Нина Баскакова

ТЫ В МОИХ РУКАХ

Глава 1

20 мая 2065 год. Окраина Москвы.

Дест лежал на диване и читал электронную книгу. В кармашке обложки книге была вставлена фотография. Немного потрепанная и местами обгорелая, но огонь прошелся только по краям, оставив изображение на ней девушки целым. На вид ей можно было дать и двадцать и двадцать пять. Рыжие волосы, джинсовая куртка и усталое лицо, которое смотрело в сторону. Иногда Дест отвлекался от книги и переводил взгляд на фотографию. Разглядывал какое-то время и вновь продолжал читать.

Стук в дверь заставил поморщиться. Дест думал, что человек через пять минут уйдет, решив, никого нет дома. Но посетитель был настойчив. Барабанил в дверь уже десять минут.

— Дест, если ты не откроешь дверь, то я ее выломаю, — последовала угроза от Ника. Мужчина поморщился. Этот просто так не уйдет. Ника всегда отличало упорство в поставленной цели. Пришлось подняться и открыть дверь.

— Заходи, — пропуская вперед Ника, ответил Дест. Сразу закрыл дверь.

Ник прошел в квартиру. Включил люстру, отчего Дест поморщился. Оглядел комнату, в которой слоем лежала пыль.

— Ты здесь решил корни пустить? Как дерево? — спросил Ник.

— Хорошая идея, — садясь на диван и закрывая книжку, ответил Дест. — Чего пришел?

— Тебя проведать, — Ник нашел взглядом стул, что стоял у окна. Стряхнул с него пыл и поставил напротив дивана, спинкой вперед. Оседлал его, положив руки на спинку. — Какое сегодня число?

— Без понятия, — пожал плечами Дест.

— А который час?

— Ты приехал время спросить?

— Две недели ты отказываешься выходить на связь. Заперся в своей берлоги и не выходишь из нее.

— Допустим выхожу, — устало ответил Дест.

— Куда?

— За едой.

— В кафе тебя не видели месяц.

— Ты за мной следишь? — спросил его Дест.

— Беспокоюсь. Что происходит?

— Ничего. У меня отпуск. Ты проводишь отпуск на берегу моря в окружение красоток, а я здесь. Каждый отдыхает, как ему нравится. Поэтому твой приезд лишний.

— Ты собираешься возвращаться в дело? — серьезно спросил его Ник.

— А нужно? Вы ведь и без меня неплохо справляетесь.

— И что теперь? Решил уйти?

— Нет. У меня отпуск до возвращения Фильки.

— Сколько ему осталось?

— Три месяца.

— А отдыхать не устанешь?

— Как устану так вернусь. Скорее всего, я уеду, — ответил Дест.

— Куда?

— Туда, где вы меня не найдете.

— У меня твой отдых вызывает беспокойство.

— Все в порядке.

— Похоже не депрессию.

— Какая разница, что у меня? Что ты можешь предложить? Таблетки? Знаешь как я отношусь к колесам. Или предложишь душу излить? Врач-недоучка, а советы лезешь давать.

— Я предлагаю помощь.

— Когда она понадобится, то я ее спрошу. Пока помощь мне не нужна, — Дест раздраженно открыл книжку, машинально коснулся пальцами фотографии.

— Давно с ней виделся? — спросил Ник, проследив за его движением. Дест вначале хотел его послать, но потом передумал.

— Полгода назад, — ответил Дест. — Она ребенка ждала. Уже должна была родить.

— Понятно, чего тебя так глюкануло.

— Нет, мне все равно. Даже странно, но все равно.

— Верю, — ответил Ник, отмечая, что Дест опять взглянул на фотографию девушки. — Раз тебе все равно, то тогда тебе неинтересно, что у твоей зазнобы неприятности.

— Откуда знаешь, — после минутного молчания, спросил Дест.

— Птичка одна напела. Хотела, чтоб мы поддели ее, — равнодушно ответил Ник.

— И?

— Мы взяли заказ. Официально денежки выплачены. Чек я принес тебе. Не хочешь разобраться, как твоя подруга попала на два ляма? — Ник видел, как Дест сжал зубы. Он бы выругался. Но Дест всегда отличался сдержанностью. Закрыл глаза.

— Я оплачу счет.

— Не парься. Из общего взяли. Лисичка уже своей стала. Я проследил ее маршрут. Она к себе уехала.

— Так у нее в Прирощенске только сестра, с которой они на ножах всю жизнь? — сказал Дест.

— Это уж не мое дело. Я не копал в этом городке. Только довел до него. Но раз тебе неинтересно, то и правильно сделал, что не стал дальше соваться. Что делаешь? — наблюдая, как Дест достает сумку с вещами, спросил его Ник.

— Отдыхать поеду, — ответил Дест.

— Если помощь понадобиться, то ты нас в известность поставь, — поднимаясь, сказал Ник.

Дест промолчал. Но теперь можно было быть спокойным. Лисичка его к жизни вернет.

5 июня 2045 года. Прирощенск.

Небольшое кафе при дороге. Она работала там. Официантка в белой блузке, черной юбке, белом переднике и черных туфельках на небольшом каблуке. Волосы собраны в пучок. Глаза усталые, но макияж стирает все следы усталости. Дежурная улыбка, ничего лишнего. Она почти не изменилась за семь лет с того момента, как была сделана фотография. Он теперь мог любоваться на нее хоть целый день. Занимал один из ее столиков, открывал электронную книгу и читал. Здесь же он обедал, ужинал. Пил компот. Так проходил целый день. Так как его средний счет составлял полторы тысячи, то его не трогали.

— Ты ему нравишься, — прошептала напарница Алисы, с румянами на щеках Мила.

— С чего ты так решила? — спросила ее Алиса, стоя около стойки бара и наблюдая за залом.

— Мужик уже неделю здесь ошивается. Каждый день садиться за твои столики, оставляет тебе щедрые чаевые. Когда ты отходишь, то он пялиться на тебя. Ты бы поосторожнее с ним.

— На вид вроде нормальный человек, — поглядывая на мужчину, что склонился над книжкой, заметила Алиса. Среднего роста, среднего телосложения, с короткой стрижкой, в очках. На вид ему было около сорока. Он мог работать и менеджером, и ученым, а мог и слесарем на заводе заниматься станками. Невзрачная внешность. Совершенно не запоминающиеся лицо. Но не местный. У местных столько денег не было бы, чтоб просиживать их в кафе.

— Как дела, красавицы? — заходя в кафе, спросил их Михаил, который был что-то вроде за директора их заведения. На самом деле кафе принадлежало совсем другому человеку, но Михаил решал все вопросы.

— Без происшествий, — пожала плечами Алиса.

— Сегодня вечером с шести зал заказали. Поэтому закроемся на обслуживание.

— Надеюсь не как в прошлом месяце? — поморщилась Мила.

— Да ладно тебе нос морщить. Как будто вас тогда обидели. Хорошо же на кошелек дали, — заржал Михаил.

— Ага, а Полина потом две недели провела в больнице, — возразила Мила.

— Так не надо было сопротивляться. Удовольствие надо получать. Удовольствие, — ответил Михаил. Мила хотела ему возразить, но посетитель потребовал счет, поэтому она пошла работать.

— Нужно предупредить того мужчину. Он у нас уже неделю сидит до закрытия, — сказала Алиса, кивнув в сторону мужчины с электронной книжкой.

— Дест? А он чего здесь забыл? — Михаил нахмурился. Даже пот на висках выступил. — Спрашивал про кого-нибудь?

— Нет. Только еду заказывает и сидит целый день, — ответила Алиса.

— Пойду узнаю, что ему здесь надо.

Михаил о чем-то разговаривал с Дестом минут десять. Тот только и делал, что морщился. Ему явно это общение не нравилось. Мила отвлеклась на работу. Михаил нашел ее на кухне.

— Сегодня за наш счет его заказ.

— Как скажете, — пожала плечами Алиса.

— Если начнет про кого-то расспрашивать, то сразу мне сообщи. И сегодня ты на банкете не работаешь.

— А это почему?

— Потому.

— Я тоже не хочу, — услышав разговор, сказала Мила.

— Дверь показать? — спросил ее Михаил.

— Это почему ей такие прерогативы? — спросила недовольно Мила.

— Вот точно не завидовал бы, — ответил Михаил.

— Почему? — спросила Алиса. В голове уже промелькнули самые страшные мысли.

— Работаем девочки, а не вопросы задаем. На вопросы у нас еще будет время, — ответил Михаил.

Как раз еще и люди пошли довольно активно, поэтому он был прав. Алиса и Мила смогли вновь продолжить разговор лишь через час, когда в зале было занято лишь два стола.

— Что вечером будет? — тихо спросила Алиса.

— Пьянка. Они в тот раз напились, а потом им другого развлечения захотелось. Начали к нам приставать. Свое получили.

— И ты после всего этого здесь работаешь? — после минутного молчания, спросила Алиса.

— А куда еще идти? Сама знаешь, что здесь хорошо платят. Надо задержаться любым путем. Полина не захотела возвращаться, так теперь жалеет. Нашла работу полы мыть, так зарплата в два раза меньше.

— Противно все это, — поморщилась Алиса.

— Так кто же спорит? Противно. Но жить надо, — ответила Мила.

В последний год Алиса так и жила. Кидалась на любую подработку. Противно, но жить надо. Надо просить, терпеть и выживать. Только порой возникали мысли: зачем так стараться? Зачем пытаться встать с колен, когда все так плохо и просвета этому нет? А борется. Пытается расплатиться с долгами.

— Я узнала, чем так этот Дест страшен, — Мила затащила ее на кухню. — Модест Петрович Веринский. У него родители чего-то не поделили с Капой. Рыжий такой. Восемнадцать лет назад его с друзьями убитыми нашли.

— Восемнадцать лет назад мне девять было. Слышала что-то такое, но мне не было дело до рыжих бандитов. А я его помню. У меня сестра все по нему сохла. Пару раз даже у нас в доме появлялся. Так вот, Дест тогда его и зачистил. И не только его. Пока он в городе жил, то здесь голову поднять и лишнее слово сказать боялись. Потом он уехал. Лет десять его не было видно. А теперь вернулся.

— Модест. Имя необычное. Это не у него еще брат Филька?

— У него. Тот еще бандит, — закивала головой Мила.

— Девочки, вы работать собираетесь или так и будете трепаться? — гаркнул на них Василий, который был за повара. — Забирайте заказ.

Алиса вышла в зал. Она его вспомнила. Давно это было. Ей тогда было двадцать лет. Она только окончила техникум. Тогда Алиса жила вместе с сестрой и ее мужем в родительской квартире. Вместе с Машей они рано остались без родителей, который унесла автокатастрофа. Сестра тут же выскочила замуж, несмотря на то, что была младше Алисы на два года. Алиса же училась, работала. За полгода до окончания учебы ей пришлось уйти с работы, чтоб подготовиться к учебе. Федя, муж Маши, только поддержал ее. Говорил, что учеба важнее. А они с Машей помогут. Одна же семья. Дальше все было банально. Алиса сдала экзамены. Вернулась домой, где Федя выставил счет. Начал к ней приставать. Маша вернулась не вовремя. Увидела все это. Обвинила во всем Алису. Оставаться дома Алиса не могла. Так она оказалась на улице…

Дест собрался уходить. Это вывело Алису из воспоминаний. Она машинально ему улыбнулась. Какая разница что у тебя на душе. Клиенты должны видеть улыбающегося человека, тогда захотят вернуться в кафе.

— Сегодня счет оплачивает наше заведение, — сказала она.

— Не имею привычки жить в долг, — доставая деньги, ответил Дест.

— Как пожелаете.

— Интересное слово «пожелаете», — он криво улыбнулся, смотря на книгу. — Хочешь сказать, что исполняешь желания?

— Я сказала, что если вы хотите оплатить заказ, то я принесу чек, — ответила Алиса.

— Будь осторожнее со словами. Иногда их можно понять двусмысленно, — Дест посмотрел на Алису. Свет мелькнул в его очках. Алиса почему-то внутренне напряглась.

— Буду иметь в виду, — ответила она, уходя к кассе. Она чувствовала спиной его взгляд. Взяла чек. Повернулась. Он продолжал наблюдать за ней с кривой улыбкой. Это Алисе совсем не понравилось. Ей не хватало еще таких неприятностей для полного счастья.

Домой возвращаться не хотелось. Дом. Его не было. Алиса снимала койку в студии у одной женщины. Приходила туда только переночевать, чтоб потом выйти вновь на работу. Там и вещей почти не было. Только самое необходимое. Раньше у нее была квартира. У них была квартира. Все было. Теперь же ничего не осталось.

Банка пива в руках. Какая-то булка. Мостик через небольшую речку и тропинка, по которой почти никто не ходит. Здесь можно было спрятаться от всех. Подумать. Только о чем думать? Вспоминать прошлое? Его надо отпустить. Прошлое не вернуть. Думать о настоящем? Оно было таким безрадостным, что даже мысли о нем допускать не хотелось. Будущее было совсем страшным. После того, как ее поймали в подъезде бандиты и угрожали расправой, Алиса перестала думать о завтрашнем дне. Жила сегодняшним. Появился страх и понимание, что завтра может и не наступить. Тонкий шрам на шеи остался напоминанием о той встречи. Тогда она и решила сбежать из Москвы. Вернуться в Прирощенск.

От алкоголя мысли начали путаться. Она понимала, что это все вредно. Но так уходила пустота, которая мешала жить. Так забывались проблемы. Жизнь не была такой серой и унылой. Раньше Алиса не пила. Начала, когда вышла из больницы. Она не могла уснуть. Ее всю трясло на нервной почве. Тогда она и стала добавлят вначале ложку в чай, потом две. Теперь она спокойно выпивала две банки пива или бутылку вина. После этого она шла домой и забывалась тревожным сном, чтоб потом утром пойти на работу. Алкоголь не сильно отражался на ее лице. Специальный крем, который придавал лицу свежесть, маскирующий карандаш, немного макияжа. После этого никто и не догадывался о ее времяпровождении.

Деревянный мостик с перилами. Внизу быстро течет вода. Завораживает. Будь здесь глубже, то Алиса бы не удержалась.

— Ты много пьешь, — спокойный голос, немного хриплый, с теплыми нотками. Алиса вздрогнула. Первым желанием было вжать голову в плечи, но она сдержала свой порыв. Он облокотился на периллы. Алиса заметила в его руках сигарету.

— А вы курите, — выпалила она.

— Недавно начал. Решил, что в сорок лет надо заиметь какую-нибудь вредную привычку. Это лучше, чем порыв купить мотоцикл.

— Я тоже решила завести вредную привычку.

— Рано. К тому же алкоголь вреднее сигарет.

— Все вредно, — ответила Алиса, допивая банку и убирая ее в пакет. Достала вторую.

— Хочешь напиться как вчера? — наблюдая за ней, спросил Дест.

— Возможно. И не так сильно я вчера напилась.

— До дома ты дошла. С трудом, — хмыкнул он.

— Следили за мной?

— Наблюдал.

— Зачем?

— Интересно.

— Мне Михаил сказал, чтоб ему рассказывали обо всех, кем вы будете интересоваться. Выходит, в списке первая я, — Алиса грустно усмехнулась.

— Он об этом знает, — последовал спокойный ответ.

— А я вас помню. Когда я с сестрой поругалась, то меня Филька поддержал. Я у вас два дня жила, — нарушила молчание Алиса.

— Три. Две ночи и три дня. Потом ты села на поезд и уехала в Москву.

— Филька мне денег одолжил, а вы помогли найти недорогую комнату. Через три месяца я вернула деньги Фильки.

— Знаю.

— Что вы хотите?

— Пока поговорить.

— А потом?

— Давай вначале разберемся с «пока». Почему ты всю неделю еле доходишь до дома? Ты понимаешь, что так нельзя?

— Хотите прочитать мне лекцию о вреде алкоголя?

— Я задал конкретные вопросы, на которые я хочу получить ответы.

— А почему люди пьют? — в свою очередь спросила Алиса.

— Меня не интересуют все люди. Меня интересуешь ты.

— Душа болит. Я не справляюсь с нагрузкой. Алкоголь дает иллюзию, что я справлюсь. Думаете я не понимаю, чем все может закончится? Прекрасно все понимаю. Но что делать, когда иначе не получается?

— Что у тебя не получается?

— Жить. Всегда должен быть смысл жизнь. А у меня его нет, — ответила Алиса. — У вас есть смысл жизни?

— Сам задаюсь этим вопросом.

— Я часто сюда прихожу. Иногда думаю, что будь река поглубже, то один шаг — и все проблемы решены.

— Но тебя что-то останавливает?

— Сама не знаю что. Наверно глубина речки, — Алиса нервно рассмеялась.

— Здесь мелко. Дно видно, — согласился Дест.

— Значит я права и прыгать не стоит. У вас возникало такое желание?

— Какое? Свести счеты с жизнью?

— Грубо звучит.

— А думаешь смерть — это что-то приятное и красивое? Смерть и секс всегда грязь. Мы их называем красивыми словами, но это грязь.

— Что же тогда не грязь? Жизнь? — тихо спросила Алиса.

— Жизнь — это не прекращающиеся испытание. Она нас проверяет на прочность. Не дает расслабиться ни на минуту. Постоянно что-то подкидывает, — ответил Дест. — Я не знаю ответа на твой вопрос, Лисичка. Сам себе его задаю, но так и не понял почему каждый день просыпаюсь. Может быть мы не видим смысла, но он на самом деле есть, только пока нам недоступен. Это как новый уровень. Новый параграф в учебнике. Пока не пройдешь старый материал, то не поймешь новый. Или как в компьютерной игре, где нельзя перескочить уровень. Как думаешь?

— Может быть, — пожала плечами Алиса. — Почему Лисичка?

— Алиса — Лиса. К тому же ты рыжая. До лисы не доросла. Лисенок. Лисичка, — спокойно ответил он. Достал еще одну сигарету. Покрутил ее в руках, словно раздумывал, стоит ли закурить. Его спокойствие раздражало. Как будто у этого человека отсутствовали эмоции.

— А Дест сокращенное от Модеста?

— Да. — он все же закурил. — Тебе уже наговорили обо мне?

— В общих чертах.

— Боишься?

— Нужно? — Алиса посмотрела на него.

— Не знаю, — ответил Дест. — Пойдем ко мне? Там и продолжим разговор.

— Я могу сказать «нет»? — спросила Алиса.

— Можешь. Но разговор никуда не денется, — ответил Дест.

— Ясно, — допивая вторую банку, ответила Алиса.

— О чем будем разговаривать? — спросила Алиса.

— Деньги, Лисенок. Мы будем разговаривать о них, — ответил Дест.

— Что-то мне это тема не нравится, — пробормотала Алиса.

— А какая тема тебе нравится?

— Долги?

— Странные у тебя вкусы, — хмыкнул Дест.

— Вы пришли по поводу долгов? — уточнила Алиса. Голова закружилась. Она вцепилась в перила моста. Угрозы. Страх. Боль. Нельзя, чтоб это повторилось. Они ее несколько раз ударили и оставили на память шрам. Обещали вернуться или прислать кого-то. — Не хочу.

Окурок полетел в воду. Алиса видела как он несколько раз кувырнулся в воздухе. Упал в воду. Течение сразу подхватило его. Заманчиво. Она начала оседать.

— Алиса! — громкий строгий окрик. Чьи-то руки крепко сжали ее плечи. Встряхнули.

— Не хочу, — тяжело сглотнув, прошептала Алиса. Страх. Он пронизывал все тело. Заставлял сердце бить с невероятной скоростью. Кровь стучала в висках. Сознание уплывало.

— Успокойся, — он прижал ее к себе. Его ладонь прошлась по ее спине, прогоняя страх. Алиса расплакалась. — Нашла место слезы лить. Поедем домой тебя отвезу.

— А разговор? — всхлипывая, спросила Алиса.

— Никуда он не денется, — ответил Дест.

Обнимая ее за плечи, Дест повел Алису в сторону машины. Она была на грани срыва. Панические атаки. Надо было себя довести до такой степени. Всего на полгода выпустил ее из поля зрения и такой результат плохой. Хоть рядом ее с собой сели. Глаза красные. Всю трясет. Он достал с заднего сидения куртку. Протянул Алисе. Она не понимающе посмотрела на него. Дест накинул куртку ей на плечи.

— Садись, — открывая переднюю дверцу, велел Дест. Алиса хотела что-то возразить, но не стала.

Упали первые капли. Пасмурное небо с утра хмурилось, а теперь решило разразиться настоящем ливнем. Они сидели в машине. Дест включил печку. Машину заводить не спешил. Алиса сидела в машине, сжав кулаки. Голова опущена. Она продолжала плакать, только тихо. Неслышно. Дест смотрел как дождь волнами заливает лобовое стекло.

— Вовремя мы с моста ушли, а то бы промокли, — сказал он, нарушая молчание.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Дальше… — рассеянно повторил Дест. Минуту молчал. — Откуда такие долги, Лисичка? У вас ведь все было нормально. Я смотрел бухгалтерию Дела Игоря шли в гору. Кредит он отдал.

— Мне надо поинтересоваться откуда вы все это знаете?

— Работа такая: все знать. Так что случилось?

— Он играл. На деньги. Очень большие деньги. Закрытый клуб.

— «Семерка»?

— Нет. Они на квартирах съемных собирались. Каждый раз новая, — ответила Алиса.

— Что-то новенькое. Хотя, сейчас этих закрытых клубов, как луж после дождя. Собираются по интересам, часто не всегда законным. Только за последний месяц пять таких вычислил, — сказал Дест. Зачем только он слил ей эту информацию? Хотел так добиться доверия? Обычно он никогда не говорил лишнего. Только по делу. Информация о клубах к ее делу явно не относилась. — И он стал проигрывать?

— Да. Пытался отыграться. Его это злило. Потом я забеременела. Игорь обещал бросить. Углубился в работу. Как раз пошли проблемы с его компанией. Оборудование сломалось. А я с угрозой оказалась в больнице. Меня не было месяц. Когда вышла, то оказалось, что он хотел поправить положение дел за игорным столом. Отдать долги.

— Но наделал новых, — закончил Дест, потому что Алиса замолчала.

— Да. Пришлось продать фирму, квартиру. Но этого оказалось недостаточно. Ему стали угрожать. Потом нашла его повешенным. На нервной почве случился выкидыш. Стоило выйти из больниц, как ко мне пришли за деньгами. У меня ничего нет. Ничего не осталось. И угрожать бесполезно, — Алиса коснулась шрама на шеи. — Я говорила, что отдам деньги, но на это нужно время. Только времени нет. Никто ждать не хочет.

— Никогда не знаешь, что завтра будет. Сегодня деньги в цене, а завтра они бумажки, поэтому и торопятся, — ответил Дест. Дождь стал слабеть.

— Сколько бы я ни торопилась, но деньги найти быстро у меня не получится.

— Знаю. О тех кредиторах можешь не беспокоиться. Твои долги у меня.

— И?

— Думаю сможем с тобой договориться о рассрочке, — Дест завел машину.

— На сколько лет?

— Пять лет. Ты живешь со мной пять лет, после этого все долги аннулируются.

— Смеетесь? — Алиса устало прикрыла глаза. Стоило им выйхать на дорогу, как Алису начало укачивать. Захотелось спать.

— Вроде на юмориста непохож, — ответил Дест.

— И как вы себе это представляете?

— Никак. Но по ходу мы разберемся со всем. Это будет интересный опыт.

— Не хочу.

— Лисичка, у тебя выбора нет. Придётся согласиться. К тому же тебя в таком состоянии я боюсь оставлять одну. Мало ли какие мысли придут к тебе в голову. Поэтому сейчас мы поедем ко мне. Там все решим.

Алиса хотела возразить, но пришло отупение, какое бывает после истерики. Еще наложилась усталость и опьянение. Захотелось забыться сном, чтоб утром открыть глаза и понять, что все это был лишь кошмар. Страшный кошмар, который пугает ночью, но стоит взойти солнцу, отходит в сторону, оставляя о себе лишь неприятные воспоминания. Но жизнь — это не сон. Или сон? Сознание запуталось. Оно не могло найти правильное решение. Опять пришел страх. Что ей предложил этот человек? Жить с ним? Она не вещь, которую кто-то захотел купить. Не вещь…

Однокомнатная квартира. Почти пустая. Алиса остановилась в коридоре, держась за стену. В голове всплыли страшные истории про маньяков-извращенцев, которые заманивали в свои логова девушек, а те потом не могли годами выйти на улицу. А ее ведь и искать некому. Звук закрывающейся двери заставил вздрогнуть. От испуга Алиса подавилась.

— Мне надо в ванную, — сказала Алиса.

Старая планировка. Еще с совместными санузлами. Включить воду. Пусть думает, что она умывается. Плохо. Голова кружится. Грязное зеркало. На полочке под зеркалом лежала зубная щетка, тюбик пасты и бритвенный станок. Одиночество. Безысходность. Может это и есть тот предел, которого она избегала? Дно, дальше которого падать некуда? Взгляд упал на бритвенный станок. Немного потерпеть и все. Зато не будет больше никаких мучений…

— Лисенок! — Дест толкнул дверь, у которой была сломанная защелка. Кровь в раковине. Алиса сидела с пустым взглядом. Он вздохнул. — Зачем?

Она не ответила. Пьяно улыбнулась ему. Дест отобрал у нее бритву. Осмотрел порез. Царапина. Его больше пугало состояние Алисы…

Одежда все равно была испорчена пятнами крови. Дест прямо в ней и запихнул Алису в душевую. Алиса не сопротивлялась. Она словно впала в сонное состояние. Дест включил холодную воду. Жалкая. Мокрая, с дрожащими губам и волосами, с которых ручьями стекала вода. Куда делась его Лисичка? Он помнил ее серьезно. Она часто была именно такой. На работе цепляла дежурную улыбку, но стоило ей выйти с работы, так серьезность возвращалась. Дест почти не помнил ее смеющейся. Улыбающейся искренне. Один раз. На свадьбе. Она была счастливой. Даст тогда даже позавидовал ее жениху. Руки тогда потянулись к фотоаппарату, но он не смог запечатлеть на память ее улыбку. Приревновал. Потом жалел об этой минутной слабости. Лисичка хорошо бы получилась на фотографии.

— Выключи, я замерзла, — попросила Алиса. Дест перекрыл воду и сел перед Алисой на корточки.

— Я могу тебя оставить на минуту? Хочу принести тебе полотенце. Ты не наделаешь глупостей? Лисичка, я жду ответа.

— Не наделаю, — прошептала она, посиневшими губами. Алиса дрожала, как осиновый лист.

— Я сейчас приду, — сказал он.

Несколько минут, чтоб взять из комнаты полотенце и вернуться. Еще в коридоре Дест услышал звук льющейся воды. Быстро зашел в ванную. Алиса стояла в душе, под горячей водой. Пар наполнял душевую кабину. Оседал на ее стенках, делая почти непрозрачной. Алиса сняла одежду, которая теперь валялась у нее под ногами черным пятном. Он видел лишь силуэт своей Лисички и не мог пошевелиться. Красивая. Его. От этой мысли на душе становилось тепло. Правильно, что он решился на этот шаг. Дест давал ей шанс. Она им не воспользовалась. Это не его вина. Он мог бы отвернуться. Заставить вновь вернуть расстояние, что разделяло их, но не мог оставить Лисичку одну. Ей нужна была помощь. Несколько шагов до кабины. Она их услышала. Подняла голову. Взглянула на него. Выключила воду. Открыла дверцу кабинки.

— Замерзла, — сказала она, выжимая волосы. Они закрывали ей плечи. В мыслях Дест уже представлял, как они выглядят распущенные и высохшие. Должно неплохо смотреться. Он протянул ей полотенце, скользя взглядом по обнаженной фигуре. Алиса потупила глаза и постаралась побыстрее замотаться в полотенце, чтоб скрыться от взгляда Деста. Попыталась выбраться, но ее зашатало. Дест поймал ее. Близость ее тела будоражала. Он в детстве так подаркам не радовался. Даже когда ученую степень получал столько эмоций, сколько сейчас от одного ее присутствия. Не удержался. Коснулся губами ее щеки. Разгоряченная горячей водой кожа так и манила.

Алиса всхлипнула. Мышцы напряжены. Она стояла, как каменная статуя. Но при этом была горячей. Дрожь волной прошлась по ее телу. Дест понимал, что это из-за стресса и холода. Но можно представить, что от желания. Хотя обманывать себя он не хотел. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Дест с трудом заставил себя отойти от нее. Алиса облегченно выдохнула.

— Не бойся, — прошептал Дест. — Надо твою царапину обработать.

Она шла за ним, как привязанная. В комнате Дест достал из сумки аптечку. Алиса села на собранный диван. Царапина глубокая, но мазь с ней справится. Напоследок Дест залепил ей запястье заживляющим пластырем. Алиса наблюдала за его действиями, но он не мог сказать ей действительно интересно или она это делает машинально?

— Почему не получилось? — тихо спросила она.

— У человека хорошо развит инстинкт самосохранения. Он активируется в сложных ситуациях, заставляя выживать в экстремальных условиях. Человеку чуждо стремиться уничтожить самого себя. Это может случиться лишь из-за сбоя в голове. У тебя был такой сбой, но программа быстро восстановилась.

— Говорите, как будто мы роботы, — продолжая смотреть на свои руки, ответила Алиса. Он сел перед ней. Взял ее руки в свои.

— У роботов есть программа, которую они выполняют. Человек задает эту программу. Он решает что делать работу, а что нет, — ответил Дест, гладя большими пальцами ее ладони. — И роботы не могут чувствовать, в отличие от нас.

— Мы начинаем утрачивать эту способность. Я слышала, что скоро эмоции атрофируются за ненужностью. Они ведь только мешают жить. Было бы здорово ничего не чувствовать. Жалость, сожаление, сердечная боль — все это пропадет, как зависть и ненависть.

— Чувства помогают нам формироваться. Становиться такими, какие мы есть. И поверь, Лисичка, любовь никуда не денется.

— Люди могут без нее прожить, — возразила Алиса.

— Без нее в душе пустота, как в этой квартире. Вроде есть стены, диван, шкаф. На кухне стол стоит и плита. Все необходимое для жизни есть, а все равно пусто. Так и внутри человека. Вроде все есть, а чего-то все равно не хватает. Недаром во всех народах есть легенда про двух людей, что связаны вместе невидимыми нитями.

— Вы вроде ученый. Ученые не верят в мистику. А душа — это что-то эфемерное.

— Было такое, — согласился Дест. — Но я остаюсь в первую очередь человеком. Когда же побываешь на грани между жизнью и смертью, то на мир начинаешь смотреть иначе.

— И как там? На грани?

— Холодно и одиноко.

— Как и здесь, — ответила Алиса. Она подняла на него покрасневшие глаза. С волос капала вода, которая стекала по рукам и груди. Кожа от холода покрылась мелкой рябью.

— Здесь мы можем что-то изменить, а там нет, — ответил Дест. — Тут судьба в наших руках, а там только течение, по которому остается плыть без возможности куда-либо свернуть. Ты замерзла.

— И устала.

— Где-то здесь был плед и подушка, — сказал Дест. — Если встанешь, то я разложу диван.

Алиса поднялась. На стуле, что стоял рядом с диваном стояла кружка. Под стулом была бутылка с водой. Алиса налила себе воды. Руки дрожали. С трудом она поднесла кружку ко рту.

— Ложись на плед. Им же можно и накрыться. Получится что-то вроде спального мешка.

— А вы?

— Рядом лягу. Сегодня не так холодно, чтоб пледом накрываться.

— Дест. Что будет дальше?

— Я не знаю. У меня нет плана. Не было мысли, что ты окажешься здесь. Поэтому сейчас ты ложишься спать, а утром, со свежей головой, мы решим все наши вопросы. К тому времени и я придумаю какой-нибудь план, — ответил Дест.

Пахло пылью. Плед был колючим, но грел. Алиса лежала, закрыв глаза. Зажмурилась. В голове мелькала лишь одна мысль, чтоб это оказалось сном. Кошмаром. Утром она откроет глаза и все измениться. Дест лежал рядом и читал электронную книгу. Пытался читать. Мечты. Он мечтал об Алисе все эти семь лет. Теперь она рядом, а он не знает, что делать. Такого с ним еще не было. Она уснула. Дыхание выровнялось. Ей нужна была его помощь. С этим трудно было поспорить. Дест усмехнулся. Скорее так, он прикрывается заботой о ней, а на самом деле тешил свой эгоизм. Мог ведь дать ей денег, помочь устроиться на нормальную работу, стать ей другом. Вместо этого Дест хотел быть с ней. Хотел касаться ее, хотел целовать и видеть улыбку. Пусть эгоист, но разве он не заслужил этого? Заслужил. И пусть совесть катится назад. Эгоизм ее прогонит. Впервые за столько месяцев Дест чувствовал тепло и умиротворение. Причиной этому была рыжеволосая женщина, что лежала рядом. Дальше будь что будет. Если дойдет до того момента, когда ей начнет угрожать опасность, Дест уйдет. Пока же можно немного отдохнуть. Расслабиться. Недаром он взял отпуск.

Глава 2

Алиса проснулась оттого, что замерзла. Видимо во сне крутилась, поэтому раскрылась. Полотенце сползло куда-то к талии. Алиса поспешила укутаться в плед. Дест лежал рядом. Голова на краю подушке. Очки сняты. Вроде спал. И что теперь? Сбежать? Глупая затея. Найдет. Нужно попытаться договориться. Поторговаться. Вчера она сорвалась. Нервы не выдержали. Чуть глупостей не натворила. Она просто испугалась. Испугалась, что повториться история с угрозами. Те мужчины ее сильно напугали.

— Проснулась? — спросил ее Дест, не открывая глаз.

— Как поняли?

— Дыхание изменилось. И ты сопеть перестала, — ответил Дест.

— Все оказалось просто.

— Порой вещи кажутся сложными лишь на первый взгляд, а стоит приглядеться, найти ниточку, за которую стоит дернуть, как все стает сразу на место.

— Дест, у меня нет этих денег. Чтоб такую сумм собрать надо десять лет работать, — сказала Алиса.

— Пять лет живешь со мной и долги списываются, — ответил он.

— И как вы себе это представляете?

— Как люди живут вместе, так и мы будем.

— Почему пять лет?

— Первая цифра, что пришла в голову, — он повернулся к ней. На губах полуулыбка. Словно он хотел улыбнуться, но остановился на половине пути.

— А если бы этой цифрой было десять?

— Значит разговор шел бы о десяти лет, — ответил он.

— Зачем вам это?

— Может хочу что-то изменить в своей жизни? Может надоела пустота в квартире?

— Вы меня спрашиваете?

— Сам вопросы задаю, а ответы на них найти не могу. Но менять что-то в этой жизни нужно.

А ты хотела бы что-то поменять?

— Не хочу бояться. Чтоб жизнь была как раньше, когда не надо было оглядываться, — ответила Алиса.

— Вот этого я тебе обещать не могу, — он вздохнул. Коснулся ее лица. Почувствовал страх, который выдала дрожь.

— Не надо, — попросила она. Голос не дрогнул.

— Ты красивая. Зря меня боишься. Никогда не причиню тебе вреда. Просто поверь. И не хочу, чтоб другие тебя обижала. Сейчас рядом со мной тебе будет лучше.

— Все решили за меня?

— Не все. Но согласись, что мое предложение для тебя сейчас выгодно. Намного выгоднее, чем счеты с жизнью сводить.

— Мне надо пойти умыться, — сказала Алиса.

— Конечно, — он поднялся. Взял со стола очки. — Тебе нужна какая-нибудь одежда. Полотенце — это слишком откровенный наряд. Могу и не удержаться. Раньше считал, что животные инстинкты мне чужды. Даже гордился, что могу держать себя в руках и не терять головы от девиц в юбках, как Филька. Постоянно срывал дела из-за девок. Теперь я его понимаю.

Дест подвинул сумку. Достал специальную папку с одеждой. На каждой странице аккуратно лежали сложенные вещи. В ней они занимали намного меньше места, чем если складывать их обычным способом. Дест вынул один лист. Нажал на кнопку. Лист увеличился в размерах. Воздух вошел под пленку, в которую было убрано платье с рисунком полевых цветов. Пестрое и красивое.

— Не спрашивай как оно ко мне попало. Могу сказать, что попросили купить для дела, но я не умею выбирать по типажу девушке. Ей оно совсем не подошло. Вот оно и было убрано до лучших времен.

— Дорогое. У меня было похожее на свадьбе.

— Здесь ромашки и лютики, а у тебя были васильки и белые мелкие цветочки.

— Но из той же серии, — разглядывая платье, ответила Алиса.

— Одевай, а я пока поставлю нам воду. Ты будешь кофе или чай?

— Чай, — забирая платье в ванную, ответила Алиса.

— Лисенок, только без глупостей. Не надо повторять вчерашних трюков, — попросил Дест.

Алиса только кивнула. Холодная вода никак не хотела смывать усталость. Ясность не возвращалась. Алиса настроила размер платье. Несколько нажимов на скрытые кнопки и резинки в швах были подтянуты до нужной длины. Расклешенная юбка, рукав три четверти. Со стороны, Алиса выглядела кусочком летнего поля. На цветах виднелись лучи солнца. Красиво. Волосы она собирать не стала. Резинка все еще была влажной. Алиса подняла из душевой вещи и закинула их в стиральную машину. На раковине еще виднелись в нескольких местах подтеки крови. Алиса их смыла. За этим ее и застал Дест. Стучаться не стал. Просто открыл дверь. Алиса хотела возмутиться, но столкнулась с его взглядом и слова застряли в горле.

— Так и думал, что оно тебе подойдет. Но без него выглядишь еще лучше, — сказал Дест. — Видимо я тебя тут своими словами совсем засмущал.

— Наверное вода уже закипела, — сказала Алиса, напоминая про чай.

— Да, закипела, — Дест резко повернулся и пошел на кухню. Он чувствовал себя идиотом. Никогда раньше не терял контроль над словами и ситуацией. Но рядом с Алисой он терялся. Говорил, что думал. Это казалось ему настолько естественным, что он не замечал смысла сказанных фраз. Понимал лишь, что сказал лишние из-за реакции Алисы. Такого раньше не было. Хотя для него сейчас все будет в новинку. Он действительно хотел с ней жить рядом. С каждой минутой и каждым взглядом на Лисичку, Дест только увереннее становился в своем желание.

— Я предлагаю тебе отношения. Живем вместе. Единственное, что я бродяга. Постоянного жилья у меня нет. Болтаюсь по съемным. Так что, каждый раз придется начинать все сначала. Что я от тебя хочу? Чистой квартиры, вкусной домашней еды и теплую постель, — наливая чай, сказал Дест.

— Нет не принимается?

— У тебя нет выбора, Лисичка. Обижать не буду. Одно предупрежу сразу: я не люблю, когда меня предают. Даже если хвост прижат, то язык надо держать за зубами. Что увидишь и услышишь, то оставляешь при себе или спрашиваешь меня. Не хочу, чтоб ты стала врагом.

— А что тогда будет? — отпивая горячий чай, спросила Алиса. Приятное тепло разлилось по телу. Оно выгоняло холод и алкоголь из крови.

— Обычно я врагов со своего пути убираю, — ответил Дест. — Что с тобой делать в таком случае, я пока не знаю. Тут конфликт интересов будет. Ты мне дорога, но подвергать опасности себя и друзей я не намерен. Поэтому давай не будем доводить до этого.

— Буду иметь в виду.

— Еще, я холодный в эмоциональном плане. От меня не жди сюрпризов, романтики, какая у тебя была с мужем. Я не умею и не люблю.

— Откуда вы знаете?

— Присматривал за тобой, чтоб никто не обидел. Когда ты ребенка стала ждать, то я решил уйти из твоей жизни. Но, это было ошибкой. Всего ничего без моего присмотра, а ты в такие проблемы влезла. Неправильно это.

— И зачем было за мной присматривать?

— Потому что ты мне нравишься, — спокойно ответил Дест.

У каждой истории есть начало и есть конец. Алиса задумчиво пила чай и думала, когда же началась эта история. Явно не вчера. Он говорил, что за ней наблюдает уже несколько лет. Она слышала о маньяках и извращенцах, но Дест на такого не походил. Обычный человек, тихий сосед. В очках, со спокойным лицом, которое напоминало маску. По нему сложно было прочитать эмоции. Холодный. Дест правильно дал определение. Холодное, застывшее выражение лица. Он и улыбался криво. Для него это было чуждо.

Они жили в трех домах друг от друга. Алиса в многоквартирном доме на втором этаже, а Дест и Филька в частном доме с небольшим огородом. Алиса помнила, что Дест бросил науку и вернулся домой, чтоб воспитывать брата, которому было к тому моменту всего двенадцать лет. Фильку она видела чаще. Он был что-то местной знаменитости. Робин гуд, защитник слабых и обиженных. Часто защищал девчонок от хулиганов. Слабых ребят учил постоять за себя. К нему всегда можно было обратиться за помощью. Филька что-нибудь придумывал. Или подключал брата. Когда в дело включался Дест, то дела решались еще быстрее.

— Так что ты скажешь, лисичка? — спросил Дест.

— Сами говорите, что у меня нет выбора, — пожала плечами Алиса, посмотрев на него. Очки бликовали. Сложно было сказать, какого цвета у него глаза. Стекла очков мешали. Только разве все это важно? Скорее всего, нет. А что тогда важно?

— Выбор есть, но он для тебя создаст проблемы. Для тебя лучше мое предложение.

— Откуда такая уверенность? — спросила Алиса.

— Потому что я тебя хорошо изучил.

— И сколько лет вы проводили свой эксперимент?

— Эксперимент? — переспросил Дест.

— Сколько лет вы наблюдаете за мной как за подопытной мухой?

— Семь лет. Но это не эксперимент. Скорее… Скорее это забота. Да, так будет правильнее, — ответил Дест. — Может со временем поймешь. Если не поймешь, то это не так и важно.

— Но тогда все долги списываются? Больше никаких претензий со стороны кредиторов? — переспросила Алиса. Дест достал из кармана электронный бумажник. Открыл книжку. Вывел голограмму чека.

— Эти деньги были отданы некому Пиминову. Два ляма от твоего лица. Все верно? Оригинал заверен нотариусом. Долговая расписка на предъявителя. Вот она. Еще доказательства нужны?

— Нет, — Алиса потупила глаза.

— Тогда разговор окончен. Давай к этой теме не возвращаться. И еще, с работы тебе придется уйти. Мы в любой момент можем уехать. Долго на одном месте я не задерживаюсь. К тому же не хочу тебя с кем-то делить. Даже теоретически. Раз я решил начать игру, то могу и правила назначить какие захочу. Согласна?

— А если мне эти правила придутся не по душе?

— Попробуем что-то изменить. Если это возможно, то изменим. А так, вынуждена будешь согласиться. По поводу работы вопрос не обсуждается.

— Как приказ, — горько усмехнулась Алиса.

— Извини, привычка. Посмотри, что нам нужно купить, чтоб квартира приобрела жилой вид.

— Но при этом все было компактным.

— Молодец. Уловила мою мысль. Позже съездим за твоими вещами на съемную квартиру.

— Мне надо Михаила предупредить, что я не выйду, — сказала Алиса.

— Необязательно. Думаю, что он это понял. Даже если ты не выйдешь на работу и пропадешь из поле зрения, до этого никому не будет дела. Поэтому мне и выгодно с тобой общаться, — ответил Дест. Алиса вздрогнула от его слов.

— Планируете меня потом где-нибудь закопать?

— Нет. Возможно потом думаю сделать тебе новые документы. При необходимости. Не пугайся так. В жизни все может быть.

— Кто вы?

— Ты знаешь мое имя, а остальное давай пока оставим без деталей, — ответил Дест.

Он видел ее страх и растерянность, но не собирался обманывать, как и говорить всей правды. По возможности Дест хотел оставить ее в стороне от своих дел. Поиграть пару месяцев в семью и отпустить. Но говорить он ей о своих планах не стал. Всему свое время.

Алиса допила чай, ополоснула кружку и поставила ее в сушилку. Подошла к окну. Грязные разводы на старом стекле почти закрывали вид на улицу. В новых окнах уже была функиция автоматической очистке, а здесь окна надо было отмывать вручную. Серое небо. Пыльные деревья.

Она могла с ним спорить. Доказывать, что он неправ. Это нечестно, неправильно, незаконно, но Алиса молчала. Каким-то шестым чувством она понимала, что никакие слова не помогут. Это просто бесполезно. Он уже все решил и дал понять, что ее мнение не особо интересно. И что же оставалось? Уйти в бега? Только он прав. Если с ней что-то случиться, даже вспомнить будет не кому. Жизнь. Вчера Алиса думала, что может с ней расстаться как со старой кофтой. Сегодня почему-то жить хотелось как никогда. Хотелось открыть окно и вдохнуть прохладный воздух лета. Почувствовать пыль на губах. Хотелось дождаться солнца из-за серых туч. Оно же должно было когда-нибудь выглянуть. Ничего не длится вечно. Алиса повернулась к Десту, который наблюдал за ней.

— Хорошо, — согласилась Алиса. — Но здесь понадобятся моющие средства. И много чего.

— Составляй список, — легко согласился Дест.

Спустя час, они съездили за ее вещами, которые оставались на съемной квартире. Хозяйка слова не сказала. Дест был прав. Никому нет дела. Все думают только о себе. Хозяйка даже не спросила причину столь скорого съезда Алисы. А ведь они договаривались на полгода. После квартиры они заехали в магазин. Алиса все делала машинально. Как раньше, когда жив был муж. Периодически поглядывала на Деста. Тот молча, но с одобрением наблюдал за ней. Только ощущение подвоха не покидало Алису. Тут что-то было не так. И это ощущение с каждой минутой становилось сильнее.

* * *

Дест лежал на диване и пытался читать книгу. Алиса его отвлекала. Она решила взяться за уборку квартиры всерьез. Ни возмущений, ни жалоб на судьбу. Он думал, что она будет с ним спорить, но Алиса носилась по квартире с тряпкой, переодевшись в домашние вещи, которые было не жалко отдать на съедение пыли. Он и раньше видел, что Алиса была терпеливой и спокойной, но не ожидал, что на столько.

В итоге Дест отложил книгу и просто наблюдал за ней. Собранные в пучок волосы. Спокойное лицо. Вот губы тронула легкая улыбка и тут же погасла. Она отразилась на губах солнечным бликом, чтоб тут же пропасть. С кухни доносился аромат жареного мяса. Что-то шинковал комбайн.

— Лисичка, — позвал Дест. Алиса вначале не откликнулась, потом посмотрела на него.

— Что?

— Почему ты так спокойна?

— Почему вы так спокойны? — в свою очередь, спросила она.

— Это мое нормальное состояние. И давай без официального «вы».

— Как скажешь. Дест, а что делать? Тратить силы и нервы на переживания? Устраивать спектакли с битьем посуды, которой почти нет? Смысл? Злить тебя? Мне страшно. Один раз отбивалась, так чуть не изуродовали. Не хочу, — Алиса коснулась рукой шрама на шее. — Бессилие страшно. Тебе угрожают, бьют, а ты ничего не можешь сделать. Может это глупо, если вспомнить вчерашний вечер, но я жить хочу. Дождаться солнца. Оно ведь когда-нибудь покажется из-за туч? Как думаешь?

— Пыль рано или поздно осядет, — ответил Дест.

— Рано или поздно. Вначале говорили о пяти годах.

— Никто не знает сколько понадобится времени. Есть лишь теории. Если раньше люди и сталкивались с таким, то остались лишь сказки. Что-то подобия: «И почернело небо. Великан спрятал солнце в карман. Тридцать лет и три года держал его в этом кармане, пока солнце не прожгло дыру. Тогда оно выскочило из этой дыры и упорхнуло в небо, показав великану язык» Ты улыбаешься.

— Представила эту картину, — ответила Алиса. — Только в детских сказках можно солнце в карман спрятать.

— Можно и в жизни, — Дест сел на диване и что-то достал из кармана, зажав в кулаке. — Иди сюда. Фокус покажу.

Алиса оставила тряпку и села рядом. Он разжал ладонь. Круг быстро полетел вниз. Коснулся пола. Нитка натянулась и потянул круг вверх. Он заискрился лучами, как маленькое солнышко. Дест поймал его и положил себе на ладонь. Оно продолжало искриться.

— Красиво.

— Оно потухнет через минуту. Когда хочется напомнить себе о солнечном тепле, то я достаю его, — ответил Дест.

— Никогда таких игрушек раньше не видела, — сказала Алиса.

— Уникальный экземпляр. Держи.

— Не жалко?

— Игрушку? Нет. Будет скучно, еще сделаю, — ответил Дест. — А я ведь в самолете летел, когда извержение началось. Красиво было. До сих пор помню, как мы летели над облаками. Солнце было яркое, а небо чистого голубого цвета.

— Никогда не летала на самолете, — ответила Алиса, наблюдая как «солнышко» гаснет у нее на ладони.

— После того полета я отказался бы лететь, даже если бы их не запретили, — ответил Дест. — Как вспомню наше падения из-за отказа двигателя. После этого высоты боюсь и самолетов.

— Признаешься в своих страхах? Это ведь слабости, — заметила Алиса.

— Я не скрываю этого. Зачем? Слабость — это прятаться от страха, и считать себя всесильным, — ответил Дест.

— Возможно, — ответила Алиса. — Но ты выжил при том падении?

— Чудом. Нас было десять человек, кто остался в живых из ста семнадцати. Потом полгода на больничной койке и месяц домой возвращался на попутках.

— Грандиозное извержение, которое поглотило наше солнце.

— Вулкан до сих пор дымит, поэтому пыль и не оседает. Но когда-нибудь и это закончится. Ничего вечного нет.

— Будет забавно, если солнышко выглянет через пять лет. Когда договор истечет, — сказала Алиса.

— Раньше. Все это произойдет раньше.

— Ты про солнце или договор? — спросила Алиса. Она посмотрела на него. В глазах притаилась надежда. А еще вчера в них была пустота.

— У тебя мясо пожарилось. Таймер выключился, — ответил Дест.

Алиса кивнула. Убрала игрушку в карман и ушла на кухню. Десту понравилось, что он увидел. Лисичка начинала оживать. Назло ему. Назло проблемам. Главное уходила пустота, которая его вчера напугала, когда он заглянул Алисе в глаза.

Ужин проходил в молчание. Готовила Алиса хорошо. Вроде ничего такого не было, но у нее получалось приготовить вкуснее, чем в ресторане. Вспомнилось далекое детство, когда родители были живы, а мама каждый вечер собирала семью за столом, где каждый рассказывал как провел день. Папа рассказывал что-то смешное. Он никогда не касался в разговорах тем, связанных с его прямой деятельностью, но забавные случаи, чтоб разбавить семейный ужин у него были всегда. Дест так и не смог научиться легкости в общении. Зато эта отличительная черта их семьи досталась Фильки. Брат легко подстраивался под окружающую обстановку. Зато Дест мог оставаться в стороне и быть незаметным. Тоже неплохое умение.

* * *

Ночь. Алиса старалась отложить время ложиться спать. То на кухне посуду мыла. Потом около часа в ванне провела. Дест заглянул туда и увидел, что она в ванне убирается. Он ушел, ничего не сказав. Пошел дальше дочитывать книгу. Он знал о ее страхе. Чувствовал его, несмотря на то, что она пыталась его скрыть за внешним спокойствием. Но Лисичка не могла прятаться вечно. Они это оба прекрасно понимали.

Она вернулась после душа. С волос еще капала вода. Лисичка села в стороне и стала их вытирать полотенцем. Потом взялась за расческу. Дест ушел в душ. В квартире стало намного чище. Пахло ягодами. Таким гелем для душа пользовалась Лисичка. Приятный аромат. Мелочи. На них не обращаешь внимания, но когда они исчезают, то это вызывает ощущение пустоты. Неуловимые мелочи, которые составляют всю жизнь. Например, запах приготовленной пищи, аромат женских духов или геля для душа, что ароматом напоминает поляну в лесу, методичные движения рук, которые расчесывают влажные волосы — Дест раньше прошел бы мимо них, приняв за данность, но после пустоты, поселившийся в душе, стал запоминать.

— Скоро все волосы счешешь, — вернувшись, сказал Дест. Диван разложен и застелен свежим бельем. Алиса же все продолжала мучить расческу. Он взял ее из рук Лисички и отложил в сторону вместе со своими очками. Выключил свет.

Темно. Ничего не видно дальше своего носа. Алиса замерла. Почти не дышала. Напугана. Дрожь рук ее выдает. Но молчит. Не просит его ни о чем, не уговаривает дать ей время привыкнуть. Дест коснулся губами ее плеча. Его пальцы прошлись по кофте, нажимая на застежки. Она увеличилась в размерах и сама сползла с ее плеч на пол. Бархатная кожа ласкала ладонь. Приятная на ощупь полная грудь. Лисичка тихо вскрикнула, когда он ущипнул ее за сосок. Сделала шаг назад.

— Не могу. Дест, делай что хочешь, но не могу, — прошептала она.

— Ты не хочешь, — поправил он.

— Какая разница? — горячо прошептала она. Слезы. Дест коснулся ее лица. Плакала. Тихо плакала, при этом была на грани истерики.

— Большая. У тебя есть возможность со мной переспать, но ты не хочешь этого.

— Я не могу переступить через себя, — ответила она.

— А в чем причина? Молчишь. Не знаешь или не хочешь говорить? А хочешь я скажу? Ты его до сих пор любишь. Ненавидишь, обижаешься, за то, что он так с тобой поступил, но все равно любишь. Не можешь понять за что он так с тобой? Почему предал? Ведь клялся в любви. На снегу под окном писал признания. А ты теперь должна гасить долги своим телом. Обидно.

— Перестань.

— Что перестать? Ты молчишь. Должен же кто-то ответить на эти вопросы. Пусть этим человеком буду я. А ведь он тебя правда любил. Не сомневайся. Я видел, как он на тебя все это время смотрел. Так смотрят только на дорого человека, за счастье которого горы могут свернуть. Он тебя любил, поэтому я и отдал тебя ему. Но не ожидал, что он окажется таким слабаком и упустит свое счастье.

— Не смей так говорить.

— Могу сказать иначе. Я благодарен твоему мужу, за его слабость. Теперь ты со мной.

Она попыталась его ударить. Все-таки ему удалось ее вывести из себя. Дест перехватил ее руку. Темнота ему не мешала. Легко было просчитать траекторию удара. Предсказуемо. Он развернул Лисичку к себе спиной и толкнул на диван. Навалился на нее сверху. Лисичка еще попыталась бороться, но быстро сдалась. Она лежала и глотала слезы. Он же наслаждался ее близостью, которая дурманила. Коснулся губами ее кожи. Сейчас бы зацеловал ее всю, заставил забыть, что такое слезы, но она не поймет. Посчитает за обиду. Проскользнула мысль взять ее прям так, без спроса, удовлетворить свою похоть, но Дест понимал, что в душе все равно останется пустота. Нет, ему нужно было другое. Не только ее тело, но и ее эмоции, страсть.

— Не надо со мной драться. Я сильнее. Могу и сдачи дать. Если хочешь побороться, то давай днем, при свете, а не ночью, когда ты наполовину раздета. У меня сейчас настроение не драться, а другими вещами заниматься.

— Что же ты медлишь? Делай свое дело.

— Спасибо за позволение, но я сам решу, что и когда буду делать, — ответил Дест. Он откатился в сторону и обнял ее, не давая вырваться. — Плачь, моя хорошая. О своей судьбе горькой поплачь. На меня позлись, что я такой плохой. На подлеца, который проблем наделал и сбежал, оставив тебя одну. А ты не смогла за ним уйти, потому что ты сильнее его. Правда странно, что он, мужчина, который должен тебя защищать и оберегать, оказался слабее тебя. По ребенку плачь. По своему одиночеству. Сегодня плакать можно, — гладя ее по спине и прижимая к себе, шептал Дест. — Завтра уже плакать я тебе не дам. Завтра будет новый день, который мы с тобой начнем сначала. Прошлого не вернуть. Я не обещаю тебе будущего. Могу только дать настоящее. Положить на твою ладошку, как игрушечное солнышко и сказать, что смысл есть. Вот он. В этом настоящем. Пока же можно поплакать. Иногда слезы нужны.

Он долго ей что-то шептал, пока Лисичка не затихла. Устала от слез. Во сне расслабилась. Он осторожно коснулся губами ее губ, которые были соленные от слез. Мягкие и такие желанные. Она расслабила кулачки, которыми упиралась ему в грудь. Ничего. Его час еще настанет. Пока трогать ее нельзя. Уже хорошо, что она рядом. Когда-то и об этом Дест не мог мечтать.

Глава 3

20 мая 2065 года. Москва.

Ник оставил машину на парковке и пошел в сторону остановки общественного транспорта. Можно было купить лицензию и передвигаться по городу на машине, но Ник не делал этого. Дело было не в деньгах. Ему нравилось ездить среди других людей. Когда он был не за рулем, то можно было включать зазеркалье. Два круглых датчика крепились к вискам и мир преображался. Уходила серость и грязь. Светило солнце, яркие наряды, которые в реальности носили единицы, потому что они быстро становились серыми и теряли свою привлекательность. В зазеркалье можно было изменить себя. Открыть потаенные мысли. Он их легко считывал. Понимал о чем думает девчонка, нацепившая мягкие ушки, или почему у длинноногой нимфы из-под юбки выглядывает игривый змеиный хвост. Стоило выйти в реальность, как нимфа превращалась в замученную жизнью женщину лет сорока, которая активно увлекалась зазеркальем. Это было недешевое удовольствие, но все более и более популярное. Люди устали ждать и надеяться, что жизнь станет лучше и легче, поэтому уходили в иное измерение. Интерес к этому явлению подогревала реклама, научные споры о пользе и вреде. Иная жизнь в другом мире, которая плотно пересекалась с реальной.

Ник купил себе такой комплект из чистого научного интереса, а потом понял, что «подсел» на иную реальность. Зазеркалье затягивало. Заставляло вернуться за новыми красками и яркими ощущениями. Изменяешь настройки и ты едешь не в автобусе, а плывешь на огромном синем ките. Или проезжаешь по диким джунглям, в которые превратилась столица с помощью специального патча. Можно было создавать свою реальность, а можно было наблюдать за чужой. Вот так рядом и оказывались девицы с кошачьими ушками на голове, а мужчины рядом гремели железными доспехами.

От депрессии это здорово спасало. Поэтому некоторые компании разрешили своим сотрудникам даже работать, не выходя в реал. Жаль, что не разрешали сидеть за рулем, находясь в зазеркалье.

Автобус опаздывал на пять минут. Это давало повод посмотреть подольше, на сумасшедший мир, который царил в зазеркалье, особенно если объединить все слои, что создавали люди вокруг себя. Настоящая каша яркая и необычная. Девушка вначале не привлекла его внимания. Малышка в черном платье лет двадцати. Молоденькая студентка, что наводнили город, когда сюда перенесли свои центральные филиалы крупнейшие институты страны. Ник никогда с такими не связывался. Эти малышки слишком дорого стоили. Много брали, мало отдавали и исчезали из жизни не сказав до свидания. Но к этой студентке взгляд то и дело возвращался. Ник никак не мог понять чем она его привлекла. Ничем не отличалась от других. Короткое черное платье было популярным в зазеркалье. Такие вещи не наденешь в реале, потому что холодно. Ник отключил иллюзию. Вначале реальность ударила по глазам серостью. Пришлось зажмуриться. Студентка стояла все в том же коротком платье. Она словно не чувствовала холода. Держалась рукой за остановку и смотрела себе под ноги. Подошел автобус. Люди загрузились в длинную синюю машину, а девушка даже не посмотрела на номер автобуса.

— С тобой все в порядке? — спрсил Ник. Он все же решил подойти к ней. Она посмотрела на него заплаканными глазами.

— Переспите со мной, — попросила она.

— Что?

— Мне нужно, чтоб вы со мной переспали.

Ник хотел сказать, что в такие игры не играет, но только согласно кивнул. Пахло новым делом и деньгами. У него в последнее время обострили чувства на такие вещи.

— У тебя или у меня?

— У вас, — ответила девушка. Обреченно всхлипнула. Она была как будто и не рада, что он согласился на ее предложение. Посмотрела куда-то за спину и сразу потупила глаза.

Ник проследил за ее взглядом, но ничего странного не заметил. Подъехал автобус. Ник подтолкнул ее в спину, приглашая следовать за собой. В автобусе девушка постаралась отодвинуться от Ника как можно дальше, пытаясь слиться с толпой. Он же не имел ничего против этого. Неволить девчонку он не собирался. Хочет уйти, пусть уходит. Не ушла. Несколько раз посмотрела в сторону двери затравленым взглядом и почему-то отказалась от этой затеи.

Ник провел пальцами по ее волосам. Невинный жест. Но девушка напряглась. Не походила она на кошечку, которая ищет приключений.

Они вышли из автобуса. Ник повел ее не напрямую к дому, в котором снимал студию, а окольными путями. Девушка шла за ним. Плечи опущены, как на казнь идет. Ник завел ее в глухой двор. Здесь никого не было. Даже камеры отсутствовали. Странное место, словно идеальное для любых преступлений. В каждом городе были такие места. Где-то больше, а где-то меньше, но слепых зон хватало. Их нужно было только увидеть.

Ник скользнул по ее шее, что была скрыта волосами. Мягкие, шелковистые. Девушка не успела ничего возразить, когда он выдернул небольшой кружок, что крепился к шее. Девушка заплакала. Тихо, словно мышка.

— Не люблю, когда за моими играми следят, — наступая на круг ногой, сказал Ник. — Вот теперь можно и домой пойти. Больше сюрпризов от тебя не будет?

Девушка протянула ему руку, на запястье которой был браслет. Ник сорвал этот браслет. Взял девушку за руку. Они вышли со двора. Мимо пробегала собака. Ник подозвал ее и прицепил браслет на пробегающую собаку.

— Пусть они нас ищут. Их ожидает сюрприз, — пробормотал Ник. Девушка после его слов только сильнее сжала голову в плечи.

* * *

— Симпатичная девочка, — разглядывая спящую на диване студентку, сказал Шурик.

— Липа, приехала в Москву как поступила в институт. За плечами колледж по вычислительной механике и робототехнике. Решила, что нужно повысить категорию и получить высшее образование, — ответил Ник. — Рассчитывала на стипендию первой степени. Но что-то завалила, получила трояк и могла забыть о стипендии на этом курсе. Начала работать, потому что сбережения, которые она привезла с собой начали заканчиваться. Устроиться по профессии, естественно, не получилось, хотя, тут ты удивишься, девочка реально думала устроиться на производство и подрабатывать после учебы по три часа в день, как у себя в родном Кукарекове.

— Вроде неглупая. Должна же была понимать, что производства давно выселены за сто первый километр, а ее Кукарево — это не Москва, — усмехнулся Шурик.

— Она посмотрела по интернету и узнала, что центральные офисы у нас, — не скрывая язвительности, ответил Ник.

— О, девочка сразу в директора решила пойти, — развеселился Шурик.

— Просчиталась немного. Но это не так важно. Идем дальше. Работала наша студентка и официанткой, и полы где-то мыла. Сводила концы с концами. Пошли проблемы с учебой. Короче, стандартная история. И тут в ее жизни появляется однокурсница Роза. Роза всегда при деньгах. Снимает квартиру, при этом родители у нее небогатые. В какой-то деревне живут. Роза предлагает Липе найти работу с хорошей зарплатой. Липа начинает работать официанткой в каком-то частном клубе. Без интима. Чисто разносить подносы с напитками.

— Малышка повелась?

— Повелась. Но вначале все было честно. Липа проработала там месяц. Уважительное отношение. Никаких приставаний.

— Потому что были смотрины, — добавил Шурик. Он подошел к столу. Налил себе сока из бутылки.

— Это мы с тобой понимаем, что схема развода стандартная. А малышка клюнула. Получила первую зарплату и потеряла всю бдительность. Потом частная вечеринка с откровенными костюмами. Затягивали ее постепенно. В итоге стали подгонять клиентов.

— Банальная история, — Шурик посмотрел на Ника. — Чего тут удивляться? Если так жалко девочку, то дай ей денег и пусть валит к своим петухам и курочкам.

— А вот не совсем она банальная. Ее затянули сильно. Без возможности выйти из игры. Липа на грани слома. Вот все что я тебе рассказал, то из нее вытягивал шесть часов. Она с трудом формулирует предложения. Говорит короткими фразами и постоянный страх, что сказала лишнее. Пугается любого звука. Она не может спать, потому что боится чьих-то шагов. Поэтому просыпается через каждые пять минут. Я ей сильное снотворное дал. Но не знаю насколько его хватит. Видно, что ее поили синтезаторами, подавляющими волю.

— Зачем? Сделать безвольную куклу, чтоб потом выкинуть на помойку? Как-то все слишком хлопотно, — Шурик прищурил глаза. Задумался. — Хочешь в это дело влезть?

— Мы можем на нем поживиться, — сказал Ник.

— Или огреть, — ответил Шурик.

— А нас это когда-нибудь останавливало?

— Нет, но нужна разведка. Плюс надо решить сразу, кто будет в деле. Филька еще не скоро освободиться.

— Дест в «отпуске», — добавил Ник.

— Опять хандрит? — спросил Шурик, прищурив глаза.

— А как иначе? Он теперь раз в полгода точно валится.

— Не нравится мне это.

— Ничего. У него теперь есть игрушка. Думаю скоро Лисичка будет с нами работать, — ответил Ник, не сдержав усмешку.

— О как! Значит рыжая в капкан попала?

— Я сам ее затащил. Меня Дест своими охами уже достал. Он работать нормально не может из-за нее. Пусть сейчас решит все проблемы и в дело вернется, — признался Ник.

— Разумно, — согласился Шурик. — Тогда мы с тобой и Марфа на подстраховке. Но ее подсадной уткой не делаем.

— Даже в планах не было! — поспешно сказал Ник.

— Вот тут можешь мне не врать. Планы были.

— Были. Нужно иметь несколько вариантов. Но раз ты против, то я не настаиваю, — сказал Ник.

— Чтоб не было договоров за моей спиной, — предупредил Шурик.

— Дело серьезное. Сам не собираюсь ее туда отправлять. Пообщаешься с Липой — сам поймешь, — сказал Ник. Он подошел к окну. Задернул жалюзи.

— Какой план? — после минутного молчания спросил Шурик.

— Я поеду, поброжу, — поворачиваясь к Шурику, сказал Ник. — Постараюсь поймать хвост. Он должен быть. Девочку потеряли в этом районе. Значит искать будут то же здесь. Меня они видели. Там по обстоятельствам.

— Ладно, особо не нарывайся.

— За Липой присмотри. Не знаю, когда она проснется.

— Не хочешь, чтоб тебя как в прошлый раз без денег оставили? — усмехнулся Шурик.

— Она не оставит. Сам увидишь, — ответил Ник.

— Ладно, присмотрю. Больше ничего ей давать не будешь?

— Пока нет.

— Если истерика начнется?

— Постарайся, чтоб она не началась, — ответил Ник.

— Предлагаешь мне ее вырубить?

— Не надо никого вырубать, — Ник подошел к вешалке в прихожей. Достал из сумки шприц-ампулу. — Вколешь это, но если совсем будет не справиться.

— Вот теперь я готов побыть нянькой, — согласился Шурик, убирая шприц на верх шкафа.

— Все, ушел, — надевая куртку, сказал Ник.

— Вали, — доставая коробку с датчиками, чтоб скоротать время.

Дверь за Ником закрылась. Шурик сразу отлепил датчики от висков. Закинул их в коробку. Подвинул стул к дивану. Девушка спала, слабо дыша. Плед, которым она была накрыта сбился в сторону, открывая взгляду белую шею, грудь второго размера. Платье ее почти не скрывала за тонким рисунком цветочков из кружев. Волосы сбились. Темные, но не черные. Мягкие черты лица. Наивные. Тонкие руки. Чуть старше его дочери. Дуреха. Сколько он видел таких дурех? Покорительницы больших городов. Приезжают за мечтой и пропадают в неизвестном направлении. Родители пытаются их искать, но город съедает девчонок, не оставляя косточек. На их место приезжают новые. С горящими глазами, дерзким языком и уверенностью, что удача и таланты будут на их стороне. Большие деньги, яркие огни и соленые слезы. И ничего не сделать. Не внушишь же каждой дурочке, что играть в игры нужно уметь. Для игр нужен определенный склад характера. У этой малышке такой характер отсутствовал.

Она проснулась через два часа. Резко села. Огляделась по сторонам. Квартира-студия. Маленькая квартирка с кухонным уголком, диваном, шкафом и узенькой прихожей, из которой шла дверь в совмещенный санузел. В такой комнате на троих Липа жила в общежитие. Она замерла. Шаги. Стук сердца, что отчитывает удары. Дыхание подстраивается под звук шагов. Надо слышать, чтоб приготовиться…

— Проснулась? — Липа натянула плед до самой шеи. настороженно посмотрела в сторону мужчины. Высокий. С короткой стрижкой и седыми волосами. Холодные глаза, как у тех людей. Тонкие губы и нос картошкой, который подошел бы полному лицу, а не худому, с резкими чертами. Немного раскосые глаза смотрели из-под светлых ресниц. А волосы у мужчины были темные, что не сочеталось. Он с нескрываемым интересом смотрел на нее. На его губах появилась улыбка. Несколько шагов и он уже подошел к ней. Сел на стул, что стоял рядом. — Знакомится будем? Вот я знаю как тебя зовут. Липа. Я прав? Кивнула. Уже хорошо. А разговаривать умеешь? Опять кивок. Молодец. Думаю мы с тобой поладим. Ты так не считаешь? Почему? Тебе не стоит меня бояться. Ты так не считаешь?

— Имя, — прошептала она.

— Что, малышка?

— Имя. Ваше.

— Шурик. Так все кличут, — ответил он все с той же улыбкой. — Вот ты и заговорила.

Липа закрыла глаза. Паника. По щеке скатилась слезинка. Губы дрожали, но она держалась.

— А вот слезы лить не надо, — сурово сказал он. Липа сразу вздрогнула, как от удара. Внутреннее сжалась. — Липа, ты пить хочешь?

Она молчала. Сидела закрытыми газами. Он даже засомневался дышит и она или умерла. Ник был прав, с девочкой что-то было не так, но от этого только становилось интереснее. Никакой реакции. Она словно пропадала из этого мира. Уходила в себя.

— Липа, ты домой хочешь? А в ответ тишина, — Шурик сел рядом с ней. Откинул в сторону подушку. Взял ее руку. Провел пальцами по внутренней стороне. Вены чистые. То же самое проделал с ее второй рукой. Ничего. — У тебя волосы красивые. Мягкие.

Липа продолжала не шевелиться. Слезы стекали по щекам, капали на грудь. Он чувствовал ее страх, но и не думал успокаивать. Всему свое время. Пальцы скользнули в густые волосы. Ничего. А девочка неожиданно расслабилась от ласки. Если это не стимуляторы, а игры с подсознанием, то Липу тяжело будет вывести из этого состояния. Антидотом тут не поможешь. Она прислонилась к его плечу. Расслабилась. Ровное дыхание. Шурик посмотрел на ее пальцы, которые перестали судорожно сжимать плед. Ногти накрашены в черный цвет. Если приглядеться, то под ногтем была кожа черного цвета.

Он осторожно обнял ее за плечи. Ласково провел пальцами по ее коже. Липа слабо вздохнула. Шурик сам готов был вздыхать и ругаться. Ник был прав. Увидел то, что скрыто. Хоть и не доучился, но профессионал. И что теперь с ней делать? В психушку оформлять, где она будет под лекарствами сидеть?

— Липа, давай начнем сначала. Открой глазки и посмотри на меня, — попросил он. Липа не хотела поворачиваться к нему, но все же отсела в сторону и посмотрела на него. — Красивые у тебя глаза. Коричневые с желтыми крапинками. И ресницы длинные. Подожди. Не уходи. Глазки опять не прячь. Я понимаю, что тебе страшно. А там, куда ты уходишь, лучше, чем здесь, — Шурик внутренне улыбнулся. Вздрогнула. Угадал. — Но пока ты мне нужна тут. Вот так. Не бойся. Теперь бояться не нужно. Не веришь?

Липа покачала головой. Опять закрыла глаза. Поджала ноги и поплотнее укуталась в плед. Нужно время. Много времени, чтоб прошел страх и недоверие. Шурик подошел к холодильнику. Достал из заморозки готовый обед и закинул его разогреваться в электропечку.

Подумал немного. Взял датчики из коробки, что держал в кармане. Вошел в сеть. Ближайший магазин. Товары. Доставка на дом. Шурик выбрал несколько вещей. Это лучше будет, чем холодное черное платье. Когда он закончил, то разогрелся обед. Жаль, что эта еда не напоминал домашнюю. Аромата почти не было. Хоть вкус сохранился.

— Пойдем ужинать, — позвал Шурик Липу. В ответ был рассеянный взгляд. Согласный кивок. Она даже выбралась из пледа. Осторожно встала на пол. Оглянулась по сторонам. Затравленная собака, которая готова была в любой момент сбежать, спрятаться, забиться в угол. Нервные движения, резкие. При этом она смотрит именно в сторону Шурика, считая его главной опасностью. Шурик не стал ждать, когда она преодолеет расстояние до стола. Принялся за еду раньше. Снял крышку. Липа все же подошла. Села рядом. А открыть крышку не получилось. Руки не слушались. Пришлось ему ей помогать. Она осторожно попробовала. Как будто он ее отравить пытался. Начала быстро есть. Теперь страх, что он отнимет. Чуть не давилась.

— Не торопись. Мы никуда не опаздываем, — сказал он. Липа замерла. С сожалением посмотрела на еду. Явно ей потребовалось большого труда себя сдержать, чтоб вновь на нее не накинуться. — Когда ты в последний раз ела?

— Два. Три. Дня назад. Не помню, — ответила она. Прикусила губу. Поморщилась.

— Давай еще разогрею? — предложил Шурик. Липа не ответила. Но он решил закинуть еще одну порцию в электрический шкаф. Сам если что съест. — Липа, ты помнишь какой сейчас год?

— Нет. Время. Неважно. День или ночь — важно.

— Ясно. А что еще важно? — спросил он. Липа задумалась.

— Тепло. Здесь, — она показала на грудь. — Не должно быть холода. Холод плохо.

— Ты родителей помнишь?

— Да. Но надо забыть. Не получается. Это плохо. Не могу отводить глаза. От мелочей, — ответила она. Шурик слушал ее не перебивая. Главное, что хоть чего-то говорит. — А надо не замечать. Ваши ресницы. Они светлые. А волосы черные. Мелочь. Замечаю.

— Какие мелочи ты еще замечала? До того, как на улице подошла к Нику? — спросил Шурик.

— Он подошел. Я не смогла. Боюсь. Много мелочей. Но я их забуду. Так лучше, — ответила Липа. Немного подумала. Согласилась сама с собой. — Так лучше.

Глава 4

10 июня 2065 год. Прирощенск.

Красивая. Волосы растрепались рыжим огнем. На щеках румянец. Ресницы то и дело вздрагивали. Явно снилось что-то страшное. Дыхание неровное. Руки сжимают и разжимают одеяло. Плохой сон. Дест погладил ее по сжатым пальцам. Лисичка расслабилась. Ресницы дрогнули. Она открыла глаза. Сонно посмотрела на него. Вздрогнула.

— Не бойся.

— Я и не боюсь, — ответила Алиса.

— Тогда что от меня шарахаешься?

— Потому что никак не привыкну.

— Что тебе снилось?

— Сон.

— Какой?

— Не помню. Бежала куда-то. Все бежала и бежала.

— От кого-то? Или куда-то?

— Наверное от кого-то. Я оглядывалась. А еще мысли такие были, что надо спрятаться. Затаиться, — ответила Алиса. Она посмотрела на Деста. — Умеешь разгадывать сны?

— Нет. Интересно, что тебя так взволновало, — ответил он. — А тебе какие сны снятся: черно-белые или цветные?

— Разные. Чаще цветные, — Алиса села.

— Наверное интересно их видеть, — он откинулся на подушку, закинув руку за голову. Как заметила Алиса, то это у него была любимая поза.

— А ты не видишь снов?

— Может и вижу, но не запоминаю. Одно время думал над этим. Возможно много голову нагружаю днем, вот сознание и отдыхает ночью, — ответил Дест.

— Ты много читаешь.

— Это интересно. А ты целыми днями чего-то моешь.

— Сам же сказал, что квартиру надо привести в порядок.

— Но не до фанатизма. Всему должна быть мера, — наблюдая за ней, ответил Дест. Его рука скользнула по ее плечу, задевая рубашку, которую она надевала на ночь. — Ты красивая.

— Не надо, — отводя глаза, сказала Алиса.

— Все тебе не надо. Что не скажу, так ты сразу начинаешь эти слова произносить. Лисичка, я могу долго ждать. Хоть все пять лет. Но я своего дождусь, — сказал Дест. — Прими это как данность.

— Я приняла. Но ты сказал…

— Как сказал, так и заберу свои слова назад. Я могу это сделать, — предупредил Дест.

— Хочешь сказать, что тебе нельзя верить?

— Да. Нельзя.

— А с виду ты человек, который верен своему слову.

— Внешность бывает обманчива, — ответил Дест.

Алиса не стала с ним спорить. Ушла умываться. Дест только ей вслед посмотрел. Они жили вместе уже несколько дней. Дест замечал, что Алиса постепенно привыкала. Только все это было медленно. Ему хотелось быстрее. Никогда раньше не торопился. Предпочитал качество скорости. Тут же его словно на ней переклинило. Она рядом и одновременно далеко. Это немного нервировало, но он заставлял себя ждать.

С кухни донесся аромат свежезаваренного чая. Дест отложил книгу. Лисичка на кухне готовила завтрак. Улыбнулась ему, когда он вошел на кухню. Прям красавица с обложки журнала. Глазки блестят. Добродушие так исходит от нее. Сложно поверить, что полчаса назад она его боялась. Перемены были слишком резкими. За окном привычная серость. Она давила психологически. Хотя, ко всему можно было привыкнуть. Интересно, в чем была причина резких смен настроений у Лисички? Он замечал это уже несколько дней. Позади него раздался звук падающей посуды. Тарелка с кашей выскользнула у Алисы из рук.

— Я сейчас уберу. Тарелка треснула. Теперь придётся выкидывать. Но все равно, пластик лучше чем стекло. А то кухня наполилась бы мелкими осколками. Также только пол протереть нужно, — сказала Алиса.

Она говорила быстро, но продолжая улыбаться. По привычке? За скоростью речи скрывает страх? Думает, что он будет ругать ее за разлитую кашу? Почему? Дест молча наблюдал за ней. Взял со стола кружку с чаем.

— Это моя! — Алиса слишком быстро кинулась к кружке, которую он взял. Она забыла о разлитой каше. Поскользнулась на ней и упала на пол.

— А какая разница? — делая глоток, спросил Дест. — Хотя я понял.

Он вылил чай в раковину. Поиск по полкам дал результат через пять минут. Бутылка с крепким чико. Там все шестьдесят пять градусов будет. Дест вылил алкоголь в раковину. Просмотрел еще несколько шкафов. В дальнем углу настойка на травах. Она также была вылита в раковину. Пустые бутылки он выкинул в мусорку, где лежала пустая бутылка из-под чико.

Алиса сидела в лужи каши, втянув голову в плечи, и плакала. Жалкая. И веселость пропала. В который раз он смотрел на нее и не видел той девушки, что ему так запомнилась. Она была блеклым подобием своей фотографии. Все это должно было вызвать отвращения. Всегда вызывало. Слишком слабая, идущая на поводу у своих низменных желаний. Но и он не лучше. У него была похожая зависимость. Только в отношение ее.

— Так и будешь сидеть? Умойся и давай завтракать, — сказал он. Алиса попыталась встать, упала. Ушибла руку. Алкоголь делал ее неуклюжей. Почему он не заметил этого раньше? Был слеп? Ведь все это продолжалось не один день.

Она ушла в ванную. Дест поднял тряпку с пола, за которой она уходила до его находки алкоголя в чае, и кинул ее на лужу разлитой каши. Не замечал, потому что идеализировал. Она была для него идеалом. Он не мог мысли допустить, что могло быть по-другому. Забыл, что Лисичка человек. Такой же, как и он.

Каша на молоке. Сероватая. Кляклая. Дест половником положил ее по зеленым пластиковым тарелкам. Налил новый чай. Алиса переоделась и вернулась на кухню. Молча села за стол. Глаза в тарелку уставлены.

— Ты понимаешь, что у тебя проблемы? — спросил ее Дест.

— Смеешься? — хмыкнула она. — Или думаешь, что я не заметила?

— Я о другой проблеме. Зависимость. Это плохо, — ответил Дест.

— Хочешь прочитать мне лекцию?

— Думаю, что она не поможет. Здесь нужны другие методы, — вздохнул Дест. — Ешь кашу, Лисичка.

— Не хочу. Нет аппетита, — ответила она.

— Ты хоть что-то ешь? Со мной ты отказываешься обедать и ужинать. Говоришь, что перекусила, когда готовила. Или ты только пьешь?

— Иногда ем, — нехотя ответила Алиса.

— Вот и докажи мне это, — сказал Дест.

Его спокойный голос действовал на нервы. Он его не повышал. Не ругался. Методичный спокойный голос, лишенный эмоций, как у механизма. Алису это бесило. Бесило, что она должна прислуживать этому мужчине. Но больше всего ее раздражало и пугало делить с ним кровать. Она хотела сбежать, но боялась. Может если бы он угрожал ей, то было бы проще. Вместо этого механический голос и забота, которая больше нервировала, чем успокаивала.

— Пить ты больше не будешь, — сказал Дест. — Хватит. Сможешь сама справиться?

— А есть варианты? — она опять посмотрела на него. Усталые, злые глаза.

— Ты пила, чтоб терпеть меня? — спросил Дест, игнорируя ее вопрос. — Мое присутствие?

— Не только. Так не страшно, — ответила Алиса.

— Тебе не надо бояться. Я не собираюсь тебя обижать.

— Что для тебя не обидно, может быть обидой для меня, — ответила Алиса. Она съела несколько ложек каши. С трудом их проглотила.

— Не нравится? Каша вкусная.

— Нет аппетита, — ответила Алиса.

— Но есть надо. Лисичка, а вот если представить, что у тебя нет проблем. Тебе не надо думать о долгах, обо мне. Что бы ты сделала? — спросил ее Дест.

— Не знаю.

— Давай представим, что ты можешь делать все, что угодно. Начать сначала. Помнишь, когда ты оказалась перед таким выбором, то купила билет в Москву. А что сделала бы сейчас?

— Нашла бы работу, — ответила Алиса, задумчиво водя ложкой по тарелке. — Не в кафе. В другом месте. В другом городе. Было ошибкой сюда вернуться.

— А почему ты приехала именно сюда?

— Здесь когда-то был мой дом. Когда прижимают хвост, то хочется иметь место, где можно прийти в себя. Оттолкнуться от чего-то, чтоб вновь двигаться дальше. Казалось, что это место родной город. Только он засосал меня в какую-то трясину, — ответила Алиса. Дест видел, что у нее ушла злость. Вместо этого появилась задумчивость.

— Ничего. Это не трясина, — возразил Дест, ставя тарелку в раковину. Алиса продолжала размазывать кашу по своей тарелке. Он подошел к ней. Поставил стул рядом. Отобрал тарелку и ложку. Алиса рассеянно посмотрела на него. Она словно блуждала где-то далеко отсюда, в своих мыслях. Дест аккуратно собрал размазанную кашу. — Я когда-то тоже был в такой растерянности. Не знал, что делать. Только я к морю поехал. Рот открывай. И не смотри так. Если придётся тебя с ложки кормить, значит буду.

— Не надо. Я сама.

— Любимое твое слово. «Не надо», — спокойно ответил Дест. — Я уже увидел, как ты сама со всем справляешься. Поэтому не спорь. Жуй кашу и слушай, как сейчас море выглядит. Ты же не была на нем после того, как небо стало серым?

— Не была, — ответила Алиса. В этот момент он и запихнул ей ложку в рот.

— Он холодное и мрачное. Недовольное. Часто на побережье случаются мелкие землетрясения. Потом привыкаешь к этому так, что уже не удивляешься. Люди почти не живут на побережье. Уехали вглубь страны. Несколько раз случались сильные землетрясения. Приходило цунами. Но пока я там жил его не было. Можно сказать, что повезло.

— Тебе часто везет.

— Наверное. Или с какой стороны посмотреть. Где-то везет, а где-то преследуют неудачи, — ответил Дест. — Море часто приносит странные вещи. Оно словно недовольно выплевывает мусор прошлой жизни. Огрызки пластика, мебели. За каждой этой вещью скрывается своя история, которая никогда никому не будет известна.

— Мы ведь так и не узнали, что происходит на других материках.

— С несколькими странами удалось установить связь. Плохую, но это все же лучше, чем нечего. Только пока самолеты все равно не летают. Морское сообщение нарушено. Море неспокойно. Оно бурлит, ворчит, порой ревет раненым зверем. Странно все это слышать, — сказал Дест. — Вот за сказкой мы и позавтракали, — он отошел от Алисы. Убрал тарелку в раковину. Подошел к окну. — Хочешь покажу тебе фотографии с той поездки?

— Дест, зачем ты так со мной? — спросила его Алиса.

— Как? — спросил он.

— Я не понимаю. Не понимаю, что от тебя ждать. Смысла не вижу, во всем этом. В твоей возне со мной.

— Для тебя его нет, а для меня смысл есть. Ты болеешь. Тебе надо помочь. Дно не для тебя.

— С чего ты так решил?

— Я тебя не вижу там.

Алиса сжала кулаки. Она сидела, не поднимая головы. Волосы закрывали лицо рыжим водопадом. Кулаки то сжимались, то разжимались. Она будто боролась с собой. Он видел это.

— Не молчи. Хочешь сказать — скажи. Может легче станет, — посоветовал он.

— Это моя жизнь. Какое право ты имеешь в нее вмешиваться? Даже если я хочу упасть, то не тебе меня поднимать, — прошептала она.

— Я тебя люблю. Когда любишь, то хочешь лишь хорошего для того, кто живет в сердце, — ответил Дест. — Ты понимаешь о чем я говорю. Я видел, как ты его любила. Того, кто предал тебя. Растоптал душу. Смешал ее с грязью. Поэтому и мысли у тебя такие неприятные. Дно не для тебя, Лисичка. Даже если ты против будешь, но я тебя вытащу. Вначале будет тяжело, но потом ты поймешь, что я был прав. Хочешь ругайся, можешь ненавидеть меня, но я в итоге окажусь прав.

— Почему? — тупо спросила она.

— Потому что я сегодня не пил. К тому же я вижу ситуацию немного со стороны, — ответил Дест.

Он подошел к ней и взял ее за руку, заставляя пойти с собой в комнату. Алиса сразу села на диван. Обняла себя за плечи. Дест достал бут и сел рядом с Алисой. Открыл крышку. Набрал на экране пароль. Выбрал папку. На экране открылось видео. Шум ветра, шепот волн. Они ворчали, ругались. Серое небо, серое море. Где-то одиноко закричала чайка. Алиса смотрела на море и словно чувствовала бриз на губах, который приносил ветер. Ветер был сильный. Трава клонилась к земле. Гул. Неприятный, пронизывающий до самой души. Страх. Алиса посмотрела на Деста, он молча наблюдал за видео. Потом закрыл папку. Открыл другую. Солнечный день. Поле в высокой траве. Из нее выглядывали белые ромашки и лютики. Голубое небо, белые барашки облаков. Смех донесся откуда-то со стороны. Камера запечатлела женщину, которая бежала за мальчишкой. По полю следом за ними шел мужчина. В очках, с короткой стрижкой. Серьезное выражение лица, которое менялось, когда он смотрел на женщину и мальчишку. Тогда по губам скользила едва уловимая улыбка. Камера вновь перешла на облака, на поле, залитое солнцем. Запись прервалась.

— Чудом ее нашел. Тогда посчитал, что она неудачная. Знаешь, когда камеру испытываешь, то делаешь пробные кадры, — сказал Дест. — Потом оказалось, что это единственная запись, которая показывает солнце и цветы. Все остальные записи были больше по работе. Я потом их удалил. Эту оставил. Странно, что самые удачные моменты остаются со мной, когда я пробую камеру. До сих пор думаю, что мешало мне больше снимать солнце и небо. Потом понял: мы не ценим, что имеем. Вся ценность почему-то появляется, когда мы этого лишаемся.

— Кто это?

— Родители и брат. Очень старая запись, — ответил Дест.

— А я помню это поле. Оно недалеко от города.

— Да.

— Там дальше кладбище было. Старое кладбище с мрачными могилами. Мы туда иногда ходили, — сказала Алиса. — Там бабушка и брат были похоронены.

— Что с ними случилось?

— Лихорадка Бровита. Отец привез из командировки. Брат сгорел за неделю. Никто не мог поставить диагноз. Он просто заболел и все. Маленький был. Организм не мог справиться. Когда бабушки не стало, то вначале думали от старости, но потом выяснили, что из-за лихорадки. Отец перенес на ногах, а потом осложнениями всю жизнь страдал. Я сама ей болела три года. Хроническая форма. — ответила Алиса. — А Маша и мама не заболели.

— Другая группа крови. Из-за этого у некоторых иммунитет к ней, — сказал Дест.

— Знаю. Я все о ней знаю. То что я дожила до изобретения вакцины, то это можно считать чудом, — ответила она. Или очередным увлечением одного парня, который заинтересовался проблемой, как в небольшом городе появилась такая редкая болезнь.

Дест помнил тот день. Солнце светило, как на пленке. Было тепло. Брат в больнице, а он хоронил родителей. Давно это было. Он только отпраздновал двадцать один год. Они предлагали ему приехать. Дест отказался. До сих пор чувствовал небольшую вину за эту. Дискомфорт, что тогда он сделал не тот выбор. Через несколько дней ему позвонили и сказали, что родители убиты. Он собрал вещи и вернулся домой. Брат в больнице между жизнью и смертью. Нужно было решать вопрос с похоронами. Он был к этому не готов. Не готов был видеть кровь в доме, где прошло детство. Не мог там находиться. Несколько дней Дест прожил в машине. Рядом с домом, но так и не мог туда зайти. Первым желанием после случившегося было уехать из города и забыть все страшным сном. Он так и планировал сделать. Дождаться когда Фильке станет лучше и уехать.

Непонимание почему все это случилось с ним, с его семьей. За что? Можно был бы выяснить все причины того туманного дела. Не те формулировки о неизвестном человеке, с которым произошел конфликт, а реальные причины. Отомстить. Но зачем? Людей не вернуть. А мстить он не хотел.

Поле за городом. Если пройти через него, то с одной стороны можно выйти к реке. Они сами часто так ходили. А с другой был выход к кладбищу. В тот день он не чувствовал солнца. Только непонимание. Задача, которую он не мог решить. То, что поставило его в тупик. Почему это произошло с его родителями. Добрыми людьми, которые помогали людям. Разве доброта так должна оплачиваться?

Он чуть не споткнулся об нее. Девочка лежала в траве, заложив руки за голову, и смотрела на небо. Лет семь, может восемь на вид. С распущенными волосами и веснушками по всему лицу. Дест оглянулся по сторонам, чтоб увидеть ее родителей, но их нигде не было видно.

— Они у реки. Купаются, — ответила она, бросив на него быстрый взгляд.

— Далеко ты убежала. Не боишься потеряться? — спросил ее Дест.

— Нет. Я знаю дорогу домой. И злых дядек не боюсь. Это они меня скорее будут бояться, — ответила девочка, задирая юбку и показывая ногу, покрытую жуткими язвами.

— Нужно перебинтовать. Грязь может попасть.

— Какая разница? — спросила девочка. — Может так даже лучше будет.

Она оправила юбку и продолжила смотреть на небо. Дест сел рядом. Какое-то время они молчали.

— Что ты пытаешься там разглядеть? — спросил он девочку.

— Интересно узнать, что там. На той стороне, куда уходят люди. Никто из взрослых не может ответить на этот вопрос.

— Не может. Так же и не получается найти ответа, почему умирают дорогие тебе люди.

— Может потому, что у каждого свой срок? Есть же срок годности у продуктов. Может и у людей есть свой срок годности? Кто-то портиться быстрее, а кто-то медленнее, — она вновь посмотрела на него.

— Возможно.

— Рано или поздно каждый человек умрет. Только в свой срок. Вроде не особо и страшно, но все равно страшно о таком думать.

— Ты не думай.

— Это ты можешь не думать, а я должна. Может это последнее лето в моей жизни? Нужно же…

— Нет, не нужно. Ты можешь прожить еще лет семьдесят, а я могу поскользнуться в ванной и разбить голову о пол. Никто не застрахован от случайностей и никто не знает своего срока годности. А лекарство найдется.

— Обещаешь? — спросила она, внимательно смотря ему в глаза.

— Обещаю, — усмехнувшись, ответил Дест. — Иди лучше к родителям и не думай о плохом. Мы ведь никогда не знаем, что может случиться, поэтому цени их пока есть такая возможность.

Она кивнула, соглашаясь его словам. Ушла в сторону реки. Он же задумался. Обещание было дано. Значит его надо было выполнить. Тогда он еще верил в то, что слова так важны.

Вернувшись домой, Дест нанял бригаду уборщиков, чтоб отмыть дом. Сам пошел в местную больницу. Нужно было узнать, что там за болезнь поразила половину города. Карантин. Чрезвычайная ситуация, но при этом вакцину искали не особо торопясь. Новая задача отвлекла от тяжелых мыслей, за что он был благодарен незнакомой девчонки. Потом думал, что надо было спросить ее имя, а то не знал, успела ли она дождаться, когда он выполнил свое обещание.

Воспоминания. Всего-то старые записи, фотографии, а столько всего заставили вспомнить. Дест этому удивился. Обычно картинки не вызывали в нем такого эмоционального отклика. Скорее это было констатация факта. Попытка систематизировать полученные знания и впечатления. Или подумать над этим позже. Понять, что привлекло его в той или иной фотографии. Чувства. Эмоции. Рядом с Лисичкой их было намного больше чем обычно. Это было непривычно, но заодно и любопытно.

Что такое любовь? Дест много читал. Он в шестнадцать лет уже окончил институт, но ответа на этот вопрос не мог найти очень долго. Страсть была. К работе. Отдаваясь ей полностью с отрывом от жизни, Дест полностью погружался в решение задачи, которая его волновала в данный момент. Потом ему пришлось оставить науку, но он продолжал отдаваться каждому делу, как когда-то искал решение проблем и задач. У него были женщины. Но к ним не было чувств. Скорее потребность. Не больше. Лисичка не ворвалось в его жизнь, а вошла плавно и уверенно, заняв место, которое ей по праву принадлежало. Он вначале пытался этому воспротивиться, а потом принял как данность. Только одно было плохо: если Дест считал Алису родным человеком, то для нее он оставался чужим.

Он показывал ей фотографии, которые были сделаны в разное время. Удачные снимки и те, что не получились, но были ему дороги. Какие-то моменты, что привлекли его внимание. Старый пес, женщина с ребенком, вспорхнувшие птицы. Ничего не значащее моменты, но в то же время говорящие о многом. Лисичка молча смотрела на картинки. Она не задавала вопросов и не комментировала. Просто смотрела. А ведь это был его мир. Его жизнь, которую раньше он никому не показывал, а ей захотелось открыться. Может потому, что в мечтах он давно с ней обо всем делился.

Алиса уснула. Положила ему голову на плечо и спала. Дыхание тяжелое. Опять ей снился какой-то плохой сон. Сама себя мучает. И будет мучить, пока не оставит все в прошлом. Но это сложно. Сложно перевернуть страницу и продолжить жить. Он помнил как это было тяжело. Но получилось. Значит и у нее получится.

Он убрал бут. Закрыл его и положил на верх сложенного дивана. Доисторическая мебель в это квартире. В его прежних квартирах все было более удобно и цивильно с дополнительными выдвижными полками под гаджеты и вещи. Она так и не проснулась. Дест ласково погладил ее по ладони. Лисичка замерла. Близость дурманила. Ее губы были слишком близко. Дест наклонился к ним. Холодные губы. Нет, не то. Для начала надо зажечь в них огонь, а потом уже развлекаться. Пришлось отказаться от своей затеи. Алиса лишь вздохнула и продолжила блуждать во снах.

Глава 5

20 мая 2065 год. Москва.

Ник сразу поймал «хвоста», который за ним шел несколько часов, но не подходил. Скидывать его Ник не собирался. Пусть ходит. Сам же бродил по городу. Зашел в кафе. Темнело. В городе зажглись неоновые вывески. Агрессивная реклама предлагала покупать товары, зазывала в клубы. Она раскрашивала серый мир. Прогоняла тоску. Он остановился около стены дома, на которой проецировалась реклама открытия ботанического сада. Можно было туда сходить. Как гласила реклама, то там можно было полюбоваться голубым небом, почувствовать на себе грозу, позагорать под лучами искусственного ультрафиолетового солнца. Мягкий песок, пляж и море зелени. Правда и цена была высокой для посещения такого места. Необычный сад. До этого открывались теплицы, в которых выращивали фрукты и там, за небольшую плату, можно было пройтись по дорожкам, среди зелени. Здесь же предоставлялась возможность не только пройтись, но и позагорать, покупаться. Как раньше.

Ник родился в Адлере, поэтому не понаслышке знал, что такое море, солнце и зелень. Сейчас этого ему сильно не хватало. Серость и холод. Она словно пробиралась под одежду, походила на спрута с длинными щупальцам, что вытягивал энергию. Прогнать этого спрута удавалось только с помощью горячей воды, но стоило выйти из душа, как опять становилось холодно. Может и правда стоило посетить этот искусственный пляж, но могло получиться так, что ему не захочется оттуда выходить. Так и решит остаться там жить. Ник решил подумать над этим потом. Стоит ли травить душу несколькими часами солнца или обойтись без него.

Темный переулок. Пройдя по нему, можно было попасть на соседнюю улицу. Из-за плотной застройки, он напоминал узкий пенал, где с трудом могли разойтись два человека. Такими местами редко кто сокращал путь. Люди предпочитали пройти еще сто метров и обойти дом по широкой улице. Там было безопаснее. Но Ник не боялся. Пусть думают, что он наивный приезжий из какого-нибудь «солнечного» закрытого городка, куда преступникам вход был «заказан». Лет двадцать, когда они только пошли, то народ о них мало знал. Туда отправляли специалистов, часто вместе с семьями. Города науки. Сейчас их стало столько, что разговоры о закрытых городах велись спокойно. Их жители периодически оттуда выезжали. Приезжие сразу бросались в глаза. Они смотрели по сторонам, не обращая внимания на щипачей и хвостов, которые готовы были поживиться за их счет в любой удобный момент. К тому же приезжие могли спокойно сократить дорогу в тех местах, куда здравомыслящий человек не пойдет.

Все оказалось так как он и предполагал. Стоило ему зайти в переулок, как преследователь ускорил шаг и нырнул за ним следом. Толчок к стене. Щека уперлась в грязную штукатурку. Неприятно, но терпимо.

— Где женщина? — хриплый, искаженный датчиком голос. Ник удивился. Дорогая игрушка, не каждому по карману. Они сами приобрели такую относительно недавно.

— Не понимаю о чем ты говоришь, — Ник попытался изобразить испуг, но вышло фальшиво. Он и сам это понимал. Но стараться играть лучше не хотелось. Да и не требовалось.

— Сегодня ты на остановке подобрал женщину. Где она?

— Без понятия. Откуда я знаю куда она ушла?

— Ушла? — неизвестный голос поперхнулся. Закашлялся.

— А что? Я ее у себя должен был оставить? Мы поразвлеклись. После этого я ее выпроводил. Или у вас тут другие правила? Переспал со шлюхой, так теперь жениться должен?

— Откуда ты?

— Туда, где тебя ждут. Отпусти и мы забудем этот инцидент. Ошибиться каждый может.

— Так ты мне еще и угрожаешь? — возмутился хриплый голос.

— Предупреждаю. Я могу сделать так, что через пять минут тебя повяжут. И все из-за недоразумения. Мне не нужно светиться в этой истории. Тебе тоже. Разошлись, — сказал Ник.

— Не поворачивайся две минуты или по голове получишь.

Ник лишь усмехнулся. Ему удалось повесить маячок на Хриплого. Так что тот никуда теперь не денется. Он выждал две минуты и вошел в зазеркалье. Программка по поиску жучков. Хриплый их не повесил. Да и зачем тратить дорогие приборы на случайного человека. Все верно. Хриплый пошел в сторону кафе. Ник вывернул куртку, которая стала сразу ярко-желтой. Достал из кармана красную кепку, очки. Налепил на щеки и подбородок тонкую маску, которая сделала его лицо массивнее. Можно было теперь догонять Хриплого.

Обычное шумное кафе, где много народу, играет музыка и кто-то выясняет отношения. Здесь собиралась в основном молодежь. Неформалы, желающие пощекотать себе нервы запрещенными программками, любители крепких напитков и споров. Сюда приходили не затем, чтоб перекусить, а скорее, чтоб пощекотать нервы.

Хриплый отогнал девицу с малиновыми волосами, что пристала к нему, желая познакомиться. Набрал номер. Ник сел к нему близко, чтоб слышать разговор. Девица с малиновыми волосами подошла к Нику.

— Принеси нам чего-нибудь выпить, — доставая крупную купюру, сказал ей Ник. Сам же сфотографировал Хриплого. В зазеркалье у него была внешность кота. Забавно. Фотографии он скинул Марфе, с просьбой узнать, что это за человек. Марфа с компьютером хорошо управлялась. Ей ничего не будет стоить, чтоб убрать внешность кота, а там по базам пробить человечка. Где-то его лицо должно было засветиться.

Вернулась девица с напитками. Он стал с ней заигрывать. Все было машинально. Этого требовал образ развязанного чудака, что решил поискать приключений на вечер. Девица охотно его понимала, явно была готова продолжить вечер в другом месте, если они договорятся о вознаграждение за ее внимание. Тем временем к Хриплому подсел второй мужчина. Ник удивился, что тот даже в зазеркалье имеет обычную внешность. Отключать датчики Ник не хотел. Они образовывали перед лицом экран, который скрывал его от чужих глаз, действуя как зеркало. Люди видели свое отражение, но не верхнюю часть его лица.

— Липа сбежала, — сказал Хриплый, он так и не отключил датчик меняющий голос.

— Это неудивительно. На нее плохо действовала наша методика. Надо ее убрать. Не хватало, чтоб она сказала что-то лишнее.

— Думаешь она у родителей?

— Не сунется. На дуру она непохожа. Если смогла отделаться от следилок, значит от нее можно всего ожидать.

— Поход в полицию?

— Возможно. Предупреди наших людей, чтоб они ее поймали и нам доставили.

— Это уже третья девка, которую не смогла сломать система.

— Три из двадцати — неплохой результат. Так что проект продолжает работать.

Дальше пошли помехи. Маячок, который повесил Ник, начал растворяться, превращаясь в горстку пыли. В шуме кафе расслышать что-то не представило возможности, потому он вышел с девицей. Светиться лишний раз не хотелось. В этот момент ему написала Марфа.

«Есть один заказ. Нира Шемова. Тридцать два года. Вышла на нас через цепочку посредников. Очень просит встречи. Возьмешь? Отец говорит, что занят. Или я ей отказываю?»

«Возьму. По моим фотографиям есть инфа?»

«Работаю. Назначаю ей встречу в „Чашке“ на десять».

«Договорились».

— Эх, красавица, пора нам с тобой прощаться. Дела, — ответил Ник, доставая деньги, которые сразу подняли настроение малинововолосой. Еще одно дело. Ник не думал, что они потянут два сразу. Тем более что команда была не в полном составе, но решил встретиться с Нирой.

* * *

Кафе «Чашка» располагалась на окраине. Тихое место, где обычно не было лишних ушей и сомнительных личностей. Семейное заведение, куда можно было прийти с детьми или провести первое свидание с девушкой, на которой имелись серьезные планы. Коричневые стены, бардовые скатерти — здесь не гнались за яркостью, которая все больше входила в моду. Как всегда люди перебарщивали с яркими цветами. В самом дорогом кафе, где доводилось побывать Нику был так ярко, что он не мог там находиться без зазеркалья. Только настроив минимальное затемнение, он смог что-то различать и избавился от головокружения.

Ник сел за столик и попросил, что если подойдет Нира, ее проводили бы к нему. Как раз пришла информация на Хриплого. Артемий Дятлын. Двадцать три года. Родился в Москве. Учился, но не закончил псих-биоинженерия. Ага. Значит занимался изучением контроля над человеком. Ник усмехнулся. Интересно за что его выгнали. Если вспомнить девочку, то возможно как раз за это и выгнали.

Набрать сообщение для давнего товарища Родича, с которым Ник еще когда-то учился, заняло меньше минуты. Ник попросил его поделиться информацией по поводу этого Дятлына. Может ходили о пареньке сплетни. Так как Родич был в офлайне, Ник ответа ждать не стал. Принялся разглядывать зал.

Женщина сразу привлекла его внимание. Высокая, мощная, с длинной русой косой, челкой и мощным голосом. В зазеркалье она одета была как амазонка, в короткую юбку, что открывала натренированные ноги. Полная грудь была спрятана в корсет. Высокая шея. Обруч на голове. Прям того и гляди броситься в бой. Ник снял датчики и убрал их в коробку. В реальности женщина выглядела такой же вызывающей. Короткая черная юбка, что колыхалась при ходьбе, ботинки на завязках до коленей, черная футболка и длинная коса. Высокая, статная, грозная — видно, что женщина занимался раньше каким-то спортом, может и сейчас занимается. Весь ее облик портило только отсутствие левой руки, которую заменял протез. И тут она была не такой, как все. Она его не скрывала под длинным рукавом. Не стеснялась, но в то же время и не выставляла на всеобщее обозрение. Она как будто не замечала этого протеза. При этом он был железный, без искусственной кожи.

Она подошла к Нику. Ему пришлось даже поднять голову, чтоб посмотреть на нее. Круглые черты лица, вздернутый нос, полные губы, которые забыли что такое улыбка и спокойный взгляд.

— Вы Ник? — спросила она.

— Все верно. Присаживайтесь Нира, — кивнул ей Ник на стул. Женщина села.

— Откуда вы знаете мое имя? — настороженно спросила она, когда официант принял заказ и ушел.

— Оттуда, откуда и вы мое, — ответил Ник.

— Все верно. Как-то об этом не подумала, — она рассеяно потерла переносицу. Как раз принесли ее чай. Нира дождалась, когда они остались одни. — Мне сказали вы сможете помочь.

— Смотря в каком деле, — ответил Ник, потому что Нира замолчала и выжидательно посмотрела на него.

— У меня пропал брат. Приехал в Москву три месяца назад. Последний раз позвонил мне и сказал, что доехал до места. Больше я о нем ничего не слышала.

— Что говорит полиция?

— Они предоставили мне неопознанные останки с заявлением, что это он. Экспертиза показала, что он мой брат.

— В чем тогда проблема? Я сочувствую вашей потери, но мы не воскрешаем мертвых, — сказал Ник.

— Я его видела. Неделю назад. Случайно, на улице. Окликнула. Он обернулся. Нахмурился, словно пытался узнать, а потом его какой-то мужчина взял под руку и повел в сторону машины. Я попыталась их догнать, но стояла на другой стороне перекрестка. Пока переходила дорогу, то они уехали.

— Может похожий человек?

— Это был Павлик. У него после аварии шрам через все лицо. И половины левой брови нет, — возразила Нира.

— Есть какие-то версии? Кому это все было нужно?

— Это может быть связано с моей действительность, — ответила Нира. Она задумчиво помешала чай. Продолжать разговор Нира явно не торопилась.

— Вы знаете наши расценки? — спросил ее Ник. Нира кивнула. — Если мы находим информацию, которую вы от нас решили скрыть по каким-то личным мотивам, то стоимость наших услуг увеличивается вдвое. Мы не любим тратить время.

— Тогда разговор будет не здесь, — ответила Нира. — У меня в машине.

— Я не против, — Ник оплатил счет. Они вышли из кафе.

— Это значит, что вы беретесь за мое дело?

— Да, — ответил Ник.

— Не зная всех подробностей?

— Я их узнаю сейчас, — усмехнулся Ник.

Они подошли к машине. Высокая подвеска, мощные колеса, скорее всего бронированная. Ник не удивился бы этому факту. Нире такая машина подходила. Удобный салон. Никаких игрушечек и бисера.

— Так и о чем будем говорить? — спросил ее Ник.

— На вас записывающая аппаратура.

— Только ваши слова, без идентификации голоса. Мы работаем с разными людьми. Никто не жаловался в нашей нечистоплотности.

— Могли бы предупредить, — заметила Нира.

— Зачем? — откидываясь на спинку сидения, спросил ее Ник. — Это рабочий момент. Или вы хотите получать информацию о каждом нашем шаге и о всех приспособлениях, которыми мы пользуемся?

— А такое возможно? — спросила она. Ее бровь удивленно взлетела вверх. Ник заметил это в зеркале заднего вида. Нира смотрела перед собой, положив руку на руль. Скорее всего, считывает какую-то информацию через датчик.

— Если будешь работать вместе с нами, — ответил Ник. Нира резко повернулась к нему. — Я о тебе слышал.

— Это невозможно.

— Для нас нет невозможных вещей. Языки есть во всех структурах, — ответил Ник. — Ты работала долгое время в вольных районах. Зачищала крупные группировки. Лет пять, или около того. Но потом произошел несчастный случай с твоей семьей и ты вернулась домой.

— Это было покушение. Они погибли из-за меня, — в голосе не было и капли грусти. Только констатация факта.

— Возможно. Сейчас ты ушла в тень. Занимаешься охранным агентством, которое специализируется на предоставление услуг защиты. Проще говоря, у тебя армия первоклассных телохранителей, которые работают с главами правительства и верхушкой экономической власти.

— Хорошая информация.

— Нира — это твое настоящее имя? — посмотрев на нее, спросил Ник.

— Да. Странно, что ты этого не знаешь.

— Знаю десяток кличек, но твое имя было засекречено. В тот раз, когда мы тобой интересовались, оно нам было не нужно. Я тебя ни сразу узнал. Только по манере вести дела.

— Мы встречались?

— Один раз. Мне тогда понадобились документы из твоего сейфа, — насмешливо ответил Ник. Нира только выругалась, схватившись за руль.

— Та встреча делу не помешает. Так что не волнуйся, — усмехнулся Ник. — Но если хочешь продолжить, то я всегда готов. С того места, на котором мы с тобой остановились.

* * *

{Нира помнила тот вечер, когда она вернулась в кабинет из-за того, что забыла сумку. Дверь сразу закрылась. Она хотела поймать человека, который забрался в ее кабинет, но не получилось. Противник был слишком юркий. Они играли в салки при выключенном свете. Был слышен только звук сбившегося дыхания и шаги. Она споткнулась. Упала на спину. Противник тут же накинулся на нее, не давая ей подняться. Нира хотела его скинуть, но противник повел себя неожиданно. Вместо борьбы он полез к ней целоваться. Нира тогда хотела возмутиться, но вместо этого ответила на поцелуй. Через минуту они уже катались по полу, не раскрывая объятий. Его ласковые руки проходились по ее телу. Возбуждение, страсть. Горечь на губах. И поцелуи, которые уносили из реальности. Она в тот вечер готова была с ним переспать. Это было какое-то затмение на луне. Иному объяснению Нира тогда не нашла. Она всегда славилась хладнокровием. Иначе она не выжила бы. Нира никогда не заводила романов на работе. Могла переспать с кем-то, влюбить в себя, но чаще она была со всеми на равных. А тут потеряла голову, как девчонка. Но продолжения не было.

— Ты отдаешь нужные мне документы, — он прервался на поцелуй. — Потом продолжаем нашу встречу в более приятном месте.

— Пошел ты…

— Предлагаешь заглянуть сейчас? — насмешливо спросил он, задирая ее юбку. Нира попыталась скинуть его и в тот же миг опять оказалась на лопатках.

— Ты меня отпускаешь, а за это я обещаю, что ты сможешь спокойно отсюда уйти, — холодно ответила она. Несмотря на то что все тело горело огнем, Нире удалось не отразить этот пожар в голосе.

— Может я хочу здесь остаться, — придавливая ее своим телом, ответил вор. Нира попыталась его скинуть, но это вызвало лишь смех с его стороны.

— Ты…

— Договаривай, что замолчала? — он высвободил ее полную грудь. Начал ее ласкать.

— Не надо меня сбивать, — сказала Нира.

— Я молчу. Тебя слушаю, — не отрываясь от ее груди, промычал вор.

— Сколько тебе заплатили?

— За документы? Двести тысяч.

— Триста и ты уходишь.

— И продолжения не будет? — спросил он.

— Нет.

— Как так? — он не обиделся. Скорее удивился.

— Вот так, — холодно ответила Нира, стараясь унять дыхание.

— Переводи денежки на этот счет, — он достал из кармана счетчик для быстрого совершения крупных денег. Нира, недолго думая, перевела деньги и подтвердила кодом.

— Документы, — сказала она. Он ей легко отдал бумаги, которые до этого взял из сейфа. Опять его губы нашли ее, заставляя терять рассудок. Ладони скользили по телу. Когда Нира расслабилась, на ее руках защелкнулись браслеты. Через несколько секунд такие же опутали ноги.

— С тобой приятно иметь дело, — прошептал он, целуя ее на прощание. — Жаль, что не хочешь продолжения. Или передумала?

— Нет. Проваливай.

— Обязательно, — насмешливо ответил он. Секунда и его не было. Нира тогда сильно разозлилась. Хорошо, что этот тип ей больше не попадался. Она лично проверила все камеры в здании, но не смогла его вычислить.}

* * *

Теперь этот тип сидел рядом с ней и ей придется иметь с ним дела. Нира выругалась, а Ник лишь рассмеялся. И как раньше она его не узнала?

— Я аннулирую нашу сделку, — пошла на попятную Нира.

— Нет, меня заинтересовало это дело. Поэтому за него мы возьмемся, — серьезно сказал Ник. — Мне нужны твои контакты. Вся информация на твоего брата. Подозреваемые. Должен же у тебя быть уже список?

— Есть такой.

— Вот и скинешь мне, — ответил Ник. — Желательно быть на связи, чтоб я мог уточнить тот или иной момент.

— Я не собираюсь уезжать из города, — автоматом загнав чувства, Нира вернулась к делу.

— Вот и хорошо. Я буду держать тебя в курсе дела. Когда оно закончится, то жди меня в гости, — его ладонь скользнула по внутренней стороне ее бедра, задирая руку и обжигая кожу. Нира не успела оказать сопротивление. Одернуть его. Опять этот непонятный ток, который тут же заставил загореться желанию. Ник лишь усмехнулся. — Продолжим с тобой на том, где закончили.

Ник быстро вышел из машины и пошел домой. Симпатичная амазонка. Он знал: рано или поздно их пути пересекутся, но не ожидал, что это произойдет сегодня. Еще был удивлен, что его ночная знакомая окажется такой симпатичной. В тот день на дело должен был идти Филька, но он не смог и пришлось его заменить Нику. Всего лишь получить нужную информацию из документов. Тот вечер был удачным. Нику удалось не только информацию добыть, он ее тогда просто сфотографировал, но и получил за это триста тысяч. Жаль на ночь ее не развел. Но ничего, это еще все впереди.

Шурик и Липа спали на диване. Она лежала, свернувшись клубком и положив по-детски руки под щеку, а он сидел, откинувшись на спинку дивана. Ник коснулся его плеча. Шурик сразу открыл глаза. Вопросительно посмотрел на Ника.

— Мы в деле и не в одном. Утром все документы просмотрю. После этого составим план действий.

— Может Деста вызовем?

— Пока нет. Пусть развлекается с Лисичкой. Его уныние меня раздражает. Как девочка себя вела?

— Неплохо. Мы с ней поговорили, поужинали. Такое ощущение, что ее долго не кормили, — ответил Шурик.

— Возможно. Завтра проведу с ней тест. Посмотрю как все запущенно. Говорят, что она плохо поддавалась внушению. У нее есть еще шанс вернуться к нормальной жизни.

— А если прогноз неблагоприятный? — поинтересовался Шурик.

— Тут сложно что-то прогнозировать. Все зависит от того, насколько разрушена личность. Сможет ли она вновь самостоятельно принимать решения, оценивать обстановку. Или будет ждать приказа. Помнишь эксперименты с заключенными, когда их ломали до такой степени, что они становились безвольными куклами. Такими своеобразными камикадзе, которые утрачивали инстинкт самосохранения. Тогда было местное столкновение у Белогорья.

— Я что-то слышал, но там было засекреченное дело. Да и я в то время на Севере служил. За полярным кругом. У нас связь обрезало. Мы год в изоляции жили. — ответил Шурик. — Когда увидел бумаги по Белогорью, то нос туда не стал совать. В то время я предпочитал не лезть в такие места.

— После извержения у нас несколько регионов восстание объявили. Хотели отделиться. Тут бы наоборот объединится, а они кто в лес, кто по дрова. Тогда было использованы вот эти заключенные для подавления бунта. Представь толпу мужиков, которые шли стройным рядом, не боясь пуль. Такие а-ля зомби. Восставшие, грубо говоря, трухнули сильно. Побросали все и сбежали. Восстание было подавлено. Но эксперимент был признан невыгоден. Слишком много народу тогда погибло. Оставшихся в живых попытались вытащить из этого состояния, но не получилось. Они не могли вернуться к нормальному образу жизни. Не то что к своей преступной стезе, но и не могли без приказа ложку-вилку взять.

— Липа ест вполне самостоятельно, — ответил Шурик.

— Надо посмотреть на зомбирование слов-кодов. А то получится, что у нас тут бомба замедленного действия, — сказал Ник.

— Будет жаль. Ладно, поеду домой.

— Завтра часам к трем подъезжай. Будем дела делать, — ответил ему Ник. Когда за Шуриком закрылась дверь, Ник подошел к девушке. Поправил одеяло, она сразу же в него вцепилась, словно искала защиты. Ник сел рядом на диван и вошел в зазеркалье. Надо было составить план лечения.

Глава 6

15 июня 2065 год. Прирощенск.

Алиса лежала на кровати и смотрела перед собой. Было что-то приятное сжаться в комок, слушать как стучит по окнам дождь, который бил по оголенным нервам. Дест вернулся из кухни. Алис невольно сжалась под его взглядом. Она боялась этого мужчины. Не знала, что от него ожидать. Невольно сравнивала с мужем. Игорь был веселый, добрый, разговорчивый. Он шутил, легко шел по жизни, пока не споткнулась и не испугался.

— Плохо? — участливо спросил Дест.

— Хорошо, — буркнула Алиса. Одинокая слеза скатилась по щеке.

— Руку вытяни, — велел Дест. — Трясет. Ничего. Скоро пройдет.

— Или не пройдет, — она посмотрела на него.

— Нашла смертельное заболевание, — хмыкнул Дест. Ушел на кухню. Вернулся оттуда со шприцем.

— Что ты хочешь сделать? — спросила его Алиса.

— Коктейль тебе вколю, чтоб ты смогла в себя прийти, — ответил он.

— Не хочу.

— А я не спрашиваю тебя хочешь ты или нет. Понимаю, что в мучениях есть свой кайф. Только я с этим не согласен, — перетягивая жгутом ее руку, ответил Дест. — Работай рукой, — Алиса только упрямо на него посмотрела. — Если не будешь слушаться, тогда я сейчас с тобой пересплю. Вот и молодец. Не надо со мной спорить.

— Больно и щиплет.

— Угу, все верно. Зато через полчаса легче станет, — убирая шприц, ответил Дест. Жарко и одновременно холодно. На лбу выступила испарина. Алиса чувствовала слабость. Ее всю трясло.

— Ты меня решил убить? — спросила она, когда Дест пришел с чашкой чая.

— Лишь немного помучить, — спокойно ответил Дест. Чашку он поставил на стул, что стоял рядом с диваном. Сам лег. — Иди ко мне.

— Не пойду. Мне плохо.

— А я тебя сейчас пожалею. По голове поглажу. Скажу, что все хорошо будет, — предложил Дест.

— Не пойду.

— Упрямая. Но я упрямее, — сказал Дест. Взял и подвинул ее к себе. Накрыл одеялом. Алиса даже возразить ничего не смогла. Рыжие волосы водопадом накрыли его плечо. Она хотела отодвинуться, но он не дал. — Что ты все время сопротивляешься? Я тебе так не нравлюсь?

— Не нравишься, — пробормотал Алиса, упираясь лбом в его плечо. Она стиснула зубы. Вены словно разъедал огонь. — Ты надо мной эксперименты ставишь.

— Это средство снимает похмельный синдром. Из запоя выводит. Филька страдает такой ерундой. Может несколько дней пить без остановки. Когда он мне нужен, то приходится прибегать к таким радикальным способам вывода его из запоя, — ответил Дест. — Не думал, что и тебя придется так выводить.

— Все равно, я не согласна.

— С чем не согласна? Я тебе помочь хочу. Лисичка, я тебе уже говорил, что просто так от тебя не отстану. Чем больше ты сопротивляешься, тем интереснее с тобой возиться.

— Значит перестану. Тогда и интерес пропадет.

— Это вряд ли, — он провел ладонью по ее руке. Алиса замерла. Стало легче. Как будто холодок прошелся по коже. Она замерла. Вздохнула. Дест провел ладонью по ее спине, заставляя прижаться ближе. — Побочный эффект этого средства: обострение чувств. Я могу сейчас этим воспользоваться. От нежности перейти к более откровенным ласкам. Ты ответишь. Даже слова мне не скажешь. Почему я этого не должен делать? Как думаешь?

— Потому что это нечестно, — ответила Алиса.

— И что? Может мне нравится нечестно играть? — спросил он. Алиса посмотрела на него.

— Ты не тот человек, который…

— Внешность обманчива, — он поцеловал ее. Алиса почувствовала, как дрожь проходит по всему телу. Она поняла, о каких побочных эффектах говорил Дест. Обычный поцелуй сводил с ума. Касание губ отдавалось нервными импульсами по всему телу. Желание. Поцелуй из обычного превращался во что-то уникальное. Дест словно забирал ее эмоции, заставлял поддаваться вперед. Следовать за ним. Она ощущала его ладонь у себя на спине, а пальцы в волосах. Он не давал ей отстраниться, но и не давил. Осторожность. Непонятная нежность, которую Алиса от него не ожидала. Дрожь стала проходить. Кровь утихла. Ощущения притупились. На место им пришло что-то спокойное и приятное, обволакивающее, успокаивающее. Дест это уловил. Уложил ее на диван. Сам навалился сверху, заставляя коленом раздвинуть ноги. Одну ее ногу он закинул себе за спину, откидывая полы юбки. Его пальцы прошлись по ее коже, вниз по бедру, Алиса опять задрожала. Возбуждение кололо губы. Он забрал его, углубляя поцелуй, заставляя ее стонать.

— Все еще скажешь мне нет? — спросил он, разглядывая ее разгоряченное лицо. Губы манили продолжить начатое. Волосы растрепались. Алиса смотрела на него, словно не узнавая.

— Скажу, — ответила она.

— Упрямишься, — сказал Дест, очерчивая пальцем контр ее лица, спускаясь вниз по шее к ложбинке, что почти не скрывала плотная ткань платья.

— Да. Ты не прав.

— Прав. Я беру свою плату. Как мы с тобой договорились. Или хочешь сказать, что ты была невменяемом состояние? — он посмотрел ей в глаза. Они вспыхнули. Злость? Обида? Он не понял, но Алиса ответила ему спокойно.

— Бери.

— Как скажешь, моя хорошая, — избавляя ее от нижнего белья, сказал Дест. Алиса только зажмурилась. Он пытался с ней по-хорошему. И что получил в ответ? Это наигранное безразличие? Разве этого он ждал все это время? Сколько он с ней возится? Больше двух недель? Пора было с этим заканчивать. А ведь все должно быть не так. Иначе. Дест смотрел на ее плотно сжатые губы, на зажмуренные глаза. Прям к казни подготовилась. Мягкая ткань платья не могла сравниться с нежностью ее кожи. Красивая. Холодная и упрямая. А должна была быть горячая. Она ведь солнышком поцелованная. Дест усмехнулся. Потом его разобрал смех. Он смеялся громко, заливисто, откинувшись на подушку. Снял очки, вытер выступившие слезы на глазах.

— Ты чего смеешься? — спросила его Алиса, садясь и настороженно смотря на него.

— Лиса, ты неподражаема. Как тебе удалось меня на эмоции вывести? — спросил он, криво улыбаясь.

— В смысле?

— Я разозлился. Понимаешь? Разозлился на тебя. А теперь еще и смеюсь.

— И что в этом такого? — спросила она.

— Я вначале думаю, а потом уже все остальное. Ты же заставляешь меня чувствовать. Это непривычно.

— Ты странный.

— Как и ты. Или я не прав, солнышко?

— Я не солнце. Давно уже не сияю, — возразила Алиса.

— Ты отказываешься сиять. Знаешь как старое серебро перестает сиять. Покрывается налетом. Но стоит его почистить, как оно радует глаз, — закидывая руку за голову, ответил Дест.

— Ты меня решил почистить?

— Интересная идея. Взять мочалку. Мыла побольше. Если как следует натереть…

— Прекрати, — Алиса отвернулась от него. Встряхнула распущенными волосами. Он положил руку ей на колено. Слегка его погладил, сжал. Алиса недовольно посмотрела на него.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше.

— Пойдем гулять?

— А как же плата? — спросила его Алиса.

— Куда ты от меня денешься? У нас с тобой еще будет время развлечься. Когда не только я буду в настроении, но и ты, — ответил Дест. Алиса хотела возразить, но прикусила губу.

— Хорошо. Пойдем гулять, — согласилась она.

Холодный ветер гнул высокую траву. Серое небо и пыль на губах. Зачем они приехали на карьер, Алиса не знала. Раньше это было место отдыха горожан. Теперь здесь редко кто появлялся. Давно не было теплого лета, которое позволило бы купаться. Да и купаться в разноцветной воде не особо хотелось. После аварии на местном заводе, здесь выпали осадки, которые покрасили деревья и землю в сине-розовый цвет. Постепенно краска смылась, но осталась в воде.

— А ведь мы живем рядом с этим грязным местом и молчим, — сказала Алиса, кидая в воду камень. Он начал тонуть, как в чем-то вязком. Непонятном.

— Люди ко всему привыкают. Тут я не удивлен, — ответил Дест. — В последнее несколько лет столько грязи с неба упало, столько произошло разных аварий, что по всем прогнозам мы давно должны были погибнуть. Но мы живем. Дышим, мыслим и обходимся двумя ногами и двумя руками, а не десятком щупальцев.

— Ты про тот ролик? — Алиса рассмеялась, вспоминая, как по телевизору крутили сюжет, что через пять лет после катастрофы с людьми начнутся мутации и они превратятся в страшных слизней, которые были наполовину осьминогами, наполовину мухами. Жуткий ролик, который призывал покупать новые витамины, чтоб от всего этого уберечь себя.

— Видишь как запомнился, что мы о нем до сих пор говорим, — Дест достал фотоаппарат. Навел его на Алису.

— Не надо.

— Почему?

— Не люблю фотографироваться.

— Ты очень хорошо получаешься на снимках. Тебя камера любит, так что зря волнуешься. И у меня останется какая-то память. Рано или поздно ты уедешь. Карточки же помогают сохранить воспоминания, — ответил Дест, фотографируя карьер.

— И какие могут навеять воспоминания разноцветная вода?

— Твоя улыбка, которая появилась впервые за столь долгое время. Мы не со щупальцами, а организм давно промариновался вредными веществами. Мутация произошла, но отразилась в хронических заболеваниях, а не в щупальцах. Тем более здесь безопасно, если не купаться и не есть ягоды из этого леса.

— Все равно, как-то не по себе.

— А где тебе будет по себе? — спросил ее Дест.

— Не знаю.

— До соседнего города меньше часа езды. Прокатимся?

— Можно, — согласилась Алиса.

Они опять сели в машину. Замелькали деревья, что росли вдоль дороги, которые прерывались полями и деревеньками. Коровы паслись на поле. Дети выходили из автобуса с портфелями. Жизнь продолжалась. Паника давно ушла. Люди продолжили жить, растить детей, работать. Пусть больше нельзя было увидеть солнце, но можно было ощутить ветер, который словно причесывал траву. Ласкал ее, а она колыхалась волнами, как море.

— Иногда интересно сменить место жительства или выбраться из квартиры, — сказал Дест.

— А иногда туда хорошо спрятаться. Мир такой враждебный. Каждый раз, выходя из дома, приходится опасаться за свою жизнь. Дома же стены создают иллюзию защиты. Хотя она рушится, когда открываешь дверь, — Алиса сжала руки, которые предательски задрожали.

— Теперь бояться нечего.

— Это мне сказал человек, которого я сейчас большего всего опасаюсь? — Алиса искоса посмотрела на него.

— Я тебе не враг. И никогда им не был. Так что не спорь.

— Не буду, — Алиса продолжила смотреть в окно.

— Опять гроза начинается. Придется переждать под деревьями. Один раз так решил не останавливаться, так молния в машину попала. Все из строя вывела. Потом тяжело было добираться до ближайшего жилья, — загоняя машину под деревья, сказал Дест.

— Меня грозы пугают.

— Я ставил дополнительное заземление. Но все равно, от всего застраховаться не получится.

Крупные капли застучали по стеклу. Сразу стало холодно. Такое ощущение, что температура начала падать. Дест взял Алису за руку.

— Замерзла?

— Немного. Но понятно почему. Смотри, снег пошел.

— Снег посреди лета. Такого давно не было.

— В первый год. Тогда лето не было совсем, а температура не поднялась выше пяти градусов. Я тогда с Игорем познакомилась. Даже не гуляли толком. Решили, что дома под одеялом сидеть и кино смотреть намного комфортнее. Ничего не было. Просто грелись и разговаривали. Еще с ним смеялись, что вместе никакой холод не страшен. Даже вечная зима. — Алиса вздрогнула, когда градина попала на лобовое стекло. Отскочила. Стекло осталось целым. — Знаю, что унывать нельзя. Что не надо жить прошлым. Но столько было потрачено в то время сил, столько было вложено средств, чтоб добиться успешной жизни, что мысли невольно возвращаются в прошлое. Зачем было так работать? Мы с ним жили без выходных. Только вечерами встречались. Мечтали. Строили планы. Думали, что сейчас работаем на будущее. И вот оно наступило. Это самое будущее, которое мы так ждали. Можно ведь было остановиться. Жить уже не в том ритме. А Игорь решил, что нужно расширяться. Потом еще и долги появились. И тогда пришлось искать подработки. Если раньше мы работали по девять часов каждый день, то в последний год у меня на сон оставалось по пять часов. Но ради чего все это было? Ради карточных долгов?

— А зачем ты пьешь? Чтоб забыться, снять усталость, почувствовать какой-то смысл. Так и с игроманей. Азарт подстегивает человека продолжать игру. Уходит возможность остановиться. Сейчас такая унылая жизнь, что люди ищут любую возможность ее раскрасить. Кто-то уходит в виртуальную жизнь, другие начинают играть, третьи гуляют по лезвию, которое в любой момент может привести их на тюремную скамью. Мы же не знаем, что ждет нас впереди. Есть люди, которые живут по привычке. Создают семьи. Растят детей. А другие растеряны. Третьи страдают депрессией. Они живут, а смысла жизни не видят.

— А ты? Как живешь ты? — спросила его Алиса.

— Отчасти по накатанной. Вроде есть привычки, которые уже вошли плотно в жизнь. Ими я и живу. Из-за тебя еще живу. Мне интересно понять, почему ты меня так зацепила, — он убрал руку. Достал сигарету. Через минуту машину заполнил запах дыма. — С одной стороны — это как научный интерес. Ты живешь, никого не трогаешь, а потом чужой человек врывается в мысли и становится родным. Это странно. Непривычно. У меня есть несколько человек, которых я считаю друзьями. Но с тобой другое. Это интересно изучать. А с другой стороны — рядом с тобой жизнь иначе выглядит. Ярче.

— У меня такое с мужем было.

— Тогда понимаешь меня.

— А потом все исчезло. И стало серым.

— Лисичка, только в твоих руках вновь раскрасить мир. Может не со мной. Но у тебя должно появиться такое желание. Желание жить. Когда оно появится, то тебе станет легче. А пока будешь хандрить, я тебя никуда не отпущу.

— Тебе так нравится моя хандра? — спросила его Алиса.

— Нет, не нравится. Твоя улыбка намного приятнее. Но оставлять тебя одну с хандрой я не хочу. Град закончился. Поедем гулять дальше?

— А есть варианты?

— Можем домой вернуться. У меня отпуск, поэтому я могу делать, что хочу.

— А потом?

— Потом будем работать. Если в себя до этого времени не придешь, то возьму тебя к себе в команду. После этого уже так просто не уйдешь.

— Грозно звучит.

— На самом деле только звучит, — он завел машину. — Ты много судишь по первым словам, по внешности. А это все обманчиво…

Они стояли на смотровой площадке, рядом с остатками Белокаменного Кремля. Остатки крепости были окрашены в розово-грязный цвет. То что не могли сделать века, сделало несколько лет ядовитых осадков. Не все осадки были таким вредными. Но порой прилетала туча, которая начинала поливать все вокруг какой-то гадостью. Люди вначале прятались, боялись выйти из дома, а потом привыкли. Доставали зонты, резиновые плащи и шли под дождем. Таблетки, прививки. Кто-то умирал, кто-то выживал, а кто-то испытывал радость, глядя, как рыжие волосы развиваются на ветру. Десту удалось поймать ее улыбку. Случайную, молчаливую улыбку. Такие возникают при воспоминаниях. Алиса ими жила. Он это давно понял. А после улыбки на ее глазах выступили слезы. Все о чем-то думает. Дест вздохнул и сделал еще несколько снимков. Она достала «солнце». Запустило его. Игрушка засветилась на ее ладони, которую Лисичка вытянула над обрывом.

— Пусть солнышком нам счастье принесет, — прошептала она.

— Нам? — переспросил ее Дест.

— Нам всем, — ответила Алиса. — Любой человек достоин своего счастья, каким бы он ни был.

Глава 7

27 мая 2065 года. Москва.

— Вкусная шоколадка? — спросил Шурик Липу. Она утвердительно кивнула, продолжая смаковать каждый кусочек. На ее лице было такое блаженство, словно она ела самый дорогой деликатес, а не белый шоколад из сгущенного молока. — Тогда иди сюда, моя хороша. Надеюсь, в этот раз не будешь от меня шарахаться.

Ответом ему был недоверчивый взгляд. Он продолжал с улыбкой смотреть на красавицу, с повадками дикого зверька. Шурик не особо продвинулся в попытках приручить ее. Это напоминало игру в шаги. Шаг вперед, два назад. Все его удачи рассыпались и забывались на следующий день. Липа его подпускала к себе, могла заговорить, а потом резко переставала узнавать. Могла забиться в истерике или напасть. Иногда она начинала плакать. В другой момент смеяться. Шурик приходил к ней каждый день, чтоб терпеливо начать все сначала. Ник лишь головой качал, смотря на попытки товарища продвинуться в нелегком деле. Ему было жаль Липу, но возиться с ней он не собирался. По его мнению, лучшее, что они могли сделать — это определить студентку в больницу, но Шурик не сдавался.

— Все боишься. Я тебя не собираюсь обижать, — продолжал уговаривать Липу Шурик.

— А что ты собираешься с ней сделать? — насмешливо спросил Ник.

— Отстань. Я не с тобой разговариваю.

— Играйся. Мне-то все равно. Но зачем тебе все это — я не понимаю. Лучше бы делом занялся.

— А я и занимаюсь.

— Хочешь узнать что-то у нее? Она нам и так рассказала все, что знала. А теперь еще и память начала барахлить. Постепенно малышка забудет свое имя. Видимо ее программировали на короткое время, чтоб потом пустить в утиль. Так Липа? — спросил ее Ник. Липа нахмурилась. Она словно пыталась что-то вспомнить, но у нее это не получалось. Разозлилась. Ударила рукой по дивану. Шоколадка обломилась. Кусочек отлетел на пол. С грациозностью кошки Липа слетела с дивана и подобрала кусочек шоколадки, чтоб его тут же отправить в рот. Зажмурила глаза от удовольствия.

— Когда начнут носить бокалы, то нужно кинуть в него таблетку. Она тут же растворится, добавив пузырьков. Тогда этот бокал надо отдать стоящему рядом мужчине. Когда он его выпьет, то задание будет исполнено. А я стану свободной, — ответила Липа. — А шоколадка вкусная.

— Липа, тебе понравилось слово «утиль»? — спросил ее Ник.

— Утиль — уничтожение. Ты прав. Задание. Выполнение задания. Уничтожение.

— Какое у тебя было задание? — продолжал расспрашивать ее Ник.

— Напоить человека в белом костюме шампанским. После этого можно было выпить его самой. И я смогла бы обрести свободу.

— Что пошло не так?

— Непригодна для задания. Жить хочу, — ответила она. — Тогда они решили, что нужно избавиться от этого желания жить. Когда есть обида, то уходить не так страшно.

— Ты все это помнишь?

— Иногда вспоминаю. Не все. Почему-то в голове то ясно, то туман. Это пройдет? — он посмотрел на Ника.

— Зависит от тебя, — ответил Ник. — Ты сама должна с этим справиться. Можно пытаться забыть плохие воспоминания. А можно их принять.

— Если принять, то туман пройдет?

— Возможно.

— Подумаю над этим, — она вновь забралась на диван с ногами. Шурик подсел к ней и обнял за плечи. Она вся напряглась, но не возражала.

— И что это значит? — спросил Шурик.

— Не имею понятия, — ответил Ник. — Возможно, что с их помощью хотели убирать людей. Эскорт услуги. Тебе нужна красивая мордашка, чтоб пойти на какой-то прием, вечеринку. Заказываешь себе такую девочку. А в итоге она становится твоей убийцей.

— И все расследования проведут к агентству, которое предоставило малышку, — сказал Шурик.

— Если агентство зарегистрировано на подставного человека, то им при случае легко сменить адрес, — ответил Ник. — Давай проверим эту версию.

— Давай. Все равно мы с тобой в тупике.

— Жаль, что ниточка, ведущая Артемию оборвалась. Марфа его засечь не может. Он словно растворился в городе.

— Поддельные документы?

— Как и лицо? Хотя, может тоже маску носит. Голос он смог изменить, — ответил Ник, набирая номер. — Нира, солнце ты мое рассветное…

— Есть какая-то информация? — прервала его Нира. — Если нет, то нечего меня отвлекать.

— Мне твоя помощь нужна.

— Как в тот раз, когда под таким предлогом, ты меня на ужин пригласил? — насмешливо спросила она.

— Одно другому не мешает, — хмыкнул Ник. — Но сейчас я серьезно. Вспомни, у вас не было каких-нибудь странных смертей среди ваших клиентов?

— Это коммерческая тайна.

— Угу, которую я спрашиваю не просто так.

— Ничего необычного не было, — сказала Нира после молчания. — Но у нас десять человек за последний месяц умерли естественными смертями. Прям мор какой-то.

— Раньше такого не было?

— Не, ну клиенты умирают, но друг же за другом. Но нашей вины здесь не было. У одного сердце прихватило, другой мужик сахарным диабетом страдал, другая женщина от инсульта скончалась.

— Можешь мне данные по ним прислать? Я бы почитал.

— Только при условии, что это не уйдет дальше твоих рук.

— Естественно, моя хорошая. Могу заверить тебе сегодня за ужином.

— У меня дела. Так что достаточно твоего слова, которое скажешь мне сейчас.

— Эх, разбиваешь мое сердце.

— А ты мое, нужно лучше работать. Результатов не вижу, — она отключилась. Ник усмехнулся. Все-таки медленно, но верно лед таял. Как бы Нира ни пыталась его держать на расстоянии, он все равно подбирался к ней.

— Так что узнал? — спросил его Шурик, который лениво поглаживал Липу по плечу. Та терпела все это, смотря перед собой.

— Думаю, что мы на верном пути, — сказал Ник.

— Посмотрим, — ответил задумчиво Шурик.

Ник ушёл. Шурик остался с Липой наедине. Она подавила вздох. Ей было страшно в этой квартире. Было страшно с этими людьми. Но она не была уверена, что этот страх её когда-нибудь оставит. В последнее время она ловила себя на мысли, что думая о родителях, начинает искать подвох в их словах, которые они ей говорили. Она им позвонила. Шурик настоял. Поговорила пять минут. Сказала, что с ней все хорошо и сбросила звонок. Она боялась, что они выдадут её местонахождение тем людям. Тогда придёт смерть. Умирать не хотелось. Хотелось жить. Есть шоколад, который таял во рту. Чувствовать тепло пледа. Пить воду, что казалось самым вкусным напитком из всех какие она пробовала. Жить. Ей нравилось жить. Но не нравилось бояться. А страх не уходил.

— У меня для тебя есть ещё один подарок. Тебе неинтересно какой? — спросил её Шурик.

— Нет.

— Совсем нелюбопытно?

— За любой подарок нужно платить. Лучше обойтись тем, что есть.

— Ничего мне от тебя не надо.

— Сами в это верите? Я нет, — прямо ответила Липа.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что вы меня обнимаете.

— Может это мне просто нравится?

— Угу, я и не отрицаю. Но вы хотите большего. Переспать со мной.

— Ты против? — лаская пальцами её плечо, спросил Шурик.

— Не знаю. Вроде не должна быть против. Но мне это не нравится.

— Почему?

— Любовь. Без неё с кем-то делить постель неинтересно. Тогда это простое движение тел. Механика. Вперёд-назад. Как поршень. Нет чувств. Если и происходит, что-то приятное, но это опять же механически. А я хочу, чтоб было с чувствами. С теми, от которых голова кругом. Когда хочется непросто быть с человеком, а стать с ним единым целым. Механика не заменит тепла. Понимаете меня? — она продолжала теребить подол короткого платья. Шурик перехватил её руки. Ласково погладил нервные пальцы.

— Я тебя понимаю. У тебя романтичная натура.

— Мне кажется все девушки мечтают о таком.

— Не все.

— Вы так в этом уверены?

— Много живу, много чего видел, — ответил он. — Так показать тебе подарок?

— Все равно ведь не отстанете?

— Не отстану.

— Хорошо, что за подарок? — вздохнула Липа. Шурик отошёл. Вернулся с новой футболкой и домашними штанами.

— Это будет лучше, чем твоё короткое платье. Согласна?

— Согласна. И что вы хотите?

— Чтоб ты пошла в душ.

— Нет, — Липа отрицательно закачала головой. Она делала это так энергично, что волосы с силой били её по щекам.

— Успокойся.

— Не пойду, — протестовала Липа. У неё опять начиналась истерика. Видимо с душем были связаны слишком плохие воспоминания, раз она так резко на это реагировала. Шурик схватил её за плечи. Резко прижал к себе. Стал её гладить по спине.

— Все хорошо. Ничего страшного не будет. Не случится. Успокойся.

— Не могу, — она затихла. Теперь только плакала.

— Малышка, я тебе хоть раз причинил вред?

— Нет.

— Обидел?

— Нет.

— Тогда поверь, что если что-то случиться, то я всегда защищу тебя. Поняла меня? Никому не дам тебя обидеть. Мы сейчас пойдём в душ. Ты не будешь сопротивляться, рычать и плакать. Я рядом.

— И что?

— То. Надо иногда кому-то доверять.

— А если обманешь? — она недоверчиво посмотрела на него.

— Сможешь защититься, — Шурик протянул ей складной нож. Липа отстранилась. Подержала его в руках. Недоверчиво посмотрела на мужчину.

— Где подвох?

— Его нет. Я не собираюсь с тобой воевать и тебя обижать, — повторил он в сотый раз.

Тёплая вода. Липа стояла под ней и не шевелилась. Руки сжимали нож до побелевших костяшек пальцев. Она знала, что Шурик стоит в дверях, сложив на груди руки. Чувствовала его взгляд. Он не подходил, поэтому можно было немного расслабиться. Насладиться тёплой водой.

— Ты голову мыть собираешься? — спросил он. Его голос вывел из сонного состояния. Липа так расслабилась, что почти задремала.

— Одной рукой неудобно.

— Тебе помочь? Можешь продолжать держать свой нож, если все ещё меня боишься.

Он не дождался её ответа. Подошёл сам. Начал намыливать ей голову. Липа не шевелилась. Шурик чувствовал её страх. Прикушенная губа. Зажмуренные глаза.

— Я почти закончил, — прошептал он. — Вот так. А теперь будем вытираться. Ты сегодня молодец. Страх пройдёт.

— Нет. Не пройдёт. Он останется навсегда. Я думала, что нужно время. Только это не так, — всхлипнула Липа. — Оставь меня в покое. Не приходи. Твой друг прав. Мне лечиться надо. Не будет прежней жизни. Её нет. Понимаешь? Её нет.

Липа забыла про нож в руке, который продолжала сжимать. Заболело где-то в области груди. Она просто хотела приложить руку к груди. Резко, эмоционально. Нож воткнулся в его руку, которую он подставил под удар, одновременно перехватывая другой рукой нож. Острие все равно проткнуло тыльную сторону ладони. Липа испуганно посмотрела на него. На его лице не было никаких эмоций. Он не ругался, не кривился. Смотрел на неё спокойно, словно ничего не произошло.

— Отпусти нож. Так делать нельзя, — забирая из ослабевших пальцев нож, ответил он. — На диване лежат вещи. Переоденься. Ты справишься. И не надо истерик.

Шурик перевязал полотенцем руку. Зашёл на кухню, где взял аптечку. Нужно было обработать рану. Только стоя спиной к ней он поморщился, обрабатывая руку. Шурик не ожидал, что она начнёт размахиваться ножом. Хотя, это нужно было предположить. Когда он закончил с рукой, то увидел, что Липа уже сидит на диване в новых вещах. Она смотрела в пол. Руки на коленях сложила.

— И что теперь? — спросила она.

— Нужно пообедать, — ответил Шурик.

— А…

— Хочешь, чтоб я тебе отомстил?

— Вы не сделаете этого, — она прямо посмотрела на него.

— Все верно. Не сделаю. Поэтому будем обедать.

Она ела быстро. Торопливо. От этой привычки Шурик никак не мог её отучить. Он мог поставить две тарелки с готовой едой, но Липа все равно торопливо ела, словно боялась, что он отнимет.

Потом они пили чай. Он заварил для неё успокоительный с лёгким снотворным эффектом. Липа пила его не морщась от горько вкуса. Потом они переместились на диван. Липа укуталась в плед, как будто спряталась в крепость.

— Я когда приехала сюда, то думала, что у меня все получится. Знаю, что не всем удаётся задержаться. Знала, что поступить не главное. Нужно удержаться, дойти до победного конца. Мне казалось, что именно у меня все получится. Я видела девочек, которые возвращались назад ни с чем. Смеялась над ними. А Ромка сказал, что зря смеюсь. Что такое и со мной может случиться. Он на местном заводе работал. Окончил профильный класс и пошёл после школы на завод. Я тогда ему сказала, что меня такая учесть не настигнет. Я ему сказала, что не вернусь. А он сказал, что приползу назад, как побитая собака. Он же сжалится надо мной и замуж возьмёт. Буду я жить с его родителями. За ними ухаживать и детей рожать, как все нормальные женщины. Я не хотела такой жизни. Мне всегда казалось, что я достойна большего. Для этого надо было учиться. Надо было стать кем-то в этой жизни. А в этой погоне я перестала быть человеком. Иногда кажется, что остались звериные инстинкты.

— Ты мыслишь. Пытаешься анализировать. Значит не зверь. Но повадки у тебя дикие, — сказал Шурик. — Ты понимаешь, что для тебя дорога в институт закрыта?

— Знаю. Но и вернуться я не могу. Это позор. И опасно. Они могут меня там найти. Там родители. Так они их не тронут.

— Будут ждать, что ты к ним вернёшься? — спросил её Шурик, потому что Липа замолчала.

— Да. Мне ведь некуда идти. У меня нет документов.

— Это восстановить можно. Или новые сделать. Это не проблема, но то, что ты начала здраво мыслить, мне нравится.

— Проблески. Иногда мысли чёткие. Иногда туман. Если спрятаться в этом тумане то становится спокойно. Но порой из тумана выходят страшные твари. Они нападают на меня. Тогда становится страшно. Очень страшно. Поэтому я боюсь тумана в голове.

— Воспоминания?

— Да.

— Может расскажешь?

— Не хочу.

— Ник считает, что это поможет. Я ничего никому не расскажу. Даже ему.

— А если это вам для дела понадобиться?

— Все равно не расскажу.

— Не верю.

— А я тебя обманывал?

— Нет, — она задумалась. Потом встряхнула головой. — Но для этого нужно будет опять в туман вернуться.

— Я буду рядом. Вот сяду близко-близко. Обниму тебя. За руку возьму и буду отгонять всех монстров из тумана.

— Не хочу.

— Давай попробуем. Какой самый страшный твой монстр?

— Я не видела его лица. И имени не знала. Только у него голос хриплый был…

Липа спала, положив голову ему на грудь. Он устало перебирал её волосы. Воспоминания. Нет, кошмары. Страшные, холодящие кровь кошмары. Она поделилась с ним ими. Не со всеми. Только с главными. Потом уснула. Шурик задумчиво теперь разбирал по полочкам, что услышал. Набрал номер Ника.

— Чего-то случилось?

— Надо будет дождаться Фильки. Ребят придётся зачищать, — ответил Шурик.

— Поговорил с малышкой по душам? — рассмеялся Ник.

— Да. Хороший был совет.

— Она дозрела до этого. Я настаиваю разобраться своими силами. Времени мало. Пока Филька закончит свои дела, мы можем опоздать по делу моей Амазонки.

— У, теперь она стала твоя? И давно?

— Скоро станет. Я нашёл след паренька. Будем вызволять своими силами, — довольно сказал Ник. — Все оказалось просто. Даже как-то наивно просто.

— А мне так не кажется. Где-то подвох. Ник, это грязное дело. Нам оно не по зубам.

— Если провалим, тогда доложим начальству. Пока нас оставили на свободных хлебах. Мы сами по себе. Сам по суди, дожидаться их — только время терять, — ответил Ник.

— Тогда девочку накачаем снотворным. Возьмём в подмогу Амазонку и посмотрим что там к чему, — решил Шурик.

— Договорились, — согласился Ник, в предчувствии заварушки.

Глава 8

16 июня 2065 год. Прирощенск.

Алиса вытирала пыль, слегка пританцовывая. Пятка, мысок, поворот бедрами. Дест лениво наблюдал за ней. Даже книжку отложил. Губы перебирают слова песни, но их неслышно. Она же полностью погрузилась в свое увлечение, стараясь не обращать на него внимания. Плавные движения, легкость. Когда они вчера вернулись, она целый вечер смотрела настороженно на него. Такое ощущение, что боялась, что он накинется на нее, как только за ними закроется дверь. Мысли такие были, но он все же был в состоянии себя держать в руках. Не зверь же. Лисичка постепенно успокоилась. Расслабилась. Только продолжала настороженно за ним наблюдать, когда он мимо проходил.

— Ты любишь танцевать? — спросил он.

— Раньше любила, — ответила Алиса.

— А теперь? — спросил он, наблюдая как она поникла. И куда делся положительный настрой? Опять скачет настроение.

— Я не знаю.

— Тебе повезло. Я так и не научился танцевать.

— Это несложно, — Лисичка оживилась.

— Сложно, если не понимаешь зачем это нужно, — ответил Дест.

— А разве всему должно быть объяснение? Ты никогда не делаешь что-то по велению души? Или хочешь сказать, что и ее нет?

— Душа. Не знаю, может и есть. Но идти у нее на поводу? Раньше считал это глупым, теперь нравится. Самая интересная идея, которая меня посещала за всю жизнь, была начать жить с тобой вместе. Можно сказать, пошел на поводу подсознания, или души. Иногда это интересно.

— Танцевать тоже интересно. Там не надо думать, нужно прислушиваться.

— К чему?

— К себе, к партнеру. Танец — это не шаги, которые нужно считать, а единение. Три минуты, когда два человека становятся близкими, потому что идут по одному пути, дышат в одном ритме. А сердца бьются в унисон, — мечтательно ответила Алиса.

— Научи, — попросил Дест.

— Чему?

— Танцевать, — поднимаясь с дивана, ответил Дест.

— У нас музыки нет.

— А это так важно? — спросил ее Дест.

— Нет. Неважно, — встряхнув волосами, ответила Алиса. Она решительно посмотрела на него.

— Как будто воевать со мной собралась, — улыбнулся Дест, протягивая ей руку. Ладонь в ладонь. Близость тел.

— Обычно ведет мужчина, но так как я учу, то…

— Я тебе доверяю, — ответил Дест, не скрывая улыбки. Она прикусила губу. Решительно сжала его ладонь. Легкие движения, привычные, уверенные. Дест наблюдал за ней, за ее лицом с закрытыми глазами, за вздымающейся грудью. Она нервничала и в то же время наслаждалась. Дест осторожно повел сам. Алиса удивленно посмотрела на него. Его ладонь скользнула по ее спине. Резкие движения, непредсказуемые. Алиса опять посмотрела на него, но встретилась со спокойным взглядом. Скала, холодная скала, которая стоит вокруг бушующего моря. Такое редкое чувство в мире, где царит хаос. Уверенность, надежность. Игорь вначале казался таким же, но постепенно она поняла, что это было напускное. Неправда.

— Кажется, я начинаю понимать, что ты имеешь введу.

— Ты неплохо танцуешь. Обманул меня.

— Нет. Понял зачем это нужно, — ответил Дест.

— И зачем?

— Близость, — прошептал он, целую ее в висок. — Это то, что я хочу от тебя.

— Мне казалось другое, — ответила Алиса. Дыхание перехватило, когда он резко крутанул ее вокруг своей оси и притянул к себе.

— Ты ошиблась, — ответил Дест. Его пальцы скользили по ее телу, невесомые прикосновения при этом они были яркие, горячие. И ничего пошлого, ничего сверх правил приличия, только почему-то Алиса чувствовала себя свечой в его руках. Воском, который откликался на каждое прикосновения огня.

Прикосновение губ. Поцелуй. Мягкий. Простое прикосновение губ, но оно было сладким, зовущем. Они уже не танцевали. Поцелуй затмил все. Его ладони забрались ей под кофту, ласкали горячую спину, вызывали дрожь. Чтоб не упасть она обняла его за шею. Рано или поздно это должно было произойти. Алиса понимала это, когда подписывалась на его предложение. Но ее это все пугало. Сейчас же страха не было. Желание. Оно вспыхнуло искрой, затуманило сознание. Алиса только почувствовав холод на теле, поняла, что кофта расстегнута, а грудь обнажена. Возразить, но появилась какая-то слабость. Ушла воля. Осталась лишь зависимость от поцелуев, от прикосновений. Близость. Забота. Нежность. Это не секс. Что-то большее, то, чему нет объяснений. То, о чем так желает сердце, о чем мечтает душа, которая уже устала метаться в боли и отчаянье.

Дест удивился, но не подал виду, когда ее пальцы стали расстёгивать его рубашку. Неуловимые прикосновения, но уверенные. Она понимала, что делает. Решала пойти до конца. Почему бы и нет? Он ведь этого давно хотел.

Страсть спряталась где-то внутри. Осталось желание быть с этим человеком, в этот миг, в этот день. Стать с ним одним целым. Дест вновь перехватил инициативу, подталкивая ее к дивану. Вот и сбылась далекая мечта. Та, о которой он так давно грезил. Но все это было не совсем то, что ему было нужно. Любовь. Теперь он хотел, чтоб она его любила. Чтоб все было взаимно, не из-за момента, не по договору, а потому что она этого бы хотела. Человек — жадное существо. Достигнув своего, он тут же понимает, что ему мало. Требует большего. Хотя, еще месяц назад, Дест не думал, что она будет гореть в его руках. Что ее взгляд из-под опущенных ресниц, будет тяжелым от чувств. И пусть это будет физиология на грани души. Но он все равно к ней прикоснулся. К ее душе, которая была спрятана от него. От всех в этом мире. Любовь. Она эгоистичная, жадная, мучительная и такая притягательная. Как ее лицо, ее губы, что шепчут его имя. Он же опять потерял контроль. Она была слишком желанной, слишком ценной для него. Его ладони оказались у нее на щеках, не давая отвернуться. Губы терзали ее, заставляли оставаться с ним, узнать чего он скрывал. Танец. Близость. Жажда. До слез, до сердца, готового выпрыгнуть из груди. Она отвечала ему, возвращала те же чувства. Бесконечный поцелуй, ее приглушенный крик, который он спрятал. Дрожь. Сладость от близости. Все это походило на сон. Хороший, приятный сон, из которого не хотелось просыпаться.

Алиса лежала, спрятав лицо у него на груди. Рыжие пряди лежали на подушке, словно необычное озеро с рыжим водопадом. Его личным водопадом. Он продолжал нависать над ней, не в силах разорвать эту связь. Мысли были о продолжение, но они разбились об звонок в дверь. Вот здесь захотелось выругаться.

— Кто-то пришел, — подала голос Алиса.

— Слышу. Минуту, а то я этого человека с лестницы спущу, — сказал Дест.

— А ты можешь? — с интересом спросила Алиса.

— Могу, — он поцеловал ее и поднялась. Быстро надел штаны. С сожалением посмотрел на Алису и пошел открывать дверь. На пороге стоял Филька. С бутылкой в руках, он, не отрывая пальца от звонка, рассматривал плитку в подъезде. — Долго еще трезвонить собираешься?

— Пока ты не откроешь, — ответил он. Убрал палец со звонка. Посмотрел на брата. Удивленно поднял брови. Чему-то усмехнулся. Отпил из горла. — Так впускать собираешься?

— Думаю над этим. Не ожидал тебя так рано увидеть, — пропуская Фильку в квартиру, сказал Дест.

— Взаимно. Сам не думал, что выйду раньше. Только пришлось срочно сворачивать операцию из-за нового задания.

— Проходи на кухню. И не думай свой нос совать в комнату, — быстро прикрывая дверь, сказал Дест.

— Значит не один, — заржал Филька.

— Иди на кухню. Ты пришел проверять как я время провожу или по делу?

— И кто это? — продолжал веселиться Филька.

— Какое тебе дело?

— Интересно.

— У меня отпуск. Могу делать, что хочу.

— Нет у тебя отпуска. Закончился, — стал серьезным Филька. — Мне велели внедриться в нашу компанию и вас всех слить.

— Кому мы хвост прижали? Уже выяснил?

— Обижаешь. Поэтому и приехал сюда, — ответил Филька. Дест задумчиво потер подбородок. Посмотрел на дверь в комнату. Нет, он не мог бросить Лисичку. Значит придется тащить за собой. Она без него пропадет, как и он без нее. Теперь точно пропадет.

— Пока ты здесь развлекаешься, ребята влезли в одно мутное дело, — продолжил Филька. — У ребят, которых наши за хвост дернули, даже не дернули, они его отрубили, была своя лапа в правительстве, а у них выход на мое начальство.

— Интересный расклад. Теперь факты.

— Есть некий паренек. Занимался разработкой психологического оружия. Контроль масс по заказу правительства. Он еще учился, когда на него внимание обратили. Такой же чудик-умник, как и ты. Ему задачу поставили, вот он ее и решал всеми доступными способами. Потом его разработки испугали высоких людей. Им пришла в голову умная, но запоздалая идея, что этими разработками могут воспользоваться их враги. Тогда будут у нас в правительстве марионетки сидеть. Их роль кукол не устроила. Лабораторию закрыли. Все материалы уничтожили, а пареньку запретили об этом даже думать.

— Но он не смог отказаться от своей идеи. Как раз все начало получаться. — уточнил Дест.

— Все верно. Он продолжил исследования. Так как его ничего не сдерживало, то наш герой решил, что можно играть нечестно. Разработал средство, которое помогало подавлять волю человека. Единственное, что оно было как бомба замедленного действия. Очень сильное влияние на организм. Человек не жилец. Максимум год. Может полгода, — сказал Филька. Он отпил из бутылки и подавился, увидев выходящую из комнаты Алису. — Мать моя женщина. Лисичка. Вроде до чертей не пил.

Филька встал, быстро подошел к ней. Алиса испуганно сделала шаг назад, прижимаясь к стене. Филька навис над ней.

— Точно. Лисичка. Вижу и не вижу.

— Я могу пройти? — спокойно спросила она.

— Иди, — хмыкнул Филька. Алиса нырнула под его руку и скрылась в ванной. — Дест, ответь: как? Как ты решился?

— Оставь шуточки. Лучше вернемся к делу. Что там дальше?

— Дай от шока отойду. Ты и Лисичка! Я думал ты раньше помрешь, чем решишься подойти на расстояние ближе ста метров к Лисичке. Даже представил, что тогда приду к ней и приглашу на твои похороны. Со словами: «Он тебя любил, но так трусил, что ты об этом узнала посмертно».

— Может хватит? — спокойно спросил Дест, но поморщился от его слов.

— Нее, не хватит. Я наконец увидел, что ты вырос! Мне надо привыкнуть к этой мысли. Или теперь мне стоит тебя опасаться? Я же не знаю, чего от тебя ждать, — Филька сделал серьезное лицо, подошел к Десту. Похлопал его по плечу. — Родители гордились бы тобой.

— А от твоих действий бы поседели.

— Если бы ты меня выдал. Но ты этого никогда не сделаешь, — Филька присел на подоконник. — Ладно, слушай сказку дальше. Артемий Дятлын, так зовут нашего героя, начал испытывать препарат на близких знакомых. Начал со своей девушки. Организовал притон с девочками, которые безропотно обслуживали всех подряд. Его деятельностью заинтересовался Красноглазый. Он спонсировал Артемию денег под его дальнейшие разработки, которые закончились…

— Лисичка, иди сюда, — позвал Алису Дест.

— Я буду вам мешать.

— Не будешь, — пропуская ее к столу, ответил Дест. Сам же остался стоять. — Нам тут Филька сказки рассказывает.

— Закончилось все тем, что Артемий начал готовить своих девиц для работы киллерами с последующим самоуничтожением, — продолжил Филька разглядывая Алису. — Интересная задумка. Нужно тебе красивую девицу на вечеринку пойти. Заказываешь у него в клубе такую красавицу. Она тебя сопровождает. Подстраивает так, чтоб у тебя обострилось заболевание. Язва открылась, давление скакануло или свалилось вниз. Не мне тебе говорить как это можно сделать. Естественная смерть, которая не вызывает подозрения. Сама же девица кончает с собой. Работа проститутки тяжелая. Депрессия, алкоголь, наркотики. Все легко объясняется.

— Череда случайности никого на подозрения не навела?

— Нет. Скажу больше, наш друг расширил свою деятельность. Теперь он подготавливает домашний персонал. Внедряет телохранителей. Из-за этого пострадало одно агентство и теперь оно находится на грани закрытия. Большие люди теперь боятся собственной тени. Не знают, кто друг, а кто враг.

— Наши каким там местом оказались?

— Догадайся?

— Все это раскопали и полезли в самую гущу?

— Нет, они уничтожили его лабораторию, чем разозлили людей, которые покровительствуют Артемию. Там пропали очень большие деньги. Наши друзья повели себя как слоны в посудной лавке. Шурик сидит в своей норе и боится носу на улицу высунуть. Его поцарапало. Но сиделка у него симпатичная. Быстро на ноги поднимет. Ник и Нира пропали.

— Нира — это кто? — уточнил Дест.

— Ты ее знаешь. У Бурового одно время на посылках была. У нее руки еще нет.

— Он ее вроде и отрубил.

— Угу, так говорят. Она вышла на нас. Брат ее попал к Артемию. Ник ее в работу втянул.

— Она согласилась? Вроде отказалась в последний раз.

— Сейчас выбора не было. Брат и все такое, — ответил Филька. — Она и Ник пропали во время операции по разгрому лаборатории.

— Никаких следов? Требований?

— Нет. Ничего. Марфа их искала, но тут тоже все глухо, — ответил Филька.

— Когда это произошло?

— Около месяца назад. Шурик не знал, где тебя искать. Марфа не выходила в сеть дней десять. А потом и я появился. Меня специально вытащили из тюрьмы, чтоб вас даже не прижать к ногтю, а раздавить.

— Ясно. Ну, раздавить им нас не получится, — ответил Дест. — Но проблемы решить придется. Что с твоей карьерой? Ты собираешься завязывать, как мне обещал?

— Собираюсь. Это должно быть последнее дело.

— Ты говорил об этом до того, как в тюрьму угодил. Кстати, как там тебе? Понравилось?

— Комары задрали, еда дерьмо и выпить нет, — рассмеялся Филька. — Не мог же я отказаться от такого задания? Или ты хотел, чтоб к вам засланного червяка подослали?

— Я с ними легко разбираюсь. А вот твое дело будет проигрышным. На карьере отразиться. Прям перед выходом на пенсию.

— Мне плевать.

— На что же тебе не плевать? — спросил его Дест. Филька лишь пожал плечами и стал разглядывать зеленое стекло бутылки, показывая, что разговаривать на эту тему не намерен. Дест вздохнул. — До завтра свободен. Скинь мне, где тебя можно будет найти.

— Я думал у тебя переночую.

— У меня один диван. И он занят. А тебе надо развеется.

— Эх, променял меня на Лисичку. Ты ранишь в самое сердце, — прикладывая руку к груди, сказал Филька грустным голосом. Лицо его оставалось веселым. — Ладно, я все понял. Пойду гулять. Дай ключи от машины.

— Не говори, что приехал сюда на поезде.

— Угу. Так и было. Я бедный работник внутренних сил. Какие деньги на машину? Знаешь сколько мне перевели за мое сидение за решеткой?

— Тысяч сто?

— Пятьдесят. Да ты мне порой за час работы платишь больше.

— Зато ты неплохо поднял на Зеленых.

— Ага, и тут же все растратил. У меня уже через неделю были пустые счета. Начальство иногда их проверяет. Лучше его не злить.

— Теперь же ты работаешь на меня, поэтому я отдам тебе свою машину? Здесь где логика?

— Она прямая. Я у тебя теперь личный шофер, — нашелся Филька.

— Машину не разбей, шофер, — доставая с полки ключи и кидая их брату, ответил Дест.

— Примерно благодарен. Хорошего вам времяпрепровождения. Постараюсь вас не беспокоить сегодня ночью. Но если мне будет скучно, то ждите в гости, — ответил Филька.

Он ушел, чего-то напевая себе под нос. Алиса вздрогнула, когда за ним закрылась дверь.

— Не бойся. Филька как был безобидным, так и остался. Но порой ведет себя странно, — сказал Дест.

— Я и не боюсь. Просто резкий звук. Это нервирует.

— Давно тебя нервируют резкие звуки?

— Да. Давно. Может разогреть ужин? — спросила она.

— Разогрей, — Дест смотрел, как она поднялась со стула. Ее немного шатало. Нервные движения. Почему-то раньше он на них не обращал внимания. Или их и не было? — У тебя голова не болит?

— Нет. А что?

— Просто. Это просто вопрос, Лисичка. А мне надо подумать, — ответил Дест. Его не особо волновали проблемы, о которых рассказал Филька. Несколько звонков и наблюдение с них снимут. Зато Лисичка беспокойство вызывала сильное. Отравление, заболевание? С ней что-то было не так, но картина была такой смазанной, что понять причину было сложно. Он лишь чувствовал это интуитивно.

Глава 9

10 июня 2065 года. Лаборатория.

Темно. Свет могли не включать днями, а потом столько же его не выключать. Нира не знала что лучше. Маленькая комнатка два на два метра. В углу туалет и раковина. Ни окон ни дверей. Когда приносили еду, то выключали свет. Нира несколько раз пыталась определить где дверь, но не получалось. Ника опять не было. Его забрали какое-то время назад. Пытаться считать часы бесполезно. Расплывчатость суток. Времени здесь не было. Зато можно было подумать. Вспомнить всю жизнь. Почему-то это казалось важным.

Звуки из темноты пугали. Казалось, что по стенам кто-то ползает. Где-то рычали страшные звери. Нира понимала, что это иллюзия, что ее пытались свести с ума с помощью этих звуков. Пыталась им не поддаваться, но это было сложно. Если включали свет, то Нира начинала видеть всякие ужасы, что подкидывало восполненное сознание. Похоже ей что-то подсыпали в еду или в воду. Она пыталась не есть, но кошмары не прекращались. Хотела отказаться от воды, только в раковину поступала лишь техническая вода, которая была непригодная для питья.

Нира зажимала уши, закрывала глаза. Старалась абстрагироваться от всего. Это удавалось. Прошлое. Оно спасало. Детство. Солнце. Родители, брат. Первая любовь. Воспоминания прогоняли страхи. Надежда. Она была молодой и глупой. Наивно верила, что может помочь стране. Сможет бороться со злом. Быть полезной государству. Потом Нира поняла, что сама становиться злом в этой борьбе. Десять лет она провела в стрессе. Внедрялась в группировки. Дошло до того, что она стала занимать не последнее место в криминальном мире, а потом ушла на пенсию. Ее поняли. Отпустили. Два года она жила относительно спокойно. Пока не пропал брат. Единственный дорогой человек в этом мире. Больше никого не было.

Тишина. Она давила. После какофонии из звуков, которыми мучили ее часами, тишина пугала. Страх стал ее спутником. Она больше не боролась с ним. Боялась. Смотрела в одну точку перед собой и боялась. Выключили свет. Время еды? Жидкой каши, которой их кормили? Возможно. Иначе они не стали бы выключать свет. Слишком мало времени прошло с тех пор, когда его включили. Тишина. Ни шороха. Стон. Он раздался лишь через некоторое время. Глухой. Тяжелый. Нира на ощупь поползла на этот звук. Рука нащупала мокрую одежду.

— Ник? — спросила она.

— Да, — хриплый шепот. Сбивающиеся дыхание. — Есть вода?

— Есть. — Нира нащупала его руку и вложила ему в нее бутылку.

— С ладотом?

— Что это?

— Один психотроп. У него вкус с нотками апельсина, — хрипло ответил Ник. — Одно время учился их распознавать в воде.

— От него галлюцинации.

— Ничего. Зато обезболит.

— Что они с тобой делали?

— Ничего. Что. Стоит вспоминать, — ответил Ник. Слова ему давались с трудом. Он их словно выдавливал. Его рука потянула ее за одежду. — Полежи. Рядом.

— Что они хотят?

— Сломать. Меня сломать. Ты им. Не нужна. А мне нужна. Кнут и пряник. Ничего. Мы еще поживем, — прошептал Ник. От него пахло потом и кровью. Нира пыталась понять его слова. Она была жива из-за него.

— Зачем?

— Нира. Ты с ними? Честно. Ты с ними? Неважно. Я все равно не смогу. Друзей нельзя придавать. Понимаешь? Тех, кто спину прикроет. Они важны. Их не предают. Друзья. У тебя есть друзья?

— Нет. Не верю. Никому не верю.

— А у меня есть. Я тебе верю. Нет. Не верю. Не знаю тебя. Но не предам. Мы отсюда уйдем. Скоро уйдем. Не может все длиться вечно. Вечности нет. Есть только мы в этот миг. Короткий миг, равный взмаху ресниц. Скоро он закончится, — Ник замолчал. Нира подумала, что он уснул. Нет. Его дыхание было неровным. Сбивчивым. Он закашлялся. Кашлял долго, надрывно. — Нира. Потом. Пойдем на свидание? Ресторан. Вкусная еда. Музыка. Будем танцевать.

— Ты ниже меня, — усмехнулась Нира. Опять начались звуки. Скрежет ногтей по металлу. До зубовного скрежета противный звук. Нира спрятала лицо у него на груди. Ник крепко ее обнял.

— Ты поэтому не хочешь. Встречаться со мной?

— Да.

— Разве это так важно? Рост? Смешная. Поверь. Это ерунда, — он попытался рассмеяться, но закашлялся.

— Хорошо. Сходим куда-нибудь. Главное выжить.

— Ты должна и в худших бывать переделках.

— Бывала.

— А я не был. Я на передовой некогда не был. Прятался за спинами. Мелкая сошка. Тебя не раздражает этот звук?

— Раздражает.

— Когда выберемся, я ему китайскую пытку устрою. Воду буду капать на голову. К концу он сам рехнется. Нет. Он уже рехнулся. Сумасшедший.

— Кто сумасшедший?

— Тот, кто нас тут держит. Десятки камер. Мы закрыты как крысы, в клетках. Эксперименты. На благо. На чье благо? Для тебя оно есть? Для меня нет. Он говорит, что мы это первое звено. Пионеры. Крысы мы, а не пионеры. Крысы в большой лаборатории.

— Ник, успокойся. Ты нервничаешь. Это плохо.

— Злость. На бессилие. Хотел ему врезать. Немного не дотянулся. Ты без меня скучала? Я скучал. Думал о тебе.

— Я в днях потерялась, — призналась Нира.

— Это хорошо. Дни — это хорошо. Главное они есть. Когда меня не станет. Прошу. Хоть иногда вспомни. Это не сейчас будет. Сейчас нельзя. Иначе они тебя убьют. Я не должен допустить. Не хочу, чтоб все повторилось, — он грубо провел ладонью по ее волосам. — Я потом. Потом сдамся. Не сейчас. Не бойся. Мы выйдем отсюда.

Он уснул. Кашлял во сне. Но спал. Нира лежал рядом. Рядом с ним было не так страшно. Доверять. Она привыкла никому не доверять. Ему тоже нельзя доверять. Он мог быть подосланным к ней специально. Только рядом с ним все равно было не так страшно. Он обнимал крепко. Сильно. Небольшой человек, но сильный. Ник ее раздражал. Небольшого роста. Самоуверенный. Наглый. При этом она помнила тот вечер, когда от него потеряла голову. Проявила слабость. Он это знал и пользовался этим. Напоминал каждый раз. Слабостей в жизни Ниры не было. Она привыкла рассчитывать лишь на себя. Сейчас, ощутив поддержку, она растерялась. Может его слова были ложью, хотя она не была уверена. Сознание путалось. Звуки раздражали. Сложно думать. Слезы. Почему она плакала? Нира не могла понять. Только слезы текли по щекам. В последний раз это было давно. Очень давно, когда кто-то вызывал у нее слезы. Броня дала трещину. От этого было страшно. Намного страшнее, чем от звуков.

12 июня 2065 года. Лаборатория.

Кто-то закрыл ей рот рукой и вытащил из комнаты. Нира спала. Спросонок было сложно понять происходящее. Куда её вели? Зачем? Почему-то было темно. Она ничего не видела. Слышала только шаги. Резки свет заставил заслезиться глаза. С неё сняли мешок. Рука была освобождена. Нира осмотрелась по сторонам. Кабинет. Обычный кабинет со столом, двумя удобными креслами, шкафом в углу.

— Присаживайся, — сказала мужчина, который сидел за столом. Лет двадцать на вид. Может чуть старше. Рубашка без галстука, руки сложены на груди. Он с интересом наблюдал за Нирой.

— Кто вы?

— Это не имеет значения. Чай? Сок? Воду?

— С каким-нибудь очередным препаратом, от которого пойдут галлюцинации? — спросила Нира.

— Нет. В этот раз без таких добавок. У тебя хороший иммунитет к ним, — ответил мужчина. — Долго держишься. Обычно раньше ломаются. Так что ты будешь? Хотя, дай угадаю. Чай. Горячий крепкий чай с ароматом земляники или малины.

— Нет. Воду, — Нира не показала виду, что удивилась, когда он назвал её любимый чай.

— Хорошо, — он по телефону попросил принести стакан воды. Через минуту вошла девушка с подносом. Она поставила воду рядом с Нирой и ушла. — Раз не получается тебя согнуть, то придётся договариваться. Мне нужно, чтоб Ник согласился на мои условия. Ты на него имеешь влияния. Так и воспользуйся этим.

— И на что он должен согласиться?

— Это неважно. Мне нужно, чтоб ты его уговорила. Не думаю, что ты не понимаешь о чём речь. Тебе надо всего лишь на него надавить, нашептать, пообещать. Если начнём давить на него с двух сторон, то он сдастся быстрее, — ответил мужчина. Нира сделала глоток холодной чистой воды, чтоб взять паузу.

— И что я получу? — спросила она.

— Свободу. Моральную компенсацию.

— Я ищу своего брата.

— Он у меня. Могу его легко отдать. Естественно, после выполнения задания.

— А если я откажусь? — спросила Нира.

— Ты отсюда не выйдешь. Я тебя лично ликвидирую, как неудачный эксперимент, — в его словах не было угрозы. Лишь факт. От этого было страшнее всего.

— Хорошо, — ответила Нира. — Я попробую.

— Молодец, — на его губах скользнула довольная улыбка. Нира начала падать в темноту. Сознание оставило её…

Опять та же комната. Свет включён. Ник лежал вдоль стены. Одежда порвана. В крови. Ссадины на теле. Лица не было. Оно заплыло синеватым отёком. Нира подползла к нему. Вставать она боялась. Голова кружилась. Хотелось есть. Около раковины тарелка с кашей. Одна на двоих. И бутылка с водой.

— Ник, тебе надо поесть, — сказала она.

— Не хочу, — прошептал он. — Дай воды.

— Держи. Тебе врач нужен.

— Уже побывал у одного. Хватило, — ответил он. Тяжело сел.

— Как думаешь, сколько мы здесь?

— Около месяца.

— Я устала. Домой хочу. Даже не против на свидание с тобой сходить, — сказала Нира. Ник отпил из бутылки, но ничего не сказал. Посмотрел на нее. — Сам посуди, я же здесь по случайности. Меня взяли только из-за того, что ты просил помочь. Это не мой бой.

— Что он тебе обещал? — спросил её Ник.

— Отпустить меня и брата. Думаю, что он и тебя отпустит. Нужно только согласиться, — сказала она.

— Согласиться подставить ребят? Ты знаешь сколько это сломает судеб? — спросил её Ник.

— Думаешь они не предали бы тебя, окажись здесь? — спросила его Нира.

— Я уверен в друзьях.

— А я так неуверена. Человек — такое непредсказуемое существо. Ты можешь надеяться на товарища, как на себя, а он ударит в спину, как только ты повернёшься, — ответила Нира.

— Или не ударит. Может и свою подставить под удар врага.

— Я в это не верю, — ответила Нира.

— Помоги встать, — попросил он. Стоило ему подняться, как он закачался. Ухватился за шею Ниры, словно в приступе слабости. — Если пойти у них на поводу, то нам отсюда не выбраться.

— Я не дура. Тянем время, — быстро прошептала Нира в ответ. Затем добавила уже более громко. — Вот смотри, что с тобой сделали. А никого рядом из твоих друзей не было. Спорим, что они даже не думают о тебе. Может и вовсе посчитали тебя мёртвым. А ты здесь героя из себя строишь.

— Я не строю героя. Да и какой я герой? Так, недоученный врач, — возразил Ник, опираясь на раковину.

— Почему ты недоучился?

— Не получилось. Пришлось срочно заметать следы. Уехать из города. Это было давно. Очень давно. В другой жизни… — он не удержал равновесие. Начал падать. Нира не успела его подхватить. При падении Ник ударился головой об раковину. Нира пыталась привести его в чувство, но он не реагировал. Она пыталась докричаться до людей, которые за ними наблюдали, но никто не слышал. Кровь залила пол отвратительным пятном. Неестественным. Нира сорвалась. Она расплакалась, растерялась.

— Если ты умрёшь, то чего делать мне? — прошептала она сквозь слезы. Ник молчал. Она не могла определить дышит он или нет. Отпила воды из бутылки и почувствовала, что сама начала падать в темноту.

Глава 10

16 июня 2065 года. Прирощенск.

Холодный дождь барабанил по стеклу. Филя сидел в машине и смотрел как дворники размазывают грязь по лобовому стеклу. Когда начался дождь, то температура резко упала. Он открыл окно. Вдохнул свежий воздух. Бутылка в руке. Он пил крепкий самогон как воду. Давно уже разучился пьянеть. Раньше чтоб забыться хватало пары стопок. Теперь надо три бутылки. Тогда демоны прошлого уходили. Голова переставала работать. Исчезали воспоминая, которые не давали покоя. Приходило забытье. Приятное и легкое. Дест не одобрял его образа жизни, но понимал. Не давил. Отец бы не понял. Он всегда был идеалистом. Борцом за справедливость. Героем. Но он всегда забывал, что просто человек. Забывал, что у него есть семья, ради которой можно порой отвернуться. Он не мог отвернуться.

Может, если бы Филя так им не восхищался, не старался быть на него похожим, то все было бы иначе? Наверное. Только чего говорить, что могло быть, а что не могло. Прошлого не вернуть. Он давно выбрал свой путь. А когда? Это ведь не важно.

16 августа 2046 год. Сельск.

Они сели в автобус. Филька помнил, как все подмечал, стараясь сбежать. Искал подходящий момент, но мужик, крепко держал его за плечо или за рукав куртки, отрезая пути побега. Филька пытался сопротивляться. Вначале. Пару ударов под ребра и угроза, что потом вместо кулака будет нож и канава, заставили прекратить сопротивление. Затаиться. Было страшно, но он не показывал виду. Держался на одной злости.

Мужик, которого звали Грабом, скорее всего это была кличка, был молчаливый. Покрасневшие глаза, нервный тремор, жажда — все это указывало на то, что он принимал наркотики. Сидел на белой моле. Филька слышал, как отец рассказывал матери про него. Он пытался найти средство, которое могло снять зависимость. Помочь в лечение наркомании. Ему это удавалось.

Фильке так и не удалось выяснить, куда его везет этот Граб. Они постоянно пересаживались на разные автобусы. В маршрутах не было никакой логике. Граб нервничал. Срывался на Фильке. Почти не спал и постоянно за ним следил.

В этот раз места были в самом конце. Рядом сидела девочка лет двенадцати. Тонкие косички, пренебрежительно поджатые губы. Она смотрела на всех, как смотрят королевы на подданных. Это было забавно. Разгладив подол платья, она достала книжку и начала читать электронную книжку. Филька периодически поглядывал на текст, стараясь, чтоб она не заметила. Девочка это замечала. Но делала вид, что это ее не интересует. Правильно, не обращают королевы не обращают внимания на подданных.

Ему нравилось читать книги про те времена, когда мушкетеры добывали подвески королевы, а Бьюси покорял сердце красавицы графине. Тогда были другие времена. Более благородные.

Времена подвигов. Не в то время он родился. Отец смеялся над его словами, говоря, что в любое время есть место подвигу.

Автобус резко остановился. Ворвалось трое людей в масках с автоматами. Началась паника. Стрельба. Граб разбил боковое стекло. Хотел выбраться, но его подстрелили. Три дырки в грудь. Девочка завизжала, как и положено девчонке.

— Не кричи! — наваливаясь всем телом на нее, сказал Филька. Они спрятались между креслами. Вокруг продолжалась стрельба. Крики людей. Звон разбитого стекла.

— Они за мной, — прошептала девочка. Филька чувствовал ее испуг.

— Не бойся, — он выглянул из-за сидений. Грабители обшаривали кошельки и сумки. Один достал кошелек у Граба. Повернулся к ним. Девчонка сидела между сидениями и скулила, как побитая собака. Она только голову руками прикрыла. Человек в маске смотрел на Фильку долю секунды, но ему показалась этот момент вечностью. Когда грабитель вытащил нож, то Филька невольно сглотнул. Лезвие полетело в спинку кресла, рядом с головой. Фильки. Он даже не вздрогнул. Испугался до такой степени, что не мог пошевелиться.

— Здесь больше делать нечего. Валим отсюда, — сказал грабитель.

Автобус начал движение. Грабители прыгали с него прямо на ходу. А потом последовал удар. Филька здорово отшиб лоб. До такой степени, что там вскочило шишка с куриное яйцо. Девочка больше не скулила. Ее всю трясло. Филька забрал нож и выглянул в салон. Автобус накренился вбок. Явно съехал в кювет. Движение. Оно было медленное, но верное. А потом вода начала заполнять салон.

— Мы тонем. Надо выбираться, — прошептал Филька.

Девочка никак не отреагировала. Он схватил нож, убрал его в карман и стал пробираться к окну, которое выбил Граб. Выбил остатки стекла, а потом вернулся за девочкой.

— Пошли.

— Нет. Не могу, — она сидела, закрыв глаза.

— Мы утонем!

— Пусть. Я не могу, — она заревела. Пришлось вспомнить, как брат пытался его успокоить, когда Филька был в больнице и узнал, что родителей больше нет. Он тогда отказывался в это верить, хотя видел, как их убивали.

— Тебя как зовут?

— Анжелика.

— Анжела, если мы останемся здесь, то больше не увидим родных. Вспомни маму, папу. Тех, кто тебе дорог. Нужно выбраться ради них. Я тебе помогу. Дай руку.

— Ты не можешь помочь!

— Могу. Только дай руку и мы вместе со всем справимся.

— Сам выбирайся.

— Я тебя не оставлю. Мы выберемся вместе.

У нее были голубые глаза полные слез. И тонкие косички, которые смешно висели вдоль щек. Неожиданно она дала ему руку.

— Пойдем, — согласилась Анжела.

— Вот и верно. Нечего нам здесь оставаться, — сказал Филька, наблюдая, как прибывает вода.

Они выбрались из окна на бок автобуса. Он уже так ушёл под воду, что сравнялся с земляной насыпью. Филька помог спуститься Анжеле. Земля тут же поехала под их ногами, утаскивая в болото, но детям удалось удержаться. Вскоре они уже выбрались на дорогу.

— И что теперь? — спросила Анжела. — Будем ждать помощь?

— Которая не стремиться сюда ехать. Мне не нравится эта дорога. Какая-то она заброшенная.

— С чего ты решил?

— Старый асфальт. Машин нет. Мы на каком-то ответвление от федеральной трассы. Скорее всего, бандиты устроили засаду на трассе. Показали объезд автобусу. Загнали его на дорогу к какому-нибудь умирающему городку, где и напали. Так как в этих местах спутниковая связь не работает, а дороги не всё отображаются, потому что есть секретные сектора, то это идеальное место для ловушки. Отсюда мало кто смог бы выбраться.

— Откуда такие познания?

— Просто умный. Нам нужно идти, — сказал Филя.

— Куда?

— Вперёд. Нужно выбраться на федеральную трассу. Там сможем найти помощь. Здесь же мы пропадём, — ответил Филя. — Почему ты сказала, что это за тобой пришли?

— Потому что меня уже один раз похищали. Я сейчас у тётки гостила, но какие-то личности подозрительные крутились около её дома. Тогда сделали вид, что за мной папа приехал, а я сама поехала на автобусе. Так было нужно. Охранник ехал впереди, но его сразу убили, когда бандиты ворвались. Я видела…

— Забудь. Забудь этот день и больше не вспоминай. А то потом кошмары будут мучить, — посоветовал ей Филя.

Они шли по старой дороге. Сквозь асфальт виднелась трава. Шумела листва. Пасмурное небо. Они отошли на полкилометра, когда услышали звук машины. Филька инстинктивно нырнул в кусты, потащив за собой Анжелу. Машина пронеслась на скорости мимо них. Филька не стал возвращаться на дорогу. Пошёл сквозь кустарник, утопая по колено в воде.

— Такая вонь. Меня сейчас вырвет, — пожаловалась Анжела.

— Можешь блевать в любую сторону, — разрешил Филька. — А запах из-за того, что вода застоялась.

— Почему нам не вернуться на дорогу?

— Не знаю. Считай это предчувствием. Не стоит нам туда идти, — отодвигая ветку и пропуская Анжелу, ответил Филя.

— Из-за твоего глупого предчувствия, нам теперь по грязи идти?

— Принцесса, если хочешь, то можешь вернуться. Сама говоришь, что за тобой охотятся. Какая вероятность, что в той машине не ехали твои враги? Или мои?

— У тебя тоже…

— Да. Пойдём лучше. Потом поболтаем. Пока есть силы, то надо идти.

Кустами они вышли к развилке. На ней стояло две машины. Несколько мужчин курили около них, поглядывая в сторону, откуда пришли Анжела и Филя. Филя подошёл поближе и замер. Сейчас он чувствовал себя индейцем, который выслеживает бледнолицых. Было страшно, но одновременно интересно. Произошедшее в автобусе мало его волновало. Он видел и похлещи моменты. Например, когда пытали родителей. Это всё вернётся потом в кошмарах, но сейчас он не задумывался о случившемся. Для него это было что-то вроде игры и одновременно реальности. Как Дест говорил, что это срабатывает защита, огораживающая мозг от шокирующей реальности. Дест ещё много чего говорил на эту тему. Брат всегда был умным парнем. У него интересно было учиться.

Вскоре подъехала третья машина. Из неё вышел какой-то мутный тип. Чем-то похожий на Граба.

— Там автобус в луже лежит. Лезть туда искать девчонку смысла не вижу. Видимо Бродяги постарались.

— Тогда поехали. Скажем, что дело сделано.

Они сели по машинам и уехали. Филя помог выбраться Анжеле из канавы. Девочка дрожала. Напугана. Теперь поняла, что по ее душу приходили. Она молчала. Филька сам не был расположен к разговорам. Начинало темнеть. Нужно было думать, где обосноваться на ночлег. Ночевать под открытым небом, на дороге, ему не хотелось. Казалось, что дороге не будет конца и края.

Сбоку виднелись остатки деревни. Полуразвалившаяся крыши. Дорога вся бурьяном поросла. Филька свернул туда.

— Ты куда? — спросила его Анжела.

— Нам нужен ночлег. Может там воду найдём. Должен же в деревне быть колодец, — ответил Филя.

Деревня была пустой. Состояла она из десятка покосившихся домиков, больше половины которых смотрели на них пустыми окнами. Филя зашёл в несколько домов. Где-то осталась мебель, но в основном везде была разруха. Один дом был целее всех. Филька пошёл к нему. Анжела заходить не стала. Села на крыльцо. В комнате на лавочке сидел человек. Сидел он настолько давно, что превратился в скелет. Первым порывом было закричать, но мальчишка боялся напугать Анжелу. Да и трупов бояться нечего. Нужно бояться живых. Дест всегда так говорил. Брат вряд ли его обманул бы.

Филька схватил коробок со спичками, которые лежали рядом с пачкой сигарет рядом с хозяином дома и быстро вышел на улицу. Руки тряслись. Чтоб унять дрожь он сжал кулаки.

— Что там? — спросила Анжела.

— Спички нашёл. Можно будет костёр развести, — ответил Филя.

— Есть охота, — пожаловалась Алиса.

— У деда должен был быть огород, — пробормотал Филя. Посмотрел по сторонам. Вокруг рос бурьян, за которым почти ничего не было видно. Но старые грядки Филя разглядел. Они напоминали заброшенные и неухоженные могилы. Почти одичавшая морковь. Картошка с поникшей ботвой. — Ужин у нас будет, — уверенно сказал он.

Они остановились около одного из домов и развели костёр. Филька нашёл лопату и накопал картошки с морковью. Воду достали из колодца на старой верёвки. Анжела вначале помогала. Суетилась. Стоило им сесть около костра и закинуть в золу картошку, как Анжела начала плакать. Тихо хныкала в стороне. Филька хотел её вначале успокоить, но потом передумал. На это не было времени. Начинало темнеть. Он набрал побольше старых досок и ветвей, потом прошёлся по домам. Вернулся в дом со скелетом. Там достал старое одеяло, от которого пахло мышами, но оно было целым. Находиться в доме со скелетом было страшно, но Филька упрямо повторял про себя, что мертвец ничего ему не сделает. Одеяло ему точно больше не понадобится. А им в самый раз. Ночь может быть холодной.

Анжела успокоилась нескоро. Филька её понимал. Сам испугался и готов был разреветься. Но разве в этой ситуации слезы что-то изменят? Ничего. Сейчас всё в их руках. Нужно выбраться на дорогу. Дозвониться до брата. Дест поможет. Он всегда помогал.

— Не плач. Всё будет хорошо, — сказал Филька, подсаживаясь к Анжеле.

— Возможно. А может будет плохо, — сквозь слезы сказала Анжела. — Вот если нас найдут бандиты, то чего мы будем делать?

— Договоримся.

— Ничего мы не договоримся. Они могут нас убить?

— Один раз уже повезло. Может повезти и второй раз, — возразил Филька.

— Не верю.

— Предлагаешь плакать? Верить в плохое? — спросил её Филя.

— Не знаю. Страшно. Просто страшно, — ответила Анжела.

— Мне тоже страшно. Но плакать мы будем, когда дома окажемся. Там тепло и безопасно. А пока давай картошку есть. Она вкусная. Жаль только я соли не нашёл.

— Никогда не ела картошку, которую приготовили в золе.

— Мы с отцом так отдыхали. Могли на рыбалку пойти. Тогда к картошке присоединялась жареная рыба. Нет, нежареная. Печёная. Папа её в фольгу заворачивал и закидывал золой и углями. Она получалась вкусной. Иногда к нам брат присоединялся. Но это редко было. Дест не умеет отдыхать. Он как робот. Только и делает, что работает. Ни на что больше внимания не обращает.

— У меня папа такой. Для него работа на первом месте, а потом уже мы с мамой. Только мама из-за этого злится. Они ругаются часто.

— У меня родители никогда не ругались. Я не помню такого. Жаль, что их больше нет.

— А что случилось?

— Убили. Бандиты в дом забрались. Меня тоже пытались. Даже шрам остался, — Филька задрал рубашку и показал шрам, который пересекал рёбра с левой стороны. — Два месяца в больнице провёл.

— Жуть. Я один раз полгода проболела с горлом. Говорить не могла. Потом ничего. Прошло, — ответила Анжела.

— Я в реанимации лежал. Весь в трубках был. А ещё мне чужую кровь переливали. Своей не хватило, — похвастался Филька. На это Анжела не нашла, что возразить.

Огонь разгонял темноту яркими всполохами. Трещали сверчки и кузнечики. Где-то заплакала птица. Небо начало покрываться звёздами. Филька подсел поближе к Анжеле, накинув им на плечи одеяло. Пока было не холодно, но ему было страшно. Только признаваться в этом Филька не собирался.

— Ты смелый, — сказала Анжела. — Не боишься.

— Предпочитаю бояться дома, — ответил Филька. — Давай спать. Завтра всё должно решиться.

Анжела согласилась. Они легли рядом, укутавшись в старое одеяло. Филька долго не мог заснуть. Смотрел на небо, думал о родителях, о брате. Он должен был его искать. Ведь Фильку похитили из-за Деста. Нет, сам виноват. Не надо было совать любопытный нос куда не надо. Он увидел, что на площадке тусовались тёмные мужики. Торговали наркотой. Так нет бы закрыть на это глаза или брату рассказать. Филька решил действовать самостоятельно. Проследил за торговцами. Нашёл, где они делают таблетки. Так что он сделал? Вышел к ним и стал угрожать, что всё расскажет полиции. Брату. Начал их призывать к совести. Он искренне хотел, чтоб они прекратили заниматься такими делами. Хотел, чтоб они вернулись к честной жизни, к своими семьям. Они его не послушали. Скрутили и вывезли из города. А потом началась череда поездок в автобусы. Они словно не знали, куда его деть. Надо всё-таки было быть умнее…

Шорох. Фильке показалось, что рядом кто-то ходит. Он приоткрыл глаза. Вокруг всё заволокло туманом. Анжела сопела рядом. Костёр прогорел. Шорох повторился. Сразу в голове фантазия подкинула мысли, что это скелет воскрес и теперь ищет спички и одеяло, которое Филька у него утащил. Мальчик проморгался, пытаясь прогнать ведение. Но рядом кто-то ходил. Филька нащупал в кармане складной нож, который оставил ему бандит и вылез из-под одеяла. Он старался двигаться бесшумно, но всё равно спросонья наткнулся на доски, которые сам же сложил рядом с костром. Они отлетели в сторону, вызвав много шума. Проснулась Анжела. Она села, потирая глаза. Тонкие косички растрепались. Лицо чумазое в саже. Она эту сажу ещё сильнее размазала. Отвлёкся. Забыл о человеке, который вышел из густого тумана.

— Я его по всей стране ищу, а он в поход с девочкой играет, — донёсся знакомый голос.

— Дест! — Филька бросился к нему. Меньше всего он ожидал увидеть брата так скоро. Дест рассеянно потрепал его по голове.

— Будет, а то без костей меня оставишь. Всё переломаешь, — отлепляя его руки от себя, ответил Дест.

— Как ты меня так быстро нашёл?

— Чип помог. Хорошая идея, что я его на тебя повесил, — поддевая цепочку на шее Фильки с подарённым талисманом, ответил Дест. — Куда на этот раз влез?

Филька начал быстро рассказывать о своих злоключениях. Дест же разжёг костёр, который начал отгонять утреннюю сырость.

— Принеси из машины сумку с продуктами, — велел он, когда Филька закончил рассказ. — А я пока с твоей подругой переговорю.

Филька быстро пошёл к машине, потом пустился на бег. Он хотел узнать о чём Дест разговаривал с Анжелой, но не успел. Анжела сидела сжав руки. Дест же как ни в чём не бывало ковырял палкой в костре.

— Что случилось? — спросил Филька, протягивая Десту сумку.

— Ничего. Давайте завтракать, — ответил Дест.

Они похоронили скелет. Дест сказал, что нельзя оставлять человека не погребённым, а потом поехали в город. По дороге отвезли Анжелу в полицию. Там Филька с ней попрощался. Он видел, что она грустная, но причину грусти найти не мог. Только позже Филька узнал, что её родители погибли в аварии. Об этом сообщили в новостях. Он нашёл её в социальной сети, попытался с ней продолжить общение, но Анжела сказала, что ей не до него. Второй раз они пересеклись лишь после окончания школы. Он тогда поступал в академию. Она практику проходила. Только это уже другая история. О ней Филька вспоминать не любил. Неприятно вспоминать тот момент, когда у тебя разбивают сердце. А ведь тогда, если бы она ответила взаимностью, то он не обозлился бы, не записался в нулевой отдел добровольцем. Может тогда все было иначе? Хотя, с его характером вряд ли. Судьба сама подталкивала его на кривую дорожку. Как Дест говорил, он был мечтателем. Идеалистом. Верил, что сможет многое, если не всё. Филька часто забывал, что был просто человеком, а не героем, как ему хотелось быть.

А если бы они с Анжелой продолжили дружбу? Может со временем эта дружба могла бы перерасти во что-то большее? Наверное могла. Ведь в итоге он в неё влюбился. До сих пор вспоминая её, на сердце теплее становилось. Он хотел узнать как она живёт сейчас, но не решался. Чего-то боялся. Не хотел, чтоб она высказала о нем всё, что думает. Наверное замужем, как и собиралась. А он всё также ищет неприятности.

Глава 11

Нужно было работать, а он неторопливо ужинал вместе с Лисичкой. Она задумчиво смотрела в тарелку, словно там была какая-то тайна. Или разгадка тайны. Тихо, спокойно, хорошо.

— Лисичка, останешься со мной? — спросил Дест.

— Мы вроде и так с тобой договорились, что жить будем вместе пять лет, — ответила Алиса.

— Ты дни считаешь?

— Нет. Просто напоминаю. Куда я денусь, если у нас договор. А ты не из тех людей, с которыми нужно ссориться, — ответила Алиса.

— Если мы отбросим наш договор, мою репутацию, то ты согласилась бы со мной остаться?

— Зачем чего-то предполагать? Мы сейчас вместе. Так к чему этот разговор? Или тебя интересует, нравишься ли ты мне как мужчина? Не знаю. Я ещё не определилась, — Алиса отпила воды. Посмотрела на Деста. — Если речь о том, что мы с тобой переспали? Мне понравилось. Но я до сих пор не знаю, что ты за человек. Ты остаёшься для меня загадкой, которую сложно разгадать. И я не уверена, что мне понравится разгадка. Проще не переводить отношения во что-то другое. Оставить всё так как есть.

— И как «у нас есть»?

— У нас есть договор, — ответила Алиса.

— Которым легко прикрыться.

— Да. Я не готова сейчас что-то менять в жизни. У меня нет сил и желания разбираться в тебе и себе, — Алиса задумчиво посмотрела на окно. — В последнее время я постоянно чувствую усталость. Кажется, что если выспаться, то она пройдёт. Но эта усталость не проходит. Она давит. Раньше думала, что это из-за работы. Сейчас сколько я уже не работаю? А все равно не могу прийти в себя. Наверное потому что нет солнца.

— Алиса, а давно у тебя такая усталость?

— Давно. Я уже забыла, когда она началась, — ответила Алиса, убирая тарелки со стола и тут же их споласкивая.

— Если я избавлю тебя от этой усталости, то ты останешься со мной?

— Почему ты спрашиваешь? — спросила его Алиса, замирая около раковины.

— Боюсь тебя потерять. Не хочу, чтоб ты встала на ноги, расправила крылья и улетела, — ответил он.

— Значит тебя устроит медленно умирающая птица, но чтоб была рядом с тобой?

— Да. К тому же ты не умираешь. Немного подавлена, но вполне себе живая. Считаешь меня эгоистом?

— Глупым человеком, — усмехнулась Алиса и ушла в комнату.

Дест был с ней не согласен. Он не был глупцом. Но и потерять её он не хотел. От этой мысли в душе появился страх. Нужно было заняться работой. Вытащит Ника из передряги. Разогнать тучи над компанией, а его мысли занимала рыжеволосая женщина, которая в комнате любовалась на игрушечное солнышко, что сияло у неё на руке.

— Извини, — просто сказал он, садясь рядом.

— За что? Разве можно извиняться за мысли пусть и глупые? Они же не просто так у тебя в голове появились, — ответила Алиса. Рассеянная улыбка скользнула у неё на губах. — Мы всё немного эгоисты, когда потакаем своим желаниям. Я когда-то мечтала быть с Игорем. Когда он обратил на меня внимания, то мне хотелось заполучить его всего, целиком. Чтоб в его мыслях была только я. Не хотела, чтоб он о других женщинах думал. Ревновала его, но никогда этого не показывала. А потом я захотела ребёнка. Знала, что тогда было не время. У нас были проблемы. Но мне очень хотелось девочку, которая была бы рыжими хвостиками. Маленькое солнышко. Тогда я уже начала понимать, что у нас в семье разлад. Чувствовала проблемы, но не могла их решить. Подумала, что пусть всё идёт своим ходом. В любом случае я не осталась бы одна. Но не получилось. Это тоже было эгоистично с моей стороны. Рожать ребёнка, который мог бы знать, что такое солнце лишь по картинкам. Пытаться с помощью малыша удержать мужа. Надеяться, что ему хватит благоразумия никуда не лезть. Я ведь знала, что у него проблемы, но отрицала их. До последнего отрицала, потому что не могла справиться. Я не знаю правильно ли это или нет. Но тебя я понимаю.

— Я рядом с тобой похоже глупею. Ещё и ленивым становлюсь. Надо работать, а я хочу другим делом заняться. Не вовремя нас с тобой прервали, — сказал Дест, касаясь губами её виска. Алиса убрала солнышко. Посмотрела на Деста. Он пытался разгадать о чём она думает, но не получалось. Опять эта рассеянная улыбка. Алиса осторожно сняла с него очки и отложила в сторону. Провела пальцами по его волосам. Мягкие прикосновения, которые когда-то ему снились.

— Ты так не думаешь, — ответила Алиса.

— Почему ты так решила?

— Потому что ты не хмуришься. Когда тебе что-то неприятно или не так, то ты обычно морщишься или хмуришься. Признание в глупости и лени не может быть приятными словами, — ответила Алиса.

— Хитрая. А говорила, что не хочешь меня понимать. Сама же изучаешь тайком.

— Это случайное наблюдение, — наклоняясь к его губам, ответила Алиса.

Дест удивился, но не подал виду. Она была ему нужна, как и он ей. Их губы пронзило словно током. Страсть. Откуда она появилась, Алиса не понимала. Она в последнее время мало понимала, что происходит. На все события она смотрела через мутное стекло: когда вроде всё понятно, но в то же время и нет чёткого изображения, нельзя понять весь смысл тех или иных событий.

Сейчас Алиса чувствовала потребность в этом человеке. Ей физически были нужны его прикосновения. Ничего с этим она поделать не могла, поэтому плыла по течению, чувствуя, как от его рук заходиться сердце. Он не жалел её. Смелые, вольные ласки, которые словно выдёргивали душу из тела, чтоб вернуть её вновь обновлённой. Алиса взлетала и тут же падала. Птица. Это было похоже на правду. Птица, которую посадили в клетку. А хотела ли она улетать из этой клетки? Вопрос оставался открытым.

За окном опять шёл дождь. Стало прохладно. Дест вернулся из ванны и увидел, что Лисичка уже уснула. Он её сильно вымотал. Усмехнулся воспоминаниям и укрыл её одеялом. Алиса поблагодарила его, не открывая глаз, и лишь выше натянула одеяло, пряча под ним нос. Дест присел с краю. Провёл по её волосам рукой. Она только вздохнула. Сейчас бы он многое отдал, чтоб забраться к ней под одеяло. Почувствовать вновь её тело под ладонями, но нужно было работать.

Дест никогда не думал, что начнёт превращаться в маньяка, который помешан на сексе. Но рыжая Лисичка слишком была соблазнительна для него. Это немного пугало. Хотя… Она всегда была его слабостью. Так что тут нечего было удивляться.

Дест прикрепил датчики к вискам и вошёл в зазеркалье. Нужно было начинать работать. Его взяла злость. Почему он должен вытаскивать взрослых людей, которые попали в неприятности по собственной глупости? Он может совсем хочет от работы отойти. Но как они без него справляться будут? Разве было так сложно сделать личную базу нужных людей? Нет, на него ведь надеялись. Никто и не думал из команды уходить в свободное плаванье. А он им столько возможностей давал.

В последнее время Деста начала напрягать его теневая деятельность. Он серьезно начал подумывать разогнать всех. Особенно теперь, когда рядом с ним была Лисичка. Но тогда чем ему ещё заняться? Построить дом где-нибудь в глуши. Заниматься исследованиями? Вернуться в науку? Лисичке там будет скучно. Или нет? А Филька? Он же опять куда-нибудь влезет. Любитель приключений и войн с ветряными мельницами. Снимать с него опеку нельзя. Иначе парень окончательно пропадёт. Значит придётся начинать работать.

Дест проснулся от смеха Алисы. В комнате её не было. Оставалась кухня или ванная. Он нашёл очки. Выбрался из-под одеяла, ёжась от холода. Нашёл свитер. Алиса опять чему-то рассмеялась. Тихий голос Фильки попытался её угомонить, но Алиса его не слушала. Её разбирал смех, который она не могла остановить.

Они сидели на полу кухни. Одна бутылка валялась под столом. Вторая была в руках у Фильки, из которой он подливал Алисе. Она же не могла остановить истерику. Увидев Деста, Алиса замерла. Улыбка сменилась испугом, а потом она вновь рассмеялась.

— Теперь нам попадёт, — прошептала она в сторону Фильки, но получилось всё равно громко.

— А я тебе говорил, что не надо ржать, как лошадь, — сказал ей Филька, косясь на брата. Всё опьянение слетело. Он не мог понять, что ожидать от Деста. Только сейчас Филька понял, что переборщил. Обычно Дест всегда вставал на его сторону. Но тут дело касалось Лисички, по которой он сходил с ума. Тут Дест мог Фильке и по шее дать, забыв про родственные чувства. Он же на ней просто помешан был. И Филька это знал, так всё равно полез в не своё дело. Зачем-то напоить её решил. Посчитал, что это будет весёло. Ага, весло. Подразнить Деста очень интересная забава. Ник бы точно у виска покрутил, расскажи он ему эту историю. С Ником они больше всего общались, наверно из-за того, что в команде больше всего подходили по возрасту. Шурик его считал чуть не ребёнком, за которым нужно присматривать. Филька одно время пытался доказать, что это не так, но у него ничего не получалось, пока Ник ему не объяснил, что Дест сам так поставил работу. Вся команда создавалась для прикрытия Фильки, поэтому был выбор или отстраняться от дел или смириться. Уходить от дел в то время Филька не планировал.

Дест ничего не сказал. Ушёл в ванную. Алиса задумчиво смотрела на стакан. Фильке хотелось сбежать. Пусть это и будет выглядеть по-детски, но чувство самосохранения кричало, что лучше не испытывать судьбу. Но Филька остался. Раз натворил дел нужно и отвечать за них.

Алиса поднялась и пошла в ванную. Столкнулась в коридоре с Дестом. Вжала голову в плечи, словно ожидала удара. Он ничего не сказал. Прошёл мимо. Словно её не заметил. Нет, в комнату она не вернётся. Лучше вместе с Филькой сидеть под столом на кухне. Там весело.

— Налей мне ещё, — попросила она нового знакомого.

— Тебе уже хватит, — сказал ей Филька.

— Не хватит. Я сама решу, когда пора сказать стоп, — возмутилась Алиса.

— Кишка тонка для этого, — рассмеялся Филька.

— Я думала, что мы с тобой друзья, — пробормотала Алиса, чувствуя, что сейчас расплачется. Так стало себя жалко. Темно. Одиноко. Холодно. — Везде обман.

— Везде. Кто сказал, что я тебя не обману? — спросил её Филька.

— А обещал, что мы посидим. Поболтаем, — продолжала капризничать Алиса.

— Так вроде доболтались, — поглядывая в сторону комнаты, ответил Филька.

— Трус.

— Я не трус, но я боюсь, — усмехнулся Филька.

— Всегда так. Всегда, — прошептала Алиса. Вспомнился Игорь. С ним было легко болтать в темноте. А ещё он казался таким сильным. Она так надеялась, что они со всем справятся…

— Как не стыдно. Раздразнил, а теперь обижаешь, — появляясь на кухне, сказал Дест. Он сел рядом с ними. Прямо на пол. — Обещал споить мою Лисичку, так держи слово.

— Мне просто скучно было… — начал Филька.

— Стакан наполни, а потом болтай, — прервал его Дест, отбирая у Алисы пустой стакан и протягивая его Фильки. — А ты иди сюда. Последнее дело на холодном полу сидеть. Сама ледяной стала.

— Мне не холодно.

— Ты не поняла этого, — укутывая её одеялом и прижимая к себе, ответил Дест. — Сейчас я тебя отогрею и поймёшь, что без меня тебе было холодно. Держи свой стакан.

— Не надо. Я…

— Ты хочешь напиться. Я мешать тебе не буду. Это твоё право.

— Почему?

— Лисичка, тебе не пять лет, чтоб учить тебя жизни. И врагом я тебе становиться не хочу.

— Но на днях…

— Забудь.

— Мне страшно было. Не спалось. А потом Филька пришёл, — как бы оправдываясь, ответила Алиса.

— Надо было меня разбудить. Я нашел бы способ отогнать твои страхи, — сказал Дест, гладя её по руке. Он наклонился к уху. — Мне не нравится, что ты пьёшь. Но я чувствую твой страх и твою растерянность. Днём она пропадает, а ночью появляется вместе со страхами. Только мы с тобой теперь вместе. Значит и страхи твои тоже разделим, если решишь с ними поделиться. А то мне порой начинает казаться, что тебе нравится пугаться собственной тени.

— Не нравится. Но и вспоминать я не хочу, — Алиса отдала ему стакан, из которого пить не стала, и уткнулась носом в плечо. Заплакала. Дест только крепче её к себе прижал. Минут через десять она уснула.

— Дест, я чего-то не подумал…

— Ты редко головой думаешь, — ответил Дест. — Тебе это поведение ничего не напоминает? Я вначале думал, что она переживает из-за потери ребёнка, из-за мужа. Но есть что-то ещё.

— Думаешь, что Алиса чего-то пережила и не хочет вспоминать? — спросил Филька, не веря, что гроза прошла.

— Не знаю. Это надо Ника спрашивать. Он у нас специалист по таким вещам. Я примерно знаю, где он находиться. Завтра ещё раз с Марфой свяжусь. Перепроверим с ней всё. Завтра возвращаемся в Москву. Надо с Шуриком встретиться. Проверить как там его царапины заживают. Если они не зажили, то будем людей со стороны нанимать для прикрытия, — ответил Дест.

— Как вычислил?

— Чип работал с перебоями, но до машины он довёл. Последил путь машины, плюс возможные остановки и перемены машины, для отвлечения. Ничего такого не было. Проследил за парнем, про которого ты говорил. Был момент, когда машина и парень находились рядом. Надо территорию там проверить.

— Я думал, что чипы больше не работают. Они же через спутник сигнал передают.

— Не работали. В последние три месяца я вновь начал с них сигналы получать. Слабые, с перебоями, но они идут.

— Почему же никто об этом не говорит? Не ты один такими вещами баловался.

— Пока решили не давать надежду. Такое было уже два года назад. Но как видишь, серость не ушла, — ответил Дест. — Может просвет какой-то появился. Нам это окно помогло.

Алиса спала. Вздыхала. Иногда плакала. Тогда он крепче её прижимал к себе, целовал, она затихала, чтоб вновь уйти во власть кошмаров. Филька спал рядом. Ругался во сне. У кого-то прощения просил. У него были свои кошмары, с которыми он сам должен был справиться. Дест тут был ему не помощник. Кошмары. Ему казалось, что он всё знает о жизни Лисички, но похоже это было не так. Что-то было в прошлом, что её так мучило. Нужно было с этим разобраться.

Отпуск закончился. Как бы ему ни хотелось продолжать оставаться жить в квартире вместе с Лисичкой, но пора было заниматься делами. Только в этот раз его так сильно не волновала работа. Появился другой смысл. Рядом была Алиса. Он её недавно нашёл. Оставалось только вытащить из лап кошмаров и не потерять вновь.

Дест сегодня сказал правду. Он боялся её потерять. Боялся, что она поправиться, а потом уйдет от него. У неё всегда больше вариантов, чем у него. Чем он мог её удержать? Деньгами? У него было в планах ей счёт открыть. Так что она будет независима. Да и раньше её никогда так сильно деньги не интересовали. Лисичка не была тем человеком, которого можно было купить.

Вот появиться на её лице вновь улыбка, пройдёт страх. Она будет смеяться и радоваться жизни. Рядом же будет он: человек, который никогда не понимал этого желания смеяться и веселиться. Для него это было чуждо. Он был старше её. Она же молодая, беззаботная, та, у кого ещё все впереди. Это сейчас Лисичка была слаба. Ей требовалась его помощь. Потом она окрепнет и уйдёт. Только он не сможет это пережить. Или сможет? Сможет ли он как прежде наблюдать за её жизнью со стороны? Помнить её губы, помнить вкус страсти, что испытывал с ней и оставаться равнодушным, наблюдая за её жизнью, где не будет его? Дест не тешил себя иллюзиями. Если у неё будет выбор, то она уйдёт. Или уйдёт, когда станет прежней. Оставалось только решить, что выбрать.

Рядом с ней он вёл себя нелогично. Говорил одно, делал другое. Менял решения на ходу. В нём не было прежней решимости. То она заставляла его смеяться по пустякам, то сгорать от желания, которое было сродни животному. Слабость. От неё хотелось избавиться, потому что она мешала привычному образу жизни, но Дест не мог понять, как можно вернуться в прежнее состояние, когда он почувствовал себя живым впервые за долгие годы. Сомнения. У него раньше никогда их не было. Нет, обманывает ведь сам себя. Были. В отношение неё.

У каждого свои страхи и свои кошмары. Только он не запивает их алкоголем. Лисичка и Филька почему-то решили, что это поможет забыться. Не поможет. Проблемы решить нужно. Встретиться с кошмарами лицом к лицу. Наверное и ему так нужно сделать. Он сделает всё возможное, чтоб вернуть Лисичку прежней. А там пусть что будет. Но прятаться от кошмаров он не будет.

Глава 12

18 июня 2065 год. Подмосковье. Склады.

Ник заставил себя сесть. Все болело. Перед глазами мелькали чёрные точки. Он проморгался, пытаясь их прогнать. Нира лежала рядом. Спала, несмотря на яркий свет. Её лицо становилось мягче во время сна. Он хотел бы её увидеть в мягком халате, на чистой кровати, а не на полу в чёрной футболке и кожаной юбке, которая задралась и открывала полные ягодицы. Симпатичная. Почти совершенная. Гордая, дикая, властная наяву и ранимая во сне. Вот как сейчас, когда все барьеры опущены. Она хмурится из-за того, что ей сниться что-то беспокойное, потом улыбается. Он хотел бы, чтоб она улыбалась ему.

Ещё впервые, увидев её на фотографии, Нира ему понравилась. Сейчас же эта симпатия стала превращаться во что-то большее. Медленно, но уверенно. Эта женщина начинала быть для него дорогой. Странные порой мысли посещают в моменты, когда находишься на краю гибели. Когда-нибудь они сломаются. Или не сломаются, тогда у безумца закончится терпение. Им наступит конец. Неприятный такой конец. Финал.

Ник всегда относился философски к смерти. Он её не боялся. Рано или поздно всему приходит конец. Цветы вянут, снег тает, боль в душе притупляется, а на её место приходит надежда. Робкая надежда на то, что всё ещё может наладиться. Всё может обрести смысл. Может не сейчас, может чуть позже или в другой жизни, но всё наладиться.

Порой он представлял, как могла сложиться его жизнь поступи он иначе. Ник знал ответа на этот вопрос. Он не смог бы простить себя за слабость.

Умыться. При каждом шаге в голове раздавался звон. Слабость. Он всегда был слабым. Не умёл драться. Не мог защитить дорогих людей. Не мог, не умел. И вот опять ситуация повторяется. Вместо того чтоб действовать, он ждёт, когда они догадаются о его страхах. Они ведь наблюдают за своими крысами. Изучают слабые места. Они пытаются найти слабые точки. А он ничего не может сделать. На полу пластмассовая миска. Как собакам. Одна миска на двоих с жидкой кашей. Вода в раковине была технической с неприятным запахом. Её не надо фильтровать. Зачем крысам фильтрованная вода?

Руки слушаются с трудом. Кровь на разбитых пальцах засохла. У человека больше сил, чем он думает. Намного больше. Нужно только этот резерв освободить. Кран не поддавался. Крепко прикреплён.

— Что ты делаешь? — спросила его Нира.

— Хочу, чтоб у нас начался потом. Для этого надо сломать кран.

— Или заткнуть дырку в раковине, — ответила она.

— Хорошая идея. Принимается, — ответил Ник. Он снял рубашку. Синяки по всему телу. Нира ничего не сказала. Понятно, что его избивали. Он же не мог и сдачи дать. Тогда ему просто повезло одержать над ней вверх. Так Ник был слабаком. Ей никогда не нравились слабые мужчины. Глупые и слабые. Над ними легко было взять вверх, управлять ими.

— Я не понимаю твоего плана. Ты хочешь помыться, поэтому делаешь импровизированный душ? Или тебе нужен водопад, который будет, когда ты закроешь дырку?

— Помыться хочу. Я сейчас хочу оказаться с тобой в гостинице. Закрыться в номере на неделю и носа не показывать. Как тебе идея? — тяжело дыша, спросил Ник.

— Идея хорошая. Принимается, — усмехнулась Нира, наблюдая, как Ник снимает ремень с брюк.

— Как отсюда выберемся, то будем с тобой неделю вместе… — он опёрся рукой об стену, чтоб не потерять равновесие и не упасть. Голова кружилась слишком сильно.

— Если не сыграешь в ящик раньше времени.

— Не дождёшься. Мы с тобой ещё повоюем, кто из нас сверху будет, — ответил Ник, подходя к ней и садясь рядом.

— Я. Кто же ещё?

— Так и знал, что ты это скажешь, — Ник попытался улыбнуться, но перед глазами опять поплыли чёрные точки. Он готов был отключиться в любой момент. Нельзя отключаться. Нужно бороться. Нужно…

— Какой у тебя план? — её дыхание раздалось рядом с его ухом. От неё исходила какая-то опасность. С амазонкой играть было опасно. Он до сих пор не был уверен, что она не на их стороне. Больно хорошо Нира выглядела для крысы. Она могла предать.

— Умеешь привести в чувство, — Ник всё же улыбнулся. Намотал ремень на руки.

— Так какой у тебя план? — спросила его Нира.

— Рассказать тебе почему я в бегах? — спросил её Ник. Ему хватило сил, закинуть руки так, чтоб ремень оказался около её горла. Нира не ожидала. Потеряла равновесие. Упала ему на грудь, из-за чего у Ника перед глазами всё почернело от боли. Он рефлекторно усилил хватку. Нира выставила между горлом и ремнём руку. — Тсс, не сопротивляйся.

Он закинул ногу на её, прижимая к полу и себе. Её дыхание было порывистым. Грудь так и ходила ходуном, ударяясь об его руку. Вода начала переливаться через край. Тонкой струйкой она полилась на пол. Ник пытался выровнять дыхание. Не обращать внимания на боль.

— Ты соблазнительная амазонка. Хочу тебя.

— А я думала, ты хочешь меня удушить. Оказывается, это у тебя такие сексуальные фантазии, — Нира попыталась рассмеяться, но у неё это получилось натужено. Неестественно. Она его боялась. Ник чувствовал её страх. Солёный пот стекал по её шее, скатился на его губы. Такая близкая и далёкая одновременно.

— Однажды я убил человека. Это было намеренное убийство. Иначе было нельзя, — прошептал он ей в ухо. — У меня была мать и сестра. Отец бросил, когда родилась Раина. Сестра с отклонениями была. Умственными отклонениями. Мать нас растила. Я учиться пошёл из-за Раины. Хотел понять, почему такие рождаются дети. Предотвратить… Лечить… — Ник закашлялся. В этот момент Нира могла вырваться. Он бы ничего не сделал. Не смог бы, но она сидела и не шевелилась. — Вначале мать. Ублюдки обокрали. Она домой возвращалась. Ударили по голове. Кома. Она не пришла в сознание. Я знал кто. Это сделал. Но не смог доказать. Они потом сели по-другому делу. Но я всё равно не смог доказать, что в тот раз… Они были. Я остался с Раиной. Перешёл на заочное. Не оставлял её. А потом понял, что Раина ребенка ждет. По ночам к ней лазил сосед. Она и не понимала, что происходит. Мы в частном доме жили. Я сорвался. Накричал на неё. Она обиделась. Выбежала на улицу. Там её машина сбила. Я не успел её вернуть домой. Сосед не отрицал, что был отцом ребёнка. Смеялся над ней. Мной. А я не выдержал. Допустил всё это. Допустил, что так могли… Ни во что не ставить.

— Ник, оставь это.

— Нет, — он закашлялся. — Это часть меня. Не останется. Не забудется. Мы здесь помрём, если останемся. Понимаешь? Они считают нас крысами. Но мы не крысы. Я не крыса.

— Вода прибывает.

— Без разницы. Нам всё равно не жить. Но крысы могут показать зубы, — прошептал он. Выключили свет. — Дверь слева. Я роняю, ты добиваешь.

Всё происходило быстро. Он резко её отпустил. Оттолкнул. Перекатился в сторону двери. Ругань. Падение. Шум. В темноте сложно было что-то разобрать.

— Пойдем. Быстрее! — Ник схватил её за футболку. Потащил за собой. Нира еле успела на ноги встать. Они вышли в коридор. Длинный коридор со множеством дверей. Ник хромал, но целенаправленно шёл вперёд, не отпуская Ниру.

Она всё время ожидала нападения. Но его не последовало. Охраны словно не было. Повороты. Ник в них ориентировался. Он словно знал куда нужно идти. Стеклянные двери, за которыми никого не было. Ник начал замедлять ход. Нира взвалила его себе на плечо.

— Держись. Куда дальше? — спросила она. Ник что-то пробормотал про крыс и лабиринт. Он начал терять сознание. — Ник!

Бесполезно. Нира зашла в помещение за стеклянными дверями. Сразу выключился свет. Она выругалась. Очередная ловушка!

— Значит, говорите, что у вас моего сотрудника нет? — раздался спокойный голос откуда-то сбоку.

— Зачем мне вас обманывать?

Нира попыталась вернуться, но двери не открывались. Ловушка.

— У меня есть на это некоторые мысли, — последовал ответ.

— Здесь стены картонные, — пришёл в себя Ник.

— Сразу можно было сказать, — ответила Нира, разбивая ногой перегородку.

В кабинете, куда её уже один раз приводили, сидело двое мужчин. Хозяин кабинета и мужчина в очках. Если хозяин кабинета поспешил вскочить на ноги, то его собеседник лишь повернулся, чтоб посмотреть причину шума. Создавалось такое ощущение, что рядом с ним каждый день ломаются стены.

— Я же говорил, что мои сотрудники находятся у вас. Скорее всего произошла грубая ошибка, недоразумение.

— Нет, тут не было недоразумения.

— Артемий, давай не будем только мне угрожать. Сотрясать воздух пустыми словами. Ты должен понимать, что я перестраховался.

— Имеешь введу Линова? Он давно на моей стороне, — усмехнулся Артемий.

— Линов — это шестёрка. Интересная и могущественная, но шестерка. Прежде чем куда-то пихать нос и пытаться играть во взрослые игры, для начала собери сведения об игре и игроках, — посоветовал ему Дест.

«Здание окружено. Всем оставаться на местах. Главное управление находится под нашим контролем», — раздался голос из динамиков. Артемий вздрогнул. Вопросительно посмотрел на Деста. Тот оставался спокойным.

— Я тебя предупреждаю первый и последний раз. Не надо ко мне лезть. Это моя игра. Мои правила. Ещё раз перейдёшь мне дорогу, больше играть не будешь, — предупредил его Дест. — В качестве компенсации за прерванный отпуск, ты отдаёшь брата этой девки.

— Я могу воспользоваться телефоном? — спросил Артемий.

— Пожалуйста, — хмыкнул Дест, поднимаясь. — Филька, забери парня. Будем ждать тебя на улице.

Нира только тогда заметила, что в кабинете находилось ещё двое человек. Парень, чьё лицо было смутно знакомым и рыжая молодая женщина. Дест подошёл к ней. По-хозяйски обнял за плечи.

— А ты умеешь быть незаметной, — тихо сказал он ей, выходя из кабинета. Нира потащила Ника следом за ними.

— Ты умеешь удивлять, — также тихо ответила ему женщина.

— Это ерунда, — последовал ответ.

Нира чувствовала слабость. Ник то приходил в себя, то вновь терял сознание. Хорошо, что они быстро вышли из здания. Вертолёт, два автобуса с людьми в масках и с оружием. Операция была масштабной. Мужчина открыл дверь машины для своей подруги, она села на переднее сидение.

— Загружай Ника на заднее, — велел он Нире. — С братом поедете со мной. Все вопросы потом.

— Ясно, — ответила Нира.

— Нира! — услышала она голос брата. Обернулась. Он шёл здоровый и нормальный. Как будто с ним ничего не было. Над зданием продолжал нависать вертолёт. Слышались переговоры по рации.

— Филька, завершай операцию.

— Как скажешь, Дест, — доставая рацию, ответил Филька. — Езжайте, мы с парнем за вами поедем.

Трёхкомнатная квартира находилась на первом этаже. В зале сидел Шурик. Бледный, без футболки, с перевязанной грудью, рядом сидела Липа в мужской рубашке и брючках. Ник только мазанул по ней взглядом и свалился на диван.

— Э, вначале душ. Или я к тебе даже не подойду, — велел Дест.

— Давай потом, — поморщился Ник.

— В ближайшую канаву выкину, — пригрозил Нику Дест. — Вон с дивана. Ещё и намочил его.

— Ему плохо, — попыталась заступиться Нира. Она помогла Нику подняться.

— А мне хорошо, — хмыкнул Дест. — У вас полчаса, чтоб себя привести в порядок. Или оба на улице окажетесь.

— Пойдём. Он злится. Лучше не связываться, — пробормотал Ник.

— Чего случилось? — спросил Шурик, наблюдая как Дест достаёт медицинский чемодан и раскладывает лекарства, которые ему могут понадобиться. — Лисичка, подойди сюда и дай свою лапку.

— Что ты хочешь мне вколоть?

— Ничего такого, что тебе навредит. Поверь, но в мои планы не входит тебя убивать, — глядя ей в глаза, ответил Дест. Алиса поспешно отвела глаза, но рукав засучила. — Молодец. Теперь садись за стол и подожди. Если станет плохо, то скажешь, — Алиса лишь кивнула, на его слова. — Ты раньше видела Артемия?

— Нет. Я его не видела, — ответила Алиса. Прикрыла глаза.

— Он мог тогда иначе представиться. Или выглядеть иначе.

— Нет. Я его не знаю, — повторила Алиса. Дест побарабанил пальцами по столу. Потом поменял ритм, наблюдая за реакцией Алисы. Она сидела с закрытыми глазами и никак не реагировала.

— Ладно, посиди пока, а я Ником займусь. Потом мы с тобой ещё поговорим.

— Не о чём говорить.

— Это ты так считаешь. А я уверен, что есть о чём, — возразил Дест. Как раз в квартиру зашёл Филька вместе с братом Ниры.

— У нас здесь народу много для такой квартиры, — поморщившись, ответил Дест.

— Хочешь их выгнать? — спросил Филька, прислонившись к косяку.

— Они понадобятся. Павлик и Липа уходят из комнаты и мне на глаза не попадаются, пока не позову.

— Кто вы такой? — спросил Павлик с дурацкой улыбкой на лице.

— Филька уведи его вместе с девочкой. Трёх кротов в своей норе я не потерплю. Мне и одного хватит, — Дест провёл ладонью по волосам Алисы. Она сразу расслабилась. Черты лица стали мягче.

— Думаешь и твоя Лисичка с ними? — спросил Шурик.

— Он её узнал, только она его не помнит. Артемий — молодой парень, за лицом следить не умеет. Осталось только узнать, зачем она ему понадобилась. Подобраться ко мне? — Дест продолжал выбивать пальцами по столу различные комбинации. Потом отказался от этой затеи.

— Вколи мне что-нибудь. Чувствую себя отвратительно. Все внутренности выворачивает, — пожаловался Ник, вползая в комнату. Следом его страховала Нира. Оба были в халатах.

— Какой сейчас студенческий код? — спросил его Дест.

— Три длинных, один короткий, два длинных, один короткий, точка, два коротких, — ответил Ник.

— Лёгкий. Мы сложнее придумывали.

— Так новое поколение растёт. Они не любят сложностей, — ответил Ник.

— Сейчас тебя починю и проверю догадку, — ответил Дест.

— Чини. А то меня всё время вырубает.

— Отравление, угнетение нервной системы, побои, черепно-мозговая — красота. Дикарь какой-то наш учёный, — заметил Дест.

— Он все методы использует. Ему всё равно, как добиваться результата. Главное результат. Они меня две недели на допросы таскали. Таблетками пичкали. Хорошо, что у меня торпеда стоит. Все глушит. И то, я до чертей доходил.

— До зелёных или чёрных? — поинтересовался Филька, возвращаясь в комнату. — От алкоголя чёрные бывают. Такие по стенам ползут, как тараканы.

— Может ты их с тараканами и перепутал? — спросил его Шурик.

— А может. Там и клопы были и тараканы, а ещё крысы шуршали.

— Всегда поражался твоему умению выбирать весёлые компании, — хмыкнул Ник. — Рад тебя видеть.

— А уж я как тебя рад. Не надо на похороны скидываться. Мы то уже и веночек присмотрели. И гробик заказывать собрались с памятником.

— Мне цвет не понравился. Решил вернуться. У тебя всегда проблемы были со вкусом, — ответил Ник.

— Чего ему от нас надо? — спросил Дест.

— Ты мешаешься.

— Это я понял. Я трёх человек лишился. Он их на свою сторону переманил. Двое уже поплатились за предательство. Под следствием отдыхают. Но другие теперь думать будут с кем дружить, — ответил Дест.

— Это всё интересно, но что мы делать будем? — спросил Шурик.

— Надо думать, — ответил Филька. — Противник серьёзный. Мы под колпаком у моего шефа. Вопрос стоит или он нас прикроет, или в отставку пойдёт. Дядя Миша на пенсию пока не собирается, хотя и утверждает обратное. Значит будет перекрывать все пути. Есть подозрения, что он в курсе, что я с вами.

— Он это знает, — ответил Дест. — Мы с ним разговаривали на эту тему.

— Хренасе. А я почему не в курсе? — выпалил Филька.

— А когда я тебе докладывал о своих шагах? — спросил его Дест, обрабатывая раны Ника. — И почему должен это делать? Ты играешься, играйся дальше. Моя головная боль, чтоб ты не подох в ближайшие дни.

— Спасибо за заботу. Такое ощущение, что я не могу думать своей головой.

— Ты вначале делаешь, а потом думаешь, — ответил Дест. — И давай без капризов. Мы давно с тобой определили роли. Эту тему закрыли. Хочешь избавиться от опеки, то уходи на пенсию, уезжай в деревню и лови рыбу. Хотя и там ты найдёшь акулу и пойдёшь морду ей бить.

— Как смешно.

— Ты сколько лет мне поешь в уши, что бросишь?

— Может ещё столько лет петь буду, — хмыкнул Филька.

— Сдурел? — не выдержал Дест.

— А что? До седых волос буду с ветреными мельницами играть, — сказал Филька.

— Дест, он над тобой издевается, — сказал Шурик. — Относись к этому проще.

— Да я как представил, мне аж плохо стало, — ответил Дест. Покачал головой.

— Мы сейчас можем свернуть нашу деятельность, замести следы и начать всё сначала уже в более меньшем масштабе. Например, в масштабе одного города или области, — сказал Ник. — Повод хороший. Как раз тот, что ты искал.

Алиса поднялась со стула. Подошла к окну. Дест только посмотрел в её сторону. Она выглядела потерянной. Тело напряжено. Лицо нахмурено. Он закончил с Ником, дал Нире таблетку, чтоб снять последствия лекарственных препаратов. Она не участвовала в разговоре, но видно было, что ничего не ушло мимо её ушей.

— Жить будете. Потрепало вас знатно, но ничего такого серьёзного я не заметил, — сказал Дест.

— Как ты нашёл дорогу? — спросила Нира Ника. — Мы столько времени просидели там. Можно было и раньше выбраться.

— Подозреваешь меня, что я продался? — спросил спокойно Ник.

— Мне интересно почему мы столько времени просидели там, хотя ты знал выход.

— В последний раз они не завязали мне глаза. Я видел дорогу. Правда они думали, что я без сознания. Считал повороты. Запоминал дорогу. Но не было сил. Не было плана. Голова чугунная. Плюс я надеялся, что Дест прервёт свой отпуск. Мы не смогли бы с тобой выбраться оттуда. Но сегодня я понял, что если мы не попытаемся убраться оттуда, то там и останемся. Ты не так сильно была потрепана. Смогла бы пробиться, — ответил Ник.

— А та комната? Что там?

— Не знаю. Я не туда свернул. Но слышал голоса в кабинете и предположил, что стена картонная.

— Нам повезло.

— Очень повезло, — согласился Ник.

Дест закрыл чемоданчик. Подошёл к Алисе. Обнял её за плечи. Она вздрогнула, но прижалась к нему. В этот момент ему стало всё равно, что там говорит Шурик, чего отвечает Филька. Важным была лишь Лисичка, которой было плохо. Он не мог сказать, как это понял. Ощутил.

— Он приходил к твоему мужу. Ты вернулась с работы, а он уже там сидел. Мальчишка, который понятно как оказался знакомым Игоря. Я прав? — прошептал Дест ей на ухо.

— Нет. Я его не видела.

— Хорошо, но ведь у твоего мужа были друзья. Так?

— Были. И у меня были. Но когда начались проблемы, то все отвернулись.

— Но появились другие.

— Появились. Не хочу всё это вспоминать. Что ты мне вколол?

— Ничего такого. Я хочу чтоб ты вспомнила, то что забыла, — ответил Дест. — Приготовишь нам чего-нибудь поужинать?

— Приготовлю, — согласилась Алиса. — Я тогда пойду?

— Иди, — сказал Дест. В последний раз провёл ладонями по её плечам и отошёл. Алиса тут же поторопилась сбежать из комнаты. Она сейчас была готова на всё что угодно, лишь бы не продолжать неприятный разговор. А ведь последние несколько дней она была уверенной в себе, с интересом смотрела на происходящее. Даже с Филькой шутила. Но стоило войти в кабинет к Артемию, она замкнулась. Замерла. Когда он подошёл к ней, обнял за плечи, то почувствовал её дрожь. Только лицо оставалось нейтральным, не выдавало переживания.

— Дест, ты с нами? — спросил его Шурик.

— Сегодня ничего не предпринимаем. Следим за Липой и Павликом. Трогать я их не буду. При них никаких разговор не ведём.

— Значит при Лисичке можно…

— Лисичка — это моя проблема. И мне её решать. Вешать на себя ещё двух человек я не собираюсь. Но все трое — кроты.

— Почему ты так думаешь? — спросила Нира.

— У них это на лицах написано. Они похоже ведут себя. Похожие повадки, движения, — ответил Ник. Он положил голову ей на плечо. Нира вначале хотела возмутиться, но передумала.

— Это как-то лечится? Если нужны деньги, то это не проблема. Мне нужно только Павлика вернуть.

— Я пока решаю этот вопрос, — ответил Дест. — А деньги тебе ещё понадобятся. Твоё агентство закрыто. Ты в розыске. Можешь поблагодарить Артемия.

Нира выругалась. Она хотела вскочить, куда-то пойти, но Ник схватил её за руку. Нира посмотрела на него.

— Не торопись. Всё решим, — устало сказал он. — Для начала надо в себя прийти.

— Ты ничего не добьёшься с Лисичкой, даже если и прав, — сказал Шурик.

— Я расколю её скорлупу, — возразил Дест.

— А потом с этим жить сможешь? Я поболтал с Липой. У нас было много времени, пока я ждал, когда рана затянется. Честно, лучше бы не лез с расспросами. И ведь им не поможешь. Психика слишком сильно нарушена.

— Помочь можно, если знать как, — возразил Дест. — Главное понять с чем мы имеем дело.

— С больным ублюдком. Он играет людьми, как пешками. Ладно ты никого и ни во что не ставишь, но не ломаешь судьбы в открытую.

— Я не беру тех, кто слабее. Этот берёт всех подряд?

— Да.

— Скажу больше, скотина хитрая и амбициозная, — добавил Ник. — Не могу понять чем ты ему так насолил, но у него ненормальная цель насолить тебе.

— Может где-то на больную мозоль надавил и не заметил? Нужно Марфу подключать. Шурик, едешь сейчас к дочери. Если хочешь, то девчонку с собой забирай, раз она тебе так нравится. Могу её определить куда-нибудь, — предложил Дест.

— Не надо. Пока не надо.

— Это твои проблемы. От Марфы не отходи. Выгони сиделку. Сами пока справляйтесь. Поедете на седьмую квартиру. Пока ситуация не приснится, будем настороже.

— Ясно. Тогда кликну Липу.

— Будь с ней осторожнее. Не должно быть никаких контактов. Скорее всего у неё стоит приказ по кодовому слову.

— Я знаю. Мы об этом уже говорили.

— Лучше повторить, чтоб ты е забыл. Тогда знаешь, что делать в случае получения приказа? — Дест посмотрел на него.

— Мне не нужны дополнительные указания и на память я не жалуюсь.

— Тогда свободен, — сказал Дест. — Так, теперь с вами, парочка попугаев-неразлучников. Помните таких птичек?

— Смеёшься? — спросил его Ник.

— Серьёзен как никогда. Нира, пока до окончания операции работаешь на нас.

— Такое доверие сразу? — она насмешливо посмотрела на Деста, но в её глазах была насторожённость.

— Тебе некуда деваться. У тебя шкурный интерес к Аратемию. Если ты работаешь на него, то мне легко будет тебя устранить, при любом удобном случае. Или неудобном. И тут уже за Ника не спрячешься.

— А я ни за кого не прячусь, — возразила Нира.

— Тогда работай на нас как частное лицо. Пока ты гостя Ника. С ним и будешь решать все проблемы. Или становись официальным участником группы.

— Я подумаю, — ответила она. — Надеюсь, ответ не надо сразу давать?

— Думай, — кивнул Дест. — В любом случае, твой брат пока остаётся у нас. Мне ещё с ним поговорить нужно. На этом пока всё. Завтра будем с остальным разбираться. К тому времени узнаем приняла ли Марфа факт пополнения в семье. Сейчас я не думаю, что она может работать. Ник тоже выведен из строя. Мне же искать что-то по делу Артемия лень.

— У тебя сейчас все мысли Лисичкой заняты, — сказал Ник.

— Да. Ты прав. Меня сбрендивший учёный интересует меньше всего, — Дест поморщился и пошёл на кухню. Для него разговор был окончен. С остальным сами разберутся. Не маленькие. Хотя чуть не утонули без его присмотра.

Она что-то активно готовила. На плите всё шипело. По квартире поплыли приятные ароматы. Это не еда быстро приготовления, что походила больше на резину. Алиса вздрогнула, когда он зашел на кухню. Дест сел в угол, рядом с окном и вошёл в Зазеркалье. Нужно было почитать последние разработки по психологии и психиатрии в области влияния на человеческое сознание. Много было засекреченной информации, к которой не подходили его коды доступа. Пришлось связаться с одним человеком, который добыл для него нужную информацию.

— Что ты хочешь сказать? — не отрываясь от статьи, спросил Дест.

— Ты занят.

— Это не мешает мне тебя выслушать.

— Я так и не поняла чем ты занимаешься.

— Играю с информацией. Я её добываю, храню, продаю. Это не всегда законно, но интересно, — ответил Дест.

— Информация?

— Любая. Я знаю людей, которые могут её достать. Или знаю рычаги давления на людей, которые ей обладают. Иногда мы с ребятами берём «грязную» работу, но редко.

— Убийства?

— Никогда не любил устранять людей таким путём. Но пару раз было. Почему-то это и сделало мне «имя» в определённых кругах. А всего-то восстановил баланс. Показал, что меня не стоит трогать.

— Всего-то уничтожил одну группировку, которая держала в страхе всю область, — сказал Филька, садясь рядом. Посмотрел на стол. Утащил огурец.

— Я тогда сорвался. Они моих родителей убили и тебя чуть на тот свет не отправили.

— После этого я боюсь доводить тебя до нервных срывов, — сказал Филька. — Но во второй раз…

— Я пытался договориться, но они отказались со мной разговаривать. Всё равно, я предпочитаю другие методы решения проблем. Это ты всех на тот свет отправить готов.

— Только подонков.

— И сам скоро таким станешь.

— Пока не тянет убивать честных граждан. Мне и ублюдков хватает.

— Ты можешь рано или поздно не заметить разницы, — сказал Дест.

— Хочешь прочитать мне лекцию? — весело спросил Филька.

— Если не хочешь слушать «лекции», то чего сюда притащился? Я тебя не звал.

— Мне там скучно. Придурок чего-то бормочет перед телевизором и лыбиться. Нира с Ником о чём-то воркуют. Я лучше с вами посижу, — хмыкнул Филька.

— Что тогда по-твоему «грязная» работа? — спросила Алиса.

— Банкротства, подтасовка фактов, — ответил Дест.

— Всякие приятные мелочи, — добавил Филька. — А ты почему интересуешься?

— Интересно понят с кем связалась, — ответила Алиса.

— С плохими людьми, — серьёзно сказал Филька.

— За себя отвечай. Я не считаю, что занимаюсь чем-то плохим. Это обычный бизнес и политика. Единственное, что я не свечу лицо, — возразил Дест.

— Считаешь, что не достаточно хорош для камеры? — не скрывая насмешки поддел его Филька.

— А ты видел как я получаюсь на фотографиях? Помнишь в альманахи, когда они меня сфотографировали? Оставалось только ужаснуться.

— Не знал, что тебя волнуют такие мелочи, — Филька как-то странно посмотрел на Деста.

— Не особо, но чтоб завоевать доверие людей, внешность должна быть располагающей. Тогда они пойдут за тобой. Человек должен выглядеть как друг, родственник, брат, сват, жених в одном лице. Поэтому даже пытаться не стоит. Я думал, чтоб поставить марионетку и за ниточки дёргать, но это хлопотно и неинтересно. Мне никогда не нравилось играть в куклы.

— А Артемию нравится, раз он набрал себе столько кукол, — сказал Филька.

— Тяжёлое детство. Может у него игрушек не было?

— Может быть. Или пытается за счёт других восполнить свою ущербность. Тут пусть Ник работает. Это ему нравится про детство и игрушки выяснять, — отмахнулся Дест.

— Ты не хочешь узнать своего врага в лицо? — удивился Филька.

— У меня отпуск. Если я его прервал, то это не значит, что я собираюсь делать вашу работу. Своей хватает.

— Так ты планируешь с ним в открытый конфликт вступить или думаешь на дно залечь?

— Пока сидим на дне. Временно. Потом придётся заняться им вплотную, когда ему надоест играть в кошки-мышки. Мне даже интересно, когда он поймёт, что бегает за своим хвостом.

— Что придумал?

— Не сейчас. Всему свое время, — ответил Дест.

Глава 13

Марфа была девочкой лет пятнадцати с короткой стрижкой, мальчишечьими чертами лица, глубокими глазами и дерзкой улыбкой. Она лихо управлялась с небольшим инвалидным креслом, отказываясь от помощи. Узнав, что они уезжают, девочка быстро собрала вещи.

— Мы с вами работаем уже больше года, — начала Людмила Ивановна. — Я к девочке привязалась как к родной. И я согласна на переезд…

— Спасибо, но мы больше в ваших услугах не нуждаемся, — резко оборвал её Шурик. Людмила Ивановна тяжело вздохнула и пошла собирать вещи, бормоча что-то вроде «вы потом мне всё равно позвоните».

— Я готова, — ответила Марфа, протягивая отцу рюкзак.

— Не маловато ли у тебя вещей? — спросил он.

— Вещи? — брови Марфы взлетели вверх. — Это только техника. А вещи в чемодане.

Липа смотрела на всё с отсутствующим взглядом, словно её здесь не было. Страшно. Она боялась, что они вышли на улицу. Боялась, что её куда-то везут. Сейчас же Шурик куда-то ушёл. Из-за этого страх её просто парализовал.

— Марфа, — девочка протянула руку Липе. Та посмотрела на неё непонимающе. Шурик рассказывал, что у него есть дочь. Это было естественно. Он был уже «взрослым» мужчиной. Для него естественным была бы семья. Жена. — Тебя как зовут?

— Липа.

— Что-то Липа ты тормозишь, — хмыкнула Марфа.

— С ней такое случается, — ответил Шурик. — Так, девочки, на выход. Здесь нам делать больше нечего.

Опять такси. Липа ехала на заднем сидение вместе с Марфой. Страшно. Руки машинально теребили край кофты. Закрыть глаза. Ведь всё равно куда ехать. Ей должно быть всё равно, только почему-то страшно. А ехали они долго. Темно. Ночь. Ничего не видно. Девочка сидит в Зазеркалье. Чему-то улыбается. Шурик не сводит глаз с дороги. Они вышли. Пересели в другое такси. Марфа вопросов не задавала. Запутывают следы? Возможно. Да. За ними могут наблюдать. Их могут найти. И тогда…

— Успокойся. Я не дам тебя в обиду. Ты знаешь, — он просто коснулся её пальцев, слегка пожимая. Сказал, даже не смотря в её сторону, но Липа его услышала. Она взрогнула. Попыталась улыбнуться, но вместо этого чуть не расплакалась.

И опять мелькают огни, увозя её в неизвестном направление. Хотя, Липа всё равно боялась бы, если даже знала, куда ехать.

Они остановились около многоэтажки. Шурик вынул вещи из машины, расплатился с таксистом и помог Марфе сесть в инвалидное кресло. Девочка была маленькой. Хрупкой, но бойкой. Стоило им зайти в квартиру, как она сразу укатила вместе с рюкзаком в комнату, чтоб разложить «игрушки». Шурик пошёл следом, чтоб отвезти чемодан. Закинуть свои вещи в соседнюю комнату.

— Пап, твоя подруга, в угол забилась кухни. С ножом сидит. Нервная она у тебя какая-то.

— Только этого не хватало, — Шурик бросил всё и поторопился на кухню. Липа сидела между раковиной и холодильником, держа в руках здоровый тесак для резки мяса. Нож дрожал в её руках. Глаза безумные. — Липа, положи ножик. Что ты головой трясёшь? Порежешься ещё. Зачем он тебе нужен? Здесь нет врагов. Только я и Марфа. Помнишь я тебе про неё говорил?

— Помню, — прошептала Липа.

— А что я тебе ещё говорил? — спросил её Шурик.

— Что в обиду не дашь, — прошептала Липа.

— Вот и молодец, — забирая у неё нож, сказал Шурик. — Иди ко мне. Тут тебе нечего бояться.

Липа обняла его. Расплакалась. Страх дал о себе знать. Шурик вздохнул. Рассеянно погладил её по спине.

— Я продукты заказывать буду. А то мой молодой и растущий организм хочет жрать. Есть какие-нибудь пожелания? — спросила Марфа.

— Да скажи каких-нибудь полуфабрикатов, — ответил Шурик.

— Сам такое говно жри. Мне мой желудок дороже.

— Ты хоть за языком следила бы, — посоветовал Шурик.

— Слежу, поэтому речь выдаю после двух видов фильтров, — набирая номер магазина, ответила Марфа.

— Боюсь представить, какими словами ты думаешь.

— Теми, какими ты разговаривал с ребятами из отряда ноль один.

— Лучше бы ты это забыла.

— Я была под таким впечатлением, что выучила, как иностранный язык, — хмыкнула Марфа. Ей наконец ответили, и она стала делать заказ.

— Пойдём я тебя спать положу. Ты устала, — предложил Шурик Липе. Она кивнула.

— Все верно. Устала. Страшно и устала, — согласно повторила она.

— А вот бояться не надо. Давай умоемся и пойдём спать. Завтра будет новый день. Завтра всё будет хорошо, — спокойно сказал он. Липа только кивнула опять. Теперь она будет соглашаться с ним. Он это уже проходил. После её нервных срывов и истерик Липу кидало в другую сторону. Борьба и согласие со своей участью. Он вздохнул. — А вот кофту и брюки сними. Это не наша берлога, а квартира. Липа, это даже обидно. Сколько времени прошло, а ты мне всё не доверяешь.

— Извини, — она попыталась снять кофту, но запуталась. Шурику пришлось ей помочь. После этого он укутал её одеялом. Сел рядом. — А теперь давай спать.

— Почему ты со мной возишься? Я ведь понимаю, что я опасна.

— Почему ты опасна? — ласково спросил Шурик, проводя ладонью по её волосам, отводя их от влажных слёз.

— Потому что я не отвечаю за свои поступки. Ты ведь сам это знаешь. Я боюсь. И страх… Он никогда не пройдёт.

— Станет тише. Может до конца не исчезнет, но станет тише.

— Если я раньше не сломаюсь, — она отвернулась.

— Липа, мы с тобой это уже проходили. Ты не сможешь сломаться. Ты боец, каких ещё поискать надо. Когда-нибудь ты поймёшь, что всё осталось в прошлом.

— И что тогда? — она посмотрела на него. Стоящие в глазах слёзы напоминали глубокие озёра.

— А что ты хочешь? — в свою очередь, спросил Шурик.

— Не знаю.

— Подумай. Что ты хочешь делать, когда уйдёт страх?

— Жить нормальной жизнью.

— Вот видишь. Уже начинает вырисовываться план, к которому мы пойдём. Хорошо? — спросил её Шурик. Липа согласно кивнула. Неожиданно улыбнулась. Она любила заменять слова на жесты. Разговоры ей давались тяжело. — А теперь закрывай глаза и спи. Будешь хорошо себя вести, завтра тебе шоколадку подарю.

Липа повернулась на бок. Положила ладони под щёки и закрыла глаза. Через пять минут она уже спокойно спала, причмокивая во сне. Шурик вышел из комнаты, оставив дверь открытой и зашёл к Марфе. Она лежала на кровати. Кресло стояло рядом. Одной ноги у неё не было до колена, другой по ступню. Марфа посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Как у тебя дела? — спросил он, садясь на стул, что стоял рядом с письменным столом.

— Это такой приём подходить к делу издалека?

— Думаешь я не могу поинтересоваться как у тебя дела?

— А они тебя волнуют? Давай ты не будешь превращаться в заботливого отца, который будет мониторить мою жизнь двадцать четыре часа в сутки, включая мои контакты. Я понимаю, что у тебя сейчас появилось время, но играйся с подругой. Меня не трогай, — попросила его Марфа.

— Хорошо, хочешь о делах, так давай говорить по-деловому. Пока в сеть выходи с осторожностью. Есть опасность, что за нами слежка. Кому-то на хвост наступили.

— Это я уже поняла. Не дура.

— Липа мне не подруга. Девочка пострадала от одного урода. Мне её просто жалко.

— Ты это для меня говоришь или для себя? В любом случае мне плевать. Хоть женись на ней. Это твоя жизнь и меня она не касается.

— Да ну, не касается! А вот возьму и последую твоему совету. Женюсь на Липе, и будем мы жить одной семьёй.

— Вместе? — Марфа недоверчиво посмотрела на отца.

— А что такого? Или ты думаешь, что отойдя от дел, женившись, я тебя отселю в другую квартиру и буду отделываться лишь звонками?

— Да.

— Обойдёшься, — хмыкнул Шурик.

— Скажи, что ты пошутил.

— Нет. Не пошутил. Тогда я возьмусь за твоё воспитание. И…

— Не надо меня так пугать! — Марфа села на кровати. Шурик рассмеялся, видя искренний испуг на лице дочери.

— Я даже не начинал, — ответил он, вставая. — Похоже твой заказ принесли.

— Сейчас подъеду. Закинь пока сумки на кухню, — попросила Марфа.

Шурик пошёл открывать дверь. Иногда ему казалось что он совершил ошибку, дав дочери столько свободы. Но время уже было упущено. После смерти жены он не мог заниматься воспитанием Марфы. Нужно было зарабатывать деньги, которые были почти все потрачены на реабилитацию Марфы. Девочка тогда была ещё совсем малышкой. Когда ему предложили «непыльную» работёнку, пусть и не совсем законную, то он согласился. Пенсии не хватало. Жилья своего у него не было. А то, что ему полагалось как офицеру запаса, воспитывающего ребенка-инвалида, находилось в такой глуши, что он даже рассматривать его не стал. Добираться на вездеходе до ближайшей больницы он не мог себе позволить.

Марфа росла быстро. И с каждым годом с ней становилось всё сложнее. Она долго переживала смерть матери. Шурик до конца не был уверен, что она с этим справилась. Ник тогда с ней много разговаривал на эту тему. Благодаря ему она вновь начала улыбаться. Он же и раскрыл её талант к компьютерам и сети. Марфа была гением в поиске нужной информации. Этим её заразил Ник. Преподал пару уроков, а она уже продолжила. Они могли часами с ним болтать на тему сети. А вот отца Марфа продолжала держать на расстоянии вытянутой руки. Они стали деловыми партнёрами, а не родными людьми. Шурик признавал, что сам в этом виноват. Его почти не было дома, когда жива была жена. Да и сейчас он опять отсутствовал. Всю жизнь изображал из себя приходящего отца. Только если раньше, возвращаясь из командировки, он дарил Марфе мягкую игрушку, то теперь какую-то технику. Ему было проще нанять сиделку, чем заниматься Марфой самостоятельно. Марфа это понимала. Она не требовала большего, чем он мог дать, но в ответ просила равного к ней отношения. Как со взрослой. Коллеги. О каких тогда семейных ценностях тут могла идти речь?

— Ты есть будешь? — голос девочки заставил вздрогнуть. Липа резко обернулась. Вцепилась в кусок хлеба, прижала его к груди, так, словно боялась, что его отберут. — Я не буду у тебя ничего отбирать. Успокойся. Даже суп предложу. Будешь?

— Буду, — сказала Липа, поспешно сглатывая кусок хлеба.

— Сейчас суп разогрею, — Марфа нажала на кнопку и кресло немного приподнялось так, что она стала дотягиваться до плиты. — Ты пока садись. Я тебе не враг, поэтому нож можно убрать в стол.

— Я о нем забыла. Хлеб отрезала.

— А теперь я о тебе напомнила. Не видела отца?

— Шурика? Он спит, — Липа села подальше от Марфы. Спустя минут десять на столе стояли две тарелки супа.

— Хотя такое блюдо не для завтрака, но мне нравится. Не люблю каши. Хоть добавь туда ягод, хоть шоколад, всё равно не могу их есть. Суп же готова целый день хлебать, — сказала Марфа.

— Мне шоколад нравится.

— Это понятно. У меня, кстати, есть заначка. Могу поделиться, — предложила Марфа. Липа закивала головой. — Ты тарелки помоешь? Сможешь?

— Пока Шурик болел, то я мыла посуду. И разогревала еду. Я не всегда помню, что делать, но простые вещи могу. Один раз забыла, как родителей звали. Это было страшно. А ещё пыталась вспомнить как разогреть чайник. Вроде простое действие, а не могу вспомнить. Знаешь как я нашла выход из положения?

— Как?

— В микроволновке чашку разогрела с чаем. Только она была такой горячей, что я руку обожгла. Но и эту задачу решила. Нужно было взять полотенце. Тогда и кружка больше руки не обжигала, — Липа рассказывала это с такой гордостью, что аж лиц засветилось. Марфа промолчала. Вначале ей Липа не понравилась. То что отец с ней возиться — это раздражало. Но сейчас Марфе стало её просто жаль.

— Пойдём шоколад есть, — наливая чай, сказала Марфа. — Только кружки возьми.

— У тебя чай настоящий. Крепкий. Как в детстве, когда ещё солнце светило. А я всё больше заменитель пила или травяной. Совсем другой вкус, — вдыхая аромат чая, сказала Липа.

— Мне травяной не нравится, — пожала плечами Марфа. Вскоре они уже пили чай с шоколадкой. Липа так его смаковала, что Марфа ей всю шоколадку отдала. Та была на седьмом небе от счастья. — Тебя легко счастливой сделать.

— Нет. Просто это вкусно. Я думала, что больше не попробую его. Это странно. Мы не ценим, что имеем. А когда это теряешь, то понимаешь, что вот и было твоё счастье в руках. А теперь его нет.

— Согласна с тобой, — Марфа перевела взгляд на фотографию женщины, которая обнимала Шурика и девочку. Липа проследила за её взглядом.

— Мира и тебе уколы делала? — спросила Липа. — Она добрая. Когда она приходила, то страх проходил.

— О чём ты? — спросила Марфа. — Это моя мама. Она погибла. Давно погибла.

— Нет. Она уколы в лаборатории делает. Раны лечит. Швы накладывает. Меня с того света два раза вытаскивала, хотя я не хотела. А она упрямо говорила, что жить надо. Я её хорошо запомнила. Она добрая была и больно никогда не делала.

— Ты ошиблась, — хмуро сказала Марфа.

— Нет.

— Липа, можешь оставить меня одну? Мне нужно поработать. А шоколадку с собой забери.

— Спасибо. Ты добрая.

— Угу. Добрая. И дверь закрой, — прикрикнула Марфа. Сама же перебралась на диван. Вошла в зазеркалье. Нашла номер Деста.

— Я думал тебе набрать, — без придисловий, начал он.

— Видишь, как у нас мысли совпали. Что ты знаешь о той девки, которую мой отец притащил? — выпалила Марфа.

— Она рядом?

— Вот ещё.

— Сбежавшая лабораторная мышка. Исследования вёл Артемий. Ты на него уже информацию искала.

— Искала. Помню. А теперь скажи, какого она утверждает, что с ней работала моя мама? Она увидела фотографию у меня на столе и стала утверждать, что с ней знакома? — прошипела Марфа, хотя готова была сорваться на крик.

— Ты успокойся. Или я выведу тебя из дела, — сразу сказал Дест. Марфа так и представила, что он в этот момент поморщился.

— Уже спокойна.

— Вот и молодец. Я твои истерики слушать не намерен. Отцу их закатывай.

— Извини. Так как такое возможно? — уже спокойно спросила Марфа.

— Два пути. Или она придумала это. Увидела фотографию и ей показалась, что твоя мама похожа на её знакомую.

— Она назвала её имя.

— Марфа, Шурик с Липой уже месяц возится. Сама понимаешь, что он мог ей там и про жену рассказать.

— Мог, — согласилась Марфа.

— Нельзя отрицать и тот момент, что Липа действительно видела Миру. Труп твоей матери не был найден. Она ведь числится без вести пропавшей. Шурик позже её признавал умершей. Так что всё возможно.

— Тогда почему она не вышла на связь за столько лет?

— Если ноги увязли в дерьме, то сложно до связи добраться, — ответил Дест. — Ты попытаешься добыть информацию по проектам, в которых она работала. Все диссертации, научные труды, которые её интересовали. Различные форумы и симпозиумы. Будем разбираться что к чему. С Липой будь осторожнее. Её следовать опасаться.

— Отцу говорить про маму?

— Скажи. Но когда не будет Липы. Ещё мне нужна более подробная информация об Артемии. Посмотри, где мы с ним могли пересекаться. Он на меня зуб точит, а я не вижу по какому поводу.

— Выйти на твой рынок решил. И весьма активно. Ты ему просто мешаешься. Сам знаешь кто готов заплатить любые деньги, чтоб тебя кто-то сместил.

— Значит шкурного интереса нет? — уточнил Дест.

— Нет. Чисто бизнес.

— Только мне так не кажется. Капай глубже, — посоветовал ей Дест. — Будет какая информация, то сразу мне скидывай. Дублируй Нику. Как в себя придёт, так посмотрит.

— Как он? — нейтрально спросила Марфа, но голос дрогнул. За это она себе сделала мысленный выговор, но Дест вроде ничего не заметил.

— Жить будет. Выглядит как война в миниатюре, но оклемается, — ответил Дест. — Пока отбой. До связи.

— До связи, — ответила Марфа и отключилась.

Она сняла датчики и протёрла глаза. Начинала болеть голова. Это нормально. Резкий скачок адреналина, вызванный последними событиями, переезд, отец, свалившийся как снег на голову, Липа, мама, Ник… Главное, что с ним всё нормально. Остальное неважно. Было такое ощущение, что пружина, которая давно сжималась, наконец разжалась. А они даже не предупредили её, что он вновь в игре. Не успели. Не посчитали нужным. Не знали, что она почти спать перестала, пытаясь отследить его. Найти, хоть малейший след.

Насчёт мамы Марфа переживала меньше. Она давно смирилась с её смертью и не тешила себя лишними иллюзиями. Ушёл тот возраст, в котором она верила в сказки. Так что зачем придумывать мир, в котором все было бы хорошо? Зачем прятаться в иллюзии? Мамы не стало, когда произошёл взрыв в лаборатории. Этот взрыв спровацировал землетрясение. Марфа два дня провела под завалами, прежде чем её откопали. Ей повезло. Спустя шесть часов после того, как её нашли, операцию свернули, так как оставаться было опасно. Потом были операции, больницы и отец, который сидел рядом с ней, пытаясь улыбаться. Только Марфа не понимала, как можно улыбаться с покрасневшими глазами. Потом поняла. Она сама научилась улыбаться, когда хотелось скрыть боль. Или дерзить, когда хотелось кинуться к любимому человеку на шею. Только он не поймёт. Перестанет приходить. Будет общаться только по делу. И жизнь превратится во что-то серое и неприятное.

Она сама не поняла, как Ник стал выделяться из компании друзей отца. Они общались с ней как с равной. Вначале считали её ребёнком, пока она не доказала, что способна на многое. Помогла им в одном деле, о котором слышала лишь краем уха. Они стали к ней присматриваться. Потом Ник стал её учить. Самые интересные дни в её жизни, которые превратились в недели. Теперь Марфа была полноценным участником команды. Ник почти не приезжал, но общался с ней в зазеркалье. А она потом долго вспоминала каждый их разговор.

Ей хватило понять, что между ними ничего не может быть. Но помечтать-то можно. Первая любовь, первые бессонные ночи. Потом это должно было пройти. Он покажет ей какую-то свою плохую сторону, а она в нем разочаруется. Но пока можно было мечтать и переживать о его здоровье. Думать, как он. И радоваться, что живой.

Запиликал сигнал входящей связи. Марфа нацепила датчики. Появился сигнал входящего от Ника. Сердце предательски сжалось, только Марфа заставила себя выравнять дыхание.

— Да, Ник. Что-то нужно?

— И тебе привет, — ответил он. — Решил в гости заглянуть. Узнать, как ты без меня поживала целый месяц.

— Все хорошо. В Теании у нас война была. Так мы её выйграли. Твоё отсутствие было замеченым, поэтому Красный флаг решил, что мы ослабли, — ответила Марфа, рассказывая последние новости об игре, в которую они вместе играли. Она была первой рукой вожака. Вожаком был Ник.

— Но ты им показала, где драконий огонь обитает?

— А то! Мы их разделали в два клика. Ещё и раздели до трусов и деревни захватили. Оставили им островок. Так что теперь к нам долго никто не будет соваться, — довольно ответила Марфа.

— Молодец. Так и надо, — устало сказал Ник. — Давай теперь о деле.

— Я разговаривала с Дестом. Как будет информация, так сразу скину, — перебила его Марфа.

— Хорошо. Будь только осторожна. Нос особо не высовывай, а то прищемить могут.

— Я поняла. Ты поправляйся там.

— Почти на ногах. Правда бегать не получается. Скорее ползать, — хмыкнул он. — Ещё увидимся.

— Обязательно, — ответила Марфа и отключила связь. Улыбнулась. Она будет ждать этой встречи. А пока немного помечтает.

Глава 14

— Как Лисичка? — Филька зашёл на кухню, где сидел Дест, бродя по сети зазеркалья.

— Никак. Спит. Она может полдня проспать, — ответил Дест.

— Не пробовал?

— Пока нет. Пытаюсь снизить интоксикацию организма. Вчера пришёл анализ. У неё в крови ядерная смесь из психотропов длительного действия. Так как она раньше болела лихорадкой Боровита, то на неё лекарства действуют не совсем так, как на обычных людей. Плюс алкоголь. Он не давал выходить психотропам из организма. С другой стороны, предотвратил отравление. Была большая вероятность передозировки.

— Кто-то хотел от неё избавиться? — спросил Филька.

— Возможно.

— Друзья мужа?

— Она рассказывала, что ей угрожали. Шею порезал. Я уже нашёл этих личностей. Мелкие сошки, которым её муженёк был денег должен. Они к нам и обратились, чтоб мы помогли их выбить. И всё линии сводятся к Артемию. Он в этом замешан. Он её знает. Но опять же, подбирался ко мне или совпадения? Марфа говорит, что обычный передел рынка. Не верю в это. Тут что-то личное. Хотя по нашим с тобой каналам, я не помню его.

— Какой-то родственник из нашего городка?

— Ты про тех, кого я убрал с пути? — Дест посмотрел на Фильку.

— Это был единственные два случая, когда ты уничтожал людей под ноль.

— А три компании? Иванов, Лигман и Джост?

— Джост уже выплыл и на коне. Лигман повесился. Родни у него не было. Любовница вышла замуж и в ус не дует. Иванов водку глушит. Жена от него ушла, но неплохо устроилась в городе. Дети где-то в институте учатся.

— Навёл справки?

— А то. Мне тоже интересно стало, кто этот тип. С остальными мы так аккуратно работали, что никто в нашу сторону и не смотрел. Ты же тогда ребят Серого подключал для таких дел.

— Я и говорю, что не может тут быть личного мотива, но логика говорит об обратном.

— М? — Филька достал бутылку с какой-то крепкой гадостью. Чем вызвал неудовольствие Деста, но тот не стал читать лекцию.

— Был бы простой передел рынка, то он меня подкосил бы по делам. Репутацию подмочил. Тут же парень бьёт по больному. Родственники, знакомые. Вот на что хочешь могу поспорить, что он знал про Ника и Ниру. Знал, что она к нам обратиться, поэтому и подсунул её брата в наше логово. Потом Шурик. Липа его типаж. Нравятся ему такие девицы. Плюс в беде. Он мимо бы не прошёл. Второй человечек в нашем логове. У меня Алиса. Но тут совпадение. Он не ожидал. О моей слабости знали только вы. На её горизонте я перестал появляться, когда узнал, что она ребёнка ждёт. Видимо в этот момент он и начал свою операцию.

— Уверен, что Алиса не подослана специально? — уточнил Филька.

— Да. Надо было видеть лицо Артемия, когда она зашла в кабинет. Так на приведения смотрят, — хмыкнул Дест. Он вышел из зазеркалья и убрал датчики. — Остаёшься ты, Филь.

— Что я?

— Твоя слабость. Кто это? Кого он мог в овощ превратить?

— У меня таких слабостей нет.

— А если подумать? — спросил Дест, внимательно смотря на брата.

— Я понял. Надо проверить.

— Помощь нужна? — предложил Дест.

— Сам справлюсь. Меня не будет некоторое время.

— Дай знать завтра к вечеру. Или начну поиски с собаками.

— Я успею, — ответил Филька. Он закрыл бутылку и пошёл в комнату собираться.

Дест потёр виски. Нужно было заняться неприятной работой. Хотя ему сильно не хотелось тревожить Лисичку. Он знал, что ей будет плохо. Она опять будет плакать. Но и оставлять её в таком состоянии было нельзя.

Он зашёл в комнату. Убрал приборы. Алиса спала, обнимая подушку. Губы раскрыты. Что-то прошептала. Облизнула их во сне. Дест улыбнулся. Рыжие волосы растрепались. Красивая. Аж дух захватывает. Он прилёг рядом с ней. Провёл пальцами по её лицу. Алиса вздохнула. Просыпаться она не хотела. Дест попробовал условный стук, который узнал вчера у Ника. Алиса задрожала. Нахмурилась. Из-под ресниц пошли слёзы.

— Кто этот человек? — тихо спросил Дест.

— Я не хочу вспоминать.

— Ты пришла домой. Он там уже был.

— Нет. Мы познакомились в кофе. Там было много народу. Праздник. Удачная сделка.

— Что было дальше? — спокойно спросил Дест.

— Мы танцевали. Много танцевали. Он шутил. Пытался напоить меня. Я не пила, — ответила Алиса. — Он был настойчивый.

— Дальше.

— Он предложил уехать. С ним в номер. Я отказалась. Мне нравился Игорь. Я его любила.

— Хорошо. Второй раз ты его встретила, когда…

— Он сам меня нашёл. Предлагал решить проблемы Игоря. У него была зависимость. Он предлагал его закодировать. Разработать под него программу. Это дорого. Но это могло помочь.

— Ты отказалась.

— Я никогда не продавала себя. Раньше… — она проснулась. Посмотрела на Деста. Тот спокойно смотрел на неё.

— Что дальше?

— Зачем ты заставляешь вспоминать?

— Нужно. Расскажи, что было. После этого я погашу эту боль, что ты хранишь в душе.

— Правда? — она с надеждой смотрела на него.

— Да, — Дест попытался улыбнуться, но не получилось. Опять вышла гримаса. Хорошо, что Алиса вновь закрыла глаза.

— Я была против с ним общаться. Он пошёл с другой стороны. Через Игоря. Купил меня. А Игорь просто продал. Я потом узнала, когда уже всё произошло. Я не хотела. Ему всё равно было. Игорь потом говорил, что не надо было сопротивляться. Что ничего не произошло. Он не понял. Я его ненавидела за все эти встречи, а потом мне стало всё равно. Всё стало походить на сон. Кошмар. Я всё время мечтала открыть глаза. Проснуться от этого сна, но не получалось. Одновременно меня это не волновало. Всё словно не со мной происходило. Потом я забеременела. От него. Тогда стало казаться, что когда появится ребёнок, то кошмар закончится. Почти так и получилось. Только ребёнок умер. Я его родила. Слышала, как он закричал. А потом мне сказали, что он умер. И Артемий пропал. Исчез из моей жизни. Потом появился Дест. Всё вроде повторилось, но вроде всё иначе. С ним не так больно. Нет того кошмара. Но всё равно. Я не знаю, не понимаю как жить дальше. Мне страшно. Больно. Хорошо. Качели.

— Сейчас ты всё забудешь. Забудешь боль, забудешь страх. Ко мне вернётся моя Лисичка. Рыженькая девочка, которая вновь будет учиться улыбаться, — он простучал определённый ритм. Потом ещё один. Алиса вздохнула. Посмотрела на него. В глазах туман и слёзы.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе. Пойдём завтракать?

— Не откажусь, — согласилась Алиса.

— Что тебе снилось, Лисичка?

— Кошмар. Не помню что. Противный кошмар, — ответила Алиса. Она выскользнула из кровати и ушла в ванную.

Шурик его предупреждал. Некоторые вещи тяжело узнать. Теперь нужно будет привести её в порядок, но Дест уже продумал схему лечения. Осталось придумать, что делать с Артемием. Прост совпали вкусы. Такое бывает. Лисичка была симпатичной женщиной, мягкой, с какой-то загадкой. Она притягивала. Его же притянула. Поэтому он мог спокойно принять, что она могла понравиться другому мужчине, который не смог смириться с отказом. А если в руках сосредоточена власть, то сложна ей не воспользоваться.

Дест достал чемодан с лекарствами. Набрал шприц. Заметил, что руки дрожат. Только показывать ей свою злость нельзя. Она и так всего боится. Много чего натерпелась. Он должен успокоиться. Хотя внутри всё кипело.

Алиса заглянула в комнату, сменив халат на цветное платье. Дест позвал её. Нужно было сделать укол.

— Дест, ты мне что-то обещал, а я не могу вспомнить что.

— Вернуть на твоё лицо улыбку и избавить от кошмара.

— Я вроде улыбаюсь, — ответила Алиса.

— У тебя настроение скачет, как безумное. Сейчас ты улыбаешься, через минуту плачешь. Нужно это нормализовать.

— Ты прав. Нужно. Я тебе доверяю, — сказала Алиса, чем удивила Деста.

— Дест, ты мне нужен, — заглядывая в комнату, сказал Ник.

— Подожди.

— Очень нужен, — настойчиво сказал Ник. — И возьми свой чемодан.

— И кому помощь нужна?

— Павлику.

У парня был приступ. Пена шла изо рта. Судороги. Нира смотрела на него, застыв на месте. Шок. Несколько уколов. Дождаться, когда судорога пройдёт. В итоге парень задышал нормально.

— Ничего страшного. Скоро придёт в норму. Резкая отмена лекарств спровоцировала приступ, — ответил Дест.

— Промоем ему мозг? — предложил Ник.

— Сам этим занимайся. Меня он не интересует.

— Дест, он же важный…

— Нет. Пешка, которая наушничает. С него информации не будет. Тем более что клубок почти распутан, — ответил Дест.

Алиса что-то готовила на кухне. Он подошёл к ней. Провёл пальцами по её открытой шее. Волосы аккуратно собраны.

— Тебе бы волосы в хвост собирать. Будешь похожа на лисичку.

— Мне не нравится, — ответила она.

— А что тебе нравится?

— Не знаю. Ответ вроде простой, а слова теряются.

— Хочешь сегодня погулять? В теплицу зайдём.

— Там всё искусственно. И солнце фальшивое. Всё фальшивое, как наша жизнь. Лучше дома остаться. Здесь не надо притворяться. Заставлять себя показывать фальшивые эмоции.

— Там тоже можно не играть другую роль, — ответил Дест.

— Ты будешь её ждать от меня.

— Нет. Мне нравится твоя искренность. Ты меня с кем-то путаешь.

— Возможно.

— Так пройдёмся?

— Хорошо, — сдалась Алиса.

— Тогда мне нужно будет немного поработать, а потом мы пойдём гулять, — сказал Дест.

Поработать. Только мысли были далеко не о работе. Сколько месяцев он позволял, чтоб этот урод издевался над Лисичкой? Пичкал её лекарствами, чтоб она не оказывала сопротивления. Злость так и клокотала в груди. А он всё это время пытался её забыть. Не думать о рыжей девчонке, что так ворвалась в сердце. Надо было раньше вытащить её из лап этого горе-ученого. Вот теперь он точно стал личным врагом.

— Чего нужно? — спросил Дест, когда Ник заглянул к нему в комнату.

— Ты злишься? Удивил, — хмыкнул Ник.

— Только поэтому пришёл?

— Не только. Марфа прислала весточку. До тебя не дозвониться.

— Я не в том состоянии, чтоб с ней сейчас разговаривать, — признался Дест.

— Поэтому я скажу тебе сам. Мы нашли пересечения. И совсем не там, где рассчитывали, — ответил Ник.

Филька сидел боком в дальней стороне зала. Здесь его было не видно, но он мог разглядывать всех входящих. Анжела должна была прийти через час. Он был удивлён, когда узнал, что она работает следователем. И чего это её заставило переучиться? Она ведь когда-то училась на оператора-специалиста. Должна была работать с роботами в цехах на заводе, а не разыскивать преступников. Жаль, что тогда она не стала с ним встречаться. Он тоже был хорошо. Вёл себя как придурок. Пытался из кожи лезть, чтоб ей понравиться. Она же строила из себя снежную королеву. Когда же заявила, что не собирается встречаться с парнем из района, Фильку пириклинило. Он назло ей записался тогда на закрытый курс. Стал работать среди бандитов. А что значит работать с ними? Быть таким же. Каждый день ходить по лезвию ножа, в ожидание, что его самого прикончат. Пока вновь не увидел её. Вот как сейчас.

Анжела не изменилась. Холодное выражение лица, прямая осанка. Только раньше она волосы в пучок собирала, а сейчас ходила с распущенными волосами. Короткими, чуть длиннее шеи, распущенными волосами. Расчётливые, скупые движения, немного нервные. Цепкий взгляд. А его не заметила. Или сделала вид. Пошла мимо него. Филька отвернулся. В этот момент оказался прижатым лицом к столу. Руки заломила так, что аж до слёз. Он не ожидал от такого хрупкого создания такой железной хватки.

— Попался, дружок? — зло прошипела она.

— Дружок у меня в штанах. Тебя дожидается, подруга, — не удержался Филька за что она его приложила второй раз об стол.

— Ещё слово, пристрелю на месте. Как особо опасного, — выпалила она.

— Для начала пальцы прогони, а потом будем разговоры вести, — посоветовал ей Филька. Она достала сканер, что считывал отпечатки пальцев. Минута. Хватка ослабла. — В отделение разберёмся, — сказала она, доставая наручники. После этого вывела его из кафе. Хорошо, то он заранее оплатил заказ. Так и знал, что она прокрутит с ним этот трюк. Они сели в её машину. Отъехали на приличное расстояние. После этого она свернула в переулок.

— Уже приехали? — весело спросил Филька.

— Не знала, что ты работаешь под прикрытием.

— У каждого своя работа, — стал серьёзным Филька.

— Что тебе надо? Ведь это ты меня на встречу пригласил?

— Повидаться хотел.

— Столько лет не вспоминал, а теперь…

— Решил вспомнить. Анжела, нужно поговорить.

— Я тебя слушаю.

— Может освободишь для начала? Я не собираюсь ничего делать. Мне нужно только поговорить.

Она вытащила из машины. Вытащила его. Приложила как бы случайно об машину. Филька усмехнулся. Мелкая месть. Удержаться сложно. Он её понимал. Но наручники сняла.

— Машину не жалко? — потирая запястья, спросил Филька.

— Нет. Ты хотел поговорить. Я тебя слушаю. Только давай быстрее, пока у меня не возникло желания пристрелить. Скажу, что пришлось действовать по ситуации, когда не до проверки личности.

— Ты не сделала операцию. Я думал, что шрамы уберёшь, — рассматривая её лицо, сказал Филька.

— Денег на операцию не было, — отводя глаза, ответила Анжела.

— Анжела, это был единственный способ, чтоб…

— Ты за этим приехал?

— И за этим тоже. — Он хотел коснуться её лица, но получил по рукам.

— Только тронь. Убью, — прошипела она.

— Хорошо. Не буду. Главное, что с тобой все в порядке, — Филька вздохнул. Развернулся, собираясь уйти.

— Ты для этого меня нашёл? — Анжела не смогла скрыть удивления.

— Да. Только за этим. Удостовериться, что ты жива и с тобой всё хорошо, — ответил он. Засунул руки в карманы и пошёл прочь.

Хмурое небо смотрела на него. Люди торопливо шли по своим делам. А он ниего не замечал. Перед глазами была Анжела, когда она ещё только училась. Красивая, волосы расыпались по плечам, солнце так и посыпало её лучами. Тогда он решил, что она будет его. Только в планы Анжелы входила другая жизнь. Не с ним.

Вино не помогало забыться. Филька сидел в машине и смотрел на окна её квартиры. Анжела вернулась уже как полчаса, а он всё не решался к ней подняться. Хотелось напиться до такой степени, чтоб не бояться, чтоб хватило духу попросить прощения. Заставить её понять, что он не мог иначе. Это был обычный рейд. Он был в банде, которая занималась похищениями людьми. Они могли похитить автобус с пассажирами. Потребовать выкуп, но никого не отпустить. Вырезали всех. Банду накрыть можно было в любой момент, только нужно было поймать того, кто их прикрывал. Кто имел лапу в правительстве. Это было его первое внедрение. Он быстро заработал себе славу жестокого урода, который, прежде чем прикончить жертву, издевается над ней. Пара надрезов на лице, фингал и никто не лез к его женщинам, которых он вытаскивал. После недели «игр», когда банда срывалась с места, он отводил очередную игрушку в лес. Опаивал её снотворным и прикапывал с маячком. Кто-то из сотрудников находил её вместе с информацией, которую он передавал. В банде было запрещено пользоваться гаджетами. Они тогда не вылезали из леса.

Анжела попала случайно. Была на свадьбе, на которую они и совершили налёт. Он забрал её себе. Анжела его после этого не простила.

Филька протёр лицо, прогоняя воспоминания. Это был самый сложный момент операции. Он понял, что стал подонком. Настоящим подонком, который мог причинить боль любимому существу. Стереть улыбку с самой красивой женщины, которую когда-либо любил…

Надо было уехать. Но он не мог. Как увидел её так и не мог заставить себя завести машину и уехать. Нужно было поговорить. Нормально поговорить. Не так, как сейчас. Он не смог. Поднялся к ней. Пусть хоть стреляет. Но он не уедет.

Удивление, страх. Анжела хотела закрыть дверь, но не успела. Не осмотрительно было с её стороны так широко раскрывать двери, не посмотрев в глазок. И оружия не было в руках. Что же она такое расследовала? Мелкие кражи? Надо будет потом спросить. А пока, захлопнуть дверь. Прижать её к стене. Большие глаза смотрели испуганно на него. Чего она так боится? Его? Он сам порой себя боится. Сейчас больше на зверя похож, чем на человека. Особенно когда она так близко. А где её муж, о котором она так часто вспоминала в ту проклятую неделю? Пусть выйдет и набьёт ему морду, за то, что он тогда обидел его жену. Он даже сопротивляться не будет. Молча подставит свою пьяную рожу.

— Мама, кто это? — детский голос заставил оглянуться. Испуга не было. Скорее интерес. Мальчишка с плюшевым мишкой стоял в дверях. На пижаме самолёты. Сколько ему лет? Какая разница? Всё равно он в детях не разбирался.

— Ложись. Я скоро приду. Дядя сейчас уйдёт, — стараясь сохранять хладнокровие, сказала Анжела.

— Ты мне обещала книгу почитать, — напомнил мальчик.

— Сейчас подойду, — ответила Анжела. — Ложись спать.

— Не знал, что у тебя ребёнок, — сказал Филька.

— А что ты знал? — спросила его Анжела.

— Где муж? — разглядывая её, спросил Филька.

— В могиле. Сердце не выдержало.

— М. Помню. Старый был, за то богатый.

— Не трогай его. Уходи.

— Не уйду, — Филька отстранился. Провёл ладонью по лицу.

— Ты слышал, что мама тебе сказала? Убирайся отсюда, — из комнаты вышел мальчишка с натянутым игрушечным луком. А вот стрела была не на присоски, а остро заточенная палочка.

— Робин Гуд? — спросил Филька. — Защитник слабых и угнетённых?

— Ты читал? — нахмурился.

— Читал. И про Робина Гуда с Маленьким Джоном, и про Зоро, Айвенго и про других ребят, — ответил Филька. Подошёл к мальчишке. Тот продолжал настороженно смотреть на него, держа натянутый лук. — А руки у тебя крепкие, — присаживаясь напротив него, заметил Филька.

— Так ведь иначе нельзя. Нужно быть сильным, чтоб маму защищать. А ещё Алёнку от собак, — ответил мальчишка.

— И не боишься собак?

— Боюсь, только Алёнка сильнее боится. Там такая собака большая. Я пытался с ней подружиться, но она лишь кусаться лезет. Тогда я взял палку и как зарычу на неё.

— На палку? — уточнил Филька, замечая, что лук уже был опущен.

— Нет, на собаку. Она не ожидала этого. И сбежала. А Алёнка потом долго смеялась. Меня Максимом зовут.

— А меня Филиппом. Хотя всё Филькой кличат. Раздумал в меня из лука стрелять?

— Те, кто читал про Робина Гуда не могут быть плохими людьми, — ответил Максим.

— Сложно с этим поспорить, — ответил Филька. — Пойдём я тебя спать уложу. И сказку про благородного разбойника расскажу.

— Про Робина Гуда?

— Про другого. Который хотел на него походить и что из этого вышло.

— Я такую сказку не знаю.

— Ее мало кто знает, — ответил Филька. Он протянул Максиму руку. Тот доверчиво вложил свою ладошку в его. — Тебе сколько лет…

— На тебя похож, — заметил Филька, когда в комнату вошла Анжела. Мальчишка спал, обнимая мишку. — Моего ничего нет, кроме мечты сделать этот мир лучше.

— Он…

— Только не говори, что не мой. Я умею считать, — Филька поднялся с пола, на котором сидел. Выключил свет в комнате и прошёл мимо Анжелы на кухню. Налил себе воды. — Почему?

— Потому что мне было тогда не до беременности. Когда узнала, то уже было поздно. Всё равно, это ничего не значит. Мы с Максимом и вдвоём неплохо живём. Нам никто не нужен.

Особенно ты.

— Тебе может и не нужен, — Филька посмотрел на нее. — Но от сына я не откажусь.

— Ты не тот человек, который научит его чему-то хорошему.

— Благородный разбойник поймёт другого такого дурака. Я прошёл уже этот путь и не хочу, чтоб он шёл за мной след вслед. Так что придётся тебе смирится с моим присутствием в твоей жизни.

— Ты мне её сломал. Хочешь окончательно добить? — спросила Анжела. В глазах стояли слёзы.

— Дура, сколько мне раз тебе повторять, что иного способа тогда тебя вытащить не было! — сорвался Филька. Так сжал стакан в руках, что тот треснул. — Думаешь мне всё это нравилось? Но другого пути не было. Их нужно было накрыть. Нужно было пресечь их деятельность. А после того случая с тобой, я сорвался. Свалил оттуда. Брат помогал доделать мою работу. Я чуть с ума не сошёл. Ты мне каждую ночь снилась.

— Всё это лирика. Я могла бы в неё поверить, но не верю. Не ожидала я от тебя тогда такой подлости. Ты же силой взял…

— При том количестве алкоголя, страха и адреналина, а ещё и животной жаждой быть с тобой — я даже не думал о последствиях. Знал, что каждый день мог быть последним. И брал от этого дня по максимуму.

— Если не хочешь, чтоб я тебя вышвырнула, пожалуйста уйди. Забудь сюда дорогу. Не хочу тебя видеть, — уже не сдерживая слёз попросила Анжела.

— Не могу без тебя. Просто не могу без тебя, — прошептал Филька, покачав головой.

Глава 15

Они шли по городу. Алиса в новом цветном платье и ярком пальто с распущенными волосами выглядела весенним цветком. Дест то и дело брался за фотоаппарат, что, сфотографировать её. Мягкая рассеянная улыбка скользила по её лицу. Сегодня Лисичка была в настроение. Они зашли в одну из теплиц, где от ароматов цветов кружилась голова. Ей не нравится Лисичка хоть и говорила, что ей не нравится искусственное солнце, долго не могла отойти от ярких цветков. Она как-то по-детски наблюдала за разноцветными бабочками, что кружились вокруг. Одна из них села у неё в волосах, как красивая заколка. Дест поймал себя на мысли, что готов любоваться Лисичкой всё время. Вот такой. Яркой, улыбающейся.

— А теперь куда? — спросила его Алиса, когда они вышли из теплицы.

— Зайдём поужинать. Заодно переговорим с одним человеком, — ответил Дест.

Ресторан, в котором была назначена встреча, был дорогой. По бокам были отсеки, отделяющие столики от общего зала. Они создавали интимную обстановку и не прослушивались. Дест несколько раз с ребятами проверял. После этого ресторан заслужил хорошую репутацию в его глазах. Артемий как раз только подошёл. Они столкнулись с ним у входа. На лицах мужчин одновременно появились усмешки. Артемий галантно пропустил Алису вперёд. Она лишь кивнул. Дест видел, что Алиса его не узнала. Может потом, во время ужина и придут воспоминания, которые так глубоко хранит память. Это было нежелательно, но такого варианта исключать было нельзя. Дест долго думал брать её с собой или оставить дома. Но в последнее время всё чаще понимал, что не может её оставить и на минуту. Казалось, что если он отвернётся, то с Лисичкой что-нибудь случится. Один раз он её уже оставил. Отвернулся и вот произошла беда. Виновник беды сидел напротив него, то и дело бросая взгляды на Лисичку, которая внимательно изучала меню. Как ни странно, но Дест не чувствовал злости в отношение него. Он понимал Артемия. Молодость и безумная любовь, которую сложно сдержать. Амбиции и власть, которая сосредоточена в руках. Как тут не удержаться от того, чтоб не воспользоваться этим? Десту удалось в своё время остановиться. Он сам стоял на распутье. Потом решил, что это не его. Артемий же окунулся во всё это с головой.

— И зачем ты настаивал на этой встречи? — спросил Артемий, когда они сделали заказ.

— Хочу сделать тебе предложение, — ответил Дест. — Я уйду с рынка.

— Я тебя выживу. Зачем мне эта сделка?

— Сколько самоуверенности, — Дест покачал головой. — Думаешь, что я не контролирую ситуацию?

— Да. Ты давно потерял контроль.

— Ошибаешься. Мне достаточно одного звонка и твои предприятия накроют. Всё это не так сложно было найти. Если знать, где искать.

— Блефуешь, — хмыкнул Артемий.

— Это твоё дело верить мне или нет. Но играть с тобой я не собираюсь. Вначале были планы придавить тебя к ногтю. Сейчас они изменились. Достаточно того, чтоб ты отдал ребёнка. После этого мы расходимся без претензий. Свою месть ты можешь попробовать совершить.

— Попробовать?

— Я не буду вмешиваться.

— Почему?

— Потому что твоя затея обречена на провал, — ответил Дест.

— Я думал, что разговор будет серьёзным. А наткнулся на блеф и ересь, — Артемий поднялся из-за стола.

— Дело твоё. Но ты тогда проиграешь, — сказал спокойно Дест.

— Посмотрим.

Он ушёл. Как раз принесли закуски. Алиса сидела, словно её здесь не было. Дест достал датчики и вошёл в сеть. Несколько сообщений. Осталось только ждать результата.

— Дест, о чем ты сейчас разговаривал с этим человеком?

— О рабочих моментах, — ответил Дест. — Если хочешь, то я расскажу тебе про одного ученного, который выбрал плохой путь.

— Расскажи, — попросила Алиса.

— Артемий работал на правительство. Занимался разработками, связанными с подчинением людей. Добился в этой области больших результатов, но проект закрыли из-за того, что правительство просто испугалось. Артемий хотел же продолжать свою работу. Очень трудно оставлять свои проекты и наработки. В крови большой азарт, который, помноженный на молодость, и дурость создаёт большие проблемы. Артемий связался с криминалом. Начал работать на него. А потом решил зачем под кого-то прогибаться, когда он может сам стать кем-то. Более значимым, чем босс. Артемий умный, хитрый, амбициозный, чем он хуже какого-то авторитета, который подмял под себя несколько группировок благодаря силе? В итоге Артемий занял неплохое место в своей нише. Но ему было мало. В этот момент похитили жену его брата. Старший брат очень переживал. Они пытались её выкупить. Но та банда была нечистоплотной. Они убивали заложников вне зависимости от того, получали выкуп или нет. Артемий надавил на все каналы. Бандой занимались. Но вся проблема была в том, чтоб найти покровителя этих ребят. Покровители были в верхах.

— И что дальше? — спросила Алиса, когда Дест замолчал, чтоб отпить воды.

— Дальше его жену спасли. В той группировке болтался Филька. Он работал там под прикрытием. Вытаскивал кого мог. Всё пытался выяснить кто за бандой стоит. Я ему не мешал, хотя руки чесались вмешаться. Но Фильке нужно было доказать, что он чего-то стоит. Так вот, жену спасли, но вернулась она порезанная, избитая и беременная. На нервной почве, не переживший позора муж, умер от разрыва сердца. Артемий выяснил, кто виноват в позоре. Это был Филька. Тут мне Филька весточку передал, чтоб я его вытащил. Банду накрыли, их покровителя посадили. Я вышел на новый уровень работы. Пришлось вылезать из области, где неплохо сиделось и играть уже по-крупному с серьёзными людьми. Досье, шантаж, информация. Порой информация может принести результаты лучше, чем пули. Филька с поля зрения Артемия пропал на какое-то время. Наше родство он не связал. Артемий это понял позже. Тогда и придумал план мести. Оплёл нашу компанию паутиной и решил, что может дёргать за ниточки…

— Ты так не считаешь? — спокойно спросила Лисичка.

— Мне все равно, что будет с моей командой. И давно все равно, что будет с игрой. Я готов был ему отдать налаженное дело, но он отказался. Придется его устранить.

— Тебе не все равно. Ты пытаешься казаться безразличным, но это не так.

— Не надо за меня додумывать и делать меня лучше, чем я есть. Мы уже говорили на эту тему.

— Возможно, — Лисичка потупила глаза.

— Обиделась? — спросил ее Дест.

— Нет. Пытаюсь понять происходящее. Тебя понять пытаюсь. Узнать. Ты так долго себя убеждал, что ничего не чувствуешь… Тебе удалось в это поверить. Но ведь чувства есть. И мы оба это знаем, — Алиса улыбнулась.

— Ты скорее слабость. Ахилесова пята, которая делает меня уязвимым. В тоже время жизнь приобретает смысл.

— А разве плохо иметь слабости? — спросила Алиса.

— Они делают уязвимым самого сильного человека.

— У тебя и раньше были такие места. Филька. И ты до сих пор жив.

— Я не боюсь смерти. Мне не нравятся проблемы, которые могут возникнуть из-за слабостей.

— И они изменят твой обычный ритм жизнь? Заставят выбраться из норы, в которой ты бы с удовольствием сидел?

— Да.

— Ты любые проблемы решишь. И не надо сомневаться, — ответила Алиса. Дест посмотрел на Лисичку. Она продолжала мягко улыбаться. Хотел бы он верить, что все получится. Слишком тонкая должна была быть операция.

Громкий хлопок заставил задрожать стекла ресторана. Вслед за ним раздался тонкий звук, который наполнил воздух. Он был на грани частоты, которая доступна была человеческому звуку. Алиса поморщилась, а потом схватилась за голову. Она пыталась заткнуть уши. Было видно, что этот звук ее раздражал. Приносил боль, с родне физической. Дест ничего не делал. Спокойно продолжал ужин, запивая его соком. Все равно ничего нельзя было сделать. Вся его власть, все его здания в данный момент были не способны помочь Лисички. Вот она посмотрела на него. Схватилась за нож.

— Не надо, — спокойно сказал Дест, смотря на нее. Пальцы выбили дробь, подсказанную Ником. — Тебе это не нужно. Положи нож.

Алиса смотрела на него. На глазах навернулись слезы. Рука с ножом потянулась к ее шее. Она словно пыталась сопротивляться, но у нее ничего не получалось. Дест отставил пустую тарелку. Звук нарастал. Он уже бил по ушам.

— Иди ко мне. Вместе мы со всем справимся, — сказал Дест. Он встал и протянул ей руку. Алиса смотрела на него. Нож уже коснулся горла. Тонкая струйка крови из пореза потекла по шее. Неожиданно она резко откинула нож. Продолжая глотать слезы, вложила свою ладонь в руку Десту. Он улыбнулся. — Я знал, что у тебя получится.

Знал, но сомневался до последнего. Тяжело противостоять такому сильному воздействию. У Алисы хватило сил побороть программу, а сколько людей не смогли? Масштаб трагедии было сложно представить.

* * *

Филька смотрел на Анжелу. Сколько лет он ее вспоминал! Сколько лет мечтал вновь увидеть, обнять, поцеловать. Он помнил ее губы. Она часто ему снилась. Она и соль на губах из-за слез и крови. Анжела вправе была его ненавидеть. Но он ее любил. Любил и не мог ничего с собой поделать.

— Я тебя никогда не смогу простить, — сказала Анжела. — Не смогу. Пойми это.

— А ведь люблю, — он шагнул к ней, захватывая ладонями ее лицо и целуя ее губы. Опять соль на губах. Ее дрожь, страх. Звук крови в ушах. Алкоголь на его губах. Она не вырывалась. Замерла испуганно птицей в его руках. Он оторвался от ее губ. Посмотрел в глаза, которые были наполнены слезами.

— Почему так получилось? — прошептала она. У него были ответы на этот вопрос. Почему? Может не надо было его так грубо отшивать тогда. Надо было дать ему шанс. Он ведь свернул бы ради нее горы. Построил дворец, в котором она была бы королевой. Но Анжела лишь рассмеялась, сказав, что он глупый мальчишка, что живет мечтами.

И что теперь? У него есть эти деньги. Их много, на липовых счетах. Он может построить дворец для нее, только она не сможет жить в этом дворце. Между ними пропасть из боли и кошмара, в который их окунула жизнь. А сердце обливалось кровью. Нельзя забыть. Не получается. Девчонка с тонкими косичками, что привыкла к красивой жизни. Холодная стерва, которая смотрит на него с высока. Жертва, молящая о пощаде. Напуганная женщина, боящаяся призраков прошлого. Она была для него дорогой. Любимой. Желанной. Он просто хотел быть с ней рядом. Целовать до одури ее губы, купаться в свете ее улыбки, ловить нежный и полный желания взгляд. Но этого не будет. Не простит.

— Я уйду. Но приду к Максиму. Пожалуйста. Только не прячь его от меня. Он не должен пойти по моему пути, — попросил Филька, отходя на шаг, от Анжелы. На губах соль. Его соль. Конец мечте, конец сказки. Она смотрит на него и молчит. Как палач, который вот-вот приведет приговор в исполнение.

— Хорошо, — наконец, ответила она.

— Спасибо, — он пошел к двери.

Артемий стоял на площадке, прислонившись к стене, что была напротив двери. Он явно его поджидал. Филька успел оттолкнуть Анжелу, ушел с линии огня. Плечо обожгло. Филька не обатил внимания. Главное, чтоб увести Артемия от квартиры. Филька кинулся на него. Крик ребенка. Еще один выстрел. Артемий резко развернулся выпуская пули в сторону двери.

Позже Филька часами прокручивал в голове картинку, пытаясь восстановить события. Пока он пытался отвлечь Артемия, Анжела достала пистолет и выстрелила. Артемий выстрелил в нее. Филька снес его с ног. Выбил пистолет, хотя уже выбивать было не у кого. Артемий смотрел на него пустым взглядом. Пуля попала аккурат в лоб. Филька чувствовал как его бьет дрожь. Он понял, что боится посмотреть в сторону двери. Мальчишка плакал. Анжела молчала.

Было много крови. Анжела умерла от пули, что попала в артерию. Максим пытался ее оживить, но у него ничего не выходило. В этот момент раздался хлопок и отвратительный звук, что ударил по ушам. Анжела смотрела в потолок стеклянными глазами. В них больше не будет соли. На губах не появиться улыбки, а у него не будет надежды, что все можно изменить. Ничего изменить не получится. Не будет шанса.

— Максим, пойдем.

Филька коснулся его плеча. Тот отрицательно покачал головой. Усталость. Плечо кровоточит. Звук бьет по ушам. Но оставаться здесь нельзя. И мальчишку оставлять нельзя. Филька взял куртку Анжелы. Укутал мальчишку в нее и поднял на руки.

— Глаза закрой. Не нужно тебе все это видеть, — опуская капюшон Максиму на голову, велел Филька.

— Мама…

— Она сейчас в лучшем мире. Там она счастлива. А мы с тобой здесь остались.

— Я с ней хочу.

— Нельзя. Нам еще жизнь прожить надо.

Машина. Мальчишку посадить рядом. Пристегнуть. Аптечка. Пуля лишь царапнула. Мальчишка тихо плачет. Да он сам реветь готов, но не сейчас. Если они вдвоем начнут тут слезы лить, то ничего хорошего из этого не выйдет.

* * *

Утро встретило всех серым маревом, которое было из-за многочисленных пожаров и тумана. Артемий решил поставить все ради мести. Понял, что его история закончилась? Возможно. Дест его прижал по всем фронтам. А всего-то нужно было слить информацию нужным людям. Артемий активировал звуковую бомбы, которая заставила людей, которые были подвергнуты внушению, выполнить приказ. Их было много. Охранники, девушки легкого повидения, няни, официанты, просто высокопоставленные лица, — они стали совершать убийства, самоубийства, совершать диверсии. Город накрыла паника. Лишь несколько групп продолжали выполнять работу, ликвидируя лаборатории, забирая документацию. Большая часть из нее была уничтожена.

Девочку нашли в одной из лаборатории. Его дочка. По срокам все совпадало. Да и выглядела она как рыжая лисичка. Еще предстояло проверить, как не подвергал ли он ее воздействию, хотя Дест был уверен, что не подвергал. Он только игрался с Алисой. Для Деста оставалась лишь одна загадка, почему Артемий не забрал с собой Алису. Она ведь ему нравилась. Или нравилась не настолько сильно, что стоило ей родить дочь, как он отобрал ребенка и велел Алисе покончить с собой? Но что-то пошло не так. Алиса оказалась слишком сильной для этого воздействия. Она с ним боролась. Все это время боролась, не понимая, что часть воспоминаний стерто. Не зная, что ей уже вынесли приговор.

Дест отложил книжку и посмотрел на спящих рядом Алису и девочку. Это была тяжелая ночь. Очень тяжелая. Не все ее пережили. Чувствовал ли он раскаяние, что провел работу так грубо? Можно было обойтись без такого количества жертв. Достаточно было чаще уделять времени работе. Но Десту было все равно на других. Для него было важным лишь вот эти две лисички, которые мирно спали рядом. При виде них на душе становилось тепло. Намного теплее, чем при мысли о Фильки, а ведь до этого дня он считал, что дороже нет для него человека.

Раздался звук открываемой двери. Он заставил Деста поднять и посмотреть кого принесло под утро. Филька вошел вместе с ребенком на руках. Бледный. В крови.

— Ранен? — спокойно спросил Дест.

— Царапины. Парень в шоке. Замер и молчит. Его мать… У него на глазах… — Филька замолк, борясь с подступившим комком.

— Отойдет. Ты тоже месяц молчал, а потом я тебя заткнуть не мог, — ответил Дест. Без стука открыл соседнюю дверь. — Ник, хватит утешать свою подругу. У нас тут мальчишка в шоке. Твоя помощь нужна.

— Дест! Сказал бы тебе… — из комнаты появился запыхавшийся Ник.

— Потом скажешь. Когда перестанешь на меня работать. Помощь твоя нужна, — сказал Дест.

— Умыть его надо. И переодеть. Вся одежда в крови. Это не дело.

— Вот и займитесь, — оставляя их, сказал Дест.

— Ты так и уйдешь? — спросил его Филька.

— Сам хотел повзрослеть. Я думаю, что давно пора, — ответил Дест не оборачиваясь. Он ушел в комнату к своим лисичкам. Там можно было спокойно подумать. Решить, что делать дальше. Да и опять какой-то страх, что они без него пропадут. Растворяться, как туман, который начинал спадать.

Эпилог

Похороны Анжелы состоялись спустя неделю. Тянули так долго, потому что было не до них. Город долго не мог прийти в себя, после диверсии, организованной Артемием. На похоронах присутствовали Дест с Алисой и девочкой, Филька с Максимом. Парень продолжал молчать. Он просто ушел в себя. Такое бывает. Ник говорил, что пройдет. Да и Дест знал, что пройдет. С Филькой было тоже самое, когда он видел, как убивали родителей.

Ник с Нирой и Шуриком поехали в больницу. После звуковой волны брат Ниры и Липа сломались. Психика не выдержала. Они попытались напасть, но были обезврежены, а потом потеряли сознание. Когда пришли в себя, то превратились по уровню интеллекта, как трехлетние дети. Больше не стояло вопросов, что с ними делать. Оставалось лишь их определить в хорошую больницу. Шурик смотрел, как Липа жадно держит шоколадку и смакует каждый кусочек. Рядом брат Ниры что-то рисовал пальцами по столешницы. Обидно, что не удалось их вытащить. Он до последнего надеялся, что у него получится вернуть к жизни Липу. К нормальной жизни.

Они вышли из больницы. Нира попрощалась с Ником, кивнула Шурику и ушла. Ник и Шурик какое-то время шли молча.

— Она не будет с нами работать? — спросил Шурик.

— Будет, но не официально. Хочет восстановить свое агентство, — ответил Ник. — Про твою жену чего-нибудь слышно?

— Нет. Даже не знаю придумала ли Липа все это или нет. Марфа говорит, что Липа была убедительной.

— Значит, Марфа не стала тебе говорить, — Ник покачал головой.

— Что?

— Она погибла во время захвата лаборатории. С малышкой находилась в тот момент. Оказала сопротивление. Это отражено в отчетах. Да и имя твоей жены во многих отчетах мелькало. Она выжила после взрыва, но почему-то решила «умереть» для вас, — ответил Ник.

— Не понимаю, — Шурик провел ладонью по волосам.

— Наука для нее была на первом месте. Семья на втором. Сам знаешь, что эти ученые совсем с головой не дружат.

— Заметил. Один Дест чего стоит, — ответил Шурик. — Марфа даже не переживает.

— Не переживает, — ответил Ник. — Марфа ее давно похоронила и не хочет даже думать на эту тему. Может где-то, в глубине души и переживает, но не так сильно, как раньше.

— Надо мне с ней поговорить, — решил Шурик.

— Попробуй. Разговоры — это всегда хорошо, — ответил Ник. Шурик сел в подъехавший автобус. Ник поехал к себе. Уже в дороге он вошел в Зазеркалье и написал Марфе.

«К тебе отец едет. Хочет с тобой по душам поговорить. Выслушай человека».

«Спасибо за предупреждение. Сдал меня?»

«Да. Так было правильно».

«Я и обидится могу», — пригрозила девочка, чем вызвала у него усмешку.

«Сегодня пойдем на осаду. Кликни наших».

«А я думала опять весь вечер со своей будешь проводить».

«Ревнуешь?»

«Больно надо», — ответила Марфа. А ведь надулась. Вот чего с ней делать?

«Марфа, ты пока не доросла до прогулок под луной. Да и небо постоянно тучами затянуто. Вот подрастешь, тогда и луна будет и звезды. Тогда и погуляем. Пока же я лучше со взрослыми тетями буду гулять под фальшивой луной, а с тобой поиграю в осаду».

— Серьезно? — спросила она, набрав его номер. Голос спокойный, а в трубку слышно прерывистое дыхание.

— Серьезно. Не торопись. Всему свое время, — ответил он. — А пока продумай стратегию осады. Когда домой приеду, то посмотрю.

— Есть, кэп, — довольно сказала она, отключаясь.

Ник задумчиво смотрел в окно, не выходя из зазеркалья. Он давно заметил ее влюбленность. Вначале хотел отстраниться, поменьше с ней общаться. Помог ей найти друзей, а потом решил, что первая любовь быстро проходит. Терять же друга он не хотел. С Марфой они были друзьями, которые много чего вместе проворачивали в сети. Они были словно на одной волне. Первая любовь пройдет. А если нет? Вот будет ей лет восемнадцать-девятнадцать, тогда он и подумает над этим. Пока же поиграет в осаду замка. А Нира… Это глоток свежего воздуха, не больше. Они с ней это поняли сразу. Ничего серьезного, но время провождение чертовски приятное.

Вначале Нику показалось, что появился луч солнца. Он все-таки был в зазеркалье. Снял датчики. Солнце не пропало. Настоящий луч солнца пробивался сквозь плотные облака. Люди смотрели на него и не верили глазам. Надежда. Еще не все потеряно. Еще может он и правда погуляет под луной, когда придет время. Под настоящей луной, а не фальшивой…

Филька нагнулся, чтоб помочь Максиму снять ботинки. Тот посмотрел на него пустым взглядом. От этого взгляда стало не по себе. После этого он повел его мыть руки. Алиса готовила на кухне. В комнате Дест следил за малышкой, которая сидела на кровати и играла в какую-то погремушку. Ей было интересно наблюдать, как крутятся шумящие круги по спирали. Филька оставил Максима под присмотром Алисы и пошел к Десту.

— Хочешь оставить мальчишку на нас и уехать напиться? — спросил его Дест, подсовывая девочке другую погремушку.

— Нет. От одной мысли об алкоголе становится противно, — ответил Филька.

— Вот и Алиса бросила пить. Как малышку вернула, так и отрезало. Или это после того, как вся эта шумиха произошла. Не знаю. Лезть в психологию не хочу. Да и не интересно. Главное — результат, — ответил Дест.

— Никогда не думал, что тебя волнуют дети.

— Не волнуют. Я присматриваю за ней. Как появилась девочка, Лисичка постоянно улыбается. Да и ночью больше не плачет. Теперь я ее узнаю. И теперь не могу отпустить. Придется решать, что делать дальше. Так Кнопка? — спросил Дест малышку. Та в ответ что-то прогулюкала.

— У тебя всегда было два выбора: продолжать игру или сворачивать.

— Если сверну, то не понятно в каком обществе мы окажемся завтра. Вот придет какой-нибудь новый Артемий и решит разрушить мою семью. Такое допустить я не хочу. И тебе пора на пенсию выходить.

— Теперь надо не только о себе думать, но и о Максимке. Если бы не он, то…

— Не было бы смысла жить дальше, — закончил Дест и посмотрел на брата. — Вот и живи. Вырасти из него нормального человека.

— Он же с такими же мыслями, как и я. И судьбу повторяет.

— Ты в это веришь? Судьба. Мы ее сами создаем. Сами решаем кем быть и как жить. Остальное — это отговорки. И не повторяет он твою судьбу. Ты мне на голову свалился. А тут Максим твой сын. Разницу чувствуешь?

— Не особо.

— Филь, мне было двадцать один, когда я оказался с десятилетним пацаном на руках и мафией на хвосте, которые хотели уничтожить тебя, так как ты был свидетелем. А потом ты еще другую группировку довел. Ладно бы шпану, но тебя на крупную рыбу тянуло. Мне пришлось познавать науку зверей в экстренном порядке. Ты же сейчас сам как зверь. И я уже матерый. Чего мы, не поставим твоего мальчишку на место? Не объясним, что такое хорошо и что такое плохо? Не объясним, что Робин Гуд был не только благородным, но и разбойником? Отыграемся в воспитании на нем. Вырастим нормального человека. Да и Лисичка поможет. Женское воспитание нужно. Не думаю, что ты скоро оправишься от потери.

— Буду надеяться, что у нас получится, — ответил Филька.

— Там солнце! — в комнату влетела Алиса. Она открыла плотные шторы. Солнечный луч ворвался в комнату, осветив ее. Филька быстро вернулся на кухню. Максим смотрел на солнечный луч, который лежал у него на ладошки. Посмотрел на Фильку. Удивление так и было написано на его лице. Солнце. Первый луч солнце в жизни. Понятно, что для мальчишки был шок.

Филька закрыл глаза. Все будет хорошо. Должно быть. Ведь иначе нельзя. Анжела. Она всегда с ним будет. Но жизнь продолжается…

Content

Нина Баскакова
ТЫ В МОИХ РУКАХ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог