнить задание.

— Я все понял, — широкими по-военному четкими и быстрыми шагами помощник Беса покинул бункер, а Бес, уставившись в одну точку, неожиданно для себя ударился в воспоминания, хотя никогда не считал себя сентиментальным, но сегодня был особый день, день начала «Операции», именно так, с большой буквы, потому что она стала последней в безупречной карьере гэбиста Крымова с позывным Бес.

Ранним утром его вызвал к себе генерал-полковник Саенко Василий Иванович. Это был грузный краснолицый мужчина уже в годах с одышкой и больным сердцем, которое периодически ныло на погоду и выскакивало из груди при нереальных физических нагрузках. У него были глубокие залысины, пухлые губы и полные щеки, второй подбородок, да и вообще его вид не вызывал ощущения встречи с матерым волчарой из самой влиятельной силовой структуры мира, но это была лишь оболочка, образ, за которым прятался острый и расчетливый ум, и мертвая хватка опытного разведчика.

Именно его Крымов считал своим наставником и учителем, именно под его руководством он сделал первые шаги в контрразведке и именно Саенко создал их секретный тринадцатый отряд.

В это ранее утро, когда на улице из прохожих были только дворники, да и те с ленцой выходили под пронизывающий ветер в кабинете Крымова зазвонил телефон. Хриплый прокуренный голос с легким малоросским акцентом приказал зайти, а Бес, вытянувшись в струнку, четко принялся выполнять указание, через пару минут явившись под недовольные очи начальника управления:

— Здравствуй, Бес, — хмуро кивнул генерал-полковник, приглашая сесть своего подчиненного, намекая на то, что разговор им предстоит очень долгий.

— Доброе утро, товарищ генерал-полковник, — поздоровался Крымов, потирая пальцами гудящие, как под напряжением, седые виски. Всю ночь он допрашивал недавно пойманную харьковскую ведьму Елену, которая не гнушалась обманом выманивать у своих посетителей деньги, обещая снять порчу или несуществующий сглаз, когда ее вычислили, то поняли, что никакой магией кроме легкой формы гипноза она не владеет, а значит должная понести заслуженное наказание. Завтра дело по факту мошенничества должно было быть до конца оформлено и передано следователям.

— Догадываешься, зачем я тебя позвал? — уточнил генерал, встав со своего места, прогуливаясь по кабинету, заложив за спину полные волосатые руки. Бес напрягся, настраиваясь на биополе своего начальника, но кроме волны раздражения почувствовать ничего не удалось.

— Закрыты вы своими эмоциями… — пояснил Крымов, открыв глаз, опустив потные ладони. — Не достучаться!

— А вот ты достучался! — неожиданно разозлился генерал, стукнув кулаком по столу. — Предсказатель хренов!

— Я…

— Ну помямли, что ничего не понимаешь, не помнишь, помямли! — усмехнулся Саенко. — Кто три месяца назад подал рапорт о том, что Союз скоро развалится? Распадется на независимые республики? Кто?

— Я, — обреченно вздохнул Бес, покусывая нижнюю губу.

— Вот и докаркался, ворон! На декабрь в Беловежской Пуще назначена встреча трех президентов…Будут вестись переговоры о создании СНГ и параде суверенитетов!

— Чего?! — изумился Бес.

— Вот тебе и чего! Наша задача этот парад сорвать! Пускай, не думают, что КГБ — это отыгранный материал!

— Но как? — нахмурился Бес. — Эльзе переодеться в Кравчука, а Вееру принять облик Лукашенко? Или мне нарядиться Ельциным?

— Не выйдет, — улыбнулся одними губами едко Саенко, — пьешь слишком мало…Мы придумали кое-что другое…

Генерал-полковник КГБ порылся у себя на столе, сдвинув в сторону кучу старых бумажных папок, готовых к сдаче в архив, и подал Крымову небольшое досье, датированное 18..5 годом.

На лицевой стороне крупным аккуратным почерком еле заметными от времени чернилами с ятями и завитушками было написано, что оно о таинственных подземельях Харькова и их обитателях. Крымов быстро пролистнул старые пожелтевшие страницы докладной для жандармского губернского управления, стремясь ухватить суть.

— Увлекательно! — улыбнувшись, произнес он. — Неплохой сюжет для фантастического романа! Особенно мне понравилось про двенадцать стульев, как у Ильфа и Петрова…

— Ты мне не ерничай! — взревел Саенко, наклонившись к Бесу. В лицо тому ударил запах свежего перегара, от чего можно было сделать вывод, что доблестный генерал уже некоторое время находится в состоянии, которое обычные русские люди иначе, как запой и не называют. — Юморист херов! Тут страна валится! Все с ног на голову встает, а он роман…Будет тебе роман, когда вышвырнут на улицу и будешь за гроши воду на улице прохожим заряжать! Экстрасенс б…ть!

— Товарищ…

— Будет тебе и товарищ и господин! — кивнул Саенко. — Только книгу эту, если она существует, надо найти и переписать! Это наш единственный выход, чтобы спасти государство, в котором мы выросли от самоуправства кучки пьяных президентов.

— Товарищ генерал… — попытался возразить Крымов, но его даже не хотели слушать. Генерал-полковник повелительно махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

И потекла рутинная оперативная работа. Местонахождения катакомб не знал никто, но это не было главной проблемой. Эльза предположила, что если Книга Судеб действительно относится к другому миру, то призраки должны об этом знать. Была объявлена охота на души умерших, самоубийц и прочую мелкую магическую сущность, о которой оперативники спецотряда 13 или не знали, или предпочитали не замечать.

Всего лишь за несколько суток НИИ на проспекте 50-летия ВЛКСМ сотворил специальный передатчик, улавливающий психополе мертвых, способный своими низкочастотными колебаниями приносить призракам боль, Эльза и Веер непрерывно патрулировали метро, Шаман и Малыш театральный, где всегда разгуливал полтергейст изнасилованной гимназистки, но никаких результатов.

А Бес решил найти ту самую церковь, куда вышел Остап после экскурсии по подземельям, но тоже без результатно. Практически все приходы были закрыты и находились на полулегальном состоянии, а с представителями КГБ и вовсе отказывались сотрудничать, даже под угрозой ареста.

Дело зашло в тупик, грянули реформы, Союз развалился. Нежданно негаданно Бес со своей группой стали украинцами, никому не нужными в Службе безопасности новой республики. Мир рухнул для всех.

Саенко хотели отправить на пенсию, но он предпочел проглотить пулю из наградного револьвера. Его так и нашли с простреленным затылком в кожаном кресле просторного кабинета. Все вещи были собраны и аккуратно разложены по ящикам, чтобы легче было выносить.

А потом он долго снился Крымову, повторяя, как заведенный свой последний приказ найти Книгу Судеб. День за днем, ночь за ночью…Противостоять этому Бес уже не мог, не хватало ни физических ни моральных сил. Он поддался, он заново собрал группу, вскрыл бункер под метро Ботанический сад и начал операцию «Реинкарнация», но уже ни как офицер госбезопасности, а как простой бандит…

Бандит? Да…Бес был бандитом, но это не он сам пришел к этому. Эти дебилы, развалившие страну, сделали его таким. В этом он был уверен на все сто…

Он открыл глаза. Возвращаясь в реальность из мира воспоминаний. Сделал глоток воды и попытался встать. Ноги от долгого сидения в кресле одеревенели, напоминая две колотушки.

— Старость… — проговорил он, ужаснувшись этого слова. Он не планировал стареть, не планировал умирать. Он хотел пожить при возродившимся Союзе, уйти спокойно на пенсию, получить дачу в Печенегах, воспитывать детей, чтобы Саенко был жив, чтобы Эльзе не пришлось за место на рынке спать с неграми и вьетнамцами, а Малышу работать охранником в какой-то забегаловке. Он хотел это все увидеть, дожить, дотерпеть…Чтобы вся их прожитая жизнь оказалась бы лишь черновиком реальной и благополучной судьбы.

ГЛАВА 13

Мишка понуро плелся со второго этажа, где у него проходила математика вниз к гардеробной, где уже должна была ждать Эльвира Олеговна, бродящая по всемирной паутине не хуже заправского хакера. Увидев внука, она встрепенулась и убрала телефон в черную объемную сумку. Нахмурилась, видя, как Мишка о чем-то болтает сам собой, рассуждая о компьютерных играх вслух.

— Миша! — закричала она на весь коридор. — Ну-ка прекрати болтать!

Эльвира Олеговна встала со своего места, взяла в руки куртку, чтобы подать внуку.

— Ну как математика? Что учительница поставила за контрольную? — Миша попытался извернуться, начиная рассказывать бабушке про то, что в компьютерной игрушке на планшете вышло обновление, но бабушка не повелась.

— Что ты получил по математике? Мне не интересны твои игры! — разозлилась она, поставленным воспитательским голосом вернув Мишу к миру реальности.

— Семь…

— Что семь? — воспитанная старой советской пятибальной системой, получившей по ней высшее педагогическое образование, Эльвира Олеговна слабо разбиралась в двенадцатибальной.

— Поставила учительница семь… — надулся обиженный Мишка, натягивая куртку. При этом капюшон у него запал внутрь, и мальчишка теперь ходил с огромным горбом. Стайка девчонок, проходивших мимо, весело рассмеялись.

— Поправь капюшон! — взревела бабушка. Мишка кое-как вытащил капюшон, надел на плечи рюкзак, лямки которого перекрутились, но Эльвира Олеговна решила не сильно придираться. Пускай идет хотя бы так…

— Ну и что ты там не сделал? — они ступили на скользкие ступеньки, покрытые мелким снежно-грязным крошевом, нанесенным с улицы сотнями ребячьих ног.

— Второй пример не решил… Она сказала, что…

— Простите, вы Эльвира Олеговна Шпицельман? — перед ними вырос крепкий молодой человек лет двадцати пяти в легкой кожаной куртке, под которой виднелись крепкие мышцы хорошо натренированного тела. Мишкина бабушка даже немного залюбовалась.

— Да, я Шпицельман, — сухо и настороженно кивнула она, оглядывая парня. Тот был коротко стрижен, руки держал в карманах и был весь какой-то сутулый, сгорбленный, как гриб переросток, — что вы хотели? — она крепче сжала влажную ладонь Мишки. Который с любопытством оглядывал незнакомого человека. Его серьезные большие глаза внимательно осматривали мужчину, будто ища какие-то изъяны.

— Мы из Службы Безопасности Украины, — крепыш коротко махнул красным удостоверением перед лицом ошеломленной женщины, — у нас есть несколько вопросов к вам. Не могли вы пройти с нами? — он указал рукой на дорогую черную иномарку, припаркованную у самого светофора, в нарушении всех правил, на Салтовском шоссе. Внутри виднелись еще пара крепко сбитых бритых затылков, из приоткрытых окон поднимался вверх сигаретный дым и слышался жизнерадостный смех.

— Простите, но я с ребенком…Мне некогда! — коротко отрезала Эльвира Олеговна и попыталась обойти незнакомца, но тот решительно и настойчиво заступил ей дорогу.

— И все же я бы настаивал. Это дело касается вашей дочери и вашего зятя… — взгляд парня стал строгим и хмурым. Не хватало, чтобы ей при всей школе надели на руки наручники! Эльвира Олеговна хмыкнула, брезгливо поджав губы. Она никогда не боялась никаких гэбистов, ментов и прочих организаций, называемых себя силовиками. Наверное, потому что и муж и тесть у нее были из той же самой породы, и на людей в погонах за годы семейно жизни она насмотрелась предостаточно.

— Почему мы не можем поговорить на улице? — возмутилась в конце-концов она, а Мишка тихим голосом заметил, что мама запрещает разговаривать посреди дороги с незнакомцами.

— Это дело лучше не придавать огласки, — парень подхватил Эльвиру Олеговну под локоть и потащил к машине. Она попробовала вырвать руку обратно, но хватка у мужчины была железная. Она только сама чуть не упала на землю, подскользнувшись. Рядом захныкал Мишка, чувствуя что-то неладное.

— Отпустите бабушку! — до машины оставалось несколько десятков метров. Эльвира Олеговна пыталась сохранить лицо и не заорать во весь голос, мелкими шагами семенила за парнем. Дверь в дорогую иномарку уже открылась. Оттуда выглянула довольная физиономия такого же бандитского облика.

— Куда вы меня ведете?! Да отпустите же! — она снова дернула руку и заорала во весь голос, увидев, как из школы по ступенькам спускается Мишкин завуч. — На помощь! Помогите!

Услышав крик о помощи, Миша стал колотить свободной рукой незнакомого дядю, который тащил их в машину. Эльвира Олеговна громко кричала, но люди, как будто не причастные к происходящему спешили дальше по своим делам, стыдливо пряча глаза под глубокими капюшонами, стремясь самим не попасть в подобную ситуацию.

Завуч сбежала по лестнице. Подскользнулась на скользких ступенях, замахала руками.

— Люди, да посмотрите же! — она указывала рукой на тащившего в машину Эльвиру Олеговну с Мишкой мужика и бежала за ним. Ноги, обутые в теплые сапоги на высоких каблуках, предательски разъезжались в стороны. Юбка задралась чуть выше колен.

— Постойте!

Толкнув Эльвиру Олеговну и Мишку в машину, в руки своих напарников, мужчина резко обернулся навстречу завучу. Та, разогнавшаяся по гололеду, со всего маху чуть не врезалась в него. Парень еле успел ее подхватить.

— Женщина, перестаньте кричать! — встряхнул он ее, доставая красную книжицу. Развернул, дал несколько секунд для того, чтобы учительница смогла все хорошенько рассмотреть.

— Служба Безопасности Украины, лейтенант Яцик! — ловким движением он запрятал ее обратно во внутренний карман.

— Что случилось? Почему вы забираете эту женщину и ребенка? — завуч высвободилась из цепкой хватки парня, потирая раздавленное стальными пальцами плечо.

— Дело государственной важности! — заявил Яцик, а его помощники выскочили из машины и затолкали в черный мерседес Мишку с тещей.

— Я не понимаю… — растерянно проговорила завуч, переводя взгляд с машины на лейтенанта госбезопасности.

— Вам и не надо ничего понимать, — он решительно отодвинул женщину в сторону и прошел к автомобилю. Сел. Движок оглушительно взревел, колеса забуксовали на месте, вырывая рыхлый после сырой и дождливой осени асфальт. Мелкий щебень полетел в разные стороны, а завуч еле успела отпрыгнуть в сторону, чтоб ее не обрызгали и не задели. Задумчивым взглядом она проводила скрывшуюся за поворотом дорогую иномарку. В ней искренне боролись два противоречивых чувства. Одно требовало немедленно сообщить в полицию или на крайний случай маме ученика ее школы, а голос разума твердил, что в истории, где замешаны госбезопасность лучше не вмешиваться. Они только сумели отбиться от постоянных проверок языкофобов, как нападут еще и эти. Завуч школы покачала головой и медленно пошла в школу, замерев на секунду возле двери здания, будто бы раздумывая над правильностью принятого решения, но все же дернула ручку на себя.

В иномарке пахло дорогими сигаретами и ванилью от пахучки в виде стандартной елочки, колыхавшейся в такт ухабам, которыми изобилуют харьковские дороги. Эльвиру Олеговну с малым запихнули на заднее сиденье. Рядом с ними уселся тот самый мужчина, представившийся им лейтенантом Яциком. Его круглолицый помощник и водитель устроились впереди. Мерседес, оправдывая свое славное название и дорогую марку гнал по переполненным харьковским улицам на грани нарушения правил, то красный проскочит, то двойную сплошную пересечет, а про соблюдение скоростного режима и говорить нечего. Эльвира Олеговна уже даже совсем удостоверилась, что захватило их именно СБУ, потому как так нарушать правила обычный харьковчанин просто не может, но все же, следуя своему вредному характеру решила повозмущаться:

— Собственно, а в чем дело? — начала было она, но что-то твердое уперлось ей в бок. Она ойкнула, попыталась отодвинуться, придавленный Мишка рядом тихо ойкнул. В область ребер ей упирался черный пистолет какого-то иностранного производства. Эльвира Олеговна в них мало что понимала, зато Мишка сразу же оценил оружие.

— Ух ты! Пистолет!

— Ну-ка заткнулись, я сказал! — прорычал им Яцик, чуть надавив на Эльвиру Олеговну.

— Постойте, постойте, — закричала она, пытаясь отпихнуть руку с оружием, — у меня больное сердце и скачет давление, а вы мне совершенно по-хамски тыкаете своей черной пукалкой в бок! А если она случайно выстрелит? Скажите, кто ваш начальник? Я буду непременно жаловаться ему! Тут же ребенок, как вам не стыдно! — она решительно дернула руку Яцика с пистолетом на себя, а тот еле успел убрать палец с курка. Со всего маху залепил женщине крепкую оплеуху. От чего из разбитой губы у нее потекла кровь. Мишка рядом захныкал испуганно.

— Что вы себе… — потом еще одну. Голова Эльвиры Олеговны дернулась в сторону, отброшенная ударом. Теперь она решила промолчать, видя, что все намного серьезнее, чем она думала. Они двигались куда-то загород. Мимо мелькали этажи новостроек. Мерседес, будто скрываясь от погони, петлял по узким улицам с малознакомыми названиями.

— Кажется мы едем не управление СБУ… — заметила женщина, вытирая кровь с подбородка голубым платочком. Губа опухла, передние зубы ощутимо качались. В левом боку закололо. Стало подниматься давление. Женщина начала задыхаться.

— Откройте окно, мне плохо.

— Мы уже почти приехали, буркнул Яцик, рассматривая высоченные коттеджи, больше напоминающие барские усадьбы в девятнадцатом веке по своей архитектуре и размаху. Они въехали в закрытый поселок. На входе шлагбаум, который услужливо подняли, даже не заглянув внутрь, видимо, номер мерседеса здесь знали.

— Пожалуйста, здесь ребенок! — проговорила Эльвира Олеговна, умерев свой недовольный тон.

— А я вас знаю… — неожиданно сказал Мишка, показывая на Яцика пальцем. — Вы пытались поймать того дядьку в метро, с которым Саша разговаривал перед тем, как он бросился под поезд…

— Что? — глаза женщины изумленно раскрылись, готовясь вырваться из орбит. — ты почему это мне ничего про это не рассказывал? Опять этот Дворкин тебя куда-то втянул?

— Да никуда он меня не втягивал, — махнул беспечно рукой Мишка, — Саша — он хороший, да и дядька только делал вид, что прыгает, а на самом деле — он давно умер.

— Чего?! Ты опять плетешь что-то, Миш?

— Да не плету я! Призрак он. Его к этому месту тянет. Свет прожектора поезда метро — это все, что он помнит из прошлой жизни…

Яцик и его помощник, сидевший впереди на пассажирском сидении ошарашенно переглянулись.

— Повтори, что ты сказал? — нахмурился лейтенант госбезопасности.

— Этот дядька был призраком! — воодушевленно начал Мишка, понимая, что его наконец-то внимательно слушают. — Он…

— Так пацан тоже видит?! — изумился Яцик. От удивления опустив пистолет.

— Вот шеф обрадуется! — осклабился крепыш впереди.

— Приехали! — объявил молчаливый водитель.

Мерседес въехал в узкие ворота, закрывшиеся за ним автоматически. Эльвира Олеговна сквозь мутную поверхность затонированного стекла успела рассмотреть высокие каменные колонны, широкую лестницу и три этажа огромного особняка.

