Дарья Александровна Калинина

Дама Великого Комбинатора

© Калинина Д.А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

Невысокий холм был лучшей площадкой для осмотра всех окрестностей. Вокруг него, сколько хватало глаз, простирался густой хвойный лес. Он был темным и каким-то еще безжизненным, словно теплое весеннее солнышко запаздывало со своей радостью в этот забытый и людьми, и животными уголок, и сам лес еще толком не проснулся от зимней спячки.

Небо сегодня ночью было таким низким, что, казалось, острые верхушки елей упираются в самое его нутро. Деревья стояли очень прямо, напоминая грозных могущественных и, что самое главное, неподкупных стражей. Чуть дальше от холма блестела гладь озера, которое своей формой напоминало то ли русскую саблю, то ли турецкий ятаган. Длинное, чуть изогнутое, поблескивающее мрачно и угрожающе. Местами берега озера сходились так тесно, что отражавшиеся в воде верхушки елей, росших на обоих берегах, создавали впечатление единого целого леса, заполонившего все пространство.

Итак, была ночь. Время далеко не самое подходящее для прогулок. И все же луна заливала все вокруг своим бледным светом, давая возможность разглядеть окружающий пейзаж. И было видно, что на холме имеется, кроме деревьев, еще кое-что. Это был высокий забор, сложенный из целых стволов, который тянулся вправо и влево от массивных ворот, снабженных тяжелыми петлями.

Внезапно тишину на холме разрезал чей-то голос:

– Ну как? – спросил этот голос с тревогой. – Тебе тут достаточно жутко?

– О да! – в ту же секунду с живостью откликнулся другой голос. – Это место подходит для наших целей просто идеально.

– И это еще не все! – обрадовался первый голос. – Там, дальше за забором, будет вообще полный мрак! Я тебе обещаю!

– Как? Будет еще страшней? Разве такое возможно? У меня и тут уже мурашки по спине бегут.

– А там вообще жесть! Я тебе отвечаю! Мы тут как-то раз с компанией остались ночевать, чуть все не передохли со страху. Самое подходящее местечко, чтобы тут кто-нибудь скопытился от ужаса!

– Ну, от ужаса или от чего-то другого, а я надеюсь, мы с тобой в этот раз преуспеем.

– Будем действовать слаженно, все у нас получится. Я теперь эти места знаю, как свои пять пальцев.

– Мы столько с тобой ждали этого момента, нам просто должно повезти!

– Справедливость должна быть восстановлена.

– Это точно! И даже если придется пролить чью-то кровь, нас это не остановит, правильно?

Первая фигура помедлила лишь мгновение, затем кивнула в знак согласия и повторила:

– Это место словно бы создано для трагедии.

– В таком месте кто-нибудь просто обязан помереть.

– Сама аура заставляет думать о смерти.

После этого зловещего высказывания вновь воцарилась тишина. И две темные фигуры еще долго стояли на вершине холма, думая о чем-то своем.

Как обычно, утро у Димы начиналось с улыбок его любимых девушек. Он послал им воздушные поцелуи, звонко чмокнув воздух, и жена с дочкой просияли ему в ответ двумя совершенно одинаковыми улыбками. Он всегда удивлялся, как это так получается, что у взрослой зрелой женщины и совсем еще малявки-несмышленыша могут быть такие похожие улыбки. Открытые, счастливые и такие желанные. Дима засмеялся, схватил на руки дочку и несколько раз подкинул ее в воздух, отметив про себя, что упражнение это дается ему с каждым днем все трудней.

Малышка отличалась хорошим аппетитом и набирала вес быстрее, чем иная курочка. Если так пойдет дело и дальше, то с подкидыванием придется завязывать. И хотя Дима очень любил радовать своих близких, а за смех малютки и душу, казалось, готов был продать, но все же спина – это святое, о ней надо позаботиться отдельно. Пятый десяток лет – это вам не хухры-мухры. Стать впервые отцом в таком возрасте – это совсем не то же самое, что стать папашей в двадцать лет. Когда за плечами длинная наполненная событиями жизнь, появление крошечного существа, плоти от твой плоти, крови от твоей крови, воспринимается совсем иначе. Но эту крошку еще надо было вырастить, воспитать. И это Дима тоже понимал. Так что спина ему еще могла пригодиться для куда более важных и хлебных дел.

И все-таки он не мог отказать им всем в удовольствии и еще пару раз подкинул дочку, но уже не в полную силу, а потом встал с кровати.

– Так бы и пробездельничал с вами целый день, но дела не ждут.

Жена тут же поскучнела. Нет, улыбка ее осталась все такой же сияющей, но Дима умел видеть не только то, что лежало на поверхности, а несколько глубже. Это чутье ему не раз помогало в жизни. Помогало оно ему и в бизнесе. Помогло и сейчас. Он сразу понял, что Танина жизнь с его уходом вновь потеряет краски. Понял, но радости ему это не доставило. Он не был жаден и любил, когда всем вокруг хорошо, и потому предпочел бы, чтобы у его жены и в его отсутствие в этой жизни был постоянный фейерверк сочных красок.

Но что поделать, что жена, что дочка загорались лишь в ответ на его появление. Стоило ему уйти, как они принимались жить какой-то своей скучной и однообразной жизнью. Варили полезные кашки, питались сваренными на пару протертыми овощами, ходили гулять на детскую площадку или в небольшой красивый парк по соседству с их домом. Прогулки в парке полезны для здоровья, кто бы спорил, но они же буквально до зевоты скучны. Дима так и видел, как его жена катит коляску, старательно объезжая все попадающиеся на пути лужи, и позевывает.

Впрочем, нет, самой Тане ее жизнь хоть в чем-то скучной совсем не казалась. Она к ней привыкла. Как привыкла к тому, что все хорошее в ее жизни появляется лишь с приходом Димы. Когда жена с дочкой ездили отдыхать к морю без отца и мужа, то опять же все у них получалось как-то серенько и скучно. Дима это и сам замечал, да и жена не скрывала.

– Ты – это самое лучшее, что могло со мной произойти в этой жизни. Ну, за исключением разве что появления на свет Алёнки.

– Но и она появилась у тебя только благодаря мне, – напоминал ей Дима.

И жена счастливо смеялась. Да, она очень любила его. Просто обожала. И всегда говорила, что Дима для нее самый-самый, свет в окошке, кровь в жилах, воздух в легких. Ну, и всякое такое. Дима не мог себе даже представить, что было бы с его женой, если бы она узнала о том, что она в его жизни играет далеко не главную роль. Что есть в жизни у Димы интерес куда более значительный, привязанность куда более сильная, чем любовь к жене и даже к маленькой Алёнке.

Нет, если кто подумал плохое, то это на его совести и останется. Дима был человеком благородным. Ни о какой измене любимой жене он даже не помышлял. А этим сильным чувством, которое двигало Диму по жизни, была вовсе не другая женщина. Хотя и женщины в его жизни имелись постоянно и в немалых количествах, потому что Диму всегда и все представительницы женского пола буквально обожали. Он с детства был эдаким кудрявым херувимчиком, дамским любимчиком, без всякого труда покорявшим женские сердца. Он таким же и вырос. Удачливый, ловкий, привлекательный даже в свои сорок с лишним, порядком лишним лет. И поэтому нет, прочие женщины не играли в жизни Димы особой роли. Как все, что достается легко, их чувства он никогда высоко не ценил.

Но зато было в его жизни другое чувство, которое сам Дима даже не мог толком объяснить. Выражалось оно в стремлении одержать верх над соперником, прийти к финишу первым. Это был какой-то спортивный азарт, постоянный поиск адреналина, который нельзя было получить, сигая с парашютом или спускаясь по бурной реке на тощем каяке. Это чувство было куда более значительное, его нельзя было обмануть сиюминутным драйвом. Дима должен был ощущать эту идущую к нему энергию всеми клеточками своего большого тела. Ощущать, чтобы просто продолжать чувствовать себя живым.

И сейчас Дима, подходя к месту, где находился офис его фирмы, был почти счастлив. Все вокруг ему нравилось и вызывало почти слезное умиление. Берег речки Яузы, живописная зеленая набережная, монастырь на высоком противоположном берегу, который словно бы осенял крестами маковок своих храмов всю местность вокруг. Диме всегда казалось, что тут, на любимом им пятачке Москвы-красавицы, и солнце светит ярче, и воздух становится слаще.

Он окинул взглядом само здание и еще больше приободрился. Добротная, еще советской поры постройка, она будет стоять и стоять, пока все новомодные новостройки рядом с ней будут сыпаться в пыль. А все потому, что возводилось это здание не абы для кого, а для КБ великого авиаконструктора. Даже сквозь года чувствовался энтузиазм и воля тех строителей светлого будущего. А все потому, что строили не только для себя, а для всех, для всего мира. Чтобы всем в нем жилось лучше, а проклятые империалисты сгинули совсем. Потому и на душе у тех людей было так хорошо, потому и здание получилось у них таким надежным и в то же время изящным.

Окна до сих пор во всем здании оставались огромные, от пола и почти до самого потолка, чтобы можно было поставить возле них кульманы и разглядеть на них самую малую точечку, самую незаметную черточку. Конечно, давно уже отпала необходимость стоять у кульманов, все заменили компьютеры. И само КБ давно разрослось и переехало в новое более просторное здание. Но Диме всегда казалось, что тень великого изобретателя до сих пор витает под сводами нынешнего бизнес-центра. Для тех, кто ценит историю родной страны, а Дима был патриотом и ценил, это место было дорого именно своей былой славой.

Иной раз Диме даже казалось, что это место выбрано им не случайно. Его предприятие давало ему невиданный выплеск этой энергии. И дело было не только в том, что Димой овладело желание выйти в лидеры на своей айтишной ниве, вспахать ее лучше и глубже, чем все его соперники. Дело было кое в чем еще, очень приятном и благородном, но о чем непосвященным знать до поры до времени не полагалось. А посвященных в эту тайну было совсем мало, вместе с самим Димой всего пять человек. Для такой крупной организации, которую удалось создать Диме и в которой работало куда больше сотни сотрудников, это было немыслимое достижение.

Ведь всем хорошо известно, что людям только дай перемыть своим ближним косточки. И чем ярче человек, тем старательней его полощут. И Дима прекрасно знал за собой эту особенность. Любая его затея, любое начинание тут же привлекали к себе любопытных. За его спиной всегда летел шлейф из разных слухов, по большей части основанных на домыслах, но встречались в них и крупицы правды. Подобно тому, как песчинки золота проявляются в потоке грязной воды, облагораживая ее своим присутствием и даже оправдывая само ее существование. Не будь этого песка, кто бы заинтересовался этой горной породой? Кто бы стал перебирать и перемывать ее, если бы не надежда найти золотой слиток?

И вот Дима, прекрасно сознавая, насколько много требует от человека, которому доверился, все же сделал это. Обрек эту бедняжку на своего рода подвиг во имя любви к его сиятельной персоне.

– А потому что нечего было на всех углах трепаться о том, как сильно она меня любит, – смеялся Дима в ответ на высказанный ему упрек. – Вот пусть теперь и расплачивается. Я дал ей шанс, и посмотрим, как она им воспользуется. Если она не оправдает моего доверия, уволю к такой-то матушке, давно заслужила.

– А если оправдает?

– Тогда поглядим.

– Но она рассчитывает на твою благодарность. На особую благодарность. Я просто уверена, что рассчитывает.

– Пусть.

– И ты знаешь, о какой благодарности она мечтает.

– Пусть мечтает. Глядишь, когда-нибудь и дождется.

– Но Дима…

– Я сказал когда-нибудь! Все! Отстань! Дел невпроворот.

И третий участник заговора, верней, его участница, послушно отставала от Димы, на редкость заинтригованная и даже где-то досадующая на себя, почему не узнала о его намерениях больше, было бы что потом доложить его жене.

Четвертая участница ничего не спрашивала, ничего не вызнавала и на контакт с Димой по собственному желанию не шла. Он сам звонил ей, когда она бывала ему нужна. И она всегда покорно выполняла все его указания, сама дивясь на себя. И как это она попалась на крючок? Как позволила себя окрутить? Ох, очень уж большой мастер плести закулисные дела этот Дима! Вот и подловил ее. Сумел. Но уважение к нему от этого не только не увеличивалось, а вроде как даже уменьшалось. И на смену ему приходила самая вульгарная базарная злоба.

– И что теперь мне остается? Либо он, либо я. Пока он тут, мне жизни не будет.

– Само пройдет. Или привыкнешь.

– Нет! Он должен исчезнуть! Я так решила, и так оно и будет!

– Грех так говорить! Живой человек, неплохой, кстати, а ты ему смерти желаешь.

– Разве я говорила о том, что кто-то должен умереть?

– А как же иначе он исчезнет?

– Разные есть способы.

И четвертая участница загадочно улыбалась той пятой и единственной участнице заговора, о которой Дима, с одной стороны, казалось, знал все, и в то же время ровным счетом не знал ничего. Это была промашка с его стороны, но всего лишь одна. А учитывая размеры задуманного им дела, столь мизерный процент неудачи впечатлял. Вот только промашка эта лишь издали казалась ничтожной и маленькой, но при ближайшем рассмотрении разрасталась до размеров блуждающего метеорита, грозившего погубить целиком Димину вселенную.

– Тебе надо быть очень осторожной, – внушала последняя участница заговора своей сообщнице. – Я-то его знаю больше десяти лет. И никогда еще Дима в открытую не проигрывал по-крупному. Тебе с ним нужно действовать хитростью.

И она кивала со знанием дела. Уж что-что, а толк в интригах эта дама знала. Сама в своей жизни немало всякого сплела. А вот теперь чувствовала, что вляпалась. Пока еще Дима не знает всей глубины ее падения, но когда узнает… Ох, нет! Лучше бы он этого никогда не узнавал. Пусть плетет свои интриги, пусть думает, что он тут самый умный и главнее всех, это мы еще посмотрим, кто кого.

А эта соплюха, которая воображает, что ей в одиночку под силу скинуть правителя с его трона, тоже пусть подождет. Может, еще и будет на ее улице праздник. Да только организовать его придется кому-то другому. Самой ей с таким сложным делом нипочем не справиться. Во-первых, подходов к Диме она не понимает. Понимала бы, так не оказалась бы в такой заднице. А во-вторых, четверка теперь вообще не имеет возможности подобраться к нему. Прошло их времечко. Когда был у них такой шанс, желания не было. А теперь желание есть, а вот шанса исполнить задуманное не представится. Никогда не быть им так близко к их главнокомандующему, как близка участница под номером пять.

И осознание собственной значимости переполняло даму номер пять. И раздуваясь от гордости, она сама назначила себя на роль серого кардинала, тем более всем известно, что и кардиналы носят юбки. Хотя если вдуматься, то никаких преимуществ у нее не было, кроме одного-единственного – кто она такая на самом деле, не знал никто кроме номера четыре.

Но весь этот разговор и бабское злопыхание вокруг Димы ровным счетом ни к чему бы не привели, не задумай главный участник этих событий сделать доброе дело. Появилось у него такое благое намерение. Ах, уж эти благие намерения! Недаром говорят, что ими вымощена дорога в ад. Вот и Дима задумал такое, что могло прямиком привести его в преисподнюю. И даже чуть было не привело, но об этом потом.

Пока что рабочий день в «Айрентег», так называлась созданная Димой айтишная компания, лишь плавно набирал обороты. Сотрудники занимали свои рабочие места. Кто-то уже разговаривал по телефону с потенциальными клиентами, кто-то собирался на выезд, улаживать текущие рабочие моменты, кто-то деловито перекладывал пропечатанные синими печатями бумажки и раскладывал их по разным папочкам. А кто-то подсчитывал зарплату, которая в фирме была вполне достойной.

Дима считал, что лучше заплатить человеку, чем ждать, когда он станет у него воровать. Это спасало, хотя и не до конца. Иногда все же искушение было выше размера заработной платы. Но в крайнем случае на помощь приходили видеокамеры, которые были установлены в самых неожиданных местах и о которых почти никто из сотрудников даже не догадывался. Крохотные и незаметные, они работали изо дня в день.

Это был маленький секрет Димы, который в случае, если ему советовали установить видеонаблюдение в офисе, обычно разводил руками, улыбался своей замечательной, способной обаять любого улыбкой и обезоруживающе искренним голосом говорил:

– Сапожник обычно всегда без сапог. Другим системы безопасности в офисе налаживаем, а до себя руки все никак не дойдут.

И кое-кто поглупее да помоложе в это действительно верил. Те же сотрудники, которые съели вместе с Димой не один пуд соли, обычно при этом улыбались в густые усы или прятали улыбки за кружевными платочками. Разумеется, усы и платочки принадлежали при этом разным людям.

Кроме этих камер в офисе было полно и других примочек, которые если не указывали точно на вора, то могли подсказать, кто может таковым оказаться. Ко всем клавиатурам в офисе была подключена особая программа, которая считывала ритм стука пальцев по клавишам и могла сказать, когда человек пьян, под наркотой или попросту не в себе. Таких персонажей брали на заметку, приглядывались к ним, подселяли в их компьютеры вирусы, с помощью которых копировали всю их служебную переписку. И в итоге всегда находили виновного, которого представляли Диме на суд.

Карать Дима не любил. Предпочитал миловать. Так было даже в случае с Алёной, которую поймали на совсем уж нехорошем, на шпионаже. Да еще и в пользу Диминых прямых конкурентов. И кто это сделал! Любовница! А любовница, пусть даже и бывшая, всегда близкий человек. И вот этот человек Диму предал.

– А чему ты удивляешься? Ты же ее бросил. Конечно, девушка на тебя сильно обижена.

Но Дима считал, что обижаться тут не на что. Ну, было и было. Было да прошло. На что обижаться?

– Ты же ее бросил.

– Не бросал я ее. Ты же видишь, на работу к себе устроил. Зарплату ей втрое больше всех остальных положил. Бонусы всякие она регулярно получала. Про премии я уж и не говорю.

– И ты всерьез считаешь, что ей этого было достаточно?

– А чего еще она хотела?

– Тебя! Тебя, дубина ты стоеросовая! Она мечтала получить тебя в свое полное распоряжение, а ты закрутил с Танькой.

Тут Дима ничего не мог возразить. Роман с Алёной и впрямь отличался стремительностью. Они мгновенно вспыхнули друг к другу симпатией, а потом так же быстро погасли. У Димы появилась Таня, которая надолго заполнила все его мысли и чувства, никого другого в них не пуская. А Алёна… Дима был уверен, что и она тоже нашла себе кого-нибудь и думать про него забыла.

– Как же! Тебя переплюнешь!

– Я точно знаю, что у нее кто-то появился. Она сама говорила. И я видел, как за ней мужик какой-то заезжал.

– Вот именно, что какой-то! А для девушки вроде Алёны стоящий мужчина – это тот, который стоит не меньше пяти лямов.

– Зелеными?

– Можно и нашими, но тогда в месяц! А такие на дороге не валяются. Побегаешь, пока найдешь. Да и после еще не факт. Его еще заарканить нужно суметь. Ты-то, считай, у нее уже в руках был. Что у вас не так пошло?

Дима промолчал. Он и сам не знал, что пошло не так. Что-то пошло, а что именно, он не задумывался. Внезапно Алёна потеряла в его глазах всю былую привлекательность. Ему с ней стало просто скучно. А скуку Дима не выносил. Другие как-то справлялись, а он не мог. И поэтому бежал, теряя тапки. Одну пару ботинок он в квартире у Алёны так и оставил, постеснялся за ней зайти сразу, потом было как-то не до того, а после уже и не надо стало.

Хотя и жалко их было до жути. Новые совсем были, и купил он их буквально за пару дней до расставания с Алёной, соблазнился сочной рекламой обуви из кожи какого-то неведомого бумсланга. Вот сколько лет прошло, а Дима досадовал, что ботинки остались у Алёны. И это несмотря на то что его Таня, узнав о покупке, долго и просто дико хохотала. Это она объяснила Диме, что бумсланг – это сказочное существо, чью шкуру используют в магических зельях разные юные волшебники – друзья того же Гарри Поттера.

– Никаких бумслангов в нашем мире не существует. Нету таких зверей, чтобы с них можно было снять шкуру. Это просто развод для туп… для тех, кто редко читает.

А вот Алёна знать не знала ни о каких Поттерах. Ей бы шкура бумсланга показалась вершиной лакшери. Цена, кстати сказать, за пару ботиночек была соответствующей. И Алёна вполне нашла бы место в своем гардеробе туфелькам из кожи неведомого сказочного зверя. И вот эта самая Алёна без особой фантазии, но с большими запросами была поймана на таком некрасивом деле, как шпионаж в пользу конкурентов. Конечно, Дима ее уволил. Он сделал это лично. Хотел посмотреть в лицо той, которая клялась ему в вечной любви, а потом так дерзко пыталась обмануть. И ведь прошел всего какой-то год с момента их разрыва. И весь этот год Алёна работала у Димы в компании, так что он продолжал в какой-то степени считать ее своей собственностью.

И ему было обидно.

– Неужели ты за этот год успела позабыть свое былое чувство ко мне? Я ведь тебя взял к себе в офис только по той причине, что ты когда-то меня любила. А ты? Как ты меня отблагодарила?

Алёна в ответ не демонстрировала ни капли раскаяния. Отрицать свою вину она не пыталась. Она вообще ничего не пыталась отрицать и лишь вызывающе смотрела на Диму, что его взбесило до крайности. Он даже сначала распорядился, чтобы Алёне и в трудовой сделали соответствующую отметку о ее проступке, да потом вспомнил кое-какие штучки, которые вытворяла для него когда-то в постели Алёна, и передумал. Ладно уж, еще неизвестно, как жизнь повернется. Пусть идет себе с миром. И Алёна ушла. С миром в душе или нет, сие осталось неизвестно, но ушла.

Без нее в офисе стало как-то спокойнее. И Таня перестала донимать его своими частыми звонками. То звонила чуть ли не каждые полчаса, а тут как отрезало. Разок в обед позвонит или уже ближе к вечеру. Как ты? В порядке? К ужину ждать, нет? И все. А то, случалось, что и вообще за целый день ни разу не позвонит. Об этом тоже надо было бы подумать, но Диме было в последнее время сильно некогда. Он готовил сюрприз. И чтобы сохранить его в тайне, ему приходилось всячески ловчить и изворачиваться.

Но сегодня все должно было наконец-то закончиться. Сегодня долгожданный и выстраданный сюрприз должен был быть озвучен тем, для кого и готовился столько времени. И Дима чувствовал, как его буквально переполняет ликование. Как же они будут все рады! Как станут им восхищаться! Как будут благодарить его! Наверное, вначале у них и слов-то не найдется. Все онемеют от счастья и восторга. Но зато потом…

И действительность превзошла все ожидания Димы.

Распорядившись, чтобы все сотрудники ровно в полдень собрались в большой переговорной, сам он задержался, дав возможность вдоволь полюбоваться видами Северной столицы, которыми были расписаны стены. Собственно говоря, сделано это было с умыслом. В эту переговорную приводили клиентов, приезжающих из Питера. Дима рассчитывал, что виды родного города будут им приятны. А если им будет приятно, то и переговоры пройдут легче, и клиенты сделаются уступчивей. Насколько это соответствовало действительности, сказать трудно. Но в целом промахов в переговорах у Димы практически не случалось. То ли правильно расписанные стены помогали, то ли он сам обладал особым обаянием, действующим даже на самых толстокожих.

Что касается сотрудников, те виды северной Пальмиры восприняли по-своему.

– Не иначе, как Дима нас в Питер на выходные повезет.

– Вот было бы славно! Давно там не была.

– Я с Димой хоть на край света. С ним даже на Северном полюсе будет весело.

Что и говорить, сотрудники своего обаятельного босса просто обожали. И он их старался не разочаровывать.

И появившись на пороге, сразу же возвестил:

– Дорогие мои друзья и коллеги! Мы с вами все много и усердно работали и заслужили небольшое поощрение.

Тут же раздался одобрительный гул, а Дима снисходительно улыбнулся в усы. То ли еще будет, когда они услышат главную новость.

– Вы все знаете, что сеть банков «Омега капитал» – это наш друг и партнер, с которым мы работаем в последнее время очень активно и продуктивно. Так вот, от них поступило дружеское предложение провести небольшое совместное мероприятие на природе. Это будет своего рода марафон используемых нами айти-технологий, который мы проведем с их банковской службой безопасности. Мы презентуем им наши предложения, а они предоставят нам для этого площадку в одной из входящих в их собственность баз отдыха. Если между нами будет достигнуто взаимопонимание, то все доходы от этой сделки пойдут на строительство центра развития для детей-сирот, детей из малообеспеченных семей и просто всех желающих, вне зависимости от толщины их кошелька.

Это и был тот сюрприз, который готовил Дима и за который он рассчитывал получить дополнительные очки в глазах своих сотрудников. И он не прогадал. Все тут же бросились выражать ему свое восхищение. Многих волновал вопрос про их предстоящий уик-энд. В Питер они поедут или еще дальше? Может, к теплым морям?

И потому прежде, чем его в открытую спросили, где находится эта база отдыха, Дима на едином дыхании выпалил:

– На базе отдыха имеются три бассейна – крытый, используемый в зимний период времени, и два летних, в один из которых вода поступает из целебных источников и затем подогревается. Кроме того, имеется отличный спортивный инвентарь, начиная от волейбольных мячей и заканчивая площадкой для мини-гольфа. База отдыха сдана в эксплуатацию в прошлом году. И как мне говорили, в некоторых номерах еще даже никто не жил. Мы с вами будем одними из первых счастливчиков, кто поселится в этом раю.

– А где? Где это все находится?

Дима сделал загадочную паузу, и страсти стали накаляться. Люди начали высказывать одно предположение за другим.

– В Египте?

– Марокко?

– Турции?

Дима молчал.

– Неужели в Европе?

– Нет, туда нужны визы. Не у всех они есть. Мы успеем их оформить? На какой день назначено мероприятие?

Молчать дальше было невозможно.

И Дима произнес:

– Мероприятие состоится в ближайшие выходные. И сразу скажу, что продлится оно три или даже четыре дня, каждый из которых будет вам оплачен. А поедем мы с вами совсем недалеко. От Москвы сто восемьдесят километров. Целебных источников полно не только в Европе. Достаточно их и у нас.

Появившееся на лицах у некоторых разочарование быстро сменилось общим ликованием, когда люди поняли, что уже завтра они отправятся в увлекательную поездку да еще и проведут в ней один, а то и два лишних рабочих дня, каждый из которых будет им оплачен.

Ну, и кто после этого осмелится сказать, что у них не лучший босс на свете?

В глазах людей горел такой восторг, что еще немного и, казалось, может вспыхнуть деревянная обшивка стены как раз за Диминой спиной. И лишь три пары глаз следили за боссом с несколько иным выражением. В одних глазах была тревога. В других снисхождение. А третьи… Вот третьи смотрели на босса чуть ли не с жалостью. И если бы Дима счел за труд заглянуть в них, то без труда прочел бы вынесенный приговор. Недолго тебе осталось царствовать, вот что читалось в этих глазах.

Но Диме было не до мелочей. Он купался в волнах обожания своих сотрудников, каждый из которых стремился лично выразить боссу свою благодарность. От счастливых улыбок этих людей в переговорной даже стало как-то светлей. И Дима был доволен тем, как все прошло. Он был твердо уверен, что это лучшее его решение и лучший способ поощрить людей работать еще усерднее.

Он не стал пока что говорить про то, что банк оплатил лишь пребывание на своей базе отдыха технического отдела, собственно, и необходимого для участия в такого рода соревнованиях. И еще предоставил отдельные домики для трех человек из руководства и членов их семей. А все прочие места для остальных сотрудников оплачены пусть и по льготной цене, но из кармана Димы. Об этом сотрудникам станет известно позднее, и не от самого Димы, а от Верочки, с которой он уже обо всем договорился. Под предлогом, что это огромная тайна, которую ей удалось узнать совершенно случайно, Верочка донесет до общественности то, насколько добр и великодушен их босс. Дара красноречия ей не занимать. И она сумеет представить этот поступок Димы с наиболее выигрышной для него стороны.

Глава 2

Выдвинуться в путь на следующее утро было решено пораньше. Все единодушно сошлись во мнении, что чем дольше продлится отдых, тем лучше. Все были уверены, что проведенное на базе отдыха время станет незабываемым событием для коллектива. Но никто даже не подозревал, насколько сильно отпечатается эта поездка в памяти у них всех.

Никто из них еще не знал, что впечатления от этого отдыха должны были остаться с ними на всю жизнь, а самые слабонервные, впоследствии вспоминая эту поездку во сне, кричали и падали спросонок на пол еще много лет после окончания этих событий. Но пока что все были полны самых радостных предвкушений и совсем не думали о плохом.

– А как будем добираться? На машинах или как?

Сначала все высказались за то, чтобы загрузиться в машины и на них двинуться в путешествие. Благо, что личный автотранспорт имелся почти у всех. Как уже говорилось, сотрудники «Айрентега» получали достойное вознаграждение за свой труд. Гулен, мотов и прочих разгильдяев тут не держали. Так что доходы вкладывались в достойные приобретения, в том числе и в машины. Тех же немногочисленных женщин или новичков, кто еще не обзавелся собственным транспортом, предполагалось распихать в автомобили их коллег.

Но Верочка внесла коррективы:

– Дима просил передать, что для нас уже арендован автобус. Поедем на нем.

– А мы все поместимся?

– Поместимся.

Как ни щедр был Дима, отдыхать с собой он повез лишь сотрудников офиса. Работающих на вызовах технических специалистов, как и тех, кто работал на удаленке, в поездку не пригласили. А если бы пригласили, так и двух автобусов было бы мало. Сейчас же получилось, что в путь отправились порядка пятидесяти человек. Но лишь руководству, то есть Диме, как директору коммерческому, и еще двум начальствующим лицам – генеральному директору и главбуху – было разрешено взять с собой членов своих семей и отправиться в путь на личном транспорте.

Начальник юридического отдела по своей воле вызвалась ехать вместе со своими коллегами в автобусе. Женщина она была приятная и скромная, в поездку она отправилась без своей семьи, и к тому же в глубине души она считала, что если уж ехать на автобусе, то всем. А если на машинах, то опять же всем. И нечего подчеркивать, кто тут главный, а кто в подчинении. Но мнение это Ангелина Юрьевна по свойственному ей добродушию держала при себе, а чтобы не вызывать ненужных кривотолков, отговорилась, что ей в пути нужно будет обсудить пару-тройку рабочих моментов со своими подчиненными. Начальство пошутило, что работать надо в рабочее время, но настаивать не стало, на том все и закончилось.

Загрузились с шутками-прибаутками, настроение у всех было превосходное, и поехали. Сделали одну остановку, чтобы передохнуть и размяться, но в целом ничего интересного в дороге не произошло. За исключением одного момента. Ангелина Юрьевна, которую все в простоте отношений, царящей между сотрудниками, звали Геля, первой заметила нечто странное. Верочка, которой самой судьбой было назначено ехать в машине с Димой и его женой Таней, почему-то оказалась в автобусе вместе с другими удаленными от небожителей.

– Чего это Верочка с нами угнездилась? Или с Танюшей поссорились?

Но на это было совсем не похоже, потому что Геля помнила, как тепло сюсюкались обе женщины с маленькой дочкой Димы – пухленькой Алёнкой. Ничто не намекало на то, что между двумя лучшими подругами пробежала черная кошка. Они были милы и приветливы, а садясь по своим транспортам, еще и расцеловались. Нет, на ссору или даже простое охлаждение тут было никак не похоже.

– Может, Таня мужа своего к Верочке приревновала? Ну, и попросила ту держаться подальше. Ничего личного, они остаются подругами, но все-таки держись, Верочка, на расстоянии от моего мужика?

– Нет, это вовсе глупо бы выглядело. Верочка и так целый день возле Димы в офисе трется. Она же его личный секретарь. И Таня сама попросила Диму взять на эту должность именно Верочку.

– Верочка и раньше у нас в офисе трудилась.

– Только положение у нее было пониже. А как Таня за подружку попросила, так и взлетела Верочка.

– Тогда попросила, а теперь жалеет.

– Тогда логичней было бы уволить Верочку. А про это разговоров нет. Да и Верочка не похожа на тех, на кого может запасть Дима.

– Это точно. Тощая, мелкая, посмотреть не на что.

– Была бы в его вкусе, уж не сосватала бы ему другую. Таню же сама Верочка с Димой познакомила. Он в нее и втрескался, что хоть женись. А как Таня забеременела, так и женился.

Так и не найдя объяснения, почему Верочка предпочла ехать с ними в автобусе, а не с подругой в машине, женщины занялись другими сплетнями, тоже по-своему очень увлекательными, хотя и не имеющими прямого отношения к их поездке.

– А Ренат почему один едет? – спросила у Гели ее секретарша Людочка, являвшаяся по совместительству еще и подружкой. – Мог бы жену взять и ребенка. Он же у начальства на особом счету. Не то что я, бедная. Ребенка на мужа кинула, мне эта поездка не в радость, а в тягость.

– Ты разве не знаешь? Ренат с женой развелся.

– Да ну!

– А ты не слышала?

– Нет. У них же ребенок недавно родился?

– Дочка. Годик всего.

– И развелся… Почему?

– Там мутная какая-то история получилась, – вздохнула Геля. – Вроде бы жили молодые с родителями Рената, те к невестке вроде бы хорошо отнеслись, а молодая все время выкаблучивалась да пальцы перед всеми гнула. Но это все известно со слов Рената, а как оно там было на самом деле… Может, и старики не ахти какие ангелы. Может, и сам Ренат где провинился. Не сошлись характерами, одним словом.

– Выходит, Ренатик у нас теперь холостой?

Геля кинула на Люду задумчивый взгляд.

– Допустим, это так. А тебе-то что? Ты же у нас замужем!

– Нет, ничего.

Но вид у Людочки был загадочный до невозможности. И Геля насторожилась.

– Выкладывай, что задумала?

– Ничего. Ровным счетом ничего.

– Я же вижу.

– Ну, хорошо, скажу я тебе. Есть у меня сестра. У нее личная жизнь неудачно складывалась до сих пор. Не то что у меня, все складно да ладно. А у нее не так. Замужем побывала, ребенок есть, но муж оказался такой никудышный, что сестра от него сбежала.

– Знаю. Ты рассказывала эту эпопею. И сестра к тебе переехала жить. А почему к тебе? Почему не к родителям?

– Родители ее не приняли. То есть не они не приняли, а соседи шипели. У нас с этим строго, разведенную женщину в поселке чуть ли не гулящей считают.

– Гулял там, насколько я понимаю, ее муженек.

– Никто же из соседей не будет смотреть, кто там был прав, а кто виноват. Объявят как обычно виноватой женщину. А в чем женщина может провиниться, чтобы развод последовал? Даже последнюю стерву и ту терпеть до последнего муж будет, если она верная. А тут мужик развелся. Значит, какой был повод? Изменила. А из этого какой вывод? А вывод такой, что сестра у меня потаскушка.

– Какое-то первобытное варварство.

– У нас в поселке так, – угрюмо произнесла Люда. – На сестру еще после Валерки косо поглядывать стали. А уж теперь…

– Погоди, а Валерка – это кто?

– Жених ее, – неохотно ответила Людочка. – Они с ним еще до армии расписались, а потом Валерка в армию ушел.

– А твоя сестра в это время замуж за другого выскочила?

– С Валеркой у них и не было ничего, – кинулась защищать сестру Людочка. – Они в тот же день зарегистрировались, когда он в армию ушел. Сестра вообще девушкой при живом муже осталась.

– Отлично. Но штамп в паспорте у нее был? И перед всеми она была женой этого Валерки, которого не просто не дождалась, а развелась и замуж уже за другого пошла. Не очень красиво.

– Валерка сам виноват! Нечего было так сестру торопить. Она ему предлагала подождать. А он распишемся да распишемся. Даже мать ему говорила, что спешка хороша при ловле блох, а никак ни в выборе невесты.

– Так, значит, у твоей сестры было два мужа. И с обоими она развелась.

– Поэтому сестре моей назад к родителям ходу нет. В большом городе у нее еще есть шанс свою жизнь устроить. Тут люди проще на такие вещи смотрят. Хоть один брак за плечами, хоть два, хоть три, никто даже и внимания не обратит.

– Три?!

– Ну, между Валеркой и этим ее Гошиком еще один был, – призналась Геля. – Петей его звали. Только он уж совсем несерьезный случай. Никто из нас его даже и в глаза-то не видел. Сестра где-то с ним спуталась, пока в техникуме училась. Ну, вышла замуж, как у нее водится, да потом он спьяну ларек обокрал, его и посадили.

– И сестра твоя и с ним развелась! Итого у нее трое мужей. И все бывшие.

– Сама понимаешь, что такой послужной список у нас в поселке – это приговор. Все! Замуж ей больше не выйти. А тут раздолье. Тут люди и знать ничего не будут. Кто скажет? Никто кроме меня и не знает. А я язык за зубами держать буду.

– А ребенок? – сдерживая смех, спросила у нее Геля. – Ребенок-то откуда?

– Ну, про одного мужа можно все-таки рассказать. Один – это ведь не три. Тут есть шанс пристроить сестренку.

– А тебе сестру у себя держать, я смотрю, не сильно нравится?

– Я-то ничего, а вот муж сильно противится, – вздохнула Люда. – Как сестра приехала, детей пришлось к нам в комнату взять. Ну, сама понимаешь, как ему это нравится. И потом сеструха у меня, сказать честно, не очень-то аккуратная. И работать не шибко любит. Целыми днями где-то болтается, говорит, что работу ищет. А пацан ее на мне. И вся работа по дому тоже на мне. И еще муж ругается. Совсем невеселую жизнь устроила мне сестренка. Но и отказать ей в помощи не могу. Сестра все же.

– И ты теперь хочешь свою сестру нашему Ренату сосватать? Переложить, так сказать, на него груз ответственности?

– Он мужик, для того и создан, чтобы груз тащить.

– А ты не подумала, примет ли он ее с ребенком?

– У него уже свой ребенок есть, ему не привыкать с детьми возиться. Если одна дура от него ушла, это еще не значит, что моей сестре счастье не улыбнется. И в любом случае попробовать-то стоит! Эх, знала бы, что Ренат один поедет, я бы уж сестренку с собой взяла. А так она к матери поехала. Впрочем, разве что ей позвонить?

Геля лишь головой покачала. Но ее помощница уже и не интересовалась мнением начальства.

И глядя в окно на мелькающие там елки, Люда задумчиво бормотала:

– Да, скажу ей, пусть все бросает и к нам катит.

И к тому времени, как автобус остановился на стоянке перед входом на базу, Люда уже просмотрела все варианты, как можно добраться до базы отдыха, и пришла к окончательному решению:

– Да, именно так я и сделаю. По такому случаю даже на такси потратиться не жалко будет. Если Ренат на моей сестре женится, все! Он ей и московскую прописку сделает, и крышей над головой обеспечит, и ее саму, и ребенка куском хлеба с маслицем.

Ангелина не стала спорить. Она видела, что Людочка твердо вбила себе в голову эту идею. А чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Да и вообще, новых впечатлений было слишком много, чтобы Ангелина думала о чем-то одном. Высыпавшись из автобуса, словно горошины из стручка, люди с изумлением оглядывались по сторонам. Жались поближе друг к другу и к автобусу и оглядывались с таким видом, словно бы не верили, что они прибыли, куда нужно.

– Какое странное место.

– Жуткое, я бы сказала.

И действительно, база отдыха располагалась на холме, со всех сторон окруженном темным еловым бором. Лишь чуть в стороне виднелась зеркальная гладь то ли реки, то ли озера. Наверное, там можно было бы искупаться или половить рыбку. Есть такие любители и среди них. Только расселятся по номерам, сразу удочки в зубы и вперед. Но пока что увидеть базу отдыха никому не удавалось. Она была окружена массивным частоколом, сложенным из бревен в два, а то и три человеческих роста. Совсем недавно эти бревна еще были деревьями, а теперь были вкопаны на вершине небольшого холма, ограждая собой… Что? Что они скрывали?

Что делалось за массивными воротами, пока что сказать было нельзя. Ворота были закрыты. Их охраняли два филина, чьи глаза светились даже при свете дня каким-то мертвенным желтым светом. Время от времени птицы ухали и взмахивали крыльями.

– Кыш! Пошли прочь! Какие противные!

Но птицы не отреагировали. Между ними тянулось деревянное полотнище, на котором неровными кривыми буквами было написано: «Королевство злых сказок, или Приют нечистой силы». Надпись была обильно украшена какими-то подозрительными пятнами и подтеками.

– Ой, мне что-то это все не нравится! – прошептал кто-то из девушек.

– Это что за название такое?

– Лучше не придумаешь! В самую точку!

– А что это у них на заборе? – вдруг кто-то пискнул тоненьким голоском. – Кажись, головы? А?

Ангелина пригляделись и ахнула. Каждое бревно было заострено вверху и на самом острие виднелась голова какого-то животного, а кое-где головы были и вовсе человечьи.

– Ой, мама! Мне плохо!

– Не может быть, чтобы головы были настоящими. Это муляжи! Не бойтесь.

Но люди все равно боялись. Это было заметно по их лицам.

Приглядевшись, Ангелина заметила на воротах огромных размеров железные заклепки и петли.

– Средневековье какое-то.

– Интересно, Дима видел, куда нас везет?

Димы видно не было, хотя его машина стояла неподалеку от автобуса. Но ни самого босса, ни его жены, ни маленькой Алёнки рядом не наблюдалось. Ангелина поймала себя на том, что присматривается к головам на жутком частоколе, ожидая увидеть среди них знакомые. Она заметила, что и другие пристально глядят на верхушку забора. С каждой минутой напряжение все больше усиливалось. И наверное, если бы ворота внезапно не открылись, и из них не появился бы Дима – целый и невредимый, наверное, очень многие сотрудники метнулись бы обратно в автобус. Во всяком случае, человек десять уже переместились к нему поближе.

Появление Димы развеяло страх.

– Ну, что же вы! – воскликнул он. – Все лучшие номера расхватают. Заселяемся!

И помахал им рукой, приглашая входить. Следом за ним из ворот появилась Таня с маленькой Алёнкой на руках. И еще какие-то люди, как поняла Ангелина, из администрации базы отдыха «Королевство злых сказок», которая являлась средоточием всего самого жуткого и страшного, что только можно найти на страницах книг и в фильмах ужасов.

– Странный у вас дизайн выбран, – сказала Ангелина сопровождающему ее работнику базы отдыха. – Мы как отрубленные головы на заборе увидели, так чуть со страху все не поумирали.

– Разве это страшно?

– Еще как!

– Ну, может быть, в первый раз чуток и пробирает. А мы так привыкли, что даже не обращаем внимания.

– Как вам удалось заставить филинов караулить ворота?

– Что вы! Это не живые птицы, а механические чучела. Роботы. Только и годятся, что ухать и крыльями махать.

– А головы?

– Муляжи.

– Там есть человеческие.

Сотрудник замедлил ход и внимательно взглянул на Ангелину:

– Вы же не думали всерьез, что это настоящие головы живых людей?

– Нет, нет, – поспешно заверила его Ангелина.

Но в глаза все-таки не посмотрела, ей было стыдно за то, какую дурочку она чуть было не сваляла. Надо же так поддаться панике. Остальные ладно, но она всегда так гордилась своим здравомыслием. И вдруг взяла и пусть на минуточку, но поверила, что сейчас, в двадцать первом веке, могут найтись еще люди, которые украшают свое жилище отрубленными головами поверженных врагов.

Здание администрации было оформлено в виде замка Кощея или кого-то столь же зловещего. Все башни были выложены из чьих-то белых костей, на которых иной раз попадалось что-то красненькое или, наоборот, уже серенькое, кусочек мяса, как поняла Геля, той или иной степени свежести. Сами кости были такого размера, что должны были принадлежать великанам. Внутри замка тема костей и скелетов была продолжена. И люстры были из костей. И диванчики. И даже в горшках, где полагалось расти цветам, торчали пучки костей.

– О-очень оригинальная обстановка у вас тут.

Девушка администратор, замотанная в какую-то белую пелену и запудренная белой пудрой так, что напоминала привидение, при этих словах просияла:

– Правда? Вам у нас нравится?

– Нравится – это не то слово.

Но девушка сарказма Гели не поняла и воскликнула:

– Ой! Не вы первая! Все в диком восторге, когда к нам приезжают. Говорят, что нигде не видели ничего подобного. Незабываемое впечатление!

С этим Ангелина была целиком и полностью согласна. Вряд ли ей скоро удастся забыть это место. Если вообще когда-нибудь удастся. Конечно, она будет очень стараться, но вот получится ли у нее, это еще большой вопрос. Что-то ей подсказывало, что вряд ли.

– А вот с вашим номером загвоздка. Он уже занят.

– Какое такое могло получиться?

– Не понимаю, – растерянно произнесла девушка, но тут же что-то вспомнила и прибавила: – Хотя нет, понимаю. Дело в том, что в ваш номер нам пришлось переселить гостью, приехавшую раньше вас и подавшую жалобу на свой номер. Ее зовут Катерина Белогорцева.

– Ах, Катерина!

Катерина являлась старейшим сотрудником «Айрентег» и по своему положению была равна двум его директорам – Диме и Саше. К тому же она никогда не забывала напомнить о своем положении, в том числе и Диме. Вступать с Катериной в схватку за номер Ангелина элементарно боялась. Дело могло дойти и до рукопашной, а у них совсем разные весовые категории.

– Да, Катерина может добиться и не такого, – пробормотала Геля. – А что с ее номером было не так?

– Она нашла его недостаточно… пугающим. Ваш ей в этом плане понравился куда сильней.

– И только-то? – обрадовалась Геля.

– Вы не против поселиться в ее менее концептуально проработанном номере, а ей оставить ваш?

– Пусть живет в моем номере, я совсем не против.

– А вас мы поселим в ее номер. Он замечательный! Может быть, его пугающая составляющая и не так сильно бросается в глаза, но ночью вы прочувствуете ее во всю силу. Можете мне поверить, еще не было тех, кто уезжал бы из этого номера недовольным качеством оказанных ему услуг.

Ангелина лишь рукой махнула. Ей было все абсолютно равно.

Но обрадованная ее покладистостью девушка продолжила нахваливать номер, выбирая для этого весьма странные аргументы:

– Останетесь довольны. Некоторые наши клиенты после одной лишь проведенной в нем ночи даже заикались немножко.

Геля мысленно прочитала молитву Богородице. Семь раз. А подумав, еще и Отче наш три раза.

Поселили их всех неподалеку друг от друга. Чьи-то номера были более скромными, чьи-то поистине роскошными. Впрочем, роскошь тут была своеобразной. Ночевать в двух отделанных шелком и бархатом черных огромных гробах было на вкус Ангелины уже слишком. Гробы возвышались на катафалках, и чтобы просто в них забраться, нужно было потрудиться. Да еще и окружающие гробы могильные кресты и оградки тоже навевали мрачные мысли.

Увидев эти гробы в спальне у родителей, маленькая Алёнка разревелась. Да и у Тани задрожали губы.

– Я тут не останусь! Ни за что!

И прижимая ребенка к себе, она выбежала из номера. Дима устремился за ней.

– Дорогая! Подожди! Мы подберем для тебя и малышки что-нибудь менее пугающее. Алёнка, тут есть комнатка с добрым привидением Каспером. Хочешь к Касперу, маленькая?

Таня немного замедлила скорость бега и позволила Диме догнать и остановить ее. И Ангелина поняла, что она будет не единственной, кому придется жить не в своем номере.

Ангелина даже порадовалась, что она не относится к высшему руководству. Например, номер, который достался самой Ангелине, состоял из ванной и спальни. Но, едва посетив их, Ангелина уже понимала, что ни за что в жизни не полезет в ванную из черного камня, над которой склонились четыре черных раба-негра, тела которых носили следы жестоких пыток и истязаний, которым они подверглись совсем недавно. Изувеченными пальцами они подавали кто душистое мыло, кто ароматную соль, на которую еще и красная жидкость, по виду здорово напоминающая кровь, капала откуда-то из разорванной челюсти.

И также едва ли нормальный человек сможет заснуть в кровати, которую со всех сторон облепили нарисованные на пологе вампиры. Эти же твари ползли по четырем столбам, поддерживающим полог, и было полное ощущение, что один из них или даже все они сейчас кинутся на свою жертву.

– Если этот номер недостаточно устрашающе выглядит, то что же тогда находится в моем собственном?! – ужаснулась Ангелина.

Она смотрела на вампиров, а вампиры смотрели на нее. И это не были изысканные и хорошо воспитанные старосветские вампиры, одетые в камзолы и парики. Нет, это была отвратительная нежить с серой кожей, выпученными глазами и лысыми уродливыми головами. Их когти были такой длины, что напоминали кинжалы. И жить в этом номере в обществе нежити Ангелине предстояло одной!

– Это днем мне страшно! А что будет ночью? Да я просто умру тут со страху!

Никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой несчастной. Поспешно раскидав свои вещи, Ангелина выскочила на улицу. Тут было светло и солнечно, и она немного пришла в себя. Хотя при мысли о том, что рано или поздно ей придется вернуться в номер, Ангелину начинала бить холодная дрожь. И она решила, что по возможности будет проводить вне номера как можно больше времени. Может быть, даже все время. А что? На улице уже довольно тепло. Правда, ночи еще холодные, но можно захватить из номера все одеяла и переночевать… Ну, скажем на этой скамеечке. Конечно, она тоже выглядит не очень дружелюбно, вон у нее какие оскаленные зубки, но все же это просто скамеечка, не станет же она Гелю кусать?

