Шэрон Саймон

Отель с привидениями

ГЛАВА 1

— Когда же этот лифт наконец приедет? — Джо снова нажала на кнопку и нетерпеливо передернула худенькими плечами.

Она и три ее подруги — Луиза, Чарли и Алекс — стояли в небольшом, со вкусом обставленном вестибюле отеля «Карлтон» в Нью-Йорке.

— Интересно, мальчишки с нами на одном этаже? — шепотом спросила Чарли, и ее темные глаза так и забегали.

В научную экспедицию, прибывшую в этот город, были включены два мальчика и четыре девочки. Сейчас мальчики стояли чуть поодаль вместе с учителем, мистером Миролюбом.

— Я все слышал, — засмеялся мистер Миролюб. — Да, вы все будете жить на пятом этаже. Вы, девочки, — в номере 521, мальчики — в 507, а я — в 430. Я хотел, чтобы все комнаты были рядом, но в этом отеле ничего лучшего предложить не смогли.

Девочки, хихикая, переглянулись. Чем дальше они будут от мистера Миролюба, тем лучше. Он установил чересчур строгие правила: поселившись в гостинице, ребята должны весь вечер оставаться в своих комнатах и в десять вечера выключить свет. Как же здорово, что он будет на другом этаже! Кто знает, что может произойти этой ночью!

От волнения подружки едва могли дышать.

— Мне ужасно не терпится посмотреть на нашу комнату, — сказала Луиза. — Интересно, там будет джакузи? — Ее нежно-розовое личико вспыхнуло от нетерпения.

— Нет, конечно, — расхохоталась Алекс. Подруга Луизы была высокой и очень активной девицей с копной золотистых кудрей. — Этот отель, — продолжала она, — был построен задолго до появления ванн. Ты только посмотри на весь этот мрамор и резное дерево. И лифт тут такой крошечный — вот, едет наконец!

Тихонько звякнув, лифт остановился и заскрипел, медленно распахивая створки дверей. Мистер Миролюб, будучи человеком довольно внушительных размеров, заглянул внутрь и покачал головой.

— Мы сюда не поместимся со всем нашим багажом, — с досадой проговорил он. — Девочки, вы с Марком и Джессом поезжайте наверх, а потом отправьте мне лифт обратно. Вот ключи от ваших комнат. — В его руке звякнула связка.

Джо, Чарли, Алекс и Луиза протиснулись в кабину лифта следом за мальчиками. И хотя Чарли повернулась лицом к дверям, все увидели, как ее щеки залились румянцем. Всегда такая шумная и общительная, Чарли ужасно смущалась в присутствии Джесса.

Джо попыталась завязать разговор.

— Этот лифт такой старый и странный, — произнесла она. — Я как-то слышала историю о привидении в лифте.

— Давай рассказывай, — заинтересованно сверкнула зелеными глазами Алекс. — Мы же знаем, что ты и так собиралась все выложить.

— Ну… — начала Джо, — как-то раз мужчина и женщина остановились в одном старом отеле, таком же, как этот. Когда они вошли в лифт, то увидели старушку в синей униформе. Она сидела на стуле в углу. «Какой вам этаж?» — спросила она монотонным голосом, как делала до этого тысячи раз. Они назвали ей этаж, но когда старушка протянула руку к кнопке, эта пара увидела, что рука у нее прозрачная! А потом еще заметили, что стул, на котором она сидела, покачивается в воздухе.

— Призрак лифтерши? — ехидно хмыкнул Марк.

— А что дальше? — вздрогнув, спросила Луиза. Ее легко было напугать историями о привидениях, которые любила рассказывать Джо.

Джо понизила голос до свистящего шепота.

— Лифт замер между этажами, а когда служащие отеля наконец открыли двери, они нашли этих мужчину и женщину мертвыми и холодными, как камень. На их лицах застыло выражение ужаса, а волосы были совершенно седыми.

— Вы ведь во все это не верите, правда? — поинтересовался Джесс, поправляя на носу очки в проволочной оправе.

Алекс засмеялась:

— Джо верит. Она знает миллион историй о привидениях.

— Привидения — это как-то не слишком научно… — возразил Марк.

— Может быть. — Джо мотнула головой. — Только в этом отеле лифтеров не было уже лет тридцать, а ту старушку, которая ушла отсюда на пенсию последней, нет-нет да и увидят на стуле в углу — вон там!

Как раз в этот момент лифт слегка тряхнуло. и он остановился.

— Помогите! Я хочу выйти отсюда! — завопила Луиза.

Ребята замерли, вопросительно глядя друг на друга.

— Джо, это твоих рук дело? — Алекс погрозила подруге пальцем. Она терпеть не могла замкнутых пространств.

Но в этот момент лифт тяжело заскрипел и снова медленно пополз вверх.

— Уф-ф, — насмешливо выдохнул Марк. — Я уж решил, что привидение вот-вот нас настигнет.

— Я, конечно, прошу прошения, — засмеялась Джо в ответ. — Но этот отель, кажется, прямо создан для того, чтобы в нем рассказывать истории о призраках.

Наконец лифт остановился, двери раздвинулись, и все шестеро вывалились в небольшой, слабо освещенный холл с множеством дверей и без единого окна.

Когда лифт снова звякнул и со скрежетом пополз вниз, все от неожиданности дружно подпрыгнули на месте.

— Жутковатое место, — проговорила Алекс. — Готова поспорить, что ему лет сто.

Чарли подергала ручку ближайшей двери.

— Интересно, в какую сторону нам идти?

— Наверное, в ту, — предположила Алекс, показывая в дальний конец коридора. — Вон номер 501.

ГЛАВА 2

Однако найти комнаты оказалось совсем непросто. Отель «Карлтон» был таким древним и столько раз реставрировался, что многочисленные коридорчики составили настоящий лабиринт, разбегаясь и неожиданно сливаясь практически во всех направлениях. Оставив мальчиков возле двери их номера, девочки подхватили тяжелые сумки и отправились на новые поиски. Наконец они остановились напротив внушительного вида деревянной двери с номером 521.

— Надо было пометить дорогу хлебными крошками, — простонала Чарли. — Мы теперь и не вспомним, как попасть к комнате мальчишек.

— Мистер Миролюб ни за что не отпустил бы нас одних, если бы знал, какие тут запутанные коридоры, — согласилась Джо.

— Ну ладно, в конце концов, мы уже здесь, — здраво подытожила Алекс. — Джо, попробуй открыть дверь.

С третьей попытки ключ в замке повернулся, и дверь распахнулась внутрь комнаты. В темноте номера прямо перед девочками возникли четыре призрачные фигуры.

Луиза в испуге попятилась назад:

— Что это?!

Алекс нащупала выключатель, и комната залилась светом.

— Просто наше отражение в зеркале, — с облегчением вздохнула она.

Вся стена напротив них была увешана зеркалами, в которых в полный рост отражались они сами — четыре хорошенькие, но весьма чумазые девочки в теннисках, джинсах и кроссовках. Весь нынешний день они готовились к проведению эксперимента для государственного конкурса научных достижений. Завтра их проект — машина для изготовления поп-корна, которая работала на солнечных батарейках, — будет участвовать в заключительном отборочном туре.

— Только взгляните на нас, — протянула Чарли. — Мы все в соли, масле и пыли.

— Да ладно! Вы лучше полюбуйтесь на комнату! — воскликнула Джо. — Это же просто здорово! Давайте зайдем и закроем дверь.

Они с восторгом осмотрели свое место ночлега.

— Две двуспальные кровати и горы подушек! — восхитилась Алекс.

— На подушке шоколадки! — закричала Чарли, бросаясь к плиткам, завернутым в фольгу и обвязанным красной ленточкой. Она обожала шоколад.

— Джакузи нет, но зато есть просто душ, — донесся голос Луизы из ванной. — И вообще, тут все предусмотрено для прекрасного отдыха и все это только для нас!

— А я нашла полную корзиночку с мылом и шампунями. И даже крем для обуви… правда, не для нашей. — Джо взглянула на свои грязные кроссовки и засмеялась.

А Чарли вдруг погрустнела.

— Жаль… Жаль, что мы не взяли с собой красивые платья, чтобы можно было спуститься в гостиничный ресторан и заказать какой-нибудь потрясающий десерт.

— Только представь себе, как бы мы выглядели в шикарном нью-йоркском ресторане, — хихикнула Алекс.

И все четверо уставились на свое отражение в огромном зеркале.

— Не могу себе этого представить, — вздохнула Джо. — Во всяком случае, во всем этом барахле.

— Да все равно в чем, — простонала Чарли. — Для меня не имеет никакого значения, во что я одета. Я бы все равно никогда в жизни не смогла плыть по залу, как супермодель.

— Что ж, придется признать, что никто из нас не смог бы, — согласно кивнула Алекс.

— Если бы у вас была возможность изменить в себе что-то одно, что бы вы выбрали? — поинтересовалась Джо, изучая собственное отражение.

— Мне бы хотелось быть такой же высокой, как Алекс, — выпалила Чарли. — Я такая маленькая.

— Ты еще можешь вырасти, — возразила Луиза.

— Я — нет, — захныкала Чарли. — Моя мама маленького роста, мой отец — тоже; Все мои тети и дяди коротышки. Неудивительно, что Джесс меня не замечает, — я же практически невидимка.

— Может, он бы заметил тебя, если бы ты с ним просто поболтала, — предположила Джо. — Он два раза спрашивал тебя о нашей разработке с солнечными батареями, а ты в ответ бормотала что-то нечленораздельное!

Молчаливая Чарли была для всех чем-то новым и неожиданным. Обычно она так и сыпала разными словечками и шуточками, но если где-то поблизости появлялся Джесс, она становилась просто другим человеком.

— Ну а я бы хотела быть такой же худой, как ты, Чарли, — посетовала Луиза и надула и без того круглые щеки. — Вот было бы здорово — объедаться, как ты, массой всяких вкусностей и при этом не набирать ни грамма.

— Тебе-то на что жаловаться? Я бы все отдала за то, чтобы быть блондинкой, как ты, — вмешалась Джо. — У тебя даже брови светлые. — Она откинула назад свои длинные темные волосы и хмуро посмотрела в зеркало.

— Да ты с ума сошла, Джо! — возразила Алекс. — Если бы мне пообещали исполнить хотя бы одно мое желание, я бы попросила такой же идеальной формы нос и рот, как у тебя. — Девочка скорчила рожу своему отражению. — Как бы тебе жилось с веснушками, горбатым носом и таким большим ртом? Понятно, почему мне так нравится цирк, — я выгляжу как клоун!

— Но ты хотя бы высокая! — Чарли плюхнулась на кровать, продолжая смотреть на подружек в зеркало. — Ясно одно: если бы мы сложили вместе все наши положительные черты, то получилась бы супермодель.

— Точно, — засмеялась в ответ Джо. — Взять рост Алекс, фигуру Чарли, волосы Луизы и мой нос… Это было бы сногсшибательно!

— Не хочу я быть совершенством, — проговорила Чарли. — Мне бы только хотелось… Если бы можно было что-то поменять…

Луиза помахала отражению подружек.

— Мой двоюродный дедушка Тейлор как-то сказал: «Будь осторожна, загадывая желания». И он рассказал нам одну жуткую историю о том, что может случиться, если то, что ты загадал, вдруг сбудется.

— Слушай! А ведь теперь твоя очередь рассказывать страшилку, — обернулась к Луизе Джо.

Все четверо, когда им доводилось ночевать вместе, рассказывали друг другу перед сном страшные истории.

Луиза содрогнулась.

— Нет, только не эту! Я не смогу ее рассказать. Она об одних ужасных древних птичьих когтях, на которых можно было загадывать желания. Их нашли в какой-то египетской гробнице.

— А-а-а! Кажется, это тот дедушка, который был археологом? — заинтересовалась Алекс. — Это же он все время проводил на раскопках всяких старых могил?

— Да, это и был мой знаменитый двоюродный дедушка, — кивнула в ответ Луиза. — Но вообще-то, почти вся эта история произошла здесь, в Нью-Йорке. — Она оглядела большую комнату с высоким потолком и поежилась. — В одном старом отеле, примерно таком, как этот.

— Так ты хочешь сказать, что это быль?! — восхитилась Джо. — Луиза, это же то, что надо! Ты просто обязана все нам рассказать!

— Может, мы лучше посмотрим фильм ужасов по телику? — попыталась сменить тему Луиза.

— Ты же терпеть не можешь фильмы ужасов, — удивилась Алекс. — Ты их до смерти боишься.

— Они все-таки не такие кошмарные, как эта история, — покачала головой Луиза. — Я тогда была совсем маленькая, и рассказ дедушки так меня напугал, что я до сих пор не могу его забыть.

От нетерпения Джо захлопала в ладоши.

— Звучит просто потрясающе! Давайте снимем матрасы с кроватей на пол и приглушим свет.

— Думаешь, горничным это понравится?

— А они и не узнают. Утром мы сделаем все, как было. — И Джо принялась стаскивать с кроватей тяжелые цветастые матрасы. — Давайте же, будет здорово!

Внезапно задребезжавший телефон заставил всех вздрогнуть. У Алекс даже матрас выпал из рук. Девочка бросилась к столу, на котором стоял аппарат.

— Алло, — выдохнула она в трубку. — Да, нормально. Хорошо, не будем. Обязательно.

— Кто это? — поинтересовалась Чарли. — Мальчишки?

— Нет, не мальчишки. Это мистер Миролюб. Напомнил, что мы должны оставаться в комнате и в десять выключить свет.

— Если он думает, что мы уснем только потому, что в комнате не будет света, он нас плохо знает, — довольно усмехнулась Джо.

ГЛАВА 3

— Я не такой хороший рассказчик, как Джо, — начала Луиза, — но обещаю вам, что эту историю вы не забудете никогда. От одной мысли об этих когтях, принадлежащих мумии, у меня мурашки бегут по коже.

— Подожди-ка, нам надо создать соответствующую атмосферу. — Джо вскочила и повернула выключатель так, чтобы лампы чуть заметно мерцали сквозь кремовый шелк абажуров.

— Надо задернуть шторы, — предложила Чарли и тут же осуществила свою идею.

Теперь свет неоновой рекламы с крыши соседнего здания зловеще пронизывал занавески своими красными и желтыми лучами.

Джо одобрительно кивнула:

— Отлично! Так таинственно и жутко! Давай, Луиза, начинай.

— Уф-ф-ф… Не хочется мне — это такая жуткая история…

Но Луиза все-таки плюхнулась животом на матрас и подложила под подбородок подушку. В этом необычном освещении ее глаза казались неправдоподобно большими.

Ее подружки разместились вокруг нее. Джо тоже легла на живот и подперла голову руками, Алекс уселась, скрестив ноги по-турецки и обхватив руками подушку, Чарли застыла на боку, опираясь на согнутую в локте руку.

Пока девочки замерли в тишине, ожидая рассказа Луизы, старый отель жил своей жизнью, сопровождаемой странными звуками. В многочисленных коридорах невидимые постояльцы хлопали дверями, за стеной слышался какой-то глухой шум, а из водопроводных труб доносились жалобные стоны.

Когда Луиза заговорила, ее голос был хриплым и испуганным.

История эта началась в Египте, где-то в 30-х годах. Мой двоюродный дедушка Тейлор услышал ее, когда участвовал в раскопках гробниц древних фараонов недалеко от Луксора[1], где много лет назад с одним археологом произошел несчастный случай. Звали этого человека — доктор Феликс Сенджер. Свод гробницы, которую раскапывал доктор Сенджер, обрушился прямо на него и проломил ему голову. Целый день его помощники раскапывали завал. Но когда им все же удалось вытащить доктора из-под развалин, они поняли, что спасти его уже не удастся.

У доктора Сенджера была тринадцатилетняя дочь Элина, которая приехала на раскопки вместе с его экспедицией. Понимая, что умирает, археолог попросил, чтобы Элину привезли к нему в больницу. Когда дочь приблизилась к его кровати, он вложил ей в руку маленькую резную черную коробочку.

— Это когти. Они принадлежат мумии, — проговорил он.

Элина решила, что отец бредит, и попыталась открыть коробочку.

— Нет! — закричал доктор Сенджер. — Ни в коем случае не открывай ее. Мне это стоило жизни, а теперь я боюсь, что это может причинить вред и тебе тоже.

— А что там? — спросила Элина.

От мысли о том, что ее отец очень плох и может умереть, ей становилось страшно. Но девочка никогда не любила его по-настоящему. В погоне за своими фантазиями он всегда был слишком занят, чтобы уделять ей побольше времени. Мама Элины умерла во время родов, и девочка осталась на попечении нянь и гувернанток. Все они так быстро сменяли друг друга, что ни они, ни их подопечная не успевали привыкнуть и привязаться друг к другу. Поэтому Элине запомнились только последние две или три. Из-за такого необычного воспитания Элина выросла жесткой и холодной. Она гордилась тем, что сама может о себе позаботиться и научилась хорошо скрывать свои чувства.

В свое время отец полюбил ее мать, потому что та напомнила ему статую древнегреческой богини. И Элина унаследовала тот же прямой нос и высокие скулы. Ее волосы имели медовый оттенок, и светло-карие глаза тоже цветом напоминали мед, однако в них не чувствовалось тепла.

Конечно, она расстроится, если ее отец умрет, но она вряд ли станет сильно без него скучать. А сейчас ее переполняло любопытство: что же это за коробочка находится у нее в руках?

— А что, ты сказал, там лежит? — переспросила она отца.

— Когти. Когти священной птицы — сокола. Они были похоронены вместе с фараоном, чтобы охранять его после смерти.

Элина никогда не интересовалась историей, даже наоборот, она терпеть ее не могла из-за того, что ее отец говорил о своей работе всегда долго, нудно и чересчур поучительно. Что толку слушать скучные лекции о людях, которые вот уже тысячи лет лежат в земле мертвыми.

— Я оказался к такому не готов, — вдруг услышала Элина очень удивившие ее слова отца. — Мне нечего тебе оставить, кроме наследства дедушки и этих проклятых когтей, которые ты ни в коем случае не должна оставлять у себя. Попроси моего ассистента Фару, пусть он поможет тебе вернуть эту коробку обратно в гробницу, где меня завалило. Когти должны остаться там.

— А почему ты их просто не выбросил? — спросила Элина.

— Ни в коем случае! — Голос доктора Сенджера задрожал, а на лбу выступили капельки пота. — Если эти когти попали к тебе, ты не можешь просто выбросить их. Ты должен передать их кому-то другому, а он, в свою очередь… обязан принять подарок. — Последние слова он почти прошептал.

К ним подошла медсестра, обеспокоенная состоянием больного.

— Боюсь, ему больше нельзя разговаривать, — тихо обратилась она к Элине. — Тебе лучше уйти.

— НЕТ! — попытался повысить голос доктор Сенджер. — Если я умру, а когти все еще будут принадлежать мне, то это плохо отразится на ней! Я должен объяснить ей, как действовать!

Сестра покачала головой и ушла.

— Но как это, отец? — недоверчиво спросила Элина. — Как старые птичьи когти могут мне повредить? — И она снова попыталась понять, как открывается коробочка.

— Не смотри на них, — взмолился отец. Он попытался взять Элину за руку, но оказался слишком слаб, чтобы дотянуться до нее. — Когда Фара принес мне эту коробку, я тоже думал, что это все глупости. Этакий сувенир для продажи доверчивым туристам. Фара сказал, что когти обладают волшебными свойствами — исполняют три желания. Я, естественно, ему не поверил, но шутки ради решил проверить их силу. У меня не было денег. Я почти израсходовал свои сбережения, отложенные на раскопки, а мне нужны были средства, чтобы продолжать работу еще хотя бы год. Я чувствовал, что уже близок к тому, чтобы найти гробницу фараона. Все, что мне было нужно, — это еще пятьдесят тысяч долларов, и мое имя осталось бы в истории! — Доктор Сенджер застонал, веки его опустились, и он обреченно помотал головой. — И тогда я загадал на когтях, принадлежащих мумии, желание о деньгах, и они появились на следующий же день. Я получил телеграмму, в которой говорилось, что мой отец внезапно умер от сердечного приступа и оставил мне в наследство как раз пятьдесят тысяч долларов. Таким образом, у меня снова появились средства, но ужасной ценой — ценой жизни моего отца.

Из-под сомкнутых век доктора Сен-джера выкатилась слеза, и это испугало Элину больше, чем все то, что она услышала. Она никогда не видела, чтобы ее отец плакал. Что же касается ее дедушки, то его она просто не знала. «Наверно, — подумала она, — это печально, что он умер, но ведь он, скорее всего, все равно был уже стар».

— Но я все еще не верил, — через силу продолжил рассказ отец Элины. — Я решил, что это, должно быть, какое-то жестокое совпадение, что деньги появились, как только я их пожелал. И, только чтобы убедиться в силе волшебства, я загадал, что хочу докопаться наконец до гробницы фараона. — Доктор Сенджер прикрыл глаза рукой. — Эти когти настигают свою жертву чудовищно быстро. Вчера, когда я шел по Долине Фараонов, земля подо мной внезапно разверзлась и я упал прямо внутрь гробницы. Часть потолочных перекрытий обвалилась на меня, и очнулся я уже здесь… Но эти волшебные когти любят злые шутки: прежде чем потерять сознание, я успел заметить, что гробница пуста. Ни золота, ни мумии — воры побывали там задолго до меня…

Элина посмотрела на забинтованную голову отца. Теперь она думала о том, насколько же глупыми и бесполезными оказались его поиски! Двадцать лет он потратил на то, чтобы найти гробницу, о которой египетские воры знали уже не одно тысячелетие.

— А теперь… — шепот доктора Сейджера был едва слышен, — я решил использовать свое последнее желание не для себя, а для тебя, Элина. Я загадал, чтобы ты нашла надежное пристанище в Нью-Йорке. Фара сказал, что проклятыми считаются только эгоистичные желания, то есть те, что ты загадываешь для себя. Надеюсь, он не ошибся.

Если к тебе придет кто-то, кто предложит отвезти тебя в Нью-Йорк, верь ему и поезжай. — Он обессиленно замолчал.

К кровати снова подошла взволнованная медсестра.

— Тебе пора уходить, — попросила она Элину. — Тебя есть кому отвезти домой?

— Нет, — ответила Элина, — некому.

И дома у меня нет. Я подожду за дверью — хочу поговорить с врачом.

И девочка вышла из палаты, сжимая в руках маленькую резную коробочку.

