Мария Самусенко

Янтарный рассвет

Я никогда прежде не ценила вид, открывающийся с Башни Стражей. Никогда. Ни капельки. И только оказавшись внизу, в городе я поняла, чего лишилась. Раньше я каждое утра могла спокойно подняться на вершину Башни и увидеть один из янтарных рассветов, которыми знаменит наш мир.

Сначала небо, похожее на черный бархат, украшенный серебристыми блестками-звездами, начинает светлеть до темно-синего. Затем на востоке оно белеет. Эта белая часть небосвода выталкивается вверх лимонно-бежевой. И, наконец, ей это удается: ночное небо медленно отступает. А внизу, под ногами, в тумане раскинулся Город.

Резные башенки, словно из сказки, выступили из мрака улиц, меняя цвет с почти черного на предрассветный серый. Как и камни горы у меня под ногами. Тем временем восток наливается золотом, и башни внизу наполнялись янтарно-желтым свечением. И вот Солнце прорывается из-за горизонта, выкинув паутину теплых согревающих лучей, и башни отзывались его свету, став медовым. А потом волшебство рассвета отступает, вместе с подъемом светила: начинается обычный день.

Конечно, я и сейчас могу видеть Янтарные Рассветы.

Достаточно подняться на гору с другой стороны города. Главное, чтобы поддельный идентификационный чип (в просторечье ИДЧИП) не отказал и не встретиться с патрулями, и проскользнуть мимо стационарных постов. Только слишком много возможных неожиданностей.

Но все тринадцать раз, которые я это проделывала, меня не подвели ни фальшивка, ни расписания сканирования пространства, патрулирования и карта постов (всё это к счастью не изменили после моего бегства из Башни). И я просто жила все эти тринадцать месяцев, которые пряталась после бегства от Старших Стражей.

Когда-то до того, когда я попала в Башню Стражей, меня звали МараМави Умбра. «Умбра» — с одного из старых языков переводится как «тень, призрак». Когда ты входишь в Башню Стражей, ты ещё можешь сохранить имя. Но чем дальше ты двигаешься вверх по служебной лестнице, тем меньше тебе оставляют от тебя прежнего. Если Охотники теряют только второе имя, то Аналитики, к которым вначале относилась и я, сначала получили невразумительную приставку «Боба», которая заменяла фамилию и ставилась перед первым именем, — Боба МараМави — как звучит, — а потом и вовсе теряются в недрах организации Стражей. Ходят слухи, что их напрямую подсоединяют к аналитическим машинам, делая людей их придатками и лишая собственной воли и свободы выбора.

А я вот не исчезла. Я метнулась от Аналитиков к Охотникам, точнее меня поймали на выполнение их упражнений и, памятуя об очень древней традиции, мне позволили испробовать себя в качестве Охотника. Я выдержала, не растеряв дар анализировать, и довольно быстро вошла в верхушку Ордена Стражей — я стала Магистром, одним из нескольких. И единственным Бордовым Драконом или, как ещё называют эту должность, Багряным Магистром за последние сто пятьдесят лет. Это дало мне свободу принятия и исполнения решений, и, конечно же, полную ответственность за их последствия.

Но я совершила две вещи, которые запрещены нам холрам: усомнилась в верности линии и цели нашего правительства и полюбила чужака, с которым встретилась в другом мире между звезд.

И если второе мне долгое время удавалось скрывать от своих, то первое никак. Я поделилась своими сомнениями и страхами за будущее нашего мира с Магистрами, и это стало началом моего конца.

Я должна была пройти испытание, чтобы вступить во внутренний круг. И почти смогла: я пробыла там несколько месяцев и погорела, не пожелав убить своего проигравшего противника. Милосердие в Башни Стражей не в чести и мне пришлось бежать.

Я ожидала подобного исхода и готовилась к нему, усилив и отослав свои доспехи, а так же достав и спрятав фальшивый ИДЧИП и оборудование для его имплантации под кожу.

Проиграв, я вживила новый чип у локтя и, закрыв доспехи в рюкзаке, замок которого открывался только отпечатком моего пальца и моим ДНК, в почтовой капсуле выслала их за пределы планеты. Затем покинула низколетящий над домами Города звездолет.

Управляемый автоматикой он взмыл в высь. Он беспрепятственно поднялся в чистое небо, и я уже начала жалеть, что не нахожусь на его борту, когда сорвавшиеся ракеты превратили его в груду металла и пластика, которая расплавленным дождем упала на землю. И никого не волновало, что стало с людьми, жившими под местом катастрофы, — они ведь не были богачами.

Не было ни объяснений, ни соболезнований, ни извинений. А ведь там погибли люди. Можно же было уничтожить корабль со станции слежения, когда он выйдет за пределы атмосферы. Но нет — только так: боялись, что операторы станции слежения не выполнят приказа.

Две последовавшие за этими событиями недели прочесывали город, все его районы от самых худших до элитных. А я пряталась в другом месте, у подножья Башни Стражей, у них под самым носом. Хотя пряталась это сильно сказано — я просто жила, работая оператором на складе. Я отработала ещё три недели после объявления об уничтожении опасного преступника и его сообщников.

Я была рада, что мой побег привел к арестам многих действительно опасных преступников. Но больше он ничего не дал моим врагам из Магистров Ордена Стражей.

Потом я начала отходить от центра города, переселившись в один из спальных районов и сменив три места работы — это были низкооплачиваемые и не требующие особой квалификации специальности: ещё одного оператора. И сейчас я уже смогла, не рискуя устроиться в космопорт, правда, всего лишь младшим техником — что к лучшему. Это дало мне необходимую свободу и доступ к коммуникациям. Я смогла выкрасть нужную мне информацию и была готова.

Сегодня ночью я в последний раз поднималась на вершину, чтобы увидеть Янтарный Рассвет.

Только смотрела я не на город, а на лес и озеро с горами, которые обычно были у меня за спиной: они, оказывается, тоже становятся прозрачными в лучах восходящего светила.

Да, я прощалась. Назовите это глупой сентиментальностью, но я такая. И я знаю, что если мой план сорвется — меня убьют, то есть казнят.

Я спустилась в город и ожидала своей смены: сегодня я работала в ночь, и сегодня же снимали усиленную охрану в космопорте. Так как Стражи и военные потребовались в другом месте, и стартовал нехолрский корабль, уходящий прочь к звездам, как сказал бы любой другой житель нашего мира, но я точно знала, что он идет к Небесному городу — столице Звездной Конфедерации.

