Игорь Колосов

Сидящий у двери

Алекс уже собирался выйти из дому, когда что-то заставило его посмотреть в дверной глазок.

Он никогда не делал этого прежде. Высотка, где он жил, хорошо охранялась, к тому же, девятнадцатый этаж вряд ли самый популярный у воров и грабителей; Не было признаков того, что за квартирной двёрью кто-то есть, но Алекс всё-таки прильнул к глазку,

На площадке сидел незнакомый мужчина. В широком кресле. Прямо перед дверью,

Вздрогнув, Алекс отпрянул. Заметалось под рёбрами сердце. Прошла, наверное минута, прежде чем он набрался смелости и снова посмотрел в глазок.

Ничего не изменилось. Странный незнакомец по-прежнему сидел в кресле перед квартирой Алекса. Он выглядел как человек, который находится у себя дома и не знает, чем бы заняться, обычный человек средних лет. Будь он грабителем или вором, он делал бы всё что угодно, но никак не сидел на площадке в притянутом откуда-то кресле с таким видом, будто собирался проторчать тут минимум несколько часов.

Алекс смотрел на него, боясь пошевелиться, а время шло. Алекса ждала ответственная и высокооплачиваемая работа, и опаздывать он не мог. Алекс смотрел на незнакомца и с ужасом понимал, что начинает различать странные детали в его внешности. На первой взгляд, всё у него было обыденным. Чёрные прилизанные волосы, бледное лицо с правильными чертами, Но лишь на первый взгляд.

Алекс не выдержал и оторвался от глазка. Как можно тише прошёл на кухню и жадно допил остатки минеральной воды. Выждал паузу, вернулся к двери. Он уже знал, что увидит ту же картину.

Это не могло быть чьей-то скверной шуткой — Алекс не представлял у кого-нибудь из приятелей и знакомых подобное чувство юмора. Незнакомец не был манекеном, и он вряд ли знал, что за ним следят. И он не был обычным человеком, Об этом говорили его красные глаза. Не покрасневшие от бессонницы или какой-нибудь болезни, а именно красные — полностью, без разделения на зрачки и белки. Возможно, Алекс не заметил этого сразу потому, что незнакомец слегка щурил глаза и смотрел в пол. Теперь их цвет не оставлял сомнений.

Алексу захотелось кричать, так переполнили его противоречивые чувства, самым заметным из которых был страх.

Другой странностью незнакомца оказались его пальцы. Их было всего четыре — длинные, с острыми когтями вместо ногтей. Когти выглядели опасными. Незнакомец держал руки на подлокотниках кресла, я четырёхпалые кисти свисали с них.

В остальном он был обычным человеком. Разве что его одежда… Алекс никогда не видел такой. Мешковатая, тёмно-синего цвета, непонятно, где заканчиваются штаны и начинается свитер или рубашка; но это куда ни шло. Вот глаза и руки…

Алекс боролся с неприятными ощущениями, но паника завоёвывала всё новые позиции. И дальше так продолжаться не могло: Алекс не выдержат стоять и смотреть в глазок на странное существо, пока оно не уберётся восвояси. Пожалуй, знай он, что незнакомец исчезнет хотя бы через час, он выждал бы. Все, что угодно, лишь бы сидящий у двери его не дождался. А в том, что он ждет именно Алекса, не было сомнений. Как и в том, что непременно хочет дождаться…

Ведь это надо же — притащить под дверь кресло! Да он, скорее, сдохнет, чем уйдёт отсюда, не повидавшись с хозяином квартиры.

Внезапно незнакомец приподнял голову. Его красные зенки уставились прямо в глазок! Алексу стало трудно дышать: немигающие, нечеловеческие, глаза гипнотизировали его. Наконец Алекс отпрянул от двери, смахнул пот со лба и прижал руку к правому боку — хронически больная печень монотонно заныла.

Он удалился в гостиную, прикрыл за собой дверь. Набрал номер вахтёра. Сейчас он потребует объяснять, почему сюда впустили этого ненормального.