В коридоре вдоль стены стояли стулья. Элина села, аккуратно расправив на коленях юбку, и… открыла шкатулку.

Луиза замолчала, убирая с лица светлые волосы.

— И что же было в коробочке? — нетерпеливо воскликнула Джо. — Ради бога, Лу, не останавливайся на самом интересном месте!

На вопрос Джо ответила Алекс:

— Ну, ясно же, что там были когти! Только вот как они выглядели?

— Вы уверены… уверены, что хотите, чтобы я продолжила? — Голос Луизы дрожал. — Мне уже как-то не по себе, да и рассказчик я, кажется, никудышный…

— КОНЕЧНО, ХОТИМ! — хором отозвались подружки.

— Классная история! — восхитилась Джо. — Мне так жалко отца Элины.

— А сама Элина мне не нравится, — продолжила обсуждение Алекс. — Ну, в смысле, я понимаю, что на нее никто не обращал внимания, но все-таки не каждый оставался бы таким бесчувственным, глядя на умирающего отца.

Чарли вздохнула.

— А мне она кажется совершенством. Она так владеет собой. И наверняка она тоже была высокой.

Тут раздался стук в дверь. Девочки ошеломленно переглянулись.

— Кто бы это мог быть? — прошептала Джо. — Стоит ли открывать?

— Сначала лучше убрать матрасы с пола, — так же шепотом предложила Алекс. — Это может быть кто-нибудь из служащих.

— Или серийный убийца, — «подбодрила» всех Чарли. — Мы же в Нью-Йорке.

Девочки устроили безумную суету, пытаясь водрузить тяжелые матрасы обратно на кровати, — стащить их на пол оказалось значительно легче, чем положить на место.

А стук тем временем не умолкал. Упорные глухие удары по тяжелой деревянной двери все продолжались.

ГЛАВА 4

— Девочки! Вы у себя?

— Похоже, старый Миролюб, — с досадой прошипела Алекс. — Лучше открыть.

Джо отодвинула задвижку и, не снимая цепочки, слегка приоткрыла дверь. Пытаясь в щель разглядеть стучавшего, она спросила:

— Это вы, мистер Миролюб?

— Что верно, то верно! — произнес мистер Миролюб свое любимое выражение. — Я просто пришел убедиться, что вы устроились.

Джо сняла цепочку и распахнула дверь.

— У нас все нормально, — подтвердила Джо. — Видите?

Мистер Миролюб, казалось, был обескуражен видом груды одеял и подушек, наваленных на лежащие на полу матрасы.

— Что ж… вижу, в-вы… — заикаясь, произнес он, — …вы чувствуете себя как дома.

— Это мы наукой занимаемся, мистер Миролюб, — встряла в разговор Чарли. — Мы тут кое-что исследуем…

— Да, хотели убедиться, что в постелях нет клопов, — быстро сориентировалась Джо. — А если мы их найдем, то обязательно поймаем и подробно изучим — это же элементы дикой природы в нью-йоркском отеле!

Широкое лицо мистера Миролюба озарилось радостью.

— Исследовательский дух? Это замечательно! Сообщите мне, если что-нибудь найдете. Чудесно! Завтра ровно в восемь утра мы встречаемся у лифта. Я договорился, чтобы вас и мальчиков разбудили телефонным звонком. А теперь спокойной ночи. Завтра у нас великий день!

Дверь за ним захлопнулась, и все четыре подружки покатились со смеху.

— Клопы в постели! — задыхаясь, повторила Чарли. — Отлично ты придумала, Джо!

Луиза с отвращением осмотрела кучи одеял и подушек.

— Надеюсь, там на самом деле нет клопов…

— Если есть, то мы просто всю ночь будем их изучать, — давясь смехом, проговорила в ответ Алекс. — Это будет нашим следующим знаменитым проектом: «Постельные клопы в нью-йоркском отеле».

Никто в их родном городке никогда не забудет тот научный проект, который свел вместе этих любительниц совместных ночевок и страшных историй. Они тогда построили двигатель, работающий на вонючем газе метане. И все было ничего, пока однажды этот газ не взорвался в школьном спортзале. А сейчас они работают над тем, как можно использовать солнце в качестве источника энергии, — это не так отвратительно пахнет.

— А может, назовем проект «Клопиная энергия»? — внесла предложение Чарли. — А что — приспособим сотни букашек в какую-нибудь упряжку, пусть бегут и производят электричество!

— Что верно, то верно! — очень похоже передразнила мистера Миролюба Алекс. — Чудесно!

— Ладно, хватит! — Луиза закрыла уши руками. — Мне теперь всю ночь будет казаться, что по мне ползают насекомые.

— Правда, хватит, — поспешно согласилась с ней Джо. — А то Луиза так и не дорасскажет нам свою историю и мы не узнаем, что произошло, когда Элина открыла коробку.

— Я дорасскажу. Только, пожалуйста, — взмолилась Луиза, — давайте не будем больше о клопах, которые уже, кажется, так и кишат в темноте!

— Хорошо, не будем. Как тебя легко напугать, — улыбнулась Чарли, и в ее глазах заиграли озорные огоньки. — Извини, Луиза. Мы слушаем тебя.

Они снова расположились среди подушек и одеял, настроившись на продолжение истории.

На лицо рассказчицы вернулось выражение ужаса и отвращения. И когда она заговорила, голос ее то и дело срывался.

Ахнув от неожиданности, Элина отпрянула. Она едва удержалась, чтобы не сбросить лежавшую у нее на коленях коробку на пол. Из-под открытой крышки на нее пахнуло запахом гниения и смерти.

Коробочка была выложена изнутри красным шелком, на котором покоилась засохшая сморщенная птичья лапа. Три ее пальца были вытянуты, а четвертый отвратительно подогнут, и каждый из них заканчивался угрожающего вида пожелтевшим когтем. То место, где лапа была отрезана, было позолочено.

В глазах Элины все поплыло, и сквозь туман дурноты она увидела, как перед ней появилась белая человеческая фигура. Она протягивала к Элине руки. Девочка вскрикнула и поспешно захлопнула коробочку. Дымка в глазах тут же рассеялась, и она поняла, что напротив нее в просторных египетских одеждах стоит Фара, лучший друг ее отца и руководитель группы, занимавшейся раскопками.

— Элина… Приношу свои соболезнования. Доктор мне только что сказал… Твоего папы больше нет.

Элина вскочила.

— В смысле, он умер? — уточнила она.

Голова у нее еще немного кружилась, но сама она была совершенно спокойна, печальное известие не потрясло ее.

— Он был хорошим человеком. Я очень тебе сочувствую. — Фара склонил голову.

— Он просил меня кое-что вам сказать, — нерешительно произнесла Элина.

— Что? — Фара поднял на нее глаза, полные скорби.

— Он хотел, чтобы вы отнесли это обратно в гробницу. — И Элина протянула Фаре черную коробочку.

К ее величайшему удивлению, Фара отшатнулся от предложенной ему шкатулки и весь затрясся от страха.

— Когти, принадлежащие мумии?! — воскликнул он дрожащим голосом. — Они там, внутри?

— Ага. Хотите взглянуть?

— Нет! — закричал Фара, отступая назад. — Не вздумай смотреть на них! Они таят в себе очень много зла.

— Если они такие плохие, — ледяным тоном спросила Элина, в упор глядя на человека, которого отец считал своим другом, — то зачем же вы дали их моему отцу?

Фара склонил голову еще ниже.

— Я не знал об этом. Мне принес их однажды ночью какой-то старик в лохмотьях. Он велел мне передать их тому, кто ищет гробницу фараона, и сказал, что когти, принадлежащие мумии, приносят удачу и исполняют желания.

Элине показалось, что Фара чего-то недоговаривает, но это уже не имело никакого значения. Сейчас для нее было важно исполнить последнюю волю отца, а для этого ей потребуется помощь именно Фары, потому что другие коллеги отца, принимавшие участие в раскопках, скорее всего, примут когти за обыкновенный сувенир и отправят их в какой-нибудь музей. Может, так оно было бы и лучше, но она же пообещала…

Неотрывно глядя Фаре в глаза, Элина проговорила:

— Сегодня, как только стемнеет, вы должны отвести меня к той гробнице, где с моим отцом произошло несчастье. Мы оставим эту лапу там.

Фара испуганно замотал головой:

— Я не могу!

— Нет, можете, — злобно зашипела на него Элина, резко понизив голос, потому что по коридору к ним направлялся врач. — В восемь вечера. Не забудьте! — тем же приказным тоном добавила она.

— Хорошо, я приду, — пробормотал Фара и медленно пошел прочь.

За последующие несколько часов Элина поняла, что всем мешает. Ей сочувствовали, ее жалели, но никто не знал, что теперь с ней делать. У нее не было ни семьи, ни друзей, и даже ее воспитательница уехала от нее в конце учебного года — две недели назад.

На пароме, который перевез их через Нил, они вернулись из Луксора обратно в лагерь экспедиции, расположившийся недалеко от Долины Фараонов. Пока коллеги отца обсуждали, что делать с Элиной, девочка ждала в палатке. В поисках разгадки силы когтей, принадлежащих мумии, она пересмотрела все книги отца. Оказалось, что сокол был самой главной птицей в Древнем Египте. Она нашла изображения египетского бога Гора — человека с головой сокола. Гор был богом солнца и покровительствовал фараону. Но отец Гора, Осирис, был владыкой загробного мира — богом-хранителем умерших и их судеб, взвешивающим на весах количество добра и зла, совершенных человеком при жизни. Теперь ей стало понятно, почему люди верили, что сокол может охранять фараона не только при жизни, но даже после смерти.

Примерно через полчаса в палатку Элины вбежал доктор Баттерворт, руководитель экспедиции.

— Милая Элина, — заговорил он, явно нервничая, — вижу, ты держишься молодцом. Не плачешь, да? Умница. — Он начал нервно потирать руки. — Ты, наверно, понимаешь, как мы все растерялись. Твой папа не оставил ни завещания, ни каких-либо указаний. Однако все неожиданным образом разрешилось, будто бы сама судьба протянула нам в эту трудную минуту руку помощи.

— О чем это вы? — прервала его Элина. Ей была неприятна его суетливая манера говорить.

— Что ж, детка, тут кое-кто приехал… Некая миссис Ван Дорф, она прибыла на туристическом корабле из Каира. Эта дама приходится какой-то дальней родственницей одному из студентов, принимающих участие в раскопках. Так вот, как только она услышала о нашей затруднительной ситуации, она тут же изъявила желание отвезти тебя обратно в Нью-Йорк. Ну разве это не замечательно?!

Элина сразу же вспомнила слова отца: «Если появится нужный человек, ты должна довериться силе волшебных когтей и поехать с ним». И вот такой человек появился.

— Но куда она отвезет меня в Нью-Йорке? — задала Элина резонный вопрос. Отец загадал для нее какое-то надежное пристанище в этом городе.

— Миссис Ван Дорф сказала, что знает одно чудесное место специально для девушек, — заискивающе пролепетал мистер Баттерворт. — Пойдем, я тебя с ней познакомлю. Эта дама тебе обязательно понравится.

Он настолько явно старался скорее избавиться от Элины, что ей так и хотелось лягнуть его побольнее. Но вместо этого она решительно поднялась и последовала за ним в небольшой домик, служивший административным зданием экспедиции, — у нее просто не было другого выбора.

Однако миссис Ван Дорф ей вовсе не понравилась. На ней был длинный костюм из струящейся ткани, а голову плотно обхватывала маленькая шляпка — в общем, она выглядела как типичная занудная туристка. Но отвратительнее всего было то, что, обратившись к Элине, она принялась сюсюкать.

— Бедненькая, бедненькая деточка! — Она подалась вперед, обдав присутствующих запахом духов и ослепив сиянием драгоценностей. — Тебе непременно надо поехать со мной. Мы с тобой прелестно проведем время!

Дама предложила немедленно отвезти Элину в свой номер в гостинице в Луксоре. Но девочка, помня о предстоящей встрече с Фарой и о птичьей лапе, твердо сказала, что с удовольствием приедет к ней завтра утром, а сегодня ей надо разобрать вещи отца.

— Но как же ты будешь одна в палатке?! — воскликнула миссис Ван Дорф со страдальческим видом. — Девочке твоего возраста не следует оставаться в одиночестве в подобном месте.

— Со мной ничего не случится, — едва разжав губы, процедила Элина.

Она всегда гордилась тем, что может легко обходиться без посторонней помощи, и часто задавалась вопросом, почему остальным все время нужен кто-то рядом.

Тонущее в песках солнце напоминало раскаленный докрасна камень, который бросили за холмы, окружающие Долину Фараонов. Элина ждала, когда же послышится хруст гравия под ногами Фары.

Когда ее часы показали ровно восемь, египтянин уже стоял перед ней.

Ночь выдалась холодной. Девочка старалась не отставать от шелестевшего белыми одеждами Фары. А Долина Царей, или Фараонов, была названа так потому, что в ней находилось множество захоронений египетских владык. Многие из могил были уже разграблены. Такие, как гробница Тутанхамона, найденные нетронутыми, стали известны на весь мир. И каждый археолог мечтал найти невскрытую могилу, чтобы сделать научное открытие и прославиться.

— Вот, — наконец остановился Фара. — Вот эта гробница.

В темноте было невозможно понять, где они находятся.

— Вы точно знаете?

— Да. Будь осторожна. Как раз на этом месте твой отец провалился вниз.

В кромешном мраке ночи Элина опустилась на колени на краю гробницы. Перед глазами у нее стояло лицо ее отца в последние минуты его жизни, когда он умолял ее вернуть птичью лапу мумии. Наверно, все-таки тяжелая травма повлияла на его рассудок — он никогда не питал доверия к таким ненаучным явлениям, как магия.

По правде сказать, Элина не слишком-то верила во всю эту чепуху об исполняющихся желаниях и всякой злой силе, приписываемой старой, высушенной птичьей лапе. Но с другой стороны, она слышала, что с Хоуардом Картером и лордом Карнарвоном, обнаружившими гробницу Тутанхамона, произошло что-то ужасное[2]. И его захоронение находится всего в нескольких сотнях метров от того места, где сейчас стояла она. В проклятие гробницы Тутанхамона верили очень многие.

Ночь окутывала Элину, как саван. Фара чиркнул спичкой, чтобы поджечь одну из своих длинных египетских сигарет.

— Скорее, — шепотом попросил он.

Элина отвела назад руку, в которой держала коробку с когтями.

— Зажгите еще одну спичку, — прошептала она, — я хочу закинуть эту лапу обратно в туннель как можно дальше.

В темноте затрепетал слабый огонек, осветив широкий провал. Элина со всей силы размахнулась и бросила коробочку с когтями, принадлежащими мумии, в глубокую пустоту гробницы.

С когтями сокола было покончено.

— А вам не кажется, что слишком много совпадений: Луиза рассказывает нам историю о силе древнеегипетского Бога Солнца, и мы в нашем научном проекте используем как раз силу солнца. Интересно, что бы сказали древние египтяне о нашей машине для изготовления поп-корна?

— Я не верю в волшебство, — вздохнула Чарли, — но мне все же хотелось бы, чтобы возможность загадать три желания существовала. Я бы загадала, чтобы я стала высокого роста, чтобы я была обеспечена шоколадом на всю жизнь и чтобы… — она запнулась.

— …и чтобы к тебе подошел Джесс Смит, — со смехом продолжила за нее Джо, — и сказал: «Ты всегда мне нравилась, Чарли, но я все время стеснялся тебе об этом сказать».

ГЛАВА 5

— Хватит издеваться, — рассердилась Чарли. — Давайте лучше дослушаем рассказ Луизы и забудем о мальчишках.

— И что же стало с Элиной после того, как она зашвырнула когти обратно в гробницу? — обратилась Алекс к Луизе. — Сколько приключений выпало на ее долю — и по всему миру она путешествовала, и в палаточных городках она жила… Я ей даже завидую!

— Миссис Ван Дорф постаралась одеть ее по последнему слову моды, — ответила Луиза. — Она взяла Элину с собой в Париж и накупила ей там целый чемодан платьев и костюмов, которые в те годы были просто последним писком.

— Подожди, — прервала рассказ Джо. — Начни прямо с того места, на котором закончила в прошлый раз. Я хочу знать все подробности.

— Ну, я всего и не помню, — скромно призналась Луиза. — Вполне возможно, что кое-что интересное я все же пропустила.

Чарли поспешила подбодрить подругу:

— Да нет же! Это вообще самая захватывающая история из всех, которые я когда-либо слышала. Таинственная сила мумии, и никаких оборотней, никаких призраков…

— Ну, — задумчиво и таинственно протянула Луиза, — это пока…

Подружки снова плюхнулись на свои места.

— У нас тут так же экзотично, как в шатре султана посреди пустыни, — мечтательно констатировала Джо.

А Луиза тем временем откашлялась и снова заговорила — поначалу довольно неуверенно, но с каждым словом ее голос становился крепче.

Пробыв три недели в Париже, Элина и миссис Ван Дорф сели на корабль, следующий в Нью-Йорк.

Лайнер был просто роскошным, к тому же миссис Ван Дорф путешествовала первым классом. Каждый вечер в их салоне изысканный обед сменялся настоящим балом.

Почти все время Элина проводила на этих светских раутах, где на нее никто не обращал внимания. Одетая в одно из самых строгих платьев из тех, что подарила ей миссис Ван Дорф, девочка наблюдала, как ее временная опекунша кружит в танце с очередным партнером. Элину танцевать никто не приглашал, и она думала, что просто умрет от скуки, пока корабль причалит в порту Нью-Йорка. Поэтому, когда погода в середине Атлантики резко изменилась и начался шторм, из-за которого большинство пассажиров подкосила морская болезнь, Элина почувствовала некоторое облегчение. Миссис Ван Дорф практически не выходила из каюты, и ее подопечная могла беспрепятственно бродить по палубам, созерцая вздымающиеся и падающие волны и слушая завывания ветра.

Ее совсем не тошнило, и аппетит ничуть не ухудшился. Она сидела за своим столом почти в полном одиночестве в огромной обеденной зале. На третий день шторма корабль почти взлетел на самую вершину гигантской волны, и вся посуда из дорогого фарфора и хрусталя посыпалась со стола на пол и разбилась. Элина же, успев вовремя подхватить тарелку и бокал, преспокойно продолжила трапезу. Правда, когда вернулась в каюту, то обнаружила, что из-за сильной качки перевернулся ее чемодан. Он был очень большой, с золочеными уголками, и внутри у него были с одной стороны специальные вешалки для одежды, а с другой — множество маленьких отделений. Теперь же содержимое этих кармашков и ящичков было разбросано по всему полу каюты.

Недовольно вздохнув, Элина поставила чемодан на место и принялась собирать с пола рассыпавшиеся мелочи. Однако тут она увидела такое, что заставило ее замереть на месте: среди прочих вещей валялась маленькая черная коробочка.

— Только не это! — ужаснулась Элина, почувствовав, что у нее закружилась голова, как тогда, в больнице у умирающего отца.

Как в тумане она подошла к лежавшей на полу коробке, взяла ее в руки и заставила себя открыть крышку. На сбившемся шелке покоилась отвратительная сморщенная птичья лапа. Должно быть, она выпала из чемодана. Но как она тудапопала?!

«Фара!» — со злостью подумала Элина. Наверно, он каким-то образом залез в гробницу, которая погубила ее отца, и нашел там шкатулку с когтями, а потом подбросил ее Элине в чемодан.

Ну все, решила Элина, эта мерзкая птичья лапа ей до смерти надоела! И, закутавшись в плащ, девочка бросилась из каюты на палубу со злосчастной коробкой в руках.

Ночь разрывалась на куски от ветра и обрушивалась на судно волнами-великанами. Кружащийся в бушующем море корабль то и дело освещали вспышки молний, в лицо Элине летела морская пена.

Решив, что если она кинет когти против ветра, то мощный поток воздуха отшвырнет коробку обратно, Элина, хватаясь за перила, чтобы не соскользнуть с мокрой шаткой палубы, пробралась на другой борт корабля.

— Вот так! — крикнула она, размахиваясь. — Прощай, мерзкая мертвечина! — И со всей силы кинула коробочку с когтями в океан, похожий на пасть огромного животного с волнами вместо зубов.

Коробочка мелькнула над перилами и исчезла в водовороте. Элина бросилась бежать и попала прямо в руки одного из матросов.

— Мисс! — перекрикивая шум ветра и воды, обратился он к Элине. — Что вы тут делаете?! Вернитесь в каюту! Смотрите! — Он показал пальцем куда-то за ее спину. — Даже морские птицы не могут летать на таком ветру!

Элина повернула голову и увидела на палубе огромных размеров бело-коричневую птицу. Она хлопала могучими крыльями, а на ее лапах девочка заметила острые когти.

— Эти птицы летят вслед за кораблем, — объяснил матрос, затащив Элину в укрытие. — Они подбирают мусор, который мы выбрасываем за борт, а в непогоду, когда шторм становится совсем уж сильным, как сейчас, они пережидают бурю на судне.

Элина содрогнулась. Когда она швыряла в воду коробку с птичьей лапой, никакой птицы она не видела. Тем временем птица резко снялась с места и, хрипло крича, исчезла.

— Странно, — пробормотал матрос, глядя, как она удаляется, — никогда не видел таких огромных морских птиц…

«Да нет, это обычная морская птица», — успокаивала себя Элина, стараясь справиться с охватившей ее паникой. Однако на какое-то мгновение ей показалось, что это был сокол, так похожий на Гора, древнеегипетского Бога Солнца.

Луиза снова замолчала и откашлялась.

— Пойду попью, — я не привыкла так много говорить.

Она побежала в ванную, а остальные девочки остались на своих местах и молча слушали звук льющейся воды.

— Эта лапа ее преследует, — нарушила молчание Джо. — Отец же предупредил ее, что нельзя выбрасывать когти. Он передал их ей, а она, в свою очередь, тоже должна была их кому-нибудь подарить.

— Почему, может, она справедливо заподозрила Фару. Может, он действительно прокрался в гробницу, нашел коробку и спрятал ее в чемодан. Такое тоже возможно, — предположила Алекс.

Но Джо не унималась:

— А птица тогда откуда? Наверно, это было жуткое зрелище, когда она вдруг появилась посреди морских брызг.

— Обычное совпадение, — засмеялась в ответ Чарли. — Не верю я во все эти сказки о проклятьях. Вот исполнение желаний — это другое дело!