Да, большая часть холров, даже тех которые жаждали улететь из нашего мира, ничего не знали о Вселенной за его пределами.

Мне всегда было смешно наблюдать за чужаками — у них столько путаницы — у них один и тот же мир имел разные название, и разные города на одной и той же планеты. У нас же одни мир — один город. И называется он всегда Город, а через тире аббревиатура, обозначающая звезду и планету около неё. Как например здесь — Город Янтарных Рассветов — это всего лишь удобная для запоминания аббревиатура, точно отражающая особенность нашего мира — прекрасные рассветы, а так он называется ian3ar0ro4040ve3.

Всё очень просто и рационально.

Я пробралась закоулками к дому, в котором жила последние три месяца. Поднялась на седьмой этаж в свою квартиру. Она соответствовала стандарту — восемнадцать квадратных метров: три — на санузел, четыре — на кухню, два — на прихожую и девять на комнату. В принципе, здесь было не развернуться. В ванную комнату была впихнута собственно ванна, в которой даже я с моим маленьким ростом могла только сидеть, раковина, унитаз с барахлящим сливом и раздолбанная предыдущими жильцами стиральная машина-автомат. В четырехметровую кухню были неведомым мне образом засунуты с трудом закрывающийся холодильник, печь с неработающей духовкой, мойка, рабочий стол шириной метр и глубиной пятьдесят сантиметров, на котором разместился кухонный комбайн, электрочайник и хлебница, у окна притулился обеденный стол и хромоногие стулья. В комнате я попросила оставить минимум мебели (угловой шкаф, комод с рамой от разбитого зеркала, диван-кровать, на котором в собранном состоянии могло сидеть лишь полтора человека), тумба с не закрывающимися дверьми, барахлящий телевизор на ней и сломанный плеер. Мне не хотелось тратить деньги на мзду, но без взяток очередь по ремонту нельзя было заставить двигаться, то есть очередь двигалась только я оставалась на месте, то есть мой номер оставался без изменений. Конечно, соседи пытались научить меня уму разуму, объясняя, что нужно дать взятку. Но я не собиралась этого делать. И в силу привычки (я была Старшим Стражем), и денег было жалко, и не собиралась я здесь надолго задерживаться. А самое главное — из принципа: я плачу налоги, с этих налогов чиновнику начисляют зарплату, которая минимум в пятнадцать раз превышает мою, и я должна ему ещё доплачивать, чтобы он выполнял свои прямые обязанности.

«Да, обойдется!» — и это мягко говоря.

Вот и сейчас я проскользнула в свою комнату, собираясь немного поспать. Немного мне и удалось.

Меня разбудил сумасшедший стук и звон в дверь.

Перепуганная, я вскочила на ноги, ударившись головой о свисающий с потолка светильник. И тут же села, обратно на диван, потирая лоб, где появилась кровоточащая ранка.

— Вот, непруха, — буркнула я на ставшем уже привычным жаргоне. — Иду! — крикнула я и поднялась снова, поставив ноги теперь уже на пол.

Очень быстро, смотрясь в маленькое треугольное зеркальце, я нанесла на лоб прозрачный клей, ускоряющий заживление, и стерла кровь специальной салфеткой с плафона светильника, сожгла её и лишь после этого, запахнувшись в темно-синий халатик, отправилась отпирать дверь. Я умела делать всё это очень быстро (много опыта было, чем я не горжусь) и справилась я с этим за три минуты. Когда я распахивала дверь, то была абсолютно спокойна.

— Доброе утро, — официально-дружественный тон приветствия не ввел меня в заблуждение, на пороге моей квартире стояло двое в темно-зеленой форме — Младшие Стражи. — Что вы…

— Вы можете войти, — предложила я им, отступая внутрь маленькой прихожей. Они вошли, и я сразу же направила их в комнату, не забыв запереть входную дверь. — Чем могу помочь служителям закона? — в моих словах не прозвучало и тени насмешки или пафоса.

— Было нападение на одного из жильцов, — медленно заговорил одни их них, более старший по званию, а второй тайком осматривал мою квартиру. — Девушку… Вы можете что-нибудь прояснить?

— Ничего, — я устало пустилась на расправленный диван и уронила голову на руки: сказалось волнение, не высыпание и просто усталость последних месяцев. — Меня не было дома.

— Работали?

— Нет, сегодня в ночную иду… Передвинули смены из-за… не знаю из-за чего.

— Где были ночью?

— Гуляла, по барам, свидетелей нет… Пила безалкогольное, такие бары и посещала, а потом сидела до рассвета у подножья Большого Зуба. Потом пришла домой. А кто напал? — я решила поиграть с ними. — Мне ведь в ночную сегодня идти…

— Они, — выдавил из себя один из них.

— Зелень что ли? — притворно ужаснулась я, хотя меня эти мутанты не пугали. — Вы тогда мою квартиру осмотрите, я хоть не внизу живу, но всё же… Мне бы не хотелось проснуться оттого, что эта гадость на меня пялиться, собираясь сожрать, — мне стоило немало сил изображать страх: когда ты уходишь в Башню Стражей, ты очень быстро учишься не бояться ничего и никого. Точнее иррациональность страха исчезает, ты быстро научаешься им управлять, подавлять его или долго не проживешь, как и совсем разучившись бояться. Нас просто учат понимать пределы своих возможностей.

— Да, конечно, мы осмотрим вашу квартиру, — решил успокоить меня старший в паре.

— А с вещами у вас не густо, — фыркнул второй. Получив моё официальное разрешение, он спешно осматривал мои вещи, опасаясь что я передумаю.

— Мне много и не надо. Я — живу одна, нигде не бываю: дом — работа, работа — дом. Иногда выбираюсь повеселиться… Но это бывает очень редко.

— Кстати, о повеселиться. Это то, что было сегодня: гуляли всю ночь? — старший всё ещё пытался отвлечь мое внимание. Впустую тратил силы: я знала, что они ничего не найдут, и к тому же прекрасно ориентировалась по шуму, производимым его напарником.

— И это тоже…

Так зелень, я надеюсь, не сможет сюда проникнуть? — я резко развернулась к молодому из Младших Стражей и тут же мысленно обругала себя: слишком уж властно это получилось.

Старая привычка, которую не всегда удавалась спрятать и от которой вряд ли когда-нибудь смогу избавиться, сколько бы усилий к этому не прилагала.

— Где вы работаете? — сразу же насторожились они.

— Младший техник в космопорте, — я спокойно закатала левый рукав по локоть, там как раз были вшиты два ИДЧИПа: одни настоящий, соединенный нейронами синапсами с зарядами взрывчатки, спрятанными где-то в моём теле, второй, над ним, — фальшивый, глушащий сигналы настоящего. — Проверяйте.