— Выходим! — коротко приказал Яцик, ткнув невежливо в поясницу пистолетом Эльвиру Олеговну. Она злобно зашипела от боли, но выбралась в след за внуком из кожаного салона.

На крыльце стоял крепкий мужчина средних лет, в дорогом пиджаке и первой сединой на висках. Женщина с ходу оценила его костюмчик в несколько десятков тысяч долларов опытным взглядом бывшей продавщицы и удивленно присвистнула. Это все было не похоже на штаб-квартиру СБУ, скорее на пристанище олигарха, которого она к тому же где-то видела, уж больно лицо было знакомое.

— Вячеслав Сергеевич Заславский! — он приветливо, но немного скованно улыбнулся. — Прошу прощения за столь необычное приглашение в гости… — он недовольно сморщился при виде распухшей губы Эльвиры Олеговны.

— Владик… — тихо позвал он своего помощника, который представлялся возле школы Яциком, но теперь Мишкина бабушка была в правдивости его фамилии совсем не уверена.

— Да, шеф! — экс-лейтенант бодро подскочил к олигарху, которого Эльвира Олеговна уже отчетливо вспомнила. Именно он недавно выкупил контрольный пакет акции ХТЗ, заплатил все долги и пытался запустить промышленного гиганта.

— Это что такое? — кивнул он на разбитую губу.

— Шеф…это фигня какая-то…Она упиралась, гадом буду. Пришлось немного… — сильнейший удар в нос опрокинул Владик на землю. Он застонал от боли и схватился за лицо. Из-под сильных пальцев потекла алая кровь.

— За что, шеф! — закричал он, вставая пошатываясь.

— Женщин бить, нельзя, — болезненно Заславский встряхнул ушибленной рукой.

— Да я разок…

— Вот и я разок…Эльвира Олеговна, Михаил, прошу прощения за столь хамское поведение моих работников, — Заславский поклонился, кивнув Мишке, который наблюдал за всем происходящем во все глаза, и уже даже забыл, что поначалу боялся.

— А что вам, собственно нужно? — спросила женщина, брезгливо игнорируя Владика, который все никак не мог утихомирить льющуюся кровь.

— Вы меня, наверное, знаете… — начал олигарх, потом оглянулся по сторонам, заметив в окне второго этажа сгорбленную фигуру своей постаревшей за этот год жены. Ирина наблюдала за ними из комнаты Киры. — Хотя, что мы стоим на пороге? Пройдемте в дом…

Заславский пригласил их внутрь, учтиво распахнув перед Эльвирой Олеговной двери. Мишка скользнул вперед, а вот женщина задержалась, а когда Влад приблизился со всего маху съездила ему свеженакрашенными ноготочками по лицу. Охранник олигарха ойкнул, схватился за царапины, попытался вытащить из-за пояса пистолет, но грозный окрик хозяина его остановил.

— С ума сошел! Тут малыш…

— Да он мне им еще в машине тыкал в бок! — возмутилась Эльвира Олеговна и, грозно переваливаясь, вошла в апартаменты.

Все вокруг было украшено позолотой и дорогими картинами, барельефные скульптуры, зеркально чистый пол и белая кожа вокруг. Теща замялась на пороге, прикидывая стоит или не стоит снимать обувь.

— Здесь вам ничего не грозит! — понял ее замешательство по-своему олигарх. — вы поможете мне, я вас отблагодарю…

Мишка уже побежал вперед к огромной плазме во всю стену, на которой без звука показывали новости, оставляя грязные следы на чистейшем полу. Вздохнув, женщина последовала за внуком.

— И чем я вам могу помочь? — спросила она, присев на краешек белоснежного дивана, оглянувшись на Мишку, который с интересом бродил по огромной гостиной. Как бы чего не разбил ненароком, а то не расплатимся потом, подумала она, но решила не кричать на ребенка прилюдно. В конце-концов Заславский-олигарх сможет купит себе еще дорогих вещей.

— Мне нужна не ваша помощь, а помощь ваша зятя, — Вячеслав налил себе вина. Предложил кивком головы женщине, но та, отказалась. — Александр Дворкин ведь ваш зять?

— Еще бы! — улыбнулась Эльвира Олеговна, моментально прикинув, что на такую обстановку зятек должен работать всю свою жизнь, не разгибаясь. Недовольно поморщилась.

— Вот и отлично! — обрадовался Заславский, наливая себе немного виски в пузатый стакан. Предложил теще, которая не отказалась. Залпом опрокинула в себя немного, чтобы хоть как-то снять нервное напряжение. — Видите ли…У меня больна дочь…Вот уже год после страшной автомобильной аварии она находится в состоянии комы. Ни одна из лучших клиник мира не берется вывести ее из этого состояния…

— А при чем тут Дворкин? — нахмурилась покрасневшая от крепкого шотландского напитка Эльвира Олеговна. — Он не врач, а обычный инженер на Турбоатоме…Что там проектирует, чертит, если честно, то я вникала…

С грохотом о зеркальный пол ударилась ваза с вытянутым горлышком, разлетевшись вдребезги. Рядом с ней стоял Мишка, убрав на всякий случай руки за спину с самым невинным видом, потупив глаза.

— Михаил! — взревела испуганная теща, но олигарх поспешил ее успокоить.

— Ничего страшного! Я вызову горничную он приберет. Так вот…дело ни в том, что ваш зять врач или нет, а в его уникальных способностях, которые позволяют видеть то, что недоступно другим…

— Хм… — хмыкнула Эльвира Олеговна, задумавшись, за Дворкиным она таких способностей никогда не замечала. — И?

— К сожалению, он не желает мне помочь, — пожал плечами олигарх.

— Странно, Саша всегда был чутким и отзывчивым мальчиком…

— А сейчас нет…Потому-то я вас и пригласил в гости.

— Взяли в заложники! — уточнил громко Миша, обходя Эльвиру Олеговну и Заславского, присев рядом с ними на диван.

— Миша! Что за тон?! — вскинулась теща, но миллионер ее прервал.

— Устами ребенка глаголит истина. В какой-то степени это именно так.

— Вы хотите найти того мужчину в метро, чтобы он вам показал место, где лежит книга? — с интересом уставился на него Мишка. Олигарх запнулся, растерявшись, чуть не подавившись виски.

— Откуда…То есть как… Ты тоже?

— Что тоже? — недоуменно посмотрела на обоих Эльвира Олеговна.

— Он их не найдет! — тихо ответил сынок, потупив глаза. — Они все ушли, далеко…В другой мир.

— В какой? — жадно спросил олигарх.

— Там, где вы до них не доберетесь.

— А книга? Книга еще здесь? — Заславский, не владея больше собой, схватил Мишку за плечи и крепко встряхнул.

— Что здесь происходит?! Что вы себе позволяете?! — взвилась Эльвира Олеговна, но миллионер не обращал на нее никакого внимания.

— Книга?! Книга Судеб здесь? В Харькове? — Мишка испуганно захныкал. — Отвечай!

— Он приходил вчера…Мужчина из метро, прозрачный весь… — растирая слезы кулаком начал обиженно сын. — Сказал, что книга нашла себе нового хранителя и теперь они спокойны…

— Кто они? Призраки? — переспросил Заславский.

— К-какие т-такие призраки? — теща переводила ошалелые глаза с внука на олигарха и обратно, не понимая о чем они говорят.

— Да! — кивнул Мишка, а миллионер наконец-то отпустил его плечи. Вскочил, заметался по гостиной, стараясь унять бешеную дрожь в руках.

— Значит хранитель…Книга здесь, скоро моя Кирочка очнется! — он рывком ослабил тугой узел галстука у себя на шее, залпом опрокинул в себя почти полный стакан крепкого виски и даже не поморщился, словно воду проглотил. — Диктуйте номер вашего Дворкина! — он достал из внутреннего кармана смартфон и запиликал кнопками.

— Я…

— Немедленно! — взревел олигарх.

Эльвира Олеговна со вздохом назвала цифры. Гудок…потом еще один. Ждать пришлось недолго. На том конце послышался встревоженный голос.

— Да, слушаю!

— Александр Дворкин? — лицо миллионера окаменело.

ГЛАВА 14

Решили перекусить в «кулиничах». Заказали себе по кофе и какие-то аппетитные булочки. Уж что-что, а их я очень любил, как и все сладкое.

— То есть ты утверждаешь, что под нами находится обширная сеть подземелий, в которая спрятана некая книга, за которой эти бандюки и охотятся? — Красовская отхлебнула кофе, проигнорировав булочку. Видимо, следила за фигурой, а вот мне было все равно. Хотелось кушать неимоверно. Янка поймала мой прожорливый взгляд и молча пододвинула свою тарелку. — Я не хочу…

— Именно так! — уплетая за обе щеки кондитерские изделия, закивал я. — И ее кто-то очень хорошо охраняет…Какие-то волны или еще что-то…Но такой паники, как там, я никогда еще не испытывал.

— Отлично! Мы вляпались во что-то грандиозное! — грустно сообщила мне журналистка.

— Это да… — я вытер салфеткой губы припорошенные сладкой пудрой и бросил взгляд на вибрирующий телефон. Звонил скрытый номер. — Алло!

— Александр Дворкин? — уточнил в трубке серьезный мужской голос.

— Именно так! А вы… — начал было я, но был бесцеремонно перебит.

— Значит так, слушай и запоминай! Твоя теща и сын у нас! Если не хочешь, чтобы с ними что-то случилось, то постарайся найти Книгу Судеб до завтра, если не выйдет, то пеняй на себя! Их жизни будут на твоей совести…

Мое сердце испуганно рухнуло куда-то в пятки. Такого поворота событий я никак не ожидал. Мишка…Эльвира Олеговна, как же вы могли?! Ведь более бдительной бабушки нет на всем белом свете! Булочка комом стала в горле. Я побледнел, закашлялся, хотел что-то возразить, но в телефонной трубке уже раздались короткие гудки. Яна, сидящая напротив, обеспокоенно ждала разъяснений.

— Ты сейчас побледнел, будто призрака Наполеона увидел… — тихо проговорила она.

— Почти… — я протолкнул внутрь булочку и часто задышал, утер холодный пот салфеткой. — Мишка с Эльвирой Олеговной у них…

— У кого? — нахмурилась журналистка.

— У этих бандюков, которые за призраками гонялись. Они знают про книгу…

— Откуда?! — изумилась Красовская.

— Видимо, они знали о ней заранее…И искали призраков именно для того, чтобы найти ее.

— Обалдеть…И что теперь делать?

— Они дали срока до завтра, чтоб ее найти, — грустно и задумчиво сообщил я.

— Так все! Хватит! — Янка резко встала, кофе разлилось по полированной поверхности стола. — Пора обратиться в полицию!

— И что мы скажем? Видите ли, под Харьковом существует таинственная разветвленная сеть подземелий, а в них хранится книга, способная изменить судьбы миллионов людей! О ней знают только души самоубийц, а охраняют атланты! А моего сына бандиты украли, чтобы я им добыл эту книгу! Звучит интересно?! Да нас в психушку сразу упекут, едва мы начнем свой рассказ!

Красовская задумчиво покусала нижнюю губу, опустив глаза на стол.

— Ты прав…Но делать-то что-то надо?

— Для начала позвонить Светке…Она дома с ума сходит и скорее всего без нас в полицию обратилась! — я со вздохом набрал знакомый по памяти номер телефона. На экране появилась фотография любимой жены. Стало грустно…Мне ее очень и очень не хватало! Как-то по-дурацки все вышло, не по-человечески…

— Дворкин! — разобрал я сквозь сплошные всхлипы и слезы. Жена была близка к истерике. Наверняка обзвонила все морги и больницы, позвонила в школу.

— Света, дорогая, любимая, родная, ты только успокойся!

— Маму и Мишу забрали в СБУ! — заревела Светлана мне в трубку. — Прямо возле школы, мне только что позвонила завуч Мишкин.

— СБУ… — растерялся я.

— Надо что-то делать…Что случилось? Это ведь опять твои дела?

— Ничего не понимаю, — прикрыв ладонью микрофон, шепнул я Янке. — Она говорит, что Мишку с тещей забрало СБУ…

— Час от часу не легче… — вздохнула Красовская. — Но это вряд ли! В наши беспокойные времена любое удостоверение можно купить на Барабане за копейки. Вроде шутливое, а откуда Эльвира Олеговна знает, как выглядит настоящее?

— Верно! Света, ты только успокойся…

— Моего сына и мать забрало СБУ, а мне надо успокоиться?! Ты о…рел, Дворкин?! — разозлилась жена.

— Все намного хуже, дорогая, — выдавил я из себя наконец. Рыдания на том конце провода резко прекратились. В голове жены не укладывалось, что может быть хуже и опаснее, если тобой и так заинтересовалась служба безопасности. Он зашмыгала носом и уточнила тихим настороженным голосом:

— Саша…ты что-то знаешь об этом всем?

И я рассказал ей про нашу первую встречу с Красовской, про наши приключения в Зазеркалье, про то, как Мишка и я увидели призраков в метро, как за ними гнались неизвестные бандиты, как с Янкой мы начали собственное расследование, как я попал в прошлое и увидел катакомбы и, наконец, о телефонном звонке и о требованиях бандитов.

— Вы где сейчас? — быстро спросила она, шурша одеждой. Света на том конце провода торопливо одевалась.

— В «Кулиничах» на Широнинцев.

— Еду!

— Свет, подожди! — но жена уже бросила трубку. Я попробовал набрать вторично, но у нее уже было занято.

— Едет сюда? — улыбнулась Красовская.

— Да… — вздохнул я, нервно теребя в пальцах пакетик из-под сахара.

— Ее можно понять, она мать!

— Я все понимаю, но, Ян, я не хочу ее рисковать. Это все слишком опасно, слишком…

Журналистка ничего не ответила, она отвернулась и задумчиво смотрела на дорогу, где мелькал бесконечный разноцветный поток машин, людей, событий…Ей вдруг до боли захотелось ущипнуть себя за руку и понять, что это всего лишь дурацкий сон, которыми изобилуют перегруженные мозги журналистки. Ей захотелось семьи, детей, чтобы кто-то в этом большом мире о ней заботился и переживал, как Дворкины друг о друге, чтобы у нее появилась настоящая семья, а карьера…Да послать все к черту! Жизнь одна и делить ее на семью и на карьеру нет никакой возможности…

— Ян… — Саша аккуратно тронул ее за плечо. — Что с тобой?

Очарование момента исчезло, оставив горькое послевкусие. Она снова превратилась в серьезную журналистку, настоящую акулу пера, законченную карьеристку, готовую ради сенсации и хорошего репортажа на все.

— Все нормально! — она улыбнулась в ответ, отодвинувшись.

— Может…

— Нет, правда, все хорошо! — Янка смахнула с длинных ресниц несуществующую слезинку.

— Дворкин! — в кафе буквально влетела разъяренная Светлана и с размаху залепила мне оглушительную пощечину, потом еще и еще одну. Щеку обожгло острой болью, но уклоняться я не стал, поделом мне…Голова моталась из стороны в сторону. Посетители с интересом наблюдали за этой сценой, перешептываясь.

— Свет…Зай! Да погоди же ты! — я увернулся от очередного удара, узкая ладошка рассекла со свистом воздух. Жена, будто бы очнулась.

— Извините, — села за столик, поставив на колени сумку.

— Это Яна Красовская — журналистка газеты «Вечерний Харьков», — Светка косо посмотрела на газетчицу, но промолчала. — А это моя жена, Светлана Дворкина…

— Очень приятно! — улыбнулась Красовская.

— Не могу сказать того же… — съязвила Света. — Ну…Есть ли у нас какой-то план? Или вы тут кофе попусту хлестали, — она брезгливо посмотрела на разлившуюся лужицу.

— Надо выполнить условие бандитов! — задумчиво проговорил я. — Найти книгу и отдать ее взамен Мишки с Эльвирой Олеговной.

— Отличный план! — похвалила меня жена. — Только, где ее искать?

— Центр Харькова, хоть и многократно перестраивался, но кардинальных изменений не пережил, — начала Красовская, избегая встречаться с недовольным взглядом моей жены, которая все еще злилась на нее, как на разлучницу, — если Саше удасться вспомнить, где он увидел этот провал, хотя бы примерно, то у нас будет шанс попасть в подземный город и его катакомбы.

Они одновременно повернулись ко мне и выжидательно посмотрели на меня. Легко сказать вспомни! Я замер, прикрыв глаза. Голова оставалась пустой и звонкой. Господи, помоги мне, вспомнить…Там Бурсацкий спуск, духовная семинария, дальше по переулку прямо и справа особняк. Да! Именно там…Видение было размытым и сильно смазанным, но общее направление я прекрасно вспомнил.

— Идем! — я резко вскочил со своего места, хватая жену и подругу за руки, потянул их к выходу.

— Дворкин, с ума сошел! Мне больно… — возмутилась Светлана.

— Ты вспомнил что-то? — уточнила Красовская, но я их не слушал. Позади раздался возмущенный крик продавщицы. Кажется, мы так и не расплатились…Ну и пусть!

— Времени мало… — уже на улице выдохнул я, оглядываясь по сторонам. — нам надо поймать машину!

— Да куда мы едем-то?

— В центр!

Синяя «девятка» пристроилась к обочине рядом с нами. Стекло опустилось вниз. Внутри сидел огромный лысоватый мужик, почти великанского облика. Рессоры жалобно стонали под его весом.

— Куда едем, шеф? — спросил он, прикрутив радио, где разрывалось что-то попсовое.

— В центр, к Академии культуры, — быстро сказал я, распахивая задние двери, усаживая своих дам.

— Это сотня, не меньше…

— Поехали, — сам плюхнулся вперед, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце от сумасшедшего перенапряжения. Минуты утекали, как песок сквозь пальцы.

ГЛАВА 14

Полумрак бара тускло освещали лампы дневного света. Приглушенно играла музыка, надрывался артист напевая что-то загранично мелодичное. Шаман откинулся на спинку мягкого дивана и закурил. В Харькове теперь было мало мест, где посетители могли свободно курить. Закон запрещал, а вот в «Каскаде» можно было все, и пепельницы стояли на прежних местах и курился растопленный кальян, да и людей было очень мало. Тишина и спокойствие — вот, что прельщало бывшего офицера госбезопасности в этом заведении, облюбованном еще в девяностые годы и несмотря на все волнения и майданы, смены власти и кризисы, умудрившимся оставаться на плаву.

— Что желаете? — официант угодливо склонился над его столиком, протягивая меню.

— Сто грамм коньяка, — заказал мужчина, выпуская облако ароматного дыма «мальборо», к которому он пристрастился еще во времена СССР, когда такие сигареты были под запретом, но то, что запрещалось обычным гражданам страны, разрешалось сотрудником всемогущего КГБ, что делало их более значимыми, отличными от других, выделяя из толпы успешных молодых людей.

Тихо затренькал новый айфон. Номер был скрыт, но абонент настойчиво пытался услышать Шамана. Со вздохом затушив сигарету, мужчина снял трубку.

— Как у нас обстоят дела? — спокойный и уверенный голос Беса вернул бывшего офицера госбезопасности из липкого плена воспоминаний, сразу же настроил на боевой рабочий лад, и даже любимого коньяка выпить расхотелось.

— Эльза и Веер следят за Заславским, — быстро доложил Шаман, — олигарх под полным нашим контролем. Решил ускорить процесс поиска книги и захватил в заложники сына Дворкина и его тещу. Держит их у себя в особняке под усиленной охраной. А вот Малыш отправился к самому новоявленному хранителю. Пошел на контакт, представившись таксистом. Их троих отвез к Театральному на бурлацкий спуск. По его словам все трое были сильно возбуждены и явно торопились.