— Хотелось бы, конечно, водички похолоднее, — возвращаясь в комнату, посетовала Луиза.

Чарли вскочила на ноги и схватила со стола ведерко для льда.

— Это желание я могу для тебя исполнить! Я видела морозильник со льдом рядом с лифтом. Побежали!

— Но ведь мистер Миролюб велел… — возразила было Луиза.

Озорно сверкнув глазами, Чарли успокоила подругу:

— Он велел никуда не выходить, но он же ничего не говорил о том, что мы должны умирать от жажды.

— Ага, и кроме того, нам ведь необходимо поддерживать нашу рассказчицу в лучшей форме, — добавила Джо.

— Что верно, то верно! — сказала Алекс голосом мистера Миролюба. — Луиза, твоя история самая лучшая из всех наших страшилок! Ты просто обязана продолжить.

Луиза снова помрачнела и покачала головой:

— Ну, даже не знаю. Становится все страшнее и страшнее. Я не уверена, что смогу рассказать все до конца.

— Пока у тебя все отлично получается. — Джо поощрительно похлопала подругу по плечу. — Пойдем. Экспедиция за льдом отправляется в путь.

ГЛАВА 6

Проходя по полутемному коридору мимо комнаты 507, они остановились. Чарли на цыпочках подошла к двери и приложила к ней ухо.

— Черт бы побрал эти толстенные двери! — шепотом выругалась она. — Не могу даже разобрать, кто говорит — Джесс или Марк. Подождите-ка… Я слышу чей-то смех. — Она повернула к подружкам презрительное лицо. — Они смотрят телик. Так я и думала…

— Очень на них похоже, — фыркнула Джо. — Все, на что они способны в этом потрясающем древнем отеле, — это сидеть у телевизора, точно так же, как дома.

Алекс кивнула.

— Надо придумать, как разнообразить их вечерок: Например, вот так. Приготовьтесь бежать! — И Алекс со всей силы бабахнула кулаком по двери комнаты мальчишек.

Все четверо стремительно рванули в коней коридора.

— Давайте сюда! — задыхаясь, позвала Джо, открывая дверь пожарного выхода и устремляясь вниз по винтовой лестнице с коваными чугунными перилами тонкой работы.

— Какая красивая старая лестница! — восхитилась Чарли. — Только знать бы, куда она ведет… Этот отель как лабиринт какой-то!

— Мы, наверно, уже на четвертом этаже или даже на третьем, — предположила Джо, открывая дверь в очередной коридор.

— Тихо! Я слышу, как шумит морозильник, — прервала спор Луиза.

Большая металлическая морозильная камера оказалась прямо за углом. Пока Чарли держала дверцу открытой, Алекс набрала полное ведерко льда. Во всем отеле стояла такая тишина, что даже ледяные кубики, казалось, издавали страшный грохот, падая в ведерко. Луиза тут же схватила один кусочек льда и положила его в рот.

— Гораздо вкуснее, чем вода из-под крана.

— Давайте вернемся к лестнице. Оттуда мы сможем найти дорогу к лифту, — предложила Джо.

Тишина пустынного коридора уже начинала пугать, на лестнице тоже не было ни души.

— По этой лестнице небось никто не ходил с тех времен, когда здесь работала лифтерша Мейбл, — проговорила Чарли. — Ступени совсем старые.

— В таком месте обычно водятся привидения, — высказала догадку Джо, открывая дверь в коридор на их площадке. — Только представьте, сколько народу умерло в отелях — у кого случился сердечный приступ, на кого напал маньяк-убийца…

Луиза уже тряслась от страха.

— Хватит. А что там мальчишки? Интересно, они хотя бы выходили?

Подружки приостановились напротив номера своих друзей и прислушались к доносящемуся из-за двери шуму работающего телевизора.

— Они, наверно, даже не слышали стука, — с отвращением на лице сказала Алекс. — Может, повторить?

— Не надо. Они могут подумать, что мы просто пытаемся привлечь их внимание, — отговорила Джо подругу. — Лучше попозже придумаем что-нибудь поинтереснее, чтобы нарушить их покой.

Все согласно кивнули и, тихонько прокравшись мимо двери мальчиков, направились к себе в комнату.

— Напейся как следует, — обратилась Джо к Луизе, едва они закрыли за собой дверь. — Мне уже не терпится узнать, что же случилось с Элиной, когда она добралась до Нью-Йорка.

— Ага, если, конечно, их корабль не затонул во время этого шторма, — добавила Алекс.

Луиза покачала головой:

— Да нет, корабль благополучно прибыл в нью-йоркский порт, как и хотел отец Элины. — Рассказчица откинула назад светлые волосы. — Но и там не обошлось без приключений.

Слушательницы снова расселись по местам, расположившись на роскошных подушках и дорогих покрывалах. На лице Луизы вспыхивали отблески неоновой рекламы, просвечивающей сквозь оконные занавески.

Через два дня после того, как Элина выбросила в море когти, принадлежавшие мумии, корабль причалил в порту Нью-Йорка. Девочка снова увидела знакомые достопримечательности — статую Свободы и знаменитый Манхэттен.

Стоял октябрь, и было довольно прохладно. Элина успела забыть, как холодно бывает осенью в этом огромном городе. Когда корабль подошел к причалу, Элина обратила внимание на то, что почти все люди в порту одеты в пальто и шапки, и, поежившись на промозглом ветру, она сошла на землю.

Вдоль пристани плотным рядом выстроились такси. В 1930-е годы еще не совершались пассажирские перелеты через океан, поэтому все приезжающие в Америку попадали туда только по морю.

Миссис Ван Дорф наняла машину.

— Мы сейчас поедем прямо в «Пристанище страждущих». Мисс Калверт уже ждет нас.

Она продиктовала таксисту адрес, и машина влилась в транспортный поток. Такси неслось в сторону Парк-авеню, и Элина наблюдала за тем, как мелькают картинки за окном. Мимо проплывали витрины магазинов, пестревшие дорогой обувью, одеждой и драгоценностями.

Всю дорогу миссис Ван Дорф тараторила про Викторию Калверт — управляющую «Пристанища страждущих»:

— Она вращается в самых высших кругах общества. Я знаю ее уже многие годы… Ее родители — царствие им небесное! — основали этот приют для девочек-сирот, а Виктория продолжает начатое ими дело. Она настоящее сокровище, дорогая!

Такси остановилось напротив длинного здания из коричневого кирпича. К парадной двери вели каменные ступени. Над входом на известняковой плите было выбито название «Пристанище страждущих, 1903 г.». Что-то в названии заведения заставило Элину содрогнуться. Ее отец загадал для нее надежное пристанище, и теперь название «Пристанище страждущих» выглядело жестокой шуткой судьбы.

— Правда, конечно, в наши дни уже не столько сироток, как во времена миссис Калверт-старшей, — продолжала щебетать миссис Ван Дорф. — Ах, извини меня, милая, я совсем забыла — ведь ты же теперь сама сирота. Ну вот… — Она поправила шляпку, заплатила таксисту и вытащила Элину из машины наружу. — Это чудесный район! Когда-то этот дом был шикарным отелем. Не сомневаюсь, что здесь ты будешь очень-очень счастлива.

И тут Элина вдруг осознала, что очень скоро останется среди совершенно чужих ей людей, и на какое-то мгновение ее охватила паника. У нее никогда не было особо близких друзей или родственников, кроме ее отца, но участники экспедиции и та же миссис Ван Дорф знали, кто Элина и откуда она. А теперь она вот-вот окажется совершенно одна в каком-то старом нью-йоркском отеле под опекой людей, которые понятия о ней не имеют.

Элина подняла гордо посаженную голову и последовала за миссис Ван Дорф. Она была готова.

Внутри здание почти не освещалось, поэтому потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте. После палатки, постоянно залитой солнечным светом, в жарком Египте и светлой каюты океанского лайнера «Пристанище страждущих» показалось Элине склепом. Решительный настрой начал проходить, и ей ужасно захотелось выбежать из этого дома обратно на улицу.

Сквозь застекленную часть дверей дневной свет почти не проникал в холл, в котором с одной стороны стояла небольшая конторка резного дерева, а в противоположной стене Элина разглядела плотно закрытые двойные раздвижные двери. Прямо перед ней небольшой узкий коридорчик вел к лифту.

Миссис Ван Дорф нетерпеливо кивнула открывшей дверь служанке.

— Доложите мисс Калверт, что прибыла Дафна Ван Дорф, — резко произнесла она.

Девушка поклонилась и бросилась по коридору.

«Интересно, — подумала Элина, — у нее правда был испуганный вид или я просто не разглядела ее лица? И почему в этом мрачном холле так темно? Сейчас, наверно, только четыре, а в этом доме кажется, что уже глубокая ночь».

В дальнем конце коридора послышался звук закрывающейся двери, и Элина различила шорох приближающихся шагов. Черная кошка, видимо жившая в отеле, стремглав шмыгнула прочь с дороги. И снова Элина запаниковала и испытала жгучее желание выбежать обратно на оживленную улицу Нью-Йорка, чтобы попытать счастья там.

Но было поздно. Виктория Калверт уже пожимала ей руку, в упор уставившись в ее лицо пронзительным взглядом. Под глазами у этой дамы были мешки, нос напоминал формой клюв, а маленький сжатый рот придавал лицу жесткое выражение. На ней было великолепное струящееся, облегающее фигуру платье, а на плечах развевалась синяя накидка из перьев, приколотая бриллиантовой брошью. Волосы у нее были тщательно накручены и уложены аккуратной шапочкой.

— Элина? Какое славное имя! — воскликнула она, обходя девочку вокруг. — С тех пор как я получила телеграмму от Дафны, мне просто не терпелось познакомиться с тобой. Мне очень жаль, что твой папа скончался, но здесь ты будешь в надежных руках, не сомневайся. Роза отведет тебя в твою комнату. — И дама кивнула в сторону служанки. — А теперь Дафна, дорогая, пойдем в гостиную — побеседуем.

И она увлекла миссис Ван Дорф за собой через раздвижные двери, оставив Элину в холле наедине со служанкой.

— Сюда, пожалуйста, мисс, — Роза пригласила девушку к лифту. — Мисс Калверт велела мне передать, чтобы вы оставили свой багаж здесь. Его кто-нибудь принесет вам.

— Я сама могу донести, — возразила Элина.

Она сложила самые свои ценные вещи в небольшую дорожную сумку, и интуиция ей подсказывала, что не стоит выпускать ее из рук.

Скрипучий лифт доставил их на третий этаж, откуда узкая лестница вела вверх — на четвертый. Роза отперла ключом дверь. Комната оказалась маленькой и убогой — единственное высокое немытое окно и отвратительные бежевые стены, к одной из которых была придвинута узкая металлическая кровать.

Элина от изумления даже открыла рот, — в ее палатке посреди пустыни было и то больше места.

— Теперь это будет ваша комната, — объяснила Роза.

— А как же другие комнаты в доме? — с трудом выдавила Элина. — Наверно, есть и побольше этой?

— О да, мисс, — кивнула Роза, — но мисс Калверт сказала, что вы будете спать здесь.

— А где же все остальные девочки?

— Кто-то на занятиях, кто-то на работе, — печально ответила служанка. — Некоторые, как я, работают в доме.

Значит, Роза тоже сирота. Элина поспешно кивнула, стараясь побыстрее отделаться от девушки:

— Ясно, спасибо.

Подождав, пока шаги Розы затихнут на лестнице, Элина тихо последовала за ней и увидела, как та прошла мимо лифта и открыла дверь в конце коридора на третьем этаже. За этой дверью оказалась еще одна винтовая лестница, идущая вниз. Где-то внизу мелькнула белая шапочка Розы. Привыкшая на корабле к таким крутым ступенькам, Элина бесшумно спустилась на первый этаж и прислушалась к разговору за раздвижными дверями гостиной.

Как она и подозревала, дамы обсуждали ее.

— Всего это получается почти сто тысяч долларов, — услышала девочка голос миссис Ван Дорф. — Она унаследовала деньги своего деда, а университет, под эгидой которого работал ее отец, выплатил еще и страховку.

— Миленькая сумма, — промурлыкала в ответ мисс Калверт.

Следующие несколько слов Элина разобрать не смогла, а потом снова заговорила мисс Калверт:

— Ну конечно, Дафна, ты, как обычно, получишь свое вознаграждение за поиски.

— И я его честно заслужила, — вздохнула Дафна Ван Дорф. — Девчонка ужасная — такая холодная и грубая!

Мисс Калверт разразилась неприятным смехом.

— Все тринадцатилетние девчонки ужасны, дорогая, и тебе ли этого не знать! Надеюсь, все юридические и финансовые документы в порядке?

— Я сделала все, что было в моих силах. У тебя право совместной опеки над ней вплоть до ее восемнадцатилетия.

— Совместной? — Сквозь маленькую щелку Элина разглядела взлетевшие брови хозяйки «Пристанища». — Совместной с кем?

— Со стариком Баттервортом, который, как правило, сидит на другом конце света — выкапывает из земли истлевшие кости. Не сомневаюсь, ты сможешь обвести его вокруг пальца, Виктория. Ему нет дела ни до самой девчонки, ни до ее денег. Ну а когда ей исполнится восемнадцать, то она, конечно, должна получить то, что останется к тому времени от ее наследства.

— Вне всякого сомнения, — снова засмеялась мисс Калверт. — Только, естественно, получать уже будет, как обычно, нечего.

— Да-да, все так дорого обходится… Школа, одежда, питание…

— И все это я делаю по доброте душевной!

Того, что услышала Элина, было вполне достаточно. Теперь она знала, что такое это «Пристанище страждущих» и кто им руководит — бессовестная женщина, которая ворует деньги у беспомощных девочек-сирот.

Элина с предосторожностями вернулась к себе в комнату и бросилась на скрипучую кровать. Матрас был не мягче деревянной доски, и к тому же в плечо ей впилось что-то острое. Девочка повернулась, чтобы выкинуть мешавший ей предмет из кровати, и, в ужасе вздрогнув, вскочила. Ее рука нащупала что-то твердое и морщинистое, и это что-то, казалось, жгло ей кожу.

Отбросив с кровати покрывало, она поспешила зажать себе рот, чтобы не закричать от ужаса: это была птичья лапа, которую она выбросила во время шторма за борт корабля. Та самая мумифицированная лапа сокола с позолоченным срезом. Элина потрясенно уставилась на когти, пытаясь привести мысли в порядок. Как? Когда? Может быть, все это было частью плана, разработанного с целью заполучить ее деньги? Кто-то подбросил когти в чемодан, потом в сумку, и все это для того, чтобы напугать ее, чтобы затуманить ей рассудок.

Сумка так и лежала на кровати, где Элина ее оставила.

«Кто-то мог порыться в ней, пока я подслушивала под дверью гостиной, и спрятать лапу под покрывало», — подумала она, озираясь, словно этот человек мог спрятаться в ее крошечной комнате.

И тут в памяти Элины всплыла сцена прощания с отцом и его предсмертные слова: «Ни в коем случае не открывай коробку! Не выбрасывай когти! Верни их в гробницу». Она дважды пыталась избавиться от этой коробки — один раз вернула ее в гробницу, а второй — швырнула в океан, но лапа все равно к ней вернулась, потому что она нарушила наказ отца.

ГЛАВА 7

Элина услышала гром, прогремевший в небе, и подбежала к окну. Оно выходило на крыши соседних домов; небо закрывали окружившие пансионат небоскребы. Девочка вдруг почувствовала, что вся дрожит. Этот отель напоминал тюрьму, за стенами которой возвышался темный угрюмый город, а из-за грозы комнату наполнили зловещие тени.

Элина вернулась на кровать, где лежала лапа, мерзко растопырив свои желто-серые когти. На это было противно смотреть. Девочка порылась в сумке и достала синий бархатный мешочек, в котором хранила драгоценности. Вытряхнув прямо в сумку все ожерелья и брошки, подаренные ей миссис Ван Дорф, Элина аккуратно двумя пальцами взяла лапу, положила ее в мешочек и крепко завязала шнурок. Затем, глубоко вздохнув, она откинулась на кровать. Ей казалось, будто лапа взывает к ней: «Воспользуйся мной, чтобы выбраться отсюда, — загадай желание!» Элина вскочила, выбежала из комнаты и спустилась на третий этаж.

Здесь коридор был шире, и между дверями комнат было большее расстояние, чем этажом выше. Она стояла в нерешительности, не зная, что делать и куда идти, и тут заметила бледный дрожащий свет, исходивший откуда-то снизу и словно манивший к себе. Источник света медленно двигался по коридору, и издалека не было понятно, что это такое. Мимо промчалась кошка, которую Элина видела в холле. Шерсть у нее на спине стояла дыбом.

Когда же девочка подошла ближе, свет погас, но теперь уже ее влекли дальше чьи-то рыдания. На темных деревянных дверях висели латунные номера — еще одно напоминание о том, что когда-то этот дом был отелем. Через некоторое время Элина поняла, что стоит как раз рядом с той дверью, откуда доносится плач. Повинуясь безотчетному желанию, девочка постучала.

— Кто там? — послышался тоскливый, дрожащий голос.

— Элина Сенджер. Я здесь новенькая.

За дверью воцарилась тишина. Эллина решила, что девушка, которая ей ответила, не хочет, чтобы ее беспокоили, и уже собралась уходить, как вдруг дверь распахнулась и Элина оказалась лицом к лицу с существом, чье место было скорее на киноэкране или в чьей-то прекрасной мечте.

Даже с заплаканными глазами, вокруг которых расплылась тушь для ресниц, и растрепанными светлыми кудрями девушка не утратила своей красоты. Но даже не это было главное, а то, как она держалась за ручку двери, как грациозно повернула голову, как приподняла стройное плечо. Она выглядела лет на пять-шесть старше Элины и была совершенно не похожа на всех, с кем Элина общалась до этого.

— Здравствуй, — поприветствовала ее девушка. — Заходи. Меня зовут Трейси Уинтерс.

Элина вошла в такую же неуютную комнату, и Трейси закрыла дверь. Однако здесь было немного просторнее, чем в спальне Элины, и окно выходило на улицу, а не на задворки.

— Мисс Калверт, наверно, упрятала тебя на четвертый этаж, — справедливо предположила Трейси. — Бедненькая, а тут еще эта гроза…

У нее был тихий голос, а в ее интонациях слышалось искреннее сочувствие. С Элиной еще никто никогда так не разговаривал. Она набрала в легкие воздуха и решилась на вопрос:

— А почему ты плакала? Я услышала тебя еще с лестничной клетки.

— О боже! Я надеялась, что гром заглушит мои рыдания, — горько проговорила Трейси, садясь на кровать. — Дело в том, что жизнь моя пошла прахом…

Элине показалось, что последние слова отозвались эхом в этой комнате. Девушка подняла печальные серо-голубые глаза, и Элина подивилась тому, что даже у такого необыкновенного существа могут быть какие-то неприятности.

— Как это?

— Все мои надежды рушатся, — простонала Трейси, закрывая руками лицо. — Все, о чем я мечтала, все, чего я так долго ждала… — Трейси встала и принялась ходить взад-вперед по узкой комнате. — А теперь Бен хочет, чтобы я вышла за него замуж и обо всем забыла. Он считает, что единственный для меня выход — уехать домой и навсегда оставить все это.

Снова прогремел гром, и Трейси бросилась лицом в подушку. Такие трагические сцены Элина видела только в иллюстрированных сказках о принцессах, которые не обладали и половиной той красоты, какая была в этой девушке, лежащей сейчас перед ней ничком на кровати.

— Но почему же ты не хочешь… уехать из этого ужасного м-места? — запинаясь, поинтересовалась Элина. — Разве… разве ты не любишь Бена?

Трейси резко села и протянула вперед руки.

— Люблю! Конечно, люблю. Я его обожаю! Но он хочет, чтобы я стала его женой!

Любопытство так и распирало Элину.

— А что, разве это так ужасно?

— Он хочет, чтобы я отказалась от своей мечты стать великой актрисой, звездой. Думаю, это все равно недостижимо. но мне так этого хочется! — Она снова посмотрела на Элину. — Честно говоря, я даже не знаю, смогу ли я жить без сцены.

Элина глубоко вздохнула. Так вот в чем дело… Трейси — актриса. Тогда ничего удивительного, что она выглядит как кинозвезда.

— Но ты ведь такая хорошенькая. Не понимаю, что тебе могло бы помешать…

— Никто не даст мне такой возможности, — снова зарыдала Трейси. — Даже показать им, на что я способна. И я не могу отсюда выйти, чтобы меня просмотрели или прослушали.

— Должен же быть какой-то выход, — возразила Элина.

Если кому и следует выступать на сцене, решила Элина, так это Трейси Уинтерс. Ее внутренняя энергия, казалось, прямо переполняла комнату «Пристанища», и даже гроза, бушевавшая за окном, не могла соперничать с силой этой энергии.

— Я уже все перепробовала, — с отчаянием в голосе проговорила девушка. — А теперь у меня закончились деньги, мисс Калверт не позволит мне остаться здесь ни на минуту, если я не смогу платить за эту убогую комнатенку.

После того, что Элина услышала в гостиной, она не сомневалась, что Трейси говорит правду. Виктория Калверт не станет заниматься благотворительностью.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу вступить в обыкновенный брак? — В ее огромных глазах отразилась мольба. От этой девушки исходило какое-то сияние, и Элина с трудом сдерживалась, чтобы не слишком откровенно разглядывать ее.

— Понимаю, — ответила она, представив себе Трейси перед раковиной грязной посуды или рядом с плитой, на которой кипит суп. И воображение Элины живо нарисовало ей заплаканное лицо Трейси, склоненное над кастрюлей с каким-нибудь варевом.

— Так сильно желать чего-то всю жизнь, почти приблизиться к этому, а потом вдруг все потерять… — плакала Трейси.

Эти слова что-то напомнили Элине. Где она могла слышать нечто подобное? Но мелькнувшее воспоминание потонуло в потоке восхищения, которое у нее вызывала эта девушка.

— Но как же ты, бедняжка? — Трейси вытерла слезы. — Ты только что приехала и вынуждена слушать всю эту чепуху! Откуда ты?

— Из Египта.

К изумлению Элины, Трейси соскочила с кровати и принялась восторженно бегать по комнате. Выражение ее лица из трагического превратилось в взволнованное.

— Из Египта! — воскликнула она. — Что я слышу?! Подумать только… А ты сама случайно не египтянка?