Длинные продолжительные гудки. Алекс ожидал, сжимая трубку, но на том конце никто не ответил.

— Что за чёрт?

Насколько он знал, внизу, в холле здания, всегда кто-нибудь находился у аппарата. Алекс набрал номер начальника службы безопасности, конторка которого также располагалась на первом этаже. Снова долгие гудки… Трубку никто не снял,

— Уснули вы там, что ли?

Ситуация продолжала ухудшаться.

Алекс осторожно, словно шел по тонкому льду, подкрался к входной двери. Медленно приник к глазку. Сидящий у двери по-прежнему ждал его. И всё так же откровенно скучал. Алекс ещё раз осмотрел его. При виде четырёхпалых рук с острыми когтями его передёрнуло.

Пришла кошмарная уверенность, по красноглазое существо убило охранника и вахтёра, тем самым объяснялось отсутствие связи.

Да, Алекс, он убил их, потом вломился в чью-то квартиру, взял кресло, приволок под твою дверь и спокойно ждет тебя!

Алекс даже улыбнулся. До чего же нелепые мысли приходят в голову в сложной ситуации!

На всякий случай Алекс еще раз позвонил вахтеру и охраннику. Тщетно. Может, что-то с линией? Алекс почувствовал, что успокаивается. Ничего ужасного не произошло. Если бы странный незнакомец хотел убить его, он давно бы действовал.

Алекс глубоко вздохнул, пожал плачами и вышел из квартиры.

* * *

Сидящее в кресле существо, внешне поразительно напоминавшее человека, посмотрело своими красными глазами на облысевшего полного мужчину лет сорока в безупречном сером костюме с красным галстуком.

Алекс замер под его взглядом. Теперь он понял: глядя в глазок, он ошибся, приняв выражение лица незнакомца за скуку. Его черты при появлении Алекса остались без изменения. Ни злобы, ни насторожённости, ни радости или удивления. Ни единой эмоции, но которой можно определить его состояние. Гладкое, точно нарисованное, лицо. В глазах ничего не видно, лишь красная муть.

Алекс пожалел, что так опрометчиво вышел. Первым его желанием стало заскочить образно, захлопнув дверь. Алекс потому и вышел, что поддался импульсу. Красные глаза — из-за какой-нибудь редкой болезни; четыре пальца — его руки покалечили; ногти он специально отрастил. И не вечно же торчать под дверью только из-за того, что какой-то урод устроился перед нею в кресле!

Теперь Алекс понял, что ошибался. Впрочем, поздно. Он уже вышел. Красноглазый убедился, что ждал не напрасно.

Они смотрели друг на друга не меньше минуты. По лбу Алекса текли капли пота, и он не выдержал, полез в карман за платком, стал вытирать лицо,

— Я ждал вас, — ровным голосом произнёс Красноглазый. — Я думал, что вы придёте раньше.

Алекс промямлил:

— Что вам надо? — он попытался открыть дверь, но руки дрожали так, что он не мог взяться за ручку.

Четырёхпалые кисти по-прежнему свисали с подлокотников кресла. Не похоже, чтобы Красноглазый хотел броситься на Алекса с кулаками или выхватить нож. Он вообще не делал лишних движений.

— Я хочу, чтобы вы дали мне то, что есть у вас и чего нет у меня, — Красноглазый говорил так, словно катал с одинаковой скоростью по идеально ровной поверхности кегельные шары.

— Что?

Печень заныла сильнее. Если он выберется из этого абсурда, печень зарядит на добрую неделю, и не помогут никакие таблетки.

— У меня ничего такого нет, — пробормотал Алекс. — Не трогайте меня!

Странное существо сидело в той же позе, ни одной эмоции на бледном лице.

— Вы должны мне заплатить! — произнёс Красноглазый.

