Мария Самусенко

Симбиот

Здравствуйте. Я — Мара Илиа Сомнова — ваш гид. Мы рады приветствовать вас на Симбиоте в нашем городе размером с целую планету. Как вам может быть уже известно из брошюр, наш мир относительно молод: колонизация началась недавно. Но мы уже заявили о себе в полный голос.

Мы — это компания «Симбиот Холдинг». И мы рады приветствовать наших дорогих гостей, то есть вас.

Как вы можете, видеть у нас две луны, делающие наши ночи невероятно красивыми. У нас шесть материков, симметрично расположенных в северном и южном полушарии. И районы нашего города названы соответственно: СевС — Северный Симбиот, СеВоС и СеЗаС — соответственно Северо-восточный и Северо-западный Симбиоты, ЮС — Южный Симбиот и СЮВ и СЮЗ — Юго-Восточный и Юго-западный Симбиот.

Для гостей в полное распоряжение предоставлены СеВоС и СЮЗ. Здесь вы найдете все возможные увеселительные заведения, и гостиницы, а так же универсальные дома-симбы, в которые вы сможете заселиться на время своего пребывания на Симбиоте. Во врем экскурсии мы посетим с вами производственные объекты, расположенных в остальных четырех районах нашего города.

* * *

Каждое утро я начинаю с завтрака, после спокойного пробуждения.

Обычно я сплю без снов, то есть сном праведника.

Лишь изредка во снах ко мне приходит мой первый рабочий день. Обычно он снился мне после повышения, перед очередным первым рабочим днем в новой должности, на новом месте.

Странно, что он приснился мне сейчас: повышение было давно — полгода назад. Я его отметила сначала на Симбиоте с коллегами и друзьями, а потом дома с семьей в Небесном городе.

Я работаю на Симбиоте уже пять лет. Начинала я с гида, встречающего и сопровождающего гостей, прилетающих в наш курортный город-мир. А сейчас я уже занимаюсь подбором симбов для тех, кто прилетает к нам на отдых и делает это с завидной регулярностью или решает остаться здесь на достаточно долгое время.

Но мало кто мог остаться здесь надолго: Симбы давили на психику большинства людей. Просто люди так устроены: сначала им хочется, чтобы кто-то разделял с ними их чувства, предугадывал их желания, но даже и не предполагают, что у этого есть и обратная сторона — они так же ощущают тоже, что и их симбы. И не всегда это бывают приятные ощущения.

И сейчас мои собственные симбы подтверждали это утверждение — одеяло и постель, чувствуя мое нежелание вылезать в нежную прохладу комнаты, начали подгонять меня, выпихивая.

— Да, встаю я, встаю, — была вынуждена капитулировать я под их напором. И поднялась.

Едва мои ноги коснулись ворсистого пола комнаты, как зажурчала вода в ванной комнате. Оттуда же донеслось жалобное поскуливание — это симбы жаловались на одиночество.

— Иду, малыши, иду, — и я поспешила к ним: мы и так виделись с ними два раза в день. И они тяжело переживали откладывание этих встреч.

Самое приятное, когда принимаешь душ с симбами — это то, что они подстраиваются под тебя. А мои ещё и сами начинали петь.

Но не сегодня. Чувствуя мою растерянность, они робко дрожали, не зная поднять мне настроение и успокоить меня.

К счастью, само журчание воды успокоило меня и навеяло мелодию, которую я и начала напевать. Эта была несеренийская мелодия, но тоже из детства. И я не знала сор, но и мама часто напевала её в моем детстве и тоже без слов. Думаю, слов она просто не знала — это была холровская мелодия, а холры никогда не доверяли свой язык чужакам: они никому в принципе не доверяли. Если верить слухам.

Но эта холровская мелодия возымела неожиданное действие — запели все симбы: и теплые плиты пола и стен, и сама ванна, раковин, мыльницы, крючки для полотенцев и мочалок, и даже сами мочалки и зеркало с подставками для мелочей. Они пели и вибрировали в ритм мелодии. Но уже не подпевали мне. Их голоса набирали силу и уже заглушали меня.

А затем произошла ещё она неожиданность: со всех сторон на меня хлынула вода, словно одного поющего и шевелящего «губами» душа было недостаточно. И напор воды то увеличивался, то уменьшался.

Я испугалась и выскочила вон из ванной комнаты. К счастью, дверь, как обычно, пропустила меня через себя.

— Полотенце! — потребовала я, повернувшись к стене, за которой была ванная комната со взбесившейся обстановкой. И полотенце не замедлило появиться — стена пропустила внутрь спальни крючок-симб: значит, симбы не взбесились — значит, с ними случилось что-то иное. Всё ещё перепуганная, я невежливо сдернула полотенце, причинив боль симбу-крючку.

А ванная за стеной продолжала петь.

— А ну прекратите! Остановитесь! — ванная недоуменно мурлыкнула. — Ты слишком быстро растешь: у меня не хватит для тебя пищи. И извини, — я попросила прощение у крючка и вернула ему мокрое полотенце, которое он тут же съел. И ванна вроде бы стала тиши — значит, послушалась.

Постель, конечно, уже была заправлена, а гардероб раскрылся, предлагая мне на выбор одежду. Что ж как всегда перед важной встречей, я выбрала официальный темно-зеленый костюм и белую блузу рубашечного кроя. Закрыв гардероб, я подошла к картине, которая против обычного не соизволила измениться, став зеркалом.

— Зеркало, пожалуйста! — попросила, но симб лишь обиженно заскулил, и его поддержали все остальные «обитатели» спальни. — Ну, хорошо, — была вынуждена уступить я, и напела туже холровскую мелодию, что и в ванной.

И эта комната ответила тем же ласковым и дружным хором, что и ванна. Пело всё: кровать, комод, гардероб, люстра, шторы, настольные лампы, бра, колонны, барельефы, ковры, покрывало, подушки, одеяло и трюмо со всем своим содержимым — косметикой, расчески, кисточкам, пуховками и так далее, и тому подобным. Зеркало тоже выступило из стены, но не так как обычно — картина раздвинулась, словно нити-занавески, и появилось само зеркало. Хорошо, что оно хоть не вибрировало в ритме мелодии холров, как всё остальное в обеих комнатах.

Судя по отражению, которым я могла без проблем любоваться — выглядела я вполне презентабельно, как и положено человеку моего положения. Жаль, что я не чувствовала себя настолько же уверенно, как выглядела.

— Ну, всё — счастливо оставаться, — я попрощалась с симбами и пошла на кухню, предчувствуя, что мурлыкать эту холровскую песенку мне придется и там.

Симбы за моей спиной не заскулил жалобно, как обычно, а продолжали напевать холровский мотив. И хоть с одной стороны мне и было обидно, но с другой — теперь я могла быть спокойной за них: они больше не будут скучать или ссориться между собой, когда будут оставаться одни.

Пройдя по коридору, словно из плетенных и сухих стеблей. А на самом деле живых стеблей, я оказалась на кухне. Хотя кухней это место можно было позвать с большой натяжкой: здесь ничего не было для приготовления пищи. Был только обеденный стол, который выращивает на себе тарелки и чашки и наполняет их едой под настроение хозяина дома, в данном случаи меня.

Обычно она, — кухня, — ждала меня в напряжении, но сегодня она расслабленно заурчала, подпевая мне: я всё ещё совершенно неосознанно, напевала всё ту же холровскую мелодию, которая оказалась очень навязчивой.

— Доброе утро, — привычно поздоровалась я с кухней и уселась за стол продолжая мурлыкать уже вместе со всем домом. — И что это? — возмутилась я, разглядев содержимое своей тарелки — в этот раз словно из грубой плохо обиженной глины. В тарелки была какая-то полужидкая зернистая кашица, а в чашке что-то зелено-желтое киселеобразное.

Кухня мне, конечно же, не ответила, как обычно. Зато заговорил другой симб, голос которого всегда казался мне отвратительным.

— Вам звонок, — сообщил фоно-симб, контролировавший все линии связи моего дома-симба.

— Звонок? — удивилась я. И так у меня сегодня утро сюрпризов: мало того. Что кухня выдала мне что-то несусветное, мало похожее на еду, а весь дом напевал холровский мотив, так я ещё понадобилась кому-то ни свет ни заря — рабочий день начинался в девять утра, а никак не в семь, и беспокоить людей в их домах по делам у нас было не принято.

— Да, — совсем по-человечески проворчал симб, — звонок. Вы сами заказывали переговоры с Небесным городом. Будете подтверждать разговор.

— Конечно, — обрадовалась я. От видеописем домой и из дома я уже устала. Да, и шли они по две-три недели, а прямая связь хоть и дорогое удовольствие, но необходимое — не люблю плестись в хвосте событий.

— О, любительница симбов. Привет! — голос прозвучал в комнате раньше, чем на стене напротив меня зажегся экран. На меня смотрел самый младший из моих братьев — Эрик и виднелся кусочек родной кухни с теми же незабываемыми охристыми плитками на стенах. — И что это такое жуткое ты ешь? Это же ин еду мало похоже, — он скорчил жутковатую гримасу и сам же первым рассмеялся. Он в очередной раз перекрасил волосы и даже немного подзавил их, и всё же вставил в ухо серьгу.

— Понятия не имею, — смухортилась, глядя в свою тарелку. — А ты всё-таки проколол ухо? — решила построжиться на него я.

— Нет, это не серьга. Это имплантант-метаморф — он у меня универсальный, — он потрогал серьгу в ухе, — сокращенно имп-морф-уни-ван.

— Зачем он тебе? — удивилась я. А вспомнив склонность брата к экстремальным видам спорта, тут же выдвинула предположение. — Или что-то случилось с твоим настоящим ухом?

— Да, нет, конечно. Куда бы иначе его мне, по-твоему, имплантировали, — я не удержалась и многозначительно хмыкнула, с недоверием глядя на Эрика. — Да, правда, всё это правда. Он сделан по типу холровских идентификационных чипов. Мой Имп-Морф-уни-ван и удостоверение личности, и права на управление транспортом. И карта оплаты, и медицинская карта, и связь. Правда, всё это только в пределах одной планеты… Ну, там у меня много чего ещё есть.

— Холровский идентификационный чип? — я поперхнулась едой, которая была совершенно безвкусной.

— Ну, сейчас мода на все холровское. Ты и сама знаешь. Хотя вряд ли — ты ведь живешь в такой глуши.

— Мама как? — невольно обиделась я на брата: наш мир пользовался популярностью среди туристов и мы не собирались уступать кому-либо наше первенство, а для этого нужно было быть в центре всех модных тенденций. В том числе и повышенным интересом к холровской культуре. Хотя скорее псевдохолровской — о самом народе было очень мало известно.

— Мама, Мара на связи… и не прочь с тобой поговорить.

— Эрик! — возмутилась я его бесцеремонности, замахнувшись на него.

А мальчишка в притворном испуге закрылся руками.

— Ну, я же пошутил, Олия! — возмутился он, когда его взяли за ухо и оттащили от экрана.

— Подвинься, не ты один хочешь с сестрой поговорить. Как твои дела? — я словно смотрелась в зеркало. Только мое отражение было на пару лет моложе, с короткой стрижкой и в темно-сиреневом костюме.

— Всё нормально, — заверила её я. — Сегодня семейная пара будет оформлять документы на покупку дома-симба, сделка должна быть удачной: симбы и их привычки этих двоих не шокировало. Как ты?

— Всё хорошо. Тоже продаю новый дом — сплошная электроника. Отец и сын, очень похожие… словно близнецы… Оба такие широкоскулые и молчаливые, — поморщилась сестра. Обычно такое выражение лица обозначали её недовольство чем-то. — Как в личной жизни?

— Никак, — несколько раздраженно пожала плечами я. — Эрик прав — я любительница симбов. А мама, Мави, Сиол, тетя Орлет и дядя Имх? Как они?

— Мама в поездке, но всё в порядке. Сиол и Мави в экспедициях. Один на раскопках в одной заброшенной холровской колонии, а вторая в очередной биологической экспедиции. Тетя Орлет дома — сейчас каникулы, так что она в своем репертуаре: бьется над загадкой холровского языка.

— И как результат? — но я уже знала ответ.

— Миллион — ноль не в нашу пользу, — влез Эрик, заглядывая мне в лицо через плечо сестры. — Да, ладно, что головой о стену биться: спросили бы лучше у уцелевших.

— А ты их найди и уговори сотрудничать, — в один голос хмыкнули на него мы обе.

— Ну-ка, успокоились все трое, — цыкнула на нас Орлет, заходя на кухню. Сейчас она была старшей женщиной в доме, и мы должны были ей подчиняться, согласно традиции. Но главное — мы её уважали. — Вам, что двоим заняться больше нечем, — и Эрик, и Олия отошли от экрана и начали изображать бурную деятельность по приготовлению завтрака и подготовки к своим сегодняшним делам. А Орлет подсела к экрану и улыбаясь смотрела на меня — она была моей, как это называется в Небесном городе, крестной матерью. Улыбка у неё к тому же была очень красивой и открытой. — И как твои дела? Вас уже достигло помешательство на холрах?

— Да, у нас много песен в холровской аранжировки, — я тоже заулыбалась.

— Но не холровских? — уточнили с другого конца Конфедерации.

— Да, Орлет. И их ведь никто не знает — народ-то был скрытный. И, Орлет, я тут… помнишь ту мелодию, которую мы с тобой и мамой напевали, когда я была маленькой.

— Да, помню, — согласилась она после секундного размышления.

— Слова знаешь?

— Да, вроде бы. Да, МараМави пела её со словами… Та МараМави которую я знала точно… А другая, которая спасла вашу маму и мою сестру… без понятия, — она легкомысленно пожала плечами. — Только не люблю повторять то, значение чего не знаю или не понимаю… Кстати, что у тебя там гудит?

— Симбы, — теперь уже я беспечно пожала плечами. — Я напела ту мелодию, которую вы с мамой услышали от холр, и они её подхватили — и стали быстрее расти… или мне это только кажется. Хотя, возможно, я перекормила дом.

— Не обязательно… Сиол и Мави нашли упоминания о холровских симбиотах в записях некоторых их соседей и, кажется, останки нескольких симбиотов. Так, что внезапный рост твоих симбов вполне может быть последствием музыки холров.

— Может быть.

— Ну, пиши нам — не забывай нас, — Орлет встревожено посмотрела на часы: она боялась, что я потрачу все деньги на один единственный разговор.

— ОЙ, маме привет… И самое главное чуть не забыла сказать. Целую вас и люблю вас всех. И передавайте привет всем-всем.

— Я тоже.

— И мы, — Эрик и Орлет замахали мне руками из-за спины тети.

— Да, мы все тебя тоже любим и скучаем.

— И я тоже.

И связь отключилась.

Этот короткий разговор стоил мне четверти бесплатного времени Моментальной связи, выделяемой каждому сотруднику нашей корпорацией, но это того стоило.

Доедать жижу из тарелки я не стала. Тем более что уже насытилась. А вот напиток в чашке оказался очень вкусным, нежным, хоть и несколько терпким, и теплым.

— Всем спасибо и до вечера, — встав из-за стола, я как всегда попрощалась с симбами.

Выйдя из дома, я прошла через «волшебный» двор к калитке. Живая изгородь расступилась передо мной, выпуская, и тут же встала стеной, которая не пропустит ни одного чужака. Снаружи меня уже ждал транспорт — перевернутый лист-лодочка, называемая довольно часто ЛеЛой. Она висела над землей, помахивая прозрачными лепестками-крылышками.

— Доброе утро, — поприветствовала я летающую лодочку, — как всегда на работу, — попросила я, усевшись в лодочку.

И она очень мягко тронулась с места и повезла меняна работу к зданий офисов… Я выезжала значительно раньше моих коллег, чтобы полюбоваться пейзажем: по краям дороги росли «рощи» симбов и клумб.

Привычку любоваться растительностью мне привили ещё в детстве — я родом с Серена. Я серенийка, только вот оторвалась от дома, что довольно странно, особенно для таких как, для родившихся собственно на Серене. Мои родители тоже с Серена только долго жили за его пределами. Всё просто до банальности.

А вот с тетей Орлет все интересней. Хоть она и с Серена, как и дядя Имх. Только познакомились и поженились они в Небесном городе, где дядя проходил практику. Имха Розанова после смерти его родителей растили их друзья на Сириусе (искусственной планете вращающейся вокруг одноименной звезды). Мне было десять лет, когда Орлет и Имх поженились, не поставив семьи в известность о своих намерениях, только перед фактом.

Моя мама была переводчиком, как и тетя Орлет, а отец инженером-строителем на звездных верфях Серена. И они никогда бы не встретились, если бы на МараМави Сороко — я ношу первую половину её имени, а одна из моих младших сестер вторую половину. Оба эти имени (и Мара, и Мави) несеренийское, а в сочетание МараМави — только у холров. Когда мне было шесть лет, мой папа погиб на вервях — несчастный случай: испытывали новую модель и что-то пошло не так — пилот и механик не успели устранить неполадки и звездолет в вошел в верфи. Где среди многих был и мой отец.