— Нет, — ответила Элина, совершенно сбитая с толку внезапной переменой, произошедшей с этой удивительной девушкой. — Я американка, а моя мама была гречанкой.

— Так вот почему у тебя такие прекрасные глаза. Но ты ведь жила в Египте! Потрясающе! Рядом с пирамидами и сфинксами?

— Нет. Я жила в палаточном лагере в Долине Царей. Мой отец был археологом. Он занимался раскопками древних гробниц.

— Не торопись! Расскажи мне все очень подробно — все это так меня занимает. — Глаза Трейси горели, и Элина почему-то поверила, что девушка не притворяется, что ей действительно интересно.

— Ты… тебе действительно интересны египетские гробницы?

— Ах, милая! Когда я вижу изображения сокровищ Тутанхамона, я чувствую, что прошлую жизнь я провела именно в том мире. В школе я играла Клеопатру в пьесе «Антоний и Клеопатра». Мне все это так запало в душу… А ты… ты видела все это своими глазами!

Элина молча кивнула, а Трейси продолжала кружиться по комнате, раскинув руки в разные стороны.

— Как же мне безумно-безумнобезумно повезло, что судьба послала мне тебя! Но почему же ты вдруг уехала из Египта? — Она наконец плюхнулась на кровать и посмотрела Элине прямо в глаза.

Взгляд ее был таким пронзительнопроницательным, что Элина отвела глаза, однако незаметно для себя самой рассказала ей всю свою историю, приведшую ее в конце концов в «Пристанище страждущих». Впервые за всю свою жизнь Элина была кому-то действительно важна и интересна, и это было для нее внове. Она была небезразлична Трейси!

К концу рассказа Трейси взяла Элину за руки и, казалось, снова готова была заплакать.

— Как жаль, что я не знала тебя раньше, — ведь сейчас мне надо собираться и уезжать из Нью-Йорка. — На лице Трейси снова появилось выражение трагического отчаяния. — Конец всем моим мечтам. За эту комнату у меня уплачено только до конца этого месяца.

— Я могу тебе помочь. У меня очень много денег.

Луиза глотнула еще воды.

— «Пристанище страждущих» не назовешь таким уж надежным и спокойным, — проворчала Чарли.

Алекс в ответ сокрушенно покачала головой.

— Только представь: эта Калверт хочет прикарманить все деньги Элины!

— Ага, и между прочим, сто тысяч долларов в те времена были гораздо большей суммой, чем сейчас, — поддакнула Луиза. — Дедушка Тейлор говорил, что это все равно что теперь около миллиона.

В разговор вступила Джо:

— А когти мумии-то все возвращаются. Почему, интересно?

— Хотелось бы знать, правда ли кто-то пытается запугать Элину, все время подкидывая ей точно такие же птичьи лапы. Фу, она, наверно, готова была выпрыгнуть из окна своего четвертого этажа, когда почувствовала впившиеся в нее когти, — с отвращением проговорила Алекс.

— Элина держится очень уверенно. Думаю, что уверенность в себе в том и заключается, чтобы сохранять спокойствие в самых невероятных ситуациях, — предположила Чарли. — Я бы на ее месте непременно что-нибудь отчебучила, если бы эта мерзость снова оказалась среди моих вещей.

— Я предупреждала, что эта история отвратительна, — ответила Луиза. — При одном воспоминании о ней у меня всегда кровь стынет в жилах. И ведь это еще не конец…

— Слушайте, у меня от всего этого разыгрался аппетит! — Чарли вскочила с места. — Мне просто необходимо что-нибудь съесть.

— Вот видишь, — протянула Луиза, — ты все время ешь и при этом остаешься худой, как палка.

— Ты что, не наелась? — удивилась Джо. — Мы же только что напихались гамбургерами, картошкой фри и молочными коктейлями.

— Этих бутербродов мне надолго не хватает. Мне обязательно нужно что-нибудь существенное на десерт.

— Что ж, если ты это серьезно, то давай закажем еду в номер. — Джо помахала в воздухе большим, пышно украшенным меню. — Я нашла его в ящике стола. Только послушай: пирожное с муссом из темного шоколада. Или, например, творожный пудинг с вишней и шоколадной стружкой.

— М-м-м-м… Хватит! Так только на нервы действует, — облизнулась Чарли. — А как все это можно получить сюда?

— Надо просто позвонить и заказать, — объяснила Джо, — и вся еда прибудет прямо вот к этой двери. Нам даже не придется одеваться и выходить в ресторан.

Чарли была просто в восторге.

— Тогда давайте так и сделаем. И скорее, пока я не умерла с голоду!

— Алекс, звонить будешь ты, — распорядилась Луиза. — Поговори-ка с ними голосом мистера Миролюба.

ГЛАВА 8

Еду принесли через двадцать минут. Дверь открыла Джо. Молодой официант вкатил в номер накрытый белой скатертью сервировочный столик, на котором покоились четыре серебряных колпака. Взглянув на подушки и одеяла на полу, официант, казалось, оторопел.

— Прошу вас, леди, — произнес он с ухмылкой, картинно поднимая один за другим серебряные колпаки. — Двойная порция творожного пудинга с вишней, пирог с лаймом, пирожное с шоколадным муссом, тройная порция сливочного мороженого с вишневым сиропом, орехами и «гран марнье». Вы уверены, что сможете все это съесть? — иронично поинтересовался официант.

— Абсолютно, — ответила за всех Чарли.

Стараясь выглядеть как можно старше, Джо солидно спросила, где ей следует расписаться.

— Вот здесь, пожалуйста. Ваше имя и номер комнаты. — Служащий ловко вынул карточку из нагрудного кармана своего белоснежного пиджака.

Джо поставила витиеватую подпись, а Алекс вручила молодому человеку чаевые.

— Приятного аппетита, — хмыкнул он и выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь.

— О-о-о-о… Это просто рай земной! — простонала от удовольствия Чарли, принимаясь за свое мороженое.

В течение следующих нескольких минут в комнате не было слышно никаких других звуков, кроме чавканья, довольного сопения и стука ложек о посуду, — десерты исчезали на глазах.

— Я бы смогла съесть десять таких порций. — Чарли довольно светилась.

— Интересно, а чем кормили в «Пристанище страждущих»? — облизываясь, задалась вопросом Алекс. — Луиза, ты знаешь?

— Насколько мне известно, еда была одним из самых больших недостатков этого заведения.

— Рассказывай дальше, — попросила Джо. — Думаю, наконец вечно пустой желудок Чарли набит до отказа.

Чарли тут же ее поправила:

— Ну, не до отказа, но до состояния полного довольства. Продолжай, Луиза.

Сытые и довольные, девочки снова расселись по местам. Снова окунувшись в атмосферу «Пристанища страждущих» и вспомнив о переживаниях Элины, они помрачнели. В голосе рассказчицы зазвучали гневные нотки.

Странствуя по миру, Элина привыкла к разным, довольно странным и экзотическим блюдам. В Марокко она пробовала овечий глаз, в Японии — сырую рыбу, на Ближнем Востоке — мясо жареного ягненка с кровью. Но даже если все это ей не всегда было по вкусу, она могла быть уверена в том, что, где бы они с отцом ни оказались, ей предложат что-то другое на выбор и еды будет достаточно.

В «Пристанище страждущих» все было иначе.

Элина и Трейси еще разговаривали, когда в их беседу ворвался звук гонга, донесшийся откуда-то из глубины дома. Трейси поспешно вскочила на ноги.

— Быстрее! Зовут на ужин!

— Но я хочу сначала поговорить с мисс Калверт о том, как помочь тебе оплатить комнату, — возразила Элина.

Ни разу за всю жизнь у нее не возникало подобных альтруистических желаний, никогда она еще не хотела кому-то помочь, и теперь, когда такая мысль пришла ей в голову, ей ни за что не хотелось с ней расставаться.

— Потом, — ответила Трейси, хватая Элину за руку. — Если мы не поторопимся, нам ничего не достанется.

На лице девушки отразились такие мольба и отчаяние, что Элина, пожав плечами, подчинилась, и Трейси потянула ее за собой по коридору, потом втащила в скрипучий лифт, и, пробежав по еще какому-то холлу, они оказались в столовой.

Там было так же темно, как и повсюду в этом доме. В полумраке Элина разглядела два длинных ряда столов, за которыми, сгорбившись, сидели девушки, торопливо намазывавшие масло на тоненькие кусочки хлеба. Напротив каждой воспитанницы стоял небольшой стакан молока.

Элина и Трейси скользнули на свои места, и, быстро поприветствовав своих соседок, Трейси взяла из стоявшей посередине стола тарелки два куска хлеба. Тарелка стремительно пустела.

— Можно только один, — пробормотала одна из девушек, набив рот.

— Второй для Элины, — величественно произнесла Трейси, выговорив это имя так, как будто оно принадлежало богине. — Она еще не привыкла к тому, как мы тут быстро справляемся с едой.

В глубине столовой зазвенел колокольчик, и в едва освещенном помещении Элина разглядела мисс Калверт в ее воздушной синей накидке.

— Добрый вечер, девочки! — воскликнула она. — Вы, конечно, знаете, что прошла гроза. К сожалению, из-за нее на кухне отключилось электричество, поэтому сегодня горячего ужина не будет.

Кто-то из сидевших за столом глубоко вздохнул, кто-то издал страдальческий стон, но ни одна из присутствовавших не посмела оспорить такое нелепое объяснение. Кроме Элины.

— Но ведь во всем остальном доме свет есть, — громко произнесла она. — Как такое может быть?

Последовала гнетущая тишина, и Элина почувствовала на себе тридцать враждебных взглядов.

— Замолчи. — Девушка, сидевшая рядом с Элиной, ткнула ее локтем в бок. — Заткнись, или мы вообще ничего не получим на ужин.

Тем временем к Элине подлетела мисс Калверт и, нависая над ее стулом, сказала:

— Такие вот капризы природы. Познакомьтесь, девочки, это Элина Сенджер. Она новенькая. Уверена, что вы окажете ей истинное гостеприимство, как это принято у нас в «Пристанище страждущих». — Она взяла Элину за плечи, и девочка почувствовала, что ее острые ногти вот-вот вопьются ей в кожу. — Я бы хотела поговорить с тобой после ужина. Жду тебя в гостиной, — уже тихо добавила она.

— Да, мне тоже надо с вами поговорить, — ответила Элина, четко выговаривая слова. Она не намерена была позволить этой женщине запугать себя.

— Не показывай ей, что мы с тобой подружились, — прошептала Трейси, когда мисс Калверт уплыла восвояси, пронзив Элину изучающим взглядом через плечо.

Элина очень удивилась этой просьбе:

— Но почему?

— Потому что тогда она сделает все, чтобы мы не встречались, пока я отсюда не уеду.

— Но почему вы всё позволяете с собой так обращаться? Не могло на кухне ничего сломаться. Нам обязаны дать больше еды, чем просто хлеб с молоком!

Девушка, которая ткнула ее локтем, снова зашипела:

— Да замолчи ты!

— Познакомься, это Мэрион, — представила девушку Трейси.

У Мэрион были вьющиеся каштановые волосы и стройная фигура.

— Мэрион танцовщица, — добавила Трейси.

— Ага, — громко засмеялась сама Мэрион. — Я частенько хожу на цыпочках в магазине женской одежды Мэйси.

— Элина приехала к нам из Египта. Она только недавно в Нью-Йорке.

— Правда? Что ж, добро пожаловать в калвертовское пристанище заблудших душ, детка! Слушай, ты собираешься пить свое молоко или так и будешь на него смотреть?

— Возьми себе, — быстро уступила Элина. — Мне пора. Мисс Калверт уже делает знаки, чтобы я подошла.

— Удачи, детка, — шепотом пожелала Мэрион. — Не дай ей довести тебя до слез.

— И не забудь, — напомнила Трейси, — мы с тобой не знакомы.

Пробираясь мимо череды согнутых спин, Элина недоумевала, как это мисс Калверт удалось так их всех запугать. Некоторые девочки были ровесницами Элины, а другие казались уже почти взрослыми, как Трейси и Мэрион.

Не успев переступить порог гостиной, Элина выпалила:

— Мне нужно пятьсот долларов в личное пользование. Надо будет купить кое-какую одежду, чтобы ходить в школу, и на зиму у меня нет ничего теплого.

— Пятьсот долларов — очень большая сумма. — Мисс Калверт восседала за элегантным письменным столом. К вечернему выходу она переоделась в темно-красное платье с глубоким декольте на спине и V-образным вырезом спереди. — Мы сами позаботимся о том, чтобы у тебя было все необходимое.

— Но я хочу иметь личные деньги, — продолжала настаивать Элина. — Я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно ходить по магазинам, — я с десяти лет это делаю сама. Вы не имеете права удерживать мои деньги.

— Ну и конечно, у тебя будут деньги на карманные расходы, — продолжала мисс Калверт так, будто даже не расслышала слов Элины. — Думаю, пять долларов в неделю будет более чем достаточно.

— И вот еще что, — заявила девочка, подходя ближе к столу хозяйки заведения и глядя ей прямо в глаза, — мне нужна комната побольше. Я привыкла к простору.

Мисс Калверт спокойно парировала:

— Все это, несомненно, можно будет устроить, как только банк подтвердит наличие денег на твоем счету. — Взгляд ее был холодным и жестким. — А до тех пор мы содержим тебя здесь из милосердия, за мой счет, а все благотворительные комнаты у нас находятся на четвертом этаже.

Элина от возмущения потеряла дар речи.

— Да как вы смеете?!

Мисс Калверт поднялась из-за стола и положила на плечо своей подопечной обнаженную костлявую руку. Элина хотела было увернуться, но вспомнила о длинных острых ногтях, вот-вот готовых впиться в ее кожу.

— Понимаю, ты многое пережила, и тебе пришлось перенести долгое путешествие, — властно промурлыкала мисс Калверт, — но ты не должна со мной так разговаривать. Я твоя законная опекунша.

— Совместно с доктором Б-баттервортом, — заикаясь, попыталась возразить Элина.

— Несомненно, но дражайший доктор Баттерворт сейчас так далеко, в Египте. Я абсолютно уверена, что он бы согласился с тем, что кто-то должен взять на себя ответственность заботиться о тебе. — Пальцы с длинными ногтями слегка сжались. — Что бы ты ни думала, ты все равно еще слишком мала, чтобы самостоятельно распоряжаться своими деньгами или принимать какие-либо решения, касающиеся твоей жизни. — И снова Элина почувствовала на своем плече острые ногти. Мисс Калверт глубоко вздохнула и, глядя на девочку поверх мешков под глазами, продолжила: — К счастью, я имею опыт в подобных делах. В таком возрасте, как у тебя, молодые девушки переживают довольно трудный период жизни, а я, слава богу, знаю, как с вами иметь дело. — Ее глаза светились таким же светом, как брошь с бриллиантом и рубином на ее платье. — Однако я уже опаздываю на званый ужин, — резко изменила она вкрадчивый голос на грубый. — Надеюсь, ты найдешь дорогу на четвертый этаж.

И мисс Калверт удалилась, оставив трясущуюся от беспомощного гнева Элину в одиночестве.

В лифте Элина столкнулась с Трейси.

— Ну как, содрала с тебя шкуру? — участливо поинтересовалась Трейси.

— Нет, но я никак не могу поверить в то, что она действительно завладела всеми моими деньгами. — Элина вся кипела от бешенства. — Я хотела оплатить твою комнату еще на один месяц, но она не дала мне вообще ни цента!

— Так я и знала, — печально подытожила Трейси. — Но у нас все равно остается хотя бы две недели. Ты расскажешь мне все, что знаешь о Египте, и — кто знает? — может быть, в последний момент у меня все изменится.

Лифт доехал до третьего этажа. Пока открывались двери, Элина спросила:

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Я пообещала Бену встретиться с ним, — извиняющимся тоном ответила Трейси. — Он будет ждать меня на улице. Он всегда насвистывает песенку «Болван янки», и таким образом я всегда узнаю, что он уже пришел. Но мы принесем тебе что-нибудь получше хлеба с молоком. Давай встретимся около моей комнаты в половине десятого.

Элина кивнула. Расставшись с новой подругой, она побежала к окну коридора и выглянула на улицу, но смогла разглядеть только высокую мужскую фигуру в свете уличного фонаря. До слуха девочки едва слышно донесся насвистываемый мотив, а через мгновение Элина увидела, как по ступеням «Пристанища страждущих» сбежала Трейси, и молодые люди, взявшись за руки, двинулись по блестящему после дождя тротуару.

Добравшись по лестнице до своей комнаты, Элина усилием воли заставила себя взять мешочек, в котором лежали когти, и спрятала его на самое дно сумки. После этого она затолкала сумку под кровать, плюхнулась на жесткий матрас и уставилась на удаляющийся свет, который ей удалось различить в том крохотном клочке неба, что был виден из окна ее комнаты. Время как будто остановилось, и когда наступила долгожданная половина десятого, она все еще лежала в одежде на кровати. Девочка тихо поднялась и на цыпочках подошла к двери.

Мисс Калверт, очевидно, старалась изо всех сил экономить на электричестве, поэтому Элина порадовалась, что успела изучить третий этаж, пока было еще светло. Теперь же в коридоре царила кромешная тьма, и ей приходилось шарить рукой по стене, чтобы ни на что не натыкаться.

И вдруг девочка снова увидела тот самый странный голубой свет, который она уже видела днем и от которого стали видны номера комнат. Но когда Элина дошла до номера 42, свет погас и все вокруг снова погрузилось во тьму. Девочка ощутила рядом чье-то присутствие, как будто кто-то стоял близко-близко от нее. Между ног у нее прошмыгнула кошка, издав сдавленный, испуганный крик. Охваченная ужасом, Элина громко забарабанила в дверь Трейси.

— Тише! — втащила та Элину к себе в комнату. — Всегда делай все так, чтобы старуха Калверт тебя не услышала.

Оказалось, что Трейси побывала в закусочной на углу.

— Вот бутерброд и пудинг на десерт, — радушно разложила она свои богатства на прикроватном столике.

— Зачем же ты потратила деньги?!

— Но, милая моя, ты же только приехала и все, наверно, кажется тебе ужасно странным…

Элина кивнула:

— В более странном месте мне еще не доводилось жить. Что это за чудной голубой свет? Я уже не первый раз вижу его в коридоре.

К изумлению Элины, Трейси, казалось, готова была упасть в обморок.

— Значит, ты ееуже видела?! Ты действительно выдающаяся девочка.

— Кого видела?

— Говорят, в этом доме живет привидение, — проговорила Трейси тихим, взволнованным голосом. — Только не каждый может его увидеть. Я не видела ни разу. Ходят слухи, что это привидение девушки-сироты, которая жила здесь во времена отца мисс Калверт. Она умерла в этом доме и теперь бродит по коридорам и вечно полирует полы, согнувшись до земли.

— Кошка тоже ее видит, — с ужасом сказала Элина, чувствуя, как волосы на голове встают дыбом. — А от чего она умерла?

— Ходят слухи, что Калверты убивали девушек и хоронили их в розовом саду, но доказать ничего невозможно. Это так же, как в истории про лягушку в кипятке.

Элина непонимающе приподняла брови.

— Ну, знаешь, — принялась объяснять Трейси, — говорят, если живую лягушку бросить в кипящую воду, она будет как сумасшедшая барахтаться и пытаться всеми силами выскочить наружу. Но если поместить лягушку в холодную воду, а потом градус за градусом нагревать ее, лягушка умрет без борьбы. Я думаю, что Полли — та девушка, что умерла, — просто тихо увяла от одиночества, тяжелой работы и голода.

— Все равно это значит, что ее убили Калверты! — выкрикнула Элина, резко выпрямившись и высоко вскинув голову. — Что ж, я собираюсь вести себя как та лягушка, которую бросили сразу в кипяток. Буду бороться, пока не выберусь отсюда.

Трейси улыбнулась:

— Молодец. Только ты не бойся призрака Полли. Насколько мне известно, она еще никому не причинила зла. А вот кого тебе стоит опасаться — так это мисс Калверт!

«Как странно, — думала Элина, поднимаясь к себе на четвертый этаж, — отец пожелал для меня надежного пристанища, а я оказалась в лапах такой алчной особы, как мисс Калверт, да еще и в доме с привидением».

— Неужели это действительно работа когтей, принадлежащих мумии? — задала она вопрос вслух.

С самого детства ее приучили рассуждать логически и по-научному, а волшебство и проклятия не относились к научным понятиям. Но все-таки ее отец в конце жизни поверил в силу птичьей лапы.

Элина содрогнулась. Она пыталась избавиться от этих когтей, но они дважды к ней возвращались. Сейчас она спрятала их в сумку и запихнула под кровать. Что же делать теперь? Просто оставить их на какое-то время в своих вещах и подождать, пока представится возможность предложить древность какому-нибудь музею или коллекционеру памятников египетской культуры?

«Но что бы ни случилось, — решила девочка, — я обязана найти способ, как Трейси остаться в „Пристанище“, иначе мне станет тут совсем уж неуютно».

ГЛАВА 9

За последующие несколько дней Элина сумела выяснить, каким образом мисс Калверт удается удерживать девочек в состоянии подавленности и нервного напряжения.

Прежде всего, это постоянное чувство голода. Спускаясь на следующее утро к завтраку, Элина услышала ворчливые и злые перешептывания.

— А как же апельсиновый сок? — недоуменно протянула Трейси.

— Роза говорит, что апельсиновый сок теперь останется только в нашей памяти, — ответила Мэрион, упершись рукой в бок. — С этого дня нам будут давать лишь отвар из чернослива.

— Но почему? — удивилась Трейси. — Мы ведь все так любили апельсиновый сок! Этот компот и пить никто не станет.

— В этом-то все и дело, — пояснила Мэрион. — Мы слишком быстро выпивали сок, и ведьме Калверт это удовольствие слишком дорого стоило.

Тогда в разговор вмешалась Элина:

— Но это же глупо! Она экономит деньги и при этом покупает то, что никто не ест!

— Тс-с-с… — зашипела Трейси. — Если станешь жаловаться, все будет еще хуже.

— Даже не знаю, может ли быть хуже, — проворчала Элина в ответ.

Однако очень скоро она поняла, что хуже может быть. На ужин им дали пудинг из корок, оставшихся от утреннего хлеба, а на обед был водянистый суп из остатков вчерашнего ужина.