Алекс елозил сырым платком по влажному лицу, пытаясь найти выход. Если он ускользнёт в свою квартиру, то окажется в мышеловке — Красноглазый выломает дверь и достанет его прежде, чем подоспеет служба безопасности. Побежать вниз по лестнице? Никудышный вариант. Девятнадцать этажей — слишком много, чтобы сожрать любую фору, если же добавить проклятую одышку… В поединке с Красноглазым у него нет шансов. К тому же эти когти…

Алекс захотел проснуться у себя в пастели. Пусть даже он опоздает на работу, пусть печень ноет уже с утра, а не после вечерней кружки пива, пусть будет что угодно, лишь бы этот абсурд оказался ночным кошмаром, не более.

— У вас нет другого выхода, — произнес странный субъект. — И вам придётся заплатить мне.

Неужели всё настолько банально? Требует выкуп, взамен гарантирует жизнь? С ужасом Алекс припомнил, что вместе с содержимым карманов в квартире найдётся лишь жалкая мелочь.

— У меня нет наличных! — вскричал он. — Всё в банке! Откуда у меня здесь деньги?

— Вы заплатите мне, — не обращая внимания на его крики, произнёс Красноглазый. — И я верну вам то, что взял у вас.

Алекс замер с открытым ртом, пытаясь понять, что хотел сказать сидящий в кресле. Конечно, здесь был какой-то подвох, потому что Красноглазый ничего не мог взять у Алекса. Будь у него жена и дети, ещё можно было бы подумать, что это — идиотски обставленная попытка киднепинга. Или он угнал спортивную машину Алекса? Но Красноглазый меньше всего походил на угонщика автомобилей.

— Что вы хотите? — пробормотал Алекс.

Странное существо ответило не сразу. Глаза, подёрнутые красной мутью, некоторое время изучали Алекса, и тот с удивлением заметил, как зашевелились четыре пальца левой руки — первое движение незнакомца, не считая поворотов головы.

— Я хочу, чтобы вы отдали мне свои чувства, взамен я обязуюсь вернуть ваше пространство, которое украл у вас.

* * *

Алекс подумал, что ослышался. Сомнения исчезли — перед ним сидел сумасшедший, один из тех, которыми в последнее время кишит любой мегаполис. Он что-то сделал с глазами и пальцами и теперь играет в свою ненормальную игру, понятную только ему. И, судя по этим когтям, он опасен.

Алекс почувствовал минутное облегчение: его догадка хоть как-то объясняла происходящее, но положение оттого не улучшилось, скорее наоборот.

— Я знаю, как трансплантировать ваши чувства наименее болезненным способам, — сказал Красноглазый,

— Да, да. Конечно, — поддакнул Алекс, помня, что психам нельзя противоречить.

— Вы не сможете жить без вашего пространства, вы должны признать это. Или вы надеетесь на другой исход?

Алекс решился. Перед ним сидел всего лишь простой смертный, пусть и безумец. Алекс резко вставил ключ в замочную скважину. Секунда — и он оказался в квартире. Столь же быстро вынул ключ и захлопнул дверь. Он даже удивился, насколько удачно всё получилось. Он беспокоился, что не сразу попадёт ключом в замок, и Красноглазый настигнет его. Обошлось.

Алекс перевёл дух, держась за правый бок, и быстро посмотрел в глазок.

Он ожидал чего угодно, но только не этого!

Красноглазый сидел в той же позе, в какой Алекс застал его полчаса назад. Четырёхпалые руки свисали с подлокотников кресла. Глаза смотрели куда-то в пол. Незнакомец не двигался, как будто только что ничего не произошло.

Алекс ждал, что Красноглазый бросится за ним, начнёт ломиться в дверь, пустит в ход свои жуткие когти, станет угрожать. Алекс уже думал о столовом ноже, о телефоне.

Пусть Красноглазый расправился в вестибюле с охранником и вахтёром — есть же и органы правопорядка.

И вот Красноглазый сбил его с толку.