— Спасибо, — старший приложил к чипу устройство считывания. — МараМави, — я испугано напряглась: всегда существовал риск, что фальшивый чип откажет, — Сороко, — делая ударение на каждом слоге, усмехнулся он. Я надеялась, что облегчение не будет слишком заметно на моём лице. Опасаясь, что не прореагирую на оклик, я оставила себе своё настоящее имя, которое не было редким, сменив фамилию на более распространенную: МараМави Сороко — только в этом квартале было пятнадцать, а в районе около ста пятидесяти тысяч, и все примерно моего возраста, — за сотрудничество.

— Не за что.

— Не волнуйтесь. Они не смогут пробраться в вашу квартиру. Здесь вы в безопасности, — заулыбался молодой Младший Страж.

«Так мальчик, ты что решил мне глазки строить, а вот это ты зря», — рассердилась я на него.

— Да, а на ту девушку они тоже напали в квартире? Или всё-таки на лестничной площадке? — ощетинилась я.

— Увы, да, МараМави, — он опустил мою фамилию, решив, что осчастливливает меня своим вниманием.

— Понятно, — вздохнула я, сумев за время этой беседы вывести их в прихожую.

— У вас много сломанных вещей, — не унимался молодой.

— Очередь не двигается…. А проверка будет? — обратилась я к старшему: он был поспокойней и не подался на мои голые ноги, которые случайно выглянули из-под халата.

— Да, — он достал медицинский сканер: пластину шириной сантиметров пятнадцать и длинной двадцать. Достаточно было положить на неё руку и о твоем состоянии здоровья становилось всё известно, в том числе и о начавшейся мутации. — Прошу.

— Благодарю, что без крови… А то уже слухи пошли о заражения через эти… кровяные анализаторы, — я спокойно положила левую ладонь, а потом по кивку офицера — правую. — Всё в порядке?

— Да, МараМави, — он выдержал паузу, а у меня все мышцы напряглись (если меня обманули и отсканировали отпечатки пальцев, то я пропала, как и при анализе крови), — Сороко. Счастливо поработать!

— До свидания, — попрощалась я, открывая дверь. Простившись величественными кивками, Младшие Стражи собрались продолжить свой обход.

Я их никогда не любила этих Младших Стражей и рада была от них поскорее отделаться. Они мало что понимали, по сути они были исполнителями низшего уровня, но ведут себя как владыки мира. В общем, обычные мелкие чиновники, которые ведут себя как «как пуп земли» и которым должны все окружающие, как и во всех известных мне мирах.

Как говориться — «чем меньше блошка, тем больнее кусается».

Ну, а тут еще через открытую дверь ворвалась Айлийси, моя соседка, и сразу же затараторила:

— Ты знаешь?

Тебе кто-нибудь сказал? — она была готова меня обнять. К этой её привычки я никак не могла привыкнуть — меня она пугала, эта её привычка. Но Младшие Стражи оттеснили её от меня.

— Госпожа, назовите себя и из какой вы квартиры? — потребовал более молодой Стражник, бросив на меня удалой взгляд: вот, мол какой я молодец. А его напарник протянул вперед пластину для проверки моей соседки.

— Я тут по соседству живу, — отмахнулась она от них. — МараМави?

— Да, Младшие Стражи мне уже сказали. Напала зелень. Не сказали только на кого… Пройди проверку, пожалуйста, — попросила я её, — ты ведь знаешь правила…

— О да, конечно, — она положила руку на пластину для проверки. — Я позвонила в местный отдел — у нас у всех установили кнопки экстренного вызова, — и они никак не отреагировали…. Только после… после рассвета, когда её нашли и вызвали скорую… А они по рации вызвали уже Стражей… и…

— Вы всё слышали?! — спокойно поинтересовался старший из Стражей, широко улыбаясь ей.

— Да, но вмешаться не смогла… испугалась. Если это обычные бандиты, я тоже пострадала бы. А если зелень — нас обеих бы убили бы.

— Как пить дать, в обоих случаях, — абсолютно равнодушным голосом произнесла я. И испугалась, что выдала себя с головой: такая не эмоциональность была свойственна только Старшим Стражем и Боба, то есть Аналитики. Ну, и Магистрам разумеется. Но они приняли мою не эмоциональность по-своему — за страх.

— Если вы так боитесь, я могу помочь вам, — начал более молодой, наклоняясь ко мне. — Проводить, например.

«Так, мальчик решил меня клеить. Не дождесся», — буркнула я про себя. — «Было только двое людей, которым я готова была отдать свою руку и сердце и свою жизнь без остатка. Один храмовник по фамилии Ивов, часто бывающий в Небесном городе (но, увы, не холр). А второй хоть и холр, и Охотник, но получил такое ранение при стычке с зеленью, что брак с ним терял всякий смысл. А теперь ещё этот, у которого молоко на губах не обсохло», — я лишь покачала головой. — «Мало мне что ли своих проблем: и так всё идет на пере косяк. Я нахожусь в этом положении уже тринадцать месяцев вместо запланированных трех. Несколько раз подвергалась нападению зелени — и лишь умение Старших Стражей спасли меня от смерти или мутации — я не была ранена. А тут ещё и ты».

— Вы уверены, что вам не нужна помощь? — хлопотал вокруг меня младший.

— Да, со мной всё в порядке, — твердо глядя ему в глаза, заверила я, стараясь, чтобы желваки не ходили ходуном. — Я хотела бы ещё немного отдохнуть, ещё пару часов.

Айлисия, заглянешь позже? — попросила я свою соседку.

— Мы уже заканчиваем, — заверил старший из Младших Стражей, — почему вы не вызвали нас сразу?

— Линия связи только внизу и та сломана, — холодно вмешалась я, заметив её растерянность. — А мобильные устройства лишь у двоих или четверых человек, но к ним тоже надо выйти…

— По плану они у вас в каждой квартире установлены, — начал возражать молодой.

— Вы его видите здесь, устройство связи, — с нажимом поинтересовалась я. — Ни здесь, ни в любой другой квартире вы их не найдете… Кроме тех, где они должны стоять по служебной необходимости и то не у всех… Я вот рылом не вышла, как говориться.

— Понятно, — старший из Стражей что-то вписал в свой планшет, потом передал его нам по очереди. На экранах были только протоколы опроса. — Распишитесь.

Что мы обе и сделали.