Кроме того, здесь действовали дурацкие правила: все должны были вставать в шесть утра и ложиться, как только в десять вечера выключат свет. Гостей можно было принимать только в гостиной, а посетители мужского пола были вообще запрещены. Трейси приходилось встречаться с Беном за пределами приюта, а если она вечером приходила чуть позже десяти, то оставалась на ночь на улице. Все девочки жили как затворницы, полностью отрезанные от жизни города, куда выходили только в школу или на работу.

И еще, словно всего этого было недостаточно, в самом «Пристанище» за воспитанницами велась постоянная слежка. Мисс Калверт каким-то образом узнавала обо всем, что случалось с ее подопечными под крышей приюта. Ни у кого не могло быть никаких секретов — это Элина выяснила на второй день своего пребывания там, когда мисс Калверт снова вызвала ее в гостиную.

— Думаю, Трейси Уинтерс нельзя назвать хорошей компанией для тебя, — сказала она. В это утро на ней был дорогой костюм с лисьим воротником. Две лисьих головы, свисавшие по обе стороны шеи мисс Калверт, смотрели на Элину стеклянными глазами.

Открыв рот, Элина молча смотрела на хозяйку заведения, не зная, что ответить. Та же между тем продолжала:

— Я лучше в этом разбираюсь. Ты, конечно, ее обожаешь, и она действительно очень мила, но Трейси всего лишь дешевая выскочка из Висконсина, да и слишком она взрослая, чтобы быть тебе подругой. — Мисс Калверт снисходительно улыбнулась, растянув тонкие губы.

— Это н-не ваше дело, — заикаясь, возразила Элина, — с кем мне дружить.

Улыбка Виктории Калверт перешла в злобную гримасу.

— Такого тона я от тебя терпеть не намерена. Думаю, мне не придется это повторять. Ты могла бы найти во мне друга, готового помочь, но если ты будешь продолжать вести себя подобным образом, то я стану для тебя самым страшным врагом. Я уже попросила Мэрион покинуть наш приют.

— Мэрион уехала? Почему?

— Я узнала… я кое-что узнала о ней. Кроме того, мне никогда не нравилось ее поведение. — Мисс Калверт подняла на Элину свои отекшие глаза. — И вот еще что: не стоит делать тайны из каких-то своих вещей или привычек. Например, не надо прятать сумку под кровать. Все свои мелочи ты можешь хранить в ящиках стола или в шкафу. И не спи в нижнем белье — это негигиенично. Роза выдаст тебе ночные рубашки, и ты тоже сможешь положить их в шкафу.

Лицо Элины вспыхнуло румянцем. Откуда старой Калверт известно, в чем она спит? Как она посмела рыться в личных вещах? А что, если она наткнулась на когти?

И довершением этих несчастий была школа. Мисс Калверт, не теряя времени, записала Элину в самую дешевую школу Нью-Йорка, которая славилась своими суровыми законами. Формой там служили длинные, серого цвета платья, которые надевались поверх белых рубашек из плотной грубой материи, а тяжелые туфли надо было натягивать на колючие толстые серые чулки.

Вместе с Элиной из «Пристанища страждущих» по унылым, насквозь продуваемым ветрами улицам каждое утро тащились еще шесть девочек. Ни одна из них не пыталась подружиться с Элиной, что ту, однако, совсем не задевало. Все они были скучными и глупыми. По мнению Элины, возможно, это было следствием как раз учебы в школе мистера Бернса.

Элина терпеть не могла часами сидеть за партой и переписывать страницы из огромной энциклопедии. Все, чему их учил мистер Бернс, Элине было известно уже много лет. Раньше, когда она училась дома, ей доставляло удовольствие спорить со своими преподавателями, здесь же малейшее слово, сказанное поперек, приводило к суровому наказанию: мистер Бернс бил провинившуюся девочку линейкой по костяшкам пальцев.

Но самым страшным было то, что Элина начинала ко всему этому привыкать. Ей казалось, что она становится такой же серой, как и все вокруг. Видя только тесные улочки, темные октябрьские дни и постоянно ощущая голод, она чувствовала, как стремление бороться угасает в ней.

Однако все ее проблемы были несравнимы с тем, что происходило в жизни Трейси. Девочки продолжали тайно встречаться каждый вечер и общались только шепотом, чтобы ни мисс Калверт, ни ее доносчицы ничего не могли расслышать.

В конце недели Трейси сообщила Элине:

— Я не смогу здесь задержаться. Мне необходимо предоставить мисс Калверт расписку, что следующая неделя тут будет для меня последней.

— Но я написала доктору Баттерворту! — воскликнула Элина. — Я уверена, что как только он узнает, что здесь творится, он поможет мне получить деньги.

— Пока ты дождешься от него ответа, пройдет не одна неделя. — Трейси благодарно обняла подругу. — Я очень люблю тебя. Спасибо, что пыталась мне помочь, но ты ничего уже не сможешь сделать.

— А Бен не одолжит тебе денег? Ведь он влюблен в тебя.

— О да, он любит меня. Он приехал сюда за мной из Висконсина и все это время старался заботиться обо мне, но он не верит, что из меня может получиться актриса. Он говорит, что если бы я была действительно талантлива, это бы уже кто-нибудь заметил. Он считает… — в глазах Трейси появились слезы, — он считает, что я все это сама выдумала: и свои способности, и свое желание блистать на Бродвее[3]. По его мнению, чем быстрее я поборю в себе это желание, вернусь домой в Висконсин и выйду за него замуж, тем будет лучше.

— Но ведь это неправда! Я точно знаю, что ты можешь блистать. Ни в коем случае не сдавайся!

Трейси улыбнулась сквозь слезы.

— Я пытаюсь попасть на прослушивание в хор в «Маджестик». Они объявили открытое прослушивание, а это значит, что любой желающий может попробовать свои силы. Завтра я предприму еще одну попытку, а пока мне надо дать старухе Калверт расписку. Не бойся, если меня возьмут, мы уедем отсюда вместе.

Волна счастья накрыла Элину с головой. Как бы это было замечательно — жить вместе с Трейси! Девочка посмотрела на свою красавицу подругу с восхищением. Почему же не всем очевидно, как она прекрасна? И как великолепно она выглядела бы на сцене! Каждый день по дороге в школу Элина проходила мимо театров с сияющими в лучах прожекторов именами звезд. Имя Трейси должно занять свое место среди них.

Прощаясь на ночь, Элина прошептала:

— Удачи тебе на прослушивании!

Трейси поднесла палец к губам:

— Все актеры ужасно суеверны. В театре считается, что пожелание удачи приносит неудачу. Пожелай мне лучше ни пуха ни пера.

— Ну тогда ни пуха ни пера тебе завтра, — засмеялась Элина.

Следующий день выдался дождливым и холодным, и поверх ненавистной школьной формы Элине пришлось надеть шерстяное пальто и шапку. Ветер, свистевший среди высотных зданий, легко проникал сквозь множество слоев одежды, словно насмехаясь над ее ничтожными усилиями сохранить тепло. «Сегодня тебе полагается замерзнуть, — как будто думал ветер, — и ничто не сможет этому помешать».

Когда тем же вечером Элина, едва волоча ноги, поднималась по ступеням «Пристанища страждущих», она думала только о Трейси и ее прослушивании. Интересно, взяли ли ее в хор?

Однако позднее, когда она прокралась в комнату подруги, то увидела, что та собирает вещи.

— Что?! — едва смогла вымолвить Элина.

— Я все утро простояла под дождем напротив театра, — трагическим тоном начала объяснения Трейси, — и к тому моменту, когда оказалась на сцене, я могла только хрипеть и сипеть. Я запела, они прослушали два такта и попросили меня уйти со сцены. Они даже не сказали «спасибо», а просто крикнули «следующий!». Это было так унизительно! — Она закрыла лицо руками. — Бен прав. Я ничего не стою. Я не могу даже получить партию в хоре.

— У тебя просто не было достойного шанса, — попыталась успокоить ее Элина.

— Это был мой единственный шанс. Но есть еще кое-что похуже. Вот, взгляни. — И Трейси протянула Элине мятый и закапанный слезами листок бумаги.

Это был счет. Прочитав, что там написано, Элина изумленно подняла брови.

— Что это значит?

— Это значит, что я должна мисс Калверт пятьдесят долларов — в качестве оплаты услуг. — Голос Трейси был исполнен горечи. — Если я не могу оплатить сейчас — а я не могу, — тогда у меня есть возможность отработать этот долг на кухне.

— Ушам своим не верю! — Элина была просто шокирована услышанным.

— Уж поверь. Большинство из тех, кто сейчас работает здесь в качестве прислуги, когда-то жили здесь как гости. Просто их деньги кончились, а идти им было некуда.

— Это как в случае с несчастной Полли!

— Да, я уверена, что именно так с ней все и было. Так что сегодня я обязана съехать из этой комнаты, а завтра на рассвете приняться за приготовление завтрака.

— И ты собираешься так поступить?! — в ужасе вскричала Элина.

— Да. Не хочу начинать свою семейную жизнь с Беном с того, что буду должна ему пятьдесят долларов.

Элина поняла, что Трейси уже все решила. Лицо ее выражало решимость и отчаяние.

— Расскажи мне о Египте — это поднимет мне настроение, пока я буду собираться. Расскажи мне что-нибудь такое, что поможет мне забыть о своих проблемах.

— Ну, есть такие когти, принадлежащие мумии… — нерешительно начала Элина. Сама не зная зачем, она начала рассказывать всю историю про птичью лапу и про то, как ее отец загадывал на ней желания. — Я не верю… не могу в это серьезно поверить, — наконец призналась она, — но его последнее желание сбылось, только в какой-то извращенной форме.

— Боже, как жаль, что ты выбросила когти в океан! — посетовала Трейси. Лицо ее взволнованно светилось.

— И да и нет. Они снова вернулись ко мне.

— Как это?

— Когда я приехала сюда, они ждали меня на кровати. Наверно, они как-то оказались в моей дорожной сумке. А может быть, мне просто приснилось, что я во время шторма выбросила эту злосчастную коробку.

Элина понимала, что сама себе противоречит, но Трейси, казалось, этого даже не заметила. Ее глаза сверкали.

— Ну конечно! Эта лапа преследует тебя, потому что ты ее владелица. Ты не сможешь от нее избавиться. Ты обязана воспользоваться ее волшебными свойствами и загадать желания.

Элина в изумлении открыла рот.

— Ты что, не слушала, о чем я тебе рассказывала? Если ты веришь, что эта лапа действительно обладает какой-то силой, тогда именно она убила моего отца!

По стеклу снова забарабанил дождь.

— Но он искал гробницу фараона, а сокол охранял фараона в загробном мире. Ты же сама это рассказала.

— Ну и что? — Элину уже начал пугать лихорадочный блеск в глазах подруги.

— А то, что если ты пожелаешь чего-то другого, не связанного с фараоном, эти желания, может быть, и не будут прокляты.

— Мой отец тоже так думал и пожелал для меня надежного пристанища в Нью-Йорке.

— И ты попала сюда, правильно? И ты здесь в надежных руках, с тобой ничего не случилось, если не считать того, как тратятся твои деньги. Кроме того, здесь ты познакомилась со мной!

Это верно. Знакомство с Трейси было самым лучшим событием в жизни Элины.

— Может быть, тебе было суждено помочь мне. — Трейси села на кровать и схватила Элину за руки. — Можно… можно мне посмотреть на когти?

Теперь Элине стало по-настоящему страшно. Огонь в глазах Трейси снова кого-то ей напомнил.

— Ну, пожалуйста, — умоляла Трейси. — Я просто хочу убедиться, что они все еще там, где ты их оставила.

— Только не это! — в ужасе воскликнула Алекс. — Только не говори, что Трейси собирается загадать на когтях желание!

Чарли возразила:

— Это Элина может загадывать три желания, а не Трейси.

— Она ни за что не пойдет на это после того, что случилось с ее отцом, — высказала свое мнение Джо.

Но Алекс напомнила об одной немаловажной детали:

— Элина готова ради Трейси на все. Она боготворит ее.

— Ну же, Луиза, не тяни! Расскажи, что было дальше! — стали наперебой кричать девочки.

— А вы не хотите чего-нибудь попить после всех этих сладостей? — поинтересовалась Луиза. — Я бы с удовольствием.

— Я видела в фойе торговый автомат, — вспомнила Чарли. — Спустимся?

Алекс прыснула:

— А мне кажется, Луиза просто пытается оттянуть продолжение рассказа. Должно быть, нас ждет нечто ужасное!

ГЛАВА 10

И все четверо снова двинулись в путь по плохо освещенному коридору. Подходя к лифту, они миновали пожарный шланг, свернутый клубком за стеклянной дверцей в стене.

— Стойте! — услышали девочки откуда-то сзади жутковатый голос. — Дальше нельзя!

Резко остановившись, они обернулись.

— Смотрите! — воскликнула Луиза.

Дверца, за которой находился шланг, начала открываться.

— Что это? — Голос Алекс сорвался на крик.

Шланг медленно разматывался и выползал наружу, раскачивая из стороны в сторону латунным наконечником, как змея головой. Подружки всей компанией попятились, наступая друг другу на ноги.

— Он тянется к нам! Он живой! — завизжала Луиза.

Но тут Джо насторожилась:

— Слышите? Он что-то говорит.

— Я-а-а шла-а-анг-при-и-израк, — завыл шланг. — Вы обяа-азаны находи-и-и-иться в своей комнате. Вы не должны бродить по кор-ридо-о-орам.

— Постойте-ка, — прошептала Чарли. — А откуда ему известно, что нам нельзя выходить из комнаты?

Шланг ответил на ее вопрос:

— Шланг-призрак знает все-о-о!

— Что-то здесь не так, — засомневалась Алекс и, подойдя к открывшейся в стене дверце, схватила шланг в руки.

— Не спеши-и-ите! — продолжал завывать шланг. — Я здесь, чтобы предупреди-и-ить ва-а-ас. Не ездите на ли-и-ифте! Слушайтесь своего учи-и-ителя!

— Не что-то, а кто-то. И зовут их Марк и Джесс, — с облегчением высказалась Джо. — Но как это у них получилось?

Изобразив презрительную гримасу, Алекс объяснила:

— Так это роботы с дистанционным управлением! Это же их научный проект — забыли? Они небось весь вечер провели в этом коридоре, работая над тем, как бы заставить нас выглядеть поглупее.

— Ага, и придумали, как сделать из пожарного шланга змею, — согласилась Чарли.

— Они были уверены, что мы будем ездить на лифте. Смотрите, — заметила Джо, — а вот и проводок ведет к дверце, так она и открылась.

— Но как они заставили его говорить?

— Да вот же магнитофон! — обнаружила Чарли. — Наверно, они запрограммировали его таким образом, чтобы он начал работать, как только откроется дверца.

Алекс в недоумении пожала плечами.

— Непонятно только, откуда они знали, что это будем мы? А вдруг кто-то другой захотел бы воспользоваться лифтом?

Темно-синие глаза Джо внимательно обследовали коридор.

— Могу поспорить, что эти двое где-то поблизости, — пробормотала она.

И как раз в этот момент девочки услышали сдавленное хихиканье откуда-то справа, из-за двери пожарного выхода. Джо рванула дверь на себя. На полу, держась за животы и не в состоянии вымолвить ни слова от душившего их смеха, валялись Марк и Джесс, все опутанные проводками, обеспечивавшими работу пульта дистанционного управления.

— Неплохо придумали! — признала Алекс.

А Джо пообещала:

— Мы еще ответим.

— Вы бы видели свои лица, — покатывался со смеху Марк. — Ха-ха-ха! Шланг-призрак!

Тем временем Чарли вызвала лифт.

— Мы собираемся что-нибудь купить в торговом автомате. Вам принести?

— Мы туда уже четыре раза спускались: когда изобретаешь роботов, страшно хочется пить, — пояснил Джесс, весь красный от смеха.

* * *

Через несколько минут четыре подружки вернулись в свою комнату. Каждая держала по банке колы в руке.

— Надо придумать что-то действительно ужасное, чтобы с ними расквитаться, — размышляла Алекс вслух, потягивая колу через трубочку. — Их, пожалуй, даже и в номере-то не было, когда мы слышали, как у них работает телевизор, и барабанили им в дверь.

— А у лифта мы не могли их видеть, потому что побежали к морозилке по лестнице, — добавила Джо.

Тут голос подала Чарли:

— Надо было догадаться, что они что-то замышляют. Эти мальчишки просто зациклились на своих роботах. Они же слабаки в науке и могут быть для нее даже опасны. Поверить не могу, что мечтала, чтобы Джесс обратил на меня внимание!

— Вот и правильно, забудь о нем! — вскочила с места Джо, снова приглушая свет. — Уже не терпится услышать, что же там случилось с Элиной и Трейси. Иди сюда, Луиза, садись. — Джо похлопала по матрасу рядом с собой.

Уютно расположившись полулежа напротив подруг, Алекс поинтересовалась:

— Когти все еще были в том самом синем мешочке, когда девочки пришли их искать?

— Все! Больше никаких перерывов до тех пор, пока мы не узнаем, загадала ли Элина желание на когтях, — торжественно объявила Чарли.

Луиза тряхнула головой, убирая с лица волосы, оглядела своих слушательниц сияющими в слабом свете ламп глазами и продолжила рассказ чуть дрожащим голосом.

Когти были все в том же бархатном мешочке, в котором Элина их и оставила. Доставая мешочек за стягивавшую его веревочку, она почувствовала приступ ужаса, но все-таки решилась выйти с ним из комнаты и снова отправиться к Трейси. Атласный шнурок извивался в ее руке, как живой.

— Вот они, — протянула она мешочек подруге. — Только, пожалуйста, не вытаскивай их, просто посмотри — очень тебя прошу.

Но Трейси, едва взглянув на лапу, бросила мешочек на середину кровати, и один коготь все-таки высунулся из небольшого отверстия.

— Запихни его обратно, — зашипела Элина, — мне один вид его противен.

Лицо Трейси снова приобрело удивленное выражение.

— Эта вещица проделала весь долгий путь из Египта, из самой гробницы фараона, чтобы помочь мне! Элина, мне необходимо взглянуть на нее целиком! — И она, схватив мешочек за дно, тряхнула его так, что уродливо сморщенная птичья лапа вывалилась на белое покрывало.

Лицо Элины стало такого же цвета.

— От нее исходит зло! — упорно настаивала девочка. — Жаль, что мне не удалось от нее избавиться.

В ответ Трейси решительно замотала головой.

— Нет… Эта вещь очень древняя и очень могущественная, и я верю, что и эти когти, и ты сама были посланы мне в помощь. Элина, ты должна загадать для меня желание. Загадай, чтобы я стала звездой Бродвея! — И глаза ее сияли, как звезды.

И тут Элина вспомнила, где она уже видела такое выражение лица и глаз: так выглядел ее отец, когда мечтал об обнаружении полной сокровищ гробницы фараона. Он был убежден, что это сделает его богатым и знаменитым.

Элина внимательно и серьезно посмотрела на Трейси:

— Ты можешь стать звездой без всякой магии.

— Может быть, у меня не хватает на это таланта. А может быть, я просто ничуть не лучше сотни остальных девушек, которые тоже пробуют свои силы на этом поприще. Но мое желание сильнее, чем у них! Я так безумно хочу играть на сцене, петь и танцевать перед огромным залом, полным народа, что просто не могу жить без этого! Помоги мне, Элина! — Умоляющий взгляд ее серо-голубых глаз был направлен прямо на подругу.

Элине показалось, что комната начала медленно кружиться, а когти, лежавшие на кровати, стали похожи на живую лапу птицы. Элине даже почудилось, что она видит, как Гор, бог в образе сокола, парит по комнате, готовясь кинуться на Трейси.

— Нет, — хрипло ответила Элина. — Все это глупые выдумки и древние суеверия. Не буду я этого делать.

— Ну, прошу тебя, — продолжала умолять Трейси. — Неважно, веришь ли в это ты… Я — верю. Пожалуйста, сделай это ради меня.

В ушах Элины снова зазвучали предсмертные слова отца: «Если загадать желание ради кого-то другого, то оно не будет проклято». Эти слова были почти последними, которые он успел ей сказать. Он сам был ученым, но он поверил в это.

— Ладно, — услышала Элина собственный голос, дрогнувший от сдавивших горло рыданий: она вдруг почувствовала, что ей очень не хватает отца. — Хорошо. Я загадываю на когтях, принадлежащих мумии, чтобы Трейси Уинтерс стала великой звездой. — Она заставила себя положить ссохшуюся лапу на вытянутую руку.

Показалось ли ей, или действительно в этот момент когти впились ей в кожу?

Схватив лапу дрожащими пальцами другой руки, Элина снова положила ее в мешочек.

— Вот и все, — тихо проговорила она. — И что бы там ни было, больше никаких желаний.

На следующее утро Элина с трудом преодолела пять лестничных пролетов, чтобы дойти до кухни, расположенной на цокольном этаже отеля. У кастрюли с густой, непривлекательной на вид кашей, помешивая ее, стояла Трейси. По щекам ее текли слезы, изредка капая в кастрюлю, — девушка беззвучно рыдала. Это зрелище было настолько похоже на то, как Элина воображала себе Трейси в роли жены Бена, что девочка застыла в дверях как вкопанная и только через несколько мгновений смогла войти в кухню и положить руку на плечо подруги.

— Сочувствую, — сказала она. — Я и не ожидала, что загаданное сбудется.

— Я не вынесу этого! — зарыдала Трейси в голос. — Желание должно сбыться!

В это время в дверь кухни заглянула мисс Калверт. В этот раз на ней был перламутрово-серый атласный халат и тапочки. Увидев Элину и Трейси рядом, дама нахмурилась.

— Элина Сенджер, тебе здесь не место! — рявкнула она. — А ну марш в свою комнату! Собирайся в школу! — Ворвавшись в кухню, она стремительно направилась к Трейси. — А что касается тебя, то тебе был телефонный звонок. Я объяснила, что ты работаешь у меня на кухне, но номер я записала. — И она отдала Трейси узенькую полоску бумажки.

Девушка взглянула на записку и в недоумении покачала головой.

— Он не сообщил своего имени и не Оставил никакого сообщения, — резко добавила мисс Калверт. — Тебе известно, что я не терплю, когда сюда звонят мужчины или когда они приходят к девочкам. Сообщи ему об этом, когда будешь перезванивать, но сначала выполни свои обязанности по подготовке к завтраку.

— Да, мэм, — смиренно отозвалась Трейси.