Алекс наблюдал за ним несколько минут. Ничего не изменилось. То же выражение лица человека, не знающего, чем заняться. По-прежнему ничего нельзя прочесть в его глазах. По-видимому, этот псих даст фору по части альтернативного поведения многим себе подобным. Среди ненормальных, наверное, есть свои ненормальные — в их понимании.

Алекс прошёл к телефону. Набирая номер охранника, отметил, что за окном слишком ярко для раннего утра, а в квартиру солнечные лучи не пробиваются… Длинные гудки, и больше ничего. Неужели Красноглазый похозяйничал внизу? Похоже на то, не зря он так спокойно сидит в кресле — знает, что контролирует положение.

Алекс набрал номер ближайшего участка. Один длинный гудок. Второй, третий. Алекс напрягся. Четвертый… Трубку сняли.

— Первое отделение! — голос раздался как будто издалека.

Алекс облегчённо вздохнул.

— У меня под дверью какой-то псих с накладными когтями, он мне угрожает. Запишите мой адрес…

Трубку положили. Алекс тупо уставился на аппарат, слушая короткие гудки, словно надеялся опять услышать голос.

— Что за черт? — он снова набрал тот же номер.

— Первое отделение!

— Добрый день! — заторопился Алекс. — У меня неприятности. Я не могу выйти из своей квартиры, потому что какой-то ненормальный…

— Я слушаю. Да говорите же! — злился всё тот же голос.

— Помогите, — дрогнувшим голосом взмолился Алекс. — Мне угрожают…

— Твою мать… хулиганы… — пробормотали на том конце, и Алекс услышал короткие гудки.

Несколько минут он простоял в нерешительности, попросту боясь ещё раз набрать номер службы безопасности района. Наконец заставал себя позвонить.

И вынужден был призвать, что его не слышат. Алекс набрал еще несколько номеров, в том числе позвонил себе на работу. Всюду либо тянулись длинные гудки, либо снимали трубку, но его не слышали.

Алексу стало очень неуютно в комфортной квартире, где он прожил последние семь лет. Только теперь он догадался посмотреть, что же происходит снаружи. Ноги его едва слушались и он с трудом пересёк комнату, подойдя вплотную к окну.

Лёжа на кровати в спальне, Алекс мог наблюдать хотя бы небо — рядом с его многоэтажкой не было столь же высоких зданий. Теперь, прислонившись к стеклу, он не видел и неба. Один яркий свет, почему-то не слепивший глаза. Это можно было сравнить с белоснежным облаком, которым закрыло окно. Светящийся туман не позволял видеть дальше нескольких метров.

Алекс отпрянул от окна. Настоящее безумие! Вот на что это похоже. Может, ненормален Алекс, а не сидящий у двери? Во что бы то ни стало нужно выйти из дома. Еще немного, и он точно сойдёт с ума.

Алекс постарался не думать, что его ждёт, — так легче выйти из квартиры. Взял кухонный нож, спрятал его в рукав пиджака и направился к двери. Собственная решимость удивила его.

Красноглазый посмотрел на него всё тем же бесчувственным взглядом. Алекс хотел сказать что-нибудь невинное, сойти за дурачка, усыпить бдительность сидящего у двери, но слова куда-то испарились.

— Я же говорил, что у вас нет выхода, — сказал Красноглазый. — Вам придётся отдать свои чувства…

Алекс метнулся к лестнице, понёсся вниз, прыгая через три ступеньки. В ушах стоил шум от собственного дыхания и ударов подошв о плиты лестничных пролетов.

Он бежал, не останавливаясь, рискуя повредить голеностоп или вообще разбиться. Этажей через десять он сбавил темп. Его никто не преследовал. Ещё через пять этажей он остановился. Воздуха не хватало. Он согнулся, хрипло дыша, хватая ртом пустоту, — он израсходовал весь свой запал. Появись сейчас Красноглазый, Алекс не сдвинулся бы с места.