– Ты уже завтракала?

Мимо Гели проплыла величественная красавица. Геля знала, что это жена одного очень влиятельного партнера их фирмы и лично знакомая Димы. И даже если Наталья была тут одна без своего знаменитого мужа, это уже обрекало всю их затею на успех. Теперь должно было случиться уж совсем невесть что такое, чтобы Дима не набрал необходимого количества очков в глазах новых клиентов. И Геля почти не сомневалась: новый контракт уже почти в кармане у их удачливого босса. Это ее приободрило, и она догнала Наталью и, стараясь попадать с ней в ногу, пошла в ресторан.

Завтрак был сервирован вполне в духе этого места.

– Крокодильи глаза. Язык дракона. Окорок единорога, – перечислил ей мордастенький официант. – И холодец из пальцев гоблина. Это что касается мясных закусок. Теперь перейдем к рыбным блюдам. Итак, у нас есть три блюда от шеф-повара. Заливное с водорослями и тиной из головы и плавников говорящей щуки, щупальца кракена и печень лох-несского чудовища в маринаде из белого вина!

– А разве последнее тоже рыба? – недоверчиво поинтересовалась Наталья, пока Геля смотрела на неаппетитные кусочки серо-розовой массы, плавающей в мутной заливке.

Казалось, что воду для маринада везли прямо из упомянутого озера.

– Оно живет в воде, значит, рыба.

Наталья собиралась поспорить, но тут ее отвлек человек из службы технической безопасности банка-хозяина.

– Всегда одни дела, – мило улыбнулась Наталья и отошла.

Геля же отказалась от наиболее отвратительно выглядящих блюд, взяла лишь немного рагу из единорога. Мясо выглядело как обычное мясо. И на вкус напоминало свинину, только чересчур подслащенную. В общем, гадость была еще та. И наверное, Геля осталась бы голодной, но неожиданно наткнулась на металлический лоток с омлетом, который хоть и назывался яичницей из яиц скорпиона, но его создатели ограничились тем, что украсили его фигуркой насекомого, а в остальном это был обычный куриный омлет, вполне съедобный.

Перекусив, Геля несколько повеселела.

– А теперь пора развлечься, – велела она самой себе. – И перестань думать о своем номере. До ночи еще далеко, мало ли что может измениться.

Мелькнула даже трусливая мысль позвонить мужу и позвать его приехать к ней. Но Геля вспомнила, с каким усердием собирался муж к своим родителям. Сколько он всего нагрузил в свою машину. Вряд ли он даже половину успел выгрузить к этому моменту. Нет, нечего его дергать, пусть отдыхает. А она уж как-нибудь сама справится.

– Итак, в программе лошадки.

Она думала отправиться на площадку для занятий верховой ездой. Присмотрела ее по дороге в ресторан. Вроде бы в буклете обещали личного тренера всякому, кто подаст заявку. Геля всегда любила лошадей. И занятия конным спортом в ее представлении отлично вписывались в загородный уик-энд.

К сожалению, все лошади были уже заняты. Огромные вороные фризы тяжело трусили по кругу, неся на своих могучих спинах необычайно мрачно выглядящих всадников. Геля помахала руками двум-трем знакомым, но те лишь криво улыбнулись в ответ.

– Непохоже, чтобы катание было им по душе. С чего бы это? Лошади такие красивые и гладкие. И явно смирные. Почему же никто не улыбается?

Геле предложили прийти через час, и она отправилась на прогулку по базе отдыха. Тут было на что посмотреть. Все жилые домики были оформлены в виде хижин, на крыше каждой сидело какое-нибудь существо – огромный ворон с блестящим оперением, черный кот со сверкающими зелеными глазами, сова или даже горгулья или целый дракон. При солнечном свете они смотрелись неплохо, но, к несчастью, солнце спряталось за набежавшие тучи, подул пронизывающий ветер, и Геле стало жутковато.

– Что за место, – пробормотала она. – Кому только пришло в голову оформить все в таком стиле?

И чем дольше гуляла Геля по базе отдыха, тем отчетливее понимала, что ей тут не нравится. Даже прогулочные лодки у деревянной пристани были сделаны в форме скелетов. Причем это были скелеты людей, умерших явно не своей смертью. Их лица или то, что от них осталось, были перекошены словно бы в диком крике.

– Жуть что такое!

Геля вздрогнула, но это была всего-навсего Людочка.

– Как ты незаметно подкралась.

– Я не подкрадывалась, это туфли такие.

И Людочка показала мягкие спортивные тапочки, в которых ей получалось ступать совсем неслышно.

– Слушай, у меня к тебе вопрос… Даже просьба.

Геля насторожилась. Она почуяла, что речь пойдет о сестре Людочки. Только когда речь заходила о том, чтобы помочь сестре, у Людочки делался такой вид, чуточку виноватый и в то же время упрямый.

– Ты хочешь поговорить со мной о сестре?

И Геля оказалась права.

– Мне удалось уговорить сестру приехать, но куда ее поселить? Я обратилась в администрацию, но они говорят, что свободных номеров нет.

– Как?

– Ни одного.

– Та-а-ак!

Людочка помялась, но положение у нее было безвыходное. Сестра уже выехала, она была в пути, приближалась к их базе отдыха.

И Людочка решилась:

– А можно Галя переночует у тебя?

– Как это?

– У тебя же две кровати?

– Одна.

– Но двуспальная!

– Возможно.

Кровать в номере и впрямь была гигантских размеров. В ней могли устроиться на ночлег и трое, и даже четверо. Вопрос в том, что самой Геле совсем не хотелось укладываться спать под горящими в ночи взглядами вампиров, густо облепивших полог. Конечно, если сестра Людочки устроится рядом, будет уже не так страшно. Но и спать с чужой женщиной в одной кровати Геле тоже не хотелось. Она так и объяснила Люде.

– Может быть, тогда ты согласишься переселиться ко мне?

Геля смотрела на свою помощницу и думала, что все-таки зря она развела у себя в отделе такую демократию. Совсем совесть потеряли. Обнаглели вконец. Но еще Геля думала о том, что нахальное предложение Людочки позволит ей избежать ночевки бок о бок с вампирами. Обстановка в номерах для простых сотрудников не отличалась особыми изысками. Ну, чучело какого-нибудь уродца в углу посадят или на картинке парочку скелетов в обнимку изобразят. Так это ерунда. Чучело можно было и полотенцем занавесить. Картину можно было снять или просто повернуть изображением к стене. А попробуйте снять вампиров с полога, если они к нему намертво прикреплены. И это сильно все меняло.

– Только ради тебя, Людочка, – проникновенно сказала Геля. – Можете с сестрой занять мой номер.

– Ура-а! Ты самая лучшая начальница на свете! Ни у кого такой нет! Люблю!

И Людочка умчалась. А повеселевшая Геля поплелась к конюшне. Как все-таки приятно делать добрые дела, особенно если они совпадают с вашими собственными интересами!

Долгожданная прогулка на лошади еще больше помогла Геле развеяться, и она совсем повеселела. Свалиться на песок она не боялась. У ее скакуна спина была такой широкой, что Геле казалось, она сидит на упругом колышущемся под ней кресле. Вот только мягкой спинки и подголовника не хватало.

К сожалению, удовольствие было смазано тем, что площадку окружали высокие темные елки. И ладно бы просто елки. Ну елки и елки, даже красивые деревья, если разобраться. Плохо было то, что какому-то шутнику-оригиналу пришло в голову украсить ветви деревьев частями человеческих тел. Кровоточащие руки и ноги свисали с веток так низко, что ездокам порой приходилось нагибать голову, чтобы не коснуться рукой чьей-нибудь покрытой зелеными трупными пятнами коленки. Елки росли густо по самому краю площадки для занятий верховой ездой. Ветки их заходили далеко за границу, поэтому приходилось либо смотреть на холку лошади, вжимая голову в плечи, либо любоваться на елки, украшенные разрубленными на части человеческими телами.

– Вот почему у всадников были такие хмурые лица! – догадалась Геля с опозданием.

Может, кому-то такое и нравилось, но это было удовольствием не для Гели. Не прошло и десяти минут, как она почувствовала, как ее лицо принимает такое же мрачное выражение и ей начинает отчаянно хотеться, чтобы катание завершилось, и можно было бы поскорее удрать отсюда. Имелось в виду не только с катания, но и вообще из всего этого «Королевства злых сказок».

И лишь мысль о том, что ей все же не придется ночевать сегодня в номере, густо заселенном вампирами, поддерживала Ангелину от окончательного бегства с базы отдыха под говорящим само за себя названием. Но Геля даже не подозревала, что страшная сказка как для нее лично, так и для ее друзей уже началась, и что все они стали отныне ее героями, и что назад никому из них пути уже не было.

Глава 3

За обедом коллегам было о чем поговорить. Помимо обычных тем для разговора появилась еще одна, самая животрепещущая.

– Где были глаза у Димы, когда он нас сюда заселял?

– Лучше спросить, где была его голова!

– Нет, а мне кажется, что он и сам не знал толком, что тут будет.

– Точно-точно! Помните, какой у него был ошарашенный вид, когда он вышел встречать нас с автобуса? Он и сам был в шоке от того, куда попал. Но ради нас сделал вид, будто бы все в порядке.

– Но как же так? Почему так получилось?

– У Верочки надо спросить. Она должна быть в курсе. Последние дни она от Димы не отлипала. Все о чем-то шепталась с ним. Уверен, что они обсуждали нашу поездку.

– Нет, Верочка сама в шоке. Когда ей показали ее номер, она долго плакала. Не хотела в нем оставаться.

– Почему?

– Он выглядит, как медвежья берлога. И в ней стоят медведи в натуральную величину, но не наши симпатичные топтыжки, а жуткие зубастые и когтистые гризли. И у них внутри механизм, так что они периодически рычат и интересуются, можно ли уже съесть маленькую девочку, оказавшуюся у них в доме. Верочке, которая у нас маленького роста и похожа на девочку, такое соседство совсем не понравилось.

– Она даже бегала и просила себе другой номер. Но ей в этом отказали, свободных номеров нет.

– Я знаю, что с ней в итоге согласилась поменяться Галька-вертихвостка. Сказала, что ее номер еще хуже. Но я к ней заходила, у нее вполне симпатично. Разве что в душевой кукла-русалка сидит, мыться мешает. Стены в номере чешуей отделаны – серебряной и голубой. И еще рыбой там почему-то пахнет.

– Рыбой пахнет, потому что внизу искусственный бассейн, где держат форель и карпов.

– Запах свежей рыбы – это даже приятно.

– А номер Верочки над кухней. Вот там, должно быть, и впрямь пахнет.

– И променять свой русалочий номер на берлогу Галка решила потому, что хочет подлизаться к Верочке.

– И зачем ей это?

– Ну как же! Галка уже сколько времени по нашему боссу сохнет. И все без толку. Дима над ней только смеется.

– А Верочка при чем?

– А Верочка – это теперь его правая рука, у Димы с ней неформальные отношения.

– Еще бы! Лучшая подружка жены.

– Вот Галка и рассчитывает, что через Верочку сможет стать ближе к Диме.

– Аферистка!

– Ничего у нее не получится! Верочка крепко предана семье своей подруги. Она никогда не станет помогать Галке, когда каждому известно, что Галка спит и видит, как бы ей занять место Тани.

– Или хотя бы прежней его пассии – Алёнки!

– Не поминай ее имя вслух. Особенно при Тане.

– Так Алёнка еще до нее была. Чего Тане дергаться?

– Все равно. Потом Дима ее к себе на работу взял, и Тане это совсем не понравилось.

– Кому понравится, когда муж бывшую любовницу к себе вновь приближает.

– Да не приближал он ее! Просто пожалел. Без его поддержки Алёнка бы загнулась. Это у нас он ей разрабатывать и возглавлять рекламную программу разрешил. Тут Алёнке и почет достался, и деньги хорошие. А она вон как себя показала.

– Правильно, что Дима ее выставил.

– Где она теперь?

– Я слышала, в какой-то задрипанной турфирме работает, народу горящие туры впаривает.

– Уж не Алёнка ли нас в эту зловещую сказку отправила?

– Выдумаешь тоже! При чем тут она?

Геля прислушивалась к разговору и одновременно жевала. На обед ей удалось подыскать себе вполне сносные котлеты, которые позиционировались как рубленые драконьи потроха, но сильно напоминали говядину. К ним полагался салат из диких трав, в котором преобладала черемша. После того как Геле удалось избавиться от своего вампирского питомника и перебраться в сравнительно спокойный номер Людочки, она заметно повеселела. Новый номер ей положительно нравился. В нем была самая обычная кровать и душевая без всяких особых фантазий. Подумаешь, всего-то и дел, что стены в душевой были расписаны гоблинами верхом на орках. Конечно, небольшое удовольствие мыться нагишом, когда на тебя пялится какой-то урод верхом на еще более уродливой зверюге. Но зато в душевой было нормальное освещение без всяких там искореженных пытками тел. А в комнате за исключением ковра в виде еще одного монстра ничего отвратительного вовсе не было. И хотя идея Гели свернуть монстра в рулон и задвинуть в дальний угол провалилась на корню, настроение у Гели все равно улучшилось.

После обеда продолжились соревнования между молодыми айтишниками. Сегодня на кону стояла премия в сто тысяч. А взломать требовалось банкомат. В принципе ничего сложного в такой работе не было. У них в офисе стояло сразу несколько похожих банкоматов, на которых тренировались молодые технические специалисты. Банк выдвигал свои защитные программы, а ребятам Димы эти программы требовалось обойти и доказать, что их товар куда более современный и выше качеством и поэтому покупать нужно именно его.

Со стороны в этих соревнованиях ничего интересного не было. Сидят себе ребята, смотрят в компьютеры, и вроде бы ничего не происходит. Напряженная работа кипит лишь у них в головах, но ее непосвященному человеку не видно. Но Геля понимала, для дела Диме были нужны лишь эти ребята. А всех прочих он пригласил просто по широте своей души. Дима был человек-праздник, он любил, когда вокруг шумно и весело, поэтому и созвал своих сотрудников в это место, которое, конечно, было очень оригинальным, хотя и пугающим одновременно. Но если не зацикливаться на всех этих страшилках, то тут очень даже ничего.

Во время прогулки Геля наткнулась на интересную парочку. Это была Верочка с Катериной. Та самая Катерина, которая «отжала» у Гели ее номер. Впрочем, Геля из любопытства уже наведалась к Катерине, увидела там сочащиеся слизью и покрытые плесенью стены со свисающей отовсюду паутиной, густо кишащей вполне натурально выглядящими пауками, и нашла, что даже ее прежние вампиры и искореженные рабы были очень даже ничего.

И все же Геля не могла отвести глаз от этих двоих. Видеть их вместе было весьма странно, потому что в обычное время эти двое друг друга недолюбливали и всячески старались свести контакты к минимуму.

Катерина Белогорцева была одной из старейших сотрудниц, она начинала дело вместе с Димой еще двадцать лет назад. Более преданного ему человека Геля не могла себе представить. И ей было даже странно, как это Верочка не смогла до сих пор найти общего языка с Катериной. Вроде бы обе близки к начальству, могли бы дружить между собой. Но почему-то всегда разговоры этих двух женщин заканчивались ссорами.

И сейчас Геля не могла придумать ни одной темы, которая заставила бы этих двоих так по-дружески прогуливаться рядом. Но так как Геле самой нужно было поговорить с Верочкой, то она пошла следом. Нет, она не собиралась подслушивать, даже мыслей таких у нее не было, но…

Но разговор у двух женщин велся на повышенных тонах, и Геля внезапно услышала:

– Нет! Нет! И еще раз нет!

Это кричала Верочка. И вид у нее был возмущенный до крайности.

– Не так все было! Нет! Что ты придумываешь?

Она даже отскочила от Катерины, до такой степени была возмущена.

– Вот ты значит, какая! Подольститься ко мне захотела! Правду выяснить! А я тебе скажу, что будет! Не выгорит у вас ничегошеньки! Дима и не таких еще крутил!

Катерина тоже остановилась и смотрела на Верочку очень враждебно.

– Значит, не хочешь искупить содеянное? А ведь тебе Господь дает для этого отличный шанс.

– Я ничего плохого никому не делала! Всегда за правду боролась! Мне каяться не в чем!

– Ты лучше вспомни Петра Никодимовича!

Верочка замолчала, и Катерина усмехнулась. Но невеселая это была ее усмешка.

– Что замолчала? Вспомнила?

Верочка сделала шаг назад. Она прижимала руки к груди, словно бы ей внезапно стало холодно или трудно дышать.

– Откуда… Откуда ты узнала?

– От старухи Изергиль правда свет увидела.

И снова кривая усмешка.

– Помнишь еще такую?

– Она же умерла, – едва слышно пробормотала Верочка.

– Это ты знаешь. А откуда? Ты же с ней к тому времени уже не общалась. Что надо вы из старухи вытянули, а потом поминай, как звали. Даже на похороны не пришли.

– Я ничего такого не делала, я не виновата, что так получилось!

– Так ли уж и не виновата? А откуда тогда знаешь, что старуха померла? Уж не потому ли, что сами вы бабку к праотцам и спровадили? Ты и твоя подружка-тихоня!

Верочка отшатнулась еще дальше.

– Ты что говоришь-то? Грех какой!

– Про грех вспомнила! Ты бы лучше про него думала, когда к доктору Карапетянову бегала. Вот тогда грех был, так грех.

Верочка стала совсем бледной. Кажется, каждое слово Катерины впивалось ей прямо в душу. А Катерина на нее надвигалась, неумолимая и величественная, словно сама Немезида.

– Гадина ты! Не жить тебе счастливо! Попомни мое слово, скоро от собственной злости и жадности загнешься! Вот уже желтая вся стала, видать скоро конец твой!

Верочка и впрямь как-то пожелтела. От злости, должно быть. И какое-то время Геле казалось, что Верочка, несмотря на малый свой рост, сейчас вцепится Катерине в волосы. Но она сдержалась и вместо этого резко повернулась и бросилась бежать прочь. Катерина сделала движение, словно хотела схватить Верочку. Даже руку протянула ей вслед. Но затем передумала. Рука упала вдоль тела. А сама Катерина, пошатываясь, подошла к скамье и буквально рухнула на нее. Страхолюдные грифончики, в виде которых были сделаны подлокотники, прямо содрогнулись под ее весом.

Несмотря на то что поле боя и победа остались за Катериной, это далось ей нелегко. Женщина так тяжело дышала, что своим дыханием заглушала все вокруг. И лицо у нее стало красным, а щеки те и вовсе алели, словно две крупных помидорины. Геле даже стало страшно за нее. Все-таки Катерина была уже немолода, пятый десяток бабе пошел. Да и телосложение у нее было такое, кровь с молоком. И вот теперь Геля боялась, как бы эта кровь не бросилась Катерине в голову.

И Геля поспешила к женщине:

– С тобой все в порядке?

Катерина не ответила. Она молча копалась в своей сумочке.

– Помощь нужна?

Катерина нашла какие-то таблетки и вытряхнула две штучки на ладонь.

– Вода есть? – хрипло спросила она.

Вода у Гели была с собой. Катерина выхватила у нее бутылочку и жадно выхлебала ее всю до капли. Таблетки она закинула в рот и тщательно разжевала. Постепенно краснота с ее лица ушла. То ли вода оказала свое целебное действие, то ли таблетки помогли.

– Я издалека видела, что вы с Верочкой опять сцепились. Чего вы поделить все не можете?

– Сука она.

– Кто? – удивилась Геля. – Верочка? Да нет, нормальная.

– Это ты у нас ненормальная. Блаженная ты, Геля! Уж на что я молюсь усердно, а в доброте ты меня переплюнула. Во всех-то ты одни положительные качества видишь. Даже такую пройду, как эта Верочка, обелить пытаешься. А ведь на ней ни одного белого пятна нету. Если бы ты про нее знала столько, сколько я знаю, ты бы ее… Даже слов таких нету, как бы ты ее запрезирала!

– Да за что же?

– А за то, что она мать свою в гроб вогнала. И бабку! Да еще и брата своего изничтожила.

Катерина мрачно смотрела на Гелю, а та прижала руку к губам.

– Не может быть!

– Может!

– Почему же Верочка тогда на свободе?

– Хитрая очень. Доказательств против нее у полиции не нашлось. Но я точно знаю, она это сделала. Да и она сама свою вину чувствует. Видела, как она от меня драпанула?

Геля кивнула. Паническое бегство Верочки заставило ее поверить словам Катерины. Видимо, была толика правды в тех обвинениях, которыми та сыпала, иначе не умчалась бы Верочка от нее сломя голову.

– Так надо Таню предупредить. И Диму! Они должны знать, с кем имеют дело.

– Дима не поверит. Еще бы! Лучшая подруга жены. Нет, не поверит. А Таня… Сдается мне, что и сама Танька из того же теста слеплена. Недаром говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Танька сама чистенькой казаться хочет, всю грязную работу за нее Верочка делает. А вот выгоду Таня пожинает. Она еще хитрей Верочки, если хочешь знать мое мнение.

– Как же Дима с такой живет?

– А потому и живет, что и сам с гнильцой.

– Ну, это ты уж брось!

Но Катерина не позволила себя переубедить.

– Не знаешь, так и молчи!

И поднявшись, она пошла прочь. А когда Геля пыталась ее догнать, грубо прекратила разговор.

– Попомни мое слово, отольются Верочке чужие слезки. Бог все видит! Скоро уже час расплаты! Скоро! Иди! И когда услышишь, что Верочке кирпич на голову упал, то знай, это не просто так произошло, а как расплата за все ее злые дела.

Геля вернулась к себе в номер, потрясенная всем услышанным, и легла в кровать, чувствуя себя совершенно больной. Позвонил муж, который был в деревне у своего отца. Он сразу по голосу понял, что у жены дела обстоят не совсем ладно.

– Вроде бы отдыхать ехала. Что случилось-то?

Геля не любила тайн, так что изложила мужу разговор с Катериной.

– Катерина – это такая громоздкая дама? На глыбу смахивает?

– Да, это она.

– А Верочка – это такая мелкая егоза, что всюду свой нос сует?

– Правильно.

– Битва Давида с Голиафом. Помнишь, кто там победил?

– Я бы поостереглась делать ставки. У Катерины есть против Верочки какой-то камень за пазухой. И если я правильно все поняла, там даже не один.

– Главное, ты в это дело не суйся. Без тебя разберутся.

Ангелина обещала мужу, что будет паинькой. И немного успокоенная тем, что есть в этом мире человек, которому ее судьба не безразлична, повернулась на другой бок и заснула. Проснулась она уже вечером. Сперва испугалась, что проспала ужин, но потом услышала голоса под окном и поняла, что народ еще только подтягивается к ресторану. Имелось время, чтобы прихорошиться, чем Геля и занялась.

Она взяла с собой три вечерних наряда, которые намеревалась в этой поездке выгулять и выпустить в свет. А то совсем безобразие, такие красивые вещи, и висят в шкафу, где их никто не видит. Просто возмутительно! Оскорбительно для модельеров и людей, их сшивших.

– Общество надо радовать хотя бы своей красотой.

И приняв такое решение, Геля принялась усердно наводить марафет. Наложила вечерний макияж, который неожиданно получился у нее на редкость удачным. И глаза выразительными сделались, и кожа нежной и матовой, и губы соблазнительными, хоть их целуй. Волосы у Гели были прямыми, но зато их было много. Из них получился превосходный тяжелый узел на макушке, куда Геля воткнула три перламутровые шпильки, привезенные ей мужем из Вьетнама. Такой макияж и такая прическа идеально подходили к любому из нарядов Ангелины. И в одном нижнем белье она застыла перед разложенными на кровати платьями.

– Какое же выбрать?

Нежно-розовое с кружевами было просто восхитительно, но никак не подходило к сегодняшнему настроению Ангелины. А оно у нее почему-то было по-прежнему тревожное. Ей казалось, что совсем рядом с ней непременно и в самое ближайшее время должно случиться что-то плохое. К такому настроению подходило второе платье из серебристой парчи с черными узорами. Но оно было с длинными рукавами и глухим воротником. А погода на улице стояла совсем теплая. Вряд ли такое платье годилось. В нем можно было сомлеть.

– И что остается?

А оставалось платье цвета старой слоновой кости, которое было богато украшено шелковой вышивкой. У него были рукава три четверти, но оно было сшито из воздушной ткани, свободно колышущейся и создающей легкий ветерок. Очень красивое платье, к которому у Гели были янтарные бусы цвета густого засахарившегося меда, подарок ее бабушки. Бусы были поистине шикарными, их можно было обмотать вокруг шеи хоть два, хоть три раза. Они казались несколько громоздкими, но зато так восхитительно ласкали кожу. На ноги Геля надела черные туфли, которые были классикой и годились ко всем трем платьям. Сбоку Геля прицепила на туфельки две крохотные бабочки из янтаря, которые опять же дополнили картину.

К розовому платью у Гели были припасены для украшения розочки из стразов, а к серебристому симпатичные серебристые звездочки. Геля была женщиной разумной и покупать туфли и сумочку к каждому новому платью не собиралась. Все хорошо в меру, знаете ли.

Кинув в зеркало последний взгляд, Геля осталась довольна своим отражением. Она улыбнулась и помахала ему рукой, а потом не удержалась и послала еще и воздушный поцелуй. Отражение не осталось в долгу. И расстались они очень даже довольные друг другом.

В ресторане было уже полно народу. Играла приятная музыка. И что особенно радовало, на этот раз обошлось без излюбленных владельцами базы ужастиков. Ну, почти. Разве что с потолка свисали гирлянды сушеных летучих мышей, да на стеклах были изображены сказочные персонажи с метлами или на драконах, и еще музыкальные инструменты были украшены паутиной и какими-то жуткими картинами-наклейками, да сами музыканты играли в масках монстров. Вот, собственно говоря, и все.

– Похоже, я начинаю потихоньку привыкать, – с радостью отметила Геля. – Если ничего хуже не случится, то отдых вполне удался!

Геля не опасалась, что останется без компании. Все-таки среди айтишников мужчин гораздо больше, чем женщин. Неохота женщинам пахать эту ниву, да и мозги у них устроены иначе. Геля была уверена, даже заявись она в брюках и футболке, у нее и так не было бы отбоя от кавалеров. А уж когда она явилась такой красавицей… Не прошло и нескольких секунд, Геля даже не успела толком оглядеться, как возле нее уже образовалась компания из молодых и не очень молодых мужчин, каждый из которых желал с ней пообщаться.

– Какая ты красавица!

– Мы даже не подозревали, что ты такая.

– Садись за наш столик.

– Нет, за наш!

Геля никого не хотела обижать. Она ко всем своим коллегам мужчинам относилась ровно. У нее есть муж, и об этом она всегда помнила. Но немножко поболтать, почему бы и нет? В этом ничего плохого. И можно немножко пофлиртовать. Мужчинам будет приятно, они почувствуют себя нужными и востребованными, а ей все-таки тренировка. Так она и сидела в окружении сразу пятерых кавалеров, с бокалом мартини и тарелкой, на которой красовались кусочки белого хлеба с черной икрой. Вообще, как заметила Геля, все выставленные блюда были либо покрыты глазурью из темного шоколада, либо выставлялись на салфетках черного цвета, либо имели в своем оформлении какой-нибудь элемент декора обязательно черного цвета.

– В этом месте хорошо Хэллоуин отмечать или Вальпургиеву ночь праздновать. Наверное, в эти дни владельцы гребут такие деньжищи, что потом все оставшееся время декор уже не меняют.

– Зачем менять, если это приносит доход?

– В Питере был клуб, где каждые выходные отмечали Новый год, – вспомнила Геля. – Стояла елка. В полночь звучало поздравление президента. За счет заведения разносили шампанское. Конфетти, оливье. Мы отмечали Новый год в апреле и нам с друзьями понравилось.

– Чего не скажешь про это место.

– Правда, оно жуткое?

– Как у тебя в комнате? У всех нас просто жуть полнейшая.

Геля собиралась объяснить, что у нее как раз все очень прилично, благодаря тому, что она уступила свой номер руководителя подчиненной и ее сестре, но промолчала. Людочка тоже присутствовала в ресторане. И с ней была девушка, очень похожая на нее, но куда менее яркая и сочная. Казалось, все краски жизни достались из двух сестер старшей. Младшая унаследовала лишь изящную фигуру и большие выразительные глаза. Но кто там разглядит в полумраке эти глаза! Ренат и не думал смотреть на предложенную ему «невесту», несмотря на все усилия Людочки и, прямо сказать, острую нехватку других партнерш. Да и то правда, одета девушка была очень скромно. Ну, прямо очень.

Подозвав Людочку к себе поближе, Геля спросила:

– Ты что же свою сестру для праздника совсем не приодела?

– Во что? – прошептала Людочка в ответ. – Я только для себя вещи взяла. А эта дуреха не догадалась захватить с собой что-нибудь понаряднее.

– Тогда подзови ее и пойдемте со мной.

Уже подходя к номеру, они столкнулись с Димой, который шел к ресторану в сопровождении Тани и Верочки. Последняя уже оправилась от своего потрясения, выглядела вполне нормально и ничем не напоминала ту затравленную обозленную дикую кошку, которую случилось наблюдать Геле сегодня.

Дима приветливо улыбнулся им. Пожал руку Людочкиной сестре. И спросил:

– Куда идете?

Людочка с сестрой молчали. Не знали, как Дима отнесется к тому, что они выселили руководительницу, а сами заняли ее номер.

– Девочки позвали меня к себе, хотят показать мне кое-что.

– Скоро начнется программа. Будут конкурсы и призы.

– Мы успеем.

– Мы придем.

Дима кивнул им и уплыл дальше, навстречу восторженным голосам и смеху. Да, это он любил. Быть в центре внимания, быть любимым, быть обожаемым. А кто, положа руку на сердце, этого не любит?

Взглянув им вслед, Геля заметила, что Верочка как-то странно приволакивает ногу. Как будто бы она у нее затекла или Верочке только что всадили в заднюю часть хороший шприц с раствором. И невольно Геля задалась вопросом: что у нее с ногой?

– Пошли скорее, – поторопили Гелю девушки. – А то и впрямь опоздаем.

Из двух предложенных платьев сестре Людочки больше подошло розовое. Геля сама накрасила девушку, постаравшись максимально улучшить небогатый арсенал, данный той природой. Тон наложила поярче. Губы обвела мастикой, чтобы придать их объем и соблазнительную пухлость. Волосы у девушки тоже оказались не ахти, тусклые и редкие. Что с такими делать, Геля даже не представляла. Но тут ее взгляд упал на висящую на стене картину, вышитую нитками. У бредущего по лесу лешего была такая густая борода из ниток, что грех было ею не воспользоваться. Мгновение и Геля уже чекрыжила бороду своими маникюрными ножничками.

– Ой, что вы делаете! Вас же заругают. Испортили имущество.

– Уверена, что они этого даже не заметят, – отмахнулась Геля. – И вообще, тут все вокруг такое страшное, что хуже уже не будет.

– Вы тоже так думаете? – обрадовалась девушка. – А у меня прямо мороз по коже пробежал, когда я сюда приехала. Стою и думаю, заходить или удрать? А тут Люда звонит. Спрашивает, ты приехала? Да еще так строго говорит. Ну, я и сказала, что приехала. Такого страху натерпелась, пока Люду ждала. Смеркалось уже, я стою, лес вокруг шумит. Вдруг откуда ни возьмись, появляются два человека и обсуждают, как они вдвоем какого-то беднягу завалили. Меня увидели, замолчали. А я стою ни жива ни мертва. Все, думаю, теперь они и меня прикончат.

– Тебя за что?

– Вроде как я теперь свидетельница. Разговор их слышала. И лица видела.

– И узнать сможешь?

– Могу. Очень даже запросто.

– А кого именно они убили? И за что?

– Нет, этого они не говорили. Хвастались больше, как один ему башку размозжил, а другой ноги переломал. И главное дело, спокойно так это между собой обсуждали. Будто бы для них это самое обыденное дело – человека убить.

– Это какая-то ошибка.

– Ой, как же мне страшно! Вот я платье ваше надела, красивое оно, а про себя стою и все время думаю, зачем мне это платье, если жить мне, может быть, осталось всего несколько минуточек.

И губы у девушки задрожали.

– Людка, пообещай, что тогда моего пацана себе возьмешь.

Люда в восторг от такого предложения отнюдь не пришла и самым строгим голосом запретила своей сестре даже думать о смерти.

– Я тебя пригласила в приличное общество, среди нас убийц нету!

Судя по выражению лица сестры, она в этом очень сильно сомневалась. Геля не знала, смеяться ей или пугаться. И в итоге решила, что лучше побыть одной, привести мысли в порядок.

– Вы идите, девочки, а я через минутку вас догоню.

Девушки поспешили обратно в ресторан, и Геля услышала, что на улице они снова столкнулись с кем-то из сотрудников. Но с кем именно девушки пошли в ресторан, Геля так и не разобрала. Она позвонила мужу, предупредила, что идет на развлекательный вечер, и что у нее все в порядке. Муж пожелал ей хорошо провести время. Голос у него был утомленный. За целый день муж наработался в огороде, помогая деду копать поле под картошку. Несмотря на то что прилавки магазинов ломились от привозных товаров, дед упрямо хранил верность родному урожаю.

Ничего не скажешь, и морковка у него урождалась отменно сладкой, и тыква была такой, что не сравнить с магазинной. И даже простецкие кабачки, в которых вообще кроме клетчатки да воды, считай, и нет ничего, у деда получались совсем другого вкуса, чем магазинные. Про огурцы и говорить нечего. Хрустящие да пупырчатые, они были хороши и в засолке, и в маринаде, и так с солью да укропчиком. Единственное, в чем дед чувствовал себя ущемленным, так это в урожаях заветной его ягоды – клубничка никак не хотела давать хозяину богатый урожай. И поэтому дед отрывался на другом, сажал черешню, голубику и жимолость. Видимо, надеялся, что капризница увидит, как стараются новенькие, образумится и начнет уже наконец радовать его своими крупными и красными ягодками.

Поговорив с мужем, Геля сразу почувствовала прилив бодрости. И весело напевая, вышла из номера. На улице уже совсем стемнело. Луны не было видно, звезд тоже. И когда Геля пошла по извилистой дорожке, путь ей освещали разве что фонарики в форме черепов. В сочетании со скамейками в форме скелетов, также мерцающими загадочным потусторонним светом, это производило сильное впечатление. Гелю все сильней била дрожь. И она то и дело прибавляла шагу, чтобы поскорей добраться туда, где свет, где люди, где звучит музыка и слышен звонкий смех.

– Мне не страшно! – уговаривала она себя. – Я не боюсь! Ничуточки не боюсь!

Но ей все равно было страшно. И она ужасно изрядно боялась. Может быть, поэтому ей и померещилась большая черная тень, мелькнувшая между домиками. Геля заметила ее краем глаза, но поворачивать голову не стала. Если там кто-то есть, то лучше пусть он не знает, что Геля его тоже видела. Может, тогда он позволит пройти ей дальше. А почему он? Может быть, она? Или вовсе оно? И Геля, сама удивляясь себе, пустилась бежать. На каблуках и по выложенной булыжником дорожке бежать было неудобно, но Гелю это не останавливало. Подхватив свои пышные юбки, она летела так, что ветер свистел у нее в ушах.

Ей показалось, что темная тень бросилась за ней вдогонку. И Геля прибавила ходу, каждую минуту рискуя споткнуться и упасть. Что с ней будет тогда, она предпочитала не думать. Темная тень ощущалась совсем рядом, но все же близко не совалась. Геле показалось, что иногда она видит что-то алое, а иногда мелькало что-то рыжее. Но лишь оказавшись в освещенном круге площадки перед рестораном, Геля остановилась. Тут она перевела дух и оглянулась. Ей показалось, что на границе тьмы и света кто-то стоит. Она пригляделась. Вроде бы женщина. Вроде бы знакомая. Но откуда? Геля моргнула, а когда вновь открыла глаза, женщина уже исчезла.

– Показалось.

Больше ей по дороге никто не встретился, все были уже в ресторане.

Глава 4

Праздник был в самом разгаре, когда Геля вновь оказалась в помещении. Она с удовольствием отметила, что новое розовое платье пришлось ее молоденькой протеже как нельзя более кстати. Та порхала в нем по залу, словно мотылек. Все-таки как много значит для девушки красивое платье! Геля с удовлетворением отметила, что теперь возле Людочки и ее сестры кружат сразу несколько кавалеров. И кружили они главным образом возле сестрички. Даже Ренат вышел из своего задумчивого состояния и уже несколько раз взглянул в ту сторону, где сидели сестры со своими кавалерами. А когда объявили конкурсы, Ренат поднялся со своего места и постарался встать таким образом, чтобы быть поближе к сестричкам.

– Отлично. Кажется, дело уже на мази.

Конкурсы вызвали большой энтузиазм у молодежи, которой не терпелось показать себя. И даже некоторые из старшего поколения, разгорячившись от коктейлей с «кровью дракона», тянули жребий, кому первому рисовать вслепую, и кто встанет за какую команду по перетягиванию каната. Такие добрые старые конкурсы перемежались шутками ведущего и танцами.

Геля в конкурсах не участвовала. У нее было занятие поинтересней. Она наблюдала. Определенно, сегодня с ее коллегами творилось что-то странное. Все были взбудоражены и разгорячены праздником – это понятно. Но присутствовало в воздухе еще какое-то неуловимое напряжение, которое заставляло руки холодеть, а сердце биться чаще. Достаточно было обратить внимание, какие взгляды метала Катерина на Верочку. И как угрюмо косилась Галина на Таню, явно считая ее своей соперницей. Все женщины заняли места в разных частях ресторана, но витавшие между ними флюиды заряжали воздух напряжением.

Один Дима, казалось, ничего не замечал. Он был весел и обаятелен. Расточал улыбки клиентам, комплименты их женщинам, тонко шутил с коллегами и, как обычно, был центром всего праздника. А четверо мегер кружили вокруг него, как львицы, готовясь к схватке и лишь выжидая удобного случая, чтобы напасть одна на другую.

«Что-то должно произойти, – решила Геля. – Не может не произойти».

Она видела, что ни конкурсы, ни старания ведущего, ни выкрутасы выступающих артистов не привлекали к себе внимание этих дам. Они были нацелены на схватку, в которой должны были выступить все четверо. Но кто против кого?

– Геля, можно тебя на минуточку?

Обернувшись, Геля увидела их генерального. Это был солидный обаятельный дядька, на которого к тому же всегда можно было положиться. Он был усат, бородат и осанист. Никогда не выходил из себя. Всегда знал, что и когда нужно делать. Одним словом, самый надежный товарищ, какого только можно себе пожелать. Геле он был всегда очень симпатичен. С того самого первого дня, когда она пришла работать к Диме в компанию, но получила от директора лишь самые общие указания насчет своих должностных обязанностей. А вот дотошно и толково разъяснил ей, что требуется делать, именно генеральный. Если к Диме, несмотря на весь его блеск, у Гели было множество мелких претензий, то генерального она не могла упрекнуть ни в чем. Идеальный коллега, идеальный семьянин, идеальный мужчина, несмотря на десяток-другой килограммов лишнего веса.

– Мне кажется, что Таня сегодня выглядит какой-то взволнованной, я бы даже сказал, нервной.

Все-таки при всех своих достоинствах генеральный был всего лишь мужчиной и многих вещей не понимал.

Геля поспешила ему объяснить:

– Еще бы Тане не нервничать. Ее со всех сторон окружают акулы, мечтающие отхватить кусок ее мужа, а по возможности, и всего целиком. Стоит взглянуть на Галину. Эта прямо нацелилась захомутать Диму. Да и остальные девчонки своего не упустят, дай им только шанс.

– Дима не станет глупить.

– Ты лучше моего знаешь, что все может случиться. И что тогда делать Тане? Рядом с ней никого. Родителей у Тани нет. Родители Димы тоже уже в лучшем из миров. К кому она обратится за помощью? Не к кому!

– А как же Верочка?

– А верная Верочка оказалась замешанной в каких-то темных делишках, оглашение которых грозит ей тюрьмой.

И Геля выложила генеральному все, что ей удалось сегодня узнать от Катерины. Тот слушал, потирал покатый лоб и хмурился.

– Можешь мне поверить, что уже к концу сегодняшнего дня у нас будет первая жертва.

– Не слишком ли ты сгущаешь краски?

– Спроси у Катерины сам, что она думает про Верочку.

Генеральный взглянул на Катерину, но что-то в ее грозном облике заставило его повременить с расспросами.

И вместо этого он сказал:

– Мне это не нравится.

– А мне, думаешь, нравится? Только поделать мы ничего не можем.

– Почему? – возразил генеральный. – Мне кажется…

Увы, ему так и не суждено было произнести свою мысль вслух, а Геле ее услышать, потому что как раз в этот миг раздался чей-то крик. Он был женский, истошный и громкий.

– Помогите! Ей плохо! Она умирает!

Генеральный подпрыгнул на месте, с каким-то испугом взглянув на Гелю. Похоже, он не ожидал, что ее мрачные прогнозы сбудутся так быстро. А сама Геля, очень своевременно вспомнив совет любимого мужа держаться как можно дальше от любой заварушки, тут же кинулась в сторону, откуда прозвучал крик.

Кричала девочка из бухгалтерии. Но указывала она на чье-то тело, корчащееся на полу. Одного взгляда Геле хватило, чтобы понять, что несчастье случилось с Верочкой. Та лежала на полу и судорожно сучила ногами. Глаза у нее выпучились, а тело скрючилось. Неподалеку от нее лежал бокал для шампанского, из которого на пол вылились остатки жидкости. Видимо, падая, Верочка выронила свой бокал из рук.

– О-о-о! – кричала она все громче. – Как больно!

Вокруг Верочки суетились официанты. Стоящие поблизости коллеги испуганно жались по стенкам. Но очень многие, не слыша криков Верочки и не подозревая о случившемся, продолжали танцевать и веселиться под музыку.

– Помогите! – стонала несчастная. – Вызовите врачей!

Геля подошла ближе. Лицо Верочки было бледным, на лбу выступил пот. Изо рта девушки пузырями текла слюна.

– Не понимаю, что с ней произошло, – сказала Людочка, оказавшаяся поблизости. – Мы с ребятами сидели за соседним столом. Вдруг слышим, кричат. Подбежали, а она вот…

– С кем она сидела?

– Как обычно, с Таней.

Геля подобралась поближе к супруге босса.

– Что произошло?

– Не знаю. Мы сидели, пили шампанское. Вдруг Верочка закричала и схватилась за живот. А потом упала.

– Может, язва? Или колика?

– Со здоровьем у нее полный порядок. Разве что отравилась той дрянью, которой нас тут пичкают.

Геля взглянула на тарелки, стоящие на столе у Димы. В них лежало неаппетитное черное месиво. Лично сама Геля ограничилась крохотными черными пирожками, цвет которых был обусловлен мукой из черемухи. На вкус они были вполне съедобными и оказались начиненными нежнейшим сливочным сыром с чуть сладковатым привкусом. Но кто может гарантировать, что и остальная поданная гостям провизия была высочайшего качества? Вдруг сюда затесалась испорченная рыба или просроченное шампанское?

К этому времени разыскали Диму. Он едва взглянул на Верочку и велел:

– Вынесем ее на воздух. И ей хорошо будет, ее ветерком обдует, и остальным она не помешает веселиться дальше.

Пока Верочку несли через зал, люди почти не обращали на это внимания. Она уже не стонала. И все непосвященные, наверное, решили, что Верочка просто перебрала чуток. Такое с любым может приключиться. Совсем не тот случай, чтобы зацикливаться и портить себе любимым праздник.

На улице Верочке сперва стало лучше. Было видно, что она старается сдерживать стоны, но они все равно вырывались из ее сомкнутых губ.

– Ой, как же больно!

А потом Верочку вырвало какой-то отвратительной черной массой.

– Фу!

И большую часть сочувствующих как ветром сдуло. Геля с радостью отметила, что их генеральный остался. Саша, он такой, он бы никогда не оставил своих друзей в трудную минуту.

– Принесите теплой воды с марганцовкой. Если это отравление, ей надо как можно больше пить.

Воду принесли. Верочка послушно пила, и ее снова тошнило. Хорошо еще, что с каждым разом ее тошнило все чище и чище, пока наружу не стала выливаться просто вода. Геля прикинула, что за все время в бедную Верочку залили не меньше пяти литров. И столько же вышло из нее наружу. Похоже, что никогда еще Верочка не была такой чистой изнутри.

Наконец, приехали врачи. Они смерили Верочке давление, оказавшееся очень низким. Послушали сердечные ритмы, которые оказались неритмичными. Пощупали кожу, которая оказалась холодной и влажной.

И вынесли решение:

– Пострадавшая нуждается в госпитализации.

– А то мы этого сами не поняли! За этим вас и вызывали!

Верочку увезли. Саша успел о чем-то пошушукаться с врачами, а потом с Гелей и вместе с остальными вернулся назад в ресторан. После всего пережитого Гелю изрядно трясло. То ли на улице замерзла, то ли сказывалось нервное напряжение, последнее было более вероятно. И она с благодарностью приняла от генерального бокал глинтвейна.

– Согревающее и бодрящее – это как раз то, что мне сейчас и нужно. Спасибо, Саша.

Саша – их генеральный – уже вовсю прихлебывал свой глинтвейн из высокой стеклянной кружки. Выглядел он задумчивым.

А потом сказал:

– Я побеседовал немного с врачами. Они говорят, что на обычное пищевое отравление категорически не похоже. Слишком быстро и резко проявились симптомы.

– И потом, она ведь ела все то же самое, что и остальные. Значит, и отравиться должны были еще как минимум несколько человек. А посмотри, все пляшут и ничего у них не болит.

– Хорошо, что не болит.

Саша отпил еще глоток и взглянул на Гелю:

– Ты знала, что такое может случиться.

– У меня было предчувствие, что кто-то желает зла Верочке.

– Кто-то! Говори уж прямо, зла ей желала Катерина.

– Кстати, ты ее не видел? – спохватилась Геля. – Где она?

Они стали озираться, но Катерины видно не было.

– Ее надо найти. Я хочу с ней поговорить.

Но ни среди танцующих, ни среди сидящих за столами, ни даже среди гуляющих под луной в саду, да, нашлись среди них и такие смельчаки, Катерины не обнаружилось.

– Странно. Я видела, как она еще совсем недавно сидела вон за тем столом.

Расспросили соседей Катерины по столику. Те объяснили, что часам к одиннадцати женщина стала зевать, а потом сказала, что хочет пойти и прилечь.

– И что?

– И ушла.

Получалось, что к тому времени, как неведомый яд подействовал на Верочку, ее обвинительница уже видела десятый сон. На всякий случай, они с Сашей прогулялись до номера, в котором жила Катерина, но на их деликатный стук никто не ответил, а стучать громче они побоялись. У них не было веских обвинений в адрес Катерины, а без них соваться к ней было рискованно. Разбуженная и разгневанная Катерина в выражениях бы не стеснялась. Нет, вызывать без нужды ее гнев никто не хотел.

– Завтра с ней поговорим. Никуда она от нас не денется.

– Я тоже хочу пойти к себе.

Саша галантно проводил Гелю до ее номера, чему она была очень рада. Сашу она не стеснялась. Ему она могла выдать свой секрет. И когда он с удивлением озирался по сторонам, пытаясь сообразить, почему одного из руководителей поселили в номер для простых смертных, она быстро объяснила причину своего решения.

– А-а-а… Так это с Людой ее сестра? Вот оно что. А я ломал голову, что за девушка такая симпатичная появилась.

Симпатичная? Геля почувствовала прилив гордости за себя. Все-таки вкус у нее что надо. Вот и Саша сразу же оценил ее усилия.

– Не знал, что у Людочки есть сестра.

– И Люда очень надеется, что удастся пристроить ее Ренату.

Саша был шокирован:

– Почему именно ему? Ренат ведь женат.

– Он развелся. Жена от него ушла.

– Жена ушла, но они до сих пор не разведены. Так что официально Ренат женат и для новых отношений не годится.

– Да? – растерялась Геля. – У меня другая информация.

Она была даже немного сердита на Людочку. Почему та все не проверила насчет Рената? Подставила теперь Гелю!

– К тому же я знаю, что Ренат до сих пор любит свою жену и мечтает, чтобы она к нему вернулась.

– А почему она ушла?

– Жена ушла от Рената потому, что круглая дура, – с досадой произнес Саша. – Она из разряда тех людей, которые хотят всего и сразу. Ренат старался изо всех сил, но заработать столько, чтобы удовлетворить запросы своей благоверной, он не может. Пока не может. Но через несколько лет вполне сможет. Девице надо было лишь немного подождать и не доставать мужика.

– Или самой заняться делом.

– Или это тоже. Но она выбрала другой путь. Пилила Рената до тех пор, пока он не сломался. И боюсь, что парень наделал глупостей, о которых скоро очень сильно пожалеет.

– О чем это ты?

– А в женихи для этой милой девочки у меня есть другой кандидат.

И Саша одобрительно кивнул Геле.

– Советую обратить внимание на Лёшу.

– Лёшу? Нашего стажера?

– Отличный парень. И куда способнее Рената. Можешь мне поверить, Лёша далеко пойдет.

– Но у девушки есть ребенок.

– Ничего. Лёшка детей любит. Он мне показывал фотографию своей крестницы. Очаровательная деваха трех лет, она явно без ума от своего крестного.