— Трое? — переспросил Бес встревоженным голосом. — Кто еще был с ними?

— К Красовской и Дворкину присоединилась его жена Светлана — досье на нее, собранное нами я уже скинул вам на почту.

— Значит мир в семье восстановлен? — то ли спросил, то ли просто подтвердил Бес. На том конце провода защелкала зажигалка. Начальник спецотряда номер тринадцать закурил.

— Думаю, что это только на время спасения их сына.

— Все-таки Заславский идиот… — сделал вывод Бес. — А если бы они обратились в полицию? Или в СБУ? Чтобы он тогда делал? Похитить бабку и пацана — это уже попахивает явным криминалом…

— Думаю, что он надеется на свои связи во властных структурах Харькова, надеется, что дружки его прикроют в случае чего… — сделал вывод Шаман. Официант беззвучно, тенью возник над ним и аккуратно поставил пузатый стакан с коньяком перед мужчиной. Тут же исчез.

— Как ты оцениваешь моральное состояние Заславского? — вдруг неожиданно спросил Бес. От неожиданности вопроса Шаман опешил, замер с поднесенным ко рту стаканом. Задумался, просчитывая все возможные варианты.

— На слабую троечку, командир, — наконец произнес он, — еще вначале его разработки я говорил, что у него неустойчивая психика, склонная к необдуманным импульсивным решениям, которые просчитать нельзя. После всех произошедших событий и нашего давления, у олигарха совсем поехала крыша!

— Он может…ликвидировать тещу Дворкина и его сына? — после небольшой паузы уточнил Бес у своего помощника, который все-таки сделал глоток обжигающей согревающей жидкости янтарного цвета, закусив долькой лимона.

— Примерно семьдесят процентов, шеф! Дворкин понимает, что его семья стала опасным свидетелем большой игры, а таких в живых не оставляют, потому попытается найти книгу и сыграть по своей карте. Заславского это разозлит и он…

— Достаточно! Все понятно! Так ты считаешь, что Дворкин отправился на поиски Книги? — быстро спросил Бес.

— Почти уверен в этом…У него нет другого выхода.

— Тогда зачем нам Заславский? — задал резонный вопрос командир спецотряда. — Книгу нам найдет Дворкин, рычаг давления у нас на него имеется…

— То есть…

— То есть, его надо убрать, пока он не наломал дров, — резко отрезал Бес, — говоришь, что Эльза и Веер возле его особняка?

— Остались контролировать…

— Понятно! Немедленно отправляйся туда и ликвидируй своего подопечного! И чтоб никаких следов! — рявкнул в трубку Бес.

— Есть! — от командного тона своего бывшего начальника Шаман даже привстал, но на том конце провода уже положили трубку. Мужчина с сожалением посмотрел на недопитый коньяк и вздохнул. Набросил легкую, совсем не зимнюю куртку на плечи и бросил на стол двести гривен. Этого с лихвой хватит и на чаевые. Вышел на сырой промозглый воздух.

Автомобиль, черный мерседес, стоял напротив, через дорогу. Быстрым шагом Шаман пересек трассу и завел двигатель. Подождал пока прогреется и мягко тронулся в сторону особняка олигарха Заславского.

Ощущения праздника не было. Погода стояла мрачная и хмурая, а люди…Люди бродили по полупустым улицам города такие же, притворяющиеся счастливыми и ждущими Нового года. Все было не так как раньше, скучно, серо, уныло и однообразно. Вот, если бы снежком погода побаловала, тогда и елки раскупались в один миг, да и гирлянды на дверях офисов и кафе смотрелись как-то по-другому, по-праздничному. А так…Харьковчане по инерции готовились, скупали подарки, но без ажиотажа, по необходимости, продиктованной календарем.

Лобовое окатил грязью проезжающий мимом «гелентваген», завернул в проулок и даже не оглянулся. Лужи, грязь…Как на улице, так и в душе. Шаман вывернул руль, сворачивая на узкую однополосную дорогу, ведущую в закрытый поселок, где высились шпили дворцов и особняков нынешней харьковской элиты, прячущейся от простых людей за высокими стенами заборов и будками с охранниками. Заглушил двигатель и закурил. Вызвал по телефону Эльзу, которая тут же откликнулась, словно ждала его звонка.

— Да, командир!

— Как объект?

— Сидит в комнате у своей дочери! Усадьбу никто не покидал, только меры безопасности усилили. Теперь по периметру ходят охранники с дробовиками и овчарками, напоминает концлагерь, только проволоки не хватает по забору, — Эльза тонко хихикнула, — боится наш олигарх простого инженера с Турбоатома, ох, боится…

— Это только в американских фильмах простой свинопас бросается, очертя голову, спасать своих родных и близких в осиное гнездо какого-нибудь наркобарона, — пояснил Шаман, улыбнувшись. — и все у него выходит, вокруг все пылает, пули не заканчиваются, а оружие не перегревается… В реальной жизни, увы, все наоборот.

— Это точно, шеф! — согласилась с ним Эльза.

— Бес принял решение ликвидировать объект. Он нам больше не нужен.

— Отлично! — обрадовалась Эльза. Было что-то в ней авантюрное, решительное, что привлекало Шамана, нравилось с ней работать в паре. Веер, на этот счет, был более практичен и осторожен.

— Ликвидацией буду заниматься я. Ваша задача с Веером организовать безопасную эксфильтрацию меня и еще двух объектов.

— Тещи Дворкина и пацана? — уточнила Эльза.

— Именно! Нас никто не должен увидеть. Справитесь?

— Так точно! — бодро рявкнула Эльза, будто солдат новобранец на КМБ.

— Будь на связи…

Шаман отключился и выкинул окурок сигареты, из которой не сделал ни одной затяжки. Все мысли теперь были о олигархе и предстоящей операции. Проверил пистолет. «Стечкин» с глушителем был полностью заряжен и снят с предохранителя. Куртка свободная с глубокими карманами. Именно в один из них бывший офицер госбезопасности и сунул оружие. Поежился, отгоняя предстартовый мандраж, прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Он отчетливо представил перед собой полутемный кабинет Заславского. Длинные тяжелые шторы, массивный стол, кожаный диван, все вплоть до мельчайших деталей. Тело среагировало само, привыкшее к подобным экспериментам. Шаман почувствовал, как медленно выходит из своей оболочки, как что-то невесомое эфемерное отделяется от бренного тела, теряя с ним свою бесплотную связь. Вдруг стало совсем легко. Он воспарил вверх, рассматривая откуда-то из-под облаков свое тело, сидящее в машине с прикрытыми глазами. А потом его тряхнуло, закрутило, завертело. Перед глазами замелькали яркие кляксы всех возможных цветов и оттенков, а потом он вдруг материализовался в кабинете у Заславского. Тут все было, как он себе и представлял. Только за окном надрывно и хрипло гавкали сторожевые псы, которых выпустили для патрулирования.

— Ну вот и отлично! — он потянулся, разминая затекшие члены, снова проверил оружие и, аккуратно ступая, прошел к двери. Слегка ее приоткрыл. У комнаты дочери олигарха топтался шкафообразный бритый качок, настороженно оглядывающий коридор. Придется повторить эксперимент. Лишнего шума не хотелось. Можно было бы конечно уйти красиво и с пальбой, но Бес сказал сделать все тихо.

Шаман приготовился, представляя комнату Киры, напоминающую больничную палату. В этот раз телепортация прошла намного тяжелее. Тело еще не отдохнуло, не набралось сил. Потому бывший офицер госбезопасности еще долго парил под потолком невидимый для обычного глаза, слушая Заславского разговаривающего со своей дочерью, находящейся в коме.

— Кирочка…родная моя, доченька, — миллионер плакал! И это больше всего поразило Шамана. Он медленно и бесшумно опустился на диван позади сидящего на табуретке олигарха, замешкавшись, — маленькая моя…Прости меня, дочурка! Прости, что купил тебе права, эту проклятую машину, прости за все…Я не хотел, правда…Я желал только, чтобы у тебя все было самое лучшее, самое-самое…Кира…я нашел способ, нашел выход, чтобы спасти тебя, вернуть к нормальной жизни! Мы все-все переиграем! Все сделаем по-новому! По-другому…Кирочка, потерпи малышка, осталось чуть-чуть…

Шаман тяжело вздохнул, проглатывая комок слез, застрявших в горле. Слишком искренне все это было, не наигранно, а настолько честно, что это просто поразило бывшего офицера КГБ. Он кашлянул, направив пистолет на миллионера.

— Добрый день, Вячеслав Сергеевич! — впервые в жизни у него на спусковом крючке дрожал палец. Он и не думал, что когда-нибудь в жизни сможет испытать чувство жалости к ближнему своему. Казалось, что это все вытравили у него из груди, выбили бесконечными тренингами и лекарственными блокадами, но нет…

— А…это ты… — со слезами на глазах обреченно повернулся к нему Заславский. — Я предполагал, что ты придешь за мной…

— И ничего не предпринимал?

— Вы были моей последней надеждой спасти мою Кирочку… — олигарх обернулся на свою дочь, лежавшую без движения.

— Извини, — коротко бросил Шаман, гася внутри себя жалость, которую испытал в этот момент к этому глубоко несчастному человеку, осознавшему в один миг, что есть в мире кое-что, что нельзя купить не за какие деньги, сколько у тебя бы их не было.

— Славочка! — дверь открылась на пороге стояла жена миллионера Ирина — закутанная в пуховый платок с серыми заплаканными глазами, исхудавшая и заморенная. Она увидела пистолет в руках Шамана, коротко вскрикнула, выдавив из себя:

— На помощь!

Краем глаза бывший офицер КГБ увидел, как Заславский бросился на него. Развернул ствол в его сторону, быстро нажал на спуск. Тело олигарха отбросило назад, он опрокинулся на постель лежащей без движения дочери, стянул вниз какие-то приборы. На его белой рубашке расплывалось красное кровавое пятно.

— Нет! — отчаянно закричал Ирина, бросаясь на Шамана. Ее глаза светились каким-то отчаянием, болью и непередаваемой злостью. Тот отшатнулся, одним ударом рукояти стечкина оглушил женщину, моментально обмякшую у него на руках.

— Стоять! Стрелять буду! — в дверном проем замер амбал, стороживший своего хозяина и проворонивший его убийству.

— Вот черт! — выругался Шаман. — На этаже уже слышались тяжелые сапоги охраны, которая несомненно слышала крик Ирины о помощи. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но образ плачущего олигарха не выходил из головы и глаза Ирины, полные ненависти и боли. Он мотнул головой, отгоняя наваждение.

— Черт! — Шаман отшатнулся вправо, одновременно нажимая на спуск. Стечкин несколько раз приглушенно щелкнул. Охранник Заславского медленно сполз по двери.

Надо было уносить ноги. А как же теща Дворкина и его сын? Шаман бросился в открытую дверь, как в омут с головой, кувырком ушел с линии огня, чувствуя как где-то вверху в стену с тихим чмоканьем влетают пули.

— Стоять! — в коридоре было трое охранников. Все держали оружие направленным на Шамана. Влад, Коля, третьего он не знал, видимо, какой-то новенький.

— Руки в гору! — Влад сделал несколько шагов вперед, не спуская с Шамана глаз. Следом вперед шагнул и Коля, бросил ему наручники.

— Ну-ка, надень браслетики, — загнанный в угол бывший офицер госбезопасности оскалился, но наклонился за наручниками, отбросил в сторону стечкин, пнув его ногой куда-то в угол.

— А ты, Федь, глянь, как наш хозяин! — начальник охраны Заславского кивнул на открытую дверь в спальню Киры, но третий охранник не сдвинулся с места. Пистолет в его руках резко переместился в затылок своему шефу, потом его напарнику, несколько раз плюнул огнем. Влад на секунду замер перед Шаманом. Из простреленной головы вился пороховой дымок, покачнулся и грохнулся об пол. На глазах третий охранник менял облик, черты его лица расплывались, превращаясь в Веера.

— Веер, ты?! — радостно воскликнул Шаман, не веря своему счастью. Он-то уже давно попрощался с жизнью, а тут…

— Не бросим же мы с Эльзой тебя, шеф, на произвол судьбы, — лицо Веера снова изменилось, приобретая черты охранника. — Ты бы одел все-таки браслеты, — кивнул он на наручники, заляпанные остатками мозгов начальника охраны олигарха, — у нас есть план…

Он рывком открыл дверь в соседнюю комнату, где прижавшись друг другу сидели Эльвира Олеговна и Мишка. Решительно махнул стволом пистолета, приглашая на выход.

— Немедленно уходим! Дом подвергся нападению, — для острастки Веер несколько раз пальнул в воздух. Осыпался гипсовый потолок.

— Господи помоги! Оборони нас… — зашептала Эльвира Олеговна, неловко крестясь.

— Бегом! — взревел охранник, напряженно вслушиваясь в голоса на первом этаже особняка.

Женщина подхватила внука под руки и вчетвером они начали спускаться вниз под дулом пистолета Веера. По лестнице уже поднимались несколько человек охраны, вооруженных помповиками.

— Федя, что там? — встревоженно спросил один из них Веера.

— Налетчика захватили, — офицер КГБ кивнул на Шамана, — Влад ранен, Колян убит, мне приказано их вывести из дома.

— А шеф?

— С ним Влад…Им помощь требуется.

— Медика! Срочно врача!

Веер легонько подтолкнул вперед Эльвиру Олеговну.

— Только пискни мне… — шепнул он ей.

Небольшой колонной они выбрались на улицу. Где-то в начале поселка ревела карета скорой помощи. По двору бегала растерянная челядь барина Заславского. С визгом, заехав на газон двумя колесами, перед ними остановился джип Эльзы.

— Шустрее, пока на воротах не очухались! — сбросив браслеты, Шаман прыгнул на переднее сиденье, следом позади умостились Эльвира Олеговна, Мишка и Веер, который теперь перестал быть охранником Федей, а принял свой естественный вид.

— Чур меня! Чур! — перекрестилась теща. Мишку это превращение не удивило. Он с самого начала видел истинное лицо Веера.

— Поехали! — Эльза утопила газ в пол, чуть не смахнув десяток опешивших охранников. Ворота распахнулись от удара, посыпалось битое стекло.

— Вот это да! — заорала прапорщик КГБ. — Как же я по всему этому скучала.

Позади раздавался вой сирен, крики и чьи-то безнадежные выстрелы в след.

ГЛАВА 15

Ствол пистолета упирался Эльвире Олеговне прямо в бок. Она нетерпеливо поерзала, но оружие ткнулось еще сильнее. Она негромко ойкнула. Веер, сидящий рядом грозно посмотрел на нее.

— Вы тоже бандиты? — с любопытством спросил Мишка Шамана, сидящего на переднем сидении рядом с сосредоточенно ведущей машину Эльзой. Для него все вокруг напоминало очень интересный приключенческий фильм или компьютерную игру, где волею судеб он являлся вместе с бабушкой главным героем.

Джип резко вильнул влево, с визгом покрышек ушел на встречную полосу. Позади отчаянно засигналили испуганные водители. Пассажиров качнуло. Тещу прямо на ствол пистолета. Она уже даже не ойкнула, а зло зашипела, постепенно выходя из себя.

— Мы не бандиты… — поспешил успокоить малого Шаман, не отводя глаз от дороги. Где-то позади них замигали синие проблесковые маячки патрульной службы. Звонкий голос в мегафон потребовал немедленно остановиться и прижаться к обочине.

— Кажется у нас «хвост», шеф! — сообщила Эльза, напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида, где огибая машины мирных харьковчан скользила новенькая «тойота».

— Вижу…

— Послушайте, любезный… — начала было Эльвира Олеговна.

— Тихо! — рыкнул на нее Веер. От волнения его лицо начало расплываться, принимая причудливые изображения.

— Ух ты! — радостно воскликнул Мишка, совсем невежливо ткнув в него пальцем. — Так вы инопланетяне?

— Почти, — коротко бросил Шаман, — тормози!

Эльза надавила на педаль. Джип вильнул всем своим многотонным корпусом, сбивая в сторону легкий «Матиз». Завизжали тормоза, посыпалось битое стекло.

— Эльза! Остаешься прикрывать… — Шаман выскочил из машины и вытянул оттуда за шиворот Мишку. Тот не особенно и упирался, захваченный почти голливудским зрелищем. Следом выскочил Веер, конвоируя Эльвиру Олеговну.

— Помогите! На помощь! Люди добрые! — теща тщетно пыталась найти поддержку и спасение в проезжающих мимо водителях, но никто так и не остановился. Пешеходы давно уже скрылись по подворотням. Улица была пуста. Только девушка в «Матизе» стонала с разбитой в кровь головой. — На помощь!

— Пошла вперед! — толкнул ее Веер вперед Эльвира Олеговна запнулась, завертелась и с размаху грохнулась об асфальт.

— Бабушка! — Мишка ринулся к ней, но Шаман на лету схватил его одной рукой за волосы и потянул вверх. — Стоять! Веер, поднимай бабку, надо уходить.

Он бросил взгляд на Эльзу, которая сосредоточенно ловила автомобиль полицейских в прицел стечкина. Несколько раз выстрелила. Машина вильнула по дороге остановилась. Бывший прапорщик КГБ моментально сменила позицию, снова открыла огонь.

— Да идите вы уже! — взвизгнула она сгоряча.

— Веер? — Шаман обернулся на своего напарника.

— Я ее не подниму, — взвыл помощник, пытаясь поднять с асфальта лежавшую без чувств Эльвиру Олеговну. — Бабка головой об асфальт стукнулась…

— Бабушка! — завыл Мишка, протягивая к ней свои руки.

— Да, заткнись ты! — Шаман грубо его встряхнул. — Валим отсюда…Ну ее к черту!

Мелкими перебежками полицейские приближались к месту аварии. К ним подоспело подкрепление, несколько нарядов патрулей и какой-то черный микроавтобус.

— Эльза, держись! — хромая Шаман с Веером рванули по узкой улочке куда-то в глубину запутанных харьковских дворов. Позади них раздались выстрелы. Хмурое декабрьское небо разрезала длинная автоматная очередь.

— Не возьмешь! — Эльза сменила быстро обойму и побежала ко входу в подземный переход. Патроны заканчивались, а противника становилось все больше и больше. Раздался выстрел. Тело женщины от мощного удара подалось вперед. Боль пронзила позвоночник до самых пяток. Она покачнулась. Ноги заплелись в причудливом танце. Дыхание сбилось. Эльза замерла на полпути к подземному переходу. Она никак не хотела умирать, даже не думала, что это так больно и страшно…Усилием воли она развернулась к своим преследователям. Какой-то молодой сержант в черной форме бежал впереди всех, азартно наставив на нее пистолет. Эльза выдохнула, прогоняя кровавую дымку застлавшую ей прицел, дрожащей рукой подняла пистолет. Хоть бы попасть…Как подкошенный, схватившись за простреленную грудь, молодой сержантик отлетел назад, но грудь начала разрываться от попадающих в нее пуль. Эльза даже не поняла, что умирает. Просто острая боль, а потом все — тьма…

— Женщина! Женщина… — полицейский похлопал Эльвиру Олеговну по щекам. — Как вы себя…

— Руки убери! — теща отмахнулась от патрульного, медленно вставая. Ушибленное плечо ныло. Под курткой расплывался огромный синяк.

— Где Мишка? Его спасли? — обратилась она к толпе. — Где мой внук?! — заорала она, видя, что почти никто не обращает на нее внимания. Разгоряченные схваткой полицейские не могли остановиться, взахлеб обсуждая подробности. — Внук где?