Кое-как дыхание восстановилось. Он утёрся рукавами снятого пиджака, рубашка противно прилипла к телу, словно он искупался прямо в ней или попал под ливень. Сначала он решил воспользоваться лифтом, но вовремя передумал. Лифт — это ловушка.

Алекс выругался, двинулся вниз, морщась всё сильнее: болели ноги; завтра он не сможет ходить. Если только доживёт до этого завтра.

Внизу царил полумрак и… тишина. Алекс поискал вахтёра, но никого не нашёл. Никаких следов. И ни звука снаружи. Он ещё не верил этому, пытаясь не смотреть в длинные узкие окна по обеим сторонам парадного входа, прошёл к двери, потянул на себя…

Мир заслоняла стена света. Свет по-прежнему не слепил глаза. Как непрозрачная плёнка, он закупорил выход.

Красноглазый не врал: привычного пространства вне дома Алекс не обнаружил.

* * *

Когда Алекс появился на площадке девятнадцатого этажа, сидящий у двери наконец встал.

— Теперь вы всё знаете, — произнёс он.

Он оказался худым, ростом пониже Алекса.

— Ничего я не знаю! — истерично завизжал Алекс. — Что вам надо от меня?! Какого чёрта вы здесь делаете?!

— Я пришел, чтобы забрать ваши чувства, — монотонно проговорил Красноглазый. — У людей есть то, чего никогда не было у нас.

— У людей? — хрипло переспросил Алекс. — Что за бредятина…

— Мы всегда наблюдали за вами, — продолжало красноглазое существо. — Иногда даже слышали, но никак не могли до вас добраться. Помогла случайность. Теперь мы можем появляться у вас по одному. Я знаю, что вы не сможете жать без пространства, вы обречены, поэтому отдайте мне свои чувства, и я верну вам украденное.

Алекс с трудом осознавал услышанное. Безусловно, это был бред, но… как объяснить то, что находилось вокруг дома?

— Кто вы? — вырвалось у него. — И что случилось с людьми?

— Ни с кем ничего не случилось. Я забрал у вас пространство, поэтому вы никого не можете обнаружить. Люди странно устроены — видят и ощущают только то, что размещено в пространстве. Вне пространства люди жить не могут.

— Как вы это сделали?

Казалось, его удивил вопрос.

— Вы не поймёте. Хотя это довольно просто.

— Зачем вам это?

— У вас есть способность испытывать определенные чувства. У нас такой способности нет. Но нам это очень нужно. А вам… вам это тоже нужно, но… вы отдадите мне эту способность.

Алекс растерялся. На минуту его оставил страх, только голова закружилась.

— Но разве а смогу вам её передать! Ведь эта не вещь!

Красноглазый поднял свою четырёхпалую руку и пошевелил пальцами.

— Я умею добывать из человека чувства, Вам не будет больно. Не беспокойтесь.

Алекс попятился, глядя на длинные когти.

— А если я… если я не захочу пойти на это?

— У вас нет другого выхода. Вам придётся согласиться.

— Вдруг я все-таки не соглашусь? Что со мной произойдёт? Вы меня убьёте?

Красноглазый молча смотрел на него. В глазах, где стояла красная муть, ничего нельзя была прочесть, но Алекс понял, что его вопрос поставил в тупик это странное существо. Он не знает, что такое убийство?

Из глубин подсознания всплыло объяснение виденного в глазок. Красноглазый не мог проникнуть в квартиру Алекса тем способом, каким попал в дом. Поэтому он ждал, когда Алекс выйдет. Он приволок кресло, ведь неизвестно, когда наступят нужный момент. Красноглазому и в голову не пришло, что можно высадить дверь либо как-нибудь выманить хозяина квартиры. Алекса поразило это открытие. Теперь он убедился, что перед ним не человеческое существо,

— Вам придётся согласиться, — прервал паузу Красноглазый.

— Я могу избежать этого?

Красноглазое существо, шагнувшее к Алексу, остановилось, как будто напоролась на невидимое препятствие.