У мамы тогда было трое детей: я и мой брат с сестрой Сиол и Мави, и мама ждала ещё одну двойню. Разнополые близнецы на Серене не редкость, реже рождаются однополые близнецы, а ещё реже одни ребёнок. Я и была этим редким случаем. Мама уже тогда переучивалась на филолога-лингвиста: людей-переводчиков заменили роботы, но к счастью сами языки они изучать не умели и программистам требовались люди знающие структуру языка. Именно таким человеком была тетя Орлет, и она помогла маме устроиться на эту работу. Поэтому мы перебрались в Небесный город, что открыло перед нами новые возможности, которых могло и не быть на Серене.

Погруженная в эти свои мысли, я тем временем въехала в ту часть Симбиота, которая служила для демонстрации гостям нашего города-мира, и здесь же я и работала. И я снова с восхищением разглядывала симбов. Вот «бегающий» зонтик, укрывающий в своей тени туриста. А здесь выросла скамейка перед уставшим пешеходом. Здесь симб-фонтан преобразился в лягушек и играл с ребенком лет трех-пяти: они брызгали друг в друга водой, играя в своеобразные салочки. Это всегда восхищало в первые мгновения потом люди начинали задавать глупые вопросы о симбах. Затем приобретали их, словно какие-то электронные игрушки, заботились о них какое-то время, а потом переставали замечать их и даже забывали выполнять необходимый минимум по уходу за ними. Из-за чего часто, — с моей точки зрения, — возникали конфликты: оголодавшие симбы начинали плохо справляться со своими функциями, а в силу привычек с ними поступали как с техникой (стучали, трясли, орали и злились на них) и получали в ответ — болезни и смерти симбов, или нападения с их стороны.

Я покинула, остановившуюся ЛеЛо и, не забыв поблагодарить её за заботу. И вошла в многоэтажное здание офисов, поприветствовав консьержку.

Я поднялась пешком на пятый этаж и до обеда занималась своими обычными делами: я тестировала приходящих людей на возможность жить с симбами и сопровождала их к месту скопления их зародышей или, как их называли иногда мало знающие люди, семян и знакомила их друг с другом. Да, знакомила симбов с их возможными друзьями, и если симб или симбы откликались, то мечта человека могла исполниться. Потом мне приходилось сопровождать этих людей, обучая правильно заботиться о симбе, поскольку клиенты довольно часто отказывались от помощи соответствующих инспекторов с их бумажными инструкциями — а порой, чувствуя раздражения хозяина, симбы съедали их, вырывая из рук инспектора прямо у него в кабинете и лекторским тоном.

Я уселась за стол и преступила к своей работе, забыв об утреннем происшествии. Посетители шли с небольшими перерывами. И лишь ближе к обеду я вспомнила о нем и доложила организации курирующей мой дом. Там скептически скривились (я выглядела слишком красивой, чтобы быть ещё и умной) и не слишком серьезно отнеслись к моим словам о внезапном росте симбов.

— Да, но они продолжали петь эту холровскую мелодию даже после того, как я ушла из дома, — возмутилась я минуты через две препирательств.

— Послушайте, девушка, если вашим симбам понравилась имитация холров…

— Это настоящая холровская песня. Моя мама была вынуждена путешествовать с холрой МараМави Сороко… дольше, чем было изначально оговорено. И в честь именно этого человека меня и назвали… Или вы думаете, Мара — это обычное серенийское имя?! — разозлилась я.

— Проверим, — буркнул он. — А это точно была холровская мелодия?

— Точно, — как всегда после вспышки злости я чувствовала себя опустошенной и виноватой. — Некоторые беженцы напевали её, и слова тоже были… на холровском языке.

— Извини, не узнал тебя сразу — давно не виделись, — наконец-то сообразил, с кем говорит мой собеседник. — Проверим. Ты сегодня во сколько заканчиваешь?

— Не знаю, — пожала плечами я. — У вас много работы?

— Да, но для тебя я с удовольствием выкрою пару-тройку часов, — расплылся он в улыбке, подергивая бровями. Мне его такая улыбка не нравилась, а он считала, что она придает ему особое очарование и неотразимость. — Ты понимаешь, о чем я?

— Нет, — оборвала его я. — У меня много работы — ожидаем заказ на дом с обстановкой… лучше пришли кого-нибудь…

— Круто — крупный заказ, — согласился он и отключил связь, пожелав мне удачи.

Я недовольно покачала головой, раскрывая папку с делом следующих клиентов. Вроде бы семейная пара, но фамилии, как мне кажется, не настоящие. Оба очень красивы и вроде бы влюблены друг друга — мы уже встречались один раз, когда они подавали документы. Меня даже завидки взяли, как они нежно относились друг к другу.

Вот и сейчас они должны были прийти навстречу через час. И сделают они это с военной точностью.

Я пообедала в столовой для персонала, где симбы готовили нормальную, человеческую еду, и в напряжении стала ждать второй встречи. С первой я запомнила только военную выправку и хорошую реакцию и пунктуальность. Так что фальшивые документы вполне могли быть оправданы: два спецназовца, которые хотели спокойно провести время отпуска и вполне вероятно, что этот отпуск мог быть вынужденным из-за преступников, которых они когда-то задерживали. Хотя что я гадаю — время покажет.

Отворилась дверь, вошли оба клиента. Она — невысокая, стройная, с высокими скулами, огромными золотисто-зелеными глазами, прямым длинным носом и пухлыми губами, пышные темные с золотистым отливом волосы коротко острижены и слегка вились. Одета женщина была скромно в свободную одежду светлых тонов. Он — высокий, с прямыми темно-русыми волосами и светлыми широкими бровями, тоже скуластый (у него скулы широкими), большой прямой нос, который пропорционально выглядел на его лице с крупными чертами, и ещё у него были большие синие глаза. Лицо располагало к себе, чему особенно способствовала его улыбка. А улыбался он часто.

— Добрый день, — привстав за столом, поприветствовала их я, предлагая им сесть. Мне нравилось наблюдать за ними: они двигались слаженно и грациозно. — Я рада новой встречи с вами.

— Мы тоже, — ответил мне мужчина, блеснув белозубой улыбкой и усаживаясь на выросший из пола стул.

Женщина же молча кивнула, устраиваясь на своем стуле. Она в принципе не была разговорчивой. За первую встречу она произнесла не более пары слов, и сейчас, похоже, тоже не собиралась говорить. Да и говорила она хриплым голосом, выдававшем в ней человека, который очень мало и редко говорит.

— Я просмотрела результаты ваших предварительных тестов, — и замолчала: почему-то комок подкатил к горлу.

— И? — женщина наклонилась вперед, внимательно и холодно глядя на меня.

Я невольно передернула плечами: мне стало не по себе под этим на удивление недружественным взглядом. Я не знал, с чем сравнить возникшее ощущение — разве что с испугом.

— Мара, — тихо сказал ей мужчина, ласково коснувшись её руки. Женщина кивнула, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

— Вы… Мы можем представить вас симба… — выдавила из себя я.

— То есть результат положителен, — не сразу нашелся мужчина. — Ты слышала! — обрадовался он.

— Да, я ожидал, что ты пройдешь это испытание. Уверена, ты и последний этап запросто пройдешь, — лишенным эмоций голосом заверила его женщина. Лишь веки чуть дернулись, прикрыв глаза, а уголки губ чуть приподнялись в подобии улыбки.

— У вас тоже очень хороший результат, — заверила её я. Похоже, верила она мужу безоглядно и была ему бесконечно предана. — И шансов у вас не меньше.

— Конечно, МараМави, — впервые он назвал жену полным именем. — И это будет самое лучшее: ведь тебе придется жить в нем одной какое-то время.

Вот этого я не поняла — он, что оставить её здесь в одиночестве. Женщина прикусила нижнюю губу и задумчиво постучала пальцами по ручке своего стула.

— А как с защитой дома? Меня беспокоит охрана, — и я смогла заметить тревогу, мелькнувшую в её взгляде.

— Охранные функции наших домов прекрасно настроены. Дома подчиняются только своему хозяину или хозяевам. Никто посторонний не может проникнуть внутрь без вашего ведома. А вы всегда будете знать о чужаках едва они окажутся у вашего дома.

— Милая, лучшего места нам не найти, — и «милая» в его устах прозвучало неестественно. — Здесь мы будем в безопасности, — прочирикал он.

— Да… Но технике я верю, — чирикнула в ответ она.

— Через технику они уже проходили, — ответил он её на том же языке.

— Почти… И где вероятность того, что они не пройдут через биологическую защиту?

Всё-таки то, что твоя мама переводчик и филолог-лингвист есть свои преимущества. Хоть эти двое и говорили на одном из малораспространенных языков Внешних миров, я поняла их чирикающие слова.

— Извините, вы не знаете этого языка, — холодно проговорила женщина, обращаясь ко мне. — Где мы можем поговорить спокойно и без свидетелей?

— Я… — но мужчина не дал мне договорить.

— Не стоит, мы уже всё обговорили, — неожиданно жестко ответил мужчина. Я никак не могла запомнить его имя — оно ему совершенно не соответствовало. — Мы берем этот дом и участок земли, — он нежно, как мне показалось, сжал руку своей подруги. Но та отчего-то нахмурилась — слегка, так что он этого не заметил — меня это удивило: при таких нежных отношениях и не прочитать эмоции своей подруги. Странно.

— Да, — холодно кивнула женщина. — Да… когда нас могут представить симбам?

Вот, теперь я потеряла дар речи надолго. Обычно желающие приобрести симбов спрашивали. Когда они могут их забрать или где их можно выбрать. Эти люди совершенно не понимали, сто не они выбирают, а их ВЫБИРАЮТ симбы.

— Я свяжусь с соответствующей службой. Возможно, уже сегодня вас смогут представить им, — залепетала я, а это было для меня совершенно не свойственно.

— Да, было бы непло… — задумчиво протянула женщина.

— Мы не настолько спешим, — заверил нам обеих мужчина. Только сделал он это довольно поспешно.

— Тебя могут вызвать из отпуска в любой момент, — несколько раздражено проговорила Мавия.

— Я надолго в отпуске, — возразил ей мужчина. Он сказал это так, что мне послышалось: «Я в отпуске навсегда. Нет, ничего, что заставило бы меня вернуться».

— Да, конечно, — несколько прохладно проговорила женщина, подаваясь вперед и выглянув в окно. — По-моему это молодой Один. Похоже у него какие-то неприятности.

И мужчина тут же встревожено вскочил, выглядывая в окно.

— Мы можем прервать? — испугано спросил мужчина.

— Да, конечно, — согласилась я.

И едва я закончила говорить, как он тут же выбежал из моего кабинета. А я подошла к окну, забыв, что женщина осталась в кабинете, и посмотрела на парк, раскинувшейся внизу у здания офисов.

Мой клиент сначала обнял паренька лет шестнадцати, а потом начал трясти его за плечи, кажется, даже кричал на него.

— Зря он так с ним, — тихо проговорила Мави Мавия, незаметно подошедшая к окну. И я невольно вздрогнула — двигалась она совершенно бесшумно.

— Это его сын? — тихо спросила я, словно они нас могли услышать.

— Нет, ученик, — пожала плечами она. Жесты у неё были чуть намеченными, как штрихи карандашного наброска.

— Ученик? — не сразу поняла я. Как и не сразу верно истолковала её жест: она обняла свой ещё плоский живот. — Так он Законник?

— Да. Я рада, что это не так сильно бросается в глаза, как мы думали… — я была слишком шокирована заявлением своей собеседницы, чтобы сразу обратить внимание — кто это «мы» она не расшифровала.

— А вы тоже? Ну, — я не сразу нашлась. — Я никогда не думала, что увижу живого Законника…

— А мертвого? — как-то плотоядно поинтересовалась она.

— Я не так выразилась, — смутилась я. — Я имела ввиду, что в живую…

— Нет, — теперь она слабо мотнула головой. — Я не Законник.

Оказывается, я снова поспешила с выводами.

— Он ведь охраняет вас и вашего ребёнка?

— В какой-то мере, — сглотнула она.

— Почему? Вы ему не верите?

— И верю, и доверяю… Просто он должен сам выбрать без давления, — с удивительным равнодушием ответила она.

— Выбрать что? — не поняла я.

— Останется ли он активно действующим Законником или решит стать человеком с семьей, выполняющим поручения Магистров Законников и осядет с семьей на каком-нибудь дальнем мире, вроде вашего Симбиота… Извините, если обидела вас подобным сравнением…

— Понятно, — солгала я: мне ничего не было понятно. — Извинятся вам не за что — мы действительно далеко расположены от центра… А его ученик?

— Думаю, случилось что-нибудь серьезное, — пожала плечами Мави. — Всё разрешиться. И вариантов много… Я пойду домой… то есть в наш номер… Когда мы можем подойти и узнать время представления симбиотам?

— Я сообщу вам… оставлю сообщение.

— Спасибо, — она мягко сжала мою руку на прощание и ушла.

Я осталась стоять у окна, наблюдая за Законником и его учеником. МараМави подошла к ним, и парнишка тут же порывисто обнял её с радостным выражением лица. Женщина приобняла его за плечи чуть-чуть, а потом сжала его руку, здороваясь. И я осознала, что насторожило меня в прощании с Мави, её рукопожатие хоть и было мягким, но в нем чувствовалась железная хватка опасного, очень опасного человека…

Интересно, а Стражи холров… какими они были. Ведь имя МараМави холровское, а Стражи именно их служба.

Но сейчас меня это мало волновало — мне нужно было отправить сообщение в соответствующие инстанции: отчеты, запросы, служебные записки и письма и, конечно же, информацию о встречи с симбами для моих последних клиентов.

И как обычно, я увлеклась работой (планированием на завтра) до темноты и лишь звонок внешней связи вернул меня к реальности.

— Алло! Что случилось? — я не сразу поняла, кто звонит и почему.

— Ты всё ещё на работе? Нет, вы только подумайте — она до сих пор на работе… И вряд ли знает, — скрежущий голос, резавший слух, вырывался из мембраны устройства связи и остановить его казалось ничего не может.

— Стоп… Я ничего не знаю — я даже почту не просматривала…

— Хорошо, поясню… твои клиенты не явились на две встречи с симбами… Понимаешь, что это значит?

Моя нынешняя собеседница даже не пыталась скрыть своего злорадства по поводу моего просчета — ведь она также претендовала на мою нынешнюю должность. Но выбрали меня.

— Да, либо их не было дома, то есть в их номере, либо не сработала программа автоматической передачи сообщений, — холодно проговорила я. Я не собиралась оправдываться, но получилось очень похоже. — Я вызову техническую службу…

— То есть как их не было дома? — закудахтали на другом конце провода. Это я подумала по привычке — уже давно не было никаких проводов. — Где они могут? Послушай, ты просто придумываешь отговорки для того…

— Подумай хорошенько прежде, чем закончишь эту фразу… Когда они ещё смогут прийти к вам?

— Завтра с десяти до четырнадцати ноль-ноль. И пусть поспешат.

— Конечно, если с женщиной ничего не случилось… До свидания.

— Да, что с ней могло случиться…

— До свидания, — с нажимом в голосе повторила я, отключая связь. Хорошо, что она не стала перезванивать, иначе бы я её с горяча послала очень и очень далеко.

Затем я вызвала техническую службу.

От неё явился молодой парень — примерно мой ровесник. Очень симпатичный, темноволосый с серо-синими глазами и мускулистый. Он сухо поздоровался со мной и занялся симбом.

— С ним всё в порядке, — заявил он минут через семь. — Он всё принял и автоматически переслал.

— Это точно? — вежливо улыбаясь, переспросила я, почесывая симбов на столе.

— Да, — он невольно заулыбался. — А что у вас с домом случилось? Я слышал… — и замолчал смутившись.

— Да, так пустячок, наверное. Он резко пошел в рост… особенно некоторые симбы… Вы, правда, их посмотрите? — и как всегда я раскрылась вся, доверительно потянувшись к нему.

— Да. Вы ведь уже освободились? — он кивнул на симба-часы на стене.

— Конечно… Мой рабочий день уже закончился, — заулыбалась я, чувствуя что начинаю с ним флиртовать. — Можете называть меня просто по имени — Мара. А как вас зовут? — я не смогла разглядеть его имя на бейджике.

— Атрер — меня назвали в честь друга отца, — он слабо мне улыбнулся мне. — Идемте?

— Да… Только мне надо будет прежде навестить моих клиентов, — я пустила лист и распечатала последнее письмо: биокислота попала на выращенные симбом листы, выжигая слова общегалактического. — Что-то у них случилось…

— Ты про этих молодоженов… странных? — поинтересовался он.

Мы с ним вышли в коридор, и я запирала дверь. Точнее заращивала, напоминая симбу, что только я имею сюда доступ.

— Уже слышал? — удивилась я скорости распространения слухов в нашем коллективе. — До свидания, — попрощалась я со своим кабинетом, дождавшись, когда зарастет дверь. — Да, у них высокий потенциал…

— Откуда они? — не унимался он.

— Не знаю… Но она, похоже, имеет какое-то отношение к холрам: имя у неё холровское — МараМави. Её так её муж назвал… Пойдём пешком? — предложила я, когда мы остановились на крыльце здания, не забыв проститься с консьержем.

— Пойдемте, — мы неспешно прошли по широким аллеям парка, разбитого у здания офисов. Шли мы, выбирая самую длинную дорогу к гостинице, и я как не странно не возражала.

Шли мы, ничего не говоря друг другу и слушая шелест симбов и щебет птиц, похожих на летающие цветы. И наконец, минут через сорок, мы подошли к зданию гостиницы, которая шпилем вздымалась в вечернее небо.

— Вы ведь не против, если мы поднимемся оба к вашим клиентам? — предложил Атрер.

— Я-то нет. Но лишь бы она сама не была против этого, — вздохнула я. У меня были сильные сомнения, что она и меня-то согласиться принять. Но всё же шла.

На первом этаже у консьержа я уточнила информацию о клиентах и в номере ли они. Оказалось, что в номере только Мави, а вот её мужа там нет. Но и это я посчитала неплохими новостями.

— Наверное, плохо себя чувствует, — поделилась я своими наблюдениями с новоприобретенным другом.

— Наверное, — пожал плечами тот, соглашаясь со мной.

Мы оба прошли через весь холл к лифту, представляющему собой выращиваемой гостиницей симбом, являющего собой симб-бутон с одним лепестком. Я и Атрер вошли в ближайшей к нам лифт-бутон и дверь заросла за нами, а длинный стебель-опора начал расти, поднимая нас на нужный нам этаж. Движения лифта было плавным и едва заметным, а пестик в его середине служил удобным сидением для гостей. Правда, мне никогда особо и не хотелось на нем рассиживаться — я была воспитана так, что сесть на живое существо (например, к маме на колени), я могла только с его разрешения (или приглашения), а здесь никому не приходило в голову спрашивать разрешения у симбов. Тому же Атреру в частности.

Наконец, бутон-лифт остановился, выпуская нас в коридор, и продолжил свой рост. В ближайшую пару-тройку часов никто не сможет воспользоваться этим лифтом, а над гостиницей будет реять, как флаг, ещё один гигантский цветок.

«Интересно», — подумала я, — «а какого цвета будет этот цветок над гостиницей?»

Значок «вверх» на стене рядом с дверями лифта изменился, изростая и показывая теперь нерабочее состояние симба-лифта.

Стены на этом этаже, как и на всех других, так же содержали панно, которое изменялось в течение дня. И сейчас оно, а значит и стены, было темно-зеленым с бутонами цветов, которые днем складывались в пестрый узор, а вечерний в постельных тонах ещё не появился — соответствующие цветы ещё не раскрылись. Но симбы-светильники, свисающие с потолка, уже давали мягкий свет без теней.

Мы с Атрером прошли по длинному коридору мимо дверей-мембран, на которых кроме нумерации номеров присутствовали выросшие цветы-слова с сообщениями владельцев — «не беспокоить», «уберите в номере» (это от новичков, которые ещё не привыкли или не научились пользоваться симбами), «нас нет» и тому подобное.

— А она нас примет? — поинтересовался Атрер, стоявший вместе со мной перед номером Мави Мавии, на двери которого багровела надпись: «Я отдыхаю — беспокоить только в случаи крайней необходимости».

— Конечно, — улыбнулась я, чувствуя как меня переполняют сомнения. Но я твердо знала, что если бы пошла одна, то помялась бы с ноги на ногу под дверью и спустилась бы вниз на лифте-листе или лифте-плоде. — У нас же важное сообщение для ней… Мави, — обратилась я к женщине, нажав кнопку симба-домофона, — можно с вами поговорить?

Дверь-мембрана открылась и мы вошли внутрь. В большой круглой зале, служившей прихожей и гостиной номера. Обставлена она была вазами-симбами с симбами-цветами, симбами-столами, симбами-креслами, парой симбов-диванов и симбом-кушеткой, на котором и возлежала хозяйка номера. Выглядела она хуже, чем днем: лицо и ноги опухли, словно наполнились водой, губы же напротив чуть ли не трескались от сухости.

— Что случилось? — поинтересовалась женщина, с любопытством посмотрев на нас.

— Ничего — я хотела убедиться, что с вами всё в порядке: вы не ответили ни на одно сообщение, которые были вам отправлены… И я решила принести вам приглашение лично, — я не смело подошла к Мави и протянула ей недавно распечатанный лист.

— Приглашение? — она удивленно посмотрела на меня. — Ах, к симбам, — тут же вспомнила она. — Я, наверное, не обратила на сигнал внимание…

— Мави, как вы себя чувствуете? — разволновалась я.

— Всё в норме, — слабо улыбнулась она. Именно слабо, а не едва заметно. — Просто я не в том возрасте, чтобы это было в первый раз.

Атрер с удивлением оглядывал комнату и бросал любопытные взгляды на хозяйку номера.

— Вы о беременности?

— О ней самой… Садитесь, — распорядилась она, переводя нетеплый взгляд с меня на Атрера и обратно. — Попейте чай.

Женщина слабо махнула рукой — и симбы в гостиничном номере спешили выполнить приказ. На столе моментально появился чайный сервиз — три чайные пары, заварной чайник и тарелки с пирожными.

— Извините, что не предлагаю ничего более существенного, хотя и уверена, что за день вы основательно проголодались… И ещё раз извините, но ни на что другое я смотреть просто не могу.

— А вы… — начал мой невольный напарник.

— Это уже давно должно было пройти… Но, увы, снова появилось… Я на тридцатой неделе… Вы очень внимательны, как и все выходцы с Эльзы, — невольно усмехнулась она. — С какой вы?

— С Серебряной. Это не очень заметно, — вздохнул юноша, приглаживая светлые, словно выбеленные, пряди.

— Я так и подумала сначала… Как вас увидела. А потом засомневалась, — она сама налила нам всем чай. — Как видно зря. Извините, что обидела, — слабо улыбнулась она, и тут же спряталась за большой чашкой с ароматным чаем.

— А ваш муж… он будет на знакомстве, — не удержалась от вопроса я.

— Он будет… — вздохнула она. — А вас волнует, что здесь делает его ученик?

— Да, — смутилась из-за её проницательности и собственного любопытства я.

— Это естественно, — слабо улыбнулась женщина. — Ваше любопытство… Мне в вашем возрасте тоже всё было интересно… И так… Один, ученик моего мужа, влюбился в свою соученицу с Корджа и спрашивал совета… — она тяжело вздохнула. — Этот дом — для нашего ребенка будет, если симбы согласятся…

— Конечно, согласятся… О вашей паре говорят во всех отделах, — безапелляционно заверил её Атрер. — Вы просто уникумы какие-то.

— Разумеется, согласятся… Шансов у вас на это больше, чем у других моих клиентов, — поддержала его я, слабо кивнув. Мы допили чай с пирожками. — Ну, мы пойдем?

— Идите, — после секундного вглядывания в наши лица, разрешила нам хозяйка номера. — Счастливого вам пути, — она слабо махнула нам рукой, словно благословляя.

Мы с Атрером вышли из её номера и в молчании спустились вниз на лифте-листе.

— Идемте, здесь недалеко стоянка ЛеЛо… пойдемте ко мне — осмотрите моих симбов, — попросила я юношу.

— Да… Но может всё-таки завтра, — смутился тот, кивнув на длинные тени.

— Тебя жена ждет? Ревнивая? — неудачно и глупо пошутила я. Я и сама от себя подобного не ожидала — и чувствовала себя из-за этого не в своей тарелке.

— Нет, я не женат… Я о тебе… о твоей репутации думаю, — буркнул он.

— А я и не думаю… ни о чем подобном… Ты ведь только по работе своей придешь, — слабо усмехнулась я. — И вообще. На каждый роток не накинешь платок.

— Ну, и ладно, — смутился он, помогая мне усесться в летающую лодочку. Та поднялась в воздух, звеня полупрозрачными крыльями, и полетел к моему дому.

Дорога была хорошо видна в вечернем полумраке, разорванном резкими тенями симбов, растущих по краям дороги. ЛеЛо высадил нас у покрытой узором цветов калитки и умчался прочь, прежде чем его успели попросить остаться.

— Ладно, — вздохнула я. — Идёмте в дом, потом вызову вам другую ЛеЛо, — пожала плечами я и поспешила к дому. Атрер последовал за мной. Против обычного ни на участке, ни в доме свет не зажегся.

— У тебя всегда так темно? — сердито поинтересовался мой спутник, спотыкаясь через шаг о плиты дорожки. Хорошо, что хоть на симбов не натыкался.

— Нет… Мне и самой странно, — отозвалась я, спеша к дому и волнуясь за своих симбов.

Мы не без труда смогли проникнуть в дом и разбудить часть симбов. Но и те что были в «сознании», — хотя многие отрицали за симбами наличие сознания, — были вялыми и истощенными.

— Вы что не кормите собственных симбов? — напустился на меня Атрер. — Не ожидал подобного от человек, связанного с обучением чужаков правилам обращения с симбами… Не удивительно, что столько проблем… — начал ворчать он.

— Кормлю… Проверьте, когда наполняли питательной субстанции соответствующие чаны, — возмутилась я.

Что он и сделал — и изменился в лице.

— Извините, — с удивлением выдавил из себя он. — Но почему они всё съели?

— Может потому, — продолжала сердиться я, — что неожиданно пошли в рост. Это случилось сегодня утром, когда я напела одну мелодию из детства.

— Вы серенийка? — нахмурившись, переспросил он. Я холодно кивнула в ответ, всё ещё продолжая сердиться. — Но серенийские мелодии не имеют такого действия…

— А это была холровская мелодия… Моя мама и тетя переводчики — и им приходилось иметь дело с холрами по своей работе, — пояснила я. — Что заказываем еду для симбов?

— Раньше утра её вряд ли привезут, — мотнул головой Атрер.

— Но к утру мои симбы могут умереть, — возмутилась я. — Я ещё сегодня днём просила посмотреть свой дом… Почему ничего не было сделано?!

Он испуганно, как мне кажется, заморгал, оглядываясь, словно искал пути отступления.

— Я не знаю… Но я попробую попросить, чтобы средства привезли поскорее…

— И что толку закупать удобрения — они же болеют… Они заболели, — рассвирепела я. — Не знаю кто ты, но я вызываю врача для моих симбов.

— Ты не сможешь — твои симбы ослаблены, — заверил меня Атрер голосом совершенно лишенным эмоций.

— Тогда ты вызови его…

— Я? Не имеет смысла — они умрут через полчаса, — подвел итог он, словно вынем приговор.

— Значит, это не первый случай? — опешила я.

— Да… И вы погибните с ними, — он направил на меня какое-то оружие.

Глаза мои расширились ещё больше — теперь от ужаса. Я чувствовала, что не могу закричать, и пятилась…

Атрер упал — его связали какими-то веревками с утяжелителями, вылетевшими из темноты. И в комнату почти сразу вбежало человек пять. Один из них бросился ко мне:

— Ты в порядке… То есть вы? — я не сразу узнала говорившего — это был Сей Ситхов глава нашей службы безопасности.

— Да… а кто… Почему… что… — я не могла собраться и задать хоть один связанный вопрос, мысли мои путались… Мне ведь никто прежде никогда не угрожал, тем более оружием.

— Тебе повезло, очень повезло, что твоя последняя клиентка Мави Мавия связалась с нами и поделилась своими сомнениями относительно подлинности эмблемы у этого Атрера… И она не ошиблась… А вот как ты могла оказаться настолько невнимательной, что не обратила внимание на его фальшивые знаки отличия и… и настолько беспечна, что не проверила его по внутренней базе данных, — Сей не сердился на меня: просто был зол на кого-то другого и напуган. Но ведь он, как мне казалось, никогда и ничего не боялся. И что же — он боится за меня? А с чего бы — я ему вроде никто. И почему Мави сообщила ему о своих подозрениях. И откуда она узнала о существовании у нас службы безопасности. Да, что она за дьявол.

— Мави? — это было единственное, что я могла выдавить из себя. — Мави… Мави…

— Да, очень наблюдательная женщина… Она фактически спасла тебе жизнь, — вздохнул Сейт. Мне показалось, что он борется с желанием хотя бы дотронуться до меня, а ещё лучше обнять и прижать к себе, и не опускать никогда. — Ладно, будем узнавать теперь кто это, — он кивнул на Атрера. — Мави сказала, что она слышала о холрах с такими именами — Атрер.

— Умбра — чертова предательница, — взревел пленник и продолжил кричать что-то на шипящем языке, то ли ругаясь, то ли посылая проклятья, — ей все равно не жить, — и рассмеялся.

— Умбра? — нахмурился Сей.

— Умбра?!! — переспросила я. — МараМави Умбра? — и нахмурилась, вспоминая, что тетя Орлет рассказывала мне о человеке с таким именем. И ничего не могла вспомнить кроме того, что она была холрой — очень вежливой и с огромной, просто нечеловеческой выдержкой.

— Да, тварь — Умбра — завопил пленник на общегалактическом.

— Что ты о ней знаешь? — тихо спросил меня Сей.

— Ничего, только моя тётя встречалась с ней и работала какое-то время, — очень медленно, осторожно выбирая слова, ответила я. — А потом ей, моей тете, предложили работу над серей роботов-переводчиков… Она рассказывала, что та Умбра была удивительно спокойна, холоднокровна и вежлива. И очень умной, хитрой и изворотливой — её невозможно было припереть к стенке… И она ничего, и никого не боялась. Но это может быть и другая МараМави Умбра? — я слабо пожала плечами.

— Поверьте, это именно та МараМави Умбра? — заверил нас Атрер и рассмеялся, как ненормальный.

— Уведите его, — распорядился Сей. — Я останусь здесь подожду врача для симбов вместе с хозяйкой дома… — заметил он таким тоном, словно говори: «пока какой-нибудь ещё самозванец не попробовал проникнуть в дом или убить эту милую женщину, воспользовавшись её доверчивостью».

Атрера увели, а Сей уселся у порога. Я же опустилась на пол и взяла одного из симбов на руки. Я баюкала его, пытаясь справиться со слезами. Но не могла — и зарыдала, уткнувшись лицом в симба.

— Мара, отпусти его… отпусти… ему сейчас помогут, — Сей с трудом оторвал меня от симба. — Врач прибыл и ему нужно обследовать их всех… немедленно.

— Прибыл? Врач? — слабо проговорила я, не веря услышанному.

— Да-да… Пойдем, выйдем и дадим ему поработать, — Сей поднял меня с пола и оторвал от симба, а затем и вывел из комнаты.

— Я должна быть с ними, — я попыталась вернуться в комнату. Он не пустил.

— Им от этого будет ещё больнее… Твоя боль и страдания усилят их собственные… Пойдем, — он вывел меня из комнаты, а потом и из дома.

Мы стояли на улице — Сей обнял меня за плечи, а я вздрагивала вместе с домом — один в один. А потом уткнулась в плечо Сею и тихо всхлипывала — я была уверена, что все мои симбы уже умерли.

— Можете принимать работу — у вас очень выносливые симбы, — тихо проговорил незаметно подошедший врач.

— Они живы! Все!!! — я не могла поверить, но одного взгляда на дом было достаточно, чтобы понять, что это правда.

— Все, — широко улыбнулся врач. — Они у вас очень сильные… И они в полном порядке — все вместе и каждый в отдельности.

— О, спасибо вам, спасибо, — я была счастлива, и счастье переполняло меня. — Огромное спасибо, — я сжала его руку и не собиралась, кажется, её отпускать.

— Да, не за что… это моя работа, — радостно улыбался врач, пытаясь осторожно освободить свои руки из моих.

— Мара, отпусти его, — тихо шепнул мне на ухо Сей, помогая отпустить мне врача. — Ему нужно на другие вызовы…

— Да-да, конечно.

И бригада скорой помощи увезла врача, а я не без опаски подошла к дверям дома. Сей (симб-зеркало, росший в холле, показал мне это) замер у меня за спиной, любуясь то ли домом, то ли мной, а может нами обоими. Он стоял, скрестив руки на груди, и чего-то ждал.

— Сей, пойдемте, — я обернулась и позвала его с собой. — Мне страшно… а вдруг что-то не так… вдруг они меня не узнают.

— Всё будет хорошо, — он сжал мою руку, давая мне уверенность.

И вместе мы вошли в дом.

И…

* * *

Утром я проспала — симбы не стали меня будить, а Сей уже ушел. Остались только измятые простыни, да и «след» из моих вещей.

Я быстро привела себя в порядок и бросилась к симбу-связи, чтобы извиниться за опоздание… Но в извинениях не было необходимости: оказывается меня ждало три сообщения. Первое — что мне предоставляют выходной день, в связи с событиями прошлых суток — болезни симбов и покушения на меня. Второе — от Сейта: он извинялся за своей уход — его срочно вызвали на работу. Третье из дома — просто номер домашнего телефона и больше ничего.

Я снова получила на завтрак жидкую безвкусную кашицу и теплый напиток. Что ж стоило подумать, с чего это мои симбы забыли мои предпочтения. Или это из холровского рациона. Но тогда остается удивляться силе и выносливости этого народа и тому, что их не уничтожили раньше.

Позавтракав и не зная, чем себя занять, я решила позвонить домой и узнать, что случилось.

Связь прошла не сразу, но всё-таки соединение произошло. Я снова видела уголок родной кухни — всё тот же охристый кафель и золотисто-коричневая мебель, — но уже не уютной, а пропитанной тревогой. А может, мне это только казалось из-за событий вчерашнего дня.

— Алло, меня слышит кто-нибудь?

— Наконец-то, — встревоженное лицо Эрика мелькнуло перед экраном. — Я весь вечер и полночи пытался дозвониться… до тебя… Где ты была?

— Дома… Мои симбы сильно заболели и я была отрезана от всего мира… Всё что у меня было — сообщение, содержащее только номер телефона… Что случилось, Эрик?

— Тетя Орлет… она теперь вдова… — с трудом выговорил мой брат и заплакал.

Сказанное им не сразу дошло до меня. Имх Розанов — мертв. Я не могла поверить, что это правда. Они с Орлет были такой прекрасной парой — у них было трое детей: старшая Мавия, которой десять лет, и близнецы шести лет — Олия и Рейлим. Как они переживут это. И что могло случиться с дядей Имхом — он ведь спасатель высокого класса.

— Что случилось с дядей Имхом? — бесцветным голосом спросила я.

— Он погиб на задания. Спасая людей с терпевшего бедствия пассажирского звездного лайнера, в который врезалась частная яхта… И тетя Орлет ещё беременна.

— Двойня или один? — переспросила я. Хоть понимала, что всё это уже не важно.

— Ещё неизвестно… Она улетела вчера вечером. А что у тебя было вчера? Только правду…

— На меня напали в доме и симбы были беспомощны. А сегодня мне дали выходной и я не знаю, куда себя деть… И знаешь, а почему бы мне не выбраться к вам, взяв отпуск? — предложила я.

— Не стоит. Мама возвращается сегодня… Я просто поставил тебя в известность… А взрослых у нас здесь и так хватает… И знаешь что? — сообщил он мне с самым заговорческим видом.

— Нет.

— Тетю Орлет забрали на корджском военном корабле, и их офицер обещал помочь… а корджиани держать свои, — это прозвучало как жалобная просьба, — обещания.

— Говорят, что это так… Давай держать связь, — предложила я.

— Давай, два раза в день — утром и вечером, — усмехнулся мой брат, похоже страх отпустил его.

Меня-то точно: когда волнуешься о других, не остается времени на себя. И это хорошо для меня — я не буду бояться за себя.

— Согласна, до встречи, — и я отключила связь.

Новости, полученные из дома, несколько взволновали меня, но обдумать их как следует я не смогла — меня отвлек звонок из офиса.

— А привет, Мара, — взволнованное лицо моей помощницы поразило меня.

— Какие-то проблемы? — сохраняя хладнокровие, полюбопытствовала я.

— Да, с Мави Мавией. Она отказывается заключать договор с кем-либо кроме тебя… А у тебя выходной… И её выбрало столько симбов — это уму непостижимо.

— Я приду через пятнадцать минут…

— Но… но… но у вас же выходной… А эта эгоистичная особа…

— Мы должны принимать их с симбами желания, — заверила её я. — Я встречусь с госпожой Мавией и всё выясню, — я уже набирала код вызова ЛеЛо, когда поняла, что делаю что-то не так с точки зрения моей собеседницы. — И что не так?

Замявшись и пожевав губы, девочка ответила:

— Вам не стоит отменять свой выходной из-за капризной клиентки…

— Госпожа Мавия заметила, что знаки отличия фальшивые и связалась с соответствующими службами — она спасла мне жизнь, фактически… Я же должна дать ей возможность убедиться, что со мной всё в порядке…

— Да, конечно… Извините, что…

— Я встречусь с ними в своем кабинете… Или мне стоить пригласить их к себе домой?

— Нет, госпожа Сомнова. Я поставлю в известность соответствующие службы, и на полтора часа вам вернут доступ и все права на заключения договора, — и отключила связь.

* * *

На ЛеЛо я добралась до офиса и в парке меня уже ждала своего рода делегация. Мави сидела на скамейке, поглаживая с симбом-зонтом, дающим ей тень, и разговаривая с ним. Её «муж» и Один прохаживались по дорожке, о чем-то тихо беседуя.

Немного помедлив, я подошла к ним и поздоровалась: и только сейчас поняла, что мне не понравилось в сообщении моей помощницы — о мужчине не было сказано ни слова. Или его не выбрал ни одни из симбов, что при его потенциале было невозможно, или он вообще решил не принимать участие в знакомстве. И что же в отношениях этих двоих изменилось за последние сутки.

— Пойдемте в мой кабинет — у меня была свободна первая половина дня.

— Один, побудь здесь…

— Лучше, если он пройдет с нами в здание… Уверена, там ему будет ещё интересней, чем здесь… Как вы госпожа Сомнова? — это уже тихо и мне.

— Я в порядке, — тихо проговорила я. — И…

— Ни о чем не говорите — это потом… всё потом, — шепнула Мави мне и заговорила уже в полный голос. — Вы так много сил потратили на нас и столько времени, что самое лучшее, чем мы моем оплатить вам — это увидеть результат своей работы: заключить саму сделку.

— У нас, конечная сумма комиссионных не зависит от того, кто собственно из сотрудников «Симбиота» поставит свою подпись, — заверила её я. — Но спасибо за беспокойство.

— Мави, — тихо обратился к Мавии Один, — а вы вернетесь в Небесный город?

— Нет, Имэль, не в ближайшие полгода — год, — мягко проговорила моя клиентка. — Ты и он, — она кивнула на своего «супруга» (а я теперь была абсолютно уверена, что они неженаты), — вернетесь вместе, я полагаю…

— Да, вернемся — на работе мне будет лучше, — буркнул мужчина, усаживаясь на стул у стола.

Мавия покраснела за него, но осталась стоять. Я поспешила усесться за стол и разрешила ей сесть, сделав соответствующий жест. Мави уселась, сумев скрыть облегчение — но она рада была устроиться в кресле.

— И так — договор, — потребовал мужчина от меня. — Побыстрее.

— Конечно, — я разбудила симбов, выполнявших функции оргтехники. И убедившись, что подсоединилась к общей базе данных «Симбиот Холдинга», начала заполнять бумаги. — Вы оба станете владельцами дома?

— Нет, — оборвал меня мужчина. — Я уезжаю: и поэтому не пошел на выбор — не зачем обнадеживать симбов, если жить здесь будет одна Мави.

— Хорошо, — я внесла соответствующие пометки в поля базы данных. — Расплачиваться будете вы, госпожа Мавия?

— Нет, — снова резко бросил мужчина. — Оплачивается с моего счета — как было оговорено с самого начала.

— Я могу всё сделать и сама, — рассвирепела Мави.

— Спокойно, — решительно вмешалась я. — У вас заявлен общий счет и нужны подписи обоих… И с этого счета, поскольку он уже проверен, будут приниматься деньги.

— Оформляйте быстрее, — распорядился он. — Один уже заждался.

Мавия холодно посмотрела на него, а потом едва заметно кивнула, то ли мне. То ли своим мыслям. Я предпочитала думать, что мне.

Я решила поскорее избавиться от его присутствия в своем кабинете, а его освободить от Симбиота — наш мир его, похоже тяготил.

— Нужны ваши подписи здесь, здесь и здесь, — я указала на соответствующие строчки, где он должен был поставить подписи. — Это двухсторонний договор — между «Симбиот Холдинг» (в моем лице) с одной стороны и Мави Мавие и вами с другой. Мавия, ознакомьтесь с вашими обязательствами и правами и с нашими обязанностями… А вы, — я холодно посмотрела на мужчину, — должны подписать ещё и другие документы… Вы не собираетесь получить симба только в этот рад?

— Нет, вообще, — вздохнув, ответил он. То ли с сожалением, то ли с радостью. А может и то, и другое одновременно.

— Хорошо, — симб выдал соответствующую бумагу. — Вы должны будете заплатить компенсацию за затраты на предварительном подготовительном этапе.

Мавия захотела что-то возразить — а вот она похоже в подобном случаи стала бы торговаться. Что меня несколько удивило — я привыкла считать её мягким и сговорчивым человеком. Но она, похоже, полна сюрпризов.

— Прекрасно, — мужчина поставил ещё одну подпись и едё раз приложил палец, подтверждая свою личность. — До свидание, дамы.

— Прощай, Ивов, — холодно отозвалась Мавия. Похоже, она отплатила ему той же монетой — она назвала его настоящую фамилию, как и он недавно, назвав настоящим именем.

— Прощай, — и вылетел из моего кабинета, попытавшись хлопнуть дверью. У него не получилось — дверь просто исчезла передним, а затем появилась вновь, отгораживая нас от окружающего мира. Мавия внимательно и скрупулезно изучала каждый пункт договора, и я смущенно и испуганно поглядывала на часы — доступ могли перекрыть в любой момент. И наконец, Мавия поставила свои подписи.

— Отошлите один с Одиным и Ивовым вы Небесный город, — она вернула мне две копии документов. — Эту я оставляю у себя. Так?

— Хорошо, Мавия. Да. Это остается у вас, — я отключилась от сети, зарегистрировав бумаги.

— Вы спешите? — поинтересовалась Мави со светской вежливостью.

— Да, — призналась я.

— Жаль. Я хотела бы отметить с вами эту сделку… в одном из кафе поблизости… Или это не принято у вас?

— Не принято — но для вас, лично я, могу сделать исключение. Но стоит поспешить — иначе кабинет окажется заблокированным, а мы внутри, — симб успел выдать мне графиками посещения симбов для госпожи Мавии, которые я и передала ей, попросив расписаться в соответствующем журнале.

— Спасибо за пояснения, — она слабо улыбнулась. — И что мне обязательно соблюдать этот график, — и поднялась из кресла.

— Желательно, но возможно опоздание на несколько часов или минут… Дальше вас уже будет вести уже другой инспектор — я только контролировать, — я открыла дверь, пропуская Мави и сама спешно покинула кабинет.

Успели мы с ней сделать это, как ни странно, вовремя. Я и Мавия ушли из здания офисов и устроились в кафе неподалеку. Мави заказала еду не синтезированную симбами — похоже, она не очень-то им (симбам) доверяла — или у неё были противопоказания.

— Вы поругались с вашим мужем? — полюбопытствовала я, забыв о нормах морали.

— Он не мой муж. И мы просто решили расстаться — мы оказались слишком разными людьми.

— А ребёнок?

— Будь, что будет, — вздохнула она. — Время всё расставит по своим местам, — она смотрела куда-то вдаль, ничего не видя вокруг. — Если сравнивать время с рекой — то подобно волнам оно унесет все лишнее, ненужное… наносное, — она пила чай с куском яблочного пирога.

— Понятно, — но я ничего не поняла из сказанного ей.

— Я, надеюсь, ошиблась и вам не понадобилась помощь местной полиции, — проговорила она минут через пять, берясь за ещё один кусок пирога.

— Понадобилась… Он пытался убить меня… Но почему… Что выходцу с Серебряной Эльзы…

— Он не с Эльзы… Похож, но не оттуда, — она слабо мотнула головой. — Я его видела… давно… лет десять назад… Он тогда был ребенком, который только выбрал путь, по которому будет идти всю жизнь… Так у нас говорят. И наивный ребенок верил в это до последнего.

— О чем вы? — насторожилась я.

— О слишком многом… Но я становлюсь слишком болтливой… Видимо старею… Скажите, Атрер не напал на вас? Нет?

— К сожалению, напал.

— Тогда вам лучше покинуть на некоторое время Симбиот под благовидным предлога. Навестить кого-либо из родственников… Я слышала, давно, одну холровсую мудрость — если вас неожиданно начинают преследовать неприятности, то нужно на время сменить места работы и жизни и посмотреть не исчезнуть ли неприятности: ведь всё может быть оттого, что вы просто оказались не в том мести и не в то время.

— О чем вы? — поразилась я. Больше всего меня удивило то, что она не скрывает, что имела когда-то дело с холрами.

— О том, что время уехать с Симбиота… Если вас оставят в покое, значит произошла ошибка, и на вас напали по ошибки, вас с кем-то спутали… От этого вам, конечно, не легче… Но ваша жизнь будет в безопасности.

— А кого-то другого нет, — вздохнула я.

— Так поставьте в известность соответствующую службу, — слабо пожала плечами Мавия. — Только уезжайте под другим предлогом… У вас нет причин быть в другом месте?

— Есть, — нехотя призналась я сама себе. Но произнесла это вслух. И едва не зажала себе рот руками.

— Так будьте там, где вы нужнее, чем здесь, — вздохнула Мавия. — Только расскажите всё сначала в соответствующей службе. Ну, счастливо вам, — она поднялась из-за стола, оплатив счет за себя и меня: ещё до того, как я сказала — «раздельный счет», и ушла, растворившись в толпе.

* * *

Я последовала совету Мави Мавии и провела два последующих месяца в Небесном городе. Это было печальное время — мы жили в тревоге и печали. И только время смогло ослабить первую тяжесть боли. Оставалось надеяться, что со временем и оно слабнет совсем.

— И всё же как только мама и Орлет вернулись домой, я постаралась покинуть родной дом. На это мне потребовалась две недели — семья не хотела отпускать меня сразу. Тем более. Что и отпуск я взяла на два месяца, которые уже истекали.

Только вот перед самым возвращением в свой второй дом, в космопорте меня попросили зайти в комнату для ожидающих. Направляясь туда, я была уверена, что увижу там маму, которая решила «сунуть» мне с собой гостинец, как обычно.

Но нет — это была не мама.

Это была совсем не она.

Это была даже не женщина.

Это был мужчина. Высокий метр шестьдесят — метр семьдесят, очень смуглый, с коротко остриженными темными волосами. Длинные тонкие пальцы. И, несмотря на хищный острый нос и впалые щеки, его лицо было приятным благодаря разрезу огромных живых глаз, блестящих как вода во мраке, и широким бровям и губам. Уши у него были заостренными, как у некоторых иномирян, которых мне доводилось иногда видеть на Симбиоте, только не могла вспомнить название их родного мира…

Да, сейчас это было и неважно.

Одет мужчина был в белое пончо и свободные брюки. И ещё от него веяло спокойствием.

Мне показалось, что Яне дышу, а когда с трудом сделала вдох-выдох, то вспомнила, где его видела и кто это. Команданте — один из Магистров Законников, которого довольно часто показывали в новостях Конфедерации лет десять назад.

Изменился он, внешне, с тех пор мало или мне это только казалось.

— Госпожа Сомнова, Мара Илиа Сомнова, — поинтересовался он у меня. Голос у него был сильным, но мягким, даже бархатистым. И от всего него веяло спокойствием, которое почему-то передалось и мне.

— Да, — удивилась я. Удивило меня не только, то что я ему известна, но и то, что он решил встретиться со мной. — Чем… Чем могу быть полезной?

— Вы знакомы с Шустриком? — улыбнулся он мне.

— С кем? — не сразу поняла я.

— С Мави Мавией, — уточнил он. И я поняла, что он взволнован, сильно взволнован и именно судьбой этой молодой женщины.

— Да… Она спасла мне жизнь… И порекомендовала покинуть Симбиот на пару месяцев, — испугано протараторила я.

— Спасла вам жизнь? — вышел из себя он. Я не знала, что он представил, но было похоже, что-то подобное на сцены из дурацких боевиков.

— Она сообщила в соответствующую службу, что человек, сопровождающий меня возможно с поддельными документами: ей не понравились его шевроны… И его задержали, когда он пытался убить меня.

— Ну, спасибо — вы меня успокоили, — он с явным облегчением опустился на диван. — Теперь мне совершенно понятно, что ей нужно от меня.

— И что?

— Проинструктировать вас.

— О чем вы?

— Мави… Вы ведь передали от неё открытку?

— Да…

— Мави, сообщила, что за вами возможно идет охота на Симбиоте… И только за вами… А теперь слушайте и запоминайте… Первое, вы должны усилить защиту собственного дома, чтобы симбы пускали только вас и чтобы они всё время были готовы защитить вас.

— Но зачем?… Это не принято.

— Значит, сделайте это принятым для себя… Приемлемым для себя — это важно, чтобы сохранить собственную жизнь.

— Хорошо, — слабо кивнула я.

— Второе, убедитесь, что вас не прослушивают… Есть особая форма паразитов, которые вживляются в растительно-животные структуры, типа ваших симбиотов… Их обнаружили совсем недавно в одном из дальних миров…

— Понятно.

— И я просил бы вас передать Мавии следующее: «Шустрик, жду встречи. Мы не оставим тебя без помощи. Смуглик».

— «Шустрик. Жду встречи. Мы не оставим тебя без помощи. Смуглик», — повторила я.

— Всё правильно. И не забудьте об том, что я вам говорил, — попросил меня Законник.

— Только вот не забыть мне всё это, — в шутку пожаловалась я.

— Не забудьте… от этого ведь зависит ваша жизнь и жизнь людей рядом с вами…

— А вы знаете, что Мави беременна? — ни с того ни сего поинтересовалась я. Хоть и была почему-то уверена, что не знает, иначе бы… Иначе бы что?

— И какой месяц, — холодно спросил он, побледнев и начав рыться в карманах робы.

— Когда я уезжала, был седьмой… — гнев мелькнул в его глазах. — Это плохо?

— Не знаю… Но не думаю, что это хорошо… Вот это передайте ей обязательно, — он отдал мне какую-то пластиковую полоску, покрытую причудливым узором из странных символов. — И третье, в самой опасной ситуации держитесь ближе к Мави Мавии: она сумеет не только сама выбраться целой и невредимой, ещё и вас вытащит без единой царапинки. Даже если мир вокруг будет рушиться.

— Откуда такая уверенность?

— Она справилась с опытным Законником голыми руками, примерно, пятнадцать лет назад и с тех пор совершенствовала своё искусство.

— А откуда уверенность, что тот Законник тогда не поддался ей.

— Поверти — он не поддался, — холодно посмотрев мне в глаза, заверил Команданте. — До свидание.

— До свидание, — сдавленным голосом попрощалась я, направляясь на свой рейс. И лишь выйдя из комнаты и увидев часы, я начала понимать что уже опоздала на свой рейс.

Но, нет — рейс был задержан из-за аварии дозаправщика. Так что я вполне успевала.

Вот только учитывая, с кем я сегодня встретилась, я начала сомневаться в случайности аварии, о которой сообщали. Если она была вообще, подумала я, проходя контроль и усаживаясь в пассажирский звездолет.

На взлете я немного испугалась, вспомнив о смерти дяди Имха, но всё прошло благополучно. И через тридцать минут, поднявшись на нужную высоту, корабль совершил прыжок. Я поняла это по едва ощутимой дрожи.

И так у меня было четыре-пять часов до прибытия на Симбиот. Но чтобы избежать внимания со стороны веселых соседей, я притворилась спящей. И не заметно для себя задремала.

Разбудила меня стюардесса минут за тридцать до выхода в обычное пространство:

— Госпожа Сомнова, мы скоро выходим в обычное пространство… Если чувствуете необходимость, воспользуйтесь туалетной комнатой.

Я поблагодарила её и, растерев затекшие ноги, дошла до туалетной комнаты и минут через десять вернулась обратно, на свое место. Вскоре корабль снова едва ощутимо задрожал, и мы устремились к планете.

Затем корабль завис так, что было прекрасно видно планету под нами — Симбиот был прекрасен как всегда чуть поддернутый белой дымкой облаков опалесцирующих в лучах солнца. Но мне этот мир уже не казался таким привлекательным.

М-да. Я уже воспринимаю Симбиот никак родной мир а как временное пристанище. И это неудивительно, учитывая что я пережила здесь и что узнала об этом мире.

Корабль пошел на посадку и только сейчас я заметила, что он не с Симбиота. Что это обычный механический корабль, а не сложный выращенный специалистами нашей компании организм. И не было гида.

Что же случилось?

Для начала я посетила свой дом-симб и долго ласкала симбов, получая в ответ столько счастья и любви, что у меня закружилась голова и ноги, в переносном смысле, отрывались от землит. Потом связалась со своим начальством и Мавией. Первых я поставила в известность, что прибыла, а со второй договорилась о встрече.

* * *

Через два часа я посетила дом Мави Мавии. Он находился в трех кварталах от моего дома и резко выделялся среди соседних — эдакий гигантский пень, увитый вьюнками и поросший мхом. Из-за чего дом казался диким. А учитывая, что симбы отражаются характер хозяина получается, что Мавия была именно такой — дикой, непохожей на остальных и не имеющий сил приспособиться к обществу, в котором она живет.

— Как съездили? — поинтересовалась у меня хозяйка дома, сильно похудевшая, без отеков, приглашая войти в дом.

— Нормально, — я прошла вслед за ней внутрь. Мне показалось, что дом состоял из одних переходов и лестниц и нескольких проходных комнат, расположенных преимущественно на первом этаже. Обстановка показалась мне бедной или, вернее говоря, аскетичной. Стены мятных и полынных тонов, белые колокольчики бра и потолочных ламп. А в гостиной, куда мы пришли минут через пятнадцать, поднимаясь и спускаясь по лестницам, было лишь пара диванов и большой круглый стол.

— Садитесь, — Мави указала мне на диван и устраивалась напротив меня на втором. — Разделите со мной трапезу?

— Да, — слабым голосом согласилась я, обнаружив что диван не так мягок, как показалось на первый взгляд.

— Прекрасно, — и хлопнула в ладоши.

Стол оброс белой с кремовым рисунком скатертью, сбоку от пустой стены протянулся лист-поднос с едой: чайник с кипятком и двумя чайными парами, двумя тарелочками с кусками прожаренного мяса и пюре. Здесь же были и столовые приборы. Из той же стены появились две ладони-листа и переставили приборы на стол. И всё это — ладони и поднос — исчезли в стене.

— Ничего себе, — ахнула я: ничего подобного я прежде никогда не видела ни в одном из домов Симбиота.

— И такое бывает, — усмехнулась Мавия. — Давайте поедим.

Ели мы какое-то время в молчании, а затем Мави поинтересовалась:

— Как дела в Небесном городе?

— Без изменений, с моего последнего посещения его полгода назад… И да, — я достала из кармана пластиковую полоску, покрытую причудливым узором из странных символов, — просили вам это отдать и передать на словах: «Шустрик, жду встречи. Мы не оставим тебя без помощи. Смуглик», — я не без труда вспомнила слова Законника.

— Даже так, — презрительно сложив губы, протянула Мавия. Но что могло вызвать такую реакцию, я не могла себе даже представить. — И что ещё вам сказали? — или мне это только показались.

— Что мне стоит натаскать своих симбов на более мощную защиту меня и дома.

— Это разумно, учитывая что на вас напали в вашем же доме… И как вы собираетесь это сделать?

— Ещё не знаю. Но учитывая, что я увидела у вас в доме, совета нужно спрашивать у вас…

— Вы мне льстите, Мара Илиа Сомнова. Но чем смогу, чем помогу, — смущенно заулыбалась моя собеседница. — Ещё что вам было сообщено?

Почему-то я была уверена, что Мавия имеет право знать всё, что мне сказал Законник.

— Он сказал, что меня могут прослушивать с помощью паразитов, обнаруженных в одном из дальних миров. Эти паразиты поселяются в растительно-животных структурах, вроде наших симбов…

— Это старалось скрыть руководство вашей фирмы, — слабо кивнула она. — Побочным действием этих паразитов является выделение токсинов со временем парализующих нервную систему симбов не всех, но большинства.

— Откуда вы можете это знать? — я заподозрила её в связи с этой проблемой. Вполне возможно (почему-то представилось мне), что она имеет ко всему происходящему самое прямое отношение.

— Откуда я это знаю? Знаю — и всё тут… У меня есть причины опасаться за свою жизнь, поэтому, въезжая в дом, я сняла норму — и проверяла её каждый день… И заметила изменения в один не самый прекрасный день.

— И как вы с этим справились?

— Подлечила их…

Я испугано вздрогнула, услышав скрежет слева от меня. Он доносился то ли из-за ажурного медальона, то ли издавался им. И я почувствовала, что волосы мои встали дыбом — это оказывается тоже был симб.

— Давайте её сюда, — распорядилась Мавия, двум вопросительно приоткрывшимся «ажурным» листам, из которых состоял медальон.

Я считала, что знаю о симбах больше других, и всё де потеряла дар речи от увиденного. Два листа раздвинулись — они оказались более плотными, чем казались на первый взгляд из-за своего ажурного узора, и в комнату «заполз» симб-колыбелька. Она состояла из четырех изогнутых листов-подпорок, над которыми возвышался толстый витой стебель, увенчанный сросшимися листами, образовывающими собственно кроватку, покачивающуюся в полуметре от пола. Всё это было темным изумрудно-зеленым, кроме фиолетово-синего балдахина-«прицветия», и обвивалось тонкими вьюнами, выдаваемыми белыми и желтыми цвета.

Получалось, что у Мави Мавии пара симбов жили в полном симбиозе друг с другом.

Но для чего ей это потребовалось. Ведь симб-колыбелька был в состоянии полностью обеспечить ребёнка.

— Ну, золотце моё, что у нас не так, — Мави оказалась уже у кроватки, воркуя с младенцем. Сделала она это очень быстро и совершенно бесшумно. — Это моя ЗлатоГорюшка, — женщина достала девочку из колыбели, отдернув фиолетовое с розовыми цветочками самое обычное одеяло. — ЗлатоГорюшка познакомься с Марой. Она наш гость и друг, — девочку поднесли ко мне, и она внимательно изучала меня огромными зелено-синими с серебристым отливом глазами и делали мы это очень-очень долго. И лишь минут через пятнадцать мне широко улыбнулись, кокетливо прижав ручку ко рту, и весело хохотнули.

— Здравствуй, ЗлатоГорюшка, — выдавила я из себя приветствие, очень осторожно сжимая руку девочки, здороваясь. Мне заулыбались ещё шире и захихикали в ответ.

Я не сразу заметила, что симб-колыбель вырастил из себя и стол пеленания.

— Извините, мне нужно покормить девочку, — Мавия устроилась на диване боком ко мне, расстегнув блузу и протерев грудь водой из выросшей рядом с диваном вазы, дала её малышки. Девочка тут же зачмокала, с удовольствием уплетая грудное молоко.

А я почувствовала, что у меня вот-вот отвисает челюсть. Мавия, с одной стороны, была с домом единым целы, а с другой — отделена от него, используя симбов как вспомогательные инструменты вроде роботов. А ведь другие молодые матери предпочитали полностью поручить заботу о своем ребёнке симбам, даже кормления. Чему не в малой степени способствовала наша реклама, превозносящая этот способ.

А потом, когда девочка насытившись отвернулась от груди, Мави поднялась на ноги, застегивая блузу рубашечного покроя, и в мгновении ока оказалась у пеленального столика. Использованные пеленки и одежда ребёнка мать скормила симбам, а растворила в выросшем перед ней прозрачном цветке-сосуде. Девочку протерла и заново одела в самую обычную одежду и спеленала в привозные пеленки и покачав уложила девочку в колыбельку и повернулась ко мне.

Я поняла, что просто пялюсь на неё и девочку:

— Вы всё делаете сами… Но тогда.

— Это всё для ЗлатоГорюшки, не для меня, — слабо мотнула головой Мави, обведя всё широким жестом, и усаживаясь на диван. — Нет, можете оставить её здесь, — распорядилась она, обращаясь к симбу-колыбельки, который собрался «уйти» (я не смогла найти другого слова для обозначения его действий) за медальон. — Что-нибудь ещё, Мара?

— А… вы давно знаете Законников? — не удержалась я.

— Да, порядком — лет пятнадцать-семнадцать. А почему вас это заинтересовало?

— Команданте рассказывал, что вы пятнадцать лет назад справились с опытным Законником голыми руками. И с тех пор совершенствовали своё искусство.

— Мило с его стороны, — пугающим лишенным каких-либо эмоций голосом отозвалась моя собеседница. — Он мне льстит… Но да он уже тогда был опытным Законником, Магистром Законников, если говорить точнее… Это всё что вас интересовало?

— Нет, что я передала вам? Что это такое?

— Чип… карта с ключом от корабля. Если мне потребуется экстренно покинуть Симбиот, — и повисло тягостное молчание.

— Я могу навещать вас и ЗлатоГорюшку в дальнейшем, — робко попросила я. — Я ведь не обидела вас своими расспросами?

— Не обидели… заставили только задуматься о кое-каких событиях моей жизни… Да, конечно, приходите, буду рада, — выглядела она неживой.

— Ну, я пойду.

— Да-да, я провожу вас… — Мави поднялась с дивана. — А он очень рассердился? — как-то жалобно спросила женщина.

— Команданте…

— Да, но не на вас… За вас он испугался. Мне так показалось, — слабо залепетала я, успокаивая её.

— Приходите ещё в любое время дня и ночи, — она слабо сжало мои руки: сейчас она не казалось мне такой уж сильной и опасной.

Мавия проводила меня до дверей и простилась, захлопнув её за моей спиной с невероятной скоростью. Женщина явно чего-то или кого-то боялась. И боялась чуть ли не до ужаса, хотя дело могло быть в маленькой девочке, которая ещё не могла защитить себя или убежать.

«Очень похоже на правду», — рассуждала я про себя, а ноги сами несли меня к стоянки ЛеЛо. На стоянки был только один готовый к полету — остальные были слишком уставшими, но его увели у меня из-под носа. Но через пять минут ещё один ЛеЛо раскрыл крылья и встрепенулся.

Я быстро забралась на его сидение и велела везти меня к зданию офисов, оглянувшись на дом Мавии, торчавшим сказочным пнем среди остальных домов.

И тут я поняла всё, что мне так не нравилось: и в нем, и в сложившейся ситуации. В Мави Мавии всё было не таким, каким казалось. Это было не её имя, не её амплуа — домохозяйки… Всё здесь было не так. Не правильно — она более естественно смотрелась бы в военной форме где-то на окраине Конфедерации. И от Ивова ещё скрыла свою беременность — создала паутину лжи. А на лжи счастье не создашь — это очень старая серенийская мудрость. А лжи было предостаточно. И ещё меня пугало имя девочки ЗлатоГорюшки — «золотое горе» или что оно означает на самом деле… вряд ли что-то хорошее.

Погруженная в собственные мысли, я не сразу обратила внимание, что ЛеЛо везёт меня уже не к зданию офисов, а через тенистые аллеи к какому-то торчащему из-под земли холмику. ЛеЛо остановился, а я испуганно огляделась — не могла понять, где нахожусь.

— Тебя оказывается так легко похитить, — раздался голос за моей спиной. Я обернулась, а из-за толстого ствола дерева-симба вышел молодой человек.

— Сейт! — обрадовалась я, сразу узнав его. Я соскочила с ЛеЛо и бросилась ему на шею. — Я так рада тебя видеть… — и испугано отпрянула. — Что случилось? — он опирался на палочку.

— Всё в порядке — ногу просто сломал полтора месяца назад, — успокоил он меня. Точнее попытался, но его слова мало меня убедили.

— Как это произошло?

— Атрер сбежал и я принимал участие в его поиска. Мы его не поймали — он погиб, а я и несколько человек из нашего отдела пострадали — переломы и растяжения. Ничего серьезного.

— Ничего себе — ничего серьезного! — возмутилась я.

— Конечно, по сравнению с тем, что случилось с Атрером…

— И что с ним случилось?

— Один из симбов… (он взял над ним контроль) пытался его защитить, а потом словно взбесился… Он растоптал беглеца… а мы с другими смогли его уничтожить.

— Уничтожить? — испугано переспросила я.

— Да, утихомирить его мы не смогли, — печально улыбнулся он. — И пришлось уничтожить… Жаль… А как ты съездила в Небесный город?

Более или менее нормально. Дядю Имха похоронили в космосе, распылив тело на атомы… Тетя Орлет в шоке, мама почему-то просила не говорить при ней о Симбиоте…

— А что случилось с твоим дядей? Почему его решили похоронить в космосе? На Серене вроде… Или он не…

— Он был спасателем и он с Серена, только рос на Сириусе… На спутнике… И он погиб у Пролесии, когда столкнулись пассажирский лайнер и частная яхта, и…

— Я слышал об этом случаи. Это была яхта выращенная на Серене… Нервная система симба отказала… Такой дефект был обнаружен у всех яхт, выращенных за последние два месяца… Их всех отозвали и…

— Паразиты… вот о чем они оба говорили… Это всё из-за паразитов, — едва ли не завопила я в полный голос.

— О чем ты?

— Когда я улетала из Небесного города, то меня пригласили в комнату ожидания. Со мной говорил Команданте — один из Магистров Законников… Он сказал, что нужно проверить моих симбов и два, и на работе, как я поняла, на наличие паразитов… Этих паразитов совсем недавно обнаружили в одном из дальних миров…

— Интересно, — слабо протянул мой приунывший собеседник.

— А Мави Мавия говорила о том, что на её дом пытались напустить паразитов. Она обнаружила это по изменению состава «крови» симбов — повысилась концентрация азота и озона и уровень альфа и гамма гормонов… Это она мне сегодня сказала, когда я у неё была.

— Она очень много знает о симбах и…

— И обращается с ними лучше, чем кто-либо, кого я знаю, — и я пересказала ему всё о симбах, которых видела в доме Мави.

— Ничего себе — мобильные симбы, — ахнул он. — И она обо всем этом молчит, — тут же возмутился он.

— Единственное, что её заботит это её дочь… А всей ситуацией должен был заниматься Законник, изображавший её мужа… Как я понимаю…

— Или ты ошибаешься… А второй точно был Законником?

— Да. Его настоящая фамилия Ивов… и то, что он оставил Мави здесь одну беременной, а в последствии и с ребёнком, по-моему, многим в их Ордене не понравилось.

— А он знал, что…

— Нет, Мавия скрыла всё от него. Но он наверное, просто не хотел замечать. И ещё мне показалось в разговоре с Команданте, что Мави, которую он пару раз назвал Шустриком, выполняет для Ордена какую-то работу или выполняла.

— То есть она под их защитой… — задумчиво протянул Сейт. — И она очень хорошо и умело обращается с симбами… И что ещё сказал Команданте?

— Много чего. В основном рекомендовал мне заботиться о собственной безопасности…

— И ты его похоже совершенно не слушала, — буркнул Сейт.

— Да, а еще я даже сама не знала как сильно по тебе соскучилась, — я снова прижалась к нему.

— Я тоже, Мара, я тоже… — мне было очень хорошо в его объятиях.

— Может, всё-таки пригласишь меня в дом, — фыркнула я, поежившись: уже потянула вечерней прохладой.

— Мой дом — это теперь вот эта землянка, — кивнул он на маленький холмик.

— А что с твоим симбом случилось?

— Пришлось уничтожить, когда он сошел с ума.

Ох, ужас — так это его симба заразил Атрер.

— Так тоже неплохо — мы будем как в старой сказке, — и он позволил мне увести енго вниз, в его землянку.

* * *

Последующие три недели были как сумасшедшие — симбы теряли ориентацию, переставали выполнять свои функции. Мой отдел, как и гидов закрыли, часть переведя в юридический (если позволяло образование) и обслуживание, а других отправили в длительный отпуск с одной третьей содержания, и служащих лихорадило не меньше, чем симбов: кто-то всё бросал и уезжал, кто-то соглашался на другую работу (помощниками в юридическом отделе), кто-то уходил к обеззараживателям и в отдел безопасности.

Я теперь балансировала между юридическим отделом и службой безопасности. Увы, доверие, оказанное мне Законниками, имело и обратную сторону — теперь мое присутствие требовалось во многих местах для «утряски» рабочих моментов. Как будто пообщавшись с Законниками, я приобрела их способности улаживать все конфликты.

Как я уже говорила, работы у юридического отдела прибавилось, но нас подавали в суд как и за взбесившихся, сошедших с ума, испортившихся и ещё каких-то симбов (это были эпитеты, прилагаемые к нашим созданиям), которые переставали выполнять свои функции единичные или множественные, так и в желании вернуть вложенные средства из-за необходимость отказаться от опасного, как им теперь казалось, приобретения на основании того, что они не были поставлены в известность о возможной опасности, которую могут представлять симбы.

И никого не волновало, что было с симбами, оставшимися в одиночестве — а ведь они живые и чувствующие существа, которые не виноваты, что болеют из-за вселяющихся в них паразитов.

Симбиот пустел: одни туристы уезжали досрочно, другие, когда заканчивался их отпуск, а новые не прибывали — ни одного.

И Симбиот постепенно приходил в запустение.

О Господи, не уже ли столько людей окажется без работы и выброшенными на улицу. Ладно я — у меня юридическое образование, опыт работы в торговле (я всегда отвечала за договоры) и суде. А как быть с врачами для симбов, с гидами, пилотами симбов-кораблей, инструкторами, обучающими правильному обращению с симбами. Как быть всем этим людям?

Сейт успокаивал меня, как мог: что это не моя забота, и что их не оставят без содержания и рекомендаций. Но это мало помогало — я была, как на иголках, — ведь и я скоро окажусь в такой ситуации.

Единственное, что по настоящему поддерживало меня это короткие встречи с Мави Мавией. Я бывала очень занятой среди недели, но два-три часа я могла проводить с ней и её дочерью. И это меня удивительно успокаивало. Мавия напоминала мне скалу, стоящую в бушующем море: и как бы волны не бились — они не смогут навредить этим вечным камням. Но самое главное она умела передавать свою уверенность другим, как и тот Законник — Команданте, с которым я разговаривала в Небесном городе перед самым отлетом.

И все бы ничего.

Только вот один странный случай произошел, через пять недель после моего возвращения на Симбиот и Мави отпаивала меня цветочным чаем в чашах-цветах, выращенных Симом-домом. Любопытная девочка требовательно гугукала, нуждаясь в наблюдении за нами и в нашем обществе, но мама оставляла её в колыбели.

Мы говорили с женщиной ни о чем — о погоде, о новых открывающихся способностях у давно живущих и молодых, но привитых, симбов, о том что всё проходит и вновь возвращается на круги своя. И тут случилось сразу несколько вещей. Во-первых, Мави потребовалось быть у входной двери — прибыл посыльный из нашей фирмы с очередной анкетой и предложениями, а я осталась один на один с симбами и ЗлатоГорюшкой. И во-вторых, минут через пятнадцать после ухода девочка раскапризничалась. Симбы не пытались её успокоить — и это решила сделать я.

Я поднялась и подошла к колыбели, чтобы взять девочку на руки и успокоить — пару раз мне это удавалось, так как девочка хорошо ко мне относилась, как и её мама. Но тогда ЗлатоГорюшку передавали мне из рук в руки, а сегодня я решила рискнуть и взять её сама.

— Наделайте этого! — но окрик Мави опоздал. Я уже протянула руку, а белые и желтые цветы под моей рукой закрылись в бутоны, и тут же почти сразу из них вылетели иглы. Но Мавия уже была рядом со мной, отдергивая меня в сторону, и большая часть игл вошла в потолок. Только три в мою руку.

Я ничего не успела сказать Мави — всё поплыло у меня перед глазами. Очнулась я спустя какое-то время — мне показалось очень короткого времени. И очнулась я от стука металла о металл.

— Ты была без сознания четыре минуты — я уже собиралась вызвать врача, — заметила Мав, перебинтовывая мне руку. — Но вам самой всё равно придется к нему обратиться.

— А что случилось? — слабо проговорила я, не понимая откуда взялась эта слабость.

Мави молчала, внимательно вглядываясь мне в лицо, а затем ответила очень медленно. Словно тщательно выбирая слова:

— Мне следовало предупредить вас с самого начала… Эти красивые гирлянды белых и желтых цветов на самом деле симбы-охранники для моей дочери. Мне и ей они не причиняют никакого вреда, но не члену нашей семьи — запросто, Мавия возилась симбами-посудой, хотя они больше были похожи на лабораторную утварь.

— Я хотела взять ЗлатоГорюшку на руки… и успокоить её, — прошептала я, обнаружив, что лежу на диване, который стал подо мной невероятно мягким. Мави же приподняла мою голову и заставила выпить жидкость из маленькой керамической чашки. Я закашлялась — запах и вкус у напитка были отвратительными.

— Надо выпить, Мара. Конечно, иглы, выстреливаемые белыми цветами, не ядовиты, но сок их вызывает временную и неглубокую парализацию и сон… Хорошо, что желтые цветы не выстрелили в вас… Вот они очень ядовиты… В отличии от этих, — она указала на маленький столик слева от меня.

Я повернула голову и увидела металлический неглубокий «поднос», в котором лежали длинные, сантиметров пятнадцать-двадцать, чуть желтоватые полупрозрачные иглы. Острые с обоих концов, и какие-то инструменты, но кроме пинцета и шприца я ничего не смогла опознать, но меня всё-таки замутило.

— Спокойно, — Мави развернула меня так, что я не могла больше видеть столик и его содержимое. — Ничего страшного не случилось…

— Но могло, — слабо протянула я.

— Не знаю, — я слабо пожала плечами Мави. — Переночевать вам придется у меня — вы слишком устали… Я… Я была вынуждена усилить меры безопасности — в мой дом пытался проникнуть кто-то посторонний.

— Почему вы не сообщили в нашу службу безопасности? — возмутилась я, попытавшись встать. Но одного строгого взгляда Мави хватило, чтобы остудить мой пыл.

— Во-первых, у них и других проблем хватает — симбы, выходящие из строя, и с завидным постоянством, их болезни, а самое главное утечка информации — вашей фирме не удается скрыть ни одного случая с симбами… И они не только становятся известны общественности Конфедерации, но и подаются в крайне не выгодном для вас свете…

— И что? И причем здесь ваш случай?

При том. Это уже во-вторых. Основная причина, почему вы ещё держитесь, ваша фирма, — это надежность ваших домов от вторжения извне, — я от удивления онемела и приподнялась на локтях. — И что будет с вами, когда появится хоть один человек, который заявит, что надежность ваших домов не так уж высока… А мне ещё нужно дорастить дочь в относительной безопасности, хотя до девяти лет.

Я всё-таки кивнула, хоть и мало, что поняла из её слов. Я начала проваливаться в сон, заметив на последок, что Мавия поднялась и уходит, освобождаясь от длинного в пол платья, под которым оказывается была скрыта какая-то одежда похожая на военную форму.

Но может мне это уже сниться?

Утром меня разбудил вкусный запах домашней еды и тихий голос ЗлатоГорюшки. Чувствовала я себя на удивление хорошо — не было ни слабости, ни головокружения. И только бинты на правой руке напоминали о случившемся вчера.

Я села, с удивлением оглядываясь — комната была залита нежным утренним светом. Мебель была там же. Где и вчера, кроме колыбельки. Та отодвинулась к стене. А внизу на листе В окружении вьюнков с белыми и желтыми цветами играла дочь Мави.

Я тут же подскочила, бросившись к девочки — чудовищная картина стояла у меня перед глазами: бутоны вьюнков набухают, из них выстреливают иглы и протыкают ЗлатоГорюшку насквозь. Я не успела добежать. Девочка сжала бутоны со всей силы, а те лишь медленно выползали из её кулачков, теряя лепестки. Я была удивлена и снова онемела, по той же причине, что и вчера.

— Зря вы встали, — в комнату вошла Мави с подносом полным еды. — Ах, вы испугались за ЗлатоГорюшку?

— Да, и напрасно, как я теперь понимаю, — вздохнула я.

— Садитесь, поешьте, — попросила меня Мави или распорядилась, устанавливая поднос на столе, обросшем скатертью. Один из симбов на стене мигнул синим, и женщина торопливо ушла, оставив меня в обществе своей дочери и их симбов.

Я обошла симбов-охранников на почтительном расстоянии и уселась за столом, собираясь последовать совету Мави. Ноне успела — я услышала приближающейся шум, особенно сильно и яростно звучал один голос — Сейя Ситхова. Лишь по паузам в его фразах я понимала — он с кем-то яростно спорит, а вот его оппонент сохранял ледяное спокойствие.

Я решила поправить одежду, но увы и ах — вещи выращенные моими симбами уже порядочно истрепалась и увяла. Так что оставалось только принять более гордую позу, что я и сделала.

— Ну, что убедились — с ней всё в относительном порядке, — фыркнула Мави, пропуская Сейта вперед. — Может, присоединитесь к нашему завтраку? — и обойдя его, уселась за стол. Одета она снова была в длинной в пол платье, на этот раз бирюзового цвета, расшитое серебром, перламутром и бусинами, к тому же украшенное ажурными кружевами.

— Присоединюсь, — Сей уселся напротив меня и выглядел почти спокойным. Но стоило ему заметить мою перебинтованную руку, как его глаза гневно сверкнули, а кулак с яростью опустился на стол. — Как это понимать?

— Несчастный случай, — потупив глаза, почему-то начала оправдываться я.

— Симбы-охранники посчитали, что моей дочери угрожает опасность, — холодно пояснила Мави. — И атакавали Мару, которая хотела взять девочку из колыбельки, когда та расплакалась, а меня не было в комнате… Посыльный из вашей фирмы принес очередную анкету — меня эти опросники уже стали утомлять, — гневно фыркнула хозяйка дома. — И я попросила бы вас не бить моих симбов.

— Извините, — смутился Сей. Или мне это только показалось.

— Мави ещё говорила, что кто-то пытался проникнуть в её дом, — вмешалась я.

— Симбы стреляют отравленными иглами? — Сей не спускал взгляда с Мави, а та и не думала отводит глаза.

— Не этот подвид — эти парализаторы были…

— И врача вы, конечно же, не вызывали… Чтобы ничего не объяснять… Как и в случаи якобы проникновения чужака в ваш дом…

— Почему якобы? — огрызнулась я. — Я же тебе передавала слова Команданте — Мави и все на Симбиоте находятся в большой опасности… Или ты и ему не веришь?

— А откуда у тебя такая уверенность, что это был именно Команданте, а не некто похожий на него?

— Я просто знаю, что это был он. От Законников идет особая сила и спокойствие — и это никак не подделаешь, — возмутилась я.

Мави смотрела на нас с интересом, но молчала, словно обдумывала что-то своё или прислушивалась к чему-то в доме. ЗлатоГорюшка захныкала, а симбы-охранники нацелились в дальний угол… Цветы сжались в бутоны, из них вырвались иглы, пригвоздившие к ступеням и стенам каких-то животных.

— И что это у нас тут завелось, — Мавия спокойно подошла и выдернула иглу из стены, оставив животные на ней, как на вертеле. — Скажите, что это местная фауна? — обратилась она к нам, подходя ближе и давая возможность «полюбоваться» этим существом. Оно было довольно крупным: тельце длинной сантиметров тридцать и такой же длинны голый хвост, четырьмя лапками-ручками и умной мордочкой.

— Как сюда попало это существо? — возмутился Сей.

— Это я хотела узнать у вас? — поинтересовалась у него Мави. — Вы знаете — я не выхожу из дома, почту никакую получаю и приехала только с личными вещами, которые были проверены и перепроверены на несколько раз и при въезде, и при переезде… А посещает меня только Мара Сомнова… Или вы думаете, я сама решила завести в доме этих опасных существ? Или Мара занесла их в мой дом? Или вы сами?

— Мы разберемся, — заверил её Сей, отводя глаза.

— Прекрасно… большего от вас я и не смела ожидать… Только постарайтесь, чтобы эта информация не просочилась ха пределы вашей службы… Как и копии этой записи, — она отдала ему кристалл записи, небрежно бросив труп существа, проткнутого иглой симбов-охранников, себе за спину. — Приятного нам всем аппетита, — и уселась за стол.

Через полчаса мы с Сейем ушли. Он долго (всю дорогу и в приемной врача) молчал, обиженно сжав губы, и, наконец, у моего дома обрушился в праведном гневе с целой тирадой об опасности общения с Мави Мавиеей.

— Вот ты и сама убедилась на своем опыте, — он кивнул на мою перевязанную руку. — Прекрати общаться с ней… Конечно, она не в розыске, но я готов поклясться, что повадки у неё саамы бандитские… и…

— А почему это ты решил, что у тебя есть право выбирать мне круг общения, — возмутилась я. — А знаешь, что мне сказал врач?! — я взмахнула рукой.

— Нет, — Сей невольно отпрянул назад.

— Что они никогда прежде не видел так хорошо обработанных ран… И мне нужно у него появляться только, чтобы проверить — не занесла ли я в рану инфекцию при перевязки, — закричала я на Ситхова: я была взбешена его поведением по отношению ко мне и Мави, и его неверием словам Мавии. — И почему ты не веришь, что ей может что-то или кто-то угрожать?

— И по какой причине кто-то будет угрожать богатой бездельнице?

— Она могла стать случайным свидетелем и даже сама этого не поняла.

— В этом случаи от неё уже давно бы избавились. Нет, с этой особой случайностей не бывает и быть не может… Нет, не верю я ей, — упрямо мотнул головой он. — Она очень-очень опасна… Я это нутром чувствую…

Я поколебавшись всё-таки решила рассказать ему то, что говорил мне Команданте.

— Пойдем в дом, — я завела его в свое жилище. — Тихо-тихо, — я приложила усилия, чтобы успокоить его, усадила на диване в гостиной и устроилась в кресле напротив него. — Есть кое-что, о чем я тебе не сказала в прошлый раз, когда только прибыла.

— И что же ты мне не сказала?

— Что примерно пятнадцать лет назад Мави справилась с опытным Законником голыми руками и с тех пор совершенствовала своё искусство… Ещё мне посоветовали — в критической ситуации держаться ближе к Мави Мавии: она сумеет и сама выбраться целой и невредимой и вас вытащит без царапинки… даже если мир вокруг будет рушиться.

— И… подожди он точно сказал, что пятнадцать лет назад она справилась с Законником? — нахмурился ещё больше Сиьтхов.

— Да, — кивнула я. — Только с опытным Законником, — поправила его я. — А что это важно?

— Да, наверно, — кивнул он каким-то своим мыслям. — Просто пятнадцать лет назад в их Храме были какие-то странные события… и… А тот Законник мертв?

— Нет, жив. И мне почему-то показалось… из разговора с Мави, что это был сам Команданте?

Сей замер, широко раскрыв глаза и глядя в никуда.

— Но мне ведь это могло только показаться…

— Да, могло… Но если не показалось — она действительно очень опасна.

— Но она, кажется, заинтересована в сохранении Симбиота, — вздохнула я.

— Посмотрим, что можно будет сделать, — Сей повертел в руках кристалл с записью, переданной Мавией, и ушел не попрощавшись.

* * *

Я не видела Сея Ситхова три недели и даже не могла выбраться посетить Мави и ЗлатоГорюшку: работы было невпроворот. И с каждым днем её становилось всё больше: иногда я даже оставалась ночевать в своем кабинете, чего раньше никогда не было, даже в самый большой наплыв туристов, желающих пробрести симбов.

А в последние три дня всё шло крайне неспокойно. Были взрывы и пожары на складах, и ни одного звездолета не прибыло. Но, правда, и не отбыло — их почти не осталось, лишь несколько личных, которые стояли на приколе до лучших времен.

Если они конечно наступят когда-нибудь эти лучшие времена.

А потом я получила конверт по внутренней почте — я освобождалась от своих обязанностей на ближайшие две недели с сохранением полного заработка и контракт со мной разрывался ровно через две недели: мне выплачивалась полная зарплата за оставшиеся три месяца и половина — с четвертого до последнего месяца действия моего контракта, то есть ещё через семь месяцев: ведь всего оставалось десять месяцев до конца действия моего контракта.

Я была в шоке и седела, глядя прямо перед собой, наверное с полчаса, никак не меньше. Потом начала собираться, давясь слезами — мне всё-таки было обидно. Я собрала свои немногие личные вещи: ежедневник и ручку, подаренные мамой, сумочку — подарок сестры, и пошла домой. Пропуск у меня отобрали, точнее поставили в известность, что я больше не имею доступа в здание офисов, на выходе.

И так — это мой конец.

Я побрела домой: почему-то не было ни одного ЛеЛо, но они последние полтора месяца становились всё большей редкостью.

До дома я не дошла. Меня чем-то ударили, поволокли, и я потеряла сознание.

Я очнулась около дома-пня. Меня держали прямо перед дверью, спиной я упиралась в металл, и руки, удерживающие меня, тоже были в металле.

— Путь откроет — звони! — потребовал кто-то голосом почти лишенным эмоций, что-то холодное ещё сильнее прижалось к моему горлу. — Звони.

— Мави, — обратилась я к дому, — войти можно… я тут с новым дру… — мне пережали горло, не дав договорить.

— Заходите, — ответил сим голосом Мави, — дорогу к детской ты знаешь…

— Веди, — толкнул меня кто-то закованный в металл. Ия узнала его по голосу — это был Атрер. Но ведь он мертв. Мертв?!

Я судорожно кивнула и вошла в дом. Сразу же за порогом начинались ступени, а раньше, в мои прошлые посещения, их здесь не было.

— Здесь много ступеней, может… может вы, — но меня и так отпустили, уперев в спину какое-то другое оружие, и заклеив рот.

В это раз мы шли дольше обычного минут тридцать, то поднимаясь, то опускаясь по лестница. Вверх-вниз, и снова вверх. Теперь весь дом Мави состоял из сплошных лестниц.

А мне было страшно, очень страшно — и я молилась про себя. Это старая серенийская молитва: «Кровь к крови, жизнь к жизни и это отведет от меня все беды и все зло… вода к воде и ветви надо мной отведут от меня и беды, и тьму, и зло и позор…»

Лестницы кончились. Перед нами была огромная черная дверь.

— Открывай, — меня толкнули к на дверь. И я отперла её подчиняясь: у меня тряслись руки и дрожали поджилки. Но я всё же вошла внутрь — дверь просто исчезла передо мной.

Я вошла и меня окружила абсолютная темнота. Двигалась я во тьме — помещение было огромным, пока меня не отдернули в сторону, бросая на пол, а сам этот кто-то исчез где-то у стены. Я лежала у стены, а в комнате посветлело — и я смогла осмотреться.

Помещение было действительно огромный — наверное, с весь пень, и круглым. Несколько гигантских пучков-луковец из щупалец прорастали из пола, где попало, как мне казалось. Или в их размещении был какой-то странный порядок, который я не могла понять. Свет шел из ниоткуда. А в дверном проеме стоял тот, кто держал меня заложником: он действительно был в металлической броне с ног до головы. Ион медленно заходил в комнату, держа оружие на изготовке.

Заходил он медленно и осторожно, словно крался.

— Ну, же МараМави решила поиграть? — тихо говорил он, словно звал кого-то. Я забралась за ближайший от меня пучок щупалец. А входящий оказался под входом, когда сверху на него обрушился кто-то или что-то.

Выстрел ударил в цент комнаты и стены и пол заходили ходуном — симбу было больно, а я испуганно прижалась к полу. Испугало меня больше всего то, что я узнала напавшего на человека в доспехах — это была Мавия.

Только изменившаяся Мавия.

Она по-прежнему была одета в длинное платье, только юбка его состояла из длинных узких полос, а волосы её были убраны под шапочку. Лицо же холодное как маска. В руках она сжимала веревку, душа ею человека в доспехах. Он уже выронил оружие, но тут его локоть пошел вверх и ударил Мавию в бок. Она отпустила его, отскакивая назад и прижимая руку к месту удара.

Между пальцами женщины показалась кровь. А мужчина тем временем с трудом поднялся на четвереньки, откашливаясь. Мави же уже была сбоку, ударяя его ногой по шлему. Мужчина отлете, тряся головой, а хозяйка дома прыгнула на него, но он откатился в сторону и выстрелил в ней какими-то связанными между собой веревками с грузилами.

Женщина увернулась, захватывая ноги своего противника веревкой, роняя. Мужчина откатился в сторону, стреляя в неё из чего-то спрятанного в наручах доспехов. Мави ускользнула от всего этого, а человека в доспехах оплели щупальца дома-симба.

Мави подошла к клубку щупалец в центре комнаты. По её жесту симбы-охранники отодвинулись, открывая колыбельку, в которой была спрятана её дочь. А в стене напротив входа, через который я и человек в доспехах вошли в эту комнату, ближе к полу появилось отверстие.

И тут я увидела…

— Сзади, — закричала я, с трудом отодрав кляп ото рта.

Мави отскочила в сторону, а пленник симбов умудрился выстрелить в неё чем-то похожим на длинные спицы. Они дрожали в полу, а пара из них пригвоздила к полу хозяйку дома, пройдя через руку и ногу.

— Уходи через ход немедленно, — крикнула она мне, пытаясь вырвать из пола шип, прошедший через её левую руку.

Я бросилась к девочки, но окрик Мави остановил меня, заставив приглядеться к симбам-охранникам: они были нацелены на меня. Тогда я подскочила к Мави, освобождая её правую ногу. Едва я смогла это сделать, как Мави отпихнула меня ногами. Я не успела возмутиться — там, где я только что была, в полу зияла выжженная дыра.

— Уходи же, — истекающая кровью, Мавия подняла меня за шкирку как котенка, и бросила к дыре-ходу. Проскальзывая в дыру, я заметила, что человек в доспехах окончательно освободился от живых путь, продолжая поливать всё огнем из встроенных в его доспехи огнеметов.

Мави, сдернув с себя юбку, бросила её в лицо, нападавшему, а сама под горящими и беснующимися щупальцами проскользнула к противнику ближе. Огонь разгорался, дом-симб вздрагивал, ходя ходуном и поддаваясь пламени — оно охватило уже полкомнаты.

А Мавии её оппонент продолжали драться в охваченном пламенем доме-симбе.

И один из них, кажется, это все-таки была Мави, схватила как-то по-особенному второго за голову и резко повернула её.

И тут судорожным движением «мускулов» дома-симба меня выбросила наружу.

Дом Мави Мавии горел, но судорога била не только его — вся улица, если не весь квартал, была охвачена людской паникой и ели слышными стонами умирающих и бьющихся в конвульсиях симбов.

Я была в ужасе, не зная, что мне делать и куда бежать. С одной стороны нужно было покинуть опасную зону и как можно скорее, а с другой — я не могла уйти даже не попытавшись спасти Мави и её дочь. Но дом за моей спиной уже рушился, объятый языками пламени.

— Мара, нужно уходить от сюда, — меня за руку схватил Сей. — Ты что не слышала объявили общую эвакуацию.

— Мави, — я кинулась к дому. — Она и ЗлатоГорюшка были там, когда на них напали… кто-то в доспехах.

— Мара, — Ситхов тряхнул меня несколько раз. — Они обе мертвы… даже если наемный убийца не справился с Мави — пожар довершил всё остальное… Ты меня слышишь!!!

Но я не слышала, вырываясь из его рук и стремясь к дому. И тут нас окатило холодной водой — сработали симбы-бронцбойты, потушив пламя и бушующее в моей душе, и разрушившее удивительный дом-симб…

Я стояла на пепелище, вздрагивая от рыдания, над обгорелой горой того, что некогда напоминало чудесную сказку.

— Они обе погибли, — упрямо повторил Сей, стоя у меня за спиной. — И Мне действительно очень жаль, что она…

И тут головешки, оставшиеся от дома, зашевелились, словно кто-то живой под ними… Или нет?

Показались перебитые обожженные пальцы, затем сама кисть… она сжималась и разжималась, ощупывая всё вокруг и словно хватаясь за воздух… А потом головешки разлетелись и в свой небольшой рост вся в саже и ожогах, стояла Мави Мавия, прижимая к груди сверток.

— Мави! — я бросилась к ней, но остановилась, напоровшись на злой взгляд холодных золотисто-зеленых глаз. Она прошла мимо меня и, схватив за грудки, затряс Сейя — и делала она это раненой левой рукуой. — Значит, Атрер погиб… Тогда какой урод пытался убить меня и вашу сотрудницу? Или Мара Илиа Сомнова уже не ваш сотрудник?

Кровь текла по лицу Мави из обожженных ран, на месте губ было запеченное месиво, а брови и часть волос сгорели. От одежды остались только лохмотья, изодранные, обгорелые, пропитанные кровью.

— Будет проведено расследование, — пролепетал Ситхов.

— Не сомневаюсь, — гаркнула Мавия. — Я буду следить за ним, но из другого мира — мне нужно доставить дочь в больницу… А к вашим службам, — она многозначительным взглядом обвела разрушения, обрушившиеся на Симбиот, — у меня доверия больше нет., - Ситхов стоял, выпучив на неё глаза, и хватая ртом воздух. — Можете, меня не провожать — у меня свой транспорт, — и крутанула на пальце пластинку, привезенную мной для неё из Небесного города.

Она уже отошла от нас метра на два, когда всё-таки что-то решила для себя и обратилась ко мне.

— Мара, вам нужно что-нибудь брать с собой? — спросила она у мнея.

— Нет, — кроме документов, удостоверяющих личность, которые я всегда носила с собой по привычке выработано в Небесном городе, и полученных сегодня по внутренней почте фирмы, мне ничего не было нужно. И я чувствовала себя на удивление легко и свободно.

— Вы можете лететь со мной если хотите?

— Да, — согласилась я и побежала бегом.

Лишь поравнявшись с Мавия, я заметила её бледность под сажей и что у неё дрожат руки. Она держалась очень напряженно и напоминала мне колдуна из старых экранизаций, сжимавшего в руках неведомый амулет. И она действительно сжимала в руках своеобразный амулет — ключ от корабля и сейчас он, — этот ключ, — светился наверху.

— Может вызвать ЛеЛо, — робко предложила я.

Мави лишь мрачно мотнула головой:

— Но вы правы… его стоит вызвать, — хрипло и ели слышно проговорила она, нажимая какие-то знаки на пластине в своих руках, и уселась на придорожный камень.

Я только сейчас заметила, что на плечах у Мави шерстяной плед, точнее его обгоревшие остатки. Помимо глубоких ран и мелких царапин, ожогов и сажи, покрывавшей её с ног до головы было ещё нечто, что заставило меня по-другому взглянуть на неё. До сегодняшнего момента, я считала её избалованной богачкой случайно попавшей в непонятную и жуткую историю, но это было совсем не так. Я смотрела на неё, спокойно сидящую на камне, и невольно вспомнила то равнодушие, с которым она убивала Атрера, словно делала давно надоевшую работу. И кем же она была? И что ждало меня?

Смерть?

Мне стоило приложить над собой усилие, чтобы не побежать от неё прочь. Я напомнила себе о словах Команданте, которые передала ей, едва вернувшись из Небесного города. Почему-то мне хотелось верить, что его слова имеют для неё значение, что это не пустой звук.

— Всё слишком долго, — тихо проговорила Мави, глядя на ключ с датчиком у себя в руках и покачивая девочку, которая, как я с ужасом обнаружила, тоже пострадала в пожаре. Не так сильно как её мама, но она ведь и сама была меньше: и девочка, я это расслышала только сейчас, хрипела, не имея возможности кричать.

— Нет, Мави, — я мотнула головой, — прошло меньше минуты.

— Две минуты тридцать две секунды с момента, когда я мы остановились здесь, — прошелестела она, а потом её слова потонули в гуле спускающегося корабля.

Звездолет опустился в паре метров от нас: мягкие обводы, с хищными иллюминаторами и узорами-пятнами на корпусе — он очаровал меня. Мави с трудом поднялась и подошла к борту корабля, приложила пластину и руку — отворился шлюз.

— Заходите, — слабо проговорила она, кивнув мне головой внутрь корабля, — надо отправляться.

Я медленно подошла к звездолету и поднялась на его борт так медленно, как это только было возможно. На входе я задержалась, окинув на прощание то, что осталось от Симбиота, — а осталась очень мало, — и скрылась в недрах корабля.

Мави Мавия за это время успела устроить девочку в специальный бокс, совмещавший в себе и противоперегрузочные и медицинские функции… Сама она была где-то на носу, как я поняла по звукам, доносившимся оттуда.

— Мара, займите место в кресле: мы взлетаем, — распорядилась она, — минут через пять.

Я пробралась в кабину пилота — это было несложно: корабль имел только одну палубу, в хвосте у него располагались двигатели и баки с горючим перед ними грузовой отсек, а в носовой части — небольшой пассажирский закуток и кабина пилота.

Я устроилась в амортизационном кресле за спиной Мави и с удивлением, (а я поняла, что эта особа ещё не раз меня поразит и пределов моему удивлению не будет никогда) следила за размеренными действиями молодой женщины по предвзлетной подготовке. Да, движения давались ей не без труда (а если она не приняла обезболивающего, — у неё просто не было для этого времени, — тио и с болью): она перебрасывала тумблеры, нажимала клавиши и в недрах звездолета заурчала пламя, зарождающееся в моторах.

Корабль задрожал, завибрировал — я спешно пристегнулась, с напряжением вцепившись в подлокотники противоперегрузочного кресла: летать в последнее время я боялась.

Звездолет дрожал всё сильнее, а потом небо рванулась к нам — корабль иглой прошел сквозь паутину облаков и вырвался за пределы атмосферы. Для Мави это наверняка свобода — для меня теперь это точно было так.

Диск планеты постепенно удалялся, а потом звезды прыгнули на нас и их лучи, слились в сетку. И вот под ногами уже другой бело-голубой шар Небесного города. И я смотрела на него с незнакомым мне прежде вожделением: я жаждала оказаться на его поверхности, пройтись по улочкам, обняться с родными, одногруппниками и одноклассниками.

Вот сейчас приземлимся — и я освобожу Мави от своего присутствия…

Но мы не выходили на связь с космопортом, а наше судно стремительно приближалось к островку башен, к Храму Законников… И у меня перехватило дыхание — он оказался настолько прекрасен, что у меня не хватало слов для описания его красоты: башенки, обвитые спиралями лестниц, мосты, витражные окна, балкончики, радужные крыши.

А тем временем мы спускались нижи, в тень башен и мостов… Я заметила: руки Мави дрожат, а со лба стекали темные капли пота, из некоторых ран выступила кровь — и я испугалась, что она не сможет завершить маневр — вертикальный спуск — и посадить нас, а я не могу её подстраховать — в летном деле я ничего не смыслю.

Но мои страхи оказались напрасны — мы совершили мягкую посадку, Мавия отключила двигатели, а когда их гул стих, открыла шлюз корабля. Её руки бессильно упали на подлокотники, а голова — на грудь.

— Мави, — я подскочила к ней, с перепуга не сумев сразу освободиться от ремней. — Мави, — я коснулась её плеча и тут же отдернула руку: мне показалось, что она умерла.

Но нет — она дышала, с трудом, но дышала.

Я бросилась к шлюзу и выскочила на посадочную полосу, голося:

— Помогите, помогите!..

Я испугано вертела головой, не зная куда бежать и откуда звать помощь.

Но меня перехватили почти сразу — трое, нет, четверо Законников спешили к кораблю.

— Где они? — меня сжал за плечи Команданте, поворачивая лицом к себе.

— Там, — указала я трясущемся пальцем на шлюз. — Мави в кресле пилота… ЗлатоГорюшка сюда ближе, в специальном боксе… Они пережили пожар: дом-симб сгорел, — я с трудом узнала свой голос: он дрожал и ломался… И меня саму трясло.

— Мы всё сделаем, — заверил меня Команданте. А тем временем двое из Законников уже вернулись, неся коробку-бокс между собой, кивнув им смуглый выходец с Черной Эльзы сам скрылся в недрах звездолет. Он вынес Мави на руках, едва не рыча от бессильного гнева… Или мне это только показалось.

— Позаботьтесь о Маре Илии Сомновой, — кивнув на меня, приказал он оставшемуся у звездолета Законнику. И тот увел меня с посадочной платформы.

* * *

Следующие пять дней я провела в палате — мне лечили растяжения и ушибы, а ещё меня навещал невысокий Магистр Законников из расы дервонцев, скорее всего это был Великий Магистр, но называл он себя Зиоф. Мы говорили с ним о последних событиях на Симбиоте — и мне становилось легче, постепенно я освобождалась от боли, от ощущения, что меня использовали и выбросили, предав, как только перестали во мне нуждаться. А на четвертый день я уже могла ходить по Храму, ко мне правда представили спутника из учеников, который опекал меня в палате и саде, предоставляемом для прогулок выздоравливающих.

А на пятый день я решилась спросить Зиофа о Мавии и, тяжело вздохнув, он ответил:

— Она в отделении для тяжелобольных… То что вы рассказали о случившемся с ней, очень помогает в её лечении…

— А ЗлатоГорюшка?

— Она в реанимационном боксе — пока что мы не можем ей помочь… Но Может, если МараМави согласится и сможет присутствовать, мы вместе с ней попытаемся помочь девочке…

— А я… я могу навестить Мави? — робко попросила я.

— Да, но она может не захотеть говорить с вами… — он мотнул головой. — Пойдемте, — он поманил меня за собой.

Я пошла за ним, по широким полным света коридорам, через ещё один зелёный уголок Храма с маленьким фонтаном в середине. Палата для тяжело больных была светло-желтой с отдельными одиночными боксами. Сейчас единственным пациентом была Мави: она лежала в третьем от входа боксе по левую от меня руку. Больше всего женщина напоминала мне плохо забинтованную мумию из старых сказок, тем более что кожа у неё приобрела желтоватый оттенок из-за мазей — её бинты в местах, где соприкасались с обработанными ожогами, приобрели тот же желтоватый оттенок… Женщина была подключена к какой-то аппаратуре, а по полупрозрачным трубкам, входящим в её тело, циркулировала какая-то жидкость: один из учеников Законников как раз заменял пакет из-под лекарств на пакет с лекарствами.

И тут я оробела — мне стало страшно, я почувствовала себя глупа: зачем я пришла сюда, что я ей скажу, и вообще, кто я такая… какое я имею к ней отношение.

— Не робейте, — тихим голосом подбодрил меня дервонец. — Она если и не ждет лично вас, то хороших известий о вашем состоянии ожидает…

— А может… а может ей просто сообщить, что я в порядке и…

— Врачи, считая что события на Симбиоте слишком сильно могут её взволновать, запретили говорить с ней, как о случившемся там, так и о том, что с людьми которых она оттуда вывезла… Они опасаются, что волнения ухудшать её самочувствие… Но посещать её можно…

— Спасибо, — не сразу смогла выговорить я, но его рекомендации я прекрасно поняла, невольно улыбнувшись: какой он оказывается хитрец. А ещё у меня мелькнула шальная мысль, что Мави не из тех людей, которые верят на слово — ей нужны доказательства.

Пересилив себя, я прошла через палату в бокс Мави.

— Привет, — хрипло поздоровалась я. — Как твои дела?

И только тут я заметила прозрачную дыхательную маску на лице Мавии.

— Нормально, — бибикнул небольшой синтезатор голоса, которым женщина управляла с помощью пальцев левой руки. — Лечусь. А ты?

— Меня скоро должны будут выписать… Я так думаю — у меня ничего серьезного: синяки, ссадины да ушибы, — и встревожено посмотрела на свою собеседницу: мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Ужасно выгляжу. Да?… Я и сама знаю — можешь не отвечать, — проворчала она, снимая маску. — Процедура закончилась… наконец-то… но не надолго.

— И как часто? — не удержалась от бестактного вопроса я. И сама же мысленно обругала себя за него.

Мавия слабо пожала плечами и спокойно ответила, судя по всему, мой вопрос не показался ей таким уж праздным и не нужным:

— Почти всё время, каждые четыре часа надеваю маску и дышу полтора часа… Так как вы?

— Всё нормально, но меня почему-то не выписываю, хоть почти и не лечат.

— Лечат… и здесь очень хорошие врачи… Вас не отпустят пока не убедятся, что вы в полном порядке… как физическом, так и духовном… то есть психологическом.

— Я действительно нервничаю… И чувствую себя нехорошо из-за работы… точнее из-за её отсутствия.

— Да, ваша фирма избавляется от всех работников, но они ведь и рекомендации всем своим сотрудникам дают… и расплачиваются полностью.

— Это так… — вынуждена была согласиться я. — Но разве может быть по-другому? — я недоуменно пожала плечами.

— Может… к сожалению, — пытаясь справиться с кашлем, выдавила она из себя, — может… — ища что-то руками на одеялах, она пыталась говорить… Наконец схватила маску и попыталась надеть её, но не смогла — мешал кашель.

Я попробовала помочь ей, но испугано отпрянула из-за её яростного взгляда. Такой же была реакция вошедшего в бокс ученика Законников… А следом за ним, застывшим у входа, протиснулся дервонец; несколько минут он внимательно смотрел на разрываемую кашлем и судорогами больную:

— Пригласите Элиоласа, — мягко обратился к ученику Зиоф.

— Нет!!! — заставив себя на несколько минут сопротивляться кашлю и дышать через маску, потребовала Мави. — Не смейте! Не хочу, чтобы он меня такой видел… Не надо его зв…

Но в бокс заходил ещё один Законник — сам Команданте. Одет он был неофициально — без пончо и меча, в мягких серых сапогах, белых брюках и белой просторной рубахе. А ещё он был бледен, и осунулся. Тонкие длинные пальцы дрожали.

— МараМави, — начал он и голос у него тут же сорвался. Женщина побледнела под мазями и бинтами и испугано встала на ноги, расправляя скудную одежду, состоящую из короткой свободной рубахи без рукавов. А ноги у неё были очень красивыми, — ни с того ни с сего отметила про себя я — до этого она носила вещи, явно уродовавшие её. — МараМави…

— Что случилось, Элиолас, — с тревогой в голосе спросила Мави, часто задышав.

По знаку дервонца ученик и я вышли из бокса, а сам он встал у входа.

— Мара, — в очередной раз попытался начать Команданте и снова не смог говорить.

— Элиолас, вы должны сказать ей, — мягко попросил его дервонец.

Для меня это прозвучал так, что именно он должен сказать ей что-то важное и неприятное. Но я сама ещё не понимала, почему ему так трудно сказать ей, что за вести он ей принес.

— МараМави Умбра, ваша дочь умерла. — слабо проговорил выходец с Черной Эльзы., зажмурив глаза. — Сегодня, час назад у неё начался кризис… врачи боролись, но их усилия оказались безрезультатны… и десять минут назад реанимационные действия были прекращены… и была констатирована смерть…

Он говорил без эмоций, казенно. Только вот глаза замерли, потеряв живость и блеск, став подобными двум туннелям в никуда — неужели ему больно?.

— Моя дочь… моя дочь, — с трудом выдыхала Мави. — Она умерла! — её снова скрутило, но от рыдания. Она что-то говорила скорее даже причитала на каком-то странном певучем языке. Женщина едва не упала, сотрясаемая рыданиями. Но Элиолас подхватил её, говоря что-то успокаивающее на ухо.

— Умброчка, успокойся — тебе нельзя волноваться… Умброчка, — смогла расслышать я, прежде чем дервонец закрыл дверь в бокс и включил защиту, отгородившую этих двоих за темными фильтрами. До того как фильтры включились на полную мощность, я заметила, что Мави… точнее МараМави… прижимается к Команданте, словно ищет защиту и поддержку. Она просто впилась пальцами в его рубаху и плакала, а выходец с Черной Эльзы (Элиолас было именем этого народа, и внешность соответствовала) утешал её.

«А как далеко он зайдет в своем утешении», — и тут же почувствовала, что заливаюсь краской стыда за свои мысли. — «Элиолас… и как же он назвал Мавию — Умброчка… Мара… МараМави… МараМави Умбра…»

МараМави Умбра!

И у меня появилось желание стукнуть себя по лбу за недогадливость. Распираемая вопросами, я повернулась к дервонцу, а тот что-то негромко внушал ученику и потто отпусти того.

— Магистр, — со всей вежливостью, на которую я была способна, обратилась к Зиофу я, — я правильно поняла, что настоящее имя Мави Мавии — МараМави Умбра.

Помедлив, он кивнул, делая мне жест следовать за собой, и сам медленно пошел со всем в другую сторону, не в ту с которой мы пришли:

— Да, но это опасное для вас знание… Вам лучше нигде не говорить, что вы с ней знакомы, — и замолчал. Я уже собралась задать свое вечно «почему», за которое мне всегда доставалось от родственников, родителей и просто знакомых. — Она в опасности из-за своего прошлого… И все люди, оказавшиеся вблизи от неё, могут быть в такой же опасности — как это было, например, с вами.

— Понятно, — не без труда вспомнив случай с Атрером, согласилась я.

Мы всё ещё шли по коридорам Храма и все они были практически безлюдны. Мне даже начало казаться, что Законников не так много, как принято считать.

— А Мави, то есть МараМави, посещала Небесный город раньше?

— Да. Семнадцать лет назад и десять лет назад, а три года назад она осталась в Храме, как обслуживающий персонал, в нарушении наших правил, — вздохнул он. — На этом настоял Элиолас — он сильно за неё переживает все последние семнадцать лет… с того момента, как её забрал от на её учитель… Элиолас считал, что из МараМави получится хороший Законник, несмотря на то что она пережила и на её возраст — ей тогда было шестнадцать… Слишком взрослая для учебы.

И тут я пережила настоящий шок — я считала, что Мави, то есть МараМави, была ели не полноценным Законником, то уж… как же их называют… ах, да ведьмой, — вспомнила я, — Законника, который не взял себе ученика, то есть не передал знания.

— А кем она была? — не удержалась от вопроса я.

— Она холра… — после короткого раздумья ответил маленький дервонец, вздохнув. — Была их Магистром, а до этого Старшим Стражем… И она очень хороший и ответственный человек… Она ведь взяла на себя ответственность за вас на Симбиоте?

— Да, сообщила об Атрере, вывезла, когда всё рушилось, — вынуждена была признаться. И сделала я это с удовольствием, поразившим меня саму. — А если бы я была осмотрительней — она бы не пострадала и её дочь, златогорюшка, была бы жива…

— Или убили бы их обеих: на Симбиоте Умбра была более беззащитна, чем где-либо ещё… Ивов ошибся, выбрав это место…

— Он же не знал, что Мави… МараМави ждет ребёнка…

— Он не хотел этого знать, — печально мотнул головой дервонец. — А ведь это было вполне естественным развитием событий… Я удивился, почему он согласился на всё это, если так сильно недолюбливал Умбру.

— Да, наверное, вы в чем-то и правы…

— Но в чем виновата девочка?

— Ни в чем… Но лучше бы ей не рождаться… наверное. И самое главное — учитывая, как они обе сильно пострадали, может и лучше, что девочка умерла — она не заслуживает, жить в вечно боли…

— А МараМави? — ехидно поинтересовались справа от меня. Я повернула голову и обнаружила — там идет бледный Команданте.

— Никто не заслуживает… никто, — с уверенностью заверила их и себя я.

— Но Умбра уже десять лет живет в вечной боли — боли за свой народ… за тех, кого не смогла спасти… и за тех, кто всё ещё живет в кошмаре, которыми стали миры холров, — с удивительной горячностью проговорил Команданте.

— Как она? — мягко поинтересовался у него Зиофа.

— Плохо… и ей тяжело. Я погрузил её в сон, как нас учили, но она… Она сказала, что они все пожалеют, что напомнили ей о своем существовании — и она разрушит их идиллию, — он осуждающе мотнул головой. — Она очень зла… на всех…

— Но она человек, который никогда не нарушит закона… в отличии от тех, кто послал наемного убийцу… Она же погибнет, — ужаснулась я.

— Нет, — мягким голосом заверил нас обоих дервонец, — она не погибнет… Она ещё долго будет жить… И она унизит Магистрат Холров, а не убьет их.

Я едва не рассмеялась, но во время по их взглядам поняла, что это не шутка. И пришла в смятение от ужала — да, кто же она такая эта МараМави Умбра.

Коротко простившись, Команданте исчез в коридорах Храма, спеша по каким-то важным делам. А я продолжала следовать за дервонцем, его молчание действовало на меня менее угнетающе, чем резкость Команданте.

И всё же я не выдержала:

— Всё закономерно… Значит, её внутренне стало её внешним — всего лишь, — очень холодно буркнула я: и тут же мне стало стыдно. — Извините… А я могу чем-нибудь помочь МараМави?

— Не знаю… разве, что молчанием, — кивнул каким-то своим мыслям дервонец. — И вас уже ждут, — он открыл дверь перед нами, пропуская вперед.

Я несмело вошла в маленькую круглую комнатку, вся обстановка которой состояла из штор и нескольких диванчиков. С одного из которых поднялась моя тетя Орлет. Постаревшая от горя, со сгорбленными плечами, она стояла посреди комнаты в темно-сером почти черном траурном костюме с темной сумкой в руках.

— С вашей племянницей все теперь в порядке, — заверил её Зиоф. Та холодно кивнула, недоверчиво глядя на меня.

— А я смогу посетить Мави, когда ей полегчает… или хотя бы через пару дней? — робко попросила.

— Спасибо за неё, — тетя холодно кивнула мне. — Собирайся, — она сунула сумку мне в руки.

— Пожалуйста… Мне нужно быть уверенной, что с ней всё в порядке… что она пришла в себя, — робко попросила я ещё раз.

— Примите искренние соболезнования — ваш муж был прекрасным человеком, — заверил дервонец мою тетю. — Орлет, не верьте тому, что вы слышали… Умбра уже давно…

Меня почему-то старательно игнорировали, словно меня здесь и не было.

— Орлет, Мави… То есть МараМави не могла быть причастной к смерти дяди Имха — она тогда рожала… и её дочь сегодня умерла, — вмешалась я, не совсем понимая о чем они говорят.

— Стоп, — зашипела тетя: в последнее время она была очень раздражительной. — Мы что говорили с тобой об одной и той же МараМави… Холра, небольшого роста, пластичная с золотисто-зелеными глазам и очень короткими золотистыми вьющимися волосами… И без особых примет.

— Ну, только четыре совпадения — а вот волосы длинной до плеч, — слабо пролепетала я, — и темные.

— Я хочу её видеть… их обеих, — потребовала Орлет, чем немало удивила меня: она в моей памяти была мягким и нежным человеком.

— Только Златогорюшку, — слабо мотнул головой дервонец.

— Я не буду с ней говорить. Только увидеть, — потребовала тетя.

И ей как не странно уступили.

Когда они ушли, я залезла в сумку и достала свою одежду: быстро переоделась и уселась ждать. Через четверть часа меня позвали и в сопровождении одного из учеников Законников проводили к выходу из Храма, где меня ждала тетя.

И мы улетели.

* * *

Больше Мави Мавию или МараМави Умбру я никогда не видела. Она словно исчезла, как капля дождя растворяется в реке.

Что удивительно — ровно через полгода после этих событий у Законников был новый Команданте.

И ещё компания «Симбиот» исчезла, а не менее десятка Сенаторов Конфедерации, бывших по происхождению из миров холров, потеряли всё свое имущество, звания, регалии и оказались в тюрьмах за участие в торговле оружием, наркотиками и рабами, и за взятничество. И ещё с пятнадцать тысяч чиновников рангом пониже постигла та же участь.

И я верю, что я права — и упертая МараМави Умбра приложила к этому свою маленькую, но сильную руку.

«Да будут духи лесов защищать её всегда», — добавляю я всякий раз, вспоминая об Умбре: ведь на моем родном языке «Умбра» означает «хозяин дикого леса».

Сама я теперь государственный служащий в юридическом отделе при Сенате Конфедерации, занимаюсь прошениями различных корпораций и научных институтов на разведку новых миров, как и мой муж Сей Ситхов. И его фамилию, я вопреки традиции, не взяла.

Новокузнецк, 7.02.06–16.02.2006 гг.

Content

Мария Самусенко
Симбиот