Взглянув в лицо подруги, Элина заметила, что ее щеки пылают, и решила, что это краска гнева. Но румянец Трейси был вызван не яростью, а волнением.

— Помешай за меня кашу! — выпалила она, вкладывая в руку Элины деревянную ложку, как только Виктория Калверт убралась с кухни. — Я прямо сейчас сбегаю в закусочную на углу и позвоню оттуда по этому номеру.

И, даже не снимая фартука, Трейси выскочила из отеля через служебный выход. До слуха Элины донеслись только ее торопливые шаги по ступенькам.

ГЛАВА 11

Элина осталась ждать. Помешивая кашу, она больше всего боялась, что та может пригореть или что мисс Калверт снова решит заглянуть на кухню.

— Как она смеет так разговаривать с Трейси?! — бормотала себе под нос девочка, ворочая из стороны в сторону густую, горячую, клейкую массу.

Ей уже скоро надо было выходить в школу. Если она опоздает, мистер Бернс будет бить ее линейкой.

В самый разгар этих невеселых размышлений в кухню ворвалась Трейси. Лицо ее светилось радостью. Подбежав к Элине, она сгребла ее в жаркие объятия.

— Они откликнулись! — крикнула она.

Элина недоуменно посмотрела на подругу. О чем это она?

— Откликнулись! Они хотят, чтобы я пришла еще раз на прослушивание, чтобы получить роль. Я там буду и петь, и танцевать! О боже, я сейчас взорвусь от счастья! — Она сорвала с себя фартук и помахала им в воздухе. — С кашей покончено, детка! Пойдем отпразднуем это событие настоящим завтраком и закусочной. А потом я собираюсь купить красивое платье в магазине Мэйси. До половины двенадцатого у меня еще есть время.

— Подожди, — разумно заметила Элина, — а чем ты собираешься платить? Может, все-таки подождешь, пока тебе дадут эту роль?

Трейси перестала кружиться по кухне и направила на Элину сияющие глаза.

— Мне ее дадут! Желание, которое ты загадала на когтях, принадлежавших мумии, сбывается!

Элину вдруг охватила дрожь. Трейси не закрыла за собой дверь на лестницу, ведущую на улицу, и порыв промозглого октябрьского ветра принес в теплую кухню сухие осенние листья.

— Может быть, это ник-какие и не к-когти, — вся дрожа, предположила Элина. — Может, они бы в любом случае тебе перезвонили.

— Они так и сказали. Вчера, когда я была на сцене, в театре случайно оказался режиссер шоу. В хор они меня брать не хотели, но режиссер решил, что я смогла бы сыграть роль голодающей молодой актрисы. Уж я-то смогла бы! — Трейси воздела руки к небу. — Ах, Элина, я уверена, что на этот раз все получится! Я чувствую это всем моим существом!

С одной стороны, Элина заразилась энтузиазмом подруги, но с другой стороны, где-то в глубине души у нее засел страх.

— Но мне надо в школу. А то мисс Калверт…

— Мы больше не будем бояться Виктории Калверт! Пусть она ругается и угрожает, да пусть хоть обкричится! Нас это больше не касается. Пойдем, я ужасно хочу есть.

Элина позавтракала с Трейси в закусочной, а потом они вместе отправились за покупками в магазин Мэйси. Подруга Трейси Мэрион позволила ей взять платье домой «на пробу».

— Все будет хорошо, — успокоила Трейси. — В театре всегда выплачивают авансы. Как только получу деньги, и сразу же вернусь и оплачу платье. По-моему, сидит оно идеально! — Девушка покрутилась перед зеркалом в примерочной.

Платье действительно ей шло. Оно облегало ее стройную фигуру, как перчатка руку, и придавало всему ее облику загадочность и романтичность.

Театр «Маджестик» располагался на 44-й улице.

— Ну, — обернулась Трейси к Элине, стоя за кулисами и готовясь выйти на сцену. — Я пошла!

— Ни пуха ни пера! — пожелала Элина и скрестила за спиной пальцы.

Что с ней происходит? Она становится суеверной, как все, кто работает в театре. Но будет совсем уж печально, если Трейси постигнет разочарование именно сейчас, когда она так понадеялась на успех.

Служащий театра любезно разрешил Элине подождать подругу за кулисами, и девочка могла слышать, как на сцене заиграли на фортепиано и Трейси запела. Элина ни разу не слышала, как Трейси поет, и даже не представляла себе, насколько у нее прекрасный голос.

Когда пение прекратилось, послышались приглушенные аплодисменты, и затем, после довольно долгой паузы, Трейси буквально влетела за кулисы, почти не касаясь пола.

— Мне дали роль! — Она крепко обняла Элину. — Завтра начинаются репетиции. Ах, Элина, это именно то, чего я всегда хотела!

Вернувшись в «Пристанище», девочки обнаружили, что мисс Калверт, поджидая их, уже ходит взад-вперед по коридору и злобно перебирает жемчуг на шее.

— Как это понимать? — завизжала она, как только подруги появились в дверях. — Мне звонили из твоей школы, Элина. Тебя там весь день не было! Трейси, марш на кухню! — И мисс Калверт ткнула костистым пальцем в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж.

— Нет уж, мисс Калверт, — с достоинством ответила Трейси, — я не пойду на кухню ни сейчас, ни потом — никогда! Вот ваши пятьдесят долларов, а вот еще пятьдесят за следующий месяц, но я постараюсь съехать отсюда, как только найду другое жилье.

— Трейси дали роль в бродвейском мюзикле, — вмешалась в разговор Элина. — Там у нее будет и драматическая, и музыкальная партия.

Мисс Калверт попятилась и еще сильнее затеребила жемчужное ожерелье.

— Это правда, Трейси?

— В театре «Маджестик», — со спокойной холодностью подтвердила девушка. — Премьера шоу через три недели.

Следующие три недели пролетели для Элины незаметно. Трейси целыми днями пропадала на репетициях, а когда приходила, то стремилась поделиться с подругой всем, что с ней произошло.

— Все это так замечательно, — однажды вечером призналась она. — Режиссер говорит, что я определенно подаю надежды. Единственная проблема — это Бен.

— А разве он не рад за тебя? — удивилась Элина. Она расчесывала блестящие волосы подруги, рассматривая ее лицо в зеркале.

И правда, за последние пару недель Элина ни разу не слышала задорного насвистывания Бена под окнами. Трейси слишком уставала после репетиций, чтобы еще куда-то ходить.

— Что ты, конечно, он волнуется за меня, но у него тоже скоро кончатся деньги, и очень может быть, что ему придется вернуться на ферму, оставив меня здесь.

— А он не может найти себе работу в Нью-Йорке?

Трейси рассмеялась.

— В Нью-Йорке для фермеров вряд ли найдется много рабочих мест. Надеюсь, он сможет остаться хотя бы на премьеру, — упавшим голосом закончила она.

Премьерный спектакль был так великолепен, что у Элины то и дело захватывало дыхание. Театр был переполнен дамами в длинных платьях и драгоценностях и мужчинами во фраках и с бабочками.

Элина сидела в третьем ряду. Ей казалось, что она никогда в жизни не видела никого красивее своей подруги и не слышала более чистого и сильного голоса, чем у нее. Когда Трейси выходила на сцену и начинала петь, зал замирал, как будто она привязывала сердце каждого сидящего серебряной ниточкой к своему сердцу, и все боялись шелохнуться, чтобы не порвать тоненькую связь; когда же она замолкала, зрители выдерживали восхищенную паузу, после чего принимались бурно аплодировать.

По окончании спектакля ее вызывали больше всех, если не считать актеров, сыгравших главные роли, и Элина чувствовала, как с каждым поклоном и с каждой улыбкой Трейси посылает в зал волны счастья. Выбегая на сцену в последний раз, она послала Элине воздушный поцелуй.

Люди начали вставать с мест, и Элина, переполненная восторгом, решила прислушаться к тому, что они говорят об увиденном.

— Какой чудесный голос…

— Эту девушку определенно ждет большое будущее…

— Подумать только, когда-нибудь мы сможем гордиться тем, что побывали на ее дебютном спектакле…

Когда Элина наконец протиснулась за кулисы, она увидела, что там уже собралась оживленная толпа, ожидающая появления Трейси. Элина различила среди ожидающих Бена — в шляпе с полями и кожаной куртке, — которого почти оттеснили обожатели его невесты.

Вдруг, рассекая толпу, к двери гримерной подошел видный мужчина в смокинге и уверенно постучал.

— Это Эммет Барнс, лучший режиссер на Бродвее, — услышала Элина возбужденный шепот. — Девушке невероятно повезло, что он присутствовал на спектакле!

Дверь гримерной открылась, и Эммет Барнс быстро вошел внутрь.

«Бедный Бен, — подумала Элина, — он сам не смог попасть к своей невесте, а какой-то незнакомец по имени Эммет Барнс с легкостью переступил порог ее гримерной».

Через несколько минут появилась и сама Трейси в длинном сверкающем вечернем платье. Опираясь на руку Эммета Барнса, она сияла улыбкой.

Мистер Барнс остановился и, обращаясь к публике, произнес с раскатистым нью-йоркским выговором:

— Уважаемые господа, я бы хотел сообщить, что только что мисс Трейси Уинтерс подписала контракт на исполнение главной роли в моем новом мюзикле «Хрустальная люстра». Леди и джентльмены, сегодня мы с вами присутствовали при рождении новой звезды. — И он рукой в белой перчатке похлопал Трейси по ее руке.

Толпа взорвалась аплодисментами. Трейси поклонилась, и Элина увидела, что она ищет глазами Бена.

— Ах, вот ты где! — Трейси освободилась от Эммета Барнса и бросилась к Бену. — Тебе понравилось?

— Ничего, — неуверенно ответил Бен. Он терпеть не мог быть в центре внимания. — Но я же уже слышал, как ты поешь, так что знал, что это хорошо.

Все присутствовавшие засмеялись, и молодой человек густо покраснел.

— Очаровательно, — отреагировал Эммет Барнс. — Трейси сказала, что вы мастер на все руки и ищете работу. Место рабочего сцены вам подойдет?

— Это что-то вроде рабочего на ферме? — снова вспыхнул Бен.

Собравшиеся вокруг люди опять от души развеселились, а Трейси уже начинала сердиться.

— Пойдем же, Бен, — она взяла его под руку, — мы собираемся отпраздновать мой дебют. А о твоей работе поговорим завтра. — Трейси протянула руку Элине. — Пойдем и ты с нами, милая. Хочу, чтобы рядом со мной были все, кого я люблю.

— Очаровательно, — снова просиял Эммет Барнс.

На следующее утро мисс Калверт влетела в столовую, сжимая в руке свежую газету.

— Наша Трейси — настоящая звезда! — сообщила она всем. — Об этом пишут все газеты. Например, в «Нью-Йорк Таймс» сказано, что это был «триумфальный дебют». — И она ткнула в статью алым ногтем. — Что ж, мы всегда знали, что она очень талантлива! И я горжусь тем, что наш приют «Пристанище страждущих» был домом для нашей Трейси, так же как и для многих других молодых женщин. Я рада, что именно мы поддерживали ее, когда она готовилась к своему успеху.

От удивления Элина даже открыла рот. Да как мисс Калверт смеет такое говорить, если только недавно она морила Трейси голодом и заставляла ее выполнять рабский труд!

Теперь же мисс Калверт не знала, как Трейси угодить. Она настаивала, чтобы та переехала в более комфортабельную комнату на втором этаже — с отдельной ванной, и надеялась, что это убедит девушку остаться в приюте еще очень и очень надолго.

— Я остаюсь только из-за тебя, — объяснила Трейси Элине свое решение, собирая вещи, чтобы переехать на этаж ниже. — Поверь, как только я выберусь из «Пристанища», я сразу же заберу тебя с собой.

— Думаешь, это возможно? — Элина неуверенно посмотрела на подругу.

— Я уже устроила, чтобы ты поселилась в соседней со мной комнате, а когда мы с Беном поженимся, то сможем тебя формально удочерить.

Элина лежала на кровати. Перед ее мысленным взором проплывали картины ее новой жизни.

Бен легко справлялся со своими обязанностями рабочего сцены. Только у него хватило сил, чтобы подвесить тяжеленную хрустальную люстру. Кроме того, Трейси чувствовала себя спокойно и уверенно, лишь когда за кулисами ее ждал Бен. Молодые люди планировали пожениться сразу же после премьеры «Хрустальной люстры».

Элина мечтала о том, как они все вместе поедут путешествовать по всему свету. Она станет помощницей Трейси, Бен — ассистентом режиссера, а сама Трейси будет блистать в бесчисленном множестве спектаклей.

— Поспи, — мягко предложила Трейси. — Поздние спектакли, наши встречи после моих репетиций — все это тебя вымотало. Ты очень устало выглядишь.

Элина улыбнулась:

— Ты пока еще не моя мама.

— А я и не хочу быть тебе мамой! Сестрой, другом — это да. А удочерение я предложила просто для того, чтобы уладить формальности и выцарапать тебя из лап Виктории Калверт. Мне кажется, она не расстанется с тобой без борьбы.

В ту ночь, уходя от Трейси к себе, Элина снова увидела странный свет в темноте коридора, там, где была лестница. Девочка в ужасе остановилась, по спине ее побежали мурашки. Во тьме плавно покачивался светящийся силуэт. На какое-то мгновение Элине показалось, что она разглядела очертания умершей безумной Полли, которая как раз нагнулась к полу и сметала грязь из углов в мусорную корзину. Элина протерла глаза, и видение приняло образ мисс Калверт. Мерцая в темноте шелковым платьем, она направлялась прямо к девочке.

— Вот ты где! — В ее голосе послышалась угроза. — Думаю, ты уже знаешь о том, что тебе выделили новую комнату, рядом с той, в которой живет Трейси Уинтерс?

— Д-да, — с запинкой ответила Элина. Она все никак не могла отойти от того, что ей привиделось.

— Я бы в любом случае тебя туда переселила, — продолжала мисс Калверт. — Банк подтвердил наконец наличие денег на твоем счету.

Элина сильно сомневалась, что хозяйка приюта говорила правду, но возражать не стала.

Мисс Калверт тем временем подошла ближе и почти уткнулась своим крючковатым носом Элине в лицо.

— Но не думай, что тебе удастся уехать отсюда вместе с Трейси. Я твоя опекунша. И я, а не Трейси Уинтерс, буду решать, как тебе поступить!

«Она подслушивала! — догадалась Элина. — Иначе как она могла узнать обо всем, что было сказано за дверью комнаты Трейси?» От возмущения Элина даже лишилась дара речи.

— Даже и не мечтай! — прошипела у нее над ухом мисс Калверт, глядя прямо в лицо немигающими глазами. — Я тебя отсюда никогда не отпущу!

— Вот стерва! — подытожила Чарли. — А разве такое вообще возможно? Ну, в смысле, по закону?

Ей ответила Джо:

— Но ведь она каким-то образом стала опекуншей Элины, значит, это признал суд. Мистер Баттерворт оказался слишком далеко, чтобы ей помешать, так что мисс Калверт получила права почти родительские.

— Ужасно! Элина ведь уже почти взрослая! — сокрушалась Алекс.

Джо возразила:

— Ну и что? Мы тоже взрослые, а до сих пор должны делать так, как говорят родители!

— И учителя, — с мученическим видом добавила Алекс.

Чарли засмеялась.

— Да, иногда приходится. А никто больше не хочет снова спуститься в вестибюль за покупками?

— Что ты хочешь на этот раз? У меня скоро из ушей полезет весь этот шоколадный мусс, поп-корн и все остальное! — удивилась Джо.

— Да не за едой! Я там кое-что приглядела в магазине. Если никто со мной не хочет, я пойду одна.

Луиза вздохнула.

— С ней бесполезно спорить. Давайте тоже заглянем в магазин.

— Но только быстро, — поставила условие Джо. — Я хочу дослушать рассказ про Элину. На когтях еще можно загадать два желания.

ГЛАВА 12

— Краска для волос? — удивилась Алекс покупке подруги. Ее глаза округлились. — Зачем она тебе, Чарли?

— До смерти надоели мне мои волосы! — Чарли отделила по одной черной блестящей пряди с обеих сторон. — Думаю, мне пойдет, если я сделаю «перышки».

— В смысле, ты хочешь высветлить пряди? Да это просто на тебя подействовали всё эти разговоры о внешности фотомоделей! Твои волосы прекрасно смотрятся с их естественным цветом! — принялась убеждать подругу Джо.

— Но они всегда одинаковые — прямые и черные.

— Вот-вот, всегда одинаково классно выглядят, — с завистью добавила Алекс. — Не то что моя мочалка! — И она тряхнула своими рыжеватыми кудряшками.

Луиза взяла у Чарли из рук пакетик с краской.

— Ты что, действительно собираешься покраситься?

— Не сейчас. Сначала дослушаю до конца историю.

— Уверена? Может, лучше займемся твоими полосами? — с надеждой в дрожащем голосе предложила Луиза.

— Да ладно тебе! Мы все сгораем от нетерпения! Что там было с Трейси, когда она начала блистать в шоу? Получилось ли у Элины вырваться из «Пристанища страждущих»? — ответила за всех Алекс.

— Не понимаю, чего ты так боишься. — Джо пожала плечами.

Луиза плюхнулась на кровать и подперла подбородок руками.

— Ну ладно, пеняйте на себя!

Слушательницы собрались на кровати вокруг Луизы. Ее глаза расширились от ужаса, когда она стала перебирать в памяти подробности тех событий, о которых ей предстояло поведать.

Премьера мюзикла «Хрустальная люстра» состоялась в ноябре, в театре «Виктори» на Бродвее. Элина ехала на спектакль на такси вместе с Трейси.

Сжимая ее локоть обеими руками, Трейси пожаловалась:

— Я так нервничаю! Вдруг я не смогу петь? Вдруг я открою рот и единственным звуком будет какой-нибудь хрип?

— Все будет хорошо, — успокоила Элина подругу.

— Ты права, — Трейси снова жизнерадостно улыбнулась. — Когти проследят, чтобы все прошло удачно.

При упоминании о когтях Элина почувствовала холодок и закрыла окно машины, чтобы не дуло.

— Смотри, Элина! Вон мое имя на афише! Так ярко освещено, как я всегда себе это представляла!

И действительно, на театральной афише большими буквами было написано:

«В ГЛАВНОЙ РОЛИ ТРЕЙСИ УИНТЕРС».

В сверкающих огнях Бродвея Элина увидела, что по лицу Трейси текут слезы радости, и пожалела, что подруга напомнила ей о когтях. Все это могло бы произойти и без всяких идиотских желаний. Элина была в этом уверена.

Когда они подходили к входу театра, их обступила толпа — люди пытались дотронуться до бархатного плаща Трейси. В темноте сверкали вспышки фотоаппаратов.

И на этот раз публика находилась в плену красоты Трейси, ее обаяния и прекрасного голоса. И стоило ей появиться на сцене, как зал разразился аплодисментами, а когда она начала петь, все благоговейно замолкли.

В мюзикле «Хрустальная люстра» рассказывалось о принцессе, которую похитили и которая потеряла память. Единственное, что она могла вспомнить, — это огромная хрустальная люстра, висевшая в бальной зале дворца, когда принцесса была маленькой.

В конце пьесы, когда истинная любовь помогла принцессе вернуть свое королевство, люстра снова появляется на сцене. Возлюбленные танцуют вальс в той самой бальной зале.

Спектакль был просто сказочным. Элина смотрела на сцену замерев, так же как и все остальные зрители, даже несмотря на то, что знала сюжет наизусть.

Наконец занавес опустился. Шоу давно подошло к концу, а аплодисменты не стихали. Артистов все вызывали и вызывали на сцену, а в конце снова аплодисментами вызвали звезду спектакля — Трейси. Занавес в последний раз за вечер раздвинулся, и на сцене появилась она, прижимая к белому платью алые розы. Она стояла совершенно одна в самой середине сцены, и рукоплещущая аудитория встала и продолжала хлопать до боли в ладонях.

И вдруг прямо посреди восторженного шума это и произошло: от потолка начала медленно отрываться хрустальная люстра. Она была привязана веревкой прямо над головой у Трейси. Едва поняв, что происходит, Элина краем глаза увидела, как из-за кулис выбежал человек и стремительно бросился к Трейси. Он спас ее от неминуемой гибели, оттолкнув к краю сцены.

А через мгновение раздался оглушительный грохот и люстра обрушилась на пол, разлетевшись на тысячи острых кусочков хрусталя. Зрители в ужасе закричали.

Занавес поспешно закрыли, но Элина все-таки успела разглядеть среди хрустальных брызг чье-то распростертое тело и кровь, а через несколько секунд оттуда донесся такой отчаянный крик, что Элина горестно закрыла лицо руками.

— Бен! Нет! Только не мой Бен!

Элина не могла слушать. Перед ее закрытыми глазами снова и снова медленно падала люстра, а над ней виднелась пара распростертых соколиных крыльев.

На следующее утро все газеты Нью-Йорка пестрели заголовками только на эту тему.

— Спешите узнать подробности! — кричали продавцы газет на каждом углу. — Звезда Бродвея чудом спасена, а ее возлюбленный раздавлен в лепешку упавшей люстрой!

Всю спальню Трейси в «Пристанище страждущих» завалили цветами. Элина вынесла их в коридор, решив, что подруга, которая сейчас лежала на кровати под белым атласным покрывалом, когда откроет глаза, вряд ли захочет видеть перед собой алые розы. Врач дал ей сильное успокоительное, но все равно во сне она все время металась и звала Бена.

Эммет Барнс приходил навестить Трейси и ушел, горестно покачивая головой. Показ мюзикла «Хрустальная люстра» был временно прекращен. Мистер Барнс велел врачу обеспечить Трейси самый тщательный уход, а расходы списать за счет театра.

— Не понимаю, как это могло произойти, — недоумевал он в разговоре с Элиной. — Веревку, на которой висела люстра, проверяли перед каждым спектаклем.

Сидя рядом с кроватью Трейси, Элина ощущала ужас и отчаяние. Все это — и роскошная комната, и имя Трейси во всех газетах — было теперь не нужно. И никто, кроме Элины, не знал об истинной причине падения люстры. Это был очередной удар когтей, принадлежащих мумии. Мерзкая лапа дождалась самого пика триумфа Трейси и заставила ее заплатить жестокую цену за осуществление своей мечты.

Примерно через час Трейси открыла свои бездонные синие глаза и обвела ими комнату.