Алекс всмотрелся в его лицо. Всё равно, что с обратной стороны двери через глазок пытаться рассмотреть квартиру! Если бы перед ним стоял человек, Алекс сказал бы, что тот растерялся. Неужели Алекс нащупал какую-то слабину? Красноглазый молчал.

— Есть ли что-нибудь иное, что вы можете предложить?

— Толька один вариант, — произнёс Красноглазый.

— Какой? — быстро спросил Алекс.

— Я верну ваше пространство, когда вы отдадите мне свои чувства или… оба ваших глаза

Алекс отступил на шаг. Печень стала сплошным комком боли.

— Глаза? — выдохнул он, — О, Господи! Глаза-то зачем?

— Нам подходят ваши органы зрения. Наши глаза плохо видят в вашем мире и быстро портятся. Если хотите, я вырежу ваши глаза и верну вам пространство. Или отдавайте свои чувства. Либо одно, либо другое.

И Алекс не выдержал. Нож, который он прятал в рукаве пиджака, очутился в его правой руке. Он размахнулся и ударил сверху вниз, всадив лезвие в тело Красноглазого.

Алексу никогда прежде не приходилось резать живую плоть, и он не знал, каково это, но, несмотря на страх и чувство тошноты, понял: что-то здесь не так. Тупой кухонный нож прошёл между плечом и шеей Красноглазого как сквозь масло, не встретив на пути сколько-нибудь заметного сопротивления. И столь же легко вышел из тела, когда существо отлетело от удара к креслу.

Алекс повернулся и с ножом, зажатым в руке, побежал вниз.

* * *

Часы показывали половину седьмого вечера.

С самого утра Алекс ничего не ел, но только теперь почувствовал, что голоден. Он находился на тринадцатом этаже, сидел на ступеньках лестницы. Окровавленный нож Алекс завернул в носовой платок и спрятал во внутренний карман пиджака.

Яркий свет, окутавший всё, как плотный туман, добрался до десятого этажа. Пространство вокруг Алекса постепенно сужалось, исчезало. Видно, чудовище не слишком пострадало и продолжало осуществлять свой мерзкий план. Когда исчезает пространство, то исчезает и время, а может ли живое существо жить вне времени?

Алекса колотил озноб. Не от холода — от страха. От мерзкого животного страха, от которого невозможно избавиться. Он давно понял: в многоквартирном доме в двадцать пять этажей нет ни одного человека. Он также понял, что обстоятельства очень скоро вынудят его возвратиться к четырёхпалому вымогателю. Алекс не верил, что Красноглазый исчез, хотя всё это время не замечал постороннего присутствия. Без сомнения, тот по-прежнему сидит в своём кресле напротив квартиры Алекса.

Около девяти часов вечера Алекс уже стоял перед сидящим у двери. В сгустившихся сумерках его лицо белело пятном с двумя тёмными дырами глаз. Алекс заметил глубокую рану над ключицей. Одежда Красноглазого была выпачкана кровью.

— Люди очень странные существа, — негромко произнёс Красноглазый. — Что вы мне сделали? Я мог умереть, и вы тоже. И вам было бы гораздо хуже — тот, кто умирает после, долго мучается.

Алекса терзали противоречивые чувства. Стыд, страх. И настойчивое желание прикончить красноглазое чудовище, а потом — будь что будет. Сейчас он уже не надеялся, что пространство возвратится, если убить Красноглазого, Это может исправить сам сидящий у двери. Только он.

— Не тяните время, — сказал Красноглазый, вставая из кресла. — У вас его почти не осталось. Отдайте мне свои чувства, вы обойдётесь и без них. Отдайте…

— Нет! — завизжал Алекс. — Нет!

— Тогда я вырву ваши глаза! — заявило существо, протягивая четыре пальца с острыми когтями к лицу Алекса,

— Нет! — Алекс вжался в стену, парализованный чужой непреклонной волей, совершенно забыв о ноже. — Не надо! Не трогайте меня!