– Невесте негде жить. Родители ее назад не принимают после трех замужеств. А у сестры своя жизнь.

– Лёшка – коренной москвич. У него своя квартира. И родителей его я тоже знаю. Отличные ребята. Вот уж кто никогда не попрекнет невестку лишним замужеством.

– Ты так гладко все описываешь… А тебе чем так понравилась эта девушка?

– Главное, что она понравилась Лёшке.

– Серьезно?

Геля была удивлена тем, как все складывается. И больше всего ее изумлял энтузиазм их генерального. Ему-то какая нужда так трепыхаться за Лёшку? Впрочем, Саша он ведь такой, всегда и за всех думает.

– Лёшка уже взрослый совсем парень, а до сих пор не очень-то замечает, что происходит вокруг него. Весь в своем мире. Но сегодня он вынырнул из омута и поинтересовался у меня, кто эта девушка. Представляешь?

– Ну? Он просто спросил.

– Для Лёшки это уже равносильно признанию, что он ее любит. Он ее УВИДЕЛ, понимаешь?

– Понимаю.

– И даже если не Лёшка, то Ренат все равно не годится. В ближайшее время у него будут серьезные проблемы, так что ему будет не до новой женитьбы.

– Хорошо. Я подумаю насчет твоего предложения.

– Тогда спокойной ночи.

Оставшись одна, Геля тут же закрыла дверь изнутри. Окна она тоже проверила. Она не стала говорить Саше, но когда они шли к ее номеру, Геле снова померещилась какая-то тень. Почему не стала? Тень – это просто тень. Мало ли кому она может принадлежать. Совсем не нужно, чтобы Саша счел ее истеричкой, способной бояться какой-то там тени. И все же мысль об этой еще одной своей провожатой заставляла Гелю ежиться под одеялом. Она долго прислушивалась к каждому доносящемуся до нее звуку, но услышала лишь голоса расходящихся по своим номерам гуляк. Когда за стеной кто-то включил душ, Геля успокоилась окончательно. Теперь она была не одна, рядом были люди, а значит, никакая даже самая приставучая тень больше не была ей страшна.

На следующее утро за завтраком только и разговоров было, что о вчерашнем празднике. Надо сказать, что к завтраку выползли далеко не все. Некоторые предпочли провести утро в своих кроватях. Например, той же Катерины было не видать. А Геле очень хотелось поговорить с ней. Не было и Галины. А то, что не появилась Таня, было понятно.

– Они с Димой уехали чуть свет. Хотят проведать Верочку в больнице.

– Вроде бы ночью ей было совсем плохо.

– Вы себе не представляете насколько! Ее прямо выворачивало наизнанку!

– Врачи говорят, ее жизнь в сильной опасности.

– Они считают, что Верочку хотели отравить!

– Насмерть!

Геля слушала и лишь с недоумением головой качала. Как же быстро распространяются сплетни! И как разрастаются они при этом в размерах. Ничего подобного врачи вчера не говорили. Они лишь выразили догадку, что с состоянием Верочки не все ясно. Но когда и кто слышал, чтобы врачам все и сразу было бы ясно? От них и с полным обследованием на руках точного диагноза не добьешься, а уж так впопыхах никто из них выносить вердикт точно не будет.

В отсутствие главных персонажей завтрак прошел вяло. Перекусив пшенной кашей, поданной в волшебном горшочке, в котором каши не убавлялось, сколько бы ее оттуда ни брали, и подивившись в очередной раз фантазии декораторов, Геля пошла прогуляться. Сегодня ее ноги сами понесли в направлении домика, в котором остановилась Катерина. Дойдя до него, Геля стала прогуливаться взад и вперед в ожидании, когда появится сама хозяйка. Но время шло, а Катерина не выходила.

Зато появился Саша.

– Так я и знал, что найду тебя тут, – приветствовал он Гелю кивком. – Как Катерина? Еще не выходила?

– Спит.

– Для человека с нечистой совестью у нее на редкость крепкий сон. Отравила девчонку и дрыхнет, словно бы ни в чем не бывало.

– У тебя есть новости о Верочке?

– Я звонил Диме, они как раз сейчас у нее. Дима сказал, что назад они приедут уже вместе с полицией. Просил меня, чтобы я всех осторожно подготовил.

– Подготовил к чему?

– Полицейские будут задавать вопросы. В том числе и неудобные. Все-таки произошло покушение на убийство, так что сама понимаешь, легко мы не отделаемся.

– Верочку все-таки пытались отравить?

– Да. Токсин был растворен в шампанском, которое она пила. А поскольку Таня говорит, что шампанское им наливали из одной бутылки, но никто больше не пострадал, я делаю вывод, что яд был добавлен непосредственно в бокал бедной Верочки.

– Но кто мог пожелать ее отравить?!

Саша не ответил. Вместо этого он выразительно скосил глаза в сторону окон, за которыми обитала Катерина.

– Надо нам с тобой ее расспросить первыми. Еще до появления полиции.

– Предупредить хочешь?

– Катерина явно знает Верочку дольше нас всех. Пусть расскажет, что это за птица такая.

– Станет Катерина с нами откровенничать. Если это она отравила Верочку…

– Вот именно! – воскликнул Саша. – Ключевое слово тут «если». И лично мне сдается, что Катерина не из тех людей, кто подсыпает яд в бокал врагу. Треснуть в порыве злости чем-нибудь тяжелым по голове – это да, это к ней. И если бы Верунчику в драке все кости переломали, я бы тоже сказал, это работа Катерины. Но яд… Это надо обладать своеобразным складом характера, я бы сказал, выдержкой, какой у Катерины нет и никогда не было.

– Однако ей хватило выдержки столько времени молчать. Она выдала Верочке, что знает ее тайны, только вчера.

– Они и до этого были в напряженных отношениях. Катерина никогда не скрывала своего отношения к Верочке.

А относилась она к Верочке всегда умеренно презрительно. Она смотрела на Верочку, как на какого-то гадкого червяка или другое мерзкое насекомое. Раздавить бы, да подошвы туфель марать о тебя неохота, вот что было обычно написано на лице у Катерины. Сама Верочка предпочитала обходить Катерину стороной. Она ее явно побаивалась. Возможно, Катерина и раньше уже пыталась припомнить Верочке ее старые грешки, просто этого никто не слышал? И до поры до времени обе женщины соблюдали нейтралитет. Но вчера Катерину прорвало прямо на глазах у Гели.

– Что же произошло, что она так вспылила?

– Вот это нам с тобой сейчас и предстоит выпытать из Катерины.

И с этими словами Саша решительно постучал в дверь номера.

– Катерина! У нас ЧП! Немедленно поднимайся!

Дверь открылась спустя несколько секунд. Катерина была уже при полном параде, полностью одета, причесана и даже накрашена.

– Если вы про эту мелкую дрянь, – сердито воскликнула она, – то так ей и надо. Хоть бы она вообще сдохла!

Геля даже охнула. Саша и тот оторопел.

– Это ты про Верочку?

– Про нее самую!

Катерина взирала на своих гостей с высоты своего роста. Ее мощная фигура загораживала весь дверной проем. Геля мигом почувствовала себя неуютно. А вот Саша и глазом ни моргнул.

– Однако интересно ты рассуждаешь про коллегу.

– Никогда не собиралась с ней работать. Ты же помнишь, я уже работала у вас, когда Дима вздумал нанять несколько новых сотрудников, в числе которых и оказалась Верочка.

Даже само это имя Катерина выговорила с таким явным отвращением, что не заметить этого было нельзя.

– Ты так ее не любишь. Почему?

– Есть на то причины.

– Ты была с ней знакома и раньше?

– Даже если и так, то что с того?

– И она чем-то круто насолила тебе?

– Нет, не мне лично, а одному очень хорошему человеку, который из-за нее погиб. Но вас это все не касается. Это наши с ней дела, и вам в них совать нос нечего.

– Катерина, если тебе есть что рассказать, то лучше расскажи.

– Ничего я вам не скажу. Это мое личное дело!

– Дело, конечно, твое. Но я должен тебя предупредить, что к нам едет полиция.

– Куда? – не поняла Катерина.

– Сюда.

– И что? Зачем они едут?

– А затем, что Верочка прошлой ночью почувствовала себя плохо не просто так.

– Да, мне говорили, она чем-то отравилась.

– Не отравилась, а ее отравили, – поправил Саша. – Подлили в бокал какое-то химическое соединение, которое должно было отправить ее на тот свет. И коли ты знаешь про Верочку нечто такое нелицеприятное, что даже грозилась ее убить…

– Стоп! – воскликнула Катерина. – Вижу, к чему ты клонишь. И сразу говорю, я эту мразь не травила.

– Но…

– Не травила и ничего ей не делала. А теперь выйдите, мне нужно подумать.

– Если ты…

– Выйдите, я сказала!

И Катерина очень даже запросто выпихнула двух руководителей из своего номера. Субординация никогда не была ее сильной стороной. И если бы не тот факт, что Катерина лично принимала на работу всех, кто сейчас работал в фирме у Димы, ее давно бы с ее командирскими замашками уже выставили за дверь. Но Катерине все сходило с рук. Когда Диме докладывали об очередной хамской выходке женщины, он лишь смеялся и советовал не связываться с ней. Впрочем, ему было легко советовать. С ним Катерина всегда была безукоризненно вежлива и приветлива. И с ним, и с его Таней. Так что даже казалось, что в ней скрываются два совершенно разных человека. Вероятно, если бы эти двое настойчиво попросили Катерину рассказать, почему она ненавидит и презирает Верочку, она бы это в конце концов сделала. Но Саше и Геле такой чести не обломилось. Они были вынуждены уйти несолоно хлебавши, с очень неприятным ощущением того, что в стычке с Катериной проиграли двое против нее одной.

Глава 5

После неудачного разговора с Катериной сыщики приуныли. Да еще Ангелина побеседовала с мужем, который жаловался на сильную боль в спине.

– Прохватило меня, должно быть, когда лопатой вчера на грядках махал. Ветер был, а я вспотел. Кто бы куртку принес, так ведь никого же не было.

– Бедный! И сильно болит?

– Не разогнуться. Кто бы спинку растер, так нет никого, не отца же просить.

Муж прозрачно намекал, что Геле как хорошей жене следовало быть рядом с ним, со своим мужем, а не болтаться в одиночестве невесть где, собирая неприятности у себя на хвосте. И в чем-то он был прав.

– Вот думаю назад в город вернуться. Какой из меня нынче работник? Да и ты, как я понял, от своего отдыха не в восторге. Может, махнем домой?

– Ты уж потерпи, – примирительно произнесла Геля. – Пока что я не могу вернуться.

– Почему?

Врать Геля не любила. Всегда после этого было такое противное чувство, что она зареклась говорить неправду. Да и неправда такая вещь, что как ее ни утаивай, она все равно вылезет. И еще сделает это в самый неподходящий момент, так что со стыда перед всеми сгоришь. Нет, лучше самая страшная, но правда. И Геля рассказала мужу, что у них случилось. И он, конечно, расстроился.

– Не хватало еще, чтобы тебя обвинили в покушении на жизнь этой шлендры.

– Почему меня-то? Тут и без меня полна коробочка подозреваемых.

– А обвинят тебя.

– Да у нас с Верочкой никогда никаких трений даже не возникало. У меня просто нету мотива, чтобы ее убивать.

– Будто бы для того, чтобы обвинить человека, нужен какой-то мотив. Подсунут вещичку на место преступления, заляпают орудие убийства твоими отпечатками, и порядок. Ты в тюрьме, преступник на свободе. Тем более ты там одна, без мужа, без защиты. В общем, если гора не идет к Магомеду, то я сам еду к тебе.

Геля пыталась возражать, но муж отмел все ее аргументы.

– Дед и без меня отлично справится. Найму ему каких-нибудь крепких молодых ребят в помощь на перекопке огорода. Ну, в самом деле, чего я надрываюсь на этом поле? Немного размяться – это еще куда ни шло, полезно даже и приятно. Но он же совсем ополоумел на этих своих экологически чистых овощах, он чуть ли не гектар под огород нынче выделил.

– Зачем ему?

– Брокколи, видишь ли, желает сажать. Покупают хорошо, растет без проблем, в отличие от обычной или цветной капусты можно снять по три-четыре урожая с одного растения. Одну главную головку срезаешь, тут же начинают активно расти боковые побеги. Их соберешь, новые лезут.

– Они же мелкие.

– В заморозку как раз такие и нужны.

В глубине души Геля понимала, что муж просто ищет способ удрать от полевых работ, которые ему надоели. Но все равно она обрадовалась. Муж был самым близким ей человеком, на которого, Геля твердо знала, можно положиться всегда, всецело и полностью.

– Все! Едем! Жди нас!

И только повесив трубку, Геля подумала, а почему муж вдруг заговорил о себе во множественном числе? Вроде бы раньше такого за ним не водилось. Но долго думать на эту тему Геле не пришлось. На базу пожаловали гости, долгожданные, но едва ли желанные.

– Гелечка Ивановна, – постучалась к ней из соседней комнаты молоденькая девочка из бухгалтерии – Ната. – Выходите! Полиция прикатила! Всем велят в ресторан топать.

Вместе с другими сотрудниками Геля пришла в ресторан. Полицейских было трое. Двое местные ребята – краснолицые и широкоплечие, а третий явно городской – худой, бледный и в очках. Но несмотря на зачуханный вид, повадки у него были главнокомандующего, а глаза умные.

– Все собрались?

– Почти.

– Проверьте по списку, – попросил молодой человек двух полицейских, выделенных исключительно ему в помощь.

И пока те ходили между столиками, проверяя, кто пришел, а кто отсутствует, следователь начал свою речь.

Первым делом он сказал:

– Вот что, граждане, не буду ходить вокруг да около, сразу же скажу, зачем мы всех вас собрали. С вашей коллегой произошел неприятный инцидент. И у следствия есть все основания считать его злонамеренным.

– Ну, траванулась винчиком или еще чем, бывает. При чем тут злонамеренность?

– Дело в том, что ядовитое вещество было добавлено в вино искусственно. И оно находилось лишь в еде и питье, которые употребила пострадавшая.

– И как вы это поняли? Официанты после ужина всю посуду отнесли в мойку.

– Больше ни у кого из гостей схожих симптомов не наблюдалось.

– А может, у Верочки просто непереносимость того или иного продукта? – пропищала какая-то девушка, чем обозлила следователя.

– А может, вы не будете говорить то, в чем ничего не смыслите? – произнес он, свирепо глядя в ту сторону. – У нас имеются показания пострадавшей, которая говорит, что ее жизни грозит опасность, что ей прямо угрожали.

При этих словах Геля взглянула на Катерину. И заметила, как та побагровела. Кроме того, Геля заметила, что и остальные тоже украдкой поглядывают на Катерину. Видимо, о неприязненном отношении той к Верочке помнили многие.

– Сейчас с вами всеми по очереди побеседуем мы с моими коллегами. И если кто-нибудь заметил что-либо подозрительное, что происходило возле стола потерпевшей, то настоятельно прошу сказать об этом и не покрывать злодея.

– Подозрительно, если Верочке кто-то что-то в ее бокал добавлял? – поинтересовался Ренат.

– Вы видели или говорите гипотетически?

– Прикидываю, каким надо быть олухом, чтобы на глазах у всего ресторана попытаться подсыпать или подлить отраву в еду Верочки.

– Вовсе нет. Во время танцев или конкурсов внимание гостей было отвлечено. Никто не следил, что там делается за столами.

– Но могли оглянуться, увидеть.

– На этот риск преступник все же пошел. Я думаю, что у него была очень сильная мотивация, иначе он бы не стал так рисковать.

И оглядев всех, следователь произнес:

– Итак, мы начинаем. Попрошу заходить ко мне по одному.

В это время к нему подошел один из полицейских и что-то сказал вполголоса. Видимо, отчитывался по поводу проверки поименного списка.

– Ну, сходите за ней, – пожал плечами следователь. – Если ее нету в номере, тогда узнайте, где она может быть. Что вы сами не понимаете, мне для работы нужны показания всех сотрудников!

И пригласил для беседы первого, которым стал, разумеется, Дима. А остальные остались ждать. Чтобы скрасить ожидание, Геля начала осматриваться по сторонам. Кого же нет? Кто осмелился ослушаться, если даже Таня с Димой тут?

Она недолго ломала голову, к ней подошел Саша, который озабоченно сказал:

– Галины нету.

Геля удивилась. Уж кто-кто, а Галина никогда не упускала случая покрутиться у Димы на глазах. Она должна была понимать, что в такой момент он тоже будет вместе со своими коллегами. И почему же не пришла?

– Я обзвонила всех сотрудников, как мне и велел Дима, – развела руками Людочка. – Но Галина мне не ответила. Я решила, что она уже знает от кого-нибудь, что нужно прийти в ресторан, и потому не берет трубку.

– Ты ей звонила один раз?

– Да, один.

– Позвони еще.

Людочка послушно набрала номер, но потом пожала плечами и протянула телефон Геле.

– Послушай.

В трубке раздавались длинные гудки, а потом звонок прервался.

– Еще раз позвони. Что она вытворяет! Серьезное дело.

Людочка звонила несколько раз, но результат был все тот же.

Вскоре вернулся один из полицейских, который побывал в номере у Галины. Вид у него был недоумевающий.

И подошел он к Диме, который уже освободился после беседы со следователем и сейчас сидел рядом с женой.

– Не понимаю, где может быть ваша последняя сотрудница – Галина Уварова, – произнес полицейский. – Все ее вещи на месте, а ее самой в номере нету. Уборщица уверяет, что она в больнице. Стало плохо вчера на празднике. Что же у вас уже две пострадавших?

Дима смотрел на полицейского с таким же недоумением, как и тот на него. А Гелю осенило.

– Постойте! – воскликнула она. – Вы в каком номере смотрели?

– В смысле?

– Дело в том, что девочки вчера поменялись между собой. Верочка жаловалась, что ей не нравится ее номер, и Галя любезно предложила им между собой поменяться. А у вас в списке, наверное, отмечены те номера, которые закреплены за каждым из нас официально?

– И кто еще менялся номерами?

Геля хотела ответить, но ее перебил Дима:

– Так, где же Галина?

– Наверное, в номере э-э-э… Веры Смирновой. Кстати, Вера – это же и есть наша пострадавшая?

– Да. И в ее номере живет сейчас Галина.

Голос Димы звучал победоносно. Он не сомневался, что загадка исчезновения сотрудницы решена. И стоит пойти в ее номер, где она живет, как все разъяснится.

Но Галина в номере уже не жила. И нигде больше она не жила. Галина была мертва. Саша пошел проводить полицейских к номеру Галины и выяснить, по какой причине она не пришла вместе с остальными, и поэтому мог в деталях описать все, что они там увидели.

Правда, сначала он одним духом выпил два стакана чистейшей ключевой воды и лишь затем смог объяснить, что случилось:

– Номер был закрыт. Мы даже подумали, что Галины там нету. Но потом услышали звонок ее телефона. Он звонил очень долго, затем снова и снова, но трубку никто не взял.

Предположить, что в наши дни молодая социально активная женщина уйдет куда-то надолго, оставив свой смартфон без присмотра, было невозможно. Иные и спят с ним, положив под подушку, и в душ берут с собой, чтобы в любую минуту ответить на вызов или прокомментировать полученное сообщение. Поэтому Саша встревожился не на шутку. Они с полицейскими раздобыли в администрации запасной ключ и вошли в номер Галины.

– А там… Она лежала мертвая. Холодная. И судя по состоянию ее тела, умерла она уже давно. Может быть, еще ночью.

– Как? Как это случилось?

– Ее зарезали во сне. Мы нашли ее в кровати. Она была переодета в ночную пижаму и лежала на разобранной кровати. Убийца нанес ей несколько ударов в область сердца.

Кто-то громко охнул, и Саша поторопился сообщить:

– Она совсем не страдала, умерла практически во сне. Я даже сначала не понял, что она мертва. Лицо у нее было такое безмятежное и я бы даже сказал, счастливое. Наверное, в тот момент ей снился какой-то очень хороший сон.

Геля услышала, как кто-то из девчонок прошептал:

– Ну да, небось видела, как Дима бросил свою Таню и женится на ней.

– Галку только богатое замужество и могло сделать счастливой.

– Она ни о чем другом и думать не могла.

Геля сердито посмотрела в ту сторону. Мол, нашли тоже время. И шепоток моментально стих.

А Саша продолжал рассказывать:

– Орудие убийства похоже на шило или что-то в этом роде. Отверстия от него очень маленькие, просто дырочки, но их много. Видимо, Галина была убита первым же ударом, потому что она практически не сопротивлялась. Одеяло немного смято и скинуто, но больше никаких следов сопротивления в номере нет. Уверен, что она даже не поняла, что умирает.

– Но как убийца мог пройти в номер?

– На двери следов взлома нет, и тут одно из двух. Либо преступник завладел дубликатом ключей, либо Галина впустила его сама.

– Или привела.

– Что вы имеете в виду?

– С кем Галина ушла с праздника?

Стали выяснять. Оказалось, что Галина ушла одна. Это все видели, поскольку за ее попытками завладеть сердцем и прочими органами Димы следили очень внимательно. Но Дима ушел со своей женой, а Галина – одна.

– Не важно, с кем она ушла. Убийца мог присоединиться к ней уже по дороге. И это мог быть практически кто угодно. Галина удалилась сразу после того, как ушел Дима, а он отправился к себе в числе последних.

– Рядом с ней живут Женя и Костя. Надо их спросить.

Саша поманил к себе молодых людей.

– Вы не видели, к Галине приходил кто-нибудь?

Но соседи лишь развели руками. Они ничего не видели и не слышали.

– Мы так упраздновались, что пришли к себе и сразу завалились спать. Легли и заснули моментально.

– Может быть, слышали какие-то звуки?

Женя ответил отрицательно. А вот Костя призадумался.

– Какие-то звуки были, – сказала он. – Какое-то щелканье или цоканье. Такие цок-цок-цок. Словно лошадь идет.

– Или женщина на каблуках.

– Где ты слышал эти звуки? В номере Галины?

– В коридоре.

– А в номер к ней эти цокающие ноги заходили?

– Не знаю.

– Постарайся вспомнить.

– Нет, не могу.

Больше ничего полезного соседи сказать не могли. Кроме того, что номер Галины хоть и был на втором этаже, но находился достаточно высоко над землей, в связи с тем, что домик, в котором она жила, был выполнен в виде избушки на курьих ножках. Поэтому забраться через окно к ней мог разве что альпинист.

Теперь у полицейских прибавилось работы. Опрос по поводу отравления Верочки был прерван, толком так и не начавшись. Всех взволновало куда более страшное преступление, потому что если Верочке удалось выкарабкаться, то Галине повезло гораздо меньше. Даже следователь заторопился взглянуть на место преступления. А затем вызвал дополнительные силы, которые тут же принялись осматривать, обыскивать и чуть ли не обнюхивать всю территорию базы отдыха.

– Ищут орудия преступления. Заточку или шило в случае с Галиной и пузырек, в котором мог находиться яд, в случае с Верочкой.

Это заявление вызвало скептические смешки среди подавляющей части коллектива «Айрентег».

– Найдут они, как же! Когда рак на горе свистнет.

– Проще иголку в стоге сена отыскать. Мощный магнит притащил и порядок, вот она иголочка. А тут? Даже не ясно, как выглядит первое орудие убийства. Если заточка, то какая? А уж с ядом и вовсе не ясно. В чем был яд? В жидкости или порошке? А может быть, в гранулах? Тогда их можно замаскировать под лекарство. И вовек ничего не найдешь и не докажешь.

Это обсуждали мужчины. Более эмоциональные женщины собрались в сторонке и просто горевали. Многие, включая Людочку, стояли с красными глазами, а некоторые даже плакали навзрыд, не скрывая своих чувств. Исключение составляла одна лишь Катерина. У нее и глаза были сухими, и вообще, почему все рыдают, она явно не понимала.

– Развели тут сырость! – строгим голосом бросила она остальным. – В чем тут трагедия?

– Галина погибла.

– Люди каждый день гибнут. Можно подумать, что после Галины дети малые сироты остались или родители престарелые без ухода.

– Нет, никого у нее нет. Ни детей, ни родителей.

– Тогда чего ревете?

– Жалко.

– Еще скажите, что вы Галку так уж любили.

– Но все-таки общались.

– Вчера она еще была с нами, смеялась, строила планы, а сегодня уже ее нет.

Но Катерина все равно не прочувствовала трагизма.

– Галка теперь с Богом, – наставительно произнесла она. – Больше того, что уже нагрешила, не нагрешит. Без покаяния умерла, вот что плохо. Об этом сокрушаться нужно. И о душе ее лучше помолиться надо, чем без толку рыдать. А что касается нас, то для нас всех очень хорошо, что Галки больше нету с нами.

– Почему?

– Галка мечтала Диму на себе женить. Поставила себе такую богопротивную задачу. Знала, что он женат, знала, что дочка у него родилась, и все равно терлась возле него так, что смотреть было противно. Вы сами плевались, глядя на это безобразие. Чего молчите? Разве я неправду говорю?

Все сконфуженно замолчали.

Одна лишь Людочка осмелилась возразить Катерине:

– Какой бы ни был человек, когда его убивают, это все равно страшно.

– Живете грешно, вот встречи с Богом и боитесь. Была бы у вас совесть чиста, не боялись, а стремились бы к такой встрече.

Гелю слова Катерины заставили задуматься. Но не о бренности земного существования, а о более конкретных вещах. В частности о поведении самой Галины.

И поразмыслив над ним хорошенько, она пошла за советом к Саше.

– Галка и впрямь просто без зазрения совести приставала к Диме.

Саша кивнул и добавил:

– А он это ей позволял.

Геля не спорила. Диме льстила влюбленность Галки. Она была очень хорошенькая, молоденькая и совсем глупенькая. Как всякому мужчине, ему нравилось то, с каким обожанием Галка на него смотрит. Но могло ли с его стороны возникнуть к ней какое-то серьезное чувство? Вряд ли. После громкого увольнения Алёны, его бывшей любовницы, их босс стал гораздо осторожней в выборе партнерш. Он громогласно уверял всех, что обожает свою жену и даже не смотрит на других женщин. Конечно, это было не совсем так. Смотрел, и еще как. Случалось, что и заигрывал. В том числе и с Галкой. Но вот чтобы допустить со своей стороны что-то серьезное…

– Дима держался хорошо. Но вчера Галка совсем разошлась. Я видела, как она прижималась к нему грудью и чуть ли не из одежды выпрыгивала, чтобы преподнести себя в наиболее выигрышном свете.

– Я тоже заметил, что она пыталась обратить внимание Димы на себя.

– Обратить внимание! – вскипела Геля. – Да она чуть ли стриптиз не танцевала для него!

– На нее смотрели и другие.

– Но из кожи вон лезла она исключительно для него! Все это понимали!

– Ну, допустим. И что?

– А то… Все это происходило на глазах у Тани. Она не могла не заметить, что вытворяет Галка.

И Геля замолчала. Она чувствовала, что и так уже сказала слишком много. И при всем своем хорошем отношении к их генеральному не могла быть до конца уверена, что стоит доверять ему свои мысли. Все-таки Саша давно и прочно дружит с Димой. Вдруг ему не понравится, что какая-то Геля обвиняет жену его друга?

Но Саша лишь кивнул:

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. У Тани был повод, чтобы разозлиться на Галину. Более того, я даже уверен, что она разозлилась и довольно сильно, потому что я слышал их с Димой разговор.

– Слышал?

– Так уж получилось, что мы с ними соседи. Наш номер разделяет лишь стена. И летняя терраса у нас с ними общая, она, опять же, разделена чисто визуально невысокой ажурной решеточкой. Вчера после праздника я долго не мог уснуть, а потому вышел на воздух, так как меня слегка мутило от выпитого, а еще больше от тех жутких рож, которыми «украшены» стены моего номера.

– Надо быть совсем без ума, чтобы декорировать базу отдыха в таком стиле.

– Я слышал, многим нравится, – уклончиво возразил Саша и продолжил: – Так вот, на террасе стоял шезлонг, в котором я и устроился, стараясь не думать, что укрываюсь пледом, подозрительно похожим на кожу, содранную с какого-то несчастного. Но зато он был восхитительно теплый, и я решил под ним и остаться. Сидел я тихо, спинка закрывала меня от взглядов из номеров. При этом в номере самого Димы была открыта балконная дверь. Благодаря стечению этих двух обстоятельств я стал невольным свидетелем супружеской ссоры, произошедшей между Димой и его женой.

– Ты все слышал!

– Таня говорила Диме очень неприятные вещи. И говорила она их ему долго. Начала где-то в первом часу ночи. Сначала я хотел уйти, но потом представил, каково мне будет в номере, и остался на воздухе. Под их ругань я, в конце концов, и задремал. А когда проснулся в пятом часу утра, они все еще ссорились.

– Неужели они ссорились четыре часа подряд? Без перерыва?

– Намекаешь, что пока я спал, Таня сделала перерыв, сбегала к Галине, прирезала ее, а потом вернулась и продолжила упрекать мужа в том, что он не пропускает ни одной юбки?

– Ну… А разве такого не могло быть?

– Чисто гипотетически можно предположить. Но в конце Дима произнес фразу, которую я запомнил. Он сказал: «Ты выносишь мне мозг вот уже пятый час подряд. Если ты немедленно не заткнешься и не дашь мне поспать, я тебя просто придушу». И он проговорил это таким тоном, что Таня замолчала. Она сказала, что все поняла насчет Димы, и что она уходит спать в детскую.

– Может, она после этого побежала разбираться с Галиной?

– Нет, я слышал, как она будила няню и жаловалась ей на мужчин.

В том, как настойчиво Саша выгораживал Таню, было что-то подозрительное. Геля взглянула на генерального.

– Что? – спросил он, поймав ее взгляд. – Я говорю все так, как и было. Считаешь, что я создаю алиби для Тани?

– Очень на то похоже.

– Плохо же ты меня знаешь, – нахмурился Саша. – Убийство – это не шуточки. И как бы я ни был привязан к Диме и его семье, я бы никогда не стал выгораживать убийцу. Тем более в этом случае.

– Поясни.

– Если муж совершил один грех – это еще не основание, чтобы его жене совершать другой, еще более тяжкий. Я не считаю, что Галина так уж сильно провинилась перед Таней. Если кто и виноват в сложившейся ситуации, то это исключительно сам Дима. Он не должен был позволять Галине провоцировать его жену на ревность. Но Диме нравится, когда вокруг него все кипит и бурлит, вот он и позволил Галине думать, что она может на что-то надеяться.

– Бедная Галка! Как же сильно она сглупила!

Они еще немного поговорили о том, кто мог убить Галину, но не пришли ни к какому выводу, а потом Саша сказал:

– У нас есть уже две жертвы – Верочка и Галина. И между ними прослеживается явная связь.

– Одну отравили, но она выжила. Другую убили острым колющим предметом. Какая тут связь?

Голос Саши прозвучал интригующе, когда он произнес:

– Номер.

– Не поняла.

– Они обе жили в одном номере.

– Нет, нет, этот номер только числился за Верочкой, но жила в нем Галина. Кстати, а что с ним не так? Ты же там был, там кресла плюются ядом или ковер вспыхивает адским пламенем, стоит на него ступить?

Саша улыбнулся:

– Ничего такого я не заметил. На мой взгляд, номер был самый обычный. Верочка не принадлежит к числу руководства фирмой, потому и номер ей полагался стандартный, разве что слегка улучшенный. Ну, на здешний манер, конечно, улучшенный. Когда мы с полицейским вошли, то сначала решили, что перед нами кто-то стоит. Испугались. Они за кобуру схватились, я бежать пытался. Но оказалось, что испугались мы напрасно. И в номере стоят фигуры медведей, немного жуткие, но их можно отключить или просто сдвинуть в угол. А в целом номер хороший.

– Но Верочка от него отказалась. И перебралась в номер к Галине, невзирая на то, что там, говорят, пахнет рыбой.

Чем же тогда ее собственный номер не устроил Верочку? Правда ли, что дело было только в том, что ее пугали фигуры страшных медведей? Или в чем-то еще?

– Вроде бы я слышала, что Верочка отказалась от своего номера не столько из-за медведей, сколько из-за запахов кухни.

– Когда мы с полицией были в номере Верочки, занятом Галиной, был уже белый день. Кухня вовсю работала. Но ни запахов, ни шума я не услышал.

Пошли проверить и убедились, что номер Верочки хоть и находился над помещением кухни, но над складской его частью, и никакого неудобства от этого у гостей номера возникнуть не могло. Значит, дело было в чем-то другом. Но в чем? Почему Верочка захотела поменять свой номер? Спросить бы у самой Верочки, но ведь прямо она не скажет. Особенно теперь, когда в ее номере случилось убийство.

После обеда, который прошел в тягостной атмосфере, всем было велено оставаться неподалеку, чтобы их мог допросить следователь. Геля поглощала обед, не разбирая, что она ест. Она опомнилась лишь после того, как блюдо, ошибочно принятое ею за жареные сосиски, вдруг подмигнуло ей круглым блестящим глазом. После этого Геля отодвинула тарелку подальше, чувствуя, что не сможет проглотить с нее ни кусочка. Конечно, это была лишь иллюзия, плод поварского мастерства, но аппетит у Гели пропал окончательно. Да и предстоящий разговор со следователем заставлял нервничать.

Осмотр места преступления был закончен. Полицейские предупредили всех обитателей «Королевства злых сказок», что вплоть до окончания расследования все они должны находиться тут.

– Никто из вас без особого разрешения не имеет права покинуть базу отдыха.

Это распоряжение вызвало недовольство. Очень немногие отнеслись к нему с пониманием. Но следователю было все равно, как к его словам отнесутся окружающие. Сейчас он жаждал услышать, что же думают по поводу двух случившихся трагедий сами коллеги потерпевших. И судя по тому, как долго общались некоторые из них со следователем, мыслей у них было много.

Когда дошла очередь до Гели, следователь выглядел уже изрядно утомленным.

– Что вы делали сегодня ночью между половиной первого и часом?

Ага! Вот и время убийства Галины известно! Быстро же они работают. Но следователь не сводил с Гели глаз, и она честно ему призналась, что была у себя и спала.

– Что-нибудь подозрительное вчера вечером видели?

Геля подумала и внезапно решилась:

– Тень!

– Какая тень?

– Вчера вечером, направляясь в ресторан, я видела за домами чью-то тень.

– Тень, значит.

Кажется, следователь был рад услышать для разнообразия что-то новенькое, а не разбираться среди вороха сплетен, которые уже на него вывалили, Геля была в этом просто уверена, ее коллеги.

– Да, и когда в конце праздника я ушла из ресторана, эта тень снова мелькнула в том же месте. А ушла я в половине двенадцатого или чуть раньше.

– А чья это была тень? Мужская или женская? Или возможно, это была чья-то знакомая тень?

Геля задумалась. А ведь и впрямь в этой тени было что-то знакомое. Геля об этом еще тогда, ночью, подумала. Но теперь она никак не могла понять, что же именно показалось ей знакомым в той тени. Руки? Ноги? Движения?

И все-таки она напрягла память и сказала:

– У нее были рыжие волосы.

– У тени?

Несмотря на абсурдность заявления, следователь, кажется, им заинтересовался.

– Да, – подтвердила Геля. – Рыжие волосы. И еще она была одета во что-то алое.

Какой-то красный лоскут и впрямь мелькнул в свете фонарей. Или Геле это лишь почудилось?

– И у кого из ваших коллег рыжие волосы? И кто из рыжих носит красное?

Геля постаралась припомнить, но была вынуждена ответить, что не знает такого человека. Нет, парочка рыжеволосых в их милом террариуме присутствовала, но они не носили красное, а предпочитали одежду хорошо известных цветов всемирного клана рыжих – зеленого и темно-вишневого. Ничего алого в их гардеробе не прослеживалось.

Следователь выглядел раздосадованным. Геле даже стало неудобно, что она сначала обнадежила, а потом разочаровала хорошего человека, и она пообещала ему, что постарается вспомнить. На этом они и расстались.

Глава 6

Когда Геля вышла от следователя, то первым, кого она увидела, был ее муж, стоящий в обществе их генерального. Они обсуждали убийство. Разумеется. Что же еще? И когда повернулись в сторону подошедшей к ним Гели, на их лицах застыло одинаково тревожное выражение.

– Как все прошло со следователем?

– Нормально.

– Ты сказала ему про странное поведение Катерины?

– Нет.

– Но почему?! – воскликнул муж.

И Саша тоже подался к ним.

– Надо было сказать, – укоризненно произнес он. – Это может быть важно.

– А что я ему скажу? Что Катерина запугивала Верочку? Но на празднике она сидела в другом углу и к столу Верочки даже не приближалась.

– Ты так в этом уверена? Не говоря уж о том, что сама Верочка перемещалась по залу со своим бокалом. Она могла оказаться в непосредственной близости от Катерины, которая не устояла перед искушением и плеснула врагине яду в бокальчик.

– Так с собой его и таскала? Я имею в виду яд. Все время носила при себе отраву, надеясь, что ей представится возможность убить Верочку?

– Если она хотела ее извести, то праздник, где никто ни за кем не следит, где тьма народу и столько же подозреваемых – это самый удобный случай.

– Тогда зачем было устраивать Верочке выволочку перед самым отравлением?

– А чтобы та знала, за что умирает.

Геля замолчала. В словах мужчин был резон.

– Ну, не знаю… пойти снова к следователю?

Но прежде, чем мужчины ей ответили, сам следователь вылетел из дверей ресторана. Вид у него был утомленный, и он лишь отмахнулся от устремившейся к нему Гели.

– Про вашу тень я потом послушаю. Простите, сейчас мне очень некогда.

И убежал. А мужчины с двух сторон зажали Гелю в тиски.

– Что еще за тень такая выискалась?

Пришлось рассказать им и про нее. Но в отличие от следователя, муж и генеральный отнеслись к рассказу Гели без всякой серьезности.

– Померещилось, – сказал Саша.

– В темноте все кошки серы. Как ты могла увидеть рыжие волосы и красное платье? Это невозможно.

Так как Геля и сама не была до конца уверена в том, кого или что видела, она спорить не стала.

– У нас есть другая идея, – похвастался муж.

– Вспомни, что именно ты слышала про Петра Никодимыча и доктора Карапетянова, – попросил у нее Саша.

Геля кивнула и сказала:

– И еще Катерина говорила Верочке про какую-то старуху Изергиль.

– Последнее, скорей всего, прозвище. Старуха Изергиль – это героиня одноименного произведения Максима Горького. Ее пихают к месту и не к месту. Как старуха, так обязательно Изергиль.

– А какова из себя была эта дама?

– Очень древняя, согнутая пополам старуха с тусклыми, когда-то черными глазами.

Саша покачал головой:

– Нет, я никогда не видел такой бабки в окружении Верочки.

Геля взглянула на него с любопытством. Как это она и не смекнула, что раз Саша входит в ближний круг Димы, то он должен знать также хорошо все и про Верочку? Что Саша не просто служащий и генеральный, он еще и друг семьи Димы, который очень хорошо знает все, что там происходит.

– Я бывал у Верочки дома, – сказал Саша. – И у них с сестрой на даче тоже был. Но такой сильно пожилой женщины я там не видел. Есть экономка, но ей лет пятьдесят-шестьдесят, вполне крепкая женщина. Старухой ее назвать язык не повернется.

– Разве у Верочки есть сестра?

– Есть. Она инвалид детства. Постоянно живет на даче. Впрочем, дачей это можно назвать лишь условно. Это очень уютный и теплый загородный дом, в котором можно проживать круглый год.

– И не скучно молодой девушке там одной?

– Во-первых, Карина далеко не молодая девушка, она гораздо старше Верочки. А потом, как я понял, она не очень-то хорошо понимает, что происходит вокруг нее.

– Она что? Ку-ку?

– Очень странный персонаж. Верочка избегает показывать ее своим знакомым. Даже не уверен, в курсе ли Дима о существовании такой сестры. Я сам совершенно случайно увидел Карину. Как-то разговорились, Верочка пожаловалась, что соседские дети начисто вытоптали малинник, который был у нее за домом, и вся малина погибла. А у нас на участке в тот год малина как раз разрослась многократно. Вот я и предложил ей взять у нас несколько десятков кустов, да и посадить у себя. Она идею одобрила, и я привез ей саженцы. Тогда я и познакомился с сестрой Верочки. Главное, когда я к ним приехал, Верочка встретила меня у ворот и сунула мне какую-то детскую игрушку и шепнула, чтобы я ничему не удивлялся. А когда мы прошли в дом, она познакомила меня с женщиной лет сорока пяти и сказала, что я привез ей игрушку. Та очень оживилась, обрадовалась совсем по-детски. Начала так смешно прыгать, лопотать что-то на своем языке. Потом пришла женщина, которая присматривает за сестрой, и увела ее. Конечно, я спросил у Верочки, что с ее сестрой. И она объяснила, что это какое-то генетическое заболевание, при котором сестра внешне выглядит взрослой женщиной, но по умственному развитию стоит на уровне двух-трехлетнего ребенка.

– Как это печально! А я и не знала.

– Верочка не афиширует свою проблему с сестрой. Даже не знаю, зачем она мне ее показала.

Гелю этот рассказ навел на одну мысль:

– Я тут подумала, а вот если бы Верочка погибла, то кто стал бы ее наследником?

– Полагаю, что сестра. Других близких родственников у нее нету, насколько мне известно. Про родителей она сказала, что они умерли.

– Катерина сказала, что Верочка погубила свою мать, бабушку и брата.

– Да? Интересно. Но мне об этом ничего не известно.

– А там у Верочки вообще есть, что наследовать?

– Ну как… Квартира в Москве. Загородный домик. Квартира маленькая, далеко от центра. Домик хоть и теплый, но без всяких изысков. И даже не в Московской, а в Ярославской области. Лично я не стал бы мараться из-за такой безделицы, как наследство Верочки.

– Так это ты, у тебя и так всего навалом. У вас-то с женой на семью, как я слышала, четыре квартиры в Москве.

– Четыре, да. Но если ты думаешь, что это слишком много, то объясняю. Из всех четырех лишь только одну я приобрел сам. Две другие достались мне в наследство от дедушек и бабушек с папиной и маминой стороны. Четвертую выменяла моя жена, когда они делили уже ее наследство с ее братом. Вот так и получилось, что у нас на семью четыре квартиры. Но не забывай, что у меня двое детей, сын и дочь. Обоим необходимо выделить по квартире. Одна останется, может быть, пригодится внукам.

– Вот я и говорю, что тебе кого-то убивать ради квадратной площади в Москве не нужно. А вот кто-нибудь другой… Полагаю, этой тетке до смерти надоело ухаживать за инвалидом. Вдруг это ее идея прикончить Верочку? Тогда все унаследует Карина. Потом потихоньку можно переписать на себя все добро и жить дальше припеваючи в московской квартире, сбагрив инвалида куда-нибудь в специнтернат.

– Не так просто пристроить в интернат такого больного. Верочка пыталась, но там говорят, что могли бы взять Карину, будь она одинокой. А так как у нее есть сестра, которая может за ней ухаживать, женщину в интернат не берут.

– Но ты же понял мою мысль?

– Понял. И сразу скажу, что Галина в этом плане даже такой слабенькой перспективы не имеет. За ней наследства вообще не предвидится. Приезжая. Жила на съемной квартире. И в ее стремлении завладеть Димой было очень много корыстного интереса. Он богат, она бедна. Так надо заставить его поделиться своим достатком.

– Если у Тани на время убийства Галины есть алиби, то я даже не представляю, кто еще мог ее убить. Ревность – вот самый подходящий мотив, если нету денег.

– Но мотив ревности может сработать и с другой стороны, – заметил Саша. – Пусть Галина стремилась завладеть Димой, но она жила отнюдь не монашкой. Я сам лично несколько раз наблюдал, как ее подвозили на работу мужчины. И машина всякий раз была другая.

– Другая машина, другой мужчина. Галина была неразборчива в связях, это верно.

– Правильней сказать, что она не зацикливалась на одном лишь Диме. Ее устроил бы любой вариант, который позволил бы ей вести красивую жизнь и нигде не работать.

– Да, работать Галина не любила.

Геля помнила, что Катерине стоило большого труда добиться от Галины выполнения ее обязанностей. Уволить бы ее! Вот была мечта Катерины. Но выгнать бездельницу даже у Катерины никак не получалось. Всякий раз, когда заходил разговор о том, чтобы избавиться от Галины уже окончательно, вмешивался Дима, который шуткой разряжал атмосферу. С мнением начальства Катерина ничего не могла поделать, и Галина на следующий день вновь выходила на работу, где снова ничего не делала, только крутила своей хорошенькой попкой перед Димой. Собственно говоря, это было ее единственное занятие, и невольно приходило на ум, что только ради этого Галку начальство и держит. Потому что у себя в бухгалтерии она появлялась лишь в те редкие моменты, когда Димы не было в офисе. Да и то предпочитала не работать, а выпить чаю и потрещать с другими девчонками.

– В общем-то, безобидное существо, легкомысленное и прелестное. Пользы от нее, конечно, не было никакой. Образование она получить не удосужилась. И если бы в тот момент, когда она пришла к нам устраиваться на работу, мимо не проходил Дима, который ею заинтересовался, Галину бы никогда не взяли. Максимум, на что она годилась, сидеть на телефоне и отвечать на звонки. Но Дима же обожает изображать из себя Пигмалиона и облагодетельствовать всех вокруг. Вот он и вбил себе в голову, что сумеет помочь этой красивой девочке пробить себе дорогу в жизни. Сначала отправил ее на курсы, потом посадил работать в бухгалтерию. Думал, что поможет Галине сделать карьеру. Сама-то Галина ни на что выше офис-менеджера изначально и не претендовала.

Да, лично у Димы был к Галке не столько плотский интерес, сколько интерес исследователя и наблюдателя. Он хотел увидеть, что вырастет из этого птенца при его, Димы, тщательном контроле. Но если Таня и могла в такое поверить, то кто-то другой не поверил. Например, кто-нибудь из тех кавалеров, с которыми заигрывала Галка. Вдруг этот кто-то и решил наказать легкомысленную по отношению к мужчинам девушку?

– С кем-то еще из нашего офиса Галина крутила шашни?

– Нет. Но у нее были мужчины со стороны.

– Были, – согласилась Геля. – Но как их найти?

– Могу прямо сейчас сделать запрос в охрану нашего бизнес-центра, – предложил Саша. – У них ведется круглосуточная запись не только внутри помещений, но и снаружи. В том числе все парковочные места просматриваются. Если кавалер Галины подвозил ее к офису, то его автомобиль неизбежно попал в поле зрения камер. И по номерам автомобиля мы с легкостью вычислим его владельца. Я могу сделать такой запрос. А если моих полномочий не хватит, всегда можно обратиться за помощью к следователю.

– Отлично! И я тоже не стану сидеть без дела. Сейчас пойду к девочкам из бухгалтерии. Галка любила почесать с ними язычком. Катерина вряд ли захочет поделиться со мной какими-нибудь соображениями, но ее подчиненные – дело другое. С ними куда легче найти общий язык.

Отведя мужа в свой номер, чтобы он мог там привести себя в порядок с дороги, сама Геля отправилась к приятельницам Галки. Их она нашла в своем собственном бывшем номере, который теперь занимали Людочка с ее сестрой.

– А мы как раз зашли к Галке на ее страничку. Пытаемся понять, кто из ее друзей мог бы стать убийцей.

– Она жаловалась на угрозы?

– Да, был один тип, которого она считала опасным. Он предлагал Галине замужество, а она по какой-то причине его предложение отклонила. Вот он и обозлился.

– Его мы сейчас и пытаемся вычислить.

– Вы не думайте, нас следователь об этом попросил.

Похоже, не только Геле и генеральному пришла в голову идея помочь следствию. И среди других сотрудников нашлось немало желающих поучаствовать в расследовании.

– И что вы установили?

– Вот выбрали пока что четверых. Посмотрите. Как они вам?

Геля склонилась над планшетом кого-то из девочек, с которого они зашли на страничку Галки. Что и говорить, в Сети у Галки жизнь была необычайно яркой. Создавалось впечатление, что она не вылезает с крутых тусовок. А завтракает, обедает и ужинает исключительно в самых пафосных ресторанах. Работе в этой жизни не было уделено ни единого мгновения. Виртуальная Галка только и знала, что задорно прыгала из одного дорогого автомобиля в другой, иногда для разнообразия усаживаясь на байк или выглядывая из окошка лимузина.

– Все эти кадры постановочные. Откуда у Галки деньги на такие места или такие машины? Она с нами и в кафе не всегда могла пойти.

– Вы так мало получаете?

– Зарплаты у нас нормальные, но деньги у Галки в руках не держались.

– Только зарплату все получим, день-два пройдет, а она уже снова без гроша в кармане.

– До чего дело доходило, что на метро денег не было, приходилось Галке на улицах голосовать.

– Так она со своими кавалерами и знакомилась. Ручку поднимет, ножку оголит, кто-нибудь да и остановится. А тут уж Галка не теряется, такую душещипательную историю о потерянном кошельке наплетет, что мужчины верили.

– А чего им не верить? Видят, что девушка ухоженная, на проститутку не похожа, да еще и упакована как конфетка. Вот они и думают, наверное, и впрямь несчастная случайность, надо помочь попавшей в беду красавице. И везут. И денег не спрашивают. Так и получается, что Галка и до работы на халяву доберется, и еще телефончик кавалеру оставит, а вечером с ним в ресторан.