— А где Бен? — тоненьким детским голоском спросила она. — Элина, это ты? — Она попыталась сосредоточить взгляд на лице девочки. — Что случилось? Почему ты плачешь?

Но тут лицо ее исказилось гримасой ужаса и горя, — она все вспомнила.

— Нет! — воскликнула она, побледнела и обессиленно откинулась на подушку.

На ее крик прибежал врач. Увидев, что она снова впала в беспамятство, он помрачнел.

— Она как будто очень глубоко уснула, — объяснил он. — Она не может вынести мысли о том, что случилось, поэтому проваливается в забытье. — Он сокрушенно покачал головой. — Не нравится мне это…

— Чем же ей помочь? — заломила руки Элина.

— Ей нужен покой. И ради всего святого, не пускай сюда фотографов и репортеров! Они вполне могут довести ее до состояния комы!

А на улице напротив «Пристанища» уже и правда столпились газетчики, жаждущие подробностей случившегося. Мисс Калверт поощряла их любопытство ежечасными докладами.

Выйдя на улицу, Элина услышала ее очередное выступление:

— Трейси всегда была одной из моих любимиц. Мы все знали, что у нее выдающийся талант. А милый мальчик Бен… Они ведь собирались пожениться, прямо здесь, у нас, в «Пристанище страждущих», в доме, который она так всегда любила.

Мисс Калверт приняла театральную позу перед фотографами, и сразу же засверкали вспышки фотоаппаратов.

Пока Элина переводила дух от услышанного, ее даже затошнило. Она не допустит, чтобы эта женщина пустила к Трейси репортеров и позволила им фотографировать ее в постели или мучить расспросами! Вот бы люди узнали правду про мисс Калверт!

— Задержите вон ту девочку! — закричал один из репортеров. — Я видел, как она вчера вечером выходила из такси вместе с Трейси Уинтерс!

Грубые руки схватили Элину и протолкнули ее в середину круга любопытных лиц и фотообъективов.

— Что вы можете сообщить нам о ее состоянии?

— Она страдает?

— Она когда-нибудь еще будет выступать?

Вопросы, как молотый перец, наполнили воздух и жгли глаза.

— Я… я ничего не могу вам сообщить. Она все еще без памяти.

— Слышали? — завопил один репортер. — Все еще без памяти! Новая звезда Бродвея может и не оправиться!

— Какая сенсация! Сделайте несколько снимков этой девочки.

Сверкнули еще несколько вспышек. Толпа журналистов продолжала напирать.

— Как тебя зовут, девочка?

— Давно ты знакома с Трейси Уинтерс?

Мисс Калверт протиснулась между Элиной и репортерами.

— Это Элина Сенджер, еще одна воспитанница «Пристанища страждущих». — Она пронзила Элину злобным взглядом. — Элина очень постаралась, чтобы Трейси добилась такого успеха. Можно даже сказать, она помогла ее заветному желанию осуществиться.

Элина почувствовала, что у нее отнялись ноги. Неужели мисс Калверт знает о том, что она загадала желание на когтях?!

ГЛАВА 13

Девочка отвернулась к двери, мечтая скрыться от назойливых газетчиков, но костлявые пальцы мисс Калверт вцепились ей в руку.

— Бедняжка пережила страшный шок, — пояснила она состояние Элины репортерам. — Придется вам задать ей вопросы несколько позднее.

Пчелиный рой журналистов отхлынул, спеша как можно скорее доставить материал в свои газеты, а мисс Калверт тем временем повела Элину за руку обратно в «Пристанище». У лифта она остановилась.

— Тебе непременно надо отдохнуть, — с фальшивым сочувствием в голосе предложила она. — Я провожу тебя.

Но по дороге в комнату Элины они встретили врача.

— Трейси зовет тебя, — передал он Элине. — Она хочет поговорить с тобой наедине.

Мисс Калверт сверкнула глазами.

— Это действительно необходимо, доктор?

— Боюсь, что да… Мисс Уинтерс очень тяжело больна. Самое важное сейчас, чтобы она как можно меньше волновалась.

Попечительница «Пристанища» кинула на Элину предупреждающий взгляд.

— Что ж, прекрасно. Только не задерживайся там слишком долго.

И она быстро удалилась в конец коридора.

Элина трясущейся рукой повернула ручку двери Трейси. Света в комнате почти не было. Трейси полусидела на постели, опираясь спиной на атласные подушки. Прекрасные шелковистые волосы обрамляли ее лицо, а глаза сияли неестественным и странным счастьем.

— Открой окно! Я слышу: там меня свистом вызывает Бен! Он ждет меня на улице!

Она говорила голосом счастливого ребенка.

Элина прошла к окну и раздвинула шторы. Стоял ноябрь, погода была слякотная и ветреная, и хотя было еще довольно светло, фонари уже горели. Выглянув в окно, Элина увидела лишь водосточные трубы с прилипшими к ним мокрыми листьями, голые деревья да высокие фонарные столбы. На улице никого не было.

— Его там нет, — сказала она подруге.

— Но разве ты не слышишь, как он свистит? Это же «Болван янки»!

— Нет, не слышу.

Трейси надолго замолчала. Элина продолжала стоять у окна. Через несколько минут Трейси заговорила своим обычным голосом:

— Он не придет, да?

Элина прижалась лбом к стеклу.

— Нет, — грустно ответила она.

— Подойди ко мне, расскажи, что случилось. Я… я не могу вспомнить. Никто не хочет мне говорить правду!

Элина повиновалась, села на край кровати и взяла в руки бледную руку Трейси.

— Вчера вечером ты просто блистала на сцене. А потом Бен спас тебе жизнь. Он повел себя как герой, Трейси!

— Там что-то упало? — испуганно предположила Трейси.

— Он увидел, что люстра может упасть прямо на тебя, — кивнула Элина в ответ, — и оттолкнул тебя с середины сцены.

Трейси в отчаянии заметалась по подушке:

— Теперь я все вспомнила! Это я во всем виновата! Не надо было Бену предлагать эту работу. Он никогда особенно не хотел работать в театре — он любил свою ферму, свои поля… — Она заговорила громче. — Если бы я не была такой слепой эгоисткой, он бы сейчас был жив! Я думала только о себе! Никогда больше не буду играть в театре! Ноги моей больше не будет на сцене! Я хочу, чтобы он был рядом, я не могу без него жить…

— Я тоже виновата, — начала Элина. — Если бы я не загадала желание на соколиной лапе, может быть, ничего этого бы не случилось…

В этот самый момент дверь в комнату Трейси открылась и на пороге появилась Виктория Калверт.

— Так я и думала! — победоносно закричала она. — Ты же ничтожная бесталанная деревенщина! Как же ты могла бы стать звездой Бродвея, если бы тебе не помогала какая-то тайная сила!

Элина вся затряслась от гнева.

— Может быть, вы нас и выследили, но вы и понятия не имеете, о чем сейчас говорите!

— Неужели? Мне прекрасно известно, что ты загадала желание на старой птичьей лапе, которую приволокла сюда из своего Египта! — Виктория Калверт, вся в колышущихся на плечах перьях, подошла к кровати. — Я нашла ее в твоих вещах, когда ты только сюда приехала. Ну-ка, сейчас же расскажи мне, как она действует.

Элина уже собиралась отказать, но почувствовала, как Трейси сжала ей руку. Взглянув на подругу, она увидела, что ее глаза горят нездоровым блеском.

— Только тот, кто обладает этими когтями, может загадывать на них желания, — прошептала Трейси. — Элина пока не может отдать вам лапу. У нее еще остались два незагаданных желания.

— Это правда? — Мисс Калверт посмотрела на Элину, задрав свой крючковатый нос.

— Д-да, — вынуждена была согласиться Элина, чувствуя железное рукопожатие Трейси.

— Что ж, тогда используй их скорее. И не пытайся ускользнуть от меня. Я хочу сказать, не вздумай использовать эту силу против меня. — И она вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Элина боялась посмотреть на Трейси, боялась того недоброго огня в ее глазах.

— Элина! Мы же забыли об оставшихся желаниях! — услышала она голос подруги.

— Даже и не думай! Разве тебе недостаточно того, что уже успела натворить эта лапа?! Эта люстра должна была упасть на тебя, Трейси! Я сама видела. Если бы не Бен, ты бы погибла!

— А если бы не я, он бы сейчас был жив. Лучше было прожить всю свою жизнь в Висконсине замужем за ним, чем знать, что больше его никогда не увижу!

Элина испугалась, что Трейси так разнервничалась.

— Прошу тебя, отдохни немного.

— Ну разве ты не понимаешь? Ты же можешь использовать свое второе желание и вернуть мне Бена! — Трейси вцепилась в ее руку. — Я хочу, чтобы он был рядом, Элина! Чтобы он был жив. Загадай это желание на когтях!

— Вернуть его к жизни? Трейси, но это же невозможно… Он ведь… — И перед глазами Элины снова возникло распростертое тело Бена за секунду до того, как закрылся занавес.

— Мне все равно! — Трейси уже почти кричала. — Верни его! Я хочу, чтобы он снова был рядом! — Она так сильно сжала руку Элины, что девочке стало больно.

Элина с усилием вырвалась:

— Пойду позову доктора.

К тому времени, когда Элина наконец привела врача, Трейси погрузилась в тяжелый, беспокойный сон. Доктор сокрушенно покачал головой:

— Она на грани истощения… Когда она последний раз ела или хотя бы пила?

Элина задумалась. Время в последние дни так спрессовалось, что трудно было вспомнить, какое сегодня число и как давно произошла эта ужасная трагедия в театре.

— Вчера… кажется, — неуверенно ответила она. — Перед спектаклем Трейси есть не захотела.

— Так дело не пойдет! — сурово заявил доктор. — Ее надо заставить что-нибудь поесть.

Всю ночь просидела Элина рядом с беспокойно метавшейся Трейси и весь следующий день. От еды и воды Трейси отказывалась. Она время от времени приходила в себя, но затем снова погружалась в забытье. Элина дремала рядом с ее кроватью на стуле, просыпаясь вместе с подругой или от ее тревожных криков во сне.

В полночь врач зашел их проведать.

— У нее очень неровный пульс, — сказал он, сжав в руке хрупкое запястье Трейси. — Ее сердце долго не выдержит такого испытания. — Он строго взглянул на Элину, которая стойко несла вахту рядом с постелью больной. — Она чего-то от тебя хочет, — сказал доктор. — Она все время тебя о чем-то просит, умоляет помочь. Если это в твоих силах, то я советую не терять зря времени.

— Думаете, Трейси может умереть? — Элину обеспокоил суровый тон врача и его серьезное лицо.

— У меня еще никогда не было таких впечатлительных пациентов! Она серьезно заболела от горя. Чего она хочет? Как ты можешь ей помочь?

— Она считает, что я могу вернуть Бена к жизни.

Доктор сочувственно погладил Элину по плечу.

— Бедное дитя… Значит, ты ничем не можешь ей помочь. Ее разум сейчас далеко отсюда. Попытайся сама отдохнуть и заставь ее, если сможешь, немного попить. Утром я снова зайду.

И он ушел. Элина слышала, как лифт со скрипом довез его до первого этажа. Дрожа всем телом, она вспоминала его последние слова: он решил, что Трейси сошла с ума. Ему же ничего не известно о когтях, принадлежащих мумии, и о том, почему Трейси так настаивает на ее помощи.

Элина посмотрела на бледное, изможденное лицо подруги. «Она умрет, — подумала девочка. — Вот что она имела в виду, когда сказала, что не может жить без Бена».

Элина решительно встала. Все тело ее так затекло от долгого сидения, что было трудно идти. Когти она спрятала в таком укромном месте, что ни мисс Калверт, ни ее шпионы не смогли бы их найти, как бы ни старались.

А может быть, Трейси своими силами добилась такого бешеного успеха? Может быть, гибель Бена была просто несчастным случаем? Всему произошедшему можно было найти логическое объяснение. «Возможно, если я загадаю желание на когтях, Бен и не вернется, но зато Трейси смирится с его смертью и поправится! Ради этого стоит попробовать!» — придумала себе оправдание Элина.

Полная надежд, Элина вернулась к постели Трейси и нежно убрала волосы с ее лба.

— Ладно, — прошептала она. — Я согласна загадать желание, чтобы Бен вернулся к жизни. Трейси, ты слышишь меня? Я собираюсь использовать второе желание.

Ей пришлось несколько раз повторить свои слова, пока Трейси медленно не приоткрыла глаза.

— Сп-пасибо, Элина…

— Но сначала попей немного. Мне надо, чтобы у тебя были силы, чтобы помочь мне с желанием.

Трейси послушно сделала глоток воды из стакана, который Элина поднесла к ее губам.

— Вот, молодец. Еще пару глотков, и приступим.

Трейси покачала головой, но все-таки отпила еще немного. Глаза ее постепенно начали воспринимать окружающий мир.

— Скорее, Элина, скорее загадай желание!

— Сейчас, только принесу когти. Я спрятала их подальше от мисс Калверт.

Элина подошла к овальному туалетному столику, покрытому скатерью из гофрированной ткани, свисавшей до пола, села на низенькую скамеечку напротив зеркала и стала разглядывать многочисленные бутылочки и баночки. Ее отражение при тусклом освещении казалось бесплотным, под глазами виднелись темные круги оттого, что она последние дни мало спала.

— Надеюсь, я поступаю правильно, — пробормотала она себе под нос.

После своего первого желания она спрятала когти в круглую коробочку с пудрой и теперь, когда опустила пальцы в мягкий порошок, почувствовала, что прикоснулась к шершавой коже лапы. Заставив себя осторожно вытащить ее, Элина сдула остатки пудры с острых когтей.

Сейчас, из-за пудры, лапа выглядела еще ужаснее обычного. Она была вся белая и как будто светилась в темноте. Элина положила когти на левую ладонь и вернулась к кровати Трейси.

— Я готова, — сказала она дрожащим голосом.

— Бен… — прошептала Трейси. — Передай ему, чтобы скорее возвращался. Мне надо сказать ему, как я перед ним виновата, как я была неправа…

Посмотрев на сморщенную лапу, Элина начала:

— На когтях Гора, Бога Солнца, я загадываю желание, чтобы Бен Хинкли вернулся…

— Вернулся к жизни, — нетерпеливо подсказала Трейси. — Я хочу, чтобы он был жив!

— …чтобы он вернулся к жизни, — послушно повторила Элина.

Голова у нее немного закружилась. Ей показалось, или когти действительно снова впились ей в руку? Она в ужасе швырнула лапу на пол, как будто это было какое-то живое существо, и уже занесла ногу, чтобы растоптать ее, но…

— Слышишь? — Трейси схватила ее за руку, отчего Элина чуть не потеряла равновесие. — Ты ничего не слышишь?

Элина прислушалась. Старый отель издавал свои обычные ночные звуки — скрипы, постукивания по стене. С улицы доносился шум машин.

— Неужели же ты не слышишь?! — снова воскликнула Трейси. — Как будто кто-то мурлыкает песенку! Элина, может быть, это он! Иди, посмотри за дверью!

Элина ничего не слышала, но лицо Трейси выражало такую безумную надежду, что она повернула замок и медленно приоткрыла дверь. Там никого не было.

— В коридоре никого нет, Трейси, — с невероятным облегчением сообщила Элина подруге.

Но тут она увидела черную кошку, которая зло и испуганно шипела и отчаянно выгибала спину в лучах зеленовато-голубого света, исходившего откуда-то с пола. Свет был неровный, он то почти затухал, то становился ярче, оформляясь в какую-то фигуру.

— Ты уверена? — не поверила Трейси. — Ты уверена, что там нет Бена?

— Да, — с трудом выдавила из себя Элина. — Бена здесь нет.

Но там была Полли. Точнее, ее призрак. Привидение девушки-сироты в фартуке и белом чепце. Элина ясно ее видела. Полли махала ей руками, как будто звала на помощь. Лицо ее было искажено болью, а губы все время беззвучно повторяли: «Нет! Нет!»

— Она пытается нас предупредить об опасности, — с ужасом прошептала Элина. Она хочет сказать, что должно произойти что-то страшное.

БУХ! БУХ! БУХ!

— Мамочка! — завопила Джо, прячась с головой пол покрывало. — Это Бен!

— Это Джесс и Марк! — с ужасом предположила Чарли.

— Нет, это мистер Миролюб, — прошептала Алекс. — Выключайте свет!

— Ты что, шутишь? — запротестовала Джо. — Не выключайте свет, у меня и так от страха зуб на зуб не попадает.

— Я же предупреждала, — пролепетала Луиза.

Стук в дверь повторился.

— Это официант. Вам больше не нужен сервировочный столик? — услышали девочки голос из коридора.

Джо высунулась из-под одеяла.

— Уф-ф-ф… Это же тот самый служащий. Пришел за своим столиком.

— Секундочку, — вскочила на ноги Чарли. — А как мы узнаем, что это именно официант, и никто другой?

Остальные согласились.

— Уже поздно… Может, не будем открывать? — предложила Луиза. Она взяла переговоры в свои руки. — Мы уже спим! — прокричала она. — Приходите утром!

Из коридора донесся любезный ответ:

— Хорошо. Просто выставьте столик в коридор, когда закончите. Спокойной ночи!

До девочек донеслись звуки удаляющихся шагов и насвистывание.

— Думаю, это и правда был официант, — сказала Джо.

Алекс прижала руку к сердцу.

— Эта история на нас сильно подействовала. Я чуть не умерла от страха, когда в дверь постучали. Что там дальше, Луиза?

ГЛАВА 14

— Подумать только, — Алекс подошла к окну и выглянула на улицу, — все это происходило прямо здесь! Может быть, Элина выглядывала именно из этого окна, когда ждала возвращения Бена.

Алекс медленно прошла через всю комнату и подошла к Луизе.

— У меня такое чувство, — сказала она, — что из этого желания Элины не выйдет ничего хорошего. Правда, Луиза? — Она уселась рядом со всеми в свою излюбленную позу — скрестив ноги. — Я готова слушать дальше.

Луиза внимательно оглядела лица подруг в бледном свете лампы. Темные глаза Чарли горели, Джо полулежала, положив подбородок на руки, лицо Алекс обрамляли растрепанные локоны. Все девочки ждали продолжения рассказа.

Луиза глубоко вздохнула и снова заговорила.

Для Элины начались часы страшного ожидания. Трейси снова погрузилась в беспокойный сон. Было уже очень поздно — даже такси больше не проносились по улице. Шел нудный дождь, и репортеры перестали осаждать главный вход «Пристанища».

Один раз Трейси проснулась и пробормотала:

— Может, ты спустишься к главному входу и посмотришь, не ждет ли Бен там? Ты же знаешь, мисс Калверт ни за что не пустит его наверх.

— Мисс Калверт спит, — возразила Элина.

Она не хотела выходить в коридор, опасаясь встретить там Полли. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней всплывал образ этой девушки, которая что-то ей кричала. «Я так устала, — подумала Элина. — Наверно, мне просто померещилось». И она снова села на стул рядом с кроватью подруги, борясь с волнами сонливости.

Внезапно отчетливый свист заставил ее забыть о сне и выпрямиться. Трейси, схватившись руками за стул, пыталась через плечо Элины посмотреть в окно. На улице кто-то явно свистел.

Трейси дернула Элину за рукав, ее лицо светилось радостью.

— Слышишь его, Элина?

Элина слышала. Из открытого окна действительно доносилась знакомая мелодия «Болвана янки», такая медленная и такая невыносимо печальная.

Элина застыла на месте. «Пусть это будет просто полицейский! — молилась она. — Пусть он пройдет мимо!» Но свистевший остановился прямо напротив «Пристанища страждущих». Наступила недолгая тишина, а затем по ступеням послышались шаркающие шаги. «Пусть дверь будет закрыта!» — продолжала молиться Элина. Мисс Калверт всегда очень скрупулезно относилась к тому, чтобы на ночь все двери запирались.

Она крепче схватилась за сиденье стула. Ей не показалось, что большая входная дверь едва слышно скрипнула?

Серо-голубые глаза Трейси сияли от радостного волнения.

— Бен! — прошептала она. — Это он идет!

Да, это был он. Теперь уже не оставалось никаких сомнений. Скрипучий лифт ехал наверх. Его решетчатая дверь открылась, и этот грохот прокатился эхом по всему пустому коридору. Снова послышался печальный свист.

Элина вся подалась вперед. Глаза ее были широко раскрыты, сердце бешено колотилось. Она ждала, что вот-вот по коридору послышатся шаги. И они наконец раздались, отчего Элина еще больше задрожала. Только шагавший, казалось, едва волочил ноги и походка его вовсе не была похожа на быстрый шаг Бена.

— Иди скорее впусти его! — Трейси подняла голову с подушки.

Элина повиновалась, как будто была марионеткой, которую дергали за ниточки. Сама того не желая, когда шаркающие шаги приблизились к двери, она поднялась на ноги, хотя все ее существо было против.

— Иди же! — шепотом подгоняла ее Трейси.

Элине показалось, что ноги у нее вот-вот подогнутся. Ей хотелось убежать, спрятаться, сделать что угодно, только не идти к двери. Но желание Трейси подталкивало ее вперед.

Шаги замерли. Снова наступила долгая тишина. Элина застыла посреди комнаты.

— Бен! — позвала Трейси с постели. — Бен, это ты?

Раздался глухой стук в дверь. Элина протянула руку и открыла. Она хотела закричать и не смогла. То, что стояло перед ней, никак нельзя было назвать живым Беном. Искромсанные руки были протянуты вперед в беспомощной мольбе, глаза источали боль и страдание, изрезанное лицо кровоточило. Элина со всей силы захлопнула перед этим кошмаром дверь.

Взглянув на Трейси, она увидела отчаяние на ее лице.

— Нет, Элина, пожалуйста, впусти его!

И снова этот глухой стук: тук-тук-тук…

И вдруг Элина поняла, что ей надо делать. Она не должна допустить, чтобы Трейси его увидела. Она подбежала к кровати, нагнулась и нащупала на полу лапу. Схватив омерзительные когти, стоя на коленях перед кроватью Трейси и едва дыша от слез, Элина загадала свое последнее желание.

— Силой когтей Гора, Бога Солнца, я желаю, чтобы Бен Хинкли отправлялся обратно в могилу! — прокричала она.

— Нет! — простонала Трейси.

Элина схватила ее за руку.

— Послушай меня, прошу тебя! Он просил меня об этом. Он умолял, чтобы я не позволила тебе увидеть его в таком виде! — Элина старалась вложить в свои слова всю силу убеждения.