— Глаза? Или чувства! — Красноглазый подошёл вплотную. — И я верну ваше пространство. И всё у вас будет по-прежнему. Органы зрения или способность жить в вашем мире? Ну? Решайте!

Он протянул коготь к самому глазу побледневшего мужчины.

— Нет! — Алекс дёрнулся, но оказался прижат к стене. — Только не глаза.

Если бы красноглазое существо могло улыбаться, оно бы улыбнулось, выдав свое торжество. Алекс так и подумал — Красноглазому важнее получить чувства человека, а не глаза.

Коготь коснулся брови. Алекс заскулил.

— Нет! Это очень больно.

— Тогда чувства. Это совершенно безболезненно. Я возьму чувства.

— Но как вы это сделаете?

На какой-то момент мелькнула уверенность в том, что лучше потерять глаза, испытав при этом адскую боль, нежели лишиться способности что-либо чувствовать. Но это бесследно прошло — коготь, словно лезвие ножа, покачивался у левого глаза.

— Повернитесь спиной! — приказал Красноглазый.

Алекс подчинился, думая лишь о том, как уберечь глаза.

— Тебе не будет больно, — странным голосом произнес Красноглазый, вдруг перейдя на «ты».

Алекс почувствовал, как пальцы проникли ему в затылок. Боли действительно не было, хотя когти копошились внутри головы, проткнув череп, словно вымокшую булку хлеба. Алекс не мог пошевелиться — Красноглазый придавил его к стене. Когти чудовища жадно, нетерпеливо орудовали в голове человека, а пасть исторгала нечто похожее на довольное урчание.

Алексу стало противно. Ни боли, ни страха, никаких крутых чувств. Лишь противно — до тошноты.

Красноглазое существо внезапно вскрикнуло.

В голове у Алекса четыре когтя сошлись в одной точке, и он потерял сознание…

* * *

Выйдя из дома, Алекс едва не наткнулся на сидящего у тротуара нищего музыканта. Он не обратил на него внимания, ища глазами такси. Оборванец, игравший на скрипке, отложил инструмент и повернул к нему голову. Алекс равнодушно взглянул на него. У нищего музыканта не было глаз. Пустые кровоточащие глазницы человека в лохмотьях никак не подействовали на лысого сорокалетнего мужчину в безупречном деловом костюме. Вот уже трое суток он не испытывал никаких эмоций.

Нищий неожиданно засмеялся. Алекс никак не отреагировал на его смех и поднял руку, заметив такси.

— И ты туда же, — издевательским тоном произнёс человек без глаз. — В этом квартале скоро не останется ни одного нормальною человека.

Такси затормозило рядом.

— Они не знают, что можно убивать, — сказал нищий, обращаясь к лысому полному мужчине. — Но им этого и не надо. Зачем пачкаться о людей? Люди сами себя уничтожат.

Алекс забрался в салон, и такси рвануло вперёд.

- Всё до смешного просто, — продолжал человек без глаз, ничуть не смущаясь того, что мужчина, с которым он заговорил, уже уехал. — Они берут то, что им необходимо для жизни в нашем мире. Берут у людей, которые отдают им это сами, чтобы спасти свою шкуру. Это уже началось. Скоро мы исчезнем сами собой. Без чувств человек, как машина без горючего, не двинется с места, будет стоять и ржаветь. Ни один мужчина не станет заботиться о своей женщине, потому что не будет любить. Ни одна женщина не станет выхаживать ребёнка, потому что не будет знать счастья материнства. Ни

один ребенок не доживет до совершеннолетия, потому что не будет знать боли и страха.

Люди станут дохнуть тысячами от голода, увечий, от потери инстинкта самосохранения и отсутствия сострадания со стороны окружающих. Нам недолго осталось. Совсем мало.

Человек без глаз громко засмеялся. И снова взял в руки скрипку.

-=-

Журнал «Техника — Молодежи» N 10, 2007.

Content

Игорь Колосов
Сидящий у двери