— Какой внук? — спросил один из полицейских.

— Девчонка то того… — Эльвира Олеговна резко обернулась на голос. Один из представителей власти был возле «Матиза». Открытая дверь, безжизненная тонкая рука, висевшая плетью и копна каштановых волос, усыпанных осколками лобового стекла.

— От чего?

— Пуля шальная, сержант! В шею попала…

— Надо же какая невезуха… — тряхнул головой старший.

— Пан сержант! — кинулась к нему Эльвира Олеговна. — Пан сержант!

— Что? Вы кто?

— Я ехала с бандитами в машине! Они нас вместе с внуком отбили у других бандитов, в общем, где мой Мишка? Где?

— Какой Мишка? Какие другие бандиты? — нахмурился сержант. — Я ничего не понимаю!

— Прокопенко тоже того…

— Вот сука! — сержант сплюнул и побежал смотреть на труп своего подчиненного.

— Это он террористку…

— А она, как в фильмах, на последнем издыхании…

— Круто! — полицейские вокруг горячо обсуждали перипетии операции до Эльвиры Олеговна дела никакого не было.

— Установить личность! Немедленно!

— Да такого давно в Харькове не было…

— А вот и «скорая»!

На узкую улочку, в которой хотели скрыться от преследования бандиты один за другим въезжали белоснежные экипажи скорой помощи. Мигали сирены, разрезая сгущающиеся сумерки ярким светом своих неоновых ламп.

— Где раненные?

— Тут только трупы! — ответил кто-то браво.

Эльвира Олеговна вздохнула, глядя на эту суету. Никто не обращал на нее никакого внимания. Да…менты уже бы допросили по горячим следам, а эти…Молоды зелено! Теща вздохнула и оглядела себя со стороны. Рукав куртки немного испачкан, но в трамвай пустят. Повернулась в сторону остановки и медленно побрела, преодолевая боль в плече. Сердце бешено колотилось, но она не думала о своем самочувствии. В голове билась лишь мысль о том, где Мишка? Что с ним? И убьет ли ее Света, когда узнает о похищении? Она там, наверное, уже все больницы и морги обзвонила…

С грохотом и звоном подкатил трамвай. Не важно было какой номер. Эльвира Олеговна нащупала в кармане пятерку, подала кондукторше — грузной женщине, занимающей половину прохода. Села у окна и прикрыла красные от слез глаза.

Шаман тянул Мишку за руку, изредка оглядываясь по сторонам, чтобы вовремя засечь погоню, но ее не было. Выстрелы стихли тотчас же, когда они скрылись в переходе. Веер бежал рядом, натужно хрипя, сказывались годы отсутствия должных тренировок.

На другом конце улицы, смешавшись с толпой, выходившей из торгового центра, они остановились. Мишка стоял рядом и насупленно молчал.

— Кажется, Эльзу мы потеряли… — выдохнул Веер с грустью.

— Хороший был товарищ… — Шаман никак не мог унять бьющееся сердце.

— Надеюсь, все это не зря!

— Веер! — укоризненно посмотрел на него командир.

— А что Веер?! — возмутился тот. — Эльза погибла! А в поисках книги мы пока не продвинулись ни на шаг! Черт! — он зло сплюнул и закурил.

— Малыш сейчас с Дворкиным…

— А вы знаете Сашу? — поднял на них глаза Мишка, полные надежды.

— Конечно, дорогой, мы его лучшие друзья, — погладил по вихрастой голове его Шаман, через силу улыбнувшись, — именно он попросил нас, чтобы мы освободили вас с бабушкой из лап Заславского…

— Кого? — нахмурился Миша.

— Забудь… — отмахнулся от него Веер. — Надо звонить Бесу. Сейчас по городу такая х…ня начнется, что нам самим не скрыться.

— И то верно… — Шаман быстро набрал знакомый номер. — Бес, это я. Задание выполнено. Эльза погибла, бабку тоже вытащить не удалось, а вот пацан у нас. Где мы? Масельского у «Экватора». Да хрен его знает…Уходили со стрельбой и большим шумом. Как вернемся доложу. Понял. Ждем… Сказал, что приедет! — отключился удовлетворенно Шаман. Веер кивнул и присел рядом на корточки.

— Сто лет так не бегал… — улыбнулся он.

— И я…

Неизвестно сколько прошло времени. Командирские часы Шаман разбились, стрелки выпали. Он с сожалением выкинул их в урну. Старенькая «шестерка» с шашечками на крыше нервно посигналила. Веер обернулся.

— Это Бес!

— Пошли! — коротко приказал Шаман, подталкивая вперед Мишку.

— А куда мы… — начал было мальчишка, но был прерван.

— К Дворкину, к твоему Саше! Идем!

В машине сидел хмурый мужчина и барабанил крепкими пальцами по рулю. Когда все расселись, он молча надавил на газ и вывернул на трассу, обгоняя попутные автомобили. На улице темнело. Зажглись фонари. С неба впервые начал срываться первый зимний снег. Заработали дворники.

— Как вы умудрились потерять Эльзу? — минут через пятнадцать спросил водитель, бросив короткий взгляд на своего помощника.

— У нас не осталось выбора…Нас зажали со всех сторона, менты…

— Вы офицеры КГБ! Вы обязаны были найти выход! — Бес со всего маху врезал по рулю, но попал по клаксону. «Шестерка» обиженно взвыла.

— Поверь, другого варианта не было, — хмуро кивнул Шаман. — От Малыша есть какие-то известия?

— Все на базе! — Бес выразительно указал на уже начинающего клевать носом от переизбытка дневных приключений Мишку. — Там расскажу….

Дворами и малознакомыми переулками, которые знают только коренные харьковчане, они смогли обойти кордоны полиции. Вырваться к станции метро «Ботанический сад». За все это время их так ни разу и не остановили. «Шестерка» затормозила возле замороженного еще в девяностые долгостроя, начинающего от времени уже сыпаться и разрушаться. Забор, построенный вокруг покосился. Все что можно было вынести оттуда, местные предприимчивые жители уже вынесли. Многоэтажка зияла темными провалами оконных проемов, хлопающими на ветру дверьми-времянками и разбросанным строительным мусором. Огибая его кучи, Бес, Шаман и Веер, несший на руках спящего Мишку, прошли внутрь подвала. Скрипело под ногами битое стекло. Тусклый свет фонарика еле освещал дорогу. Веер несколько раз ощутимо треснулся головой.

— Тихо ты! — у узкой черной металлической двери, выглядевшей как новая, вся процессия замерла.

Бес отбросил несколько картонных ящиков, маскировавших вход. Ввел семизначный код. Дверь заскрипела и отъехала в сторону.

— Вот мы и дома! — щелкнул светом. Над головой затрещали лампы, загораясь одна за одной, осветив узкий коридор, выкрашенный зеленой краской, ведущий куда-то вниз. Спустившись на несколько этажей вниз. Они подошли к старому лифту. Приложив палец к сканеру, Бес отворил двери. Кабинку качнуло и они начали спускаться. Ржавые троса скрипели, но исправно опускались на двадцатиэтажную глубину.

ГЛАВА 16

— И где вход в эти таинственные подземелья? — Светка окинула критическим взглядом знакомые улицы и переулки центра города. Народа вокруг было немного. Куда-то с авоськами торопились старушки-пенсионерки, которым дома не сидится. У входа в театральный ВУЗ толпилась небольшая группа молодежи, слышались маты и отчетливый запах сладковато приторного дыма.

— Ты хоть что-нибудь помнишь? — уточнила Яна, но поймав недобрый взгляд жены, сразу же отвернулась, сделав вид, что исследует внимательно старинную кирпичную кладку.

Я растерянно замер посреди Бурлацкого спуска. Чуть выше от нас темнел вход в метро, где крутились местные подростки вместе со своими досками, первыми влюбленностями и прочей ерундой. Это было точно не здесь. Я завертелся на месте, ища знакомые ориентиры. Прикрыл для верности глаза, чтобы восстановить забытую картину. Вот здесь, наверху, я увидел пожарную телегу. Люди кричали пожар, чьи-то испуганные лица. Все заметалось перед глазами в сумасшедшем хороводе красок, гримас, событий.

— Черт! — ругнулся я, закурив. Сосредоточиться никак не удавалось. Завибрировал рядом телефон.

— Мама! — Светка радостно взвизгнула и достала из сумки мобильный. — да мамочка! Где вы? Что случилось? Как дома?

Меня даже слегка отпустило. На душе стало спокойнее, но в тот же миг, я понял, что поторопился.

— А Мишка где? Какие бандиты? — Светлана готова была расплакаться. Красовская отвернулась, а я подошел поближе, но жена уже положила трубку.

— Мама дома…ей удалось вырваться. С ней все в порядке, не считая ушибленного плеча и ноги…

— Я и не сомневался! — недовольно буркнул я. — А Мишка? — в моем голосе все же мелькнула толика надежды.

— Мишка остался у бандитов, только у каких-то других… — Светка расплакалась все же, утирая глаза рукавом теплой куртки.

— Как у других? — вскинулась Яна.

— Я не поняла толком. Связь оборвалась, видимо, у мамы сел телефон или еще что-то… — нервы жены сдали, она сползла на землю и заревела уже во весь голос. — Она говорит, что на дом, где их держали напала какая-то другая банда, что их отбили, но они напоролись на наряд полиции, была стрельба…Господи, за что мне это все?!

— Я…это…пойду пока огляжусь, — тактично потупила глаза журналистка, поднявшись наверх к площади.

— Светик! — я присел рядом с женой, заключив ее в объятия, прижал к себе как мог сильно, вместив в это объятие всю свою нежность, на которую был способен. — Родная моя…солнце…прости меня! Я все исправлю! Обещаю, я все исправлю и верну Мишку домой! Только успокойся…

— Они забрали его, забрали моего сына! — маленькими кулачками Светка забарабанила по моей груди. — Конечно…если бы он был твой…ты бы не был бы так спокоен…

— Света! — встряхнул я ее, пока ту не занесло совсем уж далеко.

— О чужом можно и не переживать так…рассуждать, планировать! А может у вас с этой Красовской того? Свой на подходе?

Я еле удержался, чтобы не залепить ей от всей души пощечину. Понимаю, что женщин бить нельзя, но такого нагородить! Сплюнул и встал с колен. Отряхнулся.

— Тебе пора домой…

— Выгоняешь? Куда? Ты что ли будешь моего сына искать?

— Я.

— Не смеши…

— Свет!

— Пойдем уж дальше… — жена смахнула последние крупные слезинки замерзшие на щеках, поправила легким касанием прическу. — Я с вами! Лучше вспоминай, где вход в эти катакомбы.

Плюнув на все, решив, что поговорю об этом всем с ней в более спокойной обстановке, я снова закрыл глаза, и, как ни странно, перед мной возникла улица, ведущая куда-то наверх, в гору, новая брусчатка, красивые одноэтажные дома харьковской знати и полыхающее пламя пожара напротив места, где я стоял.

— Сюда! — побежал вперед, огибая редких прохожих. Позади довольно споро бежала Света, а чуть дальше ковыляла на своих шпильках Красовская.

— Это не здесь, тут тоже нет… — номера домов мелькали перед глазами, как в причудливом калейдоскопе. Я не замечал ничего вокруг. В голове крутился образ особняка с объятой пламенем крышей.

— Я больше не могу… — выдохлась Янка, держась за бок, тяжело дыша, будто загнанная лошадь. — Идите без меня…ух…

— А больше и не надо… — я увидел прямо перед собой старинный дом из красного кирпича с маленькими узкими окнами-бойницами. Вокруг усадьбы потрепанный каменный забор, крыша со шпилем, покосившаяся на одной петле калитка. Не ожидал я, что в центре Харькова еще такие сохранились.

— Это он? — спросила жена, переводя взгляд с меня на дом и обратно.

— Я думала, что он выглядит как-то попрезентабельней, — выдохнула Яна, с трудом разгибаясь.

— Вход здесь! — уверенно указал я на домишко, производивший впечатление нежилого. Окна были нараспашку, скрипели под холодными порывами пронизывающего ветра. Крыша прохудилась, на ее коньке важно расхаживал черный, как смоль, ворон. Участок зарос повителью и хмелем.

— Как его наши бизнесмены еще не выкупили у муниципалов? — Янка дотронулась до калитки и та, словно именно ей этого толчка и не хватала, с шумом обрушилась назад. — Здесь очень давно никто не живет…Войдем?

— Свет, — остановил я жену за локоть, уже перешагнувшую через поломанное заграждение. — Может подождешь нас здесь?

— Еще чего! — разозлилась она, вырвав руку из захвата. — Веди…

Я оглянулся по сторонам. Улица была пуста. Далеко на перекрестке мелькали дорогие иномарки, бурлила жизнь первой столицы Украины, а здесь, будто время замерло на какой-то одной ей ведомой отметке. Выдохнул, отгоняя наваждение и ощущение того, что вот-вот и в начале улицы появится тот самый городовой, телега с пожарными, что все окажется по-настоящему… Машина, и правда, появилась, та самая, что подвозила нас к Бурлацкому спуску, и номер тот же. Заблудился он что ли? Замерла в начале улицы, а потом начала сдавать назад. Видимо, действительно, хотел срезать, да не туда повернул.

— Пошли! — предложил я со вздохом.

Не скошенная трава путала ноги не хуже южноамериканских лиан. Ветки канадского клена. Лезли в глаза. Где-то мяукнула кошка. Ворон слетел с конька крыши, громко каркнув.

— Жутковатое место… — прошептала Красовская.

Обвалившийся сарай, покосившийся на одну целую стену, съехавшая вниз крыша, вокруг гниль, запустение и паутина. На крыльце вывешены старые тканные дорожки, каким-то чудом за столько времени не превратившиеся в труху. Дверь внутрь дома распахнута и покачивается под порывами сквозняка.

— Нам надо внутрь? — уточнила жена чуть дрогнувшим голосом.

— Не знаю… — растерялся я от такого простого вопроса. В моем видении тут вообще была когда-то обычная улица, а на этом месте провал…Провал…Я резко развернулся на месте, ища глазами то, без чего такой особняк существовать раньше не мог.

Погреб остался нетронутым. Сверху засыпанный липкой красной глиной, он был построен из добротного крепкого камня, привезенного бывшим хозяином усадьбы откуда-то издалека. Только дверная коробка сгнила, а дверь вывалилась наружу.

— Нам сюда! — указал я на потрескавшиеся ступеньки, ведущие в непроглядную тьму.

— Дворкин, ты уверен? — со сомнением покосилась на меня Красовская.

— Почти на сто процентов! — первым нырнул внутрь. В нос ударил запах сырости и гнили. Под ногами заскрипела раздавленная каменная крошка. На голову что-то капнуло.

— У кого-нибудь есть фонарик? — продуманно спросила журналистка. Тут же Света зажгла свой телефон.

— Ну хоть что-то… — я перехватил его поудобнее. Все равно связь тут сразу же пропала. Сделал несколько аккуратных шагов вниз. Никуда не провалился, не исчез и то хорошо! Спустившись на десяток ступенек, я с девчонками оказался в большом круглом помещении, уставленном по периметру всякими ящиками, закромами и прочей хозяйственной ерундой. Воняло ужасно. По полке, виляя хвостом, пронеслась огромная крыса, от вида которой мои спутницы чуть не заорали во весь голос.

— И где книга?

— Это не то место, — луч фонарика забегал отчаянно по стенам, ища еще какой-то проход, выход в катакомбы или еще что-то похожее, но вокруг был каменный монолит, усыпанный слизняками и грибком Мишке бы тут точно понравилось бы…

— Кажется, я ошибся… — я рванул к противоположной стене к одному из самых больших закромов, где когда-то хранилась картошка. С треском выломал деревянную гнилую стенку. На ноги полилась вонючая жидкость, крысы с писком разбежались в сторону.

— Твою ж мать, Дворкин! — выругалась Светлана осипшим голосом. — Либо ищи вход в эти ваши мифические катакомбы, либо давай уходить отсюда.

— Сейчас…сейчас… — я разгреб остатки бревен. — Это должно быть где-то тут…

Сделал шаг вперед, провалившись по щиколотку в эту гниль. Нога с противным чмоканьем провалилась внутрь. Уперлась во что-то твердое. Посветил фонариком на стену, сложенную из глыб природного камня. Тут хода нет точно…Приблизился еще чуть чуть…Нога вдруг потеряла опору, уйдя куда-то далеко вниз. Я успел только нелепо взмахнуть руками, а потом с криком полетел в какую-то темноту, увидев, как фонарик в телефоне жены мелькнул и погас.

Лететь пришлось невысоко, но я со всего маху обрушился на спину, от удара на секунду потеряв сознание. Воздух из легких вышибло моментально. Сразу же заныло ребро, видимо сломал…Зашарил рядом с собой рукой. Сухо…Что-то похоже на песок. Потряс головой, приходя в себя.

— Ты там живой, Саш? — в метрах полутора надо мной замелькал еле заметный огонек фонарика, светящий сквозь дыру с рваными обломанными краями.

— Живее всех живых, блин! — почесал я ушибленную спину, отозвавшуюся глухой болью. — Спускайтесь вниз, я, кажется, нашел вход в катакомбы.

— Ты нас поймаешь? — уточнила жена.

Я согласно кивнул, хотя в этом сейчас был особо не уверен.

— Прыгайте!

По одной я сумел спустить обеих своих барышень вниз. Фонарик на айфоне Красовской тускло светил, готовясь погаснуть.

— Разрядился… — виновато пожала плечами она.

Я огляделся. Помнится последний раз тут были факелы, развешенные на стенах. Так-так…В самом углу провала действительно висело что-то продолговатое. Щелкнул зажигалкой и наше средневековое освещение заработало. Теперь мы могли спокойно рассмотреть место, куда мы попали.

— Тушите свет, мадам, — посоветовал я журналистке, — возможно пламя человеческого прогресса нам еще понадобится.

Меня, если честно, немного подтрухивало. Столько событий за неполную неделю свалилось на мою грешную голову, что просто с ума сойти. Не каждый рэмбо выдержит, а тут несчастный инженер-технолог.

Вокруг все выглядело монолитом, словно проход был сделан в породе каким-то невиданным чудо-сверлом. На вид стены были из давно слежавшейся глины, но я не очень-то силен в геологии. Узкий ход вел куда-то в непроглядную тьму, откуда изредка слышалось хлопанье крыльев и тонкий писк летучих мышей. Мы находились в некоем округлом углублении, которое продуманные харьковчане после провала пристроили под подвал. О той истории вообще всем следовало забыть…А тут картошка….Ходили ли они сюда? Слышали рокот голосов, топот огромных ног? Цела ли книга вообще? Как спасти Мишку, если книги на месте нет? Сердце на секунду екнуло предательски, но я отмахнулся от плохого предчувствия.

— Ну что, дамы? — шутливо поклонился я. — Проследуем за мной? — факел осветил узкий коридор с грубо обтесанными стенами. Мои девчонки замерли на секунду, только потом Светка, поджав губы шагнула вперед.

— Надеюсь, Дворкин, ты знаешь что делаешь… — шепнула она мне, проходя мимо.

— И я на это надеюсь, — проговорил я про себя, так чтобы они меня не услышали.

Подземелье приняло нас в свои объятия, окунув в непроглядную тьму неизвестности.

ГЛАВА 17

Мишка с любопытством осмотрелся по сторонам. Странное подземелье, больше похожее на секретную лабораторию из приключенческих фильмов окружало его. Толстые стены, обшитые металлическими бронелистами, были сплошь укутан проводами и какими-то мигающими датчиками и лампочками, но все вокруг оставляло признак какой-то ветхости, дряхлости, будто вырванное из пятидесятых годов наследие всемогущего НКВД. Никакой новейшей электроники и компьютеров, только механика и большой черный пульт, за который уселся незнакомый дядька лет сорока, поигрывая в руках черным пистолетом с длинным дулом.

Мишку подтолкнули вперед. Позади с тихим шелестом встала на место огромная металлическая дверь. Шаман ловкими сильными движениями закрутил руль запора на место. Они остались втроем в этой комнате. Вееру было поручено отправиться к Малышу, от которого минут пять назад пришло сообщение, что Дворкин вместе с женой и своей подругой Красовской нашли вход в харьковские подземелья и полезли за книгой.

Наступила томительная пауза. Миша отвел взгляд от янтарных, кошачьих глаз Беса и стал рассматривать странный пульт управления, сплошь усыпанный какими-то тумблерами и лампочками. Некоторые из них мигали, некоторые потухли, судя по слою пыли на них, навсегда.

— Михаил Дворкин? — уточнил Бес. Пытаясь ласково улыбнуться, но улыбка выходила какая-то страшная, неестественная, словно у хищника, который перед тем, как слопать добычу, пытается ее успокоить, чтобы мясо было понежнее и крови поменьше. Миша отрицательно покачал головой, прямо взглянув на своего похитителя.

— Что? — глаза Беса округлились. Он недовольно взглянул на Шамана, который попятился к двери. Сердце того испуганно застучало. Мелькнула предательская мысль, что они с Эльзой и Веером ошиблись, что с тещей Дворкина был не ее внук, а какой-то другой мальчик, но пацан сам рассеял их сомнения.

— Михаил Коваленко. У меня другой папа, — уточнил он, — они с мамой развелись, а мама стала…

— Достаточно! — поднял ладонь вверх Бес, останавливая разговорившегося паренька. От сердца отлегло. — Но Дворкина ты все равно любишь?

— Люблю, — согласился Мишка.

— Вот видишь… — обрадовался Бес. — Значит ты не хочешь, чтобы с ним или с твоей мамой, не дай Бог, что-то случилось нехорошее?

Мишка испуганно ойкнул, зажав рот ладошкой.

— Нет…

— Вот и я не хочу, — Бес закинул ноги на пульт, закурил, пуская колечками ароматный густой табачный дым в потолок. Совсем скоро, он будет так сидеть в своем кабинете и отчитывать нерадивых подчиненных, снова все станет по прежнему, — тогда мы можем быть уверенными, что ты нам обязательно поможешь?

Мишка задумчиво почесал вихрастый чуб, нахмурился, ответив совсем серьезно для своего возраста.

— Смотря, что вы попросите…

— Видишь ли, Миша, — Бес встал со своего места и стал расхаживать по кабинету кругами, — нам с товарищами очень нужна книга, спрятанная в подземельях Харькова очень давно. Твой…э…отчим может ее нам достать. Мы впишем туда свои желания и они исполнятся. Это что-то вроде детского Деда Мороза… Так вот, мы держим тебя здесь только для того, чтобы, если Саша Дворкин не захочет нам ее отдать, мы пригрозили ему, что причиним тебе вред.

Миша хитро улыбнулся и покачал головой. В голове у него вдруг возник непонятный туман. Лица Шамана, стоящего позади и Беса, разгуливающего по пультовой вдруг стали расплываться. Комната резко качнулась из стороны в сторону. Лицо парня обдало холодом. И неожиданно, так же как и началось, все это прекратилось, предметы приобрели свои правильные очертания, сизое марево вокруг исчезло. Только в голове звонко зазвучал чей-то голос:

— Нельзя, чтобы книга досталась этим нехорошим людям. Тебе надо спасти ее от их лап! Ты хранитель книги, мой маленький друг… — требовательно закричал кто-то в голове.

— Но я… — вслух произнес Миша, беспомощно оглянувшись по сторонам. Бес с Шаманом настороженно взглянули на парня.

— Что ты? — спросил, нахмурившись Бес.

— Я ничего…Просто…Зачем вам книга?

— Малыш, а откуда ты знаешь, что мы ищем именно книгу? — Шаман присел рядом с мальчишкой на корточки и крепко взял его за плечи. Сильные руки сжали немного рыхлое тело паренька. Мишка всхлипнул. — Ты что-то знаешь о ней?

— Говори! — Бес вдруг резко остановился, вперив в мальчика тяжелый взгляд.

— Просто…понимаете… Я чувствую, что…

— Говори немедленно! — заорал Шаман, грубо встряхнув его.

— Вписать что-то в книгу может только хранитель этой книги, а его они выбирают самостоятельно…

— Кто они?!

— Стражи…

— Какие к черту стражи?!

— Их называют вечные стражи, — растерянно огляделся по сторонам Мишка, — отпустите, мне больно!

Шаман бросил короткий взгляд на своего шефа. Тот благосклонно кивнул.

— Что ты о них знаешь? Откуда это знание?

— Это у меня в голове, — пожал плечами Мишка.

— Ну-ка парень… — Бес вдруг обхватил крепкими ладонями его голову и повернул к себе. Перед его взглядом возникло бледное мальчишеское лицо с черными мешками вместо век. Огромные темные глаза без страха смотрели на Беса, скорее изучающе.

— Расскажи все по порядку…

— Многие знания приносят многие печали… — голос Мишки вдруг стал совершенно взрослым. В глазах загорелся какой-то странный огонь, напоминающий пламя костра. Зрачки почти полностью исчезли, превратившись в черное пятно. Бес отшатнулся, бросив плечи ребенка. — Много лет назад Книга Судеб была подарена людям, чтобы они смогли изменить прошлое, то, что изменить иначе нельзя. Переписать свою греховную судьбу, но человек алчное и лживое существо начал пользоваться книгой для своего обогащения, тогда вечные стражи укрыли книгу глубоко под землей. Только хранитель — человек с чистым сердцем и доброй душой мог вписать туда свою главу! Последний хранитель погиб давно…Книга спит! Но час ее пробуждения близок! — голос Мишки зазвенел, срываясь на крик. — Стражи уже проснулись!

Мальчишка, словно очнулся, пламя в его глазах быстро погасло. Он принял совершенно невинный вид. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Откуда… — пересохшими губами, осипшим от волнения голосом спросил Бес, державший руку на всякий случай на рукоятке пистолета. — Откуда тебе все это известно, мальчик?

Шаман потрясенно молчал. Может быть где-то далеко, в глубине души, он и не надеялся на существование книги, но она была! Она спрятана в Харькове! И это не миф… Мальчишка только что доказал им это.

— Что я знаю? — растерялся Мишка, когда чужой голос звучал в его голове, он плохо помнил, что говорил в этот момент.

— Про книгу!

— Какую книгу?

— Кто хранитель книги? Кого она выбрала себе? Дворкина? — глаза Беса загорелись алчным огнем. Он снова схватил ребенка за плечи и затряс, пытаясь добиться от него еще хоть толику информации.

— Говори немедленно! — у Шамана от открывающихся перспектив закружилась голова. Это же можно переписать весь ход истории. Вернуть все обратно, воскресить Союз, словно не было плешивого реформатора с меткой дьявола на голове, не было перестройки, не было краха их жизни, их карьеры, не было развода с женой, дележки детей… Не было ничего! От волнения он стал заикаться. Сердце забилось в бешеном ритме, будто он только что сдал норматив по бегу. — Говори! — он с размаху залепил Мишке пощечину. Из носа тут же закапала алая кровь. Голова откинулась назад. Он заревел от боли и жестокости окружающих его людей.

— Мама… — прошептал он, но в один момент все изменилось. Бес отшатнулся, почувствовав, как воздух вокруг густеет от прихода огромной, нечеловеческой силы, клубящейся вокруг. Она давила, сушила сердце, но управлять ее опытный экстрасенс никак не мог. Сила была неподвластна ему. Хозяином ее был…Бес напряг второе зрение, почувствовав, как возле Миши концентрируются эти клубы, наполняют его мощью, невиданной энергией. Шамана он предупредить все-таки не успел.

Глаза паренька вдруг вспыхнули ярким огнем. В темных зрачках заплясали огоньки пламени. Мишка вдруг стал чуть выше ростом и раздался в плечах. Небрежным движением вытер кровь из-под носа. Взглянул в глаза Шаману. Того с ног до головы пронзила острая, всепоглощающая боль, словно насквозь проткнули огромным штырем спину. Голова взорвалась, казалось бы, и разлетелась на миллион осколков. Он отпустил плечи мальчишки и схватился за нее. Громко взвыл, упав на колени. Отчаянно закричал, как поросенок, которого ведут на бойню, стал кататься по грязному, пыльному бетонному полу убежища. От его крика мурашки побежали по коже. Бес растерялся, потянулся за кобурой, но Мишка повернулся уже к нему. Рука замерла на полпути к пистолету.

— Не стоит… — хрипло проговорил парень, ловя испуганный взгляд когда-то самого сильного экстрасенса КГБ Украины. Он владел многими приемами, был очень силен, но никогда не пользовался столь могучими потоками энергии. Это было даже не выше его на ступеньку, а много, много больше…

— Остановись! Миша! — закричал он, пряча взгляд от карих глаз мальчишки, но тот, словно прожигал его насквозь. В клочья разбивал слабенькую защиту, будто бы ее и не было. — Мы не хотели тебе ничего плохого, просто книгу…чтобы Дворкин ее достал нам! Прости.

Бес, повинуясь какому-то непонятному чувству, рухнул на колени, заплакал, как гимназистка, мелкими шажками приближаясь к Мишке.

— Прости…

— Ты хотел узнать хранителя Книги Судеб? — громоподобно прогремел голос мальчишки. — Он перед тобой! Это не Дворкин, не моя мать и не моя бабушка! Хранитель книги — я!

— Господи… — прошептал Бес. Рука Мишки вдруг пошла вверх, раскрываясь ладонью кверху, повинуясь этому жесту вверх стал подниматься по воздуху и Бес.

— Прости, Хранитель… — прошептал он, не отрывая взгляда от Мишки.

Раскрытая ладонь парня сжалась в тугой кулак, и Бес почувствовал как дыхание перехватило. Глаза начали вылезать из орбит. Он отчаянно пытался протолкнуть в себя хоть капельку воздуха, но не выходило. Хватка у Хранителя была железной.

— Шаман… — выдавил он из себя.

Крики его помощника стихли. Усилием воли тот поднялся с пола, но Мишка его не замечал, сосредоточившись на умирающем Бесе.

— Ша…ша…ша…

Мир Мишки вдруг померк. Затылок пронзила острая боль. Он потерял сознание. Бес с грохотом упал на пол, хрипя и кашляя, держась за поврежденное горло.

— Завяжи ему глаза… — выдавил он себя своему помощнику, стоявшему над оглушенным Мишкой с пистолетом в руках. — Скорее…Они главное оружие хранителя…

ГЛАВА 18

У входа в узкий подземный лаз я немного замешкался. Прислушиваясь о чем мирно беседует мой гарем. Оказалось, что обо мне. О ком же еще? Светлана тихо, видимо, чтобы я не слышал аккуратно поинтересовалась у Красовской:

— У вас правда ничего с ним не было?

Янка по-доброму улыбнулась.

— К счастью мне нравятся немного другие мужчины, чем Дворкин, — сердце кольнула легкая обида, но внутренне я возликовал. Слава Богу, мир в семье восстановлен. Света мне снова верит, а там и до окончательного примирения недалеко. Осветил факелом себе путь, осматривая огромные каменные глыбы, нависшие надо мной.

Те кто прятал здесь книгу явно не заботились о красоте и удобстве. Стены, пол и потолок были неровными, то с глубокими ямами, то с торчащими осколками породы. Если бы не факел, можно было бы легко сломать себе здесь что-нибудь. Лаз был узкий, на первый взгляд сухой. С потолка нигде не капало, под ногами не хлюпало, но, представив, какая толща земли нависла над нами, что где-то наверху ездят машины и трамваи, а может и высится хрущевка многоэтажка, я немного испугался и подался назад, уперевшись в Светку, которая уже придвинулась ко мне совсем близко и с любопытством рассматривала голые стены.

— Интересно, сколько этим пещерам лет… — с восторгом сказала она, проведя рукой по глиняной стене, исчерченной мелкими трещинками.

— Очень много! — зачарованным голосом прошептала Янка, рассматривая все во все глаза. Достала телефон с фотовспышкой, попыталась щелкнуть. Но кадр получился размазанным. Они вдвоем мне напоминали туристов на экскурсии, но у меня такого ощущения не было. Ощутимо сосало под ложечкой, предчувствуя что-то нехорошее, ждущее нас впереди. Какие-то потоки необъяснимой древней и очень могучей силы метались по этим коридорам, концентрическими кругами сходясь в каком-то известном им одним центре. Я это отчетливо чувствовал, к тому же в своих видениях я тут уже был и их общего восторга не разделял, понимая, что ждет нас впереди в темных коридорах подземелий Харькова.

— Идем… — наконец скомандовал я, шагнув в лаз. После первых десяти шагов стало трудновато дышать. Уши заложило, мы спускались вниз, уходя все глубже от спасительного подвала, в котором и обнаружили ход. Мне сразу представилось землетрясение, завал, отчаянные крики, но я быстро совладал с собой, отгоняя панику. Не хватало еще девчонок напугать.

— А в своих видениях ты был тоже в приятной компании, — игриво улыбнулась мне Красовская, опираясь рукой на стену.

— Каких видениях? — насторожилась жена, бросив на журналистку колючий взгляд. Пришлось рассказать о том, как в Саржином Яру я потерял сознание, как увидел Харьков девятнадцатого века, как узнал где находится книга…

— Нет. Компания у меня была немного попроще… — улыбнулся я в конце рассказа, вспомнив своих спутников.

Дальше пошли в полной тишине. Не хотелось попусту расходовать кислород, которого тут и так было маловато. Дыхание было тяжелым и прерывистым. В горле уже отчетливо стоял металлический привкус. В прошлый раз я такого не заметил. Дышалось легче, идти было лучше. Ответ отыскался мгновенно. За столько лет над этими ходами чего-то только не настроили, насыпали и укатали асфальтом. Воздух практически перестал попадать в почву, закованный в суровый металл и пластик. Вот нас и…

— И крыс нет ни одной… — заметила Янка, глядя себе под ноги. Я осветил моих подруг и увидел их напряженные лица. Они явно были чем-то встревожены.

— Какие крысы? Зачем они вам? — не понял я.

— Значит поживиться тут нечем, — пояснила Света, — эти твари живут только там, где можно кормиться…

— Правильно…

— Тихо! — Янка приложила палец к губам, вслушиваясь в черноту подземелья. Я тоже прислушался, Светка напряглась со своим идеальным слухом.

— Вы тоже это слышите? — уточнила она ради собственного успокоения. Как врач она знала, что недостаток кислорода может вызывать галлюцинации, в том числе и слуховые.

— Кажется да… — я резко развернулся обратно в сторону лаза, помотав факелом из стороны в сторону.

Откуда-то из глубины, пока еще только на пределе слышимости слышался легкий треск, будто масло скворчит на сковородке. Стены вздрогнули. Посыпались мелкие камешки, а потом все резко стихло, так же быстро, как и началось.

— Что это было? — тихо спросила Света.

— Землетрясение? — предположила Янка, но я быстро зашагал вперед, искренне надеясь, что это именно оно, а не то о чем я подумал. Страх резко впился в мое сердце своими кривыми грязными лапами. Я вспомнил, как бежал с двумя товарищами отсюда, подчиняясь какому-то гневному гулу, как спасался, летев куда глаза глядят, потеряв факел и ориентиры. Стало жутковато. Неужели проснулось то древнее, что мы разбудили в прошлый свой приход?

— Нам пора ускоряться… — быстро бросил я себе за спину и рванул по узкому лазу, извиваясь словно змея. — Быстрее! — кричал я, задыхаясь на бегу.

Девчонки не отвечали, просто бежали, лишь изредка ойкали, врезавшись в очередной невидимый каменный выступ. Этот бег по каменным коридорам длился очень долго. Я потерял счет времени. Мне стало казаться, что мы заблудились, что оно стоит на месте, что мы умерли еще там, в самом начале, а загробная жизнь выглядит именно так, вместо пресловутых ужасов ада и заманчивых садов рая.

— Еще долго? — воздух с хрипом вырывался из легких Красовской, она оперлась на коленки и тяжело задышала, сплевывая на пол тягучую слюну. Светка держалась за бок, прислонившись к холодной стене. Да и я не выглядел лучше…

— Тихо! — поднял я руку вверх, прислушиваясь внимательно к мертвой тишине.

— Да говорю же…тут даже крыс… — выдохнула журналистка.

— Тихо! — грозно рявкнул я на нее, чувствуя, как холодеет спина. Мы были уже совсем близко. Гул стоял уже отчетливый. Мелкое крошево сыпалось отовсюду, как песок в часах. Я провел ладонью по лицу. Оно было колючим и грязным, усыпанным мелкими песчинками, почти все.

— Вы слышите…Они просыпаются! — прошептал я.

— Кто? — удивилась жена, медленно вставая по стеночке.

— Если бы я знал… — пить хотелось неимоверно. Губы пересохли. На зубах скрипел мерзкий песок.

— Вот бы сейчас к родничку нашему за домом… — мечтательно проговорила жена, облизываясь.

— За мной!

Я уже быстро пошел, стараясь лишний раз не шуметь, Позади плелись мои спутницы. И зачем я их взял с собой? Тело успело лишь среагировать на опасность, сжавшись до состояния пружины. Сердце резко ушло в пятки, а ноги вдруг потеряли опору под собой. Позади закричала жена, потом Янка. Факел сделал кульбит надо головой и упал вниз, в бездну, неожиданно открывшуюся под ногами. Мы провалились куда-то вниз, на другой уровень. Мне даже испугаться не пришлось. Нырнул на глубину, будто в холодную речку.

Коленки обожгло острой болью. Я все-таки умудрился приземлиться, как и положено на полусогнутые, перекатился в сторону, а вот девчонки рядом попадали мешками. Шлепок, больше напоминающий стук капель по оконному стеклу и громкий вопль боли.

— Мама!

Я ринулся туда, превозмогая собственную боль в коленях, подсветив себе фонариком из телефона. Нога Янки была неестественно вывернута. Она держалась за нее и орала, что есть сил.

Огляделся, ища взглядом жену, но с ней похоже было полегче. Ушибы, синяки, кровь из разбитого локтя, но вроде жива. Жалостливо смотрит на Янку, потирая ушибленные места.

— Вот это совсем плохо… — тихо проговорила она, увидев ее распухающую на глазах ногу. Я поднял лицо вверх, подсветив фонариком. Огромный провал над головой, неровные края ямы, куда мы угодили попасть. Высота была метра два. Мысленно порадовался, что еще так…Могли и насмерть все трое расшибиться.

— Что-то можно сделать? — спросил я, наклоняясь к плачущей Яне.

— Отойди…

Света быстрым, но аккуратным движение расстегнула сапог, разорвала капроновые колготки, осмотрела ступню.

— Перелом. Закрытый. Нужна какая дощечка и скорая помощь вместе с рентгеном. Повреждены внутри кровеносные сосуды…Нужен травматолог.

— У нас есть гинеколог, пока все что могу предложить, — огрызнулся я, вертясь в поисках дощечки. Но какая дощечка, если мы находились в пещерах, которую две сотни лет никто не посещал?! Бред…Вокруг лишь камни и песок! Камни… Слабенький луч моего фонарика вернулся на найденный мною камень. Мраморный столб, покрытый сеткой паутины, похожий на тот, который я видел в своем видении…Похлопал по карманам в поисках зажигалки. Вот она родимая!

— Саша? Что случилось? — удивленно воззрилась на меня жена, подумав, что я сошел с ума, раз так счастливо улыбаюсь, когда подруга корчится от боли на полу с поломанной ногой.

— Сейчас… — коротко бросил я, ничего не объясняя. — Сейчас вы сами все увидите…

Где же эти каналы с маслом для освещения. Я помню, что они располагались где-то в углу. Споткнулся обо что-то, уперевшись носом в ледяной мрамор. Значит это один из стульев! Уже близко! Фонарик, наконец нащупал нишу, тянувшуюся возле всей стены. Я макнул пальцем внутрь, ощутив, как он погрузился во что-то липкое и тягучее. Умели же древние строить! Или это не люди были вовсе?

Кремневая зажигалка несколько раз выдала бесполезную искру, а потом вспыхнула, как положено. Сделав пламя на максимум, я бросил ее в эту нишу, отшатнувшись в сторону. Высокое пламя вспыхнуло сразу. Молнией устремившись вверх, разрастаясь во все стороны, со скоростью саранчи. Вскоре пещера, где мы оказались, была полностью освещена, как днем.

— Ух ты! — присвистнули мои спутницы ошарашенно. При этом Яна даже забыла про искалеченную ногу. — Вот это да…

Зал ничуть не изменился с тех пор, как я побывал тут впервые в девятнадцатом веке с двумя харьковскими прохиндеями. Все та же ниша освещения с непонятными маслами, двенадцать огромных в человеческий рост стульев и столб посередине с книгой, покрытой толстым слоем паутины на нем. Только теперь чуть левее столба зиял своей чернотой провал, куда мы и угодили. За стульями, на другой стороне стены виднелся лаз, через который мы прошли впервые. Он был полу завален, но еще проходим.

Значит харьковские пещеры еще и разноуровневые. Мы попали на уровень выше, а потому, если бы не провалились могли блукать в поисках этой пещеры до скончания века в кромешной темноте. Повезло так повезло. Я с сожалением поглядел на скривившуюся Яну.

— Саш, надо выбираться отсюда… — напомнила мне Светка, восторженно разглядывая гигантские стулья. — Интересно для кого они?

— Дай Бог, чтобы мы не узнали, — ответил я, быстрым шагом приближаясь к высокому столбу. Кое-как вскарабкался на огромный стул, потом на подлокотники. Потом на спину, ощущая себя лилипутом в стране великанов. Вот-вот придет злой тролль и сожрет нас, без спроса забравшихся в его жилище.

Дунул на книгу, сдувая пыль. Аккуратно протер рукавом от паутины. Она была огромной, сделанной из какой-то светлой кожи, напоминающей человеческую, украшенная огромными рубинами, каждый из которых был размером с мой глаз.

— Вот это да! — прошептал я, трясущимися руками снимая застежку.

— Что там, Саша? — встревоженно спросила снизу жена.

— Тут книга…Огромная… — ответил я, не в силах отвести взгляда от потертого титульного листа, где с завитушками черными чернилами было начеркано название: «Книга Судеб».

— Черт! — простонала внизу Яна— Это надо снять, подавая Светке айфон. — Это же мировая сенсация! Это…

Я уже не слушал их болтовню. Медленно и аккуратно я перевернул пожелтевший пергамент. Вчитался в текст.

— И создал Он землю, породил растения и животных, воздух и воду, а венцом своего творения сделал Человека. И верил Он, что это станет лучшим, что ему удавалось совершить. Но Человеку свойственно ошибаться и чтобы эти ошибки венец Его творения мог исправить создал Он Книгу, названную Книгой Судеб и приставил к ней Хранителя — величайшего мага, способного изменить и переписать роковые ошибки человечества, чистого помыслами и доброго сердцем. С того самого времени Книга хранится здесь, в святилище Его, под охраной Вечных стражей и ждет своего Хранителя…

Я даже не заметил, что читал предисловие вслух. Вот это да! Значит все, о чем нам рассказывают на уроках истории ерунда, что письменность…Я быстро пролистал книгу. Мелким убористым почерком, экономя бумагу, была записана история человечества от начала времен. Особо не вчитываясь, просто пробегая глазами текст, я дошел до последней страницы.

— И настало время, когда Хранитель придет, ответив на Его зов и вернет Человека на правильный путь, исправив его ошибки…

— Класс! — улыбнулась Светка.

— Да… — кряхтя, Янка чуть сменила свое положение. — Только что там сказано было про Вечных стражей?

Гул ударил по ушам. Треск, который преследовал нас на протяжении всего времени хождения по лабиринту повторился. Я огляделся, захлопнув книгу.

Стены пещеры пошли трещинами. Из второго лаза послышался топот могучих ног. Сквозь глину начали проступать очертания тех, для кого предназначены были эти огромные двенадцать стульев. Мощные каменные, больше похожие на великанов, прекрасно сложенные войны неожиданно стали появляться прямо из стен.

— Дворкин, — чуть заикаясь, позвала меня Светка, напряженно оглядываясь по сторонам. Атланты, зачарованные в стенах пещеры, выходили оттуда с шумом и грохотом, — ты во что нас опять втянул? Это кто?

— Это Вечные Стражи книги, — шепотом отозвался я, чувствуя, как от страха подгибаются колени. — Им приказано охранять книгу до прихода Хранителя.

— И что они нам теперь сделают? Ты же вряд ли тянешь на этого самого Хранителя, — моя жена, как всегда была очень проницательна.

— Убьют… — тихо ответил я.

Все двенадцать стражей стояли перед нами, каждый у своего стула. Я ощущал себя лилипутом, глядя на них снизу вверх, высоко задрав голову.

— Здрасте… — выдавил я из себя, стараясь прикрыть своим тщедушным по сравнению с атлантами телом девчонок.

ГЛАВА 19

Эльвира Олеговна выпила уже вторую порцию корвалола за последний час. Сердце отчаянно билось в груди, словно намеревалось оттуда выскочить и поспешить по своим делам. Женщина устало прислонилась к дверному проему и медленно сползла на пол. Губы дрожали наперегонки с руками, голова кружилась из-за резко подскочившего давления.

— Господи, за что нам все это… — прошептала она, и из ее глаз закапали слезы.

Ни Дворкин, ни дочь, ни Мишка на телефонные звонки не отвечали. Все находились вне зоны действия сети о чем ей ежеминутно сообщал металлический голос робота-автоответчика. Она не знала ни что с ними, ни где они находятся. Это было, пожалуй, самое страшное — полная неизвестность, доводящая до исступления. Ей удалось спастись, вырваться из лап бандитов. Но вот внук остался у них! Что она могла — старая больная женщина против крепких негодяев с оружием в руках?

Позвонить в милицию или как она там сейчас называется? Помогут ли они? Эльвира Олеговна вспомнила богатый дом, куда их привезли, шикарную мебель, дорогие машины, и поняла, что если тут замешаны большие деньги, то полицейские конечно же в доле и никого искать не будут. Со вздохом села на стул, уронив голову на скрещенные руки. Что делать? Где искать внука? Где дочь и зять? Не натворили ли они каких-то делов, вляпавшись в опасную историю?

В дверь позвонили долго и настойчиво. Протяжная трель раздалась по всей квартире. Кого это еще принесло? Недовольно подумала Эльвира Олеговна, подходя к двери. Заглянула в глазок. На лестничной площадке стоял Мишкин друг Андрей Клишевич.

— Андрей ты? — уточнила она, дрожащим голосом.

— Теть Эль, это я, — сообщил мальчишка, — а Миша дома?

— Его нет! — Эльвира Олеговна стала открывать замки, которые с перепугу защелкнула на всякий случай все по три оборота. Скрипнула дверь.

— Думаю, он придет нескоро… — теща решила не распространяться про все сегодняшние приключения.

— Извините, Эльвира Олеговна, но по-другому вы бы не стали со мной разговаривать… — из-за открытой двери, отодвинув в сторону Клишевича, вышел тот самый олигарх, который захватил их с Мишкой в заложники. Под расстегнутой курткой отчетливо виднелись бинты. Рука висела плетью. Он был бледен и слаб. Только глаза горели ярким огнем борьбы.

— Андрюшка… — жалобно прошептала теща. Готовясь потерять сознание, но олигарх, кажется Вячеслав Сергеевич, ее подхватил под руки и аккуратно занес в квартиру. Уложил на кресло. На лестничной клетки все еще топтался Клишевич, наблюдая с интересом за развивающимися событиями.

— Благодарю тебя, — произнес олигарх, вернувшись к нему. Быстро отсчитал деньги и отдал Андрею. Эльвира Олеговна различила сто долларов ни меньше. Дверь тихо прикрыл и защелкнул замки. На всякий случай спрятал ключи себе в карман и виновато улыбнулся, потупив взгляд.

— Извините, Эльвира Олеговна, что без спроса…Но ситуация безвыходная…Мне очень нужно найти вашего внука!

— Пошел вон…отсюда… — выдавила из себя теща, тяжело проталкивая в легкие воздух.

— Секунду! — Заславский, хромая, по-хозяйски прошел на кухню, оставляя на чистом полу грязные следы от обуви. Эльвира Олеговна недовольно нахмурилась. Вернулся в прихожую он уже со стаканом воды и какими-то таблетками.

— Пейте, это европейский аналог корвалола, — он подал ей стакан воды и каике-то таблетки. Моя жена очень часто…находится в таком же состоянии, как и вы сейчас, так что приходится постоянно носить с собой.

Эльвира Олеговна с сомнением посмотрела на пилюли в коричневой неаппетитной оболочке, но все же проглотила лекарство, придя к выводу, что травить ее смысла нет, только если замести следы. Сердце моментально скрутил спазм. Она уже подумала, что умирает, но неожиданно боль отпустила. Стал легче дышать. Голова немного прояснилась.

— Что вы хотите? — снова спросила она, смахнув последние слезы, замершие на щеках.

— Думаю, что вести долгий разговор лучше всего под кофе, — Вячеслав Сергеевич встал с колен, негромко ойкнув, схватившись за бок, прошел на кухню. Эльвира Олеговна, как зачарованная последовала за ним, не отрывая взгляда от кобуры пистолета, которую рассмотрела у него за поясом. Олигарх захлопал навесными шкафчиками в поисках кофе. Щелкнул чайником. Теща растерянно села за обеденный стол.

— Вы не против? — уточнил он вежливости ради, показывая руками на джезву, которой давно никто не пользовался. Женщина кивнула. А минут через пять по квартире уже расплывался аромат свежесваренного кофе. Заславский потушил огонь, разлил готовый продукт по чашкам и сел напротив.

— Ну как-то так…

— Что вам надо от нашей семьи? — снова спросила Эльвира Олеговна. Сердце совсем прошло. Голова стала ясной. Такого спокойствия она давно не чувствовала. Действительно, чудодейственные таблетки были у олигарха.

— Понимаете, уважаемая Эльвира Олеговна… — со вздохом начал Заславский, поморщившись от боли в простреленном боку. — Давайте я вам все расскажу по порядку. Меня зовут Заславский Вячеслав Сергеевич. Вы меня, наверное знаете, я владелец многих заводов в Харькове, фирм и прочей ерунды, — теща конечно же его знала. Она с постоянством достойном политического обозревателя смотрела, не отрываясь, ток-шоу и новости по телевизору, а потому согласно кивнула, — у меня много денег, счастливая семья, жена, дочь, есть все о чем можно только мечтать, но год назад моя жизнь превратилась в ад! И это не обычное преувеличение для красного словца…Моей дочери Кире год назад исполнилось восемнадцать. На эту знаменательную дату я подарил ей дорогой спортивный мерседес, о котором она давно мечтала, права и все к нему прилагающееся. Никогда я своего ребенка не видел более счастливым, чем в тот момент, — теща согласно кивнула, уже совершенно успокоившись. Она прекрасно помнила ту историю, но решила не перебивать, а дать олигарху высказаться. Тем более сейчас, когда он открывал перед ней свою душу, выворачивая ее наизнанку, Вячеслав Сергеевич больше не походил на бандита, как ей показалось вначале, а выглядел теперь обычным человеком, который запутался и которому нужна помощь, — опыта вождения у дочери было мало, а скорость она любила с детства. Я часто водил Киру на картинг. Буквально через неделю мне позвонили из полиции…На скорости сто сорок километров в час машина дочери врезалась в столб. Ее спасло только то, что удар пришелся в пассажирскую дверь, а мерседес был оборудован качественными подушками безопасности, но она все равно впала в состояния комы.

— Сожалею… — выдавила из себя теща. На олигарха сейчас было больно смотреть. Бледный от ран, он ревел, как ребенок. Слезы катились по щекам, но мужчина и не думал их смахивать. Эльвира Олеговна вдруг ясно поняла, что она первый человек, которому Заславский открывают свою душу.

— Тут-то и начался настоящий кошмар. Ни один медик в мире не мог помочь моей девочке! Она жила, она дышала! Она уже была практической целой, полностью восстановив все функции организма, но так и не очнулась. Жена Ирина днями и ночами дежурила у постели нашей девочки, но все без толку…Германия. Швейцария, Израиль…Частные самолеты, клиники, миллионы…ничего не помогало. Я был близок к отчаянию. Жена обратилась к шаманам, гадалкам и прочим экстрасенсом, но те лишь пожимали плечами, брали деньги. Проводили какие-то дикие обряды, но толку от них?! Все это был обман. Я не знал, что мне делать, как быть! Как спасти свою любимую дочь? Сколько раз я себя корил за эти купленные права и дорогой мерседес! Когда казалось, что уже нет выхода, а врачи предлагали отключить дочь от приборов жизнеобеспечения, появился он…

— Кто? — удивилась Эльвира Олеговна. Кофе кончилось, а она уже сама сделала им еще по кружке.

— Некто Шаман…По крайней мере так он представился мне, заявившись в главный офис.

— И что он хотел? — полюбопытствовала теща.

— Он предложил помощь в выздоровлении Киры. Пояснил, что есть некая книга, спрятанная в пещерах под Харьковом, которая поможет изменить прошлое. Переписать все и…Вы понимаете…

— И вы ему поверили? — нахмурилась Эльвира Олеговна. — Это больше похоже на фантастический сериал…

— И я так подумал, хотел выгнать его взашей, но Шаман показал удостоверение со своего бывшего места работ и документы о ранних поисках, которые не оставляли шанса ему не верить.

— Что же это было за удостоверение?

— Он бывший офицер КГБ СССР…

— Вот это да… — невежливо присвистнула женщина.

— А документы, которые он предоставил — копии разработок, которые вели офицеры его отряда в восьмидесятых годах прошлого века.

— Тогда это похоже на правду, — кивнула теща.

— Вот и я так подумал. Тем более, как вы понимаете, что у меня была возможность проверить правдивость его слов и через своим каналы…В общем я согласился.

— А что взамен? КГБ никогда не относилось к категории меценатов?

— Взамен я должен был им содействовать в поисках книги, как финансово, так и человеческим ресурсом. Шаман дал мне прибор, который мог видеть призраков, дал задание найти их в нашем метро, чтобы они вывели нас на след книги, вот тут наши пути с вашим внуком и зятем и пересеклись…Я понял, что Дворкин может видеть призраков без каких-либо приборов, начал за ним слежку, но он и сам вляпался в эту историю из-за своего любопытства по уши. В конце, чтобы его контролировать, Шаман приказал мне выкрасть вас с Мишкой, иначе моя Кирочка… — он всхлипнул и отвернулся к окну. — Моя девочка умрет. Они даже устроили мне показательную демонстрацию своих возможностей.

— Они? — подняла вверх брови Эльвира Олеговна удивленно.

— Я думаю, что за всем этим делом стоит не один человек, а целая организация. Уж поверьте моему опыту…

— А теперь у вас нет ни книги, ни Дворкина, ни даже Мишки, чтобы его держать под контролем… — задумчиво проговорила женщина, отставив в сторону пустую чашку. — И что вы хотите от старой больной женщины?

Заславский замялся, потом решительно выложил пистолет на стол, гулко стукнувший о дубовую столешницу. Теща вздрогнула. Олигарх смутился.

— Извините…

— И?

— Я предлагаю вам помощь в спасении Мишки. А вы мне возможность переписать судьбу Киры…

— А если книга не существует? Если это всего лишь мираж, в погоне за которым погибло столько людей? Что тогда, Вячеслав Сергеевич?

— Я это все понимаю…Но, поймите и вы меня! Это шанс, пусть призрачный, но шанс спасти мою единственную дочь и жену вернуть из этой пучины сумасшествия! Я готов рискнуть ради семьи.

— Это хорошо… — Эльвира Олеговна встала со своего места, одернула кофту. — С чего начнем поиски моего внука?

Олигарх вытащил из кармана небольшой приемник с какими-то непонятными кнопками и лампочками.

— Это что-то вроде навигатора. Телефон Мишки подключен к системе GPS, соответственно мы можем определить, где он находится в данный момент. Вот смотрите… — олигарх наклонился к теще, показывая ей карту на экране и красную мигающую точку на одной из улиц в центре города.

— Это он? — уточнила Эльвира Олеговна наманикюренным пальцем проведя по монитору.

— По крайне мере телефон его точно там, — воодушевился Заславский.

— Тогда чего мы ждем? — теща рванула к двери, опережая раненного миллионера, к которому после их сегодняшнего разговора не испытывала ничего кроме жалости. Быстро оделась, натянув на ноги удобные дутики из секонда.

— Вы на машине? — быстро спросила она.

— Конечно, но оставил ее за углом, чтобы вы не увидели меня раньше…

— Быстрей! — она распахнула двери и как в молодости сбежала вниз. Раненный олигарх еле успевал за этой живой женщиной.

А на первом этаже соседка Александра Клишевич по прозвищу Шушка на всю улицу отчитывала своего сына за неизвестно откуда появившиеся такие огромные деньги.

ГЛАВА 20

— Здрасте… — выдавил я из себя, стараясь прикрыть своим тщедушным по сравнению с атлантами телом девчонок.

Один из атлантов или кто они были эти здоровяки со всего маху размахнулся своим огромным кулачищем так, что я по инерции втянул голову в плечи. Раздался сухой треск и из стены, куда пришелся удар, вылетел огромный кусок камня.

— Да бросьте вы, я и так верю, что вы очень сильные… — пробормотал я, отчаянно ища выход из сложившегося положения.

— Саша, они что…живые? — робко поинтересовалась за моей спиной жена, заикающимся голосом.

— Офигеть! — радостно воскликнула Янка, настраивая свой айфон, совершенно забыв про поврежденную ногу, опираясь кое-как о стенку она встала и теперь с радостью, достойной журналистки, снимала все происходящее.

— Более чем живые… — ответил я, не глядя.

Каменные истуканы медленно двигались. С них сыпалось мелкое крошево. Лица, вырезанные умелым мастером, не выражали ничего кроме жуткой. Всепоглощающей ненависти. Со скрипом каждый из них сел на свое место, подняв на стульях облако пыли. Да…давненько их не будили. Даже паутина на седалищах успела нарасти. Я огляделся, заметив, что стены медленно приобретают первоначальный вид, словно заживляя раны, нанесенные ожившими статуями.

— Здрасте, — повторил я, поклонившись, как можно низко.

Сидящий по середине атлант с длинной бородой, вырезанной из камня до мельчайших подробностей, видимо старший из них, неожиданно поклонился в ответ.

— Здравствуй, Искатель! — и зло вперил в меня свой немигающий взгляд, будто я ему должен был что-то объяснить или рассказать. Хотя я их понимал. Спали себе спокойно двести с лишним лет, никого не трогали, а тут нате, заявились трое и нарушили их вечный покой.

— Меня зовут Саша, — лишь бы не молчать, начал я нести полную околесицу, — фамилия Дворкин, а это моя жена — Светлана, — Светка довольно ловко сделала книксен, — Яна Красовская— моя подруга. Она журналистка из газеты «Вечерний Харьков». Может слышали?

— Дворкин, перестань нести бред… — зло прошипела за моей спиной жена, легонько подтолкнув меня в спину, не стирая с лица приветливую улыбку, словно она всю жизнь мечтала поговорить о том о сем с каменными истуканами.

— Отстань!

— Здрав будь, Искатель, вместе со своими женами! — атлант медленно и величественно водрузил свои огромные руки, сжатые в кулаки, на подлокотники.

— Женами? — возмутилась Светка, округлив глаза. Я пожал плечами, опасаясь сейчас только одно, сделать чего-то не то, что разозлит малость подуспокоившихся великанов.

— Ты — Искатель! Путешествие между мирами — твое наказание, но и твоя награда…Ты предсказан был много лет тому назад! — пока говорил только лишь бородатый. Остальные, вперив в нас тяжелый взгляд, соблюдали субординацию. — Потому мы не станем тебя убивать…

— Уже лучше… — выдохнула жена.

— Но и книгу отдать мы можем только Хранителю! Лишь он один может изменить прошлое, лишь ему предсказано сделать мир лучше! — пробасил истукан.

— Это же отлично! — обрадовался я. — А может я и есть Хранитель, а? Одновременно с Искателем? Совмещаю так сказать…

— В тебе нет светлой крови! — взревел самый маленький из стражей. Больше похожий на статую гнома, выпиленную кое-как из гранита.

— Такая кровь есть у нее! — палец старшего из каменных братьев неожиданно повернулся к Светке. Глаза ее расширились. Она испуганно спряталась за моей спиной.

— Ой, мамочки…

— Но она не может быть Хранителем Книги Судеб! — прогремел старший так, что с потолка посыпался камень.

— Ущемление прав женщин какое-то… — фыркнула Красовская.

— Ее душа испытала боль предательства, жгучую ненависть, горькую обиду и всепоглощающую любовь, — пояснил еще один из атлантов, сидящий чуть поодаль, но имеющий какие-то адекватные, умные что ли, черты лица. Греческий нос, узкое породистое лицо, тонкие губы и большие глаза. — Она грешна, как и все люди. Если доверить ей переписать Книгу, то она изменит наш мир, исходя из своих личных переживаний и страданий…

— Класс! — улыбнулся я. — но светлая кровь у нее есть?

— Именно! — один из атлантов неожиданно встал со своего огромного стула и сделал несколько шагов по направлению к моей жене. Из-под его ног-столбов вылетали при каждом шаге целые облака пыли, в замкнутом пространстве создавая ощущение мини-землетрясения. Как сильно я не боялся, ноги предательски тряслись, но я загородил своих девчонок от каменного истукана, но тот шевельнув рукой быстро отодвинул меня в сторону. Его прикосновение оказалось холодным и неприятным, будто к мокрой стене голой спиной прикоснулся.

Перед женой он опустился на одно колено. Аккуратно взял ее тонкую маленькую ладошку в свою огромную лапищу. Все это очень напоминало то, что истукан собрался делать ей предложение руки и сердца. Все было настолько реалистично, что я даже уточнил на всякий случай:

— Она жената, парень…

Но истукан не обращал на меня никакого внимания. С тихим скрипом он повертел головой, рассматривая Светку со всех сторон, будто оценивая ее. Потом прислонился каменными грубо вытесанными губами к ее руке. Прикрыл глаза, словно обнюхивая.

И тут по нем словно прошел разряд тока. Истукан вздрогнул всем телом. Его каменные, гранитно-глиняные сочленения затряслись. С них посыпалась пыль. По руке и лицу вдруг голубоватыми огнями загорелись какие-то непонятные символы, больше напоминающие руны. Перебираясь с руки на плечо и грудь, распространяясь по всему телу, они горели повсюду. Истукан теперь напоминал новогоднюю елку.

Я боялся вмешиваться. Тем более Светка не кричала, не вырывалась. Счастливая Янка снимала все на свой айфон. Тускло горел огонек видеокамеры. Да и истукан был похоже доволен.

Через минуту свечение погасло. Казалось бы полностью удовлетворенный атлант занял свое место на одном из двенадцати стульях.

— Она голубой крови! — провозгласил старший из стражей подземелья.

— Это мы и так знали, — буркнул я, вспомнив еврейскую родню своей Светланы, где числились ювелиры.

— Она мать Хранителя! — торжественно объявил истукан.

— Что?! — поперхнулся я.

Каменный совет зашевелился. Они один за другим вставали, преклоняя перед женой колени, низко склонив головы, прижав правую руку к левой половине груди. Это было настолько нереально, чудовищной и удивительно, что я только мог молча наблюдать за происходящим и нелепо открывать рот, будто рыба выброшенная на берег. Моя жена — мать Хранителя Книги Судеб! Офигеть…Значит…Мишка?! Или не Мишка? Что они там говорили про Хранителя? Чист душой и с добрым сердцем? Значит все-таки он…такого доверчивого человека, еще надо поискать…Хранитель! Надо же…

— Ты привела в этот мир Хранителя, чтобы спасти его! Мы вечно будем служить тебе и твоему сыну! — от удара грудь истукана пошла мелкими трещинками.

— Я могу забрать Книгу? — Светлана сориентировалась быстрее всех и выступила вперед. — Или Хранитель сам должен прийти за ней?

— Матерь Хранителя должна передать ему ее, — самый маленький из истуканов быстро вскочил с колен и прошел к столбу, где в переплете из человеческой кожи лежала Книга Судеб. Почтительно взял ее и преподнес Светке, которая, кажется, даже покраснела от смущения.

— Спасибочки, — она улыбнулась, смахнув со лба волнистую прядь волос.

— Если в течении суток Книга Судеб не окажется у Хранителя, — ну конечно же! Атланты обязаны были подстраховаться. Что-то подобное я и предполагал… — то все ее страницы станут девственно чисты…

— И что это значит? — из-за наших спин высунулась любопытная Красовская.

— Если страницы в Книге будут пусты, то и мира нашего не будет, — хмуро ответил я, понимая в какую ерунду мы только что влезли. Если в течении суток мы не найдем Мишку, а тот не впишет что-то в этот талмуд, известное только лишь ему, то мир просто исчезнет, вернется к стадии, когда в огромном океане не было даже амеб и инфузорий туфелек.

— Благодарю вас! — снова поклонилась Света, крепко прижимая к себе тяжелую книгу.

— Январь вас проводит… — напоследок буркнул самый старший из двенадцати атлантов.

Странное имя, мелькнула в голове мысль. Знакомое…Я обернулся назад, где по своим местам вокруг уже теперь пустого столба рассаживались каменные истуканы. Ну конечно! Как я сразу не догадался!

— А Декабрь всегда такой суровый? — спросил я у маленького атланта.

— Нет, только когда дело касается книги, а так он хороший добрый, — беспечно махнул рукой истукан, чуть не обрушив свод пещеры.

Значит предания о них сохранились. Только люди со временем забыли кто они, назвав их именами месяцы года. Вот как…

На прощание я оглянулся на пещеру. Свет в масленных нишах понемногу тух, стало темнее. Каждый из одиннадцати братьев занял свое место на стуле, вперив тяжелый взгляд в стол, словно и не бродили они по пещере, как живые минуту назад. Окаменели.

— А ты? — кивнул я Январю, намекая на застывших братьев.

— Вот провожу вас к выходу и к ним! — улыбнулся Январь, довольно шустро для каменного перебирая ногами. На руках у него вольготно разместилась Красовская, отставив чуть в сторону травмированную ногу, что-то нашептывая ему на ухо, видимо договариваясь об эксклюзивном интервью. А что? С нее станется…Мы со Светкой шли позади. Жена бережно прижимала к груди книгу.

— До сих пор не могу поверить… — прошептала мне она, как ни странно счастливым голосом.

— Что Мишка — Хранитель Книги Судеб? — усмехнулся я. — Что ему предназначено изменить мир к лучшему?

— Ну да… — усмехнулась жена. — Представляю, что он напишет. Чтобы у всех в мире было по мощному смартфону и бесплатные игры!

Я засмеялся, но на душе заскребли кошки. А так ли хорошо мы знаем собственного сына? Неужели Мишка, к которому даже друзья во дворе относились с толикой снисхождения — человек, в руках которого судьба всей Вселенной. Я вспомнил его чуткий внимательный взгляд, детскую непосредственность, тонкую ранимую душу, и вдруг понял, что именно таких людей в нашем мире предательства и лжи нам не хватает. Как там сказали атланты? Чистый душой и добрым сердцем? Именно из таких был наш Мишка. От переполняющей сердце гордости я приобнял Светку и нежно поцеловал в губы.

— Я горжусь им… — шепнул ей. Она ничего не ответила, лишь сильнее прижала книгу, улыбнувшись в ответ. — Мать Хранителя…

— Да иди ты! — она пихнула меня в плечо, и мы рассмеялись.

— Вот здесь выход… — Январь, кряхтя толкнул тяжелый люк вверх над нашими головами, аккуратно до этого опустив Красовскую на пол. Луч света прорвался внутрь лаза, осветив узкий каменный мешок, где мы находились.

— Помните про сутки, — сказал Январь напоследок, взмахнув каменной дланью, от чего задел ненароком потолок и тот осыпался. — Ой… — пожал плечами истукан. — Неловко как получилось…

Затоптался на месте, бросая на нас со Светкой косые взгляды.

— Светуль, кажется нам пора! — я все мигом понял. Мы мужчины сразу просекаем такие моменты. Подсадил жену в люк, запрыгнул сам. Январь и Яна еще минуты три о чем-то шушукались. Потом в проеме появилась голова Красовской. Январь аккуратно поднимал ее на поверхность.

— Обалденный мужчина! — мечтательно пробормотала Янка, отползая в сторону от входа в пещеры. — На руках носит, комплименты говорит, жаль каменный…

Мы с женой весело рассмеялись. И только тут я догадался оглядеться. Наша компания вылезла в огромном храме. На потолке, изрисованном фресками, высился Иисус с архангелами. Левее от нас стоял алтарь, множество икон и тяжелый запах свечей вперемешку с ладаном.

— Красота-то какая… — прошептала Светлана, крестясь. Запиликал мобильник. Повалили кучей смс-ки, главным образом от Эльвиры Олеговны. И мне, и жене штук по сто. А вот Янке набирали два раза и оба выпускающий редактор. Сколько же мы пробыли в подземельях Харькова? С огромным трудом я затолкал люк обратно в пазы, в которые он лег как влитой. Теперь я никогда в жизни не обнаружу вход в самое таинственное место родного города, даже если очень захочу. Неизвестные строители постарались сохранить в тайне местоположение Книги Судеб.

— Что вы здесь делаете? — мы одновременно обернулись. У выхода из храма стоял молодой батюшка в рясе с узкой бородкой клинышком и внимательными глазами.

— Простите нас…мы… — я беспомощно обернулся на то место, где был лаз, но никаких следов его не нашел.

— Мы…

— Мы за помощью к вам! — нашлась первая Красовская. — Шли мимо, а я ногу неудачно подвернула… — она с сожалением покосилась на вывернутую лодыжку.

Батюшка нам не поверил. С сомнением покосился на прижатую к груди Светки книгу и подошел поближе, опустился перед Янкой на колени. Быстро и профессионально осмотрел травмированный сустав.

— Тут нужна помощь врача. Нога опухла, возможно перелом… — он оглянулся на нас с женой.

— Точно! — попятились мы к выходу. — Вы же вызовите скорую? Не откажите? — наши спины уперлись в тяжелую массивную дубовую дверь, ведущую к выходу из храма.

— Я… — растерялся тот. — Вы так и не ответили, как сюда попали?

— Извините! — мы пулей вылетели из храма. В голове неотступно стучал секундомер, отмеряя положенные нашему сыну и всему миру сутки. Не хватало нам еще разбираться с полицией и скорой.

— Думаю, Яна все поняла! — с надеждой бросила на бегу Светлана.

— Она девочка умная… — ответил я, вылетая за ворота.

Мы были в центре Харькова. Мимо с визгом покрышек неслись машины, скрипели натужно зеленые маршрутки. Народ сновал по площади мимо Исторического музея, будто муравьи. На нас никто не обращал внимания. От большого скопления народа, немного растерялись. Затоптались на месте. Пока один из особенно рьяных автолюбителей не обрызгал нас с ног до головы мелким грязно-снежным крошевом вперемешку с водой из лужи.

— Ты офигел?! — воскликнул я на водителя притормозившей возле нас «девятки».

Из салона выбрались двое крепких бритоголовых мужчин. Один из них чем-то напоминал истуканов, которых мы видели в подземельях, а второй словно расплывался, принимая разные образы. Сердце подозрительно екнуло, готовое к самому худшему.

— Вы кто? — уточнил я, хватая Светку за руку.

— Стоять на месте! — закричал здоровяк, доставая из-за пояса пистолет. — Отдайте немедленно Книгу!

ГЛАВА 21

— Только, что отзвонился Веер. Дворкин добыл Книгу! — радостно воскликнул Шаман несколько минут назад поговоривший со своими подчиненными по телефону. Мишка сидел в углу, связанный по рукам и ногам, с плотной темной повязкой на глазах. Его сторожил лично Бес, как самый сильный экстрасенс из спецотряда номер тринадцать.

— Отлично! — обрадовался тот, потирая полураздавленное Мишкой горло. — Значит мы уже на финишной прямой. Остался последний рывок… — Бес встал со стула и прошелся по комнате, закинув руки за спину. — Совсем скоро мы сделаем то, что планировали…

— Вот тогда и заживем! — мечтательно улыбнулся Шамана, поигрывая пистолетом, выщелкивая и запихивая обратно из него обойму. — Для начала исправим все то, что натворил этот Плешивый с пятном на черепушке. Вернем союз, КГБ и ситро из автоматов и колбасу по рублю!

Бес улыбнулся. Он никогда не верил в то, что можно что-то изменить, сломать, перемотать назад. Люди отвыкли жить по-совдеповски…Мир изменился. Харьковчане полюбили ездить на дорогих иномарках, летать на отдых в Турцию и Египет, зарабатывать и воровать деньги. Им не нужна была колбаса по рублю и водка по три шестьдесят! Они хотели просто хорошо и добротно жить, пользуясь всеми благами цивилизации. Носить в кармане дорогой смартфон, а не его переделку под названием «байкал». Вернуть их на путь строительства коммунизма было практически нереальной и глупой затеей. Плохо, что Шаман искренне вместе со своей командой в это верил. Ведь в сущности он был отличным офицером и хорошим человеком. Жаль…

— Конечно, Шаман! — снова улыбнулся он, подходя к своему напарнику почти вплотную. — Конечно, все будет так, как мы мечтали…И колбаса по рублю и водка по три шестьдесят…

Его крепкие руки вдруг схватили Шаман за плечи и резко дернули на себя. Удар головой пришелся в переносицу. Брызнула кровь. Голова бывшего офицера КГЮБ откинулась назад и на секунды, он потерял ориентацию в пространстве. Бес не стал терять зря время. Из-а пояса он выдернул длинный армейский нож. С хрустом разрезая плоть, тот медленно вошел в тело. Глаза Шамана изумленно расширились. Он попытался вдохнуть, но кровавая пелена стояла в голове. Он несколько раз дернулся, пытаясь отскочить в сторону, но руки Беса его слишком крепко держали. С противным чавканьем он провернул в ране нож. На губах Шаман появилась красная пена. Пузырьки лопались и медленно стекали струйкой вниз по подбородку.

— За что? — прохрипел он, не понимая своего командира. Все произошло настолько неожиданно, что офицер даже не понял, что умирает, что это его последний вопрос на этом свете.

— Понимаешь, Шаман, — улыбнулся Бес, наблюдая как в глазах раненного угасает жизнь, — общее благоденствие — это, конечно, хорошо, но жизнь стала другой. Люди стали другими. Сменилось поколение, у которого уже другие ценности. Мне нужна книга, чтобы жить хорошо! А восстановление союза и прочая дребедень— всего лишь байка для таких идеалистов как ты и твоя команда!

— С-ссукаа! — прохрипел тот. Сил стоять уже не было. Сопротивление ослабло. Бес оттолкнул его на пол, на ходу выдергивая нож.

— Может быть…зато скорее всего очень богатая сука! Когда Хранитель перепишет мою судьбу у меня будет столько денег, сколько я сам себе пожелаю, а ты будешь гнить здесь, в этом бункере, пожираемый мышами и никто, никто в этом мире не вспомнит о том, что был такой Шаман, мечтавший восстановить союз!

Шаман закашлялся. Глаза его, будто потухли, закатились под лоб. Он несколько раз судорожно дернулся и затих, так и не поверив в то, что все это время их всех обманывал собственный начальник и все было зря! Бес присел рядом и проверил на всякий случай пульс. Сердце напарника не билось. Он удовлетворенно вытер кровь с ножа о куртку Шамана и встал, ненароком загремев стулом.

— Вы его убили? — тихо спросил Миша, дрожащим голосом, прекрасно слышавший весь разговор и представляющий, что за схватка развернулась в бомбоубежище под станцией метро Ботанический сад.

— Да, Хранитель! — Бес вяло пнул ногой бездыханное тело. — Это был отработанный материал. Когда ты изменишь мою судьбу, то все люди для меня станут расходниками, — бывший офицер КГБ хозяйственно прибрал за пояс пистолет, с которым игрался Шаман. Проверил мимоходом, есть ли патрон в стволе и поставил на предохранитель.

— А если я не захочу? — аккуратно уточнил Мишка.

— Тогда я убью методично сначала твою бабушку, потом маму, а потом Дворкина… — злым шепотом, наклонившись к завязанным глазам мальчика, прошептал Бес. — Если честно, то я думаю, что ты сломаешься уже на бабушке…

Мишка всхлипнул и вжался в стенку. В нос ударил запах свежего перегара и репчатого лука. Его похититель был пьян.

— Для того, чтобы Хранитель сделал запись в Книге надо ему развязать глаза, — напомнил парень.

— Угрожаешь? — весело рассмеялся Бес. Это хорошо, что угрожаешь. Значит силы в тебе немеряно, но…Когда у виска твоей матери будет вот эта черная штучка, — он провел холодной вороненой сталью оружия по щеке Мишки, — я думаю, что ты передумаешь меня убивать…Ведь так?

— Тебе ее надо еще поймать! Это все слова и пустые угрозы! — Мишка разговаривал ясно и четко, как никогда раньше. — Ты и бабушку-то мою в своих руках не смог удержать, а маму защитит Саша, — уверенно заявил ребенок, со всей силы наугад пнув Беса ногой. Конечно же не попал… Удар пришелся впустую.

— Ты храбр, но глуп. Твоя мама уже почти в руках моих людей вместе с твоим Дворкиным! Осталось только…

— Убить своих товарищей? Завладеть книгой и заставить меня сделать запись в ней?

— Какой догадливый мальчик, — похвалил его Бес, — только Веер и малыш мне не товарищи. Они, как и вся твоя родня лишь расходный материал по пути к моему могуществу! Но хватит болтать! — Бес рывком поднял крепко сбитое тело Мишки с пола. В сильных руках бывшего офицера КГБ сын мотался из стороны в сторону, как тряпичная кукла из театра марионеток. — Нам надо спешить на встречу с мамочкой, а то они нас уже заждались, если честно…

— Отпустите меня! — Мишка начал вырваться, но хватка у Беса был железная. Он отвесил свободной рукой сыну подзатыльник и встряхнул.

— Закрой рот, иначе с тобой будет то, что я сделал с Шаманом! — прошипел он, выбираясь из бункера, потянув за собой тело мальчика.

— Вы не посмеете меня убить!

— Это мы еще посмотрим…

Дверь в секретный отсек огромного бомбоубежища под станцией метро Ботанический сад со скрипом затворилась, гулко защелкнулись запоры, оставив на пол бездыханное тело офицера КГБ, одержимого идеей «великой империи» и восстановления былого могущества союза. Как только шаги в коридоре стихли. Стало тихо. Из-под огромного пульта управления медленно вылезла огромная серая крыса с длинным хвостом и умными глазами-бусинками. Она осмотрелась по сторонам и пробежала к Шаману. Запрыгнула на грудь, почувствовав запах свежей крови. Аккуратно попробовала на вкус свою добычу. Вкусно! Такого запаса мяса ей хватит надолго. Почему-то она была уверена, что люди сюда вернуться уже нескоро…

ГЛАВА 22

Я замер на месте под дулом направленного на места пистолета. Рядом тихо ойкнула Света, прижав посильнее к груди книгу. Перед нами стоял огромного роста мужчина, чуть лысоватый, тот самый таксист, подвозивший нас до Бурлацкого спуска. В его мощных руках немаленький «стечкин» казался детской игрушкой. Рядом с ним топтался…Мишка! Я не мог поверить своим глазам! Он совершенно спокойно нас разглядывал и чего-то ждал.

— Мишенька! — прошептала Светка, попытавшись кинуться к сыну, но я ее остановил.

— Вы кто? — решил я уточнить, все еще напряженно косясь на оружие в руках здоровяка. Гуляющие харьковчане с интересом наблюдали за разворачивающимся действом, только перешли на другую сторону дороги. Кто-то снимал происходящее на телефон.

— Мы из СБУ, — проговорил крепыш, играя под узкой черной кожаной курткой своей мускулатурой, — нам стало известно, что вы занимаетесь поисками некой книги, — он покосился на здоровый фолиант в Светкиных руках, которая угрожает безопасности страны.

— Она… — начала было жена, но я ее взглядом остановил.

— А Мишка? Миша, как ты оказался рядом с…с этим дядей? — замешкался я, наблюдая за сыном.

— Мы спасли его из рук сошедшего с ума олигарха, которому тоже очень нужна книга. Ваша мать, — здоровяк поглядел на Свету, — уже дома! А Мишу мы взяли с собой, чтобы вы нам поверили и отдали книгу добровольно. Правда, Мишка? — он обернулся на сына, убирая оружие в поясную кобуру.

Тот кивнул, не сводя с нас внимательного взгляда. Я всмотрелся в родные черты лица. Что-то было не так…То ли сын перепуган событиями, которые захлестнули нашу семью в последние несколько дней, то ли не мог почему-то поверить, что передо мной тот самый Мишка, которого я знаю с шестилетнего возраста. Тот другой, настоящий, давно бы кинулся к нам навстречу. Засыпая нас вопросами и делясь впечатлениями, болтал бы без умолку и никто, никакой пистолет не смог бы его остановить, а этот угрюмо насупившись молчал, напряженно рассматривая нас из-под насупленных бровей.

— Так нам надо отдать книгу? — утончил я, оглядываясь по сторонам. Помощи ждать было неоткуда. Прохожие потаращились изумленно на представление и поспешили по своим делам, опасаясь быть втянутыми в какие-то разборки. Полицию так никто и не вызвал.

— Именно! У нас она будет в лучшей сохранности, чем в неопытных руках, — крепыш протянул руку к Светке, чтобы отобрать книгу, но тут в начале улицы раздался визг тормозов, отчаянный писк клаксонов и сработавшей сигнализации. По дороге прямо на нас мчался черный «мерседес» с хищно вытянутой лакированной мордой и круглыми фарами. Не сбавляя скорости, машина залетела на тротуар, с грохотом перепрыгнув через бордюр, сбив по пути лоток с цветами.

— Господи помоги! — заорала бабка-цветочница, вовремя успевшая отскочить в сторону. Мерседес гнал по тротуару прямо на нас, и если бы прохожие не перешли на другую сторону улицы еще тогда, когда увидели в руках здоровяка пистолет, то одним разбитым лотком дело не обошлось бы. Машина перла напролом с упорством немецкого тигра, сгребая по дороге все подряд. За тонированным стеклом разглядеть водителя было невозможно, а вот в его намерениях сомневаться не приходилось. Он собирался нас сбить. Сбушник резко развернулся на пятках, одновременно выхватывая из кобуры оружие, направляя его на машину. Несколько раз выстрелил в лобовое, но пули со звоном отскакивали от бронированного стекла.

— Мишка! — Света отбросила в сторону книгу и кинулась стрелой спасть единственного сына. Схватила его за плечи и швырнула на клумбу, припорошенную снегом.

— Назад! — заорал я, прыгая в сторону, но сбушник меня не слышал, азартно паля по мчащейся на него машине.

Краем глаза, уже лежа по уши в снегу, я заметил, как сильный удар подкинул здоровяка вверх. Его тяжелой тело сделало немыслимый кульбит в воздухе. Пистолет улетел куда-то в сторону, а переломанное тело с грохотом опустилось на асфальт, переломанное, жалкое, будто кукольное. Из разбитой головы, лопнувшей словно спелый арбуз, сочилась кровь. Светка, повинуясь инстинкту врача, ринулась к нему, оставив растерянного Мишку на клумбе, который, казалось бы, вовсе не испугался, а лишь сосредоточенно о чем-то думал.

Мерседес с визгом тормозов остановился метров через двадцать. На припорошенном тротуаре его занесло, развернуло боком к нам. Где-то далеко, на пределе слышимости, зазвучал вой сирен. Конечно же! Наши правоохранительные органы самые быстрые органы на свете! Значит кто-то из прохожих все-таки вызвал полицию.

Испачкав руки в крови, жена пыталась чем-то помочь здоровяку, но тот признаков жизни не подавал. Оглядевшись по сторонам, я дотянулся до упавшего в снег пистолета, аккуратно отряхнул его и поднялся на ноги. Противно ныл ушибленный при падении локоть и бок.

— Ты как? — спросил я Мишку, сидящего на бордюре. Тот улыбнулся в ответ, значит все в порядке. Что же он молчит-то, как немой!

— Света, отходи в сторону! — приказал я жене, взводя курок, направляя его на черную машину, дверь которой начали открываться.

— Стоять! Руки за голову! — заорал я, представляя, как нелепо выгляжу, измазанный снегом, в каких-то грязных шмотках.

— Не стреляй, Саша! — с пассажирского сидения тяжело вылезла бледная Эльвира Олеговна. Ее мутило, болело сердце от притока сумасшедшего адреналина, но она стойко держалась на ногах. — Это я!

— Мама! — воскликнула Света.

— Олеговна! — повторил я за ней не менее изумленно.

— Все хорошо! Это свои! — теща подняла вверх руки, а из мерседеса вышел бледный мужик с перевязанной грудью в дорогом костюме от Армани. Быстрыми шагами они приблизились к нам.

— Это Вячеслав Сергеевич, — пояснила теща, — он нас с Мишкой похитил, но теперь нам помогает…

— То есть как похитил? — моя рука с пистолетом повернулась к мужику.

— Все хорошо, Саша, опусти пистолет! — я медленно убрал оружие.

— Нам надо уходить отсюда, — сообщил мне Заславский, — скоро здесь от полиции и СБУ будет негде протолкнуться…

— А вы… — начала было Светка.

— Я потом объясню! Привет Мишка! — олигарх наклонился к сыну и ласково его потрепал по длинной челке. — Как дела?

Сын вжался в мою спину, потупив глаза. Я легонько его приобнял, не ослабляя бдительность.

— Света, как он? — я кивнул на здоровяка, лежащего на асфальте.

— Труп… — грустно констатировала жена.

— Убийство в центре города офицера госбезопасности… — покачал я головой.

— Это никакой не сбушник, — быстро пояснил мне олигарх, подталкивая к машине, — обычный бандит, охотящийся за книгой. Я его видел в компании других таких же…Хорошо, что мы еще вовремя успели и вы не отдали им ее. Кстати где она?

— Кто? — недоуменно спросил я.

— Книга…

Я поглядел на Светку, которая испуганно пожала плечами, не зная, что ответить.

— Я бросилась к Мише…Отбросила ее в сторону.

— Не это ищите?! — позади нас вдруг раздался чей-то уверенный голос.

Мы все обернулись. У клумбы метрах в трех от нас стоял мужик лет сорока, держащий в руках Книгу Судеб.

— Отдайте ее нам! — попросила теща, шагнувшая вперед.

— Еще чего! — рассмеялся тот. — Отдать шайке придурков дело всей моей жизни? Не много ли чести? Я искал ее всю жизнь…И наконец нашел!

— Кто ты такой? — вперед выступил Заславский, имеющий опыт таких переговоров. — И что тебе надо?

— Я просто Бес! — засмеялся незнакомец. — Бес, который хочет жить хорошо…

— Отдай книгу! Немедленно! — моя рука с пистолетом снова взметнулась вверх, направленная на того, кто сам себя называл Бесом.

— Какие же вы наивные дураки… — со вздохом проговорил бывший офицер КГБ. — Веер!

Рядом всхлипнула Светлана. Я даже не успел среагировать. Мишка, стоявший рядом, схватил мать за руку, развернул к себе спиной и приставил к шее нож, появившийся словно неоткуда.

— Сынок…Ты чего… — растерянно прошептал я, наблюдая, как Мишка на глазах преображается. Детские черты лица расплываются, становясь какими-то размытыми и неясными. Тело растет, а на крепких пальцах, удерживающих нож возле шеи моей жены, появляются мелкие жесткие черные волосины.

— Миша… — прохрипела Светка. Я видел, как по блестящему лезвию сползает тонкая капелька крови. Этот негодяй поранил ей шею.

— Брось пистолет! — приказал мне сын, который выглядел теперь, как сорокалетний мужик, совсем непохожий на моего Михаила. — Брось! Иначе твоей бабе кранты!

— А где Миша… — схватившись за сердце, прошептала Эльвира Олеговна.

— Вы от Шамана? — обреченно кивнул Заславский, мигом все поняв.

— Это он был от меня…Шаман лишь пешка. Важная, но пешка в моей большой игре! — нечего ждать ментов, бросай оружие!

Со вздохом я медленно опустил ствол на снег. Легонько подтолкнул ногой его к Бесу, подняв вверх руки.

— А теперь мы уйдем отсюда, а вы дождетесь ментов… — Бес шагнул к открытому мерседесу олигарха. — Расскажите, как убили Малыша, — он кивнул на труп здоровяка лежавший на тротуаре. — Веер, бабу берем с собой! — коротко приказал Бес, отступая назад.

— А как же Хранитель? — встрепенулась Эльвира Олеговна. — Только он может изменить судьбу!

— А кто сказал, что у нас его нет! — рассмеялся ей в лицо Бес, но в тот же миг его лицо преобразилось.

Из неприметной «семерки», остановившейся чуть поодаль вдруг раздался утробный рык, потом рев. Машина затряслась в каком-то диком бешенстве. Затрещал лопающийся металл. Куски железа вдруг полетели в стороны. Багажник легенды отечественного автопрома разорвало на части.

Из него выкатился Мишка— наш настоящий, родной Мишка, только немного взъерошенный и недовольный. Его руки были связаны, на шее висела черная непроницаемая повязка, каким-то чудом снятая с глаз. С большим трудом он встал на ноги. Подслеповато щурясь от яркого света, осмотрел нас всех.

И вдруг время будто бы замерло, замедлило свой бег. Картинка окружающей реальности замерла, и лишь мы оставались в ней движимыми. От притока мощной древней силы, наполнившей все вокруг, стало холодно. По мокрой спине побежали мурашки.

— Бес! — прокричал Мишка звонким голосом. Как же он устал за это время! Под глазами пролегли черные круги, сам ребенок был бледен, глаза красные, невыспавшиеся. Мелькнула в голове мысль, что я зря вообще во все это ввязался и втянул сюда всю свою семью. — Пора отдать книгу Хранителю…

Он протянул вперед руку, и Книга Судеб вдруг вырвалась из лап бандита по воздуху перелетев к мальчику.

— А я его за уроки ругала! — ойкнула рядом теща, прикрыв от удивления рот ладошкой.

— Мы убьем твою мать, Хранитель! — прокричал истерично Веер, все еще держа нож у шеи Светы, но Мишка не обратил на это никакого внимания, словно бы нехотя он развернул правую руку ладонью вверх, и Веер вдруг согнулся от непередаваемой боли. Нож выпал, хватка ослабла, а жена стрелой метнулась ко мне. Веер уже кричал во весь голос, корчась на асфальте в непередаваемых муках. Я отчетливо видел, как лопались сосуды у него в глазах, как судороги сотрясали его худое тело.

Бес попятился назад, попытался прыгнуть за руль мерседеса Заславского, но вдруг взлетел в воздух, нелепо шевеля ногами.

— Прости, Хранитель! — прошептал он, выдавив из себя хоть что-то. Огромная могучая сила крепко держала его на невидимом поводке.

Мишка оглянулся на нас. В его взгляде читался испуг, растерянность, страх и еще много чувств, которые мне были недоступны. Он — Великий Хранитель Книги Судеб не знал, что делать. Слишком мал был сын, чтобы самостоятельно принимать такие решения, слишком велик был груз, который атланты водрузили на плечи моему ребенку. Он просил сейчас у нас помощи и поддержки, а я впервые не знал, что посоветовать.

— Сотри у них память, если можешь… — сквозь слезы прошептала жена, выбрав как всегда самое мудрое и верное решение.

Сын кивнул, что-то зашептал, делая руками неловкие пассы. Нас завертело в каком-то круговороте, сизой дымке. Тело Беса, висевшее в воздухе, упало на землю. Веер перестал корчиться от боли. Мишка устало отошел в сторону, прижавшись к Светке.

— Ты молодец, мой хороший! — жена ласково обняла сына и чмокнула его в щечку. Он вяло улыбнулся, бессильно обняв маму. Вся его энергия ушла на схватку с Бесом и стирание памяти.

— Пистолет можно оставить здесь! — Заславский наклонился за оружием, и положил его рядом с трупом Малыша. — Пора уходить…Иначе нас ждут долгие разборки в полиции.

Эльвира Олеговна подняла Книгу.

— А с ней что делать? — спросила она меня.

— Уничтожить! — закричал жена, вытирая слезы. — Наша семья из-за нее перенесла столько несчастий, столько людей погибло…

— Нет, мам! — аккуратно отстранился от нее Миша. — Она нам еще нужна… — и внимательно посмотрел на Заславского.

ГЛАВА 23

Сухо трещали дрова в закопченном мангале. У дверей нашего подъезда стоял черный бронированный «мерседес» Заславских, сверкая своими начищенными до блеска фарами. Женщины суетились на кухне, нарезая салаты и закуски, а мы с Мишкой и Вячеславом Сергеевичем готовили костер для шашлыка.

Крещение — большой праздник, который мы решили отметить всей компанией у нас дома. На вечеринку были приглашены все! Семья олигарха, включая Киру, которая пошла на поправку после того, как Мишка переписал ее судьбу, Красовская с ногой замотанной гипсом, получившая солидный гонорар за статью о мистических местах Харькова, ну и конечно мы всей своей дружной семейкой.

Я начал писать новый роман, под названием «Книга Судеб» о наших новогодних приключениях. Мишка ушел на каникулы и теперь наслаждался долгожданной свободой. Светка работала, Эльвира Олеговна смотрела сериалы, все как всегда! Только сегодня решили расслабиться…

— Спасибо тебе, Миш, за дочь! — с чувством проговорил Заславский, пожимая худенькую руку моего сына. — Если бы не ты…Я бы не знаю, что было бы с моей семьей сейчас.

Сын пожал плечами, вяло ворочая угли большим поленом. Он вообще последнее время загрустил, замкнулся в себе и неохотно шел на контакт. О чем-то день за днем сосредоточенно думал и никому ничего не говорил.

— Если бы не ты, тогда у храма, — проговорил я, обнимая Мишку, — то нас Малыш с Бесом убили бы…

— За все спасибо Эльвире Олеговне! — усмехнулся олигарх. — Я бы не за что не стал давить живого человека, если бы она не нажала бы на газ!

Мы засмеялись. Я представил, как моя теща, крутить руль мерседеса, направляя его на бандита.

— В общем все молодцы! — заключил Вячеслав, посматривая на наш балкон, где весело о чем-то болтали Янка с Кирой.

— Еще бы!

— Мальчики! — позвала нас из окна Светка. Из-за ее спины выглядывала счастливая Ирина, приветливо махая нам ручкой. От ее помешательства не осталась и следа, как только ее дочка очнулась. Теперь это была обычная счастливая женщина.

— Да, любимая! — откликнулся я, замахав в ответ.

— Вы мясо будете забирать?

— Идем!

— Я схожу… — торопливо сказал мне Заславский, быстрым шагом направляясь к подъезду. Теперь он все чаще хотел оказаться рядом с семьей, не веря своему счастью, казавшемуся еще недавно таким несбыточным.

— Ну ты чего грустишь? — спросил я Мишку, когда миллионер скрылся внутри дома, и мы остались одни.

— Книга… — хмуро кивнул сын, не отрывая взгляд от красноватых углей. — Я тут долго думал…Ведь Бес не один такой на свете негодяй! Ведь есть еще много нехороших людей, которые захотят использовать ее в своих целях!

— На то тебе и дана огромная сила атлантов, чтобы защитить ее, сын! — я обнял Мишку за плечи и прижал к себе. Насколько он еще мал! Насколько беззащитен перед этим жестоким миром! Я погладил его по голове, прижал покрепче, будто хотел оградить от всех опасностей сразу, но он отстранился и внимательно, серьезно, как никогда, поглядел на меня.

— Я же Хранитель? — уточнил он, будто сам этого не знал.

— Хранитель… — с улыбкой подтвердил я.

— Значит могу сам поступать с ней как считаю нужным? — робко поинтересовался Мишка.

— Можешь…Только что…

Но сын уже доставал из своего портфеля старинный фолиант в кожаном переплете. Я не видел ее с того самого момента, когда он переписал Кире судьбу.

— Тогда вот так! — Мишка бросил Книгу в мангал. Старые ветхие листы вспыхнули едва их лизнули оранжевые языки пламени. Затрещала плотная обложка.

— Зачем? — изумленно спросил я, глядя, как невесомый бумажный пепел уносит ветер.

— Чтобы не было у людей соблазна, что все можно потом исправить, — серьезно заявил мне сын, — человек должен делать сразу все правильно!

Я усмехнулся и поцеловал Мишку. Яркий огонь дожирал корешок Книги Судеб. Он стал совсем взрослым, мудрым, рассудительным, мудрее меня и мамы. Настоящий Хранитель!

Content

Александр Харламов
КНИГА СУДЕБ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23