— Кого… На кого напали? — тихо спросила я у своей соседки, хотя и так подозревала ответ.

— Аря из третий квартиры, со второго этажа. Она возвращалась с вечеринки…

— С контрольной операции, — поправила я её, зная, чем занимается девочка — сотрудничает с Младшими Стражами в поисках распространителей некоторые опасных для жизни и здоровья веществ. Иначе бы они здесь и не появились бы.

— Может и так, — она не удивилась: каждый подрабатывает в меру своих способностей. — Тебе в ночную, отдохни.

— Спасибо, — я выпроводила их, но спать не улеглась и решила дождаться, когда уйдут Младшие Стражи, хотя мне нужно было поспать ещё хотя бы пару часов.

Я следила за входом в подъезд из-за занавески. И вот они наконец-то показались и остановились как раз напротив моего окна. Я умела читать по губам, но, увы, лицом ко мне стоял молодой, а он не произнес ничего интересного. К тому же меня интересовал более старший: я знала его, когда была Старшим Стражем, а он — знал меня. И мог узнать меня по каким-то фразам, жестам, манере двигаться, в конце концов, но не по лицу: Старшие Стражи скрывали свои лица под масками, а тела в доспехах.

Узнать бы, что он записал в свой планшет. Но в моем нынешнем положении — это преступление. Преступление даже думать об этом. И я улеглась спать.

Разбудил меня бешеный стук и звон в дверь моей квартиры. Я испугано вскочила, инстинктивно поднырнув под лампу, чтобы не удариться снова и замерла. Изготовившись к бою.

Да, выспалась я хорошо: в форму пришла полностью.

— Кто там? — осторожно подойдя к двери, спросила я.

— Хорошо, что живая. Поговорить надо.

— Подожди пятнадцать минут, — я узнала голос — это Вирко, именно его сестра Аря пострадала от зелени сегодня под утро. В дверь перестали ломиться и вроде бы ушли: шаги точно удалялись по лестнице. Я спокойно собрала диван, умылась и привела себя в порядок, поставила разогреваться еду и выполнила взбадривающий комплекс, то есть раз пять повторила Поклоны Солнцу. Его было принято делать на восходе и в сторону светила, но я выполняла его, когда видела в нем необходимость.

Переоделась. И тут в дверь позвонили снова.

— Иду, — я открыла дверь, запуская Вирко. Тот, ничего не видя, затащил свое бренное тело в мою комнату и рухнул на диван.

— Аря… Аря, — и зарыдал.

Я дала ему поплакать минут пять.

— Вирко, давай поедим… Я всё знаю, уже ничего не изменишь… Но может, у неё мутации не будет, — попыталась утешить его я, — это не всегда происходит… никто не знает почему так вообще происходит.

— Откуда эта отвратительная зелень взялась!!! — вскричал он и снова упал без сил, но уже не плакал.

Я молча села рядом, не смея ему что-нибудь сказать, и взяла его за руку. Я знала, откуда взялась зелень. Знала и как все, что происходит сейчас, можно было предотвратить. Но от меня отмахнулись. Сначала назвав, «Страшным консерватором» — я была против открытия для заселения и посещения нескольких районов, где лет пятьсот — семьсот назад проводились генетические эксперименты. Затем — «варваром, наслаждающимся собственной жестокостью» — тогда произошли первые заражения и мутации, и я предложила стерилизовать эти же районы из космоса, что привело бы к полному уничтожению всего живого находящегося на этих территориях, но не выпустило бы эпидемию за её пределы, не дало бы превратится ей в пандемию.

Мне всё это припомнили потом, на Вызове, но уже тогда началось моё падение. «Вы настаивали на убийстве нескольких тысяч людей, но сами не можете убить одного человека», — усмехнулся одни из магистров. Чтобы я тогда не возразила им, какие бы доводы не привела, они бы ничего не услышали. Конечно, на крайний случай я могла заявить, что — он хорош и со временем заменит меня. Но мне либо сказали бы, что, похоже, его время уже пришло, раз я так размякла, либо обвинили бы меня в использовании возможностей храмовников, то есть что я не совсем холр или продалась чужакам за эти умения. В любом случаи смерть. И я предпочла исчезнуть. Оставив маленький «сюрприз» — программу, которая без ввода специального кода в определенное время уничтожала информацию, пряча её копии в совсем неожиданные места баз данных, и заново кодируя её. Я к тому же заблокировала возможность использовать этот код, если его кто-то всё-таки узнал. Так что мой конкурент, ради которого меня «подвинули», оказался в проигрыше — я его уничтожили, не убив, усвоив один из принципов нехолров и нашего собственного закона: «уничтожь его, не дав шанс…».

Далее всегда забывали добавить, «…навредить тебе».

— Давай поедим. Аря нуждается в сильном брате.

— Она умерла, — вскочив на ноги, начал кричать мой незваный гость. — Ей никто не вышел помочь — все боятся…. И врачи ничего не делали… она умирала, а они ничего не делали, — и несколько раз ударил по стене.

— Послушай, ты, конечно, зол, — я поднялась на ноги, — но это не дает тебе права крушить всё в моем доме. Мне никто ничего не чинит, хотя обязаны. Есть будешь?

— Буду, — согласился он, снова с размаху опустившись на диван.

Я накрыла нам поесть. И молчала. Он ел, с трудом заставляя себя. Мне было ненамного легче.

Аря была хорошей чистой девочкой восемнадцати лет отроду, только что поступившая в мединститут. Брат берег её как зеницу ока. И вот не уберег.

— Меня здесь больше ничего не держит. Только отомщу им сначала, — глухим голосом буркнул он.

— Отомстишь?! — усмехнулась я. — Что Башню Стражей взорвешь? Так это ничего не изменит? Или больницу, чтобы у других тоже не было шансов?!

— Нет. Заберу одни из звездолетов и улечу к звездам.

— И как ты собираешься это сделать? Я уже не спрашиваю, что ты будешь делать там?

— Жить. Там я буду жить. Проберусь в Башню Стражей, там наверху есть звездолеты, — а вот это уже интересно. Как он мог узнать устройство Башни Стражей — это же сверхсекретная информация. Никак провокация. — Не уже ли тебе нравиться такая жизнь?

Я равнодушно пожала плечами, размышляя, где здесь провокация и в чем она собственно заключается.

— Так нравиться или нет? Или ты, считаешь, что не достойна большего?

— Нет, конечно. Но я буду идти наверх любым законным способом, — я не лукавила, только «наверх» — значило для меня мир вне нашего города, всю Галактику. А законность у каждого народа и человека своя.

— А к звездам? — поинтересовался он.

— Хочешь угнать звездолет Стражей? — я иронично изогнула брови.

— Да. Это будет им хорошая пощечина. Мой друг знает, где находиться их космопорт… Их звездолеты лучше и быстрее.

— А он не провокатор?! — невольно вырвалось у меня.

— Да, ты что?!

Он сам пострадал, — и начал взахлеб рассказывать мне одну из слезливых историй, которые сочиняла контрразведка Магистрата, разыскивая недовольных. Но одного недовольства было мало, нужно было ещё и доказать неприятие норм жизни нашего общества — спровоцировать на преступление, например нападение на Младших Стражей, которые следили за порядком и соблюдением законности в нашем мире, или Старших Стражей, которые защищали его от угроз извне.

— Мгм, — недоверчиво хмыкнула я. — Знаешь, я всегда была достаточно симпатичной, — он попытался возразить что-то типа, что я приуменьшаю свои достоинства, но я не стала его слушать. — И довольно давно один Охотник, как он себя называл, учил меня стрелять из своего пистолета. Точнее я выклянчила у него это — пострелять из его пистолета. И он согласился. Я не смогла: сколько я не жала на курок выстрела не было, ничего не было. И тогда он взял у меня пистолет, и нажал на курок и выстрелил. У него получилось. Он объяснил мне потом, что весь фокус — в специальной защите.

Я замолчала, ожидая реакции своего оппонента.

— И к чему ты это рассказала? — он равнодушно пожал плечами.

— Да так, хотела обратить твое внимание на одни факт. Ты когда-нибудь слышал, чтобы Младший или Старший Страж был застрелен из собственного оружия?

— Нет, — после долгого раздумья согласился он. — И что?

— А ты не думаешь, что такая же защита может стоять на их кораблях? — я знала, о чем говорю — сама вовремя ввела этот пункт в обязательное оборудование звездолетов. Чем увеличила безопасность наших кораблей и их пилотов: на них больше не покушались чужаки.

— С чего бы это? В Башню так просто не проберешься, — отмахнулся он от моих предостережений.

— Но в космопорт пробраться ещё сложнее.

— Не пори горячку, — возмутилась я. — Может быть легко в начале, а потом очень-очень трудно.

Я работаю в космопорте. Во внутренних помещениях, где корабли и идет загрузка, охрана очень слабая — народу слишком много бегает по своим делам. А ты уверен, что в Башне Стражей так же, а не наоборот?

— Уверен. А от кого им там защищаться?

— От тех, кто хочет покинуть этот Город… Думай!!!

— Ты ведь знаешь Башню? — он вынес из моих слов совсем не то, что мне было нужно.

— Очень плохо, — солгала я: можно было бы помочь ему, даже чипы кораблей Стражей можно перепрограммировать, но вернуться в Башню с ними означало погибнуть всем. — Выбирай коридоры осторожно, и лучше попробуй найти технические туннели: они должны там быть, — я достала линейку, в которой были спрятаны чипы. — Возьми это, — я достала один из них.

— Что это? — не понял он. И мне все стало ясно — он обречен, его просто подставили, воспользовавшись ситуацией, может даже и не было никакого нападения зелени, а его сестру убили, подтасовав события так, словно это совершили мутанты.

— Он блокирует сигналы. Я пользуюсь им, когда мне нужно отдохнуть после работы, до получения следующего задания — нам дают их непрерывно: не успел справиться с одним, тут же дают другое, — я лгала. Это чип глушил все отраженные электромагнитные сигналы, давая фон, словно человека, использующего его нет. Это была военная технология — новая разработка чужаков: я получила прототип не задолго до самого Вызова, на пару часов раньше него. — Если будет провал, то тебя не найдут… потом, если выберешься живым оттуда… Надеюсь, он всё-таки работает.

— Мне это не нужно, — возмутился он. — Значит, ты не с нами? Трусишь? Ждешь, когда до тебя доберутся эти зеленые уроды? Да, что они такое?

- Хочешь знать кто они такие?! Они — люди, которые мутируют, по непонятным причинам, — и остановилась. Я и так сказала больше, чем следовало, едва не выдав себя с головой. Болезнь передавалась в последней стадии — через слюну и кровь, если они попадают внутрь при укусах или в открытую рану. Перед последней стадией происходит метаморфоза, при которой тело человека полностью перестраивается. Это сопровождается жуткой болью, из-за чего личность полностью теряется. Они становятся животными, покрытыми зеленой чешуей, если выживают. Выживают единицы из зараженных. Но и этого слишком много, эпидемия разрастается.

— Ты с нами или нет? — отмахнулся он.

— С вами? Я сама по себе, — возмутилась я. — Если хочешь, чтобы тебя убили, то отправляйся в Башню Стражей. Пока, — я поднялась и, направившись, в коридор, широко распахнула входную дверь.

Он ушел, бросив на меня сердитый взгляд.

— Не думал, что ты трусиха, — он посмотрел на меня сверху вниз.

— Не бойся, — я не отвела взгляда, — я никому не расскажу о нашем разговоре: всё пройдёт. Ты успокоишься и найдешь другой путь к своей мечте.

Он ушел рассерженный и полный злости.

Я занялась собой: сделала полный комплекс гимнастики. Это заняло оставшуюся часть времени.

В три по полудню я переоделась в одежду, от которой отвыкла за последние тринадцать месяцев: обтягивающий трикотажный комбинезон, с вшитыми в него проводами и микросхемами. Это была достаточно редкая разновидность спецодежды, но не уникальная, то есть она используется в нескольких подразделениях, а я по своей легенде как раз из одного из таких расформированных отрядов. Поверх него — свободные брюки и блуза с воротником стойкой под горло и длинными рукавами, стянутыми широкими манжетами. Скидала в рюкзак аптечку со специальными средствами, чипы, шунты и ещё кое-какие инструменты, завуалированные под совсем другие вещи — канцтовары, косметичку и косметические средства.

Из электронных часов, пластиковых бутылок, смол и резиновых жгутов я собрала взрывные устройства: они должны были сработать в два часа ночи или если кто-то вломиться в квартиру. В принципе, умение мастерить подобные устройства из подручных материалов было не настолько распространенно, чтобы не привлечь ко мне внимание, но и не настолько редким, чтобы стразу вывести на мой след.

Но всё это было уже не важно: сегодня я улечу отсюда и буду более свободна, чем здесь.

Сегодня всё получиться — этот грузовой корабль улетит именно сегодня (его никто не отменит), а подстрекаемые провокаторами недовольные отправятся штурмовать Башню Стражей в другой части города и либо умрут, либо попадутся и их отправят на принудительные исправительные работы.

Чтобы удерживать волосы, я надела ободок, внутри которого были спрятаны действительно важные вещи (универсальный микрокомпьютер, со стандартным набором электронных отмычек), темные очки от яркого вечернего света (со скрытыми механическими отмычками в лапках и встроенными экранами на линзах, активизирующихся при подключении к моему микрокомпьютеру). И ещё часы, способные одновременно отмерять время для нескольких солнечных систем, показывая лишь необходимое в данный момент и в данном месте.

Закрепив в квартире все механизмы, которые должны будут уничтожить следы моего прибывания здесь (а я всегда правильно рассчитывала силу взрыва, так что он не повредит окружающим меня людям), я осторожно заперла за собой дверь и поспешила на работу.

До космопорта можно было добраться и на транспорте (метро или паре онобусов), но я предпочитала ходить пешком. И сейчас я спокойно шла по улицам к космопорту.

Сейчас камни домов и мостовых были серыми и будничными, и выглядели не так как на рассвете — янтарно-золотыми, обещающими лучшую долю.

Я вышла за город: здесь начался пологий подъем на гору. Уже вечерело, тени удлинялись. Перед служебным входом я обернулась назад, как всегда делала, и посмотрела на Город.

Закат сделал его похожим на кусок янтаря, красного янтаря, окрасив камни в охристо-красные тона.

Я с трудом удержала душераздирающий вздох. Да, я больше не увижу этот мир, никогда не увижу ни одного янтарного рассвета. Но это лучше, чем быть убитой. Жестоко убитой на так называемой казни, но это только после пыток, именуемых допросом.

Я с самым спокойным видом подошла к пропускнику. Сегодня была смена этого мерзавца из Кубаса, который считал, что женщины существуют только для одной цели, и могут использоваться только определенным образом. А всё остальное недоразумение.

Что ж придется потерпеть, как и все последние месяцы.

— А что это с рюкзаком? — отвратительная улыбка выказала его истинную сущность.

— Проблемы, временные, — солгала я. — Шучу — поеду не домой, а на отдых… У нас зелень на девочку напала, — я предъявила ИДЧИП на входе, закатав рукав блузы и комбинезона. Очередной личный осмотр, очередная проверка на наличие генов мутантов. И всё это в оскорбительной форме.

— Ну, что поздравляю: чиста, как в день рождения, — продолжал нагло усмехаться охранник.

— Я знаю, — и спешно направилась с рюкзаком на работу (его уже досмотрели, но ничего запрещенного или странного не нашли и, составив список вещей в нем, разрешили мне взять его с собой), но увернуться я не успела и получила приветствие по пятой точке от этого мерзкого охранника из Кубаса.

И я снова закипела.

Эти выходца из Кубаса все такие больные, озабоченные сексом. Для них любить — означало только секс, как и семейная жизнь. Мой отец был из этого района, он замучил всех своими сальными шутками и грязными намеками. Мне приходилось каждый раз одергивать себя при встрече с этим охранником. Мне жутко хотелось отделать этого наглеца как следует. Но он был слабаком: и пары ударов хватило бы, чтобы убить его, что привлекло бы ко мне не нужное внимание. И я снова ушла, пряча свой гнев в глубине себя. Сама я родилась, как и мама в Ряани, нас ещё называют косопузыми. Это так пережиток прошлого, когда топоры носили за поясом.

Но сегодня всё это станет не важно — все это кончится, так или иначе.

Я без проблем дошла до рабочей раздевалки, здороваясь с сослуживцами. Я старалась не выходить за рамки своего обычного поведения. Молча выслушала назначение, переодевшись в рабочий комбинезон серо-зеленого цвета. Молча подошла к мастеру, взяла направление на участок, едва не прыгая от радости: туннель, который я сегодня обслуживала, был у самых ангаров.

Пройдя все формальности и сумев захватить с собой рюкзак, я оседлала тележку с мотором и инструментами и поехала на свой участок, заниматься мелким текущим ремонтом. В технических туннелях не было столько камер наблюдения, как в залах для космонавтов, складах и по периметру. Здесь отслеживали по сигналам ИДЧИПа.

Обычно на такой ремонт, который предстояло сделать мне, тратили около трех часов. Но я справилась за полтора, гоняя тележку с невероятной скоростью, естественно блокируя её сигнал и оставляя ЧИПТАЙ, как это называли младшие техники. Этому приспособлению меня научили уже здесь. ЧИПТАЙ делался из испорченных, списанных чипов, соединенных с таймером. Как только время ремонта в одном месте заканчивалось, то чип уничтожался (как правило, сгорал от перегрузок), посылая сигнал по твоему пути до следующего чипа по проводам, проложенных заранее ещё при постройке здания космопорта. Самое главное было не ошибиться с расчетом времени. Я заранее приготовила необходимое количество ЧИПТАЙев, но значительно более высокого класса и они сгорали полностью не оставляя следов своей установки, мне даже удалось «установить» время прохождения сигнала, чтобы он соответствовал скорости движения тележки.

Вот и сейчас я мчалась от одного пункта до другого, не забывая здороваться со встречаемыми коллегами. Со мной здоровались в ответ. Младшие техники получали мало денег, — они обходились дешевле, чем роботы, — и почти не имели шансов подняться по служебной лестнице. Из-за всего этого мы составляли отдельный класс, эдакую касту. Так что если ты не выслуживаешься перед начальством, у тебя хорошие отношения с сослуживцами, то тебя и не выдадут мастерам. Если и увидят, что ты что-то делаешь такое, то сделают вид, что не поняли, конечно, если ты что-то не воруешь. За это сдадут, не колеблясь, чтобы не усилили надзор за всеми. Такой не явный сговор позволял использовать освободившееся время по своему усмотрению, и многие подрабатывали в рабочее время. Мастера закрывали на это глаза — главное, чтобы ты не попался за подработкой и был на месте во время проверок.

Я добралась до тупика, в котором начиналась старая вентиляционная шахта. Она была хорошо запечатана.

Я узнала о ней тогда, когда готовилась к ответу на Вызов, только Магистр Стражей мог запросить, не вызывая подозрения, такую старую информацию. Я это и сделала.

Я знала, что не смогу убить вызвавшего меня и стала готовить пути к отступлению. Заложила взрывчатку с дистанционным управлением в стену зала Вызова, спрятав пусковое устройство в бусине четок, с которым никогда не расставалась. Доспехи я отослала в Небесный город и свои счета вывела с планеты.

А потом я проиграла.

Мне вынесли вердикт, признав проигравшей и виновной. Я с выражение лица, способным выказывать эмоции также, как безликие шлемы Охотников, выслушала их и нажала на кнопку дистанционного устройства пуска.

Взрыв.

Только бы устоять на ногах.

Магистры бросились врассыпную, к запасным выходам, я — в образовавшийся взрывом проем.

Стражи стояли непоколебимыми изваяниями, как безликие идолы неведомого народа, не двигаясь с места. Я была одной из них и Магистром к тому же. Может быть, прояви я смелость, они могли встать на мою сторону. Но встали ли? И какая часть из них? Но эти мысли пришло позже. Я бросилась прочь. А они не стали двигаться с места: без приказа в письменной форме они в подобной ситуации ничего не сделают — обычный способ защитить себя в случаи крупных конфронтаций между магистрами.

Я бросилась наверх по ступеням, не доверяя лифтам, чтобы меня не смогли заблокировать между этажами или убить ядовитым газом, закачав его в кабину. Мой звездолет стоял готовым к вылету, как у всех магистров. Не знаю до сих пор, что спасло меня: интуиция, сигнал от одного из Стражей или беспокойство моего знакомого храмовника. Просто из моего подсознания всплыло одно короткое слово — «заминирован».

Едва я взглянула на свой звездолет, как всё стало ясно: не я одна готовилась.

Я с трудом заставила свой корабль подняться в воздух (он никак не хотел заводиться, словно чувствовал, что случится потом). Установила автопилот на определенную высоту и облет препятствий я занялась взрывчаткой. Увы, эта схема оказалась мне не по зубам. А оставаться на такой низкой высоте было очень опасно — радарами, конечно, не засекут, но есть и другие средства, а очухавшиеся магистры могли уже подписывать или подписали письменное распоряжение о моем аресте или убийстве при оказании сопротивления. Что развязывала руки Стражам всех уровней.

Так что я перепрограммировала автопилот и направилась в грузовой шлюз. Я соскользнула через него на крышу одного из домов и спустилась вниз, стараясь смешаться с толпой. Мой корабль пролетел ещё домами над пятнадцатью и взмыл вверх, к звездам. Он заложил такой резкий вираж, выходя на подъем, что я испугалась, как бы мои враги не сообразили — я покинула судно.

Звездолет поднимался все выше и выше. Собралась толпа, провожая его взглядами множества глаз. Он почти вышел за пределы атмосферы. А я наблюдала за ним снизу, и уже жалела, что покинула его. И тут в небе сверкнула еще одна звезда. Она пролетела через небо к той искорке, в которую превратился мой звездолет. Врезалась в неё.

И в вышине расцвел огненный цветок взрыва.

Вот и сейчас тринадцать месяцев спустя и стоя у входа в старый туннель, я испытывало те же чувства, что и в ангаре перед последним вылетом моего звездолета. Стянув с себя рабочий комбинезон и плоские босоножки, я спрятала их в тележке, закрепив на них небольшие бутыльки с химическими растворами, которые проедят пластик и сожгут мою одежду и обувь. На саму тележку я поставила запрограммированный прибор управления, который выведет её к последнему пункту моего сегодняшнего маршрута. Я повесила свой рюкзак на плечо и отправила свою тележку в путь.

Достав из рюкзака инструменты, я проверила дверь на наличие взрывчатки и сигнализации и попыталась её вскрыть. Но не получилась.

Снова пытаться я не стала — поджимало время. Поэтому пошла по ближайшим туннелям в ангар. Мне удалось пройти незамеченной, благодаря старым навыкам, выработанных ещё тренировками Старших Стражей и развитым Охотой, и паре уроков данных мне храмовником, точнее я просто понаблюдала за ним и другими ему подобными на их тренировках.

Я замерла на входе в ангар, спрятавшись за бочками с маслом и топливом. Корабль, огромный инопланетный грузовой корабль. Он уже проходил предстартовую проверку, но трюм ещё не был закрыт — явно ждали ещё кого-то или что-то. У шлюза, ведущего в трюм, стоял Страж. Старший Страж, в своих доспехах, скрывающих лицо и тело.

На секунду я пожалела, что отослала собственные доспехи. А потом мысленно обругала сама себя: «Собралась нахрапом пройти. Ага, разбежалась. Да, твои бежево-багряные доспехи будут помнить ещё лет сто», — и добавила пару ласковых для себя горячо любимой.

Погрузчик всё ещё работал, но это выглядело слишком просто, чтобы быть действительно доступным.

Нужно искать другой путь. Я порылась в своем рюкзаке: под видом косметики и канцтоваров в нем были спрятаны различные приспособления, в том числе и тонкий прочный трос. Нет, лучше на своих двоих. Груз расставлен так, что я могу добраться перебежками, лишь бы Страж не обратил на меня внимания. На удачу рассчитывать я не привыкла. Но пришлось, так как я знала только общие временные нормы, вырабатываемые во время тренировок.

Форма этого Стража — серая в желтых разводах с круглой охристой эмблемой на плече — была мне не знакома. Значит, служит новому Магистру. А единственный новый Магистр — это тот, который сместил меня.

Значит, он решил завести себе собственную армию, или собственную охрану, вопреки традиции.

Теперь, понятно, какой груз ждут ещё. Мерзавец — бежит из Города, который помог привести в такой жуткое состояние.

Что ж неплохой повод поставить все точки над «и». И кто из нас лучше понимает древние традиции — избавляйся от врагов только тогда, когда они перестают приносить тебе пользу.

Минут пятнадцать я потратила на то, чтобы подобраться к грузовому люку и не попасть в поле зрения Стража. Для этого я пряталась в тени ящиков, робота-грузоперевозчика, перебиралась по пирамидам ящиков и контейнеров. Но пройти через грузовой шлюз было еще труднее: была установлена дополнительная защита-завеса, которая всполошит всех: едва её пересечет любой посторонний, как на пульт поступит определенный сигнал тревоги. Я смогла увидеть её лишь с помощью специального датчика установленного в ободке.

Было два способа проникнуть внутрь, не потревожив её. Первый вломиться в компьютерную сеть, но для этого нужно было либо иметь поддержку из штата первоклассных программистов, либо соучастника из экипажа корабля. Отпадает. Второй, проскользнуть внутрь после загрузки, в последний момент перед самым закрытием шлюза.

Этот способ я и выбрала — у меня не было средств и времени, чтобы проникнуть в систему корабля, а шлюз закрывался снизу вверх, а не диафрагмой.

Теперь осталось выполнить все это.

Я подобралась к боку звездолета. Его обшивка была уже не настолько гладкой и ровной как в день его спуска с конвейера, так что я относительно легко забралась на бок корабля, а потом «перебежала» к «косяку» над зевом грузового шлюза. И замерла, ожидая и спрятавшись за небольшим выступом.

Начали прогревать двигатели, а шлюз ещё и не думали закрывать. В последний момент привезли три криокамеры и погрузили их внутрь корабля. Обслуживающий персонал ушел.

Страж расслабившись отошёл прочь вместе с охраной. Грузовой шлюз начали закрывать — и я скользнула внутрь, когда оставалась совсем чуть-чуть до начало герметизации грузового отсека. Скатившись по его неровной поверхности, я вскочила на ноги и тут же спряталась в тени контейнеров и ящиков, замерев и оглядываясь.

Внешность, как всегда оказалась обманчивой. То что выглядело, как обычный разваливавшийся грузовоз (а я ещё удивлялась, как они рискнули посадить такую громадину), оказалось на деле военным кораблем среднего класса: в меру быстрым, в меру маневренным, оснащенным легким и средним оружием и способным перевозить, как десантные подразделения, так и грузы.

Охраны здесь не было и датчиков тоже.

Я нашла разъем центрального компьютера. Собрала из деталей в своем рюкзаке устройство взлома (присоединив к своему ободку соответствующие шунты и линзы, чтобы было, куда выводить информацию). Пока прогревают двигатели можно скачать информацию, например, схемы корабля и размещения постов и ценных грузов. Об этой маленькой бреши военных кораблей мало кто знал: и даже, если военные и производители знали об этом, то не спешили исправлять. Они просто не верили, что кто-то может воспользоваться ей — на военную базу трудно пробраться.

О чем они только думают?

Некоторые незаметно для хозяев проникают в самое сердце их владений, например к храмовникам.

Я нашла схемы корабля, постов и таблицы проверок — и скачала всё это к себе в компьютер, запомнив где находится криокамеры.

Корабль начал вибрировать сильнее — он вот-вот стартует. Тем лучше: все будут сидеть в противоперегрузочных креслах и я смогу добраться до отсеков с криокамерой. Но по правилам перед прыжком их должны будут проверить, а, значит, нужно будет где-то отсидеться.

Я все же пробралась в отсек с криокамерой, а судно уже вышло за пределы атмосферы (перегрузка ослабла), но ещё не покинула Город Янтарных рассветов — оно сделает это, когда совершит прыжок, пройдя через внешние спутники и станции слежения и обслуживания. А значит, надо спешить.

Я огляделась: три криокамеры, в каждой тело и у каждой горят огоньки систем жизнеобеспечения.

Вот только показания полностью совпадали, да и лица по ту сторону стекла были идентичны. Значит, в загадки играем — угадай, где настоящий, а где подделка.

Знаешь, да без проблем. У меня были соответствующие чипы-анализаторы, которые я осторожно прикрепила внутрь панелей управления криокамер, для чего тонким ножом осторожно приподняла крышки панелей, закрепляя чипы-анализаторы на процессоры. Сигналы передавались на мой компьютер, и передавались на линзы очков, которые я присоединила к своему ободку.

Теперь нужно будет где-то спрятаться до начала прыжка. Лучше всего подходит вентиляционный люк: он находится выше человеческого роста и даже прыжка. А стена кажется гладкой. Но именно, что кажется.

У меня была только одна попытка. В пару прыжков я взобралась наверх, сдернула решетку вентиляционной шахты. Потом нырнула внутрь и закрыла за собой вход всё той же решеткой, которая была на магнитных зажимах. Я вывела через неё маленький датчик движения класса «Хамелеон», то есть он принимает вид любой поверхности, к которой его прикрепляют, и он не засекается ни одним сканером. Присоединила к нему камеру толщиной в пару десятков микрон, снимающую и в видимой, и в инфракрасной части спектра одновременно. И подсоединила всё это к своему компьютеру. Закрепив в ухе будильник, я погрузила себя в стазис-сон, который будет прерываться каждые сорок минут.

Стазис-сон — это особое состояние сродни анабиозу, в него умеют входить только храмовники.

Но один из них обучил меня этому умению. Ему пришлось это, чтобы спасти мне жизнь: он не смог погрузить меня в стазис-сон — я не поддаюсь внешним воздействиям, а их вера требовала спасения и сохранение любой жизни. Даже жизни врага. Хотя я не думаю, что они считают меня таковым. Я лично себя к их врагам не отношу и никогда не относила.

Через пятьдесят минут прошла полная проверка, начался переход в прыжок, который займет четыре дня. А сам переход три часа для звездолета такого класса.

Жаль, что не смогу снять ИДЧИП с глушителем до того, как покину Город, но ничего не попишешь.

Убрав датчики и камеру, я спустилась вниз, не забыв закрыть за собой вентиляционное отверстие.

Извлекла чипы из панелей криокамер, считала с них информацию. И так этот якобы Магистр находится в середине — чего и следовало ожидать: особым воображение он никогда не обладал.

Я перестроила свои линзы и ободок-компьютер с помощью шунтов, подсоединив ещё дополнительные пластин из рюкзака к своему прошитому проводами и микросхемами комбинезону, и переключила криосистему на себя.

Но и погружаться в состояние криосна без соответствующей камеры — смертельно опасно, как и погружение в стазис-сон без должных тренировок и дополнительных систем пробуждения. Если бы я лучше овладела этим умением храмовников, не пришлось бы так рисковать. И можно было бы ускользнуть не попавшись. Так что нужно будет установить таймер на пробуждение, что я сделала с самого начала.

Если таймер не сработает и не разбудит меня, то я попадусь — и тогда много придется объясняться с властями Конфедерации.

Но теперь остается надеяться только на то, что ничего не случиться. Что моя аппаратура и тело не подведут меня. Что я во время проснусь и смогу спрятаться, переждать и покинуть и корабль, и военную базу.

Тело начало тяжелеть. Я засыпала — веки смыкались: началась первая стадия криосна. Мне снова виделся янтарный рассвет, как всегда когда я засыпала или пробуждалась за пределами своего мира. Он всегда мне снился и будет сниться, напоминая о Родине. Больше нигде нет Янтарных Рассветов, только в нашем Городе…

И я провалилась в криосон.

Новокузнецк, 7.02.06–16.02.2006 гг.

Content

Мария Самусенко
Янтарный рассвет