Но Трейси ее не слышала. Она снова впала в беспамятство.

Элина встала, вся дрожа от ненависти к проклятой лапе, и снова швырнула ее на пол.

— С тобой покончено! Теперь я растопчу тебя! — И она еще раз занесла ногу над когтями.

— Не стоит этого делать, — вдруг услышала она чей-то голос.

От страха у девочки перехватило дыхание. Она резко обернулась. Часть стены рядом с кроватью Трейси была отодвинута, и в проеме стояла мисс Калверт в сияющем зеленом платье. За ее спиной темнела пугающая пустота.

— Извини, что прервала тебя, — сказала она. — Эта потайная лестница, построенная много лет назад еще моим отцом, ведет к комнатам, которые мы отдаем в распоряжение наших особо важных гостей. — И она жестом показала на темный проем в стене. — Но ведь уничтожать когти, принадлежащие мумии, — это более чем глупо! Почему бы их не использовать?

— Больше — никогда! — крикнула Элина. — Посмотрите, что из-за них стало с моей подругой! — Она боялась, что на этот раз Трейси может больше не прийти в себя.

— А я и не хочу сказать, что желания снова должна загадывать ты, — холодно улыбнулась мисс Калверт. Подойдя ближе, она жадным взглядом впилась в древнюю лапу. — Предлагаю тебе передать когти мне. А взамен я подарю тебе свободу. Я попрошу мистера Баттерворта найти тебе другого опекуна.

Элина посмотрела в холодные, ничего не выражающие глаза мисс Калверт и судорожно сглотнула. Эта жестокая дама давала ей шанс выбраться из «Пристанища страждущих»! Ведь это именно то, чего она больше всего хотела. Но она не могла передать проклятие древних когтей другому человеку, какую бы сильную ненависть она к нему ни испытывала.

— Нет, — ответила Элина.

Подняв ногу, она со всей силы наступила на птичью лапу. Ей показалось, что когти стальные, потому что они нисколько не повредились.

— Не дам! — крикнула Элина и наклонилась, чтобы подобрать лапу.

Но Виктория Калверт оказалась проворнее. Оттолкнув девочку, она резко нагнулась к полу и схватила когти, поспешно прижав их к сверкающему драгоценностями платью.

— А теперь ты мне расскажешь, как действует эта лапа, — требовательно заявила она. — Надо говорить какие-то волшебные слова? Или трижды поворачиваться вокруг себя?

— Не скажу, — упрямилась Элина. Мисс Калверт бросила на нее презрительный взгляд.

— Я все равно это выясню, можешь не сомневаться. — Она рассмеялась. — Я женщина настойчивая. С этими тремя желаниями я смогу стать очень богатой и счастливой. Мне всегда хотелось перелететь через океан, как это делают птицы. Теперь это сбудется, как и многое из того, чего я еще так хотела.

Элина решила сделать еще одну попытку:

— Вы сами пожалеете, если загадаете желание на этой лапе. Пожалуйста, позвольте мне ее уничтожить.

Но мисс Калверт ее не слушала. Она с жестокой улыбкой смотрела на лежавшую в постели Трейси.

— Бедная девочка… Теперь, когда у нее больше нет силы когтей, боюсь, она снова станет тем, кем всегда и была, — маленьким ничтожеством!

Виктория Калверт резко развернулась и вышла из комнаты, все еще крепко сжимая в руке соколиную лапу. Потайная дверца бесшумно закрылась за ее спиной, и, не зная о существовании тайного хода, было бы почти невозможно разглядеть на стене очертания двери.

Элина упала на колени перед кроватью Трейси. На атласные простыни закапали ее слезы. Рука Трейси была в ее руке. Перед глазами Элины все еще стояло ужасное, израненное лицо Бена. Хорошо, что ей хотя бы удалось уберечь Трейси от этого страшного зрелища.

Или не удалось? Элина резко подняла голову. С улицы снова донеслось… посвистывание!

Медленно поднявшись с колен, девочка подкралась к окну. В темноте тихой ночной улицы она увидела, что около фонарного столба стоит какая-то высокая фигура. Элина услышала, как открылась дверь «Пристанища», и ей показалось, что свет из дверного проема как будто пронзил насквозь стоявшего у фонаря человека. А потом по ступенькам медленно спустился еще кто-то, и это существо окружал бледный мерцающий голубоватый свет. В темноте мелькнули белый фартук и чепец. Сердце Элины чуть не остановилось: призрак Полли!

Свист прекратился. Две призрачные фигуры встретились, и та, что стояла у столба, снова засвистела, теперь уже чисто и радостно, а потом оба привидения медленно удалились по омытой дождем улице.

— Бен… и Полли, — едва смогла выговорить Элина. — Он забрал ее с собой.

Девочка обернулась к кровати. Слышала ли Трейси этот свист?

Нет, Трейси лежала все так же неподвижно.

«Может, оно и к лучшему», — подумала Элина. Когда-нибудь, если Трейси поправится, она расскажет ей, что видела сегодня. А сейчас на Элину навалилась такая страшная усталость, что она с трудом добралась до стула и тут же провалилась в глубокий сон…

Когда Луиза замолчала, в комнате повисла тишина. Нарушила молчание Джо:

— Это ведь еще не конец, правда? Что стало с Трейси?

Ее поддержала Алекс:

— Да, и с мисс Калверт! Она выяснила, как загадывать желания на когтях?

— Мне кажется, Элине могло и присниться, что она видела мертвого Бена, — предположила Чарли. — Или ей это показалось — от усталости случаются галлюцинации.

— Может быть, — согласилась Луиза. — И очень даже может быть, что все, что потом произошло с мисс Калверт, — всего лишь совпадение.

— А что произошло? — встрепенулась Джо.

— Да-да, расскажи дальше, — поддакнула Алекс.

Но тут Чарли вскочила на ноги.

— Подожди, не рассказывай пока! Сначала я хочу намазать себе волосы этой краской.

— Ты ведь шутишь, Чарли? — все еще не верила Джо.

— А что скажет твоя мама? — задала вопрос Луиза.

— Моя мама говорит, что это мои волосы — что хочу с ними, то и делаю. — Чарли пожала плечами. — Ей все равно.

Алекс вздохнула.

— Но все-таки она, наверно, ужасно удивится, если ты вернешься из Нью-Йорка блондинкой.

ГЛАВА 15

— На коробке написано, что краска придает временный оттенок волосам, — сообщила Чарли подружкам, выйдя из ванны с тюрбаном из полотенца на голове. — Цвет смоется через несколько недель.

— Дай посмотреть, как получилось. — Джо тряхнула собственными темными волосами.

— Еще рано. Надо подержать краску немного в тепле, а потом смыть. — Чарли снова плюхнулась обратно на кучу матрасов. — Так что у Луизы есть время, чтобы все нам дорассказать. Что же там произошло после того, как Элина увидела призраки Бена и Полли?

Луиза сделала большой глоток воды и продолжила.

Когда Элина проснулась, было уже утро. Пришел доктор и склонился над Трейси.

Элина испуганно вскочила. Неужели он пришел слишком поздно?!

— Все хорошо, детка, — мягко обратился он к Элине. — Она спокойно спит. Теперь ясно, что она поправится. Организм молодой…

Потом он ушел, дав массу указаний о том, чем кормить и поить Трейси, когда она проснется.

Проснулась она несколько часов спустя.

— Мне снился Бен… Он вернулся на свою ферму… — Она всхлипнула. — Я тоже хочу домой. Все это было так глупо — мечтать стать актрисой! Бен всегда знал это.

Элина сжала руку Трейси.

— Это не глупые мечты! И ты стала актрисой не из-за волшебства. Я же слышала и видела тебя на сцене. Ты была великолепна, восхитительна! Ты просто обязана выступать и дальше. И ты нужна мне.

Трейси посмотрела на Элину печальными глазами, и Элина поспешила продолжить, пока знала, что надо сказать:

— Я никогда не думала, что мне кто-нибудь будет нужен. А теперь мне нужна ты. Мне нужно, чтобы ты была моим другом. И еще мне нужно, чтобы ты была сильной и помогла мне уйти от мисс Калверт. Мне надо, чтобы ты стала великой звездой театра, — тогда ты сможешь забрать меня с собой. Не сдавайся, не уезжай в Висконсин! Что тогда будет со мной?!

Трейси озадаченно нахмурилась.

— Я не думала… о тебе, — пробормотала она.

— Дело не только во мне. Внизу тебя ждут десятки репортеров. Все они считают, что ты чудо. Весь город так считает! И все ждут, когда ты сообщишь, будешь ли еще выступать на сцене.

Трейси вздрогнула.

— Мюзикл… Люстра… Вряд ли…

— Будут и другие шоу, — настаивала Элина. — Разные. Послушай, ты сделаешь это только для меня… Просто, когда ты поешь… это словно благословение для всех, кто тебя слышит.

Элина говорила сбивчиво, стараясь находить подходящие слова, чтобы пробиться сквозь боль, окутавшую Трейси. И вот уже лицо подруги озарилось внутренним светом.

Элина оказалась права. На Трейси посыпались предложения. И она нашла в себе силы вернуться в «Хрустальную люстру». В течение недели они переехали в роскошную квартиру на Парк-авеню, и Трейси подписала долгосрочный контракт с Эмметом Барнсом — она будет исполнять главные роли во всех его мюзиклах.

С тех пор каждый свой спектакль Трейси заканчивала собственным, как его называли поклонники, «уинтерсовским» поклоном. Когда зрители вызывали ее последний раз, она всегда поворачивалась спиной к залу и, стоя на середине сцены, кланялась и посылала воздушные поцелуи тому, кто был виден только ей одной. Неважно, насколько она стала знаменита, она все равно никогда его не забудет…

Элина жила с Трейси и работала ее помощницей, пока не закончила школу и не поступила в университет. Там она изучала повадки животных и стала экспертом по хищным птицам — ястребам, орлам и соколам.

Предсказание Элины в отношении мисс Калверт тоже сбылось. Поначалу казалось, что она получит все то, о чем мечтала, включая полет через океан.

Как уже было сказано, в те времена еще не существовало длительных пассажирских перелетов. Но зато существовали дирижабли, наполненные водородом и гелием: они-то и летали через Атлантику. Некоторые из них были очень большими, с множеством спальных мест, с удобными креслами — совсем как на океанском лайнере.

Мисс Калверт полетела на таком дирижабле в Европу. Там она как безумная бегала по магазинам Лондона, Парижа и Рима. В мае 1937 года она возвращалась обратно через океан на роскошном дирижабле «Гинденбург», везя с собой несколько чемоданов с новыми платьями, драгоценностями, произведениями искусства. Там же у нее лежали соколиные когти.

Фотография того события известна многим. Как только «Гинденбург» приземлился, он внезапно рассыпался на куски[4]. Элина и Трейси услышали о трагическом известии по радио. Даже в голосе журналиста звучали рыдания, когда он описывал, как огромный дирижабль накренился и вспыхнул.

Погибло тридцать шесть человек, но мисс Калверт выжила. Возможно, это было ее последнее желание — пережить катастрофу. Ее, сильно обгоревшую, вытащили из-под обломков корабля. Спасатели утверждали, что рассудок ее помутился, потому что она беспрестанно бормотала что-то о пропавших вещах и о том, что какие-то когти сыграли с ней злую шутку.

В конце концов ей пришлось продать «Пристанище страждущих», чтобы оплатить счета за медицинское обслуживание. Она переехала в небольшую квартирку в бедной части города, где и прожила до самой смерти.

— Но в этом нельзя винить Элину, — заявила Чарли. — В конце концов, она изо всех сил пыталась ее предупредить об опасности. Она не хотела отдавать когти мисс Калверт.

— А может, это вообще произошло не по вине древнего проклятия, — принялась размышлять вслух Алекс. — Просто сначала мисс Калверт везло, а потом перестало везти.

Джо поежилась.

— Да какая разница! Зато какое облегчение для всех, что мерзкая лапа, скорее всего, сгорела во время крушения. Представляю, как все это выглядело… эти тлеющие остатки дирижабля…

— Вовсе нет, — отозвалась Луиза тихим, дрожащим голосом, — вовсе она и не сгорела, а наоборот… она здесь! ВОТ ОНА! — неожиданно крикнула девочка и кинула что-то в самый центр круга, который образовали слушавшие ее подружки.

— Когти! — завопила Чарли и резко отскочила назад.

С криками ужаса Джо и Алекс кинулись прочь, подальше от сморщенного коричневого предмета, лежавшего на белом покрывале. Стуча зубами, Алекс спросила:

— Что… что это такое?

Джо вцепилась в руку Луизе, которая спрятала лицо в подушку. Когда же она наконец подняла голову, лицо ее было пунцовокрасным.

— Попались? — едва смогла выдавить она сквозь душивший ее хохот.

Алекс с отвращением подняла двумя пальцами то, чего они все так испугались.

— Это всего лишь засушенная куриная лапа, — вынесла она вердикт. — Где ты ее взяла?

Луиза все никак не могла унять смех.

— Я нашла ее в шкафу в школьной лаборантской, когда искала необходимые детали для нашей выставочной машины. — Она весело оглядела лица девочек. — Если бы видели свои лица! «Когти! Когти!» — И она снова уткнулась лицом в подушку.

— И ты привезла эту куриную лапу с собой? Ты все это запланировала так давно? Значит, ты притворялась, что сама ужасно боишься рассказывать нам эту историю? — догадалась Джо.

— Ну, у вас всегда есть в запасе такие классные страшилки. А тут я знала, что настает моя очередь, так что…

Алекс глубоко вздохнула.

— Да, Луиза, ты хорошо отыгралась. Я могла ожидать такого от Чарли, но не от тебя.

— А как она хорошо притворялась! — восхитилась Джо. — Я нисколько не сомневалась, что ей действительно очень страшно.

— Я тоже, — призналась Чарли.

Ее тюрбан размотался, пока она удирала от «когтей», и теперь, когда она наклонилась вперед, чтобы получше разглядеть куриную лапу, свет от лампы упал на ее голову.

— Чарли! — крикнула Джо. — Твои волосы!

ГЛАВА 16

Спохватившись, Джо решила успокоить подругу:

— Не переживай, краска скоро смоется.

Чарли была страшно расстроена:

— Рыжие!

— А по-моему, смотрится здорово! — подбодрила Алекс.

— Но они же рыжие! — никак не могла поверить в свое горе Чарли.

— Зато ни на что не похоже, — попыталась найти что-то положительное Луиза. — Не как у всех.

— Ну вы что, не видите? — совсем уж отчаянно закричала Чарли. — Я же совершенно рыжая!

И действительно, ее некогда черные блестящие волосы отливали ярко-морковным оттенком. Она с отвращением посмотрела на себя в зеркало.

— Пойду еще раз промою, — бросила она и побежала в душ.

— А мне не кажется, что так уж плохо смотрится, — пожала плечами Алекс.

Джо покачала головой.

— Будь осторожна, загадывая желания. Так, кажется, предупреждал тебя, Луиза, твой двоюродный дедушка Тейлор?

— Бедная Чарли, — сочувственно проговорила Луиза. — Ей хотелось, чтобы на нее обратил внимание Джесс. Думаю, теперь он ее обязательно заметит.

Алекс внезапно вскочила с места.

— Кстати об этих двух гениях! Мы же до сих пор не расквитались с ними за их шутку с ползающим шлангом!

Луиза благоразумно предостерегла:

— Они уже от нас чего-то ожидают, поэтому надо придумать что-то очень необычное.

— У меня идея! — воскликнула Джо. — Давайте вызовем их из комнаты. Скажем, что мистер Миролюб хочет провести собрание, что у него возникла какая-то блестящая мысль по поводу завтра. Алекс, ты сможешь изобразить по телефону его голос?

— Что ж, мальчики, жду вас через десять минут. Понятно? — потренировалась Алекс голосом мистера Миролюба.

Джо прыснула:

— Супер!

— А потом что? — засомневалась Луиза. — Ну, позовем мы их на собрание, а дальше-то что?

— Для этого нам понадобятся сумасшедшие мозги Чарли. Чарли, иди-ка сюда! — позвала Джо подругу.

Чарли появилась из ванны с прилипшими к голове, мокрыми волосами.

— Когда они мокрые, они не так ужасно выглядят. Теперь мне придется несколько недель прилизывать волосы каким-нибудь жиром. — И она со стоном повалилась на кровать.

— Забудь ты о своих волосах! Нам нужны твои мозги!

Услышав о том, что они задумали с этим поздним собранием, Чарли хитренько улыбнулась:

— Должно получиться просто здорово!

Через десять минут они уже прокрались мимо комнаты мальчиков и приклеили на лифт табличку: «Не работает. Пожалуйста, пользуйтесь лестницей». И нарисовали стрелочку, указывающую на старую винтовую лестницу.

— Теперь надо придумать, как приглушить свет, — задумалась Джо, глядя на лампочку на потолке. — Если мы просто выкрутим лампочку, будет слишком темно.

— Интересно, что понадобилось старому Миролюбу посреди ночи? — услышали девочки голос зевающего на ходу Джесса.

Мальчики открыли дверь на лестничную площадку.

— Ого, такая старая страшная лестница! — раздался в тишине голос Марка. — Думаешь, он имел в виду эту дорогу?

И снова заговорил Джесс:

— Стрелка на лифте показывала в эту сторону. Пойдем. Надо спуститься всего на один этаж.

— Готовы? — шепотом проверила сообщниц Джо.

— Давно, — так же шепотом отрапортовала Луиза. — Пора!

Звук работающей машины по изготовлению поп-корна на пустынной лестнице казался раз в десять громче. Как будто что-то взрывалось или грохотали выстрелы: ПАФ! БАХ! БУМ! БА-БАХ!

Джесс и Марк рванули обратно наверх, но на последней ступеньке их уже поджидала светящаяся белая фигура.

— А-а-а-а-а! Помогите!

— Выпустите нас отсюда!

— Нет! — послышался откуда-то снизу страшный голос, заглушая взрывы, издаваемые машиной для поп-корна. — Вы попали в параллельный мир! Отсюда нет выхода!

— Джесс, — вдруг замер на месте Марк, — а ты не чувствуешь запах поп-корна?

Теперь все шестеро сидели на ступеньках и жевали поп-корн.

— Как вам это удалось? — поинтересовался Марк.

Положив в рот сразу три хрустяших шарика, Алекс принялась объяснять:

— Я играла роль привидения на солнечных батареях на последней ступеньке лестницы. Все очень просто: белая простыня и под ней несколько лампочек на солнечных батарейках.

— А мы с Луизой и Чарли запустили внизу машину для изготовления поп-корна, — добавила Джо. — Мы прихватили с собой второй экземпляр нашей машины на тот случай, если вдруг завтра что-то не получится с выставочным образном.

— Думаю, надо снять полотенце с лампочки, — вспомнила Алекс, бросая в рот последний кусочек поп-корна. Мы же не хотим устроить пожар. — И она стала подниматься по лестнице.

И тут распахнулась дверь на площадку этажом ниже. К ребятам обратился служитель охраны отеля в синей униформе.

— Что вы здесь делаете, дети? — сурово спросил он. — От жильцов поступают жалобы на шум.

— Я прослежу, чтобы они немедленно отправились спать, — раздался сверху голос мистера Миролюба. — Не беспокойтесь, молодой человек.

— Что ж, прекрасно, сэр. Извините, я не сразу понял, что дети не одни. — И охранник вежливо попятился и тихо прикрыл за собой дверь.

— Молодей, Алекс, — захихикала Джо. — Ты умеешь говорить его голосом так, что ни за что не отличишь!

Алекс немного смутилась.

— Ну, мне приятно это слышать. Правда мне бы не хотелось, чтобы у старика Миролюба были из-за нас неприятности. Вообще-то для учителя он ничего…

И ребята побежали вверх по лестнице. Выйдя на свет, Джесс в изумлении остановился:

— Чарли! Что у тебя с волосами?!

— Я… ну… решила сменить имидж, — промямлила Чарли. — Выбрала солнечный… апельсиновый оттенок.

Джесс поправил на носу очки.

— А мне больше нравилось, как было раньше…

Чарли уставилась на него, удивленно расширив глаза:

— Нравилось?

Джесс кивнул.

— Ага. Они всегда были такие гладкие и блестящие, — печально протянул он.

Чарли покраснела:

— Этот цвет скоро смоется. Это ненадолго.

Джо, Луиза и Алекс переглянулись.

— Будь осторожна, загадывая желания, — прошептали они друг другу.

На следующий день на обратном пути, проезжая по мосту над Хадсон-ривер, любители ночных страшилок бросили прощальный взгляд на небо Манхэттена. Багажник машины мистера Миролюба был до отказа набит многочисленным багажом, аппаратурой и двумя большими призами.

Марк с довольным видом вздохнул.

— Кажется, нам удалось доказать им всем, что мы не какие-то там провинциалы. Все-таки вам четверым достался второй приз, а мы с Марком получили почетную грамоту.

Джо зевнула.

— Ужасно хочется домой.

— Будешь всем хвастаться наградой? — Мистер Миролюб весь сиял.

— Нет, — снова зевнула Джо. — Буду спать дня два подряд.

Они устроились поудобнее, приготовившись к долгой дороге до Лейквью. Положив головы на свои рюкзаки, ребята по очереди зевали.

— Да, денек выдался трудный, — согласился мистер Миролюб, поглядывая на своих подопечных в зеркальце заднего вида. — Полагаю, вы совсем утомились от суеты этой Выставки Научных Достижений.

Утомленные любители страшилок и совместных ночных проказ тайком переглянулись за его спиной и закрыли глаза.

Примечания

1

Луксор — город в Египте. Его западная окраина является частью территории столицы Древнего Египта — города Фивы. Неподалеку от Луксора располагается так называемая Долина царей с захоронениями фараонов.

2

Лорд Карнарвон скончался вскоре после окончания раскопок от укуса москита. Спустя четыре года после обнаружения гробнииы Тутанхамона из числа непосредственных участников раскопок в живых останется только Хоуард Картер.

3

Бродвей (Broadway) — одна из главных улиц в Нью-Йорке, на которой находится большинство театров города.

4

Комфортабельный, самый большой в мире дирижабль «Гинденбург», принадлежавший немецкой компании «Цеппелин», внезапно взорвался над аэродромом Нью-Йорка 6 мая 1937 г. при попытке встать на якорь.

Content

Шэрон Саймон
Отель с привидениями

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

Примечания