– Галка это очень ловко с мужиками проворачивала. Прикинется такой бедной овечкой, они кидаются ей квартиры снимать, в долг денег давать. Или вот как Дима, вообще берутся отесывать, причесывать и жизни учить. А Галка со всех сливочки снимает да посмеивается про себя.

– Но сейчас-то ей не до смеха.

– Да, нашелся, видно, кто проучил ее. Не всем мужикам нравится, когда их такой меркой меряют.

– Какой?

– Ну, Галка всегда с мужиками так дело ставила, чтобы только себе пользу поиметь. И даже не пыталась это как-то замаскировать.

– Поэтому со многими у нее разрыв получался бурным. Когда они понимали, что от них Галке только одно нужно, чтобы ее содержали, они обычно сильно обижались.

Одна из девушек придвинула планшет поближе к Геле и спросила ее мнения:

– Как вы думаете, кому из этих мужчин могло прийти в голову зарезать Галку?

Что и говорить, девушки постарались выбрать из числа мужчин – близких друзей Галки, наверное, самых страхолюдных.

– Ну и личности! – вздрогнула Геля. – Если так смотреть, любой мог убить.

– Нет, вы получше поглядите.

И Геля послушно принялась разглядывать лица кавалеров Галины. У первого же в родственниках, причем близких, должно быть, имелись неандертальцы. Такой низкий лоб, угрюмый взгляд из-под густых бровей и косматая растительность по всей голове могла быть только от них. Но страничка этого человека не вызвала у Гели подозрений. Он был инженером, вполне приличным человеком.

– Мне кажется, просто не повезло с внешностью человеку.

Другой кандидат был, напротив, старательно выбрит и одет с иголочки, но девчонки разыскали его фото на пляже, где были хорошо видны наколки на всех частях тела.

– Он настоящий уголовник.

Но Геля снова отвергла и эту кандидатуру.

– Уголовники себе такие цветные и красочные татуировки никогда не делают. А тут сами посмотрите, у него и птицы по спине порхают, и тигры из бамбука на животе выглядывают, и цапли в болоте с лотосами пасутся, и все такое разноцветное и красивое. У зеков нету такого. Они втирают в наколотые места чернила или тушь, поэтому татуировки у них всегда одного цвета. А эти сделаны в профессиональном тату-салоне у хорошего мастера. Стоят они недешево, но совсем не говорят об уголовных наклонностях мужчины.

– Но кроме животных, тут у него сбоку ножи, тут цепи, тут какие-то самураи на саблях сражаются. И все в иероглифах. И самое главное, вот!

И девушки указали на татуировку в виде необычайно тонкого и узкого ножа, который держал в руке какой-то одетый в кимоно мужчина.

– Это последняя из сделанных татуировок. И как раз таким или похожим ножом закололи Галку.

– Ладно, я попрошу Сашу проверить этих господ.

Геля записала имена и фамилии мужчин, но при этом она прекрасно понимала, что Георгий Папулия может оказаться Ваней Сидоровым. Ничто и никто не мешает указывать человеку в Сети чужое имя, другой возраст, да и фотографии можно разместить не свои, а соседа Васи или вообще Федора Шаляпина. Вот и получится не человек, а какая-то сборная солянка. Где начало, где конец и не поймешь.

– Третий кто?

– Смотрите.

Геля посмотрела, но увидела лишь собаку.

– Пес?

– Этот третий не захотел выложить свою фотку. Подозрительно, правда?

– Ну да… Но может, он не любит фотографироваться.

Судя по тому, как смотрели на нее девушки, уже одно это казалось им весьма подозрительным явлением.

Геля переписала очередные данные, которые решил выложить на общественное обозрение Григорий Пепс. Он явно увлекался музыкой и вокалом.

– И кто еще вызвал ваше подозрение?

– Вот этот!

Геля с удивлением посмотрела на интеллигентное и умное лицо. Аккуратные усики, бородка. Больше всего молодой человек напоминал ей Арамиса из саги про мушкетеров.

– А с этим что не так?

– Посмотрите, чем он увлекается!

Геля посмотрела.

– Верховая езда. Стрельба. Ого! Фехтование…

– Вот! Понимаете! Он заколол Галку своей рапирой!

– Специально приехал сюда за ней, выждал удобный момент, прокрался ночью к ней и убил!

Геля снова посмотрела. Кроме занятий фехтованием, больше ничего подозрительного она в этом очаровательном юноше не видела. Но с другой стороны, кто сказал, что убийца должен быть похож на убийцу? Очень часто случается, что убийцей оказывается воспитанный и приличный с виду человек. Вот как раз такой, как этот фехтовальщик Феликс Артамонов.

– Надо про него поподробнее узнать. Галка на него жаловалась?

– Она конкретного имени не называла. Но когда Дима созвал нас и сказал, что мы все едем на базу отдыха, Галка радовалась сильнее всех.

– Я помню, как она носилась по офису.

– А все потому, что у нее была очень веская причина слинять из города.

– Ей стали поступать угрозы от одного чела.

– Угрозы?

– Да. На смартфон. На странички в соцсетях. И даже просто по почте.

– По электронной?

– Если бы! По обычной. Ей в почтовый ящик стали приходить письма с угрозами. Вот тут Галка и струхнула. Одно дело, когда тебе пишут в соцсетях, где даже не знают твой домашний адрес, и совсем другое, когда такое письмо, можно сказать, приносят к твоему порогу. Тут уж задергаешься.

– И что было в этих письмах?

– Точно Галка не говорила. Просто сказала, что ей угрожают проткнуть ее насквозь. И что она думает, это кто-то из тех ревнивцев, кто грозился ее убить за обман.

– Даже так?

Геля была поражена. Какая бурная жизнь у других людей! Положительно, она в своем благополучном замужестве совсем закисла. Ни тебе ссор, ни драк, ни угроз насилием.

– Мы уже сходили в администрацию, показали там фотографии этих троих. Но никто не смог припомнить, чтобы эти мужчины интересовались Галиной.

– А других ее друзей вы им не показывали?

– Так их у Галки больше сотни. Показали тех, с кем Галка состояла в активной переписке.

– А потом они спросили, в каком номере жила покойная. Мы сказали. И один из портье внезапно вспомнил, что вчера вечером один человек интересовался, в каком номере остановилась Вера Смирнова.

А Галина жила в номере Верочки!

И Геля заволновалась:

– Кто-то из посторонних интересовался этим номером! Это важно! Кто это был?

– Женщина. Портье сказал, что она была среднего роста и крепкого телосложения. На ней было какое-то длинное свободное платье и шляпка с густой вуалью, которая вместе с темными очками полностью скрывала ее лицо.

– И все? Больше он ничего не может вспомнить?

– Он сказал, что женщина была одета элегантно, вещи у нее были недешевые, а на ногах туфли, которые цокали подковками.

– А что она сказала?

– Просто спросила, в каком номере остановилась Вера Смирнова.

– И ей ответили?

– Так как тусовка у нас закрытая, база отдыха полностью выкуплена на выходные для нашей компании и никого постороннего не ожидалось, то портье ничего дурного не заподозрил в этом вопросе и назвал номер домика. Но после вчерашнего отравления Верочки и особенно после убийства Галины, которое случилось как раз в номере Верочки, он начал сомневаться, правильно ли поступил. Начал сегодня присматриваться ко всем посетителям и ближе к полудню понял, что не видит среди нас той женщины.

– Чужачка! И она зачем-то разыскивала Верочку! А потом исчезла, словно бы ее и не было. Очень подозрительно все это выглядит.

Но в этот момент планшет пикнул, привлекая внимание девушек к себе.

– О! – обрадовались девчонки. – Фехтовальщик ответил!

– Ответил?

– Мы напросились ко всем четверым в друзья и написали им, что Галку убили.

Геля была так поражена, что даже говорить не могла.

– Наверное, думаете, зачем мы это сделали? А очень просто! Хотели посмотреть на реакцию всех четверых.

– Который сюда приедет, тот и убийца. Известно ведь, что убийцу всегда на место преступления тянет.

– Или он просто любил Галю, – прошептала Геля.

Ноутбук снова пикнул.

– Он пишет, что едет сюда! – еще пуще прежнего возликовали девчонки. – Мы нашли убийцу!

Теперь ноутбук пикал уже без остановки. Сообщения сыпались одно за другим. И лица у девушек постепенно вытягивались.

– Ой! Они все едут сюда. Все четверо! Что же? Они все убийцы?

Геля схватилась за голову.

– Боже мой! Что скажет следователь!

– А что он скажет?

– Он будет в ярости. Это же надо развести такую самодеятельность! Так грубо вмешаться в ход следствия!

– Он же нам сам разрешил.

– Разрешил вступать в контакт с подозреваемыми в убийстве людьми?

– Нет, но он сказал, что мы можем поискать среди знакомых Галки подозрительные лица.

– Да что тут такого?

– Что вы так на нас набросились?

– Не знаю, – покачала головой Геля. – Может, я и перестраховываюсь, только вы не подумали, а вдруг среди этих четверых и впрямь есть убийца. Тогда получается, что вы пригласили его в свою игру.

– К-какую игру?

– Откуда мы знаем, кто убил Галину? Вдруг этот человек маньяк? А теперь кто-то из вас пригласил его сюда. Как он воспримет это приглашение? Вдруг решит, что можно еще немножко поиграть с одной из вас?

Девчонки притихли. Геля видела, что они достаточно напуганы. И очень хорошо. Теперь будут думать прежде, чем рассылать такие приглашения.

– В любом случае надо срочно предупредить следователя, что сюда едут друзья Галины.

И Геля ушла. Она была изумлена той предприимчивостью, с которой действовали подружки покойной. Надо будет сказать Саше, чтобы он с ними поговорил. Если их вовремя не притормозить, они еще чего-нибудь натворят. А Геле совсем не хотелось, чтобы в деле появился еще один труп какой-нибудь молоденькой и глупенькой мартышки.

По дороге она встретила Катерину, которая при виде Гели двинулась ей наперерез.

– Ты-то мне и нужна!

– В чем дело?

После утреннего разговора с Катериной никакого желания общаться с ней у Гели не было. Но Катерина, напротив, желала поговорить с Гелей. А когда Катерина чего-то хотела, людям было очень трудно ей в этом отказать.

– Вот скажи мне, ты ведь женщина замужняя и вполне приличная. Есть у тебя какие-нибудь недоброжелатели?

– У всех есть.

– Но есть такие, кто хотел бы с тобой расправиться?

– Надеюсь, что нет.

– Но точно ты этого не знаешь?

Геля пожала плечами. Мол, все может быть.

Катерина поняла этот жест правильно и провозгласила:

– Я возвращаюсь в свой номер!

Геля молча смотрела на нее, не понимая, что имеет в виду Катерина.

– И ты должна будешь его для меня освободить!

– Что?

– Мой номер! Выметайся из него!

– С какой это стати? – оторопела Геля.

– С такой, что это мой номер. И я хочу в нем жить сама. Ты же помнишь, что я заняла твой номер, а ты заняла мой. Теперь я хочу переиграть все обратно.

– Зачем? Тебе надоела слизь на стенах?

– Нет. Мне не хочется, чтобы кто-нибудь явился ко мне в потемках и прирезал меня вместо тебя.

– Не понимаю. Почему тебя должны убить вместо меня? И кто?

– Откуда я знаю, кто убил Галку вместо этой ехидны Верки? Но кто-то это сделал. И это заставило меня по новому взглянуть на вещи. Опасно жить в чужом номере. Тебя могут принять за его хозяина и убить ни за что ни про что!

Так вот чего испугалась Катерина! Она решила, что Галину убили потому, что она занимала номер Верочки. И теперь опасается такой же участи для самой себя. Она ведь тоже занимает чужой номер. На какое-то мгновение Геля ощутила законное желание отомстить Катерине за ее утреннюю строптивость. Пусть бы помучилась и потерзалась!

Но потом такая противная вреднючесть оставила Гелю, и она улыбнулась Катерине:

– Можешь не волноваться. Верочка с Галкой обменялись номерами неофициально. В администрации об этом ничего не знали. А нас с тобой поселили в наши нынешние номера вполне официально. Так что если в администрации будут спрашивать, где ты живешь, то там скажут правду.

А про себя Геля подумала, что если кому и стоит волноваться, что он занял чужой номер, то это Людочке и ее сестре. Впрочем, в их номере всегда так оживленно, то подруги толкутся, то кавалеры, что есть шанс, что убийце просто не удастся туда вклиниться. И тут же Геля спохватилась, о чем она только думает?! Совсем у нее ум за разум с этими убийствами и покушениями зашел.

– Ну, тогда мне волноваться не о чем, – высокомерно произнесла Катерина, обдумав слова Гели. – У меня-то совесть чиста. Каждое воскресение у отца Андрея исповедуюсь, все свои грехи давно отмолила. Богу на меня гневаться не за что.

Это подразумевало, что Гели до такого просветленного состояния еще расти и расти. Но Геля решила на Катерину не обижаться, все равно проку никакого в этом нет. Она подчеркнуто вежливо пожелала Катерине всего доброго и побежала к Саше.

Сашу она застала в превосходном настроении. Он одобрительно посмотрел на список, принесенный Гелей. И еще больше обрадовался, когда она сообщила ему о том, что какая-то посторонняя женщина была у них в «Королевстве» и интересовалась номером Верочки. Он несколько раз уточнил у Гели, как выглядела эта женщина, и был заметно разочарован, когда она объяснила, что описание этой особы имеется только самое общее.

– Ладно, я потом сам расспрошу. У тебя что-то еще?

– Еще я видела фотографии трех из четверых подозреваемых женихов Галины.

– Отлично, отлично! А вот что удалось раздобыть мне.

И Саша показал на экран своего ноутбука, где замерла картинка с высокой синей машиной, из которой выходила Галина. При виде еще живой, цветущей и улыбающейся девушки сердце у Гели сжалось. Она взглянула на дату. Это было за три дня до их отъезда на базу отдыха. Как недавно и как в то же время страшно давно! Геля попыталась разглядеть лицо сидящего за рулем мужчины, но это у нее не получилось. Виднелся лишь его силуэт.

– Эта машина принадлежит гражданину Селезневу Вениамину Петровичу. «Киа» две тысячи восемнадцатого года выпуска. Сам хозяин выглядит как-то вот так.

И на экране появилась фотография, явно сделанная на паспорт. Геля всмотрелась и с удивлением поняла, что этот мужчина ей знаком.

– Это же неандерталец. А в Сети он представился Георгием.

Саша взглянул на нее с улыбкой. Мол, разве можно верить тому, что пишут люди в социальных сетях про самих себя?

– Не ожидал я от тебя, Геля, такой наивности. А еще работаешь у айтишников.

– Но я пишу про себя правду.

– И как? Много у тебя на страничке подписчиков?

– Ни одного.

– То-то и оно. Чтобы прославиться в Сети, нужно либо быть ужасно известным, либо врать и выпендриваться без остановки. Тогда твоя популярность будет расти, и люди захотят с тобой дружить. Но вернемся к нашим дон-жуанам. Вот следующий.

И на экране появилась небольшая белая машинка.

– Владелец некто Артамонов.

– Феликс?

– Нет, Николай.

– Фотография его есть?

Увы, этого человека Геля раньше не видела. Но ведь мог же быть у фехтовальщика Феликса брат Николай? И мог же брат Николай дать свою машину Феликсу? Ничего необычного тут нет.

– Николай или кто-то на машине Николая подвозил Галю за два дня до нашего отъезда. Кто-то есть еще?

– Есть. За день до отъезда Галина появилась в компании некоего Ставригина Валентина, выступающего на сцене в жанре пародии под псевдонимом Григорий Пепс. Догадываешься, кого именно он пародирует?

– Не скажешь, что особенно похож.

– Думаешь, что с помощью грима, парика и темных очков нельзя сделать его похожим? Да еще, если смотреть на него из зрительского зала? – удивился Саша. – Очень даже похож будет. Тут главное не внешность, главное, как суметь себя подать.

– Больше никого не удалось найти?

– К сожалению, записи хранятся пять дней в доступе, затем переходят в хранилище. Чтобы их оттуда получить, надо сделать запрос. Я его сделал, но когда придет ответ, не знаю.

Геля принялась перечислять:

– Неандерталец, Пепс и Артамонов. Итого трое. Не хватает лишь татуированного в кимоно. Но вроде как он тоже обещал приехать.

– Что они все четверо едут сюда, это даже хорошо. Поговорим с ними. Почему девочки остановились только на этих четверых?

– Эти показались им самыми подозрительными.

– Это несправедливо, – решил Саша. – Пусть уж все кавалеры будут в равных условиях. Пойду, дам им задание. Сколько там было друзей у Галки?

– Сотня.

– А близких?

– Думаю, что полтора десятка наберется.

– Вот и хорошо. Всех их надо уведомить, и посмотрим, как и кто отреагирует.

И он ушел, оставив Гелю в полнейшем смятении чувств. Она-то считала, что девчонкам следует поберечься и вовсе не соваться в эту мутную историю. Но у генерального был свой взгляд на вещи. Он считал, что где есть место четверым, там найдется место и для пятнадцати.

Глава 7

Оставшись одна, Геля совсем немного времени провела в задумчивости. В голове крутилась всего одна мысль. Почему-то она вышла на первый план и никак не хотела оттуда уходить. Геля ее уж и так и эдак заталкивала поглубже, а мысль все лезла и лезла наверх.

В конце концов, Геле это надоело, и она сказала самой себе:

– Да что же это такое происходит с Верочкой? Надо уже разобраться с этим ее доктором Карапетяновым, Петром Никодимычем и старухой Изергиль. Что это за персонажи такие? Почему даже простого упоминания о них хватает, чтобы Верочка ударилась в панику?

Если Катерина не желает говорить на эту тему, стоило бы расспросить саму Верочку. Случай был удобный. Верочка лежала в больнице и наверняка все еще находилась под впечатлением произошедшего с ней. В интересах следствия этим надо было воспользоваться. И Геля пошла за своим мужем.

Он уже успел привести себя в порядок, отдохнуть с дороги, и сейчас сидел в кресле и с полнейшим изумлением озирался по сторонам.

– Что за хрень творится на этой базе отдыха? – спросил он у жены. – Всюду чудища и страшилища!

– Сказка. Ты же видел название?

Но муж не успокаивался.

– Что это за сказка такая, скажи мне, где одни оборотни и вурдалаки из всех щелей выглядывают?

– Очень страшная сказка.

– Но почему в ней совершенно нету положительных героев?

– Меня не спросили, а то бы я им сказала.

Но муж шутки не понял.

– Кто вам посоветовал сюда приехать? Кто организатор всего этого кошмара?

Геля задумалась. Несмотря на то что раздражение мужа плохо сказывалось на ее умственных способностях, она не могла не отметить, что муж задал очень верный вопрос. Действительно, кто занимался организацией поездки? Да, Дима высказал свое пожелание, но вряд ли он вникал во все тонкости и детали. Было сказано, что база отдыха принадлежит банку, но представители банка, которые также присутствовали на банкете, категорически от этой «собственности» отказались. С веселым возмущением они сказали, что пугаться в последнее время им приходится слишком часто, лишний раз они бы по своей воле нипочем не стали. И такого оформления своей собственности бы не потерпели. Геля еще удивилась и уточнила, правда ли, что база отдыха им не принадлежит. И те подтвердили, что это так и есть.

– Я спрошу у Верочки. Мы сейчас как раз едем проведать ее в больнице.

– А больница где?

– В соседнем поселке.

– Значит, нам придется уехать отсюда?

Муж откровенно этому обрадовался. И Геля его понимала. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, что тебя со всех сторон окружают кошмарики. Она уже начала привыкать. Ну, почти.

Но она сочла нужным предупредить мужа:

– Мы поедем к Верочке, а потом вернемся.

Муж снова приуныл.

– Нельзя хотя бы попросить другой номер? В этом очень уж жутко.

– Это потому, что ты еще не видел других. Там еще хуже. Да и нету свободных номеров. Правда, освободился номер Верочки, там милый русалочий декор, но там убили Галину.

– Нет-нет, – поспешно отказался муж. – Останемся в этом.

Поездка оказалась очень приятной. Муж тоже был в хорошем настроении. Виды природы за окном радовали. Впрочем, даже если бы там была голая степь или пустыня, Геля бы все равно чувствовала себя прекрасно от одной только мысли, что хоть на время, но они сумели вырваться из цепких липких объятий «Королевства злых сказок».

А вот в самой больнице Гелю разочаровали.

– Выписалась ваша пациентка.

– Как же так? Сегодня утром у нее были посетители. И они сказали, что Верочке лежать еще несколько дней.

– А компьютер мне говорит, что она выписалась.

– Не может он ошибаться?

– Поднимитесь на отделение, выясняйте у врачей.

Но и врачи ничего нового к уже сказанному не прибавили.

– Нет, нету ее. Уже нету.

– Но разве так можно поступать? Захотел, ушел больной, захотел, остался. Что за порядки?

– Девушка, у нас ведь тут не тюрьма. Если пациент говорит, что прекрасно себя чувствует, мы разъясняем ему все последствия принятого им решения и отпускаем с миром.

– Даже если видите, что пациенту еще надо бы полечиться?

– Даже тогда.

– А когда выписалась Верочка?

– После полудня. Даже обеда дожидаться не стала, так торопилась. Сдается мне, те утренние визитеры ее сильно напугали.

– Как они выглядели?

Врач всего в нескольких словах, но очень точно и узнаваемо описала Таню и Диму. Они и впрямь утром были у Верочки в больнице. Но они ни словом не упомянули о том, что она закончила лечение. Напротив, Дима сказал, что Верочке еще надо полежать пару деньков, а то и побольше.

– Не понимаю, что произошло.

– Я и сама в растерянности, – неожиданно призналась врач. – Я была у пациентки с утренним обходом, она никуда не собиралась уходить, жаловалась на остаточные явления – тошноту, головокружение и боль в верхней части живота. Хотя и странно, обычно отравление навозником проходит без всяких последствий. Но, вероятно, тут имело место какое-то хроническое заболевание, которое на фоне стресса и отравления навозником дало такое обострение.

– Что вы сказали?

– У пациентки случилось обострение какой-то ее хронической болячки. Гастрит или панкреатит. К сожалению, у нас в больнице нету возможностей для полноценного обследования. Я сказала пациентке, что ей лучше поехать в город и сделать обследование там.

– Нет, вы что-то про навозник сказали. Что это такое?

– Не знаете такой гриб? Странно. Его у нас полно растет. Где скотина, там и навозник. Любит расти в таких местах, где почва богата навозным перегноем, отсюда и название.

– И при чем тут он?

– Ваша знакомая по ошибке или намеренно съела немножко этого гриба. А в сочетании с алкоголем он дает крайне неприятный эффект – головная боль, головокружение, тошнота и рвота.

– Значит, Верочку отравили грибами?

– Ну, отравили – это слишком громко сказано. От навозника ведь не умрешь. Да, будет плохо, да, поболеешь, но умереть не умрешь. Думаю, тут имела место ошибка. Многие считают этот гриб съедобным. Он такой и есть, у нас многие его собирают весной целыми корзинками. В пирогах он очень вкусен. Но в сочетании с алкоголем становится опасен.

– Вот оно что… Значит, Верочка могла его покушать и если бы не выпила спиртного, то ничего бы с ней не было.

– Да.

– Вы ей сказали, что с ней?

– Конечно. И предложила обследоваться в городе. Но она возразила, что ей не хочется думать о своем здоровье, что сейчас ей нужны лишь покой и тишина. Все пройдет само, так она сказала. Но после визита своих друзей прибежала ко мне и заявила, что уходит. И главное, я на нее смотрю, а она за стены цепляется, стоять нормально не может, слабая совсем. Куда, спрашиваю, вы собрались? Завалитесь же. А она мне говорит, не ваше дело, за мной друг приедет.

– А кто же ее забрал?

– Спросите об этом у старшей медсестры. Она выдавала вещи пациентке и провожала ее до выхода.

Старшая медсестра сложила с себя эти полномочия и послала Гелю с мужем к другой медсестре, которая оказалась улыбчивой женщиной, молодой и симпатичной.

– Помню я вашу подругу, – приветливо кивнула она им. – Но вы ошибаетесь, если думаете, что ее напугали утренние посетители. После них она спокойно продолжала отдыхать у себя в палате. Я к ней заходила и помню это. А встревожил ее чей-то звонок. Это было уже позднее. Я как раз зашла к ней с лекарством, чтобы она приняла его перед обедом, но она разговаривала по телефону. Так она на меня так зыркнула, что я к ней сунуться не решилась. Сижу, думаю, как быть. Не прошло и двух минут, как ваша подруга появилась в коридоре и заявила, что не желает никакого лекарства, а желает выписаться.

– А кто ей позвонил?

– Не знаю. Но уверена, что после этого звонка она и задергалась.

– А как выглядел человек, который за ней приехал?

– Это был мужчина. Не тот, что приходил утром, а другой. Высокий такой, интеллигентный. На вид лет тридцать с небольшим. Красивый мужчина. Он очень бережно обращался с пациенткой и произвел на меня благоприятное впечатление. Впрочем, не знаю, был ли это ее друг или просто наемный водитель. Машина у него была без шашечек, но сейчас ведь многие занимаются извозом, находя клиентов через Интернет. И машины у этих водителей самые обычные.

Увы, ни номера, ни даже модели машины медсестра не запомнила. Ей лишь казалось, что машина была серой или светло-серой, а впрочем, возможно, что и черной или даже синей. И терзающая Гелю тревога от этих слов еще больше усугубилась. Куда этот красивый и интеллигентный увез их Верочку? И кто это вообще такой? Не то чтобы у них в офисе вовсе не было красивых и интеллигентных, но все айтишники в тот момент находились на базе отдыха, беседовали со следователем и ужасались, узнав о смерти Галины. Кто же увез тогда Верочку?

В поселке муж настоял на том, чтобы зайти в булочную и купить пирожков.

– Стряпню с пауками и гусеницами ешьте сами. А я лучше пирожков с ливером наверну.

И несмотря на возражения Гели, что здешними пирожками отравиться можно еще легче, чем хорошо прожаренными насекомыми, муж упрямо запихнул в себя один за другим целых четыре пирожка.

– Вот теперь я до утра протяну.

– И на ужин не пойдешь?

– На ужин пойду, но есть там ничего не буду.

По дороге домой Геля позвонила Тане и спросила, где же находится Верочка. Как Геля и ожидала, жена босса очень удивилась. Она считала, что Верочка до сих пор в больнице.

– Я ей позвоню.

Геля перезвонила через пять минут, было занято. Позвонила через десять минут. Тот же результат. И лишь через пятнадцать минут Таня ответила. И сразу по ее голосу стало понятно, что та крайне озабочена.

– Верочка трубку не берет, – ответила она на вопрос Гели. – Даже не знаю, что и думать. Я уже обзвонила всех, кого можно и нельзя, но никто не знает, где Вера.

И она внезапно заплакала.

– Танечка, не переживай так сильно. Все будет в порядке с Верочкой. Она не ребенок.

– Ах, да при чем тут Вера! Я только что разговаривала со следователем. Он считает, что отравить хотели не Верочку, а меня.

– Почему?

– Бокал-то был мой! Я сначала была в шоке и не сразу вспомнила, что у меня одной на столе стоял бокал для шампанского. А Вера пила белое вино. У нее и бокал был соответствующий.

– Но возле Верочки на полу лежал бокал для шампанского. Когда она упала, у нее из рук выпал именно он.

Геля это хорошо запомнила, картина так и врезалась ей в память. Корячащаяся от судорог на полу Верочка, а рядом с ней опрокинутый бокал, из которого растекается пузырчатая влага.

– Видимо, когда мы уже порядком набрались, Верочка случайно схватила со стола вместо своего мой бокал, не заметила этого и отпила немного. Но говорю, что кроме меня у нас за столом шампанского никто не пил. Мужчины предпочитали крепкие напитки. А Верочка пила белое вино.

– Значит, если отрава была в шампанском, то отравить хотели тебя?

– Вот именно!

– Таня, не плачь. Отрава вполне могла быть в вине у Верочки.

– Но плохо ей стало после моего шампанского!

– Отрава могла подействовать не сразу. Верочка могла полчаса или даже час или больше пить отравленное вино и лишь затем хлебнула твоего шампанского, и тут отрава начала свое действие. Просто так совпало, понимаешь?

– Да, правда, шампанское с газами, – уже значительно спокойнее произнесла Таня. – А они усиливают действие алкоголя. Может быть, и с ядом произошло что-то в этом роде?

– Очень может быть!

И все же слова Тани встревожили Гелю. А когда она передала суть разговора мужу, тот тоже нахмурился.

– Новое кино! Это что же, теперь еще и Таню сторожить нужно?

– Зачем ее сторожить?

– Если у убийцы один раз не получилось ее извести, он повторит свою попытку.

О такой возможности Геля как-то не подумала. И вернувшись на базу, первым делом кинулась к Саше. Но тот встретил ее безмятежной улыбкой.

– У меня дела идут прекрасно, – заверил он Гелю. – Мне удалось найти в Сети координаты доктора Карапетянова. Сейчас я жду его ответного звонка.

– Как ты его нашел?

– Пробежался по списку медицинских клиник столицы. Вбил в поисковик его фамилию. Выпало трое, но все они работают в одной клинике. Видимо, родственники.

– Повезло, – пробормотала Геля, между тем думая про себя, что они будут делать с такой оравой Карапетяновых, с одним бы разобраться, а тут целых трое. – И что это за клиника?

– Стоматологическая.

– Хм…

– Ты как будто бы удивлена?

– Когда Катерина бросила Верочке в упрек, что та бегала к доктору Карапетянову, то это прозвучало, как если бы Верочка бегала к гинекологу делать аборт или что-то в этом роде. Ну, что-то грязное и постыдное для женщины. А что стыдного в походе к зубному?

– Разберемся. Теперь у меня на очереди Петр Никодимыч.

– Ты и его нашел?

– Дядька умер почти двадцать семь лет назад.

– Ого! Так давно!

– По всей видимости, он приходился нашей Верочке отчимом. Я вижу свидетельство о заключении брака между ним и гражданкой Смирновой, матерью нашей Верочки и Карины. Кстати, родительница у девушек была той еще штучкой. Только официально она умудрилась сходить замуж четыре раза. От первого брака у нее родился сын, от второго Карина, от третьего Верочка. И последний раз она вышла замуж за Петра Никодимыча, будучи уже дамой пятидесяти пяти лет от роду. Впрочем, супруг был еще старше. Ему на тот момент было семьдесят два. В браке пожилые молодые прожили четыре года, после чего скончались с разницей в несколько месяцев. Сперва в декабре из жизни ушел Петр Никодимыч, а следом за ним в августе следующего года умерла и его жена.

– Ты сказал, что у Верочки и Карины был брат. И Катерина тоже упоминала о нем.

– Как я понимаю, мальчик воспитывался своим отцом. Если девочек Смирнова оставила себе, то сын остался у отца.

– Но он жив?

– Час назад был еще живехонек. Зовут его Илья.

Геля была в растерянности. Почему же Катерина упрекала Верочку в том, что та изничтожила своего брата? Изничтожила – это ведь погубила? Но парень, по словам Саши, жив.

– И с ним можно пообщаться?

– Я нашел его страничку, написал с просьбой ответить, сейчас жду результата.

– Ясно. А старуха Изергиль?

– Если это прозвище, а я уверен, что так оно и есть, то искать ее след в официальных документах нету никакого резона.

– А у этих братьев Карапетяновых нельзя спросить?

– Если кто-то из них является близким другом семьи Смирновых, то возможно. Но мне пока что не удалось найти никакой связи между Смирновыми и Карапетяновыми.

В это время послышались гудки скайпа.

– А вот и кто-то из Карапетяновых объявился! Давно пора. Нельзя заставлять клиентов ждать.

Но Саша ошибся. Это ему звонил Илья, брат Верочки. Был он уже в возрасте, лет пятьдесят, а то и с гаком. И выглядел так, словно все эти годы жизнь его трепала без всякой жалости. Лицо было помятое и уставшее, волосы давно не стрижены, выглядел он неухожено. И с первых же слов стало ясно, что никакие теплые чувства Верочку с этим мужчиной не связывают.

– Я ничего не знаю о своей сестре. И не впутывайте меня в ее фокусы.

– Мы ничего такого и не собирались. Просто на вашу сестру было совершено покушение. Ее пытались убить.

– Ничуть не удивлен. Она давно это заслужила. Выжила она?

– Жива, но была при смерти.

– Была бы на свете справедливость, ей бы еще и не так досталось.

– Вы не очень-то любите свою сестру.

– Не люблю, – откровенно заявил Илья. – Даже более того, она мне неприятна, как и всякое упоминание о ней. Вот сейчас с вами разговариваю, а у самого мороз по коже. Сколько горя она причинила маме и особенно бабушке! Гадина! Скотина!

– Я удивлен вашими высказываниями. Я проработал с Верой бок о бок достаточно долго, и у меня сложилось о ней совсем иное мнение. Милая, вежливая, приветливая…

– Вот-вот! На таких дураков и строился расчет этой аферистки! Но все, кто знает ее подольше, как я, например, при одном звуке ее имени стараются отойти подальше. Потому что знаем, где Вера, там обязательно какая-нибудь каверза.

– Скажите, а имя Катерины Белогорцевой вам о чем-нибудь говорит?

– Катерина? Нет, не помню. Хотя каким-то Бело… и чего-то там был то ли второй, то ли третий муж нашей маленькой Веры. Может, это его родственница? А что, эта Катерина имеет зуб на Верочку?

– Да, мне кажется, да.

– Тогда точно родня! Верка со своими мужиками обходилась отвратно, впрочем, как и со всеми вообще. Из мужиков она тянула все, что только возможно. Долго они у нее не держались. Один из-за ее непомерных требований сел, другой угодил в больницу, с третьим все закончилось и вовсе печально, он умер. Думаю, что Катерина ваша как раз и есть родня этого третьего. Тогда на похоронах они всем семейством чуть было не растерзали Верочку.

– Вполне вероятно, что это так и есть. Мы проверим. И все-таки для человека, который не общался со своей сестрой много лет, вы удивительно хорошо осведомлены о ее жизни.

– Так с матерью-то я общался. И с бабушкой, пока та жива была, тоже. И другая родня у нас есть. Они дураки не сразу поняли, что за типша наша Верочка, общались, пока она и их не кинула. Верочка только выглядит милой и безобидной рыбкой, на самом деле, это такая акула, которая живого места от человека не оставит, если только почувствует, что он в ее власти.

– И что же такого ужасного она совершила в отношении своих мужей?

– Точно я не знаю. Но результат говорит сам за себя, правда? Один в нарах, второй инвалид, третий умер. А Верочка из каждого замужества выпархивала с каким-нибудь лакомым кусочком в зубах. То машина, то дача, то квартира.

– Я думал, что дача и квартира – это наследство от матери?

– От мамы? Да что вы! Мама считала, что Вера в этой жизни не пропадет, сестрица всегда ловко устраивалась. Что у мамы оставалось, то есть квартиру и дачу, она завещала Карине. А больше у бедной мамы под конец уже ничего и не осталось.

– Значит, не только дача, но и квартира завещаны Карине? Получается, Верочка пользуется квартирой своей сестры?

– Да, эти последние два объекта своей недвижимости мама завещала Карине. Но это крохи. Вера выманила из мамы еще при жизни гораздо больше. Две квартиры, загородный дом в Адлере, который остался еще от деда – маминого папы, потом деньги, какие-то ценности. Что было в семье, на все Вера наложила свою лапу.

– Как же так?

– А так! Ловкая очень. И хитрая. Как получит дом или квартиру, так и обратит недвижимость в деньги, и пойди теперь докажи, что это за деньги. И захочешь, да не сможешь. Тем более что я и не хочу.

Несмотря на это заявление, Геле показалось, что Илья как раз хотел бы вернуть часть из наследства матери и бабушки, да вот не смог. И это вызывает в нем немалую досаду. И Геля мысленно поставила против личности Ильи жирную красную галочку. Брат открыто ненавидит свою сестру. Считает, что она его обобрала, обманула с наследством.

К тому же, и это весьма немаловажный факт, именно Илья будет считаться наследником первой очереди, если с Верочкой что-то случится. Он и еще Карина. Но инвалида не стоит принимать в расчет. Вряд ли Карина вообще понимает, что происходит вокруг нее. Она так и будет тихо доживать свой век в том месте, которое ей определит сестра или же брат. И что-то подсказывало Геле, что ни в том, ни в другом случае купаться в роскоши Карине не придется. И еще неизвестно, как поведет себя Илья. Возможно, что ему маленький домик за городом покажется слишком роскошным, а услуги сиделки он сочтет слишком дорогими.

Саша уже закончил разговор с Ильей, который объявил, что уже все сказал и больше он о своей сестре-проходимке говорить не может. С непривычки так его всего прямо и выворачивает, как он ее рожу вспомнит. Так и сказал. И чужих людей не постеснялся. Видимо, сильно допекла Илью милая Верочка.

И теперь Саша смотрел на Гелю.

– Ну, что думаешь?

– Верочка совсем не та, за кого себя выдает.

– Если верить ее брату. А сдается, что он сильно ее недолюбливает.

– Да он ядом сочился, когда про нее рассказывал. И он мог пытаться убить Веру!

– Тогда он вряд ли стал бы так откровенно высказывать свое к ней отношение.

– Да, правильно, – огорчилась Геля. – И еще в полиции считают, что могли хотеть убить Таню, а вовсе не Веру.

– Но это же неточно, – мягко возразил Саша. – Они и сами не знают, кто и в какой момент подсыпал отраву. Они считают, что яд был растворен в бокале с шампанским. Но уверяю тебя, на свете совсем мало ядов, которые бы подходили для этой цели. Яд – это химическое соединение, обладающее ярким вкусом, а иногда и запахом. И чтобы не заметить его в бокале с шампанским…

И тут Геля очень вовремя вспомнила про то, что ей удалось узнать от врача в больнице. А именно, что отрава представляла из себя вытяжку или сок гриба навозника. Безобидного в обычном состоянии, но становящегося отравой в сочетании с алкоголем.

– Хм? Гриб? У грибов своеобразный вкус. Как же Верочка его не почувствовала в бокале?

– К этому времени Верочка уже так надралась, что даже не замечала, что пьет. Она весь вечер пила вино, а тут вдруг схватила бокал с шампанским своей подружки. Ясно, что это произошло уже с пьяных глаз. Под конец вечеринки никто особенно не смотрит, чей бокал у него под рукой. Могла и Верочка отхлебнуть из чужого, даже не заметив привкуса.

– Но для этого убийца должен был наблюдать за ней. Чтобы улучить момент и плеснуть отраву.

– За ней или за Таней, но да, должен был, – согласилась с ним Геля. – И…

– А в ресторане не было никого постороннего. Только наши коллеги или клиенты.

– А персонал?

– Их можно отбросить. Никто из них раньше не встречался ни с Таней, ни с Верочкой, а стало быть, не имел повода их ненавидеть.

– Это мы с тобой так думаем! А что, если это не так? Что, если когда-то Таня или Вера натворили что-то ужасное, причинили горе какому-то человеку, за что этот человек спустя время решил с ними поквитаться? Таня с Верой дружны со школы. А Катерина упрекала не только Верочку, она и для некоей ее подружки-тихони нашла пару словечек. Что, если эта подружка и есть Таня?

Саша задумался. Геля видела, что ее слова заставили его заволноваться.

– Таня не могла быть замешана в чем-то дурном, – произнес он, внезапно решившись на что-то. – Перед тем как жениться на ней официально, Дима навел о своей невесте справки.

У Гели даже рот открылся от изумления.

– Справки? Что ты этим хочешь сказать?

– Дима сделал на ее счет запросы всюду, где это было возможным.

– И даже в полицию?

– В полицию прежде всего. Но кроме того, еще много куда.

И заметив потрясение Гели, он воскликнул:

– А как ты хочешь?! Дима не мог позволить какой-нибудь сомнительной особе войти в его семью. Конечно, он навел о ней справки.

Геля прикинула про себя, а хотела бы она сама, чтобы ее муж так поступил? Получалось, что нет. Впрочем, с мужем их познакомили общие знакомые, которые все без всяких дополнительных запросов выложили каждому из них всю подноготную другого.

– На репутации Тани не было никаких темных пятен. А вот ее подружку Дима не проверял так тщательно. Выяснил, конечно, не была ли судима, но глубже копать не стал.

– Зато мы сейчас с тобой копнем! Да, Саша? Ты ведь можешь?

Саша весело потер руки. Вид у него был до крайности заговорщицкий.

– Так что там с мужьями у нашей Верочки? Сколько их там у нее было?

– Вроде бы трое.

– Отлично.

И Саша приблизил к себе ноутбук, погрузившись в работу. Копался он долго. Геля даже успела заскучать. А заскучав, немножко задремала. Разбудил ее телефонный звонок.

– Ты куда запропастилась? – спросил муж.

Геля покосилась на Сашу. Конечно, муж у нее понимающий, но все-таки никогда не знаешь, насколько можно испытывать терпение некоторых мужчин. Неизвестно, как отнесется муж к тому, что его жена спит в номере другого мужчины.

– Ты с Сашей?

После возвращения из больницы Геля отправила мужа отдыхать, а сама сказала, что пойдет к Саше. Так что ничего удивительного не было в том, что муж догадался, с кем она. Вопрос в другом, надо ли ему говорить, что они у Саши в номере… Вдвоем… Геля решила не говорить.

– Чего хоть делаете-то? – допытывался муж, словно почуяв неладное.

Геле пришлось постараться, чтобы ее голос прозвучал непринужденно и естественно:

– Будто бы сам не догадываешься. Расследуем.

– Ага, понял. Ну, если ты с Сашкой, то я не волнуюсь. Он надежный мужик. А долго вы там будете еще расследовать?

Геля снова покосилась на Сашу, который был всецело поглощен своей работой и ни на что не обращал внимания.

– Я не знаю. Оказывается, у Верочки было целых три мужа. Вот мы и пытаемся понять, не они ли ее…

– Очень частое явление! – подтвердил муж. – Сплошь и рядом слышишь, то муж жену прикончил, то жена мужа. От себя скажу, что иную бабу так и хочется пристукнуть. Не тебя, конечно. Ты у меня чудо. Слушай, а если вы там с Сашкой заняты, может, я один на ужин схожу?

Геля так и думала, что решимость мужа – не прикасаться ни к единому кулинарному шедевру – растает под чувством голода.

– Что-то есть захотелось.

– Так и сходи!

Разговор с мужем закончился благополучно, и Геля поняла, что она выгадала как минимум час. Муж любил покушать плотно и мог предаваться этому занятию часами. А уж коли все было за счет Димы, то он и до ночи из ресторана не выйдет. Саша как раз в это время закончил работать. И теперь вид у него был разочарованный.

– Что? Что такое?

– Умерли, – буркнул Саша.

– Все трое?

– Оказывается, их было даже больше – четверо!

– И они все…

– Да, представь себе, все четыре на том свете.

– Ну и Верочка! – ахнула Геля. – Просто черная вдова какая-то!

– Боюсь, что к смерти троих из них она вряд ли имела какое-то отношение. Мужчины погибли уже после того, как развелись с Верочкой. Первый был гонщиком, причем любителем, самая безбашенная категория, которая не так уж много умеет, но очень сильно стремится показать себя. Ну, и гибнут. Разбился он на своей машине, не справился с управлением. Верочка вряд ли виновата в этой смерти.

– Второй?

– Погиб во время неудачного селфи. Забрался на линию электропередач, но в самый ответственный момент рухнул вниз. Я нашел в Сети запись этого видео. Хочешь посмотреть?

– Нет! Уволь!

Гелю даже в дрожь бросило, когда она представила, что может увидеть лицо человека, жить которому осталось считаные секунды. Или даже сам момент его гибели.

– Ни за что!

– Но самое интересное, – продолжал Саша, – что по результатам вскрытия этот человек умер еще наверху. Разрыв сердца. Он был болен алкоголизмом, хотя и пытался бороться. Я нашел сайт клиники, где этот бедняга кодировался не менее двенадцати раз всего за каких-нибудь неполных два года. Вот сердце и не выдержало.

– Пока что ничего криминального не прослеживается. Верочку упрекнуть не в чем. А третий ее муж?

– С ним вообще все понятно. Отправился покорять Белуху – это горная вершина на Алтае, не самая высокая, но славится суровым нравом. Ну, и остался там, погиб.

– Какие у Верочки все мужья были… Экстремалы.

– Я тоже обратил на это внимание. Но бывает, что женщин тянет на определенный тип мужчин. Хотя на четвертый раз Верочка вышла замуж совсем за другого человека. Видимо, сделала выводы из первых трех неудачных замужеств.

– Неприятно, когда мужья, пусть даже и бывшие, дохнут как мухи. И за кого же она вышла замуж на этот раз?

– Так за Смирнова и вышла. Он был старше Верочки на пятнадцать лет и представлял из себя прямо-таки образец добропорядочного гражданина. Два высших образования. Собой недурен. Хорошая работа в администрации. Не самый высокий уровень, но вполне достойный. Как следствие этого, стабильная зарплата. И самое главное, никаких экстремальных развлечений. Тихий скучный отдых где-нибудь на море или в горах, но опять же, на всеми признанных и раскрученных горнолыжных курортах, где риск попасть под лавину или свалиться со скалы минимален.

– И долго они прожили?

– Пара прожила в мире и согласии где-то около четырех лет. До того у Верочки самое короткое замужество длилось два месяца, а самое длинное полгода – это был своего рода рекорд. А потом и этот ее муж скончался.

– Почему?

– Диагноз мне не вполне ясен.

– Не смог разобраться?

– Получается, что у этого скучного добропорядочного чинуши были все возможные венерические заболевания, какие только известны миру, включая СПИД и гепатит. Они и расшатали его здоровье до такой степени, что он умер в неполные пятьдесят лет.

– Последствия излишеств разного рода?

– Не знаю.

– А Катерина? Она ему родня?

– Нашей Катерины в генеалогическом древе господина Смирнова мне найти не удалось. Впрочем, как и среди родни трех других мужей нашей Верочки.

– Но это же не значит, что они не были знакомы или даже близки. Катерина могла быть его школьной подругой или любовницей. Смирнова?

– Хотя бы и Смирнова.

– Учитывая тот букет заболеваний, от которых страдал наш Смирнов, я бы предпочел, чтобы отношения у них с Катериной были чисто платоническими.

Геля молча согласилась с этим утверждением.

– А что Карапетяновы? Отзвонились?

– Нет. Молчат.

– Что-то у меня зуб внезапно разболелся, – задумчиво произнесла Геля. – Ой, как сильно ноет! Наверное, придется завтра к врачу ехать. Где там адрес этой клиники Карапетяновых? С острой болью они ведь должны принять человека даже без записи?

– Гуманизм – это основа всей платной медицины. Примут и без записи.

И повеселевшая Геля пошла на ужин к мужу. А Саша пообещал подойти позже. У него была еще какая-то идея, которую он хотел проверить и лишь затем уже со спокойной душой мог идти ужинать. А вот у Гели, пока она добиралась до ресторана, произошла еще одна встреча. Она могла бы и не произойти, но Геле вновь померещился отблеск рыжего и алого, мелькнувший в свете фонарей.

Она свернула с дорожки, пытаясь понять, что же там такое, и внезапно услышала голос Димы:

– Нет, Ренат, так не пойдет! Я знаю, что ты сделал! И ты понимаешь, что отпираться тебе не стоит!

– Я не хотел ничего плохого.

– Но ты это сделал. То, что ты совершил, очень плохо. И не притворяйся, будто бы это было всего один раз. Мы следили за тобой несколько месяцев. И все эпизоды зафиксированы. Ты очень плохо поступил. Ты лгал всем нам!

– Вы же понимаете, почему я это сделал?

– Понимаю. Но дела это не меняет.

Какое-то время Ренат молчал, а потом воскликнул с обидой:

– Вы сами виноваты в том, что случилось!

– Я?!

– Да! Вы! Я вам говорил о своих проблемах, но что вы на это ответили? Подожди! Вот что вы мне сказали. А я не мог ждать! Я был приперт к стенке! Загнан в угол!

– Ты сам позволил себя туда загнать.

Ренат немного посопел носом, а потом спросил:

– И что теперь делать?

– Я буду думать. И ты тоже подумай. И мой тебе совет: очень хорошо подумай, как ты можешь исправить сделанное, потому что иначе мало тебе не покажется.

Голос начальника звучал необыкновенно резко и строго. Такой голос Геле приходилось слышать от Димы всего пару раз. И обычно этот тон предвещал скорое увольнение для проштрафившегося сотрудника. И вина его должна быть и впрямь велика, потому что к мелким нарушениям Дима всегда относился очень и очень снисходительно. Не прощал он только подлости и предательства.

Интересно, так в чем таком серьезном проштрафился Ренат? Он казался образчиком порядочного сотрудника. Потому и Людочка остановила свой выбор именно на Ренате в качестве жениха для сестры. Тот всегда приходил вовремя. Не увиливал от переработок. И всегда брался за любое задание, каким бы сложным оно ни было. Что же натворил Ренат? Но что-то он определенно натворил, потому что и Саша также упоминал о сложном периоде, который вскоре начнется в жизни Рената. Не это ли Саша и имел в виду?

Геля послушала бы еще, но Дима прервал разговор как раз в тот момент, когда Ренат начал его о чем-то просить.

– Нет и еще раз нет! Вопрос решен! Ты будешь наказан, и это не обсуждается! Вопрос лишь в размере твоего наказания.

И Дима развернулся и ушел. Ренат еще немного постоял, а потом тоже удалился. Геле показалось, что он ругается себе под нос. Но на кого он злится? Неужели на Диму?

– Ну и дела! – пробормотала она, прижимая руки к пылающим щекам. – Если уж Ренат способен сделать что-то такое, за что Дима грозится его уволить, что уж говорить про остальных!

И ей стало совсем страшно. Скорее бежать отсюда, из этой пугающей темноты. Туда, в ресторан, где ее ждет любимый муж, от которого не приходится ждать никакого подвоха.

Глава 8

Больше ничего примечательного ни в этот вечер, ни ночью не случилось. Утром Дима еще до завтрака собрал всех своих подчиненных, пересчитал их по головам и объявил, что за ночь ряды ничуть не поредели.

– И в сложившейся ситуации это уже хорошо. Так держать!

И ушел к себе, сказав, что завтракать ему сейчас не хочется, а позже он закажет в номер что-нибудь пожевать, но чтобы они не обращали на него внимания и ели так, словно это в последний раз. Обнадеженные таким напутствием своего босса, сотрудники пообещали и дальше сопротивляться и не позволить себя укокошить никому и ничему, а наесться за завтраком так, чтобы из ушей лезло.

– Надо сказать, что слухи об этом месте ходят самые зловещие, – сказал Лёша, тот самый молодой стажер-айтишник, которого Саша хвалил.

Да что там хвалил, Саша фактически сватал парня за сестру Людочки! Описывал его так, что слюнки текли.

Надо сказать, что Лёшка и впрямь был мировым парнем. Геля это признавала. И в отличие от других айтишников, Лёша не позволял себе полностью погружаться в виртуальную реальность, очень часто он выбирался погулять. И в один из таких походов оказался в небольшой деревеньке, расположенной в трех километрах от базы.

– Разговорился там с какими-то местными тетками. Так вот они сказали, что базу тут открыли совсем недавно.

– Это мы все знаем и так. Совсем не нужно было, чтобы это узнать, ходить в такую даль.

Некоторые считали Лёшку недалеким, но это было не так. Лёшка же и ухом не повел в сторону, откуда донеслась эта реплика.

Вместо этого он продолжил:

– А раньше на этом месте стоял дом. И в нем жила женщина, которую местные считали и до сих пор считают… ну, немного странной.

– Странной – это как? Выражайся яснее.

– Вроде бы она умела лечить руками, могла заговорить болезнь, умела погадать, и всегда ее гадание оказывалось верным. А могла и приворожить.

– Знахарка, что ли? – насторожился кто-то. – Тут жила? И где она сейчас?

– Слушайте, что дальше было. Жила эта женщина одна, ни детей, ни мужа, ни другой родни у нее не имелось. Даже друзья к ней не приезжали. Одна-одинешенька. И стало ей скучно. А тут повадилась к ней ходить одна баба из деревни. Бабу эту я даже видел. Ничего особенного, я бы даже сказал, противная из себя. Один глаз в одну сторону смотрит, другой – в другую. Ногу приволакивает. И рот кривой. И на голову дурная. Но местные говорят, что это ведьма ее «испортила».

– Ого! Уже и ведьма.

– Да, рыжая ведьма с необыкновенно длинными волосами.

Услышав это, Геля вздрогнула.

А Лёша еще и добавил:

– Всегда носила яркую одежду, красный – это вообще был ее любимый цвет.

Теперь уж Гелю было за уши не оттянуть от рассказчика. Рыжее и алое – вот два цвета, которые Геле мерещились в темноте уже две ночи подряд.

– И был у этой деревенской бабы муж.

– У такой уродины и муж?

– Раньше она из себя вполне ничего была. Это все проделки ведьмы так на нее повлияли.

– Ну-ну, – посмеиваясь, подначивали остальные Лёшу. – Рассказывай дальше.

– Я и рассказываю. Муж был у этой женщины. И стало женщине казаться, что муж как-то не так ее любит. А может, и вовсе к ней охладел. К этому времени они вместе уже почти двадцать лет вместе прожили, может, и впрямь, муж к ней охладел чуток. В общем, побежала эта баба за помощью к рыжей ведьме. Та начала гадать и выяснилось, что муж женщину точно бросит. Ну, та в слезы, помоги, приворожи. Ведьма и говорит, можно сделать, но приводи мужа ко мне. Да не просто приводи, а так, чтобы он не понял, что это ты его привела. Пусть думает, что встретил меня случайно. А дело было осенью. Грибов в ту пору в лесу было видимо-невидимо. Вот баба и позвала мужика в лес. А сама не столько грибы собирает, сколько прикидывает, как бы его поближе к домику колдуньи отвести. Довела, оставила, а сама шмыг в кусты и смотрит, что дальше будет.

– И что было?

– Что-что… Ведьма из домика вышла, этому мужику воды попить в ковшике протянула, он выпил и все.

– Умер?!

– Нет, не умер, но для своей законной жены существовать перестал. Остался с ведьмой жить, а про жену и думать забыл.

– И она так просто смирилась?

– Еще чего! Не на такую напали. Каждый день к ним в лес моталась, орала, грозила. Требовала, чтобы ведьма вернула ей мужа. Но те ни в какую. Баба терпела, терпела, а потом взяла и дом рыжей ведьмы подожгла. Это ночью было. Вокруг ни души. Когда через несколько дней хватились, что ведьмы давно не видать, она обычно в деревню за продуктами приходила, на пепелище уже и головешки последние истлели. Одна зола и пепел. Начисто все выгорело.

– А ведьма с мужиком?

– Они исчезли.

Возникла тишина, которую прервал чей-то робкий голос:

– Сгорели?

– То ли сгорели, то ли еще что. Только местные поговаривают, что с тех пор в окрестных лесах стали видеть то ведьму рыжую, то любовника ее. А откуда бы им тут взяться, если дом их сгорел? Значит, не живые они, а призраки.

– Все ясно. За грибами мы ни ногой.

– Какие сейчас грибы? Рано еще.

– Сморчки. Самое для них время.

– Сморчки ядовитые.

– Это строчки ядовитые. А сморчки очень даже съедобные. Их моя бабушка собирала. И прабабушка тоже.

– Я помню, ты рассказывал, что у них был случай, когда половина семьи насмерть грибами отравилась.

– Но зато другая половина выжила!

Лёша замахал руками на спорщиков.

– Грибы и лес тут ни при чем. Не про грибы речь. Я к чему вам всю эту историю рассказал? А к тому, что ведьма сюда к себе домой приходит. Ведь дом ее где-то здесь.

И он ткнул себе под ноги.

– Базу отдыха поставили как раз на том участке, где стоял дом ведьмы. Он уже был расчищен, тут и начали строить. А ведьме или ее душе это не понравилось. Вот она и вредит. Строительство с самого начала с проблемами шло. То рабочие разбегутся, то несчастный случай произойдет. И самое странное, что раньше эти места были грибными, хоть шапкой собирай. А теперь как вымело. Сколько местные ни ходили, все последние годы тут кроме поганок да мухоморов никаких приличных грибов нету.

– Может, погода была неподходящая.

– Они считают, что это ведьма наколдовала, чтобы сюда никто не совался и ее не тревожил. А строители предостережений не послушались, отгрохали тут это «королевство», будь оно неладно.

– Как же? А мы? Или другие отдыхающие? Ведьма на нас зло срывать станет?

– Вот то-то и оно, что руководство базы отдыха уже начинает бить тревогу. Слишком уж часто у них происходят неприятности. А шила в мешке не утаишь, особенно когда на базе отдыха местные тоже работают. Они мне и рассказали про все эти несчастные случаи.

– Какие еще несчастные случаи?

– Оказывается, когда наша группа заехала, они даже ставки на нас делали. Сколько мы продержимся прежде, чем с одним из нас плохое случится.

– И кто на что ставил?

Все обернулись на голос Саши. Он стоял в дверях и с явным интересом прислушивался к рассказу Лёши.

– Я не знаю, кто и на что ставил, – несколько раздраженно ответил молодой человек. – Да и какая разница? Дальше слушайте, если хотите узнать, почему они так делали. До нас тут уже было много несчастий. Одна девушка в речке чуть было не утонула. Говорила, что-то рыжее мелькнуло перед глазами, а потом как будто бы ей в ногу вцепились и на дно потянули. Другая в лес пошла и заблудилась. Насилу ее нашли. Та девушка тоже говорила, будто бы рыжая женщина перед ней за деревьями мелькала, за собой звала, да так в чащу и завела.

– Только с женским полом неприятности бывали? Или мужчинам тоже следует опасаться?

Лёша не знал, но считал, что на всякий случай надо.

– Чушь это все! – решительно заявил кто-то из айтишников.

– А ты у директора базы спроси! И тогда посмотрим, что он тебе скажет. А лучше у работников кухни. Они почти все из местных. Квалифицированных работников, тех же поваров или официантов, из города привозят. Они тут вахтенным методом работают. Неделю работают, неделю дома. А вот картошку чистить или постель стелить да пол в номерах пылесосить, на это много знаний не надо. С этим и здешние тетки справляются.

– И много тут местных работает? Это надо выяснить.

И Саша пошел выяснять.

А Леша закончил свой рассказ:

– Местные за такую работу держатся. В их глуши другой не найти. Каждая тетка за свое место трясется. А только и они напуганы. Раньше рыжая ведьма только пугала да играла, смертей не случалось, но теперь уже совсем разошлась.

– Они считают, что Галину убил призрак рыжей ведьмы?

– Без ведьмы тут не обошлось.

– Лёша, ты же должен понимать, Галке нож в грудь воткнул не призрак и не привидение рыжей ведьмы. Это сделал человек из плоти и крови.

– А кто сказал, что рыжая ведьма – это призрак? Тел-то на пепелище не нашли. Ни ее, ни мужика того, который с ней жил. Может, они оба живехоньки и лютой ненавистью ненавидят тех, кто поселился на их земле.

– И мечтают захватчиков отсюда выгнать?

Лёша кивнул.

– Потому что та кривая баба, которая мужика своего к ведьме сама привела, она неспроста окривела. Тоже в лес пошла, а там на нее осы накинулись. Она от них бежать бросилась, да в овраг свалилась. Кости переломала, еле выбралась. В больнице ее подштопали, конечно, но все равно она осталась страшной. И головой повредилась, не в себе тетка. И она тоже уверяет, что перед тем, как ее осы облепили, она рыжую бестию видела и будто бы та ей кричала, что не увидишь ты своего мужика вовек, и вообще ничего больше не увидишь.

– Показалось ей.

– Нечистая совесть покоя не дает.

– Если тут кто и ведьма, то эта баба!

Мнения разделились. Кто-то встал на сторону разлучницы, кто-то принял позицию законной жены.

– А рыжая ни при чем, выходит?

– Что плохого она сделала? Ей мужика привели, она его и приняла.

– Небось та кривая баба плохо своего мужа любила. А рыжая его приласкала, вот он с ней и остался. Мужик как собака, много ли ему надо? Чтобы ласкали да кормили время от времени. А кривая, похоже, совсем не так делала. Вот и поплатилась. Сама в своем несчастье виновата.

Молодые ребята спорили все отчаянней, каждый отстаивал свою точку зрения.

А Геля отвела потихоньку Людочку в сторону и спросила:

– Ну что? Как у вас с Ренатом дела идут? Приглянулась ему твоя сестра?

– Вроде бы дело на мази. Вчера вечером Ренат с нами сидел почти целый час. Потом я под каким-то предлогом из номера вышла, а Ренат с сестрой остался.

– И что они делали?

– Не совсем то, что хотелось бы, – вздохнула Людочка. – Разговаривали они.

– О чем?

– Не о чем, а о ком. О жене Рената.

– Вот уж совсем неподходящая тема!

– Да знаю я, – снова вздохнула Людочка. – А что делать? Это же не сестра захотела. Сам Ренат про свою бывшую заговорил. Но правда, он все больше ее ругал. Так что надежда есть.

– Рада это слышать.

– Хотя проблемы присутствуют.

И еще какие проблемы! Если Дима уволит Рената, тот останется без работы. Какое-то время Геля колебалась, уведомить ли Людочку, что в ближайшее время Ренат может оказаться на улице? Но потом решила, что сначала обсудит это дело с Сашей.

– А что за проблемы?

– Самой сестре Ренат совсем не нравится, – вздохнула Людочка. – Оказывается, ей другой глянулся.

– Кто?

– Лёша.

Надо же! Геля даже вздрогнула от удивления. И Лёша тоже обратил внимание на эту девушку. И что он в ней нашел? И что сестра Людочки нашла в Лёше? Впрочем, кто поймет сердце молодого человека или сердце молодой девушки? Только они сами способны разобраться в своих чувствах, да и то вряд ли до конца.

– Так пусть твоя сестра с Лёшей попробует закрутить.

– Нет, Лёшка не годится, он мальчик совсем молодой, – пренебрежительно отмахнулась Людочка, – и своих детей нету. С чего ему сестру с ее ребенком брать? Позабавится да и бросит он ее. А моей сестре совсем не это нужно, ей стабильность требуется.

– Непохоже, чтобы Лёша мог так поступить с твоей сестрой.

– Я уже все решила! – отрезала Людочка. – Сестре нужен Ренат. И она его получит.

Геля пожала плечами. Иногда люди ломятся в закрытую дверь, расшибая самим себе лоб. И при этом они сами не подозревают, что прямо за спиной или даже совсем рядом их ждет другая гостеприимно открытая для них дверь.

Но у Гели были на сегодня запланированы и другие дела, так что она не могла посвятить весь день переубеждению упрямицы Людочки. Геле предстоял визит к стоматологу. И хотя она точно знала, что зубы у нее в идеальном порядке, поскольку совсем недавно посетила своего собственного доктора, она все равно нервничала. Визит к стоматологу – это такая вещь, когда даже если уверен, что у тебя во рту все идеально, все равно страшновато.

Всю дорогу до города Геля сидела, обхватив руками щеку. Вживалась в роль, чем чрезвычайно нервировала мужа.

– Ты уверена, что на самом деле у тебя зуб не болит? А то ты такая бледная, мне прямо страшно.

Это Гелю порадовало. Значит, она достаточно правдоподобно изображает больную и ей не составит труда проникнуть к кому-нибудь из Карапетяновых. Этой поездкой в город Геля собиралась воспользоваться на полную катушку. Помимо визита к Карапетяновым в клинику, у нее в планах было еще навестить квартиру матери Верочки, побеседовать там с ее соседями.

И сейчас Геля думала, что этот визит лучше бы поставить вперед стоматологов. Неизвестно, захотят ли Карапетяновы откровенничать с сыщицей насчет Верочки. Если они или один из них и впрямь замешан в чем-то дурном, то может воды в рот набрать. Но если Геля узнает от соседей какую-нибудь жареную сплетню, это поможет сделать Карапетяновых более разговорчивыми.

– Сначала поедем на улицу Гагарина. Это в Южном Бутово.

– Деревня Захарьино, – сверившись с навигатором, сообщил муж. – Повезло, что нам по пути. А то сказать честно, это такая тьмутаракань, что я бы не поехал.

Адрес Геля получила от Саши, и он ее тоже немного смущал. Брат Илья сказал, что Верочка ограбила его и сестру, обманула с наследством. И по его словам получалось, что там было что пограбить. Но старый дом в деревне? Конечно, сейчас деревня вошла в черту города, наверно, там даже появились новенькие жилые кварталы. Но еще четверть века назад это была глухая дыра, где вряд ли проживали богатые люди.

– Пожуем – увидим, – сказал муж, когда Геля поделилась с ним своими сомнениями. – Кстати, там от завтрака ничего не осталось? Вроде бы я видел, как ты делала для нас в дорогу бутерброды.

Геля делала бутерброды на обеденный перерыв, но пришлось скормить их мужу прямо сейчас. Голодным он делался невыносимым. А у них на сегодняшний день было запланировано еще слишком много дел, чтобы ссориться уже прямо с утра. Зато потом муж довез ее до деревни так быстро и гладко, что Геля ни разу не пожалела об исчезнувших бутербродах.

Деревня Захарьино оказалась именно такой, какой себе и представляла ее Верочка. Она состояла из смеси новостроек, чьи стройные бело-голубые тела возвышались несколько в стороне, и старых покосившихся домиков, успевших повидать еще самого Леонида Брежнева. Все это перемежалось вкраплениями новеньких каменных коттеджей, которые видели только самих себя любимых, ничем и никем не интересовались, а потому и отгораживались от всего мира высокими заборами.

Поиск нужного им дома затянулся. Частная застройка в этом районе отличалась хаотичностью. И Геля уже начала отчаиваться, что ничего у них не получится, когда им навстречу попалась старушка. Поначалу ни Геля, ни ее муж не узнали в этой старушенции посланника судьбы. Вид у нее был слишком уж живописный, он отвлекал от таких мыслей.

Неизвестно, как обычно одевалась эта бабушка, но сегодня с утра на ней была надета красная шапочка, желтые тренировочные брючки с лампасами и ярко-голубая олимпийка. Вероятно, поясница у бабушки болела, потому что все это великолепие было повязано ярким павловопосадским платком сплошь в алых розах по темно-коричневому полю. И в довершении ансамбля на ногах у оригиналки были надеты валенки с галошами. Не важно, что май на дворе, главное, чтобы ноги были в тепле.

– Какой дом вам надобен? А! Кутасовых! За мной идите. Покажу.

Не веря в такую удачу, Геля кинулась следом за бабушкой, которая, невзирая на возраст, двигалась очень проворно. Геля хорошо помнила, что Кутасова – это была фамилия матери Гели. Значит, эта старушка и впрямь знала всю их семью.

– Покупать думаете? – спросила старушка.

– Что?

– Дом-то уж сгнил совсем, – невозмутимо продолжала старушка, – но сам участок хороший. Яблони-то еще покойный Петр Никодимыч садил. Конечно, присмотреть за ними надо, но сорта хорошие. Антоновка во! Иное яблоко, что голова у младенца. А уж когда штрифель у них поспевал, такой аромат над садом плыл, что хоть с ног долой. И весной красиво, розовым то дерево цветет. Петр Никодимыч знал толк в яблонях, сам в саду возился. Академик, знания научные имел, как с деревьями да растениями обращаться. При нем сад у Зои был самым красивым на всю округу. Да, что и говорить, повезло Зое. Хоть в старости хорошо пожила. Вот как оно бывает. Всю жизнь одна мыкалась, дочку растила. А как вырастила, внуки пошли. Да все не на радость.

– Почему?

– Лена хорошая девочка, да вот с мужиками ей не везло. Один раз замуж вышла за тракториста, в город переехали жить, да после развелись. Что уж у них там случилось, вроде загулял муж от нее. Лена терпеть не стала, развелась. А пацан у них родился до того хулиганистый, он у отца после развода остался жить.

– Что так?

– Лена даже не захотела сына к себе брать, потому что понимала, не справиться ей с таким отчаянным. Погубит парня, тому мужская рука требовалась. Да и то сказать, недолго Лена одна была, снова замуж выскочила. За шофера. Карина от него родилась, вся больная, уход за ней особый надобен, лекарства, медицинское обслуживание. Только где его у нас в глуши было взять? Кабы не Петр Никодимыч, совсем дурой бы девка осталась. А так хоть речь освоила. Конечно, все равно присмотр нужен, да все не то, что раньше, когда пластом целыми днями лежала.

– На этом все? Больше Лена замуж не ходила?

– Если бы! Ильюшка и Каринка – это еще полбеды. Третье лихо оно всех прежних круче бывает. Так и у Лены случилось.

– А что такое?

– Верочка у ней родилась. И такая тихоня! Такая ласковая! Петр Никодимыч к тому времени уже у Зои в жильцах жил, Верочка к нему так и льнула. Дедой его звала. Старику приятно, он ей то игрушку, то сладости. Верочка берет, благодарит, а я вижу, что глаза-то у нее злющие да завидущие! Все смотрит, чего бы еще из старика вытянуть. И годков-то ей совсем ничего было, а все равно из тех людей девка, которым сколько ни дай, всегда и всего мало. И хитрая! Такой лапушкой умела прикинуться, что мать с бабкой в ней души не чаяли. А уж Петр Никодимыч и вовсе в девчонке растворился. Сдается мне, что он и Зое предложение сделал, потому что хотел получить законное право Верочку опекать и всем ей в этой жизни помочь.

– Значит, Петр Никодимыч совсем чужой человек для Верочки?

– Муж ее бабки.

Странно. А Саша говорил, что Петр Никодимыч приходился Верочке отчимом. Кто же ошибается? Саша, который имеет дело с архивными документами, или эта бабка, знающая семью Верочки всю жизнь?

– Похоже, вы хорошо знали прежних владельцев дома. Что они были за люди?

– Обычные люди. Ни плохие, ни хорошие. Одна Верка из них всех выделялась. Вот уж гадина, так гадина! Пока в силу не вошла, ласковой да тихой была. А как выросла, так зубы и показала. С матерью еще ничего, понимала, что от той ей еще немало чего полезного перепадет, а вот с бабкой вовсе безобразно стала себя вести. Вычитала где-то про уродливую старуху и стала родную бабку старухой Изергиль кликать.

Геля вздрогнула. Вот оно! Нашлась старуха! Да эта соседка просто какое-то сокровище! Только бы она не замолкала!

К сожалению, к этому времени они дошли до нужного места и старушка остановилась:

– Ну, вот он ваш дом. Смотрите.

И бабка указала рукой на порядком разрушенный старый дом с просевшей крышей. Смотреть там было нечего, дом был под снос. А вот деревья в запущенном саду и впрямь были хороши. У Гели руки так и зачесались спилить старые засохшие ветки, обработать железным купоросом поросшую мхом и лишайником древесину, дать прекрасным могучим деревьям новую жизнь. Старый сгнивший забор был увит побегами такой же старой плетистой розы, которая была уже усыпана бутонами. Спустя столько лет без всякого ухода роза собиралась пышно зацвести. Это было похоже на какое-то чудо.

Когда Геля сказала это соседке, та расцвела в улыбке:

– А я что говорю! Петр Никодимыч волшебник был. К чему ни прикоснется, все у него росло, цвело и плодоносило. Сколько он в нашей деревне прививок на плодовые деревья всем сделал, и не перечесть! У меня самой абрикос, который он на грушу привил, много лет плодоносил. Только в последние годы захирел.

– Только ради сада этот дом и можно купить.

– Что же, покупайте, коли деньги есть. А кто продает-то?

Это был каверзный вопрос. Геля замялась, не зная, что ответить. Но соседка истолковала ее молчание по-своему и сказала:

– Я ведь почему спрашиваю, что дом этот много лет вроде как без хозяина был. Что у Петра Никодимыча было, он Зое завещал с условием, чтобы она честно поделила между дочерью и внучками. Так Зоя и намеревалась поступить. А дом этот был записан на первого мужа Зои, отца Лены. Тот без вести много лет назад сгинул, да с документами неразбериха была. Верка сколько раз пыталась дом продать, вроде бы и покупатели находились, а все в последний момент неудача. Верка даже злилась, что заклятый дом не хочет, чтобы его продавали. Только мне думается, Зоя не хотела, чтобы ее младшая внучка на их родовом гнезде нажилась. А теперь вы приехали и твердо настроены дом купить.

Ни Геля, ни муж о таком своем намерении даже не подозревали. Но у пожилых людей своя логика.

– Если эта внучка была такой пройдохой и так обижала бабушку, может, она и смерть ее подстроила?

Соседка неприятно удивилась такому вопросу. Одно дело самой болтать о людях, с которыми бок о бок прожила много лет, вроде как имеешь хоть какое-то право совать нос в их дела. И совсем другое, когда какая-то чужачка обвиняет пусть и нелюбимую, но все же внучку твоей соседки невесть в каких грехах.

И она пробормотала чуточку сурово:

– Об этом ничего не скажу. К этому времени Зоя с Леной и детьми уже в городе жили. Петр Никодимыч как с Зоей расписался, так их всех к себе и перевез. А сюда они только на лето приезжать стали.

– А им всем там было не тесно, в крохотной-то хрущевке?

– Кто сказал, что у них хрущевка была? – возмутилась бабка. – У Петра Никодимыча шикарная четырехкомнатная квартира имелась. Дом на набережной. Не квартира, а дворец! Мне Лена как-то фотографии с дня рождения Верочки показывала, так чисто дворец. И Верочка из себя вся такая маленькая принцесса. Да что и говорить, хорошо они при Петре Никодимыче пожили. Он в конце восьмидесятых помер. И слава богу! Не застал этот бардак, что в стране начался. И Лена следом за ним убралась. А Зоя еще лет пять после того поскрипела. И если бы не Верочка, то и дольше бы прожила. Вы вот давеча сказали, что Верочка бабку свою убила. Я так думаю, правда это. Может, и не ножом она старуху прирезала, но своими словами злыми и поведением грубым годков она бабке скосила. Хотя Зоя ничего близко к сердцу от внучки не принимала. Поплачет чуток, а потом снова за свое, внучку обелять. Дескать, хорошая она, только характер такой скверный. А я считаю, Вера с теми ласковой да милой была, от кого получить что-то хотела. А коли Зоя уже все свое имущество на дочку и внучку переписала, то Верочка перед бабкой и притворяться за труд не брала. Очень она некрасиво себя со старухой вела. Стакана воды Зоя у Верочки перед смертью допроситься не могла. Так и жили. А вы спрашиваете, хорошие ли они люди? Не знаю. Может, у хороших людей и может такое отродье народиться, как эта Верочка, да только вряд ли. Значит, было что-то на душе у Зои, что и Лене помешало замуж удачно выйти и что Верочку такой сделало.

И покачивая головой, бабка поплелась к себе. Геля отметила калитку, за которой скрылась старушка. Сбегала в машину, достала из багажника большую коробку конфет, которая уже неделю ездила в машине, предназначенная в подарок одному человеку. Но Геля рассудила, что тот человек может и подождать или вовсе обойтись без конфет. А вот рассказ соседки нуждается в благодарности. Не слушая протестов мужа, у которого даже глаза загорелись при виде коробки шоколада, Геля пристроила конфеты на крыльце у соседки.

Несмотря на то что старушка ничего не смогла сказать ни про Катерину, ни про Карапетяновых, таких людей она просто не знала, соседка очень многое поведала как о жизни семьи Верочки, так и о ней самой.

Глава 9

В зубную клинику Геля ворвалась с таким истошным стоном, что сидящие вдоль стен посетители вздрогнули, а девушка за стойкой выронила из рук телефон, по которому что-то до того деятельно обсуждала.

– Ой-ой-ой! – голосила Геля, не давая никому опомниться. – Какая адская боль! Доктор, милая, подскажите, чем вы можете мне помочь?

Очень польщенная тем, что ее назвали доктором, девушка решила проявить сочувствие.

– Что с вами случилось? Причина вашего обращения к нам?

– Ой, умираю! – взвыла Геля, приплясывая на одном месте. – Ой, какая боль! Что же мне делать? Мне кажется, у меня сейчас голова лопнет.

– Выпейте обезболивающее.

– Целую упаковку выпила. Не помогает! С дачи даже вернулись. Думала, до своего врача доеду, а чувствую, нет, не дотяну, просто умру по дороге. Помогите! А?

И Геля повалилась на ближайший к ней стул, завывая так жалобно, как только могла. Остальные посетители тоже проявили сочувствие.

– С острой болью всегда без очереди принимали.

– Нерв воспалился, не шуточки.

– У меня тоже один раз так щеку раздуло, глаз не видно стало.

Перед приходом в клинику Геля сунула за щеку целый комок салфеток. И лицо у нее перекосило, как от гигантского флюса.

– Я сейчас спрошу, к кому из врачей можно попасть.

– Мне только к Артуру Саркисовичу! – быстро выпалила Геля. – Только ему я доверяю!

Девушка слегка удивилась, что пациентка, которая только что умоляла о любой помощи, теперь перебирает, к какому врачу ей идти, но она достаточно долго проработала в клинике, где лечили зубы богатые люди, чтобы привыкнуть к их постоянным капризам.

– Хорошо, – безропотно произнесла она. – Я спрошу, может ли он вас принять.

Она прошла по коридору, и вскоре до Гели донесся мужской голос:

– Но почему ко мне? Разве нету свободных врачей? Я вообще протезист!

Потом возникла пауза, видимо, ему объясняли, что пациентка хочет только к нему.

– Ну хорошо, – раздался тот же мужской голос, но уже без прежнего возмущения. – Я взгляну, что там можно сделать. Ох, уж эти женщины! Вечно вы с нами, мужчинами, делаете все, что вам заблагорассудится.

Голос принялся что-то напевать, а потом в коридоре появилась раскрасневшаяся девушка и поманила Гелю:

– Можете заходить. Артур Саркисович вас примет.

Надо остановиться поподробней на том, почему Геля точно знала, к кому из Карапетяновых ей нужно обратиться. А помог ей в этом опять же Саша. Путем одному ему известных манипуляций с компьютером он установил, что Карапетянов Артур Саркисович был мужем ближайшей соседки семьи Кутасовых, когда они в девяностых годах после размена переехали из своей роскошной квартиры на набережной в квартирку попроще. Оставшаяся после Петра Никодимыча квартира была продана за баснословные деньги, которых хватило на покупку сразу трех вполне приличных, но сравнительно недорогих квартир. Одна сразу пошла под сдачу. Одну оставили для Верочки. И одну для Зои, Лены и Карины, которая не могла жить одна и нуждалась в присмотре.

Вот там семья Верочки и познакомилась с Артуром Саркисовичем. Имевшиеся у стоматолога сыновья, которые нынче и составляли костяк руководства его клиники, были в ту пору еще слишком малы, чтобы играть сколько-нибудь заметную роль в этой истории. Сам Артур Саркисович тогда был простым зубным врачом, который даже не помышлял о создании собственной клиники, а просто радовался, что ему удалось избежать карабахской мясорубки и оказаться вместе с семьей в спокойной и зажиточной Москве.

– Уверен, что про этого Карапетянова и упомянула Катерина, – такие инструкции Саша дал Геле. – Постарайся повести с ним разговор таким образом, чтобы он не понял, как мало нам известно о его связи с Верочкой. Делай вид, будто бы все про них знаешь.

И вот теперь Геля смотрела на этого человека и думала, сможет ли она, русская женщина перехитрить армянского мужчину? По всему выходило, что битва будет тяжелой.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Карапетянов подошел к зубоврачебному креслу. Когда он двигался, в кабинете звучали какие-то странные цокающие звуки. Они совпадали с шагами доктора, и Геля поняла, что звуки исходят от самого доктора. Похоже, страдая от невысокого роста, доктор заказал себе специальную обувь на каблуках, которые еще и подковал металлическими подковками. Это до такой степени поразило воображение женщины, что доктору пришлось дважды повторить свое приглашение прежде, чем Геля сообразила, что от нее требуется. От волнения она даже забыла вытащить комок салфеток из-за щеки. И вспомнила о нем лишь в тот момент, когда Карапетянов извлек его пинцетом и с удивлением уставился на него.

– Что это?

Потом он взглянул на Гелю и ее моментально пришедшее в норму лицо, и глаза его расширились еще больше.

– Вы не больны.

– Нет, доктор, но я пришла к вам просить помощи.

Карапетянов явно расстроился. Помощь он оказывать любил, но не безвозмездно.

– И я щедро отблагодарю вас за вашу доброту.

Карапетянов слегка повеселел и заинтересовался:

– И чего вы хотите?

– Помогите мне!

Пока что все шло хорошо. Откровенному разговору способствовало еще и то, что в кабинете они были вдвоем. Медсестры не наблюдалось. И Геля могла не опасаться посторонних ушей.

– Помогите мне, как когда-то помогли вашей соседке, молоденькой девочке Верочке.

Карапетянов вздрогнул так сильно, что Геля это увидела. Он вздрогнул и уставился на нее. И в глазах у него Геля прочитала такую сложную комбинацию мыслей и чувств, что сама оказалась в тупике. Но, пожалуй, растерянности там было больше всего. И еще страха. Это Геле понравилось. Похоже, Карапетянову и впрямь было что скрывать.

– Да, вы правильно поняли, – кивнула она. – Меня направила к вам Верочка Кутасова.

Геля с тревогой наблюдала за врачом. Мужчина был в явном смятении. Ему даже природное красноречие изменило.

– Не понимаю, – бормотал он, заикаясь, – как же так? Как она могла… Мы же с ней договорились… За столько лет… Впервые… Неслыханно!

И внезапно что-то осознав, он уставился на Гелю и гневно воскликнул:

– Вот что, милочка, никакого больного зуба у вас нет. Так что убирайтесь из моего кабинета!

– Но Верочка Кутасова, верней, теперь уже Смирнова, но для нас-то с вами это не имеет никакого значения, верно… Так вот она сказала мне, что вы можете помочь.

– Не хочу я слушать ни про какую Верочку. Знать не знаю, кто это такая!

– Значит, вы предпочитаете, чтобы я пошла в полицию?

– Что?! Нет, вы не осмелитесь! Этим вы погубите в первую очередь свою подругу.

– Но и вам тоже не поздоровится! И вам лучше признать, что об этой истории знает слишком много людей. Кроме меня и Верочки, в нее посвящена теперь еще и Катерина Белогорцева.

– Что? А это еще кто такая?

Изумление доктора было столь велико, что Геля ему сразу поверила. Похоже, он и впрямь не знал Катерину. Но как же получилось, что та знала доктора, а вот он ее нет?

– Я это говорю к тому, что вам нечего бояться, что ваша тайна будет раскрыта. Ее и так уже много, кто знает. Но пока вы будете вести себя правильно, в полицию никто из нас не пойдет.

Карапетянов думал. Он вытирал лицо, на котором обильно выступил пот.

– А знаете что! Идите! – воскликнул он. – Идите вы в полицию! Старуха загнулась почти двадцать лет назад. За давностью лет мне ничего не будет. Тем более что я к ее смерти никакого отношения не имел. Почему она умерла, я не знаю. Я не судмедэксперт, я всего лишь бедный стоматолог.

– И рискуете оказаться на всю жизнь опозоренным, если ваши клиенты узнают о ваших делишках с Верочкой.

Вот это был правильный ход. Полицию Карапетянов не боялся, а потерять своих клиентов еще как боялся.

– Что вам нужно?

– Я все сказала. Я хочу получить от вас ту же услугу, какую вы оказали в свое время Верочке.

Карапетянов запустил руки в свою уже начинающую седеть, но все еще густую шевелюру. Вся его поза олицетворяла настоящее отчаяние.

– Снова… – бормотал он. – То же самое… И зачем? Зачем все это было?

Наконец, он принял какое-то решение и взглянул на Гелю:

– Давайте зубную карту вашего покойника, – холодно, но уже совершенно спокойно произнес он. – И напишите на бумажке, как его должны звать, паспортные данные, номер полиса. А лучше покажите мне его документы, и я вам все сделаю.

– Договорились. Задаток сейчас или оплата уже после?

Карапетянов мешкал с ответом.

– Вот уж не думал, что на старости лет придется снова заниматься такими делами. Вера хотя бы озвучила вам цену, которую заплатила мне?

– Да. Она говорила.

– Но вы понимаете, что три тысячи долларов тогда и три тысячи долларов теперь – это две большие разницы? Теперь я меньше, чем за десять за такое дело и не возьмусь. Да и это будет еще слишком дешево. Теперь я рискую куда больше, чем в ту пору. Тогда я был никем и звать меня было никак. А теперь у меня имя, у меня клиника, у меня клиенты.

– Теперь вам есть что терять, не правда ли? Значит, мы договорились. Завтра я приду…

– Завтра я не работаю.

– Завтра я приду к вам, – повторила Геля с нажимом, сама удивляясь той стервозности, которая в ней проснулась, – и передам вам все необходимое.

Карапетянов поник.

– Хорошо.

Они условились, в каком часу встретятся, и Геля ушла, ломая голову над тем, о чем именно шел у них разговор. Ей по-прежнему было не вполне ясно, что такого сделал Карапетянов для Верочки, что тревожило этого прожженного циника даже спустя столь долгий срок? Оставалось надеяться, что хотя бы Саша поймет, в чем тут дело. Сама Геля ничего не понимала.

Следующий визит на сегодня у Гели был запланирован на место работы Катерины. Нет, не к ним в «Айрентег», а в некий институт ВТО, что расшифровывалось как «Второе Творческое Образование». Заведение носило гордое имя Сергея Исаева. Кто такой был этот Исаев, никто толком не знал. Лично Геля знала лишь одного Исаева – разведчика, он же всем известный Штирлиц. Но вряд ли это был тот самый.

Обратиться в это место посоветовал все тот же вездесущий Саша:

– У Катерины там работает одна ее старая приятельница. Свяжись с ней. И если тебе удастся ее разговорить, ручаюсь, ты услышишь много интересного о нашей Катерине.

Приятельницу звали Нелли. Пост она занимала нехилый, была руководителем упомянутого ВТО. А вот внешне, как свидетельствовали ее фотки в Сети, она была мелкая, тощая и до того стильная бабенция, что Геля невольно почувствовала, как ей становится неуютно при одной только мысли о встрече с Нелли.

С Гелей та согласилась встретиться лишь по той причине, что Геля представилась репортером нового журнала «Большие люди», мечтающим взять интервью исключительно у Нелли.

– Что-то я раньше никогда не слышала про ваш журнал, – подозрительно отозвалась женщина.

– А мы только в прошлом месяце начали работу.

– И почему мне об этом ничего не известно?

Тон у Нелли был такой, словно бы вся Москва обязана была отчитываться лично перед ней в каждом своем шаге.

– Хорошо, если вы такой молодой журнал, то молодым надо помогать. У вас будет полчаса.

Сказано это было так, словно бы и полчаса ее драгоценного времени было невесть каким подарком. Да, Нелли была еще той штучкой. По словам Саши, она обожала посещать все тусовки, которые могла разыскать. Сама-то Геля была не большим любителем бегать по таким местам. Ей было куда комфортней дома, с книжкой и в обществе любимого мужа, мамы, собаки и детей.

Так что за модой Геля никогда не гналась. Зачем? Для своих она была достаточно хороша и в том, что есть. Но то свои, а то Нелли с ее необычайно острым глазом. И сейчас Геля прекрасно сознавала, что ее брюки из прошлогодней коллекции далеко не самого известного модельера вызовут в лучшем случае презрительную усмешку. Да еще и сидят они на Геле не так, чтобы очень. И долгая поездка в машине сказалась на них не лучшим образом. Про жакет Геля даже не вспоминала. Его она оставит в машине и все. Чтобы не позориться. К белой футболке-поло придраться невозможно, такую испортить просто нельзя.

И все равно приятельница Катерины с ее сверхстильной стрижкой на коротких, мелированных на концах волосах, с косой челкой и пиджачком с небрежно закатанными до локтей рукавами казалась существом недосягаемым, откуда-то из мира высокой моды. И Геля комплексовала.

– Да не тушуйся ты. На фотках все красотки. Еще неизвестно, какая она в реальной жизни, – успокаивал Гелю муж.

Но ничто, включая показы мод, на которых Нелли умудрялась оказываться, не позволяло думать, что в жизни эта тетенька окажется какой-то другой. Геля даже почувствовала нечто вроде раздражения к Катерине, которая, во-первых, из-за своего упрямства и нежелания говорить заставила сегодня ее целый день мотаться по душной застывшей в какой-то предгрозовой атмосфере Москве, а во-вторых, еще и дружила с такой модной особой, с которой даже не знаешь, о чем говорить. Уже час Геля измышляла предлог, который мог бы развязать рот этой особе, и ничего не могла придумать.

На ее счастье, муж выразил желание перекусить, а этому занятию он всегда предавался с особым удовольствием. Жевал, постанывая от наслаждения вкусом подаваемой ему пищи. В комментариях Гели он не нуждался, и у нее было время, чтобы подумать хорошенько. К тому моменту, как она закончила размышлять, муж закончил питаться. Взял у официанта счет, потребовал чек и бережно спрятал его в свой бумажник.

– Салат был какой-то подозрительный, – объяснил он жене. – Если я отравлюсь, то хотя бы буду иметь доказательство, что отравился я у них.

Геля рассмеялась. Но муж строго взглянул на нее. Он и не думал шутить.

– Ну что надумала, о чем будешь болтать с дамочкой?

– Прямо не знаю, как быть, – вздохнула Геля. – Если я сразу скажу этой Нелли, кто я такая и почему хочу с ней поговорить, она поймет, что Катерина хранит свою тайну, и из солидарности с подругой тоже затихарится.

Муж подтвердил:

– Даже если чего и знает, тебе не скажет.

– И как быть?

– Значит, надо изобразить видимость того, что Катерина и хотела бы тебе рассказать, но по какой-то причине не может сделать этого сама, а посылает тебя к Нелли. Чтобы тебе она обо всем рассказала.

– Ловкий ход. Но как сформировать такую ситуацию? К тому же Нелли захочет проверить мои слова. Позвонит своей подруге, а Катерина будет все отрицать. И я окажусь лгуньей.

– Достаточно лишь на время сделать Катерину недосягаемой для звонков и вообще всяческого общения.

– Но как?

– Попроси Сашу о помощи. У него ведь все айтишники в подчинении. Вот пусть и поставят на Катерину какую-нибудь глушилку. Пусть в радиусе трех метров от нее вся электроника выходит из строя.

– А это не вредно? Для Катерины, я имею в виду.

У мужа был такой вид, словно состояние здоровья Катерины волнует его меньше всего.

– Лес рубят – щепки летят, – недвусмысленно заявил он. – А у вас расследование. Конечно, возможны жертвы.

Ничуть не обнадеженная его словами, Геля все-таки позвонила Саше.

И стоило ей изложить свою просьбу, как он бодро воскликнул:

– Вообще не проблема! Сейчас пошлю к ней Лёшку, попрошу привести ее ко мне, а по пути спереть ее смартфон. Задержу ее у себя часа на полтора. Этого времени тебе хватит?

– Хватит! – обрадовалась Геля, вспомнив, что зазнайская Нелли пообещала выделить ей всего полчаса.

Встреча состоялась в небольшом итальянском ресторанчике неподалеку от здания института ВТО имени Исаева. Нелли нужно было пройти всего пару шагов, чтобы оказаться там. И глядя, как презрительно рассматривает она на свет бокал, проверяя, достаточно ли он прозрачен, Геля подумала, что эту клиентку вряд ли тут сильно любят. Но Нелли и не нуждалась в любви. За считаные минуты она успела сделать выговор официанту, метрдотелю и шеф-повару, который был по ее требованию вызван из кухни.

«Б-р-р! – задрожала Геля. – Чувствую, душевного разговора у нас с ней не получится».

Тем не менее отступать было поздно, и Геля вошла в ресторан, прямиком направившись к столику Нелли.

– Какое счастье, что я вас нашла так быстро! – затараторила она еще за пять шагов. – Катерина примерно объяснила мне, где вы можете быть в это время. Но я думала, что придется долго вас искать. А вы тут! Это удача! Добрый знак! Вы поможете Катерине, я в этом уверена!

Нелли смотрела на нее чуть прищуренными глазами. Она не выглядела изумленной, она просто изучала Гелю. Стараясь не выдать своего смятения, Геля плюхнулась к ней за столик. Сделала она это исключительно потому, что ноги ее от волнения не держали.

И в следующую секунду услышала:

– Я вас не приглашала.

Но Геля решила не церемониться. Она чувствовала, что с такой женщиной лучше разыграть простоватую провинциалку и дурочку.

– Ах, да бросьте вы! – воскликнула она, наливая себе в бокал воды из графина. – Свои же люди! Пить хочу, прям помираю!

И опрокинула себе в рот сразу целый стакан. Залпом. Вода оказалась просто хрустальной. Ломтик лимона – сочнейшим. Листики мяты – свежайшими. Попробовали бы они подать Нелли что-нибудь другое! Геля с удовольствием допила свой стакан до капли, ее уже давно мучила жажда.

– Спасибочки, – поблагодарила она Нелли, чувствуя, как та прямо наливается презрением к ней.

Надо было продолжать в том же духе.

– Столько побегать пришлось, вы не поверите, – тяжело дыша, произнесла Геля. – Вы уж простите меня за отсутствие хороших манер, свалилась вам как снег на голову, но уже не до того, когда человек в беде.

– Ко мне это имеет какое отношение?

– Прямое!

Нелли усмехнулась краешком губ:

– Ну все, дорогая. Вы попили, отдохнули, теперь можете убираться. Ко мне сейчас придут.

– Ой, да отмените вы все свои встречи! – всплеснула руками Геля. – Не до того сейчас будет. Катерина в тюрьме!

Нелли слегка вздрогнула. Но настолько слегка, что можно было подумать, что она просто пошевелилась. И все же это была реакция.

– Какая Катерина?

– Ваша подруга. Белогорцева. Чего, думаете, я к вам в такую даль приперлась? Она меня попросила вас разыскать.

– Зачем?

– На базе отдыха убийство случилось. Убили нашу сотрудницу. Вчера ночью она померла. А подозрение почему-то на Катерину пало. Всех нас сегодня утром допросили и отпустили. Мы уж думали, пронесло, а нет. Бац! Катерину арестовали.

– Кого же убили?

– Верочку. Смирнову. Нашу сотрудницу. Раньше-то у ней другая фамилия была – Кутасова, да вы про то знать не можете.

– Ах, вот как! Кутасова!

Теперь Нелли вышла из своего невозмутимого состояния и выглядела потрясенной.

– И как ее убили?

– Отравили. На банкете. И кто-то видел, как Катерина ей в бокал что-то подливала.

– И только на основании этого Катерину задержали?

– Еще отпечатки ее на бокале нашлись. И еще свидетели были, которые слышали и видели, как буквально накануне Катерина угрожала убить Верочку.

– Ужасно! – воскликнула Нелли. – Это ужасно несправедливо! Этого просто не может быть. Я вам не верю!

– А вы позвоните вашей подруге.

– Ей оставили средства связи?

– Не знаю. Вряд ли. Только я вижу, что вы мне не шибко-то верите. Вот и проверьте. Если я вру, то Катерина вам ответит. А коли нет, трубочку она не возьмет.

Нелли позвонила, но глаз от Гели не отвела.

– Могу я услышать Катерину Белогорцеву. Нет? А по какой причине? Ах, задержана. А с кем я имею честь беседовать? Следователь Звонков? Хорошо. Учту.

И она спросила у Гели:

– Где именно это случилось?

Геля объяснила. На некоторое время Нелли погрузилась в изучение своего смартфона, потом она снова кому-то позвонила.

– Отдел полиции Н…ского района? – спросила она, заставив Гелю не на шутку напрячься.

Геля чувствовала, как холодеет. Нелли звонила в то отделение, которое занимается расследованием дел у них в «Королевстве». Ну все! Этого Саша точно не предусмотрел. И никто не предусмотрел. Хитрая Нелли. Она звонит, чтобы проверить, правду ли сказала ей Геля. Но звонит не Катерине, она звонит в полицию того отдела, из которого к ним приезжали полицейские. Ой, что они ей там скажут! Сейчас вот уже сию минуту Нелли разоблачит обманщицу и погонит ее от себя прочь.

Внутри Гели все так и вибрировало. Все пропало! Все пропало! Катастрофа! Караул! Из последних сил Геля делала вид, будто бы ей все безразлично. А сама прикидывала, полезет ли такая приличная дама в драку или все обойдется словесным душем?

Между тем Нелли допытывалась:

– Могу я услышать следователя Звонкова? По личному. Ах, он сейчас на допросе. Нет, ничего не нужно ему передавать, я сама перезвоню позже.

Нелли закончила разговор. За это время Геля успела налить себе еще стакан воды и почти выпить его. Щеки у нее так и полыхали румянцем. И она не верила своим ушам. Неужели прокатило? Но как?

– Ну что? – спросила она у Нелли. – Убедились?

Та смотрела на нее без прежнего выражения.

– Вас так мучает жажда, – заметила она.

– Еще бы! Сколько времени на ногах. Путь-то неблизкий.

– Наверное, вы также голодны?

– Есть немного.

– Могу я предложить вам что-нибудь более существенное, чем просто воду?

Это была победа. И теперь Геля видела перед собой совсем другую Нелли. Очаровательную, но по-прежнему великолепную. Наверное, так должна была выглядеть какая-нибудь современная герцогиня или на худой конец графиня или баронесса. Величественно и чуточку отстраненно.

– Если можно, что-нибудь легкое, – попросила Геля. – Боюсь, что от волнения я не смогу толком поесть. И вообще, я не кушать сюда примчалась. Катерина сказала, что вы единственная, кто может ее спасти.

– Я? Но как?

– Она сказала, вы должны мне рассказать про доктора Карапетянова, старуху Изергиль и Петра Никодимыча. Рассказать все-все!

Нелли задумчиво смотрела на нее.

– Когда вы появились, я решила, что вы сумасшедшая. Потом я приняла вас за мелкую мошенницу. Но теперь я вижу, вас послала ко мне сама Катерина.

– А я что говорила!

– Никто, кроме меня и моей подруги, не может знать этих имен. Кто знал всю правду об этой истории, те уже давно не с нами.

– Это очень печально.

– Не перебивайте меня, пожалуйста. Лучше займитесь вашей едой.

Геля и не заметила, как перед ней появилась тарелка, полная самой вкусной на вид пастой, какую только можно себе вообразить. В ней были кусочки белой рыбы, морепродукты и даже красивая устрица нежно трепетала на самом верху, кокетливо маня крышкой открытой раковины, на которой был укреплен кружок лайма. Геля знала, что устрицу надо полить свежим соком, а потом быстро вылить массу себе в рот. Но это скользкое существо не вызывало у нее аппетита. А Нелли смотрела на них с устрицей с таким видом, словно бы пыталась окончательно решить, стоит доверять этой женщине или нет. И внезапно у Гели возникло ощущение, что Нелли загадала про себя: съест гостья устрицу, скажу все как на духу, нет – прощайте.

«Это просто устрица, – попыталась уговорить саму себя Геля. – По сути, большая мидия. Ты же кушала мидий в детстве на море».

И сама же себе ответила:

«Ела. Но сваренных в морской воде. Гадость первостатейная».

Нелли не сводила с нее глаз. И это уже начинало нервировать Гелю.

– Ешьте. Это вкусно.

Вспомнив, что времени у них в обрез, Саша не сможет удерживать Катерину дольше полутора часов, Геля быстро схватила раковину, а потом опрокинула ее себе в рот, и устрица сама собой скользнула внутрь. Это не было ни вкусно, ни еще как-то. Просто внутрь Гели проскользнул кусочек чего-то непонятного. Тут главное не жевать, вот что поняла Геля. Когда с устрицей было покончено, Геля взялась за пасту, которая не вызывала в ней никаких недобрых чувств. Она с радостью отметила, что взгляд Нелли окончательно оттаял. И если теперь она продолжала молчать, то лишь потому, что хотела собраться с мыслями.

Глава 10

Геля вовсю наворачивала ложку за ложкой, стремительно опустошая свою тарелку, а Нелли все медлила с рассказом.

Наконец она заговорила:

– Верочка давно заслуживала того, что с ней случилось, но Катерина не имеет к этой смерти никакого отношения. Если бы она хотела убить Верочку, то сделала бы это в тот момент, когда потеряла по ее вине своего мужа.

– Катерина была замужем?

Этой информацией Геля не располагала. А ведь Саша основательно покопался в прошлом не только Галины и Верочки, он и к Катерине в архив ее жизни заглянул. И никакого мужа там не наблюдалось.

Но следующая фраза поставила все на свои места.

– Они с Георгием не были расписаны официально, – сказала Нелли. – Но как часто случается, жили они даже более дружно и ладно, нежели супруги с законной печатью.

– И Верочка вознамерилась увести у Катерины ее Георгия?

– Нет, что вы! Он бы никогда себе такого не позволил. Георгий был человеком глубоко порядочным и к тому же верующим. Их брак с Катериной не был зарегистрирован в ЗАГСе, но зато они были венчаны перед Богом. Для них двоих это значило куда больше.

То, что Катерина каждый свой отпуск отправляется в паломничество по святым для православного человека местам, это Геля хорошо знала. Значит, муж Катерины тоже был верующим. И что же с ним случилось?

– По своей основной профессии муж Катерины был врачом-наркологом. Затем уверовал, стал прихожанином, принял сан, и митрополит назначил отца Георгия на особое служение, он поручил его попечению группу недавно излечившихся от алкогольной зависимости страдальцев. Ну, или почти излечившихся. Зеленый змий силен и коварен, человеку кажется, что все, больше он пить никогда не будет, а зеленый змий тут как тут. И снова несчастный попадает в его лапы. Помочь в таких случаях может лишь одно – вера в Бога и воцерковление самого человека. Участвуя в церковных таинствах, человек укрепляется духовно. Да и молитвенная помощь всей общины также тут бывает не лишней.

– Как верующий человек и врач, Георгий лучше прочих подходил для этого благого дела, – поддакнула Геля.

– И дела у него шли очень успешно. Можете мне поверить, я знаю, что говорю. Приход за счет благотворителей выстроил специальный центр, в котором эти несчастные люди совершенно без всякой оплаты могли провести от месяца до года, пока окончательно не убеждались, что власть змия ослабела над ними настолько, что они уже в состоянии вернуться в большой мир. И все шло прекрасно до тех пор, пока к Георгию не попал некий Геннадий Моторов. Вместе с ним приехала и Верочка.

– Почему?

– Она хотела лично увидеть, в каких условиях будет проживать ее муж.

– Так это был ее муж! Вот оно что!

Про себя Геля подумала, какой из четырех? Наверное, тот, который в конце концов скончался от многочисленных перекодировок. Однако если это так, то мужчине не сильно помогла жизнь в православной антиалкогольной общине. Смерть он все равно нашел по вине алкоголя.

– При первом знакомстве отца Георгия в Верочке ровным счетом ничего не насторожило. Он нашел ее очень милой, приветливой и искренне тревожащейся за судьбу мужа. Верочка прошлась всюду, везде сунула свой нос, объясняя это своей неуверенностью в том, будет ли ее мужу тут хорошо. Георгий по мере сил старался удовлетворить ее интерес. По его собственному признанию, сильней всего Верочку заинтересовал арсенал их аптечки, в которой Георгий держал препараты, которые помогали успокоить его пациентов, если не помогало ничто другое. Он был очень хорошим врачом. Знал бы он, как его доброта и внимание обернутся впоследствии против него же самого!

– Значит, Верочка осталась жить в общине бывших алкоголиков? Вместе с отцом Георгием и Катериной?

– Нет. Верочка лишь оставила в общине своего мужа. У нее самой оказались дела в городе, которые она не могла бросить. А вот Геннадий остался. И почти сразу он начал рассказывать о своей жене поистине чудовищные вещи. Ни Катерина, ни тем более отец Георгий не хотели верить мужчине, но тот продолжал описывать художества своей женушки, твердя, что его собственные страдания – это расплата за ее грехи.

– Он был здоров? Я имею в виду психически?

– Вряд ли, но официального диагноза ему поставлено не было. И как ни пытался Георгий его уверить, что лишь молитвенная жизнь способна привести человека к искуплению собственных грехов и позволить приступить к отмаливанию грехов своих близких, Гена ничего не желал слышать и продолжал твердить, что Верочку ничего не исправит. Тогда-то Катерина впервые и услышала от него про старуху Изергиль, доктора Карапетянова и Петра Никодимыча.

Вот оно! Геля навострила ушки, ожидая, что теперь уж услышит интересующие ее подробности этой истории. Начало почти слово в слово совпадало с тем, что Геле уже доводилось слышать про Петра Никодимыча, сделавшего хорошее дело, женившегося на Зое и ставшего ее дочери и внучкам отцом и любимым дедом. Все-таки мир не без добрых людей.

– Петр Никодимыч и мать Верочки на тот момент уже скончались. Но еще была жива Верочкина бабушка. И кое-каким имуществом старушка еще владела. В частности, на нее был записан дом под Москвой, квартира и имелись счета в банках, до всего этого Верочке очень хотелось добраться. Но к тому времени бабушка совершенно разочаровалась в своей младшей внучке и планировала оставить свое имущество внуку, которого, как она считала, мать с сестрами обошли с наследством. Разумеется, Верочке эта идея бабушки была категорически не по вкусу. Она всячески старалась не пустить старушку к нотариусу, даже пошла на то, что выкрала у бабушки ее паспорт. Теперь она была уверена, что все будет тип-топ. В прежнем завещании бабушки наследницей была указана одна Верочка. Но старушка проявила неожиданное упорство и целеустремленность, пошла и выправила себе новый паспорт. Верочка узнала об этом случайно, она пришла в сильное негодование и еще испугалась. Она поняла, что бабушка сделает то, что намеревалась. Напишет новое завещание, и оно будет не в пользу Верочки. Оставался один выход, бабушка должна была умереть.

– Вы что? Хотите сказать, что Верочка убила свою бабушку?

– Фактически да. После той махинации, которую провернула Верочка, старушка вряд ли зажилась на этом свете. Впрочем, не знаю, возможно, я наговариваю на нашу Верочку, и она еще долгие годы трепетно и любовно заботилась о своей бабушке.

– Погодите, как же насчет убийства? Вы сказали, что Верочка убила свою бабушку!

– Она поступила куда хитрее. Нашла какую-то мошенницу, которая сыграла роль нотариуса. Старушка написала на внука завещание, которое никогда и никем не было бы признано действительным. По сути, это была просто бумажка, которой можно… В общем, никчемная бумажка. А затем под предлогом того, что ее недееспособной старшей сестре Карине нужен свежий воздух, и кто же о ней сможет позаботиться, как ни ее родная бабушка, Верочка уговорила старушку уехать с девушкой в деревню. Говорилось, что на летние месяцы, но Верочка знала, что назад бабушка уже не вернется. С ними она послала свою знакомую, которая должна была следить за обеими. Давать им таблетки, чтобы они обе были спокойны. Понимаете?

– Да, мне кажется, я понимаю, – медленно произнесла Геля. – Верочка пичкала сестру и бабушку какими-то сильными антидепрессантами? А добывал их ей доктор Карапетянов?

– Не забегайте вперед. Доктор Карапетянов – стоматолог, а не психиатр. Откуда бы ему получить доступ к таким сильным препаратам?

– Но вы сказали…

– Доктор Карапетянов сыграл в этой истории другую роль. Сейчас объясню вам, какую. После того как Верочка сплавила бабушку в деревню, опасность, что старушка найдет настоящего нотариуса и назначит своего внука, а не Верочку наследником отдалилась, но не была полностью изничтожена. Старушку следовало умертвить. И в этом Верочке помог наш Карапетянов.

– Ой! А ведь он такой…

Геля хотела сказать, что Карапетянов такой импозантный и привлекательный мужчина, не может он быть убийцей. Но это значило выдать себя. И Геля вовремя прикусила язык.

Нелли ничего не заметила и продолжала:

– Паспорт бабушки был у Верочки на руках. Нужен был лишь ее труп. Ловкости Верочке не занимать. Она раздобыла где-то в морге труп бомжихи, подобранный на улице. Труп помыли, причесали, переодели, и врачи констатировали смерть. Бабушке на тот момент было уже за восемьдесят, вскрытие делать не стали.

– И врачи поняли, что труп уже не совсем свежий?

– Верочка объяснила, что ее несколько дней не было дома.

– И что же? Она похоронила постороннюю бабку под именем своей родной бабушки?

– Именно. Она была настолько уверена в том, что все пройдет гладко, что пригласила на похороны родню. В том числе и брата, который и испортил ей всю игру. Он увидел, что во рту лежащей в гробу старушки нету ни единого зуба. А между тем у их родной бабушки в ее восемьдесят с лишним почти все зубы были в наличии.

– Такое случается, хотя и редко.

– Возник скандал. Брат начал требовать остановки церемонии на том основании, что хоронят постороннюю бабку. Представляете, ЧТО довелось пережить Верочке в эти минуты? Она-то ведь знала, что бабка и впрямь чужая. На ее счастье, вся прочая родня встала на ее сторону. Старушку все же похоронили, но брат здорово не любил Верочку, поэтому он помчался в полицию, где и накатал на нее заявление. Видимо, какие-то связи у него были, потому что делу дали ход. Была назначена эксгумация тела. И Верочка поняла, если она срочно что-то не предпримет, сидеть ей в тюрьме срок за мошенничество. И вот тут на сцену выходит доктор Карапетянов. Уж не знаю, как Верочке удалось уговорить этого мужчину, ее муж утверждал, что жена переспала с доктором, сняла все на видео, а потом пригрозила показать кино его жене. Мол, таким образом она и добилась от Карапетянова того, чтобы он помог ей. Сама Верочка утверждала, что просто заплатила доктору. Детали не так важны, они лишь характеризуют лишний раз моральный облик Верочки. Но итогом этого сотрудничества стала новая медицинская карта, в которой доктор Карапетянов назначал своей пациентке – бабушке Верочки – удаление части зубов по причине наличия на их корнях нескольких кист.

– Такое часто случается. Хотя обычно киста образуется на корнях одного, двух, ну трех или четырех зубов. Но чтобы удалить все зубы?

– Выхода у Верочки не было. Доктор написал, удалены все зубы. Верочка отнесла медицинскую карту брату, сунула ее тому в нос, упрекнула, что он недостаточно часто их с бабушкой навещал, не знал таких подробностей, ославил ее перед всеми на похоронах, одним словом, навела такую тень на плетень, что брат заявление свое забрал. Но вряд ли ему это прибавило любви к сестре, тем более что в положенный по закону срок Верочка завладела имуществом своей бабушки.

– И это при том, что старушка все еще была жива?

– Вот именно.

– Да это же чистой воды мошенничество!

– Теперь вы понимаете, что за ягодка была наша покойница?

– Какая покойница? – удивилась Геля.

– Верочка. Ее же убили.

Геля повторно прикусила язык и покраснела. Надо получше следить за собой. Она снова чуть было себя не выдала. Еще хорошо, что Нелли, погрузившись в воспоминания, потеряла былую бдительность.

– Наверное, вы спрашиваете себя, зачем я вам все это рассказываю? И как это поможет обелить Катерину? Я сейчас объясню. Так вот, как я уже говорила, все эти вещи мы узнали о Верочке от ее мужа – Гены. Тот прожил в общине полгода, затем вернулся в семью и вскоре снова сорвался. Такое бывает. И я думаю, что тут не последнюю роль сыграла сама Верочка. Рядом с ней невозможно жить спокойно. Но тут алкогольная зависимость усугубилась еще и наркотической. Кто-то надоумил Гену, что один порок можно перебить другим. Дескать, если уколоться, то и выпить потом уже не так сильно захочется.

– Уверена, это его Верочка довела!

– Но самое интересное, что сама Верочка обвинила во всем случившемся отца Георгия.

– Мужа Катерины? А почему его?

– Помните, я рассказывала, как Георгий в первый визит к ним Верочки устроил ей показательную экскурсию по общине? Помните, как она сунула нос в аптечку, интересуясь, что за препараты используются? Там действительно находились сильнодействующие вещества, а у Георгия не имелось разрешения на их использование. Ему дали их в неофициальном порядке и он нарушал закон, используя их.

– Еще бы!

– Но он же не делал никому ничего плохого! Препараты он давал лишь тем пациентам, которые в них нуждались, и лишь в самые острые моменты. Отец Георгий имел соответствующее образование и обладал знаниями, способными подсказать, когда и как надо действовать, чтобы больному это пошло на пользу, а не во вред. Но Верочка изобразила все так, что это Георгий приохотил ее мужа к наркотикам. Было длинное и очень тяжелое судебное разбирательство. Работу общины пришлось прекратить. Многие из тех пациентов, кто уже шел на поправку, вновь вернулись к старым привычкам. Все то, чем успешно занимался Георгий, было уничтожено этой ведьмой. Другой бы сломался, но Господь поддерживал Георгия в это трудное время. Георгий был бодр, он утверждал, что правда восторжествует. Так бы оно и случилось, но, увы, в тюремной камере Георгий погиб от заточки своего соседа.

– Как вы сказали? Заточки?

– Лютый бес, который сидел в этом заключенном, толкнул этого несчастного человека на страшное преступление – убийство священника.

Нелли замолчала. Она налила себе полный стакан воды и жадно его осушила. Причем Геля заметила, что руки у женщины сильно дрожали.

Геля тоже немного помолчала, а потом уточнила:

– Значит, Катерина потеряла своего мужа по вине Верочки?

– Если бы не Верочка, то Георгий никогда не оказался бы в той тюремной камере. Я винила во всем именно ее. Но вот Катерина сказала, что если Господь попустил случиться такому несчастью с ее мужем, значит, на то его воля. И она преследовать Верочку не станет. Хотя та, конечно, и мразь.

Геля кивнула.

– Теперь я понимаю, почему Катерина так сильно недолюбливает Верочку.

– И конечно, если бы Катерина хотела убить Верочку, то она сделала бы это именно тогда. Понимаете? Тогда, а не сейчас, когда боль от утраты Георгия уже перестала быть такой сильной. Но даже тогда Катерина нашла в себе силы, чтобы не роптать, а смиренно принять ношу, выпавшую на ее долю. Я знаю, что с тех пор Катерина неустанно молится за душу своего мужа, умершего столь внезапно и без церковного покаяния. И за Верочку она тоже молится.

– За Верочку?

– Православные всегда молятся за души своих врагов, дабы Господь вразумил их и отвернул от злых дел.

– Скажите, а откуда вы так хорошо знаете эту историю? Такое впечатление, что вы сами были свидетельницей этих событий.

– Так и есть, – кивнула Нелли и посмотрела Геле прямо в глаза. – Как раз в то время я жила в общине отца Георгия. Именно там мы и сдружились с его женой – Катериной.

Нелли жила в общине отца Георгия. Но это значит… Нелли и сама была алкоголичкой!

Видимо, эмоции слишком отчетливо отразились на лице Гели, потому что Нелли улыбнулась и сказала:

– Да, вы правильно обо мне догадались. Я долгие годы была подвержена этому пороку. И теперь это в прошлом. И моя задача – помощь таким же страждущим. Мое послушание в миру посещать все возможные тусовки, дабы извлечь из бездны падения хотя бы одну душу.

– И как вы это делаете?

– Я разговариваю с людьми, объясняю, куда и к кому они могут обратиться. Потому что хотя Георгия уже нет с нами, но его дело продолжили его друзья и ученики. Православная община вновь принимает к себе людей, которых одолевает зеленый змий.

И Нелли замолчала. Видимо, она уже сказала все, что намеревалась. Затем она сделала знак, прося принести счет. Официант принес его и тут же поспешно удалился. Он даже не пытался намекнуть на чаевые, а был просто рад унести ноги. Нелли принялась изучать счет, а у Гели звякнула эсэмэска.

Кому же это она понадобилась? Из любопытства Геля взглянула. Оказалось, что она нужна Саше.

Саша писал следующее: «Позаботься о своем алиби. Если будешь в ресторане, возьми хотя бы чек».

Геля подняла голову. Нелли уже тянула официанту свою пластиковую карту.

– Подождите! Можно я заплачу! – воскликнула Геля так громко, что официант даже подпрыгнул. – Пожалуйста!

Нелли удивилась, но спорить не стала.

– Если вы так хотите.

– Очень хочу! – заверила ее Геля и сунула официанту свою карту, а после полученный от него чек бережно спрятала в сумку.

Ее всю даже затрясло. Сообщение Саши взволновало Гелю до крайности. Что еще случилось в их злополучном «Королевстве»? Зачем Саша требует, чтобы она заручилась алиби? Полученная от Саши ээсмэска наполнила душу женщины сильной тревогой. И первое, что она сделала, когда простилась с Нелли и вышла из ресторана, позвонила самому Саше. Увы, он был недоступен для разговора. Геля раз за разом набирала номер, но абонент был все время вне зоны.

Муж ждал Гелю в машине.

– Как все прошло?

– У меня хорошо. А вот Саша пишет, что на базе какие-то новые проблемы.

И Геля показала мужу короткое предупреждение.

– Видишь, как хорошо, что я взял чек в том ресторане, – обрадовался тот. – А ты еще смеялась надо мной.

– Никогда в жизни больше не стану этого делать.

– А вот врать некрасиво.

В машине Геля еще раз попыталась дозвониться до Саши, но он по-прежнему не брал трубку. Тогда Геля поочередно позвонила всем своим коллегам, чьи номера у нее были. И снова облом!

– Да что там с ними? Поумирали они все, что ли?

После всего случившегося такой вариант представлялся Геле очень даже вероятным. Мужу тоже. И всю обратную дорогу до базы отдыха муж бубнил о том, как опасно отправлять Гелю одну куда бы то ни было. Ей так и не удалось ему объяснить, что как раз таки она была и не одна. В этом-то вся и соль!

В пути Геля многократно пыталась дозвониться до кого-нибудь с базы отдыха, но результат был все тот же. Молчание и игнор. А дорога была длинной, так что у Гели было время, чтобы хорошенько себя накрутить. И в воображении она уже видела их с мужем, перешагивающими порог «Королевства» и видящими кругом, куда только ни упадет взгляд, мертвые тела. Вот они пробираются между ними, входят в ресторан, где опять же нету ни единой живой души. Стоят сервированные к ужину блюда, по бокалам разлиты напитки, но ни пить, ни есть их некому! Все отдыхающие исчезли или того хуже, лежат порубленные в мелкую крошку на полу.

– Нормально отдохнули!

Так что когда они с мужем увидели бредущих вдоль дороги к базе Людочку с ее сестрой, Геля едва не разрыдалась от облегчения. Хоть кто-то уцелел!

Геля выскочила из машины и накинулась на девушку:

– Людочка, что у вас случилось?!

Людочка в ответ похлопала глазами.

– Вроде бы ничего.

– Я вам звонила! Всем и каждому! Никто трубку не брал!

– А-а-а… Это потому, что у нас полицейские забрали всякие такие штуки… Смартфоны, планшеты. Сидим без связи, как в каменном веке. Заняться совершенно нечем. Вот даже с сестрой погулять выбрались.

Сестра тут же кивнула, подтверждая слова Людочки.

– А что еще делать? В четырех стенах от тоски хоть вой. Никак не думала, что так влипну с этой поездкой. Лучше бы дома сидела с ребенком. А тут каждый день только и страху, если помру, кому он нужен?

– Значит, все в порядке? Никого больше не убили, не зарезали и не отравили?

Людочка нахмурилась:

– Диму в больницу увезли.

– Диму?!

– Врачи сказали, что у него приступ холецистита или что-то в этом роде. Да?

И Людочка взглянула на сестру, словно приглашая ту поучаствовать в разговоре.

– Если хотите знать, то это от здешней кормежки. Меня прямо с души воротит, когда я вижу эти отрубленные пальцы или сервированные соусом и зеленью глаза на блюде.

– Извращюги!

– Неудивительно, что у Димы случился приступ. Он-то нормальный жизнерадостный человек. Ему такое не по нраву.

– Но это же он выбрал базу отдыха.

– Нет, не он.

– А! Я вспомнила, это руководства банка – нашего будущего клиента постаралось.

– И не они тоже.

– А кто же тогда?

Людочка принялась объяснять:

– Я выяснила, что наши клиенты и Дима просто скинулись, чтобы снять какую-нибудь базу отдыха на выходные. Дима поручил это дело Верочке. А Верочка нашла это место. Она сказала, что на картинках все выглядело не так жутко, а скорее даже забавно. И к тому же эту базу отдыха можно было выкупить целиком, никого постороннего. И в отличие от других подобных предложений, тут номера сдавались за копейки.

– Ну, я думаю. Небось немного охотников поселится с вампирами и оборотнями.

– Напрасно вы так. Я говорила с поварихой, так она сказала, что у них отбоя нету от гостей. Летом вообще всегда на номера бронь. И когда она узнала, за какую цену нам удалось снять эту базу отдыха, у нее прямо глаза на лоб полезли. Она сказала, что это дешевле, чем даже даром. Никто и никогда не снимал у них номера за такие копейки.

– Много она знает, твоя повариха!

– Не скажите. И потом она не повариха, я неправильно выразилась, а завпроизводством. И к тому же она водит дружбу с главным администратором. Я даже думаю, что там есть что-то покруче просто дружбы. Так что она полностью в курсе дел.

Эти слова заставили Гелю вспомнить о том, что у Людочки и ее сестры имелись свои планы тоже завести кое с кем что-то покруче дружбы.

– А как у вас с Ренатом? Продвигается?

– Если бы! – вздохнула Людочка, и ее сестра тоже поскучнела. – Он какой-то непробиваемый. Я уж его и в номер к сестре затащила, и музыку романтическую им включила, и духами побрызгала. Нет, ничего не помогает. Какой-то чурбан, честное слово. Позвали мы его под предлогом, что кровать скрипит. Он пришел, кровать посмотрел, сказал, что хорошая, не понимает, что нас в ней не устраивает, и ушел.

– Я бы даже сказала, убежал.

– Ничего, далеко не убежит. Земля круглая.

Геля от удовольствия, что с ее друзьями и коллегами все в порядке, даже засмеялась. Она была в отличном настроении. А ведь сколько всего передумала, пока ехала сюда!

Вот уж у страха глаза велики! А всех бед, что Дима угодил в больницу. Ну что же, бывает. Полежит и выпишется.

Глава 11

Но когда Геля разыскала Сашу, то он веселым ей совсем не показался. И рассказ Гели выслушал с необычной для него рассеянностью.

– Да, да, Верочка еще та подлюга, – пробормотал он. – Но какая ей выгода, если Тани не станет? Дима сейчас очень сильно расположен к Верочке, но если не будет Тани, ему Верочка тоже быстро разонравится.

– А при чем тут Таня?

– Уже второй человек пострадал, отпив из ее кубка.

– Какой кубок? О чем ты?

– Это я образно. Но посмотри, что получается. Верочка отпила из Таниного бокала и оказалась на больничной койке. Дима съел омлет с грибами, который заказала для себя Таня. И где он?

– В больнице, я слышала.

– Вот именно. Улавливаешь взаимосвязь?

– Но у него же приступ холецистита или что-то в этом роде.

– Это мы так сказали, чтобы не нервировать слишком уж сильно общественность.

– Хочешь сказать, что состояние Димы хуже, чем все говорят?

– Много хуже.

– И его жизни угрожает опасность?

– Боюсь, что так.

Геля замолчала. Тяжелые мысли ворочались у нее в голове. Вчера вечером Дима грозил Ренату увольнением за какую-то провинность. И вот теперь Дима при смерти.

И невольно понизив голос до шепота, Геля произнесла:

– А вдруг это Ренат?

– Что?

Сначала Саша заинтересовался. Но когда Геля рассказала ему, почему подозревает в случившемся Рената, то Саша покачал головой:

– Нет, это не имеет отношения. Вопрос с Ренатом мы с Димой уже решили. И Ренат знает, что ему ничего не угрожает.

– Значит, его не уволят?

– Я уже сказал. Ренат осознал свой проступок, он раскаялся, и мы с Димой решили дать ему шанс. Парень он неплохой, ну, запутался, пошел не по той дорожке, это бывает с людьми и покрепче духом, чем наш Ренат.

– А что он сделал?

– Пока я не могу тебе этого рассказать.

– Дима сказал, что Ренат его очень подвел.

– И это еще мягко сказано.

– Вчера Дима категорично утверждал, что Ренат будет наказан.

– Так и будет. Но давай сменим тему.

Геля послушно замолчала, хотя ей очень не понравилось, что Саша не захотел с ней откровенничать. Конечно, это не ее дело, что там произошло с Ренатом. Но с другой стороны, когда они расследуют убийство, тут любая мелочь важна. И почему Саша так уверен, что Ренат не захотел отплатить Диме за то унижение, которому он подвергся? Просто Саша не слышал, каким тоном говорил Дима с Ренатом. А что, если Ренат в отместку подлил и ему немножко сока навозника? Врачи же определили, что Верочка пострадала именно от этого гриба!

– Может, Ренат сначала потренировался на Верочке, а потом провернул дело с отравлением Димы? Дима же ел омлет как раз с грибами.

– Нет, боюсь, что тут дело в другом. Симптомы у Димы иные. И потом, навозник действует лишь в сочетании с алкоголем. Если употребить этот гриб в пищу даже в большом количестве, но без спиртного, он безвреден. А вот в сочетании с алкоголем он способен вызвать и рвоту, и головокружение, и другие неприятные симптомы. Но все они не смертельны. Деревенские знахарки даже использовали этот гриб, чтобы отучить мужиков от водки.

– Это как?

– А очень просто. Давали якобы заговоренную бутылку с водкой женщинам, чтобы те дома напоили своих мужиков. Делалось это так. Женщина приходила домой и говорила забулдыге мужу, что больше он пить не будет. Что она его заговорила у колдуньи. Ясное дело, мужик смеялся и не верил. В доказательство женщина ставила перед ним принесенную бутылку и требовала: «Пей!»

– Догадываюсь, что было дальше. Мужик пил.

– В водке был растворен экстракт гриба навозника, который вызывал у бедных мужиков уже от первой рюмки жуткое состояние. Кто покрепче, пробовали пить дальше. Состояние ухудшалось. Их выворачивало наизнанку, им было худо. Очень многие верили, что теперь так с ними будет всякий раз, и излечивались. В другой раз они боялись к водке даже прикоснуться.

– А если…

– А если у мужика случался рецидив, то на столе вновь появлялась «заговоренная» бутылочка. И лечение повторялось.

Эта история напомнила Геле сразу о двух вещах. В первую очередь по аналогии она подумала про алкоголиков, которых порой успешно, порой нет лечил муж Катерины силой молитвенного бдения. Интересно, а в его антиалкогольной общине не знали этого простого деревенского рецепта? И второе, о чем подумала Геля, это про рыжую колдунью, которая жила на этом самом месте. А она могла знать свойство гриба навозника? Должна была знать, коли уж слыла среди местных знахаркой и целительницей. Все это дало мыслям Гели новое направление.

Но Саша прервал их плавный ход, сказав:

– Кстати, пока тебя не было, я встретился с пятью кавалерами Галины.

– Да ты что? Целых пять человек приехало! Наверное, они сильно ее любили.

– Сдается мне, нет.

– Не любили? Ненавидели?

– Этого чувства я в них тоже не заметил. Скорей они выглядели растерянными. И каждый говорил примерно одно и то же.

– Что?

– Все они почему-то считали, что такая расчетливая бабенка не позволит себя укокошить просто так. Как выразился один из них, Галина просто так вообще ничего не делала. Представь себе, она даже в постель ложилась исключительно с целью дать «попробовать» себя.

– Как это? Я не поняла.

– Я тоже сперва не допер, но мне растолковали. Это как в компьютерной игре. Сперва разработчиками предлагается пройти один-два уровня, а потом, если игра вас увлекла, вы можете скачать ее себе целиком.

– Но уже за деньги?

– Да, чтобы играть в полюбившуюся вам игру, придется раскошелиться.

– Значит, Галина предлагала себя всякому, кто казался ей подходящим кандидатом на роль ее мужа?

– Она спала со всеми этими мужчинами, но только один раз. А наутро она объявляла: все, больше ничего не будет!

– И… И как она до этого додумалась?

– Как додумалась, не знаю. Но эффект был прямо обратным. Никто из мужчин, кому она предложила «выкупить» себя целиком, не пожелал этого сделать. Больше того, все они были в таком шоке от поступившего им предложения, что постарались как можно скорей выбросить из головы мысли о продолжении отношений с Галиной.

– Бедная Галка! Никто не хотел на ней жениться.

– Я бы тоже не захотел. Не считаю себя таким уж романтиком, но то, что делала Галка – это уже верх цинизма.

– Значит, ты считаешь, что убивать Галку из ревности никто бы из ее кавалеров не стал?

– Из ревности – нет. Потому что там не было никакой ревности. А вот из-за чего-нибудь другого, не знаю. Но оставим пока ее убийство. Ты что-то собиралась сказать, когда я тебя перебил. Слушаю тебя.

– Саша, а как бы нам побольше узнать и про знахарку, которая тут жила, и про общину, которую возглавлял муж Катерины?

– Про знахарку нужно спросить у местных. А про мужа Катерины мы с тобой спросим у самой Катерины. Полагаю, мы с тобой теперь знаем достаточно, чтобы вытрясти из нее правду. Если это она подлила сок навозника в шампанское Верочки, пусть кается.

Но Катерина категорически отказалась признаваться.

– Вы что? Обалдели оба? Думаете, я столько лет держала в себе желание отомстить Верочке? Да ее Бог и так уже наказал.

– Чем? Отравлением?

– Тем, что она такая злыдня. А злые люди долго не живут. И кстати, если уж вам так приспичило выяснить точно, кто прикасался к бокалу Верочки, то я вам это скажу.

– Ты видела? Кто это?

– Все видели! – хмыкнула Катерина. – Говорить не хотела. Но коли дела набирают такой оборот, что уже и Дима отравился, то я вам скажу. Это был официант!

И она посмотрела на своих друзей с таким торжеством, что им даже стало немножко стыдно. Как же они не подумали о самом простом и очевидном варианте. Конечно, отравителем мог быть официант. Ведь только официанты весь вечер сновали между столами. Любому из них было и легко, и очень даже просто подлить что угодно в бокал. Да они этим и занимались. Это прямая обязанность официанта – подливать в бокалы.

– Какие же мы после этого сыщики?! – воскликнула Геля.

– А слона-то мы и не заметили! – подтвердил Саша и тут же спросил у Катерины: – Ты хорошо его разглядела? Этого официанта?

– Мордастенький такой из себя паренек и в плечах широкий. Он столик Димы не обслуживал, другой официант там крутился, Никитой его зовут. А этого мордастенького я хорошо рассмотрела. Заняться мне все равно было нечем, только глазеть по сторонам. Вот я и обратила внимание, что он к столику Димы подошел. Лед начал по бокалам раскладывать, а зачем? Никто из гостей его об этом не просил.

– Так он вместе со льдом еще много чего в бокал мог бросить!

– О чем и речь.

Саша с Гелей тут же направились в ресторан, где нашли того самого мордастенького. Лицо у паренька и впрямь было круглым и таким цветущим, что как-то слабо верилось, что молодой человек с такими круглыми и румяными щеками может оказаться злодеем.

Припертый к стенке парнишка сразу же начал хныкать.

– Я не виноват! Я ничего не делал!

– Ты подлил гостье в шампанское сок гриба навозника. Это видели!

Саша блефовал, причем действовал очень грубо. Но этот блеф сработал. Парень совсем раскис.

– Это была шутка, – проскулил он. – Мы не хотели ничего плохого. Но Никитка сказал, что если сегодня ничего не случится, то мы продуем кухне. А на кону стояло уже пятьдесят тысяч! Неплохо, да? Мы не могли им проспорить!

– Значит, вы делали ставки? И на что поспорили? На Верочку? Что она отравится?

– Нет, почему обязательно отравится, – запротестовал парень. – Такого уговора у нас с кухней не было. Просто ставили на то, что к вечеру что-нибудь случится. И не обязательно с ней. Годился любой из гостей. Я вообще не знал, в чей бокал подливаю сок гриба.

– А где ты его взял?

– Никитка дал. Грибов этих полно. За кухней все ими заросло. Никитка сорвал несколько штук, пропустил через блендер, потом отжал, процедил через несколько слоев салфеток, и получилось немного почти прозрачного сока. Мы его заморозили, и я бросил кому-то в бокал вместе с другими кубиками льда.

– И зачем?

– Я же объясняю, мы поспорили с кухней, сколько вы продержитесь. Они считали, что все пройдет гладко, рыжая колдунья больше не появится. А мы считали, что ей всякие там экстрасенсы – плюнуть и растереть. Поговаривали, что она сама была экстрасенсом, и еще каким!

– Погоди, – прервала его Геля, – вот с этого места поподробнее.

– Скажете, что еще не слышали про рыжую ведьму, которая тут шкодит?

– Слышала, но не можете же вы верить всерьез во всю эту чушь с призраком рыжей ведьмы!

– Вы можете и не верить, а мы все верим, потому что сами видели ее неоднократно. И проделки ее хорошо изучили. Ясное дело, сами сначала в нее не верили. Вот как вы сейчас смеялись, когда местные нам про нее рассказывали. А как начали у нас проблемы возникать, то и вспомнили. И главное, каждый раз видели то платье красное, то волосы рыжие, то смех женский слышали. Тут она, никуда не делась. Ей потешиться да над нами покуражиться только удовольствие. Сердится, что ее с насиженного места выжили. Наш директор уже и к священникам, и к экстрасенсам обращался. Просил, чтобы они угомонили чертовку. Ничего не помогает. Является как ни в чем ни бывало. Вот сильная какая!

– Про рыжую ведьму мы потом еще поговорим. Сейчас ты про собственные проделки выкладывай.

– А чего там рассказывать, – снова засмущался парень. – Я уже все сказал.

– И часто вы такими проделками развлекаетесь?

– Первый раз! Клянусь!

– Правду говори. Кого-нибудь из гостей еще грибочками травили?

Официант потупился.

– Из ваших никого.

– А из других? Из тех, кто до нас тут у вас отдыхал? Были случаи?

– Разве что один или два раза. Надо же было репутацию жуткого места оправдывать!

– Вот! Что и требовалось доказать. Сами гостям невесть что в коктейли подливали, а сваливали все на рыжую ведьму. Очень удобно!

– Но мы не всякий раз старались. Если очень уж гладко все шло, тогда только. А если сам кто с дерева упадет и ногу поломает, или от какой-нибудь своей болячки скопытится, то мы в дело не вступали? Зачем? Народ и так напуган бывал, сразу между собой шушукаться начинали, что нечисто тут дело. И странная история, чем больше про нас нехороших слухов шло, тем больше народу к нам ехало!

– А вы им еще и затравочку про рыжую ведьму!

– Ведьма есть! Она тут жила. Я и документы на ее дом видел.

– Даже если допустить, что такая женщина тут жила, то это уже в прошлом.

– Мы все ее видели!

– И что ей тут делать?

– Я не знаю. Скучает, наверное, по родным местам. Вот и приходит.

Саша хотел возразить, но вдруг закрыл рот и задумался.

А потом спросил:

– Одна она появляется?

– Одна!

– Мужчины рядом с ней никогда не видели?

– Нет! Про мужчину никто не упоминал. А ведь странно, да? Они же с любовником вместе сгорели. По идее, если уж вернуться, то вдвоем должны были.

– Никто тут не сгорел.

– Как? – возмутился официант. – А дом?

– Дом сгорел. Но, судя по документам, он уже старый был, никому не нужный. Новым хозяевам, которые здесь строили свое «Королевство», была нужна эта земля, а не сам дом. Вот эти люди дом и сожгли.

– ???

– А ты сам покумекай своей головой. Ты документы на дом где видел?

– Главбух наша мне показала. Она мне родной теткой приходится, вот и показала. Тоже говорила, что про рыжую ведьму, которой не дает покоя мысль, что у нее отняли родной дом, это все брехня. Только я не поверил. Как же брехня, если даже документально подтверждено, что и дом был, и его хозяйка тоже была.

– А ты не подумал, откуда бы в бухгалтерии взяться такого рода документам? Если дом сгорел, то и документы должны были сгореть вместе с ним.

– Нет, не подумал.

– Вот это и очень плохо, что вы, молодые, совсем не трудитесь включать свои мозги, – наставительно произнес Саша. – Пошевелил бы своими извилинами, глядишь, заставил бы голову работать, тут и сам сообразил бы, что тебе родная тетка пыталась втемяшить. Дом этот бывшая владелица продала нынешним хозяевам базы. Об этом составлен договор купли-продажи. А после этого преспокойно укатила в дальние края со своим любовником, которого она увела у законной жены. И кстати сказать, все у нее там сложилось замечательно. И никакая она вовсе теперь не рыжая. Давно перекрасилась, вышла замуж и завела троих чудесных деток. Показать тебе их фотки?

Официант успел лишь кивнуть, и Саша жестом фокусника достал из-за спины планшет. Геля лишь успела удивиться, откуда он у него? Ведь полиция изъяла у них все электронные устройства. Или не все? И пока Геля сверлила взглядом Сашу, тот демонстрировал фотографии, взятые со странички в Сети некоей Гладышевой Ирины Сергеевны.

– Это и есть ваша «ведьма», – объяснил он. – Хозяйка дома, стоявшего раньше на месте «Королевства».

– Не-е-е… Совсем непохожа.

Геля тоже взглянула. Женщина на фотографиях была миловидна, она совсем не думала о лишних килограммах на своих боках и просто весело улыбалась в кадр. А чего бы ей было не улыбаться, если за ее спиной виднелся крепкий, сложенный из кирпича дом, сад и муж. Рядом с ней были дети. Жили они явно где-то в теплых краях, потому что беседка была оплетена виноградными лозами, с которых свешивались тяжелые поспевающие уже грозди ягод.

– Как видишь, у нашей Ирины Сергеевны все сложилось замечательно. Живехонька и здоровехонька. И ни о каком возвращении назад она и не думает.

– В купчей на дом другая фамилия стояла, – упорствовал официант. – При чем тут Гладышева?

– Могу показать свидетельство о браке. Гладышевой гражданка Никитина стала уже в замужестве.

– Ага! Никитина там была, – подтвердил официант. – И звали Ирина Сергеевна. Выходит, это она? Наша ведьма?

И официант жадно уставился на фотографию. Было видно, что он разочарован видом этой женщины, раздавшейся в талии после частых родов.

– Я себе ее другой представлял.

– Худой, длинноногой и летающей на метле?

Официант смущенно засопел.

– Это не она.

– Она самая! Хозяйка того сгоревшего дома, который стоял раньше на месте «Королевства злых сказок».

– Я не спорю, пусть это она и есть на фотографии. Но мы с ребятами совсем другую видели тут женщину.

– Опиши мне ее.

– Вы правильно сказали, она худая. Одевается всегда в красное. Волосы у нее длинные и ярко-рыжие. И еще она так быстро перемещается, что и впрямь, кажется, летает.

– Вот ты мне скажи, если у вас есть такой замечательный призрак, зачем вам людей травить понадобилось?

– Мы никого… только один раз…

– А говорил, два или три.

– Так ведь пятьдесят тысяч на кону! – простонал парень. – Кому хочется с такими деньжищами расставаться? Кухня ставила на то, что день пройдет гладко. А мы с ребятами поставили на то, что случится чего-нибудь. Уже к ночи дело шло, а ничего не происходило. Вот Никитка и велел мне этот трюк с грибом провернуть.

– А сегодня зачем вы свой трюк повторили?

– Сегодня?

– Снова поспорили? Не доведет вас, ребята, любовь к азартным играм до добра.

– Нет, сегодня мы не спорили!

– Но один из наших друзей отравился омлетом. И омлет был как раз с грибами.

– Нет-нет, я тут ни при чем, – запротестовал парень. – Я ничего сегодня не делал. И омлет я сегодня никому не носил.

– А кто носил?

– Могу узнать.

Юноша скрылся в служебных помещениях. И назад он вернулся с выражением изумления, застывшим на круглом лице.

– А никто из наших ребят омлета сегодня в номера и не носил.

– Кто-то должен был отнести. Омлет сам собой на столе в номере появиться не мог.

– Но не с нашей помощью.

– Просто не хочешь, чтобы кого-нибудь из ваших признали виновным в еще одном отравлении?

Парень изменился в лице.

– В чем виноват, в том я признаюсь. Но ведь отравившаяся соком навозника женщина выжила. Я звонил в больницу, она уже выписалась. И состояние ее было удовлетворительное.

– Удовлетворительное – не значит хорошее. А хорошее – не значит отличное. Вы причинили вред здоровью этой женщины. У нее куча хронических болячек обострилась на фоне вашего отравления. И не выписалась она, а уехала обследоваться в городе. Если она теперь загремит с этим обострением в больницу, и надолго, кто будет отвечать? Ты!

Парень поежился.

– Простите меня. Я не подумал. Я больше никогда не стану так делать.

Геля смотрела на него и не знала, плакать ей или смеяться. Ну, просто детский сад! И что было делать с этим великовозрастным дубинушкой, который, не моргнув глазом, подлил человеку отраву просто ради того, чтобы выиграть спор?

Саша, похоже, решил его напугать и сказал:

– Надо бы мне сообщить о ваших проделках следователю.

– Не надо!

– А если вы и дальше будете такие шутки шутить?

– Не будем!

– Обещаешь?

– Клянусь!

– Ну, так и быть. Поверю тебе. Говори, кто отнес омлет, и забудем об этом.

– Честное слово, мы не носили! Да вы сами можете проверить, вся кухня и бар проводятся по кассе. Спросите, и вам скажут, что никаких омлетов мы не пробивали.

– Погоди, омлет подается на шведском столе. Я сам видел, он там каждое утро лежит.

– Тот омлет, который подается порционно, он и готовится отдельно, и сервируется совершенно иначе.

– А как именно?

– Повар запекает его в специальной форме, в виде цветка или сердца. Гарнируется омлет грибами вешенками. Их выкладывают в специальную пиалу. Сейчас, насколько я знаю, на кухню уже завезли вешенки.

– Насколько я помню, на тарелке у Димы лежали шампиньоны. И сам омлет выглядел так, словно его просто взяли со шведского стола с завтрака. Рядом положили тушеные шампиньоны, подаваемые там же, и готово.

– Нет-нет, – энергично запротестовал официант. – Что вы! Такого быть точно не может! Порционный омлет ничуть не похож на то месиво, что подают вам.

Прозвучало это чуток невежливо, зато было правдой.

– Там и тарелка особая с углублением для пиалы, – продолжал парень. – И сам омлет совсем иначе выглядит.

На всякий случай Саша сходил к администратору и проверил, кто заказывал сегодня порционный омлет на завтрак. Оказалось, что никто. Кроме того, грибы вешенки, заготовленные по такому случаю для приготовления омлета, лежали в холодильнике и ни одна из упаковок не была вскрыта.

– Сами видите, мы их даже еще не доставали, – объяснила ему повариха из горячего цеха, открывая перед Сашей тяжелую дверь.

Саша внимательно оглядел прозрачный пластик. Вскрыть эту упаковку так, чтобы это осталось незаметно, было невозможно.

– Может, от старой партии осталось несколько штучек? Их и подали?

– Два дня, как все подчистую вымели. Новая партия грибов с большой задержкой пришла. Уже два дня, как у нас на кухне никаких вешенок и в помине нет, одними шампиньонами и маринованными опятами перебиваемся. Раньше бы я в лес за сморчками да строчками ребят послала, но говорят, эти грибы теперь несъедобными признаны. Вроде бы отравления от них пошли.

– А у вас отравлений и без строчков хватает, правда?

– Хотите сказать, это из-за моей кухни?

– А сами вы как думаете?

– Думаю, это проделки рыжей ведьмы. Ее порча. Как только «Королевство злых сказок» открылось, тут сразу же неприятности начались.

– Это суеверия.

– Что хотите мне говорите, а только это она тут чудит! Я как сегодня утром ее на кухне увидела, так сразу сердцем и почувствовала, беда будет. И точно! Часу не прошло, как вы уже жалуетесь, новое несчастье, нового пациента забирают с отравлением.

– На сей раз ситуация критическая. Врачи не уверены, смогут ли они спасти жизнь этому человеку.

– Ох-ох! – запричитала повариха, да и Геля взглянула на Сашу со страхом.

Что он такое говорит? Кому могут не спасти жизнь? Неужели Диме? И Геля почувствовала, как вновь холодеет от страха.

– Поэтому так важно выяснить, – продолжал Саша, – все подробности появления этого омлета в номере у потерпевшего.

– Так я же вам говорю, она это сделала. Она! Ведьма рыжая. Она как раз возле омлета и терлась. Мои шаги услышала, сразу деру дала. А в руках у нее как раз тарелка была.

– Тарелка? С омлетом?

– Может, и с омлетом. Если ведьма как раз возле него ошивалась, значит, могла взять?

– Описать ее внешность можете?

– Я же вам говорю, рыжая она!

– А еще?

– Ну, худая. Высокая.

– Ноги длинные?

– Какие у нее ноги, я не разглядела. Я не мужик, чтобы на женские ноги пялиться. А поверх одежды у нее шаль была накинута. Яркая такая, красная. Прямо кровь!

– А лицо?

– Вот лица не рассмотрела, извините. Она ко мне спиной стояла. Я ее окликнула, а она сразу к двери шмыг! И исчезла.

– А где вы стояли?

– Я тоже у двери стояла. Только у той, что ведет на улицу.

– Значит, между вами была целая кухня. Да, с такого расстояния вы могли ее и не разглядеть.

– Ну так! Она же стояла у той двери, которая ведет в зал. Там же и омлет был. Ну, что от него после завтрака осталось.

– Что же у вас на кухне в это время совсем пусто было?

– В это время у нас уже всегда так. Завтрак закончился, гости разошлись. Официанты сами немножко в зале перекусят, а потом потихоньку обратно всю еду к нам на кухню затаскивают, а мы в это время расслабляемся. Поесть мы и потом можем, что нам нужно, всегда у нас под рукой. Мы же кухня! А официанты пусть пируют остатками. Мы им не мешаем и не помогаем, они сами все сделают. А нам после суеты и угара утреннего очень приятно с полчасика на свежем воздухе посидеть.

– И в кухне в это время никого не бывает.

– Пусто, – подтвердила повариха. – Потом мы возвращаемся на кухню, за приготовление обеда принимаемся. Остатки завтрака утилизируем. Ну, и дальше по списку.

– Очень интересно, – задумчиво произнес Саша. – Очень. Значит, говорите, на кухне из сотрудников никого не было, когда рыжая ведьма омлет из остатков завтрака взяла?

– Да, рыжая ведьма в красной шали. Ее ищите. Она преступница и есть.

– Найдем. Раз такое дело, обязательно найдем.

И всякий, кто хоть немного знал Сашу, должен был понимать, песенка рыжей ведьмы или кто уж там ею прикидывался, спета. Геля именно так и поняла. И посмотрела на Сашу с большим почтением.

До самого вечера Саша был очень занят. Где он был и чем занимался, не знал никто, включая саму Гелю. Она лишь видела, что Саша куда-то уехал, а потом вернулся, привезя с собой несколько таинственных картонных коробок. Они были невелики размером, но что в них, Саша отказался объяснить. Он лишь сказал, что уже этой ночью, самое позднее завтра утром они будут держать таинственную рыжую ведьму в руках.

– Потому что никакой это не призрак и не видение, а самая настоящая мерзавка из плоти и крови!

– Но кто она такая? И почему взъелась на Диму?

– Вот мы это и выясним. Поймаем рыжую плутовку и спросим.

– А ты не думаешь, что Диму, так же как и Верочку отравил племянник завпроизводством ресторана, а она просто выгораживает парня?

– Намекаешь, что это она подговорила повариху, чтобы та наплела нам с три короба про рыжую ведьму, которую видела у поддона с омлетом?

– Очень может быть.

– Но слова поварихи подтверждаются и рассказами других очевидцев. Не только племянник с теткой видели рыжую ведьму. Ее видели, причем неоднократно и другие люди.

– Мистика.

– Всякое мистическое явление имеет под собой вполне логичное объяснение. А теперь иди, пожалуйста, мне нужно поработать.

Пока Саша колдовал у себя в номере с теми коробками, которые привез с собой, Геля наслаждалась короткой передышкой в их расследовании. У нее появилось несколько часов свободного времени, которые она собралась посвятить любимому мужу, но неожиданно для самой себя выяснила, что муж уже нашел, как и с кем ему приятно провести время. Геля застала мужа, когда он с сумкой на боку выходил из номера. В этой сумке, Геля прекрасно знала, у него хранились все рыболовецкие принадлежности, включая всякие там мормышки, воблеры, виброхвосты и, конечно, спиннинг.

Поэтому ей и без объяснений было ясно, куда это муженек намылился.

– А мы с ребятами решили на вечерний клев сходить. Есть тут одно местечко, хотим попробовать там покидать на вечерней зорьке. Может, что и поймаем.

– Зачем? – вырвалось у Гели. – Зачем вам эта рыба?

Она совершенно искренне недоумевала. Ну, кто захочет есть костлявую речную рыбу, если в ресторане полно отличного жирного лосося и семги? Но муж заявил, что она ничего не понимает, что рыбалка – это прежде всего удовольствие, азарт и адреналин в крови. Впрочем, он должен сделать Геле скидку. Как женщине ей этого просто не понять.

Геля нахмурилась:

– Куда нам! Наше место у плиты.

– Я не стану отрицать, что у вас, женщин, есть некоторые достоинства, – муж попытался смягчить сказанное, но сделал только хуже. – Но понять охотничий азарт все равно ни одна из вас не в силах. Для этого вам надо родиться мужчиной.

И окончательно заплевав весь женский род, муж ушел. Геля с ним не пошла. Обиделась. Вместо этого она пошла к Людочке и ее сестре, у которых уже сидел Ренат. Причем вид у последнего был до такой степени потерянный, словно бы он и сам не понимал, чего он тут забыл и лишь изыскивает предлог, чтобы исчезнуть. Геля заметила, что всем уже вернули средства связи. В руках у Рената был его смартфон. И когда он провел пальцем по экрану, загорелась заставка, которая заставила Гелю внимательно взглянуть на парня.

Сам Ренат появление Гели в номере счел вполне подходящим предлогом, чтобы слинять. Стоило ей войти, как он почти сразу торопливо попрощался и выскочил за дверь.

Как только он исчез, Людочка накинулась на Гелю:

– Вот что ты наделала!

– Что?

– Спугнула кавалера сестры! Я битый час внушала ему, что молодому мужчине негоже жить без жены, а молодой женщине без мужа. И он у меня уже почти дозрел до мысли, что если он молодой одинокий мужчина и моя сестра молодая одинокая женщина, то они вроде как самой судьбой предназначены друг для друга. Как ты явилась, и все правильные мысли вылетели у Рената из головы. Я была всего в одной минуте, в шаге от победы, и тут ты пришла и все испортила!

– Мне кажется, ты ошибаешься. Насчет победы, я имею в виду. Ренат не собирается сдавать свои гарнизоны.

– Почему это?

– Ты видела заставку на его смартфоне?

– Нет. А что там?

– Там у него по-прежнему его жена и ребенок.

Людочка ненадолго задумалась, а потом упрямо произнесла:

– Ну и что? Это его прошлое. Может быть, небольшая ностальгия по прошлому у Рената и присутствует, но у него с ним все кончено.

– Ни один мужчина не оставит у себя под носом женщину, с которой у него кончено.

Но Людочка была еще слишком молода и самоуверенна, чтобы прислушаться к совету своей мудрой начальницы. Она продолжала строить планы завоевания Рената, не забывая подбадривать сестру, которой эти планы совсем не нравились. Она то и дело хмурилась и пыталась вставить пару словечек, но Людочка ее даже не слушала. Была у Людочки такая неприятная особенность, она совсем не умела слушать людей, особенно тех, кого считала своими близкими.

Глава 12

Вечером за ужином Дима по понятным причинам отсутствовал. Таня тоже не вышла. И все выглядели подавленными. Все, за исключением Саши, который один светился, словно ночная лампочка. На фоне общего траура это выглядело настолько неуместно, что даже породило среди народа разные слухи.

– То-то генеральный наш ликует. Его взяла.

– О чем это вы?

– Так ведь если Димы не станет, кто займет пост руководителя?

– Таня.

– Не порите ерунды! Таня в наших делах разбирается не больше, чем я сам в балетных па. Она не сможет вести дела. И поручит это ему – Саше! Вот то-то он так и радуется. Предчувствует, что скоро сможет повести дела в фирме по-своему.

Мнения о том, хорошо это будет или плохо, разделились.

– С Сашей не повеселишься как следует.

– Как следует – это с пьянкой до утра? И очень хорошо, если вы немного угомонитесь.

Но в одном народ был прав. Это Диме все бы пляски да пьянки до упаду. И если праздник чуточку в дурном вкусе, то так даже лучше, потому что веселей. А Саша совсем другой человек, он семьянин до мозга костей. Он и отдыхать привык по-семейному, чинно, благородно, с расстановкой. Экскурсии по Золотому кольцу, по старинным городам и кремлям. Вот это в его вкусе. И чтобы в десять часов уже все были в постелях, потому что утром вставать в шесть утра, ехать на очередную познавательную экскурсию.

В таком отдыхе есть своя прелесть, но разгулявшийся в компании с Димой коллектив хотел продолжать развращаться в прежнем роде.

И поэтому ребята шептались между собой.

– Плакали наши веселые денечки. Теперь Саша заведет новые порядки.

– Погоди ты Диму хоронить. Может, он еще выкарабкается.

– Ага! Выкарабкается. Как же! Я звонил в больницу, мне сказали, что состояние критическое. Критическое! Понимаете, что это значит? Дима умирает. И умирает не в Москве, где еще можно было бы надеяться на какую-то помощь, а тут! Что они смогут для него сделать?! Нет, его песенка спета, это ясно.

– Не говори так.

– Конечно, может, еще и выкарабкается. Всякое случается. Но всегда лучше заранее подготовиться к худшему, чтобы потом не было так больно.

И хотя большинство считало, что отчаиваться еще рано, общее настроение, как уже говорилось, было подавленным.

– Я перед ужином заглянула к Танечке, так она вся в слезах и полном раздрае.

– Бедняжка. Мне ее жалко.

– Еще бы. Муж в больнице. Лучшая подруга пропала.

– Таня говорит, что ей особенно страшно за Верочку. Дескать, ту видели соседи, и она была в обществе какого-то крепкого телосложения мужчины, который вел себя с ней очень грубо. Кричал, что она ему надоела, даже угрожал расправой. По словам этих людей, Верочка выглядела напуганной и двигалась вроде как по принуждению. И теперь Таня переживает еще и из-за подруги. Она жаловалась, что не знает, к кому обратиться за помощью. А наш Саша проявил себя черствым сухарем.

– Вот уж никогда не поверю! Саша всегда и всем готов помочь.

– А Тане он отказал. Сказал, что все образуется и что Верочка найдется и сама. И что лично он сейчас слишком занят, чтобы взяться за ее поиски.

– Возмутительное равнодушие!

– Интересно, чем это он так занят?

– Уж не поиском ли способа, как добить Диму, пока тот так слаб?

И хотя на предположившего про их генерального такую дикую вещь зашипели со всех сторон, Геля чувствовала, темные тучи подозрения начинают сгущаться над Сашиной головой. А это было несправедливо! Просто чудовищно несправедливо. Геля знала… Нет, она чувствовала, что Саша не такой человек. Он глубоко порядочный. Он честный. Он никогда-никогда не пошел бы ни на какую подлость даже в отношении своего врага, а уж тем более в отношении партнера. Да еще и при том, что с Димой их связывали еще и хорошие дружеские отношения. Невозможно о таком думать! И все же Геля думала. И другие, она это чувствовала, тоже думают.

Даже вернувшийся с поздней рыбалки муж обнаружил перемену в настроениях.

– Это чего все такие мрачные сидят? – чересчур громко спросил он у жены. – Еще кто помер?

Несколько девушек вскочили из-за стола и устремились к выходу с такими разгневанными лицами, словно бы оскорбили лично их. Но муж ничего не заметил. Он вообще во время ужина предпочитал смотреть в свою тарелку и сейчас не без испуга разглядывал покрытую плесенью баранью ногу, которую ему положила Геля. Разумеется, плесень была произведением повара. И зелень была сделана с помощью пищевого красителя. Но общее впечатление от баранины было не ахти, хотя на ее вкусе это и не сказалось. Баранина была изумительно нежной. И все же его внешний вид позволил лишь самым отважным из отважных попробовать это мясо.

Муж был как раз из таких. Он отрезал от ноги приличных размеров кусок и только после этого взглянул на жену.

– Так чего случилось?

– Дима совсем плох.

– Начальник ваш? Тогда понятно, чего все такие кислые.

И муж принялся за мясо.

– А знаете, какой случай с нами был на рыбалке? – спросил он, желая отвлечь всех от тяжелых мыслей.

– Какой?

– Расскажу, упадешь.

– Не упаду. Я сижу на стуле.

– Свалишься, – пообещал ей муж.

– Рассказывай уже, не тяни.

– Нет, ты не поверишь. Кто другой бы мне рассказал, я бы тоже не поверил. Но тут… своими глазами…

– Что?

Муж прекратил на мгновение жевать и произнес:

– Мы же с ребятами ее видели!

– Кого?

Но спрашивая, Геля уже догадалась, что скажет сейчас ее муж.

– Ведьму эту видели! – воскликнул муж. – Рыжую бестию, которая тут всем пакостит. Видели ее своими глазами!

Геля судорожно сглотнула. Значит, все правда. Ведьма бродит по округе. Ее муж не такой человек, чтобы фантазировать и обманывать. Ах, как это плохо! Как страшно и жутко стало от той тишины, которая наступила после его слов.

– Ты хорошо ее видел?

– Как тебя сейчас!

И муж вновь с аппетитом принялся за баранину. И как он может есть в такой момент? Да еще опарыши эти! Чтобы им пусто было, но выглядят они совсем как настоящие. Беленькие, жирные, они вроде бы даже извивались. Молодец повар, просто вершина мастерства! Как он умудрился придумать такое? Машинально Геля подумала, что вот у нее в тарелке таких червячков не было. Интересно, почему? Геля взглянула на баранью ногу, от которой оставался еще приличный кусок. Странно, там опарышей тоже не наблюдается. Да и эти, которые у мужа в тарелке, вроде бы валятся откуда-то сверху.

– Ай! Червяки! – внезапно вскрикнула одна из девушек, указывая руками на мужа Гели. – Они из вас ползут!

Геля соображала быстро.

– Не ешь! – схватила она мужа за руку. – Ты неплотно закрыл жестянку со своими опарышами и они попадали тебе в тарелку!

– Так это что же? – удивился муж. – Настоящие?

– Да! Твои опарыши, которых ты брал с собой на рыбалку.

Муж встревожился, но совсем не по той причине, о какой думала Геля.

– Э-э-э, ребятки! – произнес муж. – Давайте-ка быстренько назад полезайте! Вы мне еще пригодитесь завтра.

И он начал бережно складывать опарышей обратно в коробочку. Закончив, он снова воткнул вилку в кусок баранины.

– Выбрось это мясо!

– Почему?

– Там были червячки!

– И что плохого в опарышах? Я видел, как в Средней Азии специально баранью тушу оставляют на солнце, чтобы она стала нежней. И опарышей не выбрасывают, говорят, с ними плов получается более жирным. Такое вот национальное блюдо. Правда, там опарыши уже так пропекаются, что их потом и не найдешь в мясе-то.

– А в Италии сыр с червячками едят. С живыми.

– Вот! Я и говорю, что плохого в опарышах?

– Хотя бы то, что из них вылупляются мухи.

– Но это потом. А сейчас-то они толстенькие и беленькие. Любая рыба такому угощению будет рада.

Муж явно дразнил ее. Он сделал вид, что собирается съесть мясо. А Геля сделала вид, что встает из-за стола.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я уйду.

– Какие вы все впечатлительные! Отличное мясо. Жалко выбрасывать.

Но Геля уже принесла мужу другой кусок, за который тот и взялся с прежним аппетитом. Пока муж развлекал их таким образом, Саша закончил ужинать и исчез.

Геля вновь повернулась к мужу.

– Ну? И где вы видели рыжую ведьму?

– В камышах. У нее там лодка была припрятана. Главное дело, мы эту лодку с ребятами еще раньше приметили, когда на рыбалку шли. И еще подумали, чья бы это могла тут взяться лодка. Решили, местный кто приплыл. Даже хотели лодку в другое место перегнать, чтобы неповадно было без замка бросать.

– Зачем?

– Ротозеев надо наказывать. А потом передумали. Человек нам доверился, лодку без замка оставил, а мы над ним так подшутим. Нехорошо как-то. Пусть кто другой так делает, а не мы. И дальше прошли. Сели на бережку, сидим, тихо так сидим, чтобы не спугнуть рыбу. И рыжая потому нас и не заметила. Прошуршала мимо по тропинке, лодку отвязала и через озеро поплыла.

– Куда?

– На другой берег.

– Ты ее разглядел?

– Не так чтобы очень хорошо. Все-таки далеко было. Но рыжие волосы заметил. И алое платье тоже.

– Испугались?

– Нет, ничего такого не было. Она очень спокойно плыла, можно подумать, каждый день этим занимается.

Все начали обсуждать этот случай, а Геля думала о Ренате и Диме и о том разговоре, который она случайно услышала вчера поздно вечером. Впрочем, какой же это разговор? Разговор – это когда собеседники общаются на равных, а это был самый настоящий выговор. Но чтобы получить выговор от Димы, нужно было очень хорошо постараться. Обычно Дима был чрезвычайно снисходителен к мелким недостаткам других людей. Опоздания или даже прогулы, которые бы заставили другого начальника орать благим матом, вызывали у Димы лишь легкое сожаление. Мол, очень жаль, парень, пропустил массу интересного. Пока тебя не было, мы тут такое отчебучили!.. И обычно это так и бывало. Может быть, поэтому прогулов у них почти не случалось?

И все же у Гели из головы не шел голос Димы, отчитывающий Рената и грозящий тому увольнением. И голос Рената – жалобный, растерянный, но в то же время какой-то агрессивный и озлобленный. Что он тогда сказал в свое оправдание? «Отступать мне некуда!» Вот что он тогда выкрикнул прямо Диме в лицо. И что это могло значить? Почему это Ренат вел себя так, словно его загнали в угол? И ведь если человеку некуда отступать, то он способен на самые отчаянные поступки. В том числе и на отравление начальника, который ему этим увольнением пригрозил!

Геля никак не могла выбросить из головы мысль о том, что очень уж подозрительно быстро появился омлет с отравой на столе у Димы в номере. Подумать только, какое совпадение! Только накануне он грозил уволить Рената, и вот уже про увольнение смело можно забыть. Если Дима и выживет, ему будет не до Рената.

И еще была одна мысль, которая не давала Геле покоя. Она не понимала, почему Саша отреагировал на ее рассказ так спокойно? Почему он сказал, что полностью в курсе и что они с Димой уже со всем разобрались? А вдруг не разобрались? Ведь если Дима хотел уволить Рената, а Саша говорит, что увольнять его они не будут, то не слишком ли много Саша берет на себя? Все-таки окончательное решение по всем важным вопросам всегда оставалось за Димой. А теперь оказывается, что Саша озвучивает решение совсем отличное от того, которое раньше принял Дима. А что, если Саша с Ренатом в сговоре? Но в каком? И зачем это Саше?

Геля окончательно запуталась и поняла, что если она будет плохо думать про Сашу и поверит в его виновность, то у нее совсем не останется надежды разобраться в этой истории.

– Надо просто верить в то, что Саша не может быть причастен к этим гадостям.

Вот только делать это становилось все труднее. И все по вине самого Саши. Когда Геля постучала в его номер, он не только не пустил ее, но и прогнал прочь!

– Уходи! Сейчас мне не до тебя!

Геля ужасно обиделась. Разве она сегодня не проявила себя с самой лучшей стороны, не продемонстрировала смекалку и не раздобыла кучу полезной информации? Проявила и раздобыла! Они с Сашей вели совместное расследование, и вдруг он отдаляется и ничего не желает объяснять при этом. И с чего вдруг такое пренебрежение ее персоной? Геля пыталась поговорить об этом с мужем, но тот лишь повторил, что Сашка знает, что делает, и что он мужик что надо.

– Единственный минус, на рыбалку не ходит.

И заснул. А Геля еще долго лежала без сна, прислушиваясь к ночным звукам. Внезапно у нее в голове мелькнула дикая мысль: а что, если прямо сейчас переправиться на другой берег озера? И чем дольше Геля обдумывала эту мысль, тем она казалась ей привлекательней. А что? Лодки на пристани есть. Страшненькие, жутковатенькие, но есть. И она примерно представляет, где муж с ребятами видели рыжую ведьму. Страшно, конечно, ночью одной уходить в лес. Но если поплыть вслед за ведьмой, глядишь, может и удастся нащупать кончик ниточки.

Геля потолкала мужа в бок, но тот не просыпался.

– Я ухожу, – предупредила его Геля.

Муж и тут не отреагировал.

Но когда Геля встала, оделась и совсем уже пошла к выходу, муж приподнялся на локте и спросил:

– Ты это куда?

В его голосе не было и намека на сон. Притворюга!

– Я пойду поплаваю на озере.

– С ума сошла! Холодно ведь!

– А я на лодке.

– Сейчас? Среди ночи?

– Да. Сейчас. Ты со мной?

– Немедленно ложись спать, – потребовал муж.

– Не хочешь со мной, можешь оставаться.

И Геля взялась за ручку двери.

– Стой! Что ты затеяла за глупость? Куда собралась?

Геля не отвечала, и муж со вздохом догадался сам:

– Хочешь посмотреть, куда плавает ведьма?

– Хочу.

– Так я и знал, что не надо рассказывать!

– Зачем же рассказал?

– Ладно, – еще раз вздохнул муж, уже покоряясь неизбежному. – Я с тобой. Я знаю, где взять свободную лодку.

Геля обрадовалась. Ее идея – такая безумная вначале, теперь обретала определенные очертания и сторонников.

Муж привел ее на берег озера, где у причала толпились ладьи с вырезанными на носах сказочными чудовищами. Но муж повел ее в другую сторону. Они немного прошлись вдоль берега, а потом оказались в зарослях камыша, где их ждала надувная лодка с мотором.

– Откуда она тут?

– Лодка Вадима. Он славный парень, и полагаю, он не будет возражать, если мы ею немножко воспользуемся.

– Что? Прямо так и поедем? А спасательные жилеты где?

Муж проворчал что-то о том, что тормоза и парашюты для трусов. Видимо, спасжилеты он причислял к этому же разряду.

– Ты же ходила в бассейн. Я тоже плавать умею. В случае чего доберемся до берега.

– До какого?

– До того, который ближе.

А если они перевернутся посредине озера? Геля с опаской смерила взглядом расстояние до противоположного берега. Его даже видно было плохо.

– За жилетами я не пойду, – уперся муж. – Либо плывем так, либо никак. Впрочем, есть одна идея.

Муж сбегал назад к причалу и вернулся, держа в руках спасательный круг. Геля его сразу узнала. Этот ветеран украшал собой стену лодочного сарая. Он был сделан из какого-то твердого материала и был таким тяжелым, что в лодку они его даже не взяли. Привязали за веревку и так поплыли. Впереди неслась моторка, в ней сидели они с мужем, а за ними на волнах подпрыгивал спасательный круг.

За рулем сидел муж. Направление, в котором уплыла рыжая ведьма, он помнил лишь очень приблизительно, поэтому ничего удивительного не было в том, что вначале они пришвартовались к такому низкому и топкому участку берега, выбраться на который не было никакой возможности.

– Поплывем дальше.

Дальше берег повысился, но при этом был так густо облеплен деревьями и кустарником, что прорваться сквозь эти заросли не было шансов.

– Третий раз счастливый. Вот увидишь, на третий раз нам повезет.

И муж оказался прав. Не сразу, но они увидели тропинку, которая начиналась у самой воды и скрывалась за деревьями. Тут же стояла лодка, в которой муж опознал плавсредство, которое использовала для переправы рыжая ведьма.

– Вот мы с тобой ее и нашли! – радовался муж.

А Геле было страшно. Когда до цели остались считаные шаги, ее вдруг подхватила и понесла волна паники.

– Сюда она плавает!

Геля огляделась по сторонам. То ли темная ночь была виновата, то ли само место было жутковатым. Деревья подступали вплотную к воде сплошным темным массивом, они угрожающе шумели своими могучими ветвями, и Геле чудилась в их шорохе какая-то угроза. Ей даже стало стыдно, какая же она трусиха! А еще в одиночку собиралась в ночную экспедицию! Даже подумать невозможно, что бы с ней было, отправься она на поиски рыжей одна.

В потемках Геля нашла руку своего мужа и благодарно пожала ее. Но он подумал, что Геле просто нужна помощь, чтобы перебраться из лодки на берег и, недолго думая, дернул ее. В результате вместо благодарной речи, которую Геля уже заготовила, у нее в адрес мужа вырвался совсем нелестный возглас.

– Вот и помогай тебе после этого, – обиделся тот.

И дальше они шли молча. Впрочем, обступивший их со всех сторон темный лес так и так не располагал к беседе. Хотелось ступать как можно тише и звуков производить как можно меньше. Тогда, глядишь, обитающие в этих местах твари могут и не заметить их присутствия. ЧТО тут могло водиться, Геля даже примерно не представляла. Может быть, медведи? Или волки? Или что-нибудь малоизученное наукой или вовсе даже ей неизвестное? Какая-нибудь чупакабра или снежный человек, чьей жертвой ей совсем не хотелось становиться.

В голову полезли мысли о том, что у многих колдуний в услужении имелись животные. Правда, русские сказки обычно в этой связи упоминали филина, ворона или кота, но то было раньше, кто знает, что на демоническом уровне происходит сейчас. Время решающей битвы близится, что темные, что светлые обе стороны активно собирают силы и вербуют добровольцев. Может, и рыжая ведьма раздобыла себе в помощники кого-нибудь пострашней.

Зубы у Гели стучали уже совсем отчетливо. Но муж опять все неправильно понял.

– Замерзла? – участливо спросил он у Гели, а потом накинул ей на плечи свою куртку. – Ни-ни, даже не думай благодарить, мне и так жарко.

Геля открыла рот, а потом сразу закрыла, так ничего и не сказав. Муж был так горд и счастлив, что сумел ей услужить, зачем же портить ему настроение? Тем более что куртка оказалась волшебной, стоило Геле накинуть ее, как все страхи куда-то отступили.

По узкой тропинке, которая вилась от берега, они с мужем дошли до развилки, где остановились в недоумении. Куда им идти дальше? Одна дорожка уходила куда-то за деревья, и другая скрывалась за ними же. Но если первая была сравнительно утоптана, то вторая была едва заметна.

– Нам туда, – предположил муж, указывая на более широкую дорожку.

А вот Геле казалось, что пойти нужно по узенькой. Муж настаивал на своем, Геля колебалась и не двигалась с места. Наверное, они еще долго бы так стояли, кабы не раздавшиеся шаги и чей-то кашель. Затем на утоптанной дорожке появился старик в поношенной куртке, рыболовецких сапогах и с удочками в руке. Он задумчиво посмотрел на Гелиного мужа, на саму Гелю и в сердцах сплюнул.

– Тьфу ты пропасть! – выругался он. – Баба! И откуда взялась?! Теперь лова точно не будет, можно взад вертать.

И повернулся. Такой сердитый.

– Постойте! – кинулась ему вдогонку Геля. – Подождите!

Старик остановился.

– Чего тебе? – недружелюбно спросил он у нее. – Утренний клёв ты мне уже испортила, чего еще хочешь?

– Как же я вам его испортила?

– А своим присутствием. Вот как! Еще дедами замечено, коли баба по пути мужику встретится, клёва не будет!

– И давно у вас эта примета работает?

– А смолоду. Раньше еще ничего было, а теперь прямо беда. Ты-то хоть не рыжая, а того же роду-племени. А уж коли рыжая встретится, точно хана рыбалке.

Упоминание о рыжей женщине, мешающей старику рыбачить, крайне заинтересовала Гелю. Да и муж насторожился, она это видела.

– Не скажете, где та рыжая обитает?

– Туда иди! – махнул старик рукой в сторону, противоположную той, откуда пришел. – Там у ней дом.

И пошел назад, опустив плечи и тяжело шаркая ногами.

– У-у-у… Анафема! Развелось их нынче, человеку и порыбачить сходить некуда.

Так ворча и ругаясь, он скрылся за деревьями.

А Геля потянула мужа за собой по узкой тропинке.

– Нам туда.

– Ты уверена?

– Старик же ясно сказал, рыжая живет там.

– Может, он что-то другое имел в виду.

Упорство мужа в собственных заблуждениях поражало. Но Геле упрямства тоже было не занимать. Не зря они проживали в счастливом браке уже третий десяток лет. Научились друг у друга. Так что Геле удалось переубедить мужа, на что ей понадобилось всего-то каких-нибудь минут тридцать-сорок. И дальше они уже дружно зашагали по узенькой едва заметной дорожке, которая вилась между деревьями довольно долго. А потом деревья неожиданно расступились, и тропинка вывела их на поляну, на которой стояло длинное одноэтажное здание.

Оно было выкрашено в темно-зеленый цвет и стояло к лесу задом. Тропинка тут и заканчивалась. Но, обогнув здание, Геля с мужем увидели еще множество раскиданных прямо среди деревьев маленьких домиков.

– Ух ты! – оживился супруг. – Еще одна база отдыха!

Домики все были однотипными, с проложенными возле них посыпанными песочком дорожками, фонарями и невысокими деревянными оградками. Сразу было ясно, что никто тут специально никакой концепции отдыха не разрабатывал. Владельцы базы пошли по пути наименьших расходов. Они поставили в лесу домики, причем выбрали те, что подешевле. И теперь сдают их людям, желающим провести время на природе. Вот и вся концепция.

– Тут я бы с удовольствием отдохнула. Уютно так и безопасно.

– Да, да, – откликнулся муж, – но где же нам тут искать нашу рыжую?

Геля спохватилась. И впрямь, где? Они-то думали, что наткнутся на один-единственный домик, в котором в самой лесной глуши живет рыжая женщина. А в итоге оказались в месте, где таких домиков полтора десятка.

– Если все их обыскивать, до утра не управимся. Не говоря уже о том, что обитатели вряд ли будут довольны, если мы их вытащим из кроватей.

– Тут должно быть здание администрации. Туда и пойдем.

Муж что-то бормотал о том, что вряд ли администрация обрадуется такому раннему визиту. Но Геля была неумолима.

– Вон там это.

На том самом длинном темно-зеленом доме, в который уткнулись, выйдя из леса, Геля с мужем, и впрямь красовалась вывеска: Турбаза «Заря».

– Как мило и просто! – умилилась Геля. – И никаких тебе «Королевств со злыми сказками». Иди и встречай себе зарю на озере.

Муж тем временем пытался достучаться до самой администрации, но это у него плохо получалось. Дверь была закрыта изнутри, и на стук никто не отзывался. Так они провели около получаса, стучась в дверь по очереди, пока наконец из соседнего домика не появилась заспанная тетка в накинутой поверх теплой пижамы куртке.

– Вы чего шумите? – позевывая спросонок и ежась от утреннего холодка, спросила она. – Заселение у нас только после полудня.

– Мы не заселяться. Мы… Скажите, вы тут рыжую женщину не видели?

– Рыжую? Да кто же у нас рыжий? Разве что Ленка. Она точно рыжая.

– А волосы у нее длинные?

– Коса до пояса.

– А одевается как? Красное любит?

– Частенько в алое рядится. А вы ее знаете? Знакомые ее?

– Да, знакомые.

– А коли вы ее знакомые, так позвоните ей. Чего вы тут стучитесь?

– Рады бы позвонить, да разрядились в пути телефоны, – начал фантазировать муж. – И машина заглохла. Пешком сюда добрались. Устали, замерзли, помогите нам!

– Вид у вас и впрямь не ахти, – заметила женщина. – Даже не знаю, что с вами и делать. Ну, хотите, так подождите у нас в домике. Тут все-таки тепло.

– Нет, мы бы лучше к Лене.

– Ну, что же делать, коли она спит так крепко, что ее и не разбудить.

– Она велела сразу к ней, когда бы ни приехали.

– Даже не знаю, что и делать. Может, через завхоза попробовать? Вроде бы у него были ключи от всех дверей.

Завхоз дядя Слава оказался румяным крепким еще мужичком лет шестидесяти. Несмотря на ранний час, он был уже на ногах. Бодр и весел.

– А я всегда рано встаю. Полвека на заводе проработал, каждый рабочий день в четыре утра подъем. В шесть уже смена начинается. Я так привык, что после пяти утра спать уже не могу. Вот что хочешь со мной делай, а как пять утра, так я просто не могу себя в кровати удержать. Так чего вам-то в такую рань надо?

Ему объяснили.

– Это я мигом, – еще больше оживился дядя Слава. – Ленка у нас и впрямь соня, любит поспать. Бывало, люди уже у дверей толкутся, а она все спит. Тогда я их по домикам расселяю. Ленка проснется ближе к полудню, спасибо тебе, дядя Слава. То-то я и смеюсь, был бы тебе нагоняй, коли бы не я. Много девчонок сменилось, то и дело новеньких присылают. Оно и понятно, лес, скучно молодым. Это я привык. Да и нравится мне, особенно летом благодать. Лес, грибы, озеро, рыбалка. Огород в прошлом году разбил, в первый же год картошки три мешка собрал. Кабачками и огурцами всю родню оделил. Даже клубничное варенье внуку и то сварил.

За разговорами завхоз не забывал и про дела. Он нашел нужный ключ и пошел с ним к домику администрации, не забывая покачивать на ходу головой и удивляться повадкам иных молодых. С замком дядя Слава справился быстро. Сразу было ясно, что дело это для него привычное. Это глупенькие администраторши могли сменяться одна за одной, а завхоз дядя Слава для турбазы «Заря» был величиной неизменной и вечной.

Глава 13

Замок щелкнул и открылся.

– Ленка! Вставай! Подъем! Гости к тебе!

Но, несмотря на громкий голос дяди Славы, в домике никакого ответного движения или хотя бы шума не возникло. И тревога внезапно царапнула Гелю за душу. Она вновь подобралась поближе к мужу, так ей казалось более безопасно.

– Странно, – произнес дядя Слава, вновь появившись в коридоре. – Комната открыта, но внутри Ленки нет.

Геля заглянула в жилую комнату, которая являлась личным пространством молодой администраторши. Кровать разобрана, но на ней никого. И снова Геля поежилась от холодка, который коснулся ее спины и шеи. Но мужчины ничего такого не почувствовали, они просто искали Лену, рыская по другим комнатам. Тут имелась игровая с двумя столами для настольного тенниса. Кухня. Комната для сушки одежды и припасов. Кладовая, библиотека и еще какие-то комнаты, предназначение которых осталось для Гели непонятным.

Так они добрались до конца коридора, где дядя Слава внезапно охнул.

– Ох ты, мать родная! Тут что-то есть!

Затем голос его сделался еще более взволнованным.

И он поторопил гостей:

– Идите, идите сюда!

И пока Геля с мужем бежали по узкому длинному коридору, они слышали причитания завхоза:

– Ленка! Ленка! Да как же это так? Да что же это такое делается! Как же так-то?

Отчаяние его было велико и вполне оправданно. Дверь одной из комнат в дальнем конце коридора оказалась взломанной. Замок был вырван с «мясом».

– Обокрали, – причитал дядя Слава. – Не иначе, как ограбили нас!

– Что же тут красть?

– А деньги-то? Денег у Ленки после выходных изрядно накопилось. Многие наши клиенты по старинке наличными расплачиваются, не доверяют картам. Ну, все эти наличные под отчетом у Ленки в сейфе опечатаны были. Там ровнехонько и лежали!

И дядя Слава указал рукой на небольшой несгораемый шкаф, который стоял как-то странно боком.

– Ох ты, мать родная! – всплеснул руками дядя Слава. – Как есть ограбили! Вскрыли сейф-то!

Геля оглядела «сейф». На самом деле, это был просто металлический ящик с дверцей. Особой сейфовой прочностью он не отличался. Но неизвестному грабителю даже не пришлось с ним возиться. «Сейф» сдался без боя. Грабитель открыл его ключом, который до сих пор еще торчал в замке. Возле сейфа лежала пара черных мужских перчаток и шляпа.

– Это не ваши?

– Нет. Сюда, в эту комнату только одна Лена и заходила.

– Тогда их забыл грабитель.

– А где же сама Лена? – спохватилась Геля.

– Уж и не знаю, – развел руками завхоз. – Может, за грабителем побежала? Увидела, как он деньги уносит, и решила преследовать.

– Она тут была одна?

– Кроме Ленки в домике администрации никто не ночует. У меня свой домик, вы видели. У сторожа свой. Гости по своим домикам.

– Значит, кроме Лены тут никого не могло быть?

– Ночью – да. Это днем тут людно и много всякого народу по делу и без дела болтается. Но в одиннадцать у нас строго, дверь на замок, и привет. И я много раз повторял, чтобы Лена никого внутрь не пускала. Деньги же все-таки. У спящей легко ключ забрать и сейф открыть.

– Но в этот раз вор как-то проник внутрь.

– И я даже знаю, как.

И дядя Слава указал на заднюю дверь домика, которая по какой-то причине была приоткрыта. Геля задумалась. Получалось, что администратор Лена, она же рыжая ведьма, по какой-то причине допустила взлом денежного хранилища, допустила кражу денег, а потом исчезла. Одна или в обществе грабителя? И куда она или они бежали? Да куда ей было еще идти, как не к ним в «Королевство злых сказок»? Судя по всему, Лена достаточно часто навещала их, пугая отдыхающих и обслугу и вполне успешно разыгрывая роль рыжей ведьмы – хозяйки этих мест.

– Надо срочно известить о случившемся Сашу.

И Геля позвонила. Тот ответил неожиданно бодрым голосом. Похоже, совсем и не думал спать.

– Будь начеку, – велела ему Геля. – Рыжая ведьма может бродить у вас по территории базы. Мы сейчас находимся в ее логове, но ее тут нет. Только один пустой сейф и стоит. А рыжая снова исчезла и очень может быть, что направилась к вам.

– Сигнал принят, – ответил Саша. – Но разбирайтесь там с сейфом сами, я ничем не смогу вам помочь. Занят.

Чем занят, он не уточнил. Но Геля не сомневалась, что это было что-то важное. К сожалению, им с мужем пришлось задержаться на месте преступления до прибытия полиции. С ее представителями они были уже знакомы, и те отнеслись к появлению Гели с мужем на турбазе «Заря» подозрительно.

– Вы же вроде как с того берега? Из «Королевства злых сказок»? А как здесь очутились?

Рассказ супругов о том, как они преследовали рыжеволосую женщину, переправлявшуюся по озеру с одного берега на другой, вызвал у полицейских явный интерес.

– Уже который раз слышим про эту рыжую ведьму, но даже не подозревали, что она существует на самом деле. Считаете, что здешняя администраторша водила всех обитателей «Королевства злых сказок» за нос, изображая эту особу?

– Уверена в этом. Все приметы сходятся. Рыжая, высокая, худая и носит алое платье или шаль.

– А теперь она исчезла, и деньги тоже исчезли? А перчатки чьи? Ваши?

От перчаток и шляпы что муж, что завхоз дядя Слава оба отказались категорически. Но полицейские сказали, что это не важно, их все равно заберут в качестве улики. Затем они сняли отпечатки пальцев со вскрытого сейфа, сделали кучу фотографий и заполнили еще большее количество бумаг.

– Сколько денег было в сейфе?

Дядя Слава долго не мог ответить. Он думал, что-то подсчитывая в уме и закатывая глаза к потолку, словно припоминая. Потом долго складывал пальцы на руках.

И наконец заявил:

– До ста тысяч.

– Неплохо!

– Накопилось за выходные.

– Что же, будем искать.

Геля несколько раз порывалась сказать полицейским, что искать надо у них в «Королевстве злых сказок». Что рыжая Лена имела странное пристрастие к этому месту, регулярно там появлялась и не исключено, что сбежала с деньгами именно в том направлении. В этом же сыщицу убеждало и то обстоятельство, что лодки, которой пользовалась Лена для того, чтобы переправиться через озера, они на прежнем месте не нашли. Специально сходили с полицейскими, показали, на чем сами переплыли озеро, а вот второй лодки не увидели.

– Уплыла! – сразу же задергалась Геля. – Надо нам туда! За ней!

– Разберемся сперва тут.

– Но грабительница там!

– Насколько я понимаю, она у вас там в образе рыжей ведьмы шалит уже давно, но до сих пор не попалась?

– Мы же не знали, что это существо из плоти и крови, которое можно поймать. Думали тень, химера, призрак. И не ловили.

– Боялись, наверное? А она вашим страхом и воспользовалась.

И полицейский засмеялся с видом превосходства. Мол, его бы какая-то рыжая бестия вокруг пальца не обвела. Не такой он простачок.

– Так поедемте, поймаем ее.

– Не положено. Вот начальство даст распоряжение, тогда и поедем.

А начальство не торопилось. Начальство составляло протоколы и конца и краю им не было видно. Похоже, следователя куда больше волновало, чтобы у него бумаги были в порядке, чем возможность задержания злоумышленницы.

И все же правда была на стороне Гели с мужем. Не зря они поторапливали полицейских. Было из-за чего поспешить. Вскоре после того, как все свидетели были допрошены по второму кругу и все бумаги снова были заполнены, следователю позвонили. Он выслушал, и лицо у него вытянулось. Геля как раз в это время канючила, чтобы они скорей заканчивали и переправлялись на другой берег. Она первой заметила неладное и спросила:

– Плохие новости?

Следователь и сам был потрясен, поэтому ответил вполне нормально:

– У вас в «Королевстве злых сказок» найдено тело. Судя по описанию пострадавшей – это и есть наша пропавшая администраторша. Рыжая, худая и одета в красное.

Геля едва удержалась, чтобы чего-нибудь не ляпнуть. Ну, вроде того, что я же вам говорила. И что-нибудь еще в том роде, в каком любят говорить женщины в тех редких случаях, когда в виде исключения оказываются все же правы.

Следователь это ее намерение почувствовал, глянул и предупредил:

– Молчите!

А потом повернулся к своим и скомандовал:

– В путь! Живо!

– А тут?

– Тут нам делать больше нечего.

И снова глянул на Гелю, словно проверяя, молчит ли она. Геля молчала. Да и что было говорить, когда она была права, и всем это было ясно без слов.

На сей раз до «Королевства злых сказок» добирались на полицейском «уазике». Это оказалось несколько дольше, чем плыть через озеро, и куда менее приятно. Солнце давно встало, когда они подъехали к воротам. Оно позолотило отрубленные головы, торчащие на кольях тут и там, и Геля поежилась. Нет, сколько бы она ни прожила в этом месте, никогда ей не привыкнуть к этому зрелищу. И сколько бы раз она ни приезжала сюда, всегда будет вздрагивать. И самое печальное, что даже если она отсюда уедет живой и никогда больше не вернется, все равно вряд ли она сумеет окончательно похоронить воспоминания об этом месте в своей памяти.

У ворот толклись несколько девчонок. При виде появившихся полицейских они кинулись к ним с криками и плачем:

– Мы хотим уехать!

Они окружили следователя, громко причитая:

– Мы такие молодые! И ни в чем не виноваты!

– Мы не хотим тут оставаться!

– Преступник и с нами расправится!

– Позвольте нам уехать.

Но следователь был неприступен.

– До окончания следственных мероприятий я не могу разрешить никому из вас покинуть место преступления.

В ответ ему понеслись еще более громкие крики:

– А мы все равно уедем!

– Ловите нас!

– Сажайте в тюрьму!

– Там хотя бы безопасно!

Следователь покачал головой и с осуждением произнес:

– Сразу видно, девочки, что вы никогда не сидели в тюрьме.

Но девчонки уже бились в настоящей истерике. Геле даже стало за них стыдно.

– Хотите, сажайте нас в тюрьму!

– Все равно в тюрьме лучше!

– Там мы хоть живы останемся!

Они утратили способность слышать других и твердили лишь свое. Было ясно, что очередное ЧП, которое произошло в «Королевстве злых сказок», окончательно перепугало молоденьких его обитательниц. Совсем не о таком отдыхе они мечтали. И девчонкам категорически не хотелось, чтобы следующей жертвой стал кто-нибудь из них.

Не сказав больше им ни слова, следователь прошел на территорию базы отдыха. А его помощники завернули голосящих девиц следом. Было время завтрака, но никто не спешил к ресторану. Геля видела, что все коллеги вышли из своих домиков и теперь стоят и смотрят в сторону столовой, но не идут… почему-то. Геля разглядывала знакомые лица, на всех застыло одинаковое выражение тревоги и страха.

Когда они подошли ближе к ресторану, стало ясно, почему никто не торопится на завтрак. На выложенной декоративным черным камнем площадке ярким пятном выделялось чье-то тело в ярко-алой шали. Тело было женским, вот что успела понять Геля. И еще она подумала, что длинные рыжие волосы разметались по черному камню, создавая необычайно эффектную композицию. Кем бы ни была покойная, она даже с небес должна понимать, что смотрится выигрышно.

И тут же Геля спохватилась:

– Господи, о чем я только думаю!

Ни Саши, ни Димы, ни Катерины не было видно. Рядом находился только муж.

И он шепнул Геле:

– Похоже, что кто-то и впрямь добрался до рыжей раньше нас.

– Хоть посмотреть бы, кого мы с тобой искали.

Полицейские отвлеклись на что-то, никто Геле не мешал. И сама поражаясь своей отваге, женщина подошла к мертвому телу и осторожно откинула тяжелую прядь волос с лица убитой. Какое-то время она вглядывалась в искаженные смертью, но все еще узнаваемые черты лица.

А потом сдавленно прошептала:

– Я ее знаю!

– Знаешь?

– Это же Алёнка!

– Администратора из «Зари» зовут Лена.

– Нет! Ты не понимаешь! – горячо пробормотала Геля. – Это не какая-то там Лена! Это именно наша Алёна!

– Какая это ваша?

Муж с недоумением посмотрел на Гелю, а потом до него дошло.

И он задумчиво протянул:

– А-а-а… Та самая?

– Да! Понимаешь? Та самая! Давняя подружка нашего Димы!

– Та, которую он бросил ради Тани, а потом из жалости взял к вам на работу?

– И та, которая Диму потом предала и стала стучать его конкурентам!

– Так вот кто это такая! Старая знакомая!

– Она самая.

И Геля стала рассматривать тело несчастной молодой женщины более внимательно. Огляделась зачем-то по сторонам, словно это могло ей помочь. Не помогло. Ничего возле тела убитой Алёны не привлекало внимания. Гладкий черный камень и на нем труп красивой молодой женщины. Черты лица успели заостриться, жизнь покинула это тело уже несколько часов назад.

В полной растерянности Геля произнесла:

– Но что она тут делает?

– Ты же сама слышала. Ее тут убили.

– Да, но почему именно тут?

– А почему бы и нет?

Геля молчала. Она не знала, что сказать мужу в ответ.

– Так близко от нас, – пробормотала она затем.

– Уверен, это было сделано специально! Ваша Алёна каким-то образом пронюхала, что Дима будет неподалеку, и принялась к нему шастать. А кому-то это сильно не понравилось. И вот…

– Но зачем Алёна к нам таскалась?

– Могу предположить, что ее чувства к вашему симпатичному боссу еще не остыли.

– Но Дима тут отдыхал вместе с женой.

– Вот именно. А теперь бывшая любовница босса мертва. А на саму Таню, насколько я помню, было совершено уже два покушения. Оба неудачные, но все же…

– Нет, первое покушение вообще таковым считать нельзя. Это была шутка, розыгрыш.

– Хорош розыгрыш. По мне, так подсудное дело.

– Отравить лично Таню никто не хотел. Официантам было все равно, кому поплохеет. Яд навозника плеснули в первый попавшийся бокал.

– Это официант так сказал. Но где гарантия, что он не был в сговоре с Алёной? Может, она ему приплатила, чтобы он сок гриба плеснул именно в бокальчик Тани? А может, это Алёна ему и подсказала идею. Хоть и не насмерть извести соперницу, а все же устранить. Несколько дней Таня в больнице бы пролежала после сока навозника. А за это время Алёна с Димой многое могла бы успеть.

– Думаешь?

– Уверен, Алёна эта неспроста на лодочке взад-вперед по озеру каталась. У нее была какая-то цель в «Королевстве злых сказок». И мне кажется, этой целью был Дима.

– Но Дима сейчас тоже находится в больнице. А ведь Алёна хотела его захомутать, а не травить.

– Может, она поняла, что Дима ей не достанется, и решила, пусть лучше не достанется никому. Или вовсе произошел казус. Яд в омлете предназначался для Тани, а съел его Дима. Спас свою жену, но сам пострадал при этом.

– А Таня, зная или подозревая, кто отравил ее мужа, напала на Алёну?

– И убила ее.

Геля чувствовала растерянность. С одной стороны она понимала, что появление Алёны так близко от них всех простым совпадением быть не может. Налицо был какой-то план. Но в чем он заключался? И кому принадлежал?

На всякий случай Геля решила найти Сашу. Муж с ней не пошел, он сказал, что останется возле тела Алёны. – Возможно, ему удастся подслушать, что известно полиции насчет этой новой трагедии.

А вот Геля ушла за Сашей. Если кто и способен разобраться во всей этой катавасии, то только он. Почему у нее возникла такая уверенность, Геля сказать не бралась. Но зато во время поисков Саши она наткнулась на странную парочку. Лёша и сестра Людочки сидели на скамеечке и о чем-то говорили. Лёша сжимал руки девушки в своих руках, и крошечная ладошка девушки совсем терялась в его огромных лапищах. Слон и Дюймовочка, вот что в первую очередь приходило Геле в голову. Но кажется, ни того ни другого это различие в размерах ничуть не смущало. Они смотрели в глаза друг другу. И Геле пришло в голову, что эти двое, пожалуй, единственные, кого ни капельки не волнует случившееся тут ночью убийство.

Сашу она нашла в его номере. Он лишь на мгновение оторвал взгляд от своего ноутбука, взглянул на Гелю, а затем снова приник к экрану.

– Привет, привет, – рассеянно приветствовал он ее. – Жаль, что мне не удалось спасти девчонку. Но очень уж быстро она бегает. Себе на беду, разумеется.

– Ты про кого?

– Про нашу Алёнку. Насколько я понимаю, ты ее уже видела?

– Да. Видела. И узнала.

– Не страшно было подходить так близко к убитой? Даже твой муж не решился, а ты… Горжусь!

Геля хотела возразить, что никакой особой отваги тут не нужно, но вместо этого воскликнула:

– Постой! А откуда ты знаешь, что я к ней подходила?

На Сашиных губах появилась победная улыбка.

– Догадайся с трех раз!

Геля заглянула через его плечо в ноутбук. Там было множество квадратиков, в каждом из которых что-то происходило. Там, живя своей собственной жизнью, двигались маленькие человеческие фигурки. Они сидели, лежали, разговаривали, выясняли отношения, но никто из них даже не подозревал, что в их личное пространство вторгся кто-то посторонний.

– Ты установил камеры видеонаблюдения!

– Кое-какие установил, к другим просто подключился. Но в целом это дало мне более или менее полную картину того, что происходит у нас в «Королевстве». Поэтому, когда вчера поздно вечером появилась рыжая красотка, я уже был готов к любому повороту событий. Я чувствовал себя всемогущим и поплатился за это.

– Что же случилось? Ты видел, куда пошла Алёнка?

– Сначала она направилась к домику Димы.

– Я так и знала!

– И пробыла там достаточно долгое время.

Какая наглость! Прямо при живой жене лезть в дом к любовнику!

– Но ведь Дима еще не вернулся из больницы, – сообразила вдруг Геля. – Значит, Алёна пошла к Тане?

– Я потом дам тебе послушать разговор. Это весьма любопытно. Но к нашему убийству прямого отношения не имеет.

– Значит, Алёнку убила не Таня?

– Нет.

– Ты в этом уверен? Или ты это говоришь лишь потому, что Таня – это жена твоего друга?

Но тут Саша так глянул на Гелю, что она вспомнила: они это уже обсуждали. И этому человеку не важно, кто его друг. Если бы Таня была виновна, он бы никогда не стал выгораживать убийцу.

– Извини, – пробормотала Геля.

– Ничего. Я бы на твоем месте тоже меня подозревал. Но я покажу тебе запись. Алёна ушла от Тани своими ногами. Да и к тому же в тот момент, когда Алёна пропала у меня с экрана и когда, как я предполагаю, ее убили, сама Таня находилась в своем номере.

– Все время?

– Да.

– А о чем Алёна говорила с Таней?

– Не догадываешься?

– О Диме?

– О нем. И еще о том, как глупо было им двоим поддаваться эмоциям. В общем, я должен тебе сказать, что они совершенно примирились друг с другом. И наверное, это хорошо, учитывая то обстоятельство, что жить Алёне после этого оставалось всего ничего. Плохо, что они вообще когда-то поссорились. Но все же лучше, что Алёна отправилась на тот свет, примирившись с сестрой.

– С чьей сестрой?

– Со своей.

– И где она ее нашла? – удивилась Геля, но Саша ей на этот вопрос не ответил.

Он заговорил о другом.

– Удивительная штука жизнь. Сколько лет живу на белом свете, столько удивляюсь тому, что наблюдаю вокруг себя. Рожденные от одних и тех же людей братья и сестры имеют совершенно разные судьбы. Даже у близнецов судьбы не бывают похожи. Скажи, как там Таня?

– Таня? Понятия не имею. Я ее еще не видела.

– Тяжелая у нее выдалась неделька. Врагу такого не пожелаешь.

– Саша, почему ты так уверен в том, что Таня не могла желать зла Алёнке? – снова спросила Геля. – Пусть она не убивала ее своими руками, но она могла кого-нибудь попросить, нанять специального человека. При ее деньгах все возможно!

– Нет, ты не понимаешь. Таня никогда в жизни не причинила бы вреда Алёне. И дело даже не в записи с видеокамер, дело в том, какое имя носит единственная и горячо любимая дочь нашей Тани.

– Имя? Дочь? – растерялась Геля. – Какое же имя у малышки? Ее зовут Алёна. Это все знают.

– Вот именно, – пробормотал Саша и загадочно улыбнулся. – Это все знают. А вот выводы сделал я один.

И что же это были за выводы? Геля сгорала от любопытства. Но Саша, который явно что-то знал, делиться с ней своими догадками пока что не собирался. Он лишь пообещал Геле, что она все узнает в свое время. И все прочие тоже узнают. И вежливо попросил ее удалиться, чтобы не мешать установить личность и место нахождения преступника.

Все это он намеревался сделать, по-прежнему не вставая с кресла и не выходя из своего номера.

Глава 14

На этот раз общего сбора пришлось ждать долго. Уже солнце встало совсем высоко над горизонтом, а полицейские все возились на площадке перед рестораном. Ходили взад-вперед, измеряли, фотографировали. Наконец они закончили осмотр места преступления. Тело забрали. И всем предложили зайти в зал ресторана. Люди устали ждать и тем не менее медлили. Геля понимала, почему так происходит. Чтобы оказаться в ресторане, нужно было миновать выложенную черным камнем площадку. И никому не хотелось первому ступить ногой туда, где совсем недавно лежало мертвое тело и, по всей видимости, было совершено убийство. Люди топтались, медлили. А когда нерешительно двинулись, то старались пробраться по краешку.

И все же постепенно зал ресторана наполнился. Все рассаживались, боязливо косясь на следователя, который выглядел мрачнее тучи. Даже Геля почувствовала некоторую робость, хотя чего ей было бояться? Она ничего плохого не сделала. И все же ощущение если не собственной вины, то, по крайней мере, причастности к случившемуся у нее было. Видимо, все остальные тоже испытывали что-то в этом роде, потому что все смущенно переглядывались и опускали глаза, как только чувствовали, что на них смотрит кто-то из сотрудников полиции. У всех было такое ощущение, что они что-то пропустили. Не заметили чего-то такого, что лежало у них под самым носом и в итоге привело к стольким трагедиям.

– Ну? – произнес следователь таким тоном, что сразу стало ясно, в очередном убийстве он твердо намерен обвинить кого-то из собравшихся. – И что вы мне можете рассказать на этот раз?

Сначала все молчали. А потом начали говорить одновременно. Поднялся невыразимый гвалт, в которой выделялись отдельные громкие голоса:

– Клянусь, ни сном ни духом!

– Не знаем мы, откуда она тут взялась.

– Мы вообще ее не приглашали!

– Может, она тут тоже нашкодила уже? С нее бы сталось!

– И что за манера у вас такая?! Чуть что, так сразу мы! Может, со стороны кто приперся, он и убивал!

В общем, настроение публики было понятно. Виниться в убийстве Алёны никто из них не собирался. Следователь тоже это понял.

И все же счел необходимым напомнить:

– Покойная не была совсем уж чужим человеком вашему коллективу.

И снова поднялся шквал возмущенных голосов:

– У Димы спросите!

– Или лучше у Тани. Ей было что, а верней, кого, делить с Алёной!

– Может, Алёна и тут уже с кем-то шуры-муры закрутила. Да его ревнивая половина девку и прикончила.

Услышав последнюю фразу, Геля насторожилась. А ведь и правда, почему они зациклились исключительно на их компании? Тут в самом «Королевстве злых сказок» и на его периферии имелось достаточно народу, кто мог бы пожелать рыжеволосой Алёне смерти. Вот взять, к примеру, спятившую от обиды брошенку, у которой рыжая ведьма увела законного мужика. Если предположить, что тетка и впрямь рехнулась от такого поступка мужа, то кого она стала бы в этом винить? Конечно, ее – рыжую ведьму! И коли пошел слух, что рыжая ведьма вернулась и снова крутится на старом месте, где жила прежде, то не могла ли сумасшедшая баба явиться сюда в поисках разлучницы? Найти и прикончить проклятую!

Эту версию Геля тут же изложила следователю.

– Вы бы ее проверили, – посоветовала она ему. – Сумасшедшая ведь не знала, что это совсем другая женщина притворяется рыжей ведьмой. А может, она даже и не задумалась, что место той ведьмы заняла какая-то пришлая чужачка. Ведь как она рассуждала? Рыжая? Да. Одевается в красное? Да. Бегает по лесу там, где раньше жила? Тоже да. Значит, она и есть та ведьма и разлучница, которую необходимо наказать. И наказала!

Следователь к словам Гели отнесся благосклонно и сказал:

– Когда мне сообщили, что в «Королевстве злых сказок» убита молодая рыжеволосая женщина, которая играла роль рыжей ведьмы, которую якобы видели в этих местах, мне и самому в первую очередь в голову пришла эта версия.

– И что?

– Увы, – развел руками следователь. – У нашей с вами подозреваемой не далее как вчера утром случился очередной нервный срыв. Она стала вести себя крайне тревожно, бегала по поселку, кричала, что рыжая ведьма объявилась вновь и что она с ней расправится. Потом кинулась на односельчанку, которая на свою беду надела в то утро нарядное красное платье. Сумасшедшая пыталась задушить соседку, она явно никого не узнавала и несла такой бред и была настолько опасна как для себя, так и для окружающих, что люди вызвали бригаду врачей и женщину забрали.

– Так она в больнице?

– Да. И я звонил туда час назад, меня заверили, что лечение начато, пациентка отреагировала хорошо, она находится в стабильном состоянии, но в ближайшие две недели домой не вернется.

– То есть она не могла пробраться к нам на территорию и убить Алёнку?

– Никак не могла.

Геля чувствовала разочарование. Ей было искренне жаль, что такая отличная версия пропадала даром. Как было бы славно спихнуть всю вину на сумасшедшую тетку, а самим остаться чистенькими! Но не такое, выходит, их счастье. Придется отдуваться самим. И видимо, придется искать виновника среди своих. И так тягостно стало Геле от этой мысли, так тяжело, так страшно, что обвела она глазами всех собравшихся и чуть не заплакала. Вот они все перед нею как на ладони. Все собрались. И старшие, и младшие, и руководители, и подчиненные. И кто же из них убийца?

– Все они тут, – пробормотала Геля скорбно. – Все! Хотя минуточку… А где же Саша?

И стоило ей о нем вспомнить, как генеральный появился собственной персоной.

– Извините за опоздание, – извинился он. – Но надеюсь, что у меня есть новости, которые извинят меня.

Следователь взглянул на него с уважением. Саша никогда не важничал, но каким-то непостижимым образом ему удавалось всегда и всюду внушать людям уважение. Шушукались, что в прошлом Саша ходил в погонах и занимал должность, и немалую в одной структуре, о которой даже сейчас как-то не принято говорить в полный голос.

– И вам что-нибудь удалось узнать?

В голосе следователя звучал неподдельный интерес. И Саша кивнул в ответ.

– Удалось. Мне удалось установить, что произошло на нашей базе отдыха за последние дни. Могу даже утверждать, что я узнал и могу доказать все, кроме одного момента.

– Это мы вам простим.

– Вот только это самый важный момент. Боюсь, что без него преступник не будет изобличен. Но начну с самого начала. С самого первого дня нашего приезда на базу. Не ошибусь, если скажу, что все мы были в немалой степени изумлены странным выбором места отдыха нашей компании.

Он обвел взглядом своих коллег, которые охотно откликнулись на его слова:

– Мы с Риткой вообще обалдели!

– Поверить не могли, что мы тут останемся.

– Сначала решили, что это какая-то шутка.

– А я даже уехать хотела!

Саша кивнул.

– Ваши чувства мне хорошо понятны. Я и сам испытал некоторый шок и даже трепет, когда оказалось, что нам всем предстоит провести в этом жутковатом месте весь уик-энд. Но если вы недоумевали молча, то я решился напрямик спросить у Димы, как он допустил подобное. И Дима мне объяснил, что всецело положился на вкус Верочки, которая клялась, что у нас будет незабываемый отдых.

– Да уж! Такое нескоро забудешь!

– Если вообще когда-нибудь забудешь!

Саша кивком поблагодарил коллег за проявленные эмоции и продолжил дальше:

– Я отправился к Верочке и спросил, что все это значит. И вот тут я должен был бы насторожиться, потому что Верочка начала мне лгать. Она сказала, что Дима выделил ей на проведение мероприятия крайне скудную сумму. Вслух он озвучил совсем другую, куда большую, а потом то ли поскупердяйничал, то ли по другой причине, но денег на отдых сотрудников выделил так мало, что ей – Верочке – даже не из чего было особенно выбирать. Еще хорошо, что нашлось хотя бы такое место.

– Но это ложь! У них тут всегда все забито!

– Бронировать надо чуть не за месяц.

– И стоят их номера нехило.

Саша кивнул.

– Но когда я запросил документы об оплате, то по документам было видно, что Верочка вроде как говорит чистую правду. Там стояла сумма, совершенно несопоставимая с таким уровнем комфорта. Пусть здешняя обстановка многих вгоняет в дрожь, но согласитесь, что собственная конюшня, площадка для гольфа, ресторан и номера высокого уровня, какие предоставляются тут – все это должно стоить дорого. А по документам получалось, что Верочка заплатила за наш отдых так ничтожно мало, словно бы мы жили в дощатых домиках с удобствами где-нибудь на территории или вообще за ней.

– Не может быть! Как ей это удалось?

– Я тоже долгое время пытался это осознать, пока не понял, что Верочке сделали грандиозную скидку в той фирме, куда она обратилась, чтобы заказать этот тур.

Я позвонил туда. Я хотел понять, кто виновник нашего с вами «счастья». И мне объяснили, что эту скидку для Верочки сделала одна из сотрудниц, что она по своим полномочиям не имела на это никакого права и что девушка уже уволена. Если бы я в тот момент проявил чуточку больше любопытства, уверен, многих бед нам удалось бы избежать. И уж точно преступник не сумел бы действовать так нагло и безнаказанно. Но, увы, интуиция меня подвела. Я не стал наводить дополнительные справки о той девушке, которая так хорошо «помогла» Верочке. Я решил, что ловкой Верочке удалось каким-то образом уговорить дурочку, которая и поплатилась за свою наивность увольнением. Это не слишком красило нашу Верочку, но, с другой стороны, она же старалась для всех нас. И я оставил это и решил, что если уж попал в такое загадочное место, то нужно этим пользоваться. И я попытался начать отдыхать.

– Но в первый же вечер Верочку отравили.

– Да, ее отравили, и это вновь заставило меня вспомнить о том, каким образом мы все тут оказались. Я подумал, что кто-то пожелал свести с Верочкой счеты. Но кто? И по какой причине? Верочка показалась мне невинной жертвой, которой необходима помощь. И я начал собственное расследование, в котором мне любезно согласились помочь несколько человек.

Услышав про несколько человек, Геля почувствовала разочарование. Значит, не только она помогала Саше? Были еще и другие, кто выполнял его указания. Ну что же, лишь бы результат того стоил. А все-таки странно, что она ничего не знала о других Сашиных помощниках. Видимо, была все-таки правда в рассказах о нем, и его прошлое до сих пор давало о себе знать. Но тут же Геля вспомнила про подружек Галки, которые помогали найти ее «кавалеров», и негатив рассеялся.

– Итак, у нас имелась жертва – Верочка, – продолжал Саша. – Но была ли она жертвой в полном смысле этого слова? Или преступник намеревался прикончить кого-то другого, а Верочка лишь оказалась не в то время и не в том месте, чтобы взять чужой бокал и отхлебнуть отравы, ей лично не предназначавшейся? На тот момент я еще не знал о том, что отрава вообще не предназначалась никому конкретно. А положили ее, как говорится, на кого Бог пошлет. Но лично мне в том, что отрава в тот момент досталась именно Верочке, видится перст судьбы.

– Говори яснее. Верочку хотели отравить? Или нет?

– Нет. Верочку никто травить не собирался. Во всяком случае, не в этот раз. В бокал подлили немного сока гриба навозника, который в сочетании с алкоголем дает эффект, который мы наблюдали у Верочки. Она отправилась в больницу, где спокойно пробыла до улучшения самочувствия и выписки. А вот у нас с вами появился настоящий труп.

– Галина! Ее убили в ту же ночь.

– И на этот раз сомневаться не приходилось, убийство самое что ни на есть настоящее. Преступник пришел, убил и ушел. Но кто он? И почему убил Галину? Сначала мы думали, что Галина стала жертвой своих матримониальных планов.

– Бедняжка, – всхлипнул кто-то из женщин. – Она так мечтала выйти замуж!

– Все для этого делала.

– А ее никто не брал!

– И почему так происходило, сказать не мог никто из нас. Теперь я чуть лучше разобрался в ситуации и могу предполагать, что, вероятно, Галина слишком прямо шла к своей цели. Слишком жесткие условия ставила. Мужчины этого опасаются. Им хочется какой-то игры, какой-то загадки, но Галина с места в карьер объясняла каждому новому любовнику, что один раз я с тобой переспала просто в качестве пробы. Ты мне понравился, иначе мы бы с тобой больше не увиделись. И у меня к тебе предложение. Если я тебе тоже пришлась по вкусу, то женись на мне. Тогда мы будем заниматься сексом еще много раз подряд. А если не женишься, то извини, больше секса не будет. Обычно кавалер выпадал в осадок и начинал мямлить что-то о том, что им надо бы проверить отношения, укрепить взаимопонимание и все такое, что говорят обычно мужчины, чтобы не жениться. Но Галина была кремень. Она объясняла кавалеру, что первый раз он переспал с ней в качестве бонуса, а никакого второго раза у них не будет до тех пор, пока ее ручку не украсит обручальное колечко.

– Был у Галины такой бзик, – подтвердил кто-то из девчонок. – Второй раз только после свадьбы. Так она говорила. И хоть что ты с ней делай, она со своего не сдвинется. Очень упрямая была.

– Когда я узнал, что все окружавшие Галину мужчины были полностью введены ею в курс дела, я понял, что вряд ли кто-то из них ревновал к другому. Каждый понимал: у всех равные права. Каждый может получить Галину, но… но только через ЗАГС. Просто так Галина ни с кем из своих мужчин не собиралась спать. И это лишало ее кавалеров возможности ревновать.

– Уникальный случай.

– И тем не менее ревность как мотив убийства я исключил.

– А Дима? И Таня? Или Галина и с Димой тоже переспала и поставила ему ультиматум?

– Нет, так далеко Дима заходить бы не стал. Ему и прошлого раза с Алёной хватило, чтобы понять, что своей жене нужно хранить верность. Никаких отношений у Димы с Галиной не было. Так что Тане ревновать было не нужно.

– Но она ревновала!

– Если бы ревновала, Галина бы у нас уже не работала. Нет, Таня прекрасно понимала, что представляет из себя Галина. И она ее жалела.

– Жалела?

– Как всякая счастливая в замужестве женщина может пожалеть неприкаянно мыкающуюся деваху.

– Но почему же тогда убили Галину? И кто?

– Вот я тоже долго ломал голову. Вариант с получением богатого наследства отпадал сам собой. И мне ничего не приходило в голову, пока я не узнал, что Галина умерла не в своем номере, а в номере Верочки.

– Да, они поменялись. Верочку не устраивал ее номер, а Галина была рада ей подсобить. Они и поменялись.

– И когда я это узнал, у меня словно глаза открылись. Галину убили ночью. В темноте. Она спала в своей кровати, укрывшись одеялом почти с головой. Лица ее преступник не видел. И я понял, что Галину могли убить по ошибке. Преступник пришел в ее номер, полагая, что там поселилась Верочка. Но там жила совсем не она!

– То есть убить хотели Верочку? Значит, все-таки кто-то желал ей зла?

– И я даже думаю, что очень многие мечтали ей отплатить за причиненные обиды. Но нас интересует конкретно тот, кто совершил убийство Галины. Эту женщину видели у стойки администрации, где она выясняла номер домика, в котором обитала Верочка. Ее запомнили горничные, которые видели эту незнакомую женщину возле домика Верочки, в котором обитала Галина. Правда, все это было еще вечером, поэтому свидетели не сразу связали появление этой дамы и ее интерес к номеру Верочки с тем, что случилось в нем позднее.

– Кто эта женщина? Вы знаете?

Саша кивнул.

– Теперь знаю. Только сделаю еще одно маленькое уточнение. Это была не женщина. Это был мужчина. Мужчина, переодетый в женское платье.

– И кто он?

– И зачем бабой вырядился?

– Дело в том, что он не хотел, чтобы его узнали. И в первую очередь он опасался, что его увидит и узнает сама Верочка. Этого он никак не мог допустить. И поэтому он перевоплотился максимально полно.

– Да кто он такой?

– Это очень старый знакомый Верочки. И я думаю, больше всего на свете этот человек жалеет о том, что это их знакомство состоялось. К сожалению, в свое время он совершил ошибку. Даже не ошибку, а проступок. Но благодаря этому его проступку Верочка получила над этим человеком поистине неслыханную власть. Шаг за шагом она подводила его к пропасти, в которую он и рухнул в итоге.

– Так он погиб? – насторожился следователь, и все его прекрасно поняли.

В самом деле, появился еще один труп!

Но Саша разочаровал следователя:

– Этого я не говорил.

– Но вы сказали, рухнул.

– Это иносказательно. В том смысле, что этот человек в итоге совершил самое страшное нравственное падение. Доведенный до отчаяния все новыми и новыми непомерными требованиями своей знакомой, он решился на убийство.

– Имеется в виду убийство Верочки?

– Да, убить он собирался Верочку, но той невероятно фантастически везет. Или правильней сказать, она фантастически осторожна. К тому моменту, когда убийца заглянул в номер, Верочка уже переселилась в другой номер.

– И впрямь повезло.

– Или, что более вероятно, Верочка и впрямь что-то чувствовала, поэтому жаловалась на дискомфорт, который одолевает ее в номере. У людей, которым приходится ходить по лезвию бритвы, чутье оттачивается невероятно. В общем, в тот раз Верочка сумела избежать смерти. Вместо нее погибла Галина, которая ровным счетом ничем не провинилась перед убийцей. Сам он в полной уверенности, что ловко провернул дельце, убирается обратно из нашего «Королевства». Он уверен, что совершил задуманное. Задерживаться в «Королевстве» ему поэтому нету никакой причины. Утром тут уже и следа его не было, и мы напрасно пытались найти убийцу среди своих.

– Но кто он? Как его имя?

– Прежде чем назвать вам его, я должен предупредить, что этого человека Верочка использовала в своих целях не один год. Она измучила его, извела совершенно. И лишь отчаяние толкнуло его на безумный шаг.

– В причинах, которые побудили его совершить преступление, мы разберемся позднее, – сухо произнес следователь. – Как имя этого человека?

– Это доктор… доктор Карапетянов.

Геля не сдержалась и ахнула. Уму непостижимо! Она же его знает! Она была на приеме у доктора Карапетянова. И что теперь выясняется? Этот обходительный мужчина с замашками светского льва – убийца? И Саша знал об этом? А вот интересно, Саша узнал о том, что Карапетянов убийца, до того, как отправил к нему Гелю, или уже позже? Геля очень надеялась, что позже, потому что иначе ей бы пришлось здорово пересмотреть свое отношение к Саше.

И в то же время Геля вспомнила, как звонко цокали подковки на ботинках у доктора Карапетянова, когда он передвигался по своему кабинету. Это цоканье еще тогда заставило ее насторожиться. Правда, она не понимала, почему так напряглась у доктора на приеме, и сообразила только теперь.

Сообразила и воскликнула:

– Подковки!

– Что?

– У доктора на ботинках были подковки, которые звонко цокали. Соседи Галины в ночь убийства тоже слышали, как по коридору кто-то прошел, цокая подковками. Они решили, что это женщина. А это был переодетый в женское платье доктор, который шел убивать Верочку, а убил вместо нее Галину. И возле стойки администрации на звонкое цоканье той дамы тоже обратили внимание. А это были металлические набойки на ботинках стоматолога!

Следователь выслушал и прищурился:

– Значит, доктор Карапетянов. И где его можно найти?

Саша назвал адрес клиники. Но едва двое сотрудников, повинуясь знаку следователя, двинулись к выходу, он их остановил.

– Вы напрасно проделаете такой длинный путь. Доктор Карапетянов сегодня в полночь покинул нашу страну. Он летит в Канаду, где живет его старшая дочь с мужем. И боюсь, что назад он вернется не скоро, если вообще когда-либо вернется.

– Откуда вам это известно?

– Я предвидел такое развитие событий. И поэтому сегодня утром особенно тщательно проверил списки всех покинувших наше Отечество. Найдя среди них нашего Карапетянова, я не был особенно удивлен. Разве что время… Вот время меня сильно поразило.

– Подумаешь! Что тут особенного?

– Полночь, мой друг. Вот что особенно!

– Сейчас самолеты круглые сутки летают. Хоть в полночь, хоть в полдень, хоть в шесть утра.

– Шесть утра было бы еще приемлемо, – загадочно пробормотал Саша. – Но полночь… Решительно невозможно!

– Значит, убийца смылся, – подвел итог следователь. – Нам до него не добраться. Конечно, мы сделаем запрос в Канаду. Но для того чтобы канадские власти выдали преступника нам, нужны очень веские доказательства. Очень!

И он взглянул на Сашу, явно ожидая, что тот такие доказательства ему предоставит.

Но Саша лишь сказал:

– Я вторично обращаю ваше внимание на то, что человек этот совершил преступление вынужденно. Ему угрожали, его загнали в угол, он сопротивлялся до последнего, но сообщник все туже и туже затягивал узлы, заставлял совершать один опрометчивый шаг за другим. Карапетянов чувствовал, что тонет. А потом лукавый шепнул ему: все! Баста! Пора кончать с этим рабством. Долой цепи. Убей гадину, и будешь свободен. И несчастный поддался его лживым уговорам. Он совершил убийство. И тут лукавый снова посмеялся над ним, подсунув ни в чем не повинную перед убийцей Галину.

– Получается, Карапетянов загубил невинную душу.

Саша помолчал и продолжил:

– Не стану утверждать, что Галина была так уж чиста и невинна. Нет, в ее жизни тоже были свои черные пятна. Корысть – это один из ее грехов. Но конечно, будь у нее время, она еще могла бы исправить свои ошибки, а не искупать их кровью.

– Давайте все же вернемся к нашим жертвам, – несколько раздраженно произнес следователь. – У нас есть еще одно покушение и одно состоявшееся убийство. С этим как быть? Это тоже дело рук доктора?

– Нет. Попытка отравить Диму является делом рук хорошо вам всем знакомой рыжей ведьмы.

– Алёны?

– Это она взяла из оставшихся после завтрака продуктов омлет и принесла его Диме, снабдив его порядочным количеством отравы. По ее задумке Дима должен был умереть. А поиски рыжей ведьмы ни к чему бы не привели, ведь невозможно поймать химеру.

– Но зачем Алёне травить Диму? Она ведь была его любовницей! Еще до Тани! И он поступил с ней очень благородно. Взял к себе на работу, дал хороший оклад. Алёна оказалась неблагодарной, она принялась сливать информацию конкурентам. Но даже тут Дима поступил с ней очень порядочно. Он не только уволил Алёну по собственному желанию, а не по статье, он еще и выплатил ей зарплату за три месяца вперед. Какой другой начальник на его месте поступил бы так? Алёне совершенно не на что было жаловаться.

– И тем не менее Алёна все же осталась недовольна. Парадокс, но ей очень сильно не понравилось, что Дима женился на Тане вместо того, чтобы выбрать ее.

– И она решила ему отомстить? Она для этого сюда явилась? Для этого шастала в «Королевство злых сказок», переодевшись ведьмой?

– Боюсь, что не все так просто. Планы Алёны очень сильно корректировал один человек. Но в целом мысль верная. Да, Алёне очень хотелось отомстить любовнику, который посмел ее бросить. И еще ей очень хотелось разбогатеть.

– И как Димина смерть сделала бы Алёну богатой?

– Умереть должен был не только Дима. Умереть также должна была и Таня. Но об этом Алёне до поры до времени ничего знать не полагалось. Ей был кинут крючок с наживкой. Смерть Димы. Мировая с сестрой. И как следствие этого, деньги! Большие и даже очень большие деньги, на которые вдова, как единственная наследница, имела полное право. А Алёна, как сестра наследницы, тоже получила бы частичку денег Димы.

– Погодите, кто сестра?

– Алёна.

– Чья она сестра?

– Как? Вы еще этого не поняли? – удивился Саша. – До сих пор не уловили сходства между двумя сестрами? А ведь они очень похожи. Правда, одна блондинка, а другая рыжая. Но черты лица, фигуры… Неужели, не заметили?

– Так не тяни! И кому же Алёна приходилась сестрой?

– Алёна – это родная сестра нашей Тани.

И после этих Сашиных слов все в один миг вдруг стало простым и понятным. Геля слышала, как ахали и охали вокруг нее люди. Кто-то хлопал себя по лбу. Кто-то называл себя ослом. Кто-то просто молчал, заново переосмысливая все случившееся. Но мало-помалу дошло даже до самых тупых. И на Сашу теперь смотрели со всех сторон как на оракула.

Глава 15

Даже следователь теперь выглядел не таким недовольным, и на его лице промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.

– Значит, наша маленькая рыжая малышка вознамерилась избавить сестру от ее богатого мужа?

– Таков был план Алёны. Зла своей сестре она не хотела. Она искренне считала, что делает доброе дело.

– Это почему же?

– Все потому, что поведение самой Алёны координировал один человек. Очень хитрый и жестокий человек, под власть которого попадали и до нее очень многие. Этот человек объяснял Алёне, как страдает ее сестра в браке с мужчиной, который ее не любит, постоянно ей изменяет и вообще, всячески над ней издевается.

– Кто? Дима издевается? Это же вранье! Дима не такой!

– Вранье в чистом виде, – подтвердил Саша. – Но Алёна не общалась с сестрой долгое время. Она поверила. А поверив, вознамерилась устранить Диму. Это отлично укладывалось в планы того, кто так любит расчищать себе дорогу чужими руками. Алёна должна была выполнить для него часть грязной работы, а потом она должна была исчезнуть.

– Куда исчезнуть?

– Куда угодно. Ну, вот как, например, сейчас. Умереть.

– Так Алёну кто убил? – спросил следователь. – Доктор Карапетянов? Заточка у нее в груди точно совпадает по форме с той, которой убили Галину.

– Ничуть не сомневаюсь, что на заточке даже будут отпечатки пальцев доктора Карапетянова, – кивнул Саша. – Более того, я даже уверен в этом. Так же, как я уверен в том, что мужские перчатки и шляпа, оставленные возле взломанного сейфа на соседней турбазе, принадлежат все тому же доктору. Эти вещи очень ему подходят, уверен, они взяты именно из его гардероба.

– Как? И сейф тоже он открыл?! Просто какой-то многостаночник этот доктор!

– Не торопитесь с выводами.

Но следователь его не услышал.

– Значит, этот доктор убил Галину. Затем вскрыл сейф. Потом убил Алёну. Наворотил тут дел, а сам смотался в Канаду. М-да… Красавец! Что ни говори, красавец!

– И еще забыли покушение на жизнь Димы!

– Диму отравила Алёна.

– Но ее науськал на Диму сообщник. А сообщник у нее кто? Тот, кто ее и убил. То есть доктор Карапетянов.

– Но зачем тогда доктору смерть Димы? Я еще понимаю, останься он тут, он бы мог очаровать Таню, жениться на ней и завладеть деньгами. Но из Канады он до Диминых денег не дотянется.

– Не говоря уж о том, – добавил Саша, – что Карапетянов и сам человек далеко не бедный. И жизнь ведет достойную. Идти на убийство из алчности – этот риск не для него.

– Но он убил! Галину!

– Он совершил одно-единственное убийство. Да и то убил, оберегая свой сытый комфорт, к которому так долго шел и который ему так люб и так дорог. Только ради этого такой человек мог пойти на убийство. Но никак не из желания пуститься в очередную авантюру, чтобы разбогатеть еще больше.

– Значит, доктор кроме Галины никого не убивал?

– Нет. Да и Галину он убил, перепутав ее с Верочкой.

– Знать, Верочка его изрядно допекла.

– Она измучила своего старого знакомого, довела его до ручки. Доктор Карапетянов когда-то совершил ошибку и дорого платил за нее все эти годы. И он сделал для себя вывод. Авантюры – это не для него. Больше он подобного промаха не допустит.

– Уже допустил, – воскликнул Ренат, вдруг отчего-то решивший вмешаться в разговор. – Галина мертва, а Верочка уцелела. И как трясла своего Карапетянова все эти годы, так будет и дальше его трясти. Для Верочки границ не существует, она его и в Канаде достанет.

– Хм… Сомневаюсь.

– А я нет! – заявил Ренат. – А я ни чуточки не сомневаюсь.

Саша ничего не ответил, он лишь посмотрел в сторону Рената таким долгим и задумчивым взглядом, словно бы прочел сейчас его всего, как раскрытую книгу. Ренату это совсем не понравилось, и он вызывающе тряхнул головой.

– Все женщины – гадины!

Геля заметила, как при этом выпаде Людочка с ее сестрой обменялись быстрыми взглядами. В глазах Людочки была растерянность и что-то похожее на вину, а вот сестра, напротив, выглядела довольной. Я же тебе говорила, вот что читалось в ее глазах.

А Рената уже просто несло:

– Женщины – отвратительные грязные существа. Я всегда это говорил, говорю и буду говорить.

– Мой друг, если тебя обидела жена, это еще не основание, чтобы обвинять всех женщин. И мой тебе совет, перестань хорохориться, твоя жена совсем не так плоха. По сравнению с другими так она у тебя вообще просто ангел. И я тебе сейчас это докажу.

И Саша продолжил свой рассказ:

– Так вот, оставим пока что доктора Карапетянова в покое. Вернемся к нашим убийствам. И сразу должен сказать, что убийство Алёны было запланировано заранее. Бедняжка! Она даже не подозревала, с каким страшным человеком связалась! И в какую западню угодили они с сестрой, доверившись не тому, кому следовало. Впрочем, Таня тоже недалеко от нее ушла. Да и Дима, если пораскинуть мозгами. А если говорить уж совсем откровенно, то и все мы с вами были настоящими остолопами.

– Почему?

– Саша, объяснись!

– Перед самыми нашими глазами творилось настоящее зло, плелась самая настоящая ведьминская паутина, а мы этого даже не заметили. На наших глазах пытались уничтожить двух наших друзей, хотели завладеть их деньгами, а мы лишь хлопали глазами и каждый день улыбались преступнику, замыслившему злое.

– Все равно не понимаю, кому могла быть выгодна смерть Димы и Тани, – пожала плечами Людочка. – Наследников у них кроме друг друга нет.

– Почему же? А их дочь? Алёнка!

– Но она же совсем маленькая! – засмеялась Людочка. – Кто же доверит младенцу управлять компанией? Что она понимает в делах?

– Разумеется, сама малышка не станет управлять. Это сделает за нее другой человек, ее опекун. Вот он сможет распоряжаться финансами девочки вплоть до ее совершеннолетия. И зная личность этого опекуна, что-то подсказывает мне, что к своему совершеннолетию наша Алёнка оказалась бы голой и босой. Или даже гораздо раньше.

– А кто он? Кто этот опекун?

– И зачем он вообще понадобился?

– Понятия не имела, что Дима с Таней кого-то выбрали на эту роль!

– Алёна тоже не имела об этом ни малейшего понятия, – невесело усмехнулся Саша. – Она-то думала, что после устранения Димы они с сестрой будут управлять делами сами. Но Таня долгое время была с сестрой в ссоре. Старшая Алёна была в большой обиде на сестру за то, что та, как она выражалась, увела у нее жениха. Таня много раз пыталась объяснить сестре, что не виновата в том, что Дима предпочел ее. Но Алёна ничего не желала слушать. Она замкнулась в своей обиде, закрылась от Тани стеной. И хотя Таня продолжала любить свою сестру, об этом говорит тот факт, что она единственную дочку назвала в ее честь, но время берет свое. С момента ссоры двух сестер прошло много лет, и за это время Таня успела найти себе другого близкого человека. Верней, этот человек сумел за эти годы основательно втереться к ней в доверие. Хитростью, лестью и мнимым дружелюбием этому человеку удалось завоевать доверие Тани.

– И кто же он? У Тани никого и не было из близких. Только Дима, Алёнка да Верочка.

– Вот вы сами и ответили на свой вопрос.

– Кто? Верочка?

– Да. Именно свою подругу Верочку и назначила Таня опекуном своей несовершеннолетней дочери. Если бы с Димой, а потом и с Таней что-то случилось, то наследницей стала бы маленькая Алёнка. Но ее опекуном в завещании Тани указана Верочка.

Возникла пауза. А затем кто-то закричал:

– Не может быть! Дима не мог бы допустить такой глупости!

– Поэтому для преступницы и было так важно, чтобы первым умер Дима. Он умирает, наследство получает Таня. Потом умирает и она. И кто получает в свое распоряжение деньги и крошку подопечную? Наша Верочка!

Все молчали и качали головами, не в силах поверить в услышанное.

– Не может быть!

– Этого просто не может быть.

– Чтобы Верочка задумала что-то плохое?

– Наша милая ласковая крошка Верочка?

– Нежный цветок! Мышиные лапки!

Но Саша в ответ лишь усмехался. Он уже давно осознал происходящее, свыкся с той новостью, которую преподнес сейчас своим коллегам, и теперь он лишь забавлялся их смущением и отчаянием, сам которые уже давно пережил.

А затем он сказал:

– Среди нас есть человек, который может многое рассказать про Верочку и ее прошлое. Не так ли, Катерина? Твой муж был в числе тех жертв, которыми Верочка выстелила себе путь в ад?

И все присутствующие взглянули на Катерину. Та выглядела потрясенной.

– Если бы я только знала, – пробормотала она. – Если бы я только могла предполагать, что затевает эта мерзавка! Но мне и в голову не приходило, что она отважится на… на такое! Дима! Таня! Господи! Они могли погибнуть по моей вине!

И Катерина затряслась. Все знали, как сильно привязана Катерина к Диме. Как любит Таню. И как трогательно заботится о маленькой Алёнке. И теперь все понимали, какие чувства обуревают женщину.

Геля уже открыла рот, чтобы напомнить Катерине о том, как они с Сашей буквально умоляли сказать им правду, почему она так сильно не любит Верочку. Геле очень хотелось напомнить Катерине, как та кривлялась и фордыбачилась перед ними. Но она посмотрела на смятенное лицо Катерины и ничего не стала говорить. К чему? Катерина и сама уже все поняла и раскаялась.

– Простите меня! – воскликнула Катерина. – Простите, что я молчала как последняя дура!

– Ты думала, Верочка просто мелкая мошенница и не стоит того, чтобы о ней даже говорить?

– Я знала, что у девчонки подлая душа, но чтобы настолько!

– А что ты хотела добиться от Верочки?

Катерина смотрела на Гелю непонимающим взглядом.

– Добиться?

– Когда я встретила вас с ней, ты ей угрожала.

– Нет, нет! Я не угрожала.

– Ты от нее что-то требовала.

– Я лишь сказала, что судьба в моем лице дает ей шанс искупить содеянное.

– И что ты имела в виду?

– Фонд «Спасите наши души», в котором я работаю и который помогает людям, страдающим от алкогольной зависимости, остро нуждается в благотворителях. У нас открывается новый проект, который будет существовать исключительно на средства добросердечных граждан. И я надеялась…

– И ты считала Верочку добросердечной?

– Нет, но я полагала, что ее все же угнетает то зло, которое она в свое время причинила моему мужу. И я предложила Верочке попытаться частично искупить содеянное. Конечно, я понимала, что она не пожертвует нам ни копейки. Но она могла помочь, уговорить Диму пожертвовать нам какую-то сумму.

Саша покачал головой.

– Катерина, с этим тебе нужно было подойти к самому Диме. Или ко мне. Но никак не задействовать Верочку.

– Но я хотела дать ей шанс. Я думала, она желает исправиться. Ох, как я ошибалась!

– Не ты единственная, кто обманулся насчет Верочки.

Следователь уже давно нетерпеливо ерзал на своем стуле.

И теперь не выдержал:

– Так кто же все-таки убил Алёну? Доктор Карапетянов? Или кто?

– Верочке очень бы хотелось, чтобы все подумали на доктора Карапетянова. Так же, как и в случае ограбления на соседней турбазе. Но если с ограблением это еще могло прокатить, то убийство Алёны никак не удалось бы спихнуть на Карапетянова. Он перехитрил Верочку. Улетел из страны еще до того, как Алёна была убита.

– А Верочка этого не знала?

– Нет, разумеется, нет. Доктор не стал делиться с ней своими планами.

– Но почему Верочке вообще так хотелось подставить именно Карапетянова?

– У нее имелся зуб на своего старого подельника. Верочка чувствовала, что он задумал против нее какую-то пакость. К тому же ей показалось, что она видела этого человека снующим в «Королевстве злых сказок». Конечно, она не могла его узнать в женском обличье, но что-то ее насторожило. Также ее проинформировали, что в администрации кто-то интересовался ее номером.

– Поэтому она свой номер и сменила.

– И подставила под удар Галину. Очень хочу верить в то, что Верочка не ожидала, что некто, интересующийся ее персоной, пойдет на ее убийство. Даже уверен, она этого не ожидала. Когда лежащей в больнице Верочке сообщили, что ночью в своем номере в своей кровати была убита Галина, преступница страшно перетрусила. Она поняла, что на месте Галины должна была оказаться она сама. И еще она поняла, что убийца, кем бы он ни был, дошел, что называется, до ручки, стал опасен и от него необходимо избавиться.

– Но как она поняла, кто пытался ее убить? Как вычислила, что это был именно доктор? Почему подумала на него?

– Боюсь, что на этот вопрос у меня нет ответа. Видимо, что-то в поведении доктора подсказало ей эту мысль. Или обладая острым глазом, Верочка узнала своего сообщника даже в женском обличье. Но так или иначе, она решила от него избавиться. Но как? Просто убить и не получить никакой пользы? Нет, так Верочка не умела и не хотела. Она привыкла из всего извлекать для себя прибыль. И она придумала, как ей казалось, отличный план. Как вы помните, больницу Верочка покинула в компании невысокого темноволосого молодого мужчины.

– Шофера такси!

– Верочка покинула больницу в обществе мужчины, по описанию очень похожего на старшего сына Карапетянова. Подозреваю, что молодой человек послужил невольным орудием против своего отца. Ничего не зная до конца о том, что именно связывает Верочку и его отца, молодой человек искренне считал ее другом семьи. А у Верочки уже имелся новый план, как избавиться от своей новой сообщницы, подставив при этом старого сообщника.

– То есть это Верочка убила Алёну?

– Да. Это сделала она.

– Но Верочки не было в «Королевстве»! Она исчезла из больницы, и никто до сих пор не знает, где она!

– Это она хотела, чтобы мы не знали, где она. На самом деле Верочка давно уже вернулась. Ее появление нынче ночью у нас в «Королевстве» зафиксировали мои камеры. Верочка знала, где находятся старые камеры, но не знала о том, что я недавно установил несколько новых, поэтому и появлялась в тех местах без всякой опаски.

– Так ты ее увидел?

– Да. И покажу вам, если хотите. Верочка явилась вновь к нам в «Королевство» неспроста. Она должна была заставить Алёну исчезнуть, иначе весь ее план летел в тартарары. Существовал огромный риск, что овдовевшая Таня помирится со своей сестрой. И к тому же Алёна могла начать трепать языком. А Верочке это было совсем не нужно. Так что она явилась сюда, чтобы убить Алёну. И к моему величайшему сожалению, ей это удалось. Я был слишком самонадеян, и у Верочки получилось меня перехитрить.

– И как она это сделала? Как раздобыла орудие убийства? Ведь Алёну убили той же заточкой из медицинской стали, что и Галину.

– Галину убил доктор Карапетянов. Он же избавился от орудия убийства, выбросив его в траву. Но это было очень ненадежное хранилище. В эту же ночь орудие убийства было найдено и поднято.

– И кто им завладел?

– Алёна. Она все это время находилась неподалеку от места преступления. И она видела, как какая-то незнакомая тетка, выходя из номера Галины, зашвырнула что-то в траву. Из любопытства или по другой причине Алёна завладела этим предметом и оставила орудие убийства у себя.

– Ей нетрудно было это сделать.

– Она каждую ночь по нашей базе отдыха шныряла!

– А в ночь убийства Алёна оказалась возле номера Галины по поручению своей сообщницы. Верочка почувствовала, что может что-то произойти, и попросила Алёну присмотреть за своим домиком. Мы никогда не узнаем, была Алёна в момент убийства непосредственно рядом с номером, могла она помешать или нет, но одно ясно, когда убийца ушел, Алёна завладела орудием убийства.

– Небось сама потом собиралась его в ход пустить.

– И не побоялась поднять оружие с земли! Заточка-то вся в крови была!

– Вот дает баба!

Молчал лишь один Ренат. Он хватал ртом воздух, словно набираясь сил для того, чтобы закричать. Но не закричал. Вместо этого он выскочил из помещения и куда-то побежал, на ходу доставая из кармана смартфон и набирая чей-то номер. Почему-то у Гели сложилось стойкое ощущение, что Ренат помчался мириться со своей женой. Наслушавшись тут, какие бывают мегеры, он попросту струсил, что если уйдет от жены и начнет искать себе новую подругу, то нарвется на кого-то похожего.

Остальные вновь повернулись к Саше.

– В принципе, осталось не так уж много рассказать. Как только Верочке удалось уговорить Таню вписать ее в свое завещание как официального опекуна малышки Алёнки, злодейка начала осуществлять свой план. Она давно уже его задумала. Но впервые в жизни Верочка намеревалась хапнуть действительно жирный куш. Все прочие ее манипуляции с чужой недвижимостью и имуществом не шли ни в какое сравнение с затеянной ею нынче аферой. Хорошо зная личную жизнь Тани, которой та без утайки делилась с «подругой», Верочке без труда удалось выйти на Алёну, которая считала себя обиженной сестрой. И Верочка начала Алёну обрабатывать. Очень скоро она поняла, что Алёна – идеальный материал для ее замысла. Чувствуя себя обиженной, Алёна была способна на многое. Она не только была глазами и ушами Верочки, она еще и помогала ей во всем. Именно Алёна сделала Верочке грандиозную скидку при оформлении тура в «Королевство злых сказок». Алёна знала, что за этим последует ее увольнение, но ей было плевать. Она уже давно подыскала себе местечко администратора неподалеку от «Королевства» на соседней турбазе со скромным названием «Заря». Администраторы там не задерживаются, поэтому Алёну приняли с распростертыми объятиями. Это место устраивало Алёну по одной-единственной причине. Оттуда она могла за считаные минуты добраться в «Королевство», ей для этого всего лишь нужно было переправиться через озеро. Тут она вовсю изображала рыжую ведьму, вгоняя в ступор доверчивых граждан и заставляя их верить в то, что на самом деле не может существовать.

– Хорошо, мы поняли, Алёна жила на соседней турбазе, а сюда приплывала лишь по ночам.

– Не обязательно только по ночам. Под конец она набралась наглости настолько, что уже и днем появлялась у нас в «Королевстве». Не забывайте, отравленный омлет, который был принесен Диме, – это ее рук дело.

– Но как же ее не видели?

– А ее видели. Рыжую ведьму в красном видели и ночью, и днем. Но днем она ловко маскировалась. Шаль у нее двусторонняя. С одной стороны алая, с другой серая. Накинешь серой стороной на голову, получается повязка, какие носят горничные в «Королевстве».

– И рыжих волос под повязкой не видно!

– А если опустить голову пониже, то и лица не разглядеть. Таким манером Алёна могла безнаказанно посещать «Королевство» даже при свете дня. Но конечно, она это делала лишь в исключительных случаях, предпочитая действовать ночью.

– Ночью ей самое то время разгуляться было.

– Днем Алёна хозяйничала в «Заре», а по ночам разгуливала в образе рыжей ведьмы в «Королевстве».

– Получается, сейф в «Заре» взломала Алёна?

– Там и взламывать ничего не надо было. Она открыла его ключом, который у нее был как у администратора. Выгребла все деньги, а на место преступления подбросила шляпу и перчатки доктора Карапетянова. То есть сделала то, о чем ее попросила сообщница.

– Но это было для Алёны скорее приятным бонусом, чем целью. Ее основной целью, как мы помним, было устранение Димы.

– Ради этого устранения вся наша поездка и была организована. Преступницы продумали и подготовились очень хорошо. Если бы их планы осуществились, то Таня уехала бы отсюда вдовой. А затем и сама стала бы жертвой несчастного случая.

– А сейчас этого не произойдет?

– Дима выживет.

– Он поправится! – обрадовались все.

– Собственно говоря, он и сейчас здоров как бык, – улыбнулся Саша. – По моему совету он не стал есть тот омлет. Так что здоровью Димы ничего не угрожает.

– Это был обман!

– Ловушка.

И Саша снова улыбнулся. Но Катерина была из породы тех людей, которые не любят расслабляться сами и не любят, когда это делают их близкие.

– А как же Верочка? – спросила она. – Она что же, останется безнаказанной?

Все тут же зашумели, возмущенные ее словами:

– Не может быть!

– Верочка убила Алёну.

– Довела доктора Карапетянова до убийства Галины.

– Пыталась его подставить.

– Она фактически организовала убийство Димы, а в планах имела также убийство Тани.

– И что? – строго спросила Катерина. – Я от имени нас всех спрашиваю, после этого Верочке ничего не будет?

Саша покачал головой.

– Конечно, Верочка будет наказана.

– Вы ее задержали? – обрадовалась Катерина.

– Нет.

– Она до сих пор гуляет на свободе?

– Боюсь, что нет.

– И как это понимать? Где она?

– Этого я точно не знаю. Но могу сказать, что из «Королевства» ее забрал тот самый водитель, который приезжал за ней в больницу.

– Старший сын Карапетянова!

– И я уверен, что на сей раз сын получил от своего отца очень точные и подробные инструкции, как ему надлежит поступить с Верочкой.

– Так что? Он ее убьет?

– Если есть другой способ обезопасить окружающих от этой ядовитой гадины, он его найдет. Но боюсь, что больше мы с вами никогда и ничего не услышим о Верочке. Я только что просмотрел списки вылетевших из нашей страны. Так вот среди улетевших в восемь утра имеется еще один Карапетянов. Уверен, это тот самый, который увез Верочку. И также уверен, что улетает он неспроста, а потому что опасается ареста за то, что он совершил с Верочкой.

Саша оказался прав. После той истории Верочка канула в небытие так основательно, словно бы ее никогда и не было. Какое-то время Геля опасалась за судьбу Карины – сестры Верочки. Как бы ее не обидели люди. Но нанятые Димой адвокаты ловко и проворно разделили между двумя наследниками Верочки оставшееся после нее имущество. Геля считала, что этот факт и есть лучшее подтверждение тому, что Верочка исчезла безвозвратно. Будь она жива, приползла бы к нотариусу даже на коленях, но ни за что бы не допустила, чтобы ее имущество досталось Илье и Карине.

А так брат и сестра Верочки стали богатыми людьми. Впрочем, по совету Димы кое-что из доставшегося им наследства они вернули тем людям, которых обманула в свое время Верочка.

– Нажитое таким образом добро не принесет счастья.

Когда Илья раздал то, что, по его мнению, было нажито неправедно, осталось не так уж много, но и не так мало. И в числе всего прочего был старый дом в деревне Захарьино, в котором жило не одно поколение их семьи. Этот дом Илья отремонтировал. Сад привел в порядок. И яблоневые деревья уже который год радуют всех близких и соседей богатым и щедрым урожаем. Карина была рада поселиться там, потому что, оказывается, хорошо помнила этот дом и соседку, которая теперь частенько зазывает ее к себе в гости. Живут они с братом дружно, никто никого не обижает. Кажется, все плохое покинуло их жизнь вместе с исчезновением Верочки.

Что касается жизни тех, кто оказался невольным участником этих событий в «Королевстве злых сказок», то все они чувствуют себя хорошо. Ренат даже помирился со своей женой. С работы его не уволили, дело ограничилось лишь выговором, да и то устным. Дима по-прежнему процветает и купается в любви своих близких. Лёшка женился на сестре Людочки, усыновил ее ребенка и нынче они уже ожидают появления на свет второго малыша.

Все прочие также вернулись к своим делам и своим семьям. И ночные кошмары, связанные с этой историей, уже почти перестали их мучить.

Content

Дарья Александровна Калинина
Дама Великого Комбинатора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15