Мария Самусенко

Слезы

Я молча смотрела в окно фуникулёра — мы медленно поднимались в гору, постепенно выползая под обжигающие лучи солнца этого мира. А внизу, под черной дымкой выхлопов и выбросов, расстилался город, чьи особенно высокие и недавно вымытые небоскребы выпирали вверх, словно кости из болота. Мы, я и несколько моих однокурсников отправились в музей звездоплавания и аэронавтики на экскурсию — это было частью обучения.

Мои однокурсники шутили, смеялись, а я любовалась белизной арок парков, мимо которых мы поднимались, их высвечивало солнце, словно неведомые драгоценности.

Был очень солнечный день.

Скрип тормозов… фуникулер… резко дернуло — я проснулась.

Темнота.

Вокруг.

Везде.

Сейчас ночь.

Значит, мне опять снился этот сон. Сон о последнем дне обучения в пилотском колледже (тогда, после войны требовалось много пилотов — а сейчас эту специальность можно получить только в академиях или институтах, военных академиях и институтах) — я не смогла пройти на экскурсию: меня не пустило защитное поле, раскинувшееся подобно сети паука между двумя величественными скульптурами. И меня исключили… А ведь я уже прошла обучение, оставался последний экзамен.

Я вернулась домой в слезах (и сейчас они снова текли по моим щекам) и узнала правду — я холра, последняя из рожденных на ian3ar0ro4040ve3, в Городе Янтарных Рассветов. И таким как я не место во флоте Империи, или компаний, существующим в ней.

Так ошибка, пережиток…

Но я не сдалась.

С тех пор я — свободный пилот, работаю по контрактам. Меня нанимают для опасной работы, на которую официальные пилоты ни за что не согласятся, если они кончено не хотят расстаться в лучшем случае со своей лицензией.

А я работаю, на грани закона, а порой и за гранью. Хотя закон и приграничье понятия трудно совместимые. Как и вся Империя Соаха.

Я работаю здесь — у меня просто нет другого выбора.

Я его лишена, так как я холра, живой анахронизм.

— Лили… поднимайся… нам на следующей, — за дверью купе раздался низкий голос моего очередного напарника Кея. И как все последние два с половиной года, что мы работаем вместе, он запнулся после моей фамилии.

— Да, я помню, Кей, — холодный ответ. Мне почти удалось убрать из него эмоции. Нет, я льщу себе — до Фол мне было далеко: те были словно случайно ожившими машинами.

Как вы уже поняли, лили — это моя фамилия. Она переводится с какого-то древнего языка как «белый». Дал её нашей семье какой-то шутник: и я, и мои родители, и родители их родителей были, скажем так, очень-очень смуглыми.

Сама я невысокая, метр шестьдесят пять, кожа цвета черного янтаря. Густые волосы, как и глаза, словно из красного янтаря. Круглое лицо, густые брови и ресницы, пухлые губы и пальцы. И все имело золотистый оттенок, как у всех уроженцев Города Янтарных Рассветов. И имя мое оттуда — МараМави, в честь Багряного Магистра. Увы, из-за явно холровского звучания использовали его только в узком семейном кругу.

Я очень быстро умылась и собрала свои вещи в небольшой рюкзачок. А вещей-то всего ничего: сменный комплект одежды (рубаха, брюки, нижнее белье); электронный хорошо защищенный кошелек, в котором хранились пять депозитных карт основных банков империи; переносной комплик среднего размера (с мою ладонь); плоские пластлисты основных газет, автоматически обновляющиеся каждое утро. И самое ценное — пара старых книг, настоящих книг в бумажном переплете: одна — технический справочник, передаваемый в моей семье из поколения в поколение; вторая — холровское издание древних мантр и моя родословная. Эту вторую книгу я хорошо прятала. И это притом, что её создатели хорошо позаботились о безопасности хранимой в ней информации: без введения пароля он была лишь сборником стихов и не самых популярных.

Я криво улыбнулась — остатки былого величия моего народа. Будь трижды проклят и трижды благословен Последний Багряный Магистр. Проклят, что не взял всю полноту власти в свои руки, не стал единоличным правителем. И благословен, за то что боролся с пандемией, обрушившейся на наш мир, и за то что вывез уцелевших, и здоровых. За что его благословляли, в-третьих я не знала.

Я открыла дверь своего купе, собираясь выходить, и замерла в удивлении: в мое купе проскочил малыш лет пяти. Волосы, слишком короткие для девочки и слишком длинные для мальчика, сильно вились, темные почти черные. Глаза черные как два драгоценных камня. Очень смуглая кожа, заостренные уши, несколько хищные хоть и округлые черты лица. Ребенок прижал тонкий палец к пухлым губам во всем понятном знаке молчания.

Я серьезно кивнула, на автомате отметив странную вещь: кожа, волосы и глаза его имели едва заметный золотистый оттенок, как у холров вроде меня. Но такая смуглость и заостренные уши свойственны уроженцам Черной Эльзы.

Я ничего не понимала.

— Махаон! Эльро! — в коридоре раздался голос. Вроде бы женский. Но какой-то нечеловеческий, механический. И сразу же в дверях застыла его обладательница: маленькая хрупкая женщина с золотистыми кудрявыми волосами, бледной кожей и золотисто-зелеными глазами. Одета она была во что-то полусвободное багряного цвета в золотых разводах, слабо похожих на драконов. — Вы не видели здесь пару шалунов лет пяти?

— Приветствую вас, уважаемая, — я невольно повторила короткий жест официального холровского приветствия, виденный мною всего лишь два раза: кивок и приглашающее движение кисти руки.

— И я вас, — легкий кивок, но в мое купе она не вошла.

— Янтарный рассвет? — тихо на холровском спросила я.

— А вы? — что-то похожее на вызов было в её выцветших глазах.

— И я, — кивнула я.

Мальчик выглянул из-за двери.

— Махаон, пошли, — женщина махнула ребенку рукой, подзывая к себе. Жест был лишен каких-либо эмоций, хотя должен был бы быть нетерпеливым. — У нас ещё долгая дорога впереди.

Мой разум, фиксировавший все эти странности, находился словно в стороне. Всё это происходило словно не со мной или во сне.

Например, спокойствие женщины: говорила она ровно без эмоций. Скорее всего, она холр-телохранитель, который доставляет пару сорванцов домой к родителям.

— Но, ма, мы только решили поиграть с Эльро, — протянул малыш.

И я впала в ступор — это их мама?! Она явно когда-то была Фол — отсюда такое равнодушие ко всему и всем, даже к собственным детям. По крайне мере внешнее равнодушие.

Но Фол никогда не имели семей, они просто не успевали ими обзавестись. Умирали раньше, чем смогли кому-либо настолько довериться.

Может, они усыновлены: Фолы иногда это практиковали?

Но додумать я не смогла — время словно распрямившаяся пружина или совершившая прыжок змея: только что оно вяло текло, сворачиваясь, и вот уже летит с невероятной скоростью, так что и не уследишь за событиями.

— Идем, Махаон… нам пора… До свидания, мисс, — и замолчал: пауза была многозначительной.

Малыш важно подошел к ней. Одет он был в такое же как на женщине пончо, только серо-зеленого цвета, как пыльная трава.

— МараМави Лили… Имя в честь Магистра, — слабеющим голосом представилась я.

Что-то было в этой женщине, что-то такое, что позволяло ей повелевать. И у меня даже не возникало сомнения, что она имеет на это полное право. Как и право знать обо мне всё.

— Лили, это только ваше имя… И чести в этом никакой нет, — она печально мотнула головой, словно я сказала какую-то глупость. — Прощайте, Лили.

— Счастливо, Лили, — обворожительно улыбнулся мне малыш и, помахав рукой, убежал в конец коридора.

— У Махаона улыбка их отца, — легкое пожатие плечами под пончо едва заметное, уловимое только по движению ткани, но не самих плеч. — И Лили, не верьте склизням: они не прочь закабалить всех хороших пилотов, сталкивая их в долги различными способами… Прощайте мисс Лили… И пусть Янтарный Рассвет всегда будет с вами.

Я смогла лишь кивнуть, боясь оскорбить неучтивым ответом. Мне только что оказали честь — со мной простились как с очень высокопоставленным чиновником или мудрецом — это было очень старое и официально прощание — пожелание долгого счастья и чуть ли не вечной молодости. Если уж не физической, то душевной точно.

Женщина медленно шла по коридору, словно плыла, приобняв своего ребенка за плечи.

— Мама, — по коридору к холре подбежал ещё один ребенок. Тоже одетый в пончо, только сине-зеленого цвета. Он был светловолосым, кудрявым, со светлой кожей и темными глазами — Я так испугалась, что осталась в купе одна… Просыпаюсь, а рядом никого нет.

— Всё в порядке, мое золотце, — женщина обняла и её за плечи. — Я тоже разволновалась, когда проснулась и обнаружила, что двое наших шалунов отправились бегать по вагонам… проскользнув мимо меня и нашего сонного друга.

Дети тихо хихикнули, задрав головы и глядя в глаза женщине.

— Миледи, — к этим троим подошел корджский офицер: сероглазый с сероватыми волосами. С собой он вел упирающегося малыша. Третьего. Этот одет в пончо серо-синего цвета. — Я нашел Эльро…

Парнишка крутился как уж на сковородке и корджианин с трудом удерживал его, хоть малыш и был мал ростом и худ. Но под взглядом матери парнишка замер и виновато опустил голову.

— Лучше бы вы его не теряли… Идемте нам надо спешить…

— До свидания, мисс Лили, — простился со мной Махаон.

Холра ещё раз кивнула мне и торопливо пошла по коридору, уводя за собой троих детей и своего спутника.

Я бросилась к окну в своем купе, недоумевая как эта холра догадалась о предстоящей встречи со склизнем и пытаясь вспомнить, где её раньше видела.

И вот моя недавняя собеседница, одетая теперь в пончо цвета запекшейся крови в бледно-желтых разводах, вступила на платформу. Быстро едва заметно огляделась и помогла спуститься троим детям, за которых отвечала. Перед собой в первую очередь. Все четверо были налегке — никакого имущества кроме небольших рюкзачков, вроде моего.

Последним спустился корджианини, он был с сумкой, довольно объемной, в которой и хранилось его имущество.

Женщина кивнула ему, и все впятером они исчезли в людском море.

Я задумчиво вышла в коридор.

Этот её кивок.

Я вспомнила, где её видела. Меня просто пронзили воспоминания — что-то их слишком много для одного вечера. И все же оно нахлынуло.

Метро в столице, тогда ещё Конфедерации. Одна из главных станций — белый мрамор с Холиона, скамьи из отполированного серебристого клена (древесина его из-за обработки имела серебристый оттенок), роскошные мозаики и панно, чудесная резьба по дереву… И множество людей, спешащих по своим делам и не замечающих это великолепие и красоту, которые превратились для них в обыденность, наподобие воздуха или дождя.

Тогда я вместе с родителями и сестрой стояли под часами, ожидая свой электропоезд.

Объявили о прибытии специального скоростного поезда с космопорта — он был скоростным.

Среди множества выходящих людей они сразу бросились мне в глаза и надолго запали в память. Неторопливые грациозные и плавные движения, как у танцоров. Он — высокий очень смуглый, с хищными чертами лица и умными глазами. Тонкие пальцы, прямые темные волосы. Одет в странные коричневые, почти в цвет кожи, одежды.

— Он с Черной Эльзы, — шепнула мне тогда на ухо сестра.

Мужчина замер у двери, помогая спуститься своей спутнице. Хрупкой женщине, уже в возрасте, укутанной в золотистые одежды с головы до пят. На миг она отбросила капюшон с лица, подставляя его под лучи солнца — золотистые волосы, длинные до плеч золотистые кудри и огромные золотисто-зеленые глаза.

— Она холра… А живет по чужим законам, — скривился мой отец.

— Вышла замуж за чужака, — оскалилась мама.

Женщина внимательно посмотрела на нас, кивнула то ли нам, то ли своим мыслям. Натянула на голову капюшон, выслушала мужчину рядом с собой, который сжимал её руку и смотрел на неё так по-особенному — с нежностью и заботой… И любовью, как я поняла позднее, повзрослев.

И мое сердце снова сжала холодная рука: я завидовала ей и боялась, что никто и никогда так не посмотрит на меня.

— Лили, ты готова? Нам скоро выходить, — мой напарник мягко сжал мою руку. Кассету не забыла?

Взгляд мой задумчиво скользнул по купе. Вот она кассета, на столике, под окном. Значит, эта женщина-холра либо сама была пилотом, либо ей приходилось иметь дело с предполетной подготовкой. Вот как она узнала, что я пилот. А единственными нанимателями пилотов в приграничье были склизни, то есть не единственными, а основными.

— Чуть не забыла, Кей, — я сунула её в рюкзак. — Готова, — но в голосе моем уже не было прежней уверенности. Она исчезла вместе с холрой, что словно бабочка порхала по Галактике.

— Что тревожит тебя, малышка? — усмехнулся Кей. Или попытался улыбнуться, чтобы скрыть тревогу: никогда не могла понять его эмоции до конца, они часто сбивали меня с толку.

Я нахмурилась: всякий раз, когда он использовал то или иное прозвище, мне казалось, что он пытается изменить наши отношения — сделать их более дружественными и личными.

Зато он читал меня как открытую книгу.

— Извини… Но мне не нравиться называть тебя по фамилии…

— Тогда зови меня Эмэм.

— Слишком казенно…

— Ни чем не могу помочь, — я решила его немного поддразнить. Но успокоения мне это не принесло, против обычного. — Либо фамилия, либо это сокращение, но не эти прозвища…

— Прослушай, бель… Я ведь о многом догадываюсь… Мы давно друг друга знаем… Ты… получается, что ты мне не доверяешь?

— Мой народ привык скрытничать… Нас не заслуженно преследуют, — скривилась я. Обида снова поднялась во мне. — Очень давно…

— Жаль, — вздохнул Кей. — Но я не принадлежу к ним.

— Пора, — я резко оборвала разговор и, сверившись с часами, дернула стоп-кран.

Поезд остановился. Мы сошли в голом поле на многие километры только ровная степь. Отошли от насыпи. И остановились ждать. Нас должны были забрать, чтобы отвезти на встречу с одним важной личностью из склизней.

Пока мы ждали, мои мысли снова вернулись к этой странной встрече в поезде. Трудно ожидать, что в таком отдалении встретишь четверых холров, которые к тому же и не скрывают свою принадлежность к нашему презираемому всеми народами.

Странно, что та женщина-холра знала, что в этом мир сейчас находиться склизень или он вот-вот сюда прибудет. Вроде бы это должно было держаться в строжайшей тайне, внутри их семьи. Мы то и так не сообщили бы — зачем привлекать своих конкурентов.

Откуда тогда об этом узнала ТА холра? И почему её сопровождал тот корджский офицер?

Он что — её охрана?! Как и тот уроженец Черной Эльзы, с которым я видела её много лет назад. А её ли? Её, именно её — здесь ошибиться я не могла: слишком необычные глаза. Но был ли он просто её сопровождающим?

Вряд ли. Дети носили явное сходство с выходцами с Черной Эльзы… Либо усыновлены, либо… Либо она родила их… её родные дети.

Как странно…

И как она сильна, что пошла против убеждений собственного народа — не сближаться с чужаками: холров могут понять и принять только холры. А значит, полноценная семья возможна только между холрами — чужаки не могут нас понять.

Да, к сожалению это правда: тот уроженец Черной Эльзы, который не сводил с этой женщины влюбленного взгляда, оставил её одну с тремя детьми. Одну, с тремя детьми.

Увы, истина хоть и избитая, но не переставшая от этого быть истиной. А жаль. Мне иногда казалось, что Кей понимает меня лучше других, даже лучше моих родственников.

— Лили… Ты разговаривала с той женщиной, у которой трое детей? — он встревожено заглядывал мне в глаза.

— Да, — коротко ответила я.

— Что она сказала тебе такого, из-за чего ты так разволновалась?

Это было важно — из-за моей интуиции: она нас ещё ни разу не подводила.

— О склизнях… сказала, чтобы не верили им: они не прочь закабалить всех хороших пилотов… Она намекнула, что их (пилотов) загоняют в долговую кабалу…

— Ходят такие слухи… Но это всего лишь слухи.

— Слухи не возникают на пустом месте…

— Да… думаю, ты права…

— Да, только уже поздно — нас скоро заберут… Они уже едут сюда, — я кивнула на мелькнувший вдали свет фар.

— Откуда такая уверенность?

— Больше здесь некому быть, — равнодушно пожала плечами я.

Но спокойствие было только внешним.

А воображение услужливо рисовала жуткие картины приближающихся имперских гвардейцев или конкурентов нашего нынешнего нанимателя. И те, и другие убьют нас на месте — просто расстреляют, не разбираясь.

Транспорт остановился — в нем было трое шхима: один водитель и двое охранников, вооруженных до зубов. Эти подобия ящериц с легендарной Земли в молчании почти впихнули нас с напарником в машину на воздушной подушке и умчали вглубь пустошей этого мира, к скале похожей на гигантский прямоугольный стол, укрытый скатертью до пола, сильно накрахмаленной красной скатертью.

Меня и Кея высадили и передали с рук на руки более многочисленной охране. Оружие у нас почему-то не забрали. Новая группа сопровождения, состоящая из шхимов и ещё каких-то похожих в темноте на людей наемников, торопливо увела нас в пещеру. Долгая дорога по бесконечным и удивительно похожих руг на друга коридорам и вот мы у цели — огромный зал, служивший для аудиенции у склизня.

Все тот же словно испачканный кровью камень. Из него вытесано некое подобие трона, на котором и восседал склизень. Балюстрады, заполненные его прихвостнями, и какофония звуков, принимаемая хозяином зала за музыку. Хотя для него это и могло звучать музыкой.

Склизень, как и все представители его вида был жирным, похожим на слизня в желтых пятнах, с маленькими черными глазами без зрачков.

Пещеру наполнили раскатистые и растянутые звуки его родного языка.

— Да, мы прибыли… и готовы обсудить ваши условия, — холодно без эмоций заговорила я, нарушив нашу давнюю традицию: обычно говорил мой напарник.

Наверное, дело было в том, что я почему-то нервничала.

Склизень засмеялся, став похожим на подпрыгивающий мячик. И снова что-то громогласно прорычал.

— Мы оба пилоты, — спокойно заговорил мой напарник. — Поездка прошла нормально. Чем мы можем быть вам полезны?

Снова рокот, исходящий от склизня. Он заполнил собой всё помещение. Многократно отражаясь от стен и усиливаясь балюстрадами и резьбой.

— Насколько длительное? — недоверчиво усмехнулась я. — Сотрудничество?

Снова раскатистые звуки, от которых склизень колыхался.

Мы с моим напарником потеряли дар речи от удивления.

— Это прекрасное и очень щедрое предложение, — с трудом выдавил из себя Кей.

— Это слишком заманчиво, — прищурившись, я изучала склизня. — Почему же вы до сих пор не нашли пилотов?..

Склизень снова разразился смехом. Он подпрыгивал на своем троне, как резиновый мячик. И с трудом смог выдавить, невероятно растягивая слова нашего языка так, что их было трудно понять:

— У-у-уммммнааяяяя деевооочкаа… — и снова смех.

— Сэр, вы не против, если я посоветуюсь со своим напарником? — Кей после величественного разрешающего жеста склизня увлек меня подальше от трона. — Лили. В чем дело? Сто происходит? С тобой?

Говорил он ели слышным шепотом, но это было напрасно: у склизней был очень тонкий слух.

— Лили, условия такие… такие шикарные, — продолжал уговаривать он.

И был прав: сорок процентов за провоз, от заявленной стоимости груза плюс оплата наших расходов.

Только меня снедало недоверие. И не напрасно. Что-то внутри меня восставало против всего этого.

— Слишком… Слишком уж они шикарные… И тебе не кажется, что прежде, чем соглашаться, стоит узнать и другие условия… Например, что мы будем перевозить?.. В какие сроки должны будем укладываться?.. И…

— Да. Лили, ты права… Я слишком обрадовался, — Кей ласково сжал мою руку.

— Будем уточнять? — я надеялась, что он откажется, Но Кей был таким упрямцем… всегда и во всем…

— Конечно. Иначе для чего мы проделали весь этот путь.

— Ты уверен?

— Да, мы слишком далеко зашли.

И мы вернулись к трону.

— Не могли бы вы огласить все условия предстоящей сделки? — заговорила я, решив, что прямота лучше всего.

Склизень это оценил — снова захохотал.

Потом выдал длину тираду.

— Сколько? — у Кея отвисла челюсть.

— Это не приемлемо… Двукратный размер реальной стоимости груза… А процент мы будем иметь от заявленной!.. И естественно мы не знаем, что везем…

Склизень прервал меня — в возмущенном придыхании едва улавливались слова его языка. Возмущение было таким искренним, таким яростным, что мне едва не стало стыдно за свои подозрения…

Но не стало — я смогла увидеть этот холодный с желтоватыми искорками взгляд склизня — взгляд холодного дельца.

— Допустим, вы не будете держать нас в неведенье… Но нам уже приходилось иметь дело с вашим народом… Есть ведь ещё и залог за груз?

— Есссстееееессствеееенноооо.

— И что это?

— Это «Рррооозааа».

— «Роза»? Наш корабль?! — подскочил Кей.

Склизень проворковал, что оно того стоит. Он поднимет процент до пятидесяти, а компенсации в случае утери груза снизит до полуторной стоимости последнего.

В принципе это было бы приемлемо. Но он солгал однажды… К тому же он может сам выдать нас Гвардии Императора Соахи. Хотя это может сделать и не он сам, а кто-то из наших конкурентов или его оппонентов, или его помощников.

Где склизни, там не только большие деньги и выгодные контракты. Там ещё и интриги, постоянные попытки удержаться или подняться выше в иерархии его лизоблюдов. И попытки угодить вечно меняющимся вкусам капризного хозяина.

Только пилоты были в относительной безопасности — их оценивали по результатам труда, то есть по доставке.

— Корабль вне залога… Империя зверствует в последнее время. Мы можем летать и на твоих кораблях, — холодно заговорила я, после того как закончило изучать рожу склизня максимально холодным взглядом, на какой была только способна.

Это не возымело никакого действия.

Склизень гневно взревел, подпрыгивал на своем каменном троне. Его свита и охрана тоже взбудоражилась. А я с ужасом осознала. Что теперь у нас две дороги отсюда — в могилу или на контракт, но в любом случае мы теряем «Розу»… и жизнь…

Кей схватился за оружие и на нас тут же направили стволы все, кто находился в зале: охрана и две третьих многочисленной свиты склизня. Другая одна треть — музыканты и танцовщицы с танцорами, — вроде и не так опасны, по крайне мере оружия никакого не появилось. А там кто его знает. Например, в той пятерке, что мы встретили сегодня в поезде: самым опасным посчитали бы корджского офицера, а скорее всего опасной была эта хрупкая на вид женщина, мать троих детей.

— Кей, — я мягко коснулась руки напарника, взглядом прося успокоиться.

— Лили, я думаю нам нечего здесь обсуждать, — он произнес это одними губами.

— Боюсь, нам просто не позволят уйти отсюда, не заключив эту сделку, — вздохнула я. — Нужно торговаться… У нас ведь получиться?..

Грозный рык склизня пронесся по пещере.

— И так вы понимаете, что мы не хотим становиться планетарными крысами, — начала я, пряча страх в глубине своей опаленной янтарным солнцем души. — Наш корабль часть наших душ, если вы понимаете, о чем я. И в свою работу мы привыкли вкладывать наши души… Наш корабль устраивает и нас, и вас… И наша работа устраивает вас… Иначе бы вы не пригласили бы нас сюда.

Склизень, внимательно слушавший меня до этого момента, чуть наклонил голову и рыкнул.

— Да, конечно… Но мы, лично мы, не можем ставить наш корабль в залог… Ведь стоимость груза может быть много меньше стоимости корабля?.. А вы его у нас можете забрать…

Склизень задумчиво промычал что-то. Я предпочла принять это за разрешение продолжить.

— Несколько раз мы перевозили очень ценные или хрупкие грузы. В этом случае мы оставляли в залоге либо часть, либо полную стоимость груза — у нас есть на это деньги… Если заказчик был доволен, то залог возвращался нам… В противном случае, залог частично или полностью оставлялся у заказчика.

Склизень не рокотал, не ревел — он просто молча сидел на троне, словно его мешком пришибли (хотя что должно быть в этом мешке и какой бы силач смог бы его поднять, мне это было не известно), и хлопал огромными ресницами, глядя на что-то за нашими с Кеем спинами.

И гробовая тишина — можно было услышать скрип трущихся друг о друга песчинок.

Я очень медленно повернулась.

Мои ожидания (или страхи) не оправдались. Ничего похожего на гигантского хищника, сбежавшего из зверинца.

Но нечто, что стояло там было не менее опасно и смертоносно, чем орудия боевых крейсеров первого класса, и внушало не меньше ужаса, чем они или древний динозавр каким-то чудом оживший и пришедший сюда.

И это нечто было чуть менее древним, чем динозавр.

Это был Старший Страж холров, в полном обмундировании, как его изображали в старых летописях, с торчащим из-за спины гранатометом. Его доспехи были редкого багряного в желтых разводах окраса. И это смутило меня. Было всего три Стража носивших подобное обмундирование: двое жили очень-очень давно. А третий не показывался примерно лет двадцать — его даже считали мертвым… Но подтверждений этому не было.

А вот сейчас, здесь — я видела подтверждение его жизни, жизни Последнего Багряного Магистра холров. И наверное, последнего из Магистров моего народа. Сейчас мы живем общинами на разных мирах и управляют нами старосты. Именно они следят за соблюдением укладов нашей жизни и традиций наших предков. Но, похоже, власть их была незаконной — потому что здесь передо мной стоял настоящий Багряный Магистр: я поняла это сразу, по неяркой желтой эмблеме на его доспехах.

Фигура шевельнулась, движения были плавными и мягкими. А я почему-то ожидала услышать скрежет заржавевшего металла.

Два коротких жеста: одним указали на меня и моего напарника, вторым велели уходить, махнув себе за спину.

— Кей, пойдем, — тихо шепнула я и, схватив своего напарника за руку, потянула его за собой к выходу.

— Но, Лили…

Краем глаза я увидела, как один из охранников склизня дернулся, но Страж лениво, чуть-чуть сдвинул свое оружие и отступил в сторону, освобождая нам дорогу.

Мне удалось протащить своего напарника в коридор, ведущий ко входу в лабиринт пещер, когда Кей все-таки начал упираться:

— Лили, кто это был?!

— Один из уцелевших Старших Стражей холров…

— Шутишь?! — насупился он. — Может какой-нибудь идиот просто выдает себя за него?

— Нет, это невозможно. Это настоящий Страж… Полная броня… И он умеет ею пользоваться… И к тому же он уже в возрасте…

— Откуда такая уверенность?

— Это Багряный Магистр… Последний из Магистров моего народа, — и сама испугалась собственных слов.

Кей внимательно изучал мое лицо несколько минут.

— Ты — холра?!!! — он с недоверием изогнул бровь. — И Эмэм… Что это значит?

— МараМави — мое имя. МараМави Астраил Лили… Моя семь имела отношение к звездолетам… Они долгое время были главными инженерами олигархии холров… Но… но это дело прошлое. Оно закончилось на закрытых теперь для всех мирах… Идем скорее… Нам нужно уйти как можно дальше, пока Магистр нас отпускает.

— Его нельзя оставлять там одного… одного против полусотни оголтелых головорезов…

— Не стоит играть в благородство, Кей… Это же Магистр холров. Этот Магистр холров запросто справлялся с Мастерами и Магистрами Законников, несмотря на их уникальные и почти волшебные способности. Поверь мне… мы будем ей только мешать.

— Ей?!!! ЭТО ЖЕНЩИНА!!!

И я поняла, что это конец — Кей никогда не сможет оставить женщину в опасности. В принципе мы с ним так и познакомились: он вступился за меня в баре. Я тогда рассталась с очередным напарником и только перебралась в эту часть Приграничья.

— Ходят слухи, всего лишь слухи, что Багряный Магистр женщина… Но это может быть и ложью, — я вцепилась в плечо Кея. — Все Стражи, а тем более Магистры, политики — а политикам ни в чем нельзя верить!!! Магистры никому никогда не доверяли, они распускали о себе слухи…

Из тронного зала донеслось несколько мощных взрывов, от которых пол под нашими ногами вздрогнул. И донеслись выстрелы.

Кей сбросил мои руки и побежал назад, к пещере, служившей тронным залом.

Громко вскрикнув, я упала на засыпанный песком каменный пол. Я тяжело дышала, собираясь с силами…

Из зала раздались ещё выстрелы.

Вскочив на ноги, я бросилась следом за Кеем в зал — хотя это и было в моем понимании равносильно самоубийству. Но напарника я не брошу.

На бегу я вытащила бластер из кобуры и вбежала в зал.

Две третьи охранников были мертвы, пара балюстрад взорвана — постарался Страж в багряных доспехах. Больше некому — у него единственного был гранатомет.

Мой напарник отстреливался из-за ближайшей ко входу колонны. И только я, как дура, нарисовалась в проходе.

— Лили, нет!!! — Кей впервые с момента нашего знакомства закричал. Он вскочил и бросился ко мне.

— Кей!!!! — я не понимающе смотрела то на него, то на странные красные точки на моем комбинезоне.

— Ложись!!! — это уже скомандовал Страж.

Но опоздал.

Что-то хлопнуло, дважды… Кей был между мной и остальным миром. Мой напарник дважды дернулся, его тело изогнулось… Он упал на меня, кровь отхлынула от его лица…

— Кей! Кей! — я кричала.

Были ещё выстрелы, ещё что-то (какая-то суета, беготня)… но для меня это уже не имело никакого значения.

Весь мир уходил от меня куда-то.

* * *

Какой-то вой разбудил меня.

Я проснулась. Теперь окончательно.

Я медленно поднялась, как в дурном сне.

Все как в дурном сне все последние три месяца, прошедших после ранения Кея.

Звенел сигнал.

Не тревоги — предупреждения: скоро стыковка.

Я умылась, привела себя в порядок, словно готовилась к свиданию. Надела свой лучший комбинезон и кулон, который мне подарил Кей… давно подарил… кулон-розу.

Быстрым шагом я прошла в рубку, уселась в пилотское кресло, пристегнулась.

Всё задрожало — все в порядке: выхожу в нормальное пространство.

Самое главное не слишком близко от цели…

Я сверилась с приборами.

Нет, всё нормально.

Я с невольным восхищением смотрела на чудо корджианской инженерной мысли — гигантский корабль висел передо мной в безбрежной черной бездне, застилая звезды. Он был настолько велик, что никогда не сможет приблизиться ни к одной планете ближе, чем на два её диаметра без угрозы собственной целостности.

А потом рутина затянула меня — выход на связь, переговоры, разрешение и ювелирная часть работы — влет в маленький ангар. И снова рутина: передача груза, проверка корабля, заполнение бумаг.

И впереди у меня лишь четыре часа свободного времени.

* * *

Я использовала свое свободно время как всегда. Я прошла в лазарет.

Корджиане пытались помочь нам: мне, Умбре (того Стража из пещеры звали Умбра, по крайне мере все к ней так обращались) и Кею, который лежал в реанимационном боксе без сознания все эти долгие месяцы.

Обычно я была одна, не считая андроидов и механизмов отслеживающих состояние пациента.

Но в этот раз холровский Страж тоже была здесь и один из её детей, к которому она никогда не обращалась по имени при посторонних.

— Госпожа Умбра, — я склонила голову. Она предпочитала именно такое приветствие.

— Госпожа Лили, — только веки опустились и приподнялись. — Её величество обеспокоено вашим состоянием… Как и я… Только вот в решении мы расходимся…. Императрица в Золотом считает, что тебе нужен отдых…. А я — что тебя следует загрузить работой, как можно больше…

Мне это было не интересно — мне сейчас ничто не было интересно.

— Я буду там, где вы сочтете более нужным.

— Прекрасно… Но и ему вы нужны, — легкий жест в сторону Кея. — Сейчас вы заговорили, и состояние вашего друга изменилось.

Мне было страшно взглянуть на приборы.

— Ухудшилось?

— Нет, наоборот… Чем чаще вы с ним говорите, тем больше шансов, что он очнется, — в голосе появился намек на иронию. В этом вся Умбра — не жесты, а намеки на них, не эмоции, а тени эмоций… и вроде бы никаких интонаций в голосе.

— Но моя работа подразумевает долгое отсутствие, — невольно ощетинилась я.

— Поправка. Ваша нынешняя работа, — властно заявила женщина, одетая в длинные многослойные одежды золотого цвета, золотые пластины виднелись на торсе за золотыми цепями и множеством ожерелий с золотистыми камнями. Лицо скрыто под золотистой маской, изображающей идеально корджское лицо.

И так нас почтила своим присутствием сама Императрица в Золотом, главнокомандующий Корджского Флота и Сил Обороны, Маргарет Корджская. У неё было ещё с десяток титулов, которые полагались ей по статусу. Но я их не помнила и не хотела запоминать.

— И?! — краем глаза я заметила, что Умбра приветствует Императрицу кивком, как равную себе.

— Вы прекрасный пилот, госпожа Лили. У вас своя прекрасная школа — вы освоили множество приемов различных летных школ, впитывали их как губка… и… и переплавили их в нечто уникальное.

— Вы абсолютно правы, госпожа Умбра, — отозвалась женщина под Золотой маской. — И второго такого уникального…

Я прервала их сладкие как мед речи.

— Вторым был мой друг Кей, — мой голос предательски дрогнул.

— Но даже если он очнется в ближайшие дни, ему проходить долгую реабилитацию… И как друг вы окажите ему огромную поддержку, — снова властный голос из-под маски.

— Но я…

— Вам не следует больше вылетать по нашим делам… Это слишком опасно, — теперь говорила холра, голосом лишенным какого-либо намека на то, что он исходит от человека. — Ищут именно вас… у вас уникальная манера…

— Извинит, учитель, техника полета…

— Да, извиняю, ваше императорское величество… Вы, госпожа Лили, часть проекта, за который отвечаю я… И я не вижу смысла подвергать вас лишнему риску… Вам запрещается покидать этот крейсер… С сего момента.

Я чувствовала, что во мне закипает и растет гнев: я им не вещь, которую можно переставлять, как им обеим вздумается. Только Кей и моя мама относились ко мне как к человеку, а не вещи.

— Что я буду делать здесь? — я смогла справиться со своим гневом.

— Здесь много работы… Обучение пилотов, работа техника или иной неквалифицированный труд… Выбирайте, госпожа Лили, — ирония окрасила голос Умбры.

Как странно — она позволила эмоциям отразиться в голосе.

— Но нас обеих бы удовлетворило ваше согласие обучать других пилотов, — мягкий голос из-под маски.

Я в смятении отвернулась и подошла к Кею. Он лежал в реанимационном боксе, как в хрустальном гробу. Прекрасный принц в хрустальном гробу. Правильные чуть резковатые черты лица, бледная кожа. Красивой формы широкие темные брови, очень густые ресницы. Темно-каштановые волосы сильно отрасли за последние три месяца. А темно-синие бездонные глаза были закрыты.

— Миледи, все мы несем подобные потери, — мягкое прикосновение к моему левому плечу. Я повернула голову: тонкие ухоженные пальцы. У холры были другие — у неё разбитые с мозолями от частого применения оружия. Значит, дама в Золотой маске. Сочувствует? Я посмотрела правее: в правой руке женщина сжимала снятые маску и перчатку. — Мой учитель, госпожа Умбра, овдовела за месяц до рождения своих троих детей… Они осиротели ещё…

Мне это было не интересно. И я оборвала свою собеседницу.

— На Черной Эльзе была… была резня… Её муж ведь от туда?

Печальный кивок и какая-то глубинная боль, словно и она тогда потеряла близкого человека:

— Её муж погиб до этого… Убит Самим Лордом…. Он спасал детей, — невеселая ироничная усмешка, разорвала маску боли на лице Императрице. — Спасал чужих детей…

Мне стало стыдно. Я не знала как и что говорить. И молчала.

— А Кей когда-нибудь очнется? — не выдержала я давящей тишины, разрываемой лишь щелканьем приборов.

— Да, и это произойдет быстрее, если вы будете говорить с ним… Я надеюсь, вы обучите пилотов Флота Корджа…

Она повернулась и величественно направилась к выходу, надевая на ходу маску.

Я огляделась — холры и её ребенка здесь уже не было. А я даже не заметила, как они ушли.

— А что… А чем вам навредила Империя Соаха, миледи? — окликнула я женщину в золотом.

— Неважно… Но взамен я имею все это, — она указала широким жестом на все, что нас окружало и на свою маску.

— И что в этом плохого?

— Порой приходится быть безвольным… вопреки собственной природе…

Я не сразу поняла, о чем она говорит. А потом вспомнила притчу о человеке, который заполучил могущество, делавшее его равным Богам и о той цене, которую он заплатил. В гневе он пожелал — и его желание исполнилось: так он потерял самого близкого и любимого им человека, оставшись совершенно один и заперев самого себя в могилу.

— Я обдумаю ваше предложение, ваше величество.

— У вас есть на это время… Пара часов… Но этот крейсер вы уже не покинете в качестве нашего курьера, как это было до сегодняшнего дня.

— Пара часов? — невесело усмехнулась я.

— Вроде бы немного, госпожа Лили…. Но порой важные решения принимаются за считанные мгновения… О своем решение сообщите Умбре — она будет в Северных садах… Они по правому борту.

Я лишь покорно склонила голову. Когда я выпрямилась, то обнаружила, что кроме меня и Кея в боксе никого нет.

И тут меня согнуло, затрясло. Я прижалась к груди своего напарника и горько зарыдала от какой-то странной, почти детской, обиды.

— Ли-ли, т-ты че-его? — тихо, сильно запинаясь, спросил кто-то… Кто-то к кому я прижималась.

— Кей!!! Ты очнулся… О Боги, ты очнулся… Наконец-то, — я потеряв голову, целовала его, не сразу заметив, что всё еще плачу.

У меня по-прежнему текли слезы…

Слезы радости.

Рязань, 15.07.2008 -31.12.2008 года.

Content

Мария Самусенко